— Куда мы бежим? — Пытаюсь я перекричать порывы ветра, бьющие по ушам.

— В безопасное место, — слишком спокойно отвечает мужчина.

Мимо проносится чудовище, слишком быстро перебирая всеми шестью лапами. Одним из многочисленных глаз, он замечает нас и резко тормозит, разворачиваясь. Огромная черная масса шевелится перед нами, начиная приближаться. Приходится свернуть. Ветки деревьев бьют в лицо, но я стараюсь не сбавлять темп. Корни мешаются под ногами. Я спотыкаюсь.

— Нужно разобраться с ним, — кричу я, начиная отставать.

— Нет. Ты не готова. — Все так же ровно звучит голос, отвечая мне.

— Разберись сам!

— Дойдем до безопасного места, разберусь.

— А если его не будет?

Но мой вопрос остается без ответа. Приходится лишь бежать, надеясь, что все это когда-нибудь закончится. А еще, что охотник оставит меня в покое, как только мы дойдем до святилища.

Немного ранее

— Ри, собирайся, к тебе пришли.

Когда отец открыл дверь в мою комнату, я, честное слово, подскочила на месте.

— Кто пришел?

Я никогда никого не ждала. Вот совсем. Особенно в те дни, когда отец пил. А пил он постоянно. Я старалась либо уходить из дома и очень долго разглядывать асфальт под ногами, чтобы прийти под конец гулянок, когда все выдохнутся и разойдутся, либо тихо, как мышь, сидеть в комнате и надеяться на то, что обо мне не вспомнят.

— Люди тут. Собирай вещи. Не заставляй ждать. — Еле произносит он, давясь от алкоголя своими же словами.

— Какие вещи⁈ — Глаза то и дело начали ползти наверх.

— Не знаю, какие. Че хочешь, то и бери. Мне то что. Шустрее!

Похожие ситуации уже случались, правда, раньше так настойчиво из дома меня еще не выгоняли. Последний раз отец проспорил мой вечер. Точнее, пока шла очередная попойка, он сильно в чем-то испачкался, а его друг по бутылке предложил застирать вещи. Я слышала тот разговор обрывками, но закрывали стиральную машинку они долго и громко. Отец орал что-то невнятное, отвечая на такие же крики друга. Затем открылась дверь в мою комнату. Я притворилась, что сплю, но отцу это было неважно. Он пару раз пнул меня ногой, чтобы разбудить. Не удержал равновесие, упал. За это отвесил мне еще и подзатыльник. Ведь «если бы не я, то у него все было бы хорошо, и позора не случилось бы».

— Порошок нужен? — Спросил он, еле разделяя слова.

— Стирать? — Уточнила я, но отец сразу же стал замахиваться, чтобы подарить мне еще один незабываемый удар по макушке, ведь на его вопросы нужно отвечать четко. — Да, нужен, — добавила я, но еще одного подзатыльника не избежала, ведь «все начатое нужно доводить до конца».

— Бл… — Громко выругнулся он, гневно сверля меня взглядом. — А он есть в доме?

— Есть… — Как можно тише ответила я, не понимая, насколько в этот раз угадала с ответом.

— Саныыыч, твоя победа.

Так отец проиграл спор, ставкой в котором была моя работа по дому его друга. Весь вечер я потратила на то, чтобы вымыть его квартиру, а потом еще до поздней ночи выносила мусор. Грязными были даже стены, а от количества пустых бутылок, некоторые из которых оказались раритетными, до сих пор пробегает дрожь по коже. Страшно вспоминать.

И вот сейчас отец вновь «удивит» меня. Поэтому я не собираю никаких вещей и, в чем есть, выхожу из комнаты. Прокуренная кухня наполнена едким дымом, а за столом сидит отец с очередной бутылкой в руках, ведь все стаканы уже давно разбиты. По традиции, напротив в скрюченной позе сидит его Саныч, а у дверей стоят два человека в приличных черных костюмах.

— Что на этот раз вытворил мой отец? — Спрашиваю я напрямую у них.

— Да чертова карта не пошла! — Практически из-под стола выдает свою версию отец, икая и сдерживая характерные позывы.

— Арина Мейерхольд? — Обращается ко мне один из гостей, игнорируя вопли отца.

— Да, это я.

Человек в темных очках, выглядящий странно, стоя в квартире, когда за окном ночь, кивает мне. Он выставляет вперед два пальца и рисует в воздухе круг, не говоря больше ни слова.

Сколько же еще алкашей я встречу на своем пути, пока не выберусь из этого ада?

Свет начинает моргать, а стены становятся прозрачными. Неужели я сама успела чем-то надышаться, пока стояла рядом с этой интеллигенцией? Голова начинает кружиться, и я закрываю на секунду глаза, чтобы, как следует, протереть их и проморгаться. Когда я их открываю, то стен уже не видно совсем, впрочем, как и всей квартиры. Только я, два человека во всем черном передо мной и зеленые луга вокруг. А нормально так мне по голове дало.

— Мы долго вас искали. — Говорит второй, снимая очки и раскрывая мне свои глаза. Лучше бы не показывал. Этому примеру следует и первый говорящий, кого я уже и человеком назвать не тороплюсь. На меня смотрят четыре кошачьих глаза на человеческих головах.

Линзы! Не сразу, но доходит до меня здравая мысль. Хотя все вокруг совсем не кажется нормальным.

— Что произошло? Где мы? Кто вы? — Задаю я вполне здравые вопросы, сомневаясь уже и в своей адекватности. Может, отец тоже таким видит мир? Это бы многое объяснило.

— Мы ответим на все ваши вопросы, — чуть кланяется первый.

— Отлично, я жду.

— Мы на Танараке. Это мир, такой же, как и ваш, только с небольшим отличием. В нашем есть магия. Мы сюда переместились, чтобы отправить вас на учебу в Академию. Мы ищейки. Название говорящее, — посмеивается он, — ищем всех, у кого была замечена склонность к магии.

— А произошло, что? — Пытаюсь я склеить всю картинку происходящего, не понимая, как можно поверить в тот бред, который только что услышала.

— Так телепортировались, — разводит руками второй.

— Я не об этом. Мой отец…

— О нем не стоит беспокоиться. — Перебивает меня все тот же. — Несмотря на образ жизни, лет тридцать еще точно проживет. Здоровье у него хорошее. Мы просканировали.

— Да я не об этом! — Хватаюсь за голову, понимая уже все сложности общения с сумасшедшими.

— А, Арина хочет знать, почему ищейки смогли ее забрать? — Скорее рассуждает вслух сам с собой первый, нежели отвечает мне. Но достаточно даже этого.

— Допустим да, это Арина и хочет понять.

— Все просто! Мы пришли просить его согласия, чтобы забрать вас. И ваш отец проиграл вас в карты. Формально согласие было дано, поэтому можете не беспокоиться.

— Проиграл? В карты? Прям всю меня? Целиком?

Просто не верится! Как он вообще додумался до такого? Или в доме осталось все настолько ценное, что родная дочь кажется безделушкой? Ну, конечно! Зачем ему та, кто деньги зарабатывает, а не дает, да еще в квартире мешается? Пьет то отец исключительно за счет пособия по инвалидности!

— Це-ли-ком? — В один голос произносят странные индивиды и зависают. — А об этом мы как-то не подумали, — ошарашено смотрит первый.

— И не обсудили, — поворачивается на него второй.

— Потом выясните! — Возвращаю на себя их внимание. — Вы мне лучше скажите вот что. Меня отправляете учиться в Академию? Я этого не хочу. Я уже успела выучиться и в школе, и в институте. Мне хватит этого, к лекциям я возвращаться не собираюсь.

— Да вы что! Нельзя так говорить! Это лучшая Академия для обучения магии на всем Танараке! Вам выпал такой шанс!

— Он мне не нужен. — Мотаю я головой и скрещиваю руки.

— Арина, это вы сейчас так думаете. Но, по нашим расчетам, вы обладаете магией. И управлению ей нужно учиться.

— А если у меня никакой магии нет? Или вдруг есть, — выставляю я руки вперед, придавая краски в голос, подыгрывая полукотам, — но ее мало? Тогда я вернусь обратно домой?

— За это не переживайте. Если магии в вас окажется недостаточно, то вы умрете из-за телепортации в непригодную для вас среду обитанию. Обычно это проявляется через пару дней. — Слишком спокойно заверяет меня первый, быстро кивая головой, будто сбрасывает с себя мои взгляды.

— Отлично, — округляю я глаза, поднимаю брови и вздыхаю, все еще сомневаясь в реальности происходящего.

— Иди за нами, тебе корпус покажем. — Зовет меня первый, а второй махает рукой.

— А может, не надо? Отсижусь тут, а потом вдруг, что случится, и меня домой отправят?

— Надо, надо. Ты просто еще своего счастья не понимаешь. — Подпрыгивает второй и уносится вперед, оставляя нас позади.

Мы молча идем вперед по зеленому лугу. Нигде не видно никаких зданий. Я всматриваюсь вдаль, разглядываю самые обычные деревья, но не замечаю ничего особенного. Вот будто меня просто в лес вывезли!

И это очень может быть похоже на правду. Вырубили меня чем-то, а может, и я сама не выстояла против ядовитого воздуха кухни, затем увезли в лес, надели линзы. И сейчас возможен любой исход. Но я больше склоняюсь к двум, наиболее банальным. Либо надо мной громко пошутят, оставив на обочине дороги, либо продадут в рабство. Второй вариант, конечно, самый «реальный», из всего того, что я могла придумать, зато креативный. Но в магию я верить отказываюсь.

Мы с первым полукотом нагоняем того, что ускакал вприприжку далеко вперед. Он ведет себя крайне странно. Стоит, руками трогает воздух. Будто в мима внезапно решил поиграть.

— А что происходит? — Громко спрашиваю я, но в ответ получаю лишь «тшшш».

— О, нащупал рычаг! — Восклицает ищейка.

Раздается небольшой щелчок, и сразу же пространство вокруг начинает искрить, расходясь мерцанием по огромному кругу, дальней дуги которого даже не видно. По мере взлета этих искр вверх, я начинаю отходить назад, не веря своим глазам. Будто из земли вырастает огромное здание с высокими шпилями. Появляются дорожки, по которым ходят редкие люди.

— Это… — Не нахожу я слов для описания увиденного.

— Академия, — довольно улыбаются ищейки.

Несмотря на происходящее прямо передо мной, все равно оказывается трудно поверить в реальность этого. Ищейки проходят вперед. Они медленно выверяют каждый шаг, осматриваясь вокруг, словно любуясь. Я осторожно следую за ними. Только прохожу условную черту, которую не могут поймать глаза, мерцание вновь появляется за спиной, создавая почти прозрачную и живую оболочку, отрывающую нас от всего остального мира.

К нам навстречу идут какие-то люди. И это не случайность, они направляются прямо на нас. Один из них пожилого возраста, полностью закрытый красной мантией, другой чуть моложе и одетый не так странно — всего лишь в черный удлиненный костюм. Правда, его косички из белых волос на голове совсем не сочетаются с одеждой… Третьим встречающим оказывается женщина. Она настолько плавно идет, что даже не заметно шевелений подола ее черного платья, увешанного серебряными бусинами и каплями.

— Низкий вам поклон, — в один голос произносят ищейки и кланяются.

— Кого вы опять сюда привели? — Раздается недовольный старческий хриплый голос от человека в мантии, даже не смотрящего в мою сторону. — Прошлый ученик обратился в прах только вчера. Даже матрас почистить не успели.

— Это особый случай, — начинает лобызать первый.

— Редкость! — Подключается и второй.

— И что особенного в этом… случае? — Будто давится мужчина в костюме, переводя на меня взгляд полный отвращения.

— Мы еще не поняли… — Грустно отвечает кто-то из ищеек.

— Девочка, как тебя зовут? — Явно ко мне обращается женщина, подходя немного ближе, но продолжая смотреть свысока и с явным презрением.

— Я не девочка — я не ребенок, а вполне взрослый человек. А зовут Арина.

— Такой не было в списках, — задумчиво произносит тот, что в костюме.

— Ну… планы немного изменились. Мы заметили ее совершенно случайно, когда проходили мимо, чтобы найти объект 341 второй категории. Ее будто кто-то специально скрыл от поисковых заклинаний и приборов слежения.

— Занятно. — Продолжает вести диалог все тот же мужчина. — А что с объектом?

— Не пригоден. — Разводит руками ищейка. — Выяснилось, что это бытовая магия. Такой объект со стопроцентной вероятностью не переживет переноса в Танарак.

— Все планы насмарку. А с этой нам что делать?

— Ну опыты проведите… эксперименты…

Все время разговора я стою практически неподвижно, перебирая ногами то туда, то сюда. Осматриваюсь, пытаюсь хоть как-то разложить по полочкам в голове. Но когда слышу слово «эксперименты» насчет моей персоны, то сразу же подхожу ко всем говорящим.

— Не надо никаких экспериментов! Можете просто отправить меня обратно.

— Молчи, когда старшие разговаривают, — шепотом произносит ищейка, разворачиваясь ко мне.

— Сколько лет? — Поворачивает голову на меня мужчина.

— Двадцать пять.

— Поздно чему-то учить. — Будто пытается отговорить он меня. — Понимаешь, даже если у тебя и течет какая-то магия, то в таком возрасте ей раскрыться уже практически невозможно, особенно если раньше не было никаких попыток.

— Вы мне это сейчас зачем говорите? Я и сама не хочу вникать во все эти ваши дела. Просто отправьте меня домой.

— В лазарет ее, — перебивает всех женщина, чем сразу же обращает все внимание на себя. — Я осмотрю ее, проверю, можно ли что-то сделать.

— А домой? — Не сдаюсь я. Видимо, какие-то уроки отца не прошли бесследно.

— Невозможно, — отвечает за всех хриплый старец.

— Не раньше, чем через год, — поясняет женщина, скучающе и монотонно, будто каждый раз ей приходится проводить инструктаж. — Но если твоей магии будет недостаточно для последствий переноса, то через два дня максимум ты превратишься в прах.

— Да, подобное я уже успела услышать.

— Прекрасно. — Продолжает она смотреть на меня с отвращением.

Все начинают расходиться, не говоря больше ни слова. А я так и стою на месте. Вроде про лазарет что-то говорили… И я догоняю женщину, чтобы идти с ней. Она чуть поворачивает на меня голову, бросает налитый тяжестью взгляд, и вздыхает, закатывая глаза.

Мы заходим в здание, оказываясь в каменных коридорах. Они заполнены, видимо, студентами. Причем, с виду это обычные люди, и как будто магия была только что выдумана для запугивания моей фантазии. Несколько поворотов приближают нас к очередной двери, за которой уже виднеются больничные койки, когда, по всей видимости, работники, бегают туда-сюда, постоянно открывая дверь.

— Ложись, — безэмоционально произносит она.

— На любую? — Уточняю я и сразу же ложусь на ближайшую. Женщина опять лишь вздыхает.

— Не шевелись и закрой глаза. Могут возникнуть неприятные ощущения, такие как жжение или легкое покалывание. Придется потерпеть.

— А что вы будете смотреть?

— Ничего ли не пострадало при телепортации, и какая у тебя аура. Она поможет определить направление магии и факультет, куда тебя можно будет направить, — удивительно доходчиво объясняет она, протирая руки, обильно смазанные кремом.

Продолжая делать вид, что я верю во все эти странные вещи, закрываю глаза и расслабляюсь. Умиротворения не приходит, но лежать оказывается вполне удобно.

Происходит ли что-то — не понятно. Я ничего не чувствую. Лежу ради удовольствия, пока не поступает других предложений. Но резко что-то начинает врезаться в грудь, словно ломая мне все кости и выворачивая их наизнанку. Кровь по всему телу словно начинает вскипать, сжигая изнутри. Терпеть не получается. Тело машинально начинает дергаться и трястись. Я открываю глаза, и уже было вскакиваю с койки, как что-то вырывается из моей груди и прошибает потолок. Камни начинают трескаться и падать. Женщина встает передо мной и поднимает руки вверх, бормоча что-то. Дырка в потолке начинает медленно затягиваться, а я пытаюсь отдышаться, проверяя целостность своей грудной клетки. На ощупь все оказывается в порядке.

— Что это было? — Еле произношу я, держась за койку от бессилия, резко наступившего в ногах.

— Такого не было очень давно, — ошарашено произносит женщина.

— И это?

— На тебе стоит блок, который не позволяет проверить твое сознание.

— Замечательно. Это плохо?

— Это… как минимум, странно. Я не встречала такого уже целое столетие. Последняя ведьма, которой хватало мастерства на такие заклинания, давно мертва. Мне нужно к ректору, а ты лежи здесь. Жди.

Женщина поспешно выходит из комнаты, и я остаюсь наедине с собой. Сложно поверить в происходящее, но все выглядит настолько реально. Даже эти камни, падающие вниз… И боль вполне себе, не выдуманная. Неужели, я правда попала в магический мир, а отец отрекся от меня, проиграв в жалкие карты? Что же на работе подумают, когда я внезапно исчезну…

Мерить комнату шагами становится слишком скучно, когда я перехожу на трехзначные числа. Начинаю считать количество камней над головой, затем под ногами, перехожу на окна, разглядывая проходящих мимо людей.

Наконец, дверь комнаты открывается. За женщиной следует старец в мантии.

— Попробуем традиционный способ. Он не такой глубинный, но надежный. По легким отголоскам аппарат будет считывать твою магию, — начинает он с порога что-то объяснять мне.

— Окей, давайте попробуем. Мне лечь? Сесть?

— Как тебе угодно, — звучит хриплый голос, успокаивая меня. Что-то есть в этом старце такое, что заставляет чувствовать себя более расслабленно, словно перед дедушкой стоишь.

Я сажусь на все ту же койку и ожидаю, что же сейчас произойдет. Мне на голову надевают железную шапку, увешанную разноцветными огоньками, от которой еще и тащится провод. Куда, я не вижу, стараясь не шевелиться, как меня и попросили.

Благо, сейчас не возникает никаких болезненных ощущений. Тишь да гладь. Только возгласы за спиной подсказывают, что опять происходит нечто странное и непонятное. Женские вздохи сменяются мужским покашливанием, но никто не произносит ни слова. А у меня уже попа затекает так сидеть, да и глаза замыливаться начинают. Кто-то сзади снимает с меня аппарат. Старец подходит совсем близко и замирает, разглядывая меня. А я смотрю на него в ответ. Забранные назад черные волосы, уходящие в седину, морщины на лице, перетекающие на шею, все та же мантия. Даже неловко немного становится от такого долгого и пристального взгляда.

— Что-то не так? — Наконец, спрашиваю я.

— Кто ты? — Спокойно спрашивает старец.

— Я все еще Арина. Мне по-прежнему двадцать пять лет. И…

— Я другое имею ввиду. — Перебивает он меня, загоняя в угол своим ответом.

— Я не очень понимаю, что вы хотите от меня услышать.

— С тобой что-то не так.

— Ну, спасибо!

— Понимаешь ли, — садится он рядом со мной, — такого феномена не случалось уже очень давно. Твоя магия заблокирована от сторонних вмешательств, а датчики показали универсальный тип магии, хотя он давно стерт из всех учебников. Сейчас всеми признаны четыре направления, — вводит он меня в краткий экскурс, — это защитники, к ним относятся всевозможные щитовики, обладающие магией сохранения и умеющие делать надежные амулеты. Есть бойцы, имеющие склонность к использованию активных боевых заклинаний. Целители, думаю, здесь нет смысла пояснять. И четвертые, это охотники. О них тебе еще рано что-то знать, они просто существует, хотя такого направления подготовки давно нет. А вот с универсалами сотни лет никто не имел дела. Мы даже не понимаем твой потенциал и силу, полный спектр способностей. Скажи, а ты точно с Земли?

— Точно, точно. И родители у меня вполне обычные. Правда, маму я никогда не видела, но отец точно самый простой человек.

— Хм… Странно.

Старец задумывается, а женщина продолжает разглядывать меня со всех сторон. Может, еще не поздно убежать? Правда, куда — непонятно. Но и решения по моей персоне еще не принято. Отправят меня на корм каким-нибудь гарпиям или драконам… За мою универсальность.

— Решим эту загадку потом, — наконец прерывает свое молчание человек в мантии, причмокивая и потирая уголки губ, — давай сейчас кто-нибудь покажет тебе комнату.

— Какую? — Тут же вздрагиваю я, еще держа в памяти разговор об экспериментах. — Может не надо меня в комнату?

Я медленно сползаю с каменной кушетки и озираюсь вокруг. Людей с наручниками рядом нет — уже хорошо, но расслабляться все равно рано. Старик лишь усмехается, глядя на меня и оставаясь неподвижным.

— Тебе нужно где-то жить этот год. Место в комнате выделим, на занятия запишем. Походишь на них для общего развития. Быть может, наш мир тебе еще понравится.

— Какой в этом толк, если, как вы сами сказали, я умру через пару дней?

— Ох, молодежь, — в голос смеется старик, вгоняя тем самым меня в краску от неловкости и непонимания ситуации. — Если выживешь, то ты можешь бояться весь этот год, скрываться от невидимых врагов, запираться за многочисленными замками, ожидая последних дней жизни. Но ведь есть и другой путь. Можно получать удовольствие, пока не истечет твой срок. Решать только тебе, как провести этот год.

— А вы не будете меня на корм чудищам пускать? — С опаской спрашиваю я, вцепившись в края своеобразной кровати, готовая выбежать пулей в эту же секунду. — Или экспериментировать над моей головой или другими частями тела?

— Пока не будем, — пожимает плечами собеседник и тяжело поднимается на ноги. Он уже выходит из комнаты, как поворачивается обратно на меня, окидывает взглядом, будто пытается запомнить это хрупкое человеческое тело, а потом закрывает за собой дверь.

— Ну дела-а-а… — Протягиваю я и ловлю взглядом женщину, которая тоже спешит покинуть это место. Я вскакиваю на ноги и спешу за ней. — Стойте! А мне куда?

— Подождешь, — спокойно отвечает она, и дверь закрывается пред моим носом.

Ну порядки здесь! И ведь никакого человеческого отношения! Мне уже не нравится этот мир. Странные жители с непонятными условностями. Если магия позволит остаться, то я не умру, иначе я здесь и не нужна. Кажется, не существует ни одного мира, где я была бы достойна жить. Дома меня могут лишь бить, упрекать и использовать, здесь уже пророчат скорую смерть. Ведь год — это действительно очень мало! Что я успела сделать за свои двадцать с кепкой лет? Да, считай, ничего! Даже пытаться не буду перебирать в памяти события и моменты, которые принесли бы мне удовольствие.

Я принимаю решение тоже выйти из этой пресловутой комнаты, в которой никто не хочет находиться. Делаю шаг через порог, и ничего не происходит. Неужели вот так просто я могу прогуливаться по коридорам, не боясь оказаться пойманной? Странная система безопасности в этом мире. Кажется, скоро придется заводить личный дневник, в котором я буду вести ежедневную колонку странностей.

— Эй, стой, ты куда, нельзя! — Раздается запыхавшийся голос, и весь коридор, который я толком даже не успела рассмотреть со всей его жизнедеятельностью, замолкает. Десятки глаз уставляются на меня, а ноги прохожих замедляются, но не останавливаются, будто бы так будет более подозрительно. Одинаково!

— Что смотрите? — Включаюсь в происходящее и я. — Идите по своим делам! Нашли тут феномен! Объект для изучения, блин! — Кричу я и отмахиваю в стороны руками, отпугивая тем самым зевак в школьной форме. Они еще сильнее удивляются, но испуг берет верх, и вот все ускоряются, чуть ли не пробегая мимо меня, будто боятся даже моим прикосновений. Сгорят что ли, если я дотронусь? Но это я бы еще проверила…

— Куда ты собиралась идти? — Звучит тот же голос, что привлек внимание нескольким минутами ранее, над ухом. Я поворачиваюсь на звук.

Передо мной стоит высокий человек, одетый в черный костюм, но не в официальный, а скорее уличный с намеком на спорт. Его такие же черные волосы зализаны и убраны в тугой низкий хвост. Глаза обычные, руки вроде тоже имеются, две ноги человеческие… Разговаривает тоже понятно. И ведь странно! Ведь я от него мало чем отличаюсь, но почему-то считаюсь вторым сортом, если не третьим.

— Осмотреться. Прогуляться. Нельзя? — Обращаюсь я к молодому человеку, выслеживая его реакции. Но, делая преждевременные выводы, кажется, занимаюсь бессмысленным делом.

— Нельзя! — Чуть ли не рычит он в ответ. Прокашливается. Подает руку для знакомства. — Мы не с того начали. Я — Нор рей’Ар! — Гордо произносит он. А затем… затем он смотрит на свою выставленную вперед руку, убирает ее, вытирая о брючину, и возвращает голову на место, смотря на меня нарочито свысока.

— Кто ж тебе имя то такое придумал? — Стараясь изо всех сил сказать это без осуждения, я заглядываю ему в глаза, кажущиеся с антивысоты моего роста, полузакрытыми. Этим я ввожу нового знакомого в ступор.

— Это почетное имя, — выискивает он хоть какой-то ответ.

— Ну, как скажешь. А меня зовут Арина.

— Это твое полное имя?

— Нет.

Глаза, полные ужаса, утыкаются в меня, будто взгляд имеет способность материализоваться. Человечек пятится назад, но не рассчитывает траекторию, будучи поглощенным ужасом, и ударяется головой о серую стену.

— Прошу, скажи полное имя. — Чуть ли не умоляет он, скрещивая руки на груди.

— Арина Мейерхольд. — Пожимаю я плечами. — Германские корни… А, что я тут рассказываю. А у тебя проблема с именами? Чего ты так испугался?

Человечек вздыхает с облегчением. И даже делает шаг вперед! Он озирается вокруг, будто боится, что нас кто-то услышит, а такого позора он не переживет. И шепотом отвечает мне.

— Называйся только полным именем. Ничего не сокращай.

— Это еще почему? — В полный голос спрашиваю я, нарочно проваливая всю его конспирацию.

— Понимаешь… Сокращая имя ты… как сказать… ой, Деметра, дай мне сил… Ты сокращаешь дистанцию… Ну ты понимаешь, о чем я?

— Уединения в туалете я тебе не предлагаю, можешь не переживать, — закатываю я глаза. Но глаза Нора-как-его-там тут же, наоборот, выкатываются из своих орбит.

— Тш-ш-ш…

— Да поняла, поняла я, — смех пробирает меня, — веди уже, куда сказали. Сегодня ты мой экскурсовод.

— Экс… кто?

— Неважно. — Отмахиваюсь я, еле сдерживая себя от очередной реплики, которая обязательно вновь вгонит собеседника в краску.

И паренек выпрямляется, распрямляет перышки, так сказать, бросает на меня взгляд, полный важности, будто до этого момента ничего не было, и гордо говорит:

— Следуй за мной.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ехидничаю я, незаметно закатывая глаза. Ему все равно, ровным счетом на это, а мне хоть какая внутренняя поддержка. Ну вот привыкла я так двигаться по жизни, и ничего уже с этим не сделаешь.

После стольких пережитых… событий я не могу все воспринимать серьезно. Нет-нет, да где-то проскользнет промасленное «ха-ха», облегчающее мне жизнь. Иначе уже давно головой поехала бы. Хотя… учитывая, где я сейчас нахожусь, возможно, этот момент как раз таки и настал.

Судя по всему, сейчас настает время очередного занятия, и коридор пустеет. Последние студенты перебегают расстояния между кабинетами, а потом и вовсе пропадают за ними. Появляется эхо, преследующее каждый мой шаг. И становится даже несколько неловко от такого уединения.

— Мы сейчас проходим по одному из коридоров Величайшей Академии, — начинает свою лабуду Нор-все-еще-не-вспомнила, которая совершенно мне неинтересна. И так как я не из робких, то мигом перебиваю его, из-за чего ловлю на себе презрительные взгляды.

— Коридор это, коридор там. Уверена, что тут еще с десяток коридоров. Расскажи что-нибудь более важное или что-то просто занятное. Например, откуда ты сам. Или кто здесь учится, зачем. Что за магия такая. Кто здесь главный, кого бояться, а кого лучше избегать.

— Мне кажется, ты не понимаешь всю серьезность…

— Ой, да все я понимаю. — Отмахиваюсь я и останавливаюсь, чтобы не разговаривать с движущейся спиной. — Но не хочу тратить свой год на изучение коридоров и определение оттенков краски стен.

— Ладно, — практически вскипая, выдыхает Нор-обязательно-полное-имя. — Сейчас я провожу тебя до комнаты, а потом выйдем в сад, и я отвечу на все твои вопросы.

— А вот это уже другое дело! Знаешь, ты мне начинаешь нравится, — усмехаюсь я и чуть ли не вприпрыжку следую за своим экскурсоводом, делающим слишком большие для меня шаги.

— Не дай Афродита, — еле слышно произносит он, тем самым давая мне повод расширить список вопросов.

Весь путь до моей комнаты мы преодолеваем в затянувшемся молчании. Сначала приходится пройти коридор до конца, затем мы куда-то поворачиваем, потом поднимаемся, спускаемся, вновь проходим коридор насквозь. Где-то на середине пути я бросаю все попытки запомнить дорогу обратно. Кто ж придумывал эти лабиринты и зачем? Жизнь что ли слишком скучная здесь? А так блуждание по коридорам — хоть какое-то развлечение и досуг. Других версий у меня нет.

— Мы пришли в женскую башню, — шепотом произносит Нор-как-его-там, — так что давай не будем шуметь. Мне здесь нельзя находиться.

— А зачем вызвался тогда помочь? — В полный голос отвечаю я, ведь, судя по логике, мне-то здесь шуметь можно.

— Вызвался? — Оборачивается паренек на меня и прищуривает один глаз. — Помочь? Все несколько сложнее.

— Ага. — Руки на груди складываются сами собой, а ноги оказываются в стойке «я здесь главная», где опора приходится на бедро. — Поняла я твои сложности. Заста-а-авили. А я все думаю, что за волонтер такой нашелся, который руку даже боится пожать при знакомстве. Теперь-то все встало на свои место.

— Нет. Сложнее. — Стоит на своем важный студент, косясь на меня уже исподлобья. Эх, перегнула я, пристыдила его. Ну, придется привыкать. Сами меня сюда притащили, теперь пускай расплачиваются за свои грехи.

— Так, а где комната? Мы же сюда для этого пришли, помнится мне.

Я оглядываюсь по сторонам. Всё такие стены, пол, потолок. Разве что дверей больше. В остальном никаких отличий от других коридоров. Ну, и удивительно, конечно, что мы уже находимся в другой башне. Значит, их здесь несколько. Интересно, сколько и чем они «знамениты».

— Вот. — Показывает Нор-нор-нор вывернутыми ладошками вверх на ближайшую дверь.

— Я могу войти?

— Сейчас? — Его голос дергается, а глаза раскрываются в страхе. Эхом по этажу раздается, как он сглатывает слюну.

— Ну, а когда ж ещё? Зря шли сюда столько? Да и как я вообще потом смогу найти путь сюда, если даже двери-то не открою?

— Я… отойду. Только недолго там. Мне здесь нель…

— Да помню я. Память меня еще не подводила настолько.

Мысленно я осекаюсь, но вида не подаю. Память не подводила… Ага, конечно. Этот молодой человек мне только представился, как я уже забыла половину его имени. А в остальном винтики в голове ведь прекрасно функционируют! Да и мало ли какой стресс я испытала, могу что-то и напутать после всего.

А почему вообще я сама перед собой стою и оправдываюсь, когда нужно просто открыть дверь? Кому это всё? Надеюсь, что тут мысли никто читать не умеет, а то будет неловко.

Да сколько можно отвлекаться! Ух. Вот злюсь сама на себя, а всё равно ничего не делаю.

— Ты долго еще будешь дверь запоминать? — С надеждой в голосе спрашивает Нор-когда-то-вспомню.

— Вот пытаюсь. Но, знаешь, сложно. Они же все одинаковые.

— Так постарайся, — чуть ли не цедит он сквозь зубы и тут же разворачивается.

А я тем временем дотрагиваюсь до деревянной ручки и толкаю дверь. На удивление, она поддается. Никаких кодов и паролей у меня не спрашивают. И я уверенно захожу внутрь.

Комната оказывается вполне просторная. Я бы даже сказала, что слишком. Она условно поделена на три сектора, выступающими стенами, служащими разделителями территориями. На каждой из них расположено по две кровати. Методом вычисления понимаю, какая из этих кроватей свободна. Она идеально заправлена, на тумбочке, стоящей рядом, также не стоит никаких принадлежностей. Но садиться и проверять на удобство будущее место для сна я не тороплюсь. Прохожу вокруг, изучаю пространство.

Сразу же на глаза попадается стена за кроватью. Она желтая. И почему-то такая только одна. Вся комната окрашена в нежно-голубой цвет, но именно моя стена — желтая. Ненавижу этот цвет всей душой! Нужно будет что-нибудь придумать, иначе ночевать придется на коврике у двери, которого, кстати, здесь нет. Значит, кровать передвину! Все, что угодно, лишь бы не желтый цвет в моей жизни.

Этому, к слову, никакого объяснения нет. Вот просто не нравится. Раздражает. До истерики доводит. Серые стены куда приятнее, чем этот неприятный, стоящий комом в горле, гнойный цвет.

Раздается стук в дверь. От неожиданности я подскакиваю на месте, в моменте даже думаю затаиться, притвориться, что комната пуста. Но тут до меня доходит — Нор-экскурсовод меня ждет. И, вероятно, это он меня торопит. А я тут зациклилась… Но всегда ведь можно заблудиться и в эту комнату не возвращаться.

Не успев рассмотреть ничего другого, я выхожу обратно в коридор, находя успокоение для глаз и всего тела в сером цвете.

— Ты слишком долго. Нужно идти.

— Так веди. Я всё равно не знаю дороги.

И человек в черном выводит меня обратно на тот этаж непонятно какой башни, с которого и начался весь путь. Еще пара шагов, и мы оказываемся на улице. Нор-ронор-нор подводит меня к ближайшей лавочке и садится, выдыхая слишком много воздуха, словно всё время до этого он не дышал.

— А теперь ты мне все расскажешь, — с широченной улыбкой пропеваю я, выискивая искорки страха в его глазах.

— Нор… Прости, забыла, как тебя…

Ужас охватывает моего собеседника, который настолько наклоняется, пытаясь отстраниться от меня, что чуть не падает с лавки.

— Нор рей’Ар! Больше так никогда не делай!

— Как? Не забывать имён? Я постараюсь. Но и ты пойми, что там, откуда я, не настолько сложные комбинации букв. А тут еще и целиком нужно запоминать.

— На руке запиши.

— Это будет еще более странно.

— Тогда мы в тупике… — Искренне задумывается Нор рей’Ар, но я не желаю так бездарно тратить время, которое можно провести с пользой.

- Что за Деметра и Афродита? У вас такие же боги, как и в моём мире?

— В твоём? — Еще сильнее удивляется паренек. — Вряд ли. Это только наши боги! — Слишком ревностно произносит он.

— Вы им прям поклоняетесь? Подношения делаете, восхваляете в стихах?

— Подношения? Не знаю, о чем ты, но это действительно боги. И они реальны. Каждый год на праздник Лун они спускаются к нам и вознаграждают самых умелых магов.

— А на Землю они никогда не приходили?

— Давай сменим тему, — чуть обижаясь, говорит Нор рей’Ар. — Боги достаточно закрыты, и не рассказывают никому подробностей своей жизни.

— А что за праздник Лун?

— Сама узнаешь.

— М…

Кажется, Нор рей’Ар совсем не в духе. Он замыкается в себе и перестает вовсе участвовать в диалоге, даже в мою сторону больше не смотрит. Но на лавке сидеть продолжает. И пока он не решил уйти, нужно допытать его, хотя бы чуточку. Когда же еще у меня будет такая возможность с кем-то здесь поговорить?

— А что за предметы вы изучаете в этой Академии? Прям настоящая магия творится?

— Ну магия, — скучающе отвечает он и чуть ли не закатывает глаза. А еще, что самое неприятное, игнорирует один из вопросов. Но выводы я тоже делать умею.

— А покажешь?

— Нет.

— А кто здесь учится?

— Маги.

— Они люди?

— Не все.

Льется каскад односложных ответов. Относительно приветливый и достаточно разговорчивый с начала встречи студент становится слишком закрытым для дальнейшего общения. Будто его здесь насильно удерживают. Или он должен здесь находиться, чтобы выиграть время, но только для чего? Я не должна чего-то узнать? Или увидеть?

Или Нор сам вспомнил, что я не из его круга общения, и тут же изменил свое поведение, чтобы я не надеялась на большее. В общем, вопросов оказывается еще больше, чем было час назад. Какое сейчас время, кстати, я не знаю. Часов нигде нет, колокола не звенят, поэтому приходится ориентироваться лишь на внутренние ощущения.

— А почему ты боялся меня коснуться? Пожалуйста, ответь хотя бы на этот вопрос. — Аккуратно улыбаюсь я и делаю просящие глазки в комплект к ласковому голосу. Хотя бы что-то я должна узнать. А это — явно нечто важное.

— Ты точно хочешь это знать? — Закатывает Нор глаза и облокачивается на руку, чтобы оказаться ниже. Громкость его голоса тоже убавляется, когда я одобрительно киваю в ответ. — Ты же не отсюда. Более того, у тебя слишком слабая магия, происхождение ее неизвестно. Ты можешь задеть мое энергетическое поле и ослабить его. Рисковать не хочу.

— Откуда ты столько знаешь обо мне? Для обычного экскурсовода ты крайне глубоко погружен в мою биографию.

Нор лишь вздыхает в ответ, но ничего больше не отвечает. Он отворачивает голову и рассматривает проходящих мимо студентов, то и дело бросающих на меня непонимающие взгляды. Вопрос так и читается в их глазах.

— Мне пора, — поднимается человек в черном и тут же начинается отдаляться.

— Подожди! А куда сейчас мне?

— Можешь идти в свою комнату. Думаю, вещи уже должны были принести. — Бросает он в воздух, еле долетающий до меня.

— А как дойти? Я уже забыла всю дорогу!

— Вспомнишь.

И Нор рей’Ар просто уходит, даже ни разу не обернувшись. Отлично. И что теперь делать? Как дойти хотя бы до куда-то? Я помню лишь дверь в Академию, которая виднеется прямо в нескольких метрах от меня, а дальше все, как в тумане. Лестницы, лестницы, лестницы… И коридоры. Будет странно идти в непонятном направлении, ориентируясь лишь на количество ступеней и поворотов, которые я, кстати, могла считать, пока шла, но почему-то так не делала. Не догадалась.

В одно мгновение на улицу вываливает толпа студентов в черных, красных и синих укороченных мантиях, которые направляются в пока неизвестном для меня направлении. И я следую за ними.

Слиться с общим наплывом из человеческой массы не получается. Я выделяюсь одеждой, точнее отсутствием формы, поэтому меня, словно прокаженную, все обходят стороной, стараясь не сбавлять темп. Вот что за реакции! Будто я сама виновата в том, что сюда попала. Все так смотрят, словно взглядами пытаются вернуть меня обратно в мой мир. А я бы и рада, только вот двери никто не открывает.

Академия все больше отдаляется, а я оказываюсь в лесу. Никого это не смущает, так что и я не ищу поводов для паники. Мало ли какие обычаи у них.

Однако лес оказывается совсем небольшим. Так… лесок, перелесок. Несколько деревьев отделяют Академию с ее башнями и большое поле, явно использующееся в качестве тренировочной площадки.

На невысокой, но длинной трибуне занято уже много мест, а студенты будто и не заканчиваются. Я прохожу и сажусь на первое попавшееся на глаза место. Тут же соседка по сидению оборачивается на меня, презрительно окидывает взглядом, фыркает и отодвигается вбок, оставляя между нами кусок свободного места. Но и здесь я не вижу поводов для расстройства! Усаживаюсь поудобнее, раскладываю все свои ноги, которых пока насчитывается две (надеюсь, их число не изменится, пока я нахожусь в этом странном мире), поворачиваюсь чуть наискось, вытягиваюсь. И пока все жмутся друг с другу, я сижу в комфорте.

Голоса затихают. И даже шум от бесконечно постукивающих каблучков становится еле слышим. Кажется, шоу начинается.

Я с интересом наблюдаю за происходящим. Не говоря ни слова, в центр площадки выходят два студента. Они скидывают мантии и закатывают рукава. Каждый из них шевелит губами, но голоса не доходят до публики. Однако тишина быстро заканчивается. Громкий хлопок раздается с одной стороны, за ним следует ответный взрыв. Перед моими глазами начинают летать разноцветные сферы, полосы и прочие абстракции. Студенты уворачиваются от снарядов, которые они же запускают друг в друга. Один вояка, видимо, не такой ловкий, как его оппонент, спотыкается, запутавшись в своих же ногах, и резко падает на траву. Публика разрывается в овациях и обильных хлопках. Победитель разочарованно уходит со сцены. Видимо, не так он планировал все закончить.

В этот момент выходит вторая пара игроков, и вновь голоса затихают. Все, в том числе и я, наблюдают с интересом за происходящим. Эта схватка выходит действительно жаркой. И долгой. Никто не хочет уступать первенство. Оба студента, что примечательно тоже мальчики, плавно двигаются, следя за движениями друг друга, ловко уворачиваются и даже запускают свои снаряды более непредсказуемо. Долгая и равная борьба не прекращается. Однако звучит гонг, и зрители в одноголосие ахают. Мне становится еще любопытнее, что же сейчас будет. Студенты расходятся по разным концам условного ринга и замирают.

— Чего они ждут? — Поворачиваюсь я назад и шепотом спрашиваю у первого попавшегося на глаза парнишки. Он, не обращая на меня никакого внимания, также тихо отвечает.

— Готовятся. Схватка до первого попадания.

И я вновь утыкаюсь глазами в поле, заинтригованная финалом.

Правый выставляет перед собой руки и целится. Вылетает разноцветный шар, который распадается на осколки аккурат перед лицом противника, который даже не делает шага в сторону, чтобы увернуться. Самоуверенный. Атакующий нервно опускает руки, сжимая пальцы в кулаки, и начинает переминаться с ногу на ногу. Ход переходит. Левый делает ответный удар. Он заводит ногу назад, собирает руками прозрачный воздух, который начинает приобретать цвет по увеличении дистанции размаха. Вылетает небольшой осколок синего цвета, который в середине поля распадается на множество мелких. Они, не сбавляя скорости, подлетают к противнику, пытающемуся увернуться. Студент отскакивает, делает кувырок, пятится назад, но все равно оказывается в ловушке. Осколки окружают его, заточая в своеобразную клетку, которая начинает сжиматься. И тогда атакуемый, видимо, понимая, что бежать больше некуда, встает неподвижно, прижимает руки к телу и опускает голову. Принимает поражение.

Схватки продолжаются. Всего я успеваю насчитать около пяти. За каждым действием и их результатами я внимательно наблюдаю. Действительно, магия. Самая настоящая! Даже обидно становится, что я так не смогу. Но обещаю себе, что буду регулярно посещать эту тренировочную площадку и наблюдать, запоминать, и обязательно восторгаться.

Шоу заканчивается. Все начинают возвращаться в Академию, а я сижу до последнего, мешая выходящим. Мысли о нереалистичности происходящего заполняют всю меня. Не получается поверить, что все, сегодня увиденное, теперь моя настоящая жизнь. Не выдумка, не сказка и не плод больного воображения. Я здесь. Я в мире, наполненном чудесами.

Начинает темнеть, а последние студенты уходят. Нехотя поднимаюсь с сидения и следую за ними. А то в лесу еще заблудиться не хватало.

Передо мной идут два парня, активно о чем-то беседуя. Мысленно негодую, что не девочки. Хоть как-то я с ними попала бы в нужную башню. Но, судя по всему, мальчики здесь более сговорчивые.

— Ребята! — Кричу я им, пытаясь нагнать. Они удивленно оборачиваются, не прекращая беседы. — А вы здесь учитесь?

— Иначе откуда нам здесь взяться? — Усмехается тот, что повыше.

— И правда… А вы не покажете мне, как пройти в башню? Нужна женская башня.

— Покажем, — тут же отвечает второй.

— Отлично! А то бросили тут все меня, карты Академии не дали.

— А ты новенькая что ль? — Прищуривается первый.

— Прикалываюсь, блин, — отвечаю я.

— Да знаешь, тут всякое случается. — Разводит

— Буду иметь ввиду. А вас как зовут-то? Хотя бы знать своих спасителей буду.

— Инир ре’Йур, — представляется первый.

— А я Лоир ри’Ним, — чуть кивает второй.

— А я Арина Мейерхольд. — Называю я себя по всем местным традициям и канонам.

— Ну, будем знакомы, — останавливается и тянет мне руку Инир ре’Йур. И держит ее в воздухе, не опускает. Я перевожу взгляд с ладони на лицо студента и обратно.

— А ты не боишься? — С опаской спрашиваю я, уже имеющая опыт с такими осечками. Обиднее будет протянуть руку в ответ, но дотронуться лишь до воздуха.

— Чего? — По-доброму усмехается смельчак.

— Ну… Меня здесь все побаиваются. Осторожничают. Вдруг я кому поле подпорчу. Новенькая все-таки, даже форму еще не выдали.

— Я в эти сказки не верю, — отмахивается он. — А вот хорошего человека обидеть не хочу.

— Откуда ж тебе знать, что я хорошая?

— Считай, что это магия, — усмехается Инир-дальше-новые-буквы.

— Ребят, может поторопимся? — Немного нервно произносит Лоир-как-то-его.

— Ну смотри. — Протягиваю я руку в ответ. — Сам напросился.

Реализуется крепкое рукопожатие, после которого не следует ничего. Инир ре’Йур продолжает улыбаться, убирает руку, а после, как ни в чем ни бывало, продолжает шагать в сторону Академии.

— А вы мне не расскажете, как здесь все устроено? — Делаю я попытку номер два получше узнать место, в котором оказалась. Тем более, в этот раз собеседники явно разговорчивее и смелее.

— Смотри, это Академия, — тут же подхватывает мой вопрос Лоир ри’Ним. — Здесь все обучаются магии. Все — то есть все. Гномы, эльфы, человечки, даже несколько драконов у нас имеется. Есть несколько ступеней магии, если коротко, и три факультета. На боевом числятся только мальчики.

— Почему такая несправедливость? — Тут же встреваю я, хотя еще не понимаю, за что борюсь.

— Не, не, все нормально. — Успокаивает мои тревоги Инир ре’Йур. — Боевая магия — не только самая сильная, но и самая опасная. Женское тело не может выдержать такого перенапряжения. Зато девочки учатся на более важных факультетах. Это целительство и всяческая защита, больше направленная на изготовление жизнесохранных амулетов и заклинаний.

— Тыл короче, — подытоживаю я.

— Он самый. И это куда большая ответственность, чем просто пулять шарики в разные стороны. Так… что же еще тебе рассказать…

— Практики, кстати, начнутся скоро, — помогает Иниру Лоир.

— Да не пугай так сразу девочку, — смеется первый в ответ, подтрунивая над другом.

— Почему это пугать? Да и не девочка я, а девушка! Я, между прочим, университет закончила! Это что-то вроде вашей Академии, только без магических наук.

— Да я же образно, — смущается он.

— Обещают, что в этом году приедут легендарные маги и бывшие профессоры Академии! — Гордо говорит Лоир ри’Ним.

— Здорово. — Натянуто отвечаю я, пока парни придерживают мне дверь. — Покажете, куда идти дальше? — Меняю я вектор разговора, пока не запуталась в поступающей информации, которой оказалось слишком много для первого раза. Кто же знал, что мальчики такими активными на разговоры окажутся?

— Разумеется, — улыбается Инир ре’Йур.

— Я пас. Извините, но нет, — сливается Лоир ри’Ним. — Пойду высыпаться.

Уставший студент быстро скрывается в коридорах, а мы с Иниром ре’Йуром продолжаем путь.

— Этаж то знаешь?

— Не помню, — грустно выдыхаю я.

— Значит, нам нужно сначала подойти к табло, что в первом корпусе. Там все должно быть написано.

— А мы сейчас где?

— В седьмом корпусе. Их всего семь, если что, не пугайся, — пытается успокоить меня кавалер.

— Да меня будто напугаешь таким. — Фыкаю я. — Главное, дорогу показывай.

— Если нужно, то завтра утром могу встретить тебя на выходе из башни, доведу до столовой. Даже покажу лужайку, где можно позавтракать! — Воодушевляется Инир ре’Йур.

— Ну раз ты предлагаешь, то не смею отказаться.

Хорошим парнем оказывается этот Инир ре’Йур. До табло, где действительно уже числится моя фамилия с номером комнаты, доводит, на вопросы отвечает, утром помочь предлагает. Остается лишь надеяться, что все это бесплатно.

Особенно радует, что мы, не торопясь, добираемся до нужных мне дверей. Я хоть как-то успеваю запомнить дорогу. Да, не всю. Но вектор направления движения в памяти остается. Инир ре’Йур не крадется пугливо, озираясь по сторонам, как это делал мой прошлый сопровождающий. Он шутит, улыбается, шаркает ногами.

— Спасибо тебе. — Радостно говорю я, убавляя громкость голоса. Ну, мало ли что!

— Да пока не за что, — чуть ли не краснеет Инир ре’Йур.

— Спокойной ночи что ли… — Начинаю мяться и я, не привыкшая к такому хорошему отношению со стороны других людей.

— Спокойной. Утром главное никуда без меня не уходи. Жди, где договорились!

Я киваю в ответ, сразу же прокручивая в голову дорогу отсюда до пункта назначения, и отворачиваюсь, слегка надавливая на дверь. К счастью, с этим проблем не возникает, и деревянная конструкция легко поддается.

— А ты еще кто⁈ — Сразу же с порога на меня обрушивается нестерпимо громкий голос, переходящий на визг.

— Новая соседка, — прохожу я мимо, не обращая никакого внимания на девушку. И, видимо, ее это обижает.

— Дева-а-ачки, — срабатывает сигнализация все из того же голоса, — у нас чужак.

Тут же передо мной появляется скромная толпа из негодующих лиц, заранее настроенных агрессивно. Четыре девочки передо мной закрывают любую возможность прохода дальше, а сзади стоит пятая, закрывая собою дверь. Наверно, чтобы я никуда не сбежала. Но мне то и не надо. Но она, раз так хочет, дверь может покараулить.

— Вы чего? — Приподнимаю я одну бровь и спокойно рассматриваю собравшихся.

Сбоку девочка с кучерявыми черными волосами, сложившая руки на груди, смотрит на меня исподлобья. Молчит. То ли выжидает удобного случая, то ли просто из стадного чувства присоединилась к собранию. Но мне она кажется безобидной. Рядом с ней — девушка, имеющая более эмоциональный взгляд. Волосы у нее такие же черные, но прямые и острижены до мочек ушей. Никогда не понимала таких причесок. Волосы лежат, как пакли, которые давно никто не мыл. А черный цвет усиливает это ощущение. И да, в этой ситуации, в которой я оказалась, данная тема волнует меня больше всего.

Если следовать по списку, то далее идет, точнее стоит, просто обычная девушка с рыжими волосами. На фоне всех остальных она кажется пухлой и даже немного кругленькой. Но я уверена, это все компания. Окажись она одна в комнате, то я сразу приняла бы ее за модель. Правда, размера плюс сайз, но модель! И не идет этим красивым округлым формам звериный взгляд. Кстати, а волосы у нее красивые. Некоторые пряди заплетены в косички. Да и в целом укладка хорошая. То ли ухаживает за собой в разы усерднее соседок, то ли генетика постаралась. Надо будет спросить на досуге. Может, и мне что посоветует.

И замыкает сей круг братства комнаты с желтой стеной девушка в очках. Черные волосы, никак не примечательные, убраны за уши. Высокая, но горбится. Она поправляет очки и смотрит на меня слишком отстранённо, словно оторвали от важных дел.

Оборачиваюсь. Насупившись и чуть ли не выдыхая ноздрями огонь, на меня смотрит высокая, худощавая и очень злая девушка, выглядящая явно старше своих лет. Темный-русый ей совсем не идет, а только подчеркивает неприятную мертвенно-бледную кожу лица.

— Ты что тут делаешь⁈ — Идет чуть ли не в бой рыжая.

— Стою, как видите. Спать вот хотела лечь. А, проверить еще надо вещи. — Начинаю я спокойно расписывать план своих действий, словно, это кому-то интересно.

— Это еще чьи вещи ты хочешь взять⁈ — Из-за спины воет дылда.

— Свои, — разворачиваюсь я на нее и отвечаю, прямо смотря в глаза. — Ваши мне не интересны.

— А. Новенькая, — скучающе произносит и тяжело вздыхает та, что в очках, и сразу же уходит от меня в сторону кровати, откуда ее, видимо, и дернули.

— Нет! — Вновь раздается визг. — Никаких новеньких! Мне обещали, что одна кровать будет пустой!

— Упс, — поднимаю я плечи с чересчур волнистыми руками, — кажется, не повезло.

— Это ошибка! — В придачу топает мертвичинка хрупкой ножкой. Да, мне она не понравилась с первых секунд.

— Иди проверь. На стенде мое имя уже красуется.

— Ты здесь спать не будешь! — Не отступает она. Оставшаяся часть публики замирает на месте, наблюдая за этим спектаклем. По всей видимости, возражать этой девушке никто не имеет права. Как хорошо, что меня это не волнует.

— Слушай, милая, — разворачиваюсь я уже всем телом и подхожу ближе на пару маленьких шагов, — меня не волнует, что ты хотела и как планировала. Меня определили сюда, а значит, я буду спать тут. Нравится это тебе или нет — мне все равно. Смирись с этим как-нибудь. А если не получится, то, опять же, это только твои проблемы.

И я ухожу в сторону своей кровати, обходя оторопевших соседок. Благо одна из них ушла, а то пришлось бы кого-то двигать. И в глаза сразу же впивается эта самая невыносимо-желтая стена. Хоть взорвать ее!

— Блонда, стоять! — Мило обращается ко мне костлявая.

— Говори, если есть что. Я слушаю, — отвечаю я, даже не поворачивая головы в ее сторону и продолжая разглядывать злосчастную стену. О, как же мисс-хрупкость это злит. Вот спиной чувствую все пары гнева, что пытаются меня изничтожить.

— Я не потерплю такого отношения! — Топает она ногой для усиления эффекта.

— Как ты, так и к тебе.

— Повернись, когда я с тобой разговариваю!

— Я уже насмотрелась, спасибо. А приказного тона в свою сторону не принимаю.

— Мне все равно, что ты там не принимаешь! — Переходит она уже на ультразвук.

— Вот ведь прелесть! Равнодушие — это у нас взаимно.

Девушка громко хлопает дверью, а в комнате становится на порядок тише и спокойнее. Наконец-то можно расслабиться. Так думаю я, надеясь на лучшее. Но ко мне тут же подскакивает кудряшка.

— А ты не боишься⁈ — Шепотом спрашивает она, заранее округлив глаза.

— Чего? — Так же тихо спрашиваю я, не делая никаких намеков на передразнивание.

— С Узарой рей’Ар никто так не общается. Нельзя. — Говорит она осторожно, словно выдает чужую тайну.

— Значит, уже кому-то можно. Я же общалась. — Перехожу я нормальную громкость.

— И тебе не страшно?

— Нет, мне не страшно. Я видела многое. И это было куда хуже, чем орущий скелет, то есть эта Узара рей’Ар.

Полное имя, на удивление, получается запомнить слишком просто. Будто какую-то его часть я уже слышала ранее. Но где…

Подумать об этом мне не дает соседка. Она сидит на корточках возле меня, сидящей на кровати, и таращится во все глаза.

— Мне бы хоть немного твоей смелости.

— А мне не жалко. — Ухмыляюсь я, искренне улыбаясь.

— Меня, кстати, Деба осу’Данир зовут. А тебя как?

— Арина Мейерхольд.

— Хочешь, завтра вместе на завтрак пойдем? — С надеждой спрашивает кудряшка.

— Извини, я…

— Ну ладно, — смущается она, тут же начиная подниматься.

— Деба о-с-у-Да-нир, — медленно проговариваю я, боясь ошибиться в имени, раз в этом мире так важен этот пунктик, — я не хотела расстроить тебя. Просто мне уже предложили позавтракать, провести до столовой, показать Академию. Если хочешь, то можешь тоже присоединиться.

— Правда?

— Ну да.

— А кто тебя позвал? Ты уже успела с кем-то подружиться? Из какой она комнаты? Вдруг я ее знаю! — Заваливает девушка меня вопросами. И с каждым последующим ее высказыванием я все меньше хочу на них отвечать.

— Деба о…

— Называй меня просто Деб! — Гордо произносит она.

— Мне сказали, что здесь так нельзя.

— Я тебе разрешаю! Тебе можно все! Считай меня первой своей подругой! Я, не хочу себя перехваливать, но хорошо умею дружить.

— Деба… Деб, не делай поспешных выводов, касательно моей персоны только. Хорошо? Я могу оказаться очень плохим человеком.

Я пытаюсь уже отвязаться от этой крайне любезной особы, которая так и просится в друзья. Я ее, можно сказать, не знаю. Да и с доверием у меня туго. А тут сразу дружить! Что за слово вообще такое? Разве им все еще пользуются?

Но и на руку мне такое предложение может быть. Введет меня в курс дела, все расскажет, покажет… Обдумать все-таки стоит и не рубить сгоряча.

Но пока все мысли о дружбе нужно откинуть в сторону. Есть дела поважнее, чем языком трепать. Видя настроения соседок по комнате, вывод напрашивается сам собой: никто не станет меняться со мной кроватями. Да и услугами Дебы не хочется пользоваться так сразу, а то еще в должниках окажусь. Поэтому я иду на более радикальные меры.

— Краска есть у кого-то? — Спрашиваю я громко, немного выглядывая из-за плеча Дебы, но и ее стараюсь не обделить вниманием. Девушка лишь медленно качает головой. Других ответов я не получаю. Все заняты своими делами.

Тогда я перехожу еще к более радикальным мерам. Думают, я слабачка? Если кто-то все-таки считает, что я ничего не могу, кроме как притвориться мышью и спрятаться в углу, то сейчас же я изменю общее мнение о себе. Правда, не понятно, в какую сторону, но это уже мелочи.

— Деб, можешь встать, пожалуйста. И отойти.

Девушка молча отходит от меня на несколько шагов. Тогда я, немедля ни секунды, хватаюсь за деревянный край кровати и начинаю тащить ее на себя в направлении центра комнаты. Кровать поддается. Однако я заранее не просчитываю всех шагов. Оставить прямо в середине? Явно буду всем мешать — что не так важно. А вот то, что мне мешать будут — это неоспоримый факт. Тогда я примечаю плательный шкаф у стены левее, практически напротив (смотря как посмотреть и под каким углом), с виду немного массивный, но совершенно не пугающий своими размерами, и подхожу к нему, оставляя кровать на середине пути.

Со шкафом я мучаюсь не так долго, как ожидалось, и вот он уже прекрасно закрывает половину желтой стены. На душе становится немного легче. Но отдыхать пока рано. Я вновь хватаюсь за кровать и тяну ее на освободившееся место. И как же хорошо она заходит в него! Вот будто с самого начала так и должна стоять! Ну просто идеальное совпадение по размерам!

И только закончив всю работу, я сажусь отдохнуть. И только сейчас поднимаю глаза, оглядывая все вокруг, точнее всех.Соседки — все как одна — вылупились на меня и смотрят во все глаза, чуть ли не затаив дыхание. Казалось бы, испуг. Но нет, скорее гиперболизированное удивление моей придурковатостью. Пускай привыкают. Видимо, в прошлой жизни где-то сильно нагрешили, раз в этой судьба свела их со мной.

— Какие-то вопросы? — С крохотной надменностью и приподнятой бровью спрашиваю я, заглядывая в лицо каждой девушки, не вставая с кровати.

Все тут же начинают крутить головой, а потом и вовсе утыкаются обратно в свои дела, как будто ничего и не было, а их никто не заметил за пребыванием в шоке, словно это нечто постыдное.

Раздается стук в дверь. Никто не спешит покидать своих укромных мест, а может и вовсе боятся проходить мимо меня, поэтому приходится подняться и пойти на звук. На пороге никого не оказывается, только на полу лежит огромная сумка с биркой «Арина М.». Интересненько.

Затаскиваю в комнату эту сумку, оказавшуюся слишком тяжелой, и залезаю внутрь, чтобы изучить содержимое. На деле интересного оказывается мало. Форма, письменные принадлежности, средства гигиены. А я-то уж тут думала… Подарки, излишества… Нет, все, как обычно. Минимум из всех возможных. В прочем, ничего нового в моей жизни.

Нервная соседка так и не возвращается, а я по внутренним часам понимаю, что пора спать. Хотя многие девушки еще продолжают заниматься своими делами, я молча переодеваюсь, принимаю душ (к счастью, он здесь есть) и укладываюсь. С улицы раздаются какие-то звуки, в комнате кто-то постоянно шуршит и начинает бродить… Но мне ничего из этого не мешает. Уже научена жизнью, так сказать, и, если можно ложиться спать — нельзя упускать такую возможность. Каждая минута драгоценна!

И вот начинается утро. Меня будит Деба. И с огромным нежеланием покидать объятия теплого кокона, я еле поднимаюсь, пытаясь приоткрыть глаза. Молча умываюсь, переодеваюсь, выхожу. И все это время, как оказывается, соседка меня ждет, когда все остальные уже разошлись по своим учебным кабинетам.

— И куда мы сейчас? — Лениво спрашиваю я, надеясь на ответ «да никуда, я просто пошутила, спи дальше». Но Деба меня не радует.

— Так-с… Сначала у нас занятия по истории, затем курс основ магии, после простейшие заклинания, дальше обед и специальные уроки. — С самым серьезным видом говорит она.

— Специальные — это. — Озвучиваю я лишь половину вопроса, надеясь на пояснение.

— Ну своего факультета. У меня сегодня практика по созданию щита в различных условиях. Только начали это проходить, а уже практика… — Разочарованно произносит она, потупив взгляд.

— Понятно. А у меня что? Где вообще узнать, куда меня определили и было ли это распределение вообще? Или меня будут кидать туда-сюда, пока не… — Осекаюсь я, понимая, что начинаю говорить лишнее.

— А ты не знаешь? — Удивленно распахивает глаза Деба.

— Да как-то не сказали. — Развожу я руками, вспоминая странный разговор со старым человеком в мантии и поломку прибора.

— А как же определение сканером? Изучение твоих способностей?

— Да мне-то откуда знать? Что-то не получилось тогда. Да и вообще я только вчера сюда попала, видимо, не подготовились.

— Ну да, извини. Все забываю, что бывают расы, которые никогда не знали о нашем мире.

— А ты отсюда?

— Да. Всю жизнь здесь живу, как и все мои родственники.

— А таких, как я, ты уже встречала?

— Видела… — Мнется девушка с ноги на ногу, — но не общалась. А потом они все куда-то пропадали.

— И ничего не говорили?

— Неа. Да и кто будет перед нами отчитываться?

— Тоже верно. Значит, — перевожу я тему, видя, насколько некомфортно Дебе говорить о подобных мне, — пока двигаемся вместе, а потом по ситуации?

— Значит так, — улыбается она уголками губ.

— А как ты думаешь, куда меня закинут? На какой факультет? Или, может, ты знаешь, куда зачисляли пропавших? — Вновь я сворачиваю на эту кривую дорожку, окутанную тайной. Ну а что поделать? Мне же надо понимать, во что ввязываюсь.

— Да там неоднозначно все.

— Это как?

— Кого-то в щитовиков-защитников зачисляли, где я учусь, кого-то на целительство. И там, и там успехи были средние. Так что и тебя в какой-то из этих факультетов отправят. Вот будет здорово, если мы вместе будем учиться на специальных занятиях!

— Да. Просто сказка. — Отвечаю я, не разделяя энтузиазм девушки. — А тут же еще есть какой-то факультет, так?

— Есть. Боевой. Но там исключительно мальчики.

— Это я уже слышала. Значит, туда меня точно не определят? — На всякий случай уточняю я, сверяя ответ с ранее услышанным.

— Точно, точно. Там слишком сложно. Да и женское тело…

— Можешь не продолжать, — перебиваю я Дебу. — Идем?

К тому времени, как мы покидаем комнату, коридоры успевают опустеть. По всей видимости, уже начинаются занятия. Инира-опять-забыла-как-его я в коридоре не нахожу. Хотя сам же говорил, чтобы я никуда не уходила! А что еще можно ожидать от мужика? Все они такие. Сначала что-то обещают, а потом по-тихому сливаются. Или мне так везет.

Предвкушение от того, как я возвращаюсь в университетскую жизнь, сажусь за парту, пишу конспекты… горчит. Только я обрадовалась, что наконец-то этап пройден, как меня опять забрасывают в эту жизнь. Что за вечный студент из меня получается? Или по какому-то, неведомому мне, закону, да и всей Вселенной кажется, что я еще недостаточно научилась? Разве что убивать не умею. Но это, думается мне, пока. Все-таки в таком месте и не освоить такой навык… Как будто мимо меня подобное знание никак не может пройти.

С неприятным чувством, словно ущемленного собственного достоинства, я следую за Дебой в просторную аудиторию с огроменными окнами и сажусь за длинную, непрерывно идущую по всему ряду, парту рядом с ней. Вроде уже взрослая, а приходится сидеть здесь, невольно слышать подростковую чушь. Девушки с парты, что позади нас, активно обсуждают прошлую ночь и ее последствия, потом их разговор резко уходит в сторону мальчиков и заканчивается на том, как один из них «как-то не так, а то и слишком подозрительно, но и с намеками, посмотрел на кого-то там». Моя голова уже начинает пухнуть от поступающей информации, хотя учеба даже не успела начаться.

В аудиторию заходит незнакомая мне женщина обычная с виду, средних лет, в неприметной серой одежде, закрывающей и горло, и щиколотки, и начинает вещание. Вроде бы она говорит о чем-то, может, даже обо всем на свете, но нить повествования мне совершенно не удается поймать. Как будто страничку в интернете открыл, а там информация вся перемешалась. Поэтому мне остается лишь одно. Утыкаюсь глазами в стол и мысленно досыпаю.

Надежд на следующее занятие я уже не имею. Впрочем, это оказывается не зря. Происходит примерно то же самое. Много информации, и вся ни о чем. А ведь кто-то слушает, записывает. И как они что-то понимают в этом беспрерывном потоке ерунды?

Далее следуют «Простейшие заклинания». Заманчиво, не правда ли? Как будто возникает ощущение, что хотя бы здесь я смогу чему-то научиться. Но ощущения от урока у меня оказываются неоднозначные. С одной стороны, некая часть информации оказывается для меня понятной. С другой же стороны, мой мозг отказывается все это принимать.

Нас учат правильно складывать пальцы. Да, да, именно так! Пальцы! Правильно! Ну неужели от соприкосновения указательного со средним пожарится картошка или завьются волосы? Обещания оказываются завышенными, по сравнению с реалиями. Особенно меня разочаровывает то, что у других действительно что-то получается! И это «что-то» напрямую зависит от типа магии и направления обучения. Как мне успевают объяснить, какой примеси магической энергии в ауре больше, такой результат и получится. У щитовиков от этого движения пальцами затвердевает активная рука и становится невосприимчивой к воздействиям любого, но легкого воздействия. У боевых магов — появляется крохотный огонек на кончиках сведенных пальцев, а у целителей — способность восстанавливать крохотных царапины. В теории, можно овладеть всеми этими способностями, но на практике ни у кого это не получается сделать, ведь для этого нужно обладать всеми энергиями в равных пропорциях.

Но что же конкретно расстраивает меня? Ни черта не получается! Привезли в магический мир, а магии отсыпать забыли! Что за я за чудо такое расчудесное, у которого вроде бы и есть эта глупая магия, а пользоваться ей нельзя⁈

Последующий обед немного скрашивает мои расстройства. Да и в принципе никогда теплая еда особо не расстраивала. Главное, чтобы просто была.

И вот приходит время узнать самое интересное — на специальные занятия какого факультета меня отправят.

— Мне с тобой идти? — Спрашиваю я Дебу, только мы выходим из столовой.

— Не знаю, — пожимает она плечами. — Спросить бы у кого.

— Давай спросим тогда. А то пойду я с тобой, а меня в другое место отправят. Я ж не дойду. — Решительно настраиваюсь я на разгадку моего факультета.

Пока Деба думает, кто может быть в курсе этой информации, я глазами вылавливаю знакомую фигуру. Старик в мантии! Вот он то точно должен знать. Наверняка, сам меня куда-то и записывал.

— Я сейчас, — бросаю я Дебе и устремляюсь к знакомому старику. Девушка непонимающе окидывает меня взглядом, но остается на месте.

— Подождите! — Кричу я ему, пытаясь догнать, протискиваясь через группки студентов. — Ректор!

Старик удивленно оборачивается. Только он замечает меня, как сразу же появляется спокойствие в его взгляде. Даже не знаю, я ли причина этому, или он просто рад, что не просто какой-то студент решил пошутить над ним.

— Добрый день, — практически дойдя до него, уже заранее говорю я.

— Добрый день, — спокойно отвечает он.

— Есть вопрос. Сейчас специальные занятия будут. Мне куда идти? На какой факультет меня определили, и где он находится? — Сразу же начинаю я с дела, не церемонясь и не пытаясь угадать правила приличия.

— О, как первый день учебы? — Размеренно отвечает старик, полностью игнорируя мои вопросы. Он распрямляется, заводит руки за спину и внимательно наблюдает за мной.

— Замечательно. — Мгновенно отвечаю я, закрывая некий гештальт из вопроса, заданного от вышестоящего. — Но скажите все-таки мне, касательно факультета.

— Тебе на тренировочную площадку, где вчера проходили показательные игры.

— Отлично. И что мне там делать?

— Как что? — Улыбается старик, непонятно какой посыл вкладывая в эту свою эмоцию. То ли он весь такой добрый, хороший и искренний, а то ли издевается. — Заниматься.

— А факультет? — Не унимаюсь я, желая получить ответы на все заданные вопросы.

— Боевой. — Все с той же эмоцией отвечает ректор. Видимо, все-таки издевается. Я немного удивляюсь, но не сильно. Другого исхода было глупо ожидать.

— Там же только мальчики.

— Знаешь, я решил провести небольшой, скажем, эксперимент. Твоя магия нам неизвестна, поэтому…

— Поэтому вы решили меня убить сами раньше на день? — Перебиваю я, совершенно забывая о правилах этикета, приличия и врожденного чувства такта.

— Я считаю, что ты способна на большее, чем вырезать из дерева фигурки с символами или затягивать порезы.

— Я в своей жизни то дралась всего пару раз, и то кулаками. А вы меня вот так бросаете на произвол судьбы… — Пытаюсь я вызвать чувство сострадания и жалости, но, судя по закрепившимся эмоциям на лице ректора, ничего у меня не выходит.

— Уверен, у тебя все получится. А сейчас, если ты не против, мне нужно идти, — с нотками иронии в голосе произносит старик.

— Разумеется, — дежурно улыбаюсь я и возвращаюсь к Дебе.

Девушка удивленно смотрит на меня, стоя все в том же месте, где я ее оставила. Она начинает жестикулировать руками, словно пытается что-то сказать, вот только звук оказывается выключен.

— Чему ты удивляешься-то? Нормальный мужик этот ваш ректор. Я спросила — он ответил, а потом мирно разошлись.

— Страшная ты женщина, — еле произносит Деба, словно еще не отошла от шока. Хотя лично я причин для такого сильного удивления не нахожу. Что вообще может быть страшного в общении с другими? Ну не ответят, ну грубо ответят, ну пошлют — жизнь то не закончится при любом раскладе. Всё лучше, чем ходить в неведении.

— Я на боевом факультете. — Буднично произношу я, не дав Дебе времени отойти от первого шока. Тут же следует второй. Она то белеет, то зеленеет ежесекундно. Но по-прежнему ничего ответить не может. Глаза ее раскрываются все сильнее, а рот замирает в попытке начать перебирать алфавит.

— Арина… Это… шутка? — С трудом выдавливает девушка из себя.

— Нисколько, — остается мне лишь развести руками и утвердительно мотнуть головой.

— Но там же только… мальчики, — шепотом добавляет она.

— Теперь не только. Вот такая я особенная оказалась.

— Ой, — чуть ли не пищит она, закрывая тут же рот рукой.

— Вот я не понимаю! Чего ты так испугалась? Ничего страшного не случилось. Подумаешь, боевой факультет. Я в однушке с алкоголиком двадцать пять лет выживала. Вот это были трудности. А какой-то мужской факультет — полнейшая фигня по сравнению с этим. Да и синяков я не боюсь. У меня их столько было за всю жизнь, что ничего уже не грозит, разве что коллекция пополнится.

— Ты не понимаешь, — расстроенно мотает он головой и берет меня под руку, торопясь покинуть здание.

— Расскажи, чтобы я поняла, — говорю я, когда мы уже выходим на свежий воздух. Птички поют, теплый ветер окутывает оголенные щиколотки, а Деба всё нервничает.

— Там же…

— Что? Мальчики?

— Совершенно другая магия! Самая сложная!

— И что? — Приподнимаю я одну бровь и смотрю из-под опущенных от наклона головой век. — Какой мне толк пугаться сложности магии и ее освоения, если у меня никакая не работает? Это как никогда не видеть волка, но всю жизнь его бояться. У вас, кстати, волки водятся?

— Оборотни? Бывают. Редко. Приезжают. — Теряется Деба и выпаливает по слову раз в минуту. — А причем здесь это?

— Ох, Деба. — Качаю я головой, сдерживая порыв закатывания глаз.

Все-таки кто бы что ни говорил про мой возраст и иные системы его расчета в этом мире, разница все равно чувствуется. Иногда я себя чувствую намного старше, чем остальные. Будто в среднюю школу пришла, чтобы детей жизни учить. А еще эти якобы строгие правила, которые я вообще не понимаю, как здесь работают. То кого-то трогать нельзя, хотя подтверждений этому нет, то запрещено спрашивать что-то у начальства, когда такого официального правила нет, а на вопрос «почему?» никто и слова сказать не может.

С Дебой мы прощаемся. Она обещает прийти за мной, когда закончатся занятия, чтобы мы вместе дошли до комнаты. Оказывается, знакомство с ней действительно дает результаты.

На тренировочное поле я прихожу, когда здесь собирается уже много народу. И все мальчики, разумеется. Они стоят группами, и судя по возрасту, явно читаемому на их лицах, по старшинству групп. Я не понимаю, к кому именно мне нужно примыкать, поэтому пока остаюсь в стороне и молча наблюдаю за происходящим.

— О, девчонка, — кто- то замечает меня и с ухмылкой в голосе выкрикивает.

— Опять поглазеть пришли. — Подхватывает кто-то другой, недовольный.

— Иди на свои занятия, — кричит третий.

Я лишь складываю руки на груди и продолжаю стоять на месте, игнорируя словесные выпады в свою сторону.

— Ауу, тебе говорят, — подходит мужчина ближе ко мне и опускает голову, чтобы хоть немного приблизиться к моему росту.

— Сам-то чего от занятия отвлекаешься? Разминку делал? Вот и иди. — Ровно отвечаю я. Меня нисколько не задевают все эти слова. Иммунитет уже выработан на такое поведение окружающих.

— А ты дерзкая такая? — Заинтересованно продолжает он вести со мной беседу.

— Тебе какое дело до моей персоны?

— Ух… — С разгорающимся огнем в глазах отвечает он. — Пацаны, а она с характером, — посмеивается в дополнение ко всему.

— Построились! — Раздается жесткий мужской голос. После появляется и сам его обладатель. Обычный дядя средних лет, высокий, упитанный, в типичной спортивной форме, мало чем отличающейся от той, которую носят и в моем мире. — Че языки распустили? Бабу увидели, так все? Мозги опустились ниже еще не завязавшегося пупка?

— Добрый день, — подхожу я к преподавателю.

— Добрый, добрый. Так-с… Арина Мейерхольд, если не ошибаюсь. Ну смотри. Не знаю, за что тебя так, но будет сложно, сразу предупреждаю. Буду спрашивать, как и с куриц этих недопеченных. — Не стесняется мужчина в выражениях и пальцем проводит линию в воздухе на уровне студентов.

— Хорошо, — пожимаю я плечами. — Поблажек и не планировала выпрашивать. — Честно отвечаю я.

— Ха! А ты мне уже нравишься! — Протягивает он мне руку, разворачивая ладонь ко мне. Я несмело даю ему руку в ответ и получаю крепкое, но уважительное рукопожатие. — Будем знакомы. — Обращается он ко мне, но тут же разворачивается и пронзает взглядом мальчиков. — Что вылупились⁈ А ну быстро двадцать кругов дали! Раз, два, раз… Тебя тоже касается! — Вновь говорит мужчина мне.

— Поняла, — киваю я и тут же прихожу в движение, встраиваюсь в уже бегущую строку и держусь общего темпа.

Как знала, что бег мне пригодится! Правда, не ожидала, что до такой степени он будет мне важен, но к чему-то подсознательно я явно готовилась. Там, дома, в родном мире я не упускала ни единой возможности, постоянно выскакивая на улицу, чтобы заниматься именно бегом. Не кардио, не силовые тренировки меня не интересовали. Только бег. И откуда такое пристрастие к этому отдельному направлению спорта во мне взялось, было непонятно. Но удовольствие я могла получать лишь от него. Когда бежишь, и волосы развеваются по сторонам, ноги касаются асфальта, а потом в который раз отрываются от него, начинается затягивающая игра в пружинку из коленей и держание полусогнутыми руками всего тела, чтобы оно не развалилось по разным направлениям. Собранность, дыхание, концентрация, мышцы, отдых — слишком много плюсов я видела в беге, когда все вокруг говорили лишь о моде на здоровье.

И вот сейчас я оказываюсь в своей стихии. Пробежав пару кругов вместе со всеми и поняв границы, я расслабляюсь, даю волю бессознательному и начинаю бегать в удовольствие. За скоростью я не слежу, глупо ведь пытаться обогнать мальчиков или быть с ними наравне, когда мы изначально не на равных. Они — все-таки сильный пол, подготовленные, некоторые даже накачанные. И куда я пойду конкурировать с такими мышцами? Самой главной преградой оказывается рост. Да, да, опять. Везде он мне мешает! Что значат мои полметра, для двадцати кругов, когда половина мальчиков выше меня, а оставшаяся половина — выше первой, ростом под два метра. Им то куда проще бежать, один шаг за три моих считается. Поэтому я даже в такой, казалось бы, безнадежной ситуации, пытаюсь выжать максимум и получить удовольствие. К тому же, не было задания на скорость, оговаривалась только дистанция.

И пока я бегу, уйдя напрочь в собственные мысли, совершенно теряю связь с реальностью. В какой-то момент я начинаю смотреть по сторонам и видеть отдыхающих студентов. У многих из них отдышка, явная усталость, пот, струящийся по всем открытым участкам тела. Что за огорчение! Я только размялась! И сейчас готова приступать к тем самым двадцати кругам, хотя без понятия, сколько уже преодолено.

— Разбираем оружие! — Рычит преподаватель, чьего имени я даже не узнала.

Тут все ребята сразу же поднимаются, словно никто и не устал, и идут разбирать мечи и луки, взявшиеся будто из ниоткуда. Я никуда не тороплюсь, все равно ведь никогда не держала ни того, ни того в руках. Но когда я подхожу к стойкам с оружием (последняя!), то там лежит лук, а рядом стоит меч. Ну прекрасно, и как мне выбирать?

— Чего ждешь? Когда тебе по шее надают? — Раздается грохочущий голос за спиной.

— Я думаю, — пожимаю плечами, игнорируя агрессивную манеру общения преподавателя.

— Задачи думать не было. Я сказал — тренироваться!

— Но я никогда не держала в руках ни меча, ни лука! — Также эмоционально отвечаю я, разворачиваясь, чтобы видеть собеседника. Да, возможно, кто-то посчитает это величайшей дерзостью, такое мое общение, но мне на-а-астолько наплевать. К тому же, задания думать тоже не звучало.

— Хм. А странно, — будто успокаивается мужчина, задумываясь и потирая подбородок руками. — А кого нет-то? — Поворачивается он к остальным, уже занятым делом.

— Инир ре’Йур отсутствует, — выкрикивает кто-то из толпы, еле слышимый за лязгами мечей и свистом стрел.

— А че с ним? Да подойти ты ближе, ни черта не слышу!

— Так что-то случилось, — разводит плечами один из мальчиков, чье лицо я вижу впервые. Оно и не удивительно, здесь человек пятьдесят, а я одна и первый раз. — В лазарете лежит, слышал.

— Понял, — кивает головой преподаватель. — Свободен. Продолжай тренировку, сейчас буду делать обход и всё проверю!

Мальчик отбегает назад, а мужчина поворачивается ко мне. Он, недолго думая, подходит к стойке с мечами и хватает железную палку за рукоять, тут же протягивая его мне. Разумеется, я принимаю этакий «подарок».

— Попробуй меч. — Бросает он мне и тут же уходит.

Я остаюсь одна наедине с железным орудием. И что с ним делать? Как держать? Махать? Бить? Я осматриваюсь по сторонам. Каждый живет своей механикой. Кто-то крутится, еще часто крутя свой меч, кто-то, наоборот, стоит ровно и лишь иногда делает выпады перед, некоторые и вовсе показывают мастерство фехтования.

Я пытаюсь меч просто поднять. Хотя бы! Он, зараза, оказывается слишком тяжелым. Даже двумя руками выходит это сделать крайне скверно.

— Надо было выбирать лук, — звучит у меня над ухом.

— Кто же знал, что так будет, — отвечаю я, даже не пытаясь найти собеседника.

— Надо было раньше думать, прежде чем проситься на боевой факультет.

— Вот будто я сама это выбирала!

— А разве нет? Вы девчонки все такие. Сначала проситесь, чтобы на парней поглазеть, а потом бежите отсюда. Правда, ты первая, кого реально зачислили.

— Ой да не интересны мне ваши потные подмышки. — Отвечаю я все так же в пустоту, не теряя энтузиазма к попыткам поднять меч. — Ректор мне сюда засунул. Так что терпите.

— Врешь, — ухмыляется собеседник, тут же выскакивая передо мной и размахивая мечом. И только сейчас я могу его рассмотреть. Высокий, но не слишком, если сравнивать со многими другими, худощавый. Нет, скорее поджарый, жилистый. Вполне себе обычное юношеское лицо, ничем особым не привлекающее. В общем, обычный паренек, каких найдутся кучи в любом мире.

— И зачем же мне обманывать?

— А это у тебя спрашивать надо. Какие у тебя мотивы?

— Только представь себе… Никаких!

— А здесь зачем? — Прищуривает он глаза, словно пытается меня уличить в чем-то. Ох, мальчик… Не ты здесь руководишь разговором. Даже этого права тебе никто не давал.

— Затем же, зачем и ты. Учиться! — Так и хочется добавить «бестолочь», но к обзывательствам переходить пока рановато.

— Я про боевой факультет. Сейчас же начнется магия, и ты совсем поплывешь.

— Открою тебе секрет, — останавливаюсь я, ставлю меч вертикально и опираюсь на него, — магия на каждом факультете. Мы в Академии магии. — Даже я это понимаю, а мальчик, будто глуповат, пытается странными вопросами вывести меня на чистую правду, получая и так в ответ только ее.

— Вот уж не знал! Спасибо тебе, просветила!

— Обращайся.

— Меня, кстати,… — Начинает он уж было представляться, но я перебиваю его на полуслове. Не нужны мне такие знакомства, которые начинаются с подколок, обвинений и прочей грязи.

— Иди делом займись, а то хуже бабы языком треплешь. — Говорю я, приподнимаю меч и разворачиваюсь, отходя от него на пару шагов.

В ответ я больше ничего не получаю, а может, и не слышу. Слишком много шума вокруг, который только нарастает и нарастает.

Не знаю, сколько проходит времени, да и вовсе длится это занятие, но ко мне больше никто не подходит. Даже преподаватель оставляет меня в одиночестве, самостоятельно обучаться владению мечом. К слову, у меня ничего не выходит.

Звучит команда, и все складывают оружие, а после разбредаются по разным углам, формируя небольшие группы.

— Что теперь? — Подхожу я к преподу и спрашиваю у его спины.

— Отдыхай, но никуда не уходи. Скоро начнем практиковать магию.

И вновь не моя остановка. Что мне делать — не понятно. Магии у меня нет, хотя точно я узнаю об этом лишь завтра, свалившись где-то посреди дня, закрыв глаза и больше никогда их открыв. Но сути дела это же не меняет. Даже если так окажется, что во мне действительно живет какая-то магия (хоть это и полнейший бред), я все равно не могу ей пользоваться. Заблокировано, а пароля ни у кого нет.

Все так и выходит, как сказал мне мужчина. Минут через пять-десять, все студенты боевого факультета выстраиваются и одну линию, а препод встает перед ними. Я пока держусь в стороне, наблюдая за происходящим. Мужчина окидывает меня взглядом, недовольно крутит головой, но ничего не говорит, начиная занятие с более заинтересованными лицами.

Вновь начинаются щелчки пальцами, сведение ладошек и разбрасывание рук по сторонам. У парней все получается или сразу, или почти сразу. Я, стоя в стороне, тоже пробую повторить подобные фокусы, но, как и ожидалось, у меня ничего не выходит. Вот совсем ничего. Только неумелая акробатика и фокусы без самих фокусов.

На этом занятие и заканчивается. Ничего нового я о себе не узнаю. Зато за мной приходит Деба, радостно махая рукой с края огороженной площадки. И мы с ней вместе уходим в сторону Академии.

— Нужно в лазарет зайти, — говорю я сразу же, только мы начинаем делать первые шаги.

— Зачем? — Раскрываются глаза девушки в удивлении. — Ты поранилась?

— Нет, все хорошо. Там вроде как знакомый находится.

— Ну пойдем.

Благо, где лазарет я уже знаю. Это было первое место, из которого я узнала о магии более развернуто. Поэтому периодически я набираю темп, обгоняя Дебу, сама того не замечая.

Только мы заходим в двери, как сразу же у противоположной стены я замечаю кровать, на которой лежит Инир ре’Йур, а рядом с ним сидит Лоир-не-помню-как-его и о чем-то рассказывает, активно жестикулируя руками. Инир ре — буду звать его так, пока опять не забуду — практически сразу замечает меня. Деба же, заметив то, что нас заметили, начинает мяться и стесняться. И в итоге остается у входа.

— Всем привет. — Улыбаюсь я, бросая свой взгляд на обоих парней. — Ну и что с тобой?

— Да не важно, — отмахивается Инир ре.

— О, ты не рассказал? — Хохочет Лоир ри.

— Тс! Замолчи! Не смей! — То ли шутливо, а то ли серьезно пытается заставить друг его замолчать.

— Не, не, я обязательно все скажу. Общественность в лице Арины Мейерхольд должна знать!

— Лоир…

— Арина Мейерхольд, представляешь, этот смельчак решил впечатлить одну девушку и забраться по внешней стороне башни прямо к ее окну. Но между вторым и третьим этажом упал. И теперь лежит здесь, — смеется Лоир ри, не держа в себе ни правды, ни эмоций.

— Лоир, твою ж мать… — С досадой и полушепотом говорит пострадавший.

— А зачем? Неужели это настолько достойный поступок? — Искренне не понимаю я, зачем так рисковать. А главное, ради чего.

— Вот и я ему то же самое говорю.

— Ну, главное, что повеселился.

— Да веселья не случилось. — Разочарованно произносит уже сам зачинщик шалости. — Я упал раньше, чем меня заметили.

— А что хотел-то?

— Удивить, — проговаривает он сквозь зубы.

— А почему лежишь тут? — Продолжаю я атаковать вопросами. — У вас же тут магия. Хоп-хоп и пошел. Пальцами стукнул, три раза хлопнул в ладоши, топнул и здоров.

— Не-е-е-е, так не работает, — отвечает мне Лоир ри, пока весельчак грустно рассматривает потолок. — Никакой бытовой магией такие сильные ушибы не вылечить. То, о чем ты говоришь, действует только на легкие раны и ссадины. Здесь лечение серьезнее нужно.

— Ну тогда понятно, чего тебя на занятиях не было.

— А ты следила за мной? Беспокоилась? — С улыбкой и какой-то легкой надеждой возвращается в беседу Инир ре.

— Ну не то, что бы. Утром тебя не было, да, немного удивилась. А потом на спец занятиях сказали, что только тебя и нет.

— А ты там что делала? — Удивленно спрашивает Инир ре.

— Как что? Училась!

Вот заладили все… Что делала, зачем, почему там… Ну неужели настолько странное событие, что девчонка учится на боевом? Словно такого никогда не случалось и случиться не может.

— Где? — Таращатся на меня оба, но озвучивает все тот же озорник.

— Наверно, мне пора, — закатываю я глаза и делаю шаг назад.

— Подожди, подожди. Арина Мейерхольд, что ты делала на спец занятия боевого факультета? Ответь, пожалуйста.

— Училась, блин! Училась! Сколько раз еще можно повторить⁈

— Но ты же… девчонка… — Хмурится и утыкается глазами в пол Лоир ри.

— Ну вот так случилось! Девчонка на боевом. Теперь живите с этим. А мне пора, оставляю вас, обсудить это. А ты, — выставляю я палец вперед перед Иниром ре, словно целюсь перед выстрелом, — выздоравливай.

И больше не оборачиваясь, подхожу к Деб. Вместе мы выходим из лазарета и направляемся в столовую, где по расписанию должен быть ужин.

— Как же я тобой восхищаюсь! — Не унимается Деба, ни когда мы идем в столовую, ни когда едим, ни даже тогда, когда заходим в комнату, полностью опустевшую.

— Не сделала я ничего такого, чтобы заслужить столько уважения, — отмахиваюсь я в который раз.

— Еще как сделала! Ты так просто со всеми общаешься. Мальчиков ставишь на место, сама решаешь, как закончится разговор, запросто подходишь к преподавателям. Я просто поражаюсь!

— А нужно всех бояться? А то я не слышала такого правила.

— Ну… как бы… — Теряется Деба, не в силах найти слова для ответа.

— Вот видишь, сама ставишь границы, а потом сама же боишься через них переступить. А зачем? Так ты усложняешь себе жизнь, постоянно переживая и волнуясь. Мне вот оно не нужно. Всегда нужно упрощать то, что можешь.

— Ты такая умная! — Говорит Деба с горящими глазами.

— Просто это возраст. Я уверена, что сведи нас к единой мере исчисления возраста, то я окажусь явно старше вас всех. Кстати, а сколько тебе?

— Двадцать два лета, — со стеснением произносит Деба.

— Интересно, можно ли как-то перевести мои года в твои леты?

— Разве что спросить у… О, кстати! А ты знаешь, что через неделю начнется практика?

— Какая еще практика? — Тяжело вздыхаю я, даже не имея понятия, доживу ли до этой недели.

— Преподаватели возьмут себе по небольшой группе студентов и отправятся в лес на несколько дней. Там будут различные задания, связанные с магией и обычным выживанием. Еще будут ставить оценки за то, как ты адаптируешься к различным условиям, быстро ли принимаешь решения и так далее. ОЙ! И в этом году обещали, что приедет какой-то очень крутой преподаватель. Он давно не учит здесь никого, да и вовсе занимается другими делами, но в этом году смогли его уговорить принять участие в практике.

— Думаешь, он может знать, как перевести года в леты?

— Он то-очно знает, — отмахивается Деба. — Он вообще всё знает. Я так мечтаю попасть к нему! Ты себе представить не можешь!

— Деб, а сколько вообще летов считается у вас нормальным? — Не отстаю я от темы возраста. Правда интересно узнать, какие в этом мире возрасты считаются адекватными для поступления в Академию. А то наговорили мне всякого… Теперь этот вопрос не покидает меня.

— В каком смысле?

— Ну, смотри. Вот тебе двадцать четыре, а в целом студенты с какого по какой возраст? И какого возраста тот крутой мужик? А преподаватели?

— Ну приглашенный преподаватель… Не знаю, сколько ему. Может, летов двести, — пожимает она плечами. — А тем, у кого сегодня были на занятиях, примерно по семьдесят. На обучение в Академию берут с восемнадцати, но редко. Обычно это двадцать два лета примерно… Как мне. Но вот тем, кто старше двадцати четырех — вход закрыт.

— Интересно…

— А тебе сколько? — В ответ интересуется Деба и моим возрастом.

— Мне двадцать пять. Но это в моем мире, а сколько бы мне было здесь не знаю.

— Ой! — Пищит девушка. — Да ты уже того…

— Чего того?

— Взрослая. — Тихо-тихо отвечает она.

— Да я и сама это знаю. Наслышана уже, что меня поздно чему-либо обучать.

— Но тебя все равно взяли! И это здорово!

— Конечно, куда я без этой Академии… Повезло… Билет в жизнь… — Бурчу я себе под нос, и когда более или менее получается выговориться, то поднимаю глаза уже на Дебу. — Откуда в тебе столько оптимизма?

— Не знаю, — слишком весело подергивает она плечами и отходит в сторону своей кровати, достает расческу и принимается усердно чесать свои кудри.

Мне оказывается банально нечем заняться. Практиковаться магией я не могу, а теорию учить при всем желании не выйдет. То, что я записала на занятии — можно считать, что ничего. Я скорее вслушивалась и пыталась осмыслить, но так ничего и не вышло. Слишком много новой информации навалилось на меня так, что в один момент рубеж был достигнут, и все последующие рассказы преподов уже просто-напросто не усваивались. Голова — это некая чашка в своем роде, а знания и вся поступающая информация — чай. Нельзя же бесконечно вливать и вливать тонные жидкости, не задумываясь о последствиях. Обязательно случится так, что чай будет налит до краев чашки, и тогда нужно будет отпить жидкость, чтобы была возможность переливать дальше. С головой все так же, но с одним отличием. Информацию никак не отпить, но ее можно и нужно осмыслить, чтобы превратить в знания и освободить место. Мне же отведенного времени для таких объемов неизученных данных не хватило.

— Пойду побегаю, — говорю я Дебе, сама же не обдумав эти планы, но уверенно выхожу из комнаты, прохожу витыми коридорами и многоступенчатыми лестницами, а там оказываюсь на улице. Дорогу до комнаты и обратно я примерно запоминаю. Вот будет обидно, если завтра помру тут, зато путь до кровати запомню.

Только поймав ртом глоток свежего ветра, сразу же начинаю бежать, закапываясь еще глубже в мысли. Хотя голову планировала опустошить и проветрить, а желательно, даже сквозняк там устроить.

А ведь и правда, почему я сразу же опустила руки? Не возразила, ну, по-настоящему, а не для приличия — как я это называю — когда вроде поругался, но толку от этого мало того, что не было никакого, так он и не нужен был никому, лишь бы недовольство свое показать, выказать публичное «фи». Завтра около полудня от меня может остаться лишь пепел, а, возможно, и вовсе я рассеюсь в воздухе, словно никогда не существовала. И зная это, я переживаю о том, что не смогла запомнить все сказанное преподавателем на занятии. А еще рассуждаю о том, что заняться нечем, ноюсь сама себе, что магией не обладаю. Так куда я, черт возьми, просер… трачу свое время? Можно же найти библиотеку, покопаться там в книгах, наверняка ведь, об этом должно быть что-то написано. Еще есть ректор, можно насесть на него, сделать обход по всем преподавателям. Можно попытаться спастись, найти какое-то заклинание, охранную чару, амулет, дом, закопанный на сотни километров вниз, на крайний случай-то. Что угодно! Хотя бы попытаться себя спасти. Но нет! Вместо этого я бегу. Бегу по кругу. Вместо действий я лишь рассуждаю. И где весь мой боевой дух? Ни за что не поверю, что смогла растерять его.

В какой-то момент я решаю сменить траекторию и бегу прямиком в лес. Темнота, скрывающаяся в гуще деревьев, не пугает. Этой дорогой я сегодня уже ходила, когда были спец занятия. Поэтому в полной уверенности своей безопасности я начинаю обегать стволы деревьев и перепрыгивать корни, изредка мешающиеся под ногами. Надоедает. А озарения так и не приходит. Возможно, это и вовсе мой последний вечер. А я вот так бездарно упускаю его. Перехожу на шаг. Вслушиваюсь в тишину, перебиваемую шелестом листьев и голосами студентов, что слышатся издалека. Свежий, слегка прохладный воздух окутывает меня, даря полное успокоение. У первого попавшегося дерева я останавливаюсь.

Могу ли я завтра исчезнуть? Для этого есть все шансы. Но что, если… Нет, такое невозможно. Я точно завтра испарюсь из этого мира, как и из любого другого. Какая мне магия? Это всё остается бредом даже после того, что я видела сегодня днем своими же глазами. А если отбросить всё реальное и нереальное? Если всё-таки случится так, что я останусь? Что мне делать весь год? Заниматься магией? Учиться? Не хочу. Вот хоть убейте, мне на всю жизнь учебы хватило. Я только начала получать удовольствие от взрослой жизни, даже несмотря на то, что периодически эта жизнь портилась, благодаря усилиям моего отца. Но родителей не выбирают, поэтому и я его не осуждаю, хотя должна была бы. Он спился, продал всё и всех, даже я не раз становилась разменной монетой, он меня бил, причем много раз, но я всё равно не держу на него зла. Мне просто наплевать. Я научилась безразличию, стала циничной, недоверчивой, возможно, где-то лицемерной. Но не озлобленной, не обиженной. Неправильный я, наверно, человек. Но какая уж получилась. Какая есть.

Мои мысли перебивает завывание леса. Появляются новые звуки. Словно, кто-то выслеживает свою добычу, перебирает лапами и усердно что-то вынюхивает. Озираюсь по сторонам — никого. По коже пробегает мороз, вызывая волну мурашек. Кажется, пока мне уходить отсюда. И легкой пробежкой я возвращаюсь к Академии, набирая скорость с каждым новым шагом. Я не трусиха. Нельзя бояться того, чего не видишь. Но эта темная неизвестность пугает своими неожиданными последствиями. Да и мир этот я не так хорошо знаю. Может, у них тут вообще зомби по ночам гуляют, а я пошла в самое их логово.

Только зайдя за двери здания, я замедляюсь. В комнату захожу, как ни в чем ни бывало и ищу глазами Дебу. Она оказывается сидящей на своей кровати и усердно вышивающей цветочек самыми обычными нитками и иголкой по ткани, как это делается и в моем мире.

— Что делаешь? — Спрашиваю я ее, чтобы хоть как-то начать разговор. Не спрашивать же о монстрах с самого начала.

— Да вот, посмотри, — протягивает она мне ткань и улыбается.

— Красиво.

— А ты гуляла? — С заинтересованностью спрашивает она, довольная моим ответом.

— Ну да, решила пробежаться перед сном. Привыкла тренироваться, — пытаюсь я как-то сгладить углы, понимая, что Дебу сейчас расстраивать не нужно, а от того, что я не позвала ее бегать вместе, она может и обидеться. — Кстати, я тут вышла, а потом поняла, что надо было поинтересоваться… Вдруг здесь опасно по ночам. Монстры никакие не ходят? А то вдруг…

— Не-е-е, ты что. Академия — самое безопасное место! — С воодушевлением восклицает она.

Самое безопасное… Интересно, кого же я тогда слышала? Готова поспорить на все деньги, которых у меня нет, что в деревьях был явно не человек, а нечто более… дикое что ли. Обязательно узнаю об этом подробнее! А пока нужно принять душ и лечь спать. Даже если завтра я умру, то хотя бы чистой и выспавшейся.

С самого утра я пропускаю завтрак, решая навестить Инира ре. Кто знает, может это наша последняя встреча, а человек он хороший. Ну или кто он там. Эльф? Мне без разницы.

Он вяло мешает ложкой кашу, но сразу же оживляется, увидев меня в дверях.

— Ну как больной себя чувствует? — Улыбаясь, спрашиваю я.

— Сказали, что сегодня к вечеру уже выпустят. Если не против, то можем прогулять после этого. Отпраздновать такое радостное событие, так сказать. — Дарить легкую улыбку он мне в ответ.

— Да, конечно, здорово, — от неожиданности теряюсь я, хотя и приятно оказывается получить такое предложение. — Зайдешь за мной?

— А ты уже уходишь? — С грустью смотрит он на меня, а потом переводит взгляд на злосчастную кашу.

— Сейчас начнутся занятия, не хочу опаздывать.

— А ты правильная девочка, оказывается? — Усмехается он.

— А еще умная. И на манипуляции не ведусь.

— А я так надеялся, — вздыхает Инир ре, но скорее наигранно.

— Лучше надейся на то, что все пойдет по плану, и вечером сможешь ощутить запах свободы.

— О, я буду ждать вечера.

— Не сомневаюсь, — отхожу я к двери. — Ну, до вечера тогда.

— До вечера. — Отвечает Инир ре мне, и я скрываюсь от него за дверьми лазарета.

На занятие я успеваю дойти, даже не ускоряя шага, занимаю в аудитории удобное место и усаживаюсь. От монотонного голоса и совершенно неинтересной информации меня так и клонит ко сну. Я так умираю? Или просто не успела выспаться? До последнего я надеюсь на второе, сражаясь внутри себя с сонливостью. И только начинает казаться, что я проигрываю эту битву, как занятие заканчивается. Зевая, я поднимаюсь с места и перехожу в другую аудиторию.

Кажется, вторая пара совсем не отличается от первой. Скучная лекция, непонятные слова, безэмоциональный голос. Тут вдруг резко лопается лампочка! За ней еще одна, и еще… Практически моментально в аудитории становится куда темнее. При каждом щелчке студенты, особенно девочки, вскрикивают. Кто-то дергается, держась за общую длинную парту, и показывая всем свой испуг. Я молча и с интересом наблюдаю за происходящим.

— А это у вас нормально? — Шепотом спрашиваю я у Дебы, с удивлением рассматривающей потолок.

— Не-а. Вообще-то впервые. — Завороженная всем, что происходит вокруг, отвечает она, не отрывая взгляда и продолжая смотреть вверх.

— Интересно.

Всех начинают выводить из аудитории, оставляя толпиться в коридоре. Проносятся шепотки среди студентов. Все напуганы, никто не понимает, что сейчас произошло и почему. Меня же это волнует меньше всего. Главными вопросами остаются монстры ночью и перевод моего возраста в местный. Согласна, порой странные у меня приоритеты, а иногда и несовместимые.

По итогу нас заводят в другую комнату, где и заканчивается занятие. В столовой на редкость шумно, обсуждения произошедшего продолжаются, несмотря на то что не произошло (как мне кажется), ничего сверхъестественного, да и завершилось всё быстро. Но почему-то студентов это слишком волнует.

Остаток дня проходит по обычному расписанию. Я посещаю еще несколько занятий, затем спец курсы, где вновь занимаюсь бегом и учусь поднимать меч. Единственным отличием прошлогодня от этого является то, что на боевых занятиях со мной находится Инир ре. Мы с ним общаемся, шутим, обсуждаем все на свете. Он мне помогает правильно взять меч. У меня даже получается сделать один приличный взмах! На этом физическая сила заканчивается, и я вновь забываю, что оружие должно быть поднятым.

Только под конец дня, когда мы с Иниром ре неторопливо идем по лесу, возвращаясь в Академию, я понимаю, что двое суток прошло, а я всё еще жива. Осознание этого накрывает бешеной волной, даже вызывая дрожь в пальцах, словно от холода.

— Ты чего? — Спрашивает Инир ре, не найдя меня рядом, а обнаружив застывшую на месте.

— Я… Жива, — словно совершив открытие, произношу я, не веря своим словам. Это ведь значит только одно. Еще целый год мне здесь находиться, пока не начнется спасательная операция по возвращению меня в родной мир. А что мне там делать, спустя столько времени? Будет ли еще квартира, что станет с отцом без меня? А работа? Мою трудовую книжку точно выбросят, если не сделали этого уже. И где тогда экстренно брать деньги, не влезая в огромные долги?

— А не должна была? — С подбадривающей улыбкой произносит Инир ре, выбивая меня из собственных мыслей и переживаний.

— Все могло случиться.

— Расскажешь?

— А я могу тебе доверять? — С прищуром говорю я, но улыбка невольно проступает сама собой.

— Разумеется, — склоняет Инир ре голову набок, и с теплотой смотрит на меня.

— Когда только доставили меня сюда, то не могли понять, что у меня вообще с магией. Она никак не прослеживалась, не определялась. Для адаптации и выживания в этом мире, как мне сказали, ее попросту могло не хватить. Мне дали два дня. Ну как дали… Если бы все пошло неправильно, то еще несколько часов я бы исчезла из этого мира. Хотя насчет правильности я тоже сомневаюсь. Но я жива, и теперь мне предстоит еще год жить в этой Академии, чтобы потом смогли отправить меня обратно.

Видимо, я успеваю взболтнуть лишнего. Глаза Инира ре тотчас тускнеют, грусть проступает сквозь улыбку, застывшую на лице, а голова его падает вниз.

— Ты… собираешься домой? Тебе здесь не нравится? — Тихо спрашивает он, словно боясь получить ответ.

— Дело не в самой Академии, или, например, в тебе. Просто пойми, я из другого мира, мне уже поздно становиться здесь кем-то. К тому же за свою жизнь я так устала от учебы, что хочу уже спокойной жизни, в которой буду ходить на работу, возвращаться уставшая домой, наслаждаться этим состоянием, расслабляясь на кровати и мечтая о поездке на море. Я этой жизни хочу, а не возвращения к преподавателям, урокам и оценкам.

— Знаешь, я надеялся, все будет иначе.

— Понимаю.

— Но зато у нас есть год. Постараемся провести его весело, — с надеждой произносит Инир ре.

— Посмотрим, — пожимаю я плечами. — Я не привыкла загадывать. Жизнь порой так непредсказуема.

Вечереет. Солнце давно зашло за горизонт, а мы с Иниром ре все ходим по дорожкам вокруг Академии и разговариваем ни о чем, но в то же время обо всем. Он рассказывает о себе. Оказывается, Инир ре — эльф. Он из обычной семьи по меркам даже моего мира. Его родители, переводя на понятные мне профессии и занятия, занимаются фермерством, только эльфийским. Они выращивают кристаллы, которые потом идут на продажу и дальнейшую обработку под нужды тех или иных чар. У Инира ре нет братьев или сестер, ему двадцать шесть, и в Академии он учится уже третий год. В общем, я узнаю общую информацию, которая мне на самом деле и не нужна. Это скорее обычный дружеский разговор. Правда, односторонний. О себе я говорю куда меньше. Молчу про родителей, условия, в которых жила, как попала в этот мир. Но от этого наш разговор не становится хуже. Возможно, это только мне так кажется, но раскрываться я не спешу перед каждым встречным. Прошлая жизнь оставила вполне ясные отпечатки, как делать не стоит.

Становится прохладно. Я начинаю обнимать свои руки, покрывшиеся мурашками, а Инир ре замечает это. Он тут же останавливается.

— Ты замерзла?

— Может немного.

— Пойдем в Академию?

— Ты этого хочешь? — Немного с грустью спрашиваю я, словно депрессия накатывает в этот момент. — Ну вернемся, разойдемся по комнатам, ляжем спать, затем вновь настанет утро, когда придется бежать на учебу. То, что происходит сейчас, мне нравится куда больше.

— Мне тоже, — с улыбкой, наполненной легкой застенчивости, отвечает он.

И мы пытаемся продлить нашу беззаботную прогулку. Зажигаются магические фонари, которыми оказывается утыкана вся территория вокруг Академии, начинают стрекотать неизвестные мне насекомые. Воцаряется приятная атмосфера, которую не хочется нарушать. Инир ре понимает меня с полуслова, когда я начинаю говорить даже о всякой ерунде. Он сразу же подхватывает мои странные и нелепые шуточки, завершая их так же глупо, как я начинала. Появляется полнейшее понимание друг друга.

— Арина Мейерхольд, нам точно пора возвращаться. — В момент затишья между диалогами произносит Инир ре, озвучивая наши общие мысли.

— Да. Сейчас точно пора.

Инир ре провожает меня до комнаты, видимо, тоже не имея желания расставаться. Он до самого последнего момента смотрит на меня, пока дверь комнаты, начинающая разделять нас, не закрывается. И я с непонятной грустью плетусь до кровати.

Все уже спят. Легкое посапывание, наполнившее комнату, застывает жужжанием в ушах, не позволяя мне уйти в мысли. Но приятное послевкусие прогулки наполняет меня изнутри, медленно убаюкивая.

Внезапно становится слишком шумно, и приходится открыть глаза, чтобы узнать, в чем дело. А никакого дела и нет. Просто утро наступает слишком быстро. Начинаются общие сборы на занятия, а солнце бьет в глаза, не давая возможности закрыть их обратно и продолжить сон, которого так сильно не хватило.

— Эй, соня, вставай! — Бросает Деба в меня подушку. — На завтрак опять опоздаем!

Нехотя, я свешиваю ноги с кровати и потягиваюсь. Звон в голове от недосыпа давит на глаза, и соблазн завалиться обратно нарастает. Но этой роскоши я не могу себе позволить.

— А здесь бывают выходные? — Сонно спрашиваю я, зевая.

— Конечно! Завтра будет. Ой, а потом приглашенные учителя приедут. Так здорово!

— Да. Что ни день, то праздник, — вновь зеваю я.

Еле передвигая ноги, я в сопровождении Дебы оказываюсь в столовой. Есть не хочется совсем, только спать. Поэтому я опустошаю чашку с непонятным напитком, напоминающим чай, и жду соседку. Она-то себе ни в чем не отказывает. Вот аппетит! Мне бы так. Силы еще точно понадобятся. Но я не прислушиваюсь к рациональности своих мыслей и, только Деба заканчивает трапезу, я тут же встаю с места. День продолжается по расписанию. Многие из дисциплин по-прежнему даются мне с трудом, но сегодня я стараюсь тщательно всё записывать, а что-то еще и запоминать. Когда-нибудь да что-нибудь мне должно пригодиться. Затем начинаются спец занятия. И я по-прежнему воюю с мечом. Не с ним против кого-то, а в прямом с смысле — моим оппонентом является меч, который никак мне не поддается. И так, и этак кручу я его, с размаха, без дополнительных движений пытаюсь я совладать с ним — не выходит ничего.

Инир ре тренируется рядом. Несколько раз он делает попытки, чтобы взять мои руки в свои, помогая правильно поднять меч, но препод сразу же это замечает, и тогда раздается недовольное «гхе-гхе». И Инир ре тут же отстраняется. А меня не покидает ощущение, что идет проверка на вшивость, с успешным прохождением которой у меня пока не идет подвижек. Когда все расходятся, я продолжаю тренироваться. Темноту я встречаю с оружием в руках, нисколько не отвлекаясь от своего дела. Мышцы забиваются полностью, поднимать меч с каждым разом становится все труднее, но я не сдаюсь. Я обязательно добьюсь результата, хотя понимаю все последствия своих неправильных действий.

Когда руки перестают слушаться совсем, я возвращаю меч на место и ложусь на траву, выбирая наиболее удобное место под деревом. Отдых, тишина, покой. Внутреннее спокойствие и умиротворение наполняют меня настолько, что я практически засыпаю.

— Так и знал, что найду тебя здесь. — По-доброму произносит Инир ре, взявшийся словно из ниоткуда, не позволяя тем самым мне уснуть.

— А ты чего здесь? — Приподнимаюсь я на локтях и поворачиваю голову на звук.

— Пришел тебя проведать. Извини, не смог остаться с тобой после занятия, нужно было пересдать одному очень вредному профессору последнюю тему.

— Ничего страшного.

— Но… Я принес тебе перекусить! Ты же и ужин пропустила!

— То-о-очно… А я и забыла про него. — С досадой сообщаю я, только сейчас вспоминая, что за весь день лишь выпила стакан чая.

— Я почему-то знал, что так будет. Держи, — Инир ре протягивает мне пару пирожков и термос. Даже удивительно, насколько схожи в этом наши миры. — К сожалению, я смог взять только это. Надеюсь, ты не сильно расстроилась.

— Нет, что ты! Спасибо больше! Ты просто чудо, Инир ре’Йур.

Я хватаю пирожок и откусываю чуть ли не половину. Еда приятно прокатывается вниз, попадая в пустой желудок. Чай оказывается еще горячим, что, несомненно, радует куда сильнее, чем мне казалось. Инир ре довольно улыбается, глядя, как я поедаю, принесенную им еду.

И вновь начинается вечер разговоров. Я, сытая и довольная, укладываюсь обратно на траву, а Инир ре ложится рядом. Мы с ним делимся впечатлениями о сегодняшнем дне. А еще я спрашиваю про монстров, которые случайно могут оказаться в гуще леса, но так же получаю отрицательный ответ. Да и сама я начинаю уже сомневаться в том, что слышала. Ведь сейчас не раздается никаких звуков и завываний, только одна тишина окружает нас.

— Ты не замерзла? — Резко меняет тему Инир ре, только что говоривший о нелепом случае со своим соседом Лоиром ри’Нимом.

— Еще терпимо.

— А спать? Не хочешь? А то с утра ты выглядела уставшей. — Со странным беспокойством за мою персону вновь спрашивает он.

— То было с утра, сейчас всё совершенно иначе, — с улыбкой отвечаю я, немного стесняюсь. Я не привыкла к такому вниманию, да и заботы я обычно не получала. А тут едва незнакомый человек проявляет всё это ко мне, да еще и в таких количествах.

— Я всё-таки предлагаю пойти спать.

— Завтра все равно выходной день. — Отмахиваюсь я, не желая прекращать этот приятный миг.

— Но завтрак от этого позже не будет.

— Ах, очень жаль.

— Да, мне тоже, — совсем тихо произносит Инир ре и начинает подниматься. Он протягивает мне руку, помогая тоже встать с травы.

Уже по традиции нескольких дней, хотя ощущение, что прошло несколько лет, Инир ре доводит меня до комнаты. Несмотря на то, что путь я успела запомнить, он всё равно следит за тем, чтобы я нигде не потерялась. Всё началось с обычной помощи, а сейчас перетекло в дружескую компанию. Инир ре даже ничего не спрашивает, а я не останавливаю его на полпути.

Мы с ним прощаемся, и я второй вечер подряд скрываюсь за дверьми вопреки своим желаниям. Гуляла бы и гуляла так до самого утра.

В комнате опять уже все спят. Темно. Тихо. Я аккуратно переодеваюсь, чтобы никого не потревожить и ложусь под одеяло.

— Ты поздно, — шепотом произносит Деба, которая оказывается неспящей.

— Да. Гуляла. — Так же тихо звучит мой ответ. — Дышала воздухом.

— Возьми меня с собой в следующий раз, — неожиданно то ли предлагает, то ли настаивает девушка. — А то всё одна по ночам ходишь.

— Ты же сказала, что опасности нет.

— Но это неприлично! — Шепотом восклицает она, не проронив ни звука.

— Я подумаю.

Почему вообще Деба считает, что я была одна? Она не спрашивала, я не говорила, потому что не вижу в этом смысла. Но всё равно соседка считает, что я могу общаться только с ней в Академии, будто это аксиома. Хотя про знакомого, что должен был встретить меня утром, она знает, даже в лазарет со мной ходила к Иниру ре. Утром спрошу у нее.

А мысли о том, что придется проводить время с Дебой и Иниром ре одновременно по вечерам, когда мне наиболее приятно и комфортно, не дает мне уснуть. Сразу неприятное чувство возникает в области груди. Будто Деба разрушит всю атмосферу, которую мы с Иниром ре создали.

— Встава-а-ай! — Прилетает мне в лицо нечто тяжелое, но мягкое. Но я лишь переворачиваюсь на другой бок.

— Это уже не смешно! Арина! Мы завтрак пропустим! — Ругается Деба, которая, судя по громкости голоса, стоит прямо надо мной.

— Иди без меня, — чуть не протяжным стоном отвечаю я ей, не трудясь выговаривать буквы.

— А вот ложиться надо раньше!

— Сегодня же выходной день.

— Поэтому его надо проспать! Ну уж нет! Поднимайся!

— Де-еба-а… Оставь меня…

Я проваливаюсь обратно в сон, но моментально выныриваю обратно из этого сладкого омута. С меня слезает одеяло. Пацам ног начинает становиться прохладно, отчего и всей мне неудобно.

— Я без тебя не пойду! Если ты остаешься в комнате, то я тоже! — Что-то тяжелое плюхается рядом со мной на кровать. — Буду весь день голодная и вредная, и ты будешь в этом виновата!

— Не скидывай на меня всю ответственность, — потягиваюсь я, с огромным трудом приоткрывая глаза.

— А иначе ты не встанешь! Тут уж все методы хороши.

Словно зомби, я, даже не открывая глаза полностью, натягиваю на себя футболку с рубашкой и лосины — более или менее удобное и понятное мне из той одежды, что мне прислали. Я всё больше убеждаюсь в том, что во многих моментах наши миры схожи, но задумываться об этом по-серьёзному не планирую. Сейчас мне интересен лишь сон.

До столовой остается всего несколько шагов, как у меня над ухом звучит знакомый голос.

— Кажется, кто-то не выспался. — Голос смеется, явно укоряя меня тем самым. Я медленно поднимаю глаза и вижу Инира ре. Никого другого я и не ожидала увидеть.

— Хочешь сказать, ты выспался? — Лениво проговариваю я буквы, которые так не хотят вылетать из моего рта.

— Нет. Но выгляжу уж получше тебя, — с легкой, но доброй ухмылкой отвечает он.

— Ты уже завтракал? Сядешь с нами? — Как ни в чем не бывало спрашиваю я, даже не интересуясь у Дебы, не против ли она такой компании.

— Еще нет. Только собирался. Почту за честь сидеть рядом. — Веселится Инир ре и жестом из взмаха рук приглашает всё-таки зайти внутрь комнаты, откуда доносятся мощные запахи еды.

— Деба, ты не против? — Поворачиваюсь я на соседку, что стоит неподвижно, даже когда мы с Иниром ре начинаем заходить внутрь. Она часто моргает и только потом, как мне кажется, начинает дышать.

— Д-да, конечно. Вместе веселее.

Инир ре берет поднос и начинает выбирать себе еду. Я следую за ним, как вдруг Деба одергивает меня и хватает за руку.

— Арина, ты не говорила, что общаешься с ним! — Шепотом отчитывает она меня.

— А что такое? — Хмурюсь я, не понимая, какой смысл девушка вкладывает в свои слова. То ли ругает, то ли, наоборот, восхищается выбором такой компании.

— Он же… красавчик.

— И что? Я все равно не понимаю.

— Ну Арина-а! Это же Инир ре’Йур!

— Я знаю, Деба. И что с того? Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Он такой классный, — явно стесняясь, произносит она, глазея на молодого высокого эльфа. Ее хватка слабнет.

— Я всё равно тебя не понимаю.

Деба словно пытается мне что-то сказать ещё, но не находит слов. Я лишь хмыкаю в ответ и пожимаю плечами.

Приходит время мне тоже набрать себе еды. Несмотря на выходное разнообразие блюд, я беру себе зеленый салат и компот. Больше ничего в меня всё равно не поместится. А мысль, вдруг сейчас мне повезет, и после завтрака получится сбежать ото всех и вернуться ко сну, греет меня. Однако, моим надеждам не суждено сбыться. Как только мы покидаем столовую, звучит сигнал, как тот, после которого все ринулись на поле смотреть боевое представление. И сейчас вновь все студенты меняют свои траектории движения, направляясь на выход из Академии. Да, веселье здесь любят. Как и учёбу. А о настоящем отдыхе, кажется, никто не слышал. Ах да, постоянно забываю, что иметь возможность учиться здесь — слишком почётно. Наверно, поэтому из студентов выжимают максимум, нацелившись на результат и выкинув всевозможные причины для адекватных нагрузок и разнообразного времяпрепровождения.

— Чувствую, сегодня меня поставят, — говорит Инир ре, пока Деба все это время хранит молчание.

— В каком смысле?

— Арина Мейерхольд, доброе утро! Ты же поняла, что сейчас будет?

— Ну… да.

— Кто участвует в тренировочных дуэлях? Какой факультет?

— Ёпрст… — Хлопаю я себя по лбу. — Ну замечательно. Это, значит, я не посижу на трибунах?

— Тебя только это волнует? — Удивленно спрашивает Инир ре, округляя глаза, ползущие наверх.

— А что ещё должно?

— Знаешь, в следующий раз я не попадусь на уловку и отведу тебя спать куда раньше. Что-то ты сегодня совсем не соображаешь.

— Знаешь, может я таким образом просто привыкаю к этому миру.

— Ну, ну. Верь, во что хочешь. — Хмыкает Инир ре.

— Я пойду сяду, — тихонько бросает мне Деба, и я киваю ей в ответ.

Мы с Иниром ре подходим к преподавателю, где уже собрались практически все студенты нашего факультета. Приходится привести себя мысленно в чувство, чтобы хотя бы выглядеть более или менее прилично. Ну или чтобы делать вид, что что-то слушаю. Но умное лицо никогда не помешает. Инир ре с теплом смотрит на меня, чуть ли не скача на месте. Его изнутри разрывает от эмоций.

— Ты чего? — Спрашиваю я у него тихонько.

— Надеюсь, что выберут меня. — Улыбается он. — Вот чувствую, что так и будет.

— Верь, во что хочешь, — улыбаюсь и я, отвечая ему его же словами. Инир ре на это лишь прищуривает глаза и показывает язык. Какой же он ребенок… Но и я не отстаю. Так же высовываю язык и показываю ему. Такое оставлять без ответа нельзя!

Преподаватель грозно смотрит на всех нас, а потом прокашливается и начинает говорить. Голос его звучит непривычно низко и серьезно.

— Сегодня показательное выступление. — Сообщает он и начинает распределять пары. Первые четыре названных студента делают шаг вперед. Я с ними не знакома, но на занятиях, разумеется, видела. И тут он переводит взгляд на меня. — Арина Мейерхольд и Нор рей’Ар, — завершает он список.

Нор рей’Ар? Я его не видела на занятиях, не могла же просто взять и не заметить. Он тоже на боевом факультете?

Сквозь толпу студентов протискивается тот самый брезгливый юноша и с презрением смотрит на меня.

— Арина Мейерхольд⁈ — Восклицает Инир ре. — Вы же сами знаете, что у нее магия еще не проснулась! Внезапно начинает защищать меня Инир ре. А может, и просто от обиды, что выбрали не его, выкрикивает наиболее уместный комментарий.

— И что? — Поднимая брови вверх, с усмешкой спрашивает преподаватель. — Пускай покажет, на что способна. Или ее просто так засунули ко мне на занятия?

— Вы даже не дали ей шанса чему-то научиться! — Продолжает гнуть свою линию Инир ре. Я поглядываю на него, но пока молчу.

— Хочешь обсудить правильность моих решений? — С явным напором в агрессию спрашивает препод у моего заступника.

— А если так?

— Ну что устроили тут, — вклиниваюсь уже я. Девочка уже большая, могу за себя постоять. — Если надо, то пойду. Заднюю не дам.

Препод одобрительно смотрит на меня, не говоря на слова, и отходит. Инир ре качает головой, берет меня под руку и отводит в сторону.

— Ты чего удумала? — Полушепотом спрашивает он, активно разводя руками в разные стороны.

— Ничего. Сказали идти — значит, пойду. Я не боюсь. Мозги тоже работают. Что-нибудь придумаю.

— Арина Мейерхольд! Но твой оппонент один из лучших на курсе, он помощник самого ректора, так что находится у него под покровительством. Тебе шанса не дадут в этой схватке, пусть даже и учебной.

— А разве сейчас этот шанс у меня есть? Или каким-то чудесным образом потом появится? Ничего не изменится! А каждый раз бояться и искать лазейки — это не про меня. Сказали — пойду. На этом точка.

— Арина Мейерхольд, не надо.

— Ты мне хотя бы не указывай. — Уже со злостью смотрю я на Инира ре, готовая начать представление прямо сейчас. — Если и облажаюсь, то пускай, но я не трусиха, чтобы так сдаться и убежать.

— Да я же переживаю за тебя, дура. А ты лезешь на рожон. Считай, расписалась в самоубийстве. А вдруг тебя сильно заденет? Или упадешь? Или ещё что? Столько всего может случиться!

— Переживать можно молча. — Говорю я сквозь стиснутые зубы. — А ты мог бы и подбодрить.

Я резко разворачиваюсь и ухожу от Инира ре. Вот еще придумал! Кем себя возомнил? Или он настолько сомневается во мне? Да, я еще не обучилась оружию, но оно сейчас и не потребуется. Да, с магией у меня тоже туго, точнее, никак. Но и просто стоять, ждать минуты своего поражения, я не буду. Я куда лучше, чем обо мне думают. И самое важное — я сама в себе не сомневаюсь. Даже если и проиграю, а так скорее всего и будет, то хотя бы на поле, а не за его пределами до начала дуэли. В общем, сдаваться я не намерена.

С Иниром ре мы больше не разговариваем. Я специально держусь в стороне от него, даже не глядя в его сторону. Он тоже не рвется подходить ближе. Ну просто идеальная идиллия! Мозгокрутки мне сейчас еще не хватало. Вот все случится, тогда и поговорим. Я выслушаю, насколько была не права, зря согласилась на это безумие, не подумала с холодной головой. А он бедненький стоял и переживал. Хуже наказания не придумаешь для здорового парня! Но это будет потом.

Первые две пары проходят свое «испытание» достаточно быстро, и вот наступает наша с Нором рей’Аром очередь. Он по-прежнему с презрением смотрит на меня и хмыкает, выходя на поле и занимая свое место. Я лишь закатываю глаза и тоже встаю на позицию. С трибун на нас смотрят сотни глаз. Начинают разноситься переговоры, касающиеся моей персоны на столь почетном месте. Зато теперь все узнают, что девочек на боевой факультет тоже берут, просто до меня еще никто не был этого достоин. В данный момент времени мне в этом направлении думать приятнее.

От разговоров, что перекатываются вокруг, словно раскаты грома, я абстрагируюсь. Концентрируюсь исключительно на противнике. Он-то, наверняка, считает, что уже выиграл, заочно. Но нет, я заставлю его еще попотеть.

Звучит сигнал начала дуэли. Нор рей’Ар создает в руках небольшой шар и запускает его в меня — уворачиваюсь. Это оказывается несложно. Шар летит по прямой траектории, поэтому хватает лишь одного движения — всего лишь сделать шаг сторону. Тогда Нор рей’Ар с нескрываемым раздражением смотрит на меня и повторяет свой первый выпад, утраивая количество снарядов. Мне хватает двух шагов, чтобы остаться невредимой. Тогда на меня летят кружащиеся сферы, линию полета которых определить оказывается сложнее, но обычного кувырка в правильный момент хватает, чтобы избежать их всех. Тогда Нор рей’Ар, явно питавший надежды на быструю и легкую победу, с криком, в который вкладывает все свои эмоции, создает огромный шар, который по мере приближения на мне раскалывается на несколько кусков, а они, в свою очередь, делятся дальше. На меня летит целая стая из золотых обломков. Шаг, кувырок, наклон, поворот, вновь кувырок и шаг обратно. Я вновь остаюсь невредимой.

— И это все, что ты можешь? — Пытаюсь разозлить я его еще сильнее. Уж не понимаю, откуда у него столько ненависти ко мне, но не я это начала. Да и в целом от меня в его сторону не было никаких плохих слов или поступков, чтобы заслужить такое отношение. Виделись-то всего один раз!

Мои ожидания оправдываются. Нор рей’Ар краснеет от злости, начиная слепо стрелять шарами, разлетающимися в разные стороны от меня. Вот сейчас и мне приходится попотеть. Я кувыркаюсь, убегаю, останавливаюсь и возвращаюсь перепрыжками на исходное место, оттуда делаю кувырки вперед и назад, а потом обратно. Я не вижу ничего вокруг, только слежу за приближающимися шарами, пытаясь их избежать. И звучит сигнал. Я, вся извалявшаяся в грязи, лежащая на земле, поднимаюсь и отряхиваюсь, ожидая второго этапа, до которого и не надеялась пройти. Сейчас у меня шансов точно не будет, но я с гордостью приму свое поражение. План максимум уже достигнут. Минимальным порогом, который я сама поставила для себя же, было не попасться на первом ударе. Так что повод для гордости уже имеется.

Я встаю, разворачиваюсь и ищу глазами Нора рей’Ара. Вокруг царит полнейшая тишина, что начинает заставлять переживать и немного напрячься. Своего оппонента я не вижу. Это еще больше пугает. Надеюсь, исподтишка в спину хотя бы не ударит.

Но что я вижу? Откуда-то из-за деревьев, что находятся за пределами поля, пара студентов выносят Нора рей’Ара, который без сознания свисает с их рук. Сбоку от меня стоит преподаватель и машет мне рукой, намекая, что нужно подойти к нему. Короче, я не понимаю ничего.

— Поздравляю. — Одобрительно похлопывает он меня по плечу. — Не ожидал, правда. Но ты молодец.

— А что случилось-то? — Хмурюсь я и озираюсь по сторонам, так и не понимая, что произошло.

— Ты победила.

— Так… а как это получилось-то? Я так-то не планировала.

— Уж не знаю, что ты сделала лучшему студенту нашего факультета, который до этого дня был нашей гордостью и считался непобедимым, но ты сильно разозлила его. Нор рей’Ар начал без разбору запускать в тебя магические снаряды, но от спешки и эмоций не уследил, и один снаряд отскочил в него самого. Ай, да что я тебе это рассказываю, — делает преподаватель движение рукой наотмашь. — Зачем эти подробности. Я в тебя верил, спасибо, что не подвела, — добавляет он и уходит.

Студенты на трибунах начинают расходиться, так же не нарушая полнейшей тишины, какую поймали перед финалом дуэли. Инир ре смотрит на меня с расстояния, но дистанцию не сокращает. И я начинаю двигаться в сторону Академии, все еще не веря в произошедшее. Судя по всему, никто не верит. Девчонка, да еще и без магии, смогла уложить на лопатки лучшего студента, любимчика ректора. Как такое возможно? Я и сама в это не верю. Бред какой-то. Хотя в то, что Нора рей’Ара подвели собственные эмоции, поверить возможно. Но чем же я смогла ему так не угодить? Интересно, а преподаватель знал об этом? Или просто на удачу составил нашу пару соперников, проверяя меня на пригодность? Очевидно, что все относятся с сомнением, мягко говоря, к моему нахождению на факультете.

— Ну ты там устроила! — Подбегает ко мне Деба, только я захожу в комнату.

— Везение, стечение обстоятельств, — пожимаю я плечами, все еще не отойдя от шока. — Моей заслуги в этом особо нет.

— А вот и нет! Видела бы ты, так не говорила! Где ты научилась так ловко уворачиваться?

— Да нигде, — развожу я руками, не понимая такого ажиотажа. — Всего лишь несколько кувырков. Ну в сторону отошла. Ничего особенного.

— Не, не, не. Не говори так! Ты так плавно двигалась! Такая грациозная, уверенная!

— Просто сосредоточилась.

— Ох, ты себя недооцениваешь.

— Как раз реально оцениваю. Я сделала, что могла. То, что мне принесло это победу — значит мало. Если бы мой соперник не поддался эмоциям, то исход был бы другим.

— Но он такой! — Никак не унимается Деба.

Тут в комнату заходят другие девочки. Они поздравляют меня, расспрашивая, как у меня это получилось. Но я всем отвечаю одно и то же. Последней ко мне подходит костлявая, бросая в меня свое пренебрежительное «поздравляю», на что я прикрываю глаза и киваю, вздыхая. Подачки из вежливости меня тоже не интересуют. Незаметно приходит время обеда. Или это я со всеми событиями теряю счет времени.

Многие сразу же начинают оборачиваться и поглядывать на меня. То же мне феномен увидели. Спокойно поесть не получается. Постоянно глазеющие на меня студенты, словно физически дотрагиваются до меня. Лишь единицы смотрят на меня с восхищением и уважением, большее число составляют те, кто прожигает меня презрением. Ну а им-то я что сделала? Не понимаю я здешних порядков.

И тут появляется свободное время. Я прячусь ото всех в комнате, но Деба меня быстро находит. К этому времени все остальные девочки успевают разойтись по своим делам.

— А что у тебя с Иниром ре’Йуром? — Не унимается Деба, продолжая гнуть свою линию насчет личности конкретного эльфа.

— Ничего, — вздыхаю я от невозможности найти место для покоя и уединения.

— Но вы с ним так общаетесь!

— Как? Обычно? Мы просто разговариваем, вчера вон гуляли, но это ничего не значит.

— Ну коне-е-ечно, — протягивает Деба, искоса глядя на меня, словно что-то задумала.

— Хочешь — верь, а хочешь — нет. Мне нет смысла обманывать. У нас просто есть общие темы для обсуждения.

— А вот и не верю, — дразнит меня Деба, подсаживаясь ближе и с хитринкой глядя на меня, словно пытается раскрыть мой большой секрет. Но, увы, его нет. Я честно отвечаю ей, ничего не утаивая и не придумывая.

— Твоё право.

Понимая, что и здесь мне не будет покоя, я встаю с кровати и иду на выход из комнаты.

— Эй, а ты куда? К Иниру р…

— Деба! — Перебиваю я ее, не в силах дальше это терпеть. — Нет! Я хочу пройтись.

— А можно я с тобой?

— Нельзя. Я хочу побыть одна. Могу я это сделать?

— Ладно, иди, — слишком просто соглашается она меня отпустить без дальнейших расспросов.

На улице уже начинает смеркаться. Я быстрым шагом выхожу из Академии и иду вдоль нее, игнорируя извилистые тропинки. Лес оказывается за моей спиной. В эту сторону я ещё не ходила. Ну просто какой-то день открытий!

Деба придумала себе что-то, потеряв голову при виде красивого эльфа, который оказался ещё и слишком близко к ней. Инир ре вообще обезумел, говоря, что у меня ничего не получится, ведь я ничего не умею, но при этом ещё как-то умудрился за меня запереживать, а вдобавок ко всему и дурой назвать. Преподаватель по спец дисциплине нарочно подставил меня под удар, видимо, оскорбленный тем, что ему свинью подложили в лице меня на боевом факультете. Нор рей’Ар, оказывается, возненавидел меня за что-то, хотя я этого даже не подозревала до определенного момента. А я смогла его на лопатки уложить за это. Что за сумасшедший день? Ещё и выспаться не дают! Достали все. Почему от меня им всем что-то нужно, когда я хочу лишь остаться в тишине и покое? Хотя нет, от Инира ре я всё-таки хотела бы услышать если не извинения, то хотя бы обоснование его поведения. Если он переживает за меня, как друг, то не должен говорить то, что сказал. Значит, теперь возвращаются одиночные прогулки по вечерам. А Инира ре в жопу. Заслужил.

Даже не знаю, откуда у меня столько злости на него. Наверно, просто задело это его поведение и неверие в меня, хотя, если так подумать, рациональное зерно в его словах было. Но не такое, как мне нужно было! Вот в этом и вся проблема! Я всё решила, а он тут со своей заботой и беспокойством…

Не знаю, как такое получается, но я вновь оказываюсь среди деревьев, которые видела вчера, хотя в этот раз шла в совершенно другую сторону. Задумалась настолько, что даже не видела, куда иду. Ну, значит, так лучше. Место знакомое, потеряться не должна.

Луна, такая же, как и в моем мире, ярко освещает все пространство вокруг меня, каждое дерево и травинку. Капли росы блестят и переливаются. А вокруг царит тишина. Тут раздается звук, как при сломанной ветке, и я невольно вздрагиваю. Прислушиваюсь. Завывания не слышно, но осторожность никогда не бывает лишней. Раздаются только тихие осторожные шаги, приближающиеся в мою сторону. Впереди становится виден силуэт, слишком знакомый, чтобы я смогла испугаться.

— Так и знал, что найду тебя здесь. — На свет выходит Инир ре. Он говорит так мягко, что из его слов можно было бы связать уютный плед и укутаться в него целиком.

— Я не терялась. — Коротко отвечаю я, все еще держа обиду на него.

— Очень на это надеюсь. Может не будем ссориться из-за ерунды? — Осторожно и плавно он подходит ближе.

— Раз ты это считаешь ерундой, тогда ссориться обязательно нужно. — Едко отвечаю я, пожимаю плечами и отхожу немного назад, скрываясь под тенью дерева. Но Инир ре не дает мне шанса уйти, набирая темп, увеличивая шаг. И вот он уже оказывается стоящим передо мной.

— Извини, — опускает он голову вниз, в то время находя своими руками мои. Крепко сжимает мои ладони, после чего вновь поднимает голову и уже заглядывает в глаза. — Я хотел, как лучше. Не знал, что тебя это расстроит.

— Объяснить, что не так? — Без претензий, прямо, но очень сухо спрашиваю я, удерживая зрительный контакт между нами.

— Я слушаю.

— Ты начал отговаривать всех и вся, заступаться за меня, разбрасываться словами, но не спросил моего на то мнения. Понимаешь, мне проиграть не страшно, куда хуже не попробовать и не узнать свои возможности. Да, упала бы я при первой атаке. Да, был бы ушиб или порез. Но что в этом плохого? Мы находимся там, где учат. А не попробовав, ничему нельзя научиться.

— Возможно, ты права. — Кладёт он голову на своё плечо, продолжая смотреть мне в глаза. — Но, понимаешь, я увидел ситуацию совсем иначе. И совсем не ожидал, что ты такая бесстрашная и…

— Сумасшедшая? — Помогаю я Иниру ре, когда он не находит слов, чтобы правильно описать мои действия. Легкая улыбка проскакивает у него на лице, вызывая такую же ответную реакцию и у меня.

— Именно так.

— И что делать будем?

— Ничего. — Усмехается он. — Ты прекрасна сама по себе вся, со всеми своими причудами.

— Я польщена. Правда, очень приятно такое слышать.

— Слушай… Я тут думал, — начинает мяться Инир ре, — можешь называть меня просто по имени.

Судя по всему, учитывая все «приколы» этого мира, Инир ре делает сейчас большой шаг для себя, предлагая мне такое. Но я-то всё понимаю.

— Хорошо, Инир. — Говорю я, а широченная улыбка разъезжается на его лице. — Ты меня тоже можешь называть просто Ариной.

Улыбка его становится ещё шире, ямочки начинают играться на щеках, а глаза медленно закрываются. Инир тянется ко мне. И я, недолго думая, резко притягиваю его к себе и прижимаюсь к его груди, крепко обхватывая руками.

— Я так рада, что у меня есть такой друг, как ты, — со всем воодушевление произношу я, не давая ему опомниться.

— Да… Мне тоже… — Немного озадаченно произносит он, но свои руки на мою спину кладет.

Понимаю ли я, чего он хотел на самом деле? Коне-ечно! Я же не слепая, вижу, как он на меня смотрит, чуть ли не с первой нашей встречи. А когда я в лазарет к нему зашла, так он совсем разгорелся пламенем, отраженном в его глазах.

Хороший он парень, честно. Но мне сейчас не нужны отношения. Это лишняя ответственность, новые открытия, а мне пока хватит и всего того, что есть на данный момент. Слишком рано. Я еще не готова. Вот друг мне нужен. Друг никогда не помешает. А поменять дружбу на любовь — это может всё испортить. И тогда не остается ничего.

— Сегодня красивая луна. Не хочешь обсудить что-нибудь? — Вновь проявляю я инициативу перед растерявшимся Иниром.

— Могу рассказать, как выглядела твоя победа, — усмехается Инир и садится на траву. Я приземляюсь рядом с ним, собираю ноги под собой и внимательно слушаю. Он мне рассказывает о том, как со стороны выглядела наша схватка с Нором рей’Аром, а ещё, какие эмоции испытывал он сам, лицезря всю эту картину. Вот ни за что бы не подумала, что о моих неловких движениях можно говорить так красиво!

Тут в один момент он замолкает и утыкается взглядом на меня. Смотрит, практически не моргая, а легкая улыбка так и не сходит с его губ.

— Арина, — словно шепчет он, произнося мое имя слишком интимно.

— Инир? — Приподнимаю я бровь, как бы спрашивая у него, в чем дело.

— Ты же все понимаешь, — вновь возвращается он к теме недо-пере-дружбы.

— Понимаю. Слишком рано, Инир.

— А когда будет не рано? Не бывает такого, чтобы всё было вовремя. Ты не представляешь, как я испугался за тебя сегодня. А потом ты так смотрела на меня… думал, больше никогда не захочешь разговаривать. От этого я заволновался ещё сильнее.

— Инир, пожалуйста, не надо. Давай оставим эту тему. Я всё понимаю, но прошу понять и тебя. Хорошо?

Судя по его взгляду, понимания не случилось. Его глаза тускнеют, уголки губ падают вниз, а руки начинают слишком часто поправлять каштановые волосы, стриженные слишком коротко, чтобы их можно было взлохматить.

— Пойдем спать. Уже очень поздно, — предлагает он и сразу же встает, подавая мне руку.

Мы уходим в Академию, не проронив больше ни слова. Я наслаждаюсь окружающим меня спокойствием, а Инир, видимо, думает, что же пошло не так. Но иногда требуется просто время, даже если всё остальное идет по плану.

Инир провожает, как обычно, меня до комнаты. На прощание улыбается мне, разворачивается и уходит. А я вновь захожу в уснувшую комнату.

На утро Деба меня вновь будит, чем сильно раздражает. Я закрываюсь от неё одеялом, подушкой, пытаюсь слиться с матрасом, но ничего не работает.

— Ты опять до утра гуляла? — Слишком по-родительски спрашивает он.

— Да не до утра-а-а, — страдальческий стон вырывается из моей груди от того, что мне в который раз не дают поспать столько, сколько я хочу.

— Ну-ну. Вставай давай. Нам на завтрак, а потом должны распределение групп на практику огласить. Опаздывать нельзя.

— Если опаздывать нельзя, — сонно выговариваю я, — значит, лучше вообще не идти.

— Арина!

— Что? Если не придём, то и не опоздаем. Логично же.

— Нет. Сегодня такое точно не сработает. Давай вставай. Я тебя жду.

Я сдаюсь. Еле поднимаюсь с кровати, на которой уже отлежала все бока, но всё равно продолжаю яростно защищать это место. Особо не собираюсь, натягивая на себя первое, что попадается под руку. Это оказываются вчерашние лосины со всем прилагающимся. И мы успешно направляемся в столовую.

Большая часть людей уже успевает покинуть это ароматное место, и мы спокойно примечаем свободный стол. Наступает время подносов. Однако, сегодня в меню оказываются блюда, все сделанные из чего-то там (я не запомнила название). По объяснениям, это «что-то» похоже на обычное куриное яйцо из моего мира. Поэтому я остаюсь голодной, выпивая лишь пару стаканов компота. Со своей непереносимостью куриного белка я не рискую пробовать ничего, чем сильно огорчаю Дебу. Знала же, что на завтрак идти не стоит. Чувствовала!

Деба выводит меня из столовой, проводя по коридорам в какой-то зал, где раньше я еще не была. Затем весь наш путь оказывается зря проделанным, потому что всю церемонию перенесли на улицу из-за хорошей погоды.

Я еле перебираю ноги, разглядывая напольную плитку. В полной уверенности, что ничего интересного сейчас происходить не будет, мысленно пытаюсь доспать. И, конечно же, я врезаюсь во что-то твердое. А разве мог быть другой исход?

Поднимаю глаза, чтобы увидеть препятствие и обойти его, но вижу перед собой лишь Инира. Он слишком сурово смотрит на меня, стоя посреди коридора. Другим студентам приходится обходить нас. Инир смотрит на меня. Молчит. Я тоже не нарушаю молчание, повисшее в воздухе.

— Ну, догонишь, — быстро убегает Деба из нашей шумной компании.

— Мы можем поговорить? — Серьезно спрашивает Инир, продолжая взглядом протыкать меня.

— Прямо здесь и сейчас? — Развожу я руками и оглядываюсь по сторонам. Слишком много живых тел вокруг. А Инир явно что-то задумал. Хитринку в глазах не спрятать ни под какими стальными эмоциями.

— Да. Прямо здесь. И прямо сейчас.

Я хмурюсь, еще раз оглядываюсь. Видимо, Инира ничего не смущает. А еще я замечаю Дебу, застывшую на месте и упершуюся о стену, с любопытством наблюдающую за нами.

— Слушаю, — выдыхаю я с каждым звуком.

— Мне не дает это покоя. Понимаешь?

— Бо-о-оже-е-е мо-о-ой. Ну ты опя-я-ять? — Протягиваю я, всё ещё надеясь, если не избежать разговора, то хотя бы перенести его в менее людное место. — Давай хотя бы ни при такой толпе народа это обсудим.

— Обсудим что? То, что ты опять всё перекрутишь в свою пользу, а я замолчу, лишь бы тебя опять не разочаровать своими словами? Нет. Ты пойми, я не хочу с тобой дружить. Обнять, поцеловать, любоваться твоей улыбкой, держать за руку — всё, что угодно, но не дружить.

— Инир… Ещё раз повторю. Дай мне время, пожалуйста. Я даже недели здесь не пробыла, а ты уже такие вещи мне настойчиво предлагаешь.

— Нам так хорошо вместе. Мы понимаем друг друга. Вместе нам приятно даже молчать, разглядывая всё то незначительное, что происходит вокруг.

— Вот поэтому я и прошу дать мне время. — Закатываю я глаза, повторяя в сотый раз одно и то же, но чувство, что я долблюсь головой о стену, которая не может меня услышать. И иронично, что Инир сейчас именно о взаимопонимании каком-то внеземном говорит.

— Но разве ты что-то теряешь?

— Я могу потерять друга! — Повышаю я голос, чем привлекаю внимание окружающих.

— Заладила всё. Друга, друга… — Ворчит он. Но даже это у него получается слишком мило. Вот не умеет Инир злиться. Только улыбаться хочется, глядя, как он делает вид, что ругается.

— Знаешь, я должен понимать, что сделал всё, от меня зависящее, поэтому не обижайся.

Инир говорит это и продолжает смотреть на меня. Логического завершения его слов не следует. Я тоже смотрю на него, ожидая, что он пояснит сказанное. Но вместо этого он обхватывает меня за талию и целует прямо в губы. Я, слишком удивленная происходящим и никак не ожидающая такого, даже не сопротивляюсь, покорно впуская его в свой рот. Стоит признать, я испытываю довольно приятные чувства. Жар разливается по телу, а руки начинают неметь от некоего удовольствия. Всё быстро заканчивается, или это мне так кажется. Но Инир отстраняется, всё так же смотря мне в глаза.

— Перешел к решительным действиям? — Дабы не показать эмоций, ухожу я в нейтралитет. Хотя сердце так бешено колотится, что вот-вот выпрыгнет из груди.

— Ага.

— Ждёшь теперь чего-то от меня? Какого-то решения? Ответа?

— Я спрошу попозже, — хаотично кивает он головой, улыбается и даже смущается немного.

Я вновь оглядываюсь по сторонам, потому что тишина вокруг, которой не было до этого, начинает давить. Все присутствующие студенты ошеломленно пялятся на нас. Инира это никак не смущает. Впрочем, да и меня тоже. Но любое представление рано или поздно заканчивается.

— Чего вылупились? — Кричу я на весь коридор. — Дел своих нет? А ну пошли отсюда! — Слишком грубо разгоняю я заинтересованную толпу, желая этот момент оставить более личным, чем публичным достоянием общества.

На некоторых это срабатывает. Кто-то прячет головы вниз и быстро покидает место действия. Но большинство продолжает стоят и смотреть. Вот бесстыдники! Наверно, ещё щелки в свободное время ищут, чтобы заглянуть и узнать, а что там у соседа творится.

— Сейчас вроде как что-то официальное намечается? — Перевожу я же фокус внимания на Инира.

— Предлагаешь, пойти туда?

«Нет, блин. Теперь точно только в кровать!» Это он от меня хочет услышать?

— Да, надо бы, — спокойным ровным голосом отвечаю я.

Первым делом я подхожу к Дебе, чуть ли расталкивая людей вокруг. Она ошеломленно смотрит на меня.

— Мы торопились? — Пытаюсь я вывести девушку из ступора, на что она часто кивает и, наконец, сдвигается с места.

Всей нашей компанией из трех человек мы выходим н улицу и примыкаем к общей толпе студентов. Все с нетерпением ждут этого решающего момента, узнают, кто будет у каждого куратором. А я здесь больше «по приколу». Мне это все неинтересно. Что тут не умею ни с магией, ни с оружием обращаться, что на практике всё будет по-прежнему. По факту ничего не изменится. Но для галочки сие мероприятие посетить нужно.

Ректор начинает свою пламенную речь, расплываясь в комплиментах прибывшим гостям, которые войдут в группу кураторов наравне со штатными преподавателями. Имена гостей я пропускаю мимо ушей — всё равно не запомню эти странные, витиеватые полные имена, так что и стараться нет смысла.

Первой в центре внимания оказывается милая девушка, одетая в летящее платье голубого цвета. Вроде как первоклассная целительница. Ну, может и похожа. Считайте, верю. Затем ректор представляет мужчину сильно средних лет, но выглядящего очень достойно для своего возраста. Серебряные волосы рассыпаются по его плечам, а из ножен торчит меч. Моя догадка, что он представляет «клан» бойцов рушится, когда его нахваливают, как специалиста по охранным амулетам любой сложности и непревзойдённой защиты. После него выходит женщина той же сферы деятельности, но базирующаяся именно на заклинаниях. Обычная, невзрачная, если вообще такое о женщинах можно говорить. Но я в ней, правда, не нахожу ничего особенного. Это та самая тётя, с которой ты здороваешься у подъезда или придерживаешь дверь лифта, зная, что ей на третий этаж. И замыкает представление мужчина, которому совсем непонятно, сколько лет. Вроде выглядит молодо, а, с другой стороны, как будто можно сказать, что он полжизни уже прожил. Он, конечно, выглядит эффектно. Темные волосы чуть выше плеч, харизматичная небритость, ярко-зеленые, чуть ли не светящиеся глаза. А еще на нем черный плащ, расстегнутый, длиной до самой травы. Он сразу же привлекает моё внимание, но при этом, несмотря на весь притягательный внешний вид, чувствуется в нём что-то отталкивающее, неприятное, даже мерзкое. И, с одной стороны, хочется раскусить его, узнать всю натуру и разобраться, почему моё мнение сложилось именно так, но, с другой стороны, более склоняющей в свою сторону, вовсе нет желания с ним пересекаться.

Ректор начинает зачитывать огромный список. Оказывается, студентов, которых отправляют на практику, куда меньше, чем на самом деле обучается в Академии. Остальные за время отсутствия преподавателей будут помогать в библиотеке, столовой, расчищать склады, погреба и прочие потаенные углы, в которых скопилось много пыли, грязи и плесени.

И вот я слышу своё имя. За ним следует — Деба осу’Данир, Узара рей’Ар и какой-то еще мальчик, вроде Эрик или Ирис… Ну как-то так…

И каким же шоком для меня оказывается, когда звучит имя нашего куратора и вперед делает шаг именно тот самый неприятный тип! Я проиграла эту лотерею. Перевожу взгляд на Дебу. Она вне себя от счастья от того, что с ней оказались вместе. Она подскакивает на месте, потрясывает, ликующе, руками и лезет ко мне обниматься. Инир же, напротив, слишком расстроен тем, что нас определили порознь.

Дают разрешение разойтись, и Инир тут же хватает меня под локоть, уводя подальше от толпы. Деба удивленно провожает меня взглядом, но на помощь не спешит. Наверное, решила, что у нас с Иниром резко появились личные дела, не требующие отлагательств.

— Эй, ты чего? — Спрашиваю я сразу же, как только мой голос начинает быть слышен сквозь удаляющуюся болтовню студентов.

— Ты поняла, что они сделали? Поняла⁈ — Выпаливая на меня все свои эмоции, отвечает вопросом на вопрос Инир.

— Удивлю. Не поняла. Как и сейчас ничего не понимаю. Что ты имеешь в виду? Кто и что сделал?

— Они в каждую группу сунули по одному боевому магу! Никогда такого не было! Всегда двух или трех студентов брали в каждую группу, а в этому году пошли наперекор всем правилам!

— И что-о-о?

— Как ты будешь справляться? Нет, ты меня извини, но сейчас я точно объективно оцениваю твои возможности.

— Да разберусь как-нибудь. Чего ты завёлся-то? К тому же мой куратор тоже из бойцов. Не пропадём, — нелепо усмехаюсь я, чтобы хоть немного разрядить обстановку, но сама же чувствую, что ничего не выходит, а мои эмоции выглядят крайне несуразно.

— И это тоже мне не нравится! Точнее, твой куратор. Он — ещё та темная лошадка.

— Ты что-то о нём знаешь?

— О-о… — Протягивает Инир и нервно посмеивается. — Все знают. Когда-то давно он учился в этой Академии, затем стал преподавать, но очень быстро бросил всё и уехал. Куда — никто не знает. Вот только о его связи с ведьмой узнали все. Ещё та могущественная сука.

— В каком смысле?

— В самом прямом! Обладала огромной силой и знала об этом. Хотела, чтобы ей все поклонялись. А однажды у неё вообще крыша слетела, и эта ведьма захотела править всем этим миром. Могущества на то у неё хватало. Но настолько лицемерной и циничной женщине никто не хотел поклоняться. Её долго пытались поймать, чтобы заточить в крепость.

— И получилось?

— Разумеется. А потом она сбежала, высмеяв всех причастных, что повелись на её же план, и как бы преподавая урок, сожгла всю Академию. Те здания, которые ты видишь, появились уже потом, все корпуса отстраивали заново.

— И этот куратор помогал той ведьме?

— Не просто помогал, — начинает Инир ходить кругами вокруг меня, — а был для неё всем. Как раз после этого закрыли корпус охотников, а сейчас представили его в качестве боевого мага.

Я слушаю взахлеб, что говорит Инир. Оказывается, он многое знает, а ещё умеет рассказывать, удерживая моё внимание.

— А откуда ты всё это знаешь?

— Так все ж знают, — хмыкает он и разводит руками. — А кто не знает — слышит на первых занятиях по истории мира. Странно, что ты узнаешь впервые обо всём.

— Так меня и на первых занятиях не было.

— Тоже верно.

— Слушай, а сколько лет этому… охотнику? Ты же говоришь, что дело было давно.

— Точно не скажу. Навскидку лет двести.

— Чего? — Челюсть падает вниз от такой неожиданность. — Сколько⁈ Он не выглядит на свой возраст.

— И ещё долго не будет. Это же охотник, —говорит Инир, как само собой разумеющееся.

Ему то всё понятно, и совершенно не удивительна такая продолжительность жизни. А для меня это в новинку! Получается, что сейчас все студенты, включая мою (вроде как) подругу Дебу и Инира — просто дети малые! И порой с ними тяжело приходится. Многие вещи для них странные, а я давно вынесла из них жизненные уроки. Стоит ли надеяться, что с Охотником у меня сложится общение и взаимопонимание? Вряд ли. Но ведь на что-то надеяться надо?…

— Ты чего задумалась? — Подходит Инир ещё ближе, хотя, казалось бы, куда, и нежно дотрагивается до моего подбородка пальцами. Хорошо, что нас никто не видит, а то вновь пришлось бы отбиваться от зрителей. Но, признаться честно, такая навязчивая тактильность меня пугает.

— Всё думаю о возрасте в этом мире. И насколько же ты ещё ребенок, — ухмыляюсь я, запрокидывая голову, чтобы в полной мере видеть глаза Инира.

— Я ребёнок? — удивленно ведёт он бровью и ехидно улыбается в ответ. — А может, я докажу тебе обратное?

— Инир, — слегка разочарованно выстанываю я его имя, делаю шаг назад, высвобождая подбородок и устало смотрю на него. Вот точно ребёнок!

— Давай! Скажи это! — Размахивает руками он.

— Что именно?

— Что я опять что-то сказал не так и всё испортил!

— Вовсе нет. Просто… я говорю, что ты ребёнок, а ты только подтверждаешь это. Вот будто я тебя на понт беру, а ты и рад стараться!

— Куда берёшь?

— Ай, неважно. Знаешь, мне уже пора идти.

— Куда? Сегодня же нет занятий.

— Я ещё не придумала, — честно отвечаю я. — Просто чувствую, что пора. А то этот разговор ни к чему хорошему не приведёт.

Оказывается, никаких встреч с кураторами сегодня не будет. Это мне говорит Деба, как только я захожу в комнату. А ещё она постоянно виснет у меня на мозгах и не отлипает с вопросами, пытаясь как можно больше выяснить про нас с Иниром. Остальные девочки в комнате тоже с любопытством поглядывают на меня, но напрямую никто со мной не разговаривает. Мне вообще всё больше начинает казаться, что они меня побаиваются. А я даже против этого ничего не имею, лишь бы не докучали.

Нашей дивы, как обычно, в комнате нет. Она практически перестала здесь появляться с моим заселением. Об этом, кстати, тоже рассказывает Деба. Она вообще много сегодня говорит, словно вчера стоял какой-то запрет на слова, и она их копила, а сегодня вывалила на меня. Что же за день такой! Инир и Деба, словно, сговорились! Где беззаботное общение? Почему обязательно нужно кому-то наседать на нервы!

От Дебы я в который раз слышу вопрос про отношения с Иниром и тут же молча выхожу из комнаты, закатывая глаза и хлопая дверью. Для кого придумали слово «хватит»? Или в этом мире оно и вовсе никому неизвестно?

Рассерженная я выхожу на улицу и мечтаю о том, чтобы, как в фильме, полопались все лампочки от моей злости. Но увы, мечты должны оставаться мечтами. Я чётко понимаю, что за территорию Академии мне не выйти, а единственное укромное место может караулить Инир. Поэтому ухожу в сторону местности, похожей на парк. Здесь фонарики, лампочки и дорожки. Разумеется, ко всему этому прилагается и большое количество студентов. Поэтому я быстро сворачиваю с тропинок и ухожу за кусты, где подсвечивается темнота от тени деревьев. Прохожу немного глубже. Меня начинают окружать широкие стволы деревьев, а света становится так мало, что собственные ноги становится трудно рассмотреть. Отлично! То, что нужно! Вот никогда бы не подумала, что буду прятаться от реальной жизни в лесу!

Не думая о последствиях, падаю на попу и опираюсь спиной о дерево. Спокойствие. Без зудящих темечко разговоров. Как же хорошо и приятно.

Звучит хруст веток. И даже он не способен заставить меня напрячься или хоть немного волноваться. Я готова сразиться с самым страшным врагом, лишь бы только не возвращаться к любовным разговорам.

— Заблудилась? — Из темноты слышится низкий, окутывающий хрипотцой голос.

— Отдыхаю, — расслабленно произношу я, нисколько не дергаясь.

— Странное место для отдыха.

— Уж какое нашла, — совершенно не заинтересованная в том, с кем разговариваю, поднимаю с травы листок и начинаю вертеть его в руках. Он оказывается слишком сухим. То есть будь он таким осенью, то я бы поняла, но ведь сейчас лето. На траве не должно валяться сухих листьев.

— Тоже заметила, — вновь раздается из темноты тот же голос. Его обладатель будто наблюдает за мной, выслеживая, словно добычу.

— Летом такого ведь быть не должно? — Уточняю я, проверяя, об одном и том же ли сейчас мои мысли с незнакомцем.

— Не должно.

— Может, случайность?

— Нет. — Сурово отвечает хриплый голос. — Случайных событий не бывает.

— Замечательно. Вот и очередной вопрос в копилку.

— А какие у тебя ещё вопросы? — С небольшой долей заинтересованности спрашивает незнакомец.

— Да, на самом деле, их много. Если интересно, то из последних — перевод земных лет в местные.

— Всё индивидуально. Зависит от магии, благодаря которой ты попала сюда.

— Даже не назовешь мой вопрос детским или глупым, незнакомец? Или риторическим, ответа на который ни у кого нет. — Начинаю я немного входить в кураж и озорство от обычного «ниочёмного» разговора с тенью.

— Тебе сколько?

— Земных лет, допустим, 25. А ты можешь сказать, сколько мне лет по местным меркам?

— Примерно. Может 50, а может 70. Я не чувствую твоей магии.

— Нихрена себе я старая! А вот про магию — это ты чётко подметил. На этот вопрос я ответа пока тоже не получила.

— И что у тебя с ней?

— А вот не знаю! Говорят, что есть, раз попала сюда и не умерла в первые два дня, но никто её не видит, не чувствует. Даже просканировать не получилось, хотя было несколько попыток. — Начинаю я откровенничать. Рискованно ли это? Безусловно! Но почему бы и нет? Что я теряю? Хотели бы убить — давно бы уже сделали дело. А раз я жива, значит, лично мне ничто не угрожает. А все остальные со своей Академией меня не особо заботят. Правда, Дебу с Иниром было бы жалко. Они неплохие ребята. Но мы же с ними всё равно попрощаемся через год, когда телепорт обратно на землю заработает.

— Интересно.

— Да вот и мне тоже.

По звукам из желудка становится понятно, что скорее всего приближается обед, а то и ужин. Я совсем потеряла счет времени и связь с реальностью.

— Ну пока, незнакомец. Рада была поболтать. Может, ещё свидимся.

Из темноты мне никто не отвечает. А я довольная и отдохнувшая направляюсь в столовую. Судя по пустоте на улице, действительно, основное веселье переместилось туда.

Я, как ни в чем не бывало, подсаживаюсь к уже жующей Дебе с полным подносом сносной еды. Она пялится на меня, забывая про еду во рту, и та начинает выпадать тоненькой струйкой из приоткрытой щёлки.

— Арина, ты где была? — Тут же набрасывается она на меня с вопросами, как будто к маленькой глупой потеряшке.

— Гуляла, — довольно расплываюсь я в улыбке, понимая, что завела одну небольшую тайну, о которой никому не расскажу.

— Тебя Инир искал!

— И что? — Приподнимаю я бровь, накидываясь на подобие макарон. Они здесь очень вкусные, даже лучше, чем на Земле.

— Нельзя так делать! Мы за тебя волновались!

— Деба, я не маленькая, чтобы меня на поводке вот так держать. Всё хорошо. Я погуляла, подышала воздухом, успокоилась. А то от ваших вопросов, льющихся не прекращаемым потоком, и с ума сойти можно.

Девушка немного смущается, отводя глаза в сторону. Бутерброд в её руках застывает, медленно скатываясь вниз. Деба замирает, уткнувшись куда-то вдаль.

— Да. Наверно, ты права. Извини. Просто ты новенькая здесь, а мне так хочется помочь тебе во всём, показать, научить, рассказать… — Откусывает она смачный кусок.

— Я это понимаю. Но не нужно пытаться взять на себя ответственность за меня.

Остаток приёма пищи проходит в тишине. Деба, видимо, больше не находит слов, пытаясь не переступить границы дозволенного. А я всё зачем-то анализирую разговор с незнакомцем, которого даже не видела. Может у них тут тени одушевленные по Академии бродят? Тогда ещё интереснее становится! Ох, нельзя было перемещать мой пытливый ум в этот мир. Всегда ведь найду, до чего докопаться, даже если песчинки в пустоте не останется.

Прогулка была? Была. Поела? Было. Что же я ещё не сделала за сегодня? Словно список дел, зачеркиваю я пункты у себя в голове. Даже понятия не имею, чем здесь заниматься! Никаких дисциплин сегодня нет, как и прочих официальных мероприятий. Отдохнуть я успела, спать ложиться рано, иначе ночь спать не буду. Что делать-то⁈ Как тут вообще живут?

У меня прямо-таки в голове не складывается, как можно иметь столько бесполезно свободного времени и оставаться счастливым.

— Деба, а чем ты сейчас займешься? — Спрашиваю я, пока мы по коридорам направляемся в комнату.

— Не знаю, — пожимает она плечами. — Может быть почитаю.

— А мне дашь книжку?

— Конечно! У меня запас на год! — Воодушевляется она. Кажется, даже цвет глаз Дебы начинает меняться от карих к красновато-оранжевым.

— Здесь разве нет библиотеки?

— Е-есть, — довольно протягивает она. — Но у меня с собой самые-самые интересные. На такие книги очередь в библиотеку на несколько месяцев вперед! Ой, я тебе покажу, ты сразу же проникнешься этими историями. Некоторые из них, говорят, написаны по реальным событиям.

Как только мы заходим в комнату, Деба, как и обещала, сразу же подводит меня к своей тумбочке и открывает ящики, полностью забитые книгами. Я оглядываю их взглядом. Всего лишь разноцветные обложки, которые ни о чём мне не говорят.

— Ну, выбирай, — с нетерпением переминается она с ноги на ногу, ожидая, какая из книг меня заинтересует.

— Посоветуешь что-нибудь?

— Бери «Жизнь Леди А». Не пожалеешь! — Тут же наклоняется Деба, вытаскивает книгу, роняя несколько других, и сует мне в руки черный переплет.

— А о чём она?

— О приключениях прекрасной девушки, которую похищает дракон, а затем прекрасный маг высвобождает её. И они живут долго и счастливо, — мечтательно произносит Деба, зависая мыслями где-то в пространстве и сжимая в руках одну из книг, что перед этим упали.

— Приключения и романтика, значит? — Задумчиво хмыкаю я, разглядывая содержимое в моих руках.

— Тебе такое не нравится?

— Пока не знаю. А чем книга цепляет? Что в ней есть такого, что отличает её от всех других?

— Ну что ты прикопалась, — с разочарованием отвечает Деба и отбирает книгу. — Иди в литературный кружок тогда. Там собираются такие же придиры, как ты. Всё анализируют книги, докапываются до их сути, оценивают по разным критериям. Ерундой занимаются, в общем. Книги нужно просто читать! Почему бы просто не насладиться самим процессом чтения?

— Как будто, — морщусь я, — просто процесс — это слишком скучно. Нужна некая точка.

— В сюжете всегда есть концовка. Чем не точка?

— Ты не понимаешь… Деба, вот…

— Какая же ты гнусная! — Врывается в комнату наша светская львица и направляется ко мне, сразу с порога тыча в меня пальцем. На этом наш с Дебой спор заканчивается.

— А тебе я что успела сделать? — Со скучающим видом спрашиваю я.

— Узара… — Начинает Деба, но девушка выставляет перед её лицом ладонь.

— Молчи! — Приказным тоном произносит она и переводит взгляд обратно на меня, ставя руки на бёдра. — Как ты могла посметь оказаться со мной в одной группе? Ещё и с самым крутым куратором⁈ Это я о нём мечтала! Со мной не должно было быть девочек, чтобы всё его внимание посвящалось мне. А тут вылезла ты! И что мне с тобой делать? А⁈ — Чуть наклоняется она надо мной, быстро сокращая дистанцию наших взглядов.

— Что тут сказать? Так вышло. — Развожу я руками.

— ТАК ВЫШЛО⁈

— Узара, что ты от меня хочешь-то?

— Узара рей’Ар! — Поправляет она меня, тут же выпрямляясь.

— Ну тогда тем более. Чё надо? — Поднимаю я брови вверх и делаю шаг навстречу ей. Расстояния между нами практически не остается. И даже разница в росте меня ничуть не смущает. Ну и что, что она выше? Я-то уверена в себе, еще и голова работает нормально. А она совсем сошла с ума, мечтая очаровать куратора, тем более того, который был замечен в грязных делишках. Да и истории «преподаватель-студент» обычно ничем хорошим не заканчиваются.

— Откажись от места в группе, — щурится она, не спуская с меня глаз. И, кажется, эта Узара почти не дышит от злости и гнева, переполняющих её.

— А попку тебе не подтереть?

— Чего⁈ — Удивляется она от моего ответа. Явно ведь не на это рассчитывала.

— Чё слышала, — перехожу я на родной язык, который в народе называется «хамским» или «подъездным». С такими барышнями, имеющими повышенные запросы, только так и разговаривать. — А теперь отвали. Иди и забейся в ту дыру, где тебя выкопали.

— Да как ты смеешь⁈ — Переходит она чуть ли не на визг. — Я, между прочим, наследная баронесса в четырнадцатом поколении!

— Ну вот там и качай свои тупые права. В моих глазах ты лишь зажравшаяся баба, которая места себе не находит от собственной желчи. Мне насрать, кто ты и кем ты будешь у себя дома. И не смей мне тыкать. Приказывать, оскорблять и быть мразью я тоже умею. Так что попробуй только тронуть ещё раз мои права — испепелю на месте.

Узара рей’Ар утыкается на меня, хлопая своими большими, но пустыми глазами. Кажется, она даже половины слов не знает, которые я произнесла. Но так даже лучше. Психика ни одной нахальной барышни не пострадала.

Когда загрузка, видимо, прошла, и процесс функционирования мозга восстановлен, она пробегается по мне глазами, поправляет руки на боках и поднимает высоко голову.

— Ха, у тебя даже магии нет. Что ты мне можешь сделать, бездарность?

— О-о-о… Я девушка с Земли. Поверь, уничтожу тебя и глазом не моргну. И это даже без всякой магии. А вот пробудится она у меня, так весь мир трепетать будет.

После своих слов я выхожу из комнаты, оставляя за собой разговор закрытым. Если Узара чего-то не поняла, то это лишь её проблемы. Пускай только попробует ещё раз с подобной претензией подойти ко мне! А то ишь чего удумала! Сделай то, сделай это, ты мне мешаешь, я всё придумала иначе… Тьфу! Сплошная мерзость. Как меня вообще занесло в такой коллектив? Вот не по мне вся эта общажная жизнь, когда для всех нужно быть стараться удобной, а о твоём комфорте никто и не подумает.

В бешенстве ли я? Разумеется, нет. Меня сложно вывести из себя таким образом. Но поставить на место после таких слов нужно. Иначе у некоторых подобное поведение входит в привычку. Вон, как Деба боится! И тут же замолчала, как и приказала Узара. Но со мной этот фокус не пройдёт. Кстати, а где найти литературный кружок? Что-то об этом я совсем забыла спросить. Надо было хоть напоследок поинтересоваться. А то вышла, а куда идти, понятия не имею.

По итогу, я направляюсь в уже изученное место, что находится под деревьями между Академией и тренировочной площадкой. Здесь тихо, спокойно и никого нет. Ну, просто прелесть!

Становится удивительно, что даже Инира здесь нет. Обычно мы по вечерам именно тут с ним встречаемся. А сегодня я одна. Но оно и к лучшему. Когда я сюда шла, то не искала компании. Мне нужно было всего лишь место, где я смогу ото всех скрыться.

На улице уже прилично стемнело. Тусклый свет фонарей, еле достающий до моего импровизированного лагеря уединения, слабо освещает окружающее меня пространство. Пару раз я спотыкаюсь, но равновесие удерживаю. По привычке, я опираюсь о дерево и прикрываю глаза, наслаждаясь шумом листвы, колышимой ветром. Вдалеке раздаются шаги. Осторожные, размеренные, словно кто-то боится спугнуть свою добычу. Я приоткрываю глаза.

Страх пробирает меня до костей, волосы во всех смыслах встают дыбом. Из-за деревьев на меня смотрит нечто, медленно подбираясь ближе. Я не шевелюсь. Зверь делает аккуратные размеренные шаги, не спуская с меня глаз. А их, на минуточку, целых шесть штук! Лапы по очереди оказываются на слабо освещаемом участке, и тогда я могу хотя бы немного рассмотреть это чудище. Лохматое нечто, смотрящее на меня шестью глазами, расставленными по кругу морды, не понятно в каком месте перетекающей в тело, останавливается. Зверь словно сканирует меня. И когда его морда склоняется на бок, показывая явный интерес, проявляемый к моей персоне, я делаю быстрый вдох, скольжу спиной по кроне дерева и на всей скорости несусь в сторону Академии. Секунда промедления, и вот уже слышны звуки встревоженной сухой листвы за моей спиной.

Главное не оборачиваться! Только бежать. Не сбавлять темп. Дышать. Нужно правильно дышать. Звуки становятся всё ближе и ближе. Кажется, ещё немного, и я рискую стать чьим-то ужином.

Но судьба благоволит мне! Я добегаю до Академии. И понимая, что здесь, перед дверями здания, мне ничего не может угрожать, оборачиваюсь. Монстр оказывается совсем далеко. Он остановился на границе, где на земле заканчивается свет от фонаря. Того самого, слабого и тусклого. Но даже этого света хватает, чтобы остановить зверя. А я ещё ругалась на этот светильник! А он, что вероятно может оказаться, спас мне жизнь! Зверь продолжает стоять. И хоть в темноте достаточно сложно его разглядеть, я чувствую пристальный его взгляд на себе. И чтобы не играться с удачей, открываю дверь Академии, скрываясь от хищника за надежными, как я блин надеюсь, дверями.

Только сейчас я пытаюсь выровнять дыхание. Но успокоения не приходит. Походка быстрая и встревоженная, а каждый вдох разлетается эхом по этажу. Вот ведь надо было этому чудовищу непричесанному меня так испугать! Совсем совести нет.

Я залетаю в комнату, сразу же сажусь на кровать. Меня трясет, но я стараюсь этого не показывать. Все предшествующие события уходят на второй план. Мне все равно, кто в комнате, какие ещё разговоры могут начаться. Нет. Всё неважно. Моё внимание всецело направлено на окно, выходящее частично в сторону этого сраного недолеса. Может ли чудище меня увидеть через него? А почувствовать? Насколько сильно оно боится света? Или не боится совсем? Может это вовсе была некая разведка, тренировка, подготовка, тест-драйв… Да что угодно! Может ли быть так, что в какой-то момент зверь запрыгнет в окно, чтобы растерзать меня? Я совсем ничего не знаю ни о нём, ни о его способностях. Вот ведь дал он мне просраться. А то возомнила тут о себе. Я ничего не боюсь, и никто мне не указ! И тут же судьба свинью шестиглазую подложила.

Ничего. Всё проходит, и это тоже. Я просто встретилась с чем-то, пока неизвестном мне. Но я всё разузнаю, подготовлюсь и дам отпор этой крысе-переростку. Главное, успокоиться. Да, успокоиться…

— Арина, ты чего? — Подходит Деба ко мне и садится рядом. Видимо, страх в моих глазах никуда не делся.

— Да я так… Ничего… Бегала. Решила проверить свою скорость. — Решаю я для начала ей ничего не рассказывать, пока сама не проживу с этой мыслью хотя бы ночь.

— Ну ты даёшь. Зато спать будешь, как убитая, — скромно смеется она.

Как убитая… А ведь могла бы и не как.

— Ну ладно, я спать пойду. И тебе очень советую. Завтра сложный день.

— А что завтра? — Немного напрягаюсь я, ещё не успев отойти от шока. Я даже стены комнаты будто вижу впервые! А тут разговор о каком-то туманном завтра.

— Так практика начинается. Территорию пойдём исследовать!

— В смысле исследовать территорию? — Голос мой опускается всё ниже, чуть ли не доходя до шепота. Не хочу я обратно в леса, где меня уже пытались сожрать. Даже если это всего лишь мои навязчивые мысли, а монстр просто случайно оказался рядом и хотел познакомиться со мной поближе, все равно страшно.

— Ну… — Впадает Деба в ступор. — Более углубленно изучать магию, жить на улице, изучать природу, учиться использовать её свойства.

— Поняла. Да, исследовать территорию — подходит к этому описанию.

— Спокойной ночи, Арина, — по-доброму улыбается Деба и уходит на свою кровать.

Я тоже ложусь. Причём прямо в том, в чём была, что совершенно на меня не похоже. Но многочисленные витиеватые мысли не дают уснуть. Что я вообще здесь делаю? Ну вот глобально в этом мире. Зачем я здесь? У меня какая-то скрытая магия, о которой никто понятия не имеет. А ещё и монстры появились. И именно появились! Потому что я спрашивала. И все в один голос мне отвечали, что никаких страшил здесь не водится. Неужели всему виной я? Или я сейчас от испуга ставлю себя на место главной первопричины появления странных существ? Действительно, могла ли я их притянуть? Или сегодняшний зверь — всего лишь зверь, и ничего за этим не стоит? Может, это как волки и медведи, что водятся в земных лесах? А я ко всему сверхъестественные причины за уши притягиваю. А вдруг всё-таки идёт охота на меня? Сможет ли куратор нас защитить? Точнее, будет ли это делать, учитывая его биографию?

Вопросов с каждым днем становится всё больше, а ответов ни на один я пока не смогла найти. Да и понятия не имею, где искать! Я не знаю, кому можно доверять, а кому — нет. И насколько вообще я могу распространяться, касательно себя и своих магических способностей, не говоря уже о происходящих событиях. Кого я могу считать другом?

Моя мнительность раскрывается во всей красе, когда под утро я дохожу до того, что Деба может оказаться той самой ведьмой, которая втёрлась ко мне в доверие, чтобы заполучить человеческую душу. Мне только повод надо дать, чтобы сойти с ума! Как оказалось, я с этим прекрасно справляюсь безо всяких дополнительных мер.

На завтрак я собираюсь самая первая, когда остальные девочки только растираюсь сонные глаза от попавшего на них солнечного света. А я так и не смогла сомкнуть глаз. Сразу же мерещились странные картинки, шаги, появлялись фантомные звуки. Я понимала, что ничего и никого нет, но всё равно так и не смогла расслабиться и поспать.

Мы с Дебой вместе завтракаем. Затем всех студентов, что распределили на практику, отправляют на спец занятия. Так скажем, для разминки перед основным действом. Я иду с группой студентов по улице, постоянно тайком озираясь по сторонам. Затем ко мне в руки попадает меч, и я начинаю пыхтеть над его приручением. Инир, затерявшийся где-то в толпе, поглядывает на меня, но ближе не подходит. Но, разумеется, этот разлад между нами замечают все.

Но вскоре создается ощущение, что уроки идут, как обычно. К всеобщему вниманию, которое я заслужила благодаря поведению Инира, успеваю привыкнуть, так что к концу специального занятия и вовсе не замечаю заинтересованных глаз.

На спец занятиях я больше времени уделяю тому, что наблюдаю за другими и пытаюсь изучить их тактики владения оружием. Смотрю — пробую, смотрю — пробую… Выбираю, что мне больше подходит. Преподаватель так и не подходит ко мне, чтобы чему-то научить, лишь наблюдает со стороны за моими провалами. Интересное обучение, конечно, вырисовывается. И ведь даже после дуэли он упрямо не пытается мне помочь. Это моё обучение всё больше начинает походить на какой-то эксперимент. А ведь в первый день, как я попала сюда, речь об этом проскакивала, но весь тот разговор быстро закончился.

Все начинают расходиться. И конечно же, эти все — те, кого не взяли на практику. Нескольких счастливчиков, в числе которых нахожусь и я, остаются с преподавателем, который говорит напутственное слово. У него это выходит крайне скверно. Но некая поддержка всё равно чувствуется в его словах. И на том спасибо. Затем наша небольшая группа выдвигается к Академии, где вчера озвучивалось распределение. Кураторы уже стоят в ожидании своих нерадивых студентов.

Кто-то хватает меня за руку. Оборачиваюсь. Инир. Он пронзительно смотрит на меня и взглядом просит остановиться.

— Я хотел пожелать тебе удачи, — легкая улыбка проскакивает на его лице.

— Тебе тоже.

— Слушай, я не хотел, чтобы всё вышло так… Просто надеюсь, что, когда практика закончится, мы сможем всё спокойно обсудить. Ты знай, что… — Несмело произносит он. Но я не даю ему договорить, хладнокровно перебивая.

— Инир… Может не нужно опять это начинать? Разговоры о любви у нас ничем хорошим не заканчиваются.

— Арина, — с нежностью выдыхает он, — выслушай, пожалуйста. Я знаю, что чувствую к тебе, даже несмотря на то, что мы так мало знакомы. Я просто чувствую, что ты — всё, что мне нужно. Подумай над этим. У тебя будет то самое время, о котором ты постоянно просишь. А потом мы вновь встретимся, и тогда ты дашь мне свой ответ. Хотя, на самом деле, я всё и так прекрасно понимаю. В твоих глазах всё отражается.

Инир улыбается и берет меня за руки. Он смотрит на меня, как в последний раз. И я не могу сказать ничего на счёт своих глаз, но в его всё видно. Парень действительно влюбился. Шум, нарастающий у меня за спиной, даёт понять, что нужно торопиться. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, все ли собрались. Инир же не отрывается от любования мной. И вот он целует меня в щеку, аккуратно придерживая за подбородок. Когда медленный и слишком говорящий поцелуй заканчивается, он лбом упирается в мой лоб и громко вздыхает.

— Нам пора, — шепотом произношу я.

— К сожалению, ты сейчас права, — так же тихо отвечает он.

Я встаю в свою группу напротив куратора. Он окидывает нас строгим взглядом и, видимо, считает. Группа оказывается в полном составе. Тогда куратор молча поворачивается к нам боком и уходит в сторону леса, откуда я вчера бежала. Мы, словно единый разум, понимаем, что к чему, и выдвигаемся за ним. Деба, словно не понимает, что происходит. Она молча идёт, смотря под ноги. А ведь она была моей единственной надеждой на нормальное прохождение практики без вреда для психики! Но она, судя по всему, поплыла первая. Слишком рано. Узара же, наоборот, слишком воодушевленно шагает, искусственно держит спину и пытается двигаться быстрее, чтобы быть ближе к куратору. Еще один наш сокомандник идёт молча и нерасторопно, словно ничего ему и не нужно, что сказали, то он и делает. Полное безразличие как во взгляде, так и в движениях. М-да… вот так группа подобралась.

А мы идём долго. Проходим перелесок, за спинами остается и тренировочная площадка, ещё немного и шпили башни Академии скроются за горизонтом. За это время никто не издает ни писка, ни звука. Только сухие листья шелестят под ногами, и иногда слышится хруст веток. Я оказываюсь в совершенно новой для себя локации. Но она ничем не отличается от тех, что я видела. Это открытая местность. Здесь маловато деревьев, под ногами зеленая трава без признаков осени, а вокруг бескрайние поля, плавно переходящие в небо. Красиво, но очень скучно.

— А скоро остановка? — Нарушаю я затянувшееся молчание. Но никто мне не отвечает. Лишь Деба испуганно поднимает на меня голову и одаривает неодобрительным взглядом. Я закатываю глаза в ответ ей. — Ладно, поняла. Пока идём.

Вновь не следует никакого ответа. Пацан слишком безразличен ко всему, так что от него ответов и не ожидается. Узара тоже имеет свои причины не отвечать мне. Деба поймала лёгкую панику, поэтому мне остается только ждать, когда она вновь обретёт душевное равновесие. А вот от куратора хотя бы какой-то реакции получить хочется. Все-таки КУРАТОР! Ответственность какая-никакая имеется. Но на деле оказывается, что ему тоже всё по барабану.

Начинает темнеть, а мы всё продолжаем куда-то идти. Узара уже не держит спину, поняв, что от куратора пока никакого интерактива не предвидится. Самое ужасное, что это является единственным, что претерпевает хоть какие-то изменения, всё остальное остаётся неизменным. Идти становится уже тяжело. Сама монотонность нагнетает, прибавляя этим физической нагрузки. Да и старая травма даёт о себе знать.

Когда-то очень давно, когда отец ещё работал, а не пропивал свои серые дни, уходя в беспамятство, я гуляла во дворе. Дома, улица, площадка — ничего не обычного. Другие дети тоже проводили так выходные дни. Иногда мы играли вместе в какие-нибудь салки. И вот однажды один мальчик лет одиннадцати пришёл на площадку с самодельным ружьём. Все дети сразу же подбежали к нему, выпрашивая подержать в руках эту диковинную вещицу. И правда это было интересно! Я тоже хотела прикоснуться к самодельному искусству, но ждала своей очереди. Ружьё было сделано из железного каркаса с приклеенными к нему деревянными элементами. Выглядело, ну правда, как настоящее! Даже снаряды для него имелись, заменяющие пули. Это оказались железные маленькие баночки, принесенные отцом мальчика с литейного завода, короче говоря, с работы. Отец с сыном, видимо, продуктивно проводили время вместе. Они запаяли баночки со всех сторон, обклеили их цветной бумагой и засунули в металлические трубки. Хоть и оружие не стреляло, но труды над его созданием, старание над реалистичностью поделки были видны. Так что случилось? Двое других мальчишек не поделили ружьё. Каждый хотел поскорее ощутить себя героем боевика. Один слишком увлекся, а другой устал ждать. Они, несмотря на уговоры хозяина ружья быть поосторожнее, стали отбирать друг у друга игрушку. Да настолько активно проходил их спор, что в один момент игрушечное оружие вылетело из четырех рук и приземлилось прямо передо мной, ударив перед этим моё колено. Боль была невыносимой. Я чуть ли не завыла от неё, а из глаз хлынули слёзы, которые я быстро вытерла рукавом кофты. Я осторожно подняла игрушку, отдала её в руки мальчику, который её принес, а потом доковыляла до качелей, не подавая виду о том, что мне больно. Когда полегчало, я молча ушла домой, даже ни с кем не попрощавшись. Отцу я, конечно же, ничего не рассказала. Иначе он бы ещё и наорал бы на меня. А то и на той площадке гулять запретил бы. Поэтому я молчала. Долго. Очень долго. Но со временем ходить становилось всё тяжелее. При каждом сгибании ноги боль усиливалась. И вот однажды, когда я доросла до того, чтобы иметь право самостоятельно ходить по больницам, я записалась к травматологу. Это была пожилая женщина, которая решила пожалеть подростка. Она помогла мне сделать все необходимые процедуры без очереди, чтобы поставить диагноз. У меня оказался разрыв мениска. Чуть позже выяснилось, что ещё и кусок отлетел от сустава, встав поперек коленки. Началось разрушение сустава, лечения для чего не придумано на Земле, кроме как замены частей колена на железные импланты. Операцию мне, конечно, сделали, но это убрало лишь постоянную ноющую боль. Сама проблема с коленкой оказалась нерешаемой.

И сейчас я медленно начала превращаться в хромую кобылу. Стала делать аккуратнее шаги, переступая то на носок, то на пятку, пытаясь понять, как боль будет ощущаться меньше. Но коленка уже настолько устала от постоянной, не прекращаемой нагрузки, что все мои старания оказались впустую. Я больше не могу идти! Нужно отдохнуть, распрямить ногу, положить её хотя бы на траву. На морально-волевых тоже далеко не уйти. Я честно пыталась то не замечать боль, то нивелировать её, но нога просто отказалась идти. И я встала на месте, провожая взглядом небольшую группу, медленно удаляющуюся от меня.

— Я останусь здесь. — Кричу я, понимая, что иначе меня никто и не заметит. И куда подевалась эта хваленая подруга, которая даже моей пропажи не заметила?

Заметят в итоге меня или нет — наплевать! Я даже стараться докричаться не стану пытаться. Пускай уходят. Я, как бы ни хотела, просто не могу дальше идти.

Но группа разворачивается и начинает приближаться. Первым, разумеется, идёт куратор.

— Рано отдыхать. — Недовольно произносит он.

— А я не отдыхаю. У меня нога болит. Прошла, сколько смогла. Дальше двигаться не могу. Вот хоть что делайте!

— Что с ногой? — Безразлично спрашивает куратор. И даже хрипотца его голоса не смягчает грубого тона.

— Болит! Сказала же. Старая травма. Коленка на несколько частей распадается. Если интересно, то могу медицинскими терминами объяснить. Ах да, вы же не поймёте. — Так же грубо отвечаю я.

— Какого чёрта мне подсунули такого боевого мага, — осуждающе говорит куратор, закрывая глаза рукой. — Кто тут целитель?

— Эй! Не буду я её лечить! — Тут же слышится недовольство Узары.

— Я не спрашивал, — рявкает на нее куратор, даже не повышая громкости голоса. — Лечи и идём дальше. Здесь оставаться нельзя.

— Пф.

Узара обиженно подходит ко мне, держа руки на поясе. Она даже не наклоняется, говоря с высоты своего эльфского роста какие-то странные слова. Появляется слабое сияние над моей лежащей ногой, которое тут же исчезает. Узара удивленно ведёт бровью и вновь повторяет заклинание. Но всё повторяется.

— Ничего не работает! — Удивлённо вскрикивает она, глядя на свои руки, меня, оборачиваясь и бегая глазами вокруг.

— Или ты бесполезный лекарь. — Хмыкаю я, одаривая презрительным взглядом.

— Я — хороший лекарь! — Показывает она пальцем на себя и гордо поднимает голову.

— Твою ж мать, — хрипло произносит куратор. — Вы хоть что-то умеете? Отойдите.

Круг из людей вокруг меня расширяется, а куратор подходит ближе. Он садится на колено и прикладывает руки к больному колену, закрывая глаза.

Через некоторое время его глаза распахиваются и начинают скользить по мне. Куратор хмурится и удивляется одновременно.

— Ты кто? — Звучит его голос резко, словно сталь, разрежающая пространство.

— Я… Арина. — Непонимающе хлопаю я глазами и отвечаю первое, что приходит на ум.

— Откуда?

— Земля.

— Давно?

— Пару недель.

— Странно, — наконец, выдыхает он, заканчивается короткий блиц.

— Почему? Что не так? Мне скажите, что происходит.

Я смотрю на куратора, на сокомандников, но кроме молчания ничего не получаю в ответ. Только Деба разводит руками.

— Ты странная. — Отвечает куратор.

— Это ещё почему?

— На тебя не действует магия.

— А я говорила, что хороший целитель! — Тут же восклицает Узара, из-за чего ловит недовольный взгляд куратора и сразу же затихает, немного отходя назад.

Я перевожу взгляд на куратора. Видимо, он ловит некий дзен и успокаивается, раз решает все-таки отвечать мне на вопросы. И я этим пользуюсь. Когда, если не сейчас. А то ещё какая-нибудь Узара всё испортит своими криками.

— То есть как? Это хорошо или плохо? Что с этим делать? — Иду я ва-банк и сразу же расспрашиваю его обо всём. В идеале хотя бы на что-то ответит.

— Обычно, ситуативно, ничего, — коротко закрывает он мои вопросы.

— Замечательно.

— Здесь оставаться нельзя, — встает куратор с колена и осматривается. — Нужно дойти до убежища.

— Оно далеко?

— Часа два.

Создается странная обстановка. Ребята стоят на расстоянии и молчат, пока мы с куратором что-то обсуждаем. Даже Узара не вмешивается в наш диалог. Боится разгневать объект своего воздыхания.

— Я не дойду.

Куратор приподнимает одну бровь вверх и больше ничего не отвечает. Ждёт от меня чего-то? Я с помощью рук встаю на ноги. Опираться на больную коленку по-прежнему больно. Но я делаю шаг вперед. Ещё один. Нога еле поднимается, хотя я прикладываю максимум усилий. Куратор наблюдает за моими страданиями и только качает головой.

— Не пойдёт. Слишком медленно. — Наконец, произносит он.

— Как могу.

Мужчина подходит вплотную ко мне, протягивает руки и тут же поднимает меня. Я непроизвольно обхватываю его за шею, чтобы не скатиться и не упасть. Ненароком я замечаю Дебу, открывшую рот от увиденного, и Узару, покрасневшую от злости и, наверно, ревности. А пацану всё так же неинтересно, чем мы тут занимаемся.

Куратор молча начинает идти по заданному изначально пути. И троица студентов следуют за ним. То есть за нами.

У меня появляется время получше узнать куратора. Я разглядываю его сухие черты лица, острые скулы и легкую небритость. А в профиль он даже ничего. Ровный нос, чуть пухлые губы, высокий лоб. От него идёт тепло, несмотря на несколько слоёв одежды. А ещё… исходит приятный аромат. Так куратор кажется более привлекательным, чем когда презрительно смотрит и грубо отвечает. Обычный мужик, короче. И никаких лет двести я бы ему не дала. Выглядит на все тридцать. Даже ни единой морщинки не наблюдается. Впрочем, как и седых волос.

— А почему вы согласились быть куратором? — Негромко спрашиваю я. Когда ещё поговорить и узнать лучше своего руководителя, чем не сейчас? Нужно всё делать вовремя! Например, в момент самой тесной близости.

Но куратор молчит. Не поверю, что от того, что ему тяжело. Я достаточно лёгкая, а он не подает признаков, опровергающих это.

— Ну расскажите, пожалуйста.

— Ты. — Сухо отвечает он.

— Что «ты»?

— Обращайся ко мне на «ты». Мы не в Академии, где нужно искусственно поддерживать неподтверждённую репутацию зазнавшихся стариков.

Мои брови, а с ними и глаза, ползут на лоб. Интересные высказывания у куратора. Судя по всему, с концепцией Академии он не очень-то согласен.

— Но в… ты старше меня.

— Уверена?

— Конечно.

— Выглядим, как ровесники.

— Мне про тебя уже рассказали. Так что за дурочку с Земли, которая всего боится и ничего не знает, меня принимать не нужно.

Куратор лишь усмехается, улыбаясь на долю секунды уголком рта. Однако больше он со мной не разговаривает. Зато я без умолку делюсь с ним впечатлениями от первого дня пребывания в этом мире. Не знаю, слушает ли он. Но я эгоистично хоть чем-то занимаю себя. Других студентов, словно сопровождающих нас, я не замечаю. Смотрю по сторонам перед собой, разглядывая неизменяемые пейзажи, жестикулирую руками, смеюсь. В общем, весело провожу время. Куратор на моё поведение никак не реагирует, продолжая молча идти и нести моё трясущееся от смеха тело.

Становится совсем темно. Но совсем скоро перед нами оказывается одинокий дом.

Куратор, подойдя к нему, осторожно ставит меня на землю и открывает дверь каким-то заклинанием. Только мы заходим внутрь, как зажигаются светильники, показывая бедность наполнения нашего убежища. Здесь четыре кровати и… всё. Больше ничего нет. Только кровати, расставленные по стенам деревянной лачуги.

— Ложитесь спать. Выдвигаемся с рассветом. — Командует куратор.

Ребята начинают занимать кровати. А я смотрю на выходящего из дома куратора.

— А как же почистить зубы? Умыться? — Говорю я ему в спину.

— Обойдетесь. — Ровно произносит он и скрывается за закрывшейся дверью.

— Ну, спать, так спать, — развожу я руками и сажусь на кровать рядом с Дебой.

— Ты как? — Спрашивает она у меня.

— Да нормально. Уже лучше, но полежать нужно, тяжесть в колене никуда не делась.

— Извини, что я… — Начинает Деба, но я сразу же мотаю головой в разные стороны и кладу руку ей на плечо.

— Тебе не за что извиняться. Всё бывает. И твои эмоции тоже важны. Я тебя не виню, если вдруг ты за это переживаешь.

Деба набирает грудь, полную воздуха, и выдыхает его, потупив глаза. Поднимает на меня голову.

— Спасибо, — еле улыбаясь, говорит она.

— Деба, — склоняю я свою голову на бок.

— Думаю, мне нужно поспать. — Утыкается она глазами в пол, словно убеждая саму себя в необходимости сна.

— Надеюсь, тебе станет легче. — Искренне говорю я и встаю с её кровати, отходя к свободной.

Пацан уже лежит. А Узара, выбравшая кровать рядом с окном, которое я замечаю только сейчас, все пытается высмотреть куратора. Я на это закатываю глаза и ложусь, распрямляя коленку и ожидая облегчения.

— Давно бы встала и подошла к нему, — произношу я, обращаясь к Узаре, пытаясь не потревожить спящих ребят.

— Тш! — На секунду она оборачивается на меня и шипит, словно этот звук выходит из её глаз.

— А чего ты боишься?

— Приказано спать. Нельзя игнорировать. Он может разозлиться.

— Пф. Тоже мне. — Закатываю я глаза.

Теперь это не даёт мне покоя. В смысле «нельзя ослушаться приказа»? Мы где находимся? Недовольство так сильно берёт надо мной верх, словно меня кто-то взял на слабо, и я тут же встаю с кровати.

— Эй, ты куда? — Шепотом испуганно спрашивает Узара. — Надо спать!

— Но ты же не спишь, — пожимаю я плечами. — Значит, тоже нарушаешь приказ.

И я двигаюсь в сторону двери. Колено почти не ноет, хотя ещё отдаёт неприятной тупой болью.

— Арина Мейерхольд! — Шепотом кричит на меня Узара, но я делаю вид, что не слышу её, и выхожу из дома.

Куратора я замечаю сразу же. Он сидит на траве, облокачиваясь о стену. Его глаза подсвечиваются от некоего магического факела, лежащего рядом. Я присаживаюсь рядом.

— Что делаешь? — Задаю я самый тупой вопрос в мире, когда на него существует очевидный ответ.

— Тихо, — шепотом отвечает мне куратор. — Смотри.

Я смотрю в тёмную даль, но ничего не происходит. Перевожу взгляд обратно на куратора и снова во тьму. Внезапно вдалеке начинает что-то блестеть и сверкать. Летающих в разные стороны бликов становится больше и больше. Они заполняют всё пространство вокруг.

Перед глазами создается красивая живая картинка. Огоньки мельтешат, дергаются и выводят своим светом фигуры в воздухе.

— Светлячки, — совсем тихо произносит куратор.

— Красиво.

Крохотные огоньки резко начинают пропадать. Моргаю, и вот уже никого нет. Вновь одна темнота.

— А что произошло?

— Ничего. — Безэмоционально отвечает куратор, смотря куда-то вдаль. — Они появляются всего на несколько секунд и вновь исчезают.

— В моём мире тоже есть светлячки. Но я их никогда не видела вживую. Даже странно, — усмехаюсь я, — нужно было попасть в другой мир, чтобы увидеть нечто прекрасное, что существует на Земле.

— Такова жизнь.

— А ты всегда такой молчаливый? Или только при мне стесняешься? — Смеюсь я, совершенно забывая, с кем разговариваю и о чём шучу. Узара давно бы в штаны напускала, услышав мои разговоры с самим куратором, да храни его все боги мира.

— Всегда. — Односложно отвечает он.

— Это грустно. Сложно быть таким закрытым. Тогда ведь невозможно с кем-то общаться, жить. Да и влюбиться тяжело, будучи таким скрытным, никого не пуская в свой загадочный мир.

— Иди спать.

— Я успела вздремнуть. Здесь мне куда комфортнее, чем в компании малознакомых людей.

— Они не люди.

— А ты кто? Эльф? Гном? Хотя нет, на гнома не похож. Да и на эльфа тоже. Человечка… чик… Огр? Я их не встречала, может вы так и выглядите. О. О! А мо-оже-ет ты-ы… — Пытаюсь я вспомнить, какие ещё выдуманные расы могла видеть в фильмах, — дракон?

— Угомонись. Я человек.

— Это… то есть как? — Хлопаю я глазами от неожиданности. — В смысле человек? Вот я — человек. А ты, наверняка, какой-то другой…

— Обычный человек.

— А ты тоже с Земли? — Выжидающе смотрю я на него, подвинувшись слишком близко, что даже между нашими лицами пространства оказывается слишком мало.

— Нет. Родился здесь.

— Родители? Ну, с Земли.

— Да.

— Ух ты-ы-ы. А ты что-то знаешь о Земле?

— Что-то знаю.

— Какая-то скучная у тебя жизнь, — начинаю я ни с того, ни с сего. А потому что имею аллергию на скрытых и молчаливых людей. Сразу же хочется растрясти их, хоть как-то разговорить.

В ответ куратор лишь слегка крутит головой, но не произносит ни слова. Он как будто бросает вызов моей разговорчивости этим самым. Но меня долго просить не надо, я, кого хочешь, из даже могилы достану, был бы в этом интерес.

— Расскажи тогда что-нибудь о себе. Не всё по кустам прятаться. — Поворачиваю я голову на него в ожидании реакции. Даже интересно, догадался ли он, что я всё поняла. Странно было бы не узнать его голос, такой низкий, хриплый, обволакивающий, ласкающий уши. — Тогда ты был более разговорчив. Ты меня же тоже узнал.

— С чего ты взяла, что мы уже встречались? — Скучающе произносит он, закатывая глаза.

— Ты прокололся, когда я о возрасте заговорила. — Прищуриваюсь я, словно отражаю атаку.

— Не убедительно.

— А я ещё и не начинала.

— Иди спать, а.

— Не хочу.

— Ты меня утомила. — Куратор встает. — Если у тебя какие-то проблемы, то нехрен на меня их вываливать. Знай своё место, неугомонная. Ты девчонка с Земли, здесь ты пустое место. Ничего не знаешь и не умеешь. Какой от тебя толк? Только языком попусту трындеть — к чёрту. Закрой свой рот и иди спать. Иначе здесь тебя оставлю, как балласт. В Академии твоей пропажи даже не заметят. — Говорит он с некоторой злобой и неприязнью ко мне.

На этих словах мне тоже приходится встать, изрядно напрягаясь, чтобы не сделать и не сказать чего-то импульсивного. Но от негодования меня даже потрясывать начинает. То он позволил себе лишние слова, когда я сидела с больной ногой, то высказался теперь. А ведь взрослый дяденька! Ничему за свои года не научился.

— За словами следи. Меня оскорблять не надо. Хочешь оставить — оставляй, шантажировать меня не надо.

Я резко разворачиваюсь и ухожу обратно в дом. Забыв обо всех спящих, я громко хлопаю дверью и плюхаюсь на кровать, скидывая на пол мешающее одеяло.

— А я говорила, что ругаться будет, — довольно произносит Узара.

— А ты вообще заткнись, — огрызаюсь я на неё. Ну, что тут сказать, под горячую руку попала.

Но это работает. Костлявая действительно замолкает, но не от моих слов. В дом заходит куратор и оглядывает все кровати. Узара тут же накрывается одеялом и закрывает глаза. А я упрямо смотрю на мужчину, сложив руки на груди и вытянув ноги. Он бросает на меня недовольный взгляд, а я отвечаю тем же. Никто из нас не произносит ни слова, но сам воздух вокруг начинает становиться тяжелее, словно кто-то лопнул шарик со всеми негативными эмоциями и заполнил этим всё окружающее пространство.

Утро наступает слишком неожиданно. Я просыпаюсь от разговоров ребят. Они тоже недовольны столь ранним пробуждением. Только показались первые лучи солнца из-за горизонта, а нас уже выгоняют из дома, чтобы продолжить путь. Хотя куда мы вообще идём, никто не знает. Мы как самураи, у которых нет цели, только путь. Но такая жизнь мне не нравится. Нельзя что-то делать, не понимая для чего. Пока приходится мириться с этим, но, чувствую, такой расклад продлится недолго.

— Как твоя коленка? — Спрашивает ожившая Деба, пока мы вновь ковыляем по лугам.

— Сейчас нормально. А у тебя всё хорошо?

— Я уже лучше. Перенервничала вчера, но поспала, и стало поспокойнее.

— Ну и здорово, — похлопываю я её по плечу. — А ты, кстати, не знаешь, куда мы идём?

— Так… ну… практиковаться, — впадает Деба в небольшой ступор.

— Ну а куда? Как?

— Арина, вот не знаю. Студентам ведь такое не говорят. Попробуй спросить у куратора.

— Спрашивала. Не сказал.

— Ну, значит, ещё не время. — Разводит девушка руками и отвлекается на виднеющееся вдали озеро.

— Мы идём купаться? — Спрашиваю я громко.

Но Узара лишь нахально усмехается, даже не оборачиваясь, а паренёк и вовсе никак не реагирует на мой вопрос, продолжая идти в своём темпе и разглядывать траву под ногами. От куратора ответа я и не жду.

— А рыба здесь водится? — Пробую я вновь оживить нашу компанию. — Позавтракать-то что-то нужно.

— Арина Мейерхольд! Ты можешь уже заткнуться⁈ — Не выдерживает Узара, поворачивается ко мне и встаёт, как обычно, ставя руки на бедра. Она окидывает меня взглядом с ног до головы, приподнимает бровь и презрительно отчеканивает, — нахалка! Завяжи себе рот и больше никогда его не открывай. Я устала от тебя и постоянной болтовни. Лучше бы во сне тебя придушила.

— Ты в мою сторону рот-то не открывай. Нечего ответить, так молчи. Конкретно с тобой я не разговаривала, — в таком же тоне отвечаю я ей.

Приходится тоже остановиться. Деба уходит немного вперед, но слыша расчудесные разговоры, оборачивается, чтобы лицезреть всю эту картину. Пацан останавливается за компанию, а куратор, сложив руки на груди, с азартом наблюдает за происходящим. Очень ему весело! Прям в цирк позвали!

— Мне ты надоела! — Продолжает Узара гнать свою линию.

— И что? Мне теперь со скалы спрыгнуть или что?

— Да, можешь. Это неплоха идея. Я тебя даже похвалю за это.

— Только после тебя.

— А знаешь, что? Я тебя сама сброшу. — В глазах Узары проскакивает шаловливый огонёк.

— Расстрою. Скал здесь нет.

— Зато есть земля!

— И? — Приподнимаю я одну бровь. Странная выходит угроза. Вот точно, землей мне ещё никто не угрожал.

Узара приподнимает руки, начинает крутить кистями, из которых кости так и норовят выскочить, а затем что-то приговаривает. Из земли стремительно появляются лианы и тут же опутывают мои ноги, сжимая их вместе. От неожиданности и по принуждению я падаю вниз, выставляю руки вперед, но из ниоткуда появляются ещё две лианы, опутывающие и руки. Я падаю лицом в твердую землю. Из груди вырывается писк и несколько неприличных слов. Я дергаюсь, но ничего из этого не выходит. Грубая трава крепко обвила мои конечности. Облокачиваюсь на лоб, выставляю колени, чтобы встать хотя бы на них. Но лианы ещё крепче сжимаются на руках, заводя их назад и таща их вверх, тесно прижимая к голове. Кажется, вот-вот и перелом обеих рук мне обеспечен, если воздух не кончится раньше, ведь теперь я даже на бок не могу повернуть голову.

— Так-то спорить со мной! — Звучит самодовольный голос у меня над ухом. — А ты мне ничего не сделаешь. Совсе-ем ни-че-го. Бесполезная. Бестолковая. Ненужная.

Звучит хруст справа, и я вскрикиваю от резкой боли. Чувствительность в руке резко начинает пропадать. Со лба стекают капли пота, увлажняя траву.

— Осталась бы в своём мире. Здесь ты только доставляешь всем проблемы. — Продолжает костля свою речь, наслаждаясь моей беспомощностью.

Но вот её голос затихает. Звучит щелчок, и хватка лиан начинает слабеть, высвобождая мне руки, а затем и ноги. Я перекатываюсь на бок и начинаю жадно хватать воздух. Рука безжизненно падает на землю. Я пытаюсь пошевелить пальцами, согнуть в локте, но ничего не выходит. У меня начинается паника. Забыв обо всём, я приподнимаюсь и сажусь на попу, второй рукой трясу омертвевшую, но ничего не выходит. Я начинаю орать изо всех сил, высвобождая эмоции. Что, чёрт возьми, с моей рукой⁈ Мне её сломали⁈

— Какая же ты сука! — Кричу я на Узару, которая довольно улыбается, глядя на меня.

— Молодец, — звучит голос куратора. — Показала, кто здесь главный.

Улыбка Узары начинает расползаться всё шире от одобрения куратора. Тоже мне, блин. Спелись, голубки. Они оба гнилые люди.

— Это как ударить ногой того, кто ног не имеет, — отвечаю я куратору. — Подло и низко.

— Но действенно. — Разводит он руками и улыбается. Но вот проходит секунда и вновь на его лице виднеется хладнокровие и безэмоциональность. Куратор переводит взгляд на победительницу. — А теперь исправляй всё.

— В… в смысле? — Робко отвечает она.

— Лечи. Ставь сломанную руку на место.

— Я… я не…

— Не слышу ответа. — Грозно произносит куратор.

— Я не могу, — еле слышно отвечает Узара.

— Так нехрен было ломать! — Сильно повышает громкость голоса мужчина, кажется, сейчас искры из его рта начнут вылетать. — Сначала думаем о последствиях, а потом действуем! Мозги для чего нужны? Тупо носить их в черепной коробке? Или всё-таки чтобы думать? Если мозги усохли и превратились в курагу, то вообще ничего не делать и навоз за свиньями убирать!

— Но я, правда, не могу её вылечить… Не действует же… — Продолжает ныть Узара, словно пытается смягчить негодование куратора.

— Тупая баба… — Произносит он себе под нос.

Куратор подходит ко мне и хватается за здоровую руку, помогает встать. А другая рука просто болтается в воздухе…

— Не смотри. — Произносит мужчина.

— Ага, — тут же соглашаюсь я с ним.

— Сейчас мы вернемся в дом, я тебе сделаю снотворное из трав. Так оно точно на тебя подействует. Постараюсь вернуть тебе руку, но ходить придётся с повязкой, — спокойно выкладывает он передо мной весь план действий своим хриплым обволакивающим голосом, который уже меня успокаивает. — Что касается тебя, — поворачивается он к Узаре, — твоя практика окончена. Я отправлю письмо в Академию, где будет описана в подробностях причина твоего отстранения, а следовательно, и возвращение на предыдущую ступень обучения. Вечером за тобой приедут.

Узара тут же начинает плакать. Причём делает она это профессионально, куда громче, чем я, когда рука ломалась. Но куратор не обращает никакого внимания. Он начинает идти к дому, благо мы не так далеко ушли, а я следую за ним. Где-то далеко за спиной пацан разочарованно вздыхает от бесполезности проделанного пути. Да, я его понимаю, сама не хочу возвращаться.

Мы заходим с куратором в дом, остальных он оставляет снаружи. Я ложусь на «свою» кровать и жду. Мужчина ставит на пол непонятно откуда взявшийся стакан и начинает осторожно трогать мою руку.

— Здесь болит? — Спрашивает он, а я мотаю головой. — А здесь? Тут что-то чувствуешь?

— Нет. — Еле слышно выдыхаю я.

— Выпей это. Ты сразу же уснёшь и ничего не будешь чувствовать. Придётся мне довериться.

— Уж попробую, — говорю я и тут же осушаю стакан. В рот попадает обжигающе-горькая жидкость, она неприятно скатывается по горлу, а потом…

Потом я чувствую небольшую тряску во всем теле. Открываю глаза. Сразу же вижу траву, развевающийся плащ. Уже стемнело.

— Что происходит? — Произношу я, но язык плохо подчиняется мне, поэтому выходит лишь пьяный лепет.

Меня вновь вырубает, но быстро я прихожу в сознание. Голова раскалывается. А постоянная тряска усиливает эту боль.

Ещё раз оглядываю всё, что попадается на глаза. Я в висячем положении, вниз головой, а что-то обхватывает меня за ноги чуть выше колен. Видимо, я на плече у куратора дрягаюсь, словно мешок.

— Э-эй, — похлопываю я его по спине, — я очнулась.

Ничего не происходит. Как висела, так и продолжаю это делать. Никто не обращает на меня никакого внимания. Головная боль всё усиливается, а перед глазами начинает уже плыть, ещё немного, и у меня морская болезнь начнётся. Зато, на удивление, от руки не исходит никаких болезненных ощущений. Или просто голова всё собой перекрывает.

— Поставь меня уже на ноги, чёрт возьми!

Я стучу сильнее по спине куратора, заменяя лёгкие хлопки ладошкой кулаками. И, о чудо, следует какая-то реакция. Я медленно, но оказываюсь на ногах.

— Спасибо! — Раздражённо бросаю я куратору в лицо. — Можно было и побыстрее.

— Мы почти пришли. — Говорит он и оглядывает меня, любопытно рассматривая. Но очень быстро ему это надоедает, так что куратор разворачивается и продолжает путь.

Я делаю шаг, но ноги подкашиваются. Я начинаю терять равновесие и чуть ли не падаю, но тут подбегает Деба и подхватывает меня под здоровую руку.

— Спасибо, — слегка улыбаюсь я ей, насколько хватает сил. Чувствую себя разбитой и опустошённой.

— Не трать силы. До озера осталось недалеко.

— А мы ещё не пришли?

— Ещё нет. Но почти.

И вот мы с Дебой медленно ковыляем, даже не пытаясь догнать остальных. Узара вьётся вокруг куратора. То ли она хочет выпросить шанс остаться на практике, если уже этого не сделала, то ли просто пытается очаровать его на последних минутах пребывания здесь. В любом случае, ведёт себя противно. Все эти ужимки и смешки от неё выглядят неестественно и даже отталкивающе. Хотя… как раз такое куратору и может понравиться. Он сам непростой человек. Возможно, ему как раз таки и нравятся странные попытки флирта от специфических девушек.

— Деба, — говорю я шёпотом, чтобы никто не слышал, ну, на всякий случай, — а что за парень с нами?

— Так Эрис наву’Гаа. Он гном, если что.

— Понятнее не стало. Он очень тихий, молчаливый и совсем отстранённый.

— Так говорю же, гном.

— Деба, мне это совсем ничего не даёт.

— А… ну да… наверно… Гномы, как правило, все такие. Тихие, незаинтересованные ни в чём. Куда-то надо идти — пойдут, что-то сделать — тоже без проблем. Они только своё дело любят, больше ничего им не интересно.

— А дело какое?

— У гномов дар на создание амулетов. Прирождённые создатели оберегов.

— Тогда всё понятно.

Становится совсем темно, когда мы доходим до озера. За это время головная боль никуда не девается, а сил не прибавляется. По ощущениям, я даже в минус ухожу.

— Можете отдохнуть здесь. Сегодня спим под открытым небом. — Останавливается куратор и расстраивает меня. Вот может кого обижу, но ненавижу природу. Точнее, люблю из окна, а находиться долго в ней — не моё. Да, погулять по лесу могу, поймать немного тишины и спрятаться в ней, и то если не останется других вариантов. Но вот так долго и тесно быть связанной с природой… Просто пытка какая-то. А если какой-то жучок решит познакомиться со мной? Ещё ж от сердечного приступа меня спасать придётся! А даже лёгкое жужжание будет действовать мне на нервы, так что сна не случится, а потом днём ещё и нервы всем помотаю из-за бессонной ночи. Ну, никому ж это не надо.

— На чём? — Тут же спрашиваю я, чтобы оценить хотя бы степень комфорта.

— На земле, — серьёзно отвечает мужчина и отходит от меня к Узаре.

Я, вот честно, не хочу слышать, о чём они говорят. Но всё происходит само собой. Да и беседующие особо не скрываются.

— Я вас прошу ещё раз подумать, — настаивает на своём Узара.

— О чём? Что вы безответственная?

— Я хотела избавиться от раздражающего фактора! В моём роду, кстати он о-о-очень знатный, всегда так поступают.

— Игнорируют здравый смысл?

— Устраняют помойных мух!

— Вам стоит ещё поучиться манерам.

— Нуу… — Внезапно становится голос Узары слишком ласковым и нежным, — дайте мне шанс. Со мной вы почувствуйте себя счастливым.

— Да у вас совсем никаких принципов!

— Ну… Кристиан… — Тянет Узара к куратору свои руки, но тот сразу же отходит назад.

— За вами скоро прибудут. Желаю вам хорошей поездки.

С этими словами куратор вовсе уходит и скрывается в темноте. Узара обиженно хмыкает и скрещивает руки, оставаясь стоять на своём месте. Гном уже, оказывается, спит, закрывшись ото всех рукой. А я аккуратно с помощью Дебы присаживаюсь на траву. На мокрую, чёрт её побери, траву! Ещё простудиться и заболеть мне не хватало. Но пока выбирать не приходится, будь, как будет.

Слышатся звуки приближающихся колес. Вот небольшая повозка останавливается возле нас. Из неё выходит сам ректор. Он оглядывает нас и сразу же проходит вперед.

— ОЙ! Это вы! — Взвизгивает Узара и тут же закрывает рот руками.

— Где он? — Звучит суровый голос. Ректор явно настроен серьёзно.

— Что вы хотите от меня? — Из темноты доносится голос куратора.

— Объяснитесь.

— Я вам всё написал.

— Вы хотите оскорбить знатный род, отчисляя Узару рей’Ар с курса практики?

— Если это так трактуется, то да, именно это я и хочу сделать, — совершенно серьезно отвечает куратор.

— Вы знаете, чем это грозит вам?

— Не волнует. У меня травмированный боевой маг благодаря её стараниям.

— Может, плохо учите?

— Вы сами подсунули мне паршивую овцу. Забирайте свою знатную истеричку и можете вновь прятаться в стенах Академии. Разговор окончен.

Ректор, мало сказать, что оказывается возмущён таким ответом. Но больше не произносит ни слова, показывая жестом Узаре садится в повозку. Сам же он поправляет свою одежду, вглядывается в темноту, откуда раздавался голос куратора.

— Без лекаря ничего не выйдет, — ворчит он себе под нос и садится и повозку.

Звук колёс отдаляется, и через пару секунд совсем скрывается в тишине ночи. Мы с Дебой остаемся совсем одни, не считая спящего гнома.

— Отдохнули, дети, и хватит, — подходит, наконец, куратор. — Всем встать!

— Суд идёт, — не удерживаю я себя в руках и добавляю, на что ловлю гневный взгляд куратора, который оказывается виден даже в практически кромешной тьме.

— Эрис наву’Гаа — создавай амулет на защиту от природных факторов, радиус действия не меньше десяти метров, — начинает куратор раздавать приказы, которые начинают походить на задачи практики. — Деба осу’Данир — тебе нужно создать непроницаемый щит, который будет работать дополнительно на скрытность, радиус действия такой же, как у защитного амулета. Так что работаете в паре.

— А что делать мне?

— Ты идёшь со мной. Нужно проверить твою руку.

— Эх, опять отдыхать, — иронично высказываю я, но ловлю теперь осуждающий взгляд от куратора.

Деба и, как выяснилось, Эрис наву’Гаа отходят в сторону и начинают что-то бурно обсуждать. Я остаюсь одна. Кое-как поднимаюсь с травы, отряхиваюсь, расстраиваюсь от осознания мокрых штанов и иду в направлении, где скрылся куратор. Он оказывается сидящим на корточках на берегу озера.

— Кристиан, значит, — довольно говорю я, зная, имя куратора.

— Не твоё дело. — Выпрямляется он. — Показывай руку. Болит?

— Голова болит, по руке непонятно. — Подергиваю я одним плечом. Куратор начинает снимать повязку с руки, что-то рассматривая. — Могу задать вопрос?

— Странно, что уже об этом спрашиваешь, — произносит он, не отрываясь от дела.

— А почему с Узарой ты общался на «вы»? А меня прямо-таки по принуждению заставил обращаться на «ты».

— Она баронесса. — Не задумываясь, отвечает куратор, словно скорее хочет перелистнуть страницу этого разговора.

— А вот обманывать плохо.

— Она действительно баронесса. — Усмехается куратор, как будто чувствует, что подловил меня. Но только это слишком опрометчиво с его стороны так думать.

— Не спорю. Но это не причина. Вы оба общались на «вы».

— Тебя похвалить за наблюдательность?

— Ответить на вопрос.

— Иди займись делом. А то хернёй страдаешь.

Куратор резко дергает меня за руку, от чего боль растекается по всему телу. Он начинает совсем снимать повязки. Появляется резкий и до тошнотности неприятный запах. Куратор вновь трогает мою руку, давит пальцами в нескольких местах и снова дёргает. Перед глазами начинают плясать звёздочки, хотя от боли я не издаю ни звука, да и не смотрю на больное место.

— Ну что ж ты… — Звучит хриплый голос, а потом всё затихает и меркнет.

Я открываю глаза и нахожу себя лежащей на земле. Рядом горит костёр, а остальная часть группы вместе с куратором сидят вокруг него. Я привстаю на руках. И сразу же понимаю, что опираюсь на обе руки! Начинаю их разглядывать. Обе! Две руки! Я чувствую сломанную руку, могу шевелить пальцами, поднимать её, крутить.

— Игрушку нашла? — Вновь звучит хриплое недовольство.

Я тут же вскакиваю и за пару шагов подбегаю к куратору.Не знаю зачем, но бросаюсь на него с объятиями.

— Не знаю, что ты сделал, но спасибо!

Он похлопывает меня по спине, пока я душу его, обмякая на шее. Куратору приходится сдаться, и он тоже слегка меня приобнимает за спину.

— Оёй… Это было лишним. Но, правда, спасибо, — резко отстраняюсь я.

Деба застыла в полнейшем афиге и смотрит на меня во все глаза, громко сглатывая. А куратор, как обычно, не показывает ни единой эмоции. Потому что всё, что он умеет, это быть недовольным. Но этом всё его мастерство что-то чувствовать заканчивается.

— А расскажите ещё раз ту историю, а то Арина пропустила. — Пытается хоть как-то выправить ситуацию Деба.

— Не стоит. — Отвечает ей куратор. И кстати, хочу заметить, Деба к нему тоже обращается на «вы». А от меня он требовал совсем иного. И, видимо, только от меня. Назревает новый пункт в списке вопросов — почему так?

— А что была за история? — Возвращаюсь я на своё место и поддерживаю подругу, развивая начатый ею разговор.

— Ой, наш куратор рассказывал о том, как однажды встретил демона. Он прорвался через полотно мира.

— Такое правда было? — Перевожу я взгляд на куратора.

— Было, — вздыхает он.

— А расскажите и мне, — специально обращаюсь я к нему на «вы», чтобы посмотреть на реакцию, но быстро разочаровываюсь в своей провокации. Она не срабатывает.

— Думаю, у нас будет ещё много времени для этого. — Лаконично уходит он от ответа.

— РасскажиТЕ тогда ещё какую-нибудь историю.

— О том, как я травяным отваром вылечил сломанную руку? — Приподнимает он одну бровь, утыкаясь глазами в меня.

— А почему нет? Думаю, это будет интересная история.

— Знаешь, Арина, думать — не твоя сильная сторона.

— Видимо, как и ваша. Быть таким хамом надо ещё постараться.

— А-ри-на, — еле слышно произносит Деба у меня над ухом.

— Нет, а правда, скажиТЕ, почему вы так агрессивно ко всем настроены? Почему так общаетесь, не уважая чувства других. У вас самого, как будто, нет чувств. Вы поэтому такой озлобленный и грубый?

— А вот и твоя сильная сторона — пустые разговоры. Думаю, мои истории здесь уже никому не нужны. Арина прекрасно справляется с созданием видимости общения.

Я надуваюсь от негодования изнутри, но, чтобы сойти за умную, ничего не произношу в ответ. Но для себя, конечно же, галочку ставлю в графе «самый неприятный человек». Это ведь ещё постараться надо, чтобы сказать всего несколько слов, а обидеть человека. Но я-то не обидчивая. Как прозвучало, так и затихло, меня это ничуть не тронуло. Лишь бы практика поскорее закончилась, иначе я за себя не ручаюсь. Как доведёт он меня, как запрыгну я на него и вцеплюсь в его спину. Мало не покажется!

Уснуть получается только с рассветом. Остаётся всего пару часов на сон, поэтому отхожу от него я последняя из всех присутствующих. Я пропускаю несколько событий средней важности. Во-первых, куратор хвалит ребят за хорошую работу. Оказывается, он умеет это делать. Это, кстати, второе. Третье — мы направляемся в Октыр. Это деревня, откуда Деба приехала в Академию. Она сильно радуется, что увидится с родными. А, ну, и самое главное, четвертое, ребята успевают перекусить хлебом, водой, и печёными овощами. Мне же приходится жевать остатки, любезно оставленные для меня Дебой, пока мы идём дальше.

Деревня оказывается слишком близко, чтобы хоть кто-то успел устать. Деба начинает сиять, как только вдалеке появляются первые домики, приветливо встречающие нас солнечными бликами, отражающимися от извилистых крыш. Она вприпрыжку и со звуками ликования проделывает остаток пути, чем поднимает мне настроение.

Нас радостно встречают. Деба обнимается чуть ли не с каждым жителем деревни, и обязательно знакомит нашу с компанию со своими родителями. Она очень похожа на маму: такое же телосложение, глаза, мимика. Деба с мамой выглядят практически один-в-один! А вот отец у неё кажется куда более строгим, даже морщинки на лбу подчеркивают это, подтверждая мои догадки. Он немногословен, в отличие от матери. Нас тут же заводят в дом. Куратор от всего отнекивается, но родители Дебы настаивают на том, чтобы мы перекусили и остались на денёк.

Наконец-то удаётся спокойно поесть, сидя, до отвала. Ну, прямо-таки праздник какой-то! Живот ликует от восторга.

Эриса просят с чем-то помочь, и он тут же уходит. Даже радость проскакивает на его лице от того, что можно заняться каким-то делом, а не бесполезно проводить время. И пока куратора тоже отводят, чтобы что-то обсудить, Деба берёт меня под руку и выводит из дома.

— Я хочу показать тебе свою деревню, — воодушевлённо произносит она и убегает вперед по улице.

— Ну, покажи, — развожу я руками, пока не понявшая своих чувств. Но зато развожу обеими руками! И вновь меня радует этот факт.

Деревня оказывается совсем небольшой. Деба показывает мне несколько самых красивых домов, так сказать, достопримечательностей. Затем уводит к полям, где на ветру колышется пророщенная пшеница. Да-да, она самая! Обыкновенная пшеница, такая же, как у меня на Земле. И почему до этого меня кормили непонятной лабудой?

Деба приветлива со всеми, а я лишь вежливо улыбаюсь каждому, с кем она ещё не успела обняться. Неподалеку от нас проходит Эрис, к которому уже успела скопиться очередь. Оказывается, гномы здесь нечастые гости, поэтому их талант интересует практически каждого жителя подобной деревни.

— Деба, а можно где-нибудь помыться? — Спрашиваю я, понимая, что выпала прекрасная возможность привести себя в порядок.

— А… зачем? — Вводит в ступор меня своим вопросом Деба. — Можно же магией всё сделать.

— Так вот чем вы занимаетесь по утрам, пока я досыпаю?

— Ну да… Ты не спрашивала и просила почистить тебе хотя бы одежду.

— Понятно. Но на меня же никакая магия не действует, поэтому это было бы бессмысленно, даже узнав я это раньше. А вот про одежду буду иметь ввиду.

— Пойдём в дом, там есть горячая вода.

Деба приводит меня обратно в дом, даёт полотенце и мыло. А сама она выходит на улицу, говоря, что ей нужно ещё с кем-то повидаться. Я остаюсь одна в целом доме, в тишине и спокойствии. Ещё и намоюсь до скрипа сейчас. Что за прекрасный день!

Я встречаю нечто удивительное в ванной комнате. Она… самая обычная. Вот словно в Земли! Раковина, унитаз, душ над непосредственно ванной, по стенам висят различные мочалки и стоят разноцветные бутылочки. Краны с водой работают тоже привычно. Так что я, немедля, скидываю с себя грязную одежду и, спустя всего пару мгновений, уже блаженно стою под струями горячей воды. Сначала я просто наслаждаюсь, а затем начинаю переходить к активным действиям. Намыливаю голову, чувствуя, как она уже становится чище. Меня охватывает слишком приятное чувство от собственной чистоты. Даже странно становится, как обычный душ может подарить столько приятных эмоций.

Только сейчас я замечаю, что в ванной нет никакой шторки, которой я могла бы прикрыться. А дверь запирала или нет — я не помню. И стоит мне об этом подумать, как тут же поворачивается ручка и резко открывается эта самая дверь. Всё-таки я её не заперла, хотя поворотный механизм замка на ней имеется.

В ванную комнату залетает куратор (ну да, кто же ещё?) и, не глядя по сторонам, подходит к раковине, включает воду и начинает спешно умываться. Затем он, уперевшись руками на края раковины, громко вздыхает и смотрит перед собой. И куратора даже не смущает громкий шум воды! Он пребывает в собственных мыслях. А мне уже никуда не убежать, ничем не прикрыться. Есть только одежда на полу, лежащая в шаге от куратора, и полотенце, висящее на стене за ним же. И мне становится ещё более неловко от того, что я всё вижу, но ничего не делаю. И продолжаю медлить!

Я громко прокашливаюсь, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. Куратор медленно поворачивает на меня голову и застывает, а его брови начинают ползли вверх.

— Занято! — Недовольно произношу я, держа в руке душевую лейку и пытаясь прикрыть все передние места сверху и снизу.

— Ты какая-то незаметная, — нахально произносит куратор.

Вот он уже увидел меня, услышал, что здесь занято, и ему явно не рады. Но всё равно продолжает стоять на месте, как ни в чём не бывало. Что за придурок. Ещё и смотрит на меня оценивающе. Ведёт себя так, будто его сюда звали! Вот от этого меня начинает уже подбешивать. Да, меня сложно по-настоящему вывести из себя, но куратор прекрасно справляется с этой задачей. Будто цель себе такую поставил!

— Может всё-таки выйдешь⁈

Мой больной мозг мысленно договаривает фразу «или уже войдёшь», но я быстрее развеиваю это наваждение. Откуда вообще взяться такому у меня в голове?

— А теперь на «ты». Что за непостоянство?

Куратор, верно, издевается надо мной! Я стою голая, пытаюсь прикрыться, насколько это получается, а он ещё в словесную перепалку со мной вступает!

«Хотя мог бы вступить в совершенно другое» — вновь договаривает моя фантазия. Ну, просто фу! Самой от себя противно.

Отвечать что-либо куратору не имеет никакого смысла. На этом же ничего не закончится. Он вновь придерётся к какому-нибудь слову или придумает свою причину, чтобы продолжить диалог, в котором мне явно совершенно некомфортно. Поэтому я иду ва-банк. Убираю руку, которой прикрываю грудь, а вместе с тем и держу душевую лейку, откуда по-прежнему льётся вода с большим напором. И направляю это оружие массового полива на него.

Куратора окатывает с ног до головы, вся одежда на нём тут же обвисает, а с волос капли падают на лицо. Мужчина слишком демонстративно вытирает их и смотрит на меня. Одним движением он скидывает с себя плащ, оставаясь в одной рубашке, которая от сырости начинает всё просвечивать. Я вновь навожусь на него, но всего шаг, и он оказывается со мной в ванной. Одной рукой он захватывает моё оружие, крепко хватаясь за кисть моей руки и неподвижно фиксируя её. Телом он чуть толкает меня назад, припирая к стенке. Оставшейся свободной рукой он хватает меня за горло и прижимает ещё сильнее к кафелю, помогая себе всем своим телом. Мужчина делает это так быстро, что я глазом моргнуть не успеваю, хотя всё вижу и понимаю.

Получается вполне двусмысленная картина. Я голая, одной рукой ещё закрываю место в районе ног, куратор навалился на меня и придушивает. Меня смущает абсолютно всё, а ему как будто бы и нормально, буднично, обычно. Ежедневный ритуал, блин.

Куратор смотрит на меня и тяжело дышит в лицо. Я, уже агрессивно настроенная, пытаюсь выдернуть хотя бы одну руку, но ничего не выходит. Несмотря на то, что они мокрые, и всё должно получиться, выходит в точности наоборот.

— Не смей больше никогда так делать, — тяжело выдыхает он с каждым словом.

— Воды боишься? — Прищуриваюсь я, ведь больше ничего другого мне не остается.

— Ага. Аллергия.

— Говорит тот, кто сам залез в ванну.

— На твои выходки аллергия.

— Я ещё даже не старалась. Теперь буду знать и прикладывать старания.

— Как же ты меня раздражаешь, — склоняет он голову ниже и произносит мне на ухо.

— О, это у нас взаимное, Кристиан. — Шепчу, а может и шиплю я. Сама толком не понимаю, что делаю. Но раз уж гулять, то гулять! Он, всё ещё наклонившийся к моему ухо, даёт своим маневром простор моему воображению. Открытая шея с пульсирующей на ней вздувшейся веной так манит, что я просто не могу совладать с собой! Я, отбросив все мысли, вот совершенно все, кусаю куратора в это манящее место. От неожиданности он дергается, но хватка его не слабеет. Мужчина лишь выпрямляется, убирая от меня любые части тела, за которые ещё можно кусить.

— А так тем более делать не надо. — Строго произносит он. — Я ведь могу не сдержаться, — шёпотом добавляет он.

— И что ты мне сделаешь? Магия на меня не действует.

— Всё не заканчивается одной лишь магией, — проводит он глазами по мне, и я словно чувствую его взгляд, будто он… физический, действительно касается шеи, плеча, бедра… С некоторой маниакальностью в глазах, мужчина вновь заглядывает в мои. В его взгляде смешаны все эмоции: превосходство, похоть, ненависть, пренебрежение, страсть. Ожидать можно всего, что угодно. Он разглядывает меня, словно товар на прилавке. Однако это не оценивающий взгляд, а скорее любопытствующий. Возможно, он тоже не понимает, чего от меня ожидать, и опасается моей непредсказуемости. Но я действую ещё более неожиданно. Долго и усердно напрягаясь, я всё-таки выдергиваю руку, которой всё это время прикрывала пространство между ног, ловко провожу ею вверх, неспециально прощупывая напряжённое тело куратора. Моя рука останавливается на его груди. Я слегка отталкиваю его от себя, во всяком случае пытаюсь это сделать.

— Почисти мои вещи. Пожалуйста, — добавляю я ненужный элемент вежливости, который сейчас звучит скорее, как издевка. Глаза куратора округляются. Да, он явно ожидал не этого. Ну, что поделать, жизнь такая непредсказуемая порой.

Куратор резко отпускает меня, отстраняется, выходит из ванной, подбирает мои вещи. С грохотом закрывается деревянная дверь, которая чудом не слетает с петель от такой силы. Я остаюсь одна. Неужели надо было всего лишь попросить? Не бывает всё так просто. Где же подвох?

Я смываю с себя остатки мыла и выхожу из ванной. Проходит всего пара минут, как покинул эту комнату и куратор. Обернутая в полотенце, я распахиваю дверь и оказываюсь в коридоре, плавно перетекающем в гостиную, где стоит Деба. Она пялится на меня, явно заставшая и мокрого куратора, практически только что выходящего отсюда же.

— Не спрашивай, — серьёзно произношу я и прохожу мимо неё.

Я захожу в выделенную мне спальню, где на кровати сидит… вот ни за что бы не угадала!… Куратор!

— Твою ж ма… — Распахивается у меня рот, что даже оставшиеся буквы не получается произнести. — А здесь ты что делаешь⁈ — С напором говорю я и подыскиваю глазами снаряд для броска.

— Видимо, у нас общая комната. — Совершенно спокойно отвечает он, словно ничего и не было пять минут назад.

— Свали отсюда! — Кричу я, но пока держу себя в руках.

— Не уйду, — с улыбкой довольного кота произносит мужчина.

— Мне надо переодеться.

— Вперёд. Что я там не видел, — скользит он вновь по мне глазами и ехидно улыбается. Он откидывается назад, выставляя руки и опираясь на них. — Вот твоя чистая одежда, — показывает он взглядом на кучку вещей рядом с ним же.

— Уйди, я сказала.

— Арина, угомонись. Психуешь на ровном месте. Ты думаешь, я голых женских тел не видел за свою жизнь? Или тебя недостаточно успел рассмотрел? — Нахально произносит он, а его голос становится ещё ниже.

Единственное, что я успеваю заметить, это моя обувь, аккуратно стоящая у ближайшей стенки. Я беру кроссовок и бросаю его в куратора. Тот начинает смеяться. Тогда я беру второй. Но никакого другого эффекта мои действия не приносят. Куратор продолжает смеяться, причем от души, искренне.

— Да что тебе от меня надо-то? — Спрашиваю я с глупой надеждой. — Нравится, когда я страдаю?

— Если бы нравилось, то я поступал бы совсем иначе, — отвечает он мне, сверкая огоньком в глазах. А я и не понимаю, серьёзно он или играет.

Я тяжело вздыхаю. Уже и непонятно, как лучше себя вести: более мягко или совсем жёстко. С волос капает вода, противно стекающая по спине. Хочется укрыться, спрятаться, замотаться во что-нибудь, и чтобы никто меня не нашёл. А ещё этот куратор хищно смотрит на меня, продолжая раздражать одним только своим существованием.

— Арина, будь проще, — подливает он масла в огонь.

— Нет, ты точно издеваешься! — Вскипаю я.

— Как жаль, что ты заметила. Я же пытался это скрыть.

— Не получилось.

Я подхожу к нему ближе и забираю свои вещи. Сажусь на свободную кровать и просто жду. Когда-нибудь куратору надоест, и он просто уйдёт.

— Долго будешь сидеть? — Спрашивает он у меня. Он! У меня!

— А я куда-то опаздываю?

— Да. Практика, знаешь ли. Нужно и тебя чему-то научить.

— Обойдусь.

— Хватит уже себя так вести. — Улыбка сходит с его лица. Кажется, куратор настроен предельно серьёзно.

— Это ты мне говоришь?

— А кто ещё с тобой разговаривает? Показала бы своих воображаемых друзей.

— Из нас двоих на сумасшедшего только ты похож.

— Про гениев часть говорят, что они сошли с ума.

— Да какой же ты противный!

— Собирайся. Жду тебя через две минуты в входа.

Куратору, видимо, надоедают эти игры, и он выходит. Сразу бы так! А то развёл тут… Нет, ну каким же придурком надо быть. А теперь ещё кровать мокрая из-за воды, стекающей с волос. Вот он и будет тут спать.

Однако я быстро одеваюсь, затягиваю волосы в пучок, чтобы досыхали, но не мешались мне. И выхожу из дома, вновь встречая Дебу в коридоре.

— Потом поговорим. — Бросаю я ей и перешагиваю через порог.

Приходится как-то справиться с эмоциями от осознания того, что сейчас вновь предстоит провести какое-то время с куратором. От этого только тошно становится. Но он в нынешних реалиях моей странной жизни всё-таки учитель. И хотя бы иногда его слушать нужно. К тому же, вдруг ещё и с мечом обращаться научит. Тогда, возможно, я даже прощу ему часть его вины за причинённый мне моральный ущерб.

Куратор действительно ждёт меня у двери. Только увидев меня, он кивает и куда-то уходит. Что ж, приходится идти за ним. Мы оказываемся в поле, куда недавно приводила меня Деба. Обойдя все посевы пшеницы, куратор останавливается. Он вытаскивает меч из-за спины и бросает его мне. Оружие оказывается ещё тяжелее, чем то тренировочное, с которым я пыталась поладить на занятиях в Академии. Поэтому я тут же сгибаюсь пополам от внушительного веса.

— Отдыхать рано, — действует мне на нервы куратор.

— Я, — тужусь изо всех сил и пыхчу, как паровоз, — не… отдыхаю, — пытаюсь поднять меч, но совершенно ничего не выходит. Более того, я уже чувствую себя уставшей!

Куратор лишь усмехается на это. Нравится ему смотреть, как я страдаю. Я прекращаю попытки хотя бы поднять меч и утыкаюсь глазами в мужчину.

— Сдалась?

— Что мне сделать? Я поднять-то меч не могу! Хочешь, кулаками тебя побью? — Импровизирую я и готовлю руки, закатывая рукава по локоть.

— А я забыл, что ты магией не владеешь. — Искусно притворяется куратор.

— Какая разница? Оружие — есть оружие.

— Не-е-е… Начнём сначала. Мир магический? — Спрашивает мужчина, а я киваю в ответ. — Оружие, значит, тоже магическое.

— Да как же так? Оно же обычное… железное.

— Это верно. Но всё остальное происходит с помощью магии. Ты можешь облегчить оружие, передав часть веса орудие на поддержание магией. Можешь с помощью магии заострить меч, удлинить его, модифицировать и вылепить совершенно другое оружие. Меч, который я тебе дал, — это глина. А магия — это вода. Такое сравнение тебе понятно?

— Да. Теперь я всё поняла. Но что тогда делать?

— Ждать пробуждения магии.

— А если…

— Ну, — разводит он руками, даже не дав мне договорить, — значит, нет.

— Попробовать лук?

— У тебя не получится.

— Звучит как вызов! Давай лук!

— Арина, — серьёзно настроенный куратор подходит ближе и заводит руки за спину, — ты не поняла меня. Я не пытаюсь поспорить с тобой. Это факт, что стрелять из лука у тебя не выйдет. Нужна сноровка, терпение, ровное дыхание, твёрдая рука, размеренность и плавность. Тебе не присуще ни одно из этих качеств. Я не пытаюсь оскорбить тебя или, наоборот, своими словами вызвать в тебе энтузиазм. Прими совет от того, кто изучил техники владения оружием вдоль и поперёк. Даже не трать на это время.

Куратор на самом деле очень подробно объясняет мне причины, почему не стоит пытаться взяться за лук. Он не шутит, не издевается, что совершенно на него не похоже. Кажется, к теме оружия он относится крайне ответственно и глубоко погружён во всё, что этого касается. Так куратор оказывается более сносным, чем обычно.

— Но мне-то что тогда делать? Ты же хотел научить меня чему-то.

— Давай зайдем с другого конца.

— Магии что ль учить будешь? — Смеюсь я, но не нахожу поддержки в лице куратора.

— Да. Магии. Будешь запоминать комбинации пальцев и символы. Когда магия проснётся, то сможешь ей пользоваться.

— Но у меня неизвестно, что за магия даже!

— Это не важно. Я покажу тебе самые азы. Бытовые заклинания, например, всегда будут полезны.

— Давай попробуем.

Мне слишком тяжело согласиться на такую авантюру. Да и глупо всё это выглядит. Как будто я учусь вождению, но не имею никакой машины, поэтому представляю руль, а потом кручу его в воздухе. Ну фигня же!

Однако куратор от своей странной идеи не отказывается. Он ставит мне пальцы, наглядно и подробно рассказывает, как их правильно скрещивать, а когда этого делать катастрофически нельзя. Что в этот момент должно быть в голове, он тоже объясняет. А затем рисует в воздухе неизвестные мне буквы, которые требует повторить. Судя по его скорченному лицу, выходит у меня скверно. Но я хотя бы пытаюсь, а это уже результат. Потому невозможно серьёзно что-то делать, совершенно не веря в это.

Слишком быстро начинает смеркаться. А у меня так ничего толкового и не получается. Куратор уже изнывает от бешенства. В какой-то момент, оказывающимся переломным, он рисует в воздухе круг, а я повторяю за ним. Получается овал.

— Ты безнадёжна. — Ворчит он. Ходит кругами вокруг меня, несколько раз тяжело вздыхает, растирает виски и даже садится на землю подумать.

Всё это время у меня в голове лишь звучит весёлое «ля-ля-ля», вспоминаются мотивы песен, которые я часто слушала в наушниках, и я их даже могу повторить, помня каждое слово. Но только не играть в волшебницу.

— Знаешь, быть учителем тяжело. Может, не твоё это. — Пожимаю я плечами и сажусь рядом с куратором. — Бегал бы себе дальше по лесам, принося дары своей ведьме.

Я правда не хочу никого обидеть, оно так случайно выходит. Я пыталась наоборот подбодрить куратора, мол, дело не в нём, просто не у всех есть талант к обучению, так же как и к овладению магией, но на выходе слов из моего рта получается совершенно иной смысл. Всё настолько сильно искажается, что я сама шокируюсь своих слов. Ещё и ведьму эту долбанную зачем-то приплетаю.

— Арина, неужели так сложно промолчать? — Устало спрашивает он, закатывая глаза.

— А в чём я не права? Вы были…

— Молчи. — Жестко произносит он, перебивая меня, и выставляет вперед руку.

— Затыкать-то тоже не надо, — уже начинаю расстраиваться я. — Можно же более мягко попросить кого-то не затрагивать определенную тему.

— Не всралось мне любезничать перед тобой.

— Тогда продолжим завтра? — Спрашиваю я с надеждой закончить этот диалог и быть на сегодня свободной.

— Можешь идти, — еле слышно произносит куратор, утопая в своих мыслях.

По темноте неприятно возвращаться в дом. Куратор не предлагает проводить меня, но это и не удивительно, ведь он — явление обратное слову «джентльмен». Кое-как я ковыляю до знакомой двери и захожу внутрь. Деба мило о чём-то беседует с родителями. По дому разливается её звонкий смех. Она не сразу меня замечает. Но как только глаза Дебы падают на меня, она тут же вскакивает с места и подбегает ко мне. Ничего и говорить не нужно, её глаза горят вопросами.

Я спокойно захожу в отведённую мне комнату и сажусь на кровать, где до этого сидел куратор. Всё ещё надеюсь, что он найдёт себе другое место для ночлега.

— Арина, — интригующе говорит девушка, — рассказывай.

— Спрашивай, — развожу я руками.

— Что у тебя с нашим куратором?

Деба скачет по комнате, перебирая в руках различные вещи. То она берёт цветок, гладит зеленые толстые листья и ставит обратно, то в руки ей попадается кукла, расчёска, кружка, невесть откуда взявшаяся здесь. Она меряет шагами комнату, сгорая от любопытства.

— Ничего. Мы взаимно друг друга раздражаем.

— А что вы делали весь день вдвоём? — Стреляет глазками Деба, ещё не зная, что я огорчу её своим ответом.

— Он пытался меня тренировать. Ничего не вышло, если тебе интересно. Я не могу пользоваться магией, но из-за этого и другое оружие мне не освоить. Так что я старалась, но куратор не смог помочь мне преуспеть в этом деле.

— А ванна? — Хлопает глазами Деба, уже не надеясь на интересный ответ. Правильно делает.

— Что ванна? А… Там просто недопонимание произошло. Куратор хотел умыться, а я забыла запереться на замок, так что он сразу же вышел. Повезло, что я уже закончила с мытьём. — Немного привираю я. Не уверена, что Дебе нужно рассказывать все подробности нашего столкновения.

— Арина, — опечаленная садится она рядом со мной, — я ничего не понимаю. Только ты с ним так свободно общаешься, словно вы знакомы очень давно.

«На денёк-два дольше, чем ты» — хочется ответить, но я решаю промолчать. А Деба продолжает высказывать своё непонимание.

— Он, считай, с тобой единственной общается на равных.

— Это так называется⁈ — Вскакиваю я. — На равных⁈ Да он мне столько неприятных вещей высказал, а вас всех просто не трогает. Вы ему не интересны, как будто, а из меня выходит прекрасная жертва для издёвок.

— Но всё равно говорит же с тобой… — Утыкается Деба глазами в пол. — Узара много раз пыталась не то, что заинтересовать его собой, так хотя бы просто поговорить, но куратор сразу же обрывал все попытки диалогов.

— Ну, Узара специфичная натура…

— Тебе кажется. На самом деле она хорошая. Просто не любит новые знакомства.

— Ты сейчас на чьей стороне? — Щурюсь я на Дебу.

— На своей. — Как ни в чём не бывало говорит она. Зато честно, и это я уважаю. — Но меня пугает кое-что.

— И что же? — Присаживаюсь я обратно к ней.

— Куратор… Он правда к тебе проявляет больше внимания, чем к остальным. Ты будь осторожнее, он… не простой.

— Та-а-ак. И что же с ним не так?

— Про него мало, что известно. Да, он был связан с ведьмой, которую все боялись и оттого принудительно уважали. До того, как стать куратором, он часто был замешан в различных убийствах, его много, где боятся до сих пор, а в некоторых государствах и вовсе для него закрыт въезд. И это всё. Понимаешь? Нет тех, кто мог бы хоть как-то оправдать его.

— Но куратором-то в Академию его взяли.

— Арина, я думаю, там всё не так чисто. Мы многого не знаем. Я не хочу тебя пугать, но, пожалуйста, будь осторожнее. Старайся не оставаться с ним наедине.

— Я тебя услышала. Хорошо, буду бдительна и крайне осторожна. — Нехотя соглашаюсь я, хотя не обещаю всего, о чём попросила Деба. Маленькую лазейку я всё же для себя оставляю.

Это очень странное чувство, но почему-то прекращать общение с куратором мне не хочется. Да, он меня раздражает. Иногда очень сильно прямо-таки бесит, но зачем-то мне всё равно важно понимать, что он где-то рядом. И я никак не могу объяснить даже самой себе это навязчивое чувство, словно… так надо. Будто это правильно. Хотя головой я понимаю, что это полнейший бред. И этот мужчина ничего хорошего в мою жизнь не привнесёт.

Деба по-дружески приобнимает меня и желает доброй ночи. Она уходит из комнаты. Оказывается, она останется в комнате с родителями, чтобы провести с ними, как можно больше времени, ведь утром мы вновь продолжим свой путь, неизвестно куда ведущий. И Деба не хочет упускать ни минуты, чтобы побыть рядом с близкими, самыми важными людьми в её жизни.

Я остаюсь одна. Это вовсе не пугает. Даже наоборот. Я прекрасно себя чувствую. Могу насладиться тишиной и быть самой собой. Не держать маски, не притворяться, не играть на публику. Могу погрустить о своём, вспомнить отца, который, наверняка, вновь разливает бутылку по стаканам, дыша дымом давно прокуренной квартиры. За эти дни он хоть раз вспомнил обо мне? Или его жизнь ничуть не изменилась?

А ещё я иногда думаю о маме. Какая она? Где она сейчас или её давно нет ни в одном из миров? Я никогда её не видела, не знаю даже, как она выглядит. В доме не было ни одной её фотографии. Так что даже фраза «счастливая семья» — для меня всего лишь пустой звук. А стоит ли вообще думать о той, кому я никогда не была нужна. Порой меня посещают такие мысли. Но очень быстро я придумываю себе занятие, и наваждение о жизни, которой у меня никогда не было, тут же проходит.

Вот сейчас в комнату придёт гном, имя которого я опять забыла, и спокойно засопит, не видя для себя больше ничего интересного. Куратор, наверняка, будет спать на улице, разглядывая тёмное небо и думая о своей ведьме, о которой здесь давно слагают мрачные легенды. Жизнь пойдёт своим чередом. Закончится практика, я вернусь в Академию. Там непременно меня обнимет Инир. Он, наверно, очень скучает. Хороший парень, кстати. Может, стоит дать ему шанс? Нам. Вдруг что-то хорошее получится. Нельзя же постоянно убегать от отношений, боясь их потому, что не было достойного примера в жизни.

Дверь в комнату открывается. Я поворачиваюсь, уже готовая поприветствовать гнома и пожелать ему добрых снов, как вижу совершенно иной силуэт. Широким и уверенным шагом заходит куратор, осматриваясь вокруг. Он недовольно фыкает на меня, видя, что я сижу на той же кровати, что выбрал он для себя ранее, и садится на другую, что расположена по стенке напротив.

— Эрис остался на ночь в другом месте. Проверяет жизнеспособность амулетов. — Сразу же вводит меня в ступор куратор.

— Иди тоже куда-нибудь. — Сразу же отвечаю я ему, ещё помня предостережение Дебы.

— Нет. Я останусь здесь. Хочешь, уходи ты.

— Вот уж нет. Я первая сюда пришла.

— Молодец. — Медленно хлопает он в ладоши. — А теперь не докучай мне. Замолчи и ляг, отвернувшись к стенке.

— Перестань мне указывать.

— Заткнись, а. — Повышает куратор на меня голос. — Я хочу отдохнуть.

Я закатываю глаза. Замолкаю. Но буквально на минуту. За это время куратор снимает с себя верхнюю одежду, а за ней и рубашку, оставаясь в одних штанах. Тело у него, кстати, привлекательное. Но я стараюсь не засматриваться.

Куратор гасит свет и ложится на кровать. Планирует отдохнуть значит…

Однако я кое-что без внимания оставить не могу — тон и слова куратора. Со мной такого не прокатит. Хочет, чтобы я «заткнулась»? Хорошо, буду болтать всю ночь. Главное, правильно попросить, а не начинать с грубости.

— Крыла-а-атые каче-е-ели летят, летят, ле-е-етя-я-ят, — начинаю я петь, нарочно не стараясь попадать в ноты.

— Замолчи. — Звучит недовольный хриплый голос.

— По ба-а-арам в пьяном уга-аре что же ты па-а-арень…

— Молчи, чёрт тебя дери! — Более громко и настойчиво повторяет приказ куратор.

— В лесу родилась ёло-очка, в лесу она ро-о-о-осла-а-а, зи-и-имо-о-ой и ле-етом…

— Чё тебе непонятно, сука? — Совсем громко спрашивает куратор.

— Кристиан, — произношу я нежно и чересчур ласково, — я не собака.

— Ты хуже. — Ворчит он, но уже более спокойно.

— Твой ночной кошмар, что растаял по утру, — продолжаю я напевать песни, которые сами собой лезут в голову в качестве подходящих ответов на реплики мужчины.

Слышится резкий хлопок, хруст, шаги… Мужская рука крепко закрывает мой рот. Я начинаю мычать, но продолжать свой концерт. Песня «тридцать три коровы» оказывается больше похожа на нечто овечье, но меня это не останавливает. Тогда мужчина убирает руку с моего рта. Вместо этого он начинает использовать обе своих руки, которыми хватает меня за плечи и сильно трясёт. Из-за того, что я сижу, а не лежу, тряска выходит более интенсивной, чем могла бы быть. Но и это не преграда для творчества!

— Я не-е-е мо-о-о-оре-е-е-е, ме-е-еня-я-я-я не-е во-о-о-лну-у-у-е-е-ет, — напеваю я, но получается ещё более музыкально, чем предыдущие композиции. Буквы то и дело скачут по нотной тетради, яркими вспышками представляемой у меня в голове. Я прям-таки вижу, как нотка перебегает с линии на линию, а потом отряхивается, машет мне на прощание хвостиком и прыгает вниз, не выдерживая накала эмоций. Становится слишком смешно, чтобы я держала это в себе. Я решаю поделиться своим смехом с куратором. И вся комната наполняется моим изысканным «ха-ха», которое больше напоминает потуги животного, получившегося от скрещивания лошади с чайкой. Ну вот… Теперь в голове возникает новая картина. Ещё интереснее предыдущей. Икающее ржание усиливается, а меня всю трясёт изнутри от наслаждения просто так смеяться.

— Я тебе язык вырву! Отрежу и засуну в задницу, — звучит зловещий шепот у меня в ухе. Но сейчас меня ничто уже не напугает. Я сама, кого хочешь, своим поведением напугаю.

Не в силах сдерживать конвульсии, идущие от самого сердца, я полностью расслабляюсь и размякаю в руках куратора, отчего его старания растрясти меня оказываются напрасны. Тогда я чувствую, как начинаю стремительно падать вниз. Голова касается кровати, а что-то тяжёлое припирает меня. Подняться не удаётся, но я и не особо стремлюсь к этому. Куратор беспомощно и слишком удивленно наблюдает за мной, схватив руками мои запястья и прижав их к кровати.

— Страшно? — Продолжая ухахатываться, пытаюсь произнести я. Выходит только с третьей попытки. — Бу! — И вновь из меня выливается звонкое «ик-ахаха-ик», начинает в груди закипать чайник, перекрывающий доступ к кислороду, а вместе с ним и к звонкому смеху.

— Да ты больная… — Приходит неожиданное осознание куратору. — … на всю голову.

А я продолжаю смеяться. Уже на над ним, без каких-либо образов. Эмоция идёт по накатанному, словно я с горки на картонке съезжаю. Мне весело без каких-либо на то причин. Постепенно смех останавливается, а куратор вздыхает с облегчением. Усталость от проявленных чувств так сильно накатывает, что глаза тут же закрываются, и я проваливаюсь в сон.

Утром я открываю глаза, но никого в комнате не вижу. Кровать куратора чуть ли не наизнанку вывернута, а его самого нет. Солнце уже ярко светит, бьётся крепкими уверенными лучами в окно, а я лениво встаю с кровати. Странно, что никто не разбудил. Может, куратор решил избавиться ещё от одной девушки в своей команде? Я уж было начинаю радоваться тому, что придумала сама, как мужчина входит в комнату.

— Доброе утро! — Улыбаюсь я и потягиваюсь. — Как спалось?

Я решаю, что все обиды нужно оставить в прошлом. Сегодня такой хороший день, у меня прекрасное настроение, даже удалось выспаться. Так зачем всё портить?

— Отвратительно, — недовольно ворчит он.

— Почему?

— Ты хоть когда-нибудь затыкаешься? — Говорит он, приводя постель в порядок.

— Не понимаю, о чём ты. — Потираю я сонные глаза, пытаюсь причесаться руками, как-то взбодриться.

— Ты разговаривала всю ночь! Всю, мать его, ночь! То болтала, то смеялась, добудиться до тебя было невозможно.

— О, тогда надеюсь, что тебе понравилось, — улыбаюсь я, склоняя голову на бок. — Кстати, а можешь что-нибудь наколдовать, чтобы привести меня в порядок?

— Ты и порядок — вещи несовместимые. — Продолжает ворчать он и выходит из комнаты. Но я свою жертву так просто не отпускаю и следую за куратором.

— А кофе? Можешь взмахнуть руками, чтобы появилась чашечка кофе? И не пытайся врать, ты точно знаешь, что это такое.

— А тебе не кажется, — останавливается он и поворачивается ко мне, — что это слишком?

— Давай ты мне кофе… м-м-м…. и бутерброд с колбасой, а я буду молчать два часа.

— До вечера.

— Три!

— До вечера. — Повторяет он, словно робот, в которого загрузили программу.

— Ну я не могу обещать того, что не смогу выполнить. А вот часа три смогу держать себя в руках. Ни слова не скажу! Правда-правда!

Куратор закатывает глаза, разворачивается и уходит от меня. Мы выходим на улицу. Тут же к нам подходит Деба.

— Ну как ты? Спала? Всё хорошо? — С обеспокоенным видом спрашивает она.

— Всё просто замечательно! Это была чудесная ночь! — Говорю я, и глаза Дебы становятся всё шире и шире. — Я та-ак выспалась! Ты себе не представляешь! Здорово, что остались у твоих родителей на ночлег. Давно я не касалась такого мягкого одеяла. Даже в то, что в Академии ни в какое сравнение не идёт.

— Арина, всё… точно хорошо? — Ещё сильнее пугается подруга.

— Да, правда! — Раскидываю я руки по сторонам и наслаждаюсь теплым ветром, ласкающим кожу. — Не пугайся, я просто хорошо отдохнула. А ты как? Ты слишком обеспокоена.

— Всё… нормально, — несмело произносит она. — Ты была с ним, — шепотом добавляет она.

— Я спала одна, если ты об этом. Переживать не о чем.

— Ох, надеюсь.

— Да не паникуй ты! Ой, смотри, какие красивые цветочки! А там ещё! — Восторженно принимаю я всё, что попадается на глаза.

Долго со всеми прощаясь, нас догоняет гном. Он подстраивается под общий темп шага и молча идёт позади.

— А ты чего такой молчаливый? — Поворачиваюсь я к гному.

— Я не привык много говорить, — безэмоционально отвечает он.

— Хочешь сказать, нравится молчать? — Зачем-то пытаюсь я докопаться и до него.

— Ага.

— А ты вообще откуда?

— Арина, чёрт подери! — Рычит куратор, чем привлекает моё внимание.

— Что такое? — С самым невинным видом оборачиваюсь я и смотрю в глубокие, но очень рассерженные глаза.

— Замолчи ты наконец.

— А я предлагала. Вот ведь можно было согласиться, а ты сам отказался. — Говорю я куратору, а пугаться вновь начинает Деба, явно не понимая, о чём идёт речь, но предполагая худшее. И с чего она вообще взяла, что между мной и куратором может что-то быть? Кто ей вдолбил в голову эту чушь? — А согласился бы, я бы и молчала. И нет, нет, не подумай, я сейчас не специально всё делаю, лишь бы тебя позлить. Просто та-ако-ое чудесное настроение, что хочется со всеми им поделиться. Отломить крохотный кусочек и раздать всем, у кого утро не случилось добрым. Кстати, рассказать, что мне приснилось? Это очень интересные сны. Всё, как будто в жизни. А ещё там была лодка, — начинает меня нести на волнах бесконечных слов, что останавливаться уже слишком поздно, — хотя странно. Откуда ей там взяться? Я никогда не каталась на лодках. Ой, а ещё радуга. Я давно её не видела. А в этом мире бывает радуга? Это явление на небе, когда появляются разноцветные полосочки.

— Арина, — совсем выходит из себя куратор, останавливает нашу малочисленную группу и быстро оказывается возле меня. Он что-то делает пальцами, водя ими по воздуху, и тут же возникает золотое сияние. Появляется до боли знакомый запах, сразу же успокаивающий меня. Куратор протягивает чашку чёрного кофе. Настроение поднимается ещё выше, разрывая всевозможные шкалы измерения счастья. Но бурно радоваться нельзя, поэтому я молча принимаю взятку и наслаждаюсь чудным ароматом. Куратор возвращается к своей миссии — постоянно куда-то идти, а я погружаюсь в удовольствие под названием «кофе». Делаю крохотный глоток. Кофе оказывается невероятно вкусным, словно его варили настоящие мастера. Ещё глоточек, за ним ещё… Обещание я выполняю, не прилагая к этому никаких усилий. Я оказываюсь слишком занята для того, чтобы лишний раз открыть рот. Всё внимание уделяется живительному напитку. Проходит даже больше трёх часов. Я это понимаю по солнцу, медленно уползающему за горизонт.

Кофе так и не заканчивается в чашке, хотя давно бы пора ему это сделать. Слишком долго я не хочу замечать того, что оно бесконечно. Так и зудит в одном месте, чтобы спросить об этом у куратора, но я оставляю это на потом.

— Здесь останавливаемся, — командует куратор. Он вновь даёт распоряжения Дебе и гному, чтобы они обеспечили защиту нашего лагеря. А я без дела слоняюсь, несколько раз обходя их вокруг. Ребята слишком заняты, их отвлекать нельзя. Я начинаю медленно умирать от безделья.

— А что делать мне? — Подхожу к куратору, который тоже чем-то занимается, но за его спиной не видно, чем конкретно.

— Тренируйся. — Не отвлекаясь от своего занятия, отвечает он.

— Я уже ничего не помню.

— Вспоминай. У меня сейчас есть и свои дела.

— Но ты же учитель! Какие ещё могут быть дела?

— Я тебя направил, показал, — разворачивается он ко мне, — теперь дело за тобой. От того, что ты несерьёзно ко всему относишься и всё забываешь, я не должен бросать дела и бежать подтирать тебе задницу. Займись делом.

А куратор видит меня насквозь. Или это я особо не скрываю своего отношения к магии и пребыванию в этом мире. Мне правда всё равно на эти пальцы и знаки, практики, Академию в целом.

Слишком тяжело оказывается пересилить себя и начать делать что-то правильное. Чашку я отдаю куратору, которая тут же пропадает в его руках, а сама отхожу на пару шагов и вспоминаю движения рук. Вычерчиваю в воздухе символы, воображая, что какой-то рисунок остаётся. Складываю пальцы, развожу их… А это довольно занятное дело. Не сказать, что я надеюсь на какой-то результат, но в целом становится даже интересно водить руками. Срабатывает успокаивающий эффект. Чтобы сосредоточиться, я выравниваю дыхание, расслабляю мышцы тела, выбрасываю ненужное из головы. Получается некая медитация. Прислушиваюсь и закрываю глаза. Рядом со мной раздается слабое бульканье, за спиной перешёптываются ребята, слышится звук падающих камней, треск, похожий на шуршание сломанного провода, по которому протекает ток. Открываю глаза, стараясь сохранить настрой и ни на что не отвлекаться. Провожу руками перед собой, рисую несколько палочек и обвожу их, не пытаясь сделать круг ровным, а, наоборот, наотмашь веду рукой. Краем глаза замечаю любопытствующего куратора, который оставил свои дела и наблюдает за мной.

Тело наливается тяжестью. Ощущение, словно вместо крови начинает перетекать жидкий металл по венам. Вот он стремится наружу, прорвать телесную оболочку. В глазах темнеет, а под ногами исчезает твёрдая земля. Последнее, что я вижу, это отдаляющегося куратора, а дальше следует женский визг.

Я открываю глаза из-за яркого солнечного света, бьющего мне в лоб своим теплом. Неохотно переворачиваюсь на живот, вытягиваю руки. Рядом тлеет костёр, вокруг которого все спят. Я сажусь и осматриваюсь вокруг. Уже утро. Ничего себе меня отключило. А что произошло-то?

Вспоминаю предшествующие события и перебираю причины случившегося. Никаких провалов в памяти я не чувствую. Так… Я тренировалась. Картинки воспоминаний ярко загораются, напоминая даже ощущения и эмоции, которые я испытывала. Потом мне стало плохо. Судя по всему, меня откинуло, и я упала. Ударившись головой, я потеряла сознание. Такой порядок событий кажется достаточно вероятным и логичным. Но всё равно остаётся одно, не поддающееся никакому объяснению. Я тренировалась колдовать без магии, а какой-то эффект получился. Неужели какая-то доля волшебства во мне присутствует? Или это просто совпадение. Но… что тогда совпало?

— О! Ты очнулась! — Начинает кричать Деба и подскакивает ко мне, тут же начиная обнимать.

— Я… ну да. Поспала, выспалась. Наверно, перед этим сильно устала. — Пожимаю я плечами, немного потерявшись от такой бурной реакции подруги. Оглядываюсь вокруг. Перед глазами оказывается совершенно другой пейзаж, нежели до моего отключения. Далеко видны горы, покрытые травой и украшенные узорами из извилистых троп. Такого раньше не было. Я слишком внимательная к деталям, не могла такое пропустить. Никогда не относила себя к людям, про которых говорят, что слона в комнате не могут заметить. Я даже иголку в стоге сена увижу, не разбирая его по частям.

— Деба. А где мы? — Заворожённая новыми деталями окружающей картины, спрашиваю я.

— Так ну… У гор, как видишь. Ещё день пути, и окажемся в городе. Оттуда нас заберут в Академию.

— А практика? — Не сходится у меня в голове, как всё может закончиться так быстро. Всего пару-тройку дней назад покинули стены учебного заведения, а завтра уже возвращаться обратно.

— Нам вчера куратор столько полезных приёмов показал! Ты бы видела, как он филигранно вытачивает амулет, применяя магию воды. А какой у него щит непробиваемый! Он разбирается во всём. Вот совсем-совсем! Парочку боевых заклинаний нам он тоже продемонстрировал, чтобы разгрузить нас и дать передышку. Мы защищали дерево! Вот придумал ведь! Куратор создал иллюзию, которая пыталась атаковать корни, но Эрис наву’Гаа тут же выточил из ветра амулет и перенаправил атаку на него. А я смогла создать гибкую защиту, которая передвигалась вместе с жертвой. А, это, кстати, бабочка была. Она случайно оказалась там, и куратор решил усложнить мне задачу. Но я справилась! Представляешь⁈

— Это всё очень здорово, — медленно проговариваю я, всё ещё не понимая полную картину происходящего. — Сюжет, конечно, интересный вы придумали. Я рада, что ты смогла сделать всё так, как нужно. Но… Деба. Объясни мне одно. В смысле вчера?

— Так ты почти двое суток в отключке лежала. Куратор переносил тебя на себе, вливал воду тебе в рот. Ты совсем плохо выглядела. Как только ты пролетела несколько метров, у тебя вся одежда была в земле, а губы вообще практически почернели. Я сильно испугалась, но куратор пообещал, что всё будет нормально. И вот ты разговариваешь, живая и вроде даже здоровая!

— Несколько метров… Носил на себе… Но как это случилось? Я не понимаю, Деба.

— Честно говоря, я тоже. — Тихо, словно предлагая заговор, произносит она. — А магия у тебя точно не проснулась?

— Точно, — так же тихо отвечаю я.

— Попробуй что-нибудь сделать.

— Так я ж и не умею. — Выставляю я вперёд руки и дергаю плечами.

— Ну… не знаю… Знак начерти. Смотри.

Деба выставляет вперед палец и рисует им по земле, выводя символ, похожий на кривую букву «а». В этом месте появляется крохотный огонёк, который сразу затухает. Я повторяю за подругой. Один-в-один рисую букву, но ничего не происходит.

— Странно. Это простейшее заклинание света, им владеют даже самые безнадёжные маги. Нужен минимум магии, чтобы заклинание сработало.

— Значит, у меня вовсе её нет. — Озвучиваю я общее мнение, и Деба кивает, подтверждая это.

— Давай, когда вернёмся в Академию, то попробуем найти что-нибудь в библиотеке. Она большая и древняя, что-нибудь должно помочь найти ответ.

— Договорились, — шёпотом отвечаю я, слыша шаги.

Я поднимаю голову и вижу куратора. Он же разглядывает меня.

— Очнулась, значит, — низко и бархатно произносит он, чем вызывает у меня волну мурашек. Ну приятный голос, что тут поделать, хоть и сам человек с гнильцой.

— Ну, очнулась. Не смогла вас оставить без своих разговоров и песен.

Лицо куратора тут же искривляется, и он уходит подальше, видимо, боясь, что я вновь начну исполнять дифирамбы. Но ведь это было бы слишком ожидаемо сейчас, а я люблю удивлять всех. Неожиданность — моя фишка, не то, что эта их магия.

— Можем идти. Все готовы? Если поторопимся, то можем прийти в город ещё до заката.

Мы с Дебом переглядываемся, понимая друг друга о том, что продолжим разговор позже. Куратор с помощью магии развеивает остатки костра. И мы вновь куда-то начинаем идти. Всё больше смахивает не на практику, а на затянувшуюся прогулку.

Только начинаются первые сумерки, как мы входим в ворота города. Здесь уже не маленькие деревянные домики, а полноценные дома, словно вычерченные улицы и очень много народа. Шумный город радует своим гостеприимством. Проходя по улицам, мы встречаем и жителей, переодетых в клоунов, и барышень в объёмных нарядах, и даже несколько раз отскакиваем в сторону, чтобы не оказаться сбитыми повозкой.

Я попала словно на другую планету. Даже запах, и тот другой. Здесь нет ощущения города, который живёт магией. Более тёплая атмосфера будничного праздника укутывает и успокаивает, принимая гостей с распростёртыми объятиями. Доносится запах свежеиспечённых булочек, а в другой стороне раздаются звуки весёлых мелодий, кто-то проникновенно поёт. Непринуждённость этого города располагает к себе.

— Куратор, скажите, а сколько у нас времени? — Останавливает Деба нашего главнокомандующего с вопросом.

— До утра можете отдыхать. На рассвете повозка заберёт вас. — Неожиданно строго отвечает он. Ощущается контраст между общим настроением окружения и настроем куратора. Явно ему находиться здесь не по душе.

— Отли-ично! — Тут же начинает пританцовывать Деба, тоже чувствуя лёгкость и свободу города. — Ребята, пойдёмте выпьем!

Деба, не дожидаясь ответа, хватает под руку меня и гнома, уводя вперёд по улице. Куратор лишь провожает нас взглядом.

— А вы не присоединитесь к нам⁈

— Я скоро подойду.

Деба ведёт нас с гномом вниз по улице, то подпевая, то кружась вокруг себя. Она попала в привычное место, даже знакомое. От этого видна её расслабленность. Оказывается, она умеет не только переживать и пугаться, но и веселиться и получать удовольствие ни от чего, а потому что просто настроение хорошее.

— Деба, а ты была здесь? — Настороженно спрашиваю я на всякий случай, а то кто её знает.

— Разумеется! Много раз! Моя деревня же совсем рядом. Мы с мамой часто приезжали на здешний рынок и торговали. Так что не пугаемся, я знаю все улицы этого города наизусть! А ещё… — загадочно произносит она, понижая громкость голоса, — отведу туда, где наливают лучший эль.

Мы заходим в местный трактир. Несколько круглых столиков уже заняты шумными посетителями. Здесь пахнет спиртом и едой. В голове сразу же всплывает воспоминание о школьной столовой, где всегда летали такие же ароматы. Промасленные, жирные, не знающие, что такое санитарный день. Деба садится за ближайший столик.

— Три стакана эля! — Кричит она кому-то. — Ну как вам здесь? Здорово, правда⁈ — Поворачивается она на нас и ожидает одобрения. В её глазах читается предвкушение хорошего, качественного отдыха. Я лишь втягиваю в себя губы, стараясь не допустить попадания пропитого воздуха внутрь, и потупляю взгляд.

— Здесь неплохо, — неожиданно отвечает гном. Он кивает официантке, когда та ставит на стол стаканы с тёмной жидкостью и осматривается вокруг.

— Я так давно хотела сюда вернуться, вы себе представить не можете! Эрис, а ты, как и Арина, здесь впервые?

— Да, — немногословно отвечает гном и отпивает практически половину эля за один глоток.

— Если хочешь, я могу тебе ещё что-нибудь показать. У нас до утра ещё много времени. А в Академии завтра выходной, так что удастся даже поспать днём. — Стреляет Деба глазками. Уж не знаю, специально ли, но к гному она уже обращается только лишь по имени. До моего отключения почти на два дня Деба говорила полное имя гнома, а сейчас звучит уже дружеский вариант. Видимо, я пропустила куда больше, чем подруга мне рассказала.

— Я с удовольствием.

Ребята совершенно забывают про меня. Они бурно обсуждают то дома, то погоду, потом их темы скачут с невероятной силой. Я краем уха слышу рассуждения Дебы о доме, но когда через всего несколько секунд мысленно возвращаюсь в беседу, то они уже спорят о том, где колбаски вкуснее, непонятно откуда берутся плащи, любимые цветы Дебы и воспоминания гнома. Я не успеваю за их разговором, но, честно говоря, и не хочу этого. Меня сильно волнуют рядом сидящие компании, выпившие больше, чем я обычной воды за неделю. Громкие разговоры, нецензурная брань… Широкий мужчина встаёт из-за своего стола и замахивается на соседа, но все присутствующие, в том числе и Деба, только смеются с этого. Становится крайне некомфортно. Вот этот же мужчина подходит к нашему столику и предлагает угостить нас чем-то покрепче. Деба тут же отказывается, ссылаясь на то, что нам скоро отправляться. Тогда мужчина приглашает на танец, но видя, что Деба и гном сидят друг к другу ближе, чем я к ним обоим, то, недолго думая, протягивает руку мне. На моём лице проступает улыбка вежливости. Я мотаю головой, показываю жестами, что не хочу танцевать, а мужчина, практически уверенно стоящий на ногах, хоть и изрядно шатаясь, продолжает свои уговоры.

— Нет, я не танцую, — в который раз повторяю я, никому не нужный здесь отказ.

— Так я вас научу! — Смеётся он, держась за наш стол, чтобы не упасть.

— Без обид, но я буду учиться только у своего партнёра, — перехожу я к крайним мерам, раз ничего другого не действует.

— А-а-а… — Разочарованно протягивает пьяный, — так ты занята. Слышьте, — кричит он своему столу и продолжает смеяться, — эта девка занята. А голову мне всё дурит. Тьфу! — Плюёт он рядом с моей ногой и возвращается к своим.

А атмосфера, наполненная алкоголем, всё сильнее меня угнетает. Я терплю до последнего, но всему есть предел. Все эти стаканы с непонятной пахучей жижей, пьяные языки и шатающиеся тела напоминают мне об отце и о той жизни, из которой я рада была сбежать. И вновь я попала в подобное место. Только из уважения к Дебе я просидела здесь столько времени. Да вообще перешагнула порог этого заведения!

— Арина, а ты чего не пьёшь? Попробуй, тебе понравится! — Весело спрашивает Деба и подвигает мне ближе стакан. Его содержимое начинает колебаться, и несколько капель падают на стол, тут же впитываясь. Но Деба, увлечённая гномом, этого уже не видит.

— Я пойду прогуляюсь, — говорю я Дебе на ухо и тут же встаю из-за стола. Я пулей выскакиваю из трактира, обходя веселящихся, стараясь, чтобы никто меня не коснулся. Противно мне это всё, как сама обстановка, так и люди, её создающие и поддерживающие.

Свежий воздух мгновенно приносит успокоение. Я словно вышла из склепа, где закончился весь кислород, и только сейчас могу дышать. Сердце, набравшее скорость и выпрыгивающее из груди, тоже начинать успокаиваться и постепенно замедляться.

Настроение города уже не ощущается так, как в первые минуты пребывания в нём. Шум и суета, ощущение вечного праздника начинают давить. Хочется убежать отсюда, скрыться, спрятаться. Пьяницы, вышедшие тоже подышать свежим воздухом, раздражают меня. Я ухожу всё дальше от трактира, но праздных людей, несчастных, пытающихся заполнить дыру в душе, заливая её алкоголем, от этого меньше не становится. Я ускоряюсь, практически начинаю бежать. Перед глазами виднеются ворота, ведущие из города прочь. И я, наплевав на возможные проблемы с возвращением в Академию, устремляюсь туда, на свободу. Отхожу всё дальше и дальше от города, пока не стихают песни и разговоры. Меня по-домашнему встречает тишина.

Я замедляюсь, останавливаюсь, любуюсь ночным небом, на котором нет ни звёздочки. Такая густая тьма смотрит на меня из самых глубин своего ядра. Она окружает меня. И нет ни единой возможности осветить свой путь. Но темноты я не боюсь, куда сильнее страшат пьяные лица.

— Я уже говорил, что ты сумасшедшая? — Раздаётся у меня за спиной хриплый голос.

— Видимо, не одна я, — разворачиваюсь я и пытаюсь вглядеться в непроглядную тьму, чтобы увидеть силуэт куратора.

Раздаётся щелчок, и появляется слабое сияние, раскрывая лицо моего собеседника. А в темноте куратор красив, стоит заметить. Он и так симпатичный на лицо, но при таком неровном и тающем свете его черты становятся более притягательными и приятными. Глаза у него почему-то загораются красным светом, что схож со вспышкой умирающей звезды. Теперь они служат источником света, делая бесполезным магический огонёк.

— А что с твоими глазами? — Чуть обеспокоенно спрашиваю я и зачем-то тянусь рукой к лицу куратора.

— Не важно, — дёргается он и отворачивается от меня.

— Ты сказал, что догонишь нас, — быстро меняю я тему, — но вот ты здесь.

— Не переношу пьяный сброд. Теперь. — Тихо и раздосадовано добавляет он.

— Да, понимаю… Мне это напоминает о годах жизни, когда…

— Арина, — перебивает меня куратор. — Не нужно рассказывать о себе.

— Почему? — Хмурюсь я, никак не ожидая услышать подобного.

— Люди обычно боялись охотников, сторонились их. А ты будто тянешься ко мне. Говоришь о себе, пытаешься меня узнать лучше. Но это никому не нужно. Ты утром вернёшься в Академию и больше никогда обо мне не услышишь.

— Значит, ты до сих пор охотник?

— Всегда им буду. Ты же боевой маг, которому никогда не стать целителем.

— Я… пустой маг. Я на боевом факультете только потому, что решили посмеяться надо мной. Кому-то забавно было засунуть меня туда, где сразу же сожрут.

— Ты выглядишь уверенно для той, кого оставили на ужин, — усмехается куратор.

— Стараюсь. Иначе сразу же секир башка будет, — для больше наглядности дополняю я слова жестами рук, наклоняю голову и высовываю язык.

— Арин, всё же поосторожнее с охотниками. — Тихо повторяет куратор, словно я не услышала с первого раза. — Иди отдыхать.

— Не хочу возвращаться в город, — в знак протеста сажусь я на холодную траву. — Расскажи лучше об охотниках. Почему вас боятся?

Куратор, долго думая, молчит, но всё же садится рядом. Он щёлкает пальцами, создавая огонёк и хлопая его ладонью.

— Ты же слышала, — наконец, решается он заговорить после долгих вздохов, — что раньше в Академии было четыре направления подготовки?

— Ну слышала. Охотников тоже учили.

— Не охотников. Нас обучали, чтобы мы стали охотниками. Изначально мы были обычными изгоями, у которых не было чётких предрасположенностей к магии. Умели всё, но понемногу. И тогда решили создать направление специально для нас. Собралось около десяти желающих.

— Почётно.

— Это было сплошное издевательство, — начинает куратор играться с огоньком, перекатывая его по костяшкам, — программа была сложнейшей. Часто нас били, отказывались кормить, не считая нормальными магами. Когда все шли отдыхать, то у нас начинался очередной курс подготовки. Некоторые не справились с нагрузкой и даже не дожили до выпуска из Академии. Организаторы учебного процесса решили, что этого мало. Они не получали тех результатов, которые смогли придумать. Тогда… — Куратор замолкает. Он вглядывается в даль, а я боюсь даже дышать, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент откровения. — Нас пытали. Связывали и прижимали к плоти раскалённые магические камни, кормили различными отварами трав, после которых желудок отказывался принимать любую еду. Вырабатывали иммунитет к заклинаниям, постоянно удерживая нас в них. Я провисел неделю, будучи обуреваемый огнём. В конечном итоге он впитался в меня. Тогда… они поняли, что это самый надежный способ. Но нас уже ничему не обучали, а воспитывали солдат. Выжило пять охотников. О нас чего только не говорили по миру. Оно и понятно, все боялись. Нельзя покалечить и даже убить, манипуляции и устрашения на нас не действовали. К тому же мы владели всеми стихиями. Мы не нуждались в еде, воде, комфорте. А всё, что умели, это только убивать. Потом появилась ведьма, которая ничем от нас не отличалась. Она владела теми же навыками, обладала всевозможными магическими знаниями. Но кое-что выдавало в ней отсутствие связи с охотниками. Жестокая, ненасытная до чужой боли, она вихрем шла по этому миру в попытках его поработить. Боясь конкуренции, она истребила всех охотников, оставив в живых только меня.

— Ты любил её? — Шёпотом спрашиваю я. Воображение рисует чудовищные картинки, как молодых ребят мучали и истязали. Дрожь волнами прокатывается по телу, опаляя жгучим холодом. А волосы электризуются, поднимаясь вверх.

— Я не могу любить. У меня нет чувств. — Безэмоционально произносит куратор. Сейчас он выглядит так мило и так беспомощно, что хочется его пожалеть. Это иррациональное чувство, возникающее у меня в груди, заполняет все мысли. Представить страшно, как тяжело жить, не испытывая никаких чувств и эмоций.

— Но подожди. Я же тебя раздражаю, — тут же вспоминаю я, на чём и ловлю куратора.

— Да! И это невыносимо. Ни единой эмоции, кроме раздражения к тебе.

— То есть я раздражаю тебя тем, что раздражаю? — Смеюсь я, громко и совершенно не стесняясь.

— Ты всё правильно поняла. Поэтому я и сказал, что больше мы никогда… — Куратор резко замолкает. Он вслушивается в тишину. Но не раздаётся ни единого звука.

— Ты чего? — Всё так же шёпотом спрашиваю я, но тут же получаю в ответ рукой по лицу, закрывающей мне рот.

Куратор продолжает молчать и не двигаться. Я застываю с открытым ртом, накрытым его рукой. Странная ситуация.

— Срочно уходим, — встаёт он и протягивает мне руку.

— Почему?

Только я спрашиваю, как доносится шорох и хруст, словно кто-то ходит по опавшей листве. Опять тот же звук! Но тут вообще нет деревьев. Откуда ему взяться? Приближаются шаги. Они лёгкие, торопливые и хаотичные.

Куратор резким движением хватает меня за руку, поднимает и заводит за свою спину. В его руках появляется меч, сотканный из огня. Его свет разрезает темноту. Далеко перед нами застывает еле различимый силуэт. Он мне знаком. Я его видела всего раз и больше никогда не забуду.

— Опять… — Практически беззвучно произношу я. В голове нарастает паника. Снова тот зверь, от которого я убегала вблизи Академии. Мы сейчас так далеко от того места. Неужели он всё-таки следит за мной?

— В смысле опять, мать твою⁈ — Рычит на меня куратор. — Ты уже видела эту тварь⁈

Я громко сглатываю. Но ничего ответить не могу. Тело цепенеет от страха, а в голове только одно: «бежать, бежать, бежать». Я дергаюсь, чтобы поддаться команде, что пульсирует у меня в голове, но куратор опережает мои действия и вновь хватает за руку.

— Не шевелись. Ты мне, чёрт возьми, всё расскажешь.

Пространство начинает плыть перед глазами. Я вижу лишь всполохи огня, которые отделяют меня от медленно приближающегося чудища. Куратор проводит рукой перед собой, и нас накрывает мутный купол. Он медленно отступает назад, а я подхватываю этот ритм, и начинаю двигаться в такт ему. Я ничего не вижу и не понимаю, только чувствую движения мужчины и повторяю их. Куратор ещё раз что-то делает рукой. И вот перед нами оказывается не шесть глаз, а куда больше. Появляются чёрные, сливающиеся с ночью, очертания, наблюдающие за нами своими светящимися глазами.

— Беги на три, — чётко произносит куратор и начинает отсчёт. — Один. — Пятится он назад. — Два.

Куратор замолкает и застывает на месте. Он отпускает меч, зависающий в воздухе. Крутит обеими руками, из-за чего по полю на все расстояние, отделяющее чудищ от нас, пробегает огненная волна.

— Три!

Я разворачиваюсь и бегу со всех ног, не спуская глаз с городских ворот. Они становятся всё ближе. Но это очень долго! Я слишком медленно бегу. Нужно приложить все силы. Умереть, но добежать. За спиной я уже слышу громкие шаги от лап, которые становятся всё громче с каждым моих рывком. Куратора рядом нет. Но обернуться сейчас слишком страшно. С ним всё будет хорошо. Я уверена, что ему ничего не грозит. Я верю в это!

Наконец, я добираюсь до ворот. Но не останавливаюсь. Нужно где-то спрятаться. Но я не знаю города, поэтому продолжаю бежать вперёд. Таблички, двери, люди — всё сливается воедино. Слышу я только своё дыхание, несмотря на шум ночных гуляний.

Забегаю за какой-то из домой и, оперевшись спиной о деревянную стену, тут же скатываюсь вниз. Ноги не слушаются. Пытаюсь встать, но ничего не выходит. Я сливаюсь с толпой. Мимо проходят люди. Они громко смеются.

— О!… ик… смотри! Ещё одна напилась, — заливается от смеха мужчина. И тут проходит дальше.

Будь рядом со мной один из тех монстров, то он бы давно завизжал, как девчонка, и убежал. Значит, никто не преследует. Я пытаюсь разрешить себе слегка выпустить напряжение, застрявшее в каждой клеточке тела, и выровнять дыхание. Но страх продолжает пульсировать в венах, вырываясь наружу. Теперь я начинаю переживать за куратора, который просто оказался рядом.

Я добыча. Меня выслеживают эти монстры. Что им надо? Почему я? У меня даже магии нет. Чем я могла бы заинтересовать чудищ или их предводителя, если таковой имеется?

Голова разрывается на части от мыслей, паники, страха и усталости от всего вместе взятого. Перед глазами вновь возникают образы этих существ, но я стараюсь скорее скинуть это наваждение. Давлю на глаза, часто моргаю, бью себя по лбу.

Нужно куда-то идти. Сидеть вот так на улице небезопасно. Если не чудища, так пьяные мужики заинтересуются. Я ещё не спаслась.

Придерживаясь за стену, мне удаётся встать. В голове ни одной здравой мысли не появляется. Так что я выхожу на широкую улицу и иду вперёд. Куда-то я точно дойду. На месте уже буду разбираться с новыми проблемами, если успею их найти. А я везучая. Поэтому нужно готовиться к худшему.

— А вот я тебя и нашёл, — звучит знакомый хрипловатый бархат над ухом.

— Это ты, — заплетающимся языком произношу я и чувствую, как теряю сознание. Кажется, у меня это вошло в привычку.

Тут же я открываю глаза. Но ожидаемой ночной улицы перед собой не вижу. Вокруг меня потолок, стены, я лежу на кровати, укрытая одеялом. Медленно приподнимаюсь на руках, пытаясь понять, где я. Неужели вновь наступило утро?

— Таким банальным способом решила уйти от ответа? — Звучит рядом со мной всё тот же знакомый голос.

От испуга я вскрикиваю и поворачиваю голову в направлении голоса. Рядом с кроватью, у самого её изголовья, на стуле сидит куратор.

— Где я? — Слишком бодро для пострадавшей спрашиваю я.

— В гостевом доме. Пришлось снять комнату. Ты мне теперь должна один золотой.

— Рассчитаемся. Кто это был? — Сразу же перехожу я к более волнующей меня теме.

— Пожиратели. — Слишком спокойно произносит мужчина. — Но сначала я хотел бы услышать твою версию произошедшего.

— Но я…

— Ничего не знаешь? — Перебивает куратор меня, вскидывая вверх бровь. — Или сама не понимаешь? — Встает он со стула и тянется ко мне всё ближе. — Кого ты могла так заинтересовать? — Оказывается он ещё ближе, практически вплотную к моему лицу. Я не могу ничего сказать, только лишь смотрю в его глаза своими пустыми. У меня именно это и было в голове, но куратор всё озвучил. Мне больше нечего ответить ему. Поэтому я глупо смотрю в карие глаза, обрамлённые ярко-чёрной линией зрачка. Глаза переливаются под солнечным светом, зачаровывая меня. Острые скулы притягивают своей лёгкой небритостью, так и манят провести по ним рукой. Губы…

— Арина, чёрт возьми! — Кричит мне в лицо куратор. — Ответь!

— Я ничего не знаю, — медленно произношу я, очарованная внезапной красотой куратора.

— Твою ж мать! — Неожиданно резко распрямляется от отходит, потирая рукой переносицу. — Ладно, давай иначе. Когда ты видела пожирателей до сегодняшней ночи?

— Я… ночью… — Пытаюсь я сказать что-то вразумительное, но мысли скачут, не находя способов связаться друг с другом.

С улицы раздаётся звон колокольчика. Куратор бешеным взглядом смотрит в сторону окна.

— Да сука! — Рычит он. — Собирайся! Едешь в Академию! — Продолжает агрессивно кричать он на меня, и так запуганную и трясущуюся от постоянно возникающих образов чудищ.

Я медленно поднимаюсь с кровати и, словно в гипнозе, выхожу из комнату, спускаюсь по лестнице и выхожу и на улицу. У повозки уже стоит Деба, обнимающая гнома. При виде меня она тут же отходит от него на несколько шагов. Но меня это, к её счастью, а может и разочарованию, никак не интересует.

— Хорошо погуляли? — Спрашиваю я у неё, пытаясь сгладить переживания, в воздухе сгущающиеся над ней.

Деба в ответ лишь выдавливает стеснительную улыбку. Я на всякий случай оглядываюсь на дверь, откуда вышла, но куратора там не вижу. Мы залезаем в повозку, которая тут же трогается с места и увозит нас обратно в Академию.

Мне становится слишком грустно. Я разглядываю пейзажи за окном, многие из которых так и не успела увидеть во время похода. Но унылое настроение у меня не от этого. Неужели мы с Кристианом больше никогда не увидимся? Он, конечно, тот ещё гад, но у него есть ответы на многие вопросы. Зато я скоро увижу Инира. Того самого доброго, милого и заботливого Инира. И приближение этой встречи греет мне сердце.

Повозка останавливается практически у самого входа в Академию. Вот и заканчивается неделя отгулов от учёбы. С завтрашнего дня возобновятся ранние подъёмы, бесполезные высиживания на парах, пустая усталость. Было бы здорово растянуть практику ещё на неделю. Пусть там и не было всё гладко, но некая степень свободы присутствовала.

Инир тут же появляется передо мной, как только повозка начинает отъезжать, высадив своих пассажиров. Он приветливо улыбается мне, подходит ближе и берёт меня под локти, словно боится переборщить с выражением эмоций и спугнуть меня.

— Ну, привет, что ли, — проскакивает и на моём лице лёгкая улыбка.

— Привет, — начинают танцевать ямочки на его щеках, — устала?

— Немного. А ты давно приехал?

— Совсем недавно. Даже до комнаты дойти ещё не успел, как услышал повозку. Подумал, а вдруг ты там, и остался на улице.

— Не ошибся, — улыбаюсь я теперь лишь одним уголком рта от умиления над интонациями Инира. Такой зайка, когда смущается.

— Не ошибся, — повторяет он за мной.

— Мне бы душ принять, — меняю я тему, видя замешательство и стеснение Инира. — Может, проводишь до комнаты, заодно кратко расскажешь, чем занимался.

— Провожу. Но не скажу ни слова о практике! Хочу увидеться с тобой вечером.

— Это можно.

Мы медленно, никуда не торопясь, доходим до моей комнаты. Разговоры складываются сами собой из ничего не значащих вещей. Так приятно и тепло становится на душе от того, что есть тот, с кем можно вот так ни о чём поговорить.

— Тогда до вечера? — В который раз уточняет Инир, но я уже только киваю в ответ и улыбаюсь, предвкушая хороший остаток дня.

В комнате никого из девочек не оказывается. Так что я быстро вытаскиваю чистые вещи из сумок, запрятанных под кровать, и ухожу наслаждаться процессом избавления от грязи, пота и негативных моментов, точно зная, что в этот раз ко мне точно никто не зайдёт. В полотенце я разгуливаю по комнате. Глаза вновь подают на жёлтую стену, контуры которой всё равно виднеются из-за шкафа. Успеваю погоревать о чашке, в которой сам по себе появлялся кофе. Не нужно было её отдавать. Оставила бы себе. Куратору она явно не так нужна, а мне бы много раз уже успела бы пригодиться.

В комнату забегает Деба. Она суматошно лазает по своим полкам, куда-то торопясь.

— Что-то случилось? — Спрашиваю я, чем успеваю напугать Дебу, полностью ушедшую в свои мысли.

— Не, не… — Продолжает она копошиться. — Всё нормально. Я быстренько сейчас уйду. Меня Эрис ждёт.

— Вы с ним нашли общий язык?

— Представляешь, с ним так приятно разговаривать. Вот ни за что бы не обратила на него внимание в коридоре, а оно вот как оказалось.

— Свела судьба? — Усмехаюсь я.

— Ой да какая судьба, — отмахивается Деба, не отвлекаясь от своих дел, — нам просто интересно общаться.

— Ка-ак скажешь. Я в это лезть не буду.

— Ты золотко, Арина. Всё, я побежала. — Вихрем проносится Деба мимо меня, прижимая к себе то ли книгу, то ли альбом. Я не успеваю рассмотреть. — Не жди-и-и… — Обрывается её голос захлопывающейся дверью.

Мокрое полотенце летит на кровать, а я скорее надеваю чистые, чуть ли не хрустящие вещи. Уверенность сразу же взлетает от приятных ощущений чистоты и возникающего от этого наслаждения собой. Инир предлагал встретиться только вечером, поэтому у меня появляется полностью свободное время. Можно заполнить его сном и отдохнуть, как следует. Или пройтись по коридорам и заодно, например, поискать библиотеку.

В последний раз вытираю мокрые волосы полотенцем, оставляя их на произвол судьбы. Сами высохнут, пока я буду ходить. А полотенце отношу в ванную, вешаю на крючок. Перед самым уходом поправляю кровать, чтобы, когда я вернусь, всё было идеально.

В центре комнаты появляется золотое сияние, начинает проглядываться чей-то силуэт. Вместо того, чтобы держаться подальше от этого безумия, я, наоборот, подхожу ближе и вглядываюсь. Из сияния резко высовывается человеческая рука и хватает меня, дергая на себя. Я упираюсь пятками в пол, пытаясь вытащить руку из захвата, но силуэт, тянущий меня вперёд, оказывается сильнее. Я теряю равновесие и лечу вниз носом, ловко ныряя в искрящийся портал. Словно ничего не происходит, не возникает никаких преград. Я как летела носом вниз, так и продолжаю это делать, падая на кого-то. Сильные руки ловят меня, обхватывая за спину. Я поднимаю голову. На меня недовольно смотрит куратор.

— Опять ты⁈ Что надо? — Сразу же начинаю я с упрёков и обвинений.

— Соскучился, — разводит руками он. — Хотел скорее тебя увидеть.

— Ха-ха. — Язвительно говорю я и прищуриваюсь. — Что ты сделал и зачем? Верни меня обратно.

— Сейчас не буду.

— У меня скоро свидание! Ты портишь мою личную жизнь!

— Интересно. Вьёшься вокруг меня, падаешь, а сама на свидание собираешься.

— Это ничего не значит. — Складываю я руки на груди.

— А я-то думал, у нас всё серьёзно.

— Кристиан, спрашиваю в последний раз. Чё надо?

— Мы недоговорили. — Садится он на стул.

Только сейчас я замечаю, что нахожусь в незнакомой комнате. Она уютная, светлая, живая. Никак не подходит для такого угрюмого и нервного человека, как куратор. Белые стены, увешанные картинами, стол, заставленный аккуратными стопками бумаг, синий диван, кажущийся очень мягким. За моей спиной оказывается дверь. Возникает соблазн открыть её, но что-то подсказывает, что сейчас этого делать не стоит. Поэтому я плюхаюсь на диван, полностью оправдывающий мои ожидания.

— Я слушаю, — слишком по-домашнему раскидываю я руки по сторонам.

— Это я слушаю, — встаёт надо мной куратор.

— Я мыслей не читаю, — морщу я лоб, немного закатывая глаза. Вот ведь возомнил о себе! Будет он мне тыкать и условия ставить! Выдернул меня, а теперь ещё и грозно смотрит на меня, словно я мимо лотка сходила и диван подрала в его отсутствие. — Спрашивай, и я отвечу.

«Так уж и быть» — хочется добавить. Но лишний раз лезть на рожон и злить куратора не стоит. Мне ж ещё как-то обратно в Академию попасть надо.

— Пожиратели.

— Ах да-а-а… Мы на этом остановились. Ну, разок видела их. Точнее, одного. Я гуляла, выпускала пар, слушала деревья. Потом услышала звуки. Посмотрела — а на меня таращится несколько глаз. Я постояла, оценила обстановку, а потом рванула до дверей Академии. — Рассказываю я кратко, без подробностей и лишних описаний. До сих пор меня потрясывает, стоит вспомнить тот вечер, поэтому, дабы защитить свою психику и не дать возможности воображению разгуляться, я не зацикливаюсь ни на одной детали. Ещё и юморной лёгкости добавляю в рассказ, чтобы самой же не воспринять его серьёзно.

Куратор слушает меня сосредоточенно, вглядывается в каждую мою эмоцию. Только я замолкаю, он уносится в свои мысли. В его глазах читается, как много он анализирует информации, пытается что-то вспомнить, сопоставить. Наконец, он возвращается в реальный мир. Вновь осматривает меня с ног до головы и медленно садится рядом.

— Он был один?

— Вроде да. Других я не видела.

— Выглядел так же? — Ровно спрашивает куратор, утыкаясь глазами в пол, а я киваю. Он не видит этого, поэтому приходится озвучить свой кивок головы. — Он тебя успел дотронуться?

— Нет. Я убежала. Он… остановился у границы света, падающего от фонаря. Но продолжал наблюдать за мной.

— Понятно. — Односложно отвечает мужчина и опять замолкает.

— Мне, может, что-нибудь объяснишь?

Мужчина проводит в который раз по мне взглядом. Он усердно набирает воздуха в лёгкие, чтобы начать свой рассказ.

— Нет. — Резко обрывает он мои надежды.

— Как это нет⁈ — Вскакиваю я с места. — На меня охотятся какие-то твари, а ты даже не хочешь рассказать мне, почему так происходит⁈

— Всё верно.

— Какой же ты противный! Невыносимый! — Я кричу, тыкаю пальцами куратора в грудь, — гнусный! Несносный! Невероятно вредный!

— Лестно. Так много комплиментов разом. Сегодня праздник какой-то? — Самодовольно улыбается он, откидываясь назад и расплываясь на диване, чем ещё сильнее начинает меня раздражать.

— Больше ничего тебе не расскажу!

— И обратно сама попадёшь. Кстати, убить-то не меня хотят, а тебя. Мне настолько завидно, что хотел разделить с тобой это и помочь. Но как хочешь. В принципе мне всё равно, что с тобой будет.

— Верни меня в Академию!

— Вежливо попроси. — Наклоняется он ближе и расползается в широченной улыбке.

— Пош-шёл нахрен. — Словно змея, шиплю я на него.

— Остаёшься на ужин? Комнату для гостей я не готовил. Можешь занять место на ковре.

— Пойду пешком.

— Куда? — Начинает хохотать мужчина. — В Академию? Ну попробуй.

Я рывком оказываюсь у двери и резко дергаю её на себя. Не поддаётся. Не открывается ни в одну сторону. Мужчина щёлкает пальцами, и я отлетаю назад от распахнувшейся навзничь этой же двери. А за ней ничего нет. Обрыв. Внизу виднеются горы, перед лицом гуляет сильный ветер, так и пытаясь выкинуть меня из комнаты. Я ползком отступаю к самой дальней стене.

— Передумала? — Издевательски произносит он и вновь щёлкает пальцами. Дверь закрывается.

— Кажется, я тебя ненавижу. — Со всей злостью произношу я, загораясь изнутри обжигающе-леденящим огнём.

— У нас это взаимно. — Слишком расслабленно произносит он. — А теперь продолжим разговор?

— Что ещё ты хочешь услышать? — Встаю я с колен и отряхиваюсь. А ведь совсем недавно футболка и юбка были чистыми.

— Происходили какие-то странные вещи? Может, кого-то видела в тот вечер. Или было что-то подозрительное?

— Нет.

— Я задал три вопроса.

— На все один ответ.

— Иди, сядь рядом. — Похлопывает он ладонью по дивану рядом с собой.

— Мне и тут хорошо, — сворачиваю я руки перед собой, насколько получается их выгнуть.

Куратор лишь закатывает глаза. Опять раздаётся щелчок, и меня начинает утаскивать назад. Я тут же хватаюсь за стол, стоящий передо мной, и начинаю его обнимать, прижимаясь всё ближе. Чуть поворачиваю голову, и вновь вижу лишь пустоту, висящую над горами.

— Перестань издеваться! — Кричу я, перебивая порывы ветра, пока куратор комфортно рассиживается на диване. Он выставляет вперёд палец и качает им из стороны в сторону.

— Надо слушаться тех, кто сильнее. Всё-таки не просто так меня боятся. Я глазом не моргну, как выброшу тебя отсюда. Кстати, — решается поговорить куратор, пока меня пытается выдуть наружу порывистый ветер, — ты спрашивала насчёт этого. Универсальных магов действительно стоит опасаться. Необученные — мы никому не страшны. Но стоит овладеть всеми стихиями, так начинаешь устанавливать свои правила, пока никто не может помешать.

— Я поняла. Поняла. Я сяду. — Быстро соглашаюсь я. Пальцы потеют и начинают соскальзывать со стола, ногтями не получается вцепиться в дерево, по твёрдости не уступающее камню.

— Сразу бы так.

Вновь щелчок. Стена появляется обратно, целая и невредимая. Я опять поднимаюсь, отряхиваюсь. Но теперь ещё и пытаюсь пригладить волосы, которые успели высохнуть за время аттракциона, устроенного лично для меня.

Приходится сесть рядом с куратором. Он всё сильнее начинает мне не нравиться, хотя, казалось бы, куда дальше? Но нет, дно пробито. Пути назад больше нет, только презрение, только исключительная ненависть.

— Раз на то пошло, — начинает он говорить первым, — то обращайся ко мне «господин».

— Это переходит все границы! — Слишком громко возмущаюсь я.

Вот сейчас вновь он что-то сделает, и придётся соглашаться даже на любое безумие, что взбредёт ему в голову. Но я не дам ему возможности сделать это!

Я быстро перекатываюсь, опираясь на диван одним коленом, другую ногу перекидываю через колени куратора, садясь на него. Если куда-то падать, так вместе! Но на этом я не останавливаюсь. Своей рукой перехватываю его руку, зажимая пальцы своими, чтобы куратор не мог щёлкнуть. Он прячет эту руку за спину, и я свою сую туда же. Куратор откидывается назад сильнее и вдавливается в диван, зажимая мне кисть. Становится больно. Второй рукой я вцепляюсь ему в шею, раздирая кожу до крови. Мужчина поднимает одну бровь вверх, глядя мне в глаза, а потом на мою руку, что держит его шею. Вспышкой проносится интерес в его взгляде, перемешанный с азартом. Он толкает корпус тела вперёд, меняя наше положение. Меня опрокидывает назад, спина касается дивана. Ноги я переставить не успеваю, и они продолжают обхватывать бёдра куратора. Он ложится на меня всем телом и перехватывает руки, пользуясь более выигрышным положением сверху. Куратор хватает меня одновременно за обе кисти рук и вдавливает их в диван. Его лицо свисает над моим, а нос практически касается моего. Он настолько близко, что я чувствую тепло каждой клеточки его тела и дыхание, ставшее общим.

— А это уже интересно, — шепчет он своим голосом, от которого мурашки рассыпаются по телу.

— Ты доказал, что физически сильнее меня. Дальше что? — Пытаюсь я говорить ровно, но дыхание то и дело сбивается. Просто физиология и усталость от иллюзии борьбы.

— Я бы вернулся к разговору о тех, кто хочет твоей крови. Но, кажется, ты предлагаешь нечто более интересное.

— Ни за что, — цежу я сквозь зубы. — Напоминаю, у меня личная жизнь…

— Да, да, да, — перебивает он меня, — поэтому ты делаешь это.

— Что делаю?

— Пытаешься продлить время рядом со мной. — Усмехается он и отпускает мои руки. Одним движением, куратор возвращается в предыдущее положение, а я скорее опускаю ноги и поправляю задравшуюся слишком высоко юбку. Так и знала, что нужно было выбирать штаны!

— Хорошо, — выравниваю я дыхание. — Разговор. — Пытаюсь я собрать мысли в единое целое, но они продолжают скакать по просторам моего воображения. — Сейчас лето?

— Странный вопрос. Да, самое начало. Это очевидно. — Куратор смотрит на меня, как на тупую и слепую, которая не может отличить лето от зимы.

— В этом мире опадают листья?

— Осенью, — тон голоса куратора начинает становиться более раздражённым от моих, казалось бы, глупых и бессвязных вопросов.

— А сейчас?

— Арина… — громко выдыхает он набранный воздух, но больше ничего не отвечает. По его взгляду я понимаю, что природа в этом мире устроена так же, как и в моём.

— Тогда откуда сухие листья? Даже там, где нет деревьев?

— Листья, значит… — Задумывается он, подпирая подбородок рукой.

— Это связано с пожирателями?

— А ты чуть ли не клялась, что больше ничего не знаешь! Тогда всё понятно.

— Поделись. — Выставляю я руки вперёд, как бы говоря, что «ну вот, ты же понял, давай работать в команде».

— Пожиратели ниоткуда не приходят, они не охотятся за тобой в привычном понимании этого слова. Давай немного откатимся назад, и начнём с базового курса тёмной магии. Только не перебивай. Всё равно в Академии такого не преподают.

Я согласно киваю. Вот ещё я перебивать стану, когда сама выпрашивала рассказать обо всём происходящем! И куратор, видя мою готовность слушать, начинает говорить. Вновь раздаётся мягкий, но в то же время грубый бархатный голос, наполненный хрипотцой.

— В этом мире есть различные расы: гномы, эльфы, человечки, драконы и великаны. Люди, как мы с тобой, единичны, мы скорее являемся исключениями. Всё остальное живое и, как правило, уродливое, обитает не здесь. Есть внешняя оболочка мира, заполненная этими тварями. Когда происходят массовые стихийные бедствия, то эта призма между мирами, слившимися в одно, истончается и рвётся. Прорываются различные жуткие монстры, которые идут за запах магии. Они живут, благодаря ей, кровь и последствия магического высасывания, которые заканчиваются смертью, им не интересны. Я специализируюсь на том, чтобы выслеживать этих монстров и отправлять обратно в их мир, попросту, убивать. Никак иначе их не истребить. Их мир — и есть сама смерть. Так заложено природой этого мира, и это неизменно. Собственно, потому я и охотник. Но долго время не случалось никаких катастроф, которые могли бы привести к подобным последствиям, ни в одном государстве этого мира давно не говорили ни о каких чудищах. И вот появляешься и ты, а вместе с тобой и твари. Напрашивается сразу вывод, что они охотятся на тебя. Скрытая магия их привлекает или кто-то специально вызвал их и натравил на тебя — это следующий вопрос. Но в таком случае чудовища шли бы за тобой. Этого не происходит. Сухая листва говорит о местах, поражённых магией смерти, из которых и вылезают монстры. О чём это говорит? Им нужна ты. Конкретно ты. А сокрытие твоей магии приводит нас к тому, что именно она интересует чудищ. Теперь стало понятнее?

— Кое-что прояснилось. — Киваю я, задумываясь о том, могла ли ещё что-то видеть в первую встречу с тем чудищем. — Что с этим делать? Они опасны? Для меня, для других? Что конкретно они хотят сделать? Как их изгнать?

— С этим ничего не сделаешь. Нужно избавиться от первопричины, — становится крайне серьезным куратор.

— То есть от меня?

— Тоже вариант. Либо лишить тебя магии, но и в этом случае ты умрёшь. Магическое поле этого мира истощит тебя. Возвращение в родной мир не рассматривается, этот процесс ускорить никак нельзя. Порталы между мирами открываются в определенные фазы луны, которая проходит рядом только раз в год. Раньше была и вторая луна, но она погибла. Тогда же и возникла необходимость в охотниках.

— Выходит, тебе не двести лет? — Неожиданно для самой же тебя, меняю я тему.

— Не важно. Мне намного больше, но тебя это интересовать не должно. Я продолжу отвечать на твои вопросы. Чудища из мёртвого мира опасны для всех без исключения. Они находят жертву, высасывают магию, оставляют тело — сценарий всегда один. Если попадаются на пути и другие магические существа, то они также становятся жертвами. Изгнать монстров нельзя. Только исключение первопричины их появления.

— А делать-то что? — Совсем поникшая я, медленно поднимаю голову и надеюсь услышать хотя бы сейчас нечто позитивное.

— Нужно вскрыть твой магический блок. Тогда мы поймём, что приманивает тварей.

— Это не опасно?

— Ещё как опасно. Ты же сама узнала это.

— Когда? — Напрягаюсь я и ещё внимательнее слежу за словами куратора.

— Забыла? Так сильно головой ударилась?

— Это… когда я потеряла сознание на пару суток?

— И-мен-но. — Отчеканивает мужчина. — Ты слишком глубоко погрузилась в себя и начала самостоятельно раскапывать магию. Считай, ты к ней успела прикоснуться, как сработал защитный механизм.

— Пробовать то же самое дальше? Что нужно сделать? Ты только скажи, я приложу все усилия. — Подвигаюсь я ближе и заглядываю в увлечённые любимым делом глаза куратора. Или мне так кажется. Но как будто убийства и охота с целью убийства куратора интересуют сильнее всего, чем всё остальное вместе взятое, существующее в этом мире.

— Не поможет. Есть только один способ.

— Какой⁈ — С нетерпением я выжидаю ответа, пока куратор замолкает, оставляя меня наедине с интригой.

— Заглянем в Храм Жизни. Оттуда дойдём до Алтаря Правды. С помощью ритуала, мы высвободим твою магию.

— Звучит… как план. И это поможет? На меня перестанут охотиться?

— Не знаю, — совершенно искренне пожимает плечами куратор.

— Кристиан!

— Слушай, я с таким не сталкивался за все… годы своей жизни. Блокировать магию — это самое тупое, что можно вообще придумать. И тут появляешься ты из другого мира. Удивительно, как ты вообще в пепел не обратилась, переходя между мирами! Я предлагаю хотя бы что-то, что может быть полезным тебе же. Если у тебя имеются другие предложения, то я слушаю!

— Я просто хочу гарантий.

— Нет никаких сраных гарантий! Либо соглашаешься на всё, что я предлагаю, либо можешь валить и справляться сама. Я свою помощь не навязываю.

— Крис, ну не ругайся, — робко говорю я, совершенно не ожидая получить такую бурную реакцию.

— Кто? — Словно не услышав с первого раза, переспрашивает охотник, он же куратор, поднимая голову и закрывая глаза с вылетевшими на лоб бровями.

— Крис, — спокойно повторяю я, ведясь на явную провокацию.

— Намёк не понят? Никогда больше так не говори.

— Тебя это бесит? — Ухмыляюсь я, заигрывая глазами.

— Да. — Хмурится мужчина.

— Значит, буду.

Мужчина недовольным взглядом изучает меня и молчит. А я тем временем поднимаюсь, ещё раз отряхиваюсь и разглаживаю юбку.

— Отправишь меня обратно? — Как ни в чём не бывало, спрашиваю я, затихшего куратора. Он задумывается, не спеша с ответом.

— Сейчас нельзя. — Наконец, придумывает он, чем ещё меня расстроить.

— То есть как? В смысле? Ты же создал портал, втянув меня сюда. А теперь давай то же самое делай. Обратно надо доставить это загадочное тело.

— Порталы запрещены по всему миру.

— Но ты же уже перенёс меня порталом сюда!

— И прямо сейчас вернуть не получится. Если бы ты сама не тянула время, то давно бы нежилась в объятиях своего героя, — издевательски произносит куратор. — А теперь только ждать.

— И сколько? — Встаю я перед ним, наклоняя голову вниз.

— Час, два… По ситуации. Ректор Академии может почувствовать портал и отследить его.

— А что изменится?

— Он уйдёт спать.

— Не поняла.

— Ты совсем тупая или прикидываешься? Ректора не было в Академии, сейчас он там. Пока не уснёт, портал создавать нельзя. Почувствует его, придёт к тебе, отследит магический след.

— И что будет дальше? Меня накажут? Или тебя? — Смеюсь я. Так и представляю в голове, как ректор, этот старичок, придёт к охотнику, наругает его, покажет пальчик и скажет «ай-ай-ай». — Ты же ничего и никого не боишься.

— Нарываться на неприятности тоже не хочу. Мы только заключили перемирие. Нарушать договор открыто ещё слишком рано.

— В приличного мальчика играешь? Годы уже не те, — ещё сильнее смеюсь я от комичности всей ситуации.

— Забавляйся, сколько хочешь, но тебе пока придётся остаться здесь.

— Это слишком долго! Я же тебе сказала, что меня ждёт молодой человек.

— Смотри-ка, как получается. Своими действиями ты всё сделала так, чтобы пропустить свидание с ним и провести время со мной. Смешно же, нет? Не слышу «ха-ха-ха».

— Какой ты противный, — раздосадовано произношу я и падаю обратно на диван.

— Если тебе будет легче, то я тоже не в восторге от принудительного заточения с тобой.

— Вот и прекрасно, Крис!

— Я тебе что говорил по этому поводу? — Напряжённо выпрямляется он и опускает голову вниз, начиная смотреть на меня пожирающим взглядом.

— Ты мне всё равно ничего не сделаешь. — Отмахиваюсь я.

— Хочешь проверить?

— Я тебе нужна, — пожимаю я плечами и занимаю максимально удобную позу, вытягивая ноги вдоль дивана. Немного пинаю мешающегося очень страшного человека, но он не освобождает места, так что мои ноги падают на его.

— Не нужна. Могу тебя убить и облегчить всем жизнь. — Скидывает он мои ноги.

— Ошибаешься. — Возвращаю я ноги обратно, откидывая ими руки Кристиана, прилагающего минимум усилий. — Тебе нравится со мной общаться. И находиться рядом. И вообще я тебе нравлюсь, потому ты и раздражаешься.

— Несносная баба, — ворчит он и встаёт с дивана, освобождая мне место.

— Слу-у-ушай… — Оборачиваю я мужчину своими словами, никак не давая ему возможности передохнуть. — А как порталы отслеживают? Меня могут поймать на этом?

Кристиан крутит пальцем у виска. Отворачивается обратно. Но раз уж он запер себя в моей компании, то пускай расплачивается за это.

— Ну ответь. Сложно что ли? Или ты не знаешь?

Кристиан продолжает молчать. Только смотрит на меня пронизывающим, испепеляющим взглядом.

— Значит, не знаешь. Вот вроде много лет, говоришь, а таких простых вещей не знаешь. Дверь-то хоть умеешь открывать?

— Зачем ты меня провоцируешь? — Утвердительно произносит он свой вопрос. Кажется, он даже не моргает, поглощённый процессом моего уничтожения посредством гневного взгляда.

— Я? Провоцирую? Да когда я так делала⁈ — Наигранно и чересчур эмоционально говорю я, что даже самой от себя же становится тошно. А это значит только одно — идеальное исполнение спектакля. Надо же как-то развлекаться? А Кристиан меня знатно вывел из себя. Ах да, забыла, я ещё и мстительная персона, если того захочу.

— Даже если, — подходит он ближе, — ты уверена, что я не причиню тебе вреда, то… — Замолкает он, но продолжает своё движение, приближаясь ко мне.

— То?

— Я могу делать много страшных вещей. Можно не только убивать. — Непринуждённо говорит он. Кристиан явно что-то задумал. Он медленно подходит ко мне, как будто пытается усыпить бдительность. Но я всегда начеку!

Наши разговоры мне всё больше напоминают словесные схватки, бои разумов. Встретились, называется, два одиночества. Один слишком упёртый и вредный, другая — не уступает из принципов своей вредности. И мы вечно ругаемся, выясняя, кто же в этот раз будет больше прав. Это самый отвратительный собеседник из всех, что мог со мной случиться. Кристиан буквально моё зеркальное отношение. Вспыльчивый, раздражительный, мстительный и вредный. Ещё и перфекционизмом страдает, как я успела заметить по бумагам на его столе. Положительные черты я сравнить не могу, ведь у Кристиана их попросту нет. Но в остальном… Если смотреть в негативном ключе, изучая наши характеры, нам нельзя существовать в одном мире. Он просто не выдержит скопления этой желчи, ещё и умноженной надвое.

— Не только убивать? — Переспрашиваю я его, уже непонятно зачем вынуждая перейти к действиям. Вот ведь точно сейчас подлянку устроит! Диван испарится, или пол пропадёт. А хвататься будет не за что. Я прекрасно понимаю все эти последствия, но остановиться уже не могу.

— Я умею кусаться, — ошарашивает он меня этой внезапной новостью. Это звучит настолько непредсказуемо, что я хмурюсь и начинаю смеяться одновременно.

— Ты слишком стар для этого, Крис.

Я, даже не подумав, вновь называю его запретным именем. И ведь даже ни к чему не готовлюсь заранее, продолжая лежать на диване. Но только озвучив имя, я резко поднимаюсь и застываю в сидячем положении. Большего я сделать не успеваю. Кристиан рывком бросается ко мне. Он падает на диван и в очередной раз хватает мои руки, но прижимает их уже к моему телу.

— Ты мне так угрожаешь? — Смеюсь я, видя не агрессию, а такие же смешинки в его глазах. Неужели куратор тоже умеет веселиться? Вот так неожиданная новость! А по нему и не скажешь. Всегда такой мрачный, серьёзный, хмурый… А тут вон, что оказывается!

— Пока только предупреждаю. — Пытается он быть букой, но я чувствую, как его буквально разрывает от смеха.

— Ты всё равно не будешь меня кусать. Это… не серьёзно. — Уже искренне пытаюсь я его отговорить. — К тому же, взро-о-ослый челове-е-ек! Да и уверена, что тебе будет противно это.

— Да? — Слегка удивленно спрашивает он, продолжая держать мои руки, а вместе с ними и всё тело.

— Да. — Усмехаюсь я. — Даже мне это противно.

— Противно, что я укушу? — Уже не скрывая эмоций, смеётся он.

— Очень!

Его глаза начинают загораться и наполняться бликами света, меняя свет. Карие глаза медленно становятся белыми, совершенно бесцветными. Кристиан наклоняет голову, разглядывая меня. А я наблюдаю за его глазами, которые действительно заинтриговывают меня такими способностями. Он слегка отпускает мои руки, я, насколько это получается, разминаю спину и шевелю плечами.

Мужчина совершенно беспардонно вмиг склоняет голову ниже и кусает меня в шею! Боль, непонятная по характеру и степени приятности-неприятности, начинает расходиться вокруг. Кристиан вновь зажимает мои руки, которыми я ничего не успеваю сделать, и повторяет своё хулиганство, кусая чуть ниже. Я вжимаю голову в диван, чтобы появилось хоть немного свободного места. Получается слегка отстраниться от него. Но теперь наши глаза оказываются на одном уровне.

— Противно? — Хриплым шёпотом спрашивает он, продолжая сверкать бесцветными глазами.

— Да. — Медленно и слишком громко, проглатываю я воздух. — Очень. — Говорю совсем тихо из-за пропадающего голоса.

— Это хорошо, — ласкает он меня своим шёпотом, словно чувствует моё уязвимое место.

Его лицо медленно начинает сокращать и так крохотную дистанцию. Его нос касается моего. Я, словно загипнотизированная, понимаю, к чему всё идёт, но ничего не могу сделать.

— Можно открывать портал, — внезапно резко говорит он в полную громкость и встаёт на ноги.

Я, пойманная врасплох и даже немного огорчённая не случившемся, тоже поднимаюсь. Да, сейчас самое время уйти, пока не случилось ничего непоправимого. Кристиан что-то делает рукой в воздухе, и появляется золотая воронка, через которую я уже проходила.

— Только быстрее. Следов портала на тебе никто не увидит. Никакая магия на тебя не действует, поэтому и отследить то, чего нет, никто не сможет. Увидимся на следующих выходных, подготовься к длительной дороге. — Говорит Кристиан и подталкивает меня вперёд. Я перешагиваю через кольцо портала, тут же оказываясь в комнате Академии.

Напряжённо останавливаюсь, ожидая, как сейчас набегут девочки и забросают меня вопросами, но ничего не происходит. В комнате я оказываюсь одна. Деба, по всей видимости, ещё не вернулась, а остальные и вовсе не вернулись с практики. Про исчезновение Узары я и думать не хочу, она заслужила своё отстранение от учебного процесса.

За окном ещё не слишком стемнело, лишь догорают последние сумерки. А потому, нисколько не раздумывая, я спешу прочь из Академии на встречу с Иниром. Он должен меня дождаться, другого исхода попросту не может быть.

И я оказываюсь права. Высокий мужчина с острыми ушами расслабленно сидит под деревом, поглаживая короткую траву. Он сразу же оборачивается, как только я подхожу ближе.

— А я уж начала переживать, что ты не придёшь, — крепко обнимает он меня, изрядно наклоняясь.

— Ну как же. — Улыбаюсь ему. — Я не могла не прийти. Обещала же.

— И я очень этому рад! Знала бы ты, как я скучал.

— Да, я тоже, — чуть отстраняюсь и сажусь на траву. — Ну, рассказывай. Ты обещал.

— Может… поговорим о чём-то более… — Заигрывающим взглядом он смотрит на меня.

— О чём? — Хмурюсь я, правда не понимая, на что он намекает. Как-то всё вылетело из головы со всеми эти порталами и пожирателями…

— О нас, — подвигается он ближе и робко кладёт свою руку мне на колено.

— Может, сначала всё-таки расскажешь о своём приключении? Мне правда интересно послушать.

— Эх, ну ладно. — Чуть расстраивается Инир. — На самом деле, не было ничего такого, чем бы я мог похвастаться. Мы разводили огонь, жили в палатках. В свободное от этого время тренировались, как на специальных занятиях в Академии. Обменялись опытом, беззаботно болтая о том и о сём. Считай, небольшие каникулы. Нагрузок практически не было. А у тебя как прошло?

— Да-а… примерно так же, — слегка улыбаюсь я, вспоминая, как сломала руку, каталась на спине у куратора, который является также охотником, страшащим всех и вся, затем потеряла сознание из-за собственной магии, а потом и вовсе бежала от существ, что хотели меня сожрать. — Ничего интересного.

— Я надеялся, что хотя бы у тебя будет интересная история.

— Ну… реальность порой не оправдывает ожидания, особенно завышенные, — пожимаю плечами я. Уже жалею, что затеяла этот разговор, который ни к чему хорошему не приведёт. Как бы хорошо я ни относилась к Иниру, но, думаю, обо всём произошедшем ему знать не следует. Он ведь будет ещё сильнее волноваться, переживать каждый раз, когда я куда-то пропаду, пусть даже на несколько минут, будет пристально следить, чтобы Кристиана не оказалось рядом. Да и вопросы у него будут, на которые я не смогу ответить. Я полностью отдаю себе отчёт в том, что, умалчивая столь важную информацию, не Инира пытаюсь защитить, а себя. Да, такая я эгоистичная. Привыкла сама со всем справляться, не делясь проблемами с другими. Я бы и с Кристианом не обсуждала эту тему, если бы он не мог помочь узнать её подробнее. Охотник для меня что-то вроде энциклопедии с вложенной в неё картой, не более того. Были бы альтернативы, то я прибегла бы к ним. А пока… исхожу из того, что имеется.

— Арина, — выдыхает Инир и подвигается ближе.

— Что? — Поворачиваю я голову на него и вздергиваю брови.

— Ты подумала? — Совсем шёпотом произносит он и утыкается своим лбом в мой.

— Угу, — киваю я, предвкушая предсказуемый поцелуй, который сама же отвергла в прошлый раз.

— И что скажешь? — Начинает Инир уже тереться носом о мою щёку.

— Можем… попробовать.

Инир выдыхает с облегчением весь набранный за время моего молчания перед ответом воздух и улыбается. Он скользит рукой по моей спине, прижимая к себе. Я начинаю чувствовать раскалённый жар, исходящий от его тела. Словно был дан на всё зелёный свет, Инир нежно целует меня в щёку, подвигаясь всё ближе к губам. Медленно, аккуратно и очень ласково он делает осторожный поцелуй, еле касаясь и словно боясь спугнуть. Я открываю рот и даю разрешение Иниру запустить свой язык. Наступает такой щекотливый момент, интимный, слишком личный… такой холодный. Меня словно окунают в ледяную воду, выходя из которой я перестаю что-либо чувствовать. Полнейший ноль из чувств покрывает меня. Никаких эмоций. Я ощущаю лишь физическую близость. Прикосновение губ, скольжение языка. И больше ничего. Совсем! Ни одной искры не разгорается во мне, чтобы я хотела продлить этот момент, повторить его, с нетерпением ждать следующей встречи, чтобы почувствовать счастье. Но все мои надежды обрываются. В голове сразу же всплывает воспоминание, как Кристиан, решив подурачиться, укусил меня. И только тогда появляется интерес к жизни. Но картинка из недавнего прошлого меркнет, и я вновь перестаю чувствовать эмоции от близости. Инир всё так же ласково, но уже более настойчиво обхватывает меня за голову, прижимая ещё ближе, интенсивнее и жёстче впиваясь в мой рот. А я внутри гасну.Пропадает любой интерес продолжать это недоразумение. Хочется сбежать.

Наконец, он отстраняется. Удивительно, но я этому радуюсь, хотя всем своим видом стараюсь не показать этого. Эмоции возвращаются. Первой просыпается раскаяние, за ней подтягивается сожаление. Не надо было соглашаться, слишком опрометчиво. Был необходим всего один ни к чему не обязывающий поцелуй. Тогда меньше было бы грустных людей. Именно людей! Эльф как-нибудь пережил бы это. Теперь я понятия не имею, как буду терпеть все последующие встречи. Придётся играть счастье. Но на долго ли меня хватит?

Инир отстраняется. Он тяжело дышит. И слишком радостно улыбается, до самого последнего не открывая глаза. А я их давно перестала держать закрытыми. Вот такое в жизни огорчение случается, и никто не мог предугадать подобного исхода. Надо мной висит ощущение странности происходящего. Этот поцелуй ни в какое сравнение с малейшим прикосновением Кристиана не идёт. И лишь ощущение неправильности тлеет в груди.

— Я готов кричать на весь мир от счастья, — слишком сентиментально реагирует Инир на какой-то поцелуй.

— Думаю, это будет лишним, — выдавливаю я из себя лёгкую улыбку. — Давай лучше не будем афишировать это?

— Это ещё почему? — Слишком удивлённо и даже немного с претензией в голосе спрашивает Инир.

— Ну… — Пытаюсь я придумать хотя бы что-то. Ну хоть одну причину, чтобы убедить его не демонстрировать отношения, на которые я, оказывается, бездумно согласилась. — Давай просто не будем. — Да, в голову так и не приходит ни одна здравая мысль.

— Знаешь, странно это как-то, — потирает он затылок, поднимая вверх уложенные волосы.

— Понимаю. Но мне нужно теперь время свыкнуться с этим. Для меня это всё так странно.

— Так будем вместе привыкать, — не сдается Инир.

Больше никаких аргументов (будто они были) я привести не могу. В голове лишь гуляет ветер, да и он затихает, оставляя после себя беззвучную тишину. Приходится согласиться, ведь ничего другого я не могу предложить. Это удручает и немного огорчает, но это всё мелочи, по сравнению с пожирателями, которым нужна моя магия.

— Уже поздно, — размыкаю я наши руки. — Пора возвращаться, а то утром опять будет тяжело вставать.

— А я уже представляю, как рванусь к тебе с рассветом, — возвращает Инир мои руки в свои.

— И всё же… правда пора.

Он соглашается. Мы расходимся по разным башням. Перед сном я долго верчусь в кровати. Всё никак не даёт покоя одна назойливая мысль. Почему же я совсем ничего не почувствовала? Может это из-за того, что я давно не была в отношениях. А даже будучи в них, постоянно пыталась вырваться на свободу, чувствуя только уныние, словно мне кислород перекрывали, отчего дыхание становилось более затруднённым. Наверно, и правда, нужно просто свыкнуться, смириться с изменениями в жизни. Хотя бы попробовать любить! Вдруг мне это понравится? Шанс Иниру я дала, так почему бы не попробовать дать шанс и себе?

Утро наступает слишком долго. Я терплю бесконечную бессонную ночь, с окончанием которой исчезнут и глупые мысли из головы.

Я себе начинаю нравиться всё меньше. С тех пор, как попала в эту чёртову Академию, постоянно копаюсь в себе, начинаю всё анализировать, слишком глубоко погружаюсь в мысли, не имеющие никакой ценности. Даже в походе я была более живой, чем сейчас в тепле, под одеялом, с постоянным доступом к душу. Стены давят на меня от невозможности быть самостоятельной. Я хочу сама решать, как проведу день, а не следовать каким-то каракулям на доске с расписанием. Я хочу решать, что буду чувствовать вместо того, как терпеть усмешки от собственной беспомощности и непонимания многих вещей этого мира. Я хочу вести за собой, а не следовать за другими просто потому, что они знают устройство магии, а не законы реальной жизни.

Дух бунтарства просыпается внутри меня с первыми лучами солнца. Я готова встать и заявить о себе этому миру. Да что уж мелочиться… Всем мирам! Но только стоит мне свесить ноги с кровати, как меня одолевает тяжесть пропущенного сна. И я обещаю себе, что обязательно заявлю о себе этому миру, но сначала хорошенько высплюсь. И первый шаг в обе стороны своей личности, одна половина которой хочет чудить, а вторая — спать, я делаю сразу же. Просто ложусь на кровать и укутываюсь, прячась в одеяле. И наплевать на все учебные дисциплины, сегодня я буду делать только то, что пойдёт во благо лично мне. И пускай меня отчисляют. Я здесь всё равно надолго не задержусь. Осталось пережить без месяца год, и я помашу всем рукой.

— Арина, ну вставай ты уже, — жужжит у меня над ухом Деба.

— Нет. Сегодня у меня протест, — скулю я сонным голосом. — Отстань.

— Короче, до первого занятия осталось всего десять минут. Ещё немного и даже в столовую не пустят. Я пошла, а ты меня догоняй. — Командует подруга.

— Не надейся, — говорю я и высовываю руку из-под одеяла, тем самым прощаясь с Дебой.

Тишина заполняет комнату. Сопение исчезает, проваливаются в небытие удаляющиеся шаги. И сразу же сон становится желанным.

Просыпаюсь я совершенно счастливым человеком. Моё прекрасное настроение ничто не способно испортить. Судя по яркому свету, бьющему из окна, сейчас в районе полудня. И вновь мысли возвращаются к Кристиану, точнее, к той интересной чашке, кофе из которой мне бы сейчас не помешал.

Я сижу на кровати, стою по центру комнаты, меряю её шагами и начинаю понемногу сходить с ума от безделья. Девочек в комнате так и нет. Ни одной! Так бы хоть поговорила бы с ними, но увы. А яркий свет, так и бьющий в глаза сквозь окна, кричит мне о том, что вот-вот начнутся специальные занятия. И весь мой протест катится к чертям собачьим. И это происходит только лишь от моей неугомонности.

Не оставив самой для себя вариантов, я наспех переодеваюсь в шорты с майкой и спешу на занятия. Мне даже удаётся не опоздать! Только я подхожу к столпившимся студентам, как выходит преподаватель. Он окидывает всех взглядом, мысленно пересчитывая, а после делает отмашку рукой, мол, можем начинать. Я не надеюсь на какой-то успех. В очередной раз стою с мечом в руках, упирая его острие в землю. Но сегодня я действую умнее. Пока делаю вид, что пытаюсь его поднять, больше внимания уделяю анализу действий других ребят. Я бегло осматриваю всех, кто попадает в поле моего обзора, и выбираю наиболее понятную мне тактику владения оружием. Стараюсь запомнить в деталях каждое действие, любой взмах, повороты и уклоны. Когда у меня появится право управлять магией, то эти знания точно пригодятся. И неизвестно, сколько потом останется времени на повторное изучение действий с мечом в руках и будут ли вообще возможности для этого. Поэтому я не упускаю шанса всё изучить и запомнить.

Время пролетает незаметно. Вот приходится тащить меч по земле, чтобы вернуть его на место. Отходя от стойки с оружием, я чувствую чью-то руку у себя на талии. Обернувшись, вижу довольное лицо Инира. Он тут же целует меня в щёку, наплевав на возможные реакции всех, кто сейчас находится поблизости. Слишком рискованно с его стороны. Я здесь особо не пользуюсь популярностью, скорее имею признаки её отрицательной стороны. Странная, неспособная, непонятно как попавшая на мужской факультет девчонка, теперь ещё и охмурившая симпатичного эльфа. Странная складывается картина, с какой стороны не посмотри.

— Ты где весь день пропадала? Я не мог тебя найти, — обеспокоенно спрашивает он, взяв меня за руку, пока мы идём в сторону Академии.

— Устроила себе выходной. Решила выспаться. — Беззаботно усмехаюсь я и пожимаю плечами.

— Нельзя так делать, — получаю я в ответ осуждение вместо ожидаемой лёгкости. Реакция Инира мне совсем не нравится. Он останавливается и косо смотрит на меня, покачивая головой. — Больше не нарушай порядок Академии, пожалуйста. — С милой улыбкой просит он.

Я назло лыблюсь ему в ответ и прищуриваю глаза. Так и хочется показать язык в дополнение ко всему. Вот ведь зануда! Ещё вчера таким не был. А тут я решила разок проспать половину занятий, как тут же получила выговор от одногруппника.

— Арина, пообещай мне, что не будешь больше пропускать занятия, — совершенно серьёзно настроенный угрюмо смотрит Инир.

— Да не буду я ничего обещать.

— Но Арина?

— Что?

— Объясни, почему? — Искренне не понимает Инир мотивов моих действий и удивлённо хлопает глазами.

— Ты от меня требуешь невозможного. Личная жизнь ладно, но в учёбу то лезть не надо. Если я решила никуда не идти, значит приняла это решение, понимая все возможные последствия. Я не дурочка с переулочка, чтобы не связывать причины и следствия поступков. И нет, никакую ответственность ты за меня не несёшь. — Вспоминаю я разговор с Дебой, так что сразу добавляю тот же элемент прошлого диалога сюда.

— Разумеется, что твои поступки — твоя ответственность, — как само собой разумеющееся, говорит Инир. — Я просто переживаю. Вдруг тебя накажут за прогулы или отчислят.

— Ой, да никто не отчислит меня, — отмахиваюсь я. — Кстати, что насчёт библиотеки?

— Какой ещё библиотеки?

Инир не успевает за ходом моих мыслей. А мне тяжело зацикливаться на одной теме, рассусоливая её вдоль и поперёк. Сказали — поняли — пошли дальше. Долгого обсуждения в моём алгоритме беседы не содержится. Поэтому я в ускоренном темпе объясняю Иниру, что мне надо хотя бы узнать, где библиотека находится. В качестве наиболее важного аргумента я использую то, что книги могут помочь мне в учёбе, ведь я многого не знаю, а ещё и несколько занятий пропустила, появившись в этом мире не с начала учебного года. Инир, конечно же, соглашается, и вот мы уже заходим в коридоры, в сторону которых я даже не смотрела.

Библиотека оказывается просто огромной. Она поражает меня своими размерами. Стеллажи книг, уходящие под самый потолок, высота которого размером с три комнаты, полностью завалены различной макулатурой. Кажется, здесь есть всё: от массивных сборников в твёрдых переплётах до тонюсеньких брошюр.

— Ну и какую книгу ты хочешь? — Спрашивает меня Инир. И я впадаю в ступор, на долгое время задумываясь над ответом. Нужно же что-то такое выбрать, что не вызовет у Инира никаких подозрений и лишних вопросов. Но это что-то точно должно быть связано либо с пожирателями, либо с блокировкой магии. И про универсальных магов было бы интересно почитать для общего развития. А то охотников тут, значит, боятся, ведьма вообще в историю вошла, а я ни сном, ни духом. Гениальная идея приходит сама собой.

— А давай я начну с легенд этого мира. Есть тут что-то подобное?

— Сейчас узнаем.

Инир выставляет руки вперед, разворачивая их ладонями вверх и чётко произносит «Легенды Танарака». Сначала ничего не происходит, но потом из какой-то угла огромной комнаты на нас летит толстая книга, тёмная обложка которой подсвечивается синим. Эта книга медленно приземляется в руки Инира, и свечение развеивается в воздухе, становясь бесцветной дымкой.

— Твоя книга, — не меняя своей позы, поворачивается Инир ко мне лицом, протягивая книгу.

Я беру её. Она оказывается очень тяжёлой. Держать оказывается совсем не удобно, пока я несу её в свою комнату. А Инир меня и проводить не может. При всём своём желании не может этого сделать. Оказывается, в последний раз какой-то преподаватель увидел его, выходящего из женской башни, и пригрозил временным отстранением от учебных занятий на два дня, если случившееся повторится. Поэтому пока ему слишком рано рисковать, слишком многое стоит на кону, по мнению Инира. Он провожает меня до входа в башню и останавливается, дожидаясь, пока я донесу книгу до комнаты, а потом вернусь к нему. Ведь вечернюю прогулку, как и ужин, никто не отменял.

Только открывая дверь в комнату, я начинаю слышать посторонние звуки. Пройдя чуть вперёд, я убеждаюсь в том, что не одна здесь, а раздающиеся звуки не галлюцинация.

На этот раз девочки оказываются в комнате. Я прячу книгу под подушку, и подхожу к ним ближе. Девушки перебирают какие-то бумаги, не обращая на меня никакого внимания. Я останавливаюсь возле их кроватей, стоящих друг напротив друга по обеим сторонам от окна.

— Вы только вернулись с практики? — Громко спрашиваю я, чем обращаю на себя внимание рыжей, которая испуганно поднимает голову и пялится на меня, словно случилось второе, а с ним и третье пришествие.

— Нет, — недоверчиво произносит она, видимо, понимая, что от ответа уже никак не получится уйти.

— А я думала, вы тоже на практике были. — Пожимаю я плечами.

— Помогали в сборе трав для занятий. — Всё так же напряжённо произносит она. А я не разделяю её эмоций. Всё это время пытаюсь вспомнить, как зовут их. Наконец, каким-то чудесным образом в голове из недр памяти выкапывается её имя — Сарила нору’Гор.

— А ты на практике была? — Поддерживает беседу вторая. Та, что коротко стрижена, черноволосая. Её зовут вроде Нирила ниру’Мин, если память мне не изменяет. Глаза девушки округляются, занимая половину всего лица.

— Ну да. Думала, и вы тоже.

— А почему? — Продолжает вести диалог вторая, пока рыжая внимательно слушает.

— В каком смысле? — Наклоняю я голову и слегка улыбаюсь от непонимания.

— Ну… — Медленно затихает её голос, а палец начинает накручивать короткие волосы.

— Мало кого отправляют. Это как избранные что ли, — заполняет звуковую пустоту рыжая.

— Самые сильные? — Уточняю я.

— Ну типо того.

— Подающие надежды.

— Имеющие потенциал, — резюмирую я сказанное соседками.

— А почему тебя отправили?

— Ты же только появилась у нас, верно?

Они набрасываются на меня всего парой вопросов, озвученных вслух, и ещё большим их количеством, что остались не озвученными. Смотрят, как голодные гиены, часто моргая и о чем-то переглядываясь между собой.

— Странная у вас реакция, конечно, — отвечаю я им на вопросы, оставшиеся в молчании.

— Нормальная, — слишком уверенно говорит Нирила ниру’Мин, закончив дёргать волосы. — Ты же вообще без магии.

— Да, да. А нас оставили здесь. — Поддерживает вторая свою подругу.

— Всё с вами понятно, — рассекаю я рукой воздух. — Завидуете.

— Немного. Но мы тут уже второй год, а на практике так ни разу и не были. А ты только появилась, так сразу взяли!

— А мы стараемся, стараемся… Помогаем всем преподавателям, учим все заклинания материалов, а всё равно потенциала оказывается меньше, чем у той, кто вообще магии не имеет.

Девушки слишком быстро переходят на ядовитые разговоры. И, кажется, их уже не остановить. И даже объяснять, что я никуда не просилась, чувствую, бесполезно. Я лишь закатываю глаза и перестаю вникать в то, что они говорят и, притворившись глухой, я покидаю комнату.

Судя по упоминанию материалов, девушки связаны с амулетами. Значит, логично предположить, что они из расы гномов. И где тогда их хвалёное молчание и безразличие ко всему? Ещё более противные, чем Узара. Она хотя бы искренняя в своей ненависти ко мне. А они молчаливые тихони, которые уже давно успели обсудить меня за спиной, ни разу даже не поздоровавшись за всё время соседства, кроме самого первого дня. И то я смутно его помню, так что даже этого утверждать не могу.

Идти на встречу с Иниром становится всё страшнее по мере приближения к выходу из Академии. Да, вчера страха не было, но сегодня я о нём вспомнила. Всё тело встрепенулось при всплывающей морде чудища из памяти. Но шаг за шагом я всё равно двигаюсь вперёд. Уверена, Инир меня защитит. И, возможно, одной тайной станет меньше. Или не станет… Буду делать свой выбор исходя из реакции парня.

Темнота, медленно опустившаяся на остатки дня, заполнила воздух, ставший густым. Последний фонарь, словно блокпост, тускло освещает вход в лес. Безопасность осталась позади. Ноги начинают потрясываться от страха. Каждая сломанная ветка пугает, заставляя сердце качать кровь всё сильнее.

— Инир? — Зову я осторожно, ведь он не выходит. Обычно такого не случалось. Инир всегда давал мне знать, что здесь. Рядом. А сейчас лишь тишина вокруг и пустые окошки между чернеющими деревьями.

— Инир, выходи. Не смешно. — Более настойчиво повторяю я, но по-прежнему никто не отзывается. Никакого ответа. Ни голоса, ни прикосновений, ни даже шума от ходьбы или подъёма с травы.

Мурашки заполняют каждую частичку моего тела. Кажется, Инира здесь нет. А вот монстр очень даже может оказаться где-то поблизости. Один раз я убежала, потом помог Кристиан, но всегда везти не может. Я могу не успеть добежать до Академии или споткнуться о невидимую преграду и упасть на радость чудищу. Паранойя бьёт в уши с немыслимой силой, и она только нарастает с каждой секундой моего пребывания меж первых деревьев, с которых только начинается лес. А ведь в нём может быть…

Не думать, не думать, не думать!…

Я медленно отхожу обратно к Академии, пятясь назад, чтобы не оставлять неизвестность за спиной. Прислушиваюсь, держу себя в напряжении, готовая развернуться и бежать в случае опасности. Но начинает становиться чуть светлее, затем под ногами я вижу границу света, исходящего от фонаря. И только сейчас разворачиваюсь. На всякий случай я бегу со всех ног к дверям, что кажутся сейчас панацеей. Но точно я не знаю, помогут ли они мне сейчас. Может в первый раз монстр просто удивился и решил получше разведать здесь всё, как бы шуточно напав и проверив мои (и свои тоже) реакции. Поэтому, оказавшись внутри, я лишь немного замедляюсь, но бежать не прекращаю. Только зайдя в комнату, покинутую несколько минут назад, я выдыхаю. Вроде бы ничего не случилось. И мне это не кажется. Но начинает очень сильно напрягать мой мозг и тело тот факт, кто я глубже погружаюсь в тему пожирателей, начиная беспокоиться о них даже будучи в безопасности.

Не замечая никого вокруг, я скидываю с себя грязную одежду, пропахшую моим страхом, и прячусь под одеяло. Я скрываюсь от девочек, явно обиженных скорее на меня, чем на несправедливость судьбы и «приколы» преподавателей, от беспокойства и ненужных мыслей. Я наедине с собой, и это прекрасно.

Голова касается подушки, которая оказывается слишком жёсткой. А в шею мне утыкается что-то острое. Тут же вспоминаю про книгу, зачем-то спрятанную, и, перевернувшись со спины на живот, открываю её.

Меня встречает сплошной текст и полное отсутствие картинок. Но я даю книге шанс. Вдруг хотя бы написано интересно, буду тогда читать, как сказки на ночь. Что-то полезное-то я вряд ли подчерпну.

Легенда 1.

Одинокий странник искал приют. Он наткнулся на озеро, покрытое морской пеной. Путник подошёл ближе, заинтересованный столь странным явлением. Вокруг него сгустился туман. Путник протянул вперёд руку, но не увидел ни одного своего пальца. Неведомая сила схватила его и утащила на самое дно озера. Он отбивался, кричал, но никто не пришёл на помощь. И тогда, задыхаясь и теряя сознание, он увидел её. Владычицу морей и озёр. Она игриво крутилась вокруг него, а её смех раздавался всё громче и громче. Это была девушка неведомой красоты, с глазами, чёрными, как ночь, и длинными волосами, словно солнце днём. Путник уже не умирал, он быстро увядал, зачарованный красотой. Его кожа морщилась и трескалась, пока не превратилась в тончайшую пленку, а глаза не всплыли на поверхность, выскочив из бездыханной оболочки. Так богиня высасывала жизнь из обычных магических существ, наполняясь ею. И напившись вдоволь жизненной силой она обрела бессмертие, которого раньше была лишена.

Легенда 2.

Девушка была заперта в замке за своё уродство. С самого детства она была такой. Никто с ней не общался, лишь показывали пальцами, высмеивая её уродство и издеваясь над ней. Тогда девушку, только ей исполнилось шестнадцать, решили запереть в маленькой комнате в самой высокой башне, чтобы она своим уродством больше никого не донимала. Больше о ней никто не слышал, а потом и вовсе позабыли. Но нашёлся смелый дракон, который решил узнать, правдиво ли то, что рассказывают ему бабки, услышавшие от своих бабок. И дракон отправился в путь, надев свои лучшие доспехи и взяв самый острый меч, что ни раз выручал его в бою. Добравшись до башни, он раскрыл свои крылья и долетел до крохотных окон той самой комнаты. Внутри царила непроглядная тьма. Он, будучи молодым и горячим, резким порывом пламени своего огня выбил окно. Пустив шарик света внутрь, он начал осматривать комнату. Исцарапанные почерневшей кровью стены испугали его, но любопытство было сильнее. И дракон оставался парить, продолжая разглядывать давно забытую комнату. От мебели остались лишь щепки, разбросанные по всем стенам, а на полу валялись кости. Тогда-то дракон и испугался. Он был готов лететь назад, увидев, что никого здесь нет, кроме пугающего ужаса. Но в тот же миг мужчина услышал шёпот. Внимательно вслушиваясь в слова, дракон застыл на месте. Шарик света потух, а из комнаты на него устремились горящие алым глаза. Дракон больше не мог никуда улететь. Неведомая сила держала его на месте, сковав невидимыми цепями. Его тело медленно гасло, а тонкая струйка магии перетекала в заброшенную комнату. Дракон висел так в воздухе, не в силах ничего сделать, пока тело не ослабло до того, что он больше не мог держать свои же крылья. Мужчина стремительно начал падать вниз, к самым камням, которые словно кто-то специально наточил. На следующее утро возле той самой башни проезжий торговец нашел бездыханное тело старика, облачённое в сияющие доспехи, проткнутое самым острым мечом.

Я захлопываю книгу. Фу! Ну и страсти тут! Я, конечно, понимаю, и на Земле не вся мифология красочная и добрая, вспомнить даже миф, в котором Зевса чуть не съел собственный отец Кронос, но тот остался жив только благодаря хитрости своей матери Реи. Но это уже совсем перебор. Первые две истории меня повергают в шок. Тот, кто написал их, явно не заботился о ментальном здоровье читателей. Начал бы с чего-то менее зловещего. Но нет! Первые же истории о том, как люди помирали.

Желание что-то читать отбивается напрочь. Думается мне, больше до конца этого года ни одну художественную книгу в руки не возьму, а может даже и учебники, если в них такие же жестокости написаны.

— Тише ты! — Громко произносит одна из девушек, с кем накануне я успела поругаться в одностороннем порядке. Она — ругалась, я — слушала и удивлялась. И вот я, захлопнув книгу, издав всего лишь небольшой хлопок, который тут же развеялся в сопении других девочек, оказываюсь более громкой и мешающей, чем та, кто объявляет об этом на всю комнату. Да, меня здесь явно недолюбливают.

Я ничего не отвечаю. Лишь заталкиваю книгу под кровать и накрываюсь одеялом. Затем наступает день сурка, за ним ещё такой же и ещё. Всё происходит, словно по шаблону. И эта монотонная стабильность начинает меня угнетать. Радует лишь то, что завтра выходной день, а значит, мы с охотником отправимся на поиски правды, касательно моей магии. Хотя бы какой-то интерес в этом есть, всё-таки смена территории и какое-никакое приключение.

С Иниром мы практически не видимся за эти дни. Он постоянно занят, весь в делах. Только мельком переглядываемся на спец занятиях и перекидываемся парой слов, а потом он извиняется и вновь убегает от меня. Странные вещи творятся. То он чуть ли не в любви мне клянётся, но получив моё согласие, тут же, можно сказать, исчезает. Связаны эти факты или нет — я не имею ни малейшего представления, но отрицать, что это странно, будет глупо.

И вот заканчивается последнее занятие. Наступает свободное время, которое растянется на целых два дня. Сразу же исчезает хандра, появляется даже мотивация хоть что-то делать. Поэтому я, не изменяя себе, собираюсь на пробежку. Нужно же куда выплеснуть свои эмоции. А заодно подумать, что возьму с собой. Это если, конечно, Кристиан не обманул меня и не передумал. Мышцы ног наливаются приятной тяжестью, стоит мне пробежать пару кругов вокруг огроменной Академии со всеми её башнями. И, оказываясь возле лесочка, ставшего для меня чем-то вроде укрытия, я без капли страха останавливаюсь передохнуть. Сейчас ещё светло, даже солнце не успело скрыться за горизонтом, значит, и мне ничего не угрожает. Разве что, моя фантазия. Но сбившееся дыхание говорит мне о том, что даже это не страшно. Нужно только немного передохнуть. Я останавливаюсь, выбрав себе дерево покрепче, и спиной облокачиваюсь на него. Но вместо того, чтобы стоять и наслаждаться природой, я тут же начинаю падать вниз. Прям спиной вперёд! Тут же выставляю назад руки, чтобы поймать себя, но никакой опоры там, где я ожидаю её почувствовать, не нахожу. Вместо этого я оказываюсь в странной позе посреди поля, а передо мной оказывается то ли пещера, то ли просто наваленные камни. Сходу я и разобрать не успеваю.

— Застал не в тот момент? — Усмехается Кристиан, ноги которого я замечаю по другую сторону от себя, поворачиваясь на голос. Буря эмоций превращается в бушующий ураган, но я трачу силы на то, чтобы встать. И только потом отвечаю.

— И как это называется? — Как можно сдержаннее, спрашиваю я, еле справляясь с желанием бросить что-то тяжелое охотнику в голову.

— Мы же договорились. — Настолько уверенно и спокойно произносит он, насколько я сейчас зла.

— Разве? Мы говорили про выходные, а не крайний учебный день!

— Планы поменялись, — разводит он руками.

— Да-а-а? Пра-а-авда? А мне об этом хоть как-то дать знать — никак⁈ Я даже ничего не собрала с собой, не подготовилась. Даже поесть перед этим всем, твою мать, не успела!

— Значит, ты нервная из-за голода? Могу дать кусок хлеба.

— Да засунь ты себе этот кусок знаешь, куда?

— Куда?

— В рот, блин! — Чуть ласковее отвечаю я, чем Кристиан того заслуживает. Он сейчас вообще ничего не заслуживает! Даже того, чтобы я ему просто отвечала.

— Отлично. Значит, тебе еда не нужна. Во всём разобрались, значит, можем идти.

— А портал? Меня ты перенёс сюда порталом. Туда, куда ты меня ведёшь, нельзя попасть так же?

— Нельзя.

— По-че-му. — Не оставляю я охотника в покое, докапываясь до первого же повода докопаться.

— То место не пропускает магию.

— А поближе? Можно же поближе переместиться. Я уже поняла, что нам идти и идти, но зачем тратить столько времени вникуда?

— Ближе никак. Закрой рот и иди.

Охотник разворачивается и просто уходит, предполагая, что я пойду за ним. А я… так и поступаю. Начинаются сумерки, а это значит, что моя безопасность становится сомнительной, особенно, если я остаюсь одна в темноте. Приходится догонять Кристиана, продолжая свою пробежку. Его один шаг стоит моих двух, а то и трёх, поэтому бежать приходится долго. Ведь даже тогда, когда я его догоняю, держу темп, начиная отставать при каждом замедлении или крохотной передышке.

— А ты не хочешь идти помедленнее хотя бы, а? — Уже задыхаясь, говорю я ему в спину.

— Не сейчас.

— А когда, чёрт возьми? Я не могу больше бежать. — Хватаю я ртом воздух, который тут же выталкивается обратно.

— Не беги.

— Но тогда я совсем отстану от тебя!

— Нелегкий выбор, правда? — Чуть слышно усмехается он, продолжая делать широкие и быстрые шаги.

— Вообще-то я тебе нужна. А ты вот так себя ведёшь.

— Не нужна. Я по доброте душевной решил тебе помочь. А ты недовольна.

— Какой доброте? Какой душевной? У тебя души-то нет.

— Проверяла?

— Вижу, блин! И нет, ты это всё делаешь не для меня, а для себя. Твоё дело — устранять монстров. Я их притягиваю. Значит, логически рассуждая, чтобы истребить этих чудищ, тебе нужна я, а иначе ничего не получится.

— Слишком много выдумываешь, а потом лишнее говоришь. Лучше замолчи и не трать силы.

— Спасибо, за дружеский дельный совет, — скрипя зубами, говорю я.

— Очередные глупости, — закатывает он глаза, вновь отдаляясь от меня.

Я, словно маленькая собачонка, вьюсь возле него. Только получается сравняться, как Кристиан опять вырывается вперёд. Кажется, эта гонка никогда не прекратится. Либо же я замертво свалюсь у мужских ног, а они этого даже не заметят и перешагнут меня. Хотя в таком случае я должна опередить Кристиана, чтобы он моё поражение хотя бы заметил.

Пейзажи не сменяются. Всё те же поля. Камни иногда появляются вдоль дороги, а потом вновь исчезают, оставляя пустое пространство, ещё более раздражающее меня. Ну хоть что-то может оказаться на этой дороге в никуда, чтобы я отвлеклась? Постепенно становится совсем темно. Я это замечаю только тогда, когда обувь на своих же ногах начинаю с трудом различать. Голову я больше не поднимаю. Вокруг осматривать всё равно нечего. А так хотя бы начинается интересный конкурс: успей рассмотреть край кроссовка, пока тот не исчез в темноте. А ещё другим глазом поглядываю на вымышленную дорогу, а то споткнусь ещё. Такое хобби у меня имеется.

Становится слишком шумно для пустой тишины. Приходится оторвать взгляд от ног и поднять голову. Совсем близко, вот прямо передо мной, буквально в нескольких метрах стоит самодельный деревянный забор с одиноким фонарём, свисающим с самой крайней доски.

— Куда мы пришли? — Спрашиваю я у Кристиана, так ни разу и не остановившегося.

— Город. — Коротко отвечает он.

— И всё?

— Большего тебе знать не нужно.

— Да како-о-ой же ты противный! Уже жалею, что согласилась на это мероприятие, в комплекте к которому прилагаешься ты.

— Тогда можешь возвращаться, — резко разворачивается мужчина ко мне и делает широкий мах рукой. Мне приходится даже сделать пару шагов назад, чтобы он меня не коснулся. — Иди! Пускай тебя сожрут. Тогда точно не придётся терпеть меня.

— Вот и пойду! — С прищуром смотрю я на него и даже скрещиваю руки на груди. То же мне! Нашёлся! Рыцарь, блин!

Негодованию нет предела. Я уже готовлюсь, разумеется, морально развернуться и пойти обратно в Академию. Ну и пускай мне придётся идти всю ночь, а то и дольше. Зато подальше от этого неприятного, отвратительного, грубого и несносного нахала!

— Э-эй! — Раздаётся чей-то голос. — Вы чего там стоите? Заходите давайте!

Я инстинктивно поворачиваюсь. У ближайшего к забору дома в два этажа стоит полный мужчина. На нём висит фартук, который явно давно не завязывается в силу очевидных причин.

— Чё стоим? — Обращается ко мне Кристиан. — Или для изысканных заноз особое приглашение требуется?

Кристиан окидывает меня взглядом, обязательно приподняв одну бровь, а после, не дожидаясь моего ответа, уходит в сторону мужчины. Они о чём-то беседуют. И житель города, названия которого я даже не знаю, заходит внутрь. Кристиан держит дверь, подзывая меня взглядом. Но его терпение заканчивается буквально через три секунды, и он скрывается за дверью.

Я выдыхаю раскалённый от злости воздух. Рычу, не скрывая своих эмоций. И… легким бегом спешу к той же двери.

Нос тут же забивается всевозможными запахами еды, и живот предательски урчит. Но сначала нужно найти Кристиана. Деревянное всё окружает меня: стены, пол, потолок, стойка, за которой стоит мужчина, лестница.

— Добрый вечер. А куда пошёл только что вошедший мужчина? — Мило улыбаюсь я мужчине, не обращающего на меня совершенно никакого внимания. Он худощав, не опрятен, несколько дырок на его тунике сливаются с пятнами от жирной еды. Его лица свисает редкая бородка, волоски которой топорщатся в разные стороны.

— Комната два, — не поднимая головы, отвечает тот.

— Спасибо… Это мне наверх?

— Ага.

От гостеприимности этого места я впадаю в восторг, если так можно назвать столь равнодушное общение. Ни те здрасьте, ни до свидания. Но обращать на это сейчас не имеет никакого смысла. Нужно разыскать Кристиана! Поэтому я скачу по лестнице вверх. На втором этаже оказывается всего пять дверей, и на каждой из них висит номерок. Поэтому не составляет труда найти нужную. Однако из комнаты под номером четыре раздаются странные звуки, и я невольно делаю шаг в сторону. Но только до меня доходит суть всего происходящего — источник и причина охания и ахания — я тут же отскакиваю обратно и резко заваливаюсь в свою комнату.

На кровати, развалившись, сидит Кристиан. Он оценивающе водит по мне глазами, но не видя ничего интересного, отворачивается, вглядываясь в стену.

— Здесь пахнет едой, — начинаю я первая нарушать всемирный покой своей якобы пустой болтовнёй.

— И? — Отстранённо спрашивает мужчина.

— Я хочу есть.

— Твои проблемы.

— Слушай, — подхожу я ближе, но не сажусь, а остаюсь стоять, свисая над раскинувшимся телом Кристиана, — я не понимаю, что с тобой происходит?

— Какое… — Начинает он, но я не даю продолжить ему говорить.

— Нет, не перебивай. Послушай. — Опускаюсь я и занимаю крохотный уголок кровати. — Всё же было нормально. Ну правда. Мы нормально общались. Я даже в один момент подумала, что м так здорово понимаем друг друга. А потом в один момент ты решил вести себя… иначе. Стал огрызаться, грубить, даже угрожать, как, например, в башне, или куда ты меня переносил порталом. Почему такая смена поведения? Я тебе не делала ничего плохого, чтобы заслужить такое отношение.

Кристиан молчит. Он продолжает изучать стену и тяжело дышать. Вены на его руках вздуваются, становясь неестественно белыми. Внезапно он встаёт, так и не проронив ни слова. И просто идёт на выход!

— Ты куда⁈ — Пытаюсь я остановить его словесно.

— Подальше от твоей болтовни. — Ворчит он и покидает комнату.

Я остаюсь одна. Какое-то время ещё пытаюсь понять, отчего произошла такая смена в его поведении. Но достаточно скоро понимаю, что Кристиан не стоит моих переживаний. Он сам всё делает так, чтобы я возненавидела его. А зачем мне сопротивляться? Хочет — получит. Мне же не сложно делать вид, что он мне противен. Правда, это мой максимум. Ненавидеть кого-либо я не способна. Даже к отцу, что всему силами портил мне жизнь, я не испытываю таких эмоций. Да, я не хочу к нему возвращаться, он мне неприятен, но, если говорить про истинную ненависть… Нет. Я такого не знаю и не умею. Да и познавать настолько новое я не хочу.

Открывается дверь. Женщина в длинном, но очень скромном платье заносит поднос и ставит его на стол, который я даже не замечала, хотя он находится по правую руку от меня. Одурманивающий запах только что сделанной еды опьяняет. Я, словно зачарованная, подхожу к столу, а дальше наступает беспамятство. Суп залетает, как родной. За ним отправляется и местная картошка, обильно запитая непонятным, но невероятно вкусным компотом. Желудок ликует. И я довольная падаю на кровать. Глаза закрываются сами собой, и я проваливаюсь в сон, из последних сил кое-как натягивая на себя одеяло.

— Чёртов сарай, — с криками залетает в комнате Кристиан и падает на кровать, не замечая уснувшую меня. Я кое-как открываю глаза, приподнимаясь на локтях. Из окна уже брезжит свет, освещая всю комнату и каждую эмоцию на лице охотника. Двигаюсь в сторону, хоть даётся это нелегко. Вытаскиваю одну руку из-под одеяла, в которое когда-то успела замотаться, и пытаюсь снять с себя руку Кристиана. Но она, словно сделанная из железа, не поддаётся. Отталкиваюсь от неё. Я согласна даже свалиться с кровати на пол! Этот вес, лежащий на мне, я больше не выдержу.

— Да встань ты! — Уже ругаюсь я на Кристиана. Но он совершенно никак не реагирует. — Эй! Мне тяжело!

— Закройся, — слишком грубо, лениво и раздражённо отвечает он.

— Что у тебя случилось-то? Почему страдать опять мне? — Говорю я, но не оставляю попыток выбраться из-под тяжелого груза в виде неприятного мужчины.

— А ты страдаешь? — Усмехается он.

— Представляешь!

Кристиан наконец встаёт, садясь на кромку кровати. Он устало потирает голову ладонями и оборачивается на меня, как-то странно и даже пугающе, скалясь.

— Ты не знаешь, что такое страдать. Не-ет. Ты не знаешь.

Я с облегчением вздыхаю. Тоже сажусь на кровать, пытаясь замотаться в свободные края одеяла. Для меня ещё слишком рано. Слишком холодно. Неприятно.

— Так расскажи свою версию. Если ты думаешь, что я росла в замке, где мне попу вытирали специально обученные люди, то сильно заблуждаешься. У меня не было дорогих вещей или изысканной еды. Да иногда никакой не было!

— Это не страдание. Тяготы бренности. Проигрыш в жизненной лотерее. Упущенный случай. Но не страдание.

— Отрицаешь — предлагай. Разубеди меня, — развожу я руками, провоцируя Кристиана рассказать что-то о своей жизни.

— А-ай, — отмахивается он и отворачивается от меня, вновь растягивая лицо ладонями. — Тупые девки. Свой хлеб отработать не могут, — ворчит он себе под нос. Переводит тему? Я некоторое время сижу в замешательстве, но тут до меня доходит, что же охотник имеет в виду. И сразу так противно и грязно становится даже от мыслей, будто и я причастна ко всему происходившему за дверями этой комнаты.

— Фу-у-у. Не хочу слышать подробности. — Я резко встаю с кровати, сбрасывая с себя одеяло, и ухожу умываться. «Фу-фу» — несколько раз повторяю про себя, пытаясь забыть услышанное, что повлекло за собой активную работу бурной фантазии.

— Поедим внизу. — Бросает мне, мимо проходящий Кристиан, после чего следует хлопок дверью.

М-да. Сегодня он явно не в духе. И с каждым днём этот его «дух» всё хуже. Надеюсь, не я тому причиной. А то ещё помогать избавляться от пожирателей перестанет.

Быстро разделавшись с гигиеническими процедурами, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Вероятно, Кристиан меня там и ожидает.

Я не ошибаюсь в своих догадках. Мужчина раздражённо тыкает вилкой в овощи, сидя на лавке возле входной двери. Вчера я её даже не заметила, пройдя мимо. Но сейчас сажусь рядом, замечая вторую тарелку, лежащую на ней, возле Кристиана.

— И тебе приятного аппетита, — спокойно произношу я, выдерживая все правила вежливости. Но вот моему спутнику на сегодняшний день хороший тон явно не знаком. Он, не обращая на меня никакого внимания, продолжает всячески издеваться над тарелкой.

Кристиан, разобравшись со всеми врагами в тарелке, подходит к мужчине за стойкой и бросает ему несколько монет.

— Быстрее. Время. — Вновь недовольно говорит он мне, испепеляя взглядом, и выходит из здания.

День начинается интересно, однако. С самого утра у меня идёт какая-то погоня за Кристианом. А он, практически как неуловимый призрак, так и норовит от меня сбежать. Только и слышу, как захлопывается дверь рядом со мной. Вот только ему не убежать, мы объединены общей целью на этот период времени. Видимо, это его и злит. Я простым своим существованием разжигаю в нём злость, которая разгорается всё сильнее от невозможности устранить её источник.

Я аккуратно ставлю тарелку, прощаюсь с мужчиной и выхожу из гостевого дома. Кристиан оказывается у самого порога. Он расхаживает вперёд и назад, сцепив руки в замок за спиной.

— Неужели. Нужно торопиться. — Только говорит он, как тут же разворачивается и выходит прочь за стены города, что расположены совсем близко к дому. И мне вновь приходится бежать за ним.

— Да подожди ты! Куда опять несёшься? Я не успеваю. — Кричу я ему, не готовая с самого раннего утра, а ещё и после завтрака выходить на вынужденную пробежку.

— Иначе мы можем не успеть.

— Да всё мы успеем! Давай только чуть помедленнее. Пожалуйста.

Моя вежливость раздражает Кристиана ещё больше, чем я сама. Он сразу же останавливается и подходит ко мне. Минимальный результат моих слов оказывается достигнут.

Он останавливается совсем впритык ко мне, склоняясь над моим лицом так, что я кожей чувствую выдыхаемый Кристианом воздух. Он рассматривает мои глаза, пожирая своими. Его дыхание постепенно замедляется настолько, что создаётся впечатление, что мужчина и вовсе не дышит. Я же всё это время стою, замершая в изначальном положении, боясь хоть немного пошевелиться.

— У нас времени до завтрашнего вечера. Потом ты вновь должна оказаться в Академии. Идти нам далеко. Не поторопимся сейчас — всё будет зря. Поэтому собери всё говно в одну кучу и беги, если оно нужно.

— И про мою коленку ты тоже забыл? — Как бы невзначай напоминаю я об очевидной причине, почему не могу бежать за ним всё время.

— Да мне срать на твою коленку. Хоть без ноги останься, но успевай. Я сюсюкаться с тобой не собираюсь. Ясно?

И вновь я вижу спину Кристиана. Глаза закатываются, раздаётся глубокий тяжёлый вздох, но я продолжаю пробежку.

Всю дорогу, что мы идём (ну или кто-то идёт, а другой бежит), я раздумываю о Кристиане. И когда он успел стать таким? Буквально вот-вот была практика, даже недели не прошло, а он так сильно изменился. Этот же человек, которому всё равно на мою ногу, несколько дней назад нёс меня на себе из-за неё же. Мы с ним достаточно неплохо общались, комфортно молчали, находясь рядом друг с другом. А сейчас… Словно его подменили! Он мне сломанную руку вылечил! Потратил на это почти целый учебный день. А потом ещё возился со мной, отпаивая травами. Я потеряла сознание — он вновь пришёл на помощь. Но теперь я слышу лишь злость и раздражение. Одни грубые слова! Ума не приложу, что же случилось.

Впереди шумит лес, а вдалеке виднеются горы. День подходит к концу. Я успеваю побить свои собственные рекорды по продолжительности непрерывного бега, а Кристиан всё также спешит вперед, словно подальше от меня. Колено ноет. Сильно. Практически нестерпимая боль, разливающаяся железом по суставу, нарастает с каждым шагом. Кажется, ещё несколько минут, и я вовсе не смогу поднять ноги. Но всё это время я молчу, не говоря ни слова об этом проблеме.

— А скоро отдых? — Выдавливаю я из себя на последних силах, преодолевая ноющую боль.

— Боец, который устал? — Усмехается Кристиан.

— Можешь считать так.

— Дойдём до горы — отдохнём.

— Но до неё ещё далеко!

— И чьи это проблемы?

— Я тебя поняла, Кристиан, — с шипением цежу я сквозь зубы.

Мы входим в лес. Здесь уже темно. Лишь в редких местах проглядывается уходящее солнце. Под ногами мешаются ветки и камни, высокая трава цепляется за ноги. И кажется, это длится целую вечность.

Поднимается жуткий ветер. Ледяные порывы бьют в лицо, словно разрезают на кусочки все открытые части тела. Но приходится идти дальше, пытаясь стерпеть и эту напасть. Несколько раз я, разумеется, выругиваюсь про себя, хотя бы мысленно давая себе свободу в изъяснениях.

Кристиан останавливается. Слишком резко и неожиданно. Он поворачивается ко мне и жестом показывает, что нужно молчать и не двигаться. Я с ним не спорю. Тут же замираю я пытаюсь понять, что происходит.

— Бежим! — Громко даёт мне команду Кристиан. И я со всех ног несусь просто вперёд, следя за направлением движения охотника.

— Куда мы бежим? — Пытаюсь я перекричать порывы ветра, бьющие по ушам. О причинах я не спрашиваю, ведь в этом нет никакого смысла, особенно в данной ситуации.

— В безопасное место, — слишком спокойно отвечает мужчина.

Мимо проносится чудовище, слишком быстро перебирая всеми шестью лапами. Одним из многочисленных глаз, он замечает нас и резко тормозит, разворачиваясь. Огромная черная масса шевелится перед нами, начиная приближаться. Приходится свернуть. Ветки деревьев бьют в лицо, но я стараюсь не сбавлять темп. Корни мешаются под ногами. Я спотыкаюсь.

— Нужно разобраться с ним, — кричу я, начиная отставать.

— Нет. Ты не готова. — Все так же ровно звучит голос, отвечая мне.

— Разберись сам!

— Дойдем до безопасного места, разберусь.

— А если его не будет?

Но мой вопрос остается без ответа. Приходится лишь бежать, надеясь, что все это когда-нибудь закончится. А еще, что охотник оставит меня в покое, как только мы дойдем до святилища. Надежды на скорый отдых придают мне сил настолько, что я перестаю чувствовать даже боль в ноге. Я просто бегу. Просто пытаюсь выжить.

Чудище, словно заранее изучив мой маршрут, пытается сбить меня с ног, выскакивая впереди. Но я сразу же поворачиваю и стараюсь выбрать наименее предсказуемый маршрут. Кристиан следит за движениями существа, но ничего не предпринимает. Ветки на деревьях и под ногами, чудище, ледяной воздух — всё собирается в единую кучу. Я пытаюсь увернуться уже от всего, ускоряясь с каждым шагом. Лес заканчивается. Начинаются горы. Я без раздумий бегу вверх, примерно просчитывая доступную дорогу. Бегу, бегу, бегу… Я ничего не слышу и никого не вижу. Сейчас у меня только одна цель — выжить. Даже эмоции превращаются в камень, который я временно выбрасываю из головы. Ни страха, ни паники, как в прошлые разы. Не испытываю ничего. Только бегу вверх по крутому клону, карабкаюсь по горе, цепляясь руками за камни.

Поняв, что Кристиана рядом нет, я оглядываюсь. Только гора, огромные острые камни и я. Ни Кристиана, ни чудища здесь нет. Зато внизу мерцает яркий огонёк. Готова поспорить, что это Кристиан сражается с чудищем. И у меня нет никаких сомнений в том, кто выйдет победителем из этого боя. В это же время я осматриваюсь вокруг ещё раз. В нескольких шагах от меня темнеет небольшое углубление. Скорее всего это пещера. Но там слишком темно. Одна я боюсь туда идти, несмотря на абсурд всей ситуации. И просто стою на своём месте, ожидая Кристиана.

В это же время начинают возвращаться эмоции. Обеспокоенность, страх, даже раскаяние — наступают одновременно. Но я держусь. Нельзя давать им волю, пока Кристиана нет рядом! Только с ним будет полная безопасность. Сейчас я слишком слаба, уязвима.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я вот так стою и пялюсь в одну точку под ногами, вслушиваясь в каждый звук, пока не раздаётся бархатистый голос Кристиана.

— Ну и высоко же ты залезла, — без капли раздражения произносит он. Вот появляется его силуэт, а вскоре и он сам встаёт передо мной. Живой и здоровый, как я и ожидала. И разрешала себе верить только в такой исход!

— Как там… монстр? — Спрашиваю я первое, что приходит в голову. Я слишком опустошена от сдерживания эмоций.

— С ним покончено. Но не он первый, не он последний.

— Сегодня это было нечто другое. — Тихо говорю я, обхватывая себя руками.

— Пожиратели разные бывают. Тут как раз удивляться нечему. А ты почему в пещеру не пошла? — Указывает рукой Кристиан в чернеющую дыру, которую я уже успела заприметить.

— Испугалась, — пожимаю плечами.

Кристиан словно хочет посмеяться, но удерживает этот смешок внутри, напрягая губы. Затем он поднимает брови и слегка закатывает глаза. Походит ко мне ближе.

— Пойдём.

И я следую за ним. Так не слишком страшно приближаться к чернеющей неизвестности. Тем более Кристиан идёт впереди.

А это действительно оказывается пещера. Маленькая, без каких-либо сюрпризов, что могли бы ожидать нас внутри. Я бы даже сказала, пещерка. Кристиан раскладывает несколько одеял на безжизненных камнях в разных сторонах крохотной пещеры. Тут же он разводит магический огонь. И я подношу к нему руки, чтобы хоть немного согреться. Но нужного эффекта он не даёт. Тогда я поднимаю одно из одеял, брошенных рядом, и полностью закутываюсь в него. Даже спрашивать не хочу, откуда они у Кристиана. После чашки с кофе из его сумки — как будто сейчас вопрос не будет иметь никакого смысла.

Я сажусь на другое, разложенное одеяло и пялюсь в одну точку. Изнутри меня трясёт от холода, от эмоций, от усталости.

— Ну что у тебя случилось? — Устало произносит охотник, уже собиравшийся лечь спать.

— Не важно, — глаза начинают наполняться солёной водой, а голос становится слишком прерывистым.

— Да твою ж… — Выругивается Кристиан и подходит ко мне. Он садится рядом. — Что случилось? — Его голос смягчается. И даже грубая хрипотца звучит слишком сладко.

— Я устала. — Пожимаю плечами, совершенно не собираясь ныть и жаловаться. — Я бежала за тобой весь день. Я измотана. Физически. Понимаешь? Ещё коленка. Она уже давно начала болеть. И я не говорила о ней, ведь ты чётко дал понять, что тебя это не интересует. А ещё… ещё этот монстр. Почему они не оставят меня в покое? — Слёзы начинают литься из глаз, хоть я и не хочу этого. Кристиан подвигается ближе. Он снимает с меня одеяло, сам укрываясь им, накидывает и на меня, заворачивая словно в кокон. Руками я смахиваю слёзы, но их оказывается слишком много, так что я быстро бросаю эту затею. — Нужно бежать, переживать нельзя! Волноваться, бояться… А вдруг ещё кто-то выскочит? А ты там, внизу. Нельзя ничего чувствовать, — несвязные слова льются из меня вместе с горчащей жидкостью, стекающей по шее. — И вообще в этом мире я потому, что… Да даже не знаю почему! Просто ищейки решили заменить кого-то на меня, которую… находилась рядом и излучала какую-то магию. Я не хотела такой жизни!

Кристиан обнимает меня. Он прижимается так сильно, насколько это вообще возможно. Я облокачиваю голову ему на грудь. Меня продолжает трясти. Неведомый озноб так и вырывается из меня, а Кристиан пытается сдержать его своими объятиями. Тепло его тела согревает меня. А тишина не становится такой давящей.

— Ты меня должна ненавидеть. — Слишком сурово произносит он.

— Я это поняла. Я буду. Но завтра. Хорошо? — Еле слышно произношу я, на что Кристиан кивает. И я приподнимаюсь, чтобы положить голову на его плечо. Всё сильнее обхватываю руками его шею, спускаюсь ниже, пока руки не начинают касаться холодного камня. Сил не остаётся даже не это. Я медленно скатываюсь головой обратно ему на грудь. А Кристиан начинает всё чаще дышать. От него становится слишком горячо. И даже воздух, выдыхаемый им, становится раскалённым.

— Расскажешь мне что-нибудь хорошее? — Несмело говорю я почти шёпотом.

— Не могу. — Также тихо отвечает мне Кристиан на ухо. — Я не знаю хорошего.

— Тогда скажи… — Говорю я и замолкаю. Зря вообще начинаю говорить. Лучше бы молчала. Охотник мне всё равно не ответит.

— Сказать что?

— Не важно. — Шепчу я и сильнее вжимаюсь в него.

— Раз начала, то уж продолжай.

— Почему я должна тебя ненавидеть? Я же знаю, каким ты можешь быть. Но ты усердно стараешься, чтобы я тебя ненавидела. Так почему же?

— Ты права, это неважно.

— Боишься, что влюблюсь? — Совсем тихо смеюсь я, как обычно, переводя всё серьёзное в шутку.

— Ты права, — подыгрывает мне Кристиан. — У меня слишком много поклонниц. Не хотел бы я увеличивать это число.

— Ты себе льстишь.

— Правда? — Наигранно удивляется Кристиан. И даже по интонациям его голоса я понимаю, что он сейчас улыбается.

— Конечно. Такой угрюмый и злой. В таких не влюбляются. Вот чтобы по-настоящему.

— Я знаю. — С некоторой грустью отвечает Кристиан, переставая улыбаться. — Тебе нужно поспать. — Меняет он тему. Видимо, я опять попала в больное.

— Только не уходи, хорошо?

— Я никуда не денусь.

И Кристиан выполняет своё обещание. Только закрыв глаза, упираясь головой в его грудь, я тут же отключаюсь. А когда лучи солнца начинают бить в глаза, призывая к пробуждению, он всё так же оказывается рядом со мной. Точнее, подо мной. Кристиан лежит, продолжая держать меня руками, даже не убрав моей головы с себя.

И так хочется продлить этот момент. Ведь когда он проснётся, то вновь будет злым Кристианом, а я буду должна сдержать и своё обещание его ненавидеть.

Охотник начинает дергаться, но осторожно, чтобы я случайно не выпала из его рук на холодный каменный пол нашего временного убежища. Интересная забота, конечно. Но я даже не буду пытаться понять такой его смены настроения. Вот ведь вижу, что Кристиан не плохой, но он отчаянно пытается доказать мне обратное. Пускай. Мы с ним всё равно сегодня вечером разойдёмся по разным концам Танарака, и больше никогда не встретимся.

— Проснулась? — Сонно спрашивает охотник, не двигаясь.

— Да.

— Я че лежишь? — Вновь появляется злой Кристиан. Я, по правде говоря, надеялась, что это случится не так скоро.

— Встаю, встаю, — начинаю ворчать и я. М-да, день опять начинается не с позитивных эмоций.

Я медленно поднимаюсь с Кристиана, потягиваюсь. Осматриваю с высоты горы пейзажи, расстилающиеся впереди. Красиво. Зеленые поля с разноцветными точками, расположенными обособленными группами, всё покрывает полупрозрачный туман, где-то совсем далеко озеро. Видно и деревню, где мы ночевали в прошлый раз. Правда отсюда она кажется слишком маленькой, словно еле заметное пятно среди зелени. Солнце поднимается из-за горизонта, и всё расцветает под его лучами, начиная играть новыми красками. За время моего любования природой, Кристиан успевает убрать все вещи, периодически ругаясь на мое бесполезное времяпрепровождение. Я его не слышу. Точнее, делаю вид, что не слышу. Хотя какая разница?

Мы медленно спускаемся вниз по пологому склону, что ночью казался мне более…приятным для прогулок. Ну а сейчас ноги скользят. Хочется бежать, хотя понимания, как тормозить потом, нет. Кристиан руки мне даёт, только лишь спешит вперёд. Другого я и не ожидала. Но скоро всё закончится. Только это предает мне сил.

Мы вновь долго идём в каком-то направлении, о котором знает только Кристиан. Хотя сейчас даже по имени его называть не хочется. Охотник. Такое имя ему и вправду больше подходит, когда он злится на весь мир, ворчит для поддержания репутации и устрашения возможных союзников, угрожает отказом в помощи избавиться от пожирателей, чтобы дать возможность мне выжить. Солнце стоит в зените, когда мы заходим в очередную деревушку. Кажется, что чем ближе мы к цели своего похода, тем хуже живут люди по приближении к этому месту. Связано ли это как-то? Но подумать об этом я даже не успеваю. По всей небольшой деревне тут же начинают раздаваться недовольные возгласы, только мы заходим в ворота.

— Гнать его!

— Охотник!

— По домам! — Раздаются крики из разных концов деревни.

— Кажется, тебя здесь не особо любят, — говорю я Кристиану. Но он в ответ лишь хмыкает и, нисколько не замедляясь, идёт дальше вдоль домов. Окна и двери тут же закрываются. Все разбегаются, загоняют скот. Особо упрямых животных оставляют снаружи, словно пытаются спастись.

— Ты им что-то сделал? — Вновь обращаюсь я к Кристиану.

— Что-то вроде того, — равнодушно отвечает тот. Но это даже немного пугает. Он так спокойно реагирует на страх людей, которым стоило лишь увидеть знакомое лицо.

Кристиан заворачивает к одному из домов и открывает дверь. Он уверенно проходит внутрь, а я скромно следую за ним, озираясь по сторонам.

— Воды дай. — Грозно говорит охотник кому-то. Я поднимаю глаза. Очередная забегаловка, где несколько столов и подобие барной стойки. За ней стоит высокий и откровенно толстый мужчина с пышными усами, натирающий тарелку.

— Чёртос два! Тебе ни капли. Свали из моего дома! — Угрожая этой самой тарелкой, говорит мужчина, хмурясь, и плюёт перед собой.

— Повторяю. — Без единой эмоции в голосе, надменно произносит охотник. — Воды. И мы уйдём.

— Закончилась, — прищуривает глаза и шипит мужчина.

— Если поджечь твой сраный сарай, где подают жрачку хуже, чем свиньям, то вода найдётся.

— Опять всё сожжешь? — Усмехается мужчина, не теряя уверенности. — Ну валяй.

— Я просил по-хорошему, — говорит Кристиан, и в тот же момент из руки вылетает искра, падающая на ближайший стул, который начинает разгораться с сумасшедшей скоростью. В нос бьёт запах дыма, начинают слезиться глаза, но Кристиан не двигается с места.

— Господин, простите моего мужа, — неизвестно откуда выбегает женщина средних лет с платком на голове, вынося нам два стакана воды. — Он слишком гордый. И упрямый, — поворачивается она на него, одаривая неодобрительным взглядом. — Прошу, успокойте огонь. Мы только недавно отстроили всё заново. Пейте и идите свое й дорогой.

Кристиан кивает женщине, делает жест рукой, и огонь прекращается, оставляя за собой обугленный пол вместо ещё недавно стоящего там стула. Он берёт стакан и опустошает его, кивая мне. Я откровенно теряюсь. Несмело беру стакан и тоже пью. Живительная вода приятно течет по горлу, смачивая давно высушенный рот.

— Спасибо, — тихо говорю я женщине, ставя стакан обратно. Сказать, что я неловко себя чувствую, это ровным счётом не сказать ничего. Настолько стыдно мне не было ещё никогда. Но рядом с Кристианом я всё чаще начина испытывать новые эмоции, о которых даже не хотела бы знать.

А он, как ни в чём не бывало, молча разворачивается и выходит из дома. Я киваю, смотря женщине в глаза, и разворачиваюсь. Она следит за Кристианом, и только он переступает порог дома, выходя наружу, хватает меня за руку, заставляя обернуться.

— Осторожнее с ним, — заговорщически говорит она, то и дело поглядывая на дверь. — Страшный человек.

— Спасибо за предупреждение.

Кристиан явно что-то мне недоговаривает. И когда я оказываюсь втянутой в отблески его прошлого, то эти тайны становятся важны. Чего ещё ожидать? Что где-то вилы и копья полетят мне в голову? Нужно скорее заканчивать наше дело, и держаться от него подальше.

Нагоняю Кристиана я не сразу. Он успевает пройти половину деревушки, когда я оказываюсь рядом.

— Какой ты противный! — Начинаю я сразу же осуждать его, не боясь реакции живущих здесь людей. Кристиан не обращает на меня никакого внимания. Он молча, быстро и слишком уверенно идёт вперёд.

— Можно же было вежливо попросить! — Не отстаю я от Кристиана, бегая вокруг и пытаясь заглянуть в его глаза.

— На вежливость своё время я тратить не собираюсь. — Так же сурово отвечает он мне, как и тому мужчине в столовой-аля-сельском-баре.

— Нет, Кристиан! Фу! Нельзя так!

— Закрой рот и молча беги рядом. — Раздаётся низкий голос, словно гром, разлетаясь по всему пространству. Я взмахиваю руками и закатываю глаза.

— Каким же неприятным ты можешь быть!

Диалог начинает кое-как клеиться, когда мы проходим крайние ворота, ведущие из деревни обратно на бескрайние луга. Интересно, а весь Танарак такой, или мы просто забрели в специфическую местность?

— Я и не пытаюсь казаться лучше. — Отвечает мне Кристиан после долгого молчания.

— Очень зря. Тем более тебе и прилагать усилий к этому не нужно. Я же знаю, что ты не плохой.

— Ты меня не знаешь. — Ворча, говорит он.

— А ты ошибаешься.

Появляется некое игривое настроение. Возникает желание доказать Кристиану правоту своих слов, даже несмотря на его плохое настроение.

Я ускоряюсь, чтобы перегнать его, преграждаю путь. Он морщится, обходит меня, но я вновь встаю перед ним. Он слишком лениво моргает, отвечая на мою глупую улыбку, растянутую до ушей. Кристиану приходится остановиться, ведь в игры он играть не намерен. Вот какой серьёзный мальчик! И я подпрыгиваю и щёлкаю его пальцем по носу, начиная смеяться, тут же убегаю от него прочь, всё громче заливаясь смехом.

— Не догонишь, не догонишь, — дразню я его, не прекращая смеяться.

Оборачиваюсь. Кристиан продолжает идти в своём привычном темпе. Тогда я ещё больше добавляю масла в огонь, реально оценивая разрыв расстояния между нами. Небольшая фора у меня есть.

— Догнать не можешь? Слабо? Боишься девчонку не догонишь и опозоришься? — Смеюсь я. Но недолго. Кристиан, судя по его взгляду, принимает мой вызов. Он тут же срывается с места и устремляется ко мне.

Я вновь начинаю убегать от него, не жалея всех своих сил. Но длина ног тоже имеет значение. Двухметровый мужчина быстро нагоняет меня. Тогда я отскакиваю в сторону, но он уже пытается не догнать меня, а поймать. И проучить, по всей видимости. Вновь становится смешно.

И пока я отвлекаюсь на свой же смех, думая, что такой серьёзный дядечка повёлся на провокации заскучавшей полутораметровой занозы с генератором интереснейших идей, Кристиан обхватывает меня за талию, останавливая. От этого я спотыкаюсь о свои же ноги, начиная падать. Становлюсь помехой и для Кристиана, который спотыкается о споткнувшуюся меня. И мы вместе летим в траву. Я не перестаю ухахатываться.

— Охотник поймал неуловимую рысь! — Своеобразно комментирую я наше падение. И начинаю его щекотать по шее. Нужного мне эффекта это не вызывает. Но Кристиан понемногу начинает улыбаться. Правда, пока слишком скромно. И я, даже не задумываясь, завожу руки под его рубашку, начиная щекотать живот и бока. Тут-то и наступает расплата. Кристиан тоже начинает меня щекотать! Причём слишком умело, словно каждый день только этим и занимается. Шея, коленки, живот… Мои конвульсии больше походят на приступ пациента психлечебницы. Руки начинают терять свою цель, просто ложась на его живот. Совершенно случайно я начинаю как бы поглаживать его стальной пресс. Это, правда, происходит само собой. Я всего лишь пытаюсь вернуться к щекотанию страшного охотника, но это же самое чувство настигает меня раньше, и руки начинают мотаться по его телу вверх и вниз. Меня начинает настигать врасплох чувство, которое я давно уже не испытывала. Жар начинает распространяться по всему телу. И я успеваю обратиться мысленно к самой себе: «серьезно, Арина? Кристиан?»

Кристиан застывает. Он смотрит вроде мне в глаза, но, кажется, что сквозь моё лицо. И взгляд такой… пронизывающий… словно призрака увидел. Хотя охотник вряд ли бы нечисти подобной испугался. Здесь что-то другое.

— Ты чего? — Спрашиваю я испуганно. Мой вопрос нисколько не сбивает мужчину, продолжающего вглядываться в пустоту. — Кристиан?

— Нужно идти. — Спустя какое-то время отмирает он. Говорит он слишком жёстко, словно и не было никакого веселья, смеха и азарта несколькими минутами ранее.

— Ладно. Пойдём.

Я, совершенно не понимая, что происходит, соглашаюсь тут же. Не задумываясь, встаю с земли, отряхиваюсь. Иду вперёд. Но быстро понимаю, что иду одна, ведь догонять некого. Оборачиваюсь. Кристиан, тоже поднявшись с земли, стоит на месте и продолжает пялиться в одну точку где-то рядом со мной. Он хмурится. Круговорот мельтешащих мыслей отражается на его лице. А глаза и вовсе потеряны. Я возвращаюсь за ним. Подхожу так близко, насколько это возможно, и кладу руку ему на плечо.

— Всё хорошо? — Спрашиваю осторожно.

— Не трогай меня, — огрубевшим голосом отвечает он, передёргивает плечами, чтобы стряхнуть мою руку, которую я, понимая намёк, тут же убираю сама.

Больше мы с ним не разговариваем. Просто продолжаем идти, будто это единственная цель жизни. Её смысл. Кристиан пребывает в своих мыслях. Несколько раз он даже пропускает поворот, из-за чего мы возвращаемся назад, тратя бесценное время, по мнению Кристиана же. Я и вовсе отказываюсь думать обо всём случившемся. Если Кристиану нравится строить из себя плохого человека, периодически забывая об этом, то пускай. Я сделала всё, что могла.

Впереди вновь начинают маячить горы. И я уже ожидаю, как опять буду мучаться, лазая по ним. Особенно, учитывая опускающиеся на нас сумерки, это занятие обещает быть интересным. И нет ни единого шанса, что нам в другое место. Кристиан идёт уверенно вперёд, приближая нас к горам. Да и по времени всё сходится.

Охотник резко останавливается. Я начинаю озираться по сторонам. Неужели опять пожиратели? Они теперь каждый вечер будут за мной приходить? Но я никого не замечаю. Оборачиваясь обратно к Кристиану, я вижу, как он что-то магичит. Из его ладоней исходит сияние, превращающееся в луч, устремленный в землю. И, конечно же, он не посвящает меня в происходящее. Кристиан шепчет неизвестные мне слова, луч света расширяется. Я на всякий случай начинаю пятиться назад.

Земля пропадает перед Кристианом, словно пропадает иллюзия. Появляется чернеющий проход вниз со множеством ступеней. И луч света пропадает. Кристиан проходит вперед, встает на ступеньку, вторую, третью… Разворачивается на меня.

— Ты идёшь?

— Иду. — Киваю я и сдвигаюсь с места. Приходится следовать за ним, хотя это место меня уже пугает, несмотря на то что я на финише ещё не оказалась.

Здесь слишком темно. И даже магический свет, кружащийся над Кристианом, не спасает. Место словно поглощает половину этого света, пытаясь сожрать его весь. Лестница тоже не выглядит надёжно. Кое-где осыпаются ступени, стоит поставить на них ногу. Держаться руками не за что. Это узкий проход, где по обе стороны от меня лишь камень, как тот, что в пещере при последней ночёвке. Ещё и спускаться приходится слишком долго. В какой-то момент, чтобы хоть чем-то себя занять, я начинаю считать. Но бросаю это дело, когда сбиваюсь на цифре, переваливающей через двести. А ведь счёт начался не с самого начала, а только через несколько очень продолжительных минут! Даже представить страшно, сколько времени уходит на то, чтобы мы спустились.

Но в один момент ступени заканчиваются. Я поднимаю голову, ведь прежде я смотрела исключительно под ноги.

Это небольшая пещера, похожая на ту, где мы ночевали. Только здесь видны чёткие границы практически круглого пространства. И практически всю эту пещеру занимает маленькое озеро с бирюзово-зелёной водой.

— Где мы? — Спрашиваю я, а эхо следует за мной, словно эта пещера необъятных размеров.

— Храм Жизни. Алтарь Правды. — Буднично отвечает Кристиан, словно это мне что-то даст. Никаких объяснений, как обычно, не следует.

Вместо этого мужчина достает зеркало (я так и не поняла, откуда он всё достает, и где оно помещается) и сует мне в руки. Сам же отходит назад.

— Иди ближе к воде. — Командует он. Я слушаюсь. — Когда я произнесу слова, а вода станет светиться, то зачерпни её рукой и проведи по лицу.

— А это не опасно? — Уточняю я на всякий случай. А то он тот ещё любитель о чем-то умалчивать, например, о важных деталях.

— Нет. Это не опасно, — устало выдыхает Кристиан и становится позади меня. Он начинает произносить слова, вновь неведомые мне на неизвестном языке.

Всё происходит быстро. Буквально несколько слов, и вода тут же загорается ярко-зелёным светом, как будто включили мощный фонарь на дне. Я следую указаниям Кристиана. Наклоняюсь, не переставая держать зеркало перед собой, и опускаю руку в воду. Она самая обычная на ощупь. Холодная очень, правда, но другого я и не ожидала. Распрямляюсь и, продолжая смотреться в зеркало, которое даже ничего не отражает, я умываюсь. Ничего не происходит.

— Твою мать… — Раздаётся слишком удивлённый голос за моей спиной.

Кристиан тут же подходит ко мне и отбирает зеркало. Он не говорит ни слова, только смотрит. Долго. Он словно изучает меня, будто никогда прежде не видел.

— Мне-то скажешь? — Тихонько говорю я, боясь как-то нарушить ритуал. Вдруг это тоже его часть. Но нет. Кристиан начинает пятиться назад. В его глазах удивление, страх, злость. Они вновь начинают загораться красным. Видимо, так у него происходит от переизбытка эмоций. Кристиан резко разворачивается и поднимается по лестнице, перепрыгивая по несколько ступеней за шаг. Он словно пытается сбежать от меня. Но я бегу за ним, плевав на безопасность и падающие мелкие камешки под моими ногами.

Только я выхожу наружу, как свежий воздух бьёт мне в нос. Он проходится по всем неприкрытым участкам моего тела. И они, словно свежие раны, начинают гореть. Боль сковывает всё тело.

— Используй магию, — орёт Кристиан, стоящий поодаль от меня.

— Я не могу… — Через силу отвечаю ему, пытаясь справиться с ломающими ощущениями, распространяющимися по всему телу.

— Делай! Сотвори магию, чёрт возьми!

— Как?

— Сожми руку в кулак. Выпрями указательный и средний палец, скрести их, а потом резко на несколько миллиметров опусти вниз и верни обратно.

Я как по инструкции делаю всё, как сказал Кристиан. Когда хочет, то, кстати, очень понятно объясняет. Без всяких высокопарных слов и других непонятных терминов, типо тех, что говорили в Академии «почувствуйте магию, ощутите её, освободите…»

Результат не заставляет себя ждать. У меня из пальцев тут же вылетает светящийся шарик, застывая в воздухе. А боль в теле сразу же проходит.

— Это я сделала? — Ошарашенно произношу я, всё ещё не веря в то, что теперь действительно могу управлять магией. Да и тот факт, что она у меня вообще есть, тоже поражает. Я считала это правдой до последнего.

Я поднимаю голову и смотрю на Кристиана. Внутри себя я очень рада, что магии я могу учиться по-настоящему, но взгляд охотника пугает. Не успеваю я об этом его спросить, как боль возвращается.

Кожа начинает покрываться волдырями. Они лопаются, оголяя кости. В нос бьёт зловонный аромат, разлагающегося мяса. Кристиан тут же вешает мне на шею кулон. Запах гниения исчезает, а раны сразу же начинают затягиваться.

— Тебе нельзя пользоваться магией. — Сообщает он мне «радостную» весть. Получается, что для меня ничего не меняется. И даже эти дни были потрачены напрасно.

— Да что хрень такая! Раньше не могла, а теперь могу, но уже нельзя.

— Нужно найти способ, чтобы…

— Чтобы что? — Уставляюсь я на Кристиана.

— Не знаю. Магия разрывает тебя изнутри. Значит, надо сдержать её мощь, чтобы она медленно и плавно разошлась по телу. Так что кулон не снимай. Он защищает тебя. Только уберёшь его с шеи, как опять начнёшь испытывать боль.

— Это значит, мне вновь страдать от твоей компании? — Игнорирую я всё остальное, цепляясь к самому важному смыслу его слов.

— Поверь, жертва явно ты.

Нарастает молчание. Я пытаюсь осмыслить всё сказанное Кристианом. Честно говоря, даётся это нелегко. Но есть ли у меня выбор?

Ох, к сожалению, Кристиан единственный, кто может мне помочь. Поэтому пока, видимо, придётся терпеть его дальше. Но очень надеюсь, что скоро чёрная полоса закончится, и мы с ним разойдёмся разными дорогами. И только я смиряюсь с этим, как он успевает придумать что-то новое.

— Хотя знаешь, я не стану ничего делать.

— В смысле?

— Никакой помощи. Никаких одолжений. Делай, что хочешь.

— Но пожиратели…

— Я поищу способ сделать свою работу другим способом. Тебя я видеть больше не хочу.

— То есть как? — Выхожу я из себя, выглядя слишком разозлённой на фоне преспокойного Кристиана. — Так не работает! Взялся помогать, так давай до конца!

— Я обещал, что после сегодняшнего вечера мы больше не увидимся. Сдержу своё слово.

— Теперь ты в благородство решил, блин, поиграть? Серьёзно? — Просыпается во мне личность, воспитанная дворами. И даже голова начинает двигаться в такт словам. — Вот нихрена! Дал слово, но не смог сдержать, потому что всё пошло не плану. Зато другое данное слово решил сдержать! А почему? Да хер же его знает, да⁈ Я вот не пойму, что за биполярное расстройство у тебя такое? Не объяснишь⁈ — Развожу я руками, хожу кругами, кричу, что есть сил, пока Кристиан стоит на одном месте, сложив руки на груди и смотря на меня, склонив голову и подняв бровь. — Конечно же, нет! Кто ты такой, чтобы что-то объяснять! Захотел — ответил, передумал нормально себя вести — ушёл в игнор! Нормальные люди так себя не ведут.

— Я уже давно не человек. Во всяком случае, в принятом понимании. — Безэмоционально, как и ожидалось, отвечает он. — И норма — это понятие относительное. Нам пора возвращаться, иначе ты опоздаешь.

— А я никуда не пойду!

— Оставайся. У тебя же потом будут проблемы.

Приходится всё-таки пойти с Кристианом. Точнее, за ним.

Больше пытаться догнать его я не пытаюсь. Иду спокойным шагом, наслаждаюсь последними минутами заката.

Дорога «до дома» опять новая для меня. Мы идём не обратно, а вперёд. Кристиану лучше знать, как вернуть меня в Академию. Так что я не лезу с расспросами, а просто следую позади, пытаясь найти в последние минуты путешествия положительные моменты. Список выходит небольшим, но весомым. Самым важным, конечно же, открытием является то, что у меня есть магия. И никакое плохое настроение Кристиана не перечеркнет моей радости. Хотя открыто испытывать эту эмоцию я не могу, слишком для этого устала.

А ведь скоро смогу нормально поспать. Это ещё один плюс! Хотя до нормального там далеко. Невозможно комфортно существовать в комнате, даже не в квартире, а комнате, которая ещё и не принадлежит мне. Вдобавок делить с другими девочками одно пространство приходится. Это безусловный минус. А вот вдруг мне повезёт, и выдадут отдельную комнату, где я смогу нормально отдохнуть… было бы здорово.

— Мы пришли.

— Куда пришли? — Монотонно спрашиваю я, чуть ли не валясь с ног от усталости. — Ты же не отсюда хочешь портал делать?

— Почему? — Приподнимает Кристиан одну бровь.

— Ну как… Логика же. К храму, как его там Жизни-Правды, мы шли пару дней, а чтоб вернуться обратно хватило пары часов, просто немного отойти.

— А что не так?

— Хорошо, — выдыхаю я, пытаясь сдержаться и не распсиховаться на ровном месте. — Давай иначе спрошу. Почему сразу нельзя было сюда переместиться? Зачем был нужен весь этот путь?

— Хотел за тобой понаблюдать, — ухмыляется Кристиан.

— Нет, нет, нет, нет, нет. — Подскакиваю я к нему и тычу в лицо пальцем. — Нельзя так поступать с другими. К тому же, ты мне сейчас нагло врёшь.

— С чего ты взяла? — Скрещивает он руки на груди.

— Вспомнить вновь мою коленку. Так ухаживал, помогал, лечил! А тут решил поиздеваться и погонять меня! Да, ты говорил, что решил настроить против себя всех. Но я не верю в эти перемены. Ни в одно слово.

— Твоё право.

— Я знаю, но спасибо и за это. И возвращаясь к твоему вранью, причины которого я объяснила, хотелось бы услышать теперь правду, — наступает мой черёд скрестить руки на груди и выставить бедро вперёд.

— Это твоя точка зрения, — не уступает мне в споре Кристиан. Вот надо же быть таким упёртым!

— Тогда я стану твоим кошмаром, пока ты мне не скажешь всю правду!

— Каким образом? — Звучит ровный, совершенно не заинтересованный, низкий голос.

— Найду твой дом. Буду караулить тебя там.

— М-да? — Недоверчиво смотрит Кристиан на меня, вновь играясь бровью. Только озвучив свою гениальную угрозу, понимаю, что это звучит действительно странно… и смешно. Нужно срочно искать другую причину для правды, чтобы выглядеть хоть немного серьёзно. Но на смену нелепой угрозы в голову приходит ещё более нелепая.

— Если ты мне не скажешь правду, то я сниму с себя этот амулет. — Щурюсь я, глядя в глаза Кристиана.

— Не смеши, а.

Он явно не воспринимает мои слова так, как полагается. Тогда я обхватываю амулет рукой и угрожающе начинаю оттягивать его с шеи. Странные действия, конечно. Сейчас бы угрожать охотнику, который никогда не хочет меня видеть, тем, что я помру. Насколько же всё глупо. Но и отступать уже поздно.

— Сюда невозможно создать портал. Он будет неустойчив. Погрешность магического переноса слишком велика, поэтому может занести ещё дальше, чем откуда мы шли. Сама же видела, что место непростое, пропитано сильной магией, к тому же древней. — Словно на одном дыхании, разъясняет мне Кристиан.

— Спасибо за ответ, — гордо произношу я. — Странно, правда, что тебя волнует такая мелочь, как моя жизнь.

— Не волнует, — тут же фыкает он.

— А почему рассказал?

— Ты амулет могла повредить.

— Ну да… — Соглашаюсь я, хоть и понимаю, что это лишь очередная отговорка.

Кристиан создаёт портал, и я без раздумий шагаю вперёд. С ним я даже не прощаюсь. Не заслужил — сам же того добивался. Вот и получил. Хотя вряд ли он обратил на это внимание, это только я зацикливаюсь на подобных вещах.

Спустя несколько секунд я оказываюсь у двери комнаты. Внутри, что слишком рискованно. Но здесь уже темно, всё, видимо, спят. И я на носочках пробираюсь к своей кровати, чтобы никого не потревожить, тем самым избежать неловких вопросов. Только коснувшись подушки, понимаю, что слишком грязная для того, чтобы уснуть. Ещё и в кровати. Ещё и под одеялом! Приходится вновь бродить в потёмках. И только приняв душ, я с чистой совестью засыпаю.

— Арина⁈ — Слишком удивлённо восклицает Деба.

Когда я успела выдать себя? Тихонько легла, никого не трогала… С трудом вновь открываю зудящие от усталости глаза, ожидая увидеть перед собой лишь непроглядную тьму. Но вместо этого вижу хорошо освещённую комнату. Неужели утро? Так быстро? Почините кто-нибудь время в этом мире! Кажется, оно сломалось.

— Чего тебе? — Хрипло спрашиваю я.

— Вставай! И вообще… где ты была⁈

— Я где была? — Приподнимаюсь я на локтях, смотря через две узкие щёлки вместо глаз. — Как ни приду, тебя здесь нет.

— Да я все выходные в комнате просидела! — Высказывает мне Деба необоснованные претензии. Она не спрашивает у меня, где я где была, а требует оправданий, почему меня не было.

— И прям не выходила?

— Ну… иногда…

— Вот, значит, тогда я приходила сюда. И мы разминулись. Я думала, что ты со своим гномом, потому и не искала.

— Мы какое-то время общались… Это та-ак…

— Поругались что ли?

— Ага-а-а… — Грустно протягивает Деба. — Нет, подожди, а где ты была всё остальное время?

— Мне нужно было время подумать о жизни. — Фантазирую я, но не слишком, чтобы хоть немного это было похоже на правду. — Приходила поздно, вставала с рассветом, гуляла вокруг Академии. — Пожимаю я плечами для реалистичности.

— Это всё из-за Инира ре’Йура? — Облегчает мне Деба жизнь своими догадками.

— Отчасти. Знаешь, как вернулись с практики, провели вместе день, а потом он исчез. Видимо, чем-то занят. А может просто потерял интерес. Не знаю в общем. — Перевожу я наш разговор в дела сердечные, что больше всего интересует Дебу. А мне не сложно ей дать то, что она больше всего хочет услышать. И мне не приходится врать о том, чем занималась эти дни. Все довольны.

— Думаю, всё наладится. Не переживай. — Садится на рядом со мной на кровать. Мою кровать! Ох, как же меня раздражает это всё… — Скорее всего он захочет с тобой встретиться и поговорить. Объяснит всё.

— Я тоже так думаю, — воодушевляюсь я от того, что моя пропажа отошла на второй план.

— А сейчас давай собирайся, и побежим на занятия.

— Странно, что ты не упоминаешь завтрак.

— А, так это само собой, — смеётся Деба.

На душе становится легче. А ещё приятно от того, что я поем. Главное, не переусердствовать. А то подозрения появятся. Кажется, я слишком зациклилась на том, чтобы себя не выдать. Так ещё проще проколоться. Нет. Хватит. Не думать. Я гуляла вокруг. А всё остальное само собой как-то прилипнет к этой легенде.

Завтрак я поглощаю с неимоверным удовольствием. Ещё никогда еда не была такой вкусной. А компот… сегодня он особенно удался тем, кто его делал. Да и булочки — пальчики оближешь. Такие мягкие, тёплые, присыпаны пудрой. М-м-м… Живот урчит от удовольствия.

Потом начинаются занятия. Всё проходит, как обычно. Лекции, лекции, лекции… Нескончаемый поток информации заливается мне в уши, и в том же объёме выливается обратно. Невозможно запомнить то, что я не могу никак применить в жизни. Все эти скрещивания пальцев, махи руками, повороты кистей. Сложно запомнить, не воспроизводя в жизни. Затем, как и всегда, мы с Дебой расходимся на специальные занятия. Я вновь создаю иллюзию того, что пытаюсь что-то сделать с мечом, который так и не могу поднять. А ведь могла бы, если бы не Кристиан! Точнее, непредсказуемая осечка в плане. Но и Кристиан тоже виноват. Возможно, если бы он не передумал мне помогать, то решение, как мне пользоваться магией, пришло бы. Но он даже не попытался. Да и что это я всё о нём? Об Инире нужно думать! Кстати, а где он?

Его вновь нет на спец занятиях. В столовой я тоже его не видела. Где он пропадает? Что происходит? Неужели, и правда, добился своего, так прошла любовь, завяли помидоры? Не сказать, что я потеряла слишком многое… Но минусы однозначно есть. Инир стал моим шансом наладить личную жизнь. Но, видимо, судьба у меня такая — быть одинокой.

На ужине мы вновь встречаемся с Дебой. Она без умолку расхваливает своего гнома, имя которого я вновь забыла из-за ненужности помнить. Я делаю вывод, что они успели помириться, но не озвучиваю своей догадки. Этот разговор так хорошо идёт, что Деба предлагает продолжить его. Я соглашаюсь прогуляться вместе с ней. Всё равно делать больше нечего.

Мы выходим из Академии, а Деба всё говорит и говорит. Деревья, лавочки, студенты — я успеваю рассмотреть всё в мельчайших подробностях, а она всё не замолкает и не переходит на другую тему. Я молчу, позволяя подруге выговориться. Сама же я мысленно то и дело возвращаюсь мыслями к тому, как Кристиан меня укусил, а потом щекотал, а я его…

— Слушай! — Сменяется тон разговора, заданный Дебой. — А ты ведь с Иниром ре’Йуром идёшь на праздник Лун?

— Куда?

— Так… ну… Праздник. Лун.

— Каких лун? — Не понимаю я, о чём вообще идёт речь. Происходит слишком резкая смена темы разговора, лишённая каких-либо подводок и пояснений.

— Присядем? — Показывает Деба на ближайшую свободную лавочку, а я киваю в ответ. — Ты же знаешь, что раньше на небе было две луны?

— Что-то такое слышала. — Перебираю я в памяти ситуации, при которых могла бы слышать о таком. Вообще, пребывая в этом мире, я сделала для себя неутешительные выводы — память у меня ещё хуже, чем я изначально предполагала.

— Так вот. Это было давно. — Говорит Деба очевидное, видимо, потеряв нить своего же повествования. — Тогда, насколько я читала, переходы между мирами были обыденностью. Чуть ли не каждый день существа могли путешествовать. Тогда же зародился праздник Лун.

— В честь того, что жители Танарака были свободны в своих передвижениях? — Уточняю я у Дебы, то ли она имеет в виду.

— Ну что-то вроде того. Точно я не знаю, не жила же тогда. А вот сейчас это просто дань прошлому.

— А, типо Пасхи.

— Чего? — Хмурится Деба, слыша новое слово.

— Да неважно. Я тебя поняла. А чем так важен этот праздник-то?

— Обычно Боги спускаются на него, веселятся с обычными жителями. Я же тебе говорила это.

— Разве? Я, видимо, подзабыла. — Потираю я затылок от неловкости. Неужели я настолько «внимательный» собеседник? — Ну а ещё что интересного в этом празднике?

— Ну… Музыка, танцы. Разве это не здорово?

— Не знаю. Я на такие мероприятия особо не ходила.

— Вот как раз сходишь! Меня Эрис позвал! Ты представить себе не можешь, как я рада!

— Да я вижу. Ты вся светишься от счастья. А когда сам праздник-то?

— Так через пару месяцев.

— Целых пару месяцев?

— Всего! Всего пару, Арина!

— Не буду спорить, каждому своё.

Дальше у нас вновь не клеится диалог, ведь Деба вспоминает несколько очень важных деталей о её избраннике. Я слушаю, разумеется, крайне внимательно. Но быстро отвлекаюсь. И у меня на то оказывается веская причина!

Из Академии в нашу сторону идёт Инир. Он, заметив меня, ускоряет шаг. А Деба всё говорит и говорит о гноме. Я её и вовсе перестаю слушать. Сейчас интереснее выслушать Инира, узнав его историю и причины пропадать так долго. А ещё… Может он всё-таки заполнит ту пожирающую дыру в моей душе на физиологическом уровне? Уж можно было бы уже. Мысли о физическом контакте с мужчиной меня слишком долго сводят с ума. Целых три дня! Причём с каждой минутой всё сильнее и сильнее.

— Привет, — улыбается мне подошедший Инир, перебивая Дебу. Ну или вовсе не обращая внимания на то, что она что-то рассказывает мне. Я смотрю на эльфа со всем желанием уединиться. Чувствую себя голодной волчицей до мужских ласк и прикосновений.

И что мне вообще в голову это взбрело? Раньше жила, и всё было нормально. А тут нате! Но раз уж назрел такой вопрос… то нужно найти решение этой проблеме.

Только по моему отвлечённому взгляду Деба понимает, что что-то происходит. Поворачивается в сторону, куда я смотрю, и ойкает от неожиданности.

— П-привет, — робко говорит она Иниру.

— Привет. Могу я забрать Арину? Или у вас важный разговор? — Учтиво спрашивает Инир. Аж приятно становится на контрасте с тем, как общался Кристиан.

— Конечно. Ничего важного. Вам нужнее. Важнее. Вам… Я пошла. — Совсем теряется Деба. Она неловко встаёт с лавочки, спотыкаясь о свои же ноги, отряхивает юбку, хотя та и не была грязной, разворачивается, словно что-то ищет. А потом ещё и мне подмигивает. И быстро уходит.

— Я хотел бы объясниться, — подсаживается Инир на уже нагретое место.

— Я бы послушала, — неумело флиртую я.

— Всю прошлую неделю я пропадал… Я не хотел от тебя бегать, но так оно получалось. Времени совсем ни на что не хватало. Здесь в Академии учится моя дальняя сестра, и у неё были проблемы с учёбой. Мне пришлось помогать ей, иначе родители не отстали бы. А ещё к преподавателям бегал, искал их, пытался попасть в нужное время… — Инир в который раз опускает глаза, разглядывая свои руки. — Такая мелочь, казалось бы, но даже не было времени рассказать тебе! Наверно, я очень странно выглядел. И у тебя возникло много подозрений. Я ведь ещё в выходные хотел подойти к тебе! Но так замотался, что освободился только к полуночи. Сейчас тоже глупо звучит…

— Инир, всё хорошо, — накрываю я его руку своей. Как же вовремя у него возникли дела! Даже за выходные оправдываться не придётся. Конечно, плохо так говорить. Но что есть, то есть. Не стоит Инира посвящать в эти дела со странной магией. Он слишком правильный для таких… для всего. Да и пожирателей не хочу на него навлечь. — У меня нет причин тебе не доверять.Если тебе было нужно, то ничего страшного. Мы ещё успеем провести время вместе.

— Арина! Какая же ты замечательная! Вот уж не думал, что ты так быстро всё поймёшь.

— Готовился к допросу с пристрастием! — Прищуриваю я глаза и улыбаюсь.

— Ну что-то вроде того. — Пожимает плечами Инир.

Студенты, проходящие мимо нас и разглядывающие каменные дорожки под ногами, совершенно не обращают внимания ни на меня, ни на Инира. И даже то, что мы сидим вместе, мило о чём-то беседуя, никого уже не волнует. Все заняты своими делами. А может и новая сенсация появилась, отодвинув нашу парочку на второй план.

Солнце начинает окрашивать небо в оранжевый, стремительно падая за горизонт и скрываясь за башнями Академии. Лёгкий свежий ветер придаёт сил, развевая волосы в разные стороны, но давая больше простора для дыхания. Кто бы знал, что настолько приятная погода бывает в ноябре.

Инир молчит. Он лишь смотрит на меня украдкой, но не произносит ни слова. Я же наслаждаюсь приятным вечером. Душа спокойна, и сердце на месте. Разве что новые проблемы с магией немного беспокоят, но какой смысл тревожиться о том, что я не в силах решить? Во всяком случае, не сейчас. Потом. Это лишь вопрос времени и упорного труда: чтения книг, правильного поиска информации и нахождение знающих людей. Уверенность в том, что я со всем разберусь, ещё больше придаёт сил и повышает настроение. А Инир, сидящий рядом и смотрящий на меня влюбленными глазами, является чем-то вроде чудесной таблетки от депрессии. Всегда становится приятно и тепло, когда знаешь, что хотя бы один человек тебя любит, причём просто так, ни за что. За одно лишь твоё существование. И совсем неважно, испытываю ли я настолько нежные чувства к Иниру, читаемые в его взгляде. Главное, что мне с ним комфортно. Остальное придёт позже. Ведь даже такое чувство для меня в новинку.

— О чём задумалась? — Перебивает мои мысли Инир. Он заглядывает мне в глаза, немного горбясь, ловит мой взгляд и накрывает мою руку своей.

— Да так… — Мечтательно произношу я. — Думаю, какой хороший вечер.

— Согласен. Погода приятная. И компания, — стреляет он глазами, приподнимая бровь. — О, у тебя новое украшение?

Инир замечает серебряный кулон, висящий на моей шее, и потирает его пальцами. Я сначала испуганно перевожу взгляд с его руки на лицо и обратно, но быстро успокаиваюсь, не видя угрозы собственной безопасности в его наблюдении.

— Да. Симпатичный. — Пожимаю я плечами. Всё равно большего сказать пока не могу, иначе будет слишком много вопросов, которые неизбежно повлекут за собой ссоры и выяснение отношений. Конечно же, ему не понравится, что я все выходные шлялась где-то с охотником, от которого, по мнению Иниру, мне стоит держаться подальше. Я скажу, что это было необходимостью, но Инир, вероятно, ответит, что тоже мог помочь, обратись я к нему. И ведь действительно, такой вариант тоже жизнеспособен, вот только выбор уже был сделан, а отступать оказалось некуда. Поэтому пустые скандалы сейчас ни к чему не приведут, только испортят отношения между нами.

— Кто-то подарил? — После долгого изучения безделушки, пристает с новым вопросом Инир.

— Ну… Смотря, как посмотреть. — Я пытаюсь выиграть себе время, чтобы придумать наиболее реальную версию, но тем ещё больше заставляю Инира напрячься. — В коробке с вещами нашла, которую мне отправили в день заселения.

Только я договариваю свою ложь, как Инир расслабляется. Это чувствуется и по его взгляду, и по тому, насколько мягко он продолжает теребить пальцами кулон. Видимо, это частая история.

— Надеюсь, он не проклят, — усмехается эльф.

— А что, такое уже случалось?

— Да всякое бывало. Не всегда игрушку от оружия отличишь. Магический мир не всегда очевидный.

— Это я уже поняла.

Инир замолкает, а я не нахожу слов, которыми можно было бы разбавить эту тишину. Достаточно просто того, что мы сидим рядом. Инир отпускает кулон и вновь возвращается к тому, что гладит мою руку. Я же через какое-то время накрываю его активную руку своей.

— Могу я задать тебе странный вопрос? Точнее, он не совсем странный, но сейчас прозвучит достаточно непредсказуемо.

— Спрашивай, — расплывается Инир в улыбке. А последние лучи закатного солнца медленно скользят по его лицу, отражаясь в глазах и лаская волосы.

Я набираюсь смелости, захватывая вместе с ней и воздух. Всё-таки не каждый день решаюсь предложить мужчине уединиться для взрослых дел, от недостатка которых у меня уже зудит в одном месте. Правда, это даже немного пугает, ведь дома у меня личной жизни-то особо не было, а интимной тем более. Абы с кем прыгать в постель не хотелось, а серьёзные отношения мне были не нужны. Всем нутром чувствовала, что сама же буду пытаться вырваться из них. Поэтому никаких желаний в области между животом и ногами не возникало. Но в этом мире всё совершенно иначе. И хоть насчёт «традиционных» отношений я всё ещё не уверена, но секса нестерпимо хочется. Обычной физической близости, пусть даже без обязательств, лишь бы утолить животный голод, самый обычный первородный инстинкт, возникающий от общения противоположных полов.

— А можем мы перейти к чему-то более… серьёзному? — С надеждой спрашиваю я и кладу руку ему на грудь. Инир с испугом смотрит на меня. Он сильно меняется в лице. Кажется, что передо мной оказывается совершенно другой Инир, которого я не знаю.

— Я разве тебе не говорил, что это возможно только после обряда венчания? — Отвечает он дрожащим голосом и осторожно пытается убрать с себя мою руку, озираясь по сторонам.

— Не помню. — Растерянно говорю я. Может быть Инир мне и говорил об этом, но я благополучно забыла. А если судить по его интонациям, то такой разговор у нас точно успел состояться. Но я, увлечённая последними событиями, обо всём забыла. Надо будет последить за собой, а то слишком многое я забываю в последнее время.

— Значит, — неловко говорит он, переходя на шёпот, — напоминаю. Я из приличной семьи, где за подобные действия меня могут осудить.

— Ничего. Я понимаю. — Со слегка прикрываемым разочарованием в голосе произношу я, пытаясь не подать виду. Даже странно, что мужику и такое — не нужно! Мы прямо-таки поменялись местами. И пусть я говорю, что понимаю…

Хотя нихрена я не понимаю! И никогда не понимала! Раздражение возникает первым. На смену ему приходит разочарование. Уныние. Его же, словно в эстафете, подменяет грусть. После того, как во мне зажегся этот огонёк желания, когда мы с Кристианом валялись в траве, я больше ни о чём не могу думать. Вот словно сухую корку с болячки содрали, и начала появляться новая, зудящая и не дающая покоя, так и умоляющая её сорвать. Так и мне это чувство не даёт покоя. Но было бы странно, начни я думать о Кристиане в данном направлении, а не о своём молодом человеке. Тогда просто сошлись правильный момент и напомнившее о себе чувство страсти, которое я, кстати, не испытывала слишком долго. И теперь кроме мыслей об интимной связи, я больше ни о чём другом думать не могу. А Инир не может мне в этом помочь. Кажется, ещё немного и я начну убивать.

— Если хочешь, то через пару месяцев можем поехать на выходные к моим родителям. Там обвенчаемся, и… — С воодушевлением произносит Инир, а меня начинает уносить то в страх, то в панику.

— И что? — Перебиваю я его, пока он ещё чего лишнего не успел взболтнуть. Всё-таки физическое удовольствие, так нужное телесной оболочке, это одно, а брак — совершенно другое. Настолько серьёзный шаг меня пугает. Не знаю, как Инир, а я вот не уверена, что захочу прожить с ним весь остаток жизни. К тому же я не знаю, как тут с разводами. А вдруг их нет? Развенчание — нет такого понятия в нормальном его понимании. Всё-таки не просто галочку на бумаге поставить, а нечто большее. И дело даже не в самом Инире, а скорее во мне. Я не знаю, что будет завтра, тем более не уверена, что останусь в этом мире, как только появится возможность сбежать обратно. И при таких вводных соглашаться на что-то постоянное и бесконечное явно не стоит. — Вот так уже я не могу. — Теперь с неприкрытым раздражением произношу я, незаметно для себя же повышая громкость голоса. — Понимаешь, мы не так долго знакомы, чтобы я могла честно сказать, что до конца жизни я — твоя, а ты — мой. И даже пара месяцев ничего не решат. У меня слишком давно не было отношений, чтобы я быстро в них влилась сейчас и смогла честно ответить на главный вопрос, представ перед вашими богами.

— Я тебя понял, — слишком грустно говорит Инир. Он явно расстроен моим ответом. — Тогда мы можем на этом и закончить наше общение.

— Почему?

— А разве нет? Какой смысл продолжать строить отношения, в которых ты не уверена?

— Так происходит во всех отношениях. Инир, это нормально!

— Не для меня. — Слишком отрицательно качает он головой, закрывая глаза.

— То есть ты хочешь сказать, что если при первой нашей встрече я не захотела жить с тобой до конца времён, значит, всё было напрасно?

— Получается, что так.

— Но это неправильно! — Вскакиваю я с лавочки и чуть ли не подпрыгиваю на месте. — Всё с чего-то начинается. Бывает и так, как хочешь ты, но это не всегда заканчивается любовью до гроба. Всё сказки, чушь! На самом деле всё решает время и уважение к человеку.

— Так… — Тихо, но слишком жестко перебивает меня Инир, тоже вставая с места. — Ты ко мне испытываешь всего лишь уважение? И всё?

— Ты не так меня понял. — Пытаюсь я оправдаться, хоть и понимаю, что Инир уже успел сделать для себя выводы.

Он медленно отворачивается от меня.

— Инир!

Несмелыми шагами начинает двигаться в сторону Академии.

— Да куда же ты! Блин!

Инир оказывается всё дальше, пока я просто продолжаю кричать ему в след, оставаясь стоять на месте.

— Остановись! Дай объясню!

Но Инира уже не остановить. Он уходит всё дальше и дальше от меня.

— Инир!

Я от бессилия падаю на лавочку и закрываю лицо руками. Я растираю глаза, тереблю волосы, хлопаю себя по щекам. Насколько же глупо всё получилось.

Нужно дать Иниру время, чтобы он успокоился, собрался с мыслями и пришёл в себя. А потом вновь пристану к нему со своей точкой зрения.

Грустить и расстраиваться рано, тем более такая хорошая погода! Вот ещё несколько минут посижу, утопая в наслаждении вечера, да и пойду в комнату. Когда-то же нужно ложиться спать пораньше.

Дебы вновь я не нахожу в комнате. Наверно, всё освободившееся время она решила провести со своим гномом. И кто я такая, чтобы её осуждать. Зато… все остальные девочки оказываются в комнате. Здесь и две озлобленные на меня особы из-за того, что их на практику не берут, а меня взяли. И тихая тёмненькая девочка, похожая на эльфийку, с которой я ни разу не общалась и даже не переглядывалась, хотя она очень много времени проводит в комнате. На соседней кровати я встречаю Узару. Она сидит, свесив ноги и дрягая ими в разные стороны. Замечая меня, она сразу же искривляет лицо и громко вздыхает, а потом отводит глаза в сторону. Мне тоже не особо приятна её компания, но что поделать, если наши кровати оказались так близко друг к другу. Всему тому виной жёлтая полоска на стене, и я точно не собираюсь двигать кровать обратно к ней, даже если это будет означать, что ближайшей соседкой по комнате станет Узара. Всё-таки расстояние между нами имеется, а смотреть друг на друга и вовсе не обязательно. Всегда можно отвернуться.

Но, видимо, не все об этом догадываются. Только я сажусь на свою кровать и снимаю обувь, как Узара решает завести со мной диалог, выглядывая из недостроенной стены.

— Знаешь, без тебя здесь было лучше. — Говорит она, делая слишком много акцентов в словах.

— Мне без тебя тоже было хорошо, — спокойно отвечаю я. Совершенно нет ни сил, ни настроения переходить в словесные перепалки.

— Ммммм… — Не находит Узара, за какое слово зацепиться. Она долго мычит, экспериментируя с интонациями. — Ну и как у тебя обстоят дела с нашим куратором? — Придумывает она что-то новое, чтобы лишний раз поругаться со мной. Словно она удовольствие какое-то с этого имеет.

— Что ты имеешь ввиду? — Хмурюсь я, пытаясь вспомнить хотя бы один момент, который бы указывал на наши тесную связь с ним. Но не находится ни одного. Это я ещё и «дополнительную практику» беру в счёт.

— Ну ка-а-ак же. Вся такая интересная тёрлась вокруг него, глазки строила. Не получилось, так решила сделать вид, что ничего не было? Аха-ха, — слишком интеллигентно, отчего чересчур наигранно посмеивается она.

— Мне очень приятно, что ты считаешь меня интересной, Узара рей’Ар. Но всё остальное тобой сказанное, не более, чем вымысел, — я падаю головой на подушку и прикрываю глаза. — Тебе отказали, вот ты и бесишься. Пытаешься найти виноватого.

— Ой-й-й… Правда что ли? — Начинает она косить под дурочку.

— Ага.

— Тогда зачем ещё ты с ним виделась?

— С кем? Куратором? Не было такого.

— Не делай вид, что такого не было. На создание портала он бы мог решиться, а тебе даже фантазии не хватило бы, я уж молчу о твоих магических силах и способностях.

Слова Узары заставляют меня напрячься. Неужели она всё видела? Или просто блефует? Но так реалистично… С чего бы вдруг она вообще заговорила о портале, не будь на то веских подозрений? И раз они запрещены в Танараке, значит, она видела, как я входила в него, а остальное у неё сошлось, как один плюс один. Но не могу же я взять и вот так во всём сознаться! К тому же… уж кому, а Узаре точно доверять не стоит такие тайны. Да и причины для порталов ей раскрывать не стоит.

— Совсем с ума сошла? Какой ещё портал? — Посмеиваюсь я, пытаясь сделать вид, что ничего не знаю. Вот совсем не стыдно так нагло врать и выставлять Узару дурочкой!

— С золотым ободком, — довольно произносит она. И сразу же её мордашка выскакивает из-за стены, прислоняясь к ней. — Я всё видела. — Прищуривает она глаза и гордо произносит, словно мировой заговор раскрыла.

— Спать тебе нужно, видимо, больше. Золотые круги уже видятся перед глазами.

— А откуда ты тогда знаешь, что это был круг? А?

— Так логично же. Порталы всегда круглые, ну или овальные.

— Ещё квадратными вообще-то бывают!

— Как скажешь. Я их только в фильмах видела.

— Хочешь сказать, что никогда входила ни в один портал?

— Именно это и говорю. А сейчас я хотела бы поспать.

— Спи, — слишком быстро соглашается Узара. — Пойду тогда с ректором побеседую. Ему точно этот разговор покажется занятным, в отличии от тебя.

— Это шантаж? — Приоткрываю я один глаз, не успев до конца насладиться темнотой.

— Считай, как хочешь. — Узара, уже вскочившая с кровати, отвечает мне, стоя в коридоре.

— Мне вот интересно, Узара рей’Ар, если ты меня сейчас шантажируешь, то наверняка чего-то хочешь взамен.

— А ты смышлёная.

— И чего хотим?

— Куратора. Отдай его мне.

Смех пробирает меня из глубины души до кончиков волос. Узара так говорит, словно Кристиан — это какая-то вещь, которую можно просто отдать. Видимо, она не до конца понимает всю сложность взаимоотношений между людьми. Конечно, возможно, у эльфов отношения строятся иначе, но я в этом сильно сомневаюсь.

— Если бы весь твой бред про порталы был бы правдой, то я бы всё равно не смогла тебе дать того, чего ты хочешь. Если мужчина не хочет быть с тобой, то как совершенно чужая девушка может на это повлиять? Если ты не заметила, у меня есть молодой человек, а за всякими кураторами мне таскаться неинтересно.

— Этот твой Инир ре’Йур — всего лишь прикрытие! Чтобы вас с куратором не спалили!

— А зачем прятаться? Расскажи мне свою логику, потому что я её не понимаю.

— Всё ты понимаешь. — Отмахивается девушка и закатывает глаза. — Так что, отдаёшь мне его?

— Это бред.

Узара несколько секунд смотрит на меня, хлопая своими чёрными ресницами, не говоря ни слова. Но вдруг она резко разворачивается и идёт на выход из комнаты.

— Я к ректору! — Кричит она, открывая дверь, судя по звукам.

— Скатертью дорожка, — поднимаю я руку вверх, махая Узаре на прощание, быстро закутываюсь в одеяло и пытаюсь уснуть, пока эта бестия не вернулась.

То ли Узара не дошла, то ли ей не поверили, а может и что другое случилось. Но ни на следующий день, ни на следующий после другого, ничего не происходит. Мне казалось, что если Узара шепнёт что-то подобное ректору, то меня тут же вызовут на ковёр, начнутся разбирательства, штрафы какие-нибудь наложат. Но ничего! Может быть, Узара всё-таки струсила? Или ректор пальцем у виска покрутил… Я ведь переживаю эти пару дней, а ничего не случается! Словно жизнь специально заставляет меня понервничать, а только я соберусь расслабиться, тогда и наступит час расплаты.

Но я к нему буду готова.

В очередной полу-учебный день обычной недели, ведь других здесь не бывает, мы с Дебой ужинаем. Шутим, смеёмся, обсуждаем общее и личное. Она то и дело рассказывает мне про праздник, а я делаю старательный вид, что внимательно слушаю. Не спокойно мне на душе, что Инир пропал на все эти дни. Он не хочет разговаривать, словно специально сбегает от меня. На спец занятиях нарочно встаёт подальше, приходя ровно ко времени урока, а потом первым же убегает с него. Первый день я ещё пыталась догонять его, но всё было тщетно. Поэтому на последующие два дня я оставила попытки преследования. Надо будет — сам подойдёт. Всё-таки ему объяснение нужнее, чем мне.

Сегодня уже четвёртый день, как мы не разговариваем. И я прекрасно себя чувствую. С утра выспалась, обежала всех с вопросами «можно ли где-то здесь достать косметику», но мне сказали, что это только для богатых. Я успела расстроиться. Потом обрадовалась, что предложили хоть какую-то занятость. Точнее, волонтёрство, хоть о таком слове здесь и не слышали. Весь день я разбирала книги в библиотеке вместе с ещё несколькими ребятами. Что-то обсуждать было некогда. Ведь проводилось нечто вроде инвентаризации, и нужно было перепроверить все книги: на месте ли они, в каком состоянии, на своих ли полках лежат. А книг в библиотеке миллионы, а может и того больше! И все разные: большие, маленькие, яркие, потрёпанные… Вот какой эпитет ни подбери, такая книга точно найдётся!

Я решила, что это занятие мне будет на пользу. А то сил больше нет всё свободное время тупо шататься вокруг Академии после нескольких кругов беговой тренировки или сидеть в комнате, пытаясь придумать себе дело, а потом и вызвать хоть какой, пусть даже искусственный интерес к нему.

Для нас даже открывают дополнительный зал! От его вида дух захватывает. Он ещё больше, чем необъятная библиотека. Потолок точь-в-точь звёздное небо, а стеллажи с книгами похожи на созвездия с вкраплениями звёзд. Но пыли здесь оказывается ещё больше, чем эмоций. И раз уж мы всё равно тут, то получаем «в подарок» тряпки, чтобы всё протирать, пока перебираем книги. И ведь удивительный мир! Несмотря на превосходство в нём магии, всё равно бытовые моменты традиционные. Зато я сталкиваюсь с хоть чем-то хорошо знакомым. Под конец этого дня меня можно будет звать лучшим протиральщиком пыли и перебирателем книг!

Кстати, и о них, переплётистых. Пока раскладываю и перебираю книги мельком заглядываю внутрь и одним глазком изучаю их. К сожалению, ничего особо интересного для себя я не нахожу. Может не те книги выбираю, или пошла не в тот сектор. Но моё корыстное желание не исполняется. А ведь в глубине души я надеялась, что смогу найти хотя бы одну коротенькую статейку о закрытой магии, убивающей своего носителя. Но увы, кроме сугубо магических сборников мне в руки ничего не попадает.

Из библиотеки я выхожу совсем поздно. За окнами царит глубокая ночь. Но мне это ясно и без измерения солнечным светом. Организм настолько измотан, что для него любое время суток оказалось бы ночью. Поэтому я прощаюсь с ребятами, не успев перекинуться и парой слов, и отправляюсь спать. Лестницы оказываются настоящей пыткой. Приходится из последних сил перебирать ногами, пока иду по коридорам, но когда появляются первые ступеньки… Поднимаю одну ногу, к ней подношу вторую, заношу ещё выше, напрягая мышцы до предела, затем всё повторяется. Я выдыхаюсь после первых пяти ступеней, а их на моем пути целых пятьдесят две! Да, я считала, честно признаюсь. Иногда чтобы просто проснуться и любым способом запустить мозг, выкинув из него желание убивать всех, повинных в моём недосыпе, я отвлекаюсь на всякую фигню. Поэтому сосчитать количество ступеней на пути было даже необходимо.

Вот уже скоро будет виднеться дверь комнаты. Я уже представляю, как осторожно её открою, переступлю через порог, обязательно случайно хлопну, не поймав закрывающуюся дверь в последний момент, обо что-то споткнусь и через несколько неловких шагов в темноте плюхнусь на кровать. Вот ведь блаженство наступит!

Но все мои планы перечёркиваются вмиг, как только возле заветной двери я замечаю высокого мужчину. Меня ждёт Инир. Нашёл, блин, время поговорить! Интересно, а он долго меня ждал? Неужели понял мой посыл? Но если он опять начнёт гнуть свою волыну… Боюсь, я не выдержу этого юношеского максимализма. Не нужно мне всего этого «любовь до гроба», «влюбиться с первого взгляда и навсегда», «давай жениться на втором свидании». Не хватало только свидании на пятом внуков воспитывать.

— Чего надо? — Спрашиваю я, пока иду по коридору, преодолев только половину пути. Инир вздрагивает и поворачивается.

— Я поговорить хотел, — несмело произносит юноша, постоянно дергая свои волосы от волнения.

— Это понятно. Ну, говори, пока я иду до тебя. Потому что потом я уйду спать, вне зависимости от того, что ты мне скажешь.

— Может быть… — Прячет он глаза и смотрит на пол под ногами, ничуть не изменившийся с начала разговора, — мы попробуем ещё раз?

— Разве мы что-то заканчивали? — Еле перебираю я ногами, на что уходит всё моё внимание. Слова Инира пролетают мимо меня, и за некоторые из них приходится цепляться, чтобы улавливать суть общего.

— Я думал…

— Это ты бегал от меня, — перебиваю я Инира, оказываясь всё ближе к двери. — Я же своего мнения не меняла. Разговоры о свадьбе в первые недели знакомства не для меня.

— Объясни.

— Что объяснить? — Невольно смешок вылетает из моей груди. Неужели такие вещи действительно нужно разжёвывать и пояснять? — Почему я не хочу так сразу выходить замуж?

— Да. — Совершенно серьёзно говорит Инир, что я даже выпадаю в осадок. Как такого можно не понимать? Учитывая, что я и вовсе из другого мира, где могут существовать совершенно другие обычаи, о которых Инир мог и никогда не слышать.

— Ты, конечно, извини. Не знаю, как ты вообще переживёшь, узнав то, что я тебе скажу. Но у меня до тебя уже были отношения. И не одни. Я была на свиданиях, даже целовалась с кем-то. И первое мнение часто бывает ошибочно. Как можно согласиться связать жизнь с человеком, эльфом, гномом — хоть кем — когда ты его совершенно не знаешь.

— Но меня то ты знаешь! — Слишком эмоционально реагирует Инир, подскакивая ко мне и преграждая путь дальше.

— Правда? Я знаю, твоё увлечение? Или твой любимый цвет? А как ты любишь проводить свободное время? Ещё я понятия не имею, как ты ведёшь себя, когда злишься. Вот по-настоящему, а не делаешь вид «Ух, какой я злой, ведь ты не послушала меня, а сделала по-своему». Хочешь ли ты детей, когда, сколько. Мы же говорили обо всём кроме того, что касается именно нашего личного, сокровенного. Знаешь, мне и вовсе кажется, что ты пока не дорос. Ты мыслишь так, как я лет десять назад. И это не плохо, более того, это нормально. Просто нужно тогда искать того себе в пару, кто считает так же, а не пытается подстраиваться под твои порядки и желания. — Только Инир хочет что-то ответить, как я прикладываю палец к его губам и продолжаю свой душещипательный монолог. — Ещё я понятия не имею, как долго пробуду в этом мире. Возможно, я тут останусь навсегда. А могу и уйти обратно в свой мир, только истечёт год пребывания здесь. Этого никто не знает. Я не знаю. Ты тем более такого знать не можешь. Так как ты хочешь строить совместную жизнь после венчания и громких слов, если, есть вероятность, что спустя несколько месяцев я пропаду, и мы больше никогда не встретимся? Подумай об этом на досуге.

Я похлопываю Инира по груди, обхожу его, застывшего от переизбытка новой информации, и открываю заветную дверь. Я ложусь на неё спиной, высоко задирая голову, и смотрю в пустоту потолка. Пока я выговаривалась, то с каждым словом всё более чётко понимала, что нам с Иниром не быть вместе. Как приятный досуг — наше общение может продолжаться. Но нечто серьёзное и близкое точно не светит. Мы из разных миров во всех смыслах этого слова. И пока он повзрослеет, смирится с моими суждениями, то мне уже ничего не будет нужно от этих отношений. Я успею перегореть, пока он только начнёт загораться.

Утром, несмотря на поздний подъём, я чувствую себя крайне паршиво. То ли непривычно изнурительный труд даёт о себе знать, то ли слишком напряжённо думала незадолго до сна. В любом случае итог уж какой есть. Только я принимаю решение поспать немного ещё, как ко мне подскакивает Деба.

— О, ты проснулась! Я ждала! Не трогала тебя! — Горделиво восклицает она, словно за это я должна хвалить.

— Я ещё сплю. — Прячусь я обратно под одеяло.

— Нет! Я же видела, ты открыла глаза!

— Деба, — тяжело вздыхаю я. — Дай мне ещё немного просто полежать.

— Ты не понимаешь, у меня новость!

— Как это влияет на то, что я хочу поспать?

— Ты видела расписание? — Переходит подруга к своей, видимо, новости, игнорируя всё остальное.

— Когда? Я же спала, ты сама видела.

— Тогда смотри! — Выставляет она передо бумажку, которая то и дело дёргается на уровне глаз. Что там написано я и не пытаюсь разобрать. Пользуясь случаем, я закрываю глаза и пытаюсь доспать. И слишком быстро начавшееся сопение выдаёт меня.

— Арина! — Кричит Деба мне на ухо так, что приходится вскочить, замотаться в одеяло и пробовать доспать сидя.

— Ну че-его-о тебе-е, — зеваю я, стараясь держать глаза открытыми. Но они то и дело закрываются, несмотря на все мои усилия.

— Ты это видишь⁈ — Скачет восторженная Деба.

— Скажи что, и я увижу.

— У нас новый предмет! Начинается завтра!

— Прекрасно. Я очень рада. Теперь можно спать?

— Да как ты не понимаешь⁈ Это же…

— Вау. Супер. Классно. Эпохально. Невообразимо. Спокойной ночи.

— Я думала, ты обрадуешься, — разочарованно садится Деба рядом со мной, всё ещё замотанной и пытающейся подремать.

— Чем тебе моя радость не понравилась? Вполне искренне. — Через силу выдавливаю я из себя, то и дело проваливаясь в забытье на каждом втором слове.

— Новый предмет — это же здорово. Так обучение станет ещё более продуктивным. К тому же это «Магические приёмы»! Это намного шире и масштабнее, чем просто практическая магия. Совокупность различных заклинаний, их связи друг с другом, дополнение одного другим… — Начинает перечислять Деба всё то, что меня интересует меньше всего.

— Ты, кажется, забыла, что у меня некоторые проблемы с магией. Поэтому чем этот новый предмет будет для меня интереснее и полезнее, чем все остальные? На истории, например, я хотя бы что-то новое могу узнать и не чувствовать себя обделённой. А всё связанное с магией для меня закрыто.

— Прости. — Смущенно произносит подруга. — Я как-то не подумала. Но встать всё равно придётся! Сегодня можно доехать до ближайшего города, погулять там, что-нибудь купить.

— Деб, не обижайся, но давай сегодня без меня развлекайся. Я, правда, так устала со вчера, что и пара шагов будут казаться пыткой. — Виновато смотрю я на подругу обоими глазами, понимая, что могу нарушить всё её веселье и предвкушение этого дня. Но и я не робот. Так случилось, нужно понять, принять и простить. А погулять в городе можно будет и в другой раз.

— Хорошо, — вздыхает Деба. — Позову тогда Эриса.

— Хорошая мысль! Одобряю.

Девушка тут же выскакивает из комнаты. А я переворачиваюсь на другой бок. Может всё дело в стороне, на которой сплю? На правом боку провёл ночь — не выспался, на левом — выспался. И это нужно срочно проверить!

Но мне по-прежнему продолжают мешать. Раздаются громкие голоса. В них я узнаю своих соседок — Нирилу ниру’Мин и Сарилу нору’Гор — двух гномих, невзлюбивших меня. Они то ли активно что-то обсуждают, то ли спорят. Кажется, по комнате начинают летать вещи. Я ещё сильнее укутываюсь в одеяло и с концами прячу голову, чтобы стать незаметной. Надо было идти с Дебой, там явно безопаснее, а разъярённых девушек я боюсь. Мозги же у них не работают! Всё поймут и оценят последствия своих действий, только когда успокоятся.

Шум вокруг медленно успокаивается, но не затихает насовсем. От этого подниматься с кровати не хочется по-прежнему. Поэтому я, чуть высовывая лицо из-под одеяла, чтобы не задохнуться, продолжаю чтение увлекательнейшей книги «Легенды Танарака», некогда отброшенной подальше. В первого взгляда попадаются интересные статьи, но только я их начинаю читать, как понимаю, что перестаю осознавать читаемое и в голове представляемое. То речь заходит о диковинных существах, то встречается «сказка» про поджог травы, в которой сгорел дворец с его жителями-правителями, то попадается просто хвалебная ода этому миру. Как на зло, ничего душещипательного и нервоволнительного! А только я с мыслями собралась!

В комнате наконец-то затихает. Хотя судя по солнцу, бьющему в окно и попадающему на кровать Дебы, стоящей от этой дыры в солнечные ванны дальше всех, понятно, что сейчас время обеда. Поэтому все и разошлись. К сожалению, мне придётся догонять этот шумный табор, ведь покушать нужно. Да и живот недовольно урчит, припоминая мне пропущенный завтрак.

И ведь так хочется замотаться в одеяло, а потом маленькими и очень ленивыми шагами вразвалку дойти до столовой. И увидеть лишь закрытую дверь. Моим мечтам не суждено сбыться, поэтому я кое-как заправляю кровать и нехотя иду в место, манящее ароматами. Ем я в одиночестве — Деба уехала, с Иниром поругались (хотя я и вовсе его здесь не вижу), а больше ни с кем я и не дружу. Но обед в одиночестве тоже неплох, особенно когда на мозги никто не капает и не пытается докопаться.

Спокойно выхожу из столовой, даже более медленно и лениво, чем обычно, и направляюсь в свою комнату, из которой вышла не так давно. Если уж и существуют выходные, то надо их проводить только таким образом: поспать, поесть, поспать, и ничего другого не требуется. И, видимо, я такая не одна. Другие студенты, находящиеся в коридоре, тоже передвигаются слишком размеренно, ленно болтая друг с другом.

— Там! Там! — Забегает девушка с улицы и проносится по коридору. Её всю трясёт, а глазах читается неприкрытый страх.

— Что?

— Случилось?

— Ты как?

Шум голосов заполняет коридор. Ребята собираются вокруг девушки и удивлённо разглядывают её, кто-то спешит со стаканом воды, подсовывая его ко рту испуганной. Но девушка только машет руками и озирается по сторонам, постоянно оборачиваясь на дверь прямо по коридору, ведущую на улицу.

— Там какие-то чудища! — Кричит она. — Их много. Они… они…. — Девушка начинает плакать и больше не может ничего сказать.

Я отхожу подальше от неё и тоже уставляюсь на дверь. Значит, пожиратели всё-таки начали действовать. И среди случайных возможных жертв оказалась молодая студентка. А ведь это мой бой, мои враги, моя проблема. Больше никто не должен страдать. Нужно скорее разобраться с этим, пока кто-то не пострадал.

Долго я не задерживаюсь в коридоре, пока тут царит ажиотаж вокруг испуганной студентки, словно чувствую вину за произошедшее, и скорее ухожу в комнату. Прямо у двери меня встречает Деба. Она выглядит слишком грустной, что совсем не похоже её обычное состояние. Ведь всегда и во всём Деба видит только хорошее.

— Что-то случилось? Плохо погуляли?

— Всё было хорошо, — тяжело вздыхает она.

— Но…?

— Нет, Арина, никаких но.

— Деб, выкладывай, — сажусь я на пол коридора прямо перед дверью, подгибая под себя стопы ног, чем не позволяю скрыться подруге в комнате от разговора.

— Ну… Да нет, правда, всё хорошо, — задумчивость на её лице сменяется вымученной улыбкой. Я же поднимаю бровь вверх на такой ответ и молча сижу, глядя на неё, ожидая ответа. — С Эрисом мы действительно чудно погуляли. Он такой внимательный и хороший, и… и… Потом мы зашли в лавку сладостей, а там оказалась моя тётя. Её там не должно было быть! Но она сказала, что едет в Академию и зашла в лавку, чтобы взять для меня гостинцев.

— А это плохо, разве?

— Это ужасно! Тётя хочет посмотреть, как я тут. А я никак!

— Деб, я ничего не понимаю. В смысле никак? Почему тётя — это плохо. Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет. Она хочет посмотреть на мои успехи, а я не могу ничем похвастаться. Я ничего не добилась, у меня не высшие оценки, нет хорошей комнаты.

— Ты прибедняешься, — отмахиваюсь я. — Да и комната у нас хорошая.

— У «нас»! А за выдающиеся успехи в учёбе можно попросить у ректора комнату на верхнем этаже, в которой только одна кровать и отдельная ванная комната.

— Всё равно, — поднимаюсь я на ноги. — Уверена, что тётя тебя осуждать не будет. К тому же родители были рады тебя видеть, наверняка и тётя просто хочет на тебя посмотреть и узнать, как дела. Не переживай раньше времени.

Деба кивает, и мы, наконец, заходим в комнату. В ней никого не оказывается, но тем и лучше. Я предупреждаю подругу о своих планах и заваливаюсь спать.

Но нормально отдохнуть всё равно не получается! То и дело меня мучают кошмары. Я просыпаюсь всю ночь, постоянно резко вздрагиваю и обливаюсь холодным потом. Странные картинки кружатся передо мной, засасывают меня в чёрную до непроглядности дыру и выплёвывают в реальность. Поэтому наутро я оказываюсь ещё более уставшей, чем прошлым вечером. Зато Деба бодра и полна сил, видимо, ей, наоборот, сон пошёл на пользу.

— Идём, идё-ё-ём, — поёт она мне на ухо.

Сегодня первым занятием какой-то новый предмет. И Деба воодушевлена этим событием. Ощущение, что у неё праздник, а всего лишь нужно было увеличить количество учебных занятий.

Студенты толпятся у входа в аудиторию. Спустя несколько минут толкучки нас запускают. Все расходятся по местам. Мы с Дебой садимся рядом на первую парту. И это целиком её инициатива! Она чуть ли не с боем отвоёвывает место по центру, чтобы быть как можно ближе к преподавателю. И вот заходит ректор. Все студенты начинают аплодировать ему, слышатся одобряющие возгласы, но только он делает взмах рукой, как все моментально затихают. Похоже его здесь все любят и уважают, хотя я с нашей встречи не поняла, чем он заслужил всеобщую любовь.

— Некоторые из вас уже вчера узнали о печальных событиях. Произошло то, чего не было вот уже более ста лет. Существа из потустороннего мира пробрались в наш, и теперь охотятся за всеми живыми душами. Их пока слишком мало, но нам нужно готовиться к бою, который однажды состоится.

— О чём это он? — Шёпотом спрашивает Деба.

— Потом расскажу, — отвечаю я ей, боясь пропустить что-то важное из речи ректора.

— Думаю, каждый из вас понимает, что это значит. Нам нужно готовиться. И чтобы повысить эффективность ваших навыков, я взял на себя смелость пригласить настоящего мастера своего дела и ввести тем самым новый предмет «Магические приёмы». Каждый студент увидит новое занятие в своём расписании, вне зависимости от пройденных лет обучения. Итак, некоторые уже могли познакомиться с ним. Встречайте своего нового преподавателя. И не обижайте, — усмехается ректор, приходя в восторг сам со своей же шутки. Кристиан Риольдасский! Вы можете заходить. — Обращается ректор в сторону двери, которая приходит в движении.

На имени нового преподавателя у меня сердце уходит в пятки. Нет-нет-нет. Только не он. Стоило мне начать дышать спокойно, так он вновь вторгается в мою жизнь. Ещё и на официальных правах главного! Кристиан ведь так со мной, что угодно может сделать, а отказать нельзя будет. Поход? Конечно! Занятия до ночи? Давайте сразу до утра! Урок раз в неделю? Сразу два! Можно ожидать, чего угодно.

Несколько секунд в моей душе ещё витают сомнения. Вдруг это не тот Кристиан, а совсем другой. Ведь этот Риольдасский, а мой просто охотник. Ну в смысле мой… Ой, я уже начинаю закапываться. А ведь ещё в глубине души надеялась наладить отношения с Иниром, даже несмотря на всё сказанное ранее. Но, видимо, это будет сделать гораздо и гораздо труднее.

И вот появляется он. Кристиан.

Студенты охают, замолкают, но быстро берут себя в руки и тоже начинают хлопать. Я поворачиваюсь назад. Они все действительно рады, искренность так и прёт из них, а улыбки не сползают с лиц. Смотрю на Дебу. У неё и вовсе загораются глаза, а вместе с ними ещё и открывается рот от восторга.

— Ой, Арина, это же куратор! — Обращается она ко мне с неприкрытой радостью.

— Ага…

А я вижу его, и у самой сжимается сердце. Кристиан встает на положенное место, прямо напротив нас с Дебой. Он оглядывает зал сидящих голов, и вот наши взгляды пересекаются. Кристиан довольно ухмыляется, на что я сползаю ниже, примерно туда, куда упало моё сердце.

Нельзя было слушать Дебу! Сели бы подальше — ничего страшного от этого не случилось бы. Но я дала слабину и проявила равнодушие. И вот во что это вылилось!

Кристиан равнодушно скользит по мне взглядом, но этот хищный огонёк я успеваю заметить. Остаётся только ждать, когда он пристанет ко мне с какой-то бредовой идеей с одной целью — поиздеваться. Благо у меня есть Деба, которую только попроси, и вот она с радостью везде будет ходить за мной. И я согласна даже выслушивать её хвалебные оды Эрису!

Проходит занятие, и я вместе с другими ребятами выхожу из аудитории. Неожиданно спокойно выхожу! Ведь я жду подвоха от Кристиана, а он никак не наступает.

Впрочем я до конца этого дня постоянно озираюсь по сторонам, осматриваю всё вокруг, но Кристиана нигде не замечаю. Неужели ничего не будет? Я сама себе всё придумала? Но тем даже лучше. Сама придумала — сама поволновалась — сама успокоилась. Что-то расшатались у меня нервишки, надо будет как-нибудь подлечить. А то не дело, не дело.

— Привет, — подсаживается во время обеда к нам с Дебой Инир, чем выводить меня из мыслей, а подругу заставляет замолчать своим присутствием.

— Привет, — отвечаю я ему, явно нарушая интимное приветствие большой ложкой супа, залетающей в рот.

— Ты не занята?

— Ну как видишь, — развожу я руками над тарелкой. — Ты что-то хотел?

— Поговорить. — Инир говорит слишком холодно, вкрадчиво, но от этого кажется, что уверенности в нём на десять лет вперёд.

— Я слушаю. — дожёвывая произношу я, зачерпываю ещё супа и тяну губы к ложке.

— Может лучше наедине? — Чуть склоняет голову вниз Инир и смотрит на меня широко открытыми глазами.

— Может и наедине. Только подождать придётся. Ты же не против? — Дипломатично отвечаю я, не понимая интонаций Инира. То ли он хочет всё окончательно оборвать между нами, то ли, напротив, пытается заинтриговать меня надеждами на будущее.

— Я буду на нашем месте. — Говорит он и встаёт из-за стола, так и не притронувшись к своему обеду.

Я быстро киваю, чтобы не отвлекаться от самого важного на данный момент. Но в голове тут же начинают мелькать картинки воспоминаний о монстрах, вспоминается, что они перестали прятаться и перешли к открытым действиям. И я тут же торможу Инира, который ещё не успел отойти от стола.

— Стой.

Инир поднимает на меня голову и смотрит глазами, наполненными изумлением. И даже поднос замирает у него в руках.

— А может где-нибудь в Академии увидимся? Давай не на улице.

— Почему? — Непонимающе ведёт он бровью. И кажется, что злится, но пытается не подать виду. Но поднос в его руках начинает трястись от силы, сжимающей его.

— Ректор утром говорил, что там опасно. Мало ли чего, — пожимаю я плечами с самым невинным видом.

— Я смогу тебя защитить.

— Но я не хочу подвергать тебя опасности! Зачем специально лезть туда, если можно изначально пойти по безопасному пути?

Инир задумывается на пару секунд, обдумывая мои слова. Я уже и не надеюсь на положительный ответ, вновь утыкаясь взглядом в суп. Надо скорее его есть, пока совсем не остыл.

— Хорошо. В комнате отдыха.

— Скажешь, где это?

— От библиотеки прямо, направо по коридору, по лестнице вверх и на первом пролёте, как выйдешь, увидишь зелёные двери. За ними комната отдыха.

— Как доем — приду.

Инир кивает и уходит от стола, сильно торопясь. А я, стараясь не изменять себе, вновь возвращаюсь к су-упу-у. Но что-то не даёт покоя. Что-то не так.

Тут я поднимаю взгляд на Дебу, и сразу же понимаю, в чём дело. Она, будто даже не моргает, смотрит на меня во все глаза. И даже её любимая булка небрежно валяется на подносе, упав из рук мимо тарелки.

— Что-то не так? Де-е-еб? Деба! — Подруга сразу не отвечает, поэтому приходится немного потрясти её словесно.

— А! Ой! — Испуганно подскакивает она, осматривается перед собой, поднимает булочку и начинает бережно её отряхивать, непонятно зачем.

— Деба, с тобой всё нормально?

— Задумалась немного, — смущается девушка.

— Выкладывай. В чём дело? Сама знаешь, я не отстану, пока не получу ответа. Оно тебе надо?

— Ну Арина… Ты всё равно не поймёшь.

— А ты расскажи сначала. — Говорю я и для пущей убедительности в серьёзности своих намерений откладываю приём пищи, показательно отодвигая тарелку.

— Ты так легко со всеми общаешься!

— Понятно. Снова ты о том же, — глаза невольно закатываются. Но Дебу уже не остановить. Она, словно пулемётная пушка, вываливает на меня слова, которые я уже слышала и не раз.

— … ты не боишься реакций, ответов. Ставишь свои условия! И ведь на них соглашаются! А если и не согласятся, то тебе как будто всё равно! Будто ты выше чьего-то согласия или одобрения. Это поразительно. Меня очень восхищает это в тебе.

— Слушай, ну умею я разговаривать, чтобы добиться нужных для себя результатов. И что с того? Это же не делает меня хорошим человеком и не возвышает над другими. У каждого свои пороки. Просто ты боишься быть услышанной, а я остерегаюсь другого.

— А чего ты боишься?

В голове проносятся всевозможные ответы: монстров, бегущих за мной, чтобы растерзать; непонятных чувств к Кристиану и их романтизации; жёлтого цвета; быть, наоборот, услышанной, ведь иногда я могу сказануть такого, о чём буду жалеть, стоит вспомнить одно только общение с Кристианом, когда мой язык оказывался дальше здравого смысла; навсегда застрять в этом мире. Но это всё не то. Слишком банальные или личные ответы. Поэтому я решаю и вовсе не отвечать на этот каверзный вопрос.

— А это уже секрет. Никому его не открою.

— Даже мне?

— Извини, Деб, но да. Даже тебе.

— Так не честно! — Дуется подруга, но я-то чувствую, что это не всерьёз.

Трапеза заканчивается. И вот приходится мне плутать в коридорах по вроде бы верному маршруту, если я смогла запомнить всё правильно. Поворот, лестница, ступеньки вверх… Передо мной оказываются те самые зелёные двери, о которых говорил Инир. Чем ближе я к ним оказываюсь, тем всё медленнее начинаю идти. Желание общаться с Иниром сходит на «нет» с каждым шагом, ведь я представляю, что он мне может сказать. И в который раз мусолить всё ту же тему я не хочу. Для себя я всё решила, а убеждать ещё кого-то в этом никакого желания, можно же потратить время с куда большей пользой. Например, я так и не дошла сегодня до библиотеки. А ведь хотела! Да и нужно, наконец, хотя бы попытаться нарыть информацию об этих чудищах и о своём магическом проклятии, раз Кристиан отказался мне помогать, несмотря свою на инициативность незадолго до этого.

Я легонько толкаю дверь и захожу внутрь. Приглушённый свет, стены цвета дверей, несколько диванчиков по периметру. На одном из них сидит Инир в очень напряжённой позе.

— Я думала, здесь будет больше народу, — разбавляю я тишину своим голосом, чем даю знать о своём появлении на месте.

— Я всех выгнал. — Говорит Инир куда-то в пол и только после этого поднимает голову, разглядывая меня.

Он поднимается с нагретого места и подходит ближе ко мне. Утыкается носом в мои волосы и громко вдыхает их аромат. Я тоже прикрываю глаза, пытаясь хоть немного насладиться этим моментом спокойствия и безмятежности.

— Как же я скучал, — шёпотом произносит эльф. Так и хочется ответить что-то ехидное, но приходится сдержать порыв. Сразу сходу ссориться — такая себе встреча. А ведь он сам куда-то затерялся на эти несколько дней, я была, где и всегда, занималась тем же, чем и обычно. А вот Инира не было! И тут он признаётся, что скучал. А кто раньше мешал появиться в радиусе моего присутствия и прекратить страдания, если таковые имеются?

— Да. Я… тоже.

— Присядем? — Берет меня за руку Инир, отрываясь от волос, и заглядывает в глаза. Для этого ему приходится отойти чуть дальше, чем он планировал, и даже немного пригнуться.

— Давай.

Эльф подводит меня к дивану, и я занимаю место без всякого сопротивления. Он садится слишком близко, что совсем на него не похоже.

— Я долго думал. Ты даже не представляешь насколько, — усмехается он. — Перебирал в голове все последствия, любые твои ответы, вспоминал каждое твоё слово.

— И к какому выводу пришёл? — Немного подталкиваю я Инира к конкретике. Все эти сопли, безусловно, приятны, но хотелось бы услышать чёткий его вердикт, что он там себе надумал. Стоит ли мне волноваться по этому поводу? Или всё отпустить и жить дальше? А то и на Кристиана засмотреться.

Ой, тьфу ты! Опять этот противный человек появился в моей голове, путь даже и в контексте шутки.

— Я готов подождать. Я… я не хочу тебя терять… не готов отпустить. Если ты дашь ещё шанс нашим отношениям, то обещаю, что буду стараться ради тебя. Никаких родственников, никакой спешки. Только ты и я. А когда будешь готова, то перейдём на следующий этап наших отношений. Я ради тебя готов на всё. Ну или практически.

— А на что не готов? Давай сразу обозначим границы.

— Ты… надеюсь на твоё понимание… я не могу… ну… очень личную связь иметь… телесную… Иначе меня могут не принять в родных краях. Там всё узнают. Поймут. Это чувствуется…

— Можешь не объяснять, — прекращаю я страдания Инира, которому явно неловко говорить по теме секса. — Узнают, так узнают. Тогда нечего будет узнавать. Я тебя поняла. Уважаю, принимаю, хорошо. — Мотаю я головой из стороны в сторону, подсознательно не соглашаясь и понимая, что проблемки-то будут. У меня точно.

— Ты серьёзно? — С надеждой смотрит на меня Инир. Причём впервые с начала движения к дивану.

— Да. Но… — Только я хочу поднять тему того, что мне-то как справляться с этой проблемой? Замолкаю. Инира только нагружу своим вопросом, а решения проблемы не появится. Придётся терпеть, страдать или искать другие варианты, исследуя реакции своего тела на различные действия. В крайнем случае, поступлю как последняя шл… Но об этом и думать не хочу. Надеюсь, что и не дойду до этих мыслей.

— Но?

— Ничего. Без всяких «но». Значит, без телесной связи. Договорились.

— Могу я тебя поцеловать?

— Можешь.

Инир подвигается ещё ближе, хотя свободного пространства между нами и так не оставалось. И его язык вторгается в мой рот. Слишком робко, но желание этого маневра чувствуется в воздухе. Я отвечаю ему, пытаясь вложить все свои чувства в поцелуй. Инир начинает давить сильнее, мое тело медленно опускается на спинку дивана. И тут же эльф отстраняется. А ведь мы были так близки к моему счастью!

День заканчивается в объятиях Инира. Мы, как и раньше, говорим обо всём, смеемся, вспоминаем весёлые моменты из жизни. Всё идёт своим чередом.

Настаёт время расходиться по комнатам. Инир провожает меня, насколько это позволяют правила Академии, которые мы стараемся всё-таки не нарушать, и я довольная заваливаюсь спать.

Так проходит и неделя. Слишком незаметно пролетает каждый день. Сначала учебные занятия, к неизбежности которых я успела привыкнуть, затем объятия Инира. К счастью, Кристиан меня не трогает. Только иногда пускает гневные стрелы из глаз, видя, как мы с Иниром, сидя за первой партой, о чём-то перешёптываемся и иногда держимся за руки. В наших с ним отношениях царит гармония. Понимание с полуслова, от одного только взгляда, общие взгляды на основные ценности жизни. Кажется, что всё идеально. И даже немного жаль, что всего через восемь месяцев мне придётся вернуться в свой мир. Я даже начинаю задумываться о том, что не так уж и плохо в этом. Можно и остаться, если долгосрочные отношения с Иниром окажутся такими же, как и на первых порах.

— Кто же нам может продемонстрировать этот способ захвата? — Орёт Кристиан, словно сорвавшийся с цепи озлобленный пёс. Вытащил всех на улицу, выстроил по кругу, а теперь агрессивно кричит почти час на непонимающую толпу. — Может ты? — Тычет он пальцем на одну из студенток, с кончика которого вылетает несколько золотистых искр. — Или ты? — Достаётся уже юноше, что шире Кристиана раза в два. — Ну! Кто⁈ Я весь вчерашний день вам показывал этот приём! А теперь оказывается, что я всё это делал для себя?

— Знаете, не педагогично так себя вести, — не выдерживаю я и вступаю в диалог с Кристианом, отчего ловлю на себе испуганные этим высказыванием взгляды.

— А вот и доброволец! — Хищно ухмыляется Кристиан. — Выходи в круг и показывай приём!

— А я не могу. — Гордо произношу я, вставая в самую уверенную позу с руками, сложенными на груди.

— От того, что у тебя нет магии, ты не перестаёшь являться студенткой этой Академии. — От этих слов Кристиана взгляды, устремленные в меня от буквально всех собравшихся, становятся ещё более удивленными. Начинают слышаться перешёптывания. Но меня это ничуть не пугает, ведь я была в полной готовности к тому, что мой секрет откроется. Да и не особо то я его скрывала.

— Но как я покажу магический приём без магии?

— Задание на сообразительность. Или тебе мозгов не хватает?

— Я требую более уважительного общения со мной.

Инир уже готов ворваться в бой за мою честь, но я крепко хватаю его за руку и никуда не пускаю. С силой одёргиваю назад его ладонь. Я сама во всём разберусь.

— Не заслужила. Если нашла себе дружка, то это ещё не значит, что заслужила хоть немного уважения. — Чуть ли не шипит на меня Кристиан на глазах у всех.

Он сам нарвался. Такое я точно не могу оставить без ответа. Поэтому я подхожу к нему ближе, не прерывая зрительного контакта и резко, но со всей силы, хлопаю ему по щеке ладонью. Раздаётся громкий звук. Кристиан обескуражен таким поворотом событий. И я пользуюсь его промедлением, чтобы уверенным, но всё-таки ускоренным шагом уйти в Академию. Инир догоняет меня, и мы вместе скрываемся в серых коридорах.

Без слов мы направляемся в комнату отдыха, ставшую вторым нашим местом. Я начинаю мерять её шагами, пока Инир пытается меня успокоить. То он обнимает меня за плечи, но я оказываюсь неуловима, то выступает живой преградой, но я не теряюсь и меняю траекторию.

— Нельзя было так делать. Ещё и на глазах у всех! Пощёчину! Преподавателю! — Разговариваю я сама с собой, несмотря на наличие собеседника.

— Да успокойся ты. Я уверен, что всё будет хорошо. Он ведь сам нарвался. Кричал, ругался с ничего, а ты отстояла честь всех, кто был на этом занятии.

— Но это не делает мои действия правильными! Надо было изначально молчать. Накричался бы и ладно. Всё равно время занятия подходило к концу. Но нет! Надо было мне что-то вякнуть! И вот последствия! А Деба ещё восхищалась моим общением! Да я только проблемы себе наживать умею.

— Арина, пожалуйста, остановись, — ловит меня Инир, хватает за плечи и крепко прижимает к себе. — Всё будет хорошо, — говорит он мне на ухо. — Не зацикливайся так. Может уважаемый Кристиан тебе ещё «спасибо» скажет.

— Это за что ещё⁈ — Со словами пытаюсь я выбраться, ведь амплитуды для возмущения мне не хватает.

— Что отудила его. Мало ли, что произошло у него в жизни, а он сорвался на всех. Остынет, извинится перед тобой.

— Кто извинится? — Громкий мой смех наполняет всю комнату. — Кристиан⁈ Да не в жизнь! Он скорее перебьёт всех свидетелей своего позора.

— Ты его настолько хорошо знает? — Смущается Инир, хмуря брови.

— Так он это… куратором моим на практике был. Очень неприятный тип. Когда практика закончилась, то я очень радовалась, что больше его не встречу. А вот он тут! Как на зло!

— Ты не рассказывала…

— Да не о чем и говорить-то. Просто неприятный человек, как ты и предупреждал. Старалась держаться от него подальше. — Немного приукрашиваю я, скрывая о факте нашего путешествия в довесок.

— Ну ты всё равно не переживай.

— Да что ты заладил-то? Не переживай, не переживай, всё хорошо… Нет ничего хорошего! Я в жопе!

— Ну Арин…

— Вот увидишь! Вот зуб даю, что последствия будут. Причём неутешительные!

— Пойдём лучше в столовую, а? — Пытается сместить Инир фокус моего внимания. — Поедим, расслабишься, успокоишься.

— Пошли поедим, — передразниваю я его.

Без лишних слов, только получив моё согласие, Инир сразу же хватает меня за руку и выводит из комнаты, спешно ведя меня в столовую. Но в этом и обнаруживается его просчёт. Только мы берём подносы, как шум от голосов заполняет всё вокруг.

— Тебе взять хлеба? — Как ни в чём не бывало спрашивает Инир. Я киваю, и он отходит в самое начало столовского пути.

Я в это время выбираю себе зелёный салат, чтобы хоть немного отвлечься и заполнить голову другими мыслями. Но мне этого сделать не дают! Три барышни, пользуясь минутным отсутствием Инира у меня за спиной, вплотную подходят ко мне.

— Это ты значит? — Тыкает мне в грудь одна из них пальцем. Это оказывается достаточно больно и неожиданно.

— Я что? — Просыпается во мне парень с района. Голова чуть опускается вниз, я смотрю исподлобья, оставляя в конце фразы, сказанной с напором, рот чуть приоткрытым.

— Дотронулась до нашего любимого преподавателя. — Пищит вторая и чуть ли не рвётся в бой, но первая её оттаскивает назад.

— И чё? Сам нарвался.

— Извинись перед всеми за своё поведение!

— Иначе что? — Ко всему прочему подключаются ещё и брови, выползшие наверх и закрепившиеся в этом положении.

— Иначе ты пожалеешь, — манерно угрожая третья, словно они всё отрепетировали, разобрав себе по реплике.

— Ещё чего! Может и вам я чем-то обязана? Или кишка тонка?

— Да она нарывается! Слышите, эй, вы, все? — Кричит во всё горло первая, видимо, самая главная в этом гламурном клане. — Она ещё и нам дерзит! Ты на каких правах держишься здесь, деточка? — Обращается она уже ко мне, показательно разведя локти, словно растущие из живота. — Магии нет, преподавателям хамишь. Ты занимаешь чужое место.

— Слышь, курица. Последний раз говорю — отвали. Потом будет поздно.

— Ты мне ещё и угрожаешь. У-у-у. Пахнет исключением.

— Исключением тебя из класса живых существ и причислением к категории лежачих камней? Возможно.

— Чего-о? — Посмеивается самая смелая.

— Мозгов, говорю, у камней нет. Как и рта, который открывается с мнением, которого не спрашивали. Беги отсюда, пока на своих кривых ногах ещё ходить можешь.

— Ну ты сама нарвалась. — Девушка самодовольно произносит триумфальные слова, смакуя каждое из них и чувствуя наслаждение от предвкушения главенства в поединке. Она замахивается рукой, в которой начинает разгораться синее пламя, но я успеваю поймать её руку. Шаг, поворот — и вот я уже сбоку от неё. Поворот головы на меня, огонь всё ярче — мой резкий порыв её рукой, которую я всё ещё держу, вверх до первых звуков боли и сразу же вниз. Рука девушки громким шлепком ударяется о её же ногу. В этот же момент тухнет и синий огонь, оставляя ожог на обнажённой коже. Ещё один стон разносится по затихшей столовой. Все кушающие с любопытством наблюдают за происходящим. Девушка падает на пол, крича что-то нечленораздельное. Каждый её вопль и всхлип раздается эхом.

— Ещё желающие? — Кричу я так, чтобы всем было слышно. И чтобы каждый понял, как поступать не надо. На грубость можно ответить только грубостью. На силу — силой. Он первая применила магию, а я ответила, чем смогла. Хотя ведь предупреждала, что нужно от меня отстать. Не знаю, какие порядки в этом мире, но я себя давать в обиду не привыкла.

— Ты монстр, — орёт девушка вперемешку со стонами, давясь слезами, пока подружки выносят её из столовой.

— И тебе хорошего дня! — Махаю я рукой. — Кстати, лазарет близко, страдать тебе недолго.

Инир только сейчас подходит ко мне. Он кладёт на мой поднос два кусочка хлеба, словно ничего и не было.

— Спасибо, что не вмешался, — шёпотом произношу я, ведь тишина столовой так и не сменилась на что-то более громкое.

— Этот урок я уяснил, — улыбается он. — Да и куда мне в женские разборки лезть. А ты лихо её уделала.

— М-да… И ещё больше нажила себе проблем.

— А я на твоей стороне. Знаешь, если меня вызовут к ректору, то расскажу, всё как было. Она ведь первая полезла.

— Но это никого не будет волновать. Я какая-то заблудшая, ошибочно перенесённая сюда. А она, как минимум, из этого мира. Как бы то ни было, но наказание достанется мне.

— Ну вот опять ты начинаешь. Арина, позволь себе поверить в то, что это были вынужденные меры.

— А кулаками после драки не машут. Ну как говорится.

— Это опять что-то из твоего мира?

— Ага.

— Хорошо сказано.

Инир улыбается мне, дабы разрядить обстановку, а я вынужденно отвечаю ему тем же, чтобы успокоить. Кажется, он переживает обо мне больше, чем я сама, но всячески пытается настроить нас обоих на то, что всё образуется. Мне бы его оптимизм.

До самого позднего вечера мы сидим в комнате отдыха, но Инир постоянно зовёт меня на улицу. Я всеми тапками отбиваюсь, лишь бы этого не допустить! Но об истинных причинах своей «нехочухи» я рассказывать не хочу, как будто бы не время, не место, да и в целом ничего не изменится. Только лишний раз потревожу Инира, а он вон какой переживательный.

В который раз я смотрю на прекрасное лицо Инира, сидя на его коленях, и поправляю ему волосы. Ну какой мужик! Ещё немного подрастёт, окрепнет, так вообще завидный жених будет. Во оторвала себе кусочек счастья! А главное, он чуткий, внимательный…

— Деба! — Тут же вздрагиваю я.

— Ты чего?

— Я совершенно забыла про Дебу! А к ней тётя должна была приехать! Я обещала, что поддержу её. Я пойду, Инир. Увидимся завтра!

Я не даю Иниру ни единой возможности сказать хоть слово и выскакиваю из комнаты, мчусь со всех ног в комнату, чуть ли сбивая других студентов в коридорах. Влетаю в комнату, открывая дверь своим телом, и… Становлюсь невольной свидетельницей разговора. Да, тётя уже успела приехать. И даже, скорее всего, уже собирается обратно к себе.

Разговор идёт вокруг Дебы и её избранника. Тётя явно не одобряет выбор своей племянницы, даже отчитывает за такое безрассудство, ведь «с гномами человечки не водятся! Какое постыдное дело!» Я же такие личные разговоры подслушивать совершенно не хочу, поэтому скорее выхожу из тени.

Деба оказывается сидящей на своей кровати, рядом с ней сидит женщина средних лет с объемной причёской, в длинном бархатном платье красного цвета и со шляпой в руках. Вот так модница! А ещё они совершенно непохожи! Вот ни капельки! Родство выражает только взгляд, устремлённый в меня из всех четырех глаз.

— Э, здрасьте, — пытаюсь я сгладить углы. — А я подруга Дебы, по совместительству её соседка. Тётя бросает на меня оценивающий взгляд, который только что был удивлённым, а Деба смотрит с благодарностью. — Не против, если я буду в комнате?

— А ты кто?

— А это Арина! — Оживляется Деба. — Арина, а это моя тётя.

— Приятно познакомиться, — расплываюсь я в улыбке, стараясь подкупить этим требовательную женщину.

— Из какого города? Где твои родители? На каком факультете учишься? — Всё также холодно говорит она, равнодушно, заваливая меня вопросами. И я, как солдат, на них отвечаю.

— Из другого мира. Боевой факультет.

Тётя Дебы громко и заливисто расходится в смехе.

Женщина простреливает меня глазами, словно пытается просканировать. И вновь продолжает смеяться.

— Девушка… На боевом факультете… — От смеха Тётя даже смахивает слезинки с глаз. — Деба, если ты попросила многоуважаемую Арину придумать что-то, чтобы меня впечатлить, то не стоило.

— Но это правда, — наседаю я, не давая слова подруге. Не она должна защищать меня.

— Такое невозможно, — пожимает женщина плечами.

— Может когда-то так и было, но не сейчас.

— Странные вы, конечно. Но ладно, мне уже пора. Хорошо вам поучиться на этом вашем боевом факультете, — поднимается Тётя и сразу же выходит из комнаты, словно её время закончилось, а продлевать никто не захотел. — Боевой, — посмеивается она себе под нос.

— Деба, это что такое было? — Сажусь я рядом с подругой.

— Ну, тётя у меня такая, — пожимает та плечами, нисколько не удивлённая реакцией родственницы. Мне же остаётся лишь тяжело вздохнуть.

— Извини, пожалуйста, что я не пришла раньше. Разгребала последствия того, что произошло на новом предмете.

— Ничего страшного, я как-то пережила этот вечер. А это самое главное!

— Деба, какая ты молодец. Я прямо-таки горжусь тобой! — Бодро похлопываю её по плечу.

— Спасибо, Арина. А сейчас пора ложиться спать. Или хочешь прогуляться перед сном?

— Ой, нет, нет. Спать. Однозначно, спать! — Начинаю я теперь и с Дебой уворачиваться от любого рода прогулок. Скоро и вовсе не буду выходить на улицу. А ещё для правдоподобности своих слов, я зеваю. Громко так, широко, чтобы уж не осталось ни единого сомнения в сказанных мной словах.

— Ну ладно, — чуть разочарованно произносит она.

И я скорее заваливаюсь спать. А пока ложусь, то всё время думаю, как усну, если спать совсем не хочется. Чем же мне заниматься до рассвета! Ведь во мне столько сил, бодрости! Но только моя голова касается подушки, я поворачиваюсь на бок и моментально засыпаю. Это я понимаю только наутро, которое настаёт слишком быстро.

Как обычно Деба подгоняет меня, потом я медленно и нехотя волочусь по коридорам. Как и в любое другое утро, сначала подруга подходит к стене, на которой вывешено учебное расписание. Она каждый раз, будто стремиться, увидеть хоть какие-то изменения. И находит.

— Арина, Арина, смотри! — Дёргает она меня за плечо.

— Что? Куда мне надо смотреть? — Сонными глазами я пытаюсь отличить одну букву от другой, но они всё равно слипаются в один большой комок.

— У нас же теперь Магические приёмы каждый день! Вот это да-а-а-а…

— Что, прям у всех у нас? — Уточняю я, ведь некоторые предметы у нас с Дебой всё же отличаются, ведь мы учимся на разных годах набора и направлениях.

— Дай посмотрю. Какая интересная вещь… — Задумывается Деба, поддерживая пальцами подбородок.

— Что такое? — Просыпаюсь я уже быстрее.

— Здесь у меня нет, у тебя есть, потом ты идёшь туда, а я… ага… ага…

— Деба, ну что там?

— Сама бы и посмотрела! — Чуть дуется подруга на то, что я ничего не делаю, так ещё и её тороплю.

— Сама знаешь, что я в этих огромных таблицах теряюсь, а ты хорошо ориентируешься.

— Короче, Арина, — поворачивается Деба ко мне с подозрительно серьёзным видом, — такая интересная ситуация, что у меня прибавилось одно занятие, а вот ты попадаешь на занятия нашего куратора каждый день.

— Прям каждый? — Сильно вверх задираю я одну бровь, отказываясь поверить в услышанное.

— Да! Представляешь!

— Бред какой-то.

— Вот и я так думаю.

— А знаешь, что, Деба, пойду-ка я к ректору. Пускай он мне объяснит этот феномен в расписании. Что-то не верится мне в простое совпадение.

— Арин, ну что ты сразу? Может ошибка какая-то. Или тебе, как новичку, нужно больше тренировок. Или… или…

— Или этот куратор совсем совесть потерял! Нет! Я пойду разбираться!

Деба ещё пытается меня остановить, но я не поддаюсь на её манипуляции в духе «а может быть…». Хочу сама всё разузнать, услышать от, так сказать, первоисточника. Почему именно меня коснулась такая участь? Или есть некая скрытая группа, в которую я попала непонятным образом непонятно зачем.

Деба, будучи хорошей подругой, закатывает глаза, но всё равно рассказывает, как добраться до нужного мне кабинета. Он оказывается в другой части этой башни. Приходится пройти множество кабинетов, прежде чем я оказываюсь в административной его части. Меня встречают большие серебряные двери, за которыми я нахожу множество кабинетов, выделенных профессорам. А я раньше и не задумывалась, как их здесь много! Дохожу до нужной двери, на которой так и висит табличка «Ректор», и стучусь. Двери распахиваются сами собой, приглашая меня зайти.

В кабинете, явно отличающимся от всех остальных в Академии, за широким столом сидит ректор в своей яркой мантии. Он поднимает на меня глаза и выставляет руку вперёд. Захожу.

Все стены небольшого кабинета увешаны картинами с разнообразными растениями, есть раковина, отдельный стол для сосуда с прозрачной жидкостью и несколько бумаг, разложенных словно для антуража.

— Итак, кого я вижу. Арина из другого мира! Решили навестить? — Усмехается ректор. Он выглядит добродушным, хотя за его цепкими глазами явно скрывается что-то ещё.

— Да, это я. Мне очень приятно, что вы запомнили. Я к вам с вопросом.

— Задавайте, — раскидывает мужчина свои руки по стулу.

— Я хотела бы узнать, почему у меня с сегодняшнего дня каждый день стоят Магические приёмы.

— А, так вы про расписание. — Чуть расслабляется ректор. — Ну, садитесь. Что именно вас не устраивает?

— Что у меня этот предмет каждый день. Очевидно же!

— Понимаете, Арина, вам, как новичку, необходимо наверстать пропущенное. Надеюсь, вы понимаете, что многие знания у вас отсутствуют. И дабы заполнить этот пробел, были поставлены занятия.

— Но почему именно приёмы? — Бьюсь я до последнего. Вот чую же, что здесь что-то неладное.

— А почему нет? Профессор Кристиан Реодасский прекрасно разбирается в материале, у него большой опыт, как профессиональный, так и в общении со студентами. На его занятиях вы быстро освоите все необходимые навыки и приобретёте знания, необходимые для перехода на следующую ступень обучения.

— Но вы сами знаете, что я хочу убраться из этого мира, как только это станет возможным.

— Опять вы за своё. — Медленно приподнимается пожилой мужчина со стула и подходит к другом столу, где стоит графин со стаканом. Он наливает воду, выпивает её, заставляя меня тратить своё время и наблюдать за всем этим. — Возможно, вам ещё понравится у нас. К тому же, — усмехается ректор, — я впервые слышу о том, чтобы Кристиан кому-то был неугоден. Обычно все студентки, наоборот, просят о большем количестве занятий с ним.

— Да, вот такая я неправильная! В общем ясно, спасибо, что уделили время. Я всё поняла. Не буду больше отвлекать.

Поняв, что ничего нового я уже не услышу, скорее покидаю кабинет. По возвращении к расписанию я вижу, что именно сейчас у меня идут те самые Магические приёмы. От этого возрастает такой соблазн не идти на них, пропустить, побыть хулиганкой и прогульщицей! Но увы. Всё, что касается обязательности — это ко мне. Не могу я со спокойной совестью не пойти туда, куда нужно. Сама себя потом сгрызу, а Деба добьёт.

Занятия в этот раз проходят в аудитории. Я осторожно прикрываю за собой дверь и беззвучно двигаюсь к первому ряду парт. Оборачиваюсь на Кристиана. Он следит за мной глазами, но ничего не говорит, не обращая на меня внимание всех студентов. Уже хорошо, я и на это не рассчитывала. Но не время думать о подозрениях! Я занимаюсь своё место рядом с Дебой и тихонько вздыхаю, выпуская весь застрявший в лёгких воздух.

— Ну как? — Поворачивается Деба ко мне и шепотом произносит.

— Потом, — отмахиваюсь я, ведь боюсь привлечь к себе ещё больше внимания охотника. Деба не отворачивается от меня, видимо, надеется всё-таки получить хоть какой-то ответ, но я настойчиво игнорирую её, и девушка, наконец, сдаётся. Она хмыкает и дёргает плечом, а только потом отворачивает голову обратно.

Я же зачем-то поднимаю глаза на Кристиана и начинаю следить за его действиями руками, хождению по аудитории, мимикой… Вот такой красивый мужик! И в то же время такая сволочь! И как это всё он успевает в себе совмещать? Ведьма в мужском обличии, не иначе.

Моя подозрительность всё сильнее начинает овладевать мной. Сначала на моё опоздание Кристиан не реагирует, как будто не замечает его, при выходе из аудитории ничего не говорит, и вот уже заканчивается вечер, а от него ни весточки! Понимаю, что радоваться надо, но я, как дура, всё жду подвоха. А может даже надеюсь где-то в глубине души, что он придёт спорить со мной о чём-то незначительном, чем подарит мне глоток свежего воздуха в этой зефирной затхлости. Правда с Иниром мы уже попрощались. Он, как настоящий джентльмен, поцеловал меня в костяшки руки и ушёл. А мне всё мало! Этого… Его… Всего! Я хочу порывов, страсти, громкой любви, чувствовать, как сердце выпрыгивает из груди, пульс беспощадно бьёт в голову и разрывает на части нетерпение следующей встречи. Но получаю я лишь тихую гавань с тёплым ветром, где жизнь течёт медленно, а всё происходит своим чередом. Возможно, это и не плохо, но всё же совсем не то, чего требует душа.

Зато следующий день начинается у меня чуть ли не с истерики. Расписание вновь претерпевает изменения, и вот уже мой первый урок — индивидуальное занятие с Кристианом. И я готова убежать, скрыться ото всех, вернуться в свой мир, даже если для этого придётся продать мою неугомонную душу.

— Так что? — Выводит Деба меня из транса, явным повторением своего вопроса, пока я пялюсь в ненавистные буквы и придумываю план побега. Но я в ловушке. Мне никуда не деться. А если сейчас пропущу, то чувствую, что занятий будет только больше. И это противозаконно. Противоестественно! Но, к сожалению, кроме меня это больше никого не волнует.

— Ты что-то спрашивала? — Пытаюсь я проморгаться и перевожу взгляд на подругу.

— Ох, Арина… Завтра выходной день. Это ты хоть помнишь?

— Что-то припоминаю.

— И у тебя нет планов? — Хитро смотрит на меня подруга, словно успела что-то задумать, но я пропустила всю её болтовню, так что не понимаю, где искать подвох. И врать-то не хочется, но скажу я правду — наверняка пожалею.

— Не-е-ет…

— Отлично! Значит, уже есть! Поедем выбирать мне платье! — Радуется Деба и, словно ребёнок, начинает прыгать и хлопать в ладоши.

— А это зачем? — Приподнимаю я бровь.

— Для ба-ала-а! Арина, ты чего? Он же совсем скоро!

— А может ты без меня? Или без платья? Ты уверена, что оно пригодится? К тому же есть Эрис…

— Арина! Ты уже согласилась!

— Когда?

— Только что! — Весело кричит подруга и тут же убегает на своё занятие.

Я лениво поднимаю взгляд на часы, которые, оказывается, всё же существуют в этом мире. Деба мне их показала вчера вечером. И как я могла их не замечать? Они же совсем обычные, нормальные, свойские, так сказать. Те же цифры, те же стрелки. Тем не менее, времени на них уже больше, чем мне хотелось бы. Нужно торопиться на занятие, иначе никого «доброго утра» уже точно не будет, а сейчас хотя бы есть шанс на его существование.

Но несмотря на то, что время поджимает, я слишком лениво иду по коридору, еле волоча ноги. Передо мной словно стоит невидимая преграда, которая не пускает меня на необратимую встречу с Кристианом. Вот медленно открывается дверь под слабым напором моей руки, и я переступаю порог. Не хочу, не хочу.

— Кто пожаловал! — Тут же вскакивает мой самый нелюбимый преподаватель со стула. — И ведь опоздала всего на пять минут!

— Я вообще не хотела приходить, — уныло произношу я, надеясь, что всё сейчас отменится, и я пойду заниматься чем-то более полезным, чем эти бессмысленные пререкания.

— Слишком плохо не хотела, раз всё-таки пришла. Ну, начнём. — Кристиан разминается, растирает шею, делает несколько наклонов. И утыкается на меня. — Ты тоже разминку сделай.

— Зачем, — пожимаю я плечами и сажусь на его стул, начиная крутиться.

— Слушай, не знаю, что ты себе удумала, но я действительно намерен тебя учить. Ты что думаешь, чары с тебя спадут и всё? Нет, придётся так же учиться. Не вижу смысла упускать время сейчас. Как только магия станет тебе доступна, ты сразу сможешь ей пользоваться, контролировать силу, создавать заклинания.

— Что с тобой произошло? — Качаю я головой из стороны в сторону (это как-то само выходит) и поднимаю руки, разводя их в стороны. — Ты не похож на себя.

— Да? Интересно, — склоняет Кристиан голову на бок, показывая всем видом, что готов слушать дальше. А меня долго просить и не нужно, чтобы поговорить.

— Ты слишком добрый. После той ситуации ты словно перестал меня замечать, хотя раньше постоянно были подколки, обидные замечания, неприличные действия и… Да в целом много всего неприятного! А сейчас тебя как будто подменили.

— Я подумал и всё проанализировал.

— И к какому выводу пришёл?

— А это уже не твоего ума дело. Поднимай свою задницу и разгоняй кровь по телу, пока я не начал это делать за тебя. — Опирается Кристиан на стол и говорит со всей серьёзностью. И вот сейчас я убеждаюсь в том, что никто его не подменял, и всё с ним в порядке. Просто он хорошо играет, делает вид, что дружелюбно ко мне настроен. Вот только зачем?

А занятие проходит, на удивление, хорошо. Даже очень хорошо! Время летит слишком быстро, чтобы я успела его ощутить. Сначала мы делаем небольшую разминку, а затем Кристиан со всей учёностью показывает мне приёмы, рассказывая про каждый из них небольшую историю. Как применяли, где, зачем, что из этого вышло, и какие были последствия. Он показывает и другие приёмы, которые тоже можно было бы применить в данной ситуации, приводя аргументы «за» и «против».

В общем, занятие проходит слишком интересно. И, выходя из аудитории, я даже ловлю себя на мысли, что хочу поскорее следующее занятие, готовая уже перелистнуть этот день.

Но моё хорошее настроение быстро меняется. Звучит подобие сирены, и я спешу на звук. Идти становится куда проще, когда по коридоры оживают, и другие студенты начинают спешить, обгоняя меня.

Я оказываюсь в новой для себя части Академии. Вот как-то так сложились мои последние 2 месяца, ну примерно. Сколько прошло точно — уж мне точно не известно. Итак, вот что я вижу перед собой. Стены коридоров все увешаны портретами в золотых рамках (сначала я даже думаю, что не туда зашла, но большое количество спешащих студентов всё-таки убеждают меня в обратном), полы мраморные, причём белые, с вкраплениями, размытыми линиями и тоже пятнами золота, потолки куда выше привычных, словно рассчитаны на трехметровых божиих созданиях. А в остальном меня ничего не смущает. «Ну, подумаешь, странные звуки. Когда такого не случалось», — и в подтверждение своим мыслям и пожимаю плечами.

Через несколько минут, следуя за остальными студентами, я вхожу в огромный зал. Нет, нет, не просто огромный — он реально огромный, прям ого-го какой. Здесь уместилась бы половина торгового центра, а если магазины расставить покучнее, без пространств на вальяжную ходьбу и любование манекенами, то вообще весь. Комната метров двадцать в длину (хоть это и не точно, ведь по примерным представлениям измерения пространства у меня есть очевидные проблемки) простирается вперёд, словно стремится к бесконечности. И даже несмотря на то, что в Академии много студентов, всё равно остаётся много свободного места.

— Надеюсь, все собрались, — громко и слишком радостно сообщает ректор, когда перестаёт вертеться входная дверь, больше похожая на ворота замка. — Значит, я могу начинать. В этом году, как вы все знаете, праздник Лун пройдёт необычно. — Среди студентов начинают проноситься перешёптывания, и зал тотчас заполняется шумом. — Нас посетит сама Афродита! Ей вы сможете задать свои вопросы, так что подготовьтесь заранее. А ещё по многочисленным просьбам богиня любезно согласилась предоставить нам своего помощника с особым оборудованием. В условиях ограниченного времени он, просто нажав на кнопку, когда вы положите свои ладони на стол, сможет определить вашу совместимость с партнёром. — Шум становится всё громче, и даже в слова ректора мне приходится вслушиваться. Но тут он поднимает одну руку вверх, и все моментально затихают. — Знаю, вы рады, ведь уже не первый год вы просили повторить этот эксперимент. Около шести лет назад Афродита согласилась, и многие пары, которые тогда получили хороший результат, до сих пор вместе. А это безусловно важно для цельности и силы нашего мира. Но! Думаю, все понимают, что такие уступки накладывают определенные правила бала. Вход исключительно парой. Сами понимаете, что Афродита — богиня любви, а значит не потерпит иного способа посещения. Всем спасибо за внимание, можно расходиться. — Ректор быстро покидает импровизированную сцену, но никто не двигается со своих мест. Слишком много разговоров вновь заполняет зал. Некоторые радуются такому объявлению, кто-то, наоборот, слишком показательно грустит и сетует на жизнь. Находятся и такие, кто бегает, разрезая толпу, словно ветер, в поисках пары. А даже удобно ведь оказывается, много народу, кого-то точно можно найти, тем более тех, у кого нет пары, сразу видно.

А мне здесь больше делать нечего. Услышала, приняла к сведению, и можно уходить. Тоже мне… устроили… Вырвали меня из таких хороших эмоций своей сиреной, даже некоторую панику вызвали во мне, а всё оказалось пустышкой. Я стою практически у самой двери, а пришла одной из последних, так что идти сквозь студентов мне особо не придётся. А может и нет никого за спиной. Поэтому я, даже не предполагая иного исхода, резко разворачиваюсь и… конечно же врезаюсь в кого-то. Голова ударяется обо что-то жёсткое.

— Извини… — Тут же проговариваю я и только потом поднимаю глаза. Передо мной стоит недовольный Кристиан и, приподняв одну бровь, смотрит на меня в упор.

— Осторожно, — безэмоционально говорит он.

— Не заметила. В следующий раз буду внимательней. Кстати, ты уходишь? Или останешься искать себе пару, как… — Начинаю я свой вопрос, но быстро осекаюсь, понимая, что и кому говорю. Он ведь скорее всего и не пойдёт ни на какой бал, а сюда явился, как и все, потому что ректор созвал всю Академию.

— Ухожу, — тихо, но очень грубо выдыхает Кристиан и разворачивается. Всего пара шагов, и он открывает дверь. Я быстро просовываюсь в появившуюся щёлку и нагоняю преподавателя-охотника-неприятного знакомого.

— Подожди! — Кричу я ему, переходя на бег. Кристиан разворачивается и довольно осматривает меня с ног до головы. Он поднимает брови вверх, как бы озвучивая свой вопрос «что надо?». — Я спросить у тебя кое-что хочу. Ну, по поводу бала.

— Так мы на «ты» или на «вы»? — Издевается он вместо нормального «что хочешь узнать?».

— Ты можешь обращаться ко мне на «вы», а у меня вопрос есть.

— Слишком много чести.

— Тогда зачем спрашиваешь? — Успеваю я его догнать и даже иду практически нога в ногу.

— Я имел в виду твоё обращение ко мне.

— А я понимаю, что ты просто тянешь время, а потом сбежишь. Лучше расскажи, что это за Афродита такая и к чему такие глупые правила. — Кристиан вновь останавливается, утыкается глазами в пол, а потом тяжело вздыхает.

— Не здесь. Пойдём в комнату.

Я следую за Кристианом. Других вариантов у меня всё равно нет. Мы быстро оказываемся у двери, которую он открывает. Буквально приходится спуститься и завернуть за угол — и вот мы уже на месте.

— Ты здесь живешь? — Спрашиваю я и осматриваюсь, медленно переступая через порог, пока преподаватель держит дверь.

— Приходится.

— Я сяду? — На всякий случай уточняю я перед тем, как что-то сделать. А то Кристиан бывает непредсказуемым. Шаг вправо, шаг влево — и во ты уже его главный враг.

— Садись, — хмыкает он и слишком пренебрежительно отвечает.

— Рассказывай. Или вопрос повторить?

— Ты думаешь, я его уже забыл?

— Ну кто ж тебя знает. Возраст всё-таки, — пытаюсь я отвертеться шуткой, но получается грубовато. А ведь слово не воробей…

— Афродита, — подвигает Кристиан стул и садится напротив меня, — самая стервозная богиня. Они все со своими причудами, конечно, но Афродита холодна, расчётлива, эгоистична. Если ты хотела у неё спросить насчёт своей магии, то не стоит. Это будет самой большой ошибкой, которую ты можешь совершить.

— Но почему? И с чего ты вообще взял, что я хотела у неё что-то спрашивать?

Кристиан ничего не отвечает, но его мимика делает это за него. Вновь приподнятая бровь, но уже с совершенно другим посылом, закатывающиеся глаза, приподнятый и спрятанный внутрь уголок губ — всё говорит о том, что он раскусил мои, как оказалось, наиочевиднейшие замыслы.

— А если я всё-таки подойду и спрошу? — Гну я свою линию, не поддаваясь на провокации.

— Это будет ошибкой.

— Ты повторяешься.

Кристиан всё-таки закатывает глаза, хотя удерживался от этого, и очень-очень тяжело вздыхает. Вот прям вся тяжесть этого мира оказывается сосредоточена в этом его вздохе. О да, как же я раздражаю его. И это взаимное чувство нарастает в воздухе, а его концентрация усиливается с каждой секундой моего пребывания в комнате. А ведь ещё утром Кристиан был таким милым и понятным, но на своей территории он сам устанавливает правила. И здесь я — его главный раздражитель.

— Во-первых, просто так ты к Афродите не подойдёшь, разве что не заинтересуешь её. Но это ещё хуже, чем просто не попасть на аудиенцию. Во-вторых, как только она узнает о твоей интересной проблеме, то ты сразу же станешь её подопытной. Она будет шантажировать тебя, издеваться, унижать, заставлять делать за неё грязную работу. Возможно, она и пообещает тебе спасение, но оно будет слишком дорого стоить.

— Почему хуже попасть к ней, чем не попасть?

— Она обратит на тебя своё внимание. Это же логично.

— Но что плохого в этом? — До конца не понимаю я, что настолько страшное может произойти.

— Ты слышала только это? И дальше говорил, какие могут быть последствия.

— Уверена, ты слегка приукрашиваешь.

— Правда? А ради развлечения и спора развязать войну? Это, ты считаешь, мелочи? Я знаю, что у вас на Земле это общедоступная информация, но это лишь крохотная часть того, что она сделала.

— Ладно, хорошо, я тебя поняла. Что за дела с парами? Это нормально или какая-то уловка. Может мне вообще не стоит приходить на бал?

— Это уже твоё решение, — пожимает плечами Кристиан. — Насчёт уловки ничего тебе не скажу. У Афродиты явно есть какой-то интерес, который прикрывается её образом, но мне об этом ничего не известно.

— Окей. — Прячу я губы за зубами от некоторого расстройства. Ожидания от разговора были куда выше, чем оказалось на самом деле. — Тогда я пойду.

— Иди.

Кристиан встаёт со стула и уходит в комнату. Я смотрю ему вслед и двигаюсь к двери. На столе, стоящем справа от двери в тени всяческих ламп, я замечаю кольцо. Это происходит случайно, в какой-то момент оно на секунду сверкает, отражаясь от солнечных лучей, которые запускает в коридор Кристиан, открывая дверь, ведущую в комнату. И я его узнаю. Вот из тысячи узнала бы! И сейчас мне не нужно больше никакого света, чтобы убедиться в правильности своих мыслей. На столе Кристиана лежит кольцо, взятое из моей квартиры! Моё кольцо! Оно было моей первой покупкой на кровно заработанные деньги! Одной из самых дорогих покупок. И я его не взяла с собой, не успела, всегда прятала от отца, чтобы тот не обменял «побрякушку» на пузырь.

Я рывком пускаюсь к столику, беру кольцо и кладу на ладонь. В груди разрывается сердце, расходясь стуком, дотягиваясь до каждой клеточки тела.

— Кристиан. — Кричу я, не контролируя себя. — Кристиан! — Я несусь в комнату, куда он ушёл, и чуть ли не вышибаю дверь. В этот же момент скорее надеваю кольцо на палец на всякий случай, если охотник захочет забрать его у меня. Кристиана я застаю за перелистыванием бумажек, но до них мне нет никакого дела.

— Ты ещё не ушла? — Спрашивает он слишком равнодушно.

— Откуда это у тебя⁈ — Налетаю я на него, тыча в лицо руку с кольцом.

— Ты про кольцо? Оно у тебя, не у меня.

— Хватит! Отвечай!

— Ух, какая ты грозная. — Прищуривается он. — В постели тоже так громко кричишь? — Самодовольно ухмыляется он, явно удовлетворённый своим ответом.

— Где ты его взял⁈ — Подхожу я некомфортно близко и прожигаю глаза Кристиана своими.

— Какая ты скучная, — показательно расстраивается он и откидывается спиной назад, опираясь о стол. — Сходил к тебе домой, взял колечко. Думал, ты обрадуешься.

— Домой⁈ — Мои глаза округляются до предела. Как домой? Куда домой? Сердце перемещается в голову и звонко начинает стучать уже и там. Я не могу поверить в услышанное. — Но… когда?

— Пару недель назад, — вновь хмыкает Кристиан, с любопытством наблюдая за мной. А меня разрывает изнутри, всё тело покрывается мурашками, ломает, бросает то в жар, то в холод. Комната становится большой, а затем сужается до крохотных размеров, опять растягивается…

— Этого не может быть… этого не может… не может… не… — Как в бреду повторяю я. Перед глазами всё плывет, а Кристиан продолжает нахально смотреть на меня, так и ожидая определённой реакции. Похвалы хочет?

— Мне нет смысла врать. Кстати, отец у тебя хорошо поживает. Как ты пропала, так пить бросил.

— Ты был у меня дома! — Начинаю я орать, игнорируя то, что нахожусь в комнате Академии, а в коридоре меня может кто-то услышать. Всё становится индифферентным. — У меня дома! Без меня! Ты мог вернуть меня домой! Ты мог! — Неистово кричу я и бью Кристиана кулаками в грудь, а он продолжает улыбаться.

— Мог, но не стал. — Весело отвечает он.

— Но почему⁈

— Так… неинтересно.

Истерика, гнев и ненависть завладевают мной полностью после таких безразлично брошенных слов. Он мог вернуть меня домой, но не стал. Просто не захотел этого делать. Кристиан решил просто поиздеваться надо мной. Он ведь мог решить все мои проблемы всего лишь по щелчку пальцев, зная, как сильно я хочу вернуться обратно. Но он не стал! Меня охватывает чувство, сравнимое с предательством. Я верила в то, что мы друзья, хоть немного, хоть на малую долю. А он — не такой плохой, как говорят. Я считала, что у Кристиана есть сердце. Но он доказал обратно. Он всё сделал для того, чтобы я потеряла веру в его человечность.

— Верни меня домой сейчас!

— Не могу. А если бы и мог, то не стал бы этого делать.

— Ты… ты…

Слов не находится. Не правильных, не неправильных. Никаких не находится. Просто их нет. И даже любое матерное слово будет слишком ничтожным для того, что Кристиан заслуживает. И так бесит его лицо, довольное, нахальное, неприятное. Я замахиваюсь кулаком, чтобы убрать это его выражение. И пускай мой удар будет слишком слабым. Пускай будут последствия. Но это станет малой частью того, что он заслуживает.

Кулак летит ровно в челюсть, но не долетает. Кристиан перехватывает мою руку своей, и цокает, выставляя перед моим лицом вторую руку и покачивая указательным пальцем из стороны в сторону. Я продолжаю смотреть на него с ненавистью, испепеляя глазами. Кристиан резким движением заводит мою руку мне за спину и притягивает к себе. Между нашими телами не остаётся и толики места. Наши взгляды встречаются: мой — всепожирающий, его — веселящийся. Дыхание перехватывает, злость так и пульсирует во мне, но Кристиан не оставляет и попытки мне выпустить свой гнев.

Он наклоняется надо мной, его глаза становятся всё ближе. Я пытаюсь вырваться, отскочить, сбежать, чтобы придумать план мести, но мужчина слишком крепко держит меня. Кристиан впивается в мои губы поцелуем.

Случается то самое страшное и непоправимое, чего не должно быть ни в одной вселенной. Чудовищно приятно мне становится от касания его губ к моим. Разливается по телу жар. И его нельзя сравнить ни с чем, что было ранее. Новое, неизученное чувство полностью завладевает мной. И я честно пытаюсь сбежать: отталкиваю Кристиана, вырываюсь сама, пытаюсь притвориться куском масла и выскочить хоть в какую сторону. Но всё оказывается тщетно. И я сама чувствую, насколько смешно выглядят мои попытки к бегству. Тело меня практически не слушается, а то, что я изо всех сил «приказываю» ему — не происходит, словно это другое тело, не моё. Тяжесть сразу же наливается в руках, только я начинаю толкать ими плечи Кристиана. Хотя, в данном случае, толкать — уже слишком громко сказано. У меня выходит так себе, лёгкое движение, скорее напоминающее флирт. И ведь эти ощущения сравнимы со сном. Когда вроде пытаешься убежать, но двигаешься слишком медленно, или вовсе ноги стоят на месте. И я сейчас тоже чувствую себя так, как будто сплю. А Кристиан совсем ничего не замечает, или же просто хорошо игнорирует, гася все мои порывы освободиться.

Его язык беспощадно вторгается в мой рот, и я обмякаю на сильных мужских руках. Сил сопротивляться не остаётся окончательно, словно кто-то подсоединил ко мне некую магическую трубку и засосал туда всю мою бодрость, энергичность, активность. А, и амбициозность тоже украли. Я сама себе не принадлежу и больше ни на что не влияю. Не сказать, что я сильно против, хотя чисто принципиально буду упираться до последнего, но я следую за Кристианом, его движениями, поворотами головой, и (о ужас) мне это нравится. А он всё более жадно захватывает своим языком мою территорию, заставляя отвечать тем же (в это мне проще поверить, чем признаться самой себе в том, что я сама этого хочу). Руки Кристиана скользят по моей спине, залезают под футболку, собирают в хвост волосы и оттягивают их назад, приоткрывая мою шею. Другой рукой он надёжно укрепляется на моей талии, сжимая её, залезая пальцами за пояс джинсов. Моя голова, словно я подвешенная на ниточках марионетка, немного заваливается назад, открывая то самое пространство, интересующее Кристиана.

Он нежно проводит по шее языком, заканчивая этот путь страстным поцелуем. И я, перестав сражаться и бить его по рукам, груди, ногам, крепко хватаю его за спину, поглаживая её руками. Кристиан с напором давит на меня, возвращаясь к губам, заставляя сделать несколько шагов назад. Я врезаюсь спиной в стену. И откуда она здесь взялась⁈ Кристиан придавливает меня, и мы соприкасаемся каждой клеточкой тела.

Кристиан слегка отстраняется, переводя дыхание. Он смотрит вниз, а я — на его строгие черты лица. Он замирает, перестаёт дышать, склоняет голову ещё ниже — я всё это время не шевелюсь мне некуда, да и сил ни для чего не осталось.

— Пошла вон, — жёстко и отрешённо шепчет Кристиан, тяжело дыша, и меня с головы до ног словно окатывает ледяной водой. Не просто слишком холодной, а такой, что когда её касаешься пальцем, то тебя изнутри до самых кончиков ног замораживает. Вот настолько ледяной — безжизненной. И я беру минуту на раздумья. Не говорю ни слова, лишь продолжаю наблюдать за лицом Кристиана, которое он пытается от меня скрыть, уводя его все ниже и отворачивая в сторону. Наконец, он сам толчком от стены отдаляется от меня и поворачивается спиной. И я солидарна с ним в таком решении. Странная минутная слабость. Его? Возможно. Моя — да. Несмотря на мои попытки выбраться из плена, я подсознательно хотела в нём остаться. Поэтому куда честнее будет признаться себе, что мы оба совершили ошибку, а не вешать этот ярлык на одного только Кристиана.

Правда, после этого, думаю, не стоит ходить на индивидуальные занятия. Как будто это не очень… правильно. И Инир! Бо-оже-е… как я могла так поступить? Понятно, что выбора у меня не было, но это изначально, а потом-то… И вообще не нужно было идти с Кристианом в его комнату! Вот можно же было ожидать, что случиться нечто неприемлемое. А так жила бы себе дальше, верила бы в чистоту бала, проверила бы нашу совместимость с Иниром. А теперь придётся расплачиваться за свои ошибки. Но есть и другой вариант — просто забыть, сделать вид, что ничего не было. Если, конечно, Кристиан не вытворит ещё чего, то это может сработать. Кроме нас с ним больше никто ничего не знает, так пусть всё так и остаётся. Но рассказывать ли Дебе? Мы с ней вроде как подружки. Хотя она иногда так болтлива, что кажется, с ней вообще нельзя ничем делиться.

И я, не придумав ничего лучше, иду в комнату, где конечно же встречаю Дебу. Она суетится, лазает по тумбочкам, ложится и перебирает руками под кроватью.

— О, — чуть вздрагивает она и тут же вскакивает на ноги, — это ты. Чего пришла? — Запыхавшись спрашивает она и приглаживает руками волосы, совсем выбившиеся из ее прически.

— Пришла немного передохнуть, — практически не вру я, немного умалчивая о причинах внезапного передыха.

— А-а, а я тут это, ищу кое-что.

— Может тебе помочь?

— Нет, нет, что ты! Беги лучше на занятия, а то опаздывать плохо.

— Так а ты… — Начинаю я говорить о том, что опоздание действует на всех одинаково, но Деба тут же перебивает меня.

— А мне можно. Да! Вот так! Все, иди, иди, иди. — Подходит она ближе ко мне и руками выметающими движениями начинает подгонять ближе к выходу. Деба выглядит слишком подозрительно, и меня определенно что-то смущает в ее поведении, некая маленькая деталь, которой раньше не было. И даже несмотря на непривычное поведение и суматоху — это совсем не то. Но подумать об этом мне никто не дает. Я подчиняюсь, и дверь захлопывается за спиной.

Что-то слишком часто я за сегодня иду на уступки: то Кристиан, то теперь Деба. С этим нужно что-то делать. Но за целый день мне этого сделать так и не удаётся. На всех занятиях нам делают двойные, а то и тройные нагрузки. Преподаватели словно с цепи сорвались! Неужели на всех так действует весть о бале, который посетят боги?

И я даже думаю, а не послать ли всё к чёрту и не идти никуда? Нет, ну правда. Создаётся впечатление, что от присутствия на балу будет куда больше проблем, чем от его непосещения. К тому же я теперь не знаю, как и в глаза смотреть Иниру, а на балу он первым делом побежит совместимость нашу проверять.

С ним мы, кстати, до конца этого дня не пересекаемся. Он, видимо, занят, да и мне некогда. Через неделю первые экзамены, и мне нужно хотя бы попытаться их сдать. Поэтому с этого вечера я начинаю усиленно учить весь материал. И даже увлекаюсь этой темой. До конца этой недели я постоянно зависаю в библиотеке, а те книги, которые можно оттуда выносить, складываю стопочкой под кроватью и читаю, читаю, читаю. Многое, конечно же, сразу улетучивается из головы, но что-то и остаётся. На индивидуальные занятия к Кристиану я не хожу, впрочем, как и на общегрупповые. Не хочу его видеть. А ещё боюсь, что при виде его, у меня сразу же оживятся недавние воспоминания, и всё на лице будет написано. И, что хуже всего, он же первый это и заметит, а потом начнёт играть на этом, продавливая меня и пытаясь манипулировать, чем станет ещё сильнее бесить. Так что в данном случае я выбираю просто убежать от проблем, даже если потом от этого будут новые проблемы, например, разговор с ректором о моих прогулах. Это куда менее страшно, чем компания Кристиана.

И вот наступает день «Икс». Он же день экзамена. Здесь всё не как у меня в мире. В университетах у нас как всё происходит? Выделяется несколько дней, в течении которых ты сдаёшь экзамены по всем предметам, но по каждому отдельно. А здесь… сессию придумывали какие-то изверги. Все предметы запихнули в один день, а расписание оставили у групп, как в обычные учебные дни. Поэтому все студенты кучкуясь и толкаясь в коридорах, еле пролезали в аудитории, чтобы успеть сдать один предмет, после чего побежать дальше — в практически соседнюю аудиторию, где нужно заново выжидать своей очереди. Сплошной бардак, короче! И при всём этом преподавателям совершенно всё равно! Некоторых они отпускают быстро, а кого-то мурыжат до последних капелек пота, пока не выжмут все силы из студента. Эта участь касается и меня. Многие смотрят на меня с презрением и недоверием, когда я захожу в аудиторию и тяну билет. Знаю, они думают, что я ничего не знаю, но я намерена удивить обратным. И на некоторые вопросы я действительно отвечаю, но этого, разумеется, оказывается недостаточно, и по всем дисциплинам я пролетаю с «тройкой», но зато своей, заслуженной. Почему же только практически все, а не все? Нет, никто балла выше мне не ставит, просто я, не изменяя себе, не иду на экзамен к Кристиану, чем полноправно заслуживаю вместо оценки невзрачную букву «н», отдающую запахом позора и трусости. Да, я знаю, что не права, но никак не могу себя пересилить и добровольно пойти к Кристиану, даже несмотря на то, что уже прошло некоторое количество времени после нашего… последнего общения. Боюсь ли я его? Да — чистосердечное да. Он много раз успел показать, что совсем не простой человек. Сегодня он хороший, добрый, милый, а завтра ударит в спину по самому больному. Страшный человек. Таких надо остерегаться, ведь никогда не знаешь, когда наступит это «завтра».

И под конец вечера, ни о чём не сожалеющая, я падаю на кровать, полностью опустошённая, без сил.

— Арин, — тихонько зовёт меня Деба практически шёпотом.

— Чего? — Переворачиваюсь я со спины на живот и смотрю на неё затуманенными глазами, которые после напряжённого дня отказываются что-либо видеть.

— А ты уже решила, в чём пойдёшь на бал? — Осторожно спрашивает она, но всё равно получает скорченную гримасу на моём лице в ответ.

— Опять ты своим балом. Я, может, вообще не хочу туда идти.

— Это как так⁈ — Вытаращивает подруга глаза и перестаёт моргать.

— А вот так. Неинтересно мне.

— Бал всегда интересен! Ты на нём просто никогда не была. Кстати, а получается, что Инир теб так и не позвал?

— Не-а. — Слишком просто отмахиваюсь я. Но насколько же разное бывает восприятие одной и той же ситуации! Деба охает, вскакивает и подпирает лицо руками, начиная суетливо бегать глазами по комнате.

— Это что же такое-то! Не позвал! Ну как так… Арина, а ты уверена, что вы ещё в близких отношениях? А то уже с неделю я вас вместе не видела. Или ты мне просто не рассказывала? — Эмоции Дебы доводят ситуацию до пика, где уже и я оказываюсь виновной в том, чего нет, либо я об этом не знаю, что опять же противоречит недовольству Дебу.

— Да всё нормально у нас было. Сейчас все заняты, понимаешь? А ты пытаешься придумать оправдание трагедии, которой нет. Расслабься, относись ко всему проще.

— Арина! Ты крайне несерьёзна! Инир из хорошей семьи, с ним у тебя, считай, уже есть обеспеченное будущее. А потеряешь его сейчас, ослабишь хватку, так всё, другие заберут. И не будет никаких замков, помощников по хозяйству и дорогих платьев.

Деба со мной разговаривает словно мать, найденная где-то в средневековье. Конечно, учитывая их взаимоотношения с тётей — не удивительно, что она сразу же беспокоится о будущем и финансовом благополучии. Деба, сама того не подозревая, перекладывает на меня тот груз, которым на неё же воздействует тётя. Но подруга упускает один очень важный момент. Я не собираюсь задерживаться в этом мире. Даже несмотря на то, что сегодня я старалась сдать экзамены, стремление вернуться в родной мир никуда не исчезло. Но создаётся впечатление, что все вокруг меня верят в то, что лучше Танарака — нет ничего. Наверно, так всегда и с каждым. Ведь и я Землю считаю лучшим из миров, потому что всегда была там, привыкла к обычаям, правилам, самой жизни, Земля меня же и воспитала. Родина так всегда влияет, только в моём случае, она достигает колоссальных размеров. А было бы так здорово, если б отсюда до Земли ходили автобусы или поезда.

Ностальгия по родному миру захлёстывает меня, придавая новых сил. Я сама себя не узнаю! Раскисла тут, как булка в чае. Где же моя стойкость, решимость, уверенность? И откуда взялся страх этих непонятных особей? Сказал бы кто мне еще полгода назад, что я мужиков бояться буду, так ни за что бы не поверила, громко рассмеялась бы в лицо и пошла дальше. А тут даже правила нарушаю из-за этого.

Деба всё продолжает говорить об Инире. О том, какой он хороший, а я такая-сякая, строю из себя непойми что и других слушать не хочу. Я ей уже давно перестала что-либо отвечать, но и это, по всей видимости, её не устраивает.

— Знаешь, — перебиваю я подругу на полуслове, — пойду-ка я прогуляюсь. — Слишком устало поднимаюсь я с кровати, где уже успела отлежать все бока, спину и руки.

— Вот всегда ты так! — Слишком вживается в роль матери девочка, которая толком не знает, что такое ответственность и «взрослое» мышление, продолжая меня отчитывать. — Только и делаешь, что сбегаешь! От Инира ты тоже так бегаешь? А знаешь, что? Если тебе с семьей не повезло, то это не значит, что все такие же плохие! Арина, ты же не просто так сбежала из своего мира!

Последнее, что говорит Деба, немного выбивает меня из колеи. Никто не смеет трогать мою семью, говорить о ней и тем более осуждать. Да, я без матери. И да, отец — законченный алкаш. Но только я могу смотреть на него с укором. Только я имею право ненавидеть его и открыто это высмеивать (хотя мне в голову не приходило так поступать). Это только моя семья. И уж тем более зависимость отца не влияет на наличие или отсутствие чувств к эльфу, каким бы хорошим он ни был.

Я замираю на месте, словно пораженная ударом ледяной стали, разворачиваюсь. Попытки промолчать проваливаются еще в зародыше. Эту бурю уже не остановить.

— А не перегибаешь ли ты палку? А, подруга? Ты обо мне ни черта не знаешь и уж тем более не имеешь никакого права говорить о моей семье. Что ты возомнила о себе? Думаешь, уже поняла жизнь, научилась ей управлять? Ты даже о себе позаботиться не можешь. Я тебя старше не меньше, чем на десяток лет, и это если не переводить в ваши местные исчисления. Я повидала куда больше, чем ты можешь себе представить. — Я подхожу все ближе и ближе, направляя указательный палец Дебе в лицо. — В дочки-матери можешь играть с кем угодно, но не со мной. Если тебе кажется, что наверно лучше поступить так, то я уже давно все проанализировала и сделала как надо, миновав юношеский максимализм и неуверенность. Что касается моих отношений с Иниром — ключевое, что они мои. Мои. И я сама в них разберусь. Делиться с тобой — это одно, но, когда ты мне открыто навязываешь точку зрения даже не свою, а своей семьи — совсем другое. Я совета не спрашивала, как и не начинала этот разговор при отсутствии желания что-либо выслушивать на этот счет. Ты меня поняла?

Деба чуть ли не трясется от страха. Она ничего не отвечает, лишь дергает головой вверх-вниз, амплитуда уменьшается, и подруга только испуганно пялится на мой палец, практически залезший ей в мозг через правый глаз.

— А теперь я прогуляюсь по Академии, и когда вернусь, то надеюсь, к этому разговору мы больше возвращаться не будем.

— Если ты уйдешь сейчас, — говорит она несмело, тихо, — то мы больше не подруги.

— Ну удачи, — усмехаясь отвечаю я и не меняю курса.

Я спокойно выхожу из комнаты, практически бесшумно закрывая за собой дверь. Развели тут детский сад. Как же я устала терпеть это! Дома, на работе, теперь здесь… И еще весь этот шантаж, угрозы. Неужели все жители этого мира считают, что это самые действенные пусть и неразумные методы? Тогда я им покажу, что это не всегда работает. Но пока я пытаюсь просто отвлечься от всего, практически сгорая от любопытства где-то очень глубоко в душе, куда же приведет меня случай. Совершенно не смотрю по сторонам и не запоминаю лестниц и поворотов.

Тем временем очередной день подходит к концу. Студенты то и дело снуют по коридорам, смеются и о чем-то беззаботно болтают. Я всеми силами пытаюсь не слышать их разговоры, но то и дело проносятся мимо меня разговоры о бале. Они в своей Академии все как будто свихнулись! Что такого особенного может быть в обычном сборище людей, дергающихся под музыку? А учитывая, что это магический мир со своими порядками и устоями, то напрашивается вывод, что даже музыки здесь может не быть. В общем, скучный вечер, как единственное развлечение в Академии Танарака.

Навстречу мне идет Инир, мило беседуя с незнакомой мне девушкой. Она тоже высокая, светлые волосы, кристально-голубые глаза, еле заметные веснушки на носу. Красивая девушка смотрит на Инира чуть ли не с восторгом, постоянно смеясь и трогая его за плечо. Но я, как истинный эгоист, сразу же переключаюсь на свои внутренние чувства. А они, к слову, очень странные. Мне нормально, обычно, спокойна. Я совершенно равнодушно смотрю на эту милую парочку и даже не испытываю укола ревности, хотя, по логике, должна бы. А с ними еще и Лоир, оказывается, — понимаю я спустя некоторое время, сразу же не узнав знакомого мне с первого дня Академии эльфа, что сейчас идет позади парочки.

Инир замечает меня, его взгляд начинает бегать. Я, не меняя темпа и шага, уверенно приближаюсь к нему.

— Добрый вечер, — говорю я, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то радость от встречи, чтобы не показать равнодушия. Я удостаиваю своим взглядом каждого эльфа этой компании.

— Арина, — нежно выдыхает Инир, — я рад тебя видеть.

— Да, я тебя тоже. И тебя, Лоир тоже, — приветливо наклоняюсь я, чтобы поймать взгляд старого знакомого. — С тобой мы, к сожалению, не знакомы. — На моих словах Инир давится воздухом, прокашливается и устремляет на меня виноватый взгляд.

— Прости, Арин, все не так должно быть… Совсем не так. Все неправильно, — дает себе минутную слабость паники Инир, и мы все ждем, пока он выговорится. — Это моя сестра — Кайса ре’Йур. Я тебе рассказывал, что помогаю ей с учебой.

— Помню, — киваю я и моргаю всего один раз, но очень долгий.

— Кстати, нужно поговорить, — еще более виновато произносит Инир.

Вся эта ситуация выглядит крайне нелепо. Середина коридора, оживленное движение. Четыре студента замерли и что-то обсуждают. Три двухметровых эльфа смотрят на одну полутораметровую девушку. Ее двухметровый парень плечом к плечу стоит с симпатичной эльфийкой и не решается даже обнять свою якобы возлюбленную, а потом еще и шептать о чем-то секретном пытается. Намек на необходимость обсуждения тайны при этом слышат и все собравшиеся, и мимо проходящие студенты. Нелепость, одним словом.

— О чем? — Прямо спрашиваю я, интуитивно понимая, что секрета не получится. Было бы что-то крайне важное, Инир не сказал бы сейчас ни слова. А значит, другие стоящие и слушающие это уже в курсе дела.

— Ну… — Мнется Инир, словно ребенок, стащивший конфету. Вот ведь об этом я и говорила, когда объясняла нашу разницу в возрасте! То, что для него кажется важным, трагедией, ответственностью — для меня просто слова, давно пройденный этап, на котором не стоит зацикливаться.

— Говори уже. Ясно же, что все остальные в курсе, — настойчиво говорю я и утверждаюсь в своих словах, поглядывая на реакции Лоира и Кайсы. В них тоже начинает зарождаться некое чувство вины, которое ярко проявляется во взглядах, которые эльфы пытаются отвести в разные стороны.

— Это касается бала. — Стесняется Инир и подходит ближе ко мне. Он берет меня за руки. Видимо, физический контакт его успокаивает, или же Инир считает наоборот, что так будет спокойнее мне.

— Хорошо. Что с ним?

— Можно я не буду тебя приглашать?

— Сейчас я слишком многого не понимаю. Можно немного больше конкретики?

Инир смотрит в пол, на стены, тяжело вздыхает. Короче, тянет время. Я понимаю, что он набирается смелости, но не вижу причин, по которым бы она потребовалась.

— Кайса очень просила пойти с ней, и мне пришлось согласиться. Я отказывался, хотел пригласить тебя, не видеть никого другого рядом с собой, но когда родная сестра просит…

— Инир, — обхватываю я его лицо ладонями, — все хорошо. Семья — это очень важно. Если тебе так будет лучше, то, конечно, иди с сестрой. Я все равно из другого мира, и не осознаю всю важность этого бала. А для твоей сестры это куда более важное событие.

— П-правда? Но с кем тогда пойдешь ты? Я попросил бы Лоира, но он вроде нашел уже пару.

— Не беспокойся об этом. Я найду кого-нибудь… нейтрального. Ну если нет, то и вовсе не пойду. Мне не страшно пропустить бал, он не так мне интересен, как остальным.

— Но ты должна пойти! Тебе сейчас кажется, что бал — это неинтересно, а потом еще жалеть будешь, что пропустила его.

— Тогда я попрошу кого-нибудь сопроводить меня, и мы встретимся там. Так пойдет?

— Это просто отлично! Но ты правда не злишься? — Уточняет Инир и спрашивает шепотом, прислоняясь к моего уху.

— Нет, — посмеиваюсь я, — можешь быть спокоен. Твое появление на балу с сестрой, а не со мной меня не расстраивает.

— Теперь даже обидно, что ты не расстроилась, — вслух говорит Инир то, о чем больше мужчин промолчали бы, сочли это за бабские прихоти. Но только не Инир! Он слишком хороший, слишком честный, светлый.

— Подсмыслов только не ищи. — Улыбаюсь я, даже зная, что сейчас мы разойдется по разным сторонам, и даже никакого поцелуя на прощание не будет, ведь Инир из престижной семьи!

— Нам пора идти, — подтверждает мои ожидания он, оборачиваясь на ребят. — Спокойной ночи тебе, Арина.

— Спокойной ночи, Инир.

И мы расходимся, как в море корабли, каждый своей дорогой. Ничего другого не следовало ожидать. Вот, а не было бы этой встречи, скучала бы я по Иниру? Напрашивается неутешительный ответ — нет. Я пережила первую симпатию к нему, на которой все закончилось. Это грустно. Но он сам пока не готов к серьезным отношениям. Взять даже ситуацию, которая произошла только что. Ну ведь как мать с любимым сыночкой!

В своих размышлениях я брожу дальше по коридорам. В какой-то момент понимаю, что оказалась в очень знакомом месте. На стене висит стенд с расписанием, а на нем новая бумажка, которой здесь раньше не было. Я подхожу ближе, чтобы увидеть, что там написано. Оказывается, это множество скрепленных листов с фамилиями студентов. Таблица с итогами экзаменов, где студенты расставлены по рейтингу. Я сразу же начинаю читать с последнего листа, но меня там не оказывается. На удивление, я обнаруживаю себя на предпоследнем листе, где на строке с фамилией Мейерхольд везде стоят либо «3», либо «сдано». Я перепроверяю еще раз, но все оказывается таким, как показалось изначально. И даже Кристиан мне поставил зачет, хотя я на его экзамен даже не явилась! Ну, что за человек! Я ему протест — а он на зло не ведется. Обязательно наведаюсь к нему, но когда эмоции утихнут. А то приду злая к Кристиану, а он огня в масло подольет, и я порыве ярости совершу что-нибудь глупое. С ним так нельзя, нужно быть хитрее и изворотливее. А что, если к ректору пойти? Я ничего не теряю, если получу «незачет», а вот Кристиан… Да кого я обманываю! Ему еще больше будет пофигу, чем мне!

Невольно мой взгляд падает на кольцо. Оно мне напоминает о самых теплых воспоминаниях, когда все было хорошо. Папа тогда практически не пил, мы проводили много времени вместе, часами могли болтать обо всем. Но потом слишком быстро он пристрастился к алкоголю, замкнулся в себе, стал словно другим человеком. Но это кольцо мне всегда напоминало о том, каким он был — лучшим отцом на свете, даже несмотря на его сложный характер, завышенные требования и веру в идеальное.

Я возвращаюсь в комнату, когда время подходит к полуночи. Здесь уже все спят, и я тихонько заваливаюсь на кровать, прикрываясь одеялом. Но сон никак не идет, в голове пытается сформироваться план мести Кристиану, хотя я всячески отговариваюсь свое сознание это делать. Потом я оправдываюсь перед собой же, почему я на нем так зациклилась, ведь куда сильнее меня должны волновать слова Инира, которые я восприняла так равнодушно. Устаю думать только ближе к рассвету, когда спать остается совсем мало. Глаза наливаются железом и, словно по щелку пальцев, я отключаюсь от реальности. От шума вокруг приходится выбраться из сна, которого с каждым новым днем мне начинает недоставать.

Девочки собираются на занятия. Приходится этим же заняться и мне. Словно оживший труп я перемещаюсь по коридорам, закладываю в рот какую-то пищу, сижу перед преподавателями и что-то по привычке записываю, даже не понимая, что и зачем. Просто так привыкла, а когда мозг спит, мышечная память работает. На занятии с подниманием мечей (я его так называю, ведь это честнее) я практически все время опираюсь на орудие, воткнутое в землю, и пытаюсь подремать. Следующим в расписании стоит занятие Кристиана. Благо, что групповое, а не индивидуальное. Хотя было бы второе, так я пошла бы в комнату спать. Кристиан что-то рассказывает, показывает, перед глазами летают разноцветные шарики…

— Мейерхольд! — Резкий громкий звук, растянутый во всю длину моего имени, моментально отрезвляет меня, вырывая из сна, но я чувствую, что это ненадолго. И оказываюсь права, ведь за первым разом упоминания моей фамилии следует второй, а там и третий. И, наконец, занятие заканчивается. Мысленно я уже радуюсь, что вернусь в теплую кроватку, из которой мне когда-то пришлось вылезти. Но Кристиан оставляет меня после занятия, обсудить мое поведение.

— И как это понимать? — Недовольно говорит он.

— А это протест, — развожу я руками.

— Протест? — Ведет Кристиан бровью от недоумения.

— Ты мне поставил зачет, хотя я даже не явилась.

— Поэтому ты решила проспать всю лекцию? — В голос смеется он.

— Да! Но вообще нет, — начинаю я с энтузиазмом, который быстро сходит на нет. Я понимаю, что некого тут обманывать, а строить из себя кого-то просто нет сил. — Я просто хочу спать. Все настолько банально, представляешь. И дело не в тебе, ты не особенный, я всего лишь не выспалась. — Язык заплетается, я сама слышу, что начинаю нести околесицу, но остановиться уже не могу.

— Я тебя понял, — вздыхает Кристиан, поднимая брови на вздохе и опуская на выдохе. — Чем занималась всю ночь?

— О тебе думала. — Тут же слетает у меня с языка без всякой мозговой обработки. — То есть нет, не так, — пытаюсь я хоть немного свернуть с этой скользкой дорожки, но довольное лицо Кристиана уже сияет перед глазами. — Я думала обо всем. Об Инире, о тебе. Ты плохо поступил, нечестно. Я хотела справедливости, придумала как ее добиться, а если не получиться, то придется тебе как-то отомстить. Потом решила, что это глупо и бессмысленно. Затем рассуждала о том, что скоро бал. Короче, много всего было в голове, вот и уснула только к рассвету.

— Кажется, ты просто устала, — делает самый логически верный вывод Кристиан, чего совершенно от него я не ожидала.

— Да, это верно. Поэтому давай ты сейчас не будешь тратить мое время.

— Почему ты так пренебрежительно ко мне относишься? — Резко сменяет тему разговора Кристиан, продолжая делать то, чего я просила не делать.

— Как ты ко мне, так и я к тебе.

— Аа, честность. Справедливость.

— Верно подмечено. Я свободна?

— Сладких снов, — закатывает глаза Кристиан и делает отмашку рукой в сторону выхода.

О, чудо! Я свободна. Пока не появилось ничего неожиданного, я скорее бегу в комнату, чтобы уснуть до следующего дня.

Просыпаюсь я слишком довольной. Вот так выглядит истинное счастье. Никакие беды мне не страшны, бал не нужен, а день уже идет хорошо. Несколько лекций перетерпеть, а потом можно будет вернуться к тренировкам, о которых я успела забыть в последние несколько недель.

— Арина, — зовет меня Деба, стоило мне свесить ноги с кровати.

— Чего?

— Это… извини меня. Ну, что влезла не в свое дело. Поехали после занятий в город.

— Зачем? — Сразу же интересуюсь я, игнорируя все сказанное до.

— Платья на бал выбирать.

— Ты же себе давно уже все выбрала. Или я не права?

— Ну-у да-а… Но у тебя-то платья нет. Я покажу тебе пару магазинов, где есть хорошие и недорогие платья.

— Деб, я не пойду на бал. — Говорю я, еще прошлой ночью решив это. И пусть я нарушу обещание, данное Иниру, но заставить идти себя туда, где точно не хочу быть — я так не могу.

— Но Арина… Может ты все-таки передумаешь? Вдруг решишь идти, а будет не в чем!

— Значит, пойду в штанах, если вдруг так случится. Я не претендую на мисс-бал-первое место.

Деба уже ничего не отвечает, тяжело вздыхая и переходя к своим утренним делам. Не поверю, что она так просто смирилась с моим безразличием к пиршествам и шмоткам, но мысленно выражаю ей благодарность за своевременное закрытие темы.

Праздники праздниками, а последние уроки, посвященные итогам, результатам, выводам и осуждению никто не отменял. Меня только радует то, что никаких надежд на меня не возлагалось, а значит, я не смогла никого расстроить или подвести. Поэтому все занятия я тихо-молча сижу за столом, с интересом наблюдая, как в пух и прах разносят других студентов. Но занятие заканчивается, и в коридоре вновь нарастает шум от предвкушения бала. Никакое порицание не влияет на студентах, которые в своих мыслях кружатся под музыку и заглядываются на саму богиню любви. И с таким настроением проходит практически вся неделя. Остается еще буквально полтора дня, как наступит самый долгожданный момент для всей Академии, кроме меня, разумеется. Я спокойно позанимаюсь своими делами (скорее всего высплюсь на год вперед, ведь поспать с избытком мне никто не дает, а этого так хочется!).

Свободное время я все чаще провожу в библиотеке. Если присмотреться более пристально к этому помещению с пыльной бумагой, то можно найти много интересного. Оказывается, в этом мире есть несколько рас эльфов, но в Академии могут учиться лишь чистокровные, для других, например, темных или лесных, предназначены лишь небольшие школы, ведь магического потенциала у них куда меньше. А еще здесь обитают оборотни, но они считаются отрицательными персонажами, живут группами в отдалении больших поселений. В общем, нелюбовь со всеми у них взаимная. Успела я узнать и про охотников. Эта книжка совершенно случайна попала мне в руки, когда в какой-то из последних вечеров я помогала Смотрительнице переносить книги из зала в архив. Ей я, конечно же, не стала сообщать о своей находке, а после всех дел спокойно притаилась в глубине зала и от корки до корки вызубрила каждую страницу. Просто это было интересно и даже захватывающе местами. Проект «Охотники», если это недоразумение можно так назвать, действительно должен был сотворить чудо. Брали детей со средним потенциалом к магии и всячески истязали их, проверяя, какое средство может усилить их способности. В книге между страниц была вложена записка. В ней указывалось что конкретно делали с подопытными и на какой день эксперимента. Читать это было крайне жутко. Кристиан, оказывается, мне совсем кратко обо всем рассказал. Их топили, сжигали заживо, после чего восстанавливали кожные покровы и повторяли действо, чтобы проверить, вдруг результат изменится. Били прутьями раскалённого железа, связывали, подвешивали, оттачивали на этих детях боевые заклинания, а еще пичкали всякими отварами. Как я поняла, это были не специальные лекарства, а условно, переводя на более простой язык, лекарство от простуды, которое являлось неким плацебо, от которого должно было стать легче. Этот проект длился около десяти лет, пока не появилась злая ведьма и не спасла детей. Кстати, тут сказано и о ней, но слишком уж немногословно. Некая сильная волшебница, которая якобы была чуть ли не в числе первых выпускников Академии, вернулась в знакомое место. Она была не согласна с какими-то порядками и поэтому освободила самых страдающих, чтобы они ей служили. Но охотников было ничем не напугать, и они отказали ей, но один, который отбивался от рассвирепевшей женщины, уйти не смог, поэтому она зачаровала его. Дальше много страниц пропущено. Чтобы произошло потом можно узнать только у Кристиана, но что-то мне подсказывает, что именно о нём и шла речь.

А потом ко мне подошла Смотрительница и сказала, что библиотека закрывается. Он увидела книгу в моих руках и стала ругаться. Нахмурилась так, что все морщины на её лице собрались в одну большую впадину. Она вырвала у меня книгу и прямо в библиотеке подожгла ее! Я, разумеется, попыталась оправдаться, мол нашла её где-то между полок, решила почитать, а про запрет никакой не знала. Однако по лицу, которое засосала в себя огромная морщина, я так и не поняла эмоций Смотрительницы — поверила она мне или нет.

Сегодня же я вновь читала до самой ночи, уже представляя, как днём все будут заканчивать свои приготовления к празднику, кто-то подшивать платье, кто-то, пытаясь запрыгнуть в последний вагон, искать себе пару, ведь заранее не было времени, экзамены сводили с ума. А обо мне все забудут. И я спокойно полежу в кровати, а потом еще полежу, а после этого отдохну, полежав. Эйфория от близящейся безмятежности и ничего не делания сводили с ума своей простотой и обаянием. Я, вальяжно шагая по коридору, уде представляла, в каких позах буду спать. Только всё никак не могла решить, организовывать это торжество по времени или по порядку. Вот лежание на животе лучше оставить на полдень, или будет приятнее перевернуться так со спины после пробуждения? А что, если позы будут повторяться? А с какой частотой рациональнее это делать? Проще говоря, в этот момент в моей голове гулял ветер, одурманивая хоть какой-то, но свободой.

Из ниоткуда выскочивший кто-то резким движением прижимает меня к стене. В коридоре кроме меня никого не было, я и опомниться не успеваю, осмотреться, как этот кто-то берет меня за кисти рук и жестко всем своим телом удерживает меня.

— Ты должна мне помочь! — Звучит знакомый голос, но непривычно запыхавшийся. Только сейчас я поднимаю глаза и смело гляжу в лицо незнакомца. И как я раньше не поняла, что на такое мог пойти только Кристиан? Его прерывистое дыхание опаляет мою шею, а в глазах суетливо играют искры тревоги. Таким я его еще не видела. Но и говорит Кристиан тоже странные вещи. Я? Да еще и помочь⁈

— С чего это вдруг? — Чуть ли не подпрыгиваю я от возмущения. — Ничего я тебе не должна!

Кристиан почему-то отпускает меня, и я не упускаю случая, тут же ныряя в появившееся пространство между нами. Он в замешательстве следит за мной, но от своего не отступает, а вырваться мне так и не удается, ведь Кристиан останавливает меня, хватая за запястье и крепко сжимая его.

— Давай иначе. Ты поможешь мне, а я тебе. Так тебя устраивает?

— Нет. Кристиан, нет! — Пытаюсь я вырвать свою руку, но вместо этого дергаю и его. Вот ведь клещ нахальный! — Ты уже дал мне понять, что помогать не собираешься! Тогда с чего вдруг я должна поверить тебе сейчас, что ты изменил своё решение? Попроси кого-нибудь другого.

— Некого мне просить, как ты не понимаешь! — Все громче говорит охотник. — В этой сраной Академии я могу обратиться только к тебе, любой другой либо сдаст меня, либо испугается. — Он прислоняется лбом к стене, зажимая меня между ней и собой. Как хорошо, что сейчас в коридоре никого нет, все заняты своими делами. Но надолго ли это? Вдруг кому-то приспичит выбежать по своим неотложным преподготовительным делам, а тут мы с Кристианом, то есть даже преподавателем, в недвусмысленной позе.

— Тогда сделай всё один. В чём проблема?

— Я не могу тебе о ней сказать, пока ты не согласилась.

— И не соглашусь, — сквозь зубы цежу я.

— Да от тебя много не потребуется! Просто быть… незаметной, покладистой.

— Тогда тем более нет, — кручу я головой и пытаюсь выдернуть руку, но Кристиан начинает сжимать её ещё сильнее.

— Знаешь, думаю, что тогда и кулон тебе не нужен, — переходит Кристиан к более весомым доводам. Вот и почему все пытаются меня шантажировать? Я что, похожа на ту, кто ловит кайф от этого? О да, шантажируйте ещё больше, чаще, строже! Это у меня на лбу написано? Может, тогда умыться стоит?

— А срывай! — Удивляю я Кристиана, судя по его резкому шагу назад и размыканию всех рук. — Давай, забирай себе. Не стесняйся! Думаешь, я боюсь⁈ Не-е-ет. Кажется, из нас двоих этого боишься только ты.

Кристиан мне ничего не отвечает, лишь ошарашенно пялится на меня. Более того я сама от себя не ожидала такой подставы. Но раз уж сказала, то надо переть до конца. Переиграть Кристиана в его же игре — то еще удовольствие. Да и терять мне особо нечего. Ну подумаешь, помру. С кем не бывало? А может, это всё и вовсе дурной сон, а сорвав амулет с шеи, я тут же проснусь. В это я, конечно, верю мало, но жить в постоянном шантаже тоже не хочу. К тому же я точно нащупала слабое место соперника. И почему этот кулон на мне еще волнует больше, чем что-либо?

— А что ты застеснялся сразу? — Продолжаю я свою пылкую речь. — А хочешь, сама сорву? Хочешь⁈ Сорву и отдам тебе. Тогда нечем будет пугать меня? Ура, свобода! — Начинаю я откровенно орать на весь коридор, ничего не стесняясь, чем еще сильнее пугаю Кристиана.

— Нет. Не нужно.

Моя рука уже тянется к цепочке, как Кристиан подскакивает ближе и вновь прижимает меня к стене. Рука сама собой соскакивает вниз, не касаясь ни кулона, ни самой цепочки.

— Совсем с ума сошла? — Шипит он.

— А что, если и так? — Прищуриваюсь я и смотрю в его глаза, даже не моргая.

— Хочешь всю Академию угробить? Сама же не знаешь, какими могут быть последствия.

— А вот ты и прокололся! — Громко хохочу я, и Кристиан закрывает мой рот рукой. Я плююсь, и ему приходится руку убрать. — Вся Академия? Серьезно? — Приподнимаю я бровь и жду чистосердечное.

— Не понимаю твоего злорадства.

— Кристиан, — говорю я так, словно владею всей ситуацией, а я ей действительно владею, — какая Академия? Давно тебя волнуют жизни сотен людей? Насколько я помню, тебе на всех совершенно наплевать. А тут начались громкие слова о том, как мое безрассудство может отразиться на других. Речь на случай провала не заготовил?

— Короче, ты мне поможешь, — ловко соскакивает он с темы, но для себя я все выводы уже сделала. И даже общего ребенка успела покрестить (что, очевидно, шутка, ведь Кристиан… ну фу, такой себе человек, мягко говоря).

— Я не хочу этого делать.

— А на бал?

— Тоже нет интереса.

— Тогда мы в тупике.

— Вот-вот, я тебе с самого начала о том и говорю.

— Ты не поняла, — усмехается мужчина, — ты мне поможешь. И это не вопрос. А то, что и тебя детали не устраивают — уже проблема. Потому что мы с тобой идём на бал, а потом ты окажешь мне дружескую услугу.

— Тогда предлагаю взаимовыгодный обмен. — Торгуюсь я. Раз отвертеться никак не получится, а Кристиан явно не отстанет, хоть силой притащит на бал, то пускай все стороны окажутся в выигрыше.

— Согласен.

— Уже? — Округляю я глаза. — Ты же даже не спросил, что я хочу.

— Замок, розовое платье, пони — неважно. По ходу дела разберемся.

— Кристиан, я уже взрослая для такого. Я тебе помогу при условии, что после этого ты отправишь меня домой. Ко мне домой. В мой мир, откуда меня вытащили. — На всякий случай как можно четче формулирую я свое желание, чтобы у него не было возможности отвертеться.

— Ты же понимаешь, что это невозможно?

— Я знаю, что ты недавно был там. Этого мне достаточно.

— Арина, так не работает. Я могу лишь пообещать, что не буду мешать.

— Этого недостаточно. Сделка не совершена. Всего доброго!

Кристиан, на удивление, слишком просто отпускает меня. Он просто уходит в противоположный конец коридора. А я смахиваю с себя наш разговор, словно капли с зонта. А главное, даю сама себе обещание — не пытаться искать подвох в скором отступлении Кристиана.

Академия по-настоящему оживает. Все суетятся, торопятся, боятся опоздать на бал, который начнется только ближе к вечеру. Сейчас же, по ощущениям, только-только проснулись петухи. Я медленно потягиваюсь, никуда не торопясь. Приятное утро: яркое солнце дотягивается до меня теплыми лучами, голубое небо манит простором.

— Доброе утро, Деба, — говорю я подруге, пока та, стоя спиной ко мне, копошится в тумбочке.

— Доброе, — наспех буркает она мне и убегает в коридор.

Атмосфера предстоящего праздника только мне кажется легкой и хлопотной, остальные же воспринимают это слишком серьезно. Вот будто к концу света готовятся! Правда, он оказался бы очень странным. Ведь платья, туфли, камни — совсем не то, что обычно пытаются сохранить, зная о тяжелых для выживания временах. А звона баночек с консервами я не вижу. Живот недовольно урчит, подхватывая ход моих мыслей.

В столовой оказывается слишком пусто. Вот буквально я сижу одна и с интересом рассматриваю лепёшку с неизвестной начинкой. Как мне объяснили, в такие дни кухня практически не работает, ведь основной фуршет будет вечером на балу, еще и проспонсированный руководством. А еще магический мир называется… Не так уж и далеко от моего обычного, если изучить поведение людей и их мышление.

Но делать нечего, я беру в руки эту лепешку и осторожно откусываю краешек. Боязно пробовать что-то неизвестное, а Дебы рядом нет, чтобы всё разъяснить.

— Завтрак? Обед? — Подсаживается ко мне незнакомый человек в очках и солидном сером костюме с голубым подтоном.

— Что-то между. — Вскользь отвечаю я.

— Мы с вами не знакомы, но не переживайте, — усмехается мужчина, — я вас не обижу. Я преподаю боевые зелья и ядовитые травы в Академии.

— Вот как, — с небольшим интересом я обращаю на него свое внимание, хоть и дисциплины мне кажутся странными, высосанными из пальца.

— Наверняка, мои предметы вызвали у вас недоумение, Арина Мейерхольд, но всё слышится проще, чем есть на деле. Надеюсь, что когда-нибудь вы сможете попасть ко мне на курс.

— Сомневаюсь. Боевой факультет не занимается травами и отварами из них. — Вполне серьёзно отвечаю я, чем вызываю у преподавателя бурную реакцию. Он громко смеётся в голос, даже не стесняясь показать своё отношение к моему распределению.

— Не обижайтесь, но девушкам на этом факультете делать нечего. На следующий год вас перераспределят, если случится чудо, и магия у вас объявится.

— А такое бывает?

— Я не исключаю ничего. Только не понимаю, зачем вас отправили на боевой. Разве что избавиться от неугодной ученицы, — вновь усмехается мужчина.

— Да, у меня такие мысли тоже были. Знаете ли, когда закончится этот год, может и не будет никакого распределения, а я отправлюсь обратно домой.

— Ох, — тяжело вздыхает мужчина, — наивное дитя. Вам могли пообещать, что угодно, но выполнимо ли это? Заранее никто не может сказать. А вы уже отреклись от этого мира, не дав ему шанс.

— Что это значит? — Хмурюсь я, и даже лоб превращается в гармошку из складочек.

— Вы разве не собираетесь пропустить бал? — Вводит меня в небольшой шок мужчина своими глубинными знаниями о моей персоне.

— Откуда у вас столько информации обо мне?

— Чему вы удивляетесь? Каждый новый ученик, попав в Академию, оказывается на виду всех преподавателей. Мы же должны оценить ваши перспективы. К тому же адаптация — это важная часть принятия магии.

— Допустим. Но как бал поможет мне раскрыть магию?

Мужчина выставляет указательный палец передо мной, показывая тем самым очевидную ожидаемость моего вопроса, и дрягает им из стороны в сторону, приговаривая «Ц, ц, ц».

— Арина Мейерхольд, все элементы жизни значимы, вы же закрылись в библиотеке. Во всех смыслах. Выйдите наружу, посмотрите на мир, попытайтесь его понять. Уверяю вас, когда вы захотите узнать новый мир, что-то интересное для себя вы точно найдете. Конечно, проще отмахнуться от всего нового и непонятного, не делать никаких усилий и работы над собой, но это неправильно и глупо.

— Можете не продолжать, — перебиваю я очередные нотации, которые я слышу постоянно. — Я вас поняла.

— Очень надеюсь, — расползается в улыбке преподаватель. — А что насчёт бала?

— Не в этот раз. — Мило улыбаюсь я.

— Ну что ж, — вздыхает мужчина и приподнимается, опираясь руками о стол, — с вами было приятно побеседовать, но мне пора. Приятного вам аппетита.

Нисколько не странный диалог заканчивается, а я продолжаю расправляться с лепёшкой. Неужели стоит всё-таки заглянуть на бал? Если там будет много еды, как обещают, то в этом есть смысл. Голодной остаться ой, как не хочется.

Магнетизм хорошей погоды настолько силён, что я, обкусав лепёшку вокруг неприятного вида начинки, выхожу прогуляться. Здесь тоже не людно. Где же все? Неужели толпы студентов стоят за дверьми зала, приготовленного для бала?

Воздух, наполненный свежестью и свободой, окутывает меня. Солнце светит так ярко, что я следую за теплом его лучей. Большая территория Академии не позволяет мне уйти далеко от неё, чтобы забыться в этом прекрасном дне, наполненном жизнью. А так хочется убежать. Скрыться от всего и всех, пойти по любой тропе, чтобы выйти в совершенно другом месте, желательно, на берегу моря. И не страшно сделать шаг в неизвестность, сорваться прямо сейчас, но горчащим «нет» отзывается беспокойство за собственную жизнь. Те монстры меня найдут. И вряд ли они просто поздравят меня с окончанием игры в прятки. А отбиться от них я не смогу. Объективно и с сожалением я понимаю, что убежать сейчас значит лишь то, что я пойду навстречу смерти. И это тоже нежеланный исход. Вокруг меня словно поставили клетку, из которой мне не выбраться, а как её сломать, я пока не придумала.

Очередное дерево я поглаживаю пальцами и рассматриваю листву. В глаза бросается желтый лист, спрятанный в гуще зелени, свисающей с ветки. Только я подставляю руку, как листок срывается и падает мне на ладонь. Не успеваю я его взять пальцами, как ветер подхватывает крохотный кусочек увядающей природы и уносит далеко-далеко. Ах, как бы я хотела бы стать этим листочком. Закрываю глаза и представляю, словно меня забрал ветер. Куда бы он меня принёс? Может это было бы…

«Р-р-р-р,» — слышится у меня за спиной. Я резко вздрагиваю и медленно оборачиваюсь. Только открывшиеся глаза слипаются от яркого солнца. В полутора метрах от меня стоит небольшой, но внушающий страх монстр, чем-то похожий на собаку. Длинные клыки свисают до травы, а острые зубы разбросаны по кругу всей морды. Глаз не видно, как и носа и самого рта, словно морда — и есть весь рот. Присмотревшись к коротким лапам, я понимаю, что они на самом деле длинные, но собраны пополам, и только монстр привстаёт, чтобы приблизиться ко мне, я вижу этот раскладывающийся механизм. Таких существ я ещё не видела. Те, что нападали раньше были более противными, да и глаз было примерно на штук восемь у них больше. Вот только разницы мне это не делает. Я чётко понимаю, что надо бежать, но как сделать отрыв на дистанции от монстра, который будет явно быстрее меня, я не могу придумать. По прямой — мы находимся практически в одной исходной точке, а по скорости я проиграю. Петлять между деревьями — больше шансов, что я запутаюсь или споткнусь, монстр же будет держать более прямую траекторию. Залезть на дерево — к своему стыду, я не овладела таким мастерством. Позвать на помощь тоже не получится. Да и где гарантии, что только я закричу, монстр не кинется на меня.

— Тихо, — продолжая оставаться на месте, говорю я ему и выставляю руки вперёд, в то же время пытаясь медленно отступать. Монстр без интереса наблюдает за мной, с его клыков начинает стекать слюна, падающая на траву и выжигая её, словно сильнейшая кислота. Дело плохо.

— Могу я уйти? — Зачем-то начинаю беседовать с монстром, наверно, успокаивая тем самым себя и оправдывая свою неспособность придумать что-то дельное.

— Давай я уйду. Пожалуйста.

Я смотрю на монстра, не моргаю, не дышу, медленно шагаю назад. Он смотрит на меня, скалится, облизывается, идёт вперёд, словно играет с добычей. Другого выхода не остаётся — я резко срываюсь с места и бегу, куда получается. Академия находится прямо передо мной, но я зачем-то сворачиваю налево, где кроме леса ничего нет. Даже полигон для тренировок в другой стороне, хотя к нему я могла бы устремиться. Монстр бежит за мной, он бесшумно переступает своими складными лапищами, увеличивающимися в размере. Мои три шага — как его один. Шансы отвратительно плохие. Я стараюсь только смотреть под ноги, петляя между деревьями, хоть и решила, что это самый плохой вариант. Он бежит за мной, повторяя все круги и повороты. Это мой шанс обхитрить соперника.

Выбираю дерево, где свисающая ветка находится не очень высоко и выглядит крепкой. Подпрыгиваю перед ней, хватаюсь руками и в воздухе разворачиваюсь, как будто обегая дерево. Монстр прыжком пытается до меня достать, но лишь успевает, приблизившись, поцарапать клыком запястье, пока я беру размах. Монстр резко останавливается, но физика седьмого класса ему не позволяет этого сделать. Я пользуюсь этой несколько секундной заминкой и с новыми силами бегу к Академии напрямик, на всякий случай резко отскакивая от деревьев, как только приближаюсь к ним. План срабатывает — монстр в пару стволов влетает мордой, ощетинивается и продолжает бежать за мной. Впереди начинают мелькать редкие ученики. Я проношусь мимо них, забыв даже предупредить.

— О, спортсмэнка, — издевается кто-то за спиной, но я не придаю этому значения.

— Ты погляди, неужели платье потеряла, — смеются девчонки, но и на них не обращаю я никакого внимания.

Не сбавляя темпа, я пытаюсь добежать до комнаты. Запястье жжёт нестерпимо сильно. И оторвавшись от очередной погони, я чувствую всю эту боль.

— По коридорам не бегать! — Встаёт передо мной преподаватель по какой-то дисциплине, но я не вглядываюсь в его лицо, хотя силуэт кажется знакомым.

— Извините, — произношу я, переходя на быстрый шаг.

— Ох, разбегаются… А потом все койки в лазарете занимают…

Захожу в комнату, сую руку под кран с ледяной водой, но жжение никуда не девается, оно начинает разливаться по всему телу. Дрожь пробегает по мне, заканчиваясь где-то под затылком, но боль из-за обычной царапины не утихает.

В комнату заходят гномки, и я сразу же выключаю воду, прикрывая запястье рукой. Они искоса поглядывают на меня, окидывая неприятельственным взглядом, но ничего не говорят и проходят мимо.

— А, — возвращается одна из подружек, но к ней подтягивается вторая. — Тебя искали, кстати.

— Кто искал? — Как будто до сих пор куда-то торопясь, словно выплевываю я слова.

— Так преподаватель. — Как на дуру смотрит на меня девушка, мол, зачем я такие вещи вообще спрашиваю.

— Видимо, всё-таки незачёт решил поставить, — посмеивается другая гномка.

— Давно?

— Откуда ж нам знать, — разводит руками рыженькая.

— Ладно, — приподнимаю я бровь и ухожу к кровати.

Я пытаюсь сжать поцарапанное место, надавить, незаметно для всех подуть на него, но боль никуда не девается. Более того она словно усиливается. И я принимаю взрослое решение, на которое больше никогда в своей жизни не пошла бы — я иду в лазарет, о котором так кстати мне напомнил преподаватель по чему-то там. Но не успеваю я пройти и пары коридоров, как приходится остановится. Навстречу ко мне идёт Кристиан, улыбаясь одним уголком рта.

— Не ты меня искал случаем? — Первая начинаю я разговор, чётко понимая, что он идёт конкретно ко мне, а не прогуливается по шумным этажам.

— Как ты догадалась? — Наигранно удивляется он, но артистизма хватает лишь до окончания букв этого вопроса. — Ты где была?

— Тебе какая разница! — Возмущаюсь я, хотя у самой же возникает ощущение флирта. Но я этого делать не планировала. Кристиан закатывает глаза.

— Ты мне должна помочь.

— Ну нет. Кристиан, мы вчера об этом говорили! Моё мнение не изменилось. Я не…

Я моментально затихаю, слишком близко от меня проходит девушка-студентка. Она слегка замедляется и практически шепотом спрашивает: «Ванесса?». Я хмурюсь от непонимания и качаю головой. Она проходит мимо, а я возвращаюсь глазами к Кристиану, который со злостью смотрит в спину уходящей. В его глазах разгорается настоящее пламя, а рот сминается в еле заметную полоску, за которой даже можно разглядеть контур зубов.

— Ты чего? — Спрашиваю я, пытаясь отвлечь его от проклинания ученицы в реальном времени. И что на ему сделала?

— Короче, — пытается проморгаться Кристиан и возвращается взглядом ко мне, — давай пропустим ту часть, где ты мнёшься, отказываешься и называешь миллиард причин для того, чтобы мне не помогать. Мы оба знаем, что в конце концов ты мне поможешь.

— Это ещё почему?

— Потому что у тебя есть огромный минус — ты хороший человек.

Кристиан хватает меня за здоровую руку и тащит по коридору, выводя на лестницу. Он заводит меня в свою учебную аудиторию, которая находится совсем близко и закрывает дверь.

— Ну давай, выкладывай, что нужно сделать?

— Всё не скажу. Сначала мы пойдём на бал. Нужно кое-что проверить.

— Куда? Нет, нет, нет. — Отмахиваюсь я. — Вот что угодно, но на бал уже принципиально не пойду.

— Тогда ты не сможешь мне помочь, — разводит руками Кристиан.

— Так я и не хочу!

— Хм… Дилемма… А если я тебя поцелую? — Приподнимает он одну бровь и улыбается половиной рта.

— Тем более не хочу!

— А если…

— Хватит, а. Что ты пытаешься придумать? На бал ты меня никак не затащишь и ни при каких условиях.

— Тогда если не пойдёшь на бал, то я тебя поцелую.

— Какая странная игра. — Осуждающе мотаю я головой и растираю пальцами брови, пытаясь игнорировать боль в руке и не подавать виду о её существовании.

— Так ты согласна?

— Это я тоже как-нибудь переживу.

— Арина, ты же понимаешь, что мне это очень скоро надоест, и я ни на какие уступки точно не пойду.

— Ладно. Тогда записывай. Если я соглашаюсь на твои условия, и мы идём на бал…

— И ты мне помогаешь, как я попрошу. — Вклинивается в мою речь победителя Кристиан.

— … да, да, и я тебе помогу, как тебе надо, то ты мне приносишь шоколадку с орехами, два комплекта нового нижнего белья, спортивные брюки, большой набор декоративной и уходовой косметики с запасом, учишь открывать порталы и….

— Губа треснет. — Вставляет он своё ехидное замечание, но я делаю вид, что этого не слышу.

— … и ещё хочу машину.

— Арина, здесь не ездят на машинах.

— Так мне и на Землю можно её прикупить. А остальное сюда. Так что?

— Слишком большой список требований.

— Я выжимаю максимум из сложившейся ситуации. — Довольно улыбаясь, подёргиваю я плечами. Сейчас Кристиан точно даст заднюю и откажется от всей этой затеи, а я спокойно пойду в лазарет.

— Договорились, — неожиданно произносит он. Глаза у меня наползают на лоб, а мужчина, чувствующий переходящую обратно к нему власть над ситуацией, садится на стол в позе победителя.

— Но… Как ты всё это…

— Это уже мои проблемы.

— А вдруг ты не выполнишь условия?

— Выполню.

— Докажи!

Кристиан закатывает глаза на вдохе и поджимает рот на выдохе.

— Ну!

— Арина, всё строится на доверии, — успокаивающе произносит он. — Откуда мне знать, что ты в самый нужный и важный момент не сбежишь?

— Не сбегу!

— И я верю. И ты поверь. Иначе ничего не выйдет.

Я поджимаю рот вверх. Он меня переиграл. Неприятное чувство, однако.

— А теперь переодевайся.

— Чего? Куда? Что? Каак? — Тысяча и один вопрос выстреливают из меня. На такое я точно не подписывалась, и вот опять меняются правила.

— Ты же не собираешься идти в штанах на бал?

— Собираюсь.

— В таком виде тебя туда не пустят. А нам надо туда пройти.

— Да почему ты не можешь туда сходить без меня⁈

Но Кристиан ничего не отвечает, лишь улыбается в ответ. Остаётся надеяться, что это не коварный план из принципа затащить меня на бал. Успокаивает только то, что ему от этого никакой выгоды, разве что он не деньги поспорил.

— Вот, — протягивает он мне сверток, игнорируя и мой вопрос, и прилагающееся к нему возмущение.

— Я это не надену.

— У тебя две минуты.

— А… где? — Размахиваю я руками, которые оказываются громче моего вопроса.

— Здесь. Я отвернусь.

— Ты надо мной издеваешься.

— Только сейчас заметила?

— Да нет, давно подозревала.

— Вот и умничка.

Кристиан тут же разворачивается, а я раскрываю свёрток. В нём, как я и ожидала, нахожу платье. Кое-как втискиваюсь в него, но радости от этого не ощущаю. Это не что-то скромненькое, а прям Его Величество Платье! Тёмно-синее с жестким лифом и переливающимся блёстками подолом из лёгкой ткани. Отсутствие бретелей делает платье ещё более праздничным, хотя мне по душе скорее пришлись бы рукава, в которых без труда я смогла бы спрятать царапину, которая никак не даёт о себе забыть, напоминая жгучей монотонной болью каждое мгновение.

— Можешь повернуться, — говорю я Кристиану, и он тут же это делает. Мужчина осматривает меня с головы до ног и обратно, довольно улыбаясь и покачивая головой вверх-вниз. После этого он выдаёт мне чёрные туфли и вешает ещё одну цепочку на шею в комплект к моей «оберегательной».

— Теперь мы можем идти.

— Теперь мы можем идти, — повторяю я за Кристианом и коверкаю все слова, сказанные им только что, не забывая изобразить гримасу на лице.

— А вот передразнивать не обязательно.

— Иди уже! — Командую я своим учителем.

Пустые коридоры заполняются эхом от постукиваний моих каблуков. Но чем ближе мы подходим к месту действия, тем громче становится. Громко играет вполне обычная музыка, за которой слышны нескончаемые разговоры. Мы заходим в зал. Кристиан тут же берёт меня за руку, чтобы я не потерялась, и проводит куда-то вперёд, разрезая толпу. Атмосфера смахивает на школьный выпускной — приглушённый свет, музыка, ученики в пышных платьях. Это даже навевает некоторые воспоминания, но предаться им я не успеваю. Кристиан отпускает мою руку, показывая жестом, что сейчас вернётся, а откуда ни возьмись появляется Деба в обнимку со своим Эрисом и выпуклыми глазами смотрит на меня.

— Арина! — Обнимает она меня.

— Да, это я, — неловко улыбаюсь, не зная, что ещё сказать.

— Я рада, что ты передумала! Неужели Инир смог тебя убедить⁈

— Всё не так, как кажется. Меня заставили. — Всё ещё пытаюсь я держать на лице неловкую улыбку.

— Так Инир сделал правильный выбор, — многозначительно смотрит на меня Деба, не отпуская руки Эриса, от чего ему приходится дергаться в такт её слов.

— Деба, давай потом поговорим, хорошо?

— Арина, а может тогда…

Деба не заканчивает своего предложения, ведь появляется Кристиан. Он берёт меня за руку и тянет за собой. Брови Дебы уползают вверх, рот открывается, а лишь приподнимаю вверх свободную руку, как бы говоря «ну вот так вышло».

— Куда ты меня тащишь⁈ — Толкаю я Кристиана в плечо.

— К Афродите. Я договорился, мы сейчас к ней пройдём.

— Но зачем? Это же только для сладких парочек.

— Арин, — Останавливается Кристиан, — мне действительно сейчас надо отвечать на вопрос? — Взглядом окидывает он веселящуюся толпу. И очень многие студенты тут же начинают отворачиваться, поняв, что я их заметила.

— Они всё это время на нас смотрели? — Подтягиваюсь я к Кристиану и громко шепчу ему на ухо. Он кивает в ответ. — Вот дерьмо.

Кристиан лишь хмыкает и дёргает плечом. Понятно, что для него это всё мелочи, вот только ко мне потом будет много вопросов, от которых наверняка придётся отбиваться. Мой партнёр на один неприятный вечер слишком торопится, пробираясь через толпу. Меня то и дело заносит на других учеников, но даже времени для извинений не находится. Наконец, мы заскакиваем за кулисы импровизированной сцены. Впереди оказывается небольшой тёмный коридор, но Кристиан заводит меня в ближайшую дверь, которой совсем не видно, если не развернуться на сто восемьдесят градусов.

Это оказывается небольшая, но очень уютная комната, условно разделённая надвое. По центру находится стол, а по обе стороны от него по дивану. На противоположной стороне лёжа пребывает в своих мыслях женщина с длиннющими ногами, вытянутыми и застывшими в наигранно красивой позе. Она рассматривает что-то в руках и не обращает на нас никакого внимания. Кристиан громко хлопает дверью, и только тогда женщина признаёт наше присутствие.

— Располагайтесь, — звучит надменный голос, звеня и завораживая. Я подчиняюсь и занимаю место на диване, за что получаю неодобрительный взгляд от Кристиана, полный укоризны. Он сам же остаётся стоять на месте. Женщина даже сейчас не обращает на нас внимания, продолжая заниматься более интересными для неё делами. — Как и все хотите узнать, насколько подходите друг другу? — Посмеивается она и замирает. Видимо, всю информацию ей и даёт то самое «дело», что женщина перебирает между пальцев. — О… У вас хорошие перспективы. Удивительно, на сегодня вы — первая пара, кому я действительно могу дать благословение. Только другим не рассказывайте об этом, аха-ха, а то зависти будет.

Кристиан громко прокашливается. Кажется, план был не таким, и мы услышали (особенно я) куда больше, чем нужно было. Я начинаю ёжиться от странности всей ситуации и непонимания, что мне делать с этой информацией.

Только женщина слышит кашель, как тут же поднимает голову вверх, вздергивая подбородок к потолку. В её глазах разгорается огонь, а на лице проступает улыбка.

— А-а, это ты, мой дорогой друг. — Не скрывает она своего природного кокетства, обращаясь к Кристиану и напрочь не замечая меня. — С чем пожаловал? Соскучился? — Чуть скалится она и облизывает губы.

— Попасть к тебе становится труднее с каждым разом, — подхватывает Кристиан игру и оказывается слишком вовлечённым в неё.

— Всё не просто так. — Разводит женщина руками, продолжая широко улыбаться. Меня эта манерность даже подбешивать начинает, так что я расслабляюсь на диване, закидываю ногу на ногу и готовлюсь внимательно слушать занимательны истории. — Так зачем заглянул?

— По делу. — Резко меняется в настроении Кристиан.

— Работы хочешь? — Делает глоток воды из прозрачного стакана женщина и, продолжая держать его в руках, приподнимает одну бровь, явно намекая на что-то, понятное только им двоим.

— Скорее избавится от неё.

— Ты про эту? — Показывает рукой со стаканом на меня женщина, словно я, вещь, предмет, пустое место.

— Я про нити, — говорит загадками Кристиан, но женщина, по всей видимости, всё понимает. Она тут же со звоном ставит стакан на стол и начинает внимательно изучать Кристиана. Можно было бы подумать, что она погружается в некий астрал, но, по-моему, тупо пялится.

— Да-а, — протягивает Афродита, — дело непростое.

— Так сможешь?

— Не знаю, — легкомысленно звенит она голосом, словно вместо неё сел совершенно другой человек.

— А цена?

— Безвозмездно. — Поигрывает она бровями и недвусмысленно улыбается. — За прошлые заслуги, считай, долг отдам. Но это в первый и последний раз. Итак, — резко поворачивается она в мою сторону и начинает бегать глазами, пытаясь быстро меня изучить. — Кристиан, а что, если…? — Одним только взглядом намекает она на меня, тем самым заканчивая вопрос.

— Вряд ли. Магия закрыта. Кулон держит её.

— Значит, придётся рискнуть.

— Афродита! Это не риск, а безумство! — В один миг выходит из себя Кристиан, начинает мерять и так маленькую комнату шагами, убрав руки за спину и опустив голову. — Ты предлагаешь рискнуть человеческой жизнью и превратить духовное в материальное⁈

— Увы, других способов нет.

Кристиан замолкает и вновь начинает ходить. Несколько раз он ударяет кулаком в стену, затем делает то же самое лбом, скатываясь по стене вниз.

— Если другую? — Говорит он тихо и несмело в стену.

— Сколько раз мы с тобой проходили это? — Потягивается, как кошка, богиня, зевая для большей драматичности. — Я удивлена не меньше твоего, но это первая смертная, которая тебе подходит. Можешь подождать ещё пару сотен лет, но изменится ли что-то? Возможно, эта… — Богиня поднимает голову на меня.

— Арина, — спокойно, но слишком тихо произношу я, скорее боясь, что из меня вместе с именем польются вопросы, которые не позволят мне дальше слушать этот интереснейший диалог.

— … Арина — единственный ключ к спасению. — Афродита замолкает, но видя эмоцию на лице Кристиана, который стоит за моей спиной, сразу же добавляет. — Ой, ой, ой. Неужели всё так, как я увидела? Кри-и-истиан, — протягивает она, видимо, получая подтверждение своим словам, — у тебя действительно проблемы.

— Знаю, — траурно произносит он.

В комнате всё место начинает занимать тишина. Она словно принимает физическую форму, расширяется, становится большой, вязкой. В неё топятся все эмоции и вопросы. Кристиан, стоящий у меня за спиной, громко и тяжело дышит, Афродита с интересом наблюдает за мной, а я вновь мысленно возвращаюсь к боли в руке, которая усиливается и разрастается, зуд становится нестерпимым, а кость как будто выворачивают наизнанку.

— Кристиан, дорогой, сегодня многие хотят ко мне попасть. Я благословлю вас, как делаю со всеми парами в этот вечер, но твоё спасение будет лишь в твоих руках. Я напишу на бумажке, что нужно сделать, если ты всё-таки решишься.

— Хорошо, — с тяжестью в голосе проговаривает Кристиан.

— А что даёт это благословение? — Тут же вылетает из меня вопрос, но богиня уже что-то начинает писать и показывает мне знак, что нужно подождать.

— Можно считать, что просто оберег, — протягивает она бумажку.

— От чего?

— От всего, — отвечает она сквозь улыбку, которая всё меньше начинает походить на милую или доброжелательную.

— А сколько он действует? — Не унимаюсь я, даже видя прямую угрозу в глазах женщины.

— Плюс минус день. Не буду же я на всех растрачивать свои силы.

— День⁈ — Рычит Кристиан.

— А что ты хотел, мой сладкий? Зато бесплатно. И консультацию дала. Ты разве не благодарен? — Вытягивается её лицо, а брови ползут вверх.

— Разумеется, благодарен, Афродита. Не будем задерживать очередь.

Кристиан поклоняется ей, быстро хватает меня за руку и рывком выводит из комнаты. Вместо возвращения в шумный зал, он ведёт меня вглубь тёмного коридора, сжимая в другой руке кусок бумаги.

— Куда ты меня ведёшь? — Не выдерживаю я, когда мы выходит из коридора на лестницу, поднимаемся по ней, проходим ещё коридор… дальше за дорогой я следить толком не успеваю.

— Я сейчас не хочу разговаривать.

— А я хочу.

Но Кристиану всё равно на то, что я говорю. Он продолжает куда-то нестись, думая только о себе и своих проблемах. Я резко останавливаюсь и дёргаю рукой. Его хватка тут же слабнет, и я освобождаюсь. Он непонимающе оборачивается на меня. Просто смотрит, ничего не делая. Да и кажется, что он ничего не видит перед собой.

— Арина… — Говорит он, но голос обрывается. — Ри, мы почти пришли. — Обречённо произносит он. Но меня словно током ударяет. Сильно, в сердце, на долю секунды, но даже этого хватает, чтобы на глазах начали проступать слёзы. Так меня называл только отец, и вот сейчас я слышу опять это короткое и мягкое сокращение имени. Ностальгия пробирает до мурашек на кончиках пальцев. А я и не задумывалась, насколько сильно скучаю по отцу, принимая его со всеми минусами и зависимостями.

— До моей комнаты. — Отвечает Кристиан, но я уже не помню, каким был вопрос.

— Зачем, — спрашиваю я с грустью, но пытаюсь всё же не выдать эмоций. Лишь бы голос случайно не дрогнул.

— Объясню.

— Знаешь, — собираю я себя обратно в целое, обещая себе же, что потом я точно погрущу и поплачу, — мне это уже надоело. Ты только треплешься о том, что что-то объяснишь или что я потом сама всё узнаю, вот только после этих обещаний ничего не следует! Сейчас я понимаю ещё меньше, чем час назад. А ведь ты оторвал меня от важных дел. Ты хотя бы поинтересовался, куда я шла? Нет! Взял и затащил в свои планы, потому что тебе что-то нужно. Но я тоже живая, я чувствую, у меня есть желания! А ты то и дело тащишь меня вперёд, хотя, как мне показалось, я тебе уже достаточно помогла. Разве не для того была нужна моя компания, чтобы ты без проблемно зашёл к Афродите? Так и оставил бы тогда меня там, на балу! Но нет! Тёмные коридоры, лестницы и полное непонимание происходящего — только это ты мне можешь дать, понимаешь?

Руку обжигает всё сильнее, и это тоже бесит. Эмоции сливаются в одну, и все они вымещаются на Кристиане, которому вообще наплевать на то, что я чувствую.

— Я могу помочь тебе избавиться от запрета на магию. — Совершенно спокойно говорит Кристиан, словно это ничего не значит.

— Знаешь, я тебе уже не верю. Зачем помогать?

— У меня есть своя выгода, если тебе это так важно, — медленно подходит он ближе и касается своими пальцами моих.

— Нет. — Вздрагиваю я, поднимая руки вверх и отходя назад на пару шагов. — Нет… — Повторяю я, но сама себя не слышу. Всё вокруг начинает закручиваться в воронку, а беспокойство на лице Кристиана говорит о том, что происходит нечто плохое. Всё темнеет.

Открыть глаза оказывается сложнее, чем кажется. Они настолько налиты тяжестью, словно к каждому прицепили по железной гире. Но над ухом звучит еле слышный голос Кристиана. Он ворчит и ругается. На лицо падают холодные брызги. И даже любопытство не способно снять эти цепи с гирями, слившиеся с моим лицом. В нос ударяет неприятный запах. Он едкий, приторно горький, невыносимый. Тело действует инстинктивно, поднимаясь вверх, и даже глаза открываются от этого слезоточивого запаха.

— Наконец-то, — падает рядом со мной Кристиан, раскидывая руки.

Глаза хоть и открываются, но зрение проясняется со временем. Я не сразу замечаю, что Кристиан наполовину раздет. Не сразу понимаю, что сижу на кровати. Далеко не сразу чувствую, что рука, где был укус, перетянула бинтами.

— Что произошло? — Не складываю я сама в единую картинку все факты, а сразу задаю прямой вопрос Кристиану.

— Это ты мне скажи, что произошло, — ворчит он.

— Ты про то, что меня поцарапали?

— Да нет, что ты! И даже не про то, как ты сознание потеряла, чуть не скатившись по лестнице. А о природе укуса я вовсе молчу. Я же тебе не говорил, насколько опасно, когда тебя касаются ищейки. В таких же случаях просто игнорируют боль! И ко мне совсем не нужно было обращаться.

— Это всего лишь царапина, Кристиан.

— Которая тебе могла стоить жизни!

— Да чего ты завёлся-то так? Никто ж не умер.

— Потому что я оказался рядом! А не будь меня в этот момент с тобой, что было бы? Не понимаешь, да?

— Ой, спаситель нашёлся. Я в лазарет и шла, когда ты меня утащил по своим делам.

— Вот и сказала бы!

— Ты даже слушать бы не стал!

— А ты думаешь, что твоё здоровье для меня ничего не значит⁈

Риторический вопрос Кристиана застаёт меня врасплох. Его интересует моё здоровье. И мне это почему-то очень не нравится. Учитывая последние обстоятельства, возникает чувство, что меня хотят пустить в расход или устроить что-то вроде жертвоприношения, вот только товар должен быть не бит, не крашен.

— А теперь рассказывай. — Скручиваю я под собой ноги и разворачиваюсь к Кристиану.

— Нечего, — безэмоционально отвечает он.

— Врать не надо. Насчёт царапин и того, где и как я оказалась, поговорить успеем. А вот касательно моей магии обсудить требую прямо сейчас.

— Не успеем.

— Это как так⁈ — Хлопаю я глазами, ничего не понимая.

— Благословение вот-вот исчезнет, а времени даже рассказать не хватит, тем более что-то сделать.

— Тогда делай!

— Ты уверена? А как же риски? Ты не хочешь узнать, как это будет происходить?

— Сначала действия, потом разговоры.

Кристиан обречённо поднимает взгляд на часы, висящие на стене. Он приподнимается и садится напротив меня, берёт мои руки в свои и заглядывает так глубоко в глаза, что, кажется, вскрывает саму душу.

— Нет, прости, но я не могу на это пойти. — Неожиданно озвучивает он то, что и так видно на его лице.

— Подожди, подожди, — крепко сжимаю я его руки, чтобы не дать возможности уйти. — Хочешь сказать, что есть способ разблокировать мою магию, избавить меня от постоянно ношения кулона и дать возможность почувствовать себя хоть немного комфортно среди всех студентов, которые магией обладают, но ты просто не хочешь этого делать?

— Ты всё правильно поняла.

— И сколько осталось времени до того, как эта возможность будет утрачена?

— Точно сказать сложно, но около пары минут.

— А почему ты не хочешь мне помочь? Сам же сказал, что тебе тоже выгодно, если у меня появится магия, хоть я и не понимаю, каким боком так может быть.

— Слишком опасно.

— А что именно ты не хочешь делать?

Кристиан щурится. Задумчиво молчит, видимо, оценивая все риски. Я не отпускаю его рук, но он всё равно пытается встать с кровати, и я приподнимаюсь за ним. И судя по всему, он приходит к выводу, что я не буду делать того, что он скажет, для снятия блока с магии. Но в этом Кристиан ошибается. Сейчас я готова сделать всё, что угодно, пока есть такая возможность. Даже более того, пока эта возможность выглядит реальной, а не облачной и неуловимой. Мысленно от отрицания до принятия я дохожу за считанные секунды, соглашаясь разгребать любые последствия. Вот только Кристиан не ожидает такой решимости от девушки, которая только что могла умереть от пореза зубами, принадлежащими монстру.

— Мы должны поцеловаться. — Говорит Кристиан, ничего не ожидая и ни на что не надеясь. Он пытается отвернуться от меня, чтобы пойти по своим делам, но я, вцепившись мёртвой хваткой в его руки, продолжаю удерживать его рядом.

— И всё?

— А ты ожидала сложных ритуалов и длинных заклинаний? Сейчас я из кармана достану огромную кастрюлю и начну варить травы, а потом…

Кристиан пытается ехидничать и издеваться, может даже и не нарочно, но меня это не интересует. Я просто-напросто не даю ему договорить. Буквально одного небольшого шага хватает для того, чтобы вплотную приблизиться к нему и сделать то, на что он не может решиться, искренне веря в то, что риски не оправданны. Я впиваюсь в губы Кристиана, но это не даёт результата. Происходит односторонняя связь. Тогда я освобождаю его руки и крепко обхватываю его шею, заставляя наклониться. Ногами я отрываюсь от кровати, пошагово перекладывая их на спину Кристиана. Ему приходится опуститься на кровать. При этом всём я не открываюсь от его губ, не оставляя не единого шанса для отказа. Сейчас мне это нужно — значит, я это получу. А о странных способах, рисках и последствиях уже потом поговорим.

Кристиан долго ломается, пытается увильнуть, разорвать связь, но я буквально прилипаю к нему. Он падает вниз с моей помощью, но не успевает лечь на меня, как я в удобный момент выставляю ногу и переворачиваю его на спину, ложась на него сверху. Руки сами скользят по его телу, гладят выступающие напряжённые мышцы. Кристиан полностью сдаётся. Ему приходится это сделать. Губы становится более активными, вся инициатива переходит к нему. Под собой у него в штанах я чувствую шевеление, поэтому подвигаюсь чуть выше. Границы всё-таки я не согласна переходить. Но о каких границах может идти речь, когда… Я забываюсь. Его руки зарываются в мою волосы, губы отрываются от моих и ласкают шею. Я извиваюсь в его объятиях, уже не отдавая отчёта своим действиям. В голове бабочки танцуют балет с нотками канкана, а губы пытаются поймать его губы. Мы вновь меняемся местами. Теперь Кристиан оказывается сверху, и мне уже кажется, что даже этого мало. Мысли оказываются общими, а его руки пропадают с моего тела, волос, только губы продолжают по-прежнему неистово впиваться в мои. Разрушаются все границы. Его тело прорывается в моё. Толчок, ещё один, ещё… Искры удовольствия разносятся по всему телу. Из горла вырывается стон, но Кристиан закрывает его своим ртом. Темп нарастает, я стону от блаженства, извиваясь под красивым мужским телом, Кристиан тяжело дышит. И вот случается та точка невозврата, от которой дрожь пробегает по ногам. Голова Кристиана падает мне на грудь.

Сама себе не верю, что такое произошло. Со мной. С нами. Между нами. Куда-то исчезли все принципы, границы и нерушимые стены. Тело ещё ломит от наслаждения, желая получить ещё и ещё в стократном размере, а здравый смысл спрятался и не высовывается. Я глупо улыбаюсь, смотря на лицо Кристиана, поднявшееся с меня. Его пьяные глаза скользят по моим губам, спускаясь ниже. Но вот они широко раскрываются, и Кристиан в ужасе встаёт с меня. Он уходит в сторону кухонного стола, а я сажусь и пытаюсь просто осмыслить произошедшее. Кстати, получается это крайне тяжко.

— Твою ж ма… — Слышится ругань из-за стены. Конечно, со мной такое впервые, чтобы партнёр после страстного секса уходил в другу комнату и матерился, но и настолько хорошего секса у меня тоже ещё не было до этого вечера.

Я медленно подхожу к Кристиану, поправляя всё то же платье, что он заставил меня надеть для бала. Он выглядит слишком расстроенным с примесью бешенства и страха одновременно.

— Кристиан? — Аккуратно спрашиваю я, даже не желая думать о последствиях обращения к нему.

— Довольна⁈ — Орёт он. — Где твой кулон⁈ Или теперь всё не кажется таким радужным⁈

Я тут же хватаюсь руками шеи, но не нахожу никакого кулона. Скорее бегу к кровати и стаскиваю с неё одеяло, подушки, простынь. Всё трясу. На пол, звеня, падает цепочка, но без кулона. За спиной раздаются шаги.

— Можешь не искать. Кулон выполнил свою работу.

— Как? Где он тогда?

— Растворился, если говорить совсем простыми словами.

— А магия?

— Ну, раз ты ещё жива, значит…

— Я могу ей пользоваться! — Приходит ко мне осознание. — Но… она не уничтожила меня. Я не сгорела и не…

— Благословение сработало защитой. Не надо было тебе ничего говорить.

— Ты расстроен, что это произошло?

— Да! Потому что у всего есть последствия! Но тебе всралась эта магия, которая нахрен была не нужна.

— Знаешь, а мне всё понравилось.

Кристиан осуждающе смотрит на меня и больше не говорит ни слова. Он бросает мне мою одежду и разворачивается.

Намёк оказывается слишком громким и понятным. Мне могло бы даже быть обидно за такое поведение к себе, но это последнее, что сейчас действительно волнует меня. Тем более зная Кристиана, он ещё сотню раз подойдёт ко мне и скажет совершенно противоположные вещи. Я на свадьбу и семью с ним не претендую. Каждый получил то, что ему было нужно. Поэтому я быстро переодеваюсь и выхожу из его комнаты. Дорогу до своей я уже успела запомнить, поэтому без труда добираюсь до неё и захожу. За окном уже светает, но все девочки пока спят. Я тоже решаю вздремнуть, чтобы утром с новыми силами всё обдумать и сделать собственные выводы.

Просыпаюсь я достаточно скоро, так как соседки громко обсуждают бал. Я лежа смотрю на них и расслабленно слушаю истории о том, кто кого обнял и кто как посмотрел.

«Ну наконец-то, — звучит незнакомый голос, но никто из девочек не реагирует. Я оборачиваюсь и никого не вижу. — Знакомиться будем, мисс Мейерхольд?»