— Ярило‑заступник, оборони своего сына… — неожиданно забормотал Артамонов, выдернув из‑за ворота своего дорогого костюма золотой коловрат. Причём ни убежать, ни напасть он даже не пытался, как и приказать атаковать меня своему телохранителю, стоявшему за дверью.

— Э‑э‑э, Олег Григорьевич, кажется, произошло какое‑то недопонимание, — растерялся я от странной реакции всегда выдержанного Артамонова.

Мужчина поднял на меня глаза смертельно больного человека, что уже смирился со своей смертью, и тихо пробормотал:

— Об одном молю, ваша светлость: даруйте моим детям и внукам лёгкую смерть.

— Так! Хватит! — психанул я, окончательно запутавшись от творящейся вокруг меня ерунды.

— Немедленно отвечайте, что вы там про меня навыдумывали⁈ Это приказ!

Артамонов трясущейся рукой сжал в кулаке коловрат и, стараясь не смотреть мне в глаза, прошептал:

— Демонолог.

Признаться, я считал, что такого магического направления, как демонология, в этом мире вообще не существует, так как в своё время собирал всю доступную информацию о магии, и всё, что я смог найти, — это несколько упоминаний в художественных книгах.

Как оказалось, очень даже существует и находится под жесточайшим запретом. В былые времена расцвета инквизиции за одно подозрение в занятии демонологией вырезались целые роды.

Несмотря на тотальное уничтожение любой информации о демонологии, время от времени в разных краях земли всплывали недоучки, где‑то раздобывшие пару древних фолиантов. Обычно всё кончалось их преждевременной кошмарной смертью, но иногда самым удачливым и талантливым везло прожить дольше.

Если им улыбалась удача, они успевали устроить пару гекатомб, принести пяток деревень в жертву и порадоваться заёмной силе, прежде чем их стирал с лица реальности какой‑нибудь архимаг с группой подручных в виде боевиков многочисленных религиозных орденов.

Но чаще всего неудачник заражался скверной, мутировал в невообразимое чудовище, чаще нежизнеспособное, и иногда, прежде чем сдохнуть, успевал заразить кого‑нибудь ещё. И совсем редко попадались уникумы, которым удавалось открыть портал в демонический план.

И вот тогда для тварного плана, то есть конкретно для всей земли, возникала реальная угроза захвата, а после и поглощения демоническим миром.

Обычно на закрытие таких пробоев в реальности не жалели ни жизней, ни ресурсов — знали, чем это может грозить миру.

После краткой лекции, прочитанной мне срывающимся голосом Артамонова, мне стала понятна его реакция, как и страх за своих детей. Обычно все ритуалы и жертвоприношения демонологов сопровождаются чудовищными пытками, частенько многодневными.

Кстати, столь глубокие знания Артамонова были неудивительны, так как в библиотеке князя имелись книги и по этой тематике — конечно, не прикладного плана, а так, для ознакомления с темой.

Пришлось более подробно объяснять старику, что я имел в виду под «призывным животным», конечно, без подробностей.

— Пожалуй, я не совсем правильно выразился. Мой призыв — это не совсем призыв, а что‑то вроде маноконструкта, имеющего подобие интеллекта и свободы воли.

Артамонов, несмотря на то что был не магом, в магии разбирался куда лучше меня и поэтому мне не поверил. По его словам, таких заклинаний не существовало.

Я тяжело вздохнул и решился, понимая, что если здесь и сейчас не смогу убедить Артамонова, что я не демонолог, то уже через пару часов об этом будет знать князь, а предсказать его реакцию я не брался.

Могло быть что угодно: от «быстро удавить, пока никто не узнал» до «изолировать в надёжном месте». Проверять, какой вариант выберет князь, я не собирался.

— Хорошо! Я покажу вам конструкт. Но если вы о нём расскажете хоть кому‑нибудь, даже деду, я принципиально выпотрошу всю вашу семью до седьмого колена.

Артамонов, едва немного успокоившись, снова испытал стресс. Я даже стал переживать, что у старика «стукнет» инсульт.

Естественно, он не понял, почему я скрываю от всех пусть и редкое, но всё же заклинание.

Связно говорящий гоблин в дырявом котелке, изготавливающий холодное оружие, произвёл на Артамонова неизгладимое впечатление, и в то же время я почти физически почувствовал его облегчение.

Несмотря на его хищный вид, перепутать Крысобоя с демоном было невозможно. Обычно такую тварь выдавали «грязные» эманации, которые чувствовали даже неодарённые, да и редко низшие демоны были разумными.

Через час старик окончательно успокоился и вернул прежнюю остроту ума.

Кстати, моей сказочке про «маноконструкт» он не поверил. Конечно, прямо об этом он мне не сказал, но в разговоре вскользь упомянул, что моё «животное» больше походит на химеру, причём сделанную из человека.

Химерлогия, кстати, была под частичным запретом — в основном из‑за опытов на людях. За неё, кстати, тоже можно было схлопотать «вышку», если, конечно, тебя поймают с поличным и докажут, что именно ты изменял человека.

Видимо, решив для себя, что молодой наследник балуется химерологией, причём высшей (всё‑таки я «сделал» разумное существо), Артамонов окончательно успокоился. Опыты над людьми его нисколько не волновали, что многое мне сказало о Курбских. Кстати сказать, химерологи реально могли делать разумных химер, но основой всегда служили люди. Вот только был один нюанс, который Артамонов упустил: такое было под силу только очень редким архимагам, специализирующимся на химерологии.

Самое смешное, что Артамонову было известно, что я иду по пути витязя, а значит, к «классической» магии не способен, так что и химерологом быть не могу. Но он по какой‑то причине предпочёл проигнорировать этот факт.

За несколько часов специалисты оттёрли всю кровь, оставив после себя пустые комнаты и стойкий запах какой‑то едкой химии.

На прощание секретарь князя поинтересовался, куда я дел тело, при этом почему‑то косился на второй этаж, где работал Крысобой.

«Ну просто охренеть, он что, решил, что я из Фёдора сделал гоблина⁈»

— Не переживайте, Олег Григорьевич, я обо всём позаботился.

Артамонов едва заметно кивнул, словно всё про меня понял, и уехал.

День дуэли совпал с днём истечения дебафа, причём второе событие настолько затмило первое, что я от радости чуть не забыл о дуэли. Благо мой секундант, штабс‑капитан Овечкин, оказался человеком ответственным и заехал за мной.

О самой дуэли я не переживал: был на сто процентов уверен, что легко её выиграю. Тем более о фехтовальном уровне моего противника мне любезно рассказал Овечкин и оценивал он его как чуть выше среднего.

— А вас, Алексей Игоревич, с удовольствием взяли бы помощником фехтмейстера в любую фехтовальную школу.

Кроме того, я был тупо сильнее и быстрее, что в фехтовании на саблях тоже имело огромное значение. Да и мою особо прочную шкуру забывать не следует.

Местом проведения дуэли были окрестности Свято‑Успенского мужского монастыря, а если точнее, то какая‑то полузаброшенная часовня на горе.

Нас уже ждали: мой противник — бледный юноша, обряженный в белую рубаху и фехтовальные перчатки. Я был одет как обычно — в свой белый костюм и при шляпе. Саблю привёз в футляре.

Кроме самого Мазурина присутствовал его секундант Мерц — незнакомый мужчина, не дворянин, со скорбным лицом язвенника и с саквояжем, в котором я интуитивно угадал доктора, — и ещё двое молодых дворян, находящихся здесь неизвестно для чего.

Выбравшись из машины, я несколько мгновений полюбовался открывшимся с горы видом на море, после чего достал из футляра свою чёрную саблю и, улыбаясь, пошёл под своды часовни.

Дождавшись, когда мы с Овечкиным остановимся напротив них, Мерц взял слово:

— Господа, вам нет нужды сражаться до смерти. Предлагаю всё закончить примирением и поехать уже в ресторан — столик заказан.

Последнее он постарался произнести с шутливыми интонациями, но получилось не очень.

Я, не прекращая улыбаться солнечному дню и свежему морскому бризу, посмотрел на Мерца:

— Свои условия я уже озвучил и менять их не собираюсь.

— Что⁈ Но это совершенно неприемлемо! — выкрикнул секундант.

Бледный Мазурин промолчал: кажется, он только сейчас начал понимать, в какую яму попал сам и загнал свою семью.

Я равнодушно пожал плечами и стал смотреть на море. Мерц зачем‑то стал спорить с Овечкиным, который с удовольствием включился в бессмысленные препирательства.

Мазурин молчал, кажется, понемногу всё больше осознавая, к чему привели его «хитроумные» комбинации.

Оторвавшись от крошечного паруса на горизонте, я услышал, как Мерц пытается отложить дуэль на месяц. Мне это быстро надоело, и я решил вмешаться:

— Хватит! Никаких отсрочек: мы оба здесь, и я не вижу ни одной причины для отсрочки, кроме трусости.

Мазурин вскинулся, вонзив в меня гневный взгляд.

Мерц тяжело вздохнул и скомандовал:

— К барьеру.

Конечно, ни к какому барьеру становиться было не нужно: эта странная команда означала, что нужно с оружием в руках встать напротив противника и ждать отмашки.

— Бой!

Мазурин сделал стремительный рывок и попытался рубануть меня по груди. Лёгким движением кисти я отбросил его саблю и вдруг понял, что могу его убить прямо сейчас.

«То ли он такой слабак, то ли это случайность», — подумал я.

Отступив на шаг, я дал ему время вернуть оружие в боевую позицию и сам пошёл в атаку, и опять легко отыскал брешь в его обороне. Легонько щёлкнув плоской стороной сабли по кисти, крутанул «млынчик» — приём из польской школы на случай неожиданной контратаки.

Ещё через десяток секунд всем собравшимся стало ясно, что Мазурин мне не соперник.

«Даже как‑то скучно», — подумал я, став понемногу борзеть. Для начала попробовал «испанский вольт», чего никогда бы себе не позволил с фехтовальщиком уровня Овечкина: тот бы не преминул меня наказать за столь глубокий выпад. Но Мазурин откровенно зевнул и обзавёлся длинной, но неглубокой раной на бедре.

За «испанским вольтом» последовал «польский крест» — что было чистым позёрством и вообще‑то почти никогда не применялось нигде, кроме как на турнирах по спортивному фехтованию, в показательных боях.

Мой противник проглотил и это, отделавшись раной, распахавшей ему грудь по диагонали. Юноша зашатался и, кажется, собрался потерять сознание. Не останавливая движения, я захватил его саблю своей, хитрым финтом вывернул из кисти и небрежным движением клинка отбросил в сторону. Продолжая приём, под крик Мерца о остановке дуэли, уколол его в сердце.

На землю Мазурин упал уже мёртвым, о чём мне толсто намекнула система:

+110 ОП.

Кстати, если бы Мазурин выжил, то дуэль бы не считалась законченной, и ему пришлось бы выходить против меня ещё раз, так как договаривались‑то мы о «дуэли до смерти».

Тщательно вытерев клинок специальным платком, поданным мне моим секундантом, я убрал его обратно в футляр, терпеливо дождался, когда Овечкин утрясёт какие‑то формальности (хотя, на мой взгляд, таких просто не могло существовать, так как дуэли были запрещены на законодательном уровне), и поехал в ресторан отметить мою первую дуэль.

Уже к вечеру наша дуэль была слита в интернет, где неслабо завирусилась. Искажённый закадровый голос перед началом поединка назвал наши дворянские титулы, что, как мне кажется, немало подогрело интерес.

Что любопытно, никто не пытался меня оскорблять, хотя были те, кто укорял за «игру» с юношей. Конечно же, не обошлось и без разбора поединка. Правда, в отличие от диванных экспертов моей реальности, здесь нашлось более чем достаточно настоящих.

— Вот же сука, — ругнулся я без особой злости на Мерца.

Вычислить снимавшего было нетрудно: просто прикинул ракурс съёмки и вспомнил, кто где стоял.

Вечером меня вызвал «на ковёр» командир части и, грозно хмуря брови, пятнадцать минут полоскал мне мозги на тему недопустимости дуэлей. На этом моё наказание завершилось, и я отправился на небольшой фуршет с шампанским и икрой, устроенный мной для офицеров в честь моей первой дуэли. Самое смешное, что немного позже туда подошёл полковник Рыков — без мундира — и как ни в чём не бывало поздравил меня с первой победой.

После истечения дебаффа мой график ужесточился: время на прогулки по городу, посиделки в офицерском клубе и даже посещение Ольховской пришлось сократить.

Я снова активно тренировал телепорт и «элементальный щит», к тому же добавилась ещё и «Каменная стена». Кстати, для тренировки я выезжал за город на заброшенные каменоломни. Заклинание оказалось просто идеальным для войны, так как мгновенно материализовывало каменную стену практически любого размера в рамках своего уровня. На текущем, третьем уровне высота и длина стены достигали трёх метров, а толщина — метра, чего с лихвой хватало, чтобы укрыться за ней от огня практически из любого ручного оружия и большей части заклинаний. Правда, был и минус: после использования стену нельзя было убрать.

За тренировками незаметно промелькнуло десять дней, и я наконец‑то достиг капа в «Наблюдении», попутно войдя в негласный топ‑двадцать самых высокоуровневых игроков.

Новую серию опытов я начал с тайной надеждой на какой‑то прорыв, но, увы, всё, что я смог, — это при некотором напряжении (видимо, сказывался низкий интеллект) увидеть полное описание дротика: вроде материал, прочность, характеристики и имя мастера, его изготовившего. Естественно, там стояло имя Крысобоя, правда, с припиской «призывное существо игрока № 34».

Покрутив дротик, выглядевший как набор символов в форме маленького копья, я ничего, что можно было с ним сделать, не обнаружил.

— Ладно, нужно пробовать с другими предметами.

Убрав дротик из фокуса, достал топор.

— Топор, системный предмет.

— 9‑й уровень.

Материалы: дерево — 84 %, сталь — 7 %, железо — 9 %.

— Прочность: топорище — 77 %, головка — 91 %.

— Заточка: 0,7 мкм.

— Урон: 9–88 ед. Исключение — критические удары в уязвимые части тела.

— Мастер‑изготовитель: Крысобой (призванное существо игрока № 34).

— Начать ремонт. Да/нет?

Последняя строка висела в воздухе над топором.

— А вот и изменения, — пробормотал я, едва дыша, боясь спугнуть удачу.

Мысленно нажав «да», получил новую строку:

— Недостаточно материалов. Дерево — сто семьдесят граммов, сталь — тринадцать граммов, железо — восемьдесят четыре грамма.

Почесав переносицу, я уже хотел было поискать необходимое, но в этот момент истекло время команды Texture Transparency 100 m, и мир вернулся к своим привычным параметрам.

— Получается, Reboot Core — это команда для ремонта системных предметов, — сделал я очевидный вывод.

— Но зачем тогда такие сложности с активацией через команду Texture Transparency 100 m? А зачем у этой команды такой огромный объём сферы? Какой смысл было делать такой объём? Значит, логично предположить, что должно быть что‑то ещё? Похоже, эксперименты придётся продолжить.

Нужные материалы для ремонта топора я нашёл в саду и на кухне. Несмотря на то что топорище и кусок подобранной ветки были из разных пород деревьев, всё получилось. Кривая ветка стала короче на несколько сантиметров, а едва заметная трещина и все царапины на топорище исчезли. То же случилось и с головкой: команда Reboot Core «обгрызла» кухонный тесак, взяв из него потребное количество стали, и почти целиком поглотила крышку от кастрюльки, хотя, на мой взгляд, она была скорее жестяная, чем железная. Но при этом полностью восстановила топор, подняв значение «Прочность» до ста процентов. Внешний вид тоже претерпел изменения: теперь оружие выглядело так, словно только что вышло из рук мастера.

Немного подумав, я отправил одного из слуг в хозяйственный магазин купить ящик гвоздей и бухту стальной цепи. Второй поехал в столярную мастерскую за деревянными обрезками.

Удача вызвала во мне дикий прилив вдохновения и десятки идей разной степени бредовости, причём не все из них выглядели глупыми. Начал я с повторения пройденного.

Спустился в гараж, где имелась небольшая мастерская с неплохим набором инструментов. Имелись там и тиски, которыми я и воспользовался, зажав в них топор. После чего включил болгарку и принялся «ломать» оружие. Кстати, благодаря прочности даже болгаркой было очень непросто разрезать топор на несколько частей. Угробив два диска, своей цели всё же добился: передо мной на верстаке лежал топор, распиленный на четыре части.

Одну за другой быстро ввёл команды и направил фокус на куски топора. К моему удивлению, каждая часть всё ещё была системным предметом, правда, теперь без особого практического смысла — просто набором символов.

Почесав лоб, сдвинул все части таким образом, чтобы они снова «образовали» топор. Через мгновение над пазл‑топором всплыло предложение:

— Начать ремонт. Да/нет?

— Начинай, — согласился я.

— Недостаточно материалов, — возразила система, выкатив мне список потребного для ремонта: — Дерево — четыреста семьдесят семь граммов, сталь — сто восемь граммов, железо — двести граммов.

— Как‑то многовато материала просит, — пробормотал я. По моему мнению, пропилы «съели» не так уж и много материалов.

К этому времени слуги уже вернулись с моими заказами, и мне пришлось самостоятельно идти и забирать их, так как мой запрет не входить в дом всё ещё действовал.

— А про Фёдора почему‑то никто так и не спросил. Был человек — и нет, а всем наплевать, — пробормотал я, не глядя высыпав на пазл топора нужные ресурсы.

Команда, забрав строго затребованный объём материалов, полностью восстановила топор.

— А ведь при распиле пострадало не только материальная оболочка, но и некоторые символы. Получается, команда может работать и с кодом. Интересно, а код без материальной оболочки вообще бывает?

Следующий опыт был более трудоёмким и дорогим и основывался на некоторых моих наблюдениях. Во время изучения разных предметов в фокусе я заметил, что одними и теми же символами в разных видах оружия обозначаются одинаковые части, причём частенько материальная форма была и близко не одинакова. Для примера: режущая кромка дротика имела почти идентичные символы, что и режущая кромка топора; единственное отличие заключалось в обозначении остроты. Дротик был на пару микрон острее.

Поставив новый диск на болгарку, я принялся за работу, варварски распиливая дорогое системное оружие. Добив последний диск, я стал обладателем целой кучи системного хлама.

Заказав слугам по телефону алмазных и абразивных дисков, принялся собирать новый пазл — на этот раз из топора, дротика, нагинаты и булавы. Двадцать минут спустя передо мной лежал дикий набор из десятков кусочков древесины, стали и железа, даже отдалённо не похожий на топор, который я пытался собрать. Зато в фокусе «ребота» он выглядел как топор, и, мало того, «команда» предложила мне его отремонтировать.

Добавив запрашиваемые для ремонта материалы, я согласился, и через секунду передо мной лежал новенький системный топор и куча хлама. Причём топор имел заточку гораздо лучше, чем те, что изготавливал Крысобой. Кстати, мастером по‑прежнему значился гоблин.

— Интересно, а можно из всего этого собрать что‑нибудь совершенно постороннее? Если учесть, что важно только сочетание символов, то, скорее всего, да. Вот только вряд ли у меня получится угадать правильное сочетание нескольких тысяч символов.

Конечно же, я попробовал, но, как и ожидалось, у меня не вышло.

Открыв общий чат, сделал общее объявление о ремонте системных предметов, причём выставил довольно скромную плату — в сотню ОП. Не забыл добавить приписку, что если для ремонта потребуются редкие или дорогие материалы, то клиент их находит сам.

Не прошло и минуты, как у меня в обменном пространстве лежал светло‑зелёный жезл, довольно грубо выточенный из какого‑то камня. А на резервный счёт капнула сотня очков опыта.

Без удивления увидел, что предмет пришёл от Девятого — моего постоянного и проверенного торгового партнёра.

— Жезл Тиамат.

На этом информация о предмете исчерпывалась, и это несмотря на моё задранное в потолок «Наблюдение».

Одну за другой активировал админ‑команды, нашёл фокусом жезл и при попытке всмотреться в мириады символов почувствовал резкую головную боль.

— Похоже, интеллект низковат, — пробормотал я, поспешно отворачиваясь.

Из ситуации я вышел оригинальным путём: просто сдвинул фокус в сторону таким образом, чтобы в него попадала только часть жезла. Это мгновенно снизило нагрузку на мозг, хотя и не убрало полностью.

Морща лоб от болезненных уколов в затылок, принялся за изучение жезла по частям, делая паузы каждые пять минут, чтобы дать себе отдохнуть и записать в специальный блокнот увиденное.

В итоге, потратив несколько часов на изучение артефакта, выписал то, что смог понять:

— Нефритовый уд Тиамат.

— Э‑э‑э, надеюсь, это не то, что я подумал. Скорее всего, имеется в виду удочка, — пробормотал я с сомнением, глядя на зелёную дубину.

— Ур. 44.

Уровень артефакта впечатлял. Впрочем, это был первый системный артефакт, что я вообще видел, так что особо удивляться не стал.

Материал: нефрит — 96 %, серебро — 1,3 %, алмаз — 0,3 %, стракхельн — 0,4 %, скума — 0,2 %, беррензания — 0,4 %.

Половина названий мне ни о чём не сказала.

Далее шли характеристики прочности, или, другими словами, целостность артефакта:

— Характеристики прочности:

— тело артефакта — 97 %;

— энергоканалы — 17 %;

— ядро — 0,5 % (объём — 5 000 ед. маны);

— рунные цепочки — 99 %.

— Усиление Достижений, Навыков, Заклинаний, связанных со стихией воздуха, — 300 %.

— Ослабление Достижений, Навыков, Заклинаний, связанных со стихией земли, — 300 %.

— Вот оно что. Артефакт‑саппорт, — выслав Девятому список с потребными материалами, продолжил копаться в залежах символов артефакта, пытаясь хоть приблизительно понять, что за что отвечает, но, кроме обострившейся головной боли, ничего не добился.

— Похоже, придётся качать только Интеллект, а это может негативно сказаться на моём выживании на фронте, — пробормотал я, делая паузу в своих изысканиях.

Из любопытства, не особо рассчитывая на ответ, спросил у Девятого, где он добыл такую ценность и знает ли вообще, что это такое. К моему удивлению, ЦРУшник ответил — и, может быть, даже честно.

Артефакт был добыт в Осколке восьмой категории специальной правительственной командой хантеров. Что примечательно, обычные люди, даже маги, не увидели в жезле ничего примечательного и захватили его с собой только из‑за его редкого материала.

«Хм, оказывается, в Осколках иногда выпадают системные предметы, а я и не знал», — подумал я.

Сам жезл попал в руки Девятого случайно, во время его посещения закрытого хранилища, где он был по каким‑то своим некромантским нуждам.

Естественно, увидев системный предмет, он, как один из самых высокоуровневых игроков с почти безграничными ресурсами, смог каким‑то образом подключиться к артефакту и даже пару раз его применить. Но, увы, его целостность оставляла желать лучшего, и он очень быстро пришёл в негодность.

— Интересно, как он к нему подключился? — пробормотал я, крутя в руках «удочку Тиамат».

— Впрочем, на сегодня хватит, — заперев артефакт в сейфе, замаскированном в стене, призвал Крысобоя, выдал ему на вечер задание и поехал в часть.

Что любопытно, буквально в тот же день, когда безвременно почил мой нерадивый слуга Фёдор, мне прислали нового. Этого звали Сергей, был он солидным мужчиной средних лет, молчаливым и исполнительным.

По дороге вбил в поисковик ингредиенты, нужные для ремонта артефакта, и оказалось, что большая их часть добывается в Осколках, а кое‑что вообще является токсичным веществом, запрещённым для распространения.

Уже вечером, когда я, морально уставший от бесконечных сабельных спаррингов, которые я, к слову, почти все выиграл, коротал время в офицерском клубе за бокалом вина, вспомнил о своём предложении ремонта системных предметов.

Как я и ожидал, ничего, кроме мата и оскорблений, моё предложение не вызвало: игроки по‑прежнему никому не верили. Я уже хотел закрыть чат и пойти сыграть пару партий в бильярд, как вдруг оживился мой подзабытый «партнёр» — игрок Тридцать Семь, она же Мари Фабре.

— Ты правда умеешь чинить системные предметы или просто собираешься всех кинуть?

— А с какой целью интересуешься? — ответил я по‑еврейски вопросом на вопрос.

— Да так, — заюлила девушка.

— Если ты вдруг не заметила, у меня репутация надёжного торгового партнёра, которой я очень дорожу.

После небольшой паузы, видимо вспомнив мою помощь, а также то, что я ей доверил очень дорогое оружие (миниган стоил порядка двухсот тысяч долларов), Мари всё же решилась.

— У меня есть системный артефакт. Но неделю назад он сломался и перестал работать.

«Да что за фигня! Буквально у каждого игрока что‑то есть, один я как какой‑то нищий с голым хуем!»

Сам не знаю почему, но мне стало немного обидно. Подавив иррациональное чувство, первым делом спросил, где она его добыла. От её ответа мне стало ещё обиднее.

— Да я, когда получила систему, в команде мелких «шассёров» Осколки чистила — опыт пыталась набить. Вот в одном Осколке мне арт и выпал. «Простаки» даже ничего не поняли, подарили мне его в счёт доли с добычи.

— Что он делает? — полюбопытствовал я.

— Делает меня невидимой.

«Теперь понятно, как она удрала от орденских боевиков и парижских законников», — подумал я.

— Если не передумала, шли свой артефакт. Так и быть, как своей сделаю скидку.

Несколько секунд спустя у меня в руках был странный предмет размером с грецкий орех, выглядевший как геометрически неправильная миниатюрная морская мина радикально‑чёрного цвета.

«Тень Азрина», — всплыло название артефакта. Благодаря высокому уровню Наблюдения я мог бы многое узнать об артефакте и без костылей в виде админских команд, но решил, что лучше сразу получить максимально возможную информацию.

Прямо в казарме «подрубил» команды и навёл фокус на артефакт. Уже немного поднаторев в использовании команды «Ребота», я не пытаюсь рассмотреть артефакт целиком: сначала отыскал его название. Оно, кстати, как и у первого предмета, немного отличалось:

— Тень безликого Азрина.

— 13‑й уровень.

— Материал: аурум нигрум, 99,9 %.

— Характеристики прочности:

— тело артефакта — 99 %;

— энергоканалы — 89 %;

— ядро — 1,9 % (объём — 1000 ед.);

— рунные цепочки — 88 %.

— Сокрытие от мира на 180 минут.

— Ого! Похоже, что‑то концептуальное! — удивился я описанию свойства.

Для своей починки артефакт затребовал семь граммов аурум нигрума — кстати, дико редкого и дорогого материала, естественно добываемого только в высокоранговых Осколках. О чём я и отписал Мари.

Девушка, не имевшая особых связей, пригорюнилась, так как достать такие материалы даже очень богатому человеку было практически невозможно.

Что интересно, я бы мог через связи рода достать аурум нигрум, вот только Мари ещё не доказала свою полезность и преданность, чтобы я тратил на неё такие дорогие ресурсы.

Печалилась Мари недолго и уже через пару минут попыталась «проскочить на халяву», как‑то быстро забыв, что и так мне сильно задолжала.

— Ты же можешь достать этот аурум?

— Могу.

— Сделай, пожалуйста, а я тебе буду сильно должна.

— Конечно, ради тебя хоть звезду с неба — всего лишь за десять тысяч ОП.

— Ты же говорил, что мы партнёры, а партнёры должны помогать друг другу.

— Одиннадцать тысяч.

Мари оказалась на диво сообразительной девушкой: моментально всё поняв, она прекратила попытки манипуляции и перешла к торговле. В итоге сошлись на двенадцати с половиной тысячах ОП и «смертельной» обиде от Фабре.

— Деньги вперёд.

Через минуту мой резервный счёт потяжелел на двенадцать с половиной тысяч ОП. Тут же, не откладывая дело на завтра, достал телефон и набрал номер Артамонова. Несмотря на позднее время, бессменный секретарь князя ответил практически мгновенно.

Не стесняясь, открытым текстом заказал нужный объём аурума. Прослушки я не боялся, так как на наших телефонах стоял скремблер.

— Завтра же будет доставлен, — нисколько не удивившись заказу, ответил Олег Григорьевич.

К слову о цене: за один грамм аурум нигрума на чёрном рынке предлагали три с половиной миллиона рублей.

Закрыв переписку с Мари, зевнул и, перевернувшись на бок, уже было хотел отдаться Морфею, как с беззвучным «щёлчком» пришло новое системное сообщение:

— В список аукционеров добавлен Семнадцатый.

Разбираться, как Семнадцатый умудрился добавиться в «список» второй раз и как перед этим смог «удалиться», я не стал, оставив это на завтра.

Утром в чате меня ждал многостраничный срач всех со всеми. Как оказалось, Семнадцатый, добавившийся вчера ночью в число аукционеров, был не «нашим» Семнадцатым, а каким‑то, как бы это странно ни звучало, посторонним игроком. И, кстати, теперь в списке «сотни» было два Семнадцатых игрока.

Так как самому скроллить ленту чата мне было лень, за подробностями я обратился к Четырнадцатому, с которым время от времени обменивался результатами экспериментов с системой — конечно же, далеко не всеми.

Игрок не подвёл и выдал мне информацию по второму Семнадцатому, которую, к слову, Семнадцатый сам и рассказал.

Семнадцатый был игроком из десятой волны, а я хорошо помнил, что наша волна — двенадцатая. Несмотря на «древность», был он всего лишь тридцать второго уровня, так как почти сразу попал в плен ордену, где его пытками пытались сделать агентом вроде Седьмого, который, кстати, по‑прежнему нагло продолжал сидеть в чате. Правда, теперь с ним никто не общался.

Но Семнадцатый‑Два оказался твёрже алмаза и превозмог аж десятилетия, а может быть, и столетия пыток, пока в какой‑то момент не «прокачался» до такой степени, что смог сбежать, попутно устроив кровавую баню ордену. Хотя позже сам признался, что ему сказочно повезло: в монастыре, где его держали, не было по‑настоящему сильных боевиков — все мотались по миру, отлавливая новую волну, а с неофитами он разобрался, не особо‑то и напрягаясь.

От него же узнали, что новая волна запускается примерно через каждые сто лет, независимо от того, живы ли игроки предыдущей волны.

Он даже вспомнил, что, когда пришла их волна, были живы несколько игроков из предыдущей — и это были самые настоящие титаны. Вот только между ними царила такая ненависть, что за пару лет они умудрились друг друга перебить; последнего, тяжело раненого и ослабленного, добили боевики ордена.

— Сука! А ведь и у нас всё идёт по тому же сценарию! — выругался я сквозь зубы, читая аналитику Четырнадцатого.

Естественно, это заметили не только я и Четырнадцатый: некоторые игроки это поняли даже раньше. Вот только подозрительность и взаимное недоверие не давали нам объединиться.

Даже члены так называемых кланов не особо доверяли друг другу.

Там же, в справке игрока, я нашёл несколько любопытных вопросов и ответов, кстати, заданных самим Четырнадцатым Второму Семнадцатому.

Первый был: «В чём вообще смысл всех этих волн игроков? Какова конечная цель?»

Второй Семнадцатый делился информацией охотно, а на этот вопрос дал ответ развёрнутый и с отсылкой к игрокам предыдущих волн, от которых он якобы это и узнал.

По его словам, главный квест в «игре» — это собрать все сегменты сферы Науфрагии, что должно было дать игроку буквально божественные силы. В это, кстати, можно было поверить, учитывая, что каждый сегмент усиливал какую‑нибудь характеристику.

Умных людей вроде Четырнадцатого и Девятого такой ответ не удовлетворил. Мне тоже казалось, что должно быть что‑то ещё.

Причём моя логика была примитивна.

Предположим, есть некое божество, которое периодически выдергивает из разных миров людей, потом подкидывает им систему, но при этом не даёт никаких конкретных заданий. В чём тогда смысл всех этих телодвижений?

Учитывая, что это существо предприняло уже двенадцать попыток, становилось понятно, что какая‑то цель всё же есть, и, скорее всего, мы её должны достигнуть независимо от наших желаний.

— Почему же тогда её не достигли предыдущие волны? — пробормотал я задумчиво.

— Если предположить, что здесь идёт игра в стиле «Горец», то на Втором Семнадцатом всё должно было закончиться, но не закончилось, — почесав бровь, продолжил я мучить голову.

— Допустим, главная задача была — собрать все сегменты сферы Науфрагии. Значит, с гибелью всех игроков все собранные ими сегменты должны были оказаться на аукционе. Но раз Второй Семнадцатый их не выкупил, значит, всё не так просто. Либо те игроки не собрали все сегменты, либо игрок всё это время был не в сознании. Хотя, может быть, всё совсем не так, и я просто подгоняю действительное под желаемое.

Чтобы не мучить себя пустыми умствованиями, я просто написал Второму Семнадцатому, не особо надеясь на ответ, и получил его буквально через минуту. Оказывается, их волна всё же собрала все сегменты Науфрагии, но слилась, не успев их «объединить», причём в поражении оказался виноват конкретно Семнадцатый, так как на тот момент имел семь сегментов.

Если коротко, то некий игрок, числящийся под номером Восемьдесят восемь, смог собрать девятьсот девяносто три сегмента. Правда, при этом он уничтожил всех остальных игроков, кроме Семнадцатого, который к тому времени уже несколько лет был в плену у ордена.

В итоге Восемьдесят восьмого как‑то всё же прибили, а его имущество, включая сегменты Науфрагии, попало на аукцион. Вот только Второй Семнадцатый не имел достаточно очков опыта, чтобы даже по минимальной цене выкупить их. Так они и висели перед его глазами десятилетиями, приводя его в исступление близостью и одновременной недоступностью.

Потом его стали накачивать какой‑то сверхмощной алхимической дрянью, и он вырубился на долгие годы, пока у него не появилось Достижение «Сопротивление ядам» и не прокачалось до уровня, когда он смог игнорировать отравление и прийти в сознание. К тому времени шла уже новая волна, и цикл с добычей сегментов Науфрагии запустился по‑новой.

Естественно, после рассказа второго Семнадцатого мне стало ясно, что никакого совместного прохождения «игры» не будет: сегменты Науфрагии, в отличие от ОП, нельзя было передать — они «падали» с игрока только в случае его смерти.

— Пиздец! Так или иначе, в конце нас в любом случае ждёт королевская игра.

Загруженный новой картиной мира, я покинул часть и поехал в усадьбу.

Буквально через пару минут после меня к воротам подъехал витязь и привёз стальной кейс с заказанным вчера материалом. Уже не удивляюсь оперативности Артамова: проверил аурум, поблагодарил молчаливого гридня и ушёл «чинить» артефакт Мари. На это ушло всего пара мгновений; гораздо больше времени заняла подготовка. Кстати, заодно разобрался с подключением к артефакту и даже немного испытал его.

Оказывается, всё, что было нужно, — это держать предмет в руке какое‑то время, после чего система «замечала» его и самостоятельно подключала к нему, после чего открывала очень убогий интерфейс уже самого артефакта. Правда, кроме уровня заряда, целостности в процентах и «кнопок» вкл./выкл., там ничего не было. Кстати, после восстановления ядра оно самостоятельно за пару часов подзарядилось на один процент, что и позволило мне немного поиграть в человека‑невидимку.

И, кстати, артефакт действительно частично смещал пользователя в какое‑то другое измерение.

Первое, что я заметил, — это изменившийся спектр видимого света: вместо красного стал преобладать какой‑то зелёный с вкраплением холодного синего. Также я перестал чувствовать температуру, движение воздуха, запахи, и даже звуки стали какими‑то неестественными, хотя остались вполне понятными. Я даже пытался заснять себя на телефон, но невидимость была абсолютной — ни тени, ни контура. Звуки, и, похоже, что и запахи, от меня тоже не исходили. В какой‑то момент я даже решил, что вообще не могу взаимодействовать с миром, но потом сообразил, что я всё ещё стою на полу, значит, всё же имею материальное тело.

Мои игры с артефактом прервала «севшая батарейка».

— Логично предположить, что артефакт должен иметь «разъём» для зарядки, — пробормотал я, снова одну за другой запуская на консоли команды.

Разъём я всё же обнаружил, но не благодаря админским командам, а случайно: просто в какой‑то момент психанул и попытался «затолкать» в ядро ману из своего источника.

— Подключиться к артефакту «Тень безликого Азрина». Ёмкость ядра — 1000 ед. Да/Нет?

Без проблем перекачал полсотни единиц своей маны в ядро и также без проблем вытянул её обратно. Методом тыка смог определить блок символов, отвечающих за зарядку артефакта. Благо я чувствовал свою ману, точнее, её движение по «рунным цепочкам».

— А ведь получается, что существуют и просто манонакопители, которые маг может использовать напрямую, как батарейки.

Пробормотал, делая мысленную пометку поспрашивать о них у других игроков.

Тяжело вздохнув, отправил артефакт Мари, хотя понимал, что на фронте он бы мне очень пригодился. Но, увы, «крыся» у своих доверительных отношений не создашь. Конечно, с одной стороны, я понимал, что доверять никому из игроков нельзя. Вот только, по моему мнению, до «судного дня» могло пройти не один десяток лет, а дружеские отношения могли понадобиться уже сейчас.

— Держи врагов рядом, а друзей ещё ближе, — пробормотал я, читая восторженные благодарности от француженки.

Остаток времени до обеда тренировал телепорт, скача по дому бешеной блохой и пугая Крысобоя неожиданными появлениями. И только материалы для ремонта артефакта, присланные Девятым, заставили меня отвлечься на ремонт.

Несколько долгих и довольно мучительных часов я потратил на частичную зарисовку символов в блокнот в надежде, что когда‑нибудь потом мне удастся их расшифровать. Причём мои надежды были далеко не беспочвенны, так как блок символов, отвечающих за зарядку в артефакте Девятого, совпадал с таким же в артефакте Мари.

— Хм, интересно, а я смогу самостоятельно сделать артефакт? Вроде ничего сложного, просто очень кропотливая работа, — задумался я.

Задумавшись на пару мгновений, вдруг понял, что ядро — тот самый вожделенный мною манонакопитель — всего лишь набор символов, который я могу вычленить из общего массива обычным сравнением нескольких артефактов.

С вознёсшимся на небывалую высоту энтузиазмом написал Мари и попросил выслать на время её артефакт обратно. Думал, что откажет под каким-нибудь благовидным предлогом, но, похоже, у девушки были на меня серьёзные планы, так как через пару минут «невидимка» снова был у меня.

В итоге я нашёл по два примерно одинаковых блока символов, которые предположительно могли быть ядром. Тщательно перерисовал оба в блокнот, совершенно измучив себя головной болью от непомерной сенсорной нагрузки.

— Интеллект +1 ед.

Несколько секунд обалдело смотрел на неожиданный бонус, но порадоваться так и не смог: я так устал ментально, что хотелось просто лечь и ни о чём не думать.

Вернув артефакты хозяевам, вернулся в часть и, не дожидаясь отбоя, лёг спать, не забыв в очередной раз «сломать» систему.

Утром проснулся бодрым и полным новых идей. То ли так повлияло повышение интеллекта сразу на три единицы, то ли просто хорошо отдохнул. Немедленно написал второму Семнадцатому и предложил продать или обменяться консольными командами — конечно, — Reboot Core. Я ему предлагать не собирался, но вот вторую — Texture Transparency 100 m — был готов передать.

Но игрок ответил, что таких не имеет. Конечно же, я ему не поверил, так как был убеждён, что игроки прошлого, так же как и мы, искали уязвимости в системе и, скорее всего, какие‑то дыры находили.

— Ну да, зачем ему усиливать конкурентов, — произнёс я раздражённо, закрывая переписку.

Почти два часа мне понадобилось, чтобы перерисовать все символы, обозначающие дротик, из блокнота на куски деревяшки, железа и стали. После чего, пару раз перепроверив правильность, сложил их в нужном порядке. Получившаяся инсталляция даже близко не напоминала дротик десятого уровня — просто исчерченный карандашом деревянный брусок, ржавый кусок железа и обломок лезвия кухонного ножа.

Привычно ввёл команды, навёл фокус на хлам, и через мгновение изрисованный мусор был опознан как сломанный дротик. Предложение отремонтировать висело в самом низу.

— Чини! — пробормотал я, сам не веря, что у меня получится.

Дротик, изготовленный мной, был полной копией дротиков, выпускаемых Крысобоем, с одним лишь отличием: теперь мастером‑изготовителем значился я.

Несколько секунд я боролся с восторгом и предчувствием чего‑то грандиозного, а потом не выдержал и всё же радостно завопил:

— Сука! Я нагнул тебя, система!

Конечно же, я радовался не изготовленному дротику, а открывшейся перспективе. В отличие от артефактов, дротик был относительно прост, и я без особого труда нашёл блок, отвечающий за уровень. Теперь мне ничто не мешало прописать любой уровень оружию.

— Интересно, какой урон нанесёт дротик сотого уровня! — переполненный энтузиазмом, тут же взялся «рисовать» дротик сотого уровня. На этот раз справился гораздо быстрее: то ли стал опытнее, то ли сказался повысившийся интеллект.

Но, увы, при активации команд меня ждало разочарование:

— Недоступный рецепт.

— Падла!

Растроился я.

Аккуратно соскрёб блок сотого уровня и прописал одиннадцатый. Была у меня мысль, что такого уровня для дротика вообще не существует. Но и здесь система меня обломала.

— Да какого чёрта! Крысобой же уже делает оружие одиннадцатого уровня⁈

Система гордо проигнорировала мой гневный вопль.

Успокоившись, сходил в мастерскую гоблина, взял готовый дротик одиннадцатого уровня и стал сравнивать со своим изделием.

Отличие нашлось через двадцать минут поисков, причём всего в один символ. И, что интересно, не в блоке, отвечающем за уровень.

— То ли так и должно быть, то ли защита от таких читаков, как я, — разочарованно пробормотал я, мысленно прощаясь с «драконьим суперуебателем».

— Жаль! А идея была богатой.

Морально устав от бесконечных опытов и тренировок, в немного мрачном расположении духа вышел на прогулку.

В голове устало ворочались мысли об Ольховской: неплохо бы нанести ей дружеский визит. Одновременно крутилась идея с «разбором» заклинания. Я был уверен, что если смогу зафиксировать его в фокусе «Ребота», то смогу увидеть его «код». А там, чем чёрт не шутит, может быть, смогу сделать на его основе артефакт — тем более основу я понял.

Размышляя обо всём и одновременно ни о чём, выбрался на набережную, нашёл уединённую лавочку в стороне от праздно гуляющей публики и, развалившись на ней, стал любоваться морем, наслаждаясь последними спокойными днями.

До отправки на фронт оставались считанные дни.

«Эх! Будет ли у меня когда‑нибудь ещё время вот так посидеть на набережной, никуда не торопиться и ничего не бояться?»

Тяжело вздохнув, повернул голову и наткнулся на восхищённый взгляд огромных серых глаз.

Юная очаровашка лет шестнадцати с книгой на коленях сидела на соседней скамейке. Поняв, что я заметил её пристальное внимание, смутилась и так мило покраснела, что я против воли залюбовался ей.

«Надо же, какая милая!»

Заинтересовавшись девушкой, поднялся с лавочки и подошёл к ней.

Судя по кольцу с дворянским «логотипом», девушка была из «приличной» семьи. Одним взглядом оценив светлый сарафанчик и молочно‑белую кожу открытых плеч, улыбнулся и, кивнув головой в нарушении всех норм этикета, представился:

— Алексей, но, думаю, вы и так меня знаете.

Девушка, смущаясь и краснея, застенчиво назвалась:

— Инга Крайнова. Да, я вас узнала. Вы княжич Алексей Курбский. О вас пишут все газеты.

— Надеюсь, только хорошее? — улыбнулся я своей самой лучшей улыбкой.

Инга, несмотря на некоторую наивность и неопытность, оказалась очень начитанной и любознательной девушкой, к тому же немного бунтаркой. Как оказалось, она через СМИ и публикации в интернете следит за мной с того самого дня, когда стало известно, что я — наследник Курбских. Уж не знаю, какие тараканы в её симпатичной головке водились, но по какой‑то причине девушка считала меня каким‑то героем, борющимся против всего мира.

Видимо, моя судимость, опала рода, а после и кабальный армейский контракт придали моему образу ореол мученика. Остальные положительные качества, присущие героям, девушка дофантазировала самостоятельно, после чего влюбилась в придуманный образ. Даже дуэль, несмотря на мою победу, легла, что называется, «в строку»: каким‑то непонятным мне образом она открыла меня для поклонников как благородного рыцаря без страха и упрёка.

Конечно, напрямую Инга об этом не рассказала, но понять это из её эмоционального повествования и пылких взглядов, кидаемых на меня, было нетрудно.

«Надо же, а я и не знал, что у меня есть поклонники!»

Как оказалось, это была повсеместная практика: у большей части представителей высшей аристократии, в основном, конечно, молодёжи, были целые фан‑клубы из простолюдинов. Как оказалось, имелись поклонники и у меня, но пока очень немного, так как социальные сети я игнорировал, в светских хрониках мелькал нечасто, да и вообще считался нелюдимым и замкнутым человеком.

Через полчаса общения, когда Инга освоилась и перестала меня стесняться, мне даже показали местный аналог Википедии, где имелась краткая выжимка моей биографии. Неизвестный автор раскопал практически всю жизнь моего реципиента до моего появления и немного после. Тут было и детство в детдоме, служба в армии, становление охотником, уголовное преследование, бегство в Омскую аномальную зону, моя поимка, суд, признание меня наследником великого рода. Кончалась статья моим военным контрактом.

Остаток дня провёл со своей юной фанаткой, отдыхая душой. Ни на что особо не рассчитывал, тем более девушка была воспитана в строгости и вряд ли имела хоть какой‑нибудь сексуальный опыт.

Забавы ради пару раз слегка приобнял девушку за тонкую талию — к этому времени мы уже гуляли в тенистом парке, — и всякий раз мои прикосновения вызывали у Инги дикое смущение и краску на щеках.

Расстались мы, когда багровое солнце медленно тонуло в море.

— Ах, какая девушка! Мечта поэта! — бормотал я, возвращаясь в часть.

Следующий день начал с опытов над заклинанием «Элементальный щит». И первая же попытка «просветить» его «Реботом» увенчалась успехом.

Во время активации заклинания в фокусе консольной команды вспыхнули сотни символов и в течение десятка секунд медленно тускнели, пока не исчезли полностью, указывая на полную развёртку заклинания.

Со второй попытки, таская фокус по всей «сфере» команды — Texture Transparency 100 m, — вдруг обнаружил, что символы равномерно распределены на «стенках», образуя идеально правильный шар.

— Интересно! — пробормотал я, чувствуя, как ускоряет свой бег моё сердце.

Мне потребовалось два часа кропотливого труда и полтора резерва, чтобы перенести все символы в блокнот (кстати, уже второй по счёту: первый был исписан до последней страницы).

Что примечательно, некоторые блоки символов я даже узнал: они либо были полностью идентичны таким в исследованных мною артефактах, либо были очень похожи.

Шар я слепил из пластилина, выбрав размер примерно с кулак взрослого мужчины. Пришлось немного помучиться, прежде чем у меня получился геометрически правильный шар. До обеда переносил иглой символы из блокнота на поверхность пластилинового шара. Благодаря серьёзно возросшему интеллекту и улучшившейся памяти справился за какие‑то два с половиной часа.

Закончив непростое занятие, вычленил из мешанины символов блок, изображающий ядро, и мысленным усилием подал в него чуть‑чуть маны.

Визуально никаких эффектов не последовало, но активацию элементального щита вокруг пластилинового шара я почувствовал. Что примечательно, мощность щита была точно такой же, как и у меня. А учитывая двадцать четыре процента первого уровня, выглядело это всё довольно бесполезно, так как на таком этапе развития заклинание практически ни от чего не могло защитить. Вот только был один нюанс: щиты суммировались. Точнее будет сказать, что каждый слой немного ослаблял атаку, при этом не разрушаясь.

— А если я настряпаю тысячу таких артефактов! При моей стойкости я смогу выдерживать серьёзные магические атаки, — возбуждённый открывающимися перспективами, вскочил и бросился к телефону. И первое, что я увидел, — это семь пропущенных от Инги Крайновой.

— Ну и на хрена я ей вчера дал свой номер! — пробормотал я раздражённо.

Артамонов поднял трубку после третьего гудка.

— Олег Григорьевич, мне срочно требуется программируемый лазерный гравировальный станок.

Как обычно, удивить личного секретаря князя мне не удалось.

— Ещё один момент: он должен уметь наносить изображения в одну десятую миллиметра.

— Сегодня же вечером будет у вас, ваша светлость.

На радостях перезвонил Инге и пригласил её на прогулку в парк, хотя были у меня сомнения, что её родители одобрят мою кандидатуру. Несмотря на знатность, богатство и прочее, мой род был в опале, а я имел такую репутацию, что вряд ли кто‑нибудь из высшего дворянства при встрече подал бы мне руку. И, кстати, даже захоти я жениться на Инге, глава рода бы мне не позволил, ибо «невместно».

— Ага, мезальянс и хуета, — пробормотал я, быстро собираясь.

Инга сияла, ловя каждое моё слово, глядя на меня влюблёнными глазами, а я всё никак не мог понять, что она могла во мне такого разглядеть. Ни привлекательной внешности, ни какого‑то искромётного остроумия в запасниках у меня никогда не имелось, как и внимательности, и обходительности. По сути, я являлся обычным «солдафоном» с поправкой на современность. Меня даже просто умным можно было назвать только с некоторой натяжкой.

«Я старый солдат и не знаю слов любви», — мелькнула в голове грустная мысль.

Свидание наше закончилось так же невинно, как и началось. На прощание мы подержались за руки, проникновенно глядя друг другу в глаза. Как человек с особо толстой кожей, какими‑то

возвышенными чувствами не проникся, но Инга, вроде бы, что‑то в моих «оловянных гляделках» увидела и, даже расхрабрившись, чмокнула меня в щёку. После чего, испуганная собственной смелостью, убежала легконогой ланью.

Тяжело вздохнув, я уже который раз спросил себя, зачем морочу голову девушке, и пошёл принимать гравировальный станок.

Заказанный станок неожиданно оказался очень скромных размеров, примерно сорок на семьдесят сантиметров. Причём он изначально был спроектирован таким образом, чтобы даже полный идиот мог им пользоваться. Справился и я. Вооружившись книжечкой‑инструкцией, за пару часов без особых трудностей внёс в память нужные символы, размеры и порядок гравировки.

После чего аккуратно выложил на рабочее поле несколько десятков стальных шариков, кстати самых обычных подшипников, диаметром три миллиметра, которые предусмотрительно заказал несколько тысяч. После всех подсчётов маломощный компьютер станка пообещал мне, что справится с гравировкой на всей полусотне шариков за шесть часов.

Запустив станок, взялся за телефон и уже десять минут спустя нашёл в Одессе ювелира, берущегося за необычные заказы. Оставив Крысобоя присматривать за производством, поехал к мастеру.

Без удивления опознал в золотых дел мастере сорокалетнего еврея. Грустные «еврейские» глаза и имя на дверях мастерской его выдавали.

Так как я и сам точно не знал, что мне требуется, пришлось нам совместно с Гершелем Аароновичем немного помучить фантазию и испортить пару десятков альбомных листов. В итоге наш сумрачный гений породил два массивных пустотелых браслета, на дизайн которых я откровенно забил. Как человека военного, меня интересовала только функциональность и эргономика, а с ней, судя по мастерским рисункам Гершеля, всё было в порядке.

Конечно, были у меня к браслетам и кое‑какие требования; самое важное — это их разборность. Ювелир таким требованиям удивился, но спорить с заказчиком не рискнул. Единственный раз, когда он попытался несмело возразить, — это когда услышал, что браслеты должны быть выполнены из стали.

Но и тут я продавил свое мнение. Гершель меня откровенно побаивался и, когда возражал, делал это очень нерешительно.

— Сколько вам потребуется времени на изготовление браслетов?

— Если я отложу все другие заказы, то двое суток, но…

Еврей сделал паузу и кинул на меня намекающий взгляд.

— Пятьсот тысяч.

Не пожалел я дедушкиных денег. Чтобы повысить уровень энтузиазма ювелира, перевёл ему сразу же половину суммы.

Вернувшись в имение, вызвал старшего над слугами, имени которого я, к своему стыду, так и не запомнил, и поставил перед ним задачу: каждые шесть часов доставать из гравировального станка готовые «артефакты» и вкладывать на рабочее поле заготовки.

Убедившись, что старый слуга всё понял верно, отпустил его, а сам сел за давно откладываемый проект. Я хотел попробовать сделать «ядро», или, проще говоря, манонакопитель.

Для первых опытов выбрал пластилин как материал, на который наиболее легко наносить знаки. Открыв на нужной странице один из своих многочисленных «магических» блокнотов, принялся старательно переносить цепочки символов. Сорок минут спустя передо мной лежала пластилиновая пластинка размером со спичечный коробок, сплошь покрытая символами.

— Ядро.

Характеристики целостности: 100 %.

Ёмкость: 0/34 ед.

— Ха! У меня получилось!

Не удержался я от восторженного вопля. Тут же, осторожно, чтобы не размазать символы, коснулся пальцем накопителя и попытался в него влить энергию. Имея уже некоторый опыт в таких манипуляциях, умудрился точно отмерить десять единиц, вот только порадоваться успешному опыту не успел.

Характеристики целостности ядра буквально рухнули вниз; ещё через пару мгновений пластинка просто рассыпалась в пыль.

— Ясно, — недовольно проворчал я. — Неподходящий материал.

Ещё по ремонту артефактов для игроков я помнил, что даже куда как более прочные материалы разрушались под воздействием маны.

— Нужны эксперименты.

Я уже начал было составлять список из различных материалов для Артамонова, как вдруг неожиданно вспомнил о камнях душ.

— А ведь местные как‑то извлекают из них энергию, — пробормотал я, немедленно доставая самый мелкий кристалл.

— Камень душ.

Характеристики целостности: 78 %.

Ёмкость: 2459 ед.

— Нихуа‑хуа! Это же готовое ядро!

Как оказалось, не совсем: отдавать накопленную энергию кристалл не желал ни в какую. Почесав переносицу, вспомнил, что у меня в одном из блокнотов был записан блок символов, что в артефактах игроков отвечал за передачу энергии. Гравировать цепочку символов прямо на поверхность кристалла я не рискнул — всё‑таки это серьезно понизило бы его прочность; вместо этого я нанёс знаки на крошечную стальную пластинку, которую просто приклеил на одну из граней кристалла, — и всё неожиданно заработало. Я даже смог вытянуть из камня душ немного маны, и она ничем не отличалась от моей собственной.

Хотя у меня и были сомнения, что если бы то же самое попробовал сделать классический маг, то, скорее всего, быстро бы загнулся от отравления «грязной» маной — всё‑таки добыт кристалл был из инопланетного монстра. У меня же все эти «нюансы» сглаживала система.

— А ведь это всё меняет, — пробормотал я, вспомнив о своих пустотелых браслетах. Теперь я мог не прописывать на браслетах «ядра», подвергая их риску быстрого разрушения, а вмонтировать туда камни душ, используя их как сменные батарейки. Нужно было только выгравировать внутри блоки передачи энергии, но благодаря разборности браслетов никаких проблем с этим возникнуть не должно.

Остановив производство щитовых артефактов, за полчаса «напечатал» несколько десятков пластинок «мостов». После чего вынул свои самые огромные кристаллы, а среди них были два настоящих гиганта, лично добытых мною в Окаянке.

Несколько минут спустя я имел тридцать накопителей общей ёмкостью в добрый десяток миллионов маны.

— Ну вот и всё, теперь меня не поймать и не остановить, — пробормотал я, возвращая гравировальный станок к прежней работе.

Вечером полковник Рыков отловил меня в офицерском клубе и напомнил, чтобы завтра утром я задержался в части. Перед отправкой на фронт меня должны были повысить до подпоручика — аналога флотского лейтенантского чина.

Что примечательно, я получал именно чин, а не должность: по сути, я буду подпоручиком без должностных обязанностей.

— Не пришей к пизде рукав, — дал я определение своему будущему статусу.

Рыков вежливо посмеялся, ещё раз напомнил, чтобы я не забыл «построить» мундир, который, кстати, был давно уже готов — спасибо заботливому Артамонову, что вместе со званием подпоручика догадался заказать и мундир, естественно, у лучшего портного северной столицы.

Что примечательно, мой мундир прямо сейчас летел из Петербурга в Одессу чартерным рейсом.

До поздней ночи я фехтовал со всеми желающими, а тем, кто не желал, предлагал деньги и продолжал сабельный марафон; в итоге умудрился измотать десяток офицеров, причём смог выиграть пять схваток из десяти у Овечкина, от чего тот нисколько не расстроился.

— Гению сабли и проиграть не зазорно, — подольстился хитрый Овечкин.

Перед сном, уже привычно, «сломал» систему, подавил тяжёлый вздох: теперь время перезагрузки составляло без малого шесть часов, — и спокойно уснул.

Утро выдалось на редкость беспокойным. Началось всё с того, что один из унтер‑офицеров нашей роты избил за пререкание Мешка, который как бы считался моим человеком, — что, конечно же, нельзя было оставить без ответа. Многообещающе улыбнувшись побледневшему унтеру, резким тычком в печень отправил Мешка полежать на холодном полу.

— Ещё раз меня подставишь — я тебя наизнанку выверну.

Солдат‑уголовник принял наказание как должное.

Пришлось подойти к подпрапорщику Полежаеву, замещающему отсутствующих офицеров, и сказать ему, что рядовой Мешков до самой отправки на фронт будет находиться в лазарете. Полежаев в восторг не пришёл, но, так как был простолюдином, возразить не посмел, хотя с точки зрения устава мог.

Конечно, пришлось отсыпать немного денег и доктору, чтобы закрыл глаза на практически здорового человека на своей территории.

Потом меня позвали на примерку и подгонку мундира: оказывается, вместе с ним из Петербурга прилетел и портной, который прямо на мне подшил мундир по фигуре.

Ближе к полудню меня вызвали в штаб и в приватной обстановке вручили погоны с двумя маленькими звёздами. Портной, специально оставшийся для этого момента, ловко пришил их на положенное место, и я официально стал младшим офицером.

Мысленно поморщившись от того, что мне предстояло сделать, направился в казарму. Унтер‑офицер Селёдкин нашёлся в расположении, контролируя уборку помещений. Подавив тяжёлый вздох, резко выкрикнул:

— Селёдкин, ко мне!

Обернувшись, унтер‑офицер увидел меня в парадном офицерском мундире, при аксельбантах и погонах, вытаращил глаза.

— Унтер, ты оглох, что ли⁈

Трогать честного служаку мне не хотелось до дрожи, вот только правила игры не оставляли мне выбора: я просто физически не мог оставить без последствий избиение своего человека. Причём это были не какие‑нибудь уголовные «понятия», а самые что ни на есть дворянские. За обиды людям, принадлежавших роду или клану, всегда следовала месть — иначе враги могли посчитать, что род (клан) ослаб.

Бледный и потеющий унтер подбежал ко мне, на ходу вскидывая руку к виску в воинском приветствии.

— Ваше благоро…

— Ты что, пёс! Не видишь, перед кем стоишь⁈ — прошипел я, ненавидя сам себя. Так как я был княжичем, то кликать меня нужно было светлостью, о чём испуганный Селёдкин забыл.

Мой кулак, размазавшись от скорости в воздухе серой тенью, врезался в грудь Селёдкина, а я отчётливо почувствовал, как трещат и ломаются его рёбра под моей рукой. Никто в избиение унтера не вмешался, даже поручик — заместитель командира роты, заскочивший на шум.

Дождавшись, когда Селёдкина унесут в лазарет, сгорая от стыда за содеянное, пошёл к полковнику Рыкову и попросил его отправить унтера в госпиталь, где ему окажут более квалифицированную помощь. Немного поколебавшись, попросил передать ещё и деньги.

Естественно, Рыков никак не прокомментировал мои странные для аристократа действия, но в глубине его глаз я заметил глубоко запрятанное одобрение с толикой уважения.

Немного настроение подняла Инга, поздравив меня с получением звания по телефону, недолго поболтав с девушкой по дороге в усадьбу, договорились встретится попозже на «нашем месте», то есть на набережной.

«Ну вот теперь у нас, как у настоящей парочки, есть „наше место“».

Удивляясь сам себе, покачал головой и выбрался из машины, пытаясь понять, чувствую я что‑нибудь к Инге или нет; в итоге решил, что о любви говорить не приходится, но она точно мне нравится.

Уже через час в новостных порталах появилась информация о моём повышении и моя фотография в мундире поручика: похоже, кто‑то из офицеров тайком сфотографировал меня и продал фотографию и новость СМИ.

Я уже собирался на встречу с Ингой, когда приехал ювелир и привёз заказные браслеты. Выглядели они очень аскетично: просто две чёрные полосы, по двенадцать сантиметров в ширину и три — в толщину; с прочностью тоже всё было в порядке — при нужде на них, как на наручи, можно было принимать сабельные удары. Крутя в руках браслеты, неожиданно на внутренней стороне обнаружил гербы Курбских, хотя их я не заказывал.

Не став никак комментировать небольшое своеволие ювелира, честно с ним рассчитался и, забрав браслеты, пошёл их апгрейдить.

Час спустя у меня на запястьях были два защитных артефакта, насчитывающие по сто двадцать пять слоёв щитов; причём это был далеко не предел, даже несмотря на то, что кристаллы «отъели» немало места: количество щитов можно было повысить до тысячи в каждом. Конечно, когда шарики‑артефакты будут готовы.

— Надо будет их испытать, — пробормотал, быстро набирая сообщение Артамонову.

Инга грустила: моя скорая отправка на фронт печалила девушку безмерно. Она даже немного поплакала, а потом в тенистой аллее парка, вдали от посторонних глаз, неожиданно пылко и одновременно робко призналась мне в любви.

«Эх, не в того человека ты влюбилась!»

Грустно улыбнувшись, притянул девушку за тонкую талию к себе, дал ей время закрыть глаза и поцеловал в губы. Начался мой перформанс: поцелуй начался как невинный, но Инга быстро «разогрелась» и, пусть неумело, но очень страстно ответила.

«Ну раз такое дело…»

Пробормотал в моей голове потасканный ловелас и двинул руки вниз.

Пару минут мы целовались как безумные, пока Инга не стала задыхаться — пришлось взять паузу.

Возможно, если бы я настоял, то всё бы у нас случилось, но мне не хотелось портить будущее наивной влюблённой девушке.

В дворянской среде было очень важно выйти замуж девственницей: случалось, после первой брачной ночи распадались уже заключённые браки, и всё перерастало в кровную вражду между родами. После таких скандалов репутация девушки разлеталась вдребезги, и выйти замуж за человека своего круга становилось практически невозможно.

Наступив на шею своей змее, с трудом оторвался от возбуждённой и слегка разочарованной девушки.

Дальше наше свидание протекало невинно и целомудренно, правда, под конец Инга опять расчувствовалась, немного поплакала и пообещала писать мне письма на фронт; хорошо хоть ждать не поклялась.

Простившись с девушкой, неспешным шагом двинулся в сторону усадьбы, одним глазом поглядывая в чат, где пара игроков с самого утра вела прямой репортаж с той самой войны, куда я собирался поехать в ближайшее время. Как оказалось, Одиннадцатый и Двадцатый — пара игроков, организовавших клан на двоих, — решили немного «подкачаться» на войне.

И, не придумав ничего лучше, вступили в один из международных наемничьих отрядов, готовых за деньги участвовать в любом конфликте.

Кстати, раньше оба тихо фармили мелкие Осколки где‑то в Азии, но, видимо, капающий опыт и хабар перестал удовлетворять их возросшие амбиции.

Отряд был нанят турками. Что примечательно, Российская империя так же не брезговала наёмниками, хотя никогда и не афишировала этот факт.

Первое время у двух игроков, кстати, занимавших в рейтинге силы и уровней последние места, всё складывалось просто превосходно. Они в составе своего подразделения вырезали пару деревень, подняли по несколько уровней, потом разграбили какой‑то небольшой городок, перебив гарнизон из местного ополчения. Удача не оставляла наёмников, и им повезло раздолбать военную колонну русских, после чего на них наконец‑то обратили внимание.

Сутки спустя за отрядом в полторы сотни профессиональных боевиков пришли два витязя с магом и менее чем за полчаса уничтожили всю технику, тяжёлое вооружение и девяносто процентов личного состава.

Обоим игрокам повезло: пока витязи рубили их товарищей на улицах безымянного городка, они сумели выбраться из поселения и уйти в горы. Вот только радовались они недолго: добив последних наёмников, витязи пошли за ними. Несмотря на все ухищрения в запутывании следов, маг, словно ищейка, всякий раз их находил.

И вот теперь, когда у них на хвосте висели витязи, оба буквально умоляли игроков помочь кто чем может, клянясь и божась, что всё вернут с процентами. Естественно, просили они тяжёлое ручное оружие: видимо, витязи, висевшие у них на пятках, были из высшей лиги, и «мелкие» калибры были против них бесполезны. Причём большинство просьб и требований были адресованы Девятому — известному игроку с репутацией человека, способного достать что угодно, — и… мне. Правда, от меня им было нужно системное оружие, что, кстати, очень хорошо себя показало против витязей.

Девятый их вопли проигнорировал: так уж вышло, что ещё когда только игроки делали первые шаги в обменах и торговле, эти два идиота кинули Девятого на какую‑то мелочь, после чего навсегда оказались в его чёрном списке. Я тоже не отвечал смертникам по тем же причинам, зато чат не молчал.

Сорок четвёртый:

— Ха‑ха‑ха! Ну вы и тупиздени! Тридцать четвёртый‑то русский! Вы, придурки, правда думаете, что он вам будет помогать против своих⁈

Семьдесят третий:

— А с хрена ли они ему свои? Он такой же попадун, как и мы все.

Сорок четвёртый (Семьдесят третьему):

— А ты тупой или слепой? Посмотри, как он рванул по уровням: он же за три недели в топ‑десять с двух ног влетел. А где, по‑твоему, можно так фармить, кроме как на войне? Наверняка сейчас молдовашек с румышками и турками режет! Режешь же, Тридцать четвёртый?

Девяносто первый:

— Вот будет умора, если вдруг окажется, что это он с «быками» гоняет тех неудачников!

Вопрос Сорок четвёртого я проигнорировал, а его информированности был нисколько не удивлён, так как и сам знал примерное местоположение почти половины игроков.

Не прошло и получаса, как сообщения Одиннадцатого приняли истеричный характер, пока система не поставила точку:

— В связи со смертью игрока Одиннадцать всё его имущество будет выставлено на аукцион.

Не успел я просмотреть выставленные лоты, как система добавила ещё:

— В связи со смертью игрока Двадцать всё его имущество будет выставлено на аукцион.

Девяносто первый:

— Как‑то быстро. Что там за монстры им попались!

Пропустив список с сегментами Науфрагии и парочкой ненужных мне навыков, сразу перешёл к атакующим заклинаниям, представленным в количестве четырёх штук.

— Лот номер 7. Заклинание «Молния», 1 ур. Начальная цена — 100 ОП.

Заинтересовавшись названием, открыл краткое описание заклинания. Это реально оказалась самая настоящая молния — конечно, даже близко не сопоставимая по мощности с природной, но тоже достаточно сильная, чтобы зажарить человека уже на первом уровне. Также спел отличала высокая скорость. Из минусов — это «прожорливость»: тридцать пять единиц маны за каст, и это на первом уровне; маленькая дистанция поражения — всего двадцать метров, а главное — при активации её вспышка слепила и «оператора».

— Пожалуй, всё же нет, — пробормотал, перейдя к следующему заклинанию.

— Лот номер 10. Заклинание «Воздушный резак», 2 ур. Начальная цена — 200 ОП.

Здесь всё было отлично: дальность, скорость, расход маны, но низкая убойность даже на втором уровне перевешивала все положительные качества. Заклинание было неспособно пробить даже лёгкий бронежилет.

— Херня какая‑то! — разочаровался я в «Резаке».

— Заклинание «Сингулярный захват», 1 ур. Начальная цена — 100 ОП.

Это заклинание заставило меня удивиться, а местами так даже охренеть. Вот только его боевое применение было очень условным.

Выглядело оно так: на любую поверхность (на первом уровне это было десять кубических метров) накладывался странный эффект — всё, что попадало в заданный объём, притягивалось к центру, где под воздействием неизвестно откуда взявшейся гравитации стремилось сжаться в компактный шарик. Несмотря на то что спел был, по сути, стационарной ловушкой, потенциал просматривался, особенно при разрушении укреплений на более высоких уровнях.

— Пожалуй, за «Сингулярный захват» стоит побороться, — решил я, мысленно добавив заклинание в список на обязательное приобретение.

— Лот номер 13. Заклинание «Деструкция», 1 ур. Начальная цена — 100 ОП.

Это заклинание было не менее странное. На первом уровне визуально выглядело как облачко серого тумана, примерно два кубических метра, причём подвижное облачко. Если верить аннотации, то маг мог мысленным усилием управлять полётом «облачка», правда, на ограниченной дистанции.

Боевой же эффект напоминал воздействие сверхагрессивной кислоты. Всё, что попадало в «облачко», буквально расщеплялось на атомы. Конечно, далеко не всё спел «переваривал»: на первом уровне он едва справлялся с небольшими объёмами живой плоти и некоторыми тканями. Опять же, двигался «туман» чуть быстрее бега обычного человека, что, кстати, тоже было минусом; убойный эффект также был далеко не моментальным, но тем не менее я решил, что выкуплю и это заклинание.

Как обычно, проявлять интерес к заклинаниям я не торопился, давая возможность побороться за них остальным игрокам, чтобы потом выкупить оба, перебив цену в последний момент.

На пару минут заскочил в дом, чтобы забрать готовые «шарико‑артефакты», сразу же пересыпал их в браслеты, через систему убедился, что «сложный модульный многофункциональный щитовой артефакт, 49 ур.» функционирует.

Так как солнце уже клонилось к горизонту, в часть поехал на машине.

Чёрный, огромный автомобиль, плавно, словно океанская яхта, скользил по улицам Одессы. Я равнодушно смотрел в окно на уже привычные городские пейзажи, размышляя о системной артефакторике.

Ослепительная вспышка, и через мгновение чудовищный удар, а после — и резкая боль в груди и левой руке, смешали мои мысли, заставив на мгновение потерять ориентацию в пространстве.

— Здоровье — 27 ед.

— Достижение «Стойкость» +1.

— Прочность +1.

«На меня напали!» — мелькнула глупая мысль.

Боевые инстинкты, выпестованные мной за десятилетия непрерывной войны и подкреплённые охотой в Окаянке, включились мгновенно. Даже не осознавая, что я делаю, телепортом ушёл из смятой и разорванной, словно консервная банка, машины, успев краем глаза заметить кровавое месиво на месте водителя. Едва оказавшись на дороге, за десятые доли секунды поднял три стены треугольником вокруг себя.

Вопли боли и ужаса прохожих, попавших под площадное заклинание, донеслись до меня словно через ватное одеяло.

Мне срочно нужно было хотя бы одну секунду передышки, чтобы понять, откуда меня атакуют и что делать дальше.

Загрохотавший тяжёлый пулемёт подсказал, что стенами я озаботился очень вовремя. Не обращая внимания на дрожь камня, принимающего на «грудь» свинцовые снаряды, поднял левую руку, чувствуя резкую саднящую боль. Кисть и часть предплечья отсутствовали, а в груди отчётливо просматривались несколько сквозных ранений.

«Вовремя я с щитовыми артефактами подсуетился, иначе сейчас выглядел бы как мой водитель!»

Сопровождаемый самодовольной мыслью, активировал «режим тела игрока»; в ту же секунду терзающая боль снизилась до лёгкого дискомфорта.

— Ну, суки, держитесь! — пробормотал я, прыгнув молниеносной серией телепортов на крышу пятиэтажного дома, стоящего от меня в сотне метров.

Буквально в ту же секунду от припаркованного возле магазинчика фургона «Фрукты» к моему покинутому «доту» протянулась еле заметная серебристая нить. Едва коснувшись несокрушимого камня, что легко выдержал пулемётный обстрел, как гранитная стена за пару секунд растрескалась и рассыпалась на мелкие осколки. В открывшуюся брешь в моей крепости немедленно ударил пулемёт, и с запозданием в полсекунды влетели две ракеты, выпущенные из реактивных гранатомётов.

Всё это я успел разглядеть меньше чем за секунду, стоя на крыше дома.

Мага и трёх стрелков, со своей новой позиции, нашёл быстро, но, по логике, ещё должен был быть и снайпер, который пока себя никак не проявил, да и второй слой засады был не исключён.

Вместе с нападавшими я заметил около десятка тел случайных прохожих разной степени целостности, разбросанных по улице.

— Я, как посмотрю, господа не стесняются, — пробормотал я, вытащив гранату из «инвентаря», используя единственную оставшуюся у меня руку, неловко выдернул кольцо и переместился за спину магу, который ещё только начал соображать, что в обстреливаемом «треугольнике» меня уже нет. Выронив ему под ноги гранату и не дожидаясь взрыва, «скакнул» к пулемётчику, который продолжал увлечённо пятнать серый гранит пулевыми попаданиями.

Креативность киллеров меня удивила: они умудрились втиснуть в микроавтобус со сдвигаемой вбок дверью «Браунинг М2» калибра 12,7 мм на самопальном лафете и сейчас вели огонь прямо через приоткрытую дверь. От отдачи тяжёлого пулемёта машинку трясло, как в припадке.

«Глок» словно по волшебству появился у меня в руке. «Образовался» я прямо в автобусе, за спиной бритого налысо громилы.

Звонкий хлопок выстрела из пистолета просто потерялся в пулемётном стаккато. Пистолетная пуля, усиленная моим Навыком, буквально испарила часть черепа пулемётчика. Бросив быстрый взгляд на системные сообщения, я увидел, что маг выжил.

Пришлось метнуться обратно, но на этот раз близко «подходить» к магу не стал, выскочив в двух десятках метров. Тот как раз менял позицию, перебегая от машины за угол дома. Подняв пистолет, я вбил в чародея очередь из десяти патронов. Похоже, мне попался сильный и очень опытный боевой маг: пули, несмотря на усиление моим стрелковым навыком, бессильно сплющились о тускло замерцавший щит. Маг оглянулся и махнул в мою сторону рукой, дожидаться эффекта заклинания, я не стал. Телепортом опять ушёл на крышу дома, сменил «Глок» на неоднократно испытанный АШ‑12. На всякий случай сменил магазин на новый, дослал патрон и через мгновение выпрыгнул в пятнадцати метрах за спиной чародея. Стрелять одной рукой из крупнокалиберного автомата было дьявольски неудобно, но особого выбора не было.

Короткая очередь на три патрона, скачок в сторону и ещё одна очередь. Маг зашатался, а на его бледном лице мелькнул испуг. Не задерживаясь на одном месте, я стал метаться вокруг боевика, всаживая в его щит короткие очереди, при этом не забывал о возможном снайпере.

Чтобы не попасть в ловушку мага или не подставиться под выстрел снайпера, старался действовать разнообразно и непредсказуемо.

В какой‑то момент прыгнул за дом, убрал оказавшийся неэффективным автомат, достал несколько гранат, быстро избавил их от колец и, прижимая к груди россыпь смертельных подарков, серией телепортов вознёсся на высоту двух десятков метров — над головой мага, — где и выронил гранаты. Не теряя темпа, создал на пути отхода боевика гранитную стену и переместился за неё, где, не тратя зря ни мгновения, стал выдёргивать зубами чеки гранат, чувствуя, как крошится эмаль, и, не задерживаясь, перебрасывать «подарки» магу.

Захлопали взрывы, осколки, частым дождём, осыпали моё укрытие, которое вдруг завибрировало и покрылось мелкими трещинами, расширяющимися каждую секунду.

Ухмыльнувшись, переместился на несколько шагов назад и поднял ещё одну стену, не забыв добавить никак не умирающему магу ещё пару гранат.

В этот момент в бой вступил «второй слой засады». Из‑за угла дома на невероятной скорости выскочил человек в тёмной облегающей одежде с автоматом в руках.

«А вот и витязи подключились», — подумал я.

Буквально в последнее мгновение успел материализовать между нами стену, куда и ударила длинная очередь, предназначенная моему израненному телу.

Уронив себе под ноги пару гранат без колец, телепортом ушёл в чью‑то квартиру на третьем этаже. Причём появился сразу же у окна, занавешенного полупрозрачной тканью. Как я и ожидал, витязь не бросился сломя голову через стену: ловушка с гранатами сработала вхолостую. Зато с высоты третьего этажа я увидел, что витязь не один: с другой стороны, где остался маг, по улице мчался ещё один, и, что удивительно, вооружён он был длинным прямым мечом и круглым щитом. Мага я тоже заметил: чародей обнаружился сидящим у моей полуразрушенной стены. Судя по его бледному лицу, он был ранен, хотя крови я не заметил.

Конечно, я не ограничился простым наблюдением и лихорадочно вытаскивал из «инвентаря» гранаты, избавлял их от колец и убирал обратно.

— Пожалуйста, не трогайте меня, — пропищал кто‑то за моей спиной тоненьким испуганным голоском.

Конечно, девочка‑подросток в квартире не стала для меня сюрпризом: мой контроль пространства обнаружил её в то же мгновение, как я оказался в квартире. Но, так как опасности она не представляла, я просто решил не обращать на неё внимания.

Тяжело вздохнув, я повернулся: в нескольких шагах стояла худенькая девочка лет четырнадцати.

— Ой! У вас руки нет! — испуганно вскрикнула девушка.

— Не может быть⁈ — не смог удержаться я от сарказма.

— Я бы тебе похлопал за догадливость, но, видимо, не сегодня.

Девочка покраснела и обиделась, став похожа на сердитого хомячка. Правда, через секунду в её глазах мелькнуло узнавание, и настроение моментально изменилось.

— Княжич Алексей Курбский! С ума сойти, мне же никто не поверит! — неожиданно завопила девочка и бросилась к столу, на котором лежал мобильный телефон.

Не став дожидаться, когда меня покусает странный ребёнок, переместился на крышу и каким‑то невероятным образом — а может, благодаря задранному до предела «Наблюдению» — заметил лежащего на крыше в двухстах метрах от меня снайпера. И, естественно, сам не остался без внимания. Стрелок, проявив высочайший профессионализм, мгновенно довернул винтовку и, не целясь, выстрелил. За миг до выстрела рефлекторно поднял стену.

Пуля гулко ударила в загудевшую стену, и через мгновение крыша, не выдержав веса каменного монолита, рухнула вниз, к счастью, не обвалив потолочного перекрытия.

Серией телепортов перепрыгнул к снайперу и с высоты двух метров рухнул ему на спину, жёстко вбив каблуки своих шегольских туфель в его позвоночник. Стрелок оказался без бронежилета и, к тому же, самым обычным человеком. Под треск ломающихся костей я выхватил саблю из «хранилища» и без затей отрубил снайперу голову.

Проигнорировал мелькнувшие цифры очков опыта, выпрыгнул за спиной всё ещё бегущего по улице витязя‑мечника. Из воздуха я появился уже, замахиваясь саблей; за тот краткий миг, что мой клинок летел к шее воина, я успел заметить, как поражённо расширяются глаза раненого мага, сидящего ко мне лицом. В последний момент витязь как‑то почувствовал моё присутствие и буквально вывернулся из‑под лезвия сабли, проявив какую‑то нечеловеческую скорость и гибкость. Не дожидаясь ответа, «скачком» ушёл в небеса, откуда ссыпал им на головы сразу десяток заранее подготовленных гранат. На результат я особо не рассчитывал, знал, что витязя такого ранга убить очень непросто.

Больше не пытаясь сражаться с командой киллеров, перемахнул сразу несколько улиц и спрятался под крышей старинного особняка, принадлежащему какому-то богачу.

Ощупав пространство, убедился, что люди есть только на первом этаже, расслабился и достал из кармана не иначе как чудом уцелевший телефон.

Первым делом позвонил Артамонову, сообщил ему о покушении, высказав подозрения, что, скорее всего, это были боевики ордена Святого порога, ну или наёмники, что, в общем, ничего не меняет. Успокоив княжеского секретаря, что жив и невредим и вообще отделался царапинами, отключился и сразу же набрал полковнику Рыкову.

Ему объяснять ничего не стал, просто поставил в известность, что сегодня ночевать в части я не буду: как офицер я теперь имел такое право, но к отправке эшелона вернусь.

Убрав телефон в обменное пространство Девяносто девятого (с некоторых пор я недоверял телефонам в своих карманах, даже если они выключены), длинной серией телепортов «ускакал» на тихую тенистую улочку. Убедившись, что рядом никого нет, выбрал небольшой пустующий домик, явно принадлежащий небогатой семье, и переместился прямо в спальню. Удобно устроившись на кровати, открыл логи боя.

— Опа! А маг‑то, похоже, отъехал!

Последнее полученное от системы сообщение на это тонко намекало.

+ 2550 ОП.

— А он был крут, — пробормотал я, оценив количество очков опыта, полученных за одного мага.

Витязь ожидаемо выжил и, скорее всего, даже не был ранен.

За пулемётчика и снайпера дали сто десять и сто пятнадцать ОП, что было стандартной ценой за обычных людей.

Кроме очков опыта, система за мага выдала заклинание — и опять не боевое, или, точнее, условно боевое.

— Заклинание «Аэра пуриус», 1 ур.

Всё, что оно делало, — это очищало воздух от вредных примесей; на первом уровне это была площадь в один кубический метр. Что примечательно, в описании спелла не было ни слова о том, что считалось эталоном чистого воздуха.

Несмотря на кажущуюся бесполезность, я счёл заклинание достаточно перспективным — возможно, в этом были виноваты воспоминания о газовых и бактериологических атаках в моей прошлой реальности.

На этом приятные новости кончились и начались неприятные.

— Дебафф: инвалидность (потеря 23,7 % левой руки).

Время естественного восстановления — 126 часов.

— Дебафф: проникающие ранения груди. Время естественного восстановления — 11 часов.

— Сука!

Выплеснул я свою злость в коротком, но ёмком слове.

Сейчас, глядя на культю своей руки, мне уже не казалось хорошей идеей потренироваться использовать заклинания в бою.

— Надо было сразу валить в часть, а не играть с этими отморозками в кошки‑мышки, — пробормотал я, погружаясь в медитацию, которая должна была многократно ускорить процессы заживления.

Четыре часа спустя я открыл глаза — вечерело.

Дебафф с проникающими ранениями пропал бесследно, унеся вместе с собой и раны. А дебафф «Инвалидность» сократился до семидесяти трёх часов, причём за это время у меня отросла часть предплечья.

Чтобы не шокировать людей обрубком своей руки, замотал его бинтами, причём не забыл добавить ваты там, где должна была находиться кисть, после чего на скорую руку соорудил косынку и покинул приютивший меня дом таким же способом, как и попал в него. Конечно, пришлось предварительно сменить окровавленную и изодранную одежду — благо кое‑какой запас я хранил в «инвентаре».

Город был наводнён войсками. Я специально «запрыгнул» на самое высокое здание в районе, чтобы осмотреться. На каждом углу стояли усиленные наряды полиции, повсюду курсировали вооружённые солдаты, кое‑где мелькали голубые мундиры жандармерии. Не обошлось и без военной техники: танки, конечно, в город не загнали, но на каждом крупном перекрёстке по БТРу поставили. В какой‑то момент я вдруг заметил вооружённых офицеров из своего полка.

— Оба‑на, моих тоже подняли!

Пришлось «пропрыгать» мимо всех патрулей, переместиться в небольшой дворик рядом со своей ротой, охранявшей пересечение двух крупных улиц, и как ни в чём не бывало выйти к офицерам.

— Господа, а что, собственно, происходит⁈

Господа вытаращили на меня глаза, словно увидели привидение; один впечатлительный поручик в громоздком бронежилете даже перекрестился.

Прикинуться дураком не получилось: как оказалось, разные куски моего боя были засняты выжившими свидетелями и, естественно, слиты в интернет. Причём какой‑то блогер уже успел собрать в хронологическом порядке из этих частей целый фильм, который, к слову, уже набрал под миллион просмотров, а уж что там творилось в комментариях…

Особенно если учесть, что до недавнего времени даже мой статус слабенького витязя был под вопросом, а тут вдруг — мгновенная телепортация, что уже являлось уровнем архимага, и не менее быстрое создание гранитных стен, что, по мнению интернет‑экспертов, значило, что и в «земле» я имею ранг как минимум мастера.

Отказавшись от помощи врача (чем, кстати, вызвал ещё одну волну удивления — на видео было отчётливо видно отсутствие левой руки и кровавые пятна на груди), я подумал: «Всё! Пиздец моему инкогнито!»

Не обращая внимания на суетившихся рядом офицеров и решительно двигающуюся ко мне тройку жандармов, открыл чат.

Восьмой:

— Охуеть, чуваку повезло!

Тридцать шестой:

— Пиздец! Целый князь, а я тут говно ложкой хлебаю!

Сорок девятый:

— Слышь, богатей, деньжат не подбросишь?

Тридцать третий:

— Вы бы языки придержали. Я тут пробил: Курбские — реально мощный род. А знаете, что самое угарное? Его мать — Жар‑птица, да‑да, та самая дама, что запекла Пятьдесят третьего в собственном соку!

Подавив рвущиеся наружу маты, закрыл чат и, едва сдерживая бешенство, перевёл злой взгляд на жандармов. Первый был крупный мужчина средних лет с хмурым лицом и погонами полковника. Двое остальных — поручики, и, судя по их манере двигаться, неслабые витязи.

— Ваша светлость, разрешите представиться, — полковник боднул воздух и, похоже, едва подавил рефлекс щёлкнуть каблуками: я всё‑таки был не его генерал.

— Граф Арсеньев Никодим Валерьянович, командующий отдельного корпуса жандармерии его величества.

«Ого! Политический отдел! Однако расту…»

Отдельный корпус в основном занимался преступлениями, связанными с политикой и великими родами. Присутствие лично начальника отдела меня не удивило, так как, по сути, покушение на наследника великого рода — как раз политическое преступление.

Конечно, привело полковника в Одессу не только это: здесь был и скорый «отъезд» Курбских, с которым что‑то надо было решать; где‑то сбоку маячила фигура архимага, которая всё безмерно усложняла, и, наконец, сам наследник, вдруг оказавшийся весьма неслабым магом с удивительными способностями, уровень которого вот так сразу даже не смогли определить.

— Вы позволите задать вам несколько вопросов? — вежливо попросил полковник, хотя мог бы и не спрашивать: полномочий у него было ого‑го, в некоторых ситуациях он даже имел право арестовывать глав кланов.

Я промолчал, не собираясь никак помогать полковнику, так как твёрдо знал, что сейчас в России друзей у Курбских нет.

— Может, мы проедем туда, где нам будет удобнее? — произнёс полковник, доброжелательно улыбаясь, почему‑то всеми силами избегая конфликта.

По‑прежнему игнорируя жандарма, лихорадочно размышлял, что делать дальше, и понемногу приходил к мысли, что, несмотря на всё случившееся, менять особо ничего не придётся.

«В общем, для меня мало что поменялось. Да, теперь игроки знают мою личность, но это, по сути, ничего не значит, по крайней мере ближайший год. Единственное, что изменилось, — появилась возможность „откосить“ от фронта: моя „однорукость“ в этом поможет. Вот только война — это не хреновый способ легально быстро „подкачаться“» на людях.

Мои размышления прервал полковник Арсеньев, видимо уставший ждать от меня хоть какой‑то реакции.

— Алексей Игоревич, если вы не будете сотрудничать, я вас задержу на несколько суток, а потом обвиню в препятствовании расследованию.

С интересом взглянул на полковника, понемногу начиная догадываться о причинах его странной мягкости. Похоже, он имел приказ — и, как бы ни от самого императора, — всеми способами задержать в империи Курбских, тем более после демонстрации моих способностей: «акции» рода резко выросли. Всё‑таки заявка на двух архимагов в роду — это более чем весомый аргумент.

Конечно, были и иные причины. Арсеньев прекрасно понимал, что если он попробует давить через административные ресурсы или тем более применить силу, Курбские просто положат болт на все контракты и покинут страну, что автоматически добавит империи двух враждебных архимагов — если, конечно, считать меня за такого. А удерживать силой мага уровня Жар‑птицы — занятие для самоубийц. Я же благодаря своему телепорту был слишком «скользким», вот и приходилось императору изгаляться, чтобы одновременно не давать заднюю и в то же время как‑то оставить Курбских в России.

Не знаю, до чего бы дошёл полковник — возможно, приказал бы меня арестовать, благо под боком имелась пара витязей, — но в тот самый момент, когда надо было со мной что‑то решать, на ставшем тесным перекрёстке появился десяток бойцов в навороченной высокотехнологичной броне. На груди каждого «супермена» красовался герб Курбских.

Кроме этого приметного десятка толпу солдат, словно нож масло, рассекли ещё несколько человек. В трёх бойцах в тяжёлой броне, вооружённых секирами, я опознал сильных витязей; в седом мужике в камуфляже — мага, а в квадратном бугае в дорогом костюме и с взглядом палача — своего деда.

— Наше дело, — небрежно бросил князь жандарму, презрительно кривя губы.

Кстати, это было что‑то вроде словесной формулы, обозначающей внутреннее дело рода, куда чужакам путь был заказан.

У Арсеньева было по этому поводу своё мнение, кстати, подкреплённое особыми полномочиями, но он уже понял, что попытка моего задержания выльется в бойню, где у него уже не будет преимущества.

Сделав вид, что нисколько не расстроен, безукоризненно вежливо попрощался с дедом, который даже не повернул голову в его сторону, пообещал, что в ближайшее время придёт к нему поговорить о важном, и удалился.

— Пойдём‑ка, внук, потолкуем, — проговорил дед тоном, не сулящим мне ничего хорошего.

До снимаемой для меня усадьбы пришлось идти пешком: все улицы были перекрыты, благо было недалеко.

Прежде чем начать наш разговор, седой маг просканировал дом на предмет шпионских устройств и, ожидаемо, ничего не нашёл.

Расположились мы в гостиной. Дед тяжело опустился в кресло, жестом усадил напротив и уставился давящим взглядом мне в переносицу.

Мне такие игры были знакомы ещё с детства, так что ничего князь не добился. Поняв, что просто теряет время, сменил тактику, начав с нейтральных вопросов.

— Как рука? На видео её у тебя не было, — лёгкое беспокойство прорезалось в голосе деда.

— За пару дней отрастёт, — равнодушно пожал я плечами.

Во взгляде князя прорезалась кинжальная острота — и немудрено: в этом мире люди, несмотря на достижения в магии, так и не научились самостоятельно отращивать утерянные конечности. Хотя маги‑целители добились немалых высот в реплантации и трансплантации.

— Вот как… А это никак не связано с твоим увлечением химерологией?

«Вот это поворот! Похоже, дед решил, что я внёс кое‑какие усовершенствования и в свой организм».

Почесав переносицу, ответил:

— Опосредованно. А если ты волнуешься за будущих внуков, то можешь не переживать: генетически это не передаётся.

Дед усмехнулся — судя по всему, такой вопрос его мучил.

— Так, теперь давай о твоих секретиках. Что нужно от тебя ордену Святого Порога?

Врать деду не хотелось, да, если честно, особого смысла в этом не было: Курбские и сами имели кое‑какие контакты в ордене и без особых проблем могли узнать, на кого эти фантики так упорно охотятся.

Пока я думал, что можно сказать главе рода, тот внимательно наблюдал за моим лицом. Правда, в «режиме тела игрока» эмоций там было не больше, чем у табуретки.

— Ты не похож на одержимого, а уж я их повидал немало.

«Так вот как орденцы объясняют местным способности игроков».

— Я не имею к демонологии никакого отношения, а мои таланты и умения — это результаты упорной работы, везения и научного подхода к магии.

Дед недоверчиво усмехнулся.

— Хочешь сказать, что ты гений магии?

Я скромно улыбнулся.

— Тем не менее это не объясняет, что нужно святошам от тебя?

Обманывать деда не хотелось до зубного скрежета, но, раз уж начал, решил не останавливаться. Под пристальным взглядом князя, что буквально вонзился мне в лицо, принялся вдохновенно врать.

— Я случайно в Окаянке столкнулся с их отрядом карателей. Они там какого‑то парнишку гоняли, ну и, видимо, решили меня как свидетеля убрать. В общем, слово за слово, хуем по столу — покрошил я часть отряда и заодно какого‑то важного хера прибил. Похоже, он реально весомой шишкой был: они за мной по всей Окаянке гонялись, пока меня державинские орлы не повязали.

Князь погасил свой лазерный взгляд, так и не увидев на моём «лице игрока» никаких лишних эмоций.

Естественно, на этом вопросы у въедливого деда не кончились. Благо я давно ждал этого разговора и худо‑бедно успел к нему подготовиться.

Пришлось врать о изобретении мной «новой системы магии». Продемонстрировал ему свои защитные артефактные браслеты, чем впечатлил деда по‑настоящему — особенно тем, что он, сильный и опытный маг, не почувствовал в них ни капли магии, как, кстати, и в моих заклинаниях.

Конечно же, он поинтересовался «подробностями новой магии». Ничего не скрывая, поведал и даже продемонстрировал ему свои журналы с системными символами и кое‑какие заготовки под артефакты. И неожиданно князь — образованнейший и умнейший человек — не смог постичь смысл даже простейших блоков, в которых я самостоятельно разобрался за считанные часы.

— Это какая‑то головоломка! Простому человеку здесь не увидеть закономерностей!

Признаться, я был удивлён, пока в какой‑то момент не подумал, что моё «понимание» этих закорючек обеспечивается системой. Кстати, тот факт, что дед не смог понять сути «новой магии», тогда как мне она не казалась особенно сложной, ещё раз убедил деда, что я истинный «гений».

Добила его новость, что свои артефакты я печатаю на гравировальном станке, то есть при желании и ресурсах могу выпускать их в промышленных масштабах, тогда как классические артефакты, даже самые простые, делаются только вручную. Причём это крайне непростая работа, и даже посредственный артефактор ценится не меньше архимага.

Несколько минут князь о чём‑то усиленно размышлял.

— А ведь это может изменить всё, — вдруг пробормотал князь, «оживая».

Подняв на меня вспыхнувшие внутренним огнём глаза, князь улыбнулся.

— Похоже, Курбские ещё покажут всему миру, что такое настоящее могущество.

Дед даже было заикнулся о немедленном отъезде в Германскую империю, куда, кстати, род Курбских и «отъезжал». Но потом опомнился: всё‑таки, если бы я сейчас дезертировал, такой поступок был бы воспринят высшим дворянством очень негативно, что сказалось бы и на репутации рода, и на новом месте.

Мы уже закончили наш затянувшийся разговор, когда в комнату без стука вошёл высокий мужчина в громоздкой чёрной броне с нашим гербом на груди.

— Господин, мы нашли и наказали убийц.

Вслед за витязем в комнату проник обычный ратник в экзоскелете с огромным мешком в руках, через ткань которого на пол капала кровь.

Аккуратно поставив мешок перед князем, ратник поклонился и отступил назад. Дед хищно улыбнулся и толкнул ногой мешок. Тот опрокинулся на бок, и из него на чистый пол выкатились окровавленные человеческие головы. В одной из них я опознал витязя-мечника, что нападал на меня днём.

«Похоже, Курбских не зря боятся и ненавидят. Они же на всю башку отмороженные».

В полк этой ночью я так и не поехал, заночевал в усадьбе вместе с дедом и его ближниками из «дружины». Естественно, все они оказались сильными витязями или магами. От безделья и посетившей меня бессонницы долго разговаривал с дедом и его боевиками на самые разные темы и был реально удивлён размерами княжей дружины. Одних только витязей насчитывалось полторы сотни, разного уровня силы, но никого ниже воина, и целых семь экспертов, кстати, последней ступени перед богатырём. Магов было поменьше — всего около сотни, из них двенадцать мастеров. Кстати, сам дед был магистром или грандмастером, если по европейской классификации. Ну и моя матушка являлась архимагом. Одной только этой силы хватило бы, чтобы завоевать какое‑нибудь карликовое европейское государство. Но, кроме витязей и магов, «дружина» имела «вспомогательные» силы в размере семи тысяч отборных бойцов, экипированных по последнему слову военной мысли. Причём одной пехотой рода войск у Курбских не ограничивались: имелась своя авиация, танки, артиллерия и, самое для меня крышесносящее, — собственный эсминец с обученной командой. Сейчас корабль был сдан в аренду военному императорскому флоту, и, самое смешное, на данный момент стоял в военном порту города Одессы.

На текущий момент две трети военной мощи Курбских присутствовали в Одессе, где, кстати, князь провёл полномасштабную войсковую операцию по ликвидации боевиков ордена. Но тут он был в своём праве, хотя, конечно, без последствий со стороны императора это не останется.

— Получается, император, кроме архимага, потеряет ещё и эсминец?

Я был поражён богатством и силой рода.

Князь по‑доброму усмехнулся.

— Не совсем так. По договору аренды кораблик будет у него ещё полтора года, а потом либо продление контракта ещё на три года, на которое я не пойду, либо здравствуй, германский императорский военный флот.

Буднично, как бы между делом, перебил на аукционе все ставки и стал обладателем двух боевых заклинаний с впечатляющим потенциалом развития. Сдержав порыв немедленно броситься их испытывать, стал собираться на войну.

Точнее, я продолжил сидеть в кресле, общаясь с Алексеем Петровичем Моором, одним из магов деда, а слуги собирали мои вещи, которых вдруг оказалось несколько приличных по объёму чемоданов. Конечно, сюда же пошёл и гравировальный станок, кое‑какие материалы и инструменты, но тем не менее гора чемоданов в холле усадьбы вышла впечатляющей.

Уже под утро дед вдруг «вспомнил» о Крысобое, хотя я был твёрдо уверен, что ничего он не забывал и вообще имел план, и, скорее всего, не один, на разговор со мной. Пришлось призвать гоблина прямо на глазах деда и его доверенного мага. Оба вздрогнули и реально не смогли скрыть удивления, причём поразил их вовсе не внешний вид Крысобоя, а его появление из воздуха.

— Ты выдернул его сюда телепортом? Где он был?

Тут же стал забрасывать меня вопросами дед. Пришлось соврать, что держу химеру за городом в укромном местечке, а когда нужно, переношу к себе.

— Чтобы иметь возможность перенести образец к себе, пришлось на его скелет наносить массивы телепортационных блоков, — сразу ответил я на ещё не заданный вопрос.

Оба мага, поняв, что гоблин достаточно разумен, буквально вцепились в меня, требуя подробностей и схем изделия.

Пришлось доставать свои блокноты и рабочие журналы с простынями символов, с которыми я ещё и сам толком не разобрался, и демонстрировать их магам. Естественно, они ничего не поняли.

— Не понимаю, — пробормотал Алексей Петрович, всматриваясь в знаки.

— Но, пожалуй, вижу здесь кое‑какую системность, но ведь сами символы не имеют никакого смысла.

Маг наморщил лоб, и в его голосе послышалось страдание.

— Это же просто противоречит законам мироздания! Давно известно, что заклинание — это набор воображаемых геометрических фигур разной степени сложности! Причём здесь эти закорючки⁈

«Ну просто охренеть! А геометрические фигуры, значит, его нисколько не удивляют. Это же такая же нелогичная хрень, что и символы!» — подивился я рассуждениям мага.

Пока Моор тщетно силился постичь системную магию, князь как бы ненароком поинтересовался, могу ли я создать отряд подобных химер.

Пришлось открещиваться всеми силами, упирая на уникальность попавшегося «материала», на сложность и длительность самого процесса.

В семь часов утра я в составе княжеского кортежа прибыл на железнодорожный вокзал к эшелону, отправляющемуся в Молдавию. Несмотря на ранний час, погрузка имущества полка уже вовсю шла, у грузовых вагонов суетились интенданты. Пока я слушал нудноватые наставления князя, поротно стал подтягиваться личный состав. Несколько скомканно простившись с дедом и убежал в офицерский вагон. Так как в полку я не имел ни должности, ни обязанностей, выбрал себе купе по вкусу и завалился на жёсткий диванчик, не забыв послать дежурного по вагону унтер‑офицера за своими вещами и моим приблатнённым «денщиком» Мешком.

В этот момент немного не к месту вспомнил об Инге, наивной девушке, влюбившейся не в того человека, достал из «инвентаря» телефон и стал пережидать вал сообщений о пропущенных звонках.

Общение с девушкой началось с истерики, правда, какой‑то тихой: она просто плакала и каждую секунду спрашивала, не ранен ли я. Вынув из «косынки» культю, на которой уже начала формироваться кисть, посмотрел на неё, пошевелил розовыми пальчиками с крошечными ноготками и ответил, что я в порядке.

Как и ожидалось, фрагменты моего боя, где я мелким бесом, без руки и в пропитанной кровью одежде мечусь по улице, посмотрело уже несколько миллионов человек.

Кое‑как успокоив девушку, пообещал ей непременно звонить, попрощался, выслушал ещё одно признание в любви и отключился.

— Ну ты и козлина, солдат, — пробормотал я, убирая телефон в карман.

Тяжело гружёный моим багажом бывший каторжник появился через десять минут; за его спиной маячили две недовольные физиономии незнакомых поручиков. Пока Мешок раскладывал мои вещи, забив все багажные отсеки, я познакомился с офицерами. К моему удивлению, оба служили в моём полку, причём не первый год.

Через минуту выяснилось, что передо мной боевые маги уровня подмастерьев шестого и седьмого рангов.

Оба до недавнего времени были где‑то на курсах повышения квалификации и вернулись только вчера и, естественно, сразу же узнали, с кем им придётся служить. Кадры с моим сражением они тоже видели и теперь удивлялись, почему я числюсь в полку обычным поручиком, без официальной приставки «маг». Кстати, полное звание магов‑офицеров звучало как маг‑поручик или маг‑полковник. Хотя обычно приставку «маг» все опускали, принадлежность к одарённым также отражалась и в знаках различия.

Выставив несколько бутылок дорогого вина, быстро растопил появившийся было между нами ледок. Кстати, нормально посидеть мы так и не успели: оказывается, до границы Молдавии было всего сорок километров. Рубеж мы пересекли, не останавливаясь, так как на данный момент две трети Молдавии находились под контролем императорской армии, оставшуюся треть оккупировали турки. Хотя кто оккупант, а кто освободитель, было ясно не до конца: так уж вышло, что половина населения Молдавии была мусульманской и склонялась к туркам, другая была христианской и, естественно, предпочитала Российскую империю. То же относилось и к Венгрии, кстати, тоже поделенной на две части, но тут больший кусок принадлежал туркам.

В итоге всё путешествие заняло всего два часа, после чего полк выгрузили на каком‑то полустанке, где нас уже встречали несколько грузовиков, но не для людей, а для грузов. Личному составу предлагалось добираться своими силами.

— Да тут рукой подать, километров тридцать всего, — махнул рукой куда‑то на запад водитель.

Для моего многочисленного багажа места в грузовиках не нашлось, как и для части полкового имущества.

Махнув рукой на конспирацию, от которой и так почти ничего не осталось, просто убрал многочисленные чемоданы в обменное пространство Девяносто девятого. Что кстати никого не удивило, о артефактах со свернутым пространством здесь знали, другое дело, что купить их не мог даже князь и дело было вовсе не в цене. В империи имелся специальный закон, запрещающий оборот и владение подобными артефактами всем без исключения. Также благодаря невероятной трудозатратности подобные изделия не получили распространения.

Местом дислокации для нашего полка был назначен городок Кагул, куда мы и прибыли после пятичасовой прогулки, под палящим солнцем.

Город представлял печальное зрелище, так как был буквально неделю назад отбит у турок, а до этого там четыре дня шли ожесточённые уличные бои с применением артиллерии и площадных заклинаний.

В итоге мне, как офицеру и аристократу, достался почти целый двухэтажный особнячок из белого камня с небольшим яблоневым садом и воронкой от заклинания на заднем дворе. Вместе с домом мне по наследству перешла и дородная кухарка: почему‑то хозяева, когда сбегали, бросили её в доме. Забрав под свои нужды весь второй этаж, первым делом в одной из комнат установил гравировальный станок и тут же столкнулся с первой проблемой: электричества в городе не было от слова «совсем». ТЭЦ, питавшую город, раздолбали ещё при наступлении. Конечно, штаб и прочие службы в первый же день запитали от генераторов, но такая халява на офицерские квартиры не распространялась. Почесав макушку, попытался на базе имеющихся у меня знаний изобразить преобразователь маны в электричество. Что удивительно, это было возможно, и я даже примерно понял, что нужно делать, вот только на расчёты катастрофически не хватало времени. Отложив преобразователь на будущее, достал телефон и набрал Артамонова, после чего надиктовал ему список потребного.

Секретарь князя внимательно меня выслушал и пообещал, что уже завтра я получу свой заказ.

— Как-то быстро я вжился в роль мажора, — пробормотал я, убирая телефон на место.

Спустившись вниз, запретил Мешку и кухарке под страхом смерти подниматься на второй этаж. Крысобою, который продолжал в поте своего зелёного лица трудиться над заказами игроков, я приказал убивать каждого, кто хотя бы попытается засунуть нос к нему на этаж.

Кстати, кухарку звали Анка, не Анна, а именно Анка, что очень веселило Мешка, да и я не мог сдержать улыбку. Уж очень не подходило это имя солидной даме средних лет, крепко за сто килограмм.

Едва я успел обустроиться, как из штаба, который, кстати, расположился в квартале от меня, прибежал посыльный и пригласил на совещание.

— Интересно, какого хрена Рыков мне просто не позвонил⁈

Не став дожидаться солдата, длинной серией телепортов перенёсся на крыльцо штаба.

— Господа офицеры, есть желающие первыми пощупать противника? — начал совещание полковник. Наш полковник оказался очень деятельным командиром, и по его плану сегодня ночью четыре штурмовых группы должны были попробовать некоторые узлы обороны турков на прочность.

— Герман Фридрихович, запишите меня.

Лицо Рыкова едва заметно потемнело. Мне даже показалось, что он хочет мне отказать, но, так как объективных причин не было, полковник промолчал.

«Хм, а не отметился ли тут мой заботливый дедушка? Ну а что, вполне в его духе — подойти к полковнику и вынудить его ограждать меня от рисков войны».

— Алексей Игоревич, может, вы не будете торопиться с ночными выходами? Всё-таки здесь очень важен опыт, к тому же у вас, кажется, проблемы с левой рукой?

Всё же попытался Рыков оставить меня в расположении.

— Уверяю вас, Герман Фридрихович, я справлюсь, к тому же не забывайте, я маг и пару козырей в рукаве имею. А что касается руки…

Я стянул с кисти перчатку и продемонстрировал всем неестественно бледную, немного меньше правой, но вполне функциональную руку. Собравшиеся были удивлены: всё-таки в мире магии не умели отращивать новые руки за пару дней. Вопросов, конечно, никто не задавал, видимо, решили, что это какие-то родовые секреты, о которых не расскажут даже императору.

Рыков тяжело вздохнул и нехотя согласился — выбора я ему не оставил. Если бы он продолжал упорствовать, у меня, как и у других офицеров, могли бы возникнуть вопросы в духе: «А, собственно, какого шланга?»

Учитывая дворянскую специфику, Рыкову пришлось бы объясняться. И если недовольство своих офицеров он мог бы в какой-то степени проигнорировать, то вот моё могло обойтись ему очень дорого.

После совещания заскочил к начальнику штаба, подполковнику Зипунникову. С ним я был практически не знаком, так как данный офицер чурался общества и был довольно нелюдимым человеком. Но дело знал своё туго: через пару минут у меня на телефоне были все нужные карты с пометками и само задание.

Нам нужно было отыскать один из узлов турецкой обороны в виде полуподземного укрепления. Информация была только о его примерном местонахождении. После обнаружения — провести разведку и, при возможности, взять штурмом.

Группу мне выделили из числа солдат моего полка. К счастью, не все были новичками: примерно треть отряда имели боевой опыт.

Сходив в расположение, познакомился с бойцами, проверил их экипировку, которая, кстати, была насквозь казённой. Тяжело вздохнув, отправил солдат отсыпаться перед выходом и пошёл к себе собираться.

Вышли сразу после заката, причём темнота южной ночи была такой, что даже я, обладатель стопроцентного зрения и прокаченого Наблюдения, не мог разглядеть вытянутой перед собой руки. Спустя пару километров начались первые приключения. Сначала я своим пространственным ощущением нашёл несколько десятков противопехотных мин в земле. Остановившись, аккуратно занёс их на свою рабочую карту, после чего пришлось заложить крюк и обходить это минное поле, которого, кстати, на штабных картах не было. В итоге забрались в «зелёнку», но здесь было всё ещё хуже: буквально каждый куст или дерево были «украшены» растяжками или заминированы. Пришлось возвращаться и прокладывать тропинку через минное поле, которую я, кстати, тоже перенёс на карту — на случай, если другим группам нужно будет пройти в этом месте.

Благодаря своему навороченному прибору ночного видения у меня проблем с ориентированием не было, а вот бойцам было непросто: приходилось подсвечивать себе маленькими фонариками. Уж очень непросто было пройти большой группе вслед за мной через минное заграждение. Но так как мы были ещё на условно своей территории, «прилёта» я не опасался. Тем более дроны, как и другую низколетящую авиацию, здесь не использовали: уж слишком лёгкой для магов мишенью она была.

Ещё через несколько километров я приказал погасить фонарики и идти друг за другом, положив руку на плечо впереди идущего. Вероятность того, что где-нибудь здесь сидит наблюдатель или шарахается такая же штурмовая группа, была далеко не нулевая.

В какой-то момент я даже призвал Крысобоя. Благо из-за темноты мои бойцы ничего не увидели. Пока они переводили дух после рывка вслепую через открытую местность, я отошёл в сторону и проинструктировал гоблина. Мой миньон отлично видел в темноте, имел навыки следопыта, на голову превосходящие навыки любого, даже самого опытного охотника-человека и отлично умел устраивать засады. На мой взгляд, как диверсант он был даже лучше меня, несмотря на весь мой опыт.

Ещё два часа спустя я вывел группу в квадрат, где, по данным разведки, должен был находиться узел обороны. Теперь перед нами стояла задача найти его и при этом не попасться на глаза наблюдателям. Так как местность по‑прежнему изобиловала минами и растяжками, я оставил группу в небольшом распадке с приказом сидеть до утра и не высовываться, а сам отправился на поиски укрепа, настраиваясь на долгие и нудные ползания по земле. И, к своему удивлению, уже через двадцать минут почувствовал геометрически выверенные пустоты на границе пространственного восприятия.

«Ха! Удача! Неплохое начало!»

Ещё час у меня ушёл на то, чтобы, ползая кругами вокруг полукапонира, мысленно нарисовать полную схему помещений, пересчитать личный состав, вооружение и даже оценить их боеготовность. По всему выходило, что штурмовать этот орешек имеющимися силами — значит положить всех ещё на подходе. Несколько скрытых камер толсто намекали, что незаметно подкрасться не получится. Я же, быстро вычислив слепые зоны, благодаря телепорту просто не попадал в их поле зрения.

Я уже подумывал вернуться к бойцам и начать продумывать план штурма, хотя, на мой взгляд, думать тут было не о чем — атаковать мне в любом случае придётся в одиночку: так было быстрее и обошлось бы без потерь. Но вдруг я почувствовал приближение своего миньона. Заметил я его гораздо позже, чем он вошёл в мою сферу пространственного контроля, — даже прибор ночного видения не помог.

Коренастая фигура в идиотском котелке абсолютно бесшумно появилась из кустов и приблизилась ко мне.

— Вождь, я нашёл нору с вкусными чужаками.

После нескольких уточняющих вопросов выяснилось, что Крысобой умудрился «вскрыть» неизвестный опорник в двух километрах от этого.

— Наверняка они поддерживают между собой связь, — пробормотал я, потирая подбородок. — Если начать штурмовать одних, другие узнают об этом через пару секунд. Тут либо всё сделать очень быстро, либо штурмануть оба объекта. Но тогда возникает вопрос: не уйдёт ли сигнал тревоги на третий укреп?

После недолгих размышлений я решил, что штурмовать мы, а точнее, я буду этот полукапонир, а моя группа устроит засаду на случай, если на сигнал об атаке соседи пришлют подкрепление.

Подготовку позиций начали с минирования путей подхода, которых, к слову, было не так уж и много. Благо ни с гранатами, ни с противопехотными минами у меня проблем не было, а у моих бойцов, кстати, были. После чего я разделил отряд на две половины и распределил по стрелковым позициям, не забыв нарезать сектора обстрела и пути отхода.

Гоблина оставил чуть в стороне с приказом прикрыть солдат на случай неприятных сюрпризов.

Прежде чем начать атаку, я поднял стены, перекрыв все три выхода из полукапонира: один «официальный» и два тайных. После чего, не экономя ману (благо имел накопители), забил коридор, ведущий в арсенал, «сингулярными захватами». Конечно, пока они были только первого уровня и едва ли могли убить взрослого человека, но вот задержать — легко.

«Пусть попробуют истощить два десятка „гравиловушек“», — злобно ухмыльнулся я.

В последний раз убедившись, что все на своих местах, достал из разгрузки несколько гранат, быстро освободил их от колец и, сам не понимая чему улыбаясь, скомандовал:

— Штурм!

Мой первый «скачок» выбросил меня точно в центре комнаты, оборудованной для отдыха личного состава.

Закрыв глаза, чтобы не получить «засветку» от дежурного освещения, полностью доверился своему ощущению пространства.

Появившись между рядами двухъярусных кроватей со спящими на них солдатами, щедрой рукой рассыпал по полу гранаты с отлетающими предохранительными рычагами и тут же «переместился» в боевой каземат — сначала в пулемётный, выскочил за спинами расчёта, одновременно выдергивая из «инвентаря» пистолет. В любой другой ситуации никогда бы не доверился глоку, но благодаря моему стрелковому навыку, его калибра 9×19 мм «Парабеллум» хватило с лихвой, чтобы прострелить насквозь троих бойцов в бронежилетах, буквально расплескав их внутренности.

Не глядя отмахнулся от системных сообщений, метнулся на этаж ниже, где длинной очередью расстрелял двух офицеров, сидящих за столом и откровенно бухающих.

— А нехер на службу хер класть! — пробормотал я, быстро перезаряжая пистолет. Несмотря на магазин на тридцать три патрона, из‑за дикой скорострельности магазин улетал буквально за доли секунды.

В этот момент над головой глухо рванули гранаты, и системные сообщения посыпались, словно горох из дырявого мешка.

Следующий прыжок был в узел связи, куда, кстати, были выведены и камеры. Выпрыгнул, как обычно, за спиной; связист уже что‑то вопил в трубку рации. Естественно, я не понял ни слова, что, впрочем, не помешало мне выстрелить ему в голову.

Тем временем бодрствующая смена, услышав взрывы гранат и подгоняемая матами дежурного унтер‑офицера (или кто там был вместо него у турок), бросилась занимать позиции согласно штатному расписанию.

Подождав, когда бойцы окажутся в коридоре, телепортировался у них за спинами, выкинул на пол полдесятка оборонительных «американок», всадил всю обойму в спины бегущих и «скакнул» в артиллерийский каземат, где расчёт уже суетился возле орудия, готовясь отражать нападение.

Выхватив саблю, смахнул голову смуглому крепышу с чёрными словно вороново крыло усами, как у Будённого; второй артиллерист, почти мальчишка, мгновенно впал в ступор. Видимо, зрелище появившейся из пустоты чёрной фигуры с чёрной саблей, отхватившей голову его командиру, было для него шокирующим. Походя перечёркнул грудь пацану, шагнул к третьему солдату, что пытался выцарапать из закрытой кобуры пистолет.

— Шайтан! — взвизгнул напоследок турок, прежде чем я разрубил ему горло.

Позволил себе пару секунд перевести дух, снова перезарядил пистолет и вернулся в «спальню». Как я и думал, гранаты не убили целиком отдыхающую смену. Комната была погружена в темноту, резко пахло сгоревшей взрывчаткой и кровью. Кто‑то тихо на одной ноте выл в углу, ещё один солдат слепо шарил по стене, оставляя кровавые отпечатки.

— Похоже, контузило, — пробормотал я, быстро «контролируя» раненых. На этот раз, чтобы не тратить зря патроны, перевёл режим стрельбы на одиночный.

Закончив в спальне, вернулся в коридор, кстати, тоже погружённый в темноту: взрывами уничтожило освещение, что, конечно же, никак мне не помешало. За всё время штурма я так и не открыл глаза. Коридор был завален телами — вперемешку живые и мёртвые. Стоны и крики раненых заставили меня поморщиться. Дым от сгоревшей взрывчатки плавал под потолком; вентиляция почему‑то не работала. Расстреляв остаток магазина, снова перезарядился и уже своими ногами пошёл к арсеналу.

В коридоре, забитом гравитационными ловушками, в странных позах замерли два солдата. Первый умудрился попасть аж в три сразу и буквально висел в воздухе параллельно полу, раскоряченный, словно сломанная кукла. Второй вляпался в одну и теперь, пуча глаза от напряжения, понемногу буквально выдирал себя.

Так как здесь гранатами я не баловался, освещение ещё работало, поэтому «везунчик» меня заметил.

— Пожалуй, на втором уровне обычный человек из «Сингулярности» уже не вырвется, — пробормотал я, наблюдая, как первому бедолаге заклинание «комкает» пальцы.

Подняв пистолет, двумя точными выстрелами прекратил мучения солдат и телепортом перенёсся в арсенал. Особо не разбираясь, быстро перекидал всё, что попалось под руку, Девяносто девятому и «выпрыгнул» на свежий воздух. Несколько минут спокойно постоял, подышал прохладным ночным воздухом, после чего вернулся в артиллерийский каземат, достал из «инвентаря» пять брусков С‑4, несколько минут шаманил с взрывателем и таймером. Увы, минёр из меня был ниже среднего.

Подрывать сам полукапонир я не стал, пожалел взрывчатку, решил «изгадить» его другим способом и за считанные минуты «изгадил», просто перекрыв всё внутреннее свободное пространство гранитными стенами.

— Ха, тут теперь работы отбойными молотками и перфораторами на пару месяцев для целой бригады!

Довольный собой, пошёл забрать своих бойцов, на ходу подсчитывая, сколько мне отсыпала система за уничтожение тридцати семи вражеских солдат.

— Три тысячи восемьсот сорок ОП. Неплохо.

Я был уже рядом, когда впереди загремели взрывы, в которых я опознал свои «американки», что использовал для растяжек, и через секунду вспыхнула перестрелка, быстро перейдя в полноценный ночной бой.

Матернувшись, «скачками» понёсся на помощь, далёко не сразу сообразив, что бой идёт на обоих путях подхода. Я был уже в нескольких сотнях метров, когда заметил двух своих бойцов, которые, экономно отстреливаясь и прикрывая друг друга, отступали по заранее продуманному пути отхода.

Не останавливаясь, длинной серией телепортов «скакнул» на их позиции, где и обнаружил два трупа. Причём один был буквально разрублен от плеча до пояса — и это несмотря на бронежилет. Второй был банально застрелен.

— Сука! Только витязя мне хватало.

Пробормотал я, нервно оглядываясь.

Ещё двоих нашёл чуть дальше в лесу — эти тоже были зарублены. Похоже, оставшаяся пара была ещё жива только благодаря темноте. И, кстати, если бы они не палили в тёмный лес как в копеечку, то шансы уйти от витязя у них были вполне неплохие.

Метнувшись обратно к остаткам первой группы, я как раз застал момент, когда витязь их нагнал. Серой, почти невидимой тенью турок уклонился от панической очереди на весь магазин, за одно мгновение сократил дистанцию и попытался своим кривым ятаганом отрубить голову солдату. Выжав из себя всё, я успел первым, вырвав телепортом бойца буквально из‑под клинка.

Второй боец был достаточно опытен, чтобы не пытаться сражаться с витязем на близкой дистанции, и, воспользовавшись шоком турка, успел немного оторваться. Оставив солдата на тропинке пятьюдесятью метрами дальше, я вернулся, выскочив сбоку, и с ходу всадил в голову витязя очередь из «Глока» на полмагазина. Если честно, я ожидал, что благодаря моему стрелковому навыку его навороченный шлем вместе с головой превратится в дуршлаг — в месиво из осколков черепа и мозгов. Пули дробно простучали по шлему, заставив витязя покачнуться, но всё, что смогли, — оставить небольшие вмятины. Через мгновение я едва успел подставить саблю под клинок турка. Ему хватило одной секунды, чтобы прийти в себя, сориентироваться и преодолеть десяток разделяющих нас метров.

Сила удара впечатляла, а я впервые в своей недолгой карьере фехтовальщика почувствовал, как у меня «отсохла» рука.

Следующий удар турка пришёлся в пустоту: я телепортом ускакал ему за спину, на всякий случай отгородившись кустами и деревьями.

Быстро откопав в залежах оружия старый добрый АШ‑12, вернулся в бой.

— Попробуй остановить вот это!

Выкрикнул я, снова меняя позицию. Турецкий витязь был опытным солдатом и мгновенно понял, что ночью в лесу против телепортера ему ничего не светит, и попытался отступить.

Усмехнувшись, легко опередил его, выскочив сбоку. Дождавшись, когда он вбежит в сферу контроля пространства, всадил ему в бок длинную очередь. Что примечательно, первые несколько пуль ушли в рикошет — благодаря сосредоточенности на бое я это буквально ощутил. Зато следующие разворотили ему бок, почти разорвав его на две половины.

— 1850 ОП.

— Ого, серьёзный мужчина… был.

Времени разгадывать загадку неуязвимости витязя не было. Бросив последний взгляд на мёртвое развороченное тело, я метнулся ко второй группе, которая, похоже, тоже попала в переплёт. По крайней мере, интенсивность огня со стороны противника подсказала мне, что засадников понемногу давят количеством и, судя по всему, обходят слева. Правый фланг почему‑то остался без внимания, хотя, на мой взгляд, было бы логично давить и оттуда.

Метнувшись налево, я почти мгновенно наткнулся на тройку бегущих под прикрытием пулемётчика солдат. Из темноты бросил им под ноги гранату, естественно, взяв небольшое упреждение, и переместился к пулемётчику, азартно «строчившему» по вспышкам.

Глок не подвёл, хотя после схватки с витязем у меня были сомнения. Прострелив каску пулемётчику, естественно, вместе с головой, забрал пулемёт, перебросив его в обменное пространство Девяносто девятого, прыгнул к троице, что, конечно же, уже никуда не бежала: один был мёртв, ещё двое, посечённые осколками, медленно «вытекли». Добив их саблей, чтобы не выдавать себя вспышками выстрелов, стал искать, остальных. И почти сразу нашёл: ещё одна тройка, крадучись, подбиралась к моим бойцам в упор, видимо, рассчитывая их закидать гранатами, а потом расстрелять в упор.

— Хер там плавал! — пробормотал я, выпрыгнув за спинами вражеских солдат. В рукопашную я не полез, просто прибег к хорошо себя показавшей тактике — бросил им под ноги несколько гранат.

Дождавшись подтверждения системы о победе, бросился давить основные силы турок. Что примечательно, У турок оказался очень толковый командир: несмотря на ночную темноту, он каким‑то чудом понял, что фланговая атака захлебнулась, а витязь, посланный вырезать первую засаду, вообще исчез, и, даже не пытаясь выяснить, что происходит, скомандовал отступление.

— Ну уж нет, Абдула, теперь ты мой!

Мечась бешеным тушканчиком по огромной территории, успел подорвать гранатами ещё девять человек, прежде чем случайно наткнулся на раненого турка, судя по броне — явного витязя. Но самое удивительное, что витязь был насквозь пробит двумя очень знакомыми дротиками: один попал в живот, пробил бронежилет, сделанный специально для витязей и имевший толщину бронеплит вдвое больше, чем стандартный, причём остриё вышло из спины, проколов ещё и спинную броню. Второй дротик коротким пеньком древка торчал из груди и почти на четверть длины выглядывал окровавленным жалом между лопаток. Несмотря на всю тяжесть ранений, витязь был жив, хрипло и тяжело дыша. Пузырящаяся на губах кровь намекнула, что ненадолго.

«Крысобой, молодец, не ожидал. Надо будет ему ещё пару уровней поднять».

Последних выживших я догнал спустя пару минут. Как обычно, выпрыгнул сбоку в пятнадцати метрах от бегущих бойцов и только собрался отправить им пару гранат, как неожиданно получил очередь из автомата в грудь.

— Сука!

От испуга одним махом ускакал на пару сотен метров и спрятался в небольшой ложбине. Правда, через мгновение сообразил, что жив и даже не ранен: первоклассная броня с честью выдержала испытания огнём.

— Похоже, кто‑то из них видит в темноте, — сделал я очевидный вывод, так как приборов ночного видения у противника не было — это я выяснил в первую очередь.

— Хорошо, сменим тактику.

Привычка говорить с самим собой так никуда и не делась.

Достав из «хранилища» свою снайперскую пушку, пометался по локации, пока не нашёл небольшую возвышенность. Благодаря прибору ночного видения легко нашёл бегущую группу. Бойца, видевшего в темноте и угостившего меня свинцом, вычислил без труда: он единственный бежал уверенно и постоянно оглядывался, держа автомат наготове.

Вот ему первый снаряд и достался. Винтовка оглушительно рявкнула, выбросив двухметровый сноп пламени, и обладатель чудесного зрения буквально разлетелся на куски, забрызгав своими внутренностями товарищей.

+ 1250 ОП.

— Ха! Так и знал, что витязь!

Быстро сменил позицию на случай, если у них пристреляны «квадраты», и, уже ничего не опасаясь, прыгнул к растерянным солдатам и меньше чем за секунду расстрелял их из Глока.

Добив вражеский отряд, некоторое время собирал своих бойцов, каждую секунду ожидая миномётного или ракетного удара, но всё было тихо. Только где‑то в двух десятках километров на север сверкали едва заметные вспышки заклинаний.

Вернулись мы, когда солнце уже было высоко. Ночной бой и последующий за ним марафон измотали оставшихся бойцов, тем более что имелось и пара легкораненых. Я же был всё так же свеж и не чувствовал ни следа усталости. Крысобой до последнего сидел на наших следах на случай, если кто‑нибудь за нами пойдёт, а по истечении срока призыва просто исчез.

Отправив бойцов отдыхать и в санчасть, пошёл в штаб доложить о ночном бое и уничтоженном укреплении, которое вдруг оказалось опорником, хотя, на мой взгляд, тот полукапонир не дотягивал до такого «звания». Не став врать, подробно рассказал, как загромоздил всё свободное пространство укрепления своими стенами.

— Теперь в любом случае использовать его будет невозможно.

Не забыл рассказать и о втором обнаруженном полукапонире. Пришлось даже посидеть над картами с начальником штаба, пока он собственноручно не перенёс всё, что я «накопал», на карты.

Домой вернулся ближе к обеду, где меня ждал роскошный стол, правда, в основном состоящий из национальных блюд, и бутылочка молдавского вина из погреба бывших хозяев. Судя по багровому лицу Мешка, который пытался прислуживать мне за столом, и нетвёрдой походке, он уже успел оценить местную винотеку.

— Ещё раз напьёшься — в следующий выход пойдёшь со мной, — произнёс я, не повышая голоса и не поворачивая головы к каторжнику.

Мешок побледнел и принялся неразборчиво божиться, что больше «ни в жизь» ни капли в рот.

После замечательного обеда вымуштрованная прежними хозяевами кухарка подала мне кофе, и я наконец‑то пришёл в благодушное настроение и даже передумал проводить с Мешком тренировку по рукопашному бою.

Пока я под сенью яблоневого сада наслаждался кофе, Анка маячила неподалёку, явно что‑то желая мне сказать.

В итоге выяснилось, что в кладовых заканчиваются продукты, а купить их в полуразрушенном городе практически невозможно.

— Напиши список. Всё, что нужно, можешь не скромничать и заказать всё, что душе угодно.

Через полчаса у меня в руках был двойной тетрадный листок, исписанный мелким убористым почерком с обеих сторон. Ухмыльнувшись, сфотографировал его и отправил Артамонову, после чего взял себя в руки и сел за эксперименты, пытаясь сделать преобразователь, который мог бы ману из камней душ конвертировать в электричество. И неожиданно у меня получилось, правда, понял я это, когда меня шарахнуло током, когда я попытался влить в массив символов капельку своей маны.

Дальше было делом техники, хотя пришлось немного помучиться, настраивая частоту и вольтаж. Спустя пару часов у меня в доме появился свет. По моим подсчётам, самого мелкого кристалла, который я пожертвовал в качестве батарейки, должно было хватить на полтора месяца при условии эксплуатации всех бытовых приборов, имеющихся в доме.

— Деда инфаркт хватит, когда он узнает, на что я расходую камни душ.

Остаток дня посвятил расчёту артефактной брони. За основу взял лёгкий армейский бронежилет, причём, по моему замыслу, он должен был, кроме защитных функций, ещё исполнять и медицинские, правда, пока я даже не представлял, как подступиться к последнему.

Тщетно проломав голову несколько часов, так и не продвинулся в медицинской части, зато почти на треть завершил расчёты по защите.

Отложив на завтра возникшую проблему, пошёл прогуляться по городу, точнее, по его центру, который, несмотря на прошедшие здесь бои, был относительно цел.

Что примечательно, местные жители тоже никуда не делись, точнее, та малая, не слишком умная часть, которой не хватило ума или денег свалить до начала бойни, но хватило удачи выжить.

Сейчас вся их жизнь крутилась вокруг прибывших имперских полков: в основном предоставляли всякие услуги — от, постирать солдатские портки до проституции.

Что примечательно, помогать местным никто не собирался. Никаких гуманитарных грузов, медицинской помощи, вообще ничего, причём как со стороны Российской империи, так и мирового сообщества. С империей было понятно: территории Молдавии императору были без надобности, война шла против расширения Турции к границам империи за счёт Венгрии и Молдавии.

Хотя, возможно, я чего‑то не знал, и у России были какие‑то другие интересы, возможно, нефтяные районы в Венгрии, — политика меня никогда не интересовала.

Незаметно для себя забрёл в городской парк, явно попавший под какое‑то особо мерзкое площадное заклинание, так как две трети его территории было безнадёжно мертво. Почерневшие деревья без единого листочка выглядели словно декорации для фильма ужасов; голая чёрная почва, покрытая бурой пылью, только дополняла картину тотальной смерти.

А ещё в лесу смерти ничем не пахло, вообще, словно в стерильной комнате.

Что, кстати, значило, что заклинание убило и всех бактерий.

— Пиздец! — пробормотал я, впечатлённый увиденным, и торопливо зашагал по аллее. Через несколько минут начался живой парк — с зелёной травой, обычными деревьями с листьями и положенными лесу запахами. Немного дальше, на небольшой площади у фонтана, обнаружился стихийный рынок, где торговали буквально всем, что ещё осталось у населения. Среди немногочисленных покупателей заметил солдат из своего полка и парочку знакомых офицеров.

От скуки решил подойти поздороваться и, пока шёл, неожиданно заметил, что девушка за прилавком была молодая и красивая. Замедлив шаг, внимательно изучил смуглянку, отметил её чуть более откровенный наряд, чем было принято носить у местных девушек, и товар, которым торговала девушка.

— Хм, кружки‑ложки! Похоже, девчуля тут совсем другое продаёт.

Кстати, судя по напряжённому и несколько угрюмому лицу девушки, от своего бизнеса она была не в восторге. Порыскав глазами, в нескольких метрах сбоку обнаружил тощего мужичка, который делал вид, что ему нет дела до происходящего, но, судя по его взглядам, которые он кидал на девушку и офицеров, интерес у него был. Внимательно изучив начинающего сутенёра, вдруг обнаружил между ним и девушкой едва уловимое сходство.

«Вот это поворот! Да он же собственную дочь продаёт».

Покачав головой, подошёл к улыбающимся офицерам, вежливо их поприветствовал, дождался ответных приветствий.

— Ну как кружка, объём не слишком велик?

Несмотря на мою сомнительную шутку, поручики заржали, как молодые жеребцы.

— Ах, князь, — польстил мне поручик.

— Ничем похвастаться не могу, мы из неё ещё не пили.

Лицо и шею девушки залило краской.

«Похоже, она неплохо знает русский».

— Сдаётся мне, господа, что кружечка‑то ещё в упаковке, — сострил другой поручик.

Подавив вздох и не к месту прорезавшуюся жалость, повернул голову к мужичку, который внимательно следил за нашим разговором, понемногу подбираясь всё ближе.

— Папаша, почём дочку торгуешь?

Офицеры умолкли, переведя удивлённые взгляды на отца‑сутенера, и, судя по брезгливо‑презрительным минам, появившимся на их лицах, оценили его на уровне помойной крысы.

— Ваше благородие…

Молча достал из «инвентаря» трость и с удовольствием съездил по физиономии мужика.

— Перед княжичем стоишь, сиволапый.

С одной стороны, мне такое поведение не нравилось, хотя особого выбора не было: волей‑неволей, но теперь я был частью великого рода, и марку держать приходилось всегда и везде; а с другой — врезать отцу, продающему свою дочь, сам бог велел.

Мужик схватился за лицо и упал в пыль, немедленно захныкав.

— Ваша светлость, пощадите! Не корысти ради, ещё семеро малых деток у меня. Как есть, все сгинем.

— Заткнись! — раздражённо бросил я, уже жалея, что вообще вписался в этот блудняк.

— Сколько⁈

— Тысяча рубликов, ваша светлость.

Зачастил мужик, испуганно кося взглядом на мою трость, и, видимо, чтобы снова не получить по физиономии, объяснил высокую цену.

— Илинка моя ещё не знала мужчину.

Девушка, красная от стыда и скрытого гнева, сидела, низко опустив голову, и, похоже, мечтала провалиться под землю.

— Пятьдесят тысяч.

Бросил я едва сдерживаясь, чтобы не зарубить мужика.

— И ты забываешь про неё навсегда. Увижу поблизости — убью.

За деньгами придёшь ко мне домой.

«Вот и я стал рабовладельцем».

Мелькнула грустная мысль.

Что примечательно для этого мира, только что произошедшая сделка была абсолютно рядовым событием: в той же Российской империи покупка и продажа крепостных была в порядке вещей. Объявления о продаже целых семей можно было найти в интернете на торговых площадках и маркетплейсах. В некоторых странах, вроде САШ, Бельгии и иже с ними, легально торговали самыми настоящими рабами.

Поэтому только для меня и, возможно, Илинки произошедшее казалось дикостью; офицеры и прочие любопытные приняли данный факт как само собой разумеющееся.

— Иди за мной.

Приказал я плачущей девушке, при этом, как-то независимо от себя, мгновенно оценил стать девушки.

Судя по развитой фигуре, Илинка была достаточно взрослой, чтобы я не казался себе извращенцем. Кроме выдающихся женских рельефов, девушка имела синие глаза с длинными ресницами и пухлые губки с маленьким подбородком.

«Красивая. И чего мне с ней теперь делать? Тащить в кровать? Как-то мерзковато — пользоваться трудным положением девушки».

Как обычно, мудро отложил решение на потом в надежде, что всё решится само собой.

Прогулочным шагом в компании поручиков отправились в сторону штаба, обмениваясь по дороге сплетнями и слухами.

— Алексей Игоревич, слышали, что штабные бают? Вроде как на наш участок фронта пришлют архимага.

Бросив на меня быстрый взгляд, сплетник продолжил:

— Очень может быть, что это будет ваша матушка.

— Сомневаюсь.

Вмешался в разговор второй мой спутник:

— Я слыхал, что её светлость, княгиня Анастасия Александровна, сейчас где‑то в Румынии сдерживает Онура Дракона.

Наш разговор прервал звонок моего телефона — звонила Инга.

Пришлось попрощаться с поручиками, дав им слово, что непременно увидимся сегодня вечером в офицерском клубе, где как следует обмоем мою «покупку».

Весь оставшийся путь я слушал щебет Инги, а под конец — её переживания и слёзы. Как оказалось, «отъезд» Курбских просочился в широкие массы, и теперь вся Россия пережёвывала эту скандальную новость, затмившую даже день рождения дочери императора.

Всё это время Илинка тихо, словно мышка, кралась у меня за спиной, грея уши; я же, благодаря сфере контроля пространства, «видел» её лучше, чем глазами.

Добравшись до особняка, служившего мне временным домом, представил Илинку Анке и Мешку: первой сказал, что пока девушка побудет её помощницей и горничной, а второго обещал кастрировать, если он хотя бы посмотрит на Илинку. Не забыл обновить приказ о запрете подниматься на второй этаж и ушёл к себе отдохнуть перед пьянкой.

Развалившись на огромной кровати с балдахином, открыл чат и стал быстро пролистывать последние новости. Из самого свежего: Седьмой объявил награды за головы Девятого, Четырнадцатого и Тридцать четвёртого, предложив по десять миллионов долларов САШ за каждого.

— Охренеть! Кажется, теперь мне придётся оглядываться почаще.

Следующая новость, которая для меня была не такой уж и новостью, — это количество игроков, прибывших на войну. Если верить оставленным ими сообщениям, минимум два десятка игроков в качестве наёмников приехали «пофармить» на Русско‑турецкую войну. Часть, как водится, выступала за турков, и часть — за русских, причём и тем, и другим было неважно, за кого воевать: всё, что их интересовало, — это возможность убивать.

— Похоже, будет весело.

Вечером в повседневном мундире, с уставным «Ярыгиным» в кобуре и при сабле — всё‑таки война, — отправился в клуб, расположившийся в доме бывшего мэра. Несмотря на то что второй этаж сильно пострадал, как и окружающий парк, первый этаж был относительно цел и пригоден для времяпровождения неприхотливых пехотных офицеров.

Благодаря очень дешёвой рабочей силе в уцелевших помещениях был быстро наведён порядок; нашлась и непострадавшая мебель.

В огромном зале, где, видимо, раньше проводились светские рауты, теперь стояли разнокалиберные столы для игры в карты; в углу приткнулся такоцдк сборный бар с неплохим выбором местного вина. Прекрасных дам, конечно, не было, впрочем как и безобразных: в офицерский клуб не допускались проститутки и содержанки, а дворянства в городе не осталось — кто вовремя не сбежал, сейчас кормил червей или прятался от имперской контрразведки.

В карты я играл посредственно, но от скуки и чтобы завязать приятельские отношения, сел за стол и неожиданно выяснил, что при достаточном сосредоточении могу «видеть» все карты, попадающие в мою сферу контроля пространства. Причём даже те, что ещё в колоде. После такого открытия играть стало ещё скучнее; единственное, что меня немного развлекало, — я давал выигрывать своим знакомым и оставлял с носом тех, кто мне хоть немного не нравился.

В итоге три часа за карточным столом сделали беднее моего деда на сорок тысяч рублей.

— Скучно, господа! Никто не желает позвенеть клинками?

Несмотря на молодость, разгорячённую вином, желающих не нашлось: с некоторых пор даже штабс‑капитан Овечкин не был мне соперником.

— Эх!

Тяжело вздохнув, пошёл к бару, где и присоединился к более старшим офицерам, оказавшимися ужасными сплетниками. В данный момент они с жаром обсуждали моё приобретение — Илинку — и параллельно предавались воспоминаниям о своих «крепостных девках», с которыми отжигали, когда были в своих имениях.

Мой приход сменил тему на скорое прибытие архимага на их направление. Заметив меня, начальник штаба стал выпытывать, кто конкретно приедет. Видимо, считал, что моя биологическая мать Жар‑птица, с которой, к слову, я ни разу не только не виделся, но даже и не разговаривал, мне что‑то по‑семейному сообщила. Ничего не добившись, стал сокрушаться, что с вмешательством великих магов всё сильно осложнится. Так как дальше воевать придётся чисто средневековыми методами, причём в основном копьями и топорами: луки и арбалеты против современных бронежилетов были малоэффективны.

Естественно это сразу же тянуло за собой изменения тактики, если сейчас все боевые действия в основном ведутся малыми мобильными штурмовыми или диверсионными группами, то после падения в средние века для достижения хоть каких‑то результатов придётся задействовать куда как большие контингенты. Что, естественно, выливалось в новые головняки для штаба.

— Боже, сколько же геморроя нас ждёт! — пожаловался пьяненький начальник штаба.

Я не возражал и против средневековых методов: для меня так даже будет в какой‑то степени безопаснее. По крайней мере, никто не влепит мне из гранатомёта или антиматериальной снайперки. Конечно, остались ещё витязи и маги, но они и сейчас где‑то были, просто на нашем участке фронта их было немного, так как наше направление было даже не второстепенным. Хотя, судя по скорому прибытию архимага, всё могло быстро измениться в ближайшее время.

В два часа ночи я выбрался из клуба. Спать не хотелось от слова совсем: с ростом характеристик мне на сон требовалось всё меньше и меньше времени. На текущий момент хватало всего четырёх часов в сутки, чтобы быть свежим и бодрым.

— Пойти, что ли, потренироваться? — пробормотал я, направляясь к западной окраине города, который наиболее сильно пострадал при штурме и в последующих городских боях.

По сути, несколько районов были превращены в руины, и на данный момент официально там никто не жил. И вообще, кроме патрулей, никто не появлялся.

«Проскакав» за минуту пару километров, я оказался посреди настолько привычного пейзажа, что на секунду мне показалось, будто я снова на родной версии Земли — в очередном городе, обработанном артиллерией и ракетными ударами.

Изрытая воронками улица с разбитым асфальтом и горами строительного и прочего мусора на месте домов. Только в нескольких местах уцелели стены, но даже они были изъедены кавернами попаданий. Кое‑где виднелись следы заклинаний: иногда — просто оплавленные или закопчённые кучи, а порой — безобразные кляксы. Некоторые отметины были особенно причудливы, вроде чёрного пятна в чьём‑то дворе, в котором, словно водоросли, лениво колыхались чёрные нити.

— Надо же, а всем врали, что, согласно Парижской конвенции, малефики в боевых действиях участвовать не будут, — пробормотал я, опознав школу, к которой принадлежало заклинание.

Кстати, несмотря на всю «чернушность» школы малефицизма, она была официально признана в Российской империи. Я даже натыкался на ролики, где адепты этого течения демонстрировали разнообразные зрелищные заклинания.

— Надо бы повнимательнее. Не хватало ещё влететь в такую пакость, — пробормотал я, зачем‑то вскидывая руку и выдавая длиннющую серию «Сингулярных захватов». Буквально за десяток секунд забил «гравихваталками» всю улицу и руины.

Домой я вернулся под утро, успев буквально заполонить целый район облачками «Деструкции», которая, кстати, апнулась до второго уровня. Особенность этого заклинания в том, что оно могло практически вечно висеть на одном месте: энергию оно расходовало, только если в радиус его поражения попадала какая‑нибудь материя.

Следующий район был превращён «Стенами» в лабиринт, причём непростой, а набитый «хваталками». Пока я «воздвигал» полосу препятствий для маловероятного флангового удара противника, «Стена» выросла до пятого уровня, а «Сингулярность» — до третьего. Кстати, теперь заклинание стало реально опасным даже для слабого витязя, а уж просто человека оно могло за считанные минуты «скатать» в шар размером с баскетбольный мяч.

Позднее утро я встретил в шёлковом халате, с настоящей демитассе (маленькая чашка) чёрного кофе по‑турецки в руке, в тенистой беседке; передо мной на столе стояло блюдо с рахат‑лукумом.

Отхлёбывая мелкими глоточками сладкое обжигающее кофе, я размышлял о влиянии турецкой культуры на молдавскую и одновременно смотрел на бледного отца Илинки, который пришёл за деньгами за свою дочь.

Моё молчание пугало сутенёра до тряски в ногах, но прервать его он не смел, почему‑то боясь моих слов ещё больше, чем молчания.

Не знаю, успел бы папаша накрутить себя до инфаркта или нет, но спас его Мешок. Мой слуга‑каторжанин вышел из дома, молча подошёл к бате года, сунул ему в руку пачку купюр, забрал документы Илинки и, брезгливо цедя слова сквозь зубы, бросил:

— Пшёл нах! Помоечник!

Мужчина, часто кланяясь и испуганно кося на меня глазом, быстро попятился и буквально сбежал, так и не поинтересовавшись судьбой дочери.

Этим же утром Артамонов лично привёз заказанные, но уже ненужные генераторы и продукты. Груз вышел неожиданно объёмным; секретарю князя пришлось гнать целую фуру, ради которой пришлось организовывать конвой. Который наверняка обошёлся как бы не дороже самого груза. Генераторы с несколькими бочками бензина были немедленно пожертвованы на нужды полка, а продукты под чутким руководством Мешка стали активно перегружаться в кладовые силами голодных немногочисленных соседей, которых я зачем‑то подкармливал.

Как оказалось, Артамонов приехал не просто так: всё‑таки для фигуры такого масштаба заниматься доставкой продуктов как‑то мелковато.

Главная его цель была — узнать, что я могу из артефактов запустить в серию; конечно же, всё было подкреплено приказом главы рода. Почесав макушку, я предложил артефактную броню, которую доработал буквально перед его приездом:

— Пока в камне душ будет энергия, пользователь будет неуязвим для кинетического и термического урона и частично — других физических и магических эффектов. Если конечно урон одномоментно не перекроет мощность щита.

Артамонов, блестя глазами, задал вопрос, которого я давно ждал; правда, думал, что мне его задаст дед:

— Если вы запрограммируете гравировальный станок, потребуется ли ваше присутствие для производства артефактов?

Подавив ухмылку, кивнул, а потом и озвучил словами:

— Безусловно. Тут на автоматизацию процесса не спихнёшь: финальная сборка, то есть подключение к массиву ядра, должна осуществляться лично мной, как и замена отработанного кристалла.

Уловив на пасмурневшем лице Артамонова незаданный вопрос, ответил:

— Естественно, был проведён ряд экспериментов.

Артамонов на пару мгновений задумался:

— Ваша светлость, сколько вам потребуется времени, чтобы изготовить пятьдесят таких артефактов?

— С учётом имеющихся мощностей — пара недель.

— Через несколько часов вам будет доставлен промышленный гравировальный комплекс; конечно же, об охране позаботится род.

— Тогда — в зависимости от его производительности.

Дожидаться прибытия комплекса Артамонов не стал, почтительно попрощавшись, убрался обратно вместе с вооружённым до зубов конвоем, состоящим из двух десятков витязей и парочки магов, при поддержке двух БТРов, оставив меня в размышлениях, как он умудрился протащить такую силу через границу.

До прибытия производственных мощностей наслаждался обедом и неожиданно стал свидетелем любопытного разговора, происходящего на кухне между Анкой и Илинкой. Конечно, специально подслушивать я никого не собирался, но из‑за задранной в потолок наблюдательности мой слух, как и прочие органы, отвечающие за получение информации, очень серьёзно усилились.

— Ты, Илинка, мордой‑то не дёргай, его светлость — добрый господарь. Иной бы тебя уже снасильничал, да дружкам бы своим отдал, а там и до солдатни бы дошло! Вот прогонит тебя князюшко, куда пойдёшь? К солдатне⁈

Илинка промолчала, то ли соглашаясь с Анкой, то ли упрямо оставаясь при своём мнении.

— А коли дурындой себя не выставишь, бог даст, полюбовницей станешь, а там, глядишь, дитя родишь, так всю жизнь нужды знать не будешь! С собой в Русию заберёт.

«Смешно, но, как ни странно, Анка действительно Илинке добра желает. Ну а как добрый господарь, я естественно пойду девушке навстречу, если, конечно, она сама изъявит желание».

Поухмылявшись своей «доброте», пошёл «грызть гранит» системной артефакторики. На этот раз пытался осуществить заклинание «Скачок», то есть сделать телепортационный артефакт.

Отвлёкся только на звонок Инги, поболтал с ней несколько минут, после чего, сославшись на дела службы, вернулся к расчётам. Второй раз отвлёкся, когда к моему дому подъехала колонна из трёх грузовиков и двух пулемётных броневиков.

Приехал гравировальный комплекс с полусотней высокотехнологичных экзоскелетов, на базе которых я и должен буду сделать артефактную броню. Выделив место на втором этаже, оставил прибывших техников монтировать комплекс, а сам занялся инструктажем пятёрки витязей, что должны были охранять производство.

Весь инструктаж ограничился одним предложением:

— На второй этаж не входить ни под каким видом.

Естественно, запрет возник не на пустом месте: я всеми силами пытался сохранить в секрете изготавливаемое Крысобоем оружие.

Понимая, что, как только до князя дойдёт, что моя химера умеет делать холодное оружие с поразительными свойствами, легенда о моей «гениальности» сильно зашатается, а неудобных вопросов добавится, и, как знать, к каким выводам придёт глава рода.

Так и не дождавшись окончания отладки гравировального комплекса, пошёл тренироваться, прихватив с собой одного из витязей охраны. Его взял как отличного фехтовальщика саблей.

Выбрав местечко на одной частично уцелевшей крошечной площади, попытался провести спарринг и меньше чем через мгновение лишился сабли, при этом клинок Никанора Огнева, витязя ранга «Воин», замер у моего горла. Витязь был просто невероятно силён и быстр.

Скосив глаза на системный счётчик сабельных боёв, убедился, что поединок засчитан, улыбнулся:

— Ещё раз и помедленнее.

На этот раз продержался около трёх секунд, после чего удар, который буквально отсушил мне руку, в очередной раз выбил у меня саблю.

— И полегче.

Только когда витязь умерил свою силу и скорость, у нас получился хоть какой‑то поединок. Правда, из полусотни проведённых схваток я не то что не выиграл ни одной, но даже близок к этому не был. Это при том, что в мастерстве меня Огнев превосходил ненамного, но был раз в двадцать сильнее и раз в пять быстрее.

Даже когда я получил тринадцатый уровень в «Фехтовании», ничего не изменилось. Более того, мне показалось, что Никанор вообще не заметил моё резко возросшее мастерство.

Сделав небольшой перерыв, чтобы восстановить просевшую выносливость, отпустил витязя домой и зашёл в чат проверить своё объявление о скупке консольных команд. Никаких откликов не было: по‑прежнему никто не торопился продавать свои секреты. Тяжело вздохнув, поднял цену с десяти тысяч ОП до двенадцати.

Итогом моих трудов с заклинанием «Скачок» стала странная поделка, которая, несмотря на свою «кривизну», была полностью рабочей. И вот что у меня получилось. После многочисленных экспериментов я смог «сконструировать» (условно назовём это «изделие») нечто, разделённое на две части, связанные друг с другом непонятно каким образом. Были у меня мысли о квантовой запутанности, но я решил в такие дебри не лезть и вообще быть проще.

В общем, в двух словах, одна половина служила якорем, а вторая, собственно «движком», именно она и перебрасывала «посылку» к якорю.

В теории всё выглядело замечательно, так как, по сути, я «изобрёл» телепорт. Правда, было несколько серьёзных проблем, опускающих телепорт с уровня «невероятное изобретение с фантастическим потенциалом» до «опасной и непредсказуемой хрени». Дело было в том, что чем больше было расстояние прыжка, тем выше была вероятность, что целиком посылка до конечного адреса не долетит.

Несколько экспериментов на живых курицах это подтвердили: один километр был полностью безопасен — сотня прыжков это подтвердила, а вот потом начинались трудности. При попытке переместиться на три километра к конечной точке прибыли только внутренние органы курицы, остальное сгинуло неведомо где.

— М‑да! Нужно поработать над стабилизацией пространства, — пробормотал я, разглядывая кровавые кляксы на асфальте. Огнев, мой спарринг‑партнёр и кстати вассал рода, молча таскался за мной, дисциплинированно молчал и делал вид, что он вовсе не шпионит.

— Можно, конечно, сделать тысячи пересадочных станций и пользоваться телепортом таким извращённым способом, — пробормотал я. Правда, с точки зрения расхода энергии выходило слишком дорого, даже для княжеского рода.

Почесав голову, решил объединить телепорты с дротиками Крысобоя, что кратно должно было повысить его мобильность в бою.

«А ведь это не самый плохой способ эвакуации. Одним махом выйти из‑под обстрела или свалить от вражеского витязя».

— Кажется, артефактик не такой уж и бесполезный, — пробормотал я.

Кстати, была у артефактного телепорта и ещё одна слабость: в связи с нестабильностью пространства его работу мог заблокировать даже средний маг, умеющий работать с пространством.

Кстати, в какой‑то мере это относилось и к моему заклинанию «Скачок», но там для блокировки уже нужен был кто‑то уровня архимага.

Результатом полутора суток работы стало то, что полсотни княжеских экзоскелетов обзавелись, кроме защитных массивов, ещё и телепортационными.

Конечно же пришлось каждому экземпляру, отдельно прописывать якорь.

Теперь княжеские гвардейцы могли неожиданно отступать и появляться там, где их совсем не ждали. Конечно, для этого там должен быть якорь, но, на мой взгляд, это была уже мелочь.

Потратив свои кристаллы на «батарейки» для экзоскелетов, я почувствовал приступ жадности, вынудивший меня выслать господину Артамонову новый список с ресурсами.

На этом мои научные изыскания закончились: война позвала меня снова. А если без пафоса, то мне и ещё двум десяткам группам были выданы разные приказы. Мне досталась разведка «зелёнки» и небольшой деревеньки.

Нужно было выявить «бродячую» миномётную батарею, предположительно болтающуюся где‑то в том квадрате, по возможности узнать численность живой силы и выявить опорники.

На этот раз моя группа состояла из трёх человек, включая меня.

Так как путь был неблизкий, выдвинулись сразу после обеда.

Никуда не спеша, а с учётом взятых боеприпасов и продуктов на три дня торопиться долго не получилось бы. Конечно, я мог бы убрать весь груз в инвентарь и дальше двигаться налегке. Вот только, перенося тяжести, я «качал» «Силача», а до пары приданных мне неизвестно зачем бойцов мне не было дела. По сути, они меня сильно сковывали и вообще являлись балластом. Взял я их только из‑за намертво вбитой привычки подчиняться приказам командования.

«В одиночку я, пожалуй, на порядок поэффективнее буду».

К вечеру, вымотавшись до предела (ко мне это, понятно дело, не относилось), я был по‑прежнему полон сил, мы добрались до леса. В крошечной низинке разбили лагерь: пока бойцы, попадав вповалку, отдыхали, я запретив разжигать костёр, пошёл на разведку и уже через полкилометра наткнулся на минное «поле», устроенное каким‑то умником прямо в лесу. Хватало и просто растяжек. Из любопытства я даже попробовал снять парочку и вдруг не смог — точнее, не решился, увидев, что обычная наступательная граната усилена бруском пластида и каким-то извращённым способом, соединена тонкой едва заметной леской с противопехотной миной спрятной в листве.

— Э‑э‑э, да здесь, похоже, на витязя поставили, — пробормотал я, осторожно отступая назад.

Благодаря контролю пространства я без особого труда проложил извилистую тропинку через взрывной лес. Используя телепорт и прибор ночного видения, успел до утра разведать огромный кусок леса и уже под самый конец обнаружил что‑то вроде линии обороны, состоящей из сети замаскированных окопов.

Оценив направление обороны, понял, что здесь турки ожидают атаку с юга, пребывая в уверенности, что минные заграждения прикроют их с других сторон. Прежде чем первые лучи солнца коснулись земли, я успел допрыгать до деревеньки, на которую, кстати, и опиралась лесная цепь окопов. Лезть в деревню при свете солнца я не рискнул.

По уже знакомой местности за считанные минуты добрался до нашей стоянки и застал там бойцов, встревоженных моим долгим отсутствием. В двух словах донёс до солдат диспозицию, а также то, что нам придётся тащиться через лес, забитый минами и растяжками, для разведки населённого пункта.

— Скорее всего, там до роты турок, и логично предположить, что искомые миномёты где‑то там же.

Говорить о том, что там, скорее всего, имеется и положенный по штату витязь (по‑турецки — куветли), а возможно, и маг, я не стал.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы, продравшись через минные заграждения, буераки и скрытые посты, вышли к деревне.

— Подождём здесь, — тихо произнёс я, выбрав для стоянки русло высохшего ручья.

До темноты оставалось всего несколько часов.

Атака случилась настолько неожиданно, что даже я, несмотря на весь свой опыт, на мгновение растерялся. В какой‑то момент в сферу моего контроля пространства ворвалось что‑то неестественно быстрое, и меньше чем через миг под ноги нам посыпались гранаты. Каким‑то невероятным образом я успел среагировать: рванув вперёд и схватив одного бойца в охапку, телепортировался за дерево. Оглушительно, до звона в ушах, захлопали близкие взрывы гранат, а витязь, устроивший нам эту бомбардировку, ворвался на нашу стоянку с секирой в руке. Не замедляясь ни на мгновение, он рубанул уже мёртвое истерзанное осколками тело моего солдата и, словно гончая, идущая по следу, рванул ко мне.

— Он что, меня видит⁈ — пробормотал я, уносясь на полсотни метров в сторону и, конечно же, не забыв прихватить своего обалдевшего от «скачек» бойца.

— Уходи! Я прикрою! — приказал я бойцу, метнувшись навстречу турку, который ломился через лес, словно лось.

— Да как он меня находит⁈

Прыгнув к нему поближе, я кинул ему несколько гранат, мгновенно сместился ему за спину и, выхватив «Ашку», всадил в голову короткую очередь на три патрона. Точнее, попытался. Длинным прыжком в витязь в камуфляжной броне ушёл в сторону, а от очереди уклонился, бросившись на землю, словно имел глаза на затылке. Меньше чем через секунду он уже снова был на ногах, причём всего в паре метров от меня. Опять оставив после себя гранату, «скакнул» в сторону и, едва выйдя из прыжка, полоснул очередью… и не попал.

Турок, исполнив какой‑то акробатический трюк, успел нырнуть в низинку. Тяжёлые пули, усиленные моим навыком, буквально повзрывали деревья, легко прошивая навылет по два‑три ствола.

Несмотря на считанные секунды, прошедшие с момента атаки, лес уже наполнялся гортанными выкриками на турецком языке. Причём, судя по голосам, меня окружали, да и мой боец, улепётывающий сейчас во все лопатки, не остался без внимания.

— Хорошо, давайте сыграем всерьёз!

На этот раз резкий рывок витязя не застал меня врасплох. Ухмыльнувшись серой, размазанной в пространстве тени, летящей ко мне, я создал на его пути стену и за полсекунды буквально забил всё пространство перед гранитным монолитом «сингулярными захватами». Так как на третьем уровне они достигли объёма в три кубических метра, хватило всего четырёх ловушек, чтобы турецкий витязь сначала врезался в загудевшую от удара стену, а потом попал в «хваталки». Конечно, я не верил, что трёхуровневое заклинание сможет убить витязя, а вот задержать — легко.

Злобно улыбаясь, я буквально заполнил всё пространство вокруг стены облаками заклинания «Деструкция», чем одновременно прикрыл себя от приближающихся солдат, создал для них непреодолимый барьер и медленно убивал витязя, который, кстати, и не думал умирать, а буквально по миллиметру выдирал себя из гравиловушек. Кстати, он бы мог освободиться гораздо быстрее, но из‑за рыхлой почвы просто не имел надёжной опоры.

Ухмыляясь, выставил из‑за стены ствол АШ‑12 и выстрелил в массивный шлем турка.

Я ожидал, что могучий калибр, усиленный системой, просто разорвёт его железную кастрюлю, испарив голову, но пуля, мощно ударив по шлему, оставила в нём аккуратную дыру, даже не пробив его насквозь.

+1900 ОП.

— А вот сейчас не понял! — пробормотал я, поражённый аномальной крепостью шлема.

«А ведь это не первый попадающийся мне витязь с подозрительно крепкой бронёй».

Развеяв «хваталки», я подскочил к мёртвому телу воина, выхватил саблю и одним филигранным ударом, попав в стык между шлемом и бронежилетом, отрубил ему голову. Быстро схватил её и забросил в «инвентарь».

— Потом разберусь! — пробормотал я, и через мгновение чудовищный грохот и последующий удар буквально выбили из меня дух.

В себя пришёл от ощущения полёта и последующего жёсткого удара о дерево.

В первую секунду мне показалось, что меня обстреляли из тех самых искомых нами миномётов, но я быстро сообразил, что в лесу бы меня так точно не накрыли.

— Блядский маг! — прохрипел я, отплевываясь от, пыли забившей мне горло.

Естественно, я не остался на одном месте, а немедленно перенёсся на двести метров в сторону минных заграждений в надежде, что здесь меня точно никто искать не станет.

Как оказалось, надеялся я зря: нашли меня уже спустя минуту. Перекличка солдат, прочёсывающих лес, стала быстро сдвигаться в мою сторону.

— Эх! Эдак мне никаких камней душ не хватит.

Тяжело вздохнув, стал воевать всерьёз, для начала забил всё видимое пространство облаками «Деструкции» и «Сингулярностями», понемногу смещаясь в сторону деревни. Чтобы иметь возможность безопасно двигаться, оставлял в полях заклинаний чистые участки, куда и перепрыгивал телепортом, продолжая идти к деревне. Пока в какой‑то момент до меня не дошло, что я идиот.

— А ты малость туповат, Алёша! — пробормотал я, раздосадованный своей недогадливостью, вспомнив, что могу перемещать «Деструкцию».

Пару минут спустя я, в окружении сотен всеразрушающих облаков, словно грозовой фронт, двинулся к деревне, почти сразу умудрившись накрыть десяток солдат.

Буквально через пару секунд замелькали системные сообщения, намекая мне, что «Деструкция» на четвёртом уровне убивает простого человека меньше чем за две секунды.

Ещё один «намёк» на агрессивность спела я получил, когда в очередной раз, сдвигая «облака», обнажил россыпь окровавленных костей, немного внутренних органов и изъеденных, словно кислотой, элементов бронежилетов и автоматов. Так же от «облаков» страдали и деревья с кустарниками, но в меньшей степени. Хотя после прохождения через лес поля «деструкции», кустарники лишились листвы, с вековые сосны частично коры.

— Думаю, к пятому‑шестому уровню за это же время контакта ничего оставаться не будет.

Турки дурками не были и в подозрительные облака, в которых уже сгинуло два десятка их солдат, не полезли, зато стали палить туда из всех стволов, а через минуту подключилась миномётная батарея.

— Я вашу маму сегодня навещал! Пидорги! — сообщил я противнику, подняв стены треугольником, при этом очень надеясь, что мне в «домик» не залетит восьмидесятидвухмиллиметровый «подарок».

Точно такое же укрытие я сделал в двадцати метрах впереди, куда и перепрыгнул. Конечно, пришлось для этого создать ещё один «глаз бури».

— Ну, вроде бы какая‑никакая тактика появилась, — пробормотал я, слушая подозрительно близкие к моему убежищу разрывы мин.

— Хм, есть ощущение, что они пристреливаются, — забеспокоился я, вспомнив о сучьем маге, который умудрялся находить меня в любой точке леса.

Я уже подумывал отступить, тем более что задачи уничтожать целый укрепрайон не было, но тут маг решил, что я подобрался достаточно близко и со мной пора кончать.

Уровень энергии в «батареях» неожиданно ухнул вниз, за одно мгновение упав на двадцать два процента, что значило, что все щиты пробиты. В тот же миг я ощутил, как по моей коже словно прошлись наждачной бумагой.

— Здоровье −39 ед.

— Прочность +1 ед.

— «Достижение» Стойкость +1%

Немедленно отреагировала система.

— Сука!

Поспешно применив режимы «Тело и разум игрока», рванул прочь.

Через десять секунд я уже был в полутора километрах от блядского мага, которого я так и не увидел за весь бой.

— Это было близко! — пробормотал я, глядя на четыре единицы здоровья.

Выходить на открытую местность, где меня мог караулить снайпер, я не рискнул. Выбрав заболоченный кусок леса далеко в стороне от турецкой линии обороны, сел медитировать и, только восстановив восемьдесят процентов жизни, взялся за перенос на карту в телефоне всего, что успел заметить и запомнить. То, что нельзя было перенести на карту, записывал в заметки.

Последним записал мага.

— Предположительно, мастер, боевик, очень опытный.

Добавил я, вспомнив, как чётко маг взаимодействовал с миномётной батареей и личным составом.

Что примечательно, когда я поднялся, собираясь вернуться домой, моя навороченная артефактная броня вдруг стала осыпаться с меня, как осенние листья, точнее, посыпалась её тканевая часть.

Нахмурившись, достал нагрудную плиту брони, на которую и был нанесён защитный массив. Плита выглядела целой, энергия в вмонтированном прямо в сталь камне душ ещё была.

Зато все остальные плиты вдруг стали поразительно хрупкими и ломкими, словно печенье.

— Блядский маг.

Пробормотал я, разозлённый и обрадованный одновременно. Разозлился я, конечно же, из‑за разбитой надежды. Мне почему‑то в какой‑то момент стало казаться, что с щитовыми браслетами и артефактной бронёй я неуязвим для местных магов и витязей, а рад был самому факту своего выживания.

— Хорошо, что меня именно сейчас ткнули мордой в дерьмо, а не в тот момент, когда я на магистра или высшего витязя наскочил.

Пробормотал я, стряхивая с себя остатки брони, нагрудную плиту убрал в «инвентарь».

— А ведь если бы там магов было хотя бы двое, никуда бы я не убежал, прибили бы — и мявкнуть не успел!

Восстановив здоровье и душевное равновесие, вернулся к позициям турков, за своими бойцами, хотя был практически уверен, что никто не выжил. Близко, естественно, не подходил: ко второму раунду с «блядским магом» я был не готов.

В итоге всё же нашёл место смерти своего последнего солдата. Кстати, погиб он в обычной перестрелке.

В полк вернулся двое суток спустя. Причём если уходил крутой аристократ в чёрной высокотехнологичной, угрожающе выглядящей броне, то возвращался какой‑то наёмник без знаков различия, в общевойсковом лёгком бронежилете.

Уже на подходе увидел, как в город втягивается колонна военных грузовиков. Что примечательно, между однообразно-безобразными армейскими машинами мелькали всевозможные военизированные грузовики, джипы, лёгкие броневики, а также более тяжёлая бронетехника.

Быстро добыв из «инвентаря» бинокль, успел рассмотреть на боку одного из джипов герб.

— Хм, медвежья голова на синем поле.

Пробормотал я, силясь вспомнить, какому боярскому роду принадлежит этот «логотип». Конечно же, не вспомнил, так как никогда, даже несмотря на своё нынешнее положение, не увлекался геральдикой.

Больше не мучая голову, просто спросил у всезнающего интернета.

— Борисовы.

Пробормотал я, быстро пробегая глазами строки из местного аналога «Википедии».

— Небольшой боярский род, основное занятие — металлургия.

Решив больше не гадать, а узнать всё из первых рук, отправился к штабу — собственно, куда я изначально и шёл.

Город был буквально наводнён солдатами и гвардейцами, и, что любопытно, что первые, что вторые принадлежали самым разным родам и кланам. Были здесь и мелкие отряды провинциальных баронов, но на фоне бойцов боярских родов — эти выделялись дорогостоящим снаряжением и оружием; насмотрелись от слова совсем. Заметил и представителей так называемых «карпоратов», если точнее, то боевики, служащие корпорациям.

— Похоже, товарищ император, объявил мобилизацию.

Пробормотал я, рассматривая творившийся вокруг бардак.

Конечно же, на самом деле император не имел права куда‑то дёргать дворянские и боярские армии, в отличие от отрядов «карпоратов», зато мог призывать одарённых сынков и дочек. Конечно же, ни один клан или род не отпустит своих детей на войну без должной охраны и поддержки.

— Неплохо придумано.

Бормотал я, проталкиваясь сквозь толпу гвардейцев и благородных отпрысков, толпящихся перед штабом.

— Призываешь десяток балбесов — и получаешь мощь, сравнимую с полком, а то и больше. Да и сами детки далеко не мальчики и девочки для битья.

Я уже был в нескольких метрах от входа, когда заметил, что перед дверями штаба что‑то происходит.

Обойдя группу витязей в чёрно‑красной броне с подозрительно знакомыми гербами, увидел, как на зампотыла подполковника Тетерука наскакивает какой‑то брюнетистый красавчик в дорогой броне — тех же цветов, что и у витязей по соседству.

— Я сказал: меня не интересуют ваши трудности! — вопил юноша.

— Мне нужен особняк для себя и моей гвардии.

«Ба, да это же Державины!» — вдруг опознал я знакомый герб. Вслед за этим в моей памяти словно приоткрылась дверца, и я вдруг, даже не видя лиц, по одним фигурам узнал в стоящих витязях тех самых ловкачей, что арестовали меня в Окаянке и передали в руки правосудия.

«Получается, они здесь с одним из детей боярина Державина, вряд ли наследника. Хм, а не предоставляет ли мне часом судьба шанса раздать долги!»

Телепортом «мигнул» в кабинет начштаба, застав его с ещё тремя знакомыми офицерами, зависшими над какими‑то бумагами. Моё появление заставило офицеров вздрогнуть: майор Сергеев, отвечающий в полку за разведку, даже схватился за пистолет, но, узнав меня, одарил матрено-красноречивым взглядом и убрал оружие в кобуру.

Как командир разведгруппы, я не должен был напрямую докладывать начальнику штаба — для этого существовали его заместители. Но так как я был чуточку ровнее других офицеров, то шёл сразу к нему.

Кстати, любой другой офицер был бы мгновенно выпнут из «секретки», если бы вообще смог туда попасть; кроме того, его бы просто послали к чёрту с докладом и заставили ждать, пока кто‑нибудь из замов не освободится. Но с некоторых пор я принадлежал к тем, кто не ждёт, а уж посылать так вообще опасно для жизни.

Начштаба подавил вздох и собственноручно принял у меня разведанную информацию. Пришлось, конечно, кое‑что рассказать на словах.

— Значит, здесь глубоко эшелонированная оборонительная линия, — забормотал штабист.

— А здесь — минные поля?

— Что здесь делает вся эта великосветская сволочь? — спросил я у майора Сергеева, впрочем, уже и сам догадавшись, что.

Информация, конечно, была условно секретная, но, естественно, как дворянин дворянину, Сергеев со мной поделился.

— В ближайшем будущем на нашем направлении планируется наступление. Пока копим силы и собираем разведданные.

Кивнув, почесал грязную голову, «перепрыгнул» на крышу, а оттуда длинными «прыжками» — домой.

Первым делом принял ванну: благо, решив вопрос с электричеством, с горячей водой проблем не было. Далее по списку обязательных дел стоял обед, во время которого мне прислуживала Илинка, одетая в платье горничной; причём имелся даже белый кружевной передник. Что примечательно, время от времени девушка бросала на меня трудночитаемые взгляды, после чего розовела и отворачивалась.

«Хм, похоже, обработка Анки всё же действует: у девушки, кажется, появились вполне определённые мысли на мой счёт. Надо бы Анке премию выписать».

После обеда расположился в саду с чашкой кофе, достал из обменного пространства Девяносто девятого простреленный шлем убитого витязя и вдруг обнаружил в нём изуродованную голову.

Брезгливо морща нос, вытряхнул измазанную в крови и частичках мозга «кочерыжку», понял, что и внутри всё измазано.

— Мешок!

Через минуту в дверях показался мой денщик, что‑то торопливо жующий.

— Отмой и принеси обратно.

Стараясь не смотреть на голову с лицом, обезображенным застывшим выражением ужаса, мой слуга забрал стальную сферу и ушёл.

— А я говорю, что мне нужна как минимум половина вашего сада и один из этажей особняка, и я получу всё — хотите вы того или нет, или я не Державин! — донёсся до меня громкий требовательный голос от ворот моего дома.

Даже не вставая с места, понял, что у прибывших возникли проблемы с расселением. Целых домов в городе осталось немного, и почти все были заняты под нужды двух квартировавшихся тут полков. Просто свободных территорий тоже было немного, да ещё я своими тренировками умудрился «изгадить» несколько немаленьких районов, забив их стенами, гравиловушками и облаками «Деструкции». Так как никто их не разряжал, целые поля моих заклинаний были по‑прежнему активны.

— Похоже, кто‑то из аристократов, — пробормотал я. В этот момент появился Мешок и передал мне отмытый шлем.

— Закопай где‑нибудь, пока не завоняла.

Вяло махнул я рукой в сторону головы, не отрывая взгляда от знакомых символов, густо покрывающих внутреннюю поверхность шлема.

— Пиздец! Похоже, я не монополист в системной артефакторике.

Новость меня немало расстроила: всё‑таки практически вся моя «неуязвимость» строилась на этом, да и в будущем я планировал опираться на артефакторику в своём наборе силы. Подавив грустные мысли, продолжил изучать образчик чужого артефактостроения, находя всё больше и больше отличий от своего аналогичного массива.

— Хм, такое ощущение, что он ни хрена не понимал, что делает, — произнёс я, удивлённый какой‑то бестолковой сборкой массива.

Кстати, артефакт был почти втрое слабее моего из‑за отсутствующих или неправильно прописанных связующих мостов. Кроме того, почему‑то вместо камня душ или какого‑нибудь аналога использовался массив ядра, опять же выполненный с такими ошибками, что даже удивительно, что оно вообще работало.

— Наверняка из‑за разомкнутого контура энергия утекала как в песок, — покачал я головой, удивляясь настолько топорной работе.

Ещё несколько секунд я тупил на ряды символов, пока меня вдруг не осенило.

— Да он же реально ни хрена не понимал, что делал!

Судя по всему, неведомый артефактор просто тупо копировал массив, не понимая сути.

— Если это так, то особой конкуренции можно не бояться. В отличие от своего коллеги, моё понимание системной артефакторики растёт.

Правда, тревожила меня и другая мысль: что помешает моему конкуренту просто скопировать массивы? Стоит любому моему изделию попасть в его руки — и всё, моё оружие может быть обращено против меня.

Тяжело вздохнув, принялся обдумывать старую, уже многократно обдуманную и отброшенную идею с «виртуальными» символами, то есть теми, которые были на всех изделиях Крысобоя. Правда, была одна загвоздка: я до сих пор не мог понять, как мне наносить эти символы на предмет. Так ничего не решив, достал из кармана халата телефон и открыл один любопытный фанатский сайт.

Необычность его заключалась в «анкетах», которые мало чем отличались от полицейского досье на весь аристократический «молодняк» Российской империи. Так уж повелось, что в этой реальности молодые, а иногда и не очень, аристократы были известнее и популярнее иных рок‑звёзд. Даже имелся своеобразный рейтинг; кстати, нашёлся там и я — и неожиданно на довольно высокой позиции, если быть точным, то на сто сорок третьей из семи тысяч четырёхсот девяти участников. Само собой, у каждой «звезды» имелся свой фан‑клуб; у меня, кстати, тоже. Самое смешное, но на рейтинг в первую очередь влияло, женат или замужем кумир: в комментариях и на закрытых форумах особо упоротые поклонники на полном серьёзе рассуждали и строили планы о женитьбе или выходе замуж за свою звезду, нисколько не смущаясь тем фактом, что род тупо никогда не позволит случиться такому мезальянсу. Возможно, на молодёжь так влияло модное течение последних лет в медиапространстве, продвигаемое подконтрольными государству структурами. Смысл новомодного направления был в размытии границ между аристократией и простыми людьми. Уже существовали десятки фильмов и сериалов, где простая девушка или юноша выходили замуж или женились на наследниках высшей аристократии.

Поудивлявшись глупости нынешнего поколения, нашёл Державиных и узнал, что, кроме наследника, довольно сильного мага, у боярина есть и младший непутёвый сын. Этот был витязем, но дальше ратника первого ранга так и не продвинулся.

Убедившись, что на фотографии именно та смазливая физиономия, что я видел у штаба, продолжил листать страницу.

Вопли у ворот продолжались, но с каждой секундой в них было всё больше ярости и всё меньше терпения.

Тяжело вздохнув, поднялся и, как был в халате, пошёл посмотреть своими глазами на скандалиста.

Перед воротами развернулась сцена, достойная какого‑нибудь третьесортного вестерна.

В напряжённом противостоянии перед воротами замерли две группы: первая состояла из трёх моих витязей, упакованных в артефактную броню и с оружием; напротив стояла пятёрка державинских боевиков — ясное дело, тоже витязей и тоже при оружии. Самым первым стоял бледный от злости «красавчик» и бешеным взглядом сверлил стальную личину витязя, возвышавшегося над ним словно башня, что придавало ситуации некоторый комизм.

— Чего ты разорался, как потерпевший? — спросил я лениво, выходя из‑за спин бойцов.

— А ты ещё кто такой⁈ — вызверился на меня «красавчик».

— Ты, идиот, даже не поинтересовался, в чей дом ломишься⁈ — удивился я. Признаться, я думал, это спланированная провокация, а оказалось, что всё это — самодеятельность молодого идиота.

— Что⁈ Как ты меня назвал, ублюдок⁈ — вскипел юноша.

— Курбский — моя фамилия. А ты, плод инцеста, полагаю, второй сын Державина.

Лицо «плода» перекосило от бешенства, и, судя по его скрюченным, словно когти, пальцам, он готов был разорвать меня прямо на месте. Вот только стальные тела витязей намекали ему, что он со своим «ратником» не проживёт в свалке и трёх секунд. То, что моя общеизвестная в Российской империи фамилия не произведёт на Державина никакого эффекта, было ожидаемо. Всё‑таки он и сам был не из последнего рода, да и Курбские в последнее время сильно подрастеряли в могуществе и влиянии.

— Дуэль! — буквально взвизгнул Державин.

Его вызовом я был нисколько не удивлён, так как, если бы он меня не вызвал, это пришлось бы делать мне — особенно после того, как он обозвал меня ублюдком. Иначе меня не понял бы мой собственный род. Переговоры о деталях дуэли вели уже наши витязи, которые и выступали секундантами; я же, озвучив Огневу свои пожелания, развернулся и, не обращая внимания на перекошенную от злости физиономию Державина, ушёл думать о системной артефакторике.

В результате договорились до классической дуэли на саблях без магии, артефактов и защитного снаряжения — только чистое мастерство и способности витязя, которых у меня не было. Спорить с явно невыгодными мне условиями я даже и не пытался, так как изначально не собирался сражаться честно. Причём нисколько этого не стыдился: меру благородства аристократии я уже успел оценить. За примером далеко ходить не нужно: меня, имеющего официальный уровень развития — новик второго ранга, вызвал на дуэль полноценный ратник, что по сути являлось убийством.

— Будет тебе, сука, сюрприз! — пробормотал я, поднимаясь на второй этаж к гравировальному комплексу.

Уже в святая святых своей мастерской вспомнил о количестве витязей и рядовых бойцов, сопровождавших мажора на войну, и вдруг подумал, что молодой дегенерат может, из‑за ударившей ему в голову мочи, легко организовать ночной налёт на мой дом. Пришлось снова доставать телефон и звонить напрямую деду.

Конечно же, без детального рассказа, кто что сказал и где стоял, не обошлось.

Коротко приказав мне ждать и никуда не лезть, князь отключился, а я, помучившись пару часов, загрузил в комплекс новые данные, поставил его на производство новой, более продвинутой версии шарико‑артефактов. Правда, вся продвинутость заключалась в том, что каждый слой был мощнее предыдущей версии на три процента. На первый взгляд — несущественная мелочь, если, конечно, не брать во внимание, что таких слоёв мои щитовые артефакты содержали две с половиной тысячи.

Кроме тысяч шариков, «нарисовал» себе ещё и броню — также чуточку лучше предыдущей, хотя и выглядевшую куда как скромнее. Не забыл и о небольшом «преимуществе»; правда, этот артефакт был ещё не «посчитан» и вообще существовал по большей части только у меня в голове и в качестве кольца‑заготовки.

Пока комплекс работал, я переоделся в свой фехтовальный костюм и, кликнув Огнева, спустился в сад: меня ждали сотни безнадёжных спаррингов.

Спать лёг практически с нулевым значением в «Выносливости», умудрившись провести с Огневым больше двухсот спаррингов, и, кажется, утомил даже его.

Проснулся посреди ночи и несколько мгновений недоумевал, что могло меня разбудить, пока в какой-то момент вдруг не понял что в моём поле контроля копошится незнакомец. Тощая оборванная фигура с какой‑то тряпкой на лице ловко ввинтилась в открытую по случаю жары форточку на кухне, достала из‑за пояса здоровенный мясницкий тесак и, крадучись, пошла к лестнице.

— Хм, я бы сказал, что это обычный воришка, но тогда зачем ему нож? А главное, как он умудрился пройти мимо патрулей, сотен боярских гвардейцев и, в конце концов, мимо моих витязей, которые вроде как должны охранять дом?

Почесав переносицу, я поставил на лестнице, прямо на пути крадущегося на второй этаж, «Сингулярный захват», в последний момент ослабил его до первого уровня, чтобы иметь возможность поболтать с целым куском человека, а не с шаром размером с апельсин. Через секунду до меня донёсся сдавленный вскрик: воришка, подозрительно похожий на убийцу, вляпался в «хваталку» и сейчас пытался, не производя лишнего шума, вырваться из неё. Скорее всего, у него бы это даже получилось. Мерзко ухмыльнувшись, добавил вторую «хваталку», причём расположил её таким образом, чтобы в неё попали ещё и руки воришки.

Нежданный гость из ночи, проявив просто потрясающую выдержку, молчал почти полторы минуты — и это при том, что за это время «Сингулярность» буквально раздробила ему пальцы на обеих ногах и сломала ступни; примерно то же самое произошло и с руками. В конце концов вор‑убийца не выдержал и, легко перекрыв влажное похрустывание своих костей, диким воплем, всполошив моих домочадцев и охрану, последние молниями рванули в дом. Злобно ухмыльнувшись, поймал обоих бегущих витязей в «Сингулярность»; этих не жалел, поэтому выдал им максимальную версию.

Пока я вставал с кровати, накидывал на себя халат и держал охранников в «хваталке», кстати, несмотря на четвёртый уровень спелла, старший охраны, имевший звание мастера третьего ранга, понемногу перебарывал «гравиловушку», медленно двигаясь к границе «сингулярности».

Я тем временем не спеша вышел из спальни, включил свет в коридоре и вышел на лестничную площадку, одновременно отменяя «хваталку» для витязей. Так как оба не переставали упираться изо всех сил, неожиданное исчезновение сопротивления оказало на их тела ожидаемый эффект: оба, словно реактивные болиды, разлетелись в разные стороны. Старший охраны улетел в сад, где своей тушей снёс пару яблонь, а второй с размаху влетел в стену дома, заставив её задрожать, словно при ракетном ударе.

— Ошибся адресом? — вежливо спросил я у распластанного в странной позе воришки.

Ещё через мгновение в дом ворвались оба витязя, нисколько не пострадавшие от падений.

— Стоять на месте и не двигаться! — пригвоздил я приказом обоих. Остановил их, конечно, не просто так: боялся, что из‑за дурного усердия они случайно убьют незваного гостя.

— С вами, супчики, я потом поговорю, — одарив бойцов многообещающим взглядом, от чего они всерьёз заволновались, я вернулся к воришке.

Отменил «хваталки», терпеливо дождался, когда вскрикивающее от боли тело докатится до подножия лестницы, и после этого приступил к допросу.

— Кто тебя послал и как ты проник в дом?

Ниндзя‑неудачник проигнорировал мой вопрос и продолжил стонать.

В этот момент в холл выскочил Мешок в огромных семейных трусах, но с автоматом в руках и чуть не лишился головы. Один из витязей дёрнулся, рефлекторно выхватывая из ножен меч, но вовремя опознал Мешка и замер буквально на расстоянии удара от него.

— Что‑то я всё больше начинаю сомневаться в вашей компетенции, — произнёс я, сверля взглядом старшего витязя.

— Сними с него маску! — бросил я Мешку, чувствуя нарастающее раздражение.

Бывший каторжник безбоязненно подошёл к стонущему телу и сдёрнул с его лица платок.

— Хм, похоже, просто местный, — немного удивился я, увидев смуглую, слегка грязноватую, а главное — очень молодую физиономию гостя.

— Кто такой? — повторил я свой вопрос, начиная сомневаться, что этого молодчика вообще кто‑то посылал. Юноша, стиснув зубы, подавил стон боли и упрямо промолчал. Мешок, поймав мой взгляд, гнусно ухмыльнулся и наступил на сломанные пальцы гостя.

До твёрдости советских партизан юноша сильно не дотягивал и раскололся буквально через минуту.

— Хватит, хватит! Пощадите, господин! — завопил пленник.

— Имя?

— Василе! Василе, я! — выкрикнул юноша и уже немного спокойнее добавил: — Василе Биешу.

— Кто помог проникнуть в усадьбу?

В этот драматический момент на сцене появилась бледная Илинка в длинной ночной рубахе и с цветастым платком на плечах. Увидев изломанную фигуру парня и нависшего над ним здоровяка Мешка, она испуганно вскрикнула:

— Василе!

— Ты его знаешь? — повернулся я к девушке.

История оказалась банальной и старой как мир: Василе был соседом Илинки и с самого детства был в неё влюблён, о чём, конечно же, девушка знала, но отвечать на пылкие чувства мальчишки из нищей семьи не торопилась, хотя и не отвергала их. В итоге в пустой голове влюблённого сложилось мнение, что между ними всё же что‑то есть. Он даже успел запланировать свадьбу и официально собрался позвать Илинку замуж. Правда, буквально за день до этого события начался штурм города, а потом отец и вовсе продал его «невесту» русскому офицеру.

После нескольких дней душевных страданий и любовных терзаний в голове Василе сложился гениальный план: выкрасть Илинку, ограбить офицера, о богатстве и, кстати, доброте которого уже ходили по городу слухи. Что примечательно, в плане Василе был предусмотрен и вариант ликвидации этого офицера, если тот вдруг успел надругаться над девушкой.

Что примечательно, ни охрана из витязей, о которой уже знал весь город, ни слухи о том, что офицер — сильный маг, паренька нисколько не смутили.

Благодаря какой-то дьявольской удаче он умудрился минуть все патрули моих витязей, так никого и не заметив.

— Ты признаёшься, что покушался на жизнь княжича? — напряжённым голосом, с едва уловимыми нотками страха, переспросил старший охраны.

— Да! — немного истерично выкрикнул юноша.

— Если он хоть пальцем прикоснулся к моей невесте, я убью его!

Продолжал истерить юный идиот, не понимая, что каждым своим выкриком закапывает себя всё глубже и глубже.

Я хорошо понимал витязя, так как ему теперь предстояло объяснить князю, как в дом, в котором живёт наследник рода и который витязь должен был охранять, проник убийца. Конечно, если бы это был просто вор, тоже бы по голове не погладили, но покушение — это уже другой уровень. В худшем случае витязя могли даже казнить.

«Надо бы заступиться за бедолагу, а то дед в последнее время нервный, может и в самом деле задвухсотить мужика».

Кстати, за покушение простолюдина на аристократа по законам Российской империи полагалось только одно наказание — смертная казнь.

Возиться с глупым мальчишкой у меня не было никакого желания, как и решать его судьбу. Тем более он и так был наказан, став инвалидом.

— Сдайте его в комендатуру, — нашёл я выход, мудро переложив ответственность на других.

«А там, глядишь, ещё и в госпитале подлечат».

Витязи, словно мешок, подхватили стонущего Василе и споро вынесли из дома.

— Идите спать, — бросил я своим домочадцам, разворачиваясь.

Уснуть я не успел, так как опять уловил подозрительные движения внизу. На этот раз это была Илинка. Девушка вышла из своей комнаты и, крадучись, пошла к лестнице. Так как кругом царила непроглядная тьма, витязя, стоящего у стены, она не заметила, даже когда прошла от него в двух шагах.

Я, благодаря «высокой детализации» своего чувства пространства, без труда заметил на его квадратной физиономии пошловатую ухмылку.

Девушку он не тронул, спокойно пропустив на второй этаж, что, кстати, было прямым нарушением приказа охранять гравировальный комплекс, как раз находящийся на втором этаже.

«Понаберут идиотов по объявлению!» — проворчал я, поднимаясь с кровати. Отперев замок на двери, вернулся в постель.

Через минуту девушка нащупала дверь в мою спальню и, нажав на дверную ручку, тихо вошла. Несколько мгновений она в нерешительности стояла в дверях, но, быстро переборов себя, уверенно пошла к моей кровати.

«Интересно», — мелькнула у меня мысль.

«Она это делает из благодарности, что я пощадил её друга детства, или всё же вняла словам Анки, или то и другое вместе?»

В свою красоту и обояние, я почему-то не верил.

Утром Илинка так же крадучись ушла, оставив на простыне стыдливое красное пятно и чувство расслабления.

После завтрака я продолжил мучить себя сабельными спаррингами с Огнёвым и ждать подкрепления от князя.

После обеда работал над «читом», то есть артефактом, который даст мне нечестное преимущество в дуэли с витязем и при этом не будет бросаться в глаза.

Вечером немного «покачал» свой скромный пул заклинаний, а когда начало темнеть, отправился в офицерский клуб.

Что примечательно, князь так никого и не прислал.

Ничего интересного для меня в клубе не было, но я считал, что поддерживать дружеские отношения с сослуживцами просто необходимо.

Как обычно, начал с карточного стола, где «подарил» молодому подпоручику с осколочным ранением тридцать тысяч рублей, после чего перешёл в стан сплетников.

Узнал, что, оказывается, мы несём серьёзные потери: уже погибло или выбыло в связи с ранениями семь офицеров и девяносто два солдата. Также был убит один из полковых витязей.

Конечно, звёзд с неба он не хватал, но худо‑бедно имел статус ратника первого ранга.

Это при том, что никаких широкомасштабных военных действий на нашем участке фронта не велось.

Оказалось, большая часть потерь была понесена при попытке разведки местечка под названием Кобушка‑Веке.

— Мы даже точно не знаем, кто там режет наши группы: маг или витязь.

— Так, может, там целый отряд? — предположил я.

— Нет, то, что это одиночка, мы точно знаем. Магистр Демидов Яков Андронович любезно нам в этом вопросе помог.

— Так чего он этого мясника не прибил? — удивился я такой половинчатой помощи.

— Так для этого ему придётся оставить свою зону ответственности и ехать к нам. А кто ж его отпустит‑то⁈

«Получается, сильные маги могут засекать людей за сотни километров».

Как оказалось, могут, вот только для этого они должны знать примерный квадрат, где искать. В случае с «мясником» он следил за нашей разведгруппой, а когда на неё напали, понял, что нападающий — один, и он, возможно, витязь, а возможно, и маг, так как активно применял заклинания, но при этом был очень быстр.

«Ба! Да никак мой коллега!»

Специально охотиться на игрока я не собирался.

— Кстати, Алексей Игоревич, забыл вам сказать! Повесили мы того разбойника.

— Э‑э‑э, какого разбойника?

Мужчина ухмыльнулся.

— Да того мальчишку, что вы передали в комендатуру.

— За что?

— Как за что? За покушение на офицера Российской империи. По законам военного времени за это полагается смертная казнь. Приговор может вынести любой офицер.

«Пиздец! Вот и помог пацану!» — всплыла саркастичная мысль.

Свой «чит‑артефакт» я закончил как раз в день дуэли, причём основная трудность была не в том, чтобы рассчитать его, а в нанесении на рабочую поверхность массивов. Чтобы не вызвать подозрений, пришлось выбрать телом артефакта родовое кольцо. А уж сколько геморроя было с гравировкой на внутренней стороне — без мата и не пересказать.

В кольцо‑артефакт был встроен стандартный щит, прописано своё ядро, так как из‑за размеров места для «батарейки» не было, и тот самый «чит», из‑за которого я и начал разработку, — «Преимущества». Кстати, теперь это было официальное название артефакта.

Заключалось оно в стабилизации меня в пространстве. Другими словами, теперь, чтобы сбить меня с ног или даже просто сдвинуть с места, нужно было либо быть высшим витязем, либо трактором. Конечно, пришлось немного помучиться, синхронизируя артефакт с моими «скачками», но тут особых сложностей не возникло, хотя пришлось потратить ещё немного времени на лишние расчёты.

Но в итоге всё было готово к сроку, и ничего, вызывающего подозрения в нечестности, на мне не было. Уже перед самым выходом я нанёс на лезвие сабли символы остроты и пробоя, причём, поднаторев в миниатюризации, сделал их такими крошечными, что невооружённым глазом их было не разглядеть. Конечно, пришлось лепить туда и ядро, благо места на клинке хватало с лихвой.

«Хм, думаю, это можно использовать ещё и как одну из степеней защиты», — сразу же вспомнил я своего конкурента по артефактостроению.

Отложив обдумывание этой идеи на потом, вышел из дому и сел в ждущую меня машину. Боевик рода, сидевший за рулём, молча тронулся с места.

Двадцать минут спустя я с тремя витязями за спиной стоял на поляне заброшенного загородного парка и смотрел на своего оппонента, приехавшего на дуэль с тремя магами и как минимум десятком витязей.

«Что‑то мне подсказывает, что, как только дуэль пойдёт куда‑то не туда, меня просто прибьёт кто‑нибудь из его людей, а потом и моих бойцов кончат. Да, подло, но, учитывая нынешнее положение моего рода в империи, никто разбираться не будет и поверят той сказочке, что скормят Державины. Потом, конечно, придётся разбираться с моей разозлённой матушкой, но с учётом ещё трёх архимагов, присутствующих на фронте, и двух десятков магистров, это не такое уж и сложное дело».

Пока я размышлял о последствиях, Державин вышел с одним из своих витязей на середину поляны и, презрительно улыбаясь, жестом поманил меня к себе.

Скопировав его ухмылку, я, прихватив Огнёва, которого назначил своим секундантом, пошёл ему навстречу.

Никаких слов о примирении произнесено не было. Мы просто встали друг против друга, дождались, когда секунданты отойдут в стороны, и выхватили сабли.

Державин оказался проворнее, только я это предвидел, поэтому его диагональный удар снизу вверх меня не достал: уклоняться я стал сильно заранее.

Усмехнувшись, погрозил ему пальцем и пошёл в атаку. Боярич был, ожидаемо, сильнее меня и, в общем‑то, быстрее, вот только имелся один нюанс.

Мой фехтовальный Навык позволял мне во время сабельной схватки двигаться намного быстрее, чем в обычном состоянии. Другое дело, что, когда я начинал двигаться слишком быстро, то просто не успевал реагировать на свою собственную скорость.

Несколько секунд спустя я подстроился под его скорость, пусть это и было почти на грани моей возможности реагировать, и бой резко поменял свой рисунок. Если раньше Державин пёр на меня, словно лось во время гона, а я едва успевал отмахиваться, то сейчас я без особого труда перехватил инициативу и стал просто играть с противником.

Как фехтовальщик я, пожалуй, был на две головы выше Державина‑младшего, и он сам, и его окружение это быстро поняли.

Яростно оскалившись, боярич бросился на меня, видимо, рассчитывая своей массой сбить меня с ног, а после тупо задавить грубой силой.

Высокомерно усмехнувшись, позволил ему это сделать. Словно бык на корриде, Державин влетел в меня плечом, одновременно пытаясь достать своей саблей, орудуя ей словно какой‑то уличный бандит в пьяной драке.

Артефакт, потеряв семь процентов энергии, остановил натиск Державина, а я саблей небрежно отвёл его клинок в сторону, после чего свободной рукой перехватил боярича за плечо и, воспользовавшись инерцией, резко скрутил торс и бросил его на землю. Подставленная вовремя нога придала его полёту необходимую высоту и стремительность.

В этот момент в мою сферу контроля пространства молнией ворвался витязь в чёрно‑красной броне с мечом наголо.

— А вот и грязные игры, — пробормотал я.

Оглушительный грохот заклинания со стороны вражеских магов совпал с выставленной мной «сингулярностью», в которую витязь влетел на всей скорости.

— А вот это по моим бойцам прилетело!

Уже зло прокомментировал я, грохот заклинания.

Сделав шаг к поднимающемуся Державину, со всей пролетарской ненавистью рубанул его по спине и неожиданно, почти без усилий, разрубил от плеча до пояса. Чёрное лезвие прошло через его тело, как раскалённый нож через масло, и вынырнуло из его бока. Срезанный по диагонали торс, вытряхнув на землю розовые легкие и сизые кишки упал на землю.

+ 850 ОП.

Стараясь не наступить на выпавшую из Державина требуху, отступил в сторону. Попытка телепортироваться только что провалилась. Как я и боялся, один из магов смог жёстко стабилизировать пространство. Вряд ли он охватил больше двух десятков квадратных метров, вот только вырваться из них было задачей со звёздочкой.

— План Б!

Мысленным усилием отгородил себя от наступающих витязей Державина огромными стенами. На данный момент их размер достиг семи метров в высоту и длину и ста семидесяти сантиметров в толщину.

Выхватив из «инвентаря» готовый к выстрелу гранатомёт, я практически в упор всадил снаряд в чёрную фигуру витязя, который буквально выдирал себя из гравиловушки.

Мгновенно прикрылся взметнувшейся передо мной каменной стеной. Переждал глухой взрыв и последующий град осколков, хлестнувших по стене, и только собрался выскочить из укрытия, чтобы добить витязя, как меня атаковали с двух сторон одновременно. Едва успел поймать три нечеловечески быстрые фигуры в «хваталки», а после накрыть их облаками «Деструкции».

Большего предпринять не успел: опять что‑то оглушительно грохнуло, и меня едва не размазало по земле, буквально мгновенно обнулив запас энергии в «Преимуществе».

— Здоровье −27 ед.

— Достижение «Стойкость» +1%.

— Прочность +1 ед.

В себя пришёл, лёжа на дымящейся земле, со звоном в ушах и тяжёлой дезориентацией.

— Дебаф «Контузия», 2‑я стадия. 30 минут.

Смахнув системное сообщение, сплюнул кровавую слюну и приподнялся, чтобы увидеть, как из «Сингулярности» выбирается витязь. Обернувшись, заметил, что и оставшаяся пара не слишком от него отстаёт.

Моих бойцов нигде не было видно. Скорее всего, они уже были мертвы.

— Даже немного жаль, — пробормотал я, доставая трясущимися непослушными руками автомат.

Выстрелить я не успел: рухнувшее с неба огненное цунами мгновенно заполнило собой весь мир, скрыв в нестерпимо белом пламени фигуры витязей. Но через секунду, в последний раз дохнув на меня жаром звезды, пламя исчезло, оставив вокруг меня чёрный жирный пепел на два квадратных километра. Даже моя гранитная стена превратилась в оплавленный холмик, едва ли в метр высотой.

Не веря, что всё ещё жив, поднялся. «Хваталки» и «деструкция» бесследно исчезли, смытые яростным пламенем.

Мысли немного путались, но где‑то на краю сознания маячила какая‑то мысль, которая вроде как обещала мне всё объяснить. Но из‑за контузии я никак не мог на ней сосредоточиться.

— Ладно, домой, нужно отлежаться, — пробормотал я, поворачиваясь к городу.

В этот момент высоко в небе что‑то сверкнуло и, оставив за собой огненный хвост кометы, рухнуло на землю буквально в двух шагах от меня. Через секунду, опахнув жаром и запахом нагретого металла, меня вдруг обняли.

— Сынок! — тихо, но очень эмоционально прошептал слегка хриплый женский голос.

«Жар‑птица»!

Наконец‑то в моей голове провернулись шестерёнки, заклиненные контузией.

Через секунду высокая женщина, выше меня на полголовы, отстранилась и обеспокоенно посмотрела мне в глаза.

— У меня контузия, через полчаса пройдёт.

Кажется, я неправильно понял эмоциональное состояние Жар‑птицы, потому как в следующую секунду меня буквально стиснули в объятиях, и одна из сильнейших чародеек мира заревела навзрыд, что‑то при этом неразборчиво причитая, как самая обычная женщина. Растерянно обнял женщину, вспомнив, что, как ни крути, в этом мире она моя мать.

Судя по тому, как она быстро успокоилась, в матери мне достался ярко выраженный холерик.

Дальше пришлось пережидать прилив нежности, во время которого меня целовали, обнимали, трепали за щёки, один раз слегка поколотили и примерно двадцать раз спросили, хорошо ли я кушаю.

К счастью, выплеснув эмоции, княгиня вновь обрела ясный разум и, кажется, даже застеснялась своих пролитых на меня материнских чувств.

Первым делом мне сообщили, что обижаться на род не нужно, никто про меня не забыл, так как уже через два часа после моего звонка главе Жар‑птица была в окрестностях городка и следила за моим домом издалека. Кстати, роду очень дорого обошлось выдернуть архимага с её участка фронта: кроме денег, пришлось отдать Сумароковым целое производственное объединение из двенадцати заводов. Именно они предоставили «подменного» архимага. В итоге моё спасение обошлось роду в двенадцать миллиардов рублей.

Не выдержав, всё же спросил, зачем так было мудрить: проще и гораздо дешевле было послать гвардейцев — в итоге результат был бы тот же, а род сэкономил бы двенадцать миллиардов рублей.

Княгиня грустно улыбнулась и, словно маленького ребёнка, погладила меня по голове.

— Это не просто защита наследника, это ещё и месть. Этот мерзавец посмел продать жандармам наследника Курбских, как какого‑нибудь сиволопаго мужика!

На секунду бешенство исказило идеальное лицо княгини, а я почувствовал, как воздух вокруг нас скачком нагрелся. Так же быстро, как и вспыхнула, Анастасия Александровна успокоилась и закончила уже ровным тоном:

— За такое мстить нужно лично и со всей возможной жестокостью.

— Так Державины же не знали тогда, что я наследник Курбских!

— Зато узнали потом, но даже не попытались принести извинения и выплатить виру. Ну а сейчас я взяла жизнью его сына! А придёт время — выжжем всю их гнилую кровь до седьмого колена!

Усмешка, в которой я чётко разглядел нотки безумия, раздвинула красивые губы княгини.

«Пиздец!»

Чтобы отвлечь Курбскую, которую я даже в мыслях не мог назвать мамой, перевёл тему разговора:

— А нам не придётся отвечать за уничтожение целого подразделения?

Княгиня легко и звонко, словно девчонка, рассмеялась, закинув голову назад:

— А кого я сожгла⁈ Какой‑то непонятный отряд, не имеющий контракта и не относящийся к регулярным войскам! Как наёмный специалист я была просто обязана это сделать, так как, скорее всего, это были диверсанты. Пусть теперь военная жандармерия с этим разбирается.

— А как же Державин?

— Так ты его раньше убил на дуэли!

Я нахмурился:

— А мне за это ещё пару годков сверху не накинут?

Княгиня улыбнулась:

— Нет, ты, как высший дворянин Германской империи, неподсуден военным и гражданским судам любой из империй, как впрочем и российскому самодержцу. Теперь твоё дело будет разбирать лично император Германской империи — после войны, конечно, и как только у него появится свободное время.

«Хм, интересно, а когда это я успел стать подданным Германской империи?»

Оказалось, сразу же, как род прикупил себе землицы в Германии: мне, как наследнику великого рода, автоматически было присвоено гражданство. Правда, также автоматом я лишился российского.

Почесав переносицу, задал ещё один вопрос:

— А что насчёт императора? Мне кажется, он и так на нас зол, а тут ещё и это… Не захочет ли он как‑то отомстить?

Княгиня тонко улыбнулась:

— О, он очень этого хочет. Уверена, у него уже и группа подготовлена для моего устранения.

«Надо бы мамане защитный артефакт покруче организовать — не дай бог и правда убьют».

Заметив мелькнувшую на моём лице обеспокоенность, огнемама взъерошила мои волосы:

— Не беспокойся. Как бы он этого ни хотел, в ближайшие пару лет точно не сделает.

— Почему?

— Дело в том, что сейчас мы понемногу, чтобы не обвалить экономику и банковский сектор, выводим часть активов из империи.

— И что?

— А можем вырвать их с кровью и мясом. Конечно, и сами много потеряем, но это будет очень болезненный удар по экономике и другим сферам империи. Причём не забывай: сейчас идёт война.

«Миры меняются, система, магия… А в итоге бабло всё равно правит миром».

Удивлённый богатством рода, чьи активы могли шатать целые империи, я покачал головой.

— Подожди, получается, я ещё жив только потому, что император боится финансового кризиса?

— В том числе.

За разговорами мы незаметно выбрались из выжженной зоны.

— А почему бы ему просто не конфисковать всё, и дело с концом?

Княгиня удивлённо на меня посмотрела.

— Так кто ж ему позволит⁈ После такого прецедента великие рода его просто сметут.

Покивав, потёр гладко выбритый подбородок, решив не вникать в политические и финансовые хитросплетения, в которых всё равно ни черта не понимал.

— А какой у нас план?

Курбская тепло мне улыбнулась.

— Самый простой — пережить этот год. Но самое важное, чтобы выжил ты. Я не так уж и важна для рода.

— Э‑э‑м…

Не нашёлся я, что сказать.

Несколько минут мы шли в молчании и уже подходили к первым разбитым домам, когда я вспомнил ещё кое о чём.

— А что Державины? Они точно захотят отомстить за своего.

— Конечно, захотят и даже будут тихо, исподтишка гадить, но в открытую выступить не посмеют.

— А чего тогда вообще рот разинули?

— Так это не род, а молодой недоумок. Хотел попинать, как он думал, умирающего льва, покрасоваться перед дружками.

Неожиданно княгиня засмеялась.

— Вон он там теперь красуется — от пыли не отличишь!

Ещё немного пообщавшись со мной, огненная маманя, печально вздыхая, простилась, обслюнявила мне лицо, как будто трёхлетнему малышу. Пообещала навещать и самым натуральным образом улетела, окутавшись багровым пламенем.

— Фух!

С шумом выдохнул я. Общаться с настолько темпераментной женщиной было реально трудно, особенно учитывая её гипертрофированные эмоциональные реакции.

На ходу достал телефон, набрал сообщение деду о гибели трёх витязей и намекнул, что встретился с огнематерью. О судьбе Державина‑младшего ничего писать не стал: и так было ясно, что, раз со мной была Жар‑птица, у боярина Державина стало на одного сына меньше.

Чтобы не «пилить» через весь полуразрушенный город пешком, стал активно использовать телепорт и уже через несколько минут оказался на площади перед своим домом. Почти всё свободное пространство было забито военной техникой с гербами Державиных, а вокруг кучковались около полутора сотен обычных боевиков в экзоскелетах и с оружием.

«Бля! Как же я мог забыть про простых бойцов!»

Судя по всему, после моего убийства этот гений собирался занять мой особняк.

— Ну раз такое дело…

Сосредоточившись, я со всей возможной скоростью стал покрывать площадь облаками «Деструкции», щедро приправляя «Сингулярными захватами».

Несколько БТР и парочку неопознанных броневиков просто стиснул между поднятыми стенами. Я успел закончить, прежде чем вспыхнула паника. Кое‑где загремели автоматные очереди; какой‑то идиот даже шарахнул из пушки в стену, но, естественно, не пробил.

Секунду спустя опыт потёк буквально рекой: «давилки» без особых усилий ломали людей в кровавое месиво, которое также начинало испаряться под действием «Деструкций».

Как я и ожидал, просто так опытнейшие боевики не сдались. Какие‑то везунчики попытались вырваться на камуфляжном джипе с пулемётом и почти прорвались, на скорости проскочив «хваталку». Но в этот момент удача им изменила: прямо перед передним бампером из‑под земли выросла очередная стена, куда они на скорости и вписались.

— К успеху шли.

Злобно пробормотал я, заботливо вешая на них «гравиловушку», под действием которой машина стала трещать и сминаться. Несколько минут спустя всё было кончено: сто пятьдесят два человека сгинули в белых облаках, которые продолжали тихо распылять материю.

Оставив всё как есть, телепортом переместился сразу на крыльцо дома и, насвистывая какой‑то фривольный мотивчик, подцепленный неизвестно где, вошёл.

Самое смешное: реакция штабных офицеров и командира полка на убийство Державина и зачистку его дружины — скрытое облегчение. Даже когда Рыков читал мне нотацию о недопустимости дуэлей во время боевых действий, выглядел он максимально неубедительно, а под конец пригласил меня на маленький фуршет, устраиваемый им в офицерском клубе.

Как оказалось, благородные отпрыски за эти дни успели свернуть кровь всем офицерам своими требованиями, наглостью, пьяными дебошами, драками и даже изнасилованиями.

Что примечательно, никто даже не заикнулся о Жар‑птице, чей эпичный прилёт видел весь город, как и последующий огненный удар.

Кстати, уничтожение державинских боевиков благотворно сказалось на поведении «призывников»: вести себя они стали гораздо скромнее, а в мой квартал вообще старались не заходить.

Следующие два дня не случилось ничего примечательного, если не считать двух витязей, присланных князем на замену погибшим, и резкого охлаждения ко мне Илинки.

Как оказалось, девушка, узнав о том, что Василе был повешен, почему‑то решила, что это я приказал его казнить. Конечно, прямо она об этом мне не сказала, но в следующую ночь не пришла, да и дружелюбия в её глазах сильно поубавилось.

Пожав плечами, стал больше времени уделять экспериментам и разработкам новых артефактов. В основном пытался создать заклинание. И, несмотря на то что похвастаться особо было нечем, путь к своей цели я нащупал.

Кроме того, мне пришёл странный заказ лично от князя: он попросил сделать несколько телепортов с якорями в виде серебряных прямоугольников примерно с ладонь размером. Причём условием сработки якоря должен был быть попавший на него свет. Ещё одно условие — перенос большого объёма массы, не менее тонны.

Пришлось попотеть, втискивая в заданные размеры тройное ядро. Энергии телепорт жрал как не в себя, к тому же получился одноразовым, да и дальность не впечатляла, едва ли сотня километров. Зато получилось стабилизировать канал пробоя.

Конечно же, не обошлось и без минусов: мягкое серебро не выдерживало потока высвобождаемой энергии и разрушалось при использовании.

Дед не привередничал и легко согласился на одноразовые телепорты.

В какой‑то момент я даже подумал, что князь ими собрался приторговывать.

Как‑то незаметно, один за другим, промелькнули сообщения о смертях трёх игроков. Я, несмотря на солидные накопления очков опыта, в аукционах не участвовал. Интересных для меня заклинаний выставлено не было, а бороться за сегменты Науфрагии считал нецелесообразным.

Ещё разок сходил в разведку, причём на этот раз настоял на одиночном выходе, обернулся за шестнадцать часов, умудрившись обойтись без контакта с противником. Хотя буквально ползал по их «укрепу».

Начальник штаба был в восторге от принесённой информации: наверняка настолько полный расклад о живой силе, вооружении и узле обороны он не получал никогда.

На третий день пришёл приказ готовиться к наступлению, правда, без конкретики. Под это дело прислали отряд наёмников в сотню штыков — при трёх витязях‑середняках и одном маге неизвестной силы. Но вряд ли даже мастере — иначе бы его просто не было на нашем направлении. От скуки пошёл посмотреть, что там за люди.

Лагерь наёмников был разбит за городом, но с помощью телепорта я добрался за считанные минуты.

Судя по порядку и дисциплине, царящим вокруг, это точно была не банда, а серьёзное военизированное подразделение. Кстати, попасть в сам лагерь у меня не получилось: на входе меня остановил часовой и потребовал пропуск, подписанный начальником штаба или командиром отряда.

Пожав плечами, уже хотел возвращаться домой, как вдруг увидел выходящего из палатки высокого мужчину лет тридцати. Одет он был как самый обычный наёмник средней руки. Неплохой американский бронежилет, не подходящей под нашу местность расцветки; шлем, от явно другого комплекта брони и «понтовые» тактические очки. Из оружия имел немного устаревшую, но вполне рабочую, автоматическую винтовку родом из Бельгии. Но самым привлекательным в наёмнике было не это: над его головой, словно голограмма, висели цифры 79.

«Надо же, как волнительно — первая встреча с коллегой», — мелькнула ироничная мысль. Игрок тоже меня заметил и на мгновение замер в удивлении.

— Вот так встреча! — по‑русски, с сильным акцентом, воскликнул системщик и, улыбаясь, будто встретил старого друга, пошёл ко мне.

В ответ, сохраняя настороженность, я как можно искреннее улыбнулся.

— Бернард Хопкинс! — представился игрок, протягивая мне руку.

— Алексей Курбский.

Рукопожатие у Бернарда было твёрдым и жёстким.

— Думаю, нам есть что обсудить?

— Пожалуй, — не слишком заинтересованным тоном согласился я.

Бернард сбегал к командиру отряда, поставил его в известность, и уже через пару минут мы, никуда не торопясь, шли в город.

— Предлагаю, пока мы действуем на одной стороне, объединиться. Думаю, группой качаться гораздо выгоднее и безопаснее, — с ходу предложил игрок.

Придавив поднявшую голову подозрительность, я покачал головой.

— Ты забываешь, что я на службе, а значит, человек подневольный. Куда пошлют — туда и иду.

— Ты же князь! — поразился игрок.

— И при этом военнослужащий. Ты же тоже наверняка выполняешь приказы начальства?

— Так‑то да, — неохотно согласился Бернард.

Чем дольше я разговаривал с игроком, тем больше он вызывал у меня подозрений. Особенно его попытки набиться ко мне в друзья: он даже попытался вынудить меня пригласить его в гости. Но не срослось.

Конечно же, я попытался устроить обмен системными секретами — например, как он умудряется выдавать себя за столь высокого уровня витязя. По идее, даже полностью прокачанные до капа характеристики не позволяли этого.

Бернард технично съехал с темы, зато попытался взять у меня на «испытания» что‑нибудь из системного оружия или артефактов. Вежливо улыбнувшись, отказал, сославшись на то, что такими испытаниями занимаются гвардейцы рода. Но если он захочет что‑нибудь купить, то всегда пожалуйста: мои цены он знает.

«Ну и нахрена он тогда мне вообще нужен⁈» — появилась у меня мысль ещё через полчаса пустого трёпа. Игрок упорно ничем не хотел делиться, хотя я много что предлагал на обмен, зато с неменьшим упорством пытался «занять» у меня системное оружие и артефакты.

«Пустая трата времени!» — окончательно потерял я интерес к Бернарду.

В итоге, сославшись на службу, я вежливо попрощался и ушёл, не обращая внимания на настойчивые попытки игрока напроситься в гости.

Уже вечером в офицерском клубе, по секрету от начальника штаба, узнал, что основное наступление будет на пятьдесят километров южнее, а наша задача заключалась в поддержке левого фланга.

Здесь же, за бокалом вина, начштаба поставил мне задачу провести разведку в направлении села Кобушка‑Веке.

Я с ходу выторговал себе право идти без группы. Всё равно толку от солдат нет — только замедляют меня.

Отмашки на выход ждал до обеда следующего дня. Конечно же, не потратив это время впустую, целиком посвятил его «сборке» нового заклинания. Почему я назвал это сборкой? А это и был тот самый путь к созданию новых спелов, который я недавно нащупал.

Привычно активировал консольную команду: «Texture Transparency 100 m». И мысленным усилием стал «загружать» массивы. Пока эта сфера была единственным полем, где можно было свободно манипулировать символами — как целыми массивами, так и каждым по отдельности.

Естественно, набор символов не был случайным. По моему мнению, сопровождавшемуся расчётами, именно так должно выглядеть заклинание, связанное с воздушной стихией. Оставалось теперь найти правильную конфигурацию, которая, конечно же, никак не хотела складываться.

Лениво, без особой надежды передвигая массивы, я размышлял о том, как бы втиснуть обычное, несистемное заклинание в сферу консольной команды. Беда была в том, что активация происходила мгновенно, и, если бы даже несистемное заклинание содержало символы, увидеть их я всё равно просто не успел бы.

Но возможно смог бы расшифровать геометрические фигуры, мелькание которых, едва успевал улавливать.

Мои мысли оборвало системное сообщение:

«Изобретено заклинание 'Эксперимент № 218: стихия воздуха».

1 ур.

Сменить название?

Добавить в общий пул: Да/Нет.

Добавить в каталог Системы: да/нет.

Награда за нахождение нового заклинания: 100 ОП.

Описание:'

Улыбаясь, словно выиграл ночь с мисс Вселенной, я открыл описание, несколько секунд читал, после чего моя улыбка слегка померкла.

— Похоже, я изобрёл вентилятор! — немного разочарованно произнёс я.

Всё, что заклинание могло на первом уровне, — это с небольшой скоростью двигать десять кубических сантиметров воздуха в радиусе одного метра от пользователя. С ростом уровней радиус увеличивался на метр за уровень, а объём контролируемой «воздушной массы» — на десять кубических сантиметров. Выдаваемая мощность тоже возрастала.

— Ладно, сойдёт — обдувать себя в жаркую погоду, — проворчал я, быстро сменив название на «Вентилятор», добавил спел в список заклинаний, согласился на занесение его в системный каталог и закрыл интерфейс.

Минут двадцать играл с новым заклинанием, создавая крохотные торнадо на ладони. Несмотря на некоторое недовольство заклинанием, я всё равно ощущал какую‑то детскую гордость за пусть и неказистую, но полностью свою поделку.

— А не смастрячить ли мне что‑нибудь такое же, но только огненное? По сути, разница‑то невелика!

От магонаучных изысканий меня отвлёк Мешок, тихо постучавшись в мой рабочий кабинет.

— Ваша светлость, там пришёл человек, говорит, что ваш друг.

«Какой ещё, нахер, друг!» — не на шутку удивился я: в этом мире друзей я так и не завёл, в лучшем случае — приятелей и собутыльников.

Покинув свой кабинет, выходивший окнами в сад, прошёл через весь этаж и выглянул в окно. Перед воротами стоял Бернард и, улыбаясь, что‑то втолковывал равнодушному витязю.

— Нахер таких друзей! — бросил я, возвращаясь в свой кабинет.

Игрока я уже определил в «кучу» бесполезных и, мало того, подозрительных людей.

Поработать над огненным заклинанием я так и не успел: прибыл посыльный из штаба с приказом выдвигаться на разведку.

Двадцать минут спустя я уже любовался природой солнечной Молдавии, «скача» в направлении Кобушка‑Веке, при этом ни на секунду не забывал о неком то ли витязе, то ли маге, который покрошил уже несколько наших групп.

Я был практически уверен, что там свирепствует ещё один игрок. Такое количество системщиков на фронте меня не удивляло, так как уже больше тридцати моих «коллег» признались, что участвуют в боевых действиях. Думаю, ещё не меньше десятка особо скрытных параноиков «фармили» здесь инкогнито.

Прячась в складках местности, умудрился обойти несколько патрулей, крупный опорник, в котором насчитал чуть ли не роту солдат, и почти добрался до посёлка. По крайней мере, с холма, заросшего коротким кустарником, я его уже хорошо видел, когда меня засекли. Конечно же, без «блядских» магов не обошлось. Причём о том, что меня заметили, я узнал по характерному свисту летящих мин.

— Сука! — мгновенно всё понял я, срываясь в длинную серию телепортов и едва успевая выскочить из зоны накрытия.

Пока у меня за спиной расцветали гигантские огненные цветы, я спешно отступал в сторону своих, планируя зайти с другой стороны, пока в какой‑то момент ослепительно белый луч, возникший прямо из пустоты, не вонзился мне в грудь.

Резкая, острая боль едва не выбила меня из сознания. Каким‑то чудом удержав концентрацию, телепортом ушёл в сторону, не дав лучу располовинить меня, как кусок сыра.

Едва выпрыгнув на новом месте, воздвиг стену, накрыл её облаком «Деструкции» и упал в старую воронку от попадания чего‑то по-настоящему крупного. Не давая себе и мгновения на передышку стал поспешно забивать окружающее пространство «сингулярностями» и облаками «деструкции».

— Ебаные, невидимки! — прошипел я сквозь зубы, едва сдерживая злость. Боли я практически не ощущал, так как почти сразу применил режим «Тело игрока», зато злости было хоть отбавляй. Причём злился я на себя.

— Боже, почему мне даже в голову не пришло сделать что‑нибудь против невидимок! — пробормотал я, открывая последние системные сообщения.

— Достижение «Стойкость» +3 %.

— Прочность +1 ед.

— Здоровье −24 ед.

Я помнил, откуда ударил невидимка, и понемногу стал сдвигать десятки облаков в его сторону, одновременно раскидывая «хваталки», которые, кстати, были невидимы, пока в них, конечно, не вляпаешься. На данный момент «Сингулярный захват» достиг шестого уровня, соответственно, «хваталка» разрослась до шести кубических метров. И я, не заморачиваясь, просто выстраивал их в шахматном порядке, понемногу продвигая вперёд, при этом не забывал прятать своё творчество в облаках «деструкции», которые, кстати, доросли до седьмого уровня и уже могли накрыть семь квадратных метров.

В итоге вся моя «шахматная доска» за какие‑то пару минут разрослась до пятисот метров в длину и около сотни метров в ширину.

Поставив треугольник из стен в свободной «шахматной клетке», перепрыгнул в неё и сдвинул вперёд весь облачный массив. Невидимка по-прежнему себя не проявлял, а я начал беспокоиться, что к нашему междусобойчику подключатся другие маги или витязи — всё‑таки мы были совсем недалеко от Кобушка‑Веке.

На этот раз на атаку невидимки я успел среагировать, но только потому, что его луч не смог прожечь стену за одно мгновение. Едва я почувствовал, как в поле моего пространственного контроля появилось нечто практически неосязаемое, но всё же имеющее форму, я, ориентируясь по серой двумерной черте (именно так я ощущал лазерный луч своим чувством пространства), рванул к её другому концу.

Игрок на том конце луча явно был не идиотом и, как только понял, что в каменном треугольнике меня больше нет, тут же погасил свой лазер. Но я уже понял, где он примерно, и, рванув в небо на добрую сотню метров в верх, буквально дождём пролил вниз полсотни гранат без колец, заранее приготовленных именно для подобных ситуаций.

Чтобы самому не попасть под раздачу урагана осколков, ушёл в небо ещё выше, достал из «инвентаря» пулемёт, ещё немного «поскакал» в небе, переждал ураганную детонацию гранат и через мгновение был уже на земле, опять забивая территорию «деструкцией» и «хваталками», при этом, не экономя боеприпасов, «поливал» из пулемёта все подозрительные места. Конечно, на месте я дольше пары мгновений не оставался, беспорядочно мечась вокруг предполагаемого места нахождения невидимки. Сквозная дыра в груди, через которую можно было посмотреть мне за спину, меня кое‑чему научила.

В какой‑то момент, выпрыгнув в месте, свободном от гравиловушек и всеразрушающих облаков, я заметил на земле лужу крови и какие‑то ошмётки, в которых при должном воображении можно было угадать чьё‑то предплечье.

«Ха! Я всё же достал этого козла!»

Похоже, одна из пуль, усиленная моим стрелковым навыком, всё‑таки попала в невидимку.

«Значит, он где‑то рядом».

Злобно ухмыляясь, стал стягивать «кислотные облака» вокруг этого места.

Я был практически уверен, что загнал противника в западню, тем неожиданнее был настоящий ураган из свинца, полетевший в меня под подозрительно знакомое завывание.

— Никак из минигана садит⁈ — удивился я, слушая, как каждую секунду о поднятые мной стены плющатся сотни свинцовых пуль.

Ведомый подозрением, открыл своё обменное пространство общее с Мари Фабре (она же Тридцать семь) и уже без удивления обнаружил отсутствие «миника».

— Сучка! — покачал я головой и перебросил всё доступное ей оружие и боезапасы в пространство Девяносто девятого.

Игрок в отчаянии продолжала долбить в двойную стену общей толщиной почти четыре метра, а я продолжал двигать к ней всеразрушающие облака.

Через несколько секунд заклинания «Деструкции» закрыли последний свободный участок, и я стал ждать попытки прорыва от игрока. Дождался… но сначала ко мне вернулся миниган.

Вот только прорывом это совсем не выглядело — скорее это походило на выползание из последних сил. Шатаясь, как бывалый пират после двух бутылок рома, едва переставляя ноги, Тридцать семь вошла в сферу моего контроля пространства, причём игрок по‑прежнему была невидима для глаз. Броня прямо на ходу осыпалась с неё кусками, изъеденная «Деструкцией» до состояния сита.

Как я и предполагал, отсутствовала правая рука до самого локтя.

— Не ту па, не ту па! — картаво хрипела фигура, медленно приближаясь.

— А похоже, что тупа, — пробормотал я, окончательно убедившись, что передо мной Мари.

В общем‑то, я никогда не был сексистом и убивал женщин‑бойцов с тем же безразличным лицом, что и мужчин. Я уже хотел накрыть девушку «сингулярностью», когда моя противница отменила невидимость и подняла руки вверх.

Истерзанный разрушительными облаками бронежилет девушки был почему‑то в пустынном камуфляже, но сейчас расцветка определилась только по редким уцелевшим кусочкам кевларовой ткани. С усилием стащив с головы шлем, игрок уронила его на землю и в очередной раз призналась, что «не ту па».

Тяжело вздохнув, вошёл в чат и написал игроку под номером Тридцать семь:

— Привет. Как дела?

В моём восприятии девушка дёрнулась. Я по‑прежнему «смотрел» на неё через ощущения пространства, так как между нами было две гранитные стены, и через секунду я получил ответ:

— Мне пиздец! Русские взяли меня за жабры, сейчас добьют! Помоги!

— Сейчас я с ними договорюсь, ты только не дёргайся.

Сжевав из своих запасов протеиновый батончик, запил его пивом и написал девушке:

— Всё, договорился. Тебя не убьют, но будь готова, что попинают и изнасилуют.

Похоже, после боя Мари неважно соображала и очень хотела жить — и всё приняла за чистую монету.

Скаля зубы в злобной ухмылке, телепортировался к ней и от души выдал ей крепкого пинка. Девушка вскрикнула и упала, даже не сделав попытки подняться, видимо, ожидая, что сейчас начнётся старинная забава, известная как групповое изнасилование.

Сняв шлем, несколько секунд разглядывал скромные прелести девушки, не идущие ни в какое сравнение с аналогичным набором Илинки, после чего, ехидно ухмыляясь, написал ей.

— Кажется, изнасилование отменяется: ты им не понравилась.

— Что!

Почему‑то разозлённая девушка резко перевернулась на спину и возмущённо уставилась на моё ухмыляющееся лицо. Так как с некоторых пор я был, наверное, самым публичным игроком в мире, Мари практически мгновенно меня узнала.

— Тхон гатхе!

Удивлённо‑радостно вскрикнула девушка, а я, несмотря на её кошмарную французскую картавость, понял, что она выкрикнула мой системный номер.

— Княжич Курбский, — высокомерно поправил я её, продублировав свои слова в чате.

— Обращайся, грязная холопка, ко мне: «Ваша светлость»!

Обескураженное лицо Мари доставило мне истинное удовольствие.

— Ну у тебя и рожа, Шарапов, — произнёс я на русском.

Девушка не поняла, зато до неё дошло, что я над ней издеваюсь. Что‑то неразборчиво пробормотав — явно матерное, — хотя на французском даже маты звучали как приглашение попить чай с печеньками.

— Очень смешно, — прилетел понятный ответ в чате.

— А ты чего здесь делаешь? — наконец‑то перешёл я к конструктиву.

Девушка удивлённо на меня возрилась, умудрившись в свой взгляд вложить частичку мата.

— То же, что и все! Качаюсь.

Дальнейший разговор пришлось свернуть: я всё же находился на вражеской территории, и, скорее всего, прямо сейчас к месту нашего боя спешат турецкие витязи.

— Отойдём, нужно поговорить, — буркнул я, подойдя к девушке вплотную, и, прежде чем Мари успела возмутиться моим приставанием, обнял её за талию одной рукой и выдал длинную серию телепортов, унеся нас на пару километров севернее, где, как я помнил, имелся удобный овраг, густо заросший кустами.

Устроившись на самом дне промоины, принялся с пристрастием «пытать» свою союзницу. Правда, Мари оказалась не трусихой и уж тем более не дурой и практически ничего мне не сказала. Прямо мне заявив, что у каждого свои секреты, поставив в пример меня. Я тоже не торопился делиться с девушкой своими наработками. Но, несмотря на её скрытность, кое‑что я всё же понял.

У неё, как и у меня, был ряд полезных навыков и достижений. И, кстати, тот же «Бегун» у неё был раскачан куда как сильнее, как и ещё парочка навыков, в существовании которых она конечно же не призналась.

Поговорили и о её невидимости, но тут сюрпризов не было: я отлично помнил, что её стелс‑режим обеспечивается системным артефактом.

«А какого, собственно, морского буя, я не сделал себе такой же артефакт?»

От заданного самому себе вопроса я на мгновение впал в ступор, так как ответа на него у меня не нашлось. Кстати, артефакт Мари мне доверила по первой просьбе, что ещё раз показало, что она, как минимум, не дура. Девушка отлично понимала, что через некоторое время от активного использования артефакт начнёт разрушаться, а я — единственный, кто может его починить.

В итоге договорились помогать и поддерживать друг друга по мере сил. Причём её помощью я воспользовался тут же, не отходя от кассы.

— Мне нужна информация по всей линии обороны в окрестностях Кобушка‑Веке: о живой силе, желательно о магах, витязях и их рангах. Также меня интересуют планы командования.

Мари, равнодушно пожав плечами, без проблем выдала мне весь расклад, а знала она ой как немало.

— Кстати, может, тебе материально помочь? А то, я как посмотрю, ты тут не жируешь.

Француженка грустно усмехнулась.

— Мне бы просто денег. Теперь‑то я вообще без брони и оружия.

Молча добыл из «инвентаря» стальной ящик с головоломным артефактным замком — кстати, моя первая работа, не имеющая к «военке» отношения. Кейс выглядел как маленький сейф и весил, кстати, соответственно. Уронив стальной ящик на землю, одним касанием отпер замок и обнажил его стальное нутро, буквально забитое тугими пачками валюты разных стран. Я специально носил с собой наличные на случай, если мне вдруг резко придётся делать ноги от всех.

— Сколько здесь⁈ — сглотнула пересохшим горлом девушка, удивлённая количеством налички.

— Если в рублях, то где‑то миллионов сто.

— Охренеть! — пробормотала Мари.

Я, не считая, стал вытаскивать пачки рублей, американских долларов, турецких лир и бросать на колени девушке.

— Купи себе нормальный бронник, деньги не жалей. Если будет нужно, подкину ещё.

— Хорошо иметь богатых родственников, — завистливо пробормотала девушка, торопливо перебрасывая деньги в моё обменное пространство.

На этом аттракцион моей неслыханной щедрости не закончился: я передал Мари системную секиру одиннадцатого уровня, чем окончательно шокировал девушку.

Конечно же, мой широкий жест был продиктован вовсе не добротой: просто, встретившись с Тридцать седьмой лицом к лицу, я понял, что с ней можно иметь дело.

Подняв на меня глаза, Мари улыбнулась.

— Кажется, мы наконец‑то стали командой!

— И я в ней капитан.

Игрок пожала плечами: похоже, главенство в нашем маленьком коллективе её не интересовало.

На этой позитивной ноте мы и расстались. И только когда я уже отмахал полтора десятка километров, вдруг вспомнил, что так и не предупредил Мари о скором наступлении. В какой‑то момент я открыл чат и хотел ей написать, но не смог: мощный психологический блок мне буквально не давал это сделать. Ведь, по сути, я собирался выдать секретные сведения вражескому диверсанту. Умом я понимал, что Мари никому ничего не передаст, но буквально вытравленные на костях «правила» войны так и не позволили мне это сделать.

Вытряхнув из головы пустые терзания, «поскакал» домой, размышляя по дороге о универсальном артефакте с функцией невидимости и дальнего обнаружения противника.

— Нужно что‑то такое, чтобы могло засечь противника не менее чем за километр, а потом подсвечивать его всё время, пока он находится в радиусе «радара». Также в функционал нужно будет внести возможность помечать союзников и нейтралов. Что‑то вроде игровой миникарты.

Так как я уже был на нашей территории, то немного расслабился, а в какой‑то момент даже остановился и присел у огромного валуна, поросшего мхом, достал один из своих рабочих блокнотов и стал записывать техзадание.

Я так увлёкся, что, когда услышал тихие голоса с другой стороны камня, даже не сразу отреагировал.

Боевые инстинкты всё же взяли верх, и я, не произведя ни звука, быстро лёг на землю и пополз посмотреть, кого это принесла нелёгкая.

Высовываться из‑за камня, рискуя получить пулю между глаз, не пришлось, как, впрочем, и далеко ползти: буквально через пару метров в мою сферу контроля пространства попали два боевика — по виду типичные наёмники, правда, с одним небольшим нюансом: очень богатые наёмники.

Первоклассная единообразная броня и навороченные немецкие «пушки» с компьютерными прицелами — на это тонко намекали.

— Очень интересно, — пробормотал я и попытался подслушать, о чём говорят боевики, но, увы, общались они на иностранном языке, который я даже не смог определить. Ещё несколько минут я лежал под камнем, пытаясь понять, враги это или союзники, пока в какой‑то момент один из боевиков не прижал палец к гарнитуре рации в своём ухе и что‑то забормотал.

«Хм, кажется, товарищи здесь не одни. Но тогда получается, что это пост. Вот только когда я шёл туда, здесь никого не было!»

Достав телефон, открыл карту и убедился, что от этого камня на несколько километров хорошо просматриваются северное и западное направления. Сдвинув карту южнее, наткнулся на холм, с которого как раз был виден сам булыжник. Я даже на мгновение забеспокоился, пока не сообразил, что от взгляда с той стороны меня прикрывает камень.

«Если предположить, что здесь и на холме посты, а возможно, ещё и на этой возвышенности, то предполагаемые наблюдатели буквально взяли под контроль всю территорию».

Мою мысль подтвердил наёмник: с другой стороны скалы он поднёс к глазам бинокль.

«Такое ощущение, что они кого‑то здесь ждут. Конечно, есть вероятность, что это наблюдатели от турецкой армии, но тогда бы здесь были круглосуточные посты, а никак не наёмники».

Следующая мысль, логично вытекающая из предыдущих, мне не понравилась.

«А не меня ли ждут эти мажористые супчики⁈ А ведь всё сходится: в этом направлении веду разведку только я, и появились наблюдатели во второй половине дня. Утром здесь точно никого не было. Ёбучий конь! Похоже, кто‑то меня сдал!»

Я был практически на сто процентов уверен, что это «привет» от Державина. Конечно, Жар‑птица говорила, что он не осмелится напрямую покушаться на наследника рода, но я давно уже перестал верить в человеческое благоразумие.

Проверив, как из ножен выходит сабля, я телепортировался за спину громиле и одним взмахом отхватил ему голову. Сабля, усиленная системными рунами, легко разрубила стальной горжет. Плеснув кровью, наёмник стал заваливаться вперёд, а я, убрав саблю в «инвентарь», выхватил казённый «Ярыгин», к которому еще неделю назад прикрутил глушитель, и всадил пулю бойцу в баллистическую маску. Несмотря на скромный калибр и убойность, пуля пробила личину и, словно миксер, превратила голову наёмника в пюре.

+110 ОП

+105 ОП

Среагировала система.

Быстро подхватив их «понтовые» автоматы, я закинул их в обменное пространство Девяносто девятого и метнулся к холму, на котором, следуя моим умозаключениям, должна была сидеть вторая пара наблюдателей.

Наблюдатели оказались на месте, как и группа из трёх витязей и одного мага.

Выжил я только благодаря сильно выросшей сфере контроля пространства: именно её размеры дали мне время среагировать.

Быстро летящая искра — без цвета, но очень «тяжёлая» (именно так я ощутил заклинание мага) — молнией мелькнула в зоне моей чувствительности, и я буквально в последний момент успел поднять стену, а через мгновение — сразу же ещё одну, так как первая стала буквально осыпаться пылью.

Сражаться с неизвестным количеством витязей и магов (группа могла быть не одна) я совершенно не хотел.

— Пришла пора показать, как я умею рвать когти!

Начал с того, что отгородился от боевиков десятком «хваталок», спрятав их в облаках «сингулярности», после чего поднял ряд стен — каждая на расстоянии двадцати метров друг от друга, — спрятал их в облачных ловушках на случай, если где‑то на холмах лежит снайпер, и рванул прочь, «выпрыгивая в реальность» под прикрытием очередной стены и «кислотного» облака.

Отступал я, конечно же, не в сторону своих: в том направлении меня наверняка ждала ещё одна группа боевиков, так как эту я мог бы и проскочить.

Пролетев меньше чем за минуту четыре километра, я «портанулся» в небо на сотню метров вверх, чтобы оценить обстановку.

Маг, естественно, остался далеко позади, зато тройка витязей, словно гончие, мчалась за мной, ловко огибая белые облака, лежащие на зелёной траве.

— А ведь они без мага, — пробормотал я, чувствуя, как злобная ухмылка кривит мои губы.

— Ну, выродки, держитесь.

Пропрыгав ещё три километра для верности, я, причём специально, далеко не отрывался, делая каждый следующий прыжок чуточку короче предыдущего.

— Пусть думают, что у меня мана кончается.

Выскочив на очередном плоском холме, я решил, что лучше позиции мне не найти. Остановившись, развернулся, оценил расстояние до бегущих с невероятной скоростью трёх наёмников‑витязей и достал из «инвентаря» самый обычный ручной пулемёт, известный как «Печенег», калибра 7,62×54. Конечно, применять против трёх сильных витязей в тяжёлой броне такой пулемёт — не самая умная мысль, если, конечно, у тебя нет раскачанного стрелкового навыка. У меня был. Первая же очередь на полтора десятка патронов буквально разорвала бегущего боевика: не помогла ни сверхтолстая броня, ни высокий ранг.

+2750 ОП.

Оставшаяся пара, продемонстрировав феноменальную выучку, не сговариваясь, рванула в разные стороны, беря меня в клещи, при этом не забывая выписывать зигзаги.

«Бесполезно, против опытного пулемётчика не поможет».

Я был опытным.

Ухмыльнувшись, небрежно повёл стволом и без труда срезал второго и даже успел полюбоваться отлетающими в стороны конечностями.

+ 2550 ОП.

Третьего расстрелял у самого подножия холма, меньше чем в полусотне метров.

+ 2880 ОП.

— Ха! На всех — сорок четыре патрона!

Воодушевлённый лёгкой победой, я пару секунд размышлял, чтобы вернуться обратно и устроить магу снайперскую засаду.

Но вовремя одумался: скорее всего, маг засечёт меня раньше, и из охотника я быстро превращусь в добычу.

— Ну его к чёрту! В другой раз поквитаюсь.

Несмотря на огромный крюк, который мне пришлось заложить, до своих успел добраться до заката солнца. Не обращая внимания на до сих пор до конца не закрывшиеся раны, сразу направился в штаб. Где, как обычно, без стука вломился в кабинет к начальнику штаба с докладом. Подполковник мученически закатил глаза и жестом остановил что‑то говорящего начальника разведки.

Принесённые мной разведданные в очередной раз удивили офицеров. Начразведки, майор Сергеев, подозрительно сощурился и, видимо, в силу профессиональной деформации, стал задавать вопросы неудобные вопросы.

— Ваша светлость ваша информация слишком подробна и структурирована и больше похожа на работу законспирированного агента, чем на добытые разведчиком данные.

Почесав переносицу, задумался на пару секунд, но в итоге решил, что лишний козырь в выживании Мари не повредит.

— Я вам, господа, сейчас кое‑что сообщу, но, думаю, вы понимаете, что, если эта информация уйдёт на сторону, все причастные к утечке почувствуют на себе всё недовольство рода Курбских.

Офицеры не дрогнули, продолжая сверлить меня вопросительными взорами.

— У Курбских на той стороне есть свой человек.

Сергеев едва заметно ухмыльнулся, на секунду прикрыв глаза, словно я только что подтвердил его мысли.

— Она наёмница, гражданка Франции. Витязь. Мари Фабре. Так что, если такая попадёт к нам в плен, не спешите расстреливать.

Я специально назвал Мари человеком рода, так как иначе главразведчик вынудил бы меня передать мой контакт в разведку.

Самое смешное: из дальнейшей беседы с майором узнал, что, если бы я реально завербовал агента, заплатив ему из личных средств, то мне бы их потом вернули.

Пришлось написать Мари, что она теперь агент Курбских и, если вдруг прижмут, чтобы не выеживалась сразу сдавалась в плен.

Дома меня уже ждала горячая ванна и скромный обед из семи блюд. Моего умиротворённого настроения не испортила даже недовольно‑презрительная мордашка Илинки.

Приказав Анке с Мешком готовиться к переезду, пошёл наверх работать над придуманным по дороге артефактом.

Дело спорилось, да и вообще артефакт оказался довольно простым. Точнее будет сказать, был простым в плане расчётов, так как обсчитать мне было нужно только «радар»: часть с «невидимкой» у меня уже была со времён, когда я чинил артефакт Мари.

Радар тоже вышел довольно простым. Работало изделие так: специальный интеллектуальный массив, частично слизанный мной с артефактов Мари и Девятого, а частично придуманный самостоятельно, испускал луч — что‑то вроде аналога радиоволны, — который с огромной скоростью вращался вокруг массива‑анализатора, создавая «просматриваемую» зону радиусом два километра.

Всё, чего касался луч, в виде максимально упрощённой информации поступало в мой обгрызенный ИИ, который расшифровывал данные выдавая мне в понятном формате. Хотя, конечно, правильнее было бы назвать мой ИИ калькулятором, так как всё, что он мог, — это отличать живых от мёртвых, «запомнить» сигнатуры объектов и посчитать их. Функции распознавания «свой‑чужой» как таковой не было: всех нужно было вносить в ручном режиме.

— Пока сойдёт! — пробормотал я, разогнувшись и хрустя затёкшей спиной.

— Потом доработаю.

С внешним видом мудрить не стал: просто добавил к своим щитовым браслетам‑артефактам круглую пластину, на которой при включении, как на мониторе, всё и отображалось. Благодаря гравировальному комплексу, который, к слову, не прекращал работу ни днём ни ночью, штампуя для армии Курбских каждый день совершенствуемое защитное снаряжение, уже через десять минут мой артефакт был готов. Хотя выглядело это как добавление новых функций к щитовым браслетам.

Дальше была самая нудная часть — настройка анализатора. Нужно было «научить» его отличать людей от мелких животных, а трупы — от камней и деревьев. Также сразу внёс своих домочадцев и витязей охраны в память как нейтралов.

— Графика — полное дерьмо! — пробормотал я, глядя на движущиеся по «циферблату» жёлтые точки.

— Может, добавить ещё и отображение рельефа? Вроде бы никаких сложностей не должно быть.

Серия не особо сложных расчётов, десяток минут на «гравировщике», из которых восемь были потрачены на внесение в память новых массивов, — и на плоской поверхности артефакта проявились руины города. Конечно, не целиком: весь город в заданный радиус не поместился. Микроскопические развалины были буквально усеяны сотнями красных точек иногда сливающихся в кровавые пятна. Причём всё было настолько мелким, что различить, что и где, было практически невозможно.

— Хм, нужна большая детализация, нужен цвет и возможность трансляции на «большой экран».

Закончил я поздно вечером, с болью в шее и голодный, но зато втиснул в «мини‑карту» все свои хотелки, даже с головоломными расчётами проецирования иллюзий на заданную поверхность. Конечно, для удобства пользования наручным вариантом иллюзорных проекций пришлось внести функцию регулировки масштаба. Думаю, в условиях городских боёв важнее в подробностях знать, что и кто находится в радиусе сотни метров, чем хреново видеть пятьсот кварталов.

Ночью тоже практически не спал, но не из‑за каких‑то переживаний, а по причине гибели девяти игроков, умерших один за другим в течение пяти часов. Аукцион буквально бушевал: одних только сегментов Науфрагии было выставлено семьдесят девять штук. Почти три сотни умений, Навыков, Достижений и заклинаний. Игроки явно были не из слабаков, хотя их имена‑номера ни о чём мне не говорили. Впрочем, это был не показатель: как минимум треть игроков были достаточно скрытны, чтобы даже Девятый о них ничего не мог сказать.

Выбросив из головы мысли о покойных игроках, сосредоточился на аукционе, а конкретно — на лотах с заклинаниями.

Конечно же, в длинном списке нашлись такие, что неплохо меня усилили бы. От Навыков и Достижений пришлось отказаться: развивать их тупо не было времени.

Из заклинаний выбрал:

«Резонансный импульс» первого уровня — по сути, артиллерийское заклинание, так как даже на первом уровне выдавало сильный взрыв, да и с дальностью было всё в порядке.

Второе тоже было из пула атакующих, причём я так и не смог определиться, к какой стихии отнести спел.

Выглядел он как полупрозрачная сиреневая сфера размером с футбольный мяч — это на первом уровне. Эффект тоже был довольно любопытный: заклинание буквально дезинтегрировало материю, которая касалась её. Ни двигать, ни как‑то ещё взаимодействовать с «Путеводной звездой» (вот такое странное, несоответствующее внешним проявлениям название носило заклинание) было нельзя. Оно сразу возникало в заданном месте, мгновенно «сжирало» попавшую в радиус сферы материю и исчезало. Основная причина, по которой я вообще выбрал этот спел, — то, что от него невозможно было увернуться. Он мгновенно возникал и, сделав своё дело, так же мгновенно исчезал. Никаких траекторий полёта или ещё каких‑нибудь визуальных эффектов — только мгновенная вспышка. Почти идеальное оружие против сверхбыстрых витязей.

Третье заклинание было щитовым, естественно, тоже первого уровня, и защищало только от магических атак, причём далеко не от всех: проклятья из школы малефицизма или целительские проходили без проблем, как и некоторые боевые спелы из некромантии.

Заклинание называлось «Панцирь», хотя даже отдалённо не подходило под это название: скорее это были соты, проявляющиеся при атаке.

Прикинув имеющиеся очки опыта, решил, что мне на всё хватит, а возможно, ещё и останется. Благодаря торговле системным оружием Крысобоя, который, кстати, продолжал активно трудиться, и последним событиям, где мне пришлось класть людей в землю буквально сотнями, с запасом ОП я проблем не испытывал. Даже если учесть, что теперь я поднимал уровни, как и все игроки очками опыта. Ломать систему сейчас и на долгие часы оставаться беззащитным я больше не рисковал.

Утром ко мне прибежал посыльный и передал приказ из штаба о наступлении. Правда, куда‑то бежать, спешно грузиться в машины не пришлось: мне предписывалось выдвинутся в составе с первой по четвёртую роту своим ходом, то есть пешком. Внизу была приписка о сдаче в арсенал огнестрельного оружия, гранат, взрывчатки и иных легковоспламеняющихся веществ.

— Оба‑на! Похоже, долгожданный архимаг прибыл.

Пробормотал я, немного расстроенный и одновременно приободрённый. С одной стороны, я лишился возможности безнаказанно расстреливать издалека витязей, а с другой — и сам избавлен от удовольствия получить пулю от снайпера.

— Теперь только сабля и магия, только хардкор.

Несмотря на ожидаемую картинку, вид движущихся колонн солдат в современных бронежилетах и шлемах, но с копьями и щитами в руках, меня удивил. Я даже вытащил телефон и зачем‑то сделал несколько фотографий. А ещё я единственный из офицеров шёл пешком: все остальные передвигались на лошадях. Собственно, мне как офицеру тоже полагался казённый мохнатый мопед, вот только я в обеих жизнях даже никогда не подходил к коню, не говоря уже о том, чтобы лихо вскочить на него и пуститься галопом.

Отговорившись, что мне подручнее телепортом, «ускакал» далеко вперёд.

Утром наступление продолжилось, и, если верить штабным, ближе к обеду мы должны были столкнуться со значительными силами противника. Кроме этого, по пути нужно было захватить два серьёзных опорника.

Мне не терпелось испытать приобретённые заклинания, поэтому я вызвался добровольцем на штурм «укрепа». Вместе со мной опорник пошли штурмовать два «мелких» витязя и полсотни солдат.

Кстати, командовать штурмовиками мне не доверили, на что я нисколько не обиделся.

Улыбаясь новым игрушкам, прямо на ходу открыл описание заклинаний.

1. Заклинание «Резонансный импульс», 1 ур.

Мощность на 1 уровне — 100 000 джоулей.

+10 % за уровень.

Дальность полёта на 1 уровне — 1000 метров.

+10 % за уровень.

Скорость полёта на 1 уровне — 200 метров в секунду.

+10 % за уровень.

Расход маны на 1 уровне — 10 ед.

+10 % за уровень.

100 применений до следующего уровня.

0/100.

2. Заклинание «Путеводная звезда», 1 ур.

Мгновенное разрушение материи в радиусе сферы.

Радиус сферы на 1 ур. — 12 см.

+10 % за уровень.

Дальность на 1 ур. — 1000 метров.

+10 % за уровень.

Расход маны на 1 ур. — 50 ед.

+10 % за уровень.

До следующего уровня — 100 применений.

0/100.

3. Заклинание «Панцирь», 1 ур.

Прочность на 1 ур. — 100 ед. ФБ (форс‑блок).

+10 % за уровень.

До следующего уровня — 100 применений.

0/100.

Не откладывая на потом, сразу же повесил на себя «Панцирь». Благо всё, что для этого требовалось, — это небольшое мысленное усилие. На мгновение вокруг меня вспыхнула прозрачная золотистая сфера, состоящая из шестиугольников, напоминающих соты.

«Интересно, что за форс‑блок такой? Никогда не слышал о такой единице прочности. Впрочем, я и о любой другой не слышал».

Пока я предавался размышлениям и читал скудные описания своих заклинаний, наш отряд успел пройти несколько километров и остановился на отдых и координацию перед атакой.

— Укреп за тем холмом, — махнул рукой штабс‑капитан, командующий штурмом.

— Очень важно успеть захватить опорник, пока они в нём не заперлись. Если это случится, без взрывчатки или высших витязей мы их до морковкина заговенья будем ковырять.

— Сергей Семёнович, а я вас чем не устраиваю? — влез я в планирование штурма.

К моему удивлению, о моём телепорте большинство офицеров либо не знали, либо не воспринимали его всерьёз. Так же несерьёзно относились и к моим атакующим способностям — это при том, что в полку не было ни одного человека, который не видел бы мои многометровые стены или огромные облака «Деструкции».

— Вы можете вскрыть бронедверь? — спросил штабс‑капитан, интонацией и всем видом демонстрируя, что ничего выдающегося от меня не ждёт.

«Да как хочешь», — раздражённо дёрнул я плечом. Вообще‑то я собирался взять на себя зачистку подземной части опорника, оставив окопы и землянки солдатам, но штабс‑капитан своим тоном меня взбесил, и я решил дать ему возможность проявить себя. Конечно же, я не собирался отсиживаться в стороне, но и «работать» за весь отряд передумал.

Как я и предполагал, стремительного броска не получилось. Пока мы бежали к окопам, нас, естественно, заметили, без всякого толка обстреляли из арбалетов и заперлись в подземном бункере, снабжённом стальной банковской дверью.

Витязи быстро порубили оставшихся в окопе солдат, причём так резво, что я едва успел заколоть двоих. А наши бойцы вообще не успели поучаствовать, хотя изначально предполагалось, что витязи будут задействованы, только если у турок окажутся свои витязи.

— Ну и что теперь⁈ — раздражённо спросил подпоручик Егоров, нервно потряхивая окровавленным мечом. Он же — один из витязей. Кстати, именно он совсем немного не успел добежать до двери, прежде чем она захлопнулась отчего был сильно раздражён.

Штабс‑капитан покатал желваки и с затаённой надеждой бросил на меня быстрый взгляд. Я с самым индифферентным лицом стоял, привалившись плечом к бревенчатой стене окопа, и прислушивался к диким, едва слышным через толщу земли воплям людей, умирающих ужасной смертью.

Как бы мне ни хотелось помахать саблей, лихо выпрыгивая из пустоты, выбрал я всё же рациональный подход, то есть, ориентируясь на контроль пространства и частично «радар», заполнил пространство бункера облаками «Деструкции».

Немного рисуясь, коснулся пластинки радара на запястье и прямо на дно окопа, вывел трёхмерную проекцию бункера с мечущимися по коридорам красными точками, которые, кстати, очень быстро стали гаснуть.

Система педантично подтверждала, что мой «радар» не врёт и люди под землёй действительно превращаются в прах. До аварийных выходов, которые я заботливо перекрыл стенами, так никто и не добежал.

— Ваша светлость, это что, новая разработка⁈ А когда она поступит на вооружение в войска? — стал забрасывать меня восторженный, словно мальчишка, Егоров.

— Боюсь, никогда, — покачал я головой.

— Собственность рода Курбских.

Лица офицеров помрачнели. Всем уже было известно об «отъезде» моего рода, как, кстати, и о том, что теперь я числюсь подданным германского императора — возможного врага. Так что в их головах мгновенно появились мысли, что через несколько лет мы вполне можем встретиться на поле боя по разные стороны.

— Ваше благородие, это что, турки там все дуба врезали? — второй витязь был из простолюдинов и, несмотря на то что имел ненаследуемое дворянство, вёл себя скованно и ко мне напрямую обратиться не посмел.

— Похоже на то, — пробормотал штабс‑капитан.

— Господа, хочу внести ясность. То, что вы видите перед собой, — не более чем универсальный настраиваемый голографический радар‑карта. А турок я убил заклинанием «Деструкции». Так что опорник мы хоть и не взяли, но всё равно победили.

— Ваша светлость, — наконец‑то переборол себя штабс‑капитан, — не могли бы вы оказать мне услугу? Будьте любезны, откройте эту дверь.

Изобразив высокомерную улыбку, от которой штабс‑капитана перекосило, как от зубной боли, я в течение пары секунд прямо в стальной толще двери «материализовал» десяток «Путеводных звёзд».

Заклинание мгновенно издырявило дверь, заодно сожрав петли и все четыре засова‑ригеля, после чего дверь с грохотом, от которого дрогнула земля, выпала из проёма.

— Не советую заходить, заклинания пока не исчерпали вложенную энергию, — предупредил я витязей, видя, что они собираются вниз.

— Подождите, — нахмурился штабс‑капитан.

— Получается, всё их имущество тоже пострадало?

По какой‑то причине мне доставляло удовольствие раздражать нашего командира.

— Конечно, — я опять улыбнулся штабс‑капитану. — Теперь там только серая пыль и больше ничего.

Мои слова подтверждали стены, сплошь изъеденные глубокими кавернами.

«Похоже, господа офицеры хотели поправить свои дела честной мародёркой», — усмехнулся я. Мои мысли подтверждали недовольные физиономии офицеров.

Задерживаться возле захваченного опорника не стали: смысла в этом уже не было. Построив людей, недовольный штабс‑капитан скомандовал выдвижение.

Несколько часов бодрого марша — и в условной точке мы встретились с основными силами полка. Здесь же узнали новости о штурме второго опорника. Бойцам второго отряда не повезло: там оказался витязь.

Прежде чем его смогли упокоить наши витязи, он успел покрошить полтора десятка солдат. Опорник, кстати, взяли без особых потерь: просто уговорили заперевшихся там турок сдаться.

Ещё через несколько часов мы объединились со сто седьмым пехотным полком, ведущим наступление в том же направлении, что и мы.

Большого сражения так и не случилось, турки оттянули свои войска к Бузэу.

Следующие сутки наступали практически непрерывно, не встречая серьёзного сопротивления. Несколько спорадических атак легко отбили витязи. Естественно, я там тоже поучаствовал, так как именно я заметил через «радар» крадущуюся в ночи диверсионную группу. Мага и трёх витязей убил мгновенно, заодно испытав «Путеводную звезду» и «Резонансный импульс».

«Звезда» показала себя выше всяких похвал, моментально убив витязей, а вот импульс оказался слабоват: маг смог на свой щит принять десяток багровых веретён взрывного заклинания и даже не сильно напрягся. Пришлось убивать его «Звездой», появившейся прямо под щитами — на месте, где находилась его голова. Остальных изрубили витязи, объединённые в отряд специально на такой случай.

В полдень вдруг выяснилось, что мы пересекли границу Молдавии и уже пару часов маршируем по дорогам Венгрии.

Из любопытства на телефоне открыл карты и неожиданно узнал, что автобан, по которому тянутся наши пешие колонны, носит поэтичное название Е85.

Кстати, тут же, я наглядно убедился, что мы не зря ходим пешком или, в крайнем случае, пользуемся лошадиной тягой: почерневшие автомобильные остовы, иногда прямо посреди трассы, тонко намекнули, что архимаги не спят. Как раз в этот момент мы прошли мимо целой колонны сгоревших грузовиков — судя по уцелевшим рамам, военных.

«Всё‑таки хорошо, что я не стал проверять, что будет, если я вытащу пулемёт. Сейчас бы заново руки себе отращивал!»

Прервался наш победный марш в предместьях города Бузэу. Конечно же, не сам по себе, а уперевшись в укрепления турецкой армии.

— Ого! Похоже, нас ожидают уличные бои! — воскликнул один из витязей, имя которого я забыл буквально через секунду после знакомства. Что примечательно, восторга в его голосе слышно не было.

Как я и думал, немедленного штурма не случилось: отцы‑командиры отвели полки на пару километров назад и встали лагерем, ожидая приказов от начальства. Кстати, в этот момент город небезуспешно штурмовали с двух сторон, и, похоже, штабу дивизии было просто не до нас. Такому отношению я нисколько не удивился, так как армейский бардак во всех мирах был неистребим.

Воспользовавшись часами покоя, я стал сочинять консольные команды на системном языке; некоторые, самые удачные, на мой взгляд, даже попробовал ввести в строку. Получилось без проблем, вот только ничего не произошло: система никак на моё творчество не прореагировала.

Отвлёкся от этого нудного занятия только для того, чтобы узнать, чем закончилось расследование смерти Девятого Шестьдесят третьим. За прошедшее время игрок успел немало накопать, а главное — узнать, кто и как убил Девятого.

Оказалось, что одного из сильнейших игроков убил обычный человек. Точнее, не совсем обычный, а профессиональный киллер. Если в двух словах, то Девятому просто и безыскусно прострелили голову из снайперской винтовки. Кстати, киллер далеко не убежал: кто‑то сломал ему шею прямо на снайперской лёжке.

— Чую, смердит дерьмом ордена! — пробормотал я, порадовавшись про себя, что сейчас нахожусь в «безпороховой зоне».

К ночи командование всё же определилось, что нам делать. В итоге, казалось бы, бессмысленные перестановки вылились в странную перегруппировку. На переднем крае как‑то сами собой оказались наёмничьи отряды с дружинами «боярских сынков»; кстати, я оказался среди последних.

Сзади нас подпирали государевы витязи и маги.

Нам была предоставлена возможность на рассвете первыми пойти штурмовать укрепления.

«Что это, массовое помешательство штабных крыс? Уверен, не пройдёт и часа, как их самоубийственный финт ушами станет известен главам родов. Благо у каждого отпрыска, в отличие от меня, имеется спутниковый телефон».

Несмотря на мои ожидания, приказ так и не отменили, что в будущем стоило жизни многим офицерам штаба дивизии: боярские рода такого плевка в свою сторону не прощали никому. Даже если за приказом стоит императорская канцелярия.

Мне было, в общем, наплевать: в своём выживании я был уверен.

Со спокойной душой устроился среди солдат своей роты и совсем было собрался лечь спать, как меня неожиданно вызвали к командиру полка.

Рыков в командном тоне, в котором, кстати, никогда не позволял себе со мной разговаривать, приказал мне окружить лагерь защитным барьером из заклинаний‑ловушек, вроде того, что я ставил во время марша.

«А вот сейчас не понял: что изменилось‑то⁈»

Пока я размышлял о причинах, полковник в упор сверлил меня своими рыбьими глазами, в которых буквально плескалось нескрываемое презрение.

— Хм, боюсь вас расстроить, господин полковник, но вы, кажется, меня с кем‑то перепутали. Я вообще не маг, о чём вам подробно расскажет мой контракт. Так что вы не вправе от меня требовать чего‑то большего, чем от витязя Новика третьего ранга.

— Вот, значит, как⁈ — зло прошипел полковник.

— Разрешите идти?

По лицу Рыкова я видел, что он многое хочет мне сказать, но перейти границу, после которой ему придётся принять вызов на дуэль от лучшего фехтовальщика полка, всё же не посмел.

Я же, терзаемый мыслями о причинах резкого падения своей репутации у сослуживцев, пошёл искать интернет.

Таковой имелся в штабе, где мне теперь были не рады, и у «мажоров» — там, кстати, мне были не рады ещё больше, чем в штабе.

— Да какого хрена происходит⁈

Попытка поймать сигнал, «упрыгав» высоко в небо, ни к чему не привела: моя российская сим‑карта здесь не работала.

— Ладно, придётся пойти на крайние меры.

Прямо посреди лагеря я активировал невидимость. Кстати, в отличие от аналогичного артефакта Мари, мой срабатывал мгновенно, тогда как её требовал десять–пятнадцать секунд на полную активацию.

Убедившись, что я теперь человек‑невидимка, пешком дошёл до границы лагеря и длинной серией телепортов рванул к тёмной громаде города.

Электричества в Бузэу не было: местную ГЭС раздолбали ещё в самом начале войны.

— Тем лучше, — пробормотал я, перепрыгнув телепортом стену, «приземлился» в узком тупиковом переулке, вонявшем мочой до такой степени, что слезились глаза.

Из тупика выбрался пешком: пользоваться телепортом больше не рисковал — мои прыжки могли заметить дежурные маги. Благодаря невидимости, не скрываясь, пошёл вглубь города, высматривая подходящую жертву.

Несмотря на ночное время и отсутствие света, улицы были достаточно оживлены: периодически курсировали патрули, иногда проходили группы солдат; пару раз я наткнулся на витязей. И, судя по сверхмассивной броне, один был очень сильным — на всякий случай обошёл его за целый квартал. При этом не забыл обоих внести в «память» «радара»: теперь, если любой из них появится в радиусе обнаружения, артефакт их подсветит.

Через час я добрался до практически не пострадавшего парка, в центре которого обнаружился лагерь наёмников. Судя по шевронам на рукавах часовых, это был не просто отряд, а серьёзная частная армия. Снаряжение — вроде приборов ночного видения и, собственного, генератора — на это толсто намекало.

Немного понаблюдав за стоянкой, я не заметил ни бодрствующих, ни спящих магов, хотя это ни о чём не говорило: мой «радар» ещё не «научился» отличать их от простых людей, хотя у меня уже были мысли, как это можно осуществить.

В лагерь проник без проблем и при желании мог бы устроить настоящую резню. Побродив вокруг палаток, решая, какую выбрать для разграбления, неожиданно обратил внимание на часового, патрулирующего внутри лагеря. Наёмник спрятался за палатку, достал из кармана телефон и стал увлечённо тыкать пальцем в экран.

Бесшумно подойдя сзади, заглянул ему через плечо и увидел любовную переписку на английском в каком‑то незнакомом мессенджере.

«Сойдёт».

Едва солдат вернул телефон в подсумок за спиной, я немедленно вытащил его, отошёл за палатку и попытался разблокировать. Мобильник нагло потребовал отпечаток пальца.

— Видит бог, я не хотел, — пробормотал я, выходя из‑за палатки прямо перед наёмником.

Солдат дёрнулся, видимо, услышав моё «старческое» брюзжание, и схватился за висящий на поясе меч.

Стук гранаты, упавшей ему под ноги, наёмник уже не услышал: подрыв случился буквально через мгновение, как стальное яйцо выпало из «инвентаря».

«А ведь я даже чеку не выдернул», — покачал я головой.

Близкий взрыв гранаты не оставил на мне даже царапины благодаря щитовым артефактам и «Панцирю»: одной гранаты мне теперь было маловато.

Наклонившись над окровавленным, истерзанным осколками телом, убедился, что наёмник мертвее мёртвого, достал нож и отрезал ему указательный палец.

Не обращая внимания на поднявшуюся тревогу, убрал палец в «инвентарь» и не спеша пошёл прочь, стараясь не столкнуться с бегущими солдатами.

«Всё‑таки невидимость — это настоящий чит!»

Для звонка я выбрал второй этаж старого саманного дома, пустовавшего из‑за своего опасного аварийного состояния и обваленых лестниц.

Конечно же, звонить с чужого телефона на номер князя я не рискнул. Вместо этого я раздал себе интернет, после чего позвонил через внутренний мессенджер рода. Полдесятка попыток дозвониться ни к чему не привели: дед упорно не брал трубку, его секретарь Артамонов тоже игнорировал меня.

— Уж не ухайдокали ли стариков! — забеспокоился я.

Звонить Огнематери даже не стал пытаться: она точно была вне зоны действия сети.

Почесав в затылке, неожиданно родил «блестящую» идею.

— А что обо всём этом говорят в интернете⁈

Сказано — сделано. Первый же новостной портал, специализирующийся на светских сплетнях, выдал мне новость, висящую в топе:

— Император Германской империи Фридрих Второй дал бал в честь князя Курбского, недавно принявшего подданство Германии. На мероприятии присутствовали первые лица империи…

— Хм, не может же весь кипиш быть из‑за этой херни? Тем более о нашем «отъезде» было известно заранее.

Проскроллив страницу вниз, нашёл упоминание о каком‑то горно‑обогатительном комбинате, который мой дед изъял у рода Державиных в счёт старого долга; никаких подробностей о долге естественно в новостях не было.

— Хм, а старый могёт!

Так и не найдя в открытых источниках причин такого к себе отношения, я выкинул чужой телефон и в раздумьях побрёл на выход, практически не обращая внимания на тревогу в лагере.

Уже находясь на укреплённой городской стене, вспомнил, что неплохо бы посмотреть с чем завтра утром мне придётся иметь дело.

И как оказалось не зря, за скрытыми бойницами обнаружились здоровенные «дуры», похожие на перекормленные арбалеты.

«Да тут любой витязь охренеет, если такая бандура в него прилетит».

Оценил я размер снарядов, которыми стреляли «дурмашины».

В родные пенаты вернулся уже под утро, и не успел я упасть на свой спальник, как на северной стороне лагеря заревел горн, сигнализирующий о тревоге.

— Пойти, что ли, посмотреть.

За минуту я пролетел весь лагерь насквозь и как раз успел сесть на хвост отряду витязей, выдвигающихся куда‑то в поле.

— Служивый, что случилось? — поинтересовался я у смутно знакомого физмага.

— Разведка засекла приближение отряда витязей.

Я уже настраивался на сверхскоростной бой, как вдруг в предрассветной мгле разглядел на холме флаг с гербом Курбских.

— Оба‑на, никак мои!

Витязи тоже заметили флаг, правда, в отличие от меня, расслабляться не спешили. Боясь, что может начаться бойня, телепортами опередил отряд и буквально выпрыгнул из воздуха перед великаном в чёрной броне, клеймёной логотипом Курбских, на которой я почувствовал свои артефактные закорючки.

— Здорово, служивый.

Гигант, несмотря на моё эффектное появление, даже не вздрогнул. Вместо этого он с достоинством поклонился и обозвал меня «вашей светлостью». Не успел я спросить, какого лешего их сюда принесло, как из стоящего поодаль фургона с тягой в две лошадиные головы, окружённого молчаливыми фигурами витязей, показался Артамонов. Бессменный секретарь князя выглядел усталым, даже его обычно идеальный костюм был мятым и обзавёлся какими‑то подозрительными пятнами.

— Доброе утро, Алексей Игоревич, — изобразил лёгкий поклон княжеский секретарь.

— Доброе, Олег Григорьевич. Что вас привело в нашу юдоль скорби?

Как оказалось, много чего. Например, два телохранителя‑витязя для меня, причём оба были реально мощными товарищами: оба были на уровне экспертов первого ранга, то есть всего лишь на ступень ниже богатыря.

Правда эта ступень была размером с Гранд–Каньон, но все же телохранители мне достались могучие.

— Ну и на кой ляд мне тельники⁈ — удивлённо такой заботой деда сварливым тоном спросил у Артамонова.

— Сейчас кое‑что изменилось, и у многих может возникнуть соблазн лишить род будущего, — обтекаемо ответил хитрый секретарь.

— То есть дед опять кому‑то наступил на… х… хвост, и у нас на носу ещё одна межклановая войнушка⁈

— Не совсем так.

Тяжело вздохнув, Олег Григорьевич пустился в объяснения, от которых, надо сказать, я порядком обалдел.

Оказалось, что всё дело в той «вечеринке», что германский император устроил в честь моего деда. Этим жестом немецкий самодержец как бы сообщил всему миру, что он принимает нового подданного и оценивает его очень высоко. Что автоматически сделало Курбских предателями в глазах российского дворянства и вообще простых людей. Причём никого не смущало, что об «отъезде» рода было известно чуть ли не за полгода.

— Дело в том, ваша светлость, что все считали, что это своего рода блеф, попытка князя заставить императора снять опалу. Никто всерьёз не верил, что Курбские могут всё бросить и действительно уехать.

— Ясно‑понятно.

Пробормотал я, размышляя, как мне теперь сосуществовать с социумом с клеймом предателя.

— Что по этому поводу думает сам император?

— С учётом его резко повысившегося интереса к роду и вам в частности, он не оставляет надежд вернуть Курбских обратно.

В задумчивости совсем не аристократично почесал грудь.

— С одной стороны, нас травят всем миром в России, причём, думаю, что и германское дворянство было не в восторге от пришлых выскочек, которым Фридрих оказал столь тёплый приём, с другой — великодушный император, готовый простить и принять обратно, и, конечно же, прикрыть от травли. Мне кажется, или это похоже на спланированную ситуацию?

— Да, такая вероятность существует, и его светлость Александр Николаевич, конечно же, учёл это при планировании будущего рода.

Покивал Артамонов, почему‑то очень довольный моими умозаключениями.

— Хотелось бы заранее знать направление политики рода, чтобы уверенно колебаться согласно его курсу.

Артамонов едва заметно улыбнулся и заверил меня, что род по‑прежнему нацелен жить и развиваться в Германской империи, но прекращать сотрудничество с Россией не планирует.

— Слишком много ресурсов и финансовых активов у нас осталось в империи. Боюсь, ближайшие несколько поколений мы не сможем безболезненно их перевести за границу, — пояснил Олег Григорьевич.

Кроме телохранителей, мне наконец‑то доставили спутниковый телефон, заверив, что на Земле нет такой точки, откуда с этого чудо‑прибора нельзя было позвонить. Следующий подарок оказался стальным кейсом, буквально забитым камнями душ. Причём не какой‑то мелочью по пять‑десять грамм с однопроцентной насыщенностью, а кристаллами от пятидесяти до ста грамм с двадцати‑сорокапроцентной насыщенностью.

— Ого, да здесь на полярда будет!

Охренел я от щедрости подарка.

— Алексей Игоревич, два месяца назад вы заказывали камни душ в качестве расходного материала. Увы, но в сейфах рода не было нужного количества кристаллов: не наша специализация. Пришлось срочно докупать. Отсюда задержка.

При виде такого богатства настроение резко поползло вверх. Конечно, мой старый запас, что я вывез из Окаянки, ещё был очень далёк от истощения, но, учитывая мои дикие траты маны буквально в каждом бою, тот день был не за горами.

В ответ отдарился артефактами‑«невидимками» с прикрученными щитами.

Мини‑карту пока для простых людей адаптировать не смог, так что пока без неё.

Тепло со мной попрощавшись, Артамонов загрузился в свой «переселенческий» фургон и уехал.

— Ну что, орлы, давайте решать, как нам жить!

Повернулся я к своим телохранителям. И ошибся: оказалось, что у меня только один орёл, вторая была вполне себе орлицей.

— Пойдёмте, муж… Короче, идите за мной.

Отведя витязей немного в сторону, повернулся к ним и несколько секунд их пристально разглядывал.

Гигант ощутимо занервничал, а стоящая рядом девушка почему‑то смутилась и покраснела.

«Интересно, что она себе там придумала».

— Итак, бойцы, давайте сразу же кое‑что проясним.

Во‑первых, охранять меня в бою вы не сможете. Уж слишком я мобильный, плюс мои основные заклинания бьют по площадям, так что вполне возможно, что может прилететь и вам.

Лица витязей помрачнели: приказ князя — сохранить жизнь наследнику любой ценой — только что сильно осложнился. Причём никто не питал иллюзий: если единственный внук Курбского погибнет, то и они вряд ли переживут его надолго.

— Ваша задача — приглядывать за мной, пока я в лагере, особенно когда сплю. Завтра, во время штурма, держитесь от меня подальше, но присматривайте за моей спиной.

Чтобы не терять время в препирательствах с часовыми, телепортом протащил своих телохранителей в лагерь.

— Всё, я отдыхать. Никого ко мне не подпускать. Если придёт полковник Рыков, врежьте ему хорошенько.

Выдав инструкции, я упал на свой спальник и мгновенно уснул.

Наверняка со стороны это смотрелось очень странно: спящий под кустом офицер, больше похожий на какого‑то странного наёмника, а по бокам от него, в нескольких метрах, — фигуры витязей в чёрной гербованной броне.

Утром проснулся от рёва горна.

Широко зевнув, легко поднялся и, почёсывая щетинистый подбородок, пошёл в точку сбора первых штурмовых групп.

Витязи, отстав на пару шагов, потянулись за мной.

В мою группу вошли четверо «мажоров», кстати, все неслабые витязи, полтора десятка витязей и три мага из их охраны; простых бойцов набралось около двух сотен, причём все из родовых дружин. И всего взвод «казённых» солдат.

Моё появление встретили презрительные взгляды; некоторые даже позволили себе цедить что‑то высокомерное сквозь зубы.

Нагло ухмыляясь, небрежно махнул рукой.

— Здорово, мужики.

Поприветствовал и одновременно оскорбил четверть всех присутствующих.

Кстати, я вполне мог так говорить, так как по знатности мой род не уступал императорскому. Точнее сказать, Курбские были прямыми потомками предыдущей династии и, по сути, имели все права на престол.

Одарив меня испепеляющими взглядами, все дружно отвернулись: эскалировать конфликт никто не посмел. То ли моя слава боевого мага так подействовала, то ли пара сильных витязей за спиной.

Кстати, оба моих телохранителя были довольно известными бойцами. Как оказалось, имелся некий забугорный сайт, где в своеобразном рейтинге были представлены все более‑менее сильные витязи.

Мои телохранители занимали сто третье и сто пятое места в мировом рейтинге сильнейших витязей.

Что примечательно, в основном они «работали» в Африке, откуда и были отозваны для моей охраны, где, кстати, и были наиболее знамениты.

Занимались они там охраной месторождений, которые, что удивительно, принадлежали нашему роду.

Из случайных оговорок понял, что мои телохранители больше занимались не охраной, а геноцидом местных племён, которым очень не нравилось, что на их капищах какие‑то белые роют землю.

Пока я размышлял о тёмном прошлом моих боевиков, пришёл сигнал об атаке.

С радостными воплями золотая молодёжь рванула вперёд, увлекая за собой своих телохранителей и гвардию. Я же, никуда не торопясь, пристроился в хвосте взвода государевых солдат, которые, к слову, тоже никуда не спешили.

Конечно же, причина моей неторопливости была не в трусости, а в полутора десятках скорострельных аркбалистов, выполненных из современных материалов и оснащённых оптическими прицелами, — и это только в точке нашей атаки. Обнаружил я этот неприятный факт, когда ходил к туркам позвонить.

Начальству ничего докладывать не стал, был уверен, что они уже об этом знают, вот только сейчас, глядя на бегущих в лоб штурмовиков, у меня закралось подозрение, что наша разведка всё прошляпила.

— Сейчас будет мясо.

Пробормотал я, когда между моим отрядом и городской стеной осталось пятьсот метров. Я ошибся: турки подпустили витязей ближе. В какой‑то момент деревянные щиты, прикрывающие бойницы с аркбаллистами, упали, и десятки карбоновых копий с иглообразными наконечниками устремились к бегущим витязям.

Тяжело вздохнув, ненужным взмахом руки поднял перед малолетними идиотами гранитную стену, которая и приняла на себя слитный залп. К счастью для них, среди их телохранителей нашёлся человек с опытом или мозгами и не дал продолжить забег под снайперским огнём. Тем временем у штурмового отряда слева от нас всё было не так благостно: после первого же залпа они потеряли половину витязей и несколько десятков солдат откатились назад. Теперь их маг пытался что‑то намагичить, но, похоже, у него мало что получалось. Творить магию в поле подавления сразу двух архимагов даже чародею уровня мастера было непросто.

— Зато системщикам по боку на ваши ограничения.

Пробормотал, поднимая новую стену метрах в двадцати перед первой. Причём поднял её таким образом, чтобы к ней можно было подойти, не подставляясь под аркбаллисты.

Идиоты за первой стеной мой план поняли и быстро перебежали ко второй стене.

Я, продолжая неспешно шагать за солдатами, повесил на городскую стену с аркбаллистами облако «Деструкции», одновременно перекрыв туркам обзор и вынудив уйти со стены, бросив громоздкие аркбаллисты, которые, конечно же, придут в негодность под действием всеразрушающего заклинания.

Не забыл я и про фланговый огонь, тем более я как раз вошёл в область поражения аркбаллист. Обезопасился всё теми же облаками «Деструкции», буквально забив ими стены, насколько дотягивался взгляд.

Быстро сообразив, что турки их теперь не видят, «идиоты» с воинственными воплями выбрались из‑за укрытия и бросились в атаку.

Когда самые шустрые были в десятке метров от стены, я отменил «Деструкцию», открыв участок стены, съеденный «Деструкцией» почти на четверть. Её высота и раньше не поражала воображение, а сейчас едва ли дотягивала до четырёх метров. Естественно, такая высота не стала преградой для витязей. С мечами наголо воины, словно кузнечики, стали запрыгивать на стену. Я продолжал лениво шевелить ногами и подошёл к стене, когда за ней уже вовсю кипела битва. Маги, отставшие от быстроногих витязей, топтались перед покрытой глубокими язвами стеной и, похоже, не знали, как через неё перебраться.

Изобразив презрительный взгляд, создал у стены «Сингулярный захват» и, высокомерно улыбаясь, стал наблюдать, как гравиловушка, выдирая огромные куски из стены, притягивает их к ядру. Не прошло и половины минуты, как в стене появилась огромная дыра в несколько квадратных метров.

— Боги, как же измельчали дворянские рода! Теперь в дружины набирают кого попало!

Громко пожаловался я своему витязю Ерофееву.

Маги, естественно, мой вопль услышали, тем более им он и предназначался, но ограничились злобными взглядами.

«А мне начинает нравиться изображать наглого мажора! Особенно тем, что можно в открытую стебаться над этими высокомерными рожами!»

Подумал я, наблюдая, как маги рванули в пролом, едва не влетев в «хваталку», которую я убрал в последний момент.

Кстати, даже так один из магов чуть не погиб, когда огромный шар из сжатой «Сингулярностью» спрессованной кирпичной массы упал на землю, чуть не раздавив недоумка.

— Вот же кретин! Он бы ещё под него залез!

Когда я добрался до пробоя в стене, штурмовики умудрились освободить немаленькую часть квартала и сейчас рубились где‑то метрах в ста от меня.

— Ну, пора бы и мне поучаствовать.

Послав кривую ухмылку своим телохранителям, я активировал невидимость, вынул из «инвентаря» саблю и попрыгал в сторону звуков сражения.

Влетать с двух ног в мясорубку, в которой с обеих сторон участвовали витязи и маги, я не рискнул. Сначала подобрался поближе, убедился, что на этой улице сражаются два витязя — турецкий и наш, — а также примерно около сотни обычных солдат.

— То, что надо, — пробормотал я, «выныривая» в глубине строя турков.

— Ну что, погнали, ебаный рот!

От моего молодецкого вопля из пустоты стоявшие рядом солдаты шарахнулись в разные стороны.

Засвистела артефактная сабля, с лёгкостью разрубая современные бронежилеты высоких классов защиты вместе с человеческими телами. С одинаковой лёгкостью ломая древки копий и рассекая щиты.

Едва слышно защёлкали системные сообщения, обменивая жизни солдат на очки опыта.

За какие‑то пару секунд я буквально на куски изрубил десяток солдат, превратив небольшой пятачок пространства в филиал скотобойни.

Сместившись в сторону, продолжил, словно на тренировке по рубке лозы, рубить вопящих в ужасе бойцов. Никто даже не пытался меня атаковать: паника мгновенно охватила солдат, десять секунд назад проявлявших храбрость и стойкость.

Развалив строй, бойцы с криками стали разбегаться.

«Интересно, откуда такая неадекватная реакция? Вроде бы в мире магии к странному и необычному люди должны быть привычными. Ведь такой эффект может иметь и какое‑нибудь заклинание!»

Размышляя о странной фобии турецких солдат, телепортом сместился к бегущей в переулок группе и в быстром темпе стал рубить спины вражеских бойцов. Быстро покончив с ними, скакнул к следующей группе, попутно срубив что‑то яростно вопящего командира — по виду то ли фельдфебель, то ли подпрапорщик. В званиях турецкой армии я не разбирался.

За пару секунд порубив солдат, вернулся обратно, так как далеко не все разбежались, да и витязи продолжали сражаться. На пару мгновений я даже остановился, чтобы полюбоваться битвой титанов.

Оба от невероятной скорости боя выглядели как серые размазанные тени, проявляясь в реальности только на доли секунды, когда сталкивались друг с другом или резко меняли направление. Судя по всему, силы витязей были примерно равны, и пока ни один не мог добиться перевеса. Азартно сражающиеся солдаты — и наши, и турки — старались не подходить к мечущимся теням. Полдесятка изломанных тел, валяющихся под ногами сверхбыстрых бойцов, чётко указывали, что простым людям в бою витязей не место.

Я тоже пока не собирался вмешиваться, зато с удовольствием занялся вырезанием беззащитных передо мной солдат. Мечась короткими телепортами между турецкими солдатами, я со всей возможной скоростью рубил их. Со стороны даже возникало впечатление, что они сами один за другим распадаются на куски, заливая камни мостовой кровью. Не прошло и минуты, как я срубил последнего солдата противника — кстати, пытавшегося сбежать.

Мой «динамический выход» шокировал союзных солдат: когда я появился с саблей в руках перед ними, бойцы, выставив перед собой оружие и закрывшись щитами, попятились. Похоже, мой вид, залитый кровью по самые брови, заставил солдат занервничать.

— Что встали? Бегом, марш, улицу перекрывать! — гаркнул я, махнув чёрной саблей в направлении, куда гвардейцам нужно бежать.

Часть бойцов ломанулась выполнять мой приказ, вторая же половина, видимо, решила покончить жизнь самоубийством, так как дружно пошла в атаку на вражеского витязя.

Впрочем, я их понимал: вряд ли гвардейцев ждало что‑нибудь хорошее, если бы их подопечный «мажор» погиб, а они бы выжили.

Я никуда не побежал, просто сфокусировал взгляд на мечущихся тенях и, подгадав момент, поймал обоих в «Сингулярный захват». Бойцы моментально замедлились и медленно поплыли к «ядру». Причём, судя по лицам, оба неслабо так напрягались, чтобы удержать свои тела от деформаций. Несмотря на то что оба были не ниже ступени Воина третьего ранга, справиться с раскаченной «Хваталкой» не могли.

На мгновение на месте головы турецкого воина сверкнула сиреневая вспышка, и в ту же секунду «Сингулярность» исчезла, заставив витязя‑мажора полететь на землю.

+ 2700 ОП.

Долго разлёживаться на мостовой витязь не стал: мгновенно вскочив на ноги и заметив мою ухмыляющуюся физиономию, нахмурился. Похоже я не нравился, но мою помощь он всё же оценил, коротко кивнув в знак благодарности.

— Нужно закрепиться, а то сейчас турки подтянут подкрепление и выбьют нас к чёртовой матери!

Витязь неохотно кивнул.

— Такими силами нам здесь не удержаться, — мрачно заключил третий сын боярина Кабанова, Тимофей.

— А то я не вижу.

Огрызнулся я, пытаясь придумать, как нам удержать два отбитых сдуру квартала силами трёх неполных взводов гвардейцев, одного раздражённого витязя и подозрительного мага в моём лице.

Кстати, остальные мажоры со своими гвардейцами, магами и витязями сейчас сражались в соседнем квартале, и, судя по всему, на их помощь можно было не рассчитывать.

Если от обычных солдат я мог отгородиться облаками «Деструкции», то от витязей и магов нужно было что‑то посущественнее.

Нас пока не трогали только потому, что все были заняты отражением атаки в других местах. Особую трудность в обороне доставляли многочисленные запутанные улочки, ведущие в самые неожиданные места, и сквозные дворы.

Без особой надежды поднял многометровые стены поперёк главного проспекта, перекрыв его полностью. На текущем уровне высота стены достигла десяти метров, что уже было солидным препятствием даже для витязя — мелкого витязя. Остальные проулки, подозрительные тупики, дворы забил «гравиловушками», а там, где хватало открытого места, понатыкал облаков «Деструкции».

— Всё, Тимоха, я сделал всё возможное, теперь остаётся только ждать.

Боярский сын дёрнулся: моё запанибратское обращение его коробило, вот только одёрнуть меня он не мог. Я был родовитее его, да ещё и старше по званию.

Ну и пара витязей с моими гербами на броне, постоянно маячивших неподалёку, очень его нервировали.

— Отправь кого‑нибудь из своих гвардейцев в штаб, пусть скажет этим крысам, что мы смогли зацепиться.

Кабанов бросил на меня хмурый, недовольный взгляд, но приказ выполнил.

Я был практически уверен, что на нашей стороне города вряд ли у кого получилось закрепиться с первой же попытки, и, скорее всего, прямо сейчас штурмовики откатываются назад. А это значило, что очень скоро турки начнут на нас давить всерьёз.

Первая попытка выбить нас из квартала случилась буквально через пару минут после отправки гонца. Конечно же, она не стала для нас неожиданностью: я через свой «радар» непрерывно мониторил все передвижения противника и, конечно же, следил за ходом боёв в соседних кварталах. Кстати, дела у союзников не шли: почти везде их либо выбили из города, либо уже прижали к стене и додавливали.

— Пятьдесят семь человек с северо‑запада!

Выкрикнул я и, не дожидаясь, когда Тимофей перебросит своих бойцов на нужное направление, «упрыгал» к улице, тянущейся в ту сторону. Конечно же, она была перекрыта «гравиловушкой», но особых надежд на стационарное заклинание у меня не было.

Имея каплю мозгов, обойти его в плотной городской застройке было не проблемой.

Мои телохранители не отставали, но ближе пятидесяти метров не приближались. Естественно, держать такую дистанцию приказал я, иначе бы эти ходячие танки просто не дали бы мне «набивать фраги».

Как я и предполагал, обойти «гравиловушку» для противника проблемой не стало. Конечно, прежде чем её обнаружить, они потеряли разведчика: тот был обычным человеком и, вляпавшись в невидимое гравитационное поле, не смог перебороть его даже на периферии ловушки. Товарищи его помочь не успели, а когда подоспел витязь, разведчик был уже размером с крупное яблоко и при этом продолжал стремительно уплотняться.

Дальше они просто прошли через дом, проломив наружную стену, а вышли уже как нормальные люди через дверь.

Правда, там их уже ждал я с десятком гвардейцев Кабановых, успевших прибежать буквально в последний момент.

Хватающие за душу паузы перед боем, как и пафосные разговоры, мне были чужды, поэтому я сразу начал с грубости. Выдал буквально очередь из «Резонансных импульсов», которые были хоть и слабее в два раза обычной наступательной гранаты, но обычным людям хватало с запасом. Витязь проявился мгновенно: смазанная от скорости фигура вынырнула из‑за спин солдат, которые, кстати, не торопились погибать «пачками»; тяжёлые бронежилеты помогли большинству пережить взрывные заклинания, — и со скоростью гепарда рванула ко мне, заранее отводя самый настоящий ятаган для удара.

Резкий порыв ветра заставил меня покачнуться, а несущийся на меня витязь просто распался в поясе на две половинки и уже в таком виде подкатился к моим ногам. Причина такого состояния моего противника стояла немного в стороне, сжимая в руке одноручную секиру.

— Ах ты…

Разозлился я на свою телохранительницу.

— Я вам, дуболомам, что сказал⁈

Пока я орал на своих телохранителей, появился Тимофей с ещё десятком гвардейцев и, словно дрова, принялся рубить турков.

Погрозив кулаком чёрным фигурам телохранителей, побежал помогать напарнику.

Отступить вражеским солдатам я не позволил; даже когда они попытались отойти через дом, просто нагнал их телепортом и легко порубил.

— Не, ну а что, две семьсот — тоже деньги.

Пробормотал я, выходя из дома, вытирая платком лезвия сабли.

Следующая атака была уже серьёзней, и, судя по синхронности действий двух отрядов, их уже координировали.

Отправив Тимоху с его гвардейцами задержать тот, что двигался с севера, оставил себе самый многочисленный — идущий с востока.

Бой начался ещё до того, как отряд из тридцати семи вражеских бойцов добрался до меня. В какой‑то момент воздух вокруг меня мгновенно раскалился и, дохнув мне в лицо открытым зевом доменной печи, бессильно «разбился» о мои бесчисленные слои щитов. «Панцирь» тоже принял на себя какую‑то часть нагрузки, так как на мгновение проявился, сверкнув белыми сегментами‑сотами.

— Мимо!

Выкрикнул я и переместился на крышу соседнего дома. Несмотря на невидимость и смену позиции, маг меня не потерял. На этот раз ударил чем‑то «электрическим», и опять мои щиты без остатка поглотили заклинание. Что примечательно, все применяемые магом заклинания, как и моя «Путеводная звезда», сразу возникали на цели: никаких полётов с яркими визуальными эффектами или предупреждающих звуков. Просто мгновенная атака.

— Ладно, тогда план «Ху»!

Опять сменив позицию, буквально обрушил на отряд десятки «гравиловушек».

Вместо того чтобы переработать отряд на фарш, «хваталки» задели всего несколько человек, едва успев сломать им по паре костей, и просто исчезли. На мгновение я растерялся, хотя и знал, что маги могут каким‑то образом отменять мои заклинания. Та же Огнемать одним махом снесла мои ловушки, но она всё‑таки была архимагом, а здесь вроде как обычный полковой маг.

Ещё несколько раз в темпе поменяв местоположение, решил сменить тактику.

— Ниндзя‑стайл!

Максимально ускорившись, рванул в самую гущу врагов, буквально на долю мгновения появился среди турецких солдат, одновременно выбрасывая из инвентаря сотню разнообразных гранат и динамитных шашек.

Несмотря на всю мою резкость, меня всё же достали, причём с такой скоростью, что я даже не понял, кто это сделал. Выпрыгнув из телепорта за две улицы от эпицентра мощного взрыва, вдруг понял, что буквально разрублен от плеча до середины груди.

— Блядина!

Прохрипел я, скрипя зубами и начиная захлёбываться кровью.

Едва удерживая сознание, поспешно сменил режим «человек» на «тело игрока».

И, не задерживаясь на одном месте, рванул вглубь квартала, под прикрытие телохранителей. Мой радар чётко показал, что трое вражин выжило.

— Сука! Да вы там бессмертные, что ли!

Проскочив несколько улиц насквозь, остановился на небольшой площади с разбитым фонтаном. Мои телохранители, следуя приказу, тихо сидели в ближайшем здании. Несмотря на расстояние, мне показалось, что я услышал, как моя телохранительница тихо вскрикнула. Видимо, моя бескровная рана, через которую было видно блндно-розовое рассечённое лёгкое и разрубленные рёбра с ключицей, по-настоящему поразила её.

Нашли меня турецкие супермены за считаные минуты, причём действовали очень грамотно: разделившись, зашли с трёх разных сторон. Уже зная, что я маг, рванули ко мне на максимальной скорости, не давая возможности среагировать. И не будь у меня «радара», вполне возможно, у них бы всё получилось. Вот только их рывок я засек сильно заранее и, идеально уложившись в тайминг, поймал всех троих в «Сингулярные захваты».

Конечно же, трёх сильных витязей это не остановило — на что я, кстати, и не рассчитывал, — зато неплохо замедлило. Пока они боролись с неправильной гравитацией, у меня появилось время прицелиться. Секунду спустя «Путеводные звёзды» стали вспыхивать и гаснуть в гравиловушках целыми гроздьями.

+2950 ОП.

Поздравила меня система с удачным «выстрелом».

— Попал! — радостно вскрикнул я.

«Отоварить» оставшуюся пару не успел: проявив просто чудеса силы и ловкости, витязи вырвались из «хваталок», счастливо разминулись с десятками «Звёзд» и продолжили стремительное сближение.

— Вот же настырные! — покачал я головой.

Дождавшись, когда две едва уловимые глазом тени ворвутся на площадь, я телепортировался на крышу дома. Мгновение спустя оба турка были остановлены неожиданной атакой моих телохранителей: первый, столкнувшись с великаном, мгновенно лишился обеих ног по самую задницу; второй продержался на целую секунду дольше и потерял руку до плеча, а потом и ноги — правда, только ступни.

Конечно же, мои витязи не просто так шинковали турок: это я приказал им по возможности оставить их в живых. Увидев, что оба некогда грозных воина корчатся на земле в лужах крови, я усмехнулся и двумя «Звёздами» испарил им головы.

+2700 ОП.

+2950 ОП.

Телепортом вернулся на землю и буквально почувствовал два осуждающих взгляда: похоже, меня приняли за какого‑то психопата, ловящего кайф от убийства.

Мысленно пожав плечами, просто забил на это.

— Пожалуй, хватит на сегодня фрагов, — пробормотал я, разглядывая через фронтальную камеру телефона безобразную рану.

Чтобы спокойно помедитировать, я отступил к городской стене, выбрал самый непострадавший от «Деструкций» дом и засел в нём медитировать, поставив витязей охранять мой покой. Перед медитацией взял сразу два уровня, а все полученные единицы развития вложил в Регенерацию, подняв её до двадцати двух единиц.

Что сократило время восстановления в медитации до полутора часов.

Долгожданное подкрепление в виде большого отряда наёмников с пятёркой витязей и магом появилось спустя двадцать минут, как я сел медитировать.

Конечно же, их я засёк ещё на подходах, как и Семьдесят девятого.

«А вот сейчас совсем не подозрительно!»

Напряглась моя паранойя.

Так как к командованию я никаким боком не относился, хотя и имел офицерское звание, встречать и распределять наёмников не пошёл, предоставив этим заниматься Тимофею. Из офицеров он единственный, конечно, не считая меня, кто остался жив.

Своё убежище я покинул, только когда полностью восстановил единицы здоровья. Что примечательно, Семьдесят девятый, едва оказавшись в городе, пошёл меня искать и, кстати, нашёл. Вот только угрюмые витязи его ко мне не пропустили.

— Да я его близкий друг!

Завопил игрок, непонятно на что рассчитывая. То ли на то, что я его услышу и выйду к нему, то ли на то, что его воплям поверят и впустят. Кончилось всё очень быстро и болезненно для игрока: его просто схватили за шею, сильно ткнули лицом в брусчатку, чуть попутно не переломав все кости, а потом, как нагадившего в ботинок кота, небрежно отшвырнули далеко в сторону.

К нашей удаче, у наёмников был свой командир, причём опытный и битый жизнью волчара, естественно, понимавший в штурме и обороне побольше меня или сопляка Кабанова. Он‑то и взял на себя всю организацию обороны.

Прежде чем выйти к людям, замотал плечо бинтами, повесил руку в бандаж из свёрнутого платка и, скроив страдающее лицо, пошёл к новому командиру.

— Ты маг⁈

Наёмниками командовал самый обычный человек среднего роста с коротким седым ёжиком волос и глазами голодной рептилии с позывным Барракуда.

— Я маг, но особо на меня не рассчитывай: в последнем бою сильно потратился, да и ранен я.

На всякий случай сразу же откосил от чести затыкать собой все дырки.

Наёмник нахмурился.

— Тогда какой мне от тебя толк⁈

Пришёл мой черёд хмуриться.

— Придержи язык, холоп, пока он у тебя во рту, а не в заднице.

Немного не аристократично пригрозил я наёмнику.

— Перед княжичем стоишь.

Барракуда бешено сверкнул глазами, нисколько не испугавшись моего титула, но всё же продолжать эскалацию не рискнул. Потому как следующий шаг привёл бы к бойне, а учитывая моих витязей, маячивших неподалёку, лично у Барракуды шансов выжить было немного.

В итоге меня отправили в резерв восстанавливаться с обещанием, что вызовут меня только в случае, если всё пойдёт по одному месту.

Заняв господствующую высоту, если точнее, то забравшись на крышу наполовину разбитого пятиэтажного здания, развернул свой радар на максимум и стал отслеживать тактическую обстановку.

Как оказалось, всё было не так уж и плохо. Слева от нас сидели чьи‑то гвардейцы, умудрившись зацепиться в городе самым краешком. Если конкретнее, то захватили и удерживали трёхэтажный многоквартирный дом.

Справа турки благополучно выбили наших и сейчас стягивали мелкие отряды для удара нам в бок. Но ещё дальше наши смогли занять аж целый район.

С фронта, в соседнем квартале, тоже происходило накопление солдат. Причём там же мелькнул особо могучий витязь, которого я встретил во время своей вылазки за телефоном.

— Похоже, будет потно и… кроваво.

Если честно, я не понимал местных, упорно использующих обычных солдат в боях с витязями.

Даже рота опытнейших ветеранов против обычного ратника третьего ранга — не более чем смазка для меча. Конечно, речь идёт о нынешних условиях, когда ни взрывчатые вещества, ни огнестрельное оружие не доступны.

Так и не придя ни к какому выводу, махнул рукой на пустые умствования и предпринял, наверное, уже тысячную попытку «взломать» систему.

— Тэкс, пожалуй, приступим.

Пробормотал я, доставая очередной блокнот со своим творчеством.

Если честно, то я уже и не ждал результата, начиная думать, что вся моя теория с «языком системы» ошибочна. Продолжал только потому, что было жаль своего времени и труда, потраченного на составление команд. Из чистого упрямства решил, что, пока не введу все команды из блокнота до конца, не остановлюсь.

Это случилось, когда неиспользованных команд осталось меньше десятка.

Бездумно вбил очередную «абракадабру»:

— DelshiftF8.

И вдруг оказался висящим в бескрайней черноте, при этом одновременно чувствовал, что по‑прежнему сижу на полу, привалившись к стене.

— Что за…!

Покрутив «головой», вдруг заметил, что консольная строка никуда не делась и по‑прежнему прозрачным минималистичным прямоугольником висит перед глазами, куда бы я ни повернул свою несуществующую здесь голову.

«Хм, ладно, а где, собственно, сама система?»

Неожиданно мои мысли проявились в консольной строке в виде уже знакомых мне символов.

Через мгновение чернота вокруг меня словно провернулась, и я оказался перед бесконечными рядами светящихся титанических колонн, чьи «корни и вершины» терялись где‑то в бескрайней черноте.

Через некоторое время я вдруг стал различать, что все колонны связаны между собой хаотично разбросанными перемычками.

— Приблизить!

Миг — и я оказался ближе. Теперь колонны не выглядели светящимися монолитами. Отсюда я уже видел, что каждая такая колонна или перемычка состояла из уже знакомых мне символов.

— А вот и сама система.

«Прошептал» я с благоговением.

— Хм, ну и как мне в этой трёхмерной мешанине найти блоки, отвечающие за характеристики?

Через мгновение я оказался среди бесчисленного количества символов, парящих вокруг меня. Не знаю, сколько у меня ушло времени, прежде чем я хоть что‑то начал понимать, но в какой‑то момент я всё же смог разобрать часть блока.

— Если я всё правильно понял, то сейчас я нахожусь в сегменте, отвечающем за характеристику «Ловкость».

Вот эти символы мне знакомы.

Ещё какое‑то время спустя с помощью консольной строки, которая, к слову, вовсе не была ИИ‑помощником, а скорее проводником, который очень примерно указывал нужное место, я нашёл некий блок, который смог расшифровать как ограничение моей характеристики «Ловкость».

— Да, это определённо ограничительный барьер.

Пробормотал я, разглядывая ряд символов, в котором можно было чётко понять число пятьдесят.

Мысленно перекрестившись, сделал через консоль запрос на снятие барьера.

— Отказано. Недостаточно прав.

— Что⁈ Каких, нахер, прав! Я буквально у тебя в кишках сижу!

Мой беззвучный вопль остался без ответа.

Успокоившись, решил зайти с другой стороны.

— Подними разрешённый максимум до ста единиц.

Прямо на моих глазах ряд символов сменился.

— Что⁈ Вот так просто⁈ Тогда подними максимум до тысячи!

— Отказано! Резкий сдвиг ограничительного барьера может вызвать повреждение материальной модели.

Несколько секунд мне потребовалось, чтобы понять, что под «материальной моделью» система имеет в виду моё тело.

«Хм, защита от дурака. А это значит, что такой взлом „разрабами“ тоже был предусмотрен».

— Хорошо, не будем грубить, пойдём маленькими шажками.

Терзаемый любопытством, мысленным усилием покинул пространство Биоса, вернувшись к интерфейсу.

— Не понял!

— Ловкость. 50/50 ед. +3 ед. (сегмент: сфера Науфрагии).

Отвечает за эластичность связок, сухожилий и мышц.

Отвечает за скорость прохождения нервных импульсов.

Никаких новых изменений в строке характеристики не появилось.

— Может быть, на графическое изменение интерфейса стоит запрет.

Пробормотал я и добавил в прокаченную до капа «Ловкость» одну единицу развития.

— Ловкость. 51/50 ед. +3 ед. (сегмент: сфера Науфрагии).

— Вот оно что!

Протянул я, чувствуя, как ускоряется сердце.

Даже не пытаясь бороться с охватившим меня восторгом, вернулся к консольной строке и через секунду снова был в пространстве системы.

На этот раз искал массивы, отвечающие за «Прочность». Уж больно надоела мне моя уязвимость.

Уже примерно представляя, куда нужно смотреть, быстро отыскал нужные блоки и стал понемногу сдвигать ограничительный барьер, пока на двухстах семи единицах система не начала мне угрожать «повреждением модели».

«Взломать» остальные характеристики я не успел: турки начали слаженную атаку с трёх направлений, и мне пришлось внимательно отслеживать особо шустрых индивидов и вносить их в память «радара», помечая как витязей. Как‑то очень легко турецкие витязи выбили нас с первой линии обороны, оттеснив вглубь квартала. Причём, чтобы не получить удар с фланга, Тимофей, у которого дела с обороной складывались удачнее, был вынужден отступить. Именно в этот момент Барракуда решил, что всё идёт по пизде, и вызвал меня на передовую.

К счастью, не на тот участок фронта, где свирепствовал тот самый сверхсильный витязь, которого я так опасался.

— Ну его на хрен.

Пробормотал я, переводя щедрой рукой сразу двадцать единиц в «Ловкость» в надежде, что теперь я хотя бы буду успевать реагировать на молниеносные броски витязей.

Никаких эффектов замедленного времени или ощущения сверхкоординации я не почувствовал, всё было по-прежнему.

— Посмотрим, как будет в бою.

То, что эффект всё же есть, выяснил буквально через минуту, когда с матерным воплем выпрыгнул прямо над штурмующими дом турками, высыпая им на головы десятки гранат.

Какой-то витязь с огромным арбалетом в руках, мгновенно среагировав на моё появление, прямо в воздухе всадил в меня болт. Точнее сказать, попытался: каким-то немыслимым образом я успел заметить летящий в меня стальной снаряд и за мгновение до попадания уйти телепортом.

Переждав волну взрывов в доме среди наёмников, вынул саблю и выпрыгнул прямо в гуще турецких солдат, конечно же предварительно убедившись, что поблизости не ошивается какой-нибудь витязь с ятаганом. За полсекунды зарубил трёх бойцов и вернулся обратно, не обращая внимания на лежащих прямо на засыпанном мусором полу раненых бойцов, открыл «радар» и убедился, что на мой рывок не среагировал ни один из четырёх находящихся здесь витязей.

— Пожалуй, тактика рабочая.

Пробормотал я, снова врываясь в толпу вражеских солдат. На этот раз задержался на целую секунду, срубил шестерых и, оставив полдесятка гранат, вернулся в дом.

Витязи по-прежнему не реагировали: трое были заняты штурмом дома, но их надёжно сковывали витязи наёмников и маг, а четвёртый с арбалетом выцеливал окна. Меня он достать не мог, так как я больше не высовывался, предпочитая появляться в толпе. Третий лихой скачок толсто намекнул мне, что мои семьдесят одна единица в «Ловкости», по меркам даже средних витязей, — это мелочь. Как оказалось, у арбалетчика есть ещё и топор, и он им отменно владеет. Буквально перепрыгнув через головы солдат, турок обрушился на меня сверху, едва не срубив мне бестолковку. Без потерь вывернуться у меня не получилось, и в доме я появился со звоном в голове и прорубленным насквозь шлемом.

— Вот же сука!

Выругался я, чувствуя, как по шее стекает кровь.

Сбросив на пол испорченный шлем, достал из инвентаря новый, тоже артефактный, «зачарованный» на прочность и смягчение удара. Правда, прошлый с точно такими же «зачарованиями» мне не помог, но думаю, если бы их вообще не было, то мне, скорее всего, просто разрубили бы череп.

Применил и тут же отменил «режим тела», отчего кровотечение мгновенно остановилось.

— Нужно больше скорости!

Открыв интерфейс, недрогнувшей рукой перевёл ещё двадцать ЕР в «Ловкость».

— Сейчас, турок, мы и посмотрим, как твёрдо ты стоишь на ногах.

Сразиться с витязями я не успел: оборона дома неожиданно рухнула. Один из вражеских витязей умудрился достать сначала мага, буквально разрубив его на две половины, а потом и тяжело ранить нашего витязя. После чего наёмники утратили паритет и стали быстро откатываться к лестнице на второй этаж, где как раз находился я вместе с полутора десятками раненых солдат.

— Похоже, вечер перестаёт быть томным.

Пробормотал я с беспокойством, следя за бешеной мясорубкой на первом этаже.

Покачав головой, «прыгнул» на верхнюю лестничную площадку и поверх голов понемногу пятившихся бойцов стал буквально очередями гвоздить «резонансными импульсами». Несмотря на пятый уровень, заклинание по-прежнему не дотягивало по мощности даже до обычной гранаты, но тем не менее против обычных людей действовало просто отлично. Не забывал и о витязях, время от времени пытаясь подловить их «звёздами», впрочем, без особого успеха. Говнюки быстро сообразили, что, если быстро и непредсказуемо двигаться, мои сиреневые вспышки в них просто не попадают.

Долго безнаказанно расстреливать себя турки мне не позволили: в какой-то момент в толпе мелькнул уже знакомый витязь с арбалетом, и через мгновение мне пришлось телепортом смещаться в сторону, чтобы не получить стальным штырём в голову.

Ещё через миг пришлось «отпрыгивать» от прилетевшего топора.

Несмотря на десятки убитых мною солдат, переломить ход битвы я так и не смог.

Наёмники по-прежнему пятились, и спустя несколько минут мы потеряли первый этаж и сейчас бились в коридоре второго этажа.

Смысла просто так стоять за спинами бойцов не было, и я телепортировался на крышу дома, собираясь проредить солдат противника, что ещё остались перед домом.

В этот момент на другом конце города вдруг заметил сверкнувший на краткий миг ярко‑алый луч. За ту долю секунды, что нить сияла в небе, она успела перечеркнуть огромную телевышку. А дальше я, как мальчишка, впервые увидевший женскую грудь, стоял с открытым ртом, наблюдая, как гигантская башня величественно рушится на город.

— Сука!

Пробормотал я, расстроенный и совсем немного унижённый. Естественно, я узнал заклинание Мари и, если честно, был просто потрясён его имбалансностью.

«Интересно, как я тогда вообще выжил? И вообще, какого хрена почти у каждого игрока есть какая‑то вундервафля, а один я — как бедный родственник!»

Предаться унынию у меня не получилось: в радиус моего радара вошёл тот самый «супервитязь», появление которого я так боялся.

— Кажется, уровень сложности только что поднялся до «хардкора».

Пробормотал я, перемещаясь на улицу с другой стороны дома. Там наёмники пробили стену и сейчас через пролом спешно эвакуировали своих раненых.

Краем глаза отслеживая «супермена», который был уже буквально в сотне метров от нас, «воткнул» на первый этаж дома «гравиловушку».

Раздавшиеся вопли боли и ужаса, заглушившие даже грохот сражения, подсказали мне, что своих жертв «хваталка» нашла.

Порадоваться удачному «выстрелу» я не успел. Турецкий «супервитязь», добежав до нашего дома‑крепости, не сбавляя хода, просто перепрыгнул его, наплевав на все три этажа. Приземлился он с грацией наковальни — с грохотом и разбитым булыжником под стальными сапогами.

«Пиздец!»

Пока витязь рубил раненых, я «прыгнул» в сторону городской стены, даже не пытаясь атаковать это чудовище.

— Ну его нафиг, пусть с ним другие разбираются.

Пробормотал я, прыгая в сторону отряда Тимофея, который, кстати, в сильно поредевшем составе тоже отходил к городской стене.

Я был уже буквально через улицу от Кабанова, когда вдруг обратил внимание на «радар»: ко мне со спины как‑то неестественно быстро двигался нейтрал.

— Хм, это же Семьдесят девятый!

В следующий миг произошли сразу несколько вещей: точка на «радаре», обозначавшая игрока, мигнула и появилась у меня за спиной. Турецкий «супермен» показался в начале улицы, а я с удивлением увидел, как из моей груди выползло окровавленное лезвие системного копья.

«Надо же».

Мелькнула отстранённая мысль.

«Меня убили оружием Крысобоя».

Уже практически теряя сознание, телепортируюсь на максимальную дальность и буквально ощущая ледяное дыхание смерти на своём затылке, перехожу в режим «тело игрока». Чувствуя, как мутится сознание, открыл интерфейс и тупо уставился на характеристику «Здоровье», пытаясь вспомнить, что я хотел сделать.

— Здоровье: 1/50 ед.

— Я сейчас умру.

Просипел я: пробитое насквозь лёгкое не качало воздух, и голос вышел тихим и слабым.

Тем не менее звук моего голоса помог мне вспомнить, зачем я здесь.

Попытка «бахнуть» оставшиеся одиннадцать единиц развития неожиданно не сработала. Система просто не приняла их. В голове понемногу прояснилось, шок последних секунд схлынул, и я наконец‑то стал соображать.

Не вставая с пола, спокойно перевёл четыре единицы в «Здоровье», закрыл интерфейс и активировал «радар».

Забывать, что я по‑прежнему нахожусь в зоне боевых действий, а где‑то совсем рядом бродит убийца‑игрок, было бы серьёзной ошибкой.

Пару мгновений мне понадобилось, чтобы оценить обстановку. Семьдесят девятый, поняв, что покушение провалилось, сейчас со скоростью призового рысака удалялся вглубь города. А мои телохранители сражались с турецким «суперменом», правда, на «радаре» это выглядело как беспорядочное мельтешение трёх точек: двух зелёных и одной красной.

Убедившись, что прямо сейчас меня добивать никто не собирается, перевёл остатки ЕР в Регенерацию и окончательно вернул себе душевное равновесие.

Вместе со спокойствием пришло острое желание поквитаться. Конечно, в данный момент предателя мне было не достать, но я решил начать с малого.

Снова открыв «мини‑карту», несколько минут изучал тактическую обстановку, которая, кстати, складывалась не в нашу пользу. Турки, словно с цепи сорвались, давили со всех сторон, вынуждая наши немногочисленные отряды отходить с боями.

— Похоже, в городе нам не удержаться.

Отступив ещё дальше к стене, телепортировался на крышу самого высокого здания в квартале, конечно же предварительно применив невидимость, и только после этого, не экономя маны, стал забивать район облаками «Деструкции». За считанные минуты полностью закрыл наш левый фланг, накрыв территорию размером в добрый десяток футбольных полей.

Естественно, на такой огромной площади было немало вражеских солдат.

Пару секунд спустя опыт потёк сначала ручьём, а потом и полноводной рекой.

На этом я не остановился и принялся уже за наш район, чем почти моментально ослабил давление на наши отряды. Постепенно несколько кварталов оказались окружены с трёх сторон облачными заслонами. Несмотря на мою помощь, союзникам это уже не помогло: обескровленные отряды продолжали отходить, постепенно объединяясь в один. Турки по‑прежнему имели значительный численный перевес и продолжали нас выдавливать из города.

Что примечательно, наёмники и немногочисленные отряды гвардейцев были живы только благодаря моим телохранителям. Они по‑прежнему сражались с «суперменом», в помощь которому турецкому командиру пришлось отрядить почти всех сильных витязей, иначе его бы уже прикончили. Даже в семером против двойки моих бойцов у них получалось только сдерживать их.

Дождавшись, когда наш объединённый отряд был уже у самой стены, серией телепортов «упрыгал» к ним, спокойно вышел в двух шагах сбоку и отключил невредимость, но так и остался незамеченным. Как оказалось, первой двигалась группа, эвакуирующая раненых.

К этому времени всё, что могло умереть в облаках «Деструкции», умерло, а я впервые получил сто сорок четыре тысячи ОП, убив своими заклинаниями тысячу двести одиннадцать человек.

Причём уверенности, что это были только военные, у меня не было.

Несмотря на частичную эвакуацию, «мирняка» в городе было предостаточно.

Подхватив под руку едва плетущегося окровавленного солдата, вместе со всеми выбрался в пролом в стене и потащил наёмника в лагерь.

На полпути меня догнали мои витязи, и, что удивительно, оба выглядели абсолютно целыми и невредимыми. Хотя, конечно, чужой крови на них хватало.

— Надеюсь, вы прикончили того ублюдка?

Ерофеев отрицательно покачал головой.

— Жаль.

В лагере я просто вернулся на своё место под кустом и сел медитировать, прервавшись только на приказ Ерофееву, чтобы он нашёл моего «денщика» Мешка и вместе со всеми вещами тащил его сюда.

По моим расчётам, обоз должен был уже давно нас догнать.

Через три с половиной часа я был полностью здоров, а обо всех настигнувших меня приключениях напомнила только изувеченная броня.

Открыв глаза, сразу же увидел гору моих вещей, плечистую фигуру витязя и ни следа Мешка.

— Ерофеев!

— Я! — по‑военному откликнулся витязь.

— Где Мешок?

— Его сразу по прибытии в штурмовой отряд распределили.

— Где он⁈

Чуть резче, чем было нужно, спросил я, чувствуя поднимающуюся в груди злость.

— Обозники говорят, что ещё вчера на штурм отправили.

— Ясно!

Резко поднявшись, пошёл искать остатки отряда наёмников: идти разбираться в штаб в таком настроении было неразумно.

Потрёпанный и сильно сократившийся в размерах отряд нашёлся на краю лагеря. Их лидер, Барракуда, вопреки всему выжил, хотя несколько раз на моих глазах попадал между сражающимися витязями. Конечно, совсем без потерь он не обошёлся, о чём свидетельствовала забинтованная пропитанными кровью бинтами культя правой руки.

Решительно прошагав к седому наёмнику, вперил ему в переносицу злобный взгляд и без обиняков заявил:

— Твой человек напал на меня во время боя!

Барракуда, не дрогнув, выдержал мой взгляд.

— Ни я, ни мои люди к этому не причастны. Он был новым человеком в моём отряде.

Как ни хотелось мне распылить остатки наёмников, но пришлось сдержаться: меня бы просто не поняли, если бы я прямо в лагере стал убивать союзников.

Угрожать наёмникам не стал: был на сто процентов уверен, что кто‑то из моих телохранителей уже обо всём доложил деду. А это значило, что «бойцы за деньги» вряд ли переживут эту неделю.

В штабе тоже почти ничего не добился, впрочем, шёл я туда не за правдой, а за именем офицера, приказавшего перевести моего человека в штурмовики. Там же узнал, что Мешок погиб ещё вчера.

Дед позвонил мне уже под вечер, долго выспрашивал, как у меня здоровье, — видимо, новость, что несколько часов назад меня насквозь проткнули копьём, его всерьёз обеспокоила. Заверив деда, что я полностью здоров и даже стал крепче, чем прежде, стал прощаться.

— Алексей, ты того хлыща из штаба не трогай, это стопроцентная провокация.

— А кому так нужно заморачиваться, такие схемы проворачивать?

— Да есть тут несколько родов, решили маленько руки погреть на нашем переезде.

— А что с наёмниками?

— Эти точно не при делах, хорошая репутация, ни одного проваленного контракта. Этого мутного шустрика я пробил: документы фальшивые, к наёмникам прибился совсем недавно, сам вроде бы из Бельгии. Не переживай, никуда этот гадёныш от нас не денется.

Следующие трое суток, сказавшись раненым, отдыхал, работал над модернизацией имеющихся артефактов и пытался придумать боевой артефакт. Впрочем, без особых результатов: конечно, кое‑что вырисовывалось, но пока всё упиралось в какой‑то нереальный расход энергии при смешном КПД.

Вечером неожиданно пришёл боярский сын Тимофей Кабанов с флягой местной водки, именуемой здесь ракией.

— Ты мне жизнь спас.

Прямо ответил Тимофей на мой вопросительный взгляд.

По‑простецки почесал в затылке и спросил:

— Когда?

— Помог с турком у стены: он почти додавил меня, ещё немного — и зарезал бы, как барана.

— Тогда садись.

Расположились мы прямо перед моей палаткой на куске брезента. Телохранительница с именем Глафира, от которого мои губы сами собой растягивались в улыбке, скромно исполняла роль прислуги. Правда, Тимофей всякий раз вздрагивал, когда женщина проходила мимо: похоже, возможности высшего витязя произвели на него неизгладимое впечатление.

После местной сивухи пришёл черёд моих запасов; закусывать пришлось армейскими пайками и бананами.

Девяносто девятый по‑прежнему стабильно снабжал меня фруктами.

В итоге наше застолье затянулось до самого утра. На рассвете Кабанова, ужравшегося до потери сознания, унесли гвардейцы. Кстати, сам факт, что витязь его уровня смог довести себя до такого состояния, толсто намекал на количество выпитого. Я же был трезв как стёклышко. Проклятое Достижение «Сопротивление ядам» пятого уровня превращало любой алкоголь в воду.

Ближе к обеду к моей палатке пришёл целый майор жандармерии в сопровождении двух ротмистров‑витязей.

Долго ходил вокруг да около, задавая идиотские вопросы, пытаясь что‑то у меня выведать и при этом не выдать цели своего интереса. Я уже подумывал послать скользкого майора к чёрту, когда он всё же решился и напрямую спросил меня, где я был вчерашней ночью.

Так как скрывать мне было нечего, рассказал ему о пьянке с Кабановым. Майор пообещал всё проверить, наградил меня на прощание многозначительным взглядом, которого я не понял и удалился.

Только вечером я узнал, что прошлой ночью кто‑то умудрился отравить остатки бойцов Барракуды неизвестным летучим ядом, а после отрезать голову самому Барракуде.

— Хм, быстро, я бы сказал, охренеть как быстро.

Пробормотал я, потрясённый скоростью реакции князя.

Пока я предавался безделью, «регуляры» всё же смогли закрепиться в городе, удачно оттяпав несколько районов. Продвижение войск застопорилось, только уперевшись в спальные районы. Как оказалось, штурмовать многоквартирники, имея основным оружием топоры, было таким геморроем, что военные на полном серьёзе предлагали подтянуть пару магистров и снести район нахрен.

Я мысленно пожелал им успехов и продолжил бессмысленный сёрфинг в интернете. Самое смешное: интернет у меня появился только сегодня утром, точнее, сегодня утром я сообразил, что могу его раздать со спутникового телефона на свой смартфон. Не удержавшись, посмотрел пару серий из какого‑то турецкого сериала, часок полистал бесконечную ленту с короткими видео и ещё час спустя вдруг обнаружил себя на какой‑то забугорной торговой площадке. Причём здесь можно было купить буквально всё: от пальчиковых батареек до тяжёлого танка. Рабов, кстати, там тоже продавали. В некоторых странах работорговля, как и рабовладение, была до сих пор законна. Зачем‑то перешёл в раздел «Рабы» оттуда перебрался в подраздел «Рабыни» и несколько минут листал анкеты красивых девушек всех рас и возрастов. Что примечательно, большую часть продавали вовсе не злобные дядьки — многие справлялись с этим самостоятельно. Поняв, что занимаюсь какой‑то ерундой, закрыл раздел и уже было совсем собрался выйти, как неожиданно заметил скромную надпись «Доска объявлений».

— Интересно, что за объявления на таком сайте.

— Охренеть!

Выдал я уже через пару минут изучения объявлений. Как оказалось, на этой «доске» любой, обладающий средствами и авторитетом, мог буквально «заказать» кого угодно, точнее, объявить награду за голову, конечно же, в рамках разумного. Вряд ли кто‑то решится объявить награду за голову какого‑нибудь высшего аристократа: такой умник, скорее всего, уже через пару дней лишится своей. Тем более анонимно такую операцию провернуть было нельзя. Без подтверждения своей личности площадка заказы не принимала.

— Убийцы, воры, насильники, дезертиры, беглые рабы… Хм, инсургенты, радикалы.

Бормотал я, листая ленту с фотографиями и краткой информацией по «головам», пока вдруг не наткнулся на знакомую физиономию Семьдесят девятого.

— Вот это поворот!

Движимый любопытством, полез проверять, что за богач предлагает десять миллионов германских марок за голову Семьдесят девятого — он же Бернард Хопкинс, он же Анджей Ясинский.

Что примечательно, имелась и информация, где ориентировочно может скрываться фальшивый Хопкинс: Бузэу, Республика Венгрия.

— Барон Герхард Виттельсбах, гражданин Германской империи.

Заинтересовавшись мелким барончиком, полез искать о нём информацию и без труда нашёл в открытых источниках.

Как оказалось, у немцев имелся государственный сайт, где буквально поимённо были перечислены все германские дворяне, а также кто кому родня или вассал. Герхард Виттельбах был вассалом князя Курбского А. Н.

Мои попытки модифицировать готовые артефакты и изобрести новые понемногу давали результат, и кое‑что даже обрело физическое тело. В своём «радаре» я добавил функцию предупреждения. Если какой‑нибудь объект двигался в мою сторону слишком быстро, я получал сигнал, а объект или объекты помечались синим цветом. Также была задумка об автоматической экстренной эвакуации в случае, когда кто‑то или что‑то будет двигаться в моём направлении выше скорости моего реагирования, но пока всё замерло на стадии идеи.

Также значительно расширил «память» радара: теперь я мог забить туда буквально бесконечное число объектов. Сразу же внёс туда всех союзных солдат — без малого семь тысяч человек (это только наш лагерь). Витязей и магов пришлось сортировать в ручном режиме: пока мой «локатор» не отличал их от простых людей. Если, конечно, витязи не начинали двигаться слишком быстро.

Также был значительно увеличен радиус охвата, теперь при желании я мог отслеживать территорию в тридцать квадратных километров. Конечно, немного пострадала детализация, но над этим я тоже работал.

Немного усовершенствовал щиты, причём основное внимание уделил защите от света и тепла. Мощь лазера Мари оставила у меня неизгладимые впечатления.

Вспомнив о француженке немедленно — написал ей о Семьдесят девятом. Причём пообещал крутейший защитный артефакт, если она его грохнет.

— Эта падла должна быть где‑то в городе.

Ответили мне буквально через минуту. Оказалось, что эта «падла» уже пристроилась на контракт к туркам и сейчас успешно воюет против нас.

— А что за артефакт? — заинтересовалась Мари.

Пришлось описать ей свой многослойный щитовой артефакт.

— Хорошо. Добавь ещё сюда свой «радар», и я сегодня же его завалю.

— Договорились.

После найма киллера вернулся к разработке артефактов: да и для Мари нужно было сделать обещанное.

Конечно же, озаботился и оружием. Первый мой проект — «Плазменная граната», несмотря на свой успех, был признан неудачным. Каждая такая граната выходила дороже аналогичного куска золота. Я, конечно, был ещё тем мажором, но разбрасываться золотыми самородками было слишком даже для меня.

Что примечательно, дед всё же заказал пару десятков таких гранат, как он выразился, для «личного пользования».

От артефактного пулемёта, собранного на базе РПК‑16, тоже пришлось отказаться, несмотря на всю его полезность: он буквально за десять секунд стрельбы «съедал» камень душ весом в сто граммов при сорокапроцентной энергонасыщенности, а это, на минуточку, четыре с половиной миллиона рублей.

Кстати, несмотря на буквально изменившиеся принципы работы, мой стрелковый навык по‑прежнему распространялся на моё «чудо‑оружие».

Пулемёт тоже ушёл деду: думаю, в ситуации, когда маги создают безпороховую зону, такой девайс может сказать решающее слово.

— Оружие на крайний случай, — дал я определение пулемёту.

В итоге, после долгих размышлений, пришёл к выводу, что мне нужно нечто в меру прожорливое, универсальное и при этом мощное.

В итоге родился не только артефакт с рабочим названием «Телекинез», не оставляющим места для фантазии, но и был изобретён совершенно новый принцип системного артефактостроения.

Я придумал так называемый «каскадный метод». В экономичном режиме работы задействовался первый каскад: естественно, мощности там особой не было, но и затраты были более чем скромными. Подключение следующего каскада удваивало мощность и вдвое повышало расход энергии — и так далее, в геометрической прогрессии. Что примечательно, пределов не было. Чисто теоретически, имея безбрежный океан маны, я мог двигать континенты.

Первый вариант имел всего четыре каскада. Благодаря гравировальному станку всё было максимально миниатюризировано, и, если бы не огромный кристалл в качестве батарейки, артефакт вообще можно было носить как медальон или втиснуть каскады в кольцо.

В итоге пришлось прятать его в специальном поясе, где, кроме него, были расположены, как в патронташе, десятки камней душ.

Испытывать своё новое творение решил ранним утром, чтобы не препираться с патрульными по поводу несанкционированного выхода. Границу лагеря пересёк серией телепортов.

Естественно, я был не один: на случай, если за границами лагеря меня поджидает злобный убийца, был прихвачен витязь — Глафира.

Ерофеева оставил на хозяйстве со строгим наказом не подпускать к моей палатке даже императора — особенно императора. Конечно же, ничего ценного я там не держал, за исключением своего миниатюрного гравировального станка. Его приходилось оставлять из‑за долгого процесса зарядки. Естественно, сам по себе станок был не особо ценен, но вот его память с большей частью моих наработок — даже очень.

Остаться незамеченными не получилось: частая сеть патрулей и наблюдателей мгновенно нас обнаружила, и уже несколько минут спустя у меня прибавилось зрителей. Пару «мажоров» со своими телохранителями, несколько офицеров (в том числе из штаба), командир одного из крупнейших наёмных отрядов и, конечно же, господа из жандармерии.

Делая вид, что не замечаю всю эту свиту, держащуюся немного в стороне, дошёл до небольшого оврага и решил, что лучше полигона мне не найти.

Надо сказать, что телекинез у меня получился не в виде полей или «тысячи рук»: это было одно‑единственное «щупальце». И, естественно, я не мог создавать телекинетических щитов или платформ. Всё, что мне было доступно, — это возможность поднимать, давить и бросать один предмет за раз.

Причём если на первом каскаде я мог манипулировать достаточно мелкими предметами, то уже на втором не мог поднять даже чашку, не раздавив её. Это я выяснил ещё в лагере, когда, сидя в палатке, проводил первичные испытания.

— Требуются серьёзнейшие доработки.

Пробормотал я, доставая блокнот, в который вносил замечания и новые идеи по поводу артефакта. Пока я сосредоточенно чиркал в рабочем журнале, в двадцати метрах от меня в воздухе завис сгоревший корпус от легкового автомобиля. Причём я вообще никак не контролировал его: «щупальце» настолько не имело «своей воли», что застывало в том положении, в котором я «бросил руль».

Скосив глаз на груду железа, парящую в воздухе, сделал ещё одну запись:

— Прикрутить интеллектуальный модуль с возможностью работы по заданным алгоритмам без присутствия оператора.

Час спустя выяснил, что на максимальном, четвёртом каскаде могу ограниченно манипулировать весом свыше полутора тонн.

— А ведь это тоже неплохое оружие против витязей, — пробормотал я, задумчиво разглядывая Глафиру.

— Ведь, по сути, опасность витязь представляет, только если имеет под ногами опору. Но что, если он зависнет в воздухе⁈ Всё: могучий убийца магов мгновенно превращается в перевёрнутого на спину жука, жалкого и беспомощного.

Глафира стояла в нескольких шагах и, естественно, слышала мои бормотания. По её живой мимике было видно, что рядом со мной она себя чувствует очень неуютно.

Вернувшись к испытаниям, снова переключился на четвёртый каскад и вдруг обнаружил, что по какой‑то причине не могу далеко швырять особо тяжёлые предметы.

— А какого чёрта… Почему? Мелкие же камешки летят, как пули, на несколько километров и бьют не хуже.

Несколько секунд я ломал над этой загадкой голову, пока вдруг не понял, что зря я в своё время прогуливал школу.

— Вот же идиот.

Дело в том, что прикладываемое усилие в тысячу шестьсот килограммов к камешку весом в пятьдесят граммов и то же самое усилие для куска железа весом в тонну — это два разных усилия. Для камешка это был «божественный пинок», от которого он становился подобен пуле, а вот для горы железа — просто сильный толчок.

— Что‑то я совсем отупел.

Со вздохом снова достал блокнот.

— Четырёх каскадов недостаточно, — сделал я аккуратную запись.

Любопытно было всем, особенно товарищам из жандармерии, но с некоторых пор я считался парией, и общаться дворянам со мной было «западло». «Товарищи» такими предрассудками не страдали, но тоже не подходили, так как точно знали, что для них будет один ответ: «Секрет рода».

Вернувшись, за пару часов вбил в гравировальный станок ещё шесть каскадов, и двадцать минут спустя у меня на руках было ещё две тонкие стальные пластинки, сплошь покрытые символами. Не заморачиваясь эстетичным видом, самым обычным клеем склеил пластины между собой.

— Всё, теперь я снова крут.

Естественно, кроме работы над артефактами, я осторожно ковырялся в системе. Осторожность появилась после банальной мысли: «А если я добавлю что‑нибудь не то, и мою „физическую модель“ искорёжит, или у меня „отрубится“ какая‑нибудь характеристика!»

После этой, казалось бы, элементарной мысли я поостерёгся лезть в непознанные глубины системы своими кривыми ручками. Вместо этого за одни сутки поднял двадцать уровней — благо после последнего боя с ОП проблем не было.

И, кстати, несмотря на такой скачок, все равно не стал первым, тридцатый по-прежнему удерживал пальму первенства и на текущий момент дочтг девяносто седьмого уровня.

Появившиеся единицы развития распределил без особого плана: сначала поднял все характеристики, кроме Воли, до капа, а остатки перевёл в Ловкость, таким образом доведя её до ста двух единиц. Я надеялся, что этого хватит, чтобы в бою успевать реагировать на атаки сверхскоростных витязей.

Мари за прошедшие двое суток так и не смогла убить Семьдесят девятого, но божилась, что уже вот‑вот, а потом застенчиво попросила артефакты вперёд.

Посмеявшись, отправил ей шоколадку.

Как я и предполагал, после демонстрации нового артефакта командование решило, что я достаточно здоров, и определило меня в четвёртую штурмовую роту регуляров, которые завтра утром должны сменить первую роту, точнее, те жалкие ошмётки, что от неё остались после тяжелейших уличных боёв.

Моё появление с двумя витязями за спиной встретили без восторга. Меня по‑прежнему продолжали молчаливо презирать, но теперь к офицерам добавились и солдаты. Новости о «предательстве» Курбских дошли и до нижних чинов. Поэтому вместо бурной радости, что с ними сильный маг с могучими телохранителями, меня встретило всеобщее презрение, а у некоторых особо упоротых патриотов в глазах проглядывала самая натуральная ненависть.

Вот только мне давно уже было наплевать на мнение окружающих, и я просто всех проигнорировал. Тащиться пешком с ротой от лагеря до места дислокации тоже не пожелал. Приказав своим витязям двигаться к городу, просто «ускакал» под стену, где, возле огромного пролома, устроился в раскладном кресле и с телефоном в руке принялся ждать, когда до меня доберётся рота.

Час спустя мы заняли несколько домов, небольшой сквер, сожжённый каким‑то магом, пару узких переулков, заваленных сломанной мебелью и прочим скарбом, и одну небольшую улицу, перекрытую огромной баррикадой из сгоревших легковых автомобилей, — судя по всему, строили её витязи. Это и был наш участок обороны.

Как обычно, первым делом открыл «радар», расширил его до максимального охвата и убедился, что напротив наших позиций, в домах и проулках, скрывается как минимум три роты.

До полудня всё было спокойно: ни мы, ни турки не предпринимали никаких действий. Но потом побежал посыльный из штаба и принёс приказ занять два квартала перед нашими позициями.

Пришлось «прыгнуть» к поручику, которого я на всякий случай на радаре пометил отдельным значком.

— Поручик! — окликнул я офицера. — Там до трёх рот пехоты, и кто знает, может, и витязи имеются.

Поручик, чьего имени я так и не узнал, бросил на меня мрачный взгляд и, цедя слова сквозь зубы, ответил:

— Командованию это известно!

— Тогда какого хуя эти долбоёбы творят⁈ Хотят здесь солдат положить⁈

Поручик резко отвернулся от меня, надел на голову армейский шлем, причём даже без личины, и громко выкрикнул:

— Выдвигаемся!

Я пожал плечами, вынул саблю из ножен и, приказав телохранителям оставаться на месте, потрусил за бегущими солдатами, попутно размышляя о своём статусе в роте. Несмотря на офицерское звание, я опять никем не командовал и никаких должностей не занимал. По сути, имел в роте неопределённый статус: как аристократ и равный по званию, мог легко класть болт на все приказы ротного, а в связи с отсутствием должности обязанностей у меня тупо не было. В контракте я числился витязем уровня «новик», но в роту был зачислен как обычный человек.

Завязли мы в первом же «укрепе», который попытались взять лихим наскоком. Но обычный четырёхподъездный девятиэтажный дом браться не пожелал. Турки очень неплохо успели его укрепить. Все окна первого и второго этажей и частично третьего были заложены кирпичами, а двери подъездов забаррикадированы изнутри. Бойцам пришлось вручную разбирать баррикаду. В это время из окон верхних этажей нам на голову летела мебель и бытовая техника. Я своими глазами пронаблюдал, как холодильник, вытолкнутый в окно пятого этажа, буквально вбил в асфальт нашего бойца.

Потеряв ещё семерых, мы наконец‑то протиснулись в первый подъезд, который неожиданно оказался забит сломанной мебелью аж до второго этажа. Разборка завалов и вынос хлама стоила нам ещё четверых.

Тем не менее по окончанию работ свободного прохода по лестнице не получилось: на следующем этаже нас встретили турецкие пехотинцы. Сражаться на тесной лестнице было тем ещё удовольствием, особенно когда нужно двигаться вверх. Параллельно приходилось проверять квартиры, так как там могли быть сквозные проходы и имелась неиллюзорная возможность получить атаку с тыла.

Тяжело вздохнув, стал забивать верхние этажи облаками «Деструкции», понемногу опускаясь ниже.

Многоголосый хор боли и ужаса, несмотря на разделяющие нас этажи и шум сражения, был слышен просто отлично.

Скосив глаза на ежесекундно появляющиеся и исчезающие системные сообщения, улыбнулся.

В очередной раз сверившись с радаром, вдруг заметил, что с верхних этажей падают люди. Не сразу понял, что это солдаты противника: спасаясь от кошмарной смерти — медленного распыления, — предпочитают закончить всё быстро и просто выпрыгивают в окна.

Одновременно с этим заметил, как по узким улочкам в нашу сторону бегут вражеские бойцы.

— А, так вот какой был план! — воскликнул я. — Подождать, когда мы увязнем в сражении, и ударить нам в тыл, зажав с двух сторон. Нормальная идея!

Тем временем спасшиеся с верхних этажей солдаты, выдавливаемые «Деструкцией» всё ниже и ниже, словно охваченные безумием, пёрли на нас, не считаясь с потерями.

Пришлось их немного придержать, поставив на третьем этаже, прямо на лестничной площадке, «Хваталку». Не забыл и про шахту лифта.

Именно в этот момент я понял идиотский приказ командования.

— Эти же суки просто рассчитывали на меня и моих телохранителей!

Вот только план командования провалился почти сразу: телохранителей я оставил на наших старых позициях, а сам, хоть и активно выбивал вражеских бойцов, никак не взаимодействовал со своими из-за чего личный состав убывал просто невиданными темпами.

Зажать нас в тиски у турок не получилось. В какой‑то момент турецкие солдаты в доме тупо закончились. Часть была убита нашими бойцами, но подавляющее большинство убил я, причём очень оригинальным способом.

Я просто протягивал свою «телекинетическую конечность» прямо сквозь этажи и бетонные лестницы, хватал первого попавшегося солдата и либо сталкивал его в шахту лифта, где на уровне второго этажа висела «Хваталка», либо кидал в гравиловушку на площадке третьего этажа.

Остановить в узких дверях подъезда наступающих турок получилось без труда, но, в свою очередь, мы оказались заперты в доме без возможности отступить. Турки, пользуясь тем, что деваться нам некуда, неспешно стягивали солдат к нашей крепости, готовясь к штурму.

Я тоже себя никак не проявлял: просто сидел на ступеньках возле «хваталки», на третьем этаже, трескал шоколадки и залипал в телефоне. Поручик по‑прежнему был слишком горд, чтобы подойти ко мне за помощью.

Именно этот момент выбрала Мари, что бы закрыть свой контакт, о чём мне толсто намекнула система.

— В связи с гибелью игрока Семьдесят девять всё его имущество будет выставлено на аукцион.

Ещё через минуту мне написала Мари:

— Всё, я его сделала, гони «приборчик»!

Поздравив с хорошо сделанной работой, я перебросил в её обменное пространство прямоугольник защитного артефакта и браслет «радара». Не забыл приложить и рукописную инструкцию.

Артефакты мгновенно исчезли из «инвентаря», а я, грустно улыбаясь, попытался избавится от мыслей, могу ли я считаться хорошим другом после того, как кое‑что добавил в артефакты Мари.

Штурм начался с турецкого креатива, а именно — перечных бомб. Вообще‑то это были просто пластиковые пакеты, наполненные молтым жгучим перцем и ещё какой‑то токсичной дрянью: при броске пакет лопался и выбрасывал перечное облако. Несмертельно, если только в этот момент тебя не атакуют люди с топорами и в противогазах.

Уже минуту спустя нас вытеснили на площадку первого этажа и продолжали давить.

Я уже подумывал вмешаться, как вдруг здание вздрогнуло, над головой что‑то с чудовищным грохотом рухнуло, отчего нам на головы посыпалась штукатурка и пыль. Через мгновение звук повторился, а почти сразу же — ещё раз. Дом буквально дрожал, грозя рухнуть в любой момент.

— Да это же этажи сложились! — мелькнула испуганная догадался.

Причину обрушения тоже долго искать не пришлось: облака «Деструкции», о которых я совсем забыл, сильно повредили перекрытия, отчего они под собственным весом и рухнули. Турки немедленно прекратили атаку и, под гортанные команды сержантов, попятились назад. Тоже почувствовав себя неуютно, «выпрыгнул» на улицу и оказался в толпе вражеских солдат.

Так как это были самые обычные люди, даже не подумав активировать невидимость, взялся за саблю.

В качестве тренировки помогал себе телекинезом: в основном отталкивал или, наоборот, придерживал разбегающихся бойцов.

За минуту успел порубить не меньше половины роты; остальные с криками «шайтан» и «кырджали» стали разбегаться.

— Всё‑таки ловкость выше сотни — это что‑то! — пробормотал я, глядя на десятки расчленённых тел на земле.

Приказ бесфамильный поручик так и не выполнил: из‑за потерь ему теперь тупо не хватало людей для контроля двух кварталов. К тому же сами турки тоже никуда не делись, и их по‑прежнему было не меньше полутора рот.

В итоге на старые позиции вернулось около шестидесяти человек; из них половина — небоеспособные. В основном из‑за ожогов дыхательных путей: уж слишком забористой оказалась дрянь у турок.

Несмотря на то что, по сути, я спас жизнь всей роте, любви мне это не добавило; скорее наоборот — меня стали обвинять в том, что я мог бы всё сделать один.

Послав к чёрту какого‑то идиота из штаба, я напомнил ему, что контракт со мной заключали как с витязем‑«новиком».

Этим же днём меня перевели на центральное направление: там бои не стихали круглые сутки. Самая ожесточённая мясорубка, где в битвах сходились витязи и маги, происходила в спальных районах. Вот туда я и был направлен.

— А на хрена мне вообще с сабелькой прыгать, подставляться под магов и витязей? Я же могу пару районов покрыть «Деструкцией», а с нынешним уровнем спела он может растворять даже многоэтажки.

Пока в развалинах некогда роскошной виллы я и ещё парочка незнакомых «казённых» витязей ждали формирования нового отряда, я стал понемногу заполнять территорию противника белыми облачками, выглядящими так невинно и совсем не опасно.

Благодаря серьёзно выросшим размерам рабочего тела заклинания получалось довольно быстро покрыть несколько кварталов, ухлопав при этом почти тысячу человек.

Потом турки спохватились и подтянули магов, которые спешно стали «разбирать» мои спелы.

Ухмыльнувшись, ускорился и начал возвращать их на место, при этом успевая забивать «кислотными» облаками новые территории.

В противостоянии системный маг с запасом маны в несколько десятков миллионов единиц против пятёрки классических магов победил «механиз», то есть я. Маги вынуждены были отступить, когда истошили свои резервы.

Десять минут спустя я накрыл полтора десятка квадратных километров, убив почти пять тысяч человек. Что примечательно, ни одного витязя или мага я не достал. Кстати, были у меня подозрения, что среди погибших были не только солдаты. Как и всегда, я просто не стал на этом зацикливаться. Бесконечная война в прошлом мире научила меня абстрагироваться от смертей гражданских, даже если это женщины и дети.

Из‑за «тумана», что я нагнал в центр, наш выход отложили, приказав ждать дальнейших указаний. Что любопытно, ко мне так никто и не подошёл, хотя моё облачное заклинание было уже достаточно знаменито и каждый, имеющий глаза и уши, точно знал автора.

Куда‑то идти мне не хотелось; тем более свои «фраги» я уже получил. Поэтому, привалившись к стене, открыл «мини‑карту» и стал любоваться рушащимися в «туман» многоэтажными домами.

«Ха, вот я и решил проблему! Теперь никаких затяжных и кровавых штурмов — дёшево и сердито!»

Через двадцать минут заклинания «Деструкции» исчерпали вложенную энергию и растаяли, как утренний туман, оставив после себя кучи строительного мусора на месте самых больших домов. Бесследно исчезли целые улицы; всё, что от них осталось, — это слой пыли.

— А я пиздец какой страшный! — пробормотал я, потрясённый разрушительной мощью подросшего в уровнях заклинания.

«А что будет на пятидесятом уровне, на сотом⁈»

После часовой паузы из штаба дивизии приехал целый полковник и передал мне приказ, подписанный аж его светлостью графом Орловым, командующим штурмом Бузэу.

В приказе было всего несколько строк. Мне официально запрещалось применять площадные заклинания на всё время штурма города.

Чуть ниже имелись обоснования приказа: «В связи с отсутствием должного образования и недостаточной квалификации». Далее казённым слогом граф выразил беспокойство, что я случайно могу «попасть» по своим.

— Вот сука!

Полковник, не успевший уйти, вздрогнул от моего гневного вопля.

— Что, простите? — переспросил военный.

— Говорю: Орлов — сука конченая! Можешь так ему и передать.

Похоже, полковник, приносивший мне приказ, передал графу Орлову моё мнение о нём, так как буквально в тот же день я был отправлен в штурмовой отряд, состоящий из одних витязей. Что значило, что сражаются они против точно таких же витязей. Причём с точки зрения законности такого назначения всё было правильно: контракт со мной заключали как с витязем. Пожав плечами, громко заявил, что такой человек, как граф Орлов, наверняка предпочитает мальчиков красивым девушкам. Кстати, это было серьёзное оскорбление, так как мужеложество мало того, что было запрещено законом, так ещё презиралось и осуждалось обществом. Вызова на дуэль я не боялся, кроме того, что такие дуэли во время боевых действий строжайше запрещались, так ещё наш командующий был обычным человеком. Каких‑то ответных действий в будущем тоже не боялся: род был мелким и незначительным и полностью «лежал» под императором.

Комдив проглотил и это, что, кстати, очень плохо сказалось на его репутации: в глубоко сословном обществе такое прощать было смерти подобно. Думаю, если бы он не был ставленником императора, офицеры из боярских родов просто отказались бы выполнять его приказы.

Поднасрав Орлову, со спокойной душой отправился на новое место службы.

Отряд витязей квартировал в полуразрушенном здании бывшей гостиницы. На входе меня встретила пара часовых; показав им приказ‑назначение, без проблем вместе со своими телохранителями попал в здание. Немного побродив по этажам с помощью «радара» и подсказок от встреченных витязей, отыскал командующего отрядом в одном из однокомнатных номеров.

Стукнув в дверь, вошёл.

В кресле с бутылкой пива в руке сидел квадратный громила в броне. Ещё через мгновение разглядел на ней герб Державиных.

«Пиздец! Сдаётся мне, что и здесь я друзей не найду».

Подняв глаза, витязь несколько долгих мгновений буравил мой родовой герб, изображённый у меня на груди.

— Курбский, значит!

— Державин, значит, — в тон ответил я витязю.

— Ты либо пиздец какой тупой, либо очень смелый.

Голос витязя понемногу наливался ненавистью.

— Не тебе, холоп, судить о моей смелости и уме! — произнёс я презрительно, кривя губы.

— Впрочем, можешь спросить у своего боярина.

Витязь мгновенно оказался на ногах, и если раньше я, скорее всего, даже не заметил бы этого движения, то сейчас без проблем успевал реагировать.

— Ты! — от переполнявшей его ненависти голос витязя сорвался.

— Я, — согласился я. Напасть на меня витязь всё же не посмел, а, скорее всего, и не успел бы: мои телохранители находились в паре шагов за моей спиной.

К счастью, отряд не состоял из одних витязей Державиных: скорее, это была сборная группа, куда надергали бойцов от всех более‑менее значимых родов. Хотя дружелюбия я так и не встретил, но и обливать меня ненавистью пополам с презрением никто не торопился.

Выбрав себе двухкомнатный номер на пятом этаже с целыми окнами и двуспальной кроватью, упал на пыльный матрац и достал свои телефоны.

Ответил на накопившиеся сообщения Инги, удивился, что не было сегодняшних, хотя девушка писала мне ежедневно. Почитал новости с фронта, узнал, что, оказывается, мы очень успешно и с минимальными потерями почти захватили город Бузэу, хотя в реальности мы не контролировали и четвёртой части. О потерях, кстати, тоже врали как сивые мерины: благодаря «мини‑карте», имеющей функцию мгновенного подсчёта отображающихся объектов, я знал, что только наш полк за последнюю неделю потерял до тридцати процентов личного состава — это при том, что нам досталось не самое «горячее» направление.

Нашёл новость и об огнематери. Буквально вчера она провела раунд в полный контакт с Сотрясателем, вражеским архимагом. Хотя обычно архимаги просто «давят» на огромные территории, создавая беспороховые зоны. По итогам стычки с лица земли исчезло пару небольших городков, десяток деревень и десяток тысяч мирных жителей. Архимаги не пострадали; они, кстати, даже не видели друг друга, так как «махались» на расстоянии полусотни километров друг от друга.

Несмотря на полную бессмысленность подобных «мероприятий» (обычно маги даже не знают, где находится их оппонент, и поэтому попасть по нему практически не имеют шансов), их периодически проводили, демонстрируя противнику и всему миру мощь своего живого оружия.

Убедившись, что огне‑мама не пострадала, поискал новости про деда и, конечно же, нашёл.

Вдруг оказалось, что князь в России, хотя должен был быть в Германии, причём не абы где, а в своём поместье под Петербургом.

На том же новостном портале наткнулся на сплетни, что якобы в ближайшее время опала с Курбских будет снята и вообще всё это — большая ошибка, а Курбские все как один красавчики и душки.

Последнее, конечно, было написано другими словами, но смысл был тот же.

— А вот сейчас не понял!

Позвонить деду с вопросом: «А, собственно, какого буя происходит?» — я не успел.

По коридору кто‑то промчался, голося и топая, как выпивший буйвол.

— Общее построение, общее построение!

Идти куда‑то мне было откровенно лень, поэтому с помощью «радара» отследил место сбора и просто телепортировался туда. Моё неожиданное появление чуть не стоило мне головы: витязь, рядом с которым я появился, мгновенно выхватил из ножен меч и попытался меня рубануть. Случись это до того, как я поднял Ловкость, всё бы у него получилось, но сейчас я небрежно оттолкнул его телекинетической рукой, отбросив воина в другой конец помещения.

Державин уже был здесь; молча пронаблюдав нашу стычку, никак её не прокомментировал.

Витязь тоже понял свою ошибку, не стал раздувать конфликт, буркнув извинения.

Начал наш лидер без предисловий:

— Штаб поставил перед нами задачу: захватить и удерживать здание государственного банка, а в случае неудачи — не дать туркам вывезти ценности. На сборы — пять минут.

Открыв в телефоне ещё довоенную карту Бузэу, убедился, что банк находится недалеко от центра города, на территории, контролируемой турецкими войсками. Хорошо хоть не в глубине, но несколько сотен метров по вражеской территории преодолеть придётся.

— Что‑то у меня складывается такое ощущение, что кто‑то из командования решил погреть свои волосатые лапы, — громко произнёс я, делая вид, что обращаюсь к Глафире; Ерофеев опять был оставлен на «хозяйстве».

Витязь промолчала. Не обращая внимания на кидаемые на меня взгляды, продолжил:

— Если взглянуть на карту, то даже идиоту ясно, что нет ни одной тактической или стратегической необходимости захватывать здание банка.

Мне так никто и не ответил, и маленькая провокация не удалась.

В точно назначенное время мы в количестве двадцати витязей выдвинулись в сторону госбанка города Бузэу. Так как в отряде все были витязями, Державин с ходу задал высокий темп, скорее всего, в надежде, что я, как «новик», просто отстану от них.

Благодаря «Достижению» «Бегун» я легко держался в хвосте отряда, причём при необходимости мог бежать в два раза быстрее.

Похоже, тактика Державина заключалась в ураганном рывке до банка и быстром захвате. Дальше просто нужно было сидеть в обороне, пока не подойдут основные силы.

Кстати, называя нашего главаря Державиным, я был не прав: его фамилия была Глымов, и боярскому роду он был вассалом.

Молниеносного броска до цели не получилось: перехватили нас буквально на половине пути, причём мой старый знакомый — «турецкий супермен». Конечно же, не один, а с поддержкой в виде пятёрки витязей.

К счастью, у меня этот индивид был «забит» в память радара, и я засёк его за полкилометра — на такое расстояние был выставлен радиус «мини‑карты».

— Атака слева! — предупредил я громким криком бойцов. Командир меня проигнорировал, хотя несколько бегущих рядом со мной витязей напряглись.

Бросок «супермена» был просто молниеносным: несмотря на то, что я указал направление, мы его проморгали. Он буквально влетел в наш строй и успел зарубить двоих, прежде чем остальные рванули в разные стороны. Ещё через мгновение появилась отставшая пятёрка.

Глафира, бегущая сбоку, никак не среагировала: она бы успела перехватить турка, но, так как мне ничего не угрожало, просто проигнорировала его.

— А теперь — боевые испытания, — пробормотал я, схватив «супермена» невидимой дланью и рывком поднимая его над толпой. Чтобы не мучить человека ожиданием, прямо на месте его головы создаю «Путеводную звезду». Но «супермен» ещё раз доказал, что я его не зря назвал суперменом: каким‑то немыслимым образом изогнувшись, убрал голову в сторону и мощным броском, которого я даже не заметил, отправил в меня топор.

Сработавшая, ещё сырая и явно нуждающаяся в доработке «автоматическая система эвакуации» сбила мне концентрацию, буквально отшвырнув меня на полсотни метров в сторону. Из‑за рывка в пространстве я потерял контакт с заклинанием, отчего оно развеялось, а витязь, соответственно, оказался свободен — чем он и воспользовался, мгновенно скрывшись в переулке.

«Не понял!»

Оставшаяся пятёрка, к этому моменту превратившаяся уже в тройку, тоже попыталась отступить, но их просто задавили толпой. В последний момент я всё же успел испарить голову «звездой» одному бойцу.

+2050 ОП — порадовала меня система.

— Продолжаем движение! — заорал Глымов.

— Кажется, я становлюсь по‑настоящему крут, — пробормотал я, вспоминая, как могущественный витязь бежал от меня, поджав хвост. Повернув голову, заметил за плечом ухмыляющуюся Глафиру — это немного подпортило мне момент триумфа.

«Ага, а если вспомнить, что не так давно она с Ерофеевым уже гоняла этого „Супера“, причём с ним было ещё семеро витязей, то теперь мне уже не кажется, что он от меня сдёрнул».

— Вот не надо так улыбаться, я бы и сам справился, — проворчал я на бегу. Ухмылка на лице Глафиры стала ещё шире.

— Кто смеётся над начальством, всегда усталый и без премии, — пробормотал я. Улыбка мгновенно исчезла, зато появилось выражение лихого, слегка придурковатого служаки.

Возле здания банка нас встретила рота тяжёлой пехоты. Судя по понтовой броне с гербами в виде чёрной головы тигра — гвардейцы какого‑то бея или аяна. Правда, все — простые люди.

Семнадцать витязей, словно раскалённый нож сквозь масло, прошили «коробку» насквозь, практически не замедлившись. Я задержался на несколько секунд: зарубил десяток бойцов, до которых смог дотянуться, и раздал полсотни «звёзд».

Оставив за спиной почти уничтоженную роту и площадь, заваленную трупами, с ходу ворвались в здание, просто снеся наружные двери.

Естественно, я не был в первых рядах. Причём, чтобы не оказаться и в «средних», специально задержался порубить солдат — в результате оказался в «задних». Конечно же, не просто так: через радар я увидел в банке подозрительную семёрку бойцов, что спокойно дожидалась нас в просторном холле.

Бой начался неожиданно, словно взрыв, мгновенно разметав наше построение «свиное рыло». Мне хватило одного мгновения, чтобы понять, что мы влезли не в свою лигу, а в следующую секунду пришло озарение, что это засада, устроенная специально на наш отряд витязей.

«Похоже, у нас в штабе окопался шпион».

Мелькнула у меня мысль, прежде чем я вступил в бой. Благодаря активации невидимости меня никто не атаковал, и я мог спокойно стоять немного в стороне. Глафира же по моему приказу осталась на улице, но готовая в любой момент вмешаться. Несмотря на то, что все мои «размышления» заняли небольшие секунды, мы уже успели потерять двух бойцов. Численное преимущество никак не помогало против «топов».

— Мой ход.

Подгадав момент, я схватил своей невидимой тентаклей витязя в красной броне и всего лишь на мгновение оторвал его от земли. Этого хватило, чтобы буквально испарить его тело, создав в нём десятки «звёзд».

+6700 ОП.

— Вот ни хера себе! Это кого же я завалил?

В этот момент ко мне одновременно бросились сразу двое, снося, словно бумажные фигурки, пару наших витязей. Разбираться, как они меня обнаружили под невидимостью, не стал, мгновенно уйдя телепортом на улицу — точнее, попытался. Вместо того чтобы перевести меня сквозь стену на два десятка метров назад, телепорт просто «переставил» меня на полметра в сторону.

«Маг! Здесь маг!» — мгновенно понял я масштаб проблемы.

Выхватить саблю я уже не успел: двухцентнеровая туша на скорости триста километров влетела в меня. Вообще‑то в лучшем случае витязь должен был сдвинуть меня сантиметров на десять — мой артефакт, стабилизирующий меня в пространстве, по‑прежнему был при мне. Через секунду, проломив своим телом кирпичную стену, я понял, что артефакт только что перегрузили. Благодаря тысячам слоёв щитов и заклинанию «Панцирь» отделался я потерей всего лишь двенадцати единиц здоровья. Причём урон понёс не от пробития своей тушей стены, а от столкновения с каменным плечом громилы. Элегантно приземлившись на спину, закувыркался по земле, и в следующую секунду меня догнал артиллерийский пинок, буквально выбросивший меня в небо.

— Здоровье — 9 ед.

Из‑за по‑прежнему не работающего телепорта я ничего не мог поделать со своим полётом, пока он не закончился самостоятельно — в стене дома.

— Какого хрена Глашка не остановила этого мордоворота! — разгневался я, выбираясь из кучи битого кирпича и строительного мусора. Автоматически сдул «Вентилятором» пыль и вспомнил, что меня вообще‑то атаковали двое витязей.

— Чёрт! Глафира!

Выхватив саблю, рванул обратно, только сейчас вспомнив о мини‑карте. Как я и думал, моя телохранительница в данный момент рубилась с двумя витязями сразу. Молниеносные перемещения её зелёной точки и преследование двух красных дали мне понять, что дела у Глафиры не очень.

Тем не менее бросаться в бой я не спешил: помнил, что где‑то неподалёку должен скрываться маг, который по‑прежнему «давил» мой телепорт.

Открыв «радар», быстро отметил две группы красных отметок, причём одна была прямо в банке.

— Похоже, там эта падла!

Конечно же, через главный вход в банк я не полез: там по‑прежнему продолжалась мясорубка витязей. Ускорившись, обежал здание сбоку и за несколько секунд «проколупал» стену «Путеводными звёздами». И буквально в то же мгновение часть моих щитов проявилась, а у меня непонятно от чего заныли зубы.

— Да чтоб тебя!

Мысленно матеря себя за тупость, буквально щучкой нырнул в дыру в стене, ловко перекатился и снова попал под неизвестное заклинание. На этот раз почувствовал ещё и вкус крови во рту.

Проскочив кабинет, выбрался в коридор и, ускорившись до предела, вынес плечом дверь и оказался в очередном кабинете, но на этот раз занятом.

Из четверых присутствующих трое были явными витязями, а четвёртый, несмотря на то что выглядел как обычный солдат, был магом. Подтвердив мою догадку, засадил мне в голову самой настоящей молнией.

Ослепительно белый разряд со звуком лопнувшего на морозе дуба прилетел мне в голову и без малейшего для меня вреда был поглощён щитами. Через мгновение я был атакован тройкой витязей, но прежде чем они успели до меня добраться, сработала россыпь светозвуковых гранат, залив мир ослепительно белым светом.

Как и все в комнате, я тоже «наловил зайчиков» и временно ослеп. Но, в отличие от остальных, у меня осталась мини‑карта. Ориентируясь по ней, я обошёл ослеплённых и оглушённых витязей и, как овцу, зарезал лежащего на полу мага. Не имея железной крепости организма витязей, от близкого подрыва такого количества светозвуковых гранат его просто вырубило.

+5200 ОП.

Со смертью мага мой телепорт снова заработал, и я буквально за мгновение зарубил слепых витязей. Судя по количеству полученных очков опыта, все трое были не выше «ратника».

Я уже было собирался пойти помочь Глафире, как вдруг заметил, что она уже сражается с одним витязем.

— Да ладно, неужели прибила⁈

Удивление моё долго не продлилось, так как я вдруг обнаружил второго «супермена» в нескольких метрах от себя — за стеной банка.

Через мгновение случилось сразу несколько вещей: турок кулаком пробил бетонную стену и шагнул ко мне в комнату. Я, перепуганный столь близким соседством сверхмощного витязя, запаниковал, совсем забыв о своей невидимости, и не придумал ничего лучше, как выбросить наружу все запасы взрывчатки и часть патронов. В следующий миг «аварийный телепорт» выбросил меня в двадцати метрах над крышей банка.

«Пронесло». — успел я подумать, прежде чем крыша банка вспухла огненным грибом.

«Сука! Там же только одного динамита больше двух тонн было». — мелькнула паническая мысль, прежде чем темнота, словно наковальня, обрушилась на меня.

Первое, что я увидел, открыв глаза, — это плывущее по небу пушистое облачко.

Краткое мгновение я любовался мохнатым чудом природы, пока не вспомнил, что и сам могу создавать такие облака.

Через мгновение память вернулась, раздавив безмятежность тяжёлым сапогом реальности.

«Я вижу, я не слышу, и я жив».

Кинув быстрый взгляд на интерфейс, удивился, что даже особо не пострадал: полдесятка исчезнувших единиц здоровья можно было даже не принимать в расчёт. После взрыва такой мощи это было настоящим чудом, правда, чудо быстро нашло объяснение. Часть камней душ превратилась в порошок, исчерпав свой потенциал до дна.

Модифицированный усиленный защитный артефакт оправдал вложенное в него время и ресурсы.

Опомнившись, кинулся проверять логи и не сдержал довольной улыбки.

+ 58 540 ОП.

«Одним махом всех, нахер, побивахом!»

Продолжая улыбаться, покрутил головой и понял, что я лежу на куче строительного мусора, покрытый слоем пыли и обсыпанный золотыми монетами. Продолжая источать довольство, поднялся, небрежно стряхнул с себя монеты и какие‑то незнакомые обгоревшие купюры и огляделся. Весь квартал лежал в руинах, а в сотне метров, там, где когда‑то находилось здание банка, зияла огромная воронка. Но самым удивительным зрелищем были сотни тысяч золотых слитков, монет и местных бумажных денег, что буквально ковром покрыли огромную территорию в несколько кварталов.

«То‑то штабные крысы так рвались в банк! Да здесь золотишка, как в Форт‑Ноксе».

Покачав головой, открыл «радар» и, к своему удивлению, обнаружил, что Глафира жива, как, кстати, и её соперник, правда, оба находились под завалами и были без сознания.

С помощью «тентакля» и «звезды» стал торопливо откапывать телохранительницу, тревожно поглядывая на «радар». Вряд ли турки обрадовались подрыву банка, а учитывая, сколько там хранилось, сюда прямо сейчас должны со всех ног нестись «силы тяжкие».

Параллельно думал об «эвакуационном артефакте», причём мне даже придумывать ничего не надо было: по сути, он уже существовал, но требовал небольшой доработки. Идея была простая: раненому или пленному бойцу, или человеку, попавшему в ситуацию, подобную Глашиной, по маяку, который можно было сделать в виде татуировки или военного медальона, передавался телепорт, который автоматически выдергивал бойца в безопасное место.

Докопавшись до окровавленной руки Глафиры, коснулся её и вместе с ней телепортировался в сторону. Аккуратно положив на землю испачканную в крови и пыли женщину, хотел было прямо сквозь завал добить турка, но в этот момент в зону охвата моего «радара» вошли пять сверхбыстрых объектов, в одном из которых опознался старый знакомый — «Супермен».

— Ладно, живи пока.

Пробормотал я злобно, подхватил телохранительницу на руки и телепортами рванул к своим.

Дом витязей встретил меня тишиной и скучающим Еровеевым. Уложив всё ещё бессознательную тушку Глафиры на кровать и не обращая внимания на засуетившегося витязя, достал телефон.

Дозвонился до Артамонова и запросил эвакуацию для телохранительницы.

Следующий час провёл в медитации, пока лопнувшие барабанные перепонки окончательно не восстановились.

А потом пришёл целый взвод жандармов с тройкой «казённых» витязей с неудобными вопросами. Как оказалось, расследовали они взрыв банка и, как следствие, потерю ценностей, а также гибель всего отряда витязей. Но, как оказалось, вопросы задавать, кроме меня, было некому: из всего отряда живыми вернулись только я и Глафира, но телохранительница всё ещё не пришла в сознание, а я вместо сотрудничества валял дурака.

— Алексей Игоревич, если вы не будете отвечать на мои вопросы, я буду вынужден вас арестовать.

Нагло ухмыльнувшись, повернул голову в сторону Ерофеева, башней возвышающегося над полковником.

— Это… это уже измена!

Тихо, но очень эмоционально произнёс жандарм.

— Какая ещё измена? Окстись, мужик! Я подданный Германской империи, а ты, мезербаль, пытаешься арестовать высшего аристократа, подсудного только его величеству Фридриху какому‑то.

Полковник побледнел: моих слов с лихвой хватало, чтобы вызвать меня на дуэль до смерти.

— Я этого так не оставлю!

Прошипел жандарм, сверля меня ненавидящим взглядом; его буквально трясло от едва сдерживаемой злости.

— Ничего, скоро ваше время пройдёт!

— Пошёл вон, холоп, пока я не приказал гнать тебя палкой до самого штаба.

Ерофеев шевельнулся, показывая, что готов выполнить любой мой приказ. Полковник не стал испытывать судьбу и, одарив меня на прощание невнятным шипением сквозь зубы, удалился, прихватив с собой свою свиту.

— Ненавижу особистов!

Проворчал я, недовольный своей вспышкой гнева.

— И ментов тоже.

Накрыв роскошный стол из старых запасов, что я таскал в инвентаре, сели с Ерофеевым обедать и дожидаться эвакуационной команды. Во время еды неожиданно вспомнил, что как‑то давненько мне не звонила и не отвечала на мои сообщения Инга.

«Не иначе нашла себе кого‑нибудь!»

Достав спутниковый телефон, попробовал ей дозвониться, но телефон девушки был недоступен.

Пожав плечами, выбросил Ингу из головы и продолжил есть.

После обеда, оставив витязя на охране, вернулся в свой «будуар» и открыл аукцион. Что примечательно, он уже какую неделю был активен из‑за невыкупленных лотов. В основном это были распространённые навыки и достижения.

Перейдя в чат, быстро пересчитал оставшихся игроков и, честно сказать, охренел. Вдруг оказалось, что нас осталось меньше половины.

— Пиздец! Куда делись пятьдесят два человека?

В последние дни мне было некогда интересоваться жизнью игроков, я даже на аукционы не обращал внимания, и вот сейчас был поражён нашей резкой убылью.

Почти час листал чат, пытаясь понять, что за мор приключился с нашим братом. Как оказалось, всё гораздо проще: почти все игроки участвовали в русско‑турецкой войне. И, как оказалось, в поддавки здесь не играет ни одна из сторон.

— Если так пойдёт, то ордену даже напрягаться не придётся: мы и так все передохнем.

К счастью, Четырнадцатый был жив и, что удивительно, до сих пор не вычислен орденом — это при том, что он работал прямо в Ватикане, где располагался штаб ордена. Но самое удивительное — это то, что Четырнадцатый оказался священнослужителем, да ещё и в немалом сане. По его словам, он совсем недавно стал епископом и, что забавно, чуть ли не еженедельно общается с некоторыми лидерами ордена Святого Порога.

— Конспирация уровня «бог».

Пробормотал я, оценив уровень проявленного доверия Четырнадцатым.

Как оказалось, открылся он мне не просто так, а в расчёте на ответный реверанс. Почесав давно немытую голову, вдруг понял, что, если мы хотим выжить, то мне придётся поделиться наработками. Конечно, раздавать налево и направо результаты своих трудов я не собирался: всё‑таки большинство игроков по своей сути были бешеными псами, и давать им в руки такое оружие было бы самоубийством.

Несколько часов мне понадобилось, чтобы рассказать Четырнадцатому о «настоящем» взломе системы.

В ответ восхищённый моим «гением» игрок поделился любопытной информацией об игроках и системе.

Как оказалось, у каждого игрока есть так называемая «предрасположенность». У кого‑то это была сверхбыстрая прокачка определённых навыков, у кого‑то — достижений или заклинаний. Кто‑то умел понемногу сдвигать барьер на определённых характеристиках, а кто‑то, как Четырнадцатый, получил трёхкратный множитель очков опыта, о котором, кстати, он узнал совсем недавно. До этого игрок думал, что все получают одинаково. Но, как оказалось, за одного и того же монстра два игрока получат разное количество очков опыта — и так буквально во всём.

— Интересно, а у меня какая предрасположенность?

Вроде всё, что я хоть как‑то развил, всё благодаря корейской задрочке и ресурсам. Вон даже Мари со своим читерским лазером меня на две головы круче. А ведь у неё и близко нет таких запасов маны.

Как я ни ломал голову, но так и не смог понять своей предрасположенности, пока в «сети» снова не появился Четырнадцатый.

Как оказалось, всё это время он «висел» в БИОСе системы, пытаясь разобраться.

И вышло так, что он реально, один из умнейших людей Европы, не понял вообще ничего — это притом, что у него были мои комментарии и пояснения к «трудным моментам».

— Кажется, я знаю твою предрасположенность, — написал мне Четырнадцатый.

— Только не говори, что системная артефакторика?

— Узко мыслишь. Твоя предрасположенность — это понимание системы.

«А ведь, пожалуй, он прав: иначе объяснить, как я, человек, честно сказать, „среднего ума“, стряпаю сложнейшие артефакты, как пирожки, невозможно».

В ходе лёгкой беседы Четырнадцатый как бы мимоходом рассказал мне информацию, от которой я чуть не кашлянул кровью.

Оказывается, если долго и упорно «чистить» осколки одного уровня, то рано или поздно в одном из них найдётся системный артефакт, причём почти всегда полезный. Потом то же самое можно проделать со следующим уровнем осколков и так далее. Что самое обидное, эта информация была общеизвестной, но почему‑то прошла мимо меня.

«А ведь Мари что‑то такое говорила».

Припомнил я наш разговор.

«И, кстати, вот одна из причин немереной крутости игроков: у них же у всех должно быть по четыре‑пять артефактов. Ну и, конечно, предрасположенности».

В реальность вернулся расстроенный и немного злой на себя.

— Вот что мне стоило быть самую малость упорнее!

Мой едва начавшийся приступ самобичевания остановил телефонный звонок.

— О, дед!

Как обычно поздоровавшись, глава рода спросил о здоровье, поинтересовался моими делами. Сообщил мне, что эвакуационная команда прибудет ночью, а потом, не меняя интонации, сообщил, что завтра утром опала с рода Курбских будет снята.

— Э‑э‑э, ну, хорошо, наверное.

Пробормотал я растерянно, не зная, как на это реагировать.

Дед неожиданно коротко хохотнул, выдав своё прекрасное расположение духа.

— А мы теперь что, обратно будем переезжать? — спросил я растерянно.

— Будем! — уже не пряча хорошего настроения, согласился князь.

Следующий вопрос о своём гражданстве я задать не успел: князь, неожиданно став серьёзным, спросил:

— Алексей, а как ты относишься к браку?

— Если он не производственный, то нейтрально.

— Ну и слава богам!

— Э‑э‑э, дед, ты чего там удумал⁈

Князь, снова вернув превосходное настроение, со смехом ответил:

— Женишься ты скоро, внук.

В принципе, я был не против, так как всегда мечтал о семье.

— Она хоть красивая? — проворчал я с деланным недовольством.

— Всё как ты любишь: беленькая и тонкая, как тростинка!

«Интересно, это когда я демонстрировал любовь к беленьким и тонким?»

В этот момент меня будто озарило.

«Бля! Инга! Он же мне её описывает! Так вот почему она не отвечает: наверняка ей отсыпали всяких добряков, чтобы она потерялась. Вот же старый интриган!»

— Ну а характер какой? А готовить умеет? Хочу, чтобы мне жена готовила.

— Характер у неё покладистый, готовить точно не умеет, но зато сильная магиня, так что и детки у вас будут что надо.

— Кто хоть такая? — окончательно смирился я с выбором деда.

— Принцесса Ксения.

— Э‑э‑э, Романова⁈

Дед, довольный собой, захохотал.

— Она самая, третья дочь императора.

— Охуеть! Это что, мы теперь с императорской семьёй породнимся⁈ Пиздец!

— Через неделю официально объявят о вашей помолвке, — уже более спокойно закончил князь.

— И, кстати, собирайся: тебя отзывают с фронта. Думаю, уже завтра придёт официальная бумага.

Закончил я разговор, порядком обалдевший от количества сюжетных поворотов на квадратный сантиметр разговора.

«Это что получается? Я теперь буду даже круче, чем кум королю⁈ Ха! Вот вся эта шобла, что презирала и ненавидела меня, охренеет! Ещё утром пытались всячески подставить и нагадить предателю, а уже вечером вдруг оказывается, что Курбский не предатель, а вовсе даже патриот, да ещё такой, что за него любимую дочку императора отдать не зазорно».

Посмеиваясь, поднялся и стал готовиться к следующему выходу. В ближайшие дни меня должны были вызвать в столицу, и о прокачке на ближайшие месяцы можно было забыть.

Тем временем в штабе дивизии царила паника. Прямиком из императорской канцелярии пришла грозная бумага, где сухим канцелярским языком говорилось, что княжич Курбский, как особо ценный специалист в инновационных военных технологиях, должен всячески оберегаться и ни в коем случае не допускаться до контакта с противником.

Внизу имелась дописка в виде угрозы, что в случае ранения или, не приведи господь, смерти, все причастные и рядом проходившие в лучшем случае в цепях пойдут в Сибирь.

Немедленно в «дом витязей» был отправлен посыльный с наспех состряпанным приказом о переводе некоего поручика Курбского в штаб на должность аналитика.

Оставив Ерофеева дожидаться эвакуационной бригады, «поскакал» в северном направлении. Мой максимально расширенный радар засёк там скопление союзных и вражеских войск.

— А ведь можно теперь не сдерживаться и положить на приказ Орлова хер!

Тут же, откладывая, стал формировать огромное поле облаков «Деструкции» и не остановился, пока не накрыл больше сотни кварталов — если верить «радару», не меньше пятнадцати квадратных километров. Оставив «облачный фронт» грызть город, «проскакал» на несколько километров в сторону и повторил, слив облачное «пятно» с первым.

— Хм, а я ведь за пару часов могу так весь город накрыть!

Стараясь не смотреть на системные сообщения, сменяющие друг друга с такой скоростью, что я даже не успевал их читать, — и это при моём разогнанном сознании, продолжил террор.

Я успел создать и слить с предыдущими «фронтами» ещё два «кислотных» пятна, прежде чем мне стали противодействовать. Причём на этот раз маги не пытались развеять мои конструкты: вместо этого они, объединившись, стали искать в «облаках» меня.

Я же хорошо усвоил прошлые уроки: когда, заигравшись или недооценив магов, пару раз чуть не отъехал в «земли, полные дичи». Поэтому, активировав режим «тело игрока» и скрыв себя невидимостью, сидел в подвале, где турки устроили что‑то вроде временного госпиталя.

Маги меня не нашли: вряд ли для них в режиме «тела игрока» я отличался от трупа, а что может быть естественнее трупа в госпитале, если, конечно, он не двигается. В свою очередь, я через «мини‑карту» (хотя сейчас она была далеко не мини, так как охватывала почти весь город) пытался найти самих магов. Но, увы, разных групп и скоплений вражеских юнитов было такое количество, что даже случайно угадать было маловероятным событием.

Пока я искал магов, снова наткнулся на «супермена» с несколькими витязями, сражающегося с группой нейтралов, и, что удивительно, среди турок мелькала точка, помеченная как Мари.

Судя по невероятно быстрым рывкам, даже для моего восприятия, девушка серьёзно усилилась с последней нашей встречи.

— Пойти, что ли, попробовать «супермена» прикончить?

Чтобы не попасть под лазер Мари, написал ей, что сейчас подойду за своей долей фрагов.

Конечно же, прежде чем бездумно влезать в бой, я выбрал чёрный от копоти десятиэтажный дом, перенёсся на крышу и через бинокль принялся наблюдать за сражением.

Судя по полутора десяткам пережжённых лазером француженки тел, дела у наших были неважны — это при том, что они весьма успешно оборонялись от «супермена» с прихвостнями, но стоило кому‑нибудь хоть на мгновение зазеваться, как малиновый луч мгновенно разваливал беднягу.

— Похоже, им конец, — пробормотал я, хмуря лоб, от какого‑то несоответствия, которое почему‑то не мог уловить.

В какой‑то момент мой взгляд упал на тело обезглавленного витязя и мгновенно прикипел к его измочаленной броне, а точнее — к гербу на груди.

— Пиздец! Это же Горчаковы!

Ещё через мгновение опознал и Аглаю, которая в паре с другим витязем, с секирой в руке, активно наседала на «прихвостня».

Тяжело вздохнув, написал Мари, чтобы она уходила и что через десять секунд я начну бить по площадям.

Точка на карте, отмеченная как Мари, на мгновение остановилась и рванула куда‑то в сторону. Дав ей пару секунд отбежать подальше, принялся за спинами турецких витязей создавать барьер из облаков «Деструкции», пряча в них «Сингулярные захваты».

Как и ожидалось от опытных воинов, турки мгновенно всё поняли и, не сговариваясь, рванули на запад — это направление было по‑прежнему свободно от «облаков».

Ухмыльнувшись, создал максимально длинную серию «Звёзд», стараясь поразить отступающих витязей, и первым же «залпом» прикочил пару, буквально превратив их тела в решето. «Супермен» опять умудрился увернуться, как и оставшаяся пара прихвостней. Возможно, именно поэтому они не разглядели перед собой целое скопление «гравиловушек» и влетели в них на всём скаку.

Уже зная, что «супермен» может выбраться из слабоватых для него «хваталок», создал вокруг его «Сингулярности» ещё десяток, разместив их таким образом, что, выбравшись из одной ловушки, он сразу же оказывался в другой.

Пока витязи‑прихвостни отчаянно сопротивлялись искажённой гравитации, а «супермен», вбивая руки и ноги в брусчатку, медленно выползал из одной «аномалии», чтобы оказаться в другой, я переместился поближе к гвардейцам Горчаковых и снял невидимость.

— Хай, бледнолицые!

— Алексей! — мгновенно узнала меня Аглая, делая знак рукой своим бойцам, чтобы они опустили оружие.

— А ты че…

Закончить фразу я не успел: сверкнув ослепительной вспышкой, нестерпимо яркий малиновый луч вышел у меня из груди, перечёркнув стоящего передо мной витязя.

«Тебе конец, сука!»

Это была единственная мысль в моей голове, когда аварийный телепорт выбросил меня на высоте двухсот метров над крышами домов и парой километров севернее от места схватки.

Бросив быстрый взгляд на единицы здоровья, с облегчением увидел почти два десятка единиц. На этот раз я не потерял сознание, так как с самого начала был «в теле игрока».

Уже в свободном падении осмотрел рану и на мгновение словил паническую атаку: меня буквально прожгло насквозь. Луч вошёл в спину, разрезал меня наискосок, прошёл через всё тело и вышел через правое бедро. Ещё немного — и я просто распался бы на две половины. Падая, я чувствовал, как потоки воздуха холодят мои внутренности. В следующую секунду мне опять пришлось резко уходить телепортом: в небе подо мной на мгновение мелькнула тонкая малиновая нить.

Выжимая всю возможную скорость, рванул к земле.

Луч заметался вокруг, с лёгкостью срезая высотки под разными углами.

— Сдохни!

Просипел я располовинённым лёгким и активировал в артефакте Мари закладку.

Всего лишь крошечное гравитационное искажение, неспособное повредить даже обычному человеку, но Мари оно убило мгновенно, так как возникло прямо в мозгу, за долю секунды превратив его в пюре.

— 79 550 ОП.

— В связи со смертью игрока Тридцать семь всё его имущество будет выставлено на аукцион.

Отмахнувшись от длинного списка наград, серией телепортов вернулся обратно. Аглая была жива и невредима и, кажется, пребывала в лёгком шоке.

«А она пиздец какая везучая!»

Подумал я, разглядывая девушку, окружённую расчленёнными телами гвардейцев. В этот момент в сотне метров за её спиной рухнула очередная высотка, подняв клубы пыли, — перечёркнутая лазером Мари ещё в начале боя. Поговорить с сестрой не получилось из‑за схлопнувшегося лёгкого: у меня выходило только неразборчиво сипеть.

Немного раздражённый, подошёл к Аглае, которая круглыми от шока глазами рассматривала мою рану, через которую можно было увидеть разбитую улицу, и протянул к ней руку, чтобы «перенести» к своим, как вдруг заметил валяющуюся на земле очень знакомую секиру.

— Секира, системный предмет.

— 9‑й уровень.

Материалы: дерево — 81 %, сталь — 9 %, железо — 11 %.

— Прочность: топорище — 77 %, головка — 51 %.

— Заточка: 0,7 мкм.

— Урон: 9–98 ед. Исключение — критические удары в уязвимые части тела.

— Мастер‑изготовитель: Крысобой (призванное существо игрока № 34).

— Начать ремонт. Да/нет?

Отказавшись от ремонта, подобрал оружие и, коснувшись руки сестры, серией мгновенных телепортов утащил её в «дом витязей». Пока Аглая в шоке от перемещения приходила в себя, я, игнорируя откровенно испуганный взгляд Ерофеева, упал на кровать и погрузился в медитацию.

Час спустя о моей чудовищной ране напоминала только прожжённая по диагонали броня. Поднявшись с кровати, со вздохом бросил в угол очередную испорченную броню, через «радар» отыскал Аглаю, сидевшую с Ерофеевым в холле, и телепортом переместился к ним.

Увидев меня абсолютно здоровым, Аглая открыла рот от удивления.

— Это как⁈

— Здоровый образ жизни и экологически чистые продукты. Ну и, конечно, зарядка по утрам. А теперь скажи мне, сладкая: какого хуя ты здесь делаешь⁈

На последнем предложении я резко сменил тональность на злобно‑гневную.

Аглая сердито насупилась, но всё же поведала мне свою историю появления в зоне боевых действий.

Так уж вышло, что, несмотря на старшинство, наследницей рода она не являлась и, как и все «вторые дети», попала под так называемую «военную квоту». Другими словами, во время войны каждый благородный род, начиная от мелкого неслуживого дворянчика и заканчивая княжескими родами, был обязан так или иначе вложиться в войну. Те, кто не имел дружин и одарённых «лишних» детей, рассчитывались ресурсами и деньгами; те, кто побогаче, обязаны были, кроме материальных ценностей, предоставить военный контингент, включая витязей и боевых магов. Само собой, «боярские дети» тоже попадали под призыв. Что примечательно, в Российской империи не делали различий между мужчинами и женщинами — витязями или магами: все считались равнозначными боевыми единицами.

Вот так Аглая оказалась на фронте.

— Моя святая обязанность, как витязя и воина, защищать родину! — пафосно закончила свой рассказ Аглая.

— Ага, — кивнул я насмешливо. — Видел я твоих витязей и воинов: вокруг тебя фрагментированной кучей лежали.

Наверное, будь я настоящим Алексеем Камовым, то, наверняка, ненавидел бы Горчаковых, но лично мне они были глубоко безразличны. Конечно же, несмотря на всё равнодушие к Горчаковым, смерти Аглаи я не желал — всё‑таки сестра.

Как оказалось, информация о снятии опалы уже просочилась в массы, что вызвало в империи нешуточные бурления: всё‑таки во время «вольного отъезда» немало любителей «срубить по-лёгкому» оттоптали ноги Курбским. Но главная новость, заставляющая жидко гадить даже боярские рода, — это упорные слухи о моей скорой помолвке с принцессой Ксенией.

Вот именно эта тема больше всего интересовала Аглаю, которая уже успела забыть своих погибших дружинников и теперь пыталась выведать у меня все подробности — начиная с того, целовался ли я с принцессой, и когда мы будем венчаться.

В задумчивости потёр подбородок и, изображая колебания, произнёс:

— Вот насчёт венчания не уверен.

— Что! Ты же православный!

— Видишь ли, сейчас идут тайные переговоры о мире, и одним из его условий является женитьба на старшей дочери султана Анвара Третьего, принцессе Монаре. Сама понимаешь: чтобы потом жениться на Ксении, мне придётся принять ислам — многожёнство только у них разрешено.

Аглая открыла рот и забавно выпучила глаза.

Я же, приняв скорбный вид, тяжело вздохнул и голосом, исполненным патетики, воскликнул:

— Но если родина потребует, я готов возложить свою жизнь на алтарь империи!

Ерофеев, стоящий у грязной стойки ресепшена, побагровел и, похоже, прикладывал нешуточные усилия, чтобы не начать ржать самым бессовестным образом.

Несколько мгновений сестра смотрела на меня влажными глазами, в которых одновременно светилось восхищение и печаль, пока у неё не заработали мозги.

— Ах ты! — возмущённо выкрикнула Аглая. — Ты же княжич, тебе должно быть стыдно так говорить.

Наши препирательства остановил бледный посыльный из штаба, причём не какой‑нибудь фельдфебель, а целый штабс‑капитан.

Выяснилось, что меня давно ищут, так как вдруг оказалось, что меня перевели из штурмовиков в штабные аналитики, и, мало того, мне предписывалось покинуть «передок» и всё время находиться при штабе. Мало того, граф Орлов категорически запрещал мне участвовать в боях.

— Передайте графу, что он может ехать к себе в деревню любить мальчиков, — разозлился я. Естественно, я сразу же понял, откуда растут ноги такой заботливости графа.

Выпроводив штабс‑капитана, а вслед за ним и Аглаю, вернулся в свой номер, приказав Ерофееву никого в дом не впускать, благо все его постояльцы были мертвы.

Награды за смерть Мари открывал, затаив дыхание.

— 7 сегментов сферы Науфрагии.

Через мгновение сегменты распределились между Силой, Ловкостью и Интеллектом. Четыре сегмента ушли в Силу, один — в Ловкость и два — в Интеллект.

— Достижение: «Пловец». 1 ур.

«Пловец» меня не заинтересовал, тем более ни времени, ни возможности развивать его у меня не было, но тем не менее я отправил его в пул к остальным «Достижениям».

— Нехай будет, есть‑пить не просит.

Зато следующее «Достижение» меня заинтересовало, тем более оно должно было синергировать со «Стойкостью».

— Достижение: «Сопротивление термическому урону». 1 ур.

Термические атаки наносят на 1 % меньше урона.

+1 % за уровень.

1 %/100 %.

— Это что получается? Теоретически я могу стать концептуально неуязвимым для высоких температур⁈ — обрадовался я, но, вспомнив, с каким трудом растёт та же «Стойкость», восторг поумерил.

— Но всё равно очень нужное «Достижение».

Ещё немного порадовавшись своей удаче, перешёл к «Навыкам».

— Навык: фехтование древковым оружием. 1 ур.

Тут пришлось немного углубиться в описание, чтобы понять, что система понимает под древковым оружием. Оказалось, только копья, причём не все, а строго определённые. А если точнее, то не короче полутора метров и не длиннее двух с половиной, с листовидным вытянутым наконечником или с небольшими вариациями.

— В общем‑то, такое мне не нужно, — пробормотал я, но, обуянный жадностью, всё равно добавил в боевой лист, хотя прекрасно понимал, что времени его качать у меня не будет. Я даже саблей в последнее время пользовался всё реже и реже.

— Навык: фехтование рапирой. 1 ур.

— А это вообще на хрен не надо!

Была у меня мысль выставить «Навык» на аукцион, вот только я был на сто процентов уверен, что никто его не купит: на текущем уровне развития все игроки уже имели раскачанные «Навыки» фехтования тем или иным оружием. Махнув рукой, я тоже перенёс его в активные.

— Заклинание: «Игла». 1 ур.

Материализация швейной иглы. Скорость материализации на 1 ур.: 1 шт. в минуту.

+1 шт. за уровень.

Расход: 1 ед. маны на 1 шт.

— Э‑э‑э, это что за поебень⁈

Настолько бесполезных и бессмысленных заклинаний у системы я ещё не видел, хотя на аукционе мне попались такие перлы, как «Очищение»: несмотря на пафосное название, оно всего лишь чистило обувь, и «Перст указующий» — это заклинание помогало определяться со сторонами света.

Следующее заклинание было более интересным и, что удивительно, могло быть опасным для неподготовленного пользователя.

— Заклинание: «Каменный паралич». 1 ур.

(Только для игроков, имеющих «Достижение» «Сопротивление ядам» не ниже четвёртого уровня.)

+10 % к токсичности слюны за уровень.

+10 % к скорости выработки слюны за уровень.

Расход маны на 1 ур.: 1 ед.

Что удивительно, заклинание реально делало мою слюну токсичной и, судя по названию, превращало в какую‑то разновидность парализующего яда.

Правда, не обошлось и без весомых минусов: никаких средств доставки к противнику предусмотрено не было. Мне нужно было либо плевать во врага, либо кусать, и первое, и второе в случае с витязями было невозможно. Также яд нельзя было наносить на оружие. Точнее, нанести‑то его было можно, вот только на воздухе он деградировал за считанные минуты.

— Если только облизывать лезвие сабли каждую минуту, — пробормотал я с сомнением, представив, как я в мясорубке ближнего боя лижу окровавленный клинок.

— Ну его в баню! Качать буду только, чтобы поднять «Сопротивление ядам».

Последнее заклинание в списке было тем самым, которое я больше всего и хотел получить.

— Заклинание: «Солнечное око». 4 ур.

Тепловой луч.

Мощность: 400 кВт в секунду. +100 кВт за ур.

Дальнобойность: 400 метров. +100 метров за ур.

Расход: 80 ед маны в секунду. +20 ед. за ур.

40000 кВт до следующего уровня.

Мощность заклинания даже на четвёртом уровне меня потрясла. Для примера: четыреста киловатт, которые оно сжирало за секунду, — это мощность небольшой электростанции. А ведь, следуя логике развития мощность заклинания, уже на десятом уровне будет один мегаватт.

— Неудивительно, что оно пробило все мои щиты, включая специализированные. Удивительно, как я вообще выжил, — пробормотал я, впечатлённый приобретённой разрушительной силой.

— Покруче гиперболоида инженера Гарина будет!

На этом плюшки закончились, и начались убытки. Первый и самый неприятный — это потеря минигана, который всё это время болтался в обменном пространстве Мари. Мысленно попрощавшись с хорошо послужившим мне пулемётом, я неожиданно задумался:

— А куда, собственно, деваются «пространства игроков»? Допустим, если оно было пустым, то просто схлопывается, а если там была гора предметов? Они же не могут просто испариться… Или могут? А что, если где‑то в системе висят сотни пространственных пузырей всех погибших игроков, даже из прошлых волн?

Потерев лоб, я вдруг родил следующую мысль, логически вытекающую из предыдущих:

— А что, если мне сделать артефакт со свёрнутым пространством? Теоретически это должно быть возможным.

Достав блокнот, я внёс идеи в заметки, сдвинув в очерёдности очередные усовершенствования «радара» и щитов.

Уже, маясь от скуки, зашёл на аукцион полюбоваться борьбой за сегменты Науфрагии. Оказалось, что, кроме Мари, был убит Двадцать восьмой. Я, занятый своими ранами, умудрился пропустить его смерть. Быстро просмотрев лоты, ничего интересного не обнаружил, разве что удивило количество сегментов у Мари.

— Хм, восемь, и мне досталось семь. Это что, получается, она как‑то умудрилась добыть пятнадцать сегментов Науфрагии⁈ Что‑то я в этом сильно сомневаюсь!

Движимый пришедшей мне в голову мыслью, проверил количество сегментов у Двадцать восьмого.

— Семь. Выходит, система тупо от себя добавляет сегменты. Любопытно.

Уже поздно вечером меня снова навестила Аглая — то ли получила из дома инструкции, то ли правда решила навести мосты с братом. Отталкивать девушку я не спешил: всё‑таки, несмотря на все недопонимания в прошлом, она была моей сестрой. Выставив нехитрое угощение — так сказать, остатки былой роскоши, — расположились за столом прямо в холле гостиницы и принялись беседовать обо всём и ни о чём одновременно.

— А Софья‑то дура, думала за тебя замуж выйти! — со смехом позлорадствовала сестра.

— Что за Софья? — спросил я без интереса, только ради поддержания беседы.

— Меньщикова, — заметив, что мне эта фамилия ни о чём не говорит, уточнила: — Дочь боярина Меньшикова от второго брака.

Как оказалось, у меня был свой небольшой фан‑клуб, и, как водится, отбитые фанатки. Покопавшись в памяти, вспомнил об обнищавшем и малочисленном роде, давно не имевшем ни экономического, ни политического веса.

— Хотела бы я увидеть её лицо, когда объявят о твоей помолвке с принцессой Ксенией.

«Надо же, вот вроде буквально сверхчеловек, может голыми руками гориллу на куски разорвать, а стоит пообщаться пару минут — девушка как девушка, любит посплетничать да позлословить за спинами подруг».

В безудержном потоке слов, что раскрепостившаяся Аглая каждую секунду обрушивала на мои уши, вдруг мелькнула новость об аресте нашего комдива, графа Орлова.

— Стоп!

— Что⁈ Что случилось? — удивилась девушка.

— Давай слово «стоп» будет нашим стоп‑словом.

Несмотря на длинный хвост из трупов, тянущихся за Аглой, она, на удивление, оказалась неопытной и наивной и моей пошловатой шутки не поняла.

— Я говорю, что там про Орлова, можно поподробнее?

— Так арестовали его из‑за злоупотребления властью. Говорят, он неугодных витязей‑«новиков» в штурмовой отряд засовывал. Теперь к нему многие рода вопросы имеют, а император его больше не прикрывает. — Жаль, — немного грустно и неожиданно закончила Аглая.

— Не надо жалеть этого козла, не стоит он того.

— Да я не про него, я про его жену и дочерей.

— Да ладно, кто их тронет, они‑то здесь ни при чём.

Аглая печально и как‑то по‑взрослому усмехнулась.

— Думаешь, рода простят ему гибель своих детей? Око за око! Забыл⁈ Уверена, сначала убьют их, а только потом его, чтобы смог всё прочувствовать на себе.

Расстались мы поздно ночью. Конечно, я в одночасье не воспылал к Аглае братскими чувствами, но и неприятных чувств девушка не вызывала и, кажется, искренне хотела стать ближе.

Ночью опять не спал, мучил мозги, пытаясь вычленить в океане символов участок, отвечающий за характеристику «Регенерация». Конечно, без «навигации» консоли у меня вообще не было бы шанса что‑нибудь найти, а так нужно было перелопатить всего лишь пару десятков миллионов символов в надежде, что они мне знакомы.

Как оказалось, знакомы: отдалённо похожие массивы я видел в артефакте Девятого.

Солнце было уже высоко, когда я наконец‑то нашёл ограничивающий барьер и стал осторожно его сдвигать, пока на ста семи единицах система не стала меня пугать «разрушением физической модели».

— Ну, значит, пока сто семь, — пробормотал я, вернувшись в реальность.

К этому времени у меня уже была теория о характеристиках и барьерах. По моему скромному мнению, такие ограничения вводились из‑за разности уровня характеристик. А так как они в той или иной степени были взаимосвязаны, то и отдельно задрать какую‑нибудь одну не получалось.

— Ничего, я ещё стану Бэтменом! — тихо произнёс я, переводя тридцать единиц развития в «Регенерацию».

Теперь моё естественное восстановление равнялось сорока единицам «Здоровья» в час. Под медитацией, конечно, на несколько порядков быстрее.

— Следующим надо будет «Здоровье» поднять.

Новость о взятии Бузэу меня ошарашила. Несмотря на все успехи, на тот момент мы контролировали едва ли половину города. Правда, получив полную информацию, понял, почему турки бросили город. Оказалось, была угроза оказаться в окружении, и командование турецкими войсками из стратегических соображений было вынуждено отвести войска.

— Всё! — радостно вопила Аглая, потрясая кулаками. Хотел бы я сказать «кулачками», но сестра нисколько не уступила мне в габаритах и имела внушительные «колотушки».

— Теперь дорога на Будапешт открыт, нечем и некем у них нас остановить!

Я придерживался такого же мнения, поэтому помалкивал, пил какое‑то дико дорогое вино, привезённое вместе с другими продуктами «достойные наследника Курбских» буквально пару часов назад, и размышлял о своей дальнейшей жизни.

На первый взгляд всё складывалось просто замечательно: скорая женитьба на принцессе Ксении, автоматически открывающая буквально безбрежные политические перспективы, потом наследование капиталов, исчисляющихся годовыми бюджетами ведущих мировых держав, и, конечно же, постепенное наращивание личного могущества, что в этом мире было очень важно.

Конечно, была и капля дерьма в этом бокале пива, а именно — орден Святого Порога, продолжающий с маниакальным упорством множить игроков на ноль.

На текущий момент в живых из сотни игроков осталась всего двадцать восемь человек, и ни одного публично известного, кроме меня. Конечно, такое количество смертей можно было бы списать на войну, вот только на текущий момент игроки достигли такой силы, что даже витязю уровня «эксперт» придётся сильно попотеть, причём без гарантии успеха.

— С этими фанатиками надо будет что‑то решать! — произнёс я вслух.

Аглая с набитым ртом согласно закивала.

— Прошу прощения за вторжение, — раздался приятный мужской баритон от порога гостиницы.

Синхронно с сестрой, повернув головы, уставились на высокого, словно сошедшего с агитационного плаката Третьего рейха, повествующего об истинных арийцах, красавца.

Блеснув в улыбке белоснежными зубами, влажная мечта девушек‑подростков, вошёл и, отбросив этикет, представился:

— Позвольте представиться: Иоганн фон Вальц.

Скосив глаза на сестру, понял, что германский красавчик произвёл на сестру просто сногсшибательное впечатление. Приоткрыв рот, Аглая с лицом деревенской дурочки буквально пожирала глазами незваного гостя.

— Ну и чего тебе нужно, Иоганн фон Вальц? — невежливо поинтересовался я у подозрительного немца.

Пока вторженец искал слова для ответа, я открыл «радар» и убедился, что прибыл он не один. Рядом с отелем кучковался отряд из полутора десятков бойцов. То, что среди них есть витязи и маги, я был уверен на сто процентов, так как кое‑какие подозрения насчёт личности гостя с учётом последних новостей у меня уже появились.

— Дело в том, что мой отец поручил мне стать вашим лучшим другом.

«Э‑э‑э, как‑то слишком прямолинейно для шпиона».

Видимо, заметив на моём лице недоумение, «ариец», обаятельно улыбаясь, добавил:

— Только не примите меня за банального шпиона. Вообще‑то я приехал, чтобы стать вашим другом и совсем немного — агентом влияния.

От тевтонской прямоты я растерялся, и всё, что мог сделать, — это жестом пригласить его за стол.

Не церемонясь, Иоганн присел за стол, обаятельно улыбнулся сестре, чем вогнал её в краску, и ловко налил себе вина в мою грязную кружку из‑под кофе.

— Ваше здоровье, Алексей Игоревич.

После чего одним мощным глотком буквально влил в себя вино.

«Уж чего‑чего, а обаяния и харизмы у него хоть в аренду сдавай. Кстати, и русский на очень хорошем уровне, акцент практически незаметен».

— Я, как понимаю, папа у тебя работает директором Германии.

— Так точно, Алексей Игоревич.

Что примечательно, такой вывод я сделал из‑за его вольного обращения ко мне: вряд ли человек менее знатного рода, пришедший за «дружбой», стал бы мне грубить, а это значило, что он как минимум не уступает мне в «родовитости». А кто может быть равен имперскому княжичу? Только незаконнорождённый отпрыск августейшей фамилии.

— Ладно, «друг», давай начистоту: что конкретно ты от меня хочешь?

Одарив нас с Аглой ослепительной улыбкой, Иоганн снова налил себе в кружку вина и произнёс:

— Как я и сказал, дружбы. И, конечно же, в знак дружбы — какие-нибудь ваши разработки. На новейшие даже не претендую, но ваши щитовые чары на бронежилетах, телепортационные платформы и знаменитый «радар» хотелось бы получить.

«Похоже, они не знают, что только я, ну или игроки, могут делать системные артефакты. Думают, что, если купят технологию, смогут сами „печатать“ артефакты. Опасное заблуждение».

— Полагаю, кроме дружбы, есть что‑то ещё?

— Очень даже много всего. Например, должность рейхсканцлера для вашего деда. О землях, замках, деньгах и титулах для вас и вашего рода, думаю, говорить излишне. Но, думаю, должность кригминистра вас заинтересует.

— Что⁈ Вы серьёзно предлагаете буквально вчерашним гражданам страны‑соперника должности второго человека в империи и военного министра⁈

Иоганн стёр улыбку с лица, бросил предупреждающий взгляд на притихшую, как мышка, Аглаю и кивнул.

— Именно так!

Пока я лихорадочно соображал, Иоганн продолжил:

— Похоже, вы до сих пор сами не понимаете важность серийного производства артефактов. Просто представьте: стотысячную группировку, полностью снаряжённую в вашу новейшую броню с защитными функциями, с мышечным усилением, и бог знает, что вы там ещё понапихали. По сути, это стотысячная армия витязей, пусть всего лишь на уровне среднего «ратника». Вот только кто из мировых держав может выставить на поле боя сто тысяч витязей⁈ Так ведь можно не ограничиваться сотней тысяч: почему бы не сделать миллион или два? При серийном выпуске такой брони это не такая уж и проблема.

Несколько секунд я молчал, переваривая всё сказанное.

— Значит, вам нужны технологии и я сам. Если же вы не получите ни того, ни другого, то убьёте меня, невзирая на любые последствия?

Иоганн, не дрогнув, продолжил смотреть мне в глаза.

— Полагаю, до такого не дойдёт.

Я достал из кармана телефон и позвонил деду.

— Алексей?

Настроения разводить политесы у меня не было, поэтому начал без обиняков:

— Алло! Дед, тебе уже Фридрих, какой‑то там, уже делал завидное предложение?

На этих словах Иоганн слегка дёрнулся.

— Буквально вчера.

— И какой твой ответ?

— Я отказался.

— Почему? Выгоднее этого нам никто не предложит.

— Эх, Алексей, молод ты ещё. Думаешь, можно стать рейхсканцлером или военным министром без поддержки высшей и средней аристократии? Да я и года бы не удержался на этой должности — схарчили бы вместе с костями и не подавились. Нет у нас пока серьёзного влияния в Германской империи, да и ты бы недолго «министерствовал». Там в армии свои подводные течения.

— Значит, нет?

— Значит, нет. Но кое‑что подкинуть им придётся: жечь мосты неразумно.

— Дед, ты же знаешь, что я не могу передать им технологии.

Иоганн, сидевший напротив, нахмурился.

— Знаю. Зато можем кинуть подачку в пару десятков тысяч «костюмчиков». Это, кстати, их сделает зависимыми от нас: осуществить перезарядку‑то можешь только ты. И, кстати, какая‑никакая гарантия, что тебя не тронут.

— Понял.

Отключившись, убрал телефон в карман и вкратце пересказал наш разговор Иоганну.

Блондинчик с мрачной физиономией пару минут о чём‑то усиленно думал, но, похоже, так ни к чему и не пришёл.

Поднявшись, извинился и, пробормотав, что ему нужно позвонить, вышел.

— Ерофеев!

— Я!

— Будь готов: есть вероятность, что наш немецкий друг получит из Берлина приказ о моём устранении.

Витязь, коротко кивнув, остался стоять на месте.

Чтобы Аглая не попала «под замес», пришлось её чуть ли не силой отправлять в общий лагерь.

Я так и не узнал, что за приказ получил полупринц, так как буквально через пару минут, как Аглая ушла, возле нашего «дома витязей» вдруг разбил лагерь отряд регуляров — по странному стечению обстоятельств состоящий из одних физмагов. Причём несколько были по силе не слабее, а может быть, и сильнее Ерофеева. По крайней мере, на сайте «суперов» они тоже были и занимали в рейтинге не последние строчки.

После их появления Иоганн со своими бойцами отступил на окраину города. На всякий случай я внёс его и всех его бойцов в «списки радара», пометив как потенциальных витязей.

Этим же днём началась переброска освободившихся войск под Будапешт, штурм которого, кстати, уже начался.

Собрав свои скромные пожитки, пошёл искать свой родной полк. И, что удивительно, не нашёл, даже развернув «радар» на максимум. Ни одного офицера, «забитого» в память «мини‑карты», в городе и окрестностях не было. Пришлось идти в штаб. И если раньше меня встречали презрительные взгляды и тотальный игнор, то сейчас каждый второй рассыпался в любезностях и был готов бросить все свои дела и помогать мне.

Через десять минут я узнал, что мой полк ещё вчера был отправлен на Будапешт. Про меня почему‑то так никто и не вспомнил. Громко, в голос, обматерил своего комполка и было собрался в погоню, как меня остановил один из незнакомых офицеров штаба дивизии.

— Ваша светлость! Алексей Игоревич⁈

Повернувшись к спешащему ко мне майору с явным лишним весом, вопросительно задрал бровь.

— Прошу прощения, но приказом начальника штаба дивизии барона Майгеля за номером тысяча сто девятнадцать вы были переведены в штабные аналитики. Так что теперь ваше место службы здесь.

«Вот, значит, как!»

Подавив раздражение, как бы разговаривая с самим собой, пробормотал:

— Интересно, а если я убью на дуэли десяток этих штабных крыс, этого хватит, чтобы меня отправили на фронт?

Майор побледнел.

Придумать план по отправке меня в Будапешт я не успел. В полдень было официально объявлено о помолвке княжича Курбского и принцессы Ксении. А ещё через десять минут пришёл приказ из штаба армии, предписывающий мне прибыть в Петербург.

— А знаете что, пошли вы к чёрту! Я отправляюсь в Будапешт.

Никуда я «упрыгать» не успел: сначала мне позвонил военный министр, кстати, дядя императора, и объявил, что мой военный контракт официально расторгнут и я теперь гражданское лицо. После него позвонил дед и приказным тоном «велел жениться», точнее, ехать в Петербург на помолвку.

— Как я уеду⁈ А как же мама⁈ Пусть тогда и её контракт аннулируют!

— Только после взятия Будапешта. Сейчас никак невозможно: на ней вся оборона висит.

— Хорошо, тогда сразу после помолвки я возвращаюсь на фронт!

Князь тяжело вздохнул, но, уже зная мой характер, а главное — мобильность, спорить не стал.

С переходом архимагов к столице Венгрии «безпороховая» зона сильно сдвинулась, и теперь, чтобы из неё выбраться, нужно было пройти всего пятьдесят километров в сторону Молдавии. Где‑то там меня должен ждать вертолёт.

Полсотни километров мы с Ерофеевым преодолели меньше чем за час. Могли бы и быстрее, но бежали мы напрямик, по бездорожью.

Вертолёт ждал в условленном месте под охраной сквада витязей, вооружённых огнестрельным оружием, разработанным специально для высших физмагов. За последние месяцы я до такой степени отвык от огнестрела, что даже удивился, увидев «бандуры» у них в руках.

Весь путь до аэродрома, а потом уже в военном транспортном самолёте я «считал» новый артефакт — кстати, наверное, первый неприменимый в войне.

По моему замыслу, он должен был мгновенно вычленять из системы и запоминать/копировать многомиллионные массивы. После чего с этими массивами можно было работать, не боясь чего‑нибудь сломать в системе. Там же, в пространстве артефакта, можно будет создавать виртуальные модели артефактов. Кроме всего прочего, по моему замыслу, у артефакторного псевдокомпьютера будет и долгосрочная память, где я смогу сохранять свои наработки. Уж слишком ненадёжными были мои многочисленные блокноты и журналы, число которых перевалило уже за пару сотен.

Уже на подлёте к Петербургу кое‑что начало вырисовываться, хотя, конечно, до окончательного просчёта артефакта и вылавливания «багов» нужно было ещё как минимум неделю.

Час спустя я сидел в кабинете деда напротив него в нашем имении под Петербургом и слушал его видение наших дальнейших действий. Как оказалось, Романовым он по‑прежнему не доверял, поэтому приказал мне держать самые убойные изобретения в секрете от всех.

— Придётся тебе, Алексей, немало потрудиться, но если всё у нас срастётся, кто знает, может, твои дети или внуки смогут взойти на престол.

«Ого, а у деда‑то далеко идущие планы! Вот ведь старый интриган, всё никак успокоиться не может».

Тем временем дед продолжал:

— Но для этого род Курбских должен набрать такой вес и влияние, чтобы никто и пискнуть не посмел, а с твоими технологиями это будет не такой уж и большой проблемой.

— Думаешь, император этого не понимает?

Дед ухмыльнулся.

— Конечно, понимает, но какой у него выбор? Отказаться от твоих артефактов⁈ И лишить империю преимущества перед остальными державами! Романовы на это никогда не пойдут.

Обговорив с дедом ещё пару моментов, разошлись по своим покоям. Мне, как княжичу, было в вечное пользование выделено целое крыло дома и десяток слуг, причём, по странному совпадению, половина из них оказались очень покладистыми белокурыми девушками с тонкими «мальчуковыми» фигурами.

«Блин, надо бы уже сказать деду, что такие дамы не в моём вкусе»!

Утром в Зимнем дворце состоялось моё знакомство с невестой, конечно же, под надзором императрицы, полутора десятков фрейлин и непонятных расфуфыренных мужиков.

Я в белом камзоле с золотым шитьём, с орденами на груди, которых не заслужил, стоял посреди огромного зала в ожидании принцессы, слушая шушуканье придворных и ловя на себе взгляды, выражающие всю широту эмоций — от простого любопытства до ненависти. Дед одетый в чёрный «ложноскромный» сюртук («ложноскромно» это когда дико дорого, но неброско и одето на князя)

гордо стоял сбоку с высокомерным презрением истинного аристократа, разглядывая клубящуюся дворцовую накипь.

Через минуту дверь в зал открылась, и моя будущая жена в окружении фрейлин показалась во всей красе.

На бледном лице Ксении застыла холодная маска отчуждения, а глаза были пусты и равнодушны. Причём, когда её взгляд остановился на мне, ничего в них не изменилось.

«Ну что ж, первое впечатление о себе она испортила. Что‑то мне подсказывает, что „долго и счастливо“ — это точно не про нас».

Далее последовала нудная церемония знакомства, которую я, применив «разум игрока», стоически вынес. Моя невеста так и не проявила никаких эмоций и всё время церемонии изображала ледяную статую.

«Сдаётся мне, что спать мы будем в разных постелях и, вполне возможно, в разных городах».

После окончания церемонии нас пригласили на неформальную беседу в кабинет императора.

— Слышь, дед, а изображать бревно на церемонии — это такая традиция? — спросил я, неспешно шагая за провожатым.

Дед стрельнул глазами в спину слуги и, понизив голос, ответил:

— Нет, обычно наоборот: в таких случаях что жених, что невеста стараются друг другу понравиться. Всё‑таки помолвка — это не брак и расторгается очень легко.

— Что-то у меня нехорошие предчувствия по поводу нашего счастливого брака, — проворчал я себе под нос.

— А счастье и необязательно. Заделаете наследника — и можете больше вообще никогда не видеться.

Беседа с императором прошла никак. Тот, задавая разные вопросы, иной раз достаточно провокационные, пытался что‑то понять по моим реакциям, но из‑за режимов «тело» и «разум игрока» ничего не увидел. Отвечал я так же вежливо, по этикету и очень расплывчато. Дед был доволен. Кроме этого, император настаивал, чтобы я остался в Петербурге и начал отладку завода по серийному выпуску артефактов.

Использовал отмазку, придуманную ещё для деда: не могу сидеть в тылу, когда моя мать воюет.

Император был очень недоволен, но приказывать мне не посмел — да и не имел такого права.

Оставшуюся неделю до помолвки с невестой я больше не виделся, хотя в какой‑то момент вдруг решил, что вся эта холодность и презрение были защитной реакцией испуганной семнадцатилетней девушки. Поэтому предпринял пару попыток увидеться и познакомиться поближе. Мне отказали, уведомив письмом, чтобы я не беспокоил всякой ерундой принцессу Ксению.

— Ну, видит бог, я пытался, — произнёс я и выкинул девушку из головы, погрузившись в расчёты и изготовление «Счетовода».

И за день до помолвки с блеском закончил свой самый сложный и головоломный артефакт, умудрившись впихнуть титанических размеров каскады всего лишь в сотню стальных пластин размером с альбомный лист. Несмотря на некоторую громоздкость и неказистость, артефакт работал, как и было задумано.

Буквально в тот же день я смог расшифровать «кусок», отвечающий за характеристики «Сила» и «Здоровье». Едва вычленив в массивах барьеры, немедленно их сдвинул до безопасного максимума.

Вспомнил и про Крысобоя, которого вынужденно не призывал уже бог знает сколько времени. Конечно, выдернул я его не порезвиться на травке, а тяжело и много работать. Несмотря на катастрофическое сокращение поголовья игроков, системное оружие по‑прежнему пользовалось спросом.

На волне вдохновения, вызванного успехом со «Счетоводом», решил проверить одну из своих теорий о «обменных пространствах игроков» и неожиданно оказался прав: после полусотни по‑разному сформулированных запросов к «навигатору» по системе меня куда‑то всё же перенесло.

— Хм, какая‑то новая архитектура!

Трогать что‑то в «БИОСЕ» я опасался, так что, скопировав несколько кусков, «вернулся» на диван и принялся за расшифровку. Пока в ходе моих экспериментов «Счетовода» вдруг не вздуло и мгновенно не перекрутило, «зажевав» мои пальцы в мешанине стальных листов.

— Сука!

Пожаловался я на технику безопасности, которой, оказывается, не было.

Уже через два часа я со всеми пальцами в наличии и с новой, чуть улучшенной версией «Счетовода» повторял эксперимент. Но на этот раз до уничтожения артефакта не доводил и смог узнать несколько новых массивов, отвечающих за пространственное искажение.

— Теперь осталось узнать, как сделать «пузырь» стабильным.

Почесав свою аккуратно, коротко подстриженную голову, вернулся в «глубины» системы и, движимый новыми знаниями, нашёл массив символов, предположительно являющийся моим обменным пространством.

После недолгого изучения заметил, что часть массива зачем‑то продублирована двадцать шесть раз, хотя потом обнаружил, что дубликаты всё же имеют различие в нескольких символах.

— А какой в этом смысл?

Едва задав себе вопрос, как почти мгновенно нашёл ответ.

— Точно, это же версии обменного пространства для каждого оставшегося в живых игрока.

Что удивительно, полнейшая расшифровка вдруг пошла как по маслу, и уже через какой‑то час я смог «заглянуть» в своё собственное обменное пространство через «код». Причём поочерёдно просмотрел все версии, но только вариант Девяносто девятого содержал предметы: версия Мари исчезла вместе с вещами.

— Значит, «сокровища мертвецов» можно не искать, — сделал я вывод.

Кстати, несистемные предметы отображались в моём «интерфейсе» в виде своего схематичного изображения. А системные, как и положено, в виде набора символов. Конечно же, я тут же загорелся изъять предмет из «инвентаря» «цифровым» путём. Была у меня идея в будущем найти «карманы» других игроков и тупо их обнести. Но, увы, вдруг оказалось, что таким способом я не могу ничего взять даже из собственного пространства.

— Хм, ладно, а если наоборот что‑нибудь положить?

Тут дело пошло веселее: я без особых проблем перенёс системный дротик из своей руки в своё пространство версии Девяносто девятого. Правда, обратно тем же путём изъять по‑прежнему не получалось. Пришлось выйти из системы и доставать его привычным путём.

Именно исследование своего «инвентаря» дало мне понимание, как вообще подступиться к свёртке пространства. Что удивительно, быстро проведя предварительные расчёты, я нашёл будущий артефакт довольно простым: тот же радар был на порядок сложнее.

Я уже начал продумывать массив, отвечающий «за питание», когда мне в голову чуть ли не стукнула мысль.

— А что питает наши «инвентари», да и вообще систему⁈

Естественно, следующая мысль была:

— А нельзя ли мне как‑то присосаться к этому источнику безграничной халявы⁈

Исследовать этот вопрос я не успел: пришло время помолвки.

На этот раз меня нарядили в чёрное, навешали аксельбантов, орденов и зачем‑то шпагу, на которой было столько алмазов, что можно было купить город средних размеров.

Вместе с дедом погрузились в бронированный, как танк, лимузин и кортежем из двух десятков автомобилей понеслись к Петербургу. Несмотря на то что мигалок у нас не было, дороги на всём протяжении пути были перекрыты.

Возле церкви, название которой у меня в мозгу не отложилось, бурлил и вроде бы даже ликовал простой люд с редким вкраплением непростого.

Конечно, самые непростые были в церкви.

Почему‑то удивился, заметив логотипы нескольких крупных телеканалов и несколько сотен журналистов.

Уже в нескольких шагах от входа в храм узнал от деда, что сейчас состоится обряд обручения. Как оказалось, помолвка — это сугубо гражданская процедура, а обручение, по сути, то же самое, но под эгидой церкви — торжественно и с кучей ритуалов. Конечно же, о кольцах я напрочь забыл; к счастью, дед обо всём позаботился.

Ксения по‑прежнему была холодна и держала себя отстранённо. Я тоже больше не рвался наводить мосты, мне вообще всё больше и больше не нравилась мысль о браке с ней.

Обменявшись кольцами, послушали басистые молитвы митрополита, после чего на разных машинах поехали на традиционный обед, где стороны должны были обговорить сроки свадьбы и прочие нюансы.

Обед проходил в узком кругу: только родственники и ближний круг. От Курбских присутствовал глава рода и я, а со стороны Романовых — два десятка разных дядь и тёть и чёрт знает кого ещё.

Естественно, все дружно ратовали за скорейшую свадьбу. Один из бородатых «дядь», кстати, оказавшийся военным министром, безапелляционным тоном рубанул, что венчание нужно назначить на конец июля, то есть меньше чем через месяц. Все громко и бурно согласились. Я, не напрягая голоса, сообщил, что не раньше, чем моя мать избавится от контракта, тем более что мы уже договорились, но все дружно предпочли меня не услышать. Почему‑то считая, что раз серьёзные дяди и тёти решили, то моего мнения можно не спрашивать.

Я просто пожал плечами, не собираясь ни с кем спорить, и просто продолжил есть.

Но недовольство деда, сидевшего слева, почувствовал, как и острый взгляд императора.

— Алексей Игоревич, я слышала, что вы возвращаетесь на фронт? — обратилась ко мне немолодая дама, по лицу которой угадывалось близкое родство с императором. Так как я никогда не интересовался политикой, как и семейством Романовых, то, естественно, практически никого из сидящих за столом не знал.

— Возвращаюсь, — согласился я, больше не собираясь повторять причину такого решения.

Дама поджала губы и, похоже, обиделась.

— Говорят, наследник Курбских не получил должного воспитания, — раздался ещё один женский голос откуда‑то сбоку.

— А мне достоверно известно, что он разыскивался жандармами и даже отбывал срок на каторге.

Дед побледнел, а в его глазах вспыхнуло бешенство, отчего в зале даже подскочила температура на несколько градусов.

— Боже! — воскликнул я, напрягая весь свой невеликий актёрский талант. Получилось, кстати, фальшиво.

— Это что получается: принцессу дома Романовых будет драть каторжник⁈

Это предложение получилось ещё более фальшивым. Все мгновенно замолчали, а я, счастливый, словно выиграл в лотерею, обвёл всех взглядом. Дед кривил злую ухмылку, император был холоден, но ярость в глубине глаз его выдавала. Ксения, сидящая справа, была бледна и, кажется, пребывала в бешенстве; остальные тоже не остались равнодушными.

Подняв бокал с вином, я ещё раз обвёл взглядом всю романовскую экспозицию и провозгласил тост:

— Ну, за процветание дома Романовых любыми путями.

Вот так и закончилось наше обручение. Тихим, но яростным скандалом, благо обошлось без мордобоя. Хотя, видит бог, некоторым «дядям» очень хотелось почесать свои кулаки о мою физиономию.

Вылет в Венгрию назначил в тот же день, и, пока готовили княжеский суперджет к вылету, я опять спорил с дедом. Тот как можно быстрее хотел меня женить и начать проворачивать какие‑то свои планы. Я же всячески пытался оттянуть это событие. В итоге мы расстались раздражённые и недовольные друг другом. А потом ещё подоспела «приятная» новость о прошедшем в Венгрии мощном Выдохе, который открыл среднюю гроздь прямо в Будапеште.

— Не нравится мне это, — покачал головой дед. — Предчувствия у меня дурные.

— Вот за меня можешь не переживать: с каждым днём меня всё труднее убить. Дай мне год — и я стану живучее Кощея.

Дед тяжело вздохнул и, осенив меня знаком Перуна, отпустил.

Восемь часов спустя я был в десяти километрах от Будапешта: стоял посреди автострады, забитой сгоревшими автомобилями, и с разинутым ртом смотрел на буйство стихий над городом.

Чудовищные торнадо из дыма и пламени сталкивались с не менее огромными воздушными смерчами, также чёрными от втянутого внутрь дыма, буквально стирая с лица земли целые районы. То, что не попало под прямой удар стихий, горело; то, что не могло гореть, было снесено мощными ударами ветра.

Далеко не сразу я понял, что наблюдаю битву архимагов. Причём, судя по всему, оба монстра сдерживались, так как в городе были союзные им войска, да и мирные жители в основном никуда не делись.

— А маман могёт! — пробормотал я, поражённый мощью и масштабом атак архимагов.

Найти своих оказалось непростой задачкой: город буквально напоминал слоёный пирог. В одном небольшом квартале, буквально бок о бок, иной раз, разделённые только стеной, дома могли размещаться наши и турки.

Никакой чёткой линии соприкосновения не было, управляемость войсками была нарушена, в городе царил откровенный хаос.

Бардак был спровоцирован Выдохом и последующим возникновением грозди, а потом — многочасовым сражением архимагов, под чьи заклинания десятками тысяч попадали и свои, и чужие. Это и спровоцировало потерю контроля.

В итоге сутки спустя битва титанов закончилась с ничейным результатом: оба архимага просто устали и отправились восстанавливаться. Треть города превратилась в оплавленные руины, в довершение всего начались масштабные пожары, которые даже никто не пытался тушить.

Итогом битвы титанов, кроме многочисленных разрушений, стали полмиллиона погибших, в основном гражданских. Повидаться с огнематерью мне так и не удалось, несмотря на то что в пригороде я смог найти штаб одиннадцатой армии. Но, увы, оказалось, что место отдыха архимага до такой степени засекречено, что о нём не знает даже командующий армией — генерал‑полковник граф Садофьев. В курсе был только какой‑то жутко засекреченный офицер связи и глава разведки. Естественно, со мной такими сведениями никто не поделился, даже несмотря на мой новый статус.

В итоге, помыкавшись по городу, который на семьдесят процентов лежал в руинах и очень напоминал Сталинград из одноимённого фильма, я прибился к роте регуляров. С одной стороны солдат подпирала такая же рота турков, с другой — крупный отряд ополчения из местных жителей (ясное дело, враждебный), позади текла небольшая речка с обрушенными мостами, а впереди раскинулась гроздь, сияя чёрными провалами порталов.

— Раз такое дело, не пофармить ли мне осколки? Заодно закрою давно висящее задание. А может, и ещё чего‑нибудь перепадёт!

Чтобы иметь базу, куда можно было вернуться для отдыха, для начала я решил разобраться с соседями. Конечно, особых проблем они не доставляли, так как, утратив командование, пока пребывали в растерянности. Но, решив не рисковать обслуживающим персоналом, в который всем скопом записал роту регуляров, превентивно всех зачистил.

Так как бегать с саблей по руинам и разбитым домам за простыми солдатами мне было лень, я прибег к испытанной тактике: просто забил фланги полями «Деструкции», дождался, когда на радаре в радиусе километра из живых останутся только свои, и пошёл знакомиться.

Подпоручик Тадеуш Спыхальский, командующий остатками роты, мгновенно меня узнал, что было неудивительно: о моём новом статусе, наверное, не знали только дикари в Африке, — и с готовностью подчинился. Причём то, что я, по сути, гражданский, его ни на секунду не смутило.

Оставив солдат обустраивать мой быт в полуразрушенном старинном особняке, пошёл оценить гроздь на возможность небольшого фарма.

Тёмные пятна порталов среди руин старинных домов выглядели чужеродно и почему‑то создавали жутковатую атмосферу.

Как и в каждой грозди, здесь тоже большая часть «осколков» была первых — четвёртых уровней, с нечастым вкраплением пятых и шестых. Ещё реже попадались седьмые, и всего пару раз я наткнулся на «восьмёрку».

Начиная с шестого уровня, все порталы я аккуратно вносил в блокнот. Благодаря задранной в «потолок» «Наблюдательности» проблем с информацией о порталах не было. Но на этот раз меня не интересовали ресурсы — только монстры.

Решив, что для начала мне хватит полусотни «шестёрок», я выбрал себе портал с тремя монстрами, которых система обозвала «Парящими Волансами», и уже хотел шагнуть в чёрный зев портала, как вдруг на моём радаре появились три враждебные засветки.

— Кого там ещё черти принесли⁈

Отложив «кач», пошёл посмотреть на гостей, не забыв активировать невидимость.

Судя по поведению тройки, их тоже интересовали порталы.

— Никак, коллеги‑хантеры⁈

Несколькими телепортами подобрался поближе, переместился на третий этаж разбитого дома, в разгромленную квартиру, и осторожно выглянул в развороченное окно.

Трио оказались наёмниками, упакованными в разномастную броню, при этом очень недешёвую. Двое были вооружены прямыми европейскими мечами, а самый долговязый — длинным копьём.

— Оба‑на, да это же игроки!

Только сейчас я заметил «числовые» имена бойцов.

Причём копейщик был вооружён системным копьём тринадцатого уровня — «made in Крысобой».

«Было бы неплохо завязать личные контакты среди игроков: в будущем это будет очень полезно. Особенно когда придётся разбираться с киллерами ордена».

Выйти познакомиться с игроками я не успел, так как в следующий миг ощутил, что нахожусь в сотне метров от той точки, на которой только что был.

«Аварийный телепорт! Они что, меня атаковали⁈»

Ловко приземлившись на кучу битого кирпича, телепорт выбросил меня в двух метрах над землёй, я мгновенно переместился на остатки колокольни, чтобы своими глазами посмотреть на результаты атаки. На месте приютившего меня дома осталось несколько стремительно оплывающих, словно воск под огнемётом, и растекающихся по сторонам стен.

Причём это не выглядело как высокотемпературная атака, скорее как нечто концептуальное, превратившее камень в жидкость.

— Вот же суки!

Подходить к сверхбыстрым игрокам я больше не рисковал, начав действовать в своей привычной манере. Просто стал заполонять пространство облаками «Деструкции», внутри которых прятал «Сингулярные захваты», причём действовал так быстро, что меньше чем за минуту покрыл пару квадратных километров.

Никто из игроков, которых я по‑прежнему наблюдал на радаре, в пушистые облака не сунулся. Похоже, слухи обо мне и моей манере воевать уже широко распространились в турецкой армии.

Зато одна точка рванула в обход, и, судя по уверенному продвижению, моё местоположение для игроков секретом не было.

— Ладно, посмотрим, номер Шестнадцать, проймут ли тебя мои козыри.

Дождавшись, когда нас с игроком будет разделять пара домов, протянул свою тентаклю и, схватив противника поперёк тела, рванул в небо, одновременно задействуя лазер и серию «звёзд».

— 61350 ОП, — подтвердила система лаконичным сообщением мою удачную атаку.

— Похоже, перебор, — пробормотал я, глядя, как на землю падают останки Шестнадцатого. «Звёзды» буквально дезинтегрировали три четверти его тела, и на землю упали только рука, часть головы и ноги. Судя по отсутствию крови, Шестнадцатый был «в теле игрока».

Отмахнувшись от сообщений о награде и аукционе, сменил позицию и, обходя игроков с севера, продолжил генерировать «облака», параллельно набивая их «гравиловушками».

Игроки быстро утратили боевой дух и попытались сбежать, рванув на восток, но я предусмотрительно отрезал им путь в этом направлении «облачным фронтом». Поняв, что в сплошной стене из облаков нет ни малейшего просвета, игроки повернули на юго-восток, который пока был ещё свободен, и, словно наскипидаренные гепарды, рванули по разбитой дороге.

Пришлось телепортом подняться в небо и ударить лазером. Долговязый копейщик, буквально размазавшись в воздухе от скорости, изогнулся под невозможным для человеческого тела углом и уклонился от вспышки лазера. Его напарник был не так удачлив, хотя и у него почти получилось увернуться, но в последний момент я довернул луч и перечеркнул его правую руку чуть выше локтя.

Не пролив и капли крови, рука упала в выбоину на дороге.

— Как будто манекена покромсал, — пробормотал я, поднимая десятки стен прямо на пути бегунов, одновременно бомбардируя их «звёздами».

Копейщик, опять проявив невероятную реакцию и полное отсутствие костей в теле, увернулся от сиреневых сфер «звезды» и одним прыжком перемахнул десятиметровую стену, опять увернувшись от малиновой спицы лазерного луча. Срезав угол гранитной стены двухметровой толщины, луч погас, а я в этот момент подловил однорукого, который пытался проскочить в щель между двумя стенами, которую, кстати, я именно для него и оставил. Едва влетев в промежуток между двумя каменными монолитами, игрок оказался в «хваталке». Стоило ему замедлиться всего на мгновение, как снова мигнул малиновый луч, отрезав голову игроку и прорезав стену на всю длину.

— 66430 ОП.

Несколькими телепортами достиг падающей стены, «перепрыгнул» её и успел заметить, как копейщик буквально влетает в портал седьмого ранга.

Торопиться вслед за игроком я не стал: был практически уверен, что он стоит рядом с порталом с копьём наготове и ждёт, когда я бездумно ворвусь вслед за ним.

Усмехнувшись, встал рядом с входом в осколок, внимательно прочитал информацию о его обитателях и, убедившись, что в данной локации проживает колония хаос‑термитов в количестве трёх тысяч семисот одиннадцати особей, стал терпеливо ждать, когда их поголовье начнёт сокращаться.

Поглядывая одним глазом за информацией о портале, открыл чат и обнаружил там панические вопли покойных Шестнадцатого и Сорок первого. Идиоты зачем‑то не весь чат вопили, что я на них напал и зверски убиваю. Кстати, в данный момент Пятидесятый по‑прежнему кричал о моей необоснованной атаке и звал на помощь.

— Да заткнись ты, идиот! — не выдержал я, тоже написав в чате.

— Ты в любом случае покойник, живым тебе уже не выбраться!

— Да что мы тебе сделали⁈ — завопил Пятидесятый.

— Вы, бляди, на меня напали!

— Он врёт! Он первый нас атаковал!

Естественно, вместо помощи игроки принялись глумится и осыпать насмешками Пятидесятого. Никого не интересовало, кто виноват: большая часть уже начала спорить за сегменты сферы Науфрагии.

Ещё через несколько минут игрока обнаружили Хаос‑термиты — это я понял по стремительному сокращению их поголовья.

Максимально ускорившись, рванул в портал и, едва оказавшись в осколке, метнулся высоко в небо. В нескольких метрах от портала копейщик сражался с полусотней термитов, но к нему уже текла красная река бронированных чудовищ.

Поднявшись повыше, успел оценить боевые качества игрока. Думаю, если бы я сошёлся с ним в рукопашную, он бы убил меня меньше чем за мгновение. Финты, которые он выделывал с копьём, были поистине чем‑то невероятным. К тому же время от времени он бил площадными спеллами, превращая термитов в жидкость: они буквально растекались бурой массой от его магии.

— А он хорош, — пробормотал я, стремительно падая вниз.

Через мгновение Пятидесятый оказался в самом центре «хваталки» вместе с несколькими десятками «мурашей», а ещё через миг его тело превратилось в дуршлаг, издырявленный десятком сиреневых «звёзд».

— 68 550 ОП.

Посмеиваясь, переместился на землю, немного в стороне от потока Хаос‑термитов, и стал торопливо окружать себя «гравиловушками».

Меньше секунды понадобилось монстрам, чтобы понять, что старый противник мёртв, и переключиться на меня.

Твари оказались на редкость безмозглыми и, не обращая на «хваталки» внимания, которое буквально сотнями ломали термитов, продолжали волна за волной лезть вперёд. Мне даже пришлось несколько раз подновлять «сингулярности», так как от «перерабатываемой» биомассы они быстро выдыхались.

Опыт тёк рекой.

Но полчаса спустя цунами из камикадзе иссякло, оставив мне на память сто восемьдесят пять тысяч очков опыта.

Убрав уже порядком выдохшиеся «хваталки», полюбовался на бурые шары из хитина и какой‑то жижи, что напрессовали «сингулярные захваты», и пошёл к выходу.

Выпрыгнув из портала, быстро проверил радар, убедился, что поблизости никто не ошивается, проверил на «информационном табло» количество оставшихся монстров и вернулся обратно в осколок.

— Так, значит, осталась только королева.

Сам термитник располагался под землёй и, если верить моей «мини‑карте», занимал пространство размером в сотни тысяч кубических метров. Несмотря на размеры Хаос‑термитов — примерно с пони, — норы они копали на удивление небольшие. Не рискнув лезть в воняющие кислотой пещеры, через «радар» нашёл королеву, подошёл поближе и, запустив «телекинетическую руку» под землю, попытался её нашарить. Похоже, что королева тоже была не бездарна и какой‑то магией владела, так как смогла почувствовать приближение моего «тентакля» и попыталась скрыться на нижних уровнях.

Я по неровной земле побежал за ней. К счастью, большинство ходов, ведущих в глубины, были малы для огромной туши королевы, и она не успела от меня скрыться.

В какой‑то момент я догнал её и, прежде чем она успела нырнуть в вертикальную шахту, схватил за «задницу».

Королева упёрлась, я тоже напрягся. В итоге, выворотив огромные куски глины из стен лапами, монстр проиграл. Выдернув её из шурфа, я с ходу попытался раздавить — и не смог.

Мощная броня даже не поддалась моим усилиям: уж слишком слабой оказалась моя «рука» на таком расстоянии.

Я уже хотел просто через все слои земли и породы продырявить королеву лазером, как вдруг вспомнил о камне душ.

— А ведь он должен быть просто огромным!

Обуянный жадностью, прижал королеву к полу и принялся с помощью комбинации «гравиловушек», лазера и «деструкции» бить шахту к королеве.

Конечно, если бы мне пришлось копать в плотном грунте, даже с учётом творческого применения боевых спеллов, пришлось бы убить целый день, но пространство подо мной было пронизано тысячами подземных ходов, поэтому спустя каких‑то пару часов я докопался до туши измождённой отчаянным сопротивлением королевы.

Следующие два дня после встречи с ментантом я сидел на «базе», приводил растрёпанные нервы в порядок, боролся с новой фобией и «допиливал» свои многочисленные проекты.

В основном, конечно, занимался апгрейдом уже готовых артефактов. Например, в очередной раз модифицировал щитовой артефакт, повысив мощность щитов, избавился от «стабилизационного кольца», что не позволяло сдвигать меня в пространстве: оказывается, оно конфликтовало с «аварийным телепортом», именно поэтому меня выкидывало в случайных местах и вызывало задержку в срабатывании. Что, кстати, пару раз чуть не стоило мне жизни.

Был усовершенствован и радар: я наконец‑то «присобачил» функцию определения витязей и магов. Причём сделать это оказалось неожиданно просто. Луч, что раньше просто «ощупывал» и прорисовывал рельеф местности, отмечал живых и неживых, теперь мог «прозванивать» плотность тела и в какой‑то степени проверять уровень его энергонасыщенности. Так что витязей я мог определять со стопроцентной гарантией; с магами было сложнее, тут требовалась небольшая калибровка луча.

Также апгрейд коснулся и «Счетовода»: там я попытался «прикрутить» нечто, что я с неуверенностью назвал системной нейросетью. Конечно, пока по вычислительной мощности это было что‑то среднее между Антикитерским механизмом и вычислительной машиной Крылова. Несмотря на некоторый «примитивизм», виртуальный механизм работал. Я даже не поленился «сходить» в систему, «качнул» пару миллиардов символов и дал задание «Счетоводу» на базе полученных массивов вычислить источник энергии, питающий систему.

Также заново пересчитал, а потом и пересобрал «телекинетическую руку», почти вдвое сократив энергопотребление и на десять процентов подняв мощность. Причём, пока этим занимался, вдруг наткнулся на возможность «приделать» ещё одну конечность. Немного подумав, отказался: уж очень непросто было во время битвы держать под контролем поле боя, активно применять заклинания, да ещё управлять «третьей рукой», имеющей произвольную длину и уровень силы, зависящий от её длины.

Но самым своим значимым успехом, который по‑настоящему меня удивлял, была старая облезлая шкатулка, которую я нашёл здесь же, в полуразрушенном особняке. Именно эта непритязательная вещичка стала основой для пространственного артефакта. После нетрудных, но громоздких расчётов, которые, к слову, я начал ещё в Петербурге, я втиснул в шкатулку размером с альбомный лист два кубометра пространства, запитанные от крошечного камня душ.

Артефакт получился на редкость не прожорливым.

Кстати, выглядело это очень странно и отчасти даже жутковато: огромное пространство, скрывающееся в маленьком ящичке, буквально ломало мозг, вызывая головокружение одним своим видом.

Кстати, пользоваться обычному человеку таким артефактом было бы очень неудобно, так как достать что‑то со дна было практически невозможно. Я для этого использовал свою «тентаклю».

— Надо будет разбить пространство на сегменты, сделать его подвижным, наподобие конвейерной ленты, и встроить что‑то вроде поисковика и учётчика.

Тут же, не откладывая на потом, перегрузил в шкатулку весь свой запас камней душ, деньги, кое‑какие ценности, часть боеприпасов и оружия, что смог просунуть в «горлышко». Но большая часть накопленных вещей всё же осталась в обменном пространстве Девяносто девятого.

— Надо бы подумать о чемодане, как у Ньюта Саламандера. Только вместо зверинца обустроить себе комфортабельную квартиру и склады. А ещё сделать расширяющийся «дверной проём»: тискаться в щели мне теперь по статусу не положено, если, конечно, это не щель… (Здесь должна быть пошлая шутка, но я заметил, что на меня стали подписываться дамы.)

Наверное, смешно жить в чемодане.

Всё это время бои в Будапеште носили локальный характер, а в моём районе вообще была тишина и благодать, разве что у бойцов обслуги стали кончаться продукты.

На третий день я снова почувствовал былую уверенность в своих силах и отправился в гроздь, наконец‑то завершить квест, добив «шестёрки».

Я уже примерялся к порталу, специально выбрав со знакомым по бестиарию монстром, когда мне неожиданно написал Четырнадцатый.

Судя по тону сообщения, всегда спокойный и уравновешенный игрок был чем‑то сильно обеспокоен. Пришлось спросить напрямую, что случилось.

— За мной уже третий день следят, я полагаю, что орден что‑то подозревает! — написал Четырнадцатый после небольшой паузы.

— Если бы орден что‑то подозревал, ты бы уже висел на цепях в их казематах: эти ребята не церемонятся, — ответил я Четырнадцатому.

— Возможно, с кем‑то другим они бы так и поступили, но не со мной.

А дальше итальянец рассказал мне такое, отчего я малость охренел. Оказывается, на ближайшей консистории, что состоится в следующем месяце, Папа Римский собирался назначить Четырнадцатого кардиналом взамен недавно умершего от старости, причём пообещал это ему лично во время разговора наедине.

— Если я стану кардиналом, орден не посмеет меня тронуть, иначе после такого они станут изгнанниками. Осталось только дожить до консистории.

Естественно, я понимал, что эту историю Четырнадцатый рассказал мне не просто так, а с каким‑то умыслом. В последнее время я всё больше был склонен к солдатской прямоте, поэтому просто спросил, чего он от меня хочет.

Мне почему‑то казалось, что по своему обыкновению Четырнадцатый начнёт играть словами, но, похоже, я недооценил степень его нервозности.

— Мне нужна очень мощная бомба с системой подрыва «мёртвая рука».

Удивлённый необычностью просьбы, я даже спросил:

— Думаешь, понадобится⁈

— Надеюсь, что нет, но в любом случае хочу прихватить с собой своих убийц.

«А святоша‑то на всю башку отмороженный, а казался интеллигентным человеком».

— Хорошо, будет тебе супербомба с мёртвой рукой.

Так и не войдя в портал, вернулся обратно на базу и достал из «отложенного» один бредовый проект, точнее сказать — идею, пришедшую мне в голову ещё когда я только начал постигать искусство системного артефактостроения.

Конечно же, это была бомба, но не банальная «бахалка», вся мощь которой заключалась в тупом одномоментном высвобождении энергии. Мою «бомбу», по сути, вообще нельзя было назвать бомбой, так как никакого взрыва вообще не предполагалось. Всё, что она должна была делать, — это в заданном радиусе нарушить молекулярную связь, другими словами, расцепить атомные кристаллические решётки.

Естественно, я не просто так собирался передать такое оружие Четырнадцатому, а в скромной надежде, что, если его всё‑таки убьют, орден, а точнее, его иерархи, прекратят своё существование, скорее всего, вместе с Ватиканом и огромной частью Рима.

Благодаря «Счетоводу» рассчитать «Стиратель», а потом и воплотить в металле, заняло у меня меньше суток.

Из‑за диких объёмов энергии и громоздких массивов пришлось делать его в виде широкого кожаного пояса, в котором и были скрыты многочисленные стальные пластины.

Уже под утро, чиркнув пару слов инструкции, отправил пояс Четырнадцатому, на всякий случай приуменьшив его радиус поражения в десять раз.

Игрок меня многословно поблагодарил и пообещал, что, если останется жив, отблагодарит меня.

Пожелав ему не умереть, полез в интернет и очень скоро узнал, что на самом деле Четырнадцатый — некто Чезаре Бользанаро, человек, сделавший головокружительную духовную карьеру: за несколько лет он прошёл путь от скромного священника из провинции до епископа в Ватикане и любимца папы Римского.

Кстати, он реально был учёным человеком: знал десяток языков и имел научные труды по математике и богословию.

— Так вот ты какой, самый умный игрок.

Пробормотал я, разглядывая на экране телефона постную физиономию человека неопределённого возраста.

В гроздь я всё‑таки выбрался, но вместо энергичной зачистки осколков продолжил разведку, и, как оказалось, не зря. В глубине сгоревшего парка, что тянул чёрные обугленные ветки, похожие на пальцы мертвеца, к небу, на покрытой пеплом поляне я обнаружил портал девятого ранга, что, кстати, для средней грозди было редкостью.

Несколько секунд я всерьёз подумывал зайти и попробовать матёрого Грантхаука на прочность, но потом одумался. Лезть к абсолютно неизвестному монстру такой силы в одиночку было безумием.

Выбросив из головы чудовище, пошёл к родным «шестёркам» и опять не успел начать: в кармане разгрузки зазвонил спутниковый телефон.

— О, дед.

— Алексей!

С первого же мгновения меня насторожил голос деда: я буквально чувствовал в нём сдерживаемую кипящую ярость и подавленное горе.

— Анастасия! Мама твоя, она погибла!

— Что!

Новость меня ошарашила, и, к своему удивлению, я почувствовал, как чувство потери болезненно укололо сердце. Мысленно я уже привык, что у меня есть семья, и теперь вдруг оказалось, что потерять кого‑то очень болезненно.

— Кто⁈

Каркнул я в трубку и не узнал своего голоса.

— Выродок Бельских! Они послали за ней своего богатыря!

Дед рассказал, что богатырь подловила Жар‑птицу во время отдыха, когда она восстанавливалась после боя с турком.

— Подожди! Откуда он узнал, где её лагерь⁈ Даже мне не сказали, когда я хотел с ней повидаться.

Дед долго молчал, а когда начал говорить, его голос был безжизненным, как у человека, потерявшего всё.

— Я пока точно не знаю, но есть вероятность, что его навели по приказу государя.

Я мгновенно вспомнил, что о местоположении лагеря матери знал только засекреченный офицер связи, и, молчи‑молчи, и, кстати, любой из них мог получить приказ сдать Жар‑птицу.

— Дед, зачем это ему? Мы же обо всём договорились. Какой в этом смысле⁈

— Всё очень просто, внук. Наш род очень силён. После войны, да с двумя архимагами наберём такое влияние, что вполне можем попробовать сменить династию. Право и силу имеем!

— И что теперь⁈

— А теперь мы втянуты в интригу, выбраться из которой живыми шансов немного. Как видишь, нас ловко спровоцировали на войну с Бельскими — очень сильным княжеским родом. Скорее всего, под конец войны я погибну: уверен, император об этом позаботится, а род будет сильно истощён и ослаблен. А уж молодым и неопытным князем с разорённым и почти мёртвым родом за спиной управлять куда как легче.

— Так, может, всё бросим и свалим к немцам⁈

— Нет!

В голосе князя прорезалась сталь.

Отмахнувшись от задания, схватил телекинетическим «щупальцем» богатыря и рванул вверх, одновременно полоснув лазером и создав на месте его тела десяток «звёзд».

Всё, что я успел почувствовать, — это могучий рывок. В первое мгновение мне даже показалось, что в богатыря угодил артиллерийский снаряд и его разорвало к чертям.

Я ошибся: то, что я принял за взрыв, было броском высшего витязя. Легко преодолев силу моего телекинеза, богатырь вывернулся из захвата, с изяществом танцора уклонялся от лазерного луча и россыпи «звёзд» и буквально исчез из восприятия, чтобы через мгновение я почувствовал, что аварийный телепорт выбросил меня в полусотне метров левее. На этот раз всё прошло без дезориентации, и меня без проблем «поставило» на ровный участок земли.

Уронив себе под ноги пластинку «Стирателя», снова ударил лазером, ориентируясь по «радару», и через мгновение опять был отброшен аварийным телепортом в сторону, так и не заметив атаки.

— А он охренеть какой быстрый! — пробормотал я, лихорадочно забивая поле битвы облаками «Деструкции» и гравиловушками. Не забыл и навтыкать на свободных участках «стены» в надежде, что гранит притормозит этого скорохода. Как бы между делом уронил на землю ещё одну «чешуйку» «Стирателя».

На этот раз я был максимально собран и, возможно, поэтому успел заметить мелькнувшую перед лицом тень. И снова оказался перенесён аварийным телепортом. Едва успел понять, где я нахожусь, как снова был переброшен в другое место. Там, где я только что находился, с грохотом и клубами пыли приземлился кусок кирпичного дома в пару тонн весом.

— Сука! — выкрикнул я, роняя следующую «бомбу». На этот раз телепортом я управлял самостоятельно, просто перенесясь в небо. С высоты смог разглядеть, как размазанный от скорости силуэт богатыря с лёгкостью пронзает «гравиловушку», ударом кулака раскалывает мою «стену», и через мгновение в меня полетел кусок гранита размером с легковой автомобиль — и это всё меньше чем за полсекунды.

«Прыгнув» выше, каменного снаряда, немного рисуясь, рассек лазером камень на две половины и снова выдал очередь из «звёзд», расчётливо попытавшись с помощью «стен» ограничить место для манёвра богатыря. Опять увернувшись от сиреневых вспышек, витязь легко запрыгнул на вершину стены, опять уклонился от малинового высверка лазера.

— Тогда ва‑банк! — выкрикнул я и швырнул вниз сразу несколько «Стирателей», ускорив их полёт ударом телекинетической руки.

В последний момент богатырь что‑то заподозрил и мгновенно рванул в сторону, буквально взорвав вершину стены своим толчком.

— Кац! — выкрикнул я мысленно, подрывая весь разбросанный «боезапас». На краткий миг внизу вздулись десяток огромных мыльных пузырей, сотни метров в диаметре, и так же быстро исчезли, оставив после себя идеальные воронки-полусферы в земле.

Убедившись, что система мне всё ещё не засчитала победу над высшим витязем, серией телепортов перенёсся на полкилометра в сторону и открыл «радар». Богатырь нашёлся мгновенно. Собственно, никуда убежать он не успел: увернувшись от брошенных в него «Стирателей», он автоматически оказался в зоне поражения других. Правда, и тут умудрился почти вывернуться, но не успел совсем немного и лишился обеих ног сильно выше колен.

— Спёкся, сука!

Легко догнав телепортами куда‑то ползущего богатыря, с расстояния в десять метров отрезал ему лазером правую руку выше локтя, после чего, уже не опасаясь этого чудовища из мира людей, пошёл к нему пешком, выдернув телепортом из «оружейного» чемодана системный топор за авторством Крысобоя.

Со стороны казалось, что он просто появился у меня в руке, но на самом деле был переброшен к якорю, коим являлось невзрачное колечко на безымянном пальце.

Витязь, заметив меня, перевернулся на спину и, не выказывая ни боли, ни страха, сел.

— Что, выблядок, пришёл за мамку посчитаться⁈

Хриплый голос витязя был буквально пропитан презрением и неожиданно насмешкой.

Сняв баллистическую маску с лица, улыбнулся и лазером отрезал богатырю по плечо левую руку. Крови практически не было. Тот едва заметно вздрогнул, но не утратил заряда презрения и ненависти во взгляде.

Ударом ноги в лицо опрокинул твёрдое, как камень, тело на землю, прижал его телекинезом и одним ударом обезглавил так и оставшегося для меня безымянным богатыря.

+101 550 ОП.

Отреагировала система.

Равнодушно отмахнулся от награды, достал из разгрузки телефон и сделал несколько фотографий тела и отдельно головы, подобрал голову, убрав её в «инвентарь», и вдруг только сейчас понял, что турецкий архимаг за всё время наших «догонялок» с богатырём ни разу не вмешался, хотя мог серьёзно осложнить бой и мне, и богатырю. Кстати, не влез он и когда высший витязь был искалечен и практически беспомощен.

— Интересно, почему? — пробормотал я и через мгновение получил ответ в виде угольно‑чёрного быка, сплошь покрытого шипами, выметнувшегося из‑за кучи мусора.

— Ах, да, Выдох же!

Атаковать меня с ходу из‑за огромных куч строительного мусора и ям, оставленных «Стирателем», у твари не получилось.

Пока бык, грозно фыркая и сверкая бешеными глазами, искал ко мне путь, я, никуда не торопясь, сформировал лазерный луч и развалил монстра на две половины.

+155 ОП.

— Интересно, почему богатырь после убийства Жар‑птицы не ушёл из города? Неужели меня искал⁈ Ну что ж, он меня нашёл! — бормотал я, раз за разом прокручивая ситуацию в голове, одновременно шаря своим «тентаклем» в мёртвой туше чёрного быка в поисках камня душ. Кристалл отыскался там, где у нормального животного должно быть сердце.

Рубиться с ордами монстров лоб в лоб меня не прельщало, но, судя по отметкам на радаре, которые уже начали сливаться в одно красное пятно, битвы с ордой не избежать.

— Не, ну их на хрен, не дай бог опять встречу кого‑нибудь вроде ментанта!

Вздрогнув от неприятных воспоминаний, устроился в развалинах небольшого особняка и уже привычно стал заполнять пространство заклинаниями «Деструкции», пряча в белых облаках гравитационные ловушки. Не прошло и пары минут, как потёк первый опыт — причём не с монстров, а солдат и каким‑то чудом выживших до этого момента гражданских. Кто попал под мои заклинания — союзники или враги, — я не разбирался: с сегодняшнего дня у Курбских больше не было союзников.

Грозовой фронт «Деструкций» стремительно расширялся и вскоре буквально поглотил две трети грозди, сильно замедлив формирование и наступление орды. Конечно, особо сильные монстры прорывались, но всякая «мелочь», которая обычно и составляет основную массу орды, осталась растворяться в «облаках» или плющиться в гравитационных ловушках.

За какой‑то час, не сходя с места, я заработал больше трёхсот тысяч ОП, неожиданно став миллионером.

«Резервный счёт»:

1 235 820 ОП

Уровень 110

4670/11 000 ОП.

Чтобы дотянуться до дальней части грозди, мне пришлось обходить «пятно» собственных заклинаний, попутно шинкуя лазером пробившихся монстров. Иногда я не успевал и натыкался на места бойни. Иногда это были солдаты той или иной армии, а иногда — гражданские.

А потом вышел к месту ожесточённого сражения турецких и российских войск при поддержке магов и витязей. Причём и тем, и другим приходилось параллельно отбиваться от накатывающихся волн монстров. Благо до них дошла только первая волна, в основном состоящая из тварей, вышедших из осколков первых‑третьих рангов.

Обойдя битву стороной, хотел было продолжить свой путь, как вдруг заметил на «радаре» отметку Аглой. Судя по наседающим на неё «красным точкам», дела у сестры шли неважно.

Резко сменив направление, бросился на помощь.

В следующее мгновение значок сестры погас, и через секунду набор скриптов «радара» обозначил её как труп.

Задавив эмоции, ускорился, заранее приготовив «Стиратель».

Через две секунды я запрыгнул на почти целую колокольню с видом на заваленную мусором и трупами площадь.

Внизу стояли четверо игроков, и, несмотря на то что я был в режиме невидимки, смотрели на меня.

— А ты не торопился, Тридцать четвёртый, — произнёс высоченный игрок в сером максимилиановском доспехе с длинным прямым мечом в руке. Вместо личины он использовал стальную маску японского демона.

— Тридцатый! — пробормотал я номер‑имя сильнейшего игрока.

— Она что, серьёзно была его сестрой⁈ — произнёс Двадцать шестой, видимо продолжая прерванный моим появлением разговор.

— Ты бы, дебил, оторвался от своей порнухи и новости что ли посмотрел! — раздражённо произнёс женским голосом Сорок четвёртый. Из‑за глухой брони, скрывающей фигуру, и баллистической маски определить пол игрока можно было только по голосу.

Разговаривать с игроками мне было не о чем, да и незачем, и я атаковал.

Вытянув свою невидимую лапу, схватил Тридцатого, всаживая ему в голову лазерный луч, одновременно щедро рассыпав веер «звёзд» для оставшейся тройки и параллельно ловя их в «Сингулярный захват».

Ничего не сработало. Тридцатый вдруг потерял «осязаемость», стал скользким, как мыло, и без проблем выскользнул из моей хватки. Но лазерный луч его всё же догнал и перечеркнул по диагонали от плеча к поясу — но ничего не произошло: призрачное тело без проблем пропустило через себя малиновый луч. Несколько «звёзд» вспыхнули в его тушке сиреневыми вспышками, подсветили игрока изнутри, на мгновение сделав прозрачным, но никак ему не навредив. Оставшаяся тройка тоже без проблем уклонилась от «звёзд» и как‑то слишком легко выбралась из нескольких «хваталок» подряд.

Быстро сменив несколько позиций подряд, решил не распыляться и действовать методично.

Прыгнув к Сорок четвёртой, точнее сказать, переместился к ней, но не приближаясь ближе чем на двадцать метров, схватил игрока «щупальцем», рванул вверх, одновременно рассекая лазерным лучом. Окончательно «поделить» игрока не успел: сработал аварийный телепорт, перебросив меня обратно на разбитую колокольню.

Сорок четвёртая была всё ещё жива, но, похоже, чувствовала себя не важно, так как висела на плече Тридцатого, словно мокрая тряпка. Багровый рубец от лазера пересекал её тело от плеча, совсем немного не доходя до правого бока.

— Раз он её держит, значит, сейчас он материальный, — пробормотал я, ударив прерывистым лучом и снова «обсыпав» игроков «звёздами». Сорок четвёртая упала с плеча Тридцатого и, получив полдесятка «звёзд», что буквально превратили её тело в швейцарский сыр, умерла.

— 65 540 ОП.

В этот момент в нашу битву вмешались монстры. Из нескольких улиц сразу вырвались буквально реки чудовищ. Как и всегда при Выдохе, монстры отличались удивительным видовым разнообразием.

Игра в салки с игроками мне быстро надоела, и я решил использовать домашнюю заготовку. Оставив на месте очередного выхода из «прыжка» телепортационный якорь, рванул от игроков прочь. Никто меня не преследовал: не обладая моей мобильностью, они быстро оказались связаны боем с монстрами.

Остановился я только на окраине Будапешта, примерно в двух километрах от места битвы. Мысленно пожелав сестре, которую я так и не успел узнать, удачного посмертия, отправил на оставленный якорь один из самых больших «Стирателей» с выставленным таймером на одну секунду.

Не глядя смахнул безбрежное полотно системных сообщений, проигнорировал новые предложения аукциона и пешком пошёл на выход из города — к ближайшему телепортационному маяку. Правда, далеко не ушёл: с тихим щелчком пришло ещё одно сообщение.

— В связи со смертью Четырнадцатого всё его имущество будет выставлено на аукцион.

Я остановился, зачем‑то оглянулся на руины Будапешта, затянутые дымами пожаров, и пробормотал:

— Похоже, у нас теперь ещё и Рима нет.

Несколько секунд я просто стоял, чувствуя печаль и иррациональную вину за смерти Жар‑птицы и Аглой.

— Я просто устал. Пару дней отдыха — и снова буду как новенький!

Зазвонивший телефон в кармане разгрузки заставил меня вздрогнуть. Звонил Артамонов, секретарь деда. Заинтригованный, я принял звонок.

Голос княжеского секретаря звучал тихо и постоянно прерывался бульканьем, словно он пил воду и одновременно разговаривал со мной.

— Князь убит! — задыхаясь, торопливо прошептал Артамонов. — Имение штурмуют императорские гридни, через несколько минут всё будет кончено.

Голос ещё больше ослабел и уже был практически не слышен:

— Романов послал за вами двух богатырей! Для меня было че…

Последнее предложение Артамонов не закончил, замолчав навсегда.

Несколько мгновений я слушал тишину, потом сбросил звонок и убрал телефон в карман.

— Похоже, возвращаться мне теперь некуда!

В пригороде я нашёл почти не пострадавший дом, достал из «инвентаря» гравировальный станок и принялся восстанавливать запас «Стирателей». На этот раз себя не сдерживал и сделал два десятка с радиусом от десяти до двадцати километров.

Параллельно, покопавшись в скриптах «радара», настроил его в автоматический режим на обнаружение богатырей и архимагов на максимально возможной для артефакта территории и уже через секунду нашёл турецкого архимага. Чародей сидел за городом в небольшой гостинице, в окружении телохранителей и магов поддержки. Богатырей императора пока не было.

Зато в пригороде нашёлся Иоганн, кстати, оказавшийся неслабым витязем, и его бойцы — все поголовно сильные витязи и маги.

Покосившись на тихо гудящий станок, выплёвывающий каждые десять минут «ядерную бомбу», достал «Счетовод», нужно было проверить, как он справился с задачей «поиска источника энергии». Каких‑то неожиданных результатов я не ждал: всё‑таки система не особо дружила с логикой. Тем удивительнее было видеть выделенные «Счетоводом» магистрали, пронизывающие «скачанные» массивы во всех направлениях, словно нервная система у человека.

— Так, я нашёл «провода», но не реактор?

Закрыв виртуальное пространство «Счетовода», «переместился» в недра системы и, уже зная, куда смотреть, самостоятельно нашёл магистрали. Причём даже смог их проследить, и первая же линия привела меня к моему обменному пространству версии Семнадцатого.

— А если «проводочек» отсоединить?

Пару минут нехитрых вычислений, причём сделанных без «Счетовода», — и магистраль отсоединилась от массивов обменного пространства версии Семнадцатого. Мгновение спустя огромный многомиллионный массив, словно в чёрную дыру, провалился сам в себя и бесследно исчез, оставив в пространстве «БИОСА» проплешину.

— А ведь «проводочек»-то теперь бесхозный, может, свою «лампочку» к нему подключить?

Почесав виртуальную голову, переместился к массиву, обозначающему магический источник, и обнаружил, что его питает точно такая же магистраль, что я только что отсоединил, только раз в десять меньше.

— Бесконечная мана! — пробормотал я.

— Избавление от зависимости от камней душ.

Примерно посчитав нынешний объём источника и проводимость первой магистрали, понял, что, если перекину её на источник, то смогу наполняться от ноля и под «крышечку» минут за пятнадцать.

— Хм, а если вообще все пространства отрубить и запитать источник? Я же мгновенно буду восстанавливать ману!

Через полчаса я лишился всех версий обменных пространств, взамен приобретя «бесконечную ману».

Дальше я попытался найти сам реактор, но вдруг оказалось, что основная магистраль ведёт куда‑то в совершенно другое пространство.

— Давай туда! — скомандовал я «проводнику».

Через секунду в командной строке появился запрос:

— Желаете перейти на игровой сервер? Да/Нет.

— Э‑э‑э, сервер⁈ Желаю!

Краткое мгновение дезориентации — и я оказываюсь в новом пространстве. Правда, отличий от старого я не заметил: всё те же бесконечные «колонны» из символов, чьи начала и концы терялись в темноте.

— Предположим, я именно там, где и думаю, — забормотал я. — Не значит ли это, что отсюда я могу найти дорожку к «БИОСАМ» других игроков?

Сделав мысленную пометку заняться этим в самое ближайшее время, «пошёл» искать реактор и нашёл. Точнее, «поисковик» перенёс меня к нему.

— Внимание: вы вошли в зону излучения манобридера.

Проверять на своём «парящем разуме», что с ним сделает излучение, я не рискнул, поспешно вернувшись назад.

«Дорожку» к игрокам я нашёл, «пройдя» по питающим их магистралям.

Без проблем проник в пространство «БИОСА» и уже через пару минут смог идентифицировать игрока. Им оказался Второй Семнадцатый — тот самый древний игрок, сбежавший из казематов ордена.

Начал я осторожно: сначала попробовал подкинуть игроку обломок системного оружия — и не смог. Как оказалось, разрушив все версии обменных пространств, я лишился возможности взаимодействовать и с пространствами других игроков.

— Ладно! — злобно пробормотал я.

И попытался «отрубить» «инвентарь» от питания — и тоже не смог: питающая магистраль оказалась глуха к моим «приказам».

— Похоже, какая‑то защита.

Не став биться лбом в стену, перешёл к другим экспериментам, но везде меня ждала неудача.

— Вот, значит, как! Думаешь, я тебя не достану⁈

Мысленным усилием вернулся на главный сервер, где моим манипуляциям ничто не мешало, и просто отсоединил питающую Второго Семнадцатого магистраль.

Скаля зубы в злой улыбке, вернулся в реальность и с удовольствием прочитал сообщение о смерти Семнадцатого. Правда, был один нюанс: его смерть система мне не засчитала.

— Ну всё, вам конец!

Вернувшись в свой игровой интерфейс, убедился, что «накопления» второго Семнадцатого выставлены на аукцион, задумался.

«А не грохнуть ли мне вообще всех игроков⁈ Всё равно там остались одни недоговороспособные ублюдки и откровенные психопаты. Ну и вторая причина: убив последних игроков, я смогу собрать все сегменты сферы Науфрагии и наконец‑то закончить порядком мне надоевшую „игру“!»

Правда, адекватных мыслей насчёт «конца» у меня не было, и такой «открытый финал» меня малость пугал.

Так и не решившись покончить с игроками здесь и сейчас, отложил этот вопрос на попозже, в глупой надежде, что всё как‑то само собой рассосётся.

На аукцион я тоже не пошёл, хотя сейчас имел возможность побороться и за сегменты Науфрагии.

— Так или иначе, они всё равно все будут у меня.

Так как делать мне по‑прежнему было нечего и нужно было дождаться приезда богатырей, я снова полез «на сервер». Для начала отыскал всех игроков; к слову, их осталось всего пятнадцать человек. Трогать никого не стал, просто запомнил «короткие дорожки» к ним.

Из чисто научного интереса, лениво ковыряясь на «сервере без админа», вдруг наткнулся на массивы, которые интерпретировал как малую часть, отвечающую за генерацию системных заданий.

— Ничего не понятно, но очень интересно.

Пробормотал я, загружая мириады символов в «Счетовода».

В скромной надежде расшифровать их и в будущем выдавать себе задания с нескромными наградами.

Пока мой «компьютер» напрягал свои стальные мозги, я тоже зря времени не терял и с карандашом в руке пытался «написать» вирус для системы. Конечно же, ничего серьёзного у меня не получилось: никаких взломов или шпионов; всё, что он мог, — это хаотично перемешивать символы в строго указанной области. Причём, опять же, только на «сервере»: в личных «БИОСАХ» вирус не работал.

— Хм, а зачем я его вообще делаю? Я же здесь единственный с правами администратора!

Тряхнув головой, уничтожил записи и уже в который раз за последний час открыл «радар».

Всё было по‑прежнему: архимаг сидел на окраине города, Иоганн со своими боевиками тоже не двигался с места, а на мелкие локальные стычки я не обращал внимания.

От созерцания 3D‑видов развалин Будапешта на «радаре» меня отвлекло сообщение от Сотого.

— Короче, вешайся, Тридцать четвёртый! Мы все договорились и скоро найдём тебя и завалим, как бешеную собаку!

Открыв чат, написал:

— Это правда, что сказал Сотый⁈

— Всё так и есть, сука! — ответил Сорок седьмой.

— Жди, ублюдок, мы скоро будем! — поддержал Шестьдесят шестой.

— Мы уже близко! — попытался напугать меня Пятьдесят седьмой.

За несколько минут высказались все, кроме Седьмого. Похоже, этот бедолага по‑прежнему куковал в орденских застенках.

— Ну что ж, вы сами выбрали свою судьбу.

Больше не колеблясь, вернулся на «сервер» и стал одному за другим «отключать» игрокам «свет». Благодаря заранее натоптанным тропинкам много времени это не заняло. Последним погасил Седьмого.

Возвращение в реальность было всё таким же будничным и наполненным депрессивными пейзажами умирающего города с чёрными столбами дыма, поднимающимися в хмурое небо.

— Что, никакого пения ангельских труб или рёва фанфар⁈

Тяжело вздохнув, открыл аукцион и убедился, что система выставила в продажу девятьсот сорок шесть сегментов Науфрагии; остальные пятьдесят четыре были у меня в характеристиках.

Очков опыта для выкупа всех сегментов хватало с огромным запасом. Готовиться к этому дню я начал сразу же после рассказа второго Семнадцатого, когда он поведал грустную историю, как ему тупо не хватило ОП, чтобы завершить «игру».

Я уже было собрался выкупить все сегменты, как радар, настроенный на автопоиск, просигналил мне, что две очень мощных сигнатуры, предположительно богатыри, вошли в его зону охвата.

Мгновенно открыв радар, убедился, что две красные точки, словно по ниточке, двигаются в мою сторону.

— Вот, значит, как.

Одним кликом выкупил все сегменты, и через мгновение перед глазами всплыло сообщение:

— Собрать сферу Науфрагии. Да/нет?

Не задумываясь соглашаюсь.

Прямо перед моим лицом открылось виртуальное пространство, куда через мгновение перенеслись все сегменты Науфрагии, даже те, что были у меня вложены в характеристики.

Серебристые чешуйки, отливающие металлом, взвились в стального цвета урагане и за доли секунды сложились в чешуйчатую сферу размером с кулак. Ещё секунду спустя через «радар», настроенный на поиск энергетических всплесков, я вдруг почувствовал, как сфера короткими импульсами испускает какой‑то сигнал, который странным образом «тонул» в пространстве, проваливаясь куда‑то на более глубокие, недоступные для меня слои.

— Ну и что это за хренатень⁈

Ещё несколько мгновений я «слушал» пульсирование сферы, пока вдруг в какой‑то момент не понял, что всё это очень похоже на маячок, испускающий радиосигнал.

— Хм, есть некоторое сходство с моими телепортационными якорями.

Пробормотал я, чувствуя, как в душе нарастает смутная тревога.

Тем временем богатыри были уже в километре от меня, и я уже собирался дать им бой, когда сфера, испустив особо длинный и причудливый сигнал, просто исчезла из моего пространства, а следом и само пространство схлопнулось, оставив меня растерянно стоять на уцелевшей части крыши.

— Э‑э‑э, и всё⁈

Словно в ответ на мой вопрос, небо над головой дрогнуло и в следующую секунду словно получило смертельную рану. Чёрная трещина буквально рассекла пространство высоко в небе, мгновенно испарив облака. Словно улыбка безумного убийцы, края трещины стали медленно расходиться, открывая вид на тусклый, огромный багровый шар, в котором я с некоторой оторопью узнал звезду по типу солнца, только неизмеримо старше.

— Это что, портал в другой мир?

Пробормотал я, не в силах оторваться от грандиозного зрелища.

В этот момент моё острое зрение вдруг различило, как едва заметная точка перевалилась через край портала и с высоты доброго километра полетела к земле.

Мгновенно призвав из «чемодана» мощный морской бинокль, поднёс его к глазам, быстро отыскав падающую точку.

Двадцатикратный бинокль во всех подробностях показал мне стремительно летящую к земле чёрную тушу шестиногой твари, имевшей сходство одновременно с носорогом и почему‑то с ящерицей.

Проследив полёт чудовища до самой земли, я даже смог пронаблюдать, как огромная туша грянулась о землю, буквально вонзившись в неё, словно была отлита из стали. Пару секунд спустя монстр выбрался из выбитой собственным телом воронки и, неуклюже переваливаясь с боку на бок, потрусил вглубь города.

Вернув внимание к порталу, заметил, что уже десяток подобных чудовищ падают на город.

— Это вторжение!

Прошептал я, мгновенно поняв, что натворил.

Тем временем монстров становилось всё больше и больше, пока в какой‑то момент их падение через край портала не превратилось в сплошной поток. Каждую секунду на землю низвергались десятки тысяч тварей. Причём одними «носорогами» список не ограничивался: мелькали и собакообразные монстры с крокодильими пастями, и твари, до жути похожие на искажённых сумасшедшим химерологом людей. Все без проблем переносили падение с огромной высоты: даже если сверху на них падало полтысячи «носорогов», они выбирались из образовавшейся горы монстров и разбегались по городу, нападая на всё живое без разбору.

Богатыри, которые уже успели подобраться опасно близко, замерли, видимо, поражённые титанической раной‑порталом.

— Что ты сделал⁈ — неожиданно крикнул один из них.

Не став изображать удивление от их появления — всё‑таки информация о «радаре» была уже широко известна, — поспешил откреститься.

— Это не я! Это, наверное, турок!

— Нужно остановить их, ты должен помочь! — вмешался в разговор второй богатырь.

— Ага, а в благодарность, когда всё закончится, вы меня прикончите!

— Слово чести, что, пока не остановим вторжение, мы не нападём.

Несколько секунд я думал, а надо ли мне это вообще, и не проще ли будет просто сбежать.

От бегства меня остановила мысль, что, если это полноценное вторжение, то безопасного места на земле очень скоро может просто не остаться.

— Хорошо!

Кивнув, рванул телепортами к самой большой горе монстров, шевелящейся, как куча червей, и мощным броском отправил в неё «Стиратель». Не дожидаясь детонации, стал торопливо строить «забор» из гравиловушек и «стен», щедро сдабривая всё облаками «деструкции».

Гигантский мыльный пузырь на мгновение вздулся, поднявшись на высоту двух километров, и так же быстро исчез, унеся с собой сотни тысяч монстров и несколько районов Будапешта. Непрерывный водопад чудовищ это не остановило, но теперь поток чёрных тварей падал в гигантскую воронку, дно которой я поспешил начинить «хваталками» и «деструкциями», хотя были у меня сомнения, что от них будет польза. Уж слишком высокую прочность показали твари.

Богатыри тоже не сидели без дела: и пока я «огораживал» северное и западное направления, зашли с востока и, достав из‑за спин секиры, в которых я с оторопью опознал последние работы Крысобоя, принялись со скоростью современных комбайнов шинковать монстров. Аномальная прочность чудовищ куда‑то исчезла.

Как показала дальнейшая практика, «броня» держалась пять‑шесть минут с момента выхода из портала, после чего монстр терял свою неуязвимость, становясь, в общем‑то, обычной тварью, равной по силам среднему чудищу из осколка пятого‑шестого ранга.

— Значит, стены их должны остановить!

На текущем уровне я мог ставить по‑настоящему огромные «стены» — двадцати двух метров в высоту, столько же в длину и больше четырёх метров толщиной.

Выжимая из себя максимум, понёсся по кругу, пытаясь огородить тварей, прежде чем они расползутся по окрестностям. Причём я отлично понимал, что, скорее всего, у меня ничего не выйдет, учитывая размеры разлома в небе: по самым скромным подсчётам, только его длина была не меньше сотни километров. А монстры падали по всей его длине — где‑то больше, где‑то меньше, но везде непрерывными потоками.

Тем временем на западе бушевал архимаг, всасывая монстров тысячами в гигантский торнадо. Ещё дальше турецкие витязи с магами держали свой участок фронта; с левого фланга их подпирали российские войска. На время, перед лицом общей угрозы, был заключён мир.

Несмотря на успехи первых часов, достигнутые благодаря моим усилиям и стараниями турецкого архимага. С высоты, на которую я периодически возносился телепортами, я отлично видел, что все наши усилия — это капля в море. Из‑за огромной протяжённости разлома часть монстров уже была в пригороде Будапешта, и, если бы не монстры, всё так же лезущие из порталов, с которыми «пришельцы» сцепились насмерть, то мы бы уже получили удары с тыла.

Кстати, сдерживать волны тварей на направлении турок получалось только благодаря светло‑зелёному ящеротитану, в котором я с дрожью опознал Грандхаука — то самое чудовище из осколка девятого ранга. Великан, чей рост превышал полтора десятка метров, метался среди чёрного моря чудовищ, топча их своими ногами‑колоннами и хватая пастью огромные туши, жадно их глотая.

Благодаря моим усилиям удалось практически полностью защитить северное направление, перенаправив орду на юг и восток. Запад с переменным успехом оборонял архимаг при поддержке своей свиты, вот только я уже видел первые признаки утомления. Торнадо, от рёва которого закладывало уши даже в сотнях метров, понемногу, почти незаметно замедлялся. Словно истребитель, метнулся через всё поле боя, щедро засевая его «Стирателями», через несколько секунд достиг позиций российской армии, воткнул несколько «стен», временно ослабив натиск на витязей и утомлённых магов, и, откровенно рисуясь, щёлкнул пальцами, мысленно активируя все «Стиратели» разом.

Как и прежде, система на смерть пришлых тварей не отреагировала.

Переместившись ближе к центру лагеря, где были размещены обычные солдаты, прямо на землю стал вываливать свои запасы огнестрельного оружия и боеприпасов. Конечно, большая часть сгинула вместе с Девяносто девятым, но благодаря посылкам деда я частично успел восстановить арсенал.

— Кто хочет жить, разбирай! — крикнул я солдатам.

Усатый штабс‑капитан, смотрящий на меня с откровенным страхом, неожиданно выпрямился и заорал:

— Третья рота, в колонну по двое становись! К получению оружия приготовиться!

Пока солдаты вооружались, я успел пообщаться со штабс‑капитаном Белкиным. Как оказалось, сидели они здесь не просто так, а ждали подвоза оружия, подкрепления и артиллерии. Кстати, последнего, как и ракетного удара, я боялся больше всего. Как только в Петербурге поймут масштаб проблемы, нас просто перемешают вместе с землёй и монстрами, если, конечно, не решат сразу вдарить ядерным оружием.

Я же надеялся только на магов, что смогут разобраться и закрыть разлом. Любая другая тактика была бесполезна: «пришельцев» было просто бесконечное количество. Несмотря на все мои ухищрения со «стирателями», огромными полями «деструкций», усиленных гравиловушками, многокилометровых «стен», всё было бесполезно: монстры непрерывным потоком продолжали сыпаться из портала, быстро расширяя захватываемую территорию.

Я уже понял, что нам не удержать город, и, по‑хорошему, чтобы спасти людей, отходить нужно прямо сейчас.

Незнакомый полковник, командующий остатками Одиннадцатой армии, не стал меня даже слушать, бросив резко:

— У меня приказ!

— Ещё час — и вы уже не сможете отойти, даже если захотите, а через два просто сдохнете!

Полковник упрямо сжал челюсти, по его лицу я понял, что он едва сдерживается, чтобы матерно меня не послать.

Пожав плечами, пробормотал:

— Каждый сам себе злобный Буратино!

Перепрыгнув телепортом на стену, стал в бинокль наблюдать за неутомимым Грандхауком, который, не снижая энтузиазма, продолжал топтать и пожирать монстров.

Я уже начал подумывать о тактическом отступлении, когда свой ход сделала турецкая авиация: два десятка бомбардировщиков, пройдя над разломом, отбомбились по Будапешту, после чего в дело вступили ракетчики, покрыв половину города султанами взрывов. Через двадцать минут в бой вмешалась российская авиация и волна за волной принялась утюжить город. Причём, судя по скоординированным действиям, стороны как‑то смогли договориться, даже согласовав ракетные удары, разделив между собой сектора обстрела.

— Казалось бы, победа у нас в кармане, — произнёс я, не отрываясь от бинокля.

— Вот только турецкий архимаг уже отступил, богатыри тоже пятятся, а южное направление вообще никто не прикрывает. Конечно, сейчас его кроют ракетами, вот только сколько у них этих ракет⁈

Тем временем лавина падающих из разлома тварей не ослабевала ни на мгновение.

В какой‑то момент я вдруг заметил, что багровое солнце чужого мира исчезло. Быстро переведя бинокль, несколько мгновений думал, что звезду закрыла какая‑то особо плотная туча, пока не разглядел в центре «тучи» круглую пасть, буквально набитую клыками.

— Что за чёрт!

Миг спустя из разлома выметнулись сотни титанических щупалец и за пару секунд достигли земли — это при том, что до неё было не меньше километра.

Слепо зашарив по земле, щупальца стали хватать всё подряд — от крупных облаков домов до «пришельцев» — и тянуть наверх, к гигантской пасти, что прильнула к разлому.

— Охренеть, что это за чудовище!

В бинокль мне было отлично видно, что монстр был значительно больше ширины двухкилометрового разлома.

Не миновали щупальца и Грандхаука, который по сравнению с иномирной тварью был словно мошка.

— Э, нет! Этого юнита я вам не отдам!

Выкрикнул я и лазером срезал щупальце, схватившее монстра из «девятки». Падение с высоты двадцати метров никак не повредило чудовищу, и, пока он выпутывался из колец щупальца, я принялся азартно отрезать «кальмару» тентакли. Своим падением на землю чудовищные конечности монстра вызвали локальные землетрясения.

— Неправильное распределение целей, — пробормотал я и перевёл луч на торчащую из разлома пасть.

Через мгновение осознал себя на земле.

— Здоровье — 25 ед.

— Дебафф: контузия 1‑го уровня.

— Разрыв барабанных перепонок.

— Глухота — 34 минуты.

Судя по тому, как вибрировали мои кости и вздымалась над землёй пыль, «спрут» продолжал вопить.

Потрогав пальцем ухо, убедился, что из него сочится кровь.

— Ну всё, пивной набор, сейчас я тебя буду пиздить всерьёз! — выкрикнул я, но не услышал своего голоса.

Через мгновение лазерный луч снова вонзился в пасть и плавно пошёл вниз; засверкали сиреневые вспышки «звёзд», испаряя огромные куски тела монстра. Рассечь на две половины титана я так и не успел: он сдох раньше. Причём понял я это только по тому, что в какой‑то момент мои кости перестали вибрировать, а висящая над землёй пыль опала.

Увы, но даже моя героическая победа над «Ктулху» ничего не изменила. Несмотря на то что своей тушей он заткнул часть разлома, свободными остались ещё десятки километров, так что на темп вторжения это никак не повлияло. Ещё несколько часов я, напрягая все силы, в промышленных масштабах перерабатывал тварей, пока в какой‑то момент не оглянулся и не понял, что я остался один в окружении демонических монстров.

Защитники с обеих сторон давно пали, включая тех двух богатырей. Архимаг отступил ещё несколькими часами раньше, а авиация, исчерпав свои ресурсы, уже как два часа не показывалась в небе. Ракетные удары прекратились ещё раньше.

Бросив взгляд на безвольно свисающие с «неба» обрезки монструозных щупалец, я телепортировался вверх, в последний раз оценил текущие подо мной чёрные реки чудовищ и «полетел» в сторону Одессы.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.