Полная молочная луна висела в тёмном небе, освещая безмолвное кладбище у Новодевичьего монастыря. Её холодный свет пробивался сквозь густой туман, стелющийся по земле и обволакивающий липкой дымкой старые могилы и надгробия. Тишина, мёртвая и давящая, нарушалась лишь редким шелестом листвы и чириканьем зарянки, возвещавшей о приближающемся рассвете.

Майская ночь, ещё по-весеннему прохладная, то и дело наполнялась волнами тепла, приносимыми дуновением ветерка с востока, разгоняя пелену призрачного тумана. Тени, походившие на чернильные пятна, вытянутые и причудливые, плясали на каменных плитах, придавая им зловещие очертания и вырисовывая рядом силуэты покосившихся деревьев и изящные изгибы кованых оград. Казалось, что из-под земли тянутся невидимые руки, стремясь удержать ускользающий мрак. Кресты и статуи, окутанные серебристым сиянием, приобретали особую, потустороннюю красоту. В воздухе витал едва уловимый аромат влажной земли и увядших цветов, смешивающийся с запахом старого камня и чего-то ещё, невообразимо древнего и забытого.

Охранник, дядя Вася, немолодой сутулый мужчина, с трудом поднимая ноги, медленно брёл по тропинке, стараясь не споткнуться о корни деревьев и камни. Его верный спутник – старый чёрный терьер по кличке Яшка – трусил рядом, иногда останавливаясь понюхать землю. Охранник чувствовал себя не в своей тарелке: голова кружилась, а в желудке бурчало. Вчерашний вечер, проведённый в компании горькой, оставил свой след. Дядя Вася еле плелся, пытаясь хоть как-то прогнать похмелье. Он вспоминал, как вчера выпил лишнего, и на мгновение задумался о том, чтобы бросить пить, но моментально прогнал дурные мысли из головы.

Мужчина продолжал путь между вековыми деревьями и мраморными изваяниями, вглядываясь в высеченные на камне имена и даты. Каждый шаг по кладбищенской земле был ему знаком, каждая могила – словно старый приятель.

Годы, проведённые здесь, сделали его частью этого места. Он видел, как сменяются времена года, как природа бережно обнимает ушедших, как приходят и уходят люди почтить память своих близких. И в тишине, среди покоя вечного сна, он находил что-то очень важное для себя. Он думал об умерших людях, об их жизнях, о том, какие трагические события их сюда привели. Не было ни страха, ни грусти, только глубокое умиротворяющее спокойствие. Здесь, вдали от городской суеты, среди молчаливых свидетелей истории, он ощущал себя как дома, в тихой гавани, где душа находила покой и гармонию. И в предрассветный час, под бликами полной луны, в объятиях тумана дядя Вася чувствовал себя по-настоящему хорошо. Он знал, его работа – не просто обход территории, а своего рода служение, забота о тех, кто уже не может позаботиться о себе сам, и о тех, кто приходит сюда, чтобы вспомнить. И в данном служении он находил глубокое удовлетворение в правильности своего пути.

Внезапно в тишине послышался звук, похожий на странные, крадущиеся, осторожные шаги, будто кто-то следовал за ним, шаркая по гравию между захоронениями. А затем шелест. Охранник замер. Обернулся, но никого не увидел. Страх, липкий и холодный, сковал его. Он уже давно не испытывал ничего подобного. «Надо бросать пить, – пронеслось в голове, – иначе до добра не доведёт». Но в этот момент собака резко рванула вперёд, исчезнув в густом тумане кладбища. «Должно быть, почуял кошку», – мелькнуло в мыслях. Дядя Вася выругался, но сил на крик не было. Вздохнув и успокаиваясь, он побрёл за собакой.

Яшка остановился у одной из старых могил у стен монастыря, заросшей травой и увитой плющом. Он яростно рыл землю, издавая хриплые звуки. Дядя Вася подошёл ближе, пытаясь разглядеть, что же так взволновало пса.

И тут он увидел, замерев, не в силах пошевелиться. Лунный свет, пробиваясь сквозь туман, осветил жуткую картину, придавая ей нереальные, кошмарные очертания.

Дядя Вася почувствовал, как по спине скользнул ледяной пот. Он хотел крикнуть, позвать на помощь, но из горла вырвался лишь слабый стон. Его взгляд прилип к тому месту, где продолжала копошиться собака.

Лежавшее в земле было ужасно. Нечто, заставившее охранника отшатнуться, выругаться и перекреститься одновременно. Оно врезалось в его память, вынудив забыть о похмелье и думать лишь о том, как выбраться отсюда живым, и побудило дядю Васю понять: эта ночь станет самой страшной в его жизни.

Раннее утро дышало прохладой. Солнце ещё не успело полностью разогнать влажный туман, когда трое миновали тяжёлые кованые ворота Новодевичьего кладбища, словно погружаясь в другой мир, где время остановилось.

Они шли быстро, уверенно и молча, нарушая тишину погоста шелестом шагов по гравийным дорожкам. Впереди шёл высокий, широкоплечий, подтянутый мужчина. Его светлая рубашка и серый костюм выглядели аккуратно и сидели безупречно, а короткая стрижка и приятные строгие черты лица создавали впечатление спокойной уверенности. За ним, чуть позади, двигалась молодая женщина со светлыми волосами до плеч в чёрном плаще. Рядом с ней вровень шагал парень, блондин, с несколько полноватой фигурой, в джинсах, удобных кроссовках и лёгкой бежевой куртке.

Мимо проплывали ряды могил, увенчанные крестами и памятниками, а остатки тумана, ещё цеплявшиеся за ветви деревьев и мраморные изваяния, создавали атмосферу нереальности, будто гости кладбищенской тишины попали в сон.

Несмотря на то, что Новодевичий монастырь, у стен которого находился погост, располагался в центре города и чистое голубое небо сияло над зелёными кронами деревьев, мужчина, идущий впереди, не мог избавиться от гнетущего состояния дискомфорта. Здесь, среди этих безмолвных свидетелей ушедших жизней и всеобъемлющего вечного покоя, он ощущал себя чужим, нарушителем. Его присутствие тут, с земными заботами и проблемами, казалось неуместным, почти кощунственным. Он пришёл сюда найти ответы, но само место будто напоминало ему о том, что на многие вопросы ответов не существует и все мы рано или поздно окажемся здесь, в объятиях вечности.

Резкий звонок телефона разорвал утренний воздух.

Мужчина остановился и вытащил из кармана мобильный.

– Саблин. Слушаю.

– Товарищ майор, – звонил дежурный, старшина Петренко, – у нас вызов. Инцидент в «Склифе»1. Нужен человек от вас на месте.

– Что случилось?

– Да не знаю пока. Вот только сообщили.

Саблин вздохнул.

– Ладно. Будем.

Он обернулся на парня, стоявшего позади.

– Саш, метнись в «Склиф». Там какое-то ЧП. Потом встретимся в участке.

– Принято, – Александр Синицын поспешил обратно к воротам кладбища.

Майор криминальной полиции Саблин и старший лейтенант Динара Максимова продолжили путь.

Постепенно дорожки сужались, деревья смыкались над головой, а количество могил росло. С каждым шагом следователь замечал, что надгробья становились более старыми, некоторые в запущенном состоянии, заросшие травой, покосившиеся и с трещинами.

Наконец впереди показались стены монастыря. У подножия уже толпились сотрудники полиции, их силуэты выделялись на фоне белоснежного камня крепостного фасада. Рядом с ними, склонившись над чем-то, работал начальник криминалистической лаборатории, Влад Шульц, облачённый в перчатки и защитный костюм, а его команда осматривала окрестности.

Майор поздоровался с коллегами и окинул взглядом собравшихся. Лица их были напряжены, что говорило о серьёзности ситуации. Шульц выпрямился, поправил очки и подошёл к Саблину.

– Привет, – сказал он. На его высоком лбу лежали глубокие морщины.

– Привет. Ну? Нашли тело? – спросил следователь.

Шульц сглотнул.

– Не совсем.

– То есть?

– Сам взгляни, – Влад кивнул в сторону, где только что стоял. Там виднелось углубление, неаккуратно разрытое. Земля сырыми комками лежала вокруг.

Саблин направился к указанному месту, обходя надгробия и засохшие цветы.

Он почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине.

У одной из старых покосившихся могил зияла свежая яма. Запах травы, смешанный с чем-то гнилостным, ударил в нос.

И тут следователь увидел.

В чёрной влажной земле на дне лежало нечто, отчего кровь буквально застыла в жилах. Это была женская голова. Длинные спутанные чёрные волосы торчали вокруг, словно тёмные корни мёртвого растения. Лицо искажено, глаза закрыты, кожа мертвенно-бледная, на шее виднелись рваные края раны, а изо рта жертвы торчал большой серый камень.

Саблин замер. Максимова, подошедшая сзади, издала тихий, сдавленный звук. Оба стояли, будто приросшие к земле, перед чудовищной картиной.

Кладбище, обычно место скорби и покоя, превратилось в сцену немыслимого кошмара.

Следователь нахмурился, пытаясь переварить увиденное.

Это было не просто преступление, а нечто за гранью понимания, акт крайней жестокости, граничащий с ритуальным безумием.

Он осмотрелся, ища хоть какой-то намёк на произошедшее, но оперативники лишь растерянно переглядывались, их лица выражали такое же недоумение и ужас.

Шульц, видавший в своей жизни многое, имел потрясённый вид, его обычная методичность уступила место растерянности.

– Что-то уже можешь сказать? – обратился Саблин к криминалисту.

– Немного. Судя по состоянию кожи и окоченению мышц, смерть наступила несколько дней назад. Голова отсечена острым предметом. Возможно, топор или тесак. Документов, понятное дело, никаких нет. Крови в яме тоже мало.

– Убили не здесь. Голову принесли сюда.

– Верно.

– Кто обнаружил тело… в смысле его часть? – голос следователя звучал напряжённо. Он старался не смотреть на голову, но образ уже запечатлелся в его сознании.

– Мы приехали по вызову, – ответил один из полицейских. – Сторож ночью делал обход с собакой. Она и раскопала эту… голову.

Саблин кивнул, его взгляд скользнул по окружающим могилам. Казалось, даже старые надгробия, молчаливые свидетели многих историй, теперь хранили в себе новую, ужасающую тайну. Он приблизился к краю ямы, стараясь не нарушить целостность места преступления.

– Так, парни, – обратился следователь к оперативникам, – надо поговорить со всеми, кто здесь работает. Кто-то из них должен был что-то видеть или слышать. Опросите свидетелей, если таковые найдутся. И проверьте все прилегающие участки. Мне нужен полный периметр: улицы вокруг, монастырь. Важно абсолютно всё. Влад, ты уже закончил с осмотром?

– Почти. Снимки сделали. Собирались извлекать голову.

– Давай.

Саблин отошёл в сторону. Кладбище, монастырь, отрубленная часть тела… Всё это складывалось в мрачную и запутанную загадку, которую ему предстояло понять.

Он приблизился к одному из полицейских, доложившему об обнаружении находки.

– Что известно о стороже?

– Местный, дядя Вася. Работает здесь лет двадцать. Говорит, ничего подозрительного не слышал ночью. Перед рассветом, как обычно, обходил территорию, пёс убежал и раскопал голову.

– Ясно.

Шульц тем временем осторожно опустился на колени. Его задача была деликатной и отвратительной одновременно: извлечь обнаруженную женскую голову из ямы. Он аккуратно подцепил её, и в тот же миг чёрные волосы соскользнули с головы и упали на дно.

Влад вздрогнул и выругался от неожиданности.

– Чёрт возьми! Парик!

Саблин, наблюдавший за процессом со стороны, удивлённо поднял бровь. Но его изумление быстро сменилось недоумением, когда он услышал, как Шульц заматерился ещё сильнее. Подойдя ближе, следователь увидел то, что так поразило его коллегу.

Криминалист, всё ещё держа голову, вытащил из её рта крупный камень. Губы жертвы, разжатые в безмолвном крике, обнажили зубы. И среди них, отчётливо выступая, виднелись длинные, острые, неестественно белые верхние клыки. В этот момент кладбищенская тишина показалась зловещей.

Майор застыл, его взгляд впился в неожиданную картину.

Увиденное выходило за рамки обыденности. Клыки, такие явные, такие чудовищные, не могли принадлежать человеку. Или, по крайней мере, человеку в привычном понимании.

Влад, оправившись от потрясения, осторожно повернул голову, осматривая её со всех сторон. Подбежал помощник, доставая парик из ямы, который действительно был искусно сделан, почти как натуральный, но его искусственность казалась лишь мелкой деталью на фоне более глубокой и пугающей тайны.

– Что это, чёрт побери? – произнёс майор, его голос дрогнул от смеси тревоги и любопытства. Он никогда не сталкивался с подобным.

Шульц не ответил сразу. Клыки не были просто наростами, они идеально вписывались в челюсти, буквально… естественное состояние.

– Я не знаю, – наконец сказал Влад. Он осторожно поместил голову в специальный контейнер и встал на ноги.

– А клыки? – Саблин достал из кармана пачку сигарет.

– Проанализируем в лаборатории.

– Настоящие?

Шульц пожал плечами.

– Как у вампира, – рядом послышалась Дина. Её лицо выражало изумление и интерес.

Майор посмотрел на Максимову и закурил. В этот момент оба поняли, что их расследование только началось, и оно обещало быть куда более мрачным, чем они могли себе представить. Запах земли на кладбище теперь казался предвестником чего-то древнего и таинственного, пробудившегося из глубин погоста.

Саблин и Дина подошли к покосившейся деревянной сторожке в западной части некрополя, из трубы которой вился тонкий дымок. Навстречу им, пошатываясь, вывалился сторож с густой седой бородой и в засаленной телогрейке. Ночная находка явно не прошла для дяди Васи бесследно: глаза мужчины были мутными, а речь – невнятной, сбивчивой. Волнение, смешанное с остатками страха и, возможно, чего-то покрепче, читалось в каждом его движении.

– Доброе утро. Майор Саблин. Криминальная полиция, – представился следователь. – А это – старший лейтенант Максимова. Мы по поводу того, что вы нашли ночью.

Сторож нервно сглотнул, его взор метнулся к тёмным деревьям погоста.

– Нашёл… да… собака моя, Яшка, он же у меня смышлёный, вот и учуял…

– Расскажите, – мягко попросил Саблин, присаживаясь на старую лавку у сторожки.

– Да как… перед рассветом, ещё темно было. Обход делал. Как обычно. Яшка, он же всегда со мной, но вдруг как побежал куда-то. Я думал, опять кошка, стало быть. А он, значит, там, у стены монастырской, роет землю, да так яростно! Я ему говорю: «Ты чего?», но тот не слушается, только роет. Ну, я подошёл поближе…

Дядя Вася замолчал, его взгляд снова устремился в сторону могил и памятников.

– И что вы увидели? – подтолкнул его Саблин.

– Голова… человеческая, – прошептал сторож, – отрезанная… Яшка её раскопал. Я как зыркнул – ноги подкосились. Думал, с ума сойду. Это ж не просто так, а нечисть какая-то! – он перекрестился дрожащими пальцами. – Я тут давно работаю, всякое видал, но такого… Такого никогда. Шорохи какие-то слышал ночью, думал, ветер, а это оно и было. Ходило там. А Яшка унюхал.

– Вы кого-то заметили? Или слышали подозрительное, кроме шорохов? – снова спросил следователь, пытаясь вытащить хоть какую-то конкретику.

– Да кто ж ночью-то разберёт?! Только звуки… будто кто-то ползёт. Тихонько так, по земле. И не просто ползёт, а ищет что-то. Или кого-то. А потом – тишина. Такая глухая, даже птицы замолкают. Вот самое страшное. Когда всё замирает, и чувствуешь: ты тут не один, кто-то смотрит на тебя из темноты. Я думал, мне кажется. А, видать, не казалось. Оно там. И голову эту оставило.

Дядя Вася снова затих, его глаза наполнились суеверным ужасом. Он явно не мог отделаться от мысли о сверхъестественном, и никакие логические объяснения не способны были развеять его страх.

– Такое не человек сделал, – пробормотал сторож, прижимая ладонь к груди. – Может, это один из тех, кто там лежит, выбрался. Как ведь говорят: кладбище – место такое, неспокойное. Особенно ночью. Вот и оно, значит, вылезло, голову откопало, а затем опять туда, в землю, спряталось. Или в монастырь ушло, кто знает…

Дядя Вася вновь огляделся, словно ожидая увидеть призрачную фигуру, мелькнувшую между могил.

– Звуки те… они не просто так. Да, говорю вам. Это оно, наверное, землю копало. А Яшка… ему ж невдомёк, всего лишь собака. Учуял чужое, вот и понёсся.

Саблин внимательно слушал, стараясь уловить любую здравую ниточку в повествовании, ведущую к реальному преступнику. Он понимал, что страх и суеверия сторожа – лишь завеса, скрывающая правду. Но пока она была слишком плотной.

– А помимо звуков? Точно ничего больше не видели? Никаких следов, кроме оставленных собакой? Может, кто-то проходил мимо, когда вы шли? – снова попытался он.

– Да я ж говорю, темно было! Только Яшка там, и голова эта… И тишина. Никого не видел. И вот… ощущение, будто кто-то рядом. Холод какой-то, знаете, не от ветра. Как будто дышат тебе в спину, а обернёшься – никого, – дядя Вася поёжился, несмотря на тёплую телогрейку. – Я не трус, сколько лет здесь сторожу. И ночью всякое бывает. Ветер, деревья шумят, совы ухают. Но это… это другое. И голова… Она ж не просто так там появилась. Её принесли. Или откопали. Может, какой-то обряд? Или хотели меня напугать, чтобы я ушёл отсюда и больше не сторожил.

Следователь внимательно наблюдал за мужчиной. Он видел, как тот пытается осмыслить произошедшее, как его разум ищет логическое объяснение, но постоянно спотыкается о страх и мистические представления.

– А вы уверены, что не собака принесла голову? Может, она где-то в другом месте раскопала и притащила в яму?

– Нет, нет, – категорически возразил дядя Вася, качая головой, – Яшка умный. Он знает, где что лежит. И не стал бы так рыть, коль просто кость бы нашёл. А тут – как обезумел! Роет и роет, а потом голова из земли возникла. И он её не трогал, лишь лаял. Как будто боялся, – сторож снова посмотрел на собеседника. – Вы ж найдёте, кто это сделал? А то я тут один останусь, и мне ж теперь спать здесь как?

Саблин прокашлялся.

– Мы найдём. Разберёмся.

Дядя Вася, будто услышав в словах следователя обещание защиты от неведомого, немного расслабился. Он приложил ладонь к бороде, задумчиво поглаживая её.

– Ага. Ну ладно. Ладно.

Саблин, понимая, что дальнейшее расспрашивание в таком ключе бессмысленно, встал.

– Спасибо. Постарайтесь оставаться здесь и, если ещё что-то вспомните, сразу же сообщите в полицию, – он бросил последний взгляд на испуганного сторожа и, кивнув Максимовой, направился к воротам кладбища.

– Ну и утречко, – вздохнула Дина, поправляя воротник плаща. Следователи шли в сторону машины мимо тёмных силуэтов надгробий. – Никогда не думала, что нам придётся работать над таким странным делом.

Саблин нахмурился.

– Странное – это мягко сказано.

– Голова женщины, закопанная у могилы… Кто мог подобное сделать? Зачем? И сама жертва… пока неизвестна. Никаких документов поблизости. Как нам узнать, кто она?

– Шульц разберётся.

Они подошли к служебной машине, припаркованной у въезда на кладбище. Максимова открыла дверь и села на водительское сиденье.

– Сторож ничего не видел, а остальное смахивает на галлюцинации, вызванные его любовью к выпивке. Вы заметили, он слегка подшофе? – с улыбкой спросила Максимова, заводя двигатель.

– Ещё бы.

– А клыки и парик? Как думаете, что это всё значит?

– Пока непонятно, но, скорее всего, жертва участвовала в каком-то маскараде или была вечеринка.

– Вампирская?

Саблин скептически взглянул на старшего лейтенанта, промолчав.

Машина тронулась, увозя следователей прочь от жуткого места.

– Похоже на какой-то ритуал. Отсечь голову и оставить на кладбище, – предположила Максимова.

– Но почему именно на том кладбище? Хм. Первым делом, конечно, нужно попытаться установить личность жертвы. Без этого мы как слепые котята. И главный вопрос – где тело?

– Да уж, – задумчиво протянула Дина. – Самое тревожное – не жестокость, а какая-то… театральность. Словно кто-то хотел не просто убить, а продемонстрировать что-то. Или кого-то, – она затихла на секунду. – А если это связано с какой-то давней историей на кладбище, и сейчас она нашла столь жуткое отражение?

– Я тоже так подумал, – сказал Саблин. – Старые могилы, забытые истории… Возможно, кто-то решил напомнить данным способом о чём-то. Или о ком-то. Но прежде чем искать связь, мы должны узнать, само собой, кто та женщина.

Дальше они ехали в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Дело было действительно странным, пугающим загадочной необъяснимостью.

Майское утро дышало свежестью, но для майора оно теперь пропиталось запахом сырой холодной земли.

Он, откинувшись на спинку сиденья, пытался уложить в голове обстоятельства преступления. Кто мог совершить такое? И действительно – зачем? Почему именно на кладбище? Это место всегда ассоциировалось с покоем, с завершением, но не с таким диким непостижимым насилием.

Саблин снова и снова прокручивал детали. Женщина, чья голова найдена, судя по всему, молода. На ней парик, а во рту – камень. И зубы… зубы с клыками. Не настоящие, наверно, а какие-то накладки или, может, протезы? Но выглядело жутковато.

Версия с маскарадом была логичной, иначе зачем все эти странности? Но что-то в деле не укладывалось в привычные рамки. Не похоже на обычное убийство. Здесь сквозила какая-то символика, скрытый смысл, который пока ускользал.

Следователь прикрыл глаза, пытаясь представить себе лицо жертвы. Кем она была? Кому могла перейти дорогу так, что её путь оборвался столь чудовищным образом? И почему голова оказалась на кладбище, будто какой-то жуткий трофей?

Саблин чувствовал тяжесть нового дела. Он ненавидел подобные, где логика отступает перед абсурдом, где шаг вперёд оборачивается двумя назад, и знал: впереди долгий и трудный путь.

Путь к разгадке мрачной тайны, погребённой в земле старого некрополя.

Дверь кабинета следователя распахнулась, и на пороге появился высокий худой мужчина с редкими волосками, зачёсанными на затылке, почти полностью уступившими место блестящей коже головы. Круглые очки сидели на его узком носу, придавая облику интеллигентность, а в глазах читалась сосредоточенность. Облачённый в серый строгий костюм, мужчина держал в руках папку.

– Коллеги, – его голос был ровным, но с лёгкой хрипотцой, как у человека, который много говорит и мало спит. Он сделал шаг в кабинет, где уже ждали Саблин и Максимова. Майор, как всегда, сидел за своим столом с сигаретой в руке, а Дина стояла у окна, вальяжно облокотившись о стену. При виде вошедшего Шульца она выпрямилась.

Влад сел на стул, закидывая ногу на ногу и открывая папку с бумагами.

– Итак, есть предварительные данные, – он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, прежде чем перейти к сути.

Саблин затушил окурок в пепельнице и приготовился слушать.

– К сожалению, они не принесли нам ясности, а, наоборот, добавили вопросов, – начал Шульц. – Возраст жертвы, по предварительным данным, до тридцати лет. Это всё, что мы смогли установить с достаточной точностью. Никаких следов повреждений головы нет, кроме отделения от тела. Самое интересное – состояние тканей. Они сохранились гораздо лучше, чем ожидалось. Подобное говорит о том, что голова была отделена не так давно. Возможно, несколько дней, максимум пять.

– То есть женщину убили на прошлой неделе? – уточнил следователь.

– Да. Касательно головы… Она отделена от тела одним ударом. Характер отсечения чёткий, без рваных повреждений.

– Отрубили? – Саблин нахмурился.

– Именно. На ней нет никаких особых примет: татуировок, родимых пятен, шрамов, способных помочь в идентификации жертвы. Волосы русые, средней длины, без следов окрашивания. Мы отправили образцы на ДНК-анализ, но это займёт время.

– А парик? – спросила Дина.

– Обычный. Искусственный. Такие продаются в интернете.

– А клыки?

– Тут интереснее. Они не настоящие. Точнее, вся верхняя челюсть. Накладные, но хорошего качества, поэтому даже я сразу не понял, что они не натуральные. Сами зубы в хорошем состоянии, но без каких-либо особенностей, указывающих на личность жертвы. Нет имплантов или коронок. Пока у нас никаких зацепок, позволяющих сказать, кто эта женщина. По зубам, конечно, попробуем установить, но это долго и шансов мало. Камень, который находился во рту жертвы, обычный, скорее всего, взят на том кладбище. Мы проведём анализ земли. Но отпечатков на нём не найдено.

– Значит, у нас ничего нет? – вздохнул следователь.

– Есть кое-что ещё, – Шульц прищурился. – Глаза жертвы голубые, но в них мы обнаружили контактные линзы.

– И? – Саблин пожал плечами. – Плохое зрение нам не поможет опознать женщину.

– Ты не дослушал, майор. Зрение у жертвы было хорошее. Линзы без диоптрий, но они цветные.

– Девушка носила их для изменения оттенка глаз? – удивилась Дина.

– Ну, молодёжь сейчас чего только не придумывает. Цветные линзы не редкость, – следователь усмехнулся.

– Да, верно, – кивнул Шульц, – но их оттенок – красный.

Максимова и Саблин уставились на криминалиста.

– Как красный? – не сдержал вопрос майор.

– Вот так, – Влад захлопнул папку.

– Красные линзы? – повторила Дина. – Очень подходит под образ.

– Какой ещё образ? – следователь обернулся на старшего лейтенанта.

– Клыки, парик из чёрных волос, кладбище… Товарищ майор, неужели вам ничего не напоминает?

– Опять ты про вампиров, что ли?

– Ну да, а чего? – Максимова отошла от окна. – Во всех фильмах показывают – у вампиров красные глаза. Клише!

– То есть наша жертва перевоплощалась в вампира? Это хочешь сказать? – резюмировал Саблин с улыбкой.

– Да! Очевидно же!

– Ну, вполне вероятно. Я же уже предполагал, что женщина была на вечеринке какой-то, может, маскарад, или как там сейчас подобное называется у молодёжи?

– Не знаю, но характер убийства очень странный, вам не кажется?

– Кажется, конечно. Но, уверен, к её переодеванию это не имеет никакого отношения.

– Думайте, господа следователи, – Шульц встал. – Вот снимок лица покойной, – он протянул фото. – Отчёт вышлю на электронную почту.

Влад быстро вышел из кабинета.

– Я не согласна, – сказала Дина. – Девушка наряжается вампиром, и её убивают на кладбище. Разве не зацепка?

– И о чём она говорит? – Саблин вновь закурил.

– Ну… надо искать в этом направлении.

– Во-первых, убили её не на кладбище, как ты помнишь. Крови в яме мало. Во-вторых, мотив убийства, скорее всего, связан с самой жертвой, а не с её образом. Да, согласен, проверить надо все варианты, но… вампиры? Серьёзно? – следователь улыбнулся шире.

Максимова промолчала, не желая спорить.

– Ты лучше пойди проверь все старые и недавние заявления о пропавших женщинах, подходящие под приметы жертвы.

– Хорошо.

– И предупреди дежурных. О странных случаях с трупами, исчезновениями пусть сразу докладывают мне.

– Сделаю, – Дина вышла в коридор, направляясь к рабочему столу.

Подойдя к нему, она отхлебнула остывший кофе, глядя в окно на светлое весеннее небо. Новое дело. И оно, мягко говоря, необычное.

Максимова, будучи человеком рациональным, в потустороннее сразу верить не собиралась. Но картина преступления складывалась в какой-то готический кошмар. Кладбище, клыки, отрезанная голова… Для неё всё это буквально кричало о вампирской тематике. И пугало. Кто вообще додумался до такого?

Она поставила чашку на стол.

Конечно, очевидно, подобное дело рук какого-нибудь психически нездорового человека, увлечённого оккультизмом. Но червь сомнения точил. Ведь за годы работы в полиции она чего только не повидала. И необъяснимые вещи тоже случались. Вспомнилось дело с древним индийским алмазом, который якобы открывал портал в мир духов, или тот случай с шаманом… Брр.

«Хватит нагнетать», – одёрнула себя Максимова. Нужно отбросить все суеверия и сосредоточиться на фактах. Линзы, клыки, парик – это улики. Кто продал, кто купил, где изготовили? Нужно установить личность жертвы, найти её окружение. И тогда, возможно, эта жуткая головоломка начнёт складываться.

Но где-то в глубине души, несмотря на весь свой рационализм, Дина чувствовала лёгкий холодок. А если всё не так просто? Вдруг за убийством стоит что-то большее? Сверхъестественное… Эта идея заставила поёжиться. Она надеялась, это всего лишь игра, навязчивые образы, вызванные мрачной картиной преступления. Но опыт подсказывал: иногда самые невероятные вещи оборачиваются правдой.

И ей придётся с этим разбираться.

Саблин, оставшись один в кабинете, ощутил, как усталость накатывает медленной волной. Завтрашний день обещал быть не менее напряжённым, поэтому он решил отложить дела и отправиться домой.

По дороге мысли его невольно устремились к Виктории Колесниковой, судебному психологу. Она была той женщиной, при воспоминании о которой в груди поднимались тёплые эмоции. Он помнил, как зимой, когда они вели дело серийного маньяка, присылающего красные конверты2, Виктория приглашала его выпить. С тех пор прошло несколько месяцев, но что-то внутри уверенно нашёптывало следователю: «Согласиться на приглашение ещё не поздно».

Он достал телефон и написал: «Привет. Как дела?», – короткое сообщение полетело в пустоту.

Через некоторое время пришёл отклик: «Привет. Нормально. А как у вас, майор?»

Сердце Саблина ёкнуло. Он подумал секунду и осмелился предложить: «Может, выпьем сегодня?»

Новый ответ заставил подождать. Следователь успел доехать на метро до своей станции, когда телефон пикнул: «Сегодня не получится, может, в другой день?»

«Хорошо. Созвонимся», – Саблин быстро набрал текст, испытывая лёгкое волнение.

Однако пока шёл домой, радость сменилась самобичеванием. «Дурак», – пронеслось в голове. Он вдруг представил, как Виктория проводит время дома, с семьёй, и именно поэтому не может встретиться. «Похоже, зря написал», – с горечью подумал майор, ощущая себя мальчишкой.

Солнце лениво пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, отбрасывая мутные блики на стены. Саблин ворочался в постели, пытаясь вытряхнуть из себя остатки сна. Он поднялся и сел.

Выходной. Полная свобода действий, которая, как ни странно, воспринималась скорее как бремя.

Встав, следователь умылся, покурил на балконе, включил телевизор на новостном канале и сел на диван. Диктор на экране о чём-то сообщал с серьёзным выражением лица, но Саблин даже не попытался вникнуть. Он пощёлкал каналы, а затем отбросил пульт. Снова встал и прошёлся по квартире, словно пытаясь найти там хоть какое-то занятие, способное заполнить ничем не обременённую пустоту воскресного дня. Кофеварка на кухне тихонько булькала. Следователь налил в чашку напиток. Сел, уставившись в окно. «Куда бы себя деть?» – пронеслось в голове. Чем сегодня заняться? Как провести выходной? Идей не было никаких.

Мысли сами собой потянулись к Филиппу Смирнову. Друг, писатель и историк, с которым майора связывали не только давние приятельские отношения, но и не одно запутанное расследование, сейчас находился в солнечной Италии, погружённый в научные работы, штудируя древние манускрипты для своей диссертации. Писатель уехал туда в начале зимы по приглашению одного профессора, и когда вернётся, непонятно. Саблин вздохнул, ощущая укол ностальгии. Ему не хватало общения с Филиппом, их разговоров, бесконечных, порой абсурдных, но всегда таких живых.

Следователь глотнул кофе. Дружба со Смирновым, вроде бы совершенно несовместимая с миром полиции, не раз оказывалась на передовой самых запутанных дел.

Саблин улыбнулся, вспоминая, как часто писатель появлялся не в том месте, не в то время и становился невольным участником многих расследований. Но его знания, искреннее желание докопаться до истины, умение подмечать детали, ускользающие от обычных людей, были бесценными. И нередко, когда дела заходили в тупик, именно Филипп, с его нестандартным мышлением и умением строить абсолютно невероятные теории, помогал найти ту нужную ниточку, приводившую к разгадке.

Их совместные «расследования» всегда изобиловали неожиданностями. Порой они влипали в настоящие передряги. Саблин, привыкший к логике и фактам, не раз попадал в ситуации, где приходилось полагаться на интуицию и смекалку друга. А Смирнов, в свою очередь, с удивлением обнаруживал, что его писательские фантазии, которые он привык воплощать на бумаге, имеют вполне реальные и даже опасные последствия.

Случались и погони, и стрессовые моменты, где требовалось действовать на грани риска, и даже эпизоды с разгадыванием древних головоломок, будто они были героями приключенческих романов. И каждый раз, раскрыв дело, оба понимали: в этом и есть заслуга их необычной дружбы.

Сидя в тишине своей квартиры, Саблин знал, что его друг сейчас далеко, в другой стране, занят делами, но их дружба не зависит от расстояния. Это единство, как и хороший детектив, всегда держало в напряжении и никогда не давало заскучать.

Майор допил кофе и снова начал бродить по квартире. В мыслях, словно вспышка, промелькнула недавняя картина на кладбище: отделённая от тела голова женщины.

Внезапно ощущение бесцельности испарилось.

Неважно, что выходной и можно было бы просто отдохнуть. Новое дело требовало внимания. Да. Нельзя расслабляться, когда убийство не раскрыто.

Саблин быстро оделся и направился к двери. Надо ехать в участок. Там он найдёт себе занятие. Занятие, имеющее смысл. И это однозначно лучше, чем бесцельно бродить по пустой квартире.

Весеннее воскресенье обещало быть солнечным. Машин в городе ещё было немного, как и людей в метро. Саблин быстро добрался до отделения полиции, где коридоры встретили его привычной суетой. Хоть день и выходной для горожан, но для участка он являлся одним из многих, в который случались и кражи, и несчастные случаи, и преступления.

Следователь устроился за рабочим столом и открыл отчёт Шульца в электронной почте, начав изучать уже известные детали, но с особой внимательностью.

Дверь его кабинета приоткрылась, и в проёме показалась Максимова в светлой футболке и джинсах. В руках она держала небольшую тарелку, прикрытую салфеткой.

– Товарищ майор, – тихо позвала она, – доброе утро. Я тут пирожков испекла. С капустой. Хотите?

Саблин удивлённо перевёл взгляд с монитора на старшего лейтенанта. Он никогда особо не вдавался в подробности жизни своих сотрудников, но сейчас, в этой непринуждённой обстановке воскресного утра, вопрос сам собой вырвался наружу.

– Привет. А ты почему не дома? Выходной же, – он встал из-за стола, приближаясь к Максимовой. Приятный аромат свежей выпечки наполнил кабинет.

Дина немного смутилась, но ответила, пожав плечами:

– Да что мне дома делать. Ничего там не держит. А личная жизнь… ну, скажем так: не в лучшей сейчас форме.

Следователь кивнул, поднимая салфетку и беря румяный пирожок с тарелки. Вкус был домашним, тёплым. Он почувствовал странное родство с Максимовой в этот момент. Ведь и у него всё так же: квартира, которая скорее просто место для ночлега, чем настоящий дом, и личная жизнь, давно уже превратившаяся в туманное воспоминание.

– Когда успела испечь-то? – прожевав, поинтересовался Саблин.

– Да утром. Проснулась и не придумала, чем заняться.

Майор усмехнулся. Знакомая история. Жаль, у него нет способностей к кулинарии, а то бы удалось поразить коллег.

– Вкусно, – он взял ещё один пирог.

– Я рада, – Максимова заулыбалась. – Вообще я нечасто готовлю, времени особо нет, но сегодня вот пришло вдохновение.

– Молодец! Отлично получилось, – майор потряс пирожком в руке.

Телефон на столе зазвонил. Следователь запихнул остатки выпечки в рот, стряхивая с пальцев крошки, и подошёл к столу.

– Саблин. Слушаю.

– Товарищ майор, здравия желаю! – послышался голос дежурного, старшины Петренко.

– Ага. Приветствую.

– У нас тут вызов поступил. Соседи обнаружили открытую дверь в квартире. Звонили, стучали – тишина, никого.

Следователь, глядя в окно, где уже распускались почки на деревьях, спросил:

– А участковый что? Пусть разберётся. Это же его зона ответственности.

– Да, товарищ майор, я понимаю, – сказал Петренко. – Но Максимова говорила, вы просили обо всех таких, знаете, странных случаях сразу сообщать. Вот я и звоню, как договаривались.

Саблин вздохнул. Он действительно просил держать его в курсе всего, что могло бы показаться необычным, в связи с недавним инцидентом на кладбище, даже если это не требовало его немедленного вмешательства.

– Понял, Петренко. Спасибо.

– Будете сейчас проходить мимо, дам адрес.

– Добро.

Следователь положил телефонную трубку.

– Ты на машине? – обратился он к Максимовой.

– Да.

– Поехали, прокатимся.

– Что-то случилось?

– Да пока неясно. Проверим.

Они вышли из кабинета и спустились на первый этаж, где Петренко, крепкий мужчина за сорок, но уже с уверенной сединой, пробивавшейся в короткой стрижке, передал им адрес, с которого поступил вызов.

В машине Саблин откинулся на спинку переднего пассажирского сиденья, начав наблюдать, как утро медленно просыпается в городе. Солнце, пробиваясь сквозь перистые облака, наполняло улицы робким весенним теплом. Максимова, сосредоточенная и собранная, уверенно вела машину, ловко лавируя в появившемся утреннем потоке автотранспорта.

– Куда мы хоть едем-то? – майор лицезрел скользящий городской пейзаж за окном.

Дина бросила быстрый взгляд на навигатор, закреплённый на приборной панели.

– Учебный переулок, дом два.

Саблин нахмурился, пытаясь сориентироваться. Что-то в названии улицы показалось ему знакомым. И вдруг его осенило.

– Погоди-ка… Учебный… Это же район Новодевичьего монастыря!

Следователь, хмурясь, созерцал серые стены многоэтажки. Адрес вызова находился всего в нескольких метрах от Новодевичьего кладбища, где вчера обнаружили голову неизвестной женщины. Случайность? Саблин в неё не верил. Возможно, здесь какая-то зацепка, ниточка, ведущая к раскрытию убийства.

– Готова? – спросил он Дину.

Максимова закрыла машину и поправила сумку на плече.

– Всегда, товарищ майор.

Они направились к подъезду, вошли внутрь и поднялись в лифте на пятый этаж, где у одной из квартир их ждала светловолосая невысокая женщина средних лет. Она нервно теребила край своей светлой кофты, и в её больших зелёных глазах отражалось волнение.

– Вы из полиции? – пролепетала она.

– Да. Я майор Саблин. А это старший лейтенант Максимова, – представился следователь. – Вы звонили?

Женщина кивнула, её дыхание стало ещё более прерывистым.

– Да-да, я.

– Что случилось? – Саблин заметил чуть приоткрытую дверь квартиры. На лестничной клетке их было две.

– Я живу напротив, – женщина указала рукой на противоположную дверь. – Утром моя сестра сказала, будто давно не видела соседки, ну я и решила проверить. Подошла к квартире, а она открыта. Понимаете, я много читаю книг и смотрю кино, поэтому знаю: такое – недобрый знак. Я позвонила, а потом постучала, но никто не ответил. Ну и вызвала полицию. А вдруг что-то случилось?

– Всё правильно. Сейчас разберёмся. Вас как зовут? – задал вопрос следователь.

– Шура… м-м-м… простите. Александра Павлова, – женщина поправила прядь светлых волос, выбившуюся из пучка на затылке.

– А кто живёт в квартире напротив?

– Молодая девушка. Марьяна Василевская.

Саблин и Максимова переглянулись.

– Когда видели её в последний раз?

– На прошлой неделе, кажется. Мы особо не общаемся. Так… встречаемся в подъезде иногда, – сказала Шура, и её пальцы сжали край кофты до побелевших костяшек.

Максимова шагнула вперёд.

– Александра, успокойтесь. Вы верно поступили. Мы сейчас выясним, что произошло. Оставайтесь, пожалуйста, здесь. В квартиру не входите.

Шура кивнула, приложив руки к лицу.

Дина вытащила из сумки два комплекта бахил и нитриловых перчаток, протягивая пару Саблину. Они надели стерильный набор и направились к открытой квартире.

Осторожно переступив порог, следователи оказались в кромешной тьме. Саблин сделал несколько шагов, шаря рукой по стене и пытаясь найти выключатель. Внезапно тишину нарушил резкий звук, напоминающий взмах крыльев. Нечто огромное пронеслось буквально мимо лица, заставив следователя инстинктивно присесть.

– Чёрт! – вырвалось у него.

Дина, нащупав выключатель, зажгла свет.

На вешалке в коридоре сидела большая живая птица.

Оба следователя замерли от удивления.

– Господи, – прошептала Максимова, – это ещё что?

– Ну вроде как сова, – усмехнулся Саблин, обводя взглядом прихожую: шкаф, зеркало, бежевые обои на стенах. Слева виднелся вход в комнату.

В воздухе почувствовался резкий, неприятный запах.

Саблин и Дина прошли в гостиную и снова включили свет.

На полу в центре комнаты лежала обезглавленная женщина. Вокруг расплылось огромное кровавое пятно. Тело покоилось на животе, одетое в длинное элегантное платье, похожее на те, что изображались на полотнах средневековых художников: шнурованный корсет на спине, многослойная юбка цвета спелой вишни, отороченная чёрным кружевом. Наряд дополняли лаковые туфли на каблуках.

Следователь замер на мгновение, взирая на шокирующую картину. Сомнений не было: они нашли тело, голова от которого найдена на кладбище.

– Наша жертва, – тихо сказала Максимова.

– Да. И убили её здесь, – ответил Саблин. В памяти всплыли красные линзы и клыки. Диковинный наряд погибшей вновь навёл на мысль о каком-то костюмированном мероприятии. Подойдя ближе, майор наклонился над телом и заметил на руке татуировку, выполненную латинскими буквами, и длинные чёрные ногти на пальцах.

– Вызывай бригаду, – произнёс он.

Саблин наклонился ещё ниже над телом, стараясь не касаться ничего лишнего. У жуткого обрубка шеи он увидел лежащий в запёкшейся крови на полу кулон в форме маленького стеклянного сосуда с красной жидкостью внутри.

Он выпрямился и отошёл в сторону. Сова в коридоре, обезглавленное тело в готическом наряде, длинные чёрные ногти… Всё складывалось в странную, почти мистическую картину.

Майор посмотрел на Максимову, которая уже говорила по телефону, а затем его взгляд заскользил по комнате. Только теперь, отвлёкшись от тела, он с изумлением оценил обстановку.

Плотные тяжёлые шторы скрывали окна, а стены были оклеены тёмными, выцветшими обоями. Мебель словно перенеслась из другой эпохи – массивная, с резными деталями, создавала образ старинного, немного жутковатого убранства. На столе громоздились книги, их потрёпанные обложки обещали погружение в мир магии, вампиров и неведомых мистических тайн. Рядом с ними лежали яркие амулеты, призванные защитить от чего-то незримого. На деревянном комоде выделялись изящные старинные хрустальные вазы и гладкие блестящие каменные шары. Диван был обтянут синим бархатом, а в углу возвышался торшер с велюровым бордовым абажуром и длинной бахромой. Большое напольное почерневшее зеркало отражало мрачную картину гостиной и растерянное лицо Саблина.

Пройдя дальше, в спальню, следователь обнаружил ту же гнетущую атмосферу. Сухие, хрупкие, потрескавшиеся розы на прикроватной тумбочке добавляли ощущение застывшего времени. Обгоревшие красные свечи наводили на мысли о тёмных ритуалах, а чёрное шёлковое бельё на кровати лишь усиливало общее впечатление.

Саблин, повидавший многое, поразился. Такая квартира, особенно у молодой девушки, была чем-то совершенно неожиданным.

– Странное место, – заметила Максимова, вошедшая в спальню. Она подошла к шкафу и открыла его. Содержимое оказалось столь же экстравагантным, как и вся обстановка: множество длинных винтажных платьев, бархатные туфли, накидки и плащи, шляпы – всё это создавало образ, далёкий от модных тенденций. Современной одежды совсем немного.

Максимова провела рукой в нитриловой перчатке по гладкой поверхности одного из платьев. Казалось, всё вокруг – не просто хобби, а целый мир, тщательно выстроенный, с собственной эстетикой и, возможно, философией. Дина представила, как неизвестная девушка, чьё тело теперь лежало в соседней комнате, проводила здесь свои дни, погружённая в книги, примеряя наряды, создавая вокруг себя дух каких-то очень далёких, вероятно, даже несуществующих времён. Что двигало ею? Поиск чего-то большего, чем обыденность? Или же бегство от реальности, которое зашло слишком далеко?

В углу спальни, у окна, стоял мольберт с пустым холстом. Или скорее с покрытым слоем тёмной краски, словно художник не смог или не захотел завершить начатое. Рядом с мольбертом лежали засохшие кисти и палитра. Была ли эта комната местом творчества или же здесь происходило что-то иное, требовавшее такого мрачного антуража?

Дина и Саблин вернулись в гостиную. Взгляд старшего лейтенанта скользнул по книгам. Она взяла одну из них, тяжёлую, в кожаном переплёте, с тиснением в виде пентаграммы. Страницы испещрены рисунками с комментариями по изготовлению каких-то настоек и средств из трав, корений и растений. Это была не просто книга для чтения, а, видимо, руководство, трактат или инструкция. Но что именно искала девушка в текстах? И нашла ли?

Максимова положила книгу обратно на стол. Эта квартира, образ жизни девушки, её смерть – всё представлялось частью одной большой, пока ещё неразгаданной истории. И её фрагменты предстояло сложить вместе, скрытые в тенях винтажного мира.

– Господи, чем эта Василевская здесь занималась? – спросила Дина.

Майор поднял брови и пожал плечами.

– Наряды, обстановка… Может быть, погибшая – девушка по вызову? – почему-то предположил следователь.

– С клыками и красными линзами? – скептически отозвалась Максимова. – Необычно.

– Ну, знаешь… – хмыкнул Саблин. – Есть любители.

– Да нет. Тут другое. Может, она занималась оккультизмом, ведь держала птицу, и все эти книги… Я читала, совы в славянской мифологии – символ ночи и колдовства.

– Разберёмся. Надо бы забрать это, – майор подошёл к столу и указал на ноутбук рядом с книгами.

– Я возьму.

Внимание следователя привлекла визитка около компьютера. Саблин взял её в руки. На белом фоне виднелась надпись: «МОЛЬ», а чуть ниже: «бар».

Там же лежал бейдж – держатель для карточки на булавке со словом «Луна».

– Что там? – поинтересовалась Максимова.

– Очевидно, визитка из какого-то бара. Возможно, убитая туда ходила.

– А луна?

– Без понятия.

В квартире шумно появилась бригада оперативников, а следом Шульц с командой криминалистов.

– Смотрю, вы нашли тело, – констатировал Влад.

– Ага, – кивнул Саблин. – Здесь надо всё внимательно изучить. Место странное. И заберите сову. Пусть её отдадут в специальную службу.

– Сову? – удивился Влад, поправляя очки.

– Да. Ты не заметил? Она сидит в прихожей на вешалке.

Шульц выглянул в коридор, а затем подозвал одного из своих подчинённых, давая поручение относительно птицы. Потом он присел, включил фонарик и начал осматривать тело.

Саблин и Дина вышли из квартиры на лестничную клетку, где ещё стояла соседка Шура.

Женщина стояла, обхватив себя за плечи и нахмурившись.

– Давно знаете Василевскую? – спросил следователь.

Шура глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

– Мы живём здесь лет двадцать, а Марьяна чуть больше года. Она снимает эту квартиру. До неё там жила Людмила Сергеевна. Моя мама с ней дружила, ухаживала, когда та заболела, но её не стало, и племянник Людмилы Сергеевны сдал квартиру. А что случилось? Где Марьяна?

Саблин помолчал секунду.

– Вашу соседку убили.

– Убили? – повторила Шура, пытаясь осознать смысл слова.

– Да. Мне жаль. В ближайшие несколько дней здесь будут работать сотрудники полиции, а вам, возможно, придётся подъехать в отделение и дать показания.

– Боже мой, – пробормотала женщина, приложив руку к лицу. – Какой ужас!

– Чем вы занимаетесь? Не работаете?

– Работаю. Я реставратор, но сегодня воскресенье, у меня выходной.

– Вы сказали, у вас есть сестра?

– Да. Женя. Она сейчас на работе.

– С ней нам тоже надо будет побеседовать.

– Хорошо.

– Живёте вдвоём?

– Да.

– Что можете сказать о соседке? Какие у вас отношения?

– Особо никаких. Здоровались, и всё.

– Какая она была?

– Симпатичная, молодая. Приветливая, очень милая, – Шура потёрла руками плечи.

– Вы бывали у неё в квартире?

– Нет.

– Она не говорила об увлечении мистикой?

– Нет, не говорила.

– К ней приходили друзья?

– Да, иногда я видела кого-то у её квартиры, но ведь это нормально, юная особа.

– А мужчины?

– Пару раз замечала молодых людей у лифта.

– Понятно. А когда вы с ней встречались, не обращали внимания, что Василевская была странно одета?

Шура покачала головой.

– Вроде нет. Ну то есть меня удивили как-то её длинные ногти с чёрным лаком, и красилась она очень ярко, но мне почти сорок три года, я ничего не понимаю в молодёжных тенденциях.

– А вашей сестре сколько?

– Пятьдесят один.

– Она тоже не общалась с соседкой?

– Нет.

– Вы не замечали, чтобы Василевская уходила поздно ночью куда-нибудь?

– Мы с сестрой ведём тихий образ жизни, рано ложимся спать. Правда, у Жени часто бывает бессонница, но у нас нет привычки подглядывать за соседями.

– Ясно. Спасибо, – Саблин сделал шаг к лифту, – можете уйти к себе. Сейчас здесь будут работать оперативники, вы будете мешать. Мы свяжемся с вами.

Шура кивнула и направилась в свою квартиру.

Выйдя на улицу из подъезда, следователь закурил.

– Меня мучит вопрос, – сказала Дина, – зачем голову отнесли на кладбище?

– А зачем её вообще отделили от тела, тебя не интересует?

– Тоже, да. Но всё-таки. При условии, что убийца по каким-то причинам решил обезглавить Василевскую, можно же было оставить голову и в квартире?

– Кладбище тут прям через дорогу буквально, – Саблин указал в сторону возвышающихся над деревьями куполов Смоленского собора Новодевичьего монастыря.

– Да, но тем не менее. Мне кажется, вампирская тема имеет не последнее значение.

– Не начинай, – майор выпустил в воздух сигаретный дым.

– А если убийца хотел так наказать Василевскую за её увлечения? Вы же видели все эти вещи и книги? Девушка явно занималась чем-то оккультным.

– Это не повод её убивать.

– И слово «луна» на карточке. Тут точно какая-то чертовщина, – не слушая следователя, продолжала Дина.

Саблин вздохнул и выкинул недокуренную сигарету.

– Поехали в участок. Надо узнать про жертву больше.

Весенний вечер окутал Москву мягким розоватым закатом, когда следователь подошёл к дому в Учебном переулке недалеко от Новодевичьего кладбища. Вчерашний день оставил после себя тяжёлый осадок: на территории старинного некрополя была обнаружена голова женщины. А сегодня утром, словно эхо той находки, в одном из жилых домов вблизи некрополя нашли и тело.

Пока Максимова собирала информацию о жертве и владельце квартиры, криминалисты скрупулёзно работали с уликами, найденными на месте преступления. Но Саблину хотелось большего. Он решил пройтись по району ещё раз, в одиночестве и без суеты. Ему требовалось прочувствовать атмосферу, впитать в себя этот вечер и увидеть то, что ускользнуло от глаз в дневной спешке.

Он пошёл от дома Василевской к воротам кладбища. Взгляд его цеплялся за детали: за трещины на асфальте, за покосившуюся ограду, за окна домов, выходившие в переулок, за припаркованные автомобили, за силуэт прохожего, мелькнувший вдали. Он пытался представить, как всё произошло. Как убийца, предположительно, нёс голову по этой самой улице, под покровом ночи или в предрассветных сумерках. Как он двигался, какие звуки его окружали, какие мысли роились в голове.

Войдя на территорию некрополя, следователь остановился. Тишина здесь была особенной – не пустой, а наполненной шёпотом веков, покоем ушедших. Он вслушивался в эту тишину, пытаясь уловить отголоски трагических событий и поставить себя на место убийцы. Понять его мотивы, его логику. Что двигало им? Страсть, ненависть, безумие?

Закат догорал, окрашивая небо в багровые тона. Тени удлинялись, окружая надгробия потусторонними силуэтами.

Саблин направился по дорожке в сторону старой части кладбища, где нашли голову.

Он представил, как дрожали руки убийцы, как билось его сердце в груди, заглушая шелест весенних листьев. Испытывал ли преступник страх или, наоборот, извращённое торжество? Была ли это спонтанная, яростная вспышка или тщательно спланированный акт, где каждый шаг тщательно выверен? Переживал ли он тяжесть содеянного? Искал ли место, чтобы спрятать часть своего преступления, выбирал ли уголок, где покой и забвение станут вечными? Следователь проецировал в уме, как убийца, возможно, оглядывался по сторонам, как судорожно вслушивался в шорохи.

Закат уже почти погас, оставив лишь слабый отблеск на горизонте. Тени стали гуще. Но в нарастающей темноте майор ощущал не страх, а обострение чувств. Он начал замечать то, что раньше ускользало: едва уловимый запах черёмухи и цветущих яблонь, тихий скрип старых деревьев, далёкий лай собаки.

Саблин медленно двигался дальше, вдоль аллеи, где надгробия стояли плотной стеной. Остановился у одного из старых памятников, покрытого мхом. Представил, как убийца мог проходить мимо. Наконец он завернул на узкую тропинку и пошёл к монастырской стене, к месту преступления, огороженному жёлтой лентой. Эксперты уже закончили свою работу, и лента казалась теперь лишь ненужным напоминанием о разыгравшемся здесь кошмаре.

Майор стоял посреди царства покоя, улавливая, как прохладный ветерок касается его лица.

Внезапно донёсся шорох крыльев. Невольно вздрогнув, Саблин обернулся. Никого. Лишь деревья, усыпанные молодой листвой, тихо шелестели на ветру.

Но тут, из ниоткуда, на надгробие, рядом с которым нашли закопанную голову, села большая птица. Следователь замер, поражённый. Сова. Огромная, с оперением цвета ночи и двумя пронзительными красными глазами. Она пристально взирала на Саблина, и в её взгляде читалось что-то по-человечески осознанное и… немного жуткое.

Майор стоял, не в силах оторваться от удивительного зрелища. Сова продолжала смотреть, не двигаясь, словно оценивая его. А потом, так же внезапно, как и появилась, она взмахнула крыльями и бесшумно взмыла в воздух, растворившись в вечернем небе.

Саблин потянулся за сигаретой. Что это было? Случайность? Или знак? Сова с красными глазами. Точно такая же птица, как в квартире Василевской, и такого же оттенка глаз, как линзы убитой. Чертовщина какая-то. Майор выругался и закурил.

В тот же момент, когда последние лучи солнца окончательно скрылись за горизонтом и кладбище погрузилось в глубокие сумерки, следователь почувствовал, как что-то изменилось. Он понял, о чём говорил сторож дядя Вася, – еле уловимые признаки чужого присутствия. То был не просто ветер или игра теней, а понимание: он здесь не один.

Сердце неприятно ёкнуло, по шее скользнул холодок. Жутковато. Саблину захотелось развернуться и уйти как можно скорее. Он уже собирался сделать шаг назад, но тут из густой темноты, окутавшей дальние могилы, показалась фигура.

Фигура медленно, словно выходя из небытия, начала двигаться в сторону майора.

Следователь инстинктивно потянулся к кобуре. Но фигура не проявляла агрессии, шла вперёд, и с каждым шагом её силуэт становился всё более отчётливым. Когда она подошла ближе, Саблин выдохнул. Не потусторонняя сущность. Человек. Мужчина. Пожилой, невысокий, в кепке и тёмной куртке.

– Что вы здесь делаете? – спросил он низким прокуренным голосом.

– Полиция, – Саблин вытащил удостоверение и предъявил незнакомцу. – А вы кто?

Мужчина приблизился к могилам, где стоял майор.

– Я местный сторож. Семён.

– Правда? – удивился следователь. – А где дядя Вася?

– Мы с ним работаем посменно, – мужчина сощурился. – Так и что вы тут делаете?

Саблин глянул на оградительную ленту.

– Вообще-то здесь место преступления.

– Это ясно. Но вечером-то вы зачем сюда пришли?

– Осмотреться.

Семён хмыкнул.

– И как? Осмотрелись?

– Вполне.

– Не сто́ит бродить тут, – сторож достал пачку сигарет и тоже закурил. – Хоть вы и из полиции, но в сумерках все равны.

– Верно, не положено, – согласился Саблин.

– Дело не в законе, – покачал головой сторож. – Погост – место не для живых. Здесь покоятся те, кто ушёл. Их покой нельзя тревожить.

В словах сторожа прозвучала какая-то зловещая нотка, но следователь воспринял их со свойственным ему скептицизмом. Тем не менее он решил воспользоваться возможностью.

– Давно здесь работаете? – поинтересовался Саблин. – Знаете об этом месте? Кладбище и монастырь.

Морщинистое лицо Семёна засветилось улыбкой.

– А то как же! Здесь земля пропитана слезами и молитвами. Новодевичий монастырь, что возвышается за стеной, основан ещё в шестнадцатом веке, во времена Василия Третьего. Изначально тут была крепость, защищавшая подступы к Москве с юга. Монастырь женский, и вскоре он стал местом заточения для неугодных цариц. Сколько трагедий разыгралось за этими стенами, сколько сломанных судеб нашли здесь свой конец… Вот даже взять, к примеру, царевну Софью Алексеевну, дочь царя Алексея Михайловича. В семнадцатом веке по распоряжению Петра Первого её заключили в этот монастырь. Вы же знаете историю? Участники Стрелецкого восстания намеревались возвести на престол царевича Алексея Петровича и возобновить регентство Софьи. После подавления бунта её насильно постригли в монахини, а потом похоронили в Смоленском соборе.

– Да, да. История мне известна, – кивнул Саблин. Сторож удивил его, говоря спокойным, ровным тоном, слаженно и понятно, не в пример дяде Васе.

– А кладбище… оно росло вместе с монастырём. Сначала здесь хоронили монахинь и знатных женщин, приближённых к царскому двору. Позже тут стали находить свой последний приют герои войны с Наполеоном, писатели, учёные, врачи… Взгляните на эти старые плиты, – сторож махнул рукой на поросшие мхом надгробия, едва различимые в полумраке, – здесь покоятся те, чьи имена давно забыты. Но их души… они рядом, наблюдают за нами, за живыми. И не любят нарушающих покой. Говорят, что по ночам, когда луна особенно яркая, можно услышать шёпот с могил. Это души умерших рассказывают друг другу свои истории, делятся печалями и радостями. И горе тому, кто осмелится подслушать их разговор.

– Ну да, – Саблин бросил окурок на дорожку. – Ваш коллега, дядя Вася, как раз упоминал о странных шорохах в ночь инцидента. Раньше он их не слышал.

– Ой, – Семён махнул рукой, поморщившись, – Васька чёрствый как сухарь. Даже если увидит, не поверит собственным глазам. Совсем спился.

– Нет, наоборот. Он был вчера напуган.

– Да неужели? – сторож расплылся в улыбке. – Вот уж не подумал бы! Обычно он ругается на меня, когда я рассказываю о подмеченном в смену. Хотя, видать, он и сам верит в это место, вот и пьёт. Для храбрости.

– И что же вы подмечаете обычно?

– Я много лет тут работаю, и видел всякое: как люди спешат уйти после заката, как тени бродят среди могил, как свет появляется за стенами монастыря в трапезной после полуночи, слышал странные звуки, чувствовал чьё-то незримое присутствие. И я уверен в одном: данное место не терпит суеты и легкомыслия. Оно требует уважения и тишины.

– Но ведь всё можно объяснить, – не сдержал улыбки Саблин. – Свет в трапезной – это кто-то из монахинь решил перекусить ночью. Люди, спешащие уйти, – торопятся домой. Тени – просто игра света. А звуки – птицы. Я вот только что видел, как большая сова сидела на надгробье.

– На каком? – чуть ссутулившись, тихо поинтересовался Семён.

– Да прям вот на этом, – следователь указал на могилу, где рядом, в яме, была найдена голова.

– О-о-о, – тихо вырвалось у Семёна.

– Что?

– Знаете, чья могила-то?

– Нет.

– Так и думал, – сторож резко замолчал, будто испугавшись собственных слов, и уставился на Саблина долгим пронзительным взглядом.

– И чья могила-то?

– Одной женщины, – ещё тише произнёс Семён. – По слухам, состоявшей ещё при царевне Софье. Говорят, она происходила из португальской семьи и владела древними мистическими знаниями: колдовство, гипноз, порча. Она играла в императорском театре, в основном зловещие, мрачные роли. На сцену выходила только в чёрном одеянии и странной маске из мелких зеркальных осколков. При дневном свете женщина никогда не показывалась и всегда пряталась под вуалью. Она умела полностью подчинить себе зрителей всего одной фразой: «Смотри на меня неотрывно и делай, что я мыслью тебе повелю», – театрально продекламировал сторож. – И никто не мог противиться ей. Считается, она постоянно нашёптывала Софье о необходимости приструнить братца Петра Первого – уж очень она беспокоилась о своём месте при троне. Но все эксперименты с зеркалами, гипнозами и прочими мистическими потехами завершились плохо: женщина погибла, а Софья закончила свои дни в монастыре. После того как царь Пётр оттеснил царевну от престола и заточил её здесь, он казнил и женщину, отрубил ей голову. Она упокоилась на этом кладбище.

– Ну, в то время вообще были сильны всякие предрассудки относительно людей с мистическими познаниями. То, чего не понимали, боялись.

– Верно. Но вы сами сказали, что птица села именно на это надгробье. Совы редко являются людям. Не иначе – знак.

– Да бросьте, – Саблин устал от старинных легенд и поверий.

– Верьте или нет, но говорю вам: не стоит тут бродить по ночам. Особенно в сумерках. Здесь легко заблудиться не только в пространстве, но и во времени, потерять себя и стать частью кладбища, его вечной тишины…

Майор вздохнул. Похоже, Семён чрезмерно проникся атмосферой некрополя, если не помешался.

– И всё же кто-то нарушил тишину. Совершил страшное преступление. И это человек, из плоти и крови.

Сторож затянулся сигаретой.

– Зло не выбирает место, господин следователь. Оно проникает везде, даже сюда, в обитель покоя. Может быть, именно потому, что здесь так тихо – зло ведёт себя тут особенно вольготно, – Семён помолчал, прислушиваясь к чему-то. – Я не знаю, кто совершил преступление, но уверен, он не просто выбрал это место. Может быть, хотел бросить вызов самой смерти. А может, безумец, не соображающий, что творит, раз выбрал для своего деяния именно эту могилу. Но я знаю одно: место не простит. Кладбище всегда возвращает долги. Рано или поздно преступник будет наказан. Необязательно законом, но судьбой уж наверняка. Здесь справедливость всегда торжествует. Пусть даже и после смерти.

Следователь не стал возражать, хотя и не разделял уверенности сторожа. Он был человеком фактов, а не предубеждений. Но понимал: в словах Семёна есть какая-то правда. И, возможно, именно здесь найдётся ключ к разгадке преступления. Саблин снова вгляделся в тени, в старые надгробия, в лица умерших, запечатлённые на камне. Он чувствовал, что они наблюдают за ним, ждут его действий.

– Вы, я смотрю, имеете хорошее представление о монастыре.

– Ну ещё бы! Я много читал в свое время об истории района, интересовался. Вот и нахватался. В пору экскурсии проводить.

– Вот уж точно. А как звали эту женщину, похороненную здесь во времена Петра?

– Донна Лу́на.

Саблин осознал, как его восприятие этого места меняется.

Луна. Слово, что было написано на карточке в квартире Василевской. Выходит, оно означает не небесное светило, а имя!

Чёрт возьми! Максимова права: кладбище и могила, у которой убийца закопал голову жертвы, выбраны не случайно!

Весеннее утро было наполнено свежим воздухом с ощущающимся дыханием приближающегося тепла. Саблин, поправив воротник пиджака, шагнул через порог отделения полиции, где внутри, как всегда, царила привычная рабочая суета.

Он бросил короткое приветствие старшине Петренко, сидевшему за стойкой дежурного и погружённого в бумаги, и в ответ получил пожелание доброго утра.

Поднимаясь по лестнице, Саблин уже слышал знакомые звуки участка: скрип стульев, приглушённые голоса, телефонные звонки – всё это было частью его каждодневного мира. Коридор встретил привычным интерьером: светлые стены с информационными вывесками, обклеенные объявлениями и инструкциями, двери кабинетов, за которыми кипела интенсивная жизнь.

Майор шёл, осматривая мелькающие фигуры коллег, спешащих по своим делам. Кто-то с папкой в руках, кто-то с чашкой кофе, кто-то оживлённо беседуя по мобильному. Все со своими задачами составляли единый слаженный механизм, и в рутинном, но всегда немного волнующем утреннем движении отделения полиции следователь чувствовал себя на своём месте.

Войдя в кабинет, Саблин открыл окно, впуская весеннюю прохладу.

В дверях возникла Максимова.

– Товарищ майор, доброе утро. Есть новости по делу, – начала она, подходя к рабочему столу.

– Привет, – Саблин сел в скрипучее кресло. – Давай.

– Я установила адрес родителей нашей погибшей. Даже позвонила им. Они в другом городе и мало знают о жизни дочери, она редко выходила на связь. Но упомянули о её работе в компании «СтарКомп». По образованию Василевская филолог.

Следователь нахмурился.

– «СтарКомп»? Ничего не слышал о такой. Ты уже успела что-то выяснить?

– Пока нет.

Саблин включил компьютер и открыл поисковик в интернете. Вскоре на мониторе появились результаты: «СтарКомп» занималась разработкой видеоигр.

– Интересно, – сказал он, задумчиво глядя на экран. – Игры… А ведь наряд Василевской был довольно необычным. Может, это как-то связано с её работой? Надо будет съездить туда.

Максимова кивнула.

– Вот ещё. У Марьяны больше в Москве никого нет. Про парня, с которым она, возможно, встречалась, родители не в курсе.

– А её компьютер? – спросил следователь.

– Эксперты просмотрели. Там какие-то игры, куча ссылок на сайты, посвящённые мистике, скачанные фильмы и книги про вампиров, – Дина сделала ударение на последнее слово. – В общем, ничего, что бросилось бы в глаза. Хозяина квартиры Василевской мы нашли, вызвали его на допрос на завтра.

– Хорошо. Кстати, вчера вечером я решил прогуляться по Новодевичьему кладбищу, – сообщил Саблин, закуривая сигарету и откидываясь на спинку стула. – Я встретил там ещё одного сторожа, разговорились с ним.

– Ещё сторож?

– Да. И очень начитанный. Сменщик. Так вот. Оказывается, он многое знает про окружающую территорию. Рассказал мне, что в стенах Новодевичьего монастыря похоронена царевна Софья.

– Сестра Петра Первого?

– Да. А могила, возле которой нашли голову Василевской, принадлежит её приближённой, Донне Лу́не. Странная женщина была. Мистик, играла в театре, всегда в тёмной вуали, при дневном свете не появлялась, ей отрубили голову в итоге.

Максимова тут же оживилась:

– Да ладно?! Донна Лу́на? Ого! И не показывалась днём?! Ну точно вампирская тема!

Следователь усмехнулся.

– Я ждал, что ты что-нибудь такое скажешь. Но тему вампиров давай оставим в покое, а? Суть в другом. Голову закопали именно там, и это не случайность.

– Да-да! И помните, на столе у жертвы обнаружили карточку со словом «луна»? Речь, вероятно, как раз о той женщине?

– Ага.

– Может, Василевская знала о её могиле? Увлекалась историей Лу́ны?

Саблин задумчиво почесал подбородок.

– Не исключено.

Он посмотрел на время. Через час ему надо быть в главном управлении полиции на еженедельном совещании у полковника Тимофеева.

– Ладно. Я съезжу к Ильичу и вернусь. Потом договорим.

Максимова ушла, а следователь, налив по пути кофе из автомата в одноразовый стаканчик, поспешил к дежурной машине, ожидавшей его на улице.

Полковник Тимофеев, мужчина внушительной комплекции, с проседью в густых волосах, встретил Саблина в своём кабинете. На его лице, обычно спокойном, читалось напряжение.

– Привет, Лёш, – коротко бросил он.

– Здравия желаю, Илья Ильич!

– Ну что? Как новое расследование? – Тимофеев сел в кресло за массивным дубовым столом.

– Работаем. Жертва – молодая девушка, Марьяна Василевская. Её голова обнаружена на Новодевичьем кладбище, а тело – в квартире жертвы. Улик пока крайне мало, ждём результаты экспертизы.

Полковник слушал, и его лицо становилось всё более мрачным. Он был человеком, повидавшим многое, но эта история задела его за живое. Жестокость совершённого преступления поражала.

– Голова на кладбище… тело в доме… чертовщина какая-то, – пробормотал он, задумчиво постукивая пальцами по столу. – Дело резонансное, ты же понимаешь. Город на уши встанет! Любая неточность, любая утечка – и поползут слухи, домыслы, мистика всякая. Дело нужно скорее закрыть. Быстро и чисто.

Саблин кивнул, осознавая всю серьёзность ситуации.

– Мы сделаем всё возможное.

– Сделаем возможное, – повторил Тимофеев. – Старее этой фразы разве что «Да будет свет!» – он хмыкнул. – Работайте! Я никогда на тебя особо не давил, Лёш, ну… может, пару раз, но тут… – полковник вздохнул. – Даю тебе срок до конца недели.

Саблин сглотнул. Чёрт возьми! Хреново. Но выбора нет.

– Принято, товарищ полковник! Разрешите идти? – отрапортовал он.

– Иди.

Илья Ильич проводил майора взглядом, в котором смешались тревога и надежда.

– Удачи. И помни, я жду результатов!

Следователь вышел, оставив Тимофеева наедине с тяжёлыми мыслями о преступлении, способном потрясти весь город, а сам поспешил обратно в отделение.

Солнце скрылось за серыми тучами. Погода обещала дождь. Кабинет Саблина погрузился в полумрак, и лишь монитор компьютера отбрасывал слабый свет на сосредоточенное лицо следователя, углубившегося в изучение истории Новодевичьего монастыря.

Дверь приоткрылась, и вошла Максимова с пакетом из кафе за углом участка.

– Перекусить не желаете? Сегодня неплохие сэндвичи, – предложила она.

Саблин кивнул. На еду пока не было времени, да он и не хотел особо, но при мысли о бутерброде в желудке заурчало.

Зазвонил мобильный. На экране высветилось имя: «Шульц».

Саблин нажал кнопку громкой связи.

– Привет!

– Привет, Влад. Мы тут с Диной. Есть новости?

– А то как же! Итак. Голова принадлежит женщине из квартиры. Жертве двадцать восемь лет. Экспертиза показала наличие в желудке остатков томатного сока. В крови обнаружен алкоголь и большая доза пентобарбитала.

Саблин нахмурился.

– Пентобарбитал? Сильное снотворное.

– Именно. Судя по всему, её усыпили перед тем, как отрубить голову. Время смерти, предположительно, между полуночью и тремя часами ночи в четверг. Но, что странно, в квартире жертвы нет ни сока, ни алкоголя. И пентобарбитала тоже не нашли.

– Значит, либо она выпила этот коктейль не дома, до того, как её убили, – предположил Саблин, – либо… убийца принёс ей напиток в квартиру.

– Вероятно.

– А где можно купить пентобарбитал? – поинтересовалась Дина.

– В аптеках, – сказал Шульц. – Но только по рецепту врача. Дальше. Ещё в желудке обнаружены семена растения, но какого, пока не удалось выяснить. Они в большом количестве также найдены в квартире.

– Хм. Интересно, – произнёс майор. – Семена? Зачем Василевская их проглотила?

– Не знаю, – Шульц хмыкнул. – Это ваша задача – установить.

– Ну да.

– Камень, находившийся во рту потерпевшей, обычный, взят непосредственно на кладбище. Отпечатки и следы ДНК на теле жертвы отсутствуют. В самой квартире «пальчиков» много, но в наших базах совпадений нет.

– Ясно.

– На руке жертвы есть татуировка.

– Видел. И?

– Латинское слово «амарант».

– Амарант? – Саблин посмотрел на Максимову, которая тут же вытащила телефон и полезла в интернет.

– Цветок, – сообщила она, показывая следователю картинку.

– Проверим, – отозвался Шульц. – Может, семена амаранта как раз.

– А что с клыками, париком и линзами?

– Можно приобрести в интернете. Клыки, точнее, накладная верхняя челюсть хорошего качества, дорогая, но сделана не на заказ. Как и парик с линзами.

– Орудие убийства удалось установить?

– Как я и говорил ранее, это либо топор, либо тесак. Очень острый.

– Женщина способна отсечь голову? Или только мужчине под силу?

– Вполне могла. При определённой сноровке.

– Есть ещё что-то для нас?

– Фото жертвы из паспорта. Кинул тебе на электронную почту.

– Ага, отлично.

– Пока всё.

– Спасибо, Влад.

– Будем на связи, – криминалист отключился.

Саблин открыл почту в компьютере. Максимова подошла, наблюдая, как на экране появляется снимок молодой женщины: русые пышные волосы, правильный овал лица, выразительные миндалевидные глаза, прямой нос, чувственные губы.

– Красивая, – прокомментировала Дина.

– Да. А в целом, что скажешь? – спросил Саблин, разворачивая сэндвич.

– Необычное дело, – Максимова обошла стол и присела на стул. – Убили Василевскую в четверг. Думаю, голову отнесли на кладбище тогда же.

– Ага, – следователь начал есть.

– Голову обнаружили в субботу, а тело в понедельник.

– Факт.

– Странно, а ведь никто не хватился девушки за несколько дней. Но в четверг она явно ходила на какое-то мероприятие: одета нарядно, пила алкоголь.

– Или собиралась куда-то, – не слишком разборчиво выдал Саблин, с наслаждением поглощая бутерброд. Прожевав, он продолжил:

– Но что действительно странно, так это почему дверь квартиры была не заперта? Если Василевскую убили в четверг, то как вышло, что открытую дверь соседи заметили лишь в субботу?

– Да, – согласилась Максимова. – И семена. Может, они как-то связаны с татуировкой? – Дина вздохнула. – Ничего не понятно.

Следователь выбросил обёртку от сэндвича в мусорное ведро.

– Надо бы съездить к ней на работу. Там Василевскую точно кто-то знает, – майор встал.

– Поедем сейчас?

– Конечно. Да, кстати, Ильич дал нам срок до конца недели. Нам надо поторопиться с раскрытием убийства.

Дина кивнула.

В кабинет заглянул лейтенант Синицын.

– Всем привет, – поздоровался он.

– О, Саш, заходи, – Саблин махнул подчинённому. – Как у тебя в «Склифе»? Совсем закрутился, забыл спросить.

Синицын пожал плечами.

– Да дело мутное какое-то. Выясняем с ребятами обстоятельства инцидента.

– Хорошо. Ладно. Ты продолжай, а мы с Диной сейчас на другом расследовании. У нас сроки, поэтому… Помочь тебе чем-то надо? – майор встал из-за стола.

– Нет. Пока всё в рабочем режиме.

– Ну, добро.

Синицын убежал, а Саблин, выключив компьютер, вышел в коридор в сопровождении Максимовой.

Современное многоэтажное строение, сверкающее стеклом и металлом, возвышалось над городским пейзажем. Саблин и Максимова, выйдя из машины, направились к вращающимся дверям входа в здание, где заметили одну из табличек с золотистым логотипом «СтарКомп».

Поднявшись на десятый этаж, они зашли в офис компании, где их встретил дух прогресса: минималистичный дизайн, стильный декор, новейшая техника, просторные залитые светом пространства с открытой планировкой и стеклянные перегородки, создающие ощущение лёгкости и свободы. Вокруг сновали молодые, энергичные люди, одетые по последней моде. Казалось, место было средоточием креативности и инноваций, что неудивительно, как подумал майор, ведь компания занималась разработкой компьютерных игр.

Секретарь, девушка с улыбкой на лице и в ярком жёлтом платье, проводила следователей к кабинету директора компании. Саблин зашёл внутрь, и первое, что его поразило, – масштаб помещения. Угловой кабинет, словно парящий над городом, состоял из двух огромных окон в пол и стены, облицованной светлым кирпичом. Отсюда открывался захватывающий вид на раскинувшийся внизу мегаполис. Это был настоящий панорамный кабинет, где каждый уголок кричал о статусе и успехе. В центре комнаты возвышался внушительный стол со стеклянной столешницей, а напротив него располагались мягкие чёрные кожаные диваны. Светлый ковролин мягко поглощал звуки шагов, а единственная свободная стена была украшена репродукциями импрессионистов, добавляя помещению нотку утонченности.

– Здравствуйте! Меня зовут Марк Свиридов. Прошу вас, проходите, – директор компании, молодой уверенный в себе мужчина лет тридцати пяти, вышел навстречу. Элегантный, стройный, с открытой располагающей улыбкой и безупречно ухоженным лицом, он излучал позитив, как и его кабинет.

– Добрый день. Майор Саблин. Старший лейтенант Максимова, – представил себя и Дину следователь.

– Рад знакомству, – Марк вежливо указал на диваны, куда тут же сам присел. – Чай, кофе, вода?

– Кофе будет отлично, – согласился Саблин, опускаясь на мягкую мебель.

– Мне воды, пожалуйста, – попросила Дина.

Секретарша в жёлтом платье вновь улыбнулась и удалилась.

– Шикарный кабинет, – следователь обвёл взглядом помещение. – Должно быть, у вас в компании дела идут просто отлично.

Марк кивнул.

– Да, вы правы. Всё хорошо, – он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

Саблин, заметив эту перемену, слегка наклонил голову.

– Не волнуйтесь, – сказал он мягко. – Мы из криминальной полиции. Наше дело – расследование убийств, а не экономические преступления.

Марк раскатисто рассмеялся, и тревожность, которую он неосознанно держал в себе, немного спала. Мужчина расслабился, откинувшись на спинку дивана и забросив ногу на ногу. Но затем, будто вспомнив о чём-то, снова напрягся.

– Что же тогда привело полицию в нашу компанию? – спросил он, его голос стал более настороженным.

В этот момент в кабинет вошла секретарь с подносом, где стояли две чашки кофе, бутылка минеральной воды и стакан.

– Спасибо, – поблагодарил Марк. Секретарша удалилась. – Так чем я могу помочь полиции?

– Знаете ли вы Марьяну Василевскую? – начал Саблин.

– Да, конечно. Она в штате компании. У нас небольшая команда, всего один этаж занимаем, я знаком со всеми сотрудниками лично.

– К сожалению, вынужден сообщить вам печальную новость, – продолжил следователь. – Василевская скончалась.

Марк был потрясён. Он, казалось, не мог поверить в услышанное: побледнел, улыбка мгновенно исчезла с его лица.

– Как скончалась? Когда? – вырвалось у него.

Саблин, не желая вдаваться в детали, ответил:

– Смерть носит насильственный характер. Ведётся следствие.

– Марьяну убили?

– Да. Скажите, а вас не удивило, что в пятницу и сегодня Василевская не появилась на работе?

– Нет. Точнее, я даже не знал об этом! В пятницу я находился вне офиса. А сегодня мне не доложили об отсутствии Марьяны. Её убили в четверг?

Саблин проигнорировал вопрос директора.

– Расскажите, пожалуйста, какой она была сотрудницей?

Марк сделал глоток кофе.

– Её все любили, – с грустью произнёс он. – Никаких проблем с ней не возникало, претензий тоже. Она была любимицей коллектива, всегда готова прийти на помощь и поддержать. Марьяна профессионал, отличный специалист. Её уход – настоящий удар для всей команды.

Следователь внимательно слушал, его взгляд скользил по лицу Марка. Саблин пытался уловить малейшие признаки лжи или скрытых эмоций, но отмечал лишь пока искренность в голосе директора.

– Отличным специалистом, говорите? А в какой именно области она работала? – уточнил он, стараясь не выдать своего интереса к конкретным деталям, способным пролить свет на мотивы преступления.

Марк всё ещё пребывал в состоянии шока, но постарался собраться.

– Марьяна – наш главный сценарист. Придумывает сюжеты для игр. Её идеи всегда… – директор сделал паузу, – были свежими, оригинальными. Она работала над нашим новым проектом, крупной RPG3, которая должна стать настоящим прорывом. Её вклад неоценим, мы все очень рассчитывали на неё! Боже… Какой кошмар!

Майор записал информацию в блокнот.

– RPG, значит. Ясно. А с кем из коллег у неё наиболее тесные отношения?

– В каком плане?

– Кто знал о её проблемах вне работы?

Марк задумался, его лицо стало сосредоточенным, словно он пытался проанализировать не только служебные, но и межличностные аспекты.

– Ну, Марьяна очень дружелюбная, со всеми находила контакт. Никаких проблем не было. Но, пожалуй, ближе всего она общалась с нашим главным программистом, Фёдором Шиловым. Они часто работали вместе над сложными играми, и, кажется, у них сложились хорошие дружеские отношения.

Саблин почувствовал, что расследование набирает обороты.

– Можете предоставить список всех сотрудников, а также контактные данные Фёдора Шилова? Нам нужно будет поговорить с ним. И, если возможно, мы хотели бы осмотреть рабочее место Василевской.

Марк согласно кивнул. В его глазах читалось растущее беспокойство. Смерть одного из ценных сотрудников могла иметь серьёзные последствия для компании, и он, как руководитель, ощущал ответственность за происходящее.

– А вы уверены? Конфликтов не было? Никаких разногласий, даже мелких? – ещё раз поинтересовался Саблин, делая акцент на последнем слове.

Марк покачал головой, его взор устремился куда-то в сторону, он пытался воскресить в памяти все моменты, связанные с погибшей.

– Нет, абсолютно никаких. Марьяна – как лучик света в нашем офисе. Всегда такая позитивная. Даже когда мы работали над трудными проектами, она находила способ подбодрить команду… Я не верю в то, что с ней случилось. Это просто не укладывается в голове!

Следователь сделал ещё пометку в своём блокноте.

– А скажите, вы не замечали… может, Василевская увлекалась чем-то… мистическим? – Саблин подбирал выражения, но не мог придумать, как подоходчивее объяснить увлечения Василевской.

– Не понял, – Марк сделал попытку улыбнуться. – Что вы имеете в виду?

– Ну, оккультные теории, сверхъестественные идеи…

– Книги и фильмы про вампиров и всяких вымышленных существ, – резко вставила Максимова.

– А! Вы об этом, – директор хмыкнул. – Конечно! У нас в компании все подобным увлекаются. Знаете ли, сюжеты наших игр как раз о таком: волшебники, магия, тролли, оборотни, приведения, полно всего. На любой вкус. Ребята читают книги, смотрят фильмы, хотят быть в теме мировых тенденций, и многие, естественно, увлечены этим.

– Увлечены до какой степени? – уточнил следователь. – Переодеваются в персонажей ваших игр?

– Ой, да нет! Что вы! Чисто хобби, никто в реальность не тянет работу.

– Хм, – Саблин прокашлялся. – А как насчёт личной жизни Василевской?

Марк сглотнул, его лоб слегка наморщился.

– М-м-м… У нас в компании не принято лезть в данную тему, мы уважаем личное пространство и границы сотрудников, но насколько я знаю, у неё всё было в порядке. Никаких тревожных сигналов. Марьяна – очень закрытый человек в этом плане, не делилась подробностями. Но это не означает проблемы. Просто она ценила свою приватность, – он глянул на Саблина, а затем на Максимову. – Я правда не понимаю, как подобное произошло! Она была такой… живой. Всегда полной идей, в движении. Мы только недавно обсуждали новый проект, она очень увлеклась им!

Следователь кивнул, продолжая записывать.

– Новый проект… Можете рассказать о нём подробнее? Насколько важна в нём роль Василевской? Имелись ли у неё конкуренты внутри команды, кто мог позавидовать успехам или стремиться занять её место?

Директор помотал головой.

– Конкуренты… В нашей сфере всегда есть место здоровому соперничеству, это двигатель прогресса. Но чтобы до такой степени… Я не представляю… Она один из ключевых сотрудников, но и другие члены команды – профессионалы высокого уровня. Мы работаем как единый механизм, где каждый важен. И никто из них не проявлял агрессии или враждебности по отношению к Марьяне. По крайней мере, я ничего не замечал, – он притих, словно пытаясь уловить в воздухе причины случившегося. – Может быть, дело не в работе?

Саблин отложил блокнот. Он почувствовал, что разговор подходит к логическому завершению, по крайней мере, на данном этапе.

– Мы рассматриваем все версии, Марк. В том числе и не связанные напрямую с вашей компанией. Но место работы и круг общения часто играют не последнюю роль.

– Да, да. Понимаю.

– А лично у вас какие были отношения с Василевской?

– У меня? – удивился Марк. – Рабочие, конечно. Я её руководитель.

Саблин поднялся.

– Спасибо за уделённое время. Мы обязательно свяжемся с вами в случае возникновения дополнительных вопросов. Прошу вас, пока не распространяйте информацию о нашей беседе среди сотрудников. Нам важно сохранить конфиденциальность расследования.

– Конечно, конечно. Не волнуйтесь.

– А сейчас мы могли бы увидеть рабочее место Василевской?

– Да. Я вас провожу. Фёдор сейчас в офисе. Если хотите, можете с ним побеседовать.

– Отлично.

Саблин и Максимова вышли из кабинета директора, ощущая лёгкую дезориентацию от обилия света и пространства. Атмосфера компании, столь привлекательная на первый взгляд, теперь почему-то представлялась следователю лишь тонкой завесой, скрывающей секреты. Ведь даже в самых ярких и инновационных мирах, как те, что создавались здесь, всегда есть место для человеческих страстей, зависти и, к сожалению, трагедий.

Вслед за Марком полицейские двинулись по коридору, наблюдая за работой сотрудников сквозь прозрачные стены офиса. Их сосредоточенные лица, погружённые в экраны мониторов, казались Саблину одновременно и частью загадки, связанной с убийством Василевской, и потенциальным ключом к решению. Каждый из них, возможно, знал что-то, способное пролить свет на произошедшее с девушкой.

Директор остановился у стеклянной перегородки, за ней группа молодых людей оживлённо обсуждала какую-то тему, жестикулируя и смеясь. Их энтузиазм был заразителен, но Саблин видел в этом лишь ещё один слой сложной мозаики. Как часто за внешней беззаботностью и творческим порывом скрываются глубокие личные драмы и соперничество? Он вспомнил слова Марка о «здоровой конкуренции», и теперь они приобрели для него подозрительный оттенок.

Взор майора упал на одного из сотрудников, особенно увлечённого беседой. Молодой человек с копной непослушных волос и яркими глазами что-то энергично объяснял своим коллегам, сопровождая речь активной мимикой.

Марк открыл стеклянную дверь, и находящиеся внутри замолчали.

– Ребят, можете выйти? – попросил он. – Федь, а ты задержись на минуту, – обратился директор к парню с копной тёмных волос, которого разглядывал Саблин через перегородку в коридоре.

Сотрудники быстро вышли, освобождая просторное помещение с большими окнами без штор и жалюзи. В нём находилось три рабочих стола, на одном стоял включённый ноутбук. Ни бумаг, ни личных вещей, даже кружек для кофе заметно не было.

– Фёдор, это люди из полиции. У них есть несколько вопросов к тебе, – сказал Марк. Он кивнул Саблину и вышел, прикрыв дверь.

Молодой человек уставился на вошедших с нескрываемым изумлением и волнением. Крупный, с широкими плечами и, очевидно, высокого роста, который было сложно в точности определить, так как парень сидел.

– Майор Саблин, – представился следователь, присаживаясь на свободное офисное кресло на колёсиках. – Вы Фёдор Шилов?

– Да.

– Мы хотим поговорить о Марьяне Василевской.

– А в чём дело? – Фёдор поёрзал на стуле.

– Вы с ней знакомы?

– Ну да.

– Где её рабочее место? – спросила Максимова.

– Вон там, – Фёдор указал на пустой стол, рядом с которым сел Саблин.

Майор отъехал на стуле в сторону. А Дина принялась осматривать стол.

– А почему нет компьютера?

– У нас они портативные. Иногда приходится работать дома, поэтому мы забираем ноутбуки с собой.

– Василевская тоже забирала свой?

– Да.

– Личных вещей у сотрудников нет?

– Нет. Политика компании. Столы должны быть чистыми. Всякая хрень типа рамочек для семейных фото, кружки и фигурки, подаренные на Новый год, запрещены.

– А если хочется кофе выпить?

– Одноразовые стаканчики. Внизу, на первом этаже, есть кафе. Еда в офисе тоже не приветствуется.

– Хм. Интересно. Ладно. Василевская, как мы понимаем, не явилась в пятницу и сегодня на работу. Вас не удивило?

– Ну… в пятницу я как-то не заметил этого, по правде. У меня были сплошные совещания, но участие Марьяны там не требовалось. Решил, у неё свои встречи или отгул взяла. А сегодня – да, мелькнула странная мысль о её отсутствии, эсэмэску ей написал, но… – Фёдор сглотнул. – Не знаю даже. У нас здесь свободный график. Многие из дома работают. Никто не следит друг за другом, главное – соблюдение сроков и выполненная работа.

– Понятно. Вы с Василевской часто контактировали по работе?

– Постоянно. Мы же сидели рядом. А в чём дело-то? – возмутился молодой человек.

– Дело в том, что Василевская скончалась, – сказал Саблин.

Шилов заморгал голубыми глазами, уставившись на следователя.

– То есть как?

– Это конфиденциальная информация, и в ваших интересах не распространять её некоторое время. Ведётся следствие. Любые попытки передать сведения, полученные сейчас от нас, третьим лицам могут навредить и будут рассматриваться, как препятствие нашей работе. Ясно? – тон Саблина звучал спокойно, но жёстко.

Фёдор молча кивнул.

– Отлично. Итак. Какие отношения у вас были с Василевской?

– Хорошие. Мы коллеги. Работали вместе над играми.

– Что конкретно вы делали? В чём заключалась ваша работа?

– Марьяна сценарист, придумывала сюжеты для игр. Вместе с коллегами, гейм-дизайнерами, она разрабатывала технические задания, составляла требования к игре, на основании которых я программирую.

– То есть вы сотрудничали в тесном контакте?

– Да. Она наблюдала за каждым этапом разработки, вносила корректировки, даже меняла детали в процессе.

– А какие сюжеты у игр?

– Разные. В прошлом году мы выпустили «Магию и кровь», про замок волшебников. Это квест. Там надо бродить по замку, выполнять задания, прокачать героя перед битвой с чёрным магом. В начале года была игра «Подземелье мертвецов». В ней требуется вывести персонажа из лабиринта, а по дороге сражаться со всякой нечистью. А сейчас работаем над «Проклятьем затонувшего корабля». Тоже квест с морской тематикой.

– Сказочные истории?

– Типа того.

– Знаете что-то о личной жизни Василевской? – спросил следователь.

– Ну… нет, особо ничего.

– Вы же дружили? Разве она не делилась с вами?

– Говорила, у неё есть парень. И всё.

– Имя называла?

– Нет.

– А друзья у неё были?

– Да. Подруга Сати.

Саблин достал блокнот.

– Как фамилия?

– Мансурова.

– Чем Василевская увлекалась?

– Да разным…

– Может, читала много каких-нибудь книг? Любила фильмы определённого жанра?

– Вы про вампиров? – быстро отреагировал Фёдор.

Дина, проверявшая содержимое ящиков стола, где находились лишь канцелярские принадлежности, обернулась на Шилова.

– А что с вампирами? – задал вопрос Саблин.

– Марьяна была одержима этой темой. Она читала всё, что находила про вампиров. Старые книги, современные романы, даже какие-то мифы и легенды. Постоянно смотрела фильмы, сериалы. Коллекции собирала.

– Коллекции? Чего именно?

– Ну, всякого. Какие-то украшения с символикой, те же книги, каменные шары – утверждала, они проводники в мистический мир. Она даже сама пыталась создавать себе образы, как в фильмах: тёмная одежда, бледная кожа, какие-то специфические аксессуары. Она говорила, что так лучше понимает их мир и психологию, – Фёдор хмыкнул. – Бред полный, конечно, но у каждого свои тараканы.

– То есть она не просто читала и смотрела, а активно погружалась в тему?

– Да! Это было не хобби, а частью её жизни. Она часами рассуждала о вампирах и их истории. Иногда мне казалось, она даже немного отождествляла себя с ними.

– Ясно. А как вы думаете, эти увлечения как-то влияли на её жизнь и окружение? Может быть, она познакомилась с кем-то через эти интересы?

– Сложно сказать… Она общалась с людьми в интернете, которые тоже увлекались подобным, с единомышленниками. Но, возможно, она могла с кем-то сблизиться в барах.

– В барах?

– Да, Марьяна любила вечеринки. Частенько приходила на работу невыспавшаяся. Якобы всю ночь тусовалась.

– Какие места она посещала, не знаете?

– Нет.

– Название «Моль» вам ни о чём не говорит?

– Вроде нет.

– А «Амарант»?

– Не-а.

– Имя Донна Лу́на не слышали от Василевской?

– Нет. Никогда.

– На работе у неё всё было в порядке? Может, завистники имелись?

– Не, ничего такого. У нас есть ещё пара сценаристов, но им далеко до Марьяны.

– Что она за человек?

Фёдор глубоко вздохнул.

– Нормальный, как все. Приветливая, весёлая, всегда в хорошем настроении.

– Конфликты случались?

– Нет. Она старалась их избегать. Шла навстречу, уступала, если чувствовала, что ситуация накаляется.

– Не помните, в котором часу она ушла с работы в прошлый четверг?

Фёдор задумался.

– Вроде как обычно, около восьми вечера. А, да! Она говорила, собирается пойти куда-то. Звала меня с собой. Но у меня наутро в пятницу было назначено совещание, я отказался.

– Куда она собиралась?

– Не знаю, – Шилов пожал широкими плечами.

– Ну, спасибо, – следователь встал. Фёдор тоже. Он оказался примерно одного роста с Саблиным, высокий и крепкий.

– Не за что.

– Напоминаю о конфиденциальности нашего разговора.

– Я понял, – кивнул Шилов.

Саблин и Дина вышли в коридор. Они заметили, как из соседних кабинетов на них устремлены любопытные взгляды.

Следователи направились к лифту.

Майор продолжал изучать офис. Каждый шаг по современному пространству был для него погружением в сложную паутину человеческих отношений. И, возможно, именно в этом мире, полном фантазий и виртуальных реальностей, он найдёт ответы на вопросы, ведущие к истине.

Выйдя на улицу, Саблин вдохнул свежий воздух. Городской шум казался ему теперь более реальным и осязаемым, чем стерильная тишина офисных помещений. Атмосфера компании хоть и оставила приятное впечатление, но также и ощущение недосказанности.

Дорога обратно в отделение получилась длиннее обычного.

Следователи разместились на заднем сиденье автомобиля, погружённые в размышления и анализ полученной информации. Офис игровой компании, где они только что побывали, являлся воплощением современного дизайна: минимализм, стекло, хай-тек. Всё выглядело безупречно, стильно, но какая-то неуловимая фальшь витала в воздухе.

– В столе Василевской ничего, кроме ручек и блокнотов, – нарушила тишину Максимова, когда они уже подъезжали к зданию участка.

– Я так и понял. Свиридов и Шилов вроде бы искренние были, – произнёс Саблин, вспоминая встречу. – Как считаешь?

– Да. Вполне. Но как-то странно, что сотрудник не появляется на работе и никто не беспокоится. Даже не в курсе.

– Согласен. Вопросы есть. Но мотива для убийства Василевской я не увидел. Если девушка столь ценна как работник для компании, её смерть, скорее, наоборот, наносит ущерб бизнесу. Нужно найти ту самую подругу, о которой говорил Фёдор.

Максимова кивнула.

– А я была права насчёт её увлечений. Вампирский образ, парик, линзы, клыки, – она улыбнулась.

– Да, – согласился следователь. – Надо выяснить, куда Василевская ходила по вечерам. Может, в каком-нибудь специфическом баре познакомилась с кем-то. Люди с такими увлечениями бывают… своеобразными. Кто-то мог воспринять это слишком серьёзно и буквально, – Саблин посмотрел на Максимову. – Пробей директора и Шилова. Вдруг всплывёт что-то.

– Хорошо.

– И кстати, ещё один интересный момент. Ты говорила, в компьютере Василевской эксперты не нашли ничего, кроме игр, скачанных книг и фильмов.

– Верно.

– А Шилов сказал, сотрудники компании забирали ноутбуки домой.

– То есть дома у Марьяны был её рабочий компьютер?

– Ну, выходит так.

– Тогда там должны находиться рабочие файлы. Сценарии игр.

– Вот именно. А их нет.

– М-да… странно, – Дина нахмурилась.

– А что такое RPG? – спросил майор. В компьютерных играх он не разбирался, и часть терминологии, использовавшаяся в разговоре с коллегами Василевской, ему была непонятна.

– Ролевая игра. Выбираете персонажа и играете за него.

– И в чём смысл?

– В зависимости от сюжета. Иногда надо пройти от точки А до точки В, а по дороге убить всех противников. Или захватить города вокруг и стать единственным их владельцем и тоже избавиться от других игроков. Ещё бывает, нужно сражаться с чудовищами. Да полно всяких сценариев.

– И как это сделать? Как управлять персонажем? Просто бродить по игре?

– Ну, вначале ваш герой обычный, как у всех, но потом вы его развиваете: наделяете разными навыками, умениями.

– Как?

– Чтобы сделать его крутым, нужно выполнять задания, сражаться, искать всякие артефакты, добавляющие герою силу или магические способности. Всё зависит от выбранного типа персонажа.

– Это называется прокачать его?

– Верно, – хихикнула Дина.

– Сама балуешься аналогичными игрушками?

– Не особо. Если вам интересно, поговорите с Синицыным, он разбирается.

Машина остановилась у отделения, и следователи вышли из автомобиля.

Саблин, немного уставший, вернулся в свой кабинет. Тяжело опустившись в кресло за рабочим столом, он закурил.

Информация, полученная в офисе убитой девушки, казалась совершенно нелогичной, словно пазл, где не хватало ключевых деталей.

– Милая, спокойная, талантливая… – пробормотал он. Коллеги описывали её как идеального сотрудника, человека, которого любили и уважали. Даже её увлечение, в принципе, безобидное – интерес к вампирам, переодевания в экстравагантные наряды – не дикость. «Ну подумаешь, любила немного эпатажа, – усмехнулся следователь. – В наше время такое скорее норма, чем отклонение».

Но все эти положительные характеристики разбивались о жестокую реальность. Девушку убили. Убили страшно, чудовищно – обезглавили. Как подобное произошло с любимой всеми особой? Что скрывалось за этой идеальной маской?

Саблин провёл рукой по волосам. Он знал: за фасадом благополучия часто скрываются самые тёмные тайны. И сейчас ему предстояло найти ту, которая привела к столь ужасному концу.

Может быть, дело не в работе? Может быть, её «невинное» увлечение было не таким уж и безобидным? Вампиры из сказок… Это могло быть как просто хобби, так и чем-то бо́льшим. Символизм, ритуалы, секты?

Следователь откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Он видел образ Марьяны, запомненный по фото и созданный по очеркам коллег: любимица коллектива, лучик света, весёлая и жизнерадостная. Но теперь этот образ казался ему лишь искусно выстроенной декорацией, за которой скрывалось что-то ещё, заставившее кого-то взять в руки топор и совершить такое зверство.

Он открыл глаза и посмотрел на фотографию жертвы в компьютере. Красивая. Но в этой красоте, в кажущейся безмятежности мерещилось нечто зловещее. Как будто Василевская знала то, чего не понимали другие. Или наоборот, словно она была слишком наивна, чтобы увидеть опасность, подкравшуюся к ней.

Саблин начал выписывать на отдельном листке всё, представлявшееся ему хоть сколько-нибудь необычным, даже на грани абсурда.

Странные наряды: чёрные плащи в шкафу, кружева, шляпы.

Увлечение вампирами – книги, фильмы, ролевые игры, связанные с субкультурой.

Он чувствовал, как в его голове начинают выстраиваться новые, более мрачные версии событий. Возможно, её талант был не только в работе. Возможно, она обладала каким-то особым даром, привлёкшим к ней внимание не тех людей?

Он взял телефон и набрал номер Максимовой.

– Проверь-ка социальные сети Василевской, все аккаунты, даже старые. Ищи любые упоминания о каких-либо группах, форумах, связанных с готической культурой, мистикой или чем-то схожим, любые контакты, выглядящие подозрительными. Нужно раскопать обо всём, что она делала вне работы, чем жила, когда не была «милой и спокойной сотрудницей».

Саблин снова уставился на фото Марьяны. Идеальная жертва. Идеальное преступление. Или идеальное прикрытие? Майор знал: истина рядом, скрытая за слоями лжи и недомолвок. И он был готов копать, пока не найдёт её. Даже если для этого придётся погрузиться в самые тёмные уголки и пугающие увлечения. Потому как именно там, где заканчивается обыденность, часто начинаются страшные истории.

В дверь кабинета постучали, и на пороге появился мужчина среднего роста. Светлые, почти белые, волосы, аккуратно уложенные, обрамляли лицо человека лет сорока. В его облике читалась уверенность и деловая хватка – хорошо сидящий костюм и прямой взгляд серых глаз. Но, несмотря на внешнюю невозмутимость, в мужчине скользило лёгкое беспокойство. Он вежливо улыбнулся следователю, когда тот указал на стул перед столом, и плавно опустился на него.

– Добрый день, – произнёс вошедший ровным, спокойным тоном.

Саблин, сидя в кресле, сложил руки на столе.

– Здравствуйте, Лев Игнатович. Спасибо, что пришли.

Мужчина кивнул.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов, – начал следователь. – Речь пойдёт о вашей квартиросъёмщице, Марьяне Василевской. Как вы знаете, она была убита.

Лев Игнатович слегка наклонил голову, его губы сжались в тонкую линию.

– Да, я в курсе. Мне звонили из полиции. Ужасная трагедия.

– Вы были её арендодателем, верно?

– Да.

– Как давно она у вас снимала квартиру? – Саблин взял ручку, готовясь делать пометки.

– Около года.

– Вы общались с ней? Часто?

– Очень редко, – отозвался Лев. – Точнее, когда она заселялась. Казалась приличной девушкой, платила всегда вовремя, никаких проблем не возникало. До неё в квартире жила моя тётя, но мы тоже нечасто виделись. После её смерти я и решил сдавать квартиру, – мужчина вздохнул, его голос дрогнул. – Вот… не знаю, как быть сейчас с жилплощадью. После такого…

Мужчина не закончил фразу, но смысл был ясен. В его словах сквозила сдержанность, будто он тщательно подбирал каждую фразу, стараясь не ляпнуть лишнего, но и не утаить ничего важного. Напряжение, которое Лев испытывал, проявлялось в лёгком сжатии кулаков, лежащих на коленях, и в том, как он иногда делал паузы, прежде чем ответить. Саблин это подметил.

– А что можете сказать о соседях? – перевёл тему майор.

– Там две женщины живут. Давно уже. Их мать раньше дружила с моей тётей, а потом одна из сестёр поддерживала связь.

Следователь внимательно смотрел на мужчину. Он видел, Лев действительно расстроен и подавлен, пытаясь дистанцироваться от произошедшего.

– Какая из сестёр?

Лев нахмурился, силясь вспомнить.

– Вроде Евгения. Я не особо вникал в личные дела тёти и её соседей, – он провёл рукой по волосам. – Всегда думал, сдавать квартиру – надёжная инвестиция. А теперь… кто захочет снимать место, где произошло убийство?! – его взгляд метнулся по стенам кабинета, будто мужчина искал выход из неприятной ситуации.

– Когда в последний раз видели Василевскую? – продолжил Саблин, не давая собеседнику уйти в свои размышления.

– Я же сказал, видел один раз при её заселении. Оплату она вносила ежемесячно через банк.

– А соседок?

– Да тоже! Я давно не приезжал туда. Зачем мне?

– Жалоб на Василевскую от соседей не поступало?

– Нет.

– Хорошо. Спасибо за беседу, – Саблин резко откинулся на спинку кресла.

– Я могу идти? – Лев заметно приободрился.

– Да, да. Идите. Возможно, я ещё с вами свяжусь.

Мужчина встал и быстро покинул кабинет.

Саблин постучал ручкой по столу, обдумывая беседу, но мысли ни за что существенное не зацепились. Лев нервничал, но это не странно. Многие, оказавшись в полиции, чувствуют волнение.

Заглянула Максимова.

– Подруга Василевской пришла. Пригласить её?

– Да. Пусть заходит, – попросил Саблин, и тут же в кабинет вошла девушка. Роскошные рыжие длинные волосы обрамляли её лицо с яркими, пронзительными голубыми глазами. Чуть полноватая фигура лишь подчёркивала её природную красоту, добавляя образу мягкости. Она была одета в элегантную зелёную блузку, туго сидящие джинсы и строгий тёмно-синий пиджак. От неё исходил тонкий, едва уловимый аромат дорогих духов, а в ушах сверкали длинные, привлекающие внимание серьги, словно маленькие искорки.

Следователь, привыкший к самым разным посетителям, невольно вскинул брови, увидев такую яркую особу, но моментально сосредоточившись на предстоящем разговоре, жестом пригласил девушку к столу.

Максимова, зашедшая за ней, встала у окна, наблюдая за гостьей.

– Здравствуйте. Присаживайтесь, пожалуйста. Сати Мансурова?

– Да. Добрый день, – девушка опустилась на стул.

– Вы знаете, зачем мы пригласили вас сюда?

– Да, – кивнула девушка. – Из-за Марьяны, – она нахмурилась, и её лицо слегка побледнело.

– Вы были подругами?

– Да.

– Давно её знаете?

– Больше пяти лет.

– Где познакомились?

– В баре. А… что с ней случилось? – прошептала Сати дрожащими губами. – По телефону мне сообщили, она… погибла.

– Её нашли дома. Большего, к сожалению, не могу сказать. Вы не в курсе, были ли у Василевской враги?

– Нет, – Сати покачала головой, слёзы навернулись на глаза, – никого такого не было.

Следователь вытащил из ящика стола коробку салфеток и протянул девушке.

– Понимаю, вам сейчас тяжело, но вы можете продолжать беседу?

– Да, да. Простите, – всхлипнула Сати, принимая коробку и вытаскивая одну из салфеток.

Саблин сделал паузу, затем, стараясь быть максимально деликатным, спросил:

– Когда вы видели Василевскую последний раз?

– Неделю назад. Мы встречались в обед.

– Общаетесь не каждый день?

– Нет. Чаще переписываемся, а видимся где-то раз в неделю.

– В четверг, в пятницу, в выходные вы не пытались связаться с подругой?

– Нет. Была занята на работе. К тому же Марьяна говорила, у неё тоже какие-то дела. Я собиралась звонить ей на этой неделе, но… полиция связалась со мной раньше.

– Кем вы работаете?

– Я администратор в больнице.

Саблин записал информацию в блокнот.

– Василевская арендовала квартиру в Учебном переулке, а раньше где проживала?

– В разных местах. Она же из Екатеринбурга. Снимала комнату в Котельниках, квартиру в Тёплом Стане, но потом нашла эту и сказала, что всегда мечтала о подобном районе.

– Вы знакомы с её арендодателем? Лев Гречников.

– Нет.

– А с соседями?

– Там две женщины. Одну видела мельком.

– Василевская о них когда-нибудь говорила?

– Нет.

– Не занималась ли ваша подруга чем-то необычным или странным, даже запрещённым?

Сати возмущённо вскинула голову.

– На что вы намекаете? Марьяна работала в приличной компании, придумывала сценарии для игр. Она была невероятно умна, могла бы стать настоящим писателем!

– Мы предположили, Василевская занималась чем-то вроде колдовства, – подключилась к беседе Максимова. – В её квартире много книг, необычная одежда, какие-то амулеты, семена растений. И Василевская держала сову.

Сати тяжело вздохнула.

– А, да, – она помолчала, а потом продолжила. – Марьяна сильно изменилась за прошедший год. Я волновалась за неё, словно плохое должно случиться. Она всегда любила мистику, была одержима вампирской темой. Вы же об этом хотели спросить? Марьяна начала странно одеваться, постоянно сидела в интернете, читала про какие-то ритуалы в новолунье. И да, даже завела сову… Говорила, это птицы вампиров.

Следователь внимательно слушал, его взгляд скользил по лицу Сати, пытаясь уловить малейшие нюансы её эмоций. Он кивнул, принимая информацию об увлечениях подруги.

– Василевская носила парик из чёрных волос, цветные линзы, накладные клыки. Зачем?

– Я видела как-то это на ней, – Сати покачала головой. – Ужасно. Но подобное лишь образ. Она старалась почувствовать себя персонажем одной из игр. По крайней мере, так мне объясняла.

– А татуировка на её руке?

– Амарант, да. Неумирающий цветок, символ бессмертия. Марьяна наколола тату несколько месяцев назад, типа это знак вечности.

– Ну, ясно, – Саблин сделал очередную пометку в блокноте. Вот значит, что символизировала татуировка на теле девушки. Всё та же вампирская тематика.

– Имя Донна Лу́на вам о чём-то говорит?

– Нет.

– А эта одержимость мистикой могла как-то повлиять на её окружение? Допустим, она познакомилась с кем-то через эти интересы, кто был опасен?

Сати нахмурилась, её пальцы нервно теребили салфетку.

– Я не знаю… Она стала более замкнутой. Раньше мы часто встречались, делились всем. Но в последнее время она много времени проводила одна, погружённая в свои книги и интернет. Иногда она говорила о каких-то «единомышленниках», но никогда не называла имён. Я думала, это лишь её увлечение… – Сати вытерла глаза салфеткой, в которых снова заблестели слёзы. – Я боялась за неё. Она была такой яркой и талантливой. А теперь…

– А как насчёт её работы? – уточнила Дина. – Были ли там какие-то конфликты? Может быть, кто-то из коллег имел к ней претензии?

– Нет. Марьяна любила свою работу. Считала, это её призвание. Она была очень увлечена созданием историй, миров. Возможно, она черпала вдохновение из своих мистических увлечений. Но кто мог предполагать, что всё приведёт к такому…

– Мы разберёмся в произошедшем, – сообщил Саблин. – Ваши показания очень важны. Если вы сможете вспомнить ещё, даже незначительное, это поможет.

Сати глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Ну… что ещё сказать, – голос девушки зазвучал хрипло. – Пару месяцев назад Марьяна нашла в интернете какую-то информацию про древние ритуалы. Я тогда отшутилась, будто она слишком много времени проводит в этих тёмных уголках сети. Она смеялась, но в глазах у неё, знаете, был какой-то чудаковатый блеск. А потом возразила мне, что это поможет ей лучше понять… ну, вампирскую тему. Я не придала значения, думала, просто её фантазии, – Сати снова замолчала, уставившись куда-то в окно за спиной Саблина.

– Вы бывали в квартире Василевской? Ничего там не насторожило? – поинтересовался майор.

– Ну, помимо совы, конечно, – слегка оживилась Сати, – там всегда было много свечей, каких-то книг, очень старых на вид, с непонятными надписями. Раньше Марьяна ничего подобного не использовала, а вот недавно начала, уверяла, будто это для антуража, для вдохновения. Но иногда, когда я приходила, в квартире казалось так темно, так тихо… становилось жутко. Она могла часами сидеть, глядя в одну точку, и на мои вопросы отвечала, как будто нехотя, словно её выдернули из какого-то другого мира. Я чувствовала, Марьяна отдаляется от меня, от реальной жизни, пыталась её вернуть, звала гулять, в кино, но она отказывалась, ссылаясь на то, что ей нужно сосредоточиться.

– А сова? – спросила Максимова. – Вы сказали, это птица вампиров.

– Да, но она очень спокойная. Марьяна её любила, называла своим «ночным стражем». Она кормила её, ухаживала. Сова вроде тоже была привязана к ней. Но когда я смотрела на птицу, мне казалось, в её глазах есть какая-то мудрость и даже… злоба. Понимаю, странно звучит в отношении совы, но это так! Однако… Может, просто моё воображение, конечно, разыгралось из-за мистической атмосферы в доме Марьяны, – Сати снова вздохнула.

– Ритуалы, книги, сова… Это всё очень необычно, Сати, – Саблин покачал головой. – Вы упомянули, что Марьяна говорила о «единомышленниках». Можете вспомнить хоть какие-то детали о них? Василевская не упоминала о группах, форумах или именах, пусть и вскользь?

Сати задумалась.

– Единомышленники… Она отзывалась о них как о людях, которые поддерживают её увлечение и поиски. Пару раз Марьяна упоминала какой-то онлайн-форум, где обсуждали оккультизм и мистику. Но я никогда не видела, чтобы она там с кем-то конкретным общалась. Она была очень осторожна в этом плане, знала, как опасен интернет, работала же в ИТ-компании4.

– Вы сказали, встретились с Марьяной в баре, – напомнил Саблин.

– Да, точно, – Сати неожиданно улыбнулась, видимо, вспоминая минувшие дни. – Бар был ужасным! Я встречалась там с молодым человеком, но тот оказался настоящим придурком, – девушка рассмеялась. – Он ушёл, а я осталась. Рядом за стойкой бара сидела Марьяна, ну мы и познакомились. Начали дружить. Бар называется «Моль».

Саблин и Максимова переглянулись. Наконец-то зацепка!

– Марьяна туда ещё раз ходила? – быстро уточнила Дина.

– Да постоянно! – хмыкнула Сати. – Она любила ночные тусовки. Звала меня с собой, но я с тех пор больше не ходила. Место не самое приятное. Народ там мутный, всякие байкеры, панки, девочки с розовыми волосами, короче, даже не догадываюсь, что Марьяне там нравилось.

– Какие-то другие заведения она посещала?

– Наверное, да. Но я не спрашивала названия.

– О личной жизни Василевской знаете? Был ли у неё парень?

– Да, кто-то был. Но она не вдавалась в подробности. Держала отношения в секрете.

– Почему? Обычно подруги таким делятся, – сказала Максимова.

– Верно. Но Марьяна не хотела почему-то говорить, – Сати пожала плечами. – Может, несерьёзно всё было.

– Ну что ж, спасибо, – Саблин встал. – И последнее: где вы были в прошлый четверг с полуночи до трёх часов ночи?

Сати приподнялась, пристально глядя на майора.

– Марьяну убили в четверг?

– Да. Так где были?

– Дома. Спала.

– Кто-то может это подтвердить?

– Нет. Я что, подозреваемая? – слегка возмутилась девушка.

– Стандартный вопрос. Не переживайте. Вы не против сдать отпечатки пальцев?

– Да. Сдам, если надо.

– Прекрасно. Старший лейтенант Максимова вас проводит. Всего доброго.

– До свидания.

Сати в сопровождении Дины вышла из кабинета.

Максимова вошла в кабинет, застав Саблина курящим у открытого окна. В воздухе витал запах табака, смешанный с весенней прохладой. Следователь обернулся на неё с серьёзным выражением лица.

– Ну что? Мансурова сдала отпечатки?

– Да. Порядок.

– Хорошо, – Саблин затушил окурок и закрыл окно.

– Интересное дело, да? – сказала Дина. – Василевская была одержима темой вампиров. Любовь к цветку, амаранту, сова, переодевания – всё это наводит на мысли. Может, работа с играми так на неё повлияла. А Донна Лу́на, как историческая личность, была её кумиром.

– Может быть… может быть, – согласился следователь. – Василевская и правда была очень… своеобразной. Но убило её не увлечение, а человек. Кто-то близкий ей, я думаю, раз знал про её хобби. И это, вероятно, как-то связано с баром «Моль», куда она ходила. Там ведь собираются личности не совсем обычные, эксцентричные, судя по описанию Мансуровой. Может, Василевская кого-то и встретила там, кто её убил. Эти так называемые единомышленники. Стоит туда наведаться, присмотреться.

– Я могу сходить, – предложила Максимова.

Саблин открыл интернет в компьютере.

– Бар работает со среды по субботу. Значит, завтра только можно идти.

– Хорошо, – согласилась Дина. – Кстати, я пробила Свиридова и Шилова. Ничего подозрительного. Марк женат, есть ребёнок, по образованию разработчик, карьеру сделал от рядового сотрудника до директора. Фёдор тоже айтишник, тридцать лет, после института пришёл сразу в «СтарКомп», с тех пор там работает уже несколько лет. Оба не судимы, у Марка пара штрафов за превышение скорости.

Майор задумчиво уставился в потолок.

– Штрафы за скорость – это, конечно, не убийство, но характеризует человека. Импульсивность, невнимательность, пренебрежение правилами… Ладно, пока отложим. Сперва надо проверить бар. Завтра сходишь. Постарайся не привлекать внимания. Просто понаблюдай, послушай. И приглядись к персоналу. Бармены, охранники… они часто больше знают, чем кажется.

Максимова кивнула.

– Постараюсь быть максимально незаметной.

Следователь посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

– Я в тебе не сомневаюсь. Только будь осторожна. Всякие там вампиры и прочая нечисть – это, конечно, ерунда, но люди, играющие в такое, непредсказуемы.

– А что думаете про владельца квартиры, Льва Гречникова, и Мансурову? – спросила Дина.

– Ну, пока фактов немного, выводы делать рано. Гречников не вызвал у меня подозрений. К тому же, судя по его словам, он видел Василевскую один раз и не бывал больше в Учебном переулке. Мог соврать, конечно, но доказательств обратного у нас нет. И мотив неясен. Зачем ему убивать девушку?

– Может быть, у них был роман? Мансурова же упоминала, будто у Василевской был мужчина, о котором она не рассказывала.

– Зачем утаивать отношения с Гречниковым? Он вроде бы не женат, да и связь с арендодателем не противозаконна, как ты понимаешь, – Саблин усмехнулся. – Скрывают, как правило, любовников семейных или общих знакомых.

– Свиридов женат. Может, у Василевской был роман с начальником? – предположила Дина.

– Не исключено. Или с Шиловым. Но пока у нас нет оснований их подозревать. Как я сказал, мало фактов. А что касается Мансуровой… – Саблин задумался. – Её дружеские чувства к Василевской искренние. Мотива пока тоже не вижу.

– Ладно. Пойду к нашим айтишникам. Надо проверить соцсети Василевской и форумы. Ребята должны были вытащить из её компьютера пароли и ссылки.

– Давай.

Максимова вышла из кабинета, оставляя майора наедине с его мыслями и дымом сигарет. Дина ощущала, как в ней нарастает предвкушение. Это было похоже на начало захватывающей игры, где она была не просто следователем, а скорее участником, погружающимся в чужой, загадочный мир. Вампирская тематика, амарант, сова – всё казалось ключом к тайне, которую надо раскрыть. Максимова уже представляла, как завтра будет выглядеть в баре: оденется вызывающе, привлекательно и… странно, чтобы не выделяться из толпы, как начнёт слушать обрывки разговоров, наблюдать за посетителями, пытаясь уловить малейшие детали, способные пролить свет на произошедшее с Василевской.

Старшего лейтенанта захватил азарт. Это было не рядовое расследование, а погружение в психологию людей, в их нетривиальные увлечения и тёмные секреты. И она была готова к этому. Готова к любым перевоплощениям и испытаниям! Завтрашний день обещал стать насыщенным, и, возможно, появятся новые зацепки. Она знала: ей предстоит быть осторожной, не привлекая к себе лишнего внимания, но у неё есть и все необходимые навыки справиться с задачей – найти убийцу.

Вечер опускался на город, окрашивая небо в мягкие сиреневые оттенки. Постепенно сгущались сумерки, принося в отделение тишину, нарушаемую лишь редкими звуками из коридора. Максимова, устроившись за рабочим столом, была погружена в загадочный мир Марьяны Василевской. Экран ноутбука освещал сосредоточенное лицо старшего лейтенанта, пока она просматривала социальные сети погибшей. Интерес девушки к вампирам, легендам и ритуалам проявлялся в каждом клике Дины в аккаунте: странные, порой пугающие фотографии Марьяны; переписка с пользователями, полная загадочных намёков; страницы, посвящённые мистическим фильмам и книгам. Это, безусловно, создавало атмосферу необычности, но ничего, что могло бы напрямую указывать на причину её гибели, Максимова не находила. Всё выглядело как обычное увлечение, хотя и довольно эксцентричное.

Переключившись на форумы, где Василевская проводила немало времени, Максимова углубилась в обсуждения мифов о вампирах, их поведении, образе жизни и прочей фантастики. Но и здесь, среди виртуальных историй и вымыслов, не было ничего похожего на зацепку в расследовании. Все обсуждения сводились к спорам о внешнем виде вампиров и не имели отношения к делу.

Сайты, посещаемые погибшей, также оказались лишь чудаковатыми, но абсолютно безобидными.

Чувствуя, что дальнейшее копание в этом направлении не принесёт результатов, Максимова решила завершить рабочий день. Она закрыла ноутбук, собрала вещи и, взглянув на часы, поняла: пора отправляться домой.

Дина встала, потянулась, разминая затёкшие мышцы. В окне уже совсем стемнело, лишь редкие огни фонарей пробивались сквозь пелену сумерек. Она накинула плащ, взяла сумку и отправилась к выходу.

Внизу было на редкость тихо, лишь свет на посту дежурного освещал пустой холл участка. Максимова кивнула Петренко на прощание и вышла на улицу.

Впереди ждал дом, горячий чай, ужин и сон.

Шагая по пустеющим улицам к метро, Максимова наблюдала, как город вокруг засыпает, унося с собой дневную суету. Но для неё ночь только начиналась, наполненная невидимыми нитями, связывающими реальность и вымысел. Образ погибшей девушки и тематика её увлечений, казалось, проникали буквально в ткань размышлений, заставляя перебирать варианты, искать скрытые смыслы там, где, вероятно, их и не было.

Максимова вспомнила одну из фотографий в аккаунте Василевской – девушка стояла на фоне кладбища, в руках держала книгу в кожаном переплёте, а на лице застыло выражение отрешённости, почти потусторонней. Было ли это просто частью её образа, попыткой эпатировать или же за подобным скрывалось большее? Максимова не могла отделаться от ощущения, будто Марьяна слишком серьёзно отдалась своим фантазиям. Возможно, Шилов был прав, говоря, что девушка отождествляла себя с вымышленными персонажами.

Дома, заварив крепкий чай, Дина устроилась в кресле, но даже здесь, в привычной обстановке, мысли о деле не давали покоя. Она открыла ноутбук, однако уже не для того, чтобы просматривать соцсети. Теперь она сама приступила к поиску информации о вампирах.

Легенды о нежити, кровопийцах, людях-полумертвецах, ведущих ночной образ жизни, сосущих кровь и насылающих кошмары, об их тёмной природе, о том, как они выглядят – бледные, с острыми клыками, с глазами, горящими в ночи, – всё это сначала было лишь интересно, но потом душераздирающие подробности и мрачные детали, упоминающиеся на разных сайтах, начали неосознанно приобретать оттенки реальности.

Дина читала о славянских вурдалаках – грешниках, отлучённых от церкви, которые после смерти стали ожившими мертвецами, пьющими кровь живых, чтобы влачить своё существование. О восточноевропейских упырях, встающих по ночам из могил, вредивших людям, вызывающих голод, мор, засуху и продолжавших своё посмертное бдение на границе двух миров. О цыганских вампирах – людях, умерших несвоевременной смертью и обречённых ночью бродить по кладбищам и нападать на живых. О румынских стригоях, древних и могущественных существах, в них превращались ведьмы и колдуны после смерти, об их умении принимать облик животных и неутолимой жажде крови.

Чем глубже Максимова погружалась в древние легенды, тем сильнее становилось необъяснимое чувство тревоги.

Одна из статей о стригоях привлекла её внимание. В ней говорилось, что слово «стригой» произошло от румынского «strigă», оно, в свою очередь, пришло из латинского «strix», означавшего сову-неясыть. Эта птица, по римскому поверью, высасывает кровь у детей. Дина задумалась. Не такая ли сова жила в квартире Василевской? Надо бы уточнить у Шульца.

Далее текст разъяснял, что в румынской мифологии у стригоев рыжие волосы, голубые глаза и два сердца. Ими становятся люди, одержимые нечистой силой и начинающие после смерти выходить из могил, искать кровь. Максимова тут же вспомнила про Сати: рыжие волосы, голубые глаза. А вдруг девушка их обманула, говоря об отсутствии понимания увлечений подруги?

Неприятные мурашки пробежали по спине Максимовой, но она продолжала читать.

Чтобы убить стригоя, автор статьи давал несколько рекомендаций: вырезать и сжечь сердце или воткнуть в него деревянный кол, оставить тернистый стебель дикой розы в могиле, но наиболее действенным способом было отрезать голову, положить в рот камень и перевернуть вампира лицом вниз.

Дина перевела взгляд с монитора в окно. Вот оно! Именно так, с пугающей точностью, было совершено убийство Василевской!

Но зачем? Зачем кто-то стал настолько досконально воссоздавать вымышленный ритуал, если жертва, очевидно, не была вампиром? Были ли у такого поступка какие-то скрытые мотивы или это просто изощрённая игра и кто-то всерьёз принял увлечение Марьяны, решив, что она связана с нечистью? Максимова прикрыла глаза, размышляя над прочитанным.

В тот же момент тишину квартиры нарушил странный шорох.

Дина вздрогнула, открыла глаза и насторожилась, прислушиваясь. Звук повторился, теперь уже более отчётливо. Осторожно поднявшись с кресла, старший лейтенант начала обходить квартиру, пытаясь определить источник шума. Проверила дверь – заперта. Ничего подозрительного. Но страх, подогретый прочитанными историями, не отпускал. Темнота и тишина стали враждебными, наполненными невидимой угрозой.

Она остановилась в коридоре. Шорох стих.

Максимова медленно вернулась в гостиную, где стоял ноутбук. Экран всё ещё светился, отражая строки о бессмертных кровопийцах.

Дина подошла к окну, пытаясь увидеть что-нибудь за стеклом, где уличные фонари отбрасывали длинные искажённые тени. В голове всплыли слова из одной прочитанной легенды: «Вампиры могут принимать облик тени, сливаясь с ночной мглой».

Внезапно из глубины квартиры, где находилась спальня, вновь донёсся тихий, едва слышный звук, похожий на скрип половицы, но слишком осторожный.

Максимова замерла. Она не была параноиком, но сейчас, в тишине, с этими мыслями, каждый звук казался зловещим. Она неторопливо, крадучись, двинулась в сторону спальни. Дверь была приоткрыта. Максимова заглянула внутрь. Комната была погружена в кромешную тьму, лишь слабый свет улицы проникал сквозь щель в шторах. Ничего. Никого. Но ощущение присутствия было почти осязаемым.

Дина чувствовала, как чьи-то невидимые глаза следят за ней из темноты. Это был не просто страх, а первобытный ужас, продирающий до костей.

Она резко закрыла дверь комнаты, прислонившись к ней спиной. Её разум метался между логикой и иррациональным ужасом. Она была старшим лейтенантом полиции, привыкшей к фактам, к объяснимым явлениям. Но сейчас, в квартире, где любая тень представлялась живой, а шорохи предвещали опасность, факты отступали перед древними пугающими легендами.

Максимова отошла от двери, её взгляд скользил по тёмным углам коридора. Она знала, что должна сохранять хладнокровие, но прочитанные истории просочились в её сознание, искажая реальность.

Снова прислушалась. Тишина была абсолютная, но не успокаивающая, а граничащая с безмолвием, наполненная ожиданием и скрывающая угрозу. Максимова поняла: она должна действовать, не может позволить страху парализовать себя. Но как бороться с тем, чего не видишь, с тем, чего не бывает на самом деле в реальности?!

Дина посмотрела на дверь комнаты, где, как ей казалось, она слышала звук. Чёрт возьми! Надо проверить ещё раз. На этот раз она не будет прислушиваться. Она будет искать!

Медленно, очень медленно Максимова потянула ручку вниз. Дверь дёрнулась с тихим скрипом.

Женщина вошла в комнату и включила свет. Кровать, застеленная покрывалом, шкаф с открытой дверцей, из которого торчал рукав блузки, тумбочка с лампой, зеркало на стене. Ничего необычного. Но что-то было не так: воздух был спёртым, тяжёлым, словно здесь кто-то недавно был.

Дина обошла комнату, осматривая углы. Уф. Всё нормально. Она направилась к двери и внезапно, проходя мимо зеркала, в отражении увидела… движение. Что-то мелькнуло за её спиной, в углу комнаты. Она резко обернулась.

Там ничего не было. Только тень от штор. Но она видела, она точно видела движение!

Медленно отступая к двери, Максимова не отрывала взгляда от угла.

И тут она услышала звук. Тихий, едва различимый шёпот. Он доносился из-под кровати.

Дина не могла разобрать слов, но это был человеческий голос.

Она опустилась на колени и заглянула под кровать. В темноте она увидела… глаза. Светящиеся, взирающие на неё из мрака. Максимова отшатнулась назад.

Из-под кровати вылезла фигура. Ребёнок. Маленькая девочка, лет семи, с бледным лицом, спутанными жидкими светлыми волосами и тёмными кругами под глазами. Она испуганно уставилась на старшего лейтенанта.

– Ты кто?! – выкрикнула Дина.

Девочка молчала.

– Откуда ты здесь?!

Девочка не отвечала.

– Как ты сюда попала? – повторила старший лейтенант.

– Я прячусь, – голос ребёнка прозвучал глухо.

– От кого?

Девочка посмотрела на Максимову и прошептала:

– От неё.

– От кого от неё?

Из коридора вновь донёсся тот же странный шорох, но теперь он звучал ближе, отчётливее и громче. Свет в комнате померк. Тени вокруг сгущались, а в коридоре возникла фигура. Она, будто ночной туман, медленно приближалась: размытые очертания, одеяние, похожее на длинное платье, развевающиеся длинные волосы, в которых мелькали яркие оттенки рыжего цвета.

Дина почувствовала, как холодный пот стекает по её спине. Она не знала, как поступить! Куда бежать? Кого звать на помощь? И что вообще, чёрт возьми, происходит?

Девочка резко схватила женщину за руку. Её ладошка была холодной, словно лёд.

Не в силах больше сдерживаться, Максимова закричала…

Ноутбук упал с грохотом на пол.

Дина сидела в кресле в своей квартире. Она резко вскочила, оглядываясь по сторонам. Фонари за окном тускло мерцали. Чай на столе остыл. Часы показывали половину второго утра.

– Господи, ну и сон, – Максимова провела рукой по влажному лбу. Она вспотела, находясь во власти кошмара. Видимо, чтение о сверхъестественных существах не пошло на пользу.

Дина залпом выпила холодный чай и включила телевизор. Срочно нужно было отвлечься на что-то обыденное, реальное и простое. Детективный сериал подошёл как нельзя лучше. Устроившись на диване, под звуки погони и выстрелов Дина начала засыпать. И речи не могло быть о том, чтобы провести эту ночь в спальне.

Дверь квартиры в доме Учебного переулка открыла немолодая, но очень энергичная женщина низкого роста, с короткой стрижкой тёмных волос. На носу у неё сидели очки в массивной чёрной оправе.

– Здравствуйте, – следователь предъявил удостоверение. – Я по делу о гибели вашей соседки, Василевской.

Женщина кивнула, её лицо было серьёзным, без тени доброжелательности.

– Доброе утро. Евгения, – представилась она. – Проходите, пожалуйста.

Майор шагнул в прихожую. Светлая, аккуратная, с зеркалом в деревянной раме и парой вешалок. Ничего лишнего.

– Мы ждали вас, – сказала Евгения, пропуская Саблина вперёд и снимая очки. – Проходите в гостиную.

В комнате, за столом, сидела ещё одна женщина. При виде следователя она подняла голову и улыбнулась.

– Ой, здравствуйте! – воскликнула она.

– Здравствуйте, Александра, – Саблин узнал соседку, с которой встретился, когда они с Максимовой приезжали на место преступления.

Он быстро, но внимательно оглядел комнату. Просторная, идеально прибранная, с больши́м окном, выходящим во двор. Стол, диван, шкаф, комод. На стенах – несколько картин, на полках – книги. Уютно, но в то же время как-то… пусто. Он скользнул взглядом по деталям интерьера и задержал его на фотографии в рамке, стоя́щей на комоде. Две молодые женщины, смеющиеся, обнимают друг друга. Одна из них – Александра, другая – Евгения. На фотографии она была с длинными волосами. Обе молодые. Видимо, снимок сестёр был сделан давно.

– Присядем? – предложила Женя, указывая на диван.

Следователь сел, доставая блокнот и ручку.

– Я хотел бы уточнить пару моментов, касающихся Марьяны Василевской.

Он посмотрел на обеих женщин. Миловидная Александра казалась собранной и готовой к общению. Евгения, напротив, выглядела более замкнутой и напряжённой.

– Конечно, – Женя присела на стул напротив гостя, рядом с сестрой.

– Чаю или кофе? – Шура вскочила с места, продолжая улыбаться.

– Нет, нет. Спасибо.

– Ага, – женщина опустилась обратно.

Саблин сделал паузу, обдумывая свой первый вопрос. Он знал, от него зависит многое. Нужно было начать с чего-то простого, разговорить соседок, а затем постепенно переходить к более сложным и деликатным темам.

– Чем вы занимаетесь?

– Я работаю помощником шеф-повара в ресторане. А Шура – реставратор в мастерской и увлекается живописью, – с гордостью сообщила Женя. Саблин отметил, что, как старшая сестра, Евгения, очевидно, привыкла говорить за обеих.

– Понятно. Давно здесь живёте?

– Да, – снова ответила Женя, – лет двадцать, раньше с мамой, а теперь вот вдвоём.

– Напротив проживала Людмила Сергеевна Гречникова, тётя арендодателя, у которого Василевская снимала квартиру. Вы с ней были знакомы?

– Да, конечно, – подтвердила Женя. – Наша мать с ней дружила. Тётя Люда болела, и когда мамы не стало, я стала за ней ухаживать, присматривать. Знаете, её племянник вообще не интересовался жизнью тёти Люды. Ему было всё равно, как она себя чувствует, поэтому я к ней часто заходила, покупала продукты и лекарства.

– После смерти Людмилы Сергеевны Гречников сразу сдал квартиру?

– Практически через пару недель.

– Ясно, – Саблин записал показания в блокнот. – Экспертиза установила, что убийство Василевской произошло в четверг. Не замечали ли вы, дверь в квартиру погибшей была открыта в этот день? И, возможно, все дни до момента обнаружения тела?

– Нет, – покачала головой Женя, – я обычно не обращаю внимания на соседскую дверь, так как всегда тороплюсь на работу.

– Мы вечно в делах, – добавила Шура.

– Но мы давно не видели Марьяну, и утром в воскресенье я об этом сказала Шурочке. Попросила проверить, всё ли у той в порядке. Хоть мы и не дружили, но соседскую солидарность никто не отменял, понимаете?

– Да, да, – закивала Шура, – так и было. Я уже вам рассказывала, как утром в воскресенье вышла к двери, пригляделась и заметила, что она открыта, а потом вызвала полицию.

– То есть все дни вы не обращали внимания на дверь, а в воскресенье решили проверить соседку, так как давно её не видели? – резюмировал Саблин.

– Именно, – подтвердила Женя.

– Не замечали никого у её квартиры в четверг?

Шура покачала головой.

– Я вернулась с работы очень поздно, где-то… после трёх часов ночи, был срочный заказ, но ничего подозрительного не заметила. К тому же наши комнаты расположены далеко от входной двери и звуки с лестничной клетки обычно не слышны.

– А вы? – обратился майор к старшей сестре.

– Были дома в четверг?

Женя замялась на секунду.

– Да, и, вообще-то, я видела, – наконец произнесла она. – В тот вечер я ждала Шуру, было уже поздно, поэтому несколько раз подходила к двери. Я всегда волнуюсь, когда она задерживается. Около полуночи я заметила, как в квартиру Марьяны входила женщина. Худая, волосы короткие, хотя, может, и заколоты были. А затем, около трёх ночи – видела мужчину. Но его я не разглядела, только спину – высокий, темноволосый. Вообще к ней часто кто-то приходил, она вела активную жизнь.

Следователь достал фотографию Сати Мансуровой, подруги убитой, и показал её женщинам. Евгения покачала головой.

– Нет, в тот день была не она.

– А какие у вас были отношения с Василевской? Часто общались?

– Нет, – первой отозвалась Шура, – только здоровались.

– Верно. У нас не сложилось соседского контакта. Но виделись мы почти ежедневно, встречались у лифта.

– Имена каких-то друзей Василевской знаете?

Саблин внимательно наблюдал за реакцией женщин, стараясь уловить малейшие изменения в выражениях их лиц, в жестах. Каждая деталь могла иметь значение, ведь в делах об убийствах мелочей не бывает.

– Нет, – быстро и уверенно ответила Женя, слегка постукивая пальцами по подлокотнику стула.

– А молодой человек у неё был?

– Без понятия.

– Про бар «Моль» Василевская не упоминала?

– Нет.

– А о своей работе говорила?

Евгения, нахмурившись, посмотрела на сестру.

– Вроде однажды Марьяна упоминала о компании, связанной с компьютерными играми, – сообщила Шура, – но я не уверена. И чем именно она там занималась, не знаю.

– Про коллег не рассказывала?

– Нет, – женщина пожала плечами.

Саблин закрыл блокнот. Разговор подошёл к концу, по крайней мере, на сегодня.

– Спасибо вам за информацию. Я, вероятно, ещё обращусь к вам в случае дополнительных вопросов. И не стесняйтесь связаться со мной, – он протянул им свою визитку.

Евгения взяла карточку.

– Конечно, мы готовы помочь, чем сможем.

– Да, если вспомним, обязательно позвоним, – улыбнулась Шура.

Следователь встал и направился к выходу, ощущая на себе взгляды сестёр.

На лестничной клетке майор задержался у двери квартиры убитой, пытаясь представить, как всё происходило той ночью. Слова Евгении о женщине и мужчине, которых она видела в день убийства, заставили его задуматься. Худая дама около полуночи и высокий темноволосый мужчина около трёх часов. Это были первые конкретные зацепки, полученные от соседей.

Он спустился, где его ждала дежурная машина.

Утренний город продолжал пробуждаться, наполняясь звуками и движением.

Саблин чувствовал, что мелкими шажками приближается к разгадке преступления. В ночь трагедии к Василевской приходили двое, и, возможно, один из них был убийцей.

Следователь вернулся в участок в задумчивости после разговора с соседками Василевской, но поразмыслить он не успел. В его кабинете, как всегда, уже ждала Максимова.

– Я был у сестёр Павловых, – начал он, опускаясь в кресло. – Одна из них видела у двери Василевской в ночь убийства женщину около полуночи, а потом – мужчину, примерно в три часа.

– Ого, это уже прорыв, – откликнулась Дина, присаживаясь на стул.

– Согласен, – Саблин кивнул. – Осталось понять, кто эти люди.

Максимова замялась, словно не решалась что-то сказать.

– Я вчера вечером читала… про вампиров.

Следователь усмехнулся.

– Дин, ты же знаешь, я в эти сказки не верю.

– Я понимаю, но… там шла речь про один румынский тип вампиров – стригои. Оказывается, их убивали точно так же, как произошло с Василевской. Голова отрублена, тело перевёрнуто на живот, а во рту камень.

Майор нахмурился.

– Какой-то ритуал?

– Да. Чтобы вампиры не вернулись в мир живых. Это древний миф, – пояснила Максимова. – Марьяну убили, как стригоя.

– Легенды, Дина, просто легенды, – отмахнулся Саблин.

– Но я считаю иначе! Послушайте, есть ещё совы – неясыть, их название произошло от латинского слова «стрикс», как стригой. Я Шульцу утром позвонила, он подтвердил, у Марьяны была как раз такая сова.

– Ну и что? Василевская увлекалась этой темой, вот и держала птицу. Начиталась всякого. Как ты.

– А камень во рту! Голова отрублена, тело на животе… Не похоже на случайность! В квартире книги про вампиров, цветок амарант…

Саблин посмотрел на старшего лейтенанта в упор.

– Ты хочешь сказать, Марьяна была вампиром и поэтому её убили, как стригоя?

Максимова молчала, явно смущённая прямым вопросом следователя.

– Я не знаю… Но моя бабушка верила в такие вещи.

– Верить можно во что угодно.

– Да, но… некоторые легенды имеют под собой не вымышленные истории!

– Ты сейчас говоришь, как Филипп Смирнов, – улыбнулся майор. – Он тоже во всём видит древние тайны, загадки и прочую чушь.

– Но ведь голову Василевской оставили у могилы Донны Лу́ны. Вы же сами рассказывали, как во времена Петра Первого она не появлялась днём, носила вуаль, её обезглавили. Она могла быть вампиром!

Саблин покачал головой.

– Я думаю, кто-то сильно ненавидел Василевскую и убил в соответствии с её увлечениями. Вот и всё.

– А ещё у стригоев, как считается, рыжие волосы и голубые глаза, – не унималась Дина.

Майор хмыкнул.

– Сати Мансурова… подруга Марьяны? Полагаешь, она тоже вампир? Да брось! Рыжие волосы ни о чём не говорят.

– Надо проверить. Они были подругами, может, вместе увлекались. А Сати ничего нам не сказала. Вдруг она замешана?

– Бред какой-то, – отрезал следователь. – Прости уж, но в вампиров я точно не поверю. И соседка видела не Мансурову у квартиры Василевской в ночь убийства. Я показывал фото девушки.

– А если Сати надела парик, стараясь скрыть яркие волосы?

Саблин потёр переносицу.

– Как-то очень сложно, тебе не кажется? Нет, я вполне могу допустить, будто Мансурова тоже увлекается мистикой, но почему-то не думаю, что она связана с преступлением. Согласен с тобой, случившееся имеет отношение к образу жизни Василевской и, как ты правильно подметила, способ убийства отсылает нас к вампирским преданиям, но это лишь потому, что Василевская была погружена в подобную тему. Но не убийца. И уж тем более тут нет ничего сверхъестественного. Мотив, скорее всего, куда банальнее. Человеческий.

– Да, но… раз уж Марьяна начиталась всяких книг и стремилась перевоплощаться, то… – осторожно сказала Максимова.

– То что? – Саблин закурил. – Хотела сама стать вампиром?

– Да.

– Ты себя слышишь? Предлагаешь нам искать вампира-убийцу?

– Нет. Убийцу вампиров!

Следователь вздохнул.

– Я понимаю твоё желание найти логику, Дин, но иногда совпадения остаются всего лишь совпадениями. У нас есть свидетельские показания, пусть и не совсем чёткие. Женщина около полуночи, мужчина в три. Это реальные люди, а не мифические существа. Повторяю, способ совершённого преступления говорит нам о знании убийцей увлечений Василевской, но мотив с этим не связан. Я уверен.

Зазвонил телефон, прерывая спор следователей.

– Саблин. Слушаю.

– Привет, – послышался голос Шульца. Майор моментально включил громкую связь, догадываясь, речь пойдёт об уликах.

– Привет, Влад. Какие новости?

– Да, есть интересное. Мы сделали экспертизу кулона с шеи жертвы. На нём есть отпечаток пальца, не совпавший с жертвой.

– Возможно, убийца прикоснулся в момент преступления.

– Вероятно. Но жидкость в нём, не поверите, – это настоящая кровь.

Саблин посмотрел на Максимову, которая ответила ему выразительным взглядом, намекая тем самым, что её теория о вампирах не домыслы.

– Кровь человеческая?

– Да. Более чем.

– Вот. Я же говорила, – не выдержала Дина.

– М-да… странно, конечно, но, с другой стороны, лишь дополняет образ, не более.

– О чём это вы? – поинтересовался Шульц.

– Да у нас тут был небольшой спор, – пояснил Саблин. – Дина уверена, Василевская была вампиром.

– Вампиром? – раздался возглас Влада, а затем смешок. – Ну вы даёте!

– Звучит фантастически, но подумайте, – затараторила старший лейтенант, – линзы, клыки, парик, любовь к амаранту – цветку бессмертия, – кладбище, а теперь и кровь – ну буквально всё говорит об этом!

– М-да, господа следователи, вы, я вижу, серьёзно углубились в тематику. Но скажу вам так: тело Василевской абсолютно человеческое. Правда, вампиров нам, конечно, не приходилось вскрывать, слава богу, – Влад рассмеялся, – но в данном случае ничего не указывает на то, что девушка была… хм… точнее, принадлежала к иному биологическому виду.

Саблин вернул Максимовой выразительный взгляд.

– Кроме того, раз уж у нас такая беседа, позвольте мне обратить ваше внимание на кое-какие факты, – продолжил Шульц. – Если предположить, будто жертва была, как вы считаете, вампиром, то зачем ей красные линзы и клыки? Такие анатомические особенности, вроде как, должны быть естественными у подобного вида существ. В венах Василевской нормальная кровь, тогда как у кровопийц, видимо, она должна отличаться по составу, исходя из книг и фильмов. В желудке крови нет, хотя, опять-таки, опираясь на всякие там легенды, вампиры должны её пить.

– Ну, мы мало знаем о природе вампиров, – возразила Дина. – Книги и кино – это художественный источник. Никто со схожими существами не сталкивался в реальности, по крайней мере, в современности. Возможно, вампиры не такие на самом деле, как принято их описывать.

– Дин, – одёрнул её Саблин, – давай заканчивай. У нас есть факты. На них и будем опираться.

Максимова поджала губы и умолкла.

– Влад, ещё что-то?

– Да. Мы сравнили отпечатки пальцев Мансуровой с теми, что были в квартире Василевской. Совпадения присутствуют, но на теле жертвы их нет.

– Сати часто бывала дома у Марьяны, их наличие там не удивительно, – сказал следователь. – Сравните их с обнаруженными на кулоне Василевской.

– Хорошо, – Шульц вздохнул. – Ну, это всё.

– Понял. Спасибо.

– На связи.

– Пока.

Саблин положил телефон на стол и посмотрел на притихшую Максимову.

– Твоя теория интересная, но давай оставаться в рамках реальности и нашего мировосприятия. Ты молодец, что пытаешься взглянуть шире, однако, уверяю тебя, убийца – вполне себе обычный человек.

– Ага, – Дина встала, – хорошо. Я пойду?

Следователь кивнул.

Максимова вышла из кабинета, немного расстроенная, но не собиралась так просто сдаваться. Если она не права, то надо в этом убедиться, а значит, продолжать выяснять детали. После вчерашнего сна остался странный неприятный осадок, будто она побывала в мире, где место логике уступают кошмары и опасность.

Поздний вечер окутал город, превратив улицы в безмолвные, пустынные коридоры. Воздух был прохладным и неподвижным, лишь редкий шелест листвы нарушал тишину.

Бар «Моль», куда направлялась Дина, располагался в районе, где когда-то кипела работа, гудели станки и дымили трубы – на месте бывшего завода. Огромные заброшенные здания возвышались по обе стороны улицы, их окна, словно пустые глазницы, таращились в темноту. Красные кирпичные стены, покрытые вековой пылью и трещинами, навевали неосознанный ужас и тревогу, будто само время тут остановилось, оставив лишь призраки прошлого.

Максимова ускорилась. Здесь, где некогда бурлила индустриальная жизнь, а теперь висела гнетущая пустота, каждый шаг по разбитому асфальту и безлюдной улице усиливал ощущение надвигающейся тайны, которую ей предстояло разгадать. Бар, мерцающий тусклым светом в спускавшихся сумерках, казался единственным островком жизни в этом царстве забвения.

Дина чувствовала, что там, за тусклой вывеской, за дверью, скрывается ещё один слой истории, ниточка, ведущая к разгадке убийства Марьяны Василевской. Питейное заведение, как и район, было, вероятно, таким же забытым, хранящим свои секреты. Максимова не ожидала увидеть там оживлённую публику или радушный приём. Скорее всего, это будет место, где люди ищут уединения, прячутся от мира, могут быть не как все и отдаются внутренним демонам.

Приближаясь, она заметила, что свет из окон бара был действительно скудным, пробиваясь сквозь мутное стекло.

Максимова остановилась на мгновение, вдыхая запах сырости и чего-то резкого, возможно, исходящего от старых стен завода.

Дина не любила подобные места. Они давили, заставляя испытывать уязвимость перед лицом прошлого, скрывающегося в тенях. Но именно здесь часто находились ответы. Люди, избегающие шума и света, предпочитающие жить в сумерках, оказывались теми, кто видел или знал больше других.

Максимова поправила воротник плаща, реагируя на вечернюю прохладу, проникающую сквозь ткань.

Она толкнула тяжёлую скрипучую дверь. Запах табака, дешёвого пива и чего-то затхлого ударил в нос. Внутри был полумрак, лишь несколько тусклых ламп отбрасывали дрожащие тени на лица немногочисленных посетителей. Музыка, тихая и печальная, заполняла пространство настроением места, где не веселятся.

Барменша, девушка с длинными тёмными волосами и в светлой майке, протирала за стойкой стаканы, не поднимая головы. Там же сидела светловолосая женщина в облегающем светлом платье. Несколько человек в кожаных куртках и с неопрятными причёсками занимали столики и были погружены в свои мысли, словно каждый из них нёс на плечах груз невысказанных фраз и сожалений. Никто не обратил на Максимову особого внимания, что было ей только на руку.

Она окинула взглядом помещение, стараясь запомнить детали: обшарпанные стены, исписанные граффити, старые фотографии в потемневших рамках, сломанный бильярдный стол в углу. Всё здесь дышало прошлым, которое, казалось, не хотело пускать сюда настоящее. Но, несмотря на обстановку, ничего откровенно пугающего или театрального не наблюдалось. Никаких вампирских нарядов, лишь люди с выразительной внешностью и специфический музыкальный фон.

Дина подошла к стойке, скинула плащ и села на высокий табурет. Её образ был продуман до мелочей: короткая юбка, сапоги на шпильке, обилие броских украшений на шее и руках, яркий макияж – всё, чтобы соответствовать неординарным посетителям заведения, упомянутым Мансуровой. Бар был, мягко сказать, странным, и Максимова с трудом могла себе представить Василевскую, молодую девушку, в подобных декорациях. Хотя, учитывая хобби, возможно, Марьяна испытывала здесь своего рода комфорт, отзывающийся её внутреннему состоянию.

– Пиво, пожалуйста, – попросила Максимова, стараясь звучать ровно и спокойно. Барменша молча налила напиток и поставила перед ней стакан. Старший лейтенант сделала глоток, ощущая кислый хлебный привкус.

– Тихо у вас сегодня, – заметила она, стараясь завязать разговор.

Барменша пожала плечами.

– Почти всегда так.

– Наверное, только завсегдатаи ходят, – Дина улыбнулась.

– Да. Как правило.

Барменша подошла чуть ближе, убирая протёртые бокалы под стойку, и Максимова заметила на её руке татуировку. Она была точно такая же, как у Василевской – латинское слово «амарант».

Дина быстро отхлебнула пиво из бокала. Она на верном пути! В нужном месте!

– Интересная у вас тату, – заметила Максимова, пытаясь звучать непринуждённо. Барменша кивнула, не проявляя особого интереса.

– Спасибо, – она начала протирать очередной набор стаканов. – Это мой символ. Не сдаваться.

– Не сдаваться, – повторила Дина. – Хорошее кредо. Особенно в таком месте.

– А вы, – барменша наконец взглянула на Максимову, – впервые здесь? Я вас раньше не видела.

– Да, – подтвердила Максимова, – мне посоветовали это место. Тут можно спокойно посидеть, – она намеренно сделала паузу. – Одна моя знакомая рекомендовала. Часто сюда ходит.

Дина внимательно наблюдала за реакцией барменши. Небольшое напряжение в плечах, едва заметное изменение выражения лица – то, чего она ждала.

– Подруга? – переспросила барменша, её голос стал чуть более настороженным. – Я здесь много народу вижу и почти всех знаю. Кто именно?

– Марьяна.

Барменша на мгновение замерла.

– Да, кажется, помню. Очень яркая девушка.

– Верно, – согласилась Максимова и улыбнулась. – Иногда Марьяна бывает слишком яркой для этого мира, – она сделала ещё глоток пива, чувствуя, как алкоголь начинает действовать, но разум оставался острым. – Она говорила, у неё тут особые знакомые, – Дина хмыкнула.

Барменша вновь пожала плечами, но на её лице мелькнула эмоция, которую Максимова не смогла понять.

– Особые знакомые, – наконец произнесла барменша. – Здесь все особенные, разве нет?

Максимова улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.

– Да, но моя подруга искала чего-то большего, чем особенность. Она ждала… ответов. Или, может быть, кого-то, кто мог бы ей их дать, – Дина намеренно сделала акцент на последнем слове.

Барменша резко подняла голову, её взгляд упёрся в Максимову. В нём читался вызов и лёгкая тень любопытства.

– Ответов на что?

– На сложные вопросы. О жизни, о смерти, о скрывающемся за окружающей нас обыденностью. Вы ведь тоже, наверное, ищете что-то, раз работаете в таком месте.

Барменша усмехнулась, но усмешка получилась горькой.

– Я тут ради денег. А люди здесь – пришли выпить.

– Понимаю, – кивнула Дина. – Но мне почему-то кажется, вы тоже ищете ответы на вопросы. Но не все, кто ищет, готовы их услышать. И не все странные хотят лишь выпить в тихом баре. Часто за странностью скрывается что-то настоящее. И это бывает очень… привлекательным. Или разрушительным.

Барменша перестала вытирать стаканы и снова внимательно посмотрела на Дину.

– Ваша подруга такая?

– Да. Она из тех, кто любит выходить за рамки.

– И вы тоже?

Максимова дёрнула бровями.

– Мы все такие. Просто не любой готов в этом признаться.

– Вы точно странная, – вдруг улыбнулась барменша. – Как вас зовут?

– Дина. А вас?

– Ульяна.

– Давно здесь работаете?

– Ага. Лет пять.

– Район очень специфический. Я пока шла, чуть с ума не сошла от страха, – Дина рассмеялась. – Этот завод… навевает ужас.

– Да. У нас тут своеобразно.

– Как вы после работы домой добираетесь? Не опасно?

– Нет. Если знать, чего ожидать.

– В смысле?

– Шучу, – Ульяна подмигнула Максимовой. – А ваша подруга где? Не придёт сегодня?

– Нет. Вряд ли. Да и я зашла на бокал, взглянуть на место, о котором слышала. Любопытно, понимаете?

– Ну да.

– Таких баров немного в городе.

– Сюда редко заходят просто с улицы.

– Я так и подумала. Только свои.

– Типа того. Ещё пива?

– Ой, нет. Спасибо, – Максимова допила напиток и вздохнула. – Мне уже пора. Рада знакомству, – она поставила пустой стакан на стойку.

– Заходите ещё. Как-нибудь.

– Обязательно, – Дина достала из сумочки купюру намного больше, чем стоил напиток, и положила её перед барменшей.

Она вышла из бара, вновь погружаясь в тишину заброшенной территории завода. Но эта тишина уже казалась ей не безмолвной, а наполненной скрытыми смыслами и намёками. Образ барменши с татуировкой амаранта и их разговор представлялись для Максимовой теперь важным направлением в расследовании. Этот район, когда-то промышленный, похоже, стал пристанищем для тех, кто искал чего-то особенного, чего-то большего, ненастоящего и, возможно, опасного. И Василевская, видимо, нашла.

Застывшие здания завода, словно скелеты прошлого, возвышались в темноте, отбрасывая сумеречные тени, и будто наблюдали с молчаливым спокойствием за всеми, кто проходит мимо. Улица была по-прежнему пустынна, но в опустившейся ночи всё вокруг выглядело более зловещим, нежели прежде.

Дина шла, слыша лишь стук каблуков своих сапог по асфальту и стараясь не обращать внимания на мрак, но каждый шорох и скрип усиливал чувство тревоги.

Проходя мимо тёмного узкого переулка, она затормозила. Почудилось, будто в глубине мелькнула тень. Инстинктивно Максимова потянулась к поясу, но тут же осознала, что у неё нет с собой оружия. Лёгкая паника начала подкрадываться, заставляя сердце биться чаще. Дина ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам, но образы из вампирских историй, которые она изучала, навязчиво лезли в голову.

Внезапно за спиной раздались шаги.

Максимова резко обернулась. Никого.

Страх, до этого лишь тлевший, теперь разгорелся ярким пламенем. Она быстро направилась вперёд, стремясь как можно скорее выбраться на освещённый проспект.

Шаги отдавались эхом в тишине. Мысли в голове метались, пытаясь найти рациональное объяснение происходящему, но страх, подпитываемый атмосферой и собственным воображением, брал верх. Она представляла себе острые зубы, холодные глаза и нечеловеческую силу.

Вот и проспект. Его тусклое освещение казалось спасительным маяком в море тьмы. Максимова выскочила на тротуар, оглядываясь по сторонам в поисках припозднившихся прохожих. Никого. Безлюдно. Чёрт!

Метро было близко, но до него ещё надо добраться. Дина побежала, не останавливаясь, пока не достигла входа в подземку. Спуск по лестнице, сухой запах металла, гул приближающегося поезда – всё так привычно, так реально, и на мгновение вернулось ощущение безопасности.

Она остановилась, прислонившись к холодной стене и пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, но уже не с такой бешеной скоростью.

В вагоне среди редких пассажиров Максимова выдохнула. Но образы мрачного переулка, теней заброшенного завода и тихих шагов не отпускали её. Она знала, это всего лишь игра воображения, результат погружения в специфику дела. Но где-то глубоко внутри, в самой тёмной части её сознания, шевелилось сомнение. А вдруг это не просто игра? Что, если в её городе, в молчаливых забытых уголках, действительно скрывается большее, нежели человеческая жестокость? Зло. Древнее, необъяснимое, пришедшее из старинных легенд. Эта мысль, как игла, впилась в её разум, превращая дорогу домой в долгую и тревожную.

После ночной вылазки в бар «Моль» на территории заброшенного завода утро для старшего лейтенанта Максимовой было наполнено неясным волнением.

Она вошла в здание отделения полиции, стараясь скрыть тревожность, не покидавшую её со вчерашнего вечера. В голове всё ещё крутились обрывки разговоров с барменшей Ульяной и проскальзывали странные эмоции, испытанные по дороге к метро.

Дина зашла в кабинет следователя, где Саблин её уже ждал. Он инстинктивно поднялся, увидев вошедшую Максимову.

– Ну что, как прошло? – с нетерпением спросил майор, внимательно глядя на неё.

Дина села на стул перед столом, размышляя, с чего начать: с деталей и фактов или с впечатлений.

– Я познакомилась там с барменшей. И у неё оказалась идентичная татуировка, как у жертвы.

Саблин удовлетворённо кивнул.

– Отлично. Эта барменша – теперь наша зацепка. Если у неё такая же тату, она наверняка знает о Василевской.

– Точно знает. Я сказала, что пришла туда по рекомендации подруги Марьяны, и, услышав имя Василевской, барменша насторожилась.

– Нужно будет вернуться туда ещё раз, попробовать вытянуть из неё побольше информации. Приглашать барменшу на официальный допрос сейчас, пожалуй, не стоит – можем спугнуть.

– Согласна.

– Что ещё интересное выяснила? – следователь сел в скрипучее кресло и закурил.

– Место дико странное, особенно окрестности – заброшенный завод, вокруг ни души, пустынно и как-то жутковато. И по дороге обратно за мной кто-то наблюдал. Вокруг были какие-то тени, шорохи…

– Вампиры? – не сдержался Саблин.

Дина наклонила голову и с укором взглянула на майора.

– Да шучу! Шучу. Не обижайся, – следователь улыбнулся. – И не переживай, ночью многое кажется зловещим. Наверняка тебе просто показалось. Но ты молодец! Отлично сработала!

– Спасибо, товарищ майор, – поблагодарила Максимова, но неприятный осадок от посещения бара продолжал её беспокоить.

Дверь кабинета открылась, и появился лейтенант Синицын, молодой слегка полноватый блондин.

– Привет, Саш! – поприветствовал его Саблин.

– Доброе утро всем.

– Как там твоё дело в «Склифе»? – с улыбкой спросил следователь.

– Хм… работаем, товарищ майор, но идёт с трудом, – Синицын сел на стул рядом с Максимовой. – В больнице пропала кровь. Когда именно – неизвестно, обнаружили только в субботу. Редкая, четвёртая группа, – затараторил Саша. – Пропажу выявили лишь потому, что возник пациент с четвёртой отрицательной. До этого она, по сути, никому и не требовалась, ведь подходит только для людей с подобной группой. Для переливания человеку с четвёртой отрицательной нужна кровь идентичной группы. Это позволяет минимизировать риск нежелательных иммунных реакций.

Следователь замер, его взор метнулся к Максимовой, которая сидела, уставившись на начальника с удивлённым выражением лица.

– Почему вы смотрите друг на друга? – смутился Синицын, заметив взгляды коллег. – Что не так?

– Дело в том, – начал Саблин, – что мы с Диной занимаемся очень необычным убийством.

– То самое, на кладбище, куда вместе ездили в субботу? – припомнил Саша.

– Верно. Там обнаружили отрубленную голову женщины, а тело нашли в её квартире. И мы выяснили, что жертва очень увлекалась мистикой.

– Не просто мистикой, – добавила Максимова взволнованным тоном, – а вампирами. И вот странность – у нас дело о вампирах, а у тебя – пропавшая кровь.

Синицын опешил, но затем его лицо просветлело.

– Обожаю фильмы про вампиров! У меня целая подборка на компьютере есть! Клыки, бледная кожа, таинственные ритуалы! Круто! А четвёртая группа крови – она же очень редкая, группа будущего! Для вампиров – как раз то! В одном сериале…

– Саш, – одёрнул его Саблин, – давай про «Склиф».

– Да. Ну вот. Крови пропало почти шесть литров. Она хранилась в специальном блоке. Доступ к нему имели многие. Но свидетелей нет. Камер наблюдения тоже. Взлома не было, использовали ключ. Все кивают друг на друга. Видимо, вор кто-то из своих. Неразбериха полная!

– Подозреваемые есть?

– Нет, товарищ майор, – Синицын задумчиво оглядел коллег. – Получается, ваша жертва как-то связана с вампирами?

– Да, именно! – воскликнула Максимова, её глаза загорелись, и она быстро рассказала лейтенанту детали расследования дела Василевской: про могилу Донны Лу́ны, про стригоев, линзы, клыки и парик, про работу в «СтарКомп», про бар «Моль» и татуировку. – Понимаешь, преступник должен быть в теме, раз убил Марьяну таким образом!

Саблин слушал, не перебивая старшего лейтенанта. Он уже устал переубеждать её.

– Кстати, – заявил Саша, – я одно время увлекался настольной игрой Vampire The Masquerade5. Там использовалась карточка с названием цветка – амаранта! Это аналог чёрной метки. Согласно правилам, надо было посылать другому игроку такую карту, означавшую намерение совершить диаблери – особый ритуал убийства вампира с поглощением его души.

Дина задержала дыхание.

– Всё сходится!

– Так, стоп, – резко сказал Саблин, – хватит разводить тут детский сад! Сейчас куча фильмов, книг и игр на эту тему. Все в курсе, как убить вампира и прочую чушь.

– Да, но обычно все знают про чеснок и кол в сердце, – парировал Синицын, – а про детали с камнем во рту, про то, что нужно перевернуть вампира на живот, – не многие. Об амаранте тем более.

– И про могилу Донны Лу́ны мало кто в курсе, – добавила Максимова. – Значит, убийца охотился на вампира!

– Слушайте меня оба, – командным тоном изрёк майор. – Последний раз расставляю точки над ё! Убитая увлекалась темой вампиров, это факт, многие знакомые жертвы это подтверждают. И вполне вероятно, её смерть с этим связана. Не исключаю даже ритуальный характер преступления. Но чтобы я больше не слышал про убийц вампиров, стригоев и прочую несусветную чушь! Ей-богу! Даже язык не поворачивается такое обсуждать! Не заикайтесь больше при мне об этом! Вам понятно?

Синицын и Максимова молча кивнули.

– Отлично. Тогда начнём разговор по существу. Как я уже сказал, преступник знал об увлечении Василевской. Он может быть с работы, раз там эта тема популярна. Или барменша с татуировкой. Или Сати, подруга Василевской. Но какой у каждого из них мотив? Вот что неясно.

Он взял в руки телефон и набрал номер.

– Привет, Влад. Слушай, ты говорил про кровь в кулоне Василевской. Да. А какая группа, вы установили?

Следователь слушал криминалиста несколько секунд.

– Я понял. Спасибо.

– Ну? – спросила Дина.

– Четвёртая отрицательная, – медленно объявил майор.

Синицын громко вздохнул, а Максимова начала кусать нижнюю губу, о чём-то задумавшись.

– Так, – решил Саблин, – похоже, дела связаны. Саш, продолжай работать и просмотри всех фигурантов в нашем расследовании. Проверь, нет ли совпадений.

– Ага. Сделаю.

– Дин, а ты вечером сходи ещё раз в клуб. Нужно разговорить ту барменшу.

– Хорошо.

– Место, как я понял, там вокруг не самое приятное, так что я поеду с тобой. Буду ждать в машине. Встречаемся у отделения в одиннадцать.

– Хорошо, – Максимова встала со стула.

– Дело не простое, – сообщил Саблин, – и времени у нас на его раскрытие до конца недели. Надо поднапрячься.

За окнами итальянского ресторана в центре города розовел майский закат. Внутри заведения царила приятная умиротворяющая атмосфера: приглушённая музыка, звон бокалов, аромат свежеиспечённого хлеба и специй. Однако Саблин, устроившись за столиком у окна, никак не мог полностью расслабиться. Лёгкое волнение, словно невидимая нить, окутывало майора со всех сторон. Он то и дело бросал взгляды по сторонам, оценивая обстановку.

Неожиданный звонок Виктории днём застал его врасплох. Её голос, такой знакомый и одновременно давно забытый, прозвучал интригующе.

– Встретимся на ужине? – непринуждённо предложила она, и следователь, не раздумывая, согласился.

И теперь, сидя здесь, в приятном месте, он ловил себя на мысли, что не знает, чего ожидать. Приглашение Виктории – это дружеский жест, любезность? Или…

Последнее настоящее свидание в жизни Саблина было давно, и он уже успел забыть, как себя вести в подобных ситуациях, о чём говорить, чтобы не показаться скучным или, наоборот, слишком напористым.

Внезапно дверь ресторана открылась, и вошла Виктория. Шикарная, элегантная, в красивом струящемся тёмном платье с открытыми плечами, в туфлях на высоком каблуке, подчёркивающих стройность ног. Женщина подошла к столику, где ожидал следователь. От неё исходил тонкий, едва уловимый аромат цветочных духов.

Саблин, встав ей навстречу, почувствовал, как беспокойство немного отступает.

– Привет, – сказала Колесникова, присаживаясь напротив. – Давно ждёте, майор?

– Нет. Недавно приехал.

– Надеюсь, я не сбила никакие ваши планы на вечер?

– Всё отлично. Рад, что мы встретились.

– Может быть, перейдём на «ты»? – предложила Виктория.

– Давно пора, – Саблин улыбнулся.

Подошёл официант с меню, и гости ресторана заказали бутылку красного вина, закуски и горячее.

– Как работа? – поинтересовалась женщина. – После тех дел о серийных убийствах, надеюсь, ничего ужасного не произошло?

Следователь смотрел на Викторию, любуясь её глазами цвета тёмного янтаря, и подумал: разговор о работе – именно то, что надо для начала, разрядить чуть неловкую обстановку.

– Ну… Сейчас у нас, конечно, не серийник, но тоже довольно запутанное расследование.

– Правда? – оживилась судебный психолог. – Поделишься? Понимаю, детали конфиденциальны, но в двух словах. У меня, как ты знаешь, профессиональный интерес к преступникам.

Официант поставил бутылку вина на столик, открыл её и налил гостям напиток.

– За встречу, – предложил тост Саблин.

Они чокнулись бокалами, следователь глотнул итальянский Кьянти6 и приступил к рассказу о деле Василевской.

Вскоре официант принёс закуски. Виктория задумчиво слушала, периодически хмурясь, когда майор упоминал детали, относящиеся к мистике в деле.

– Вот такая история, – закончил следователь. Он глотнул вина и отправил в рот кусочек вителло тоннато7.

– Как интересно, – Виктория тоже отпила напиток из бокала. – Хотя это не совсем моя специализация, я ведь в основном занимаюсь психологией серийных преступников, но можно я выскажу пару идей относительно дела?

Саблин кивнул, предлагая ей начать.

– Полагаю, если преступник так обставил своё преступление: кладбище и способ убийства, то это, скорее всего, личное. Для него. Первое, приходящее на ум: он ненавидел Марьяну и её увлечение. Таким образом хотел всем показать, насколько ужасен её образ жизни. Всё, что девушка скрывала, убийца пытался выпятить, отразить в преступлении.

– У нас есть теория: преступник сам в теме вампиров, – предположил Саблин.

– Не обязательно, – возразила Виктория. – Возможно, девушка сама рассказывала ему, чем увлекалась. Но также существует вероятность, что вся концепция с вампирами – инсценировка.

– То есть?

– Причина не в хобби Василевской, и всё это лишь для отвода глаз, чтобы полиция решила именно так.

– Мотив не связан с увлечением Марьяны?

– Да. Убийца использовал эту яркую идею, зная, как она важна для девушки. Но причина преступления в другом. Любовь, деньги, месть.

– Считаешь, убийца использовал вампирскую тему как ширму? Решил: при расследовании полиция будет копать именно в этом направлении?

– Всего лишь моё предположение.

– Хм… – Саблин задумался.

Официант убрал пустые тарелки и поставил перед гостями горячее.

– А что скажешь о человеке, который решается на такое зверство, как отделение головы от тела? – поинтересовался майор. – Редкий случай. Как правило, преступники выбирают более простой и менее кровавый способ.

– Да. Здесь есть психологический аспект. Личность убийцы явно нестабильна. Чтобы отрубить голову, во-первых, надо к этому подготовиться. Спланировать заранее. Учитывая, что всё случилось в квартире девушки, а не в сельской местности – топор вряд ли был у неё дома, значит, преступник принёс его с собой. Во-вторых, как ты понимаешь, отсечь голову и не запачкаться кровью невозможно, а если преступник вынес часть тела и закопал его на кладбище, то должен был появиться на улице. Даже ночью, встреть он кого-то, вид окровавленной одежды привлёк бы внимание. Поэтому убийца либо принёс чистые вещи с собой, либо привёл себя в порядок в квартире Василевской. Для подобного нужно время. У убийцы стальные нервы, – Виктория улыбнулась. – Такая выдержка после совершения преступления… – она покачала головой. – Этот человек спокоен, уравновешен, хитёр. А главное, он очень зол. Расчленение говорит о дикой ненависти. Но, вероятно, не к самой Марьяне, а к ситуации, которая вынудила его на отчаянный шаг. Убийца в ярости. Он, видимо, подавлял её, что потом и выплеснулось в столь чудовищное действо.

Саблин вздохнул. Среди всех, с кем майор успел пообщаться по делу Василевской, он не видел никого, кто бы проявлял агрессию или психическую нестабильность.

Ужин подошёл к концу. Следователь и Колесникова вышли из ресторана, и вечерний воздух окутал их приятной прохладой.

– Я был удивлён твоему звонку, – признался Саблин.

– Правда? Почему?

– Ну… не знаю. Решил, у тебя семья, когда написал тебе СМС и ты не согласилась встретиться в субботу.

Виктория рассмеялась.

– Ты тоже отказал мне несколько месяцев назад, помнишь?

– Да, но у меня висело нераскрытое дело и вызвал Тимофеев.

– Я тоже работала в субботу. Сидела над отчётом для экспертизы.

– Ты не замужем? – рискнул спросить Саблин.

– Нет. Я в разводе. Уже много лет. Детей нет, – добавила она. – А ты? Есть кто-то?

– Нет, – быстро ответил Саблин.

Они пошли по бульвару к месту, где удобно вызывать такси.

Машина подъехала быстро.

– Хорошо посидели, – сказала Виктория, стоя у открытой двери автомобиля.

– Да. Спасибо тебе за вечер.

– Может, повторим?

– С удовольствием.

Виктория уже собиралась сесть в машину, но неожиданно повернулась, и прежде чем Саблин успел что-либо понять, женщина прильнула к нему и поцеловала.

Он застыл, ошеломлённый, смущённый, его мысли путались в вихре неожиданных эмоций.

Губы Виктории были мягкими, а поцелуй – лёгким, но оставил обжигающий след, горящий теперь на губах майора.

Такси тронулось, унося Викторию прочь и оставляя Саблина одного на мощёной улице, под светом фонарей, которые сегодня казались ему ярче обычного.

Он коснулся пальцами своих губ, пытаясь осознать произошедшее. Это было так неожиданно, так… правильно и в то же время совершенно не вписывалось в его привычный мир, где каждое действие логично и объяснимо.

В голове проносились обрывки их разговора, но сейчас они звучали иначе, окрашенные новым, неожиданным смыслом. Психология убийцы, личные мотивы, инсценировка… Всё представлялось отныне лишь фоном для чего-то более глубокого, чего-то, что только начинало проявляться между мужчиной и женщиной.

Саблин вспоминал, как внимательно Колесникова слушала его, как её глаза блестели, когда она делилась своими идеями. В ней была какая-то особая сила, притягательность, которую он так старательно не замечал раньше, погружённый в свои дела.

Майор постоял ещё несколько минут, испытывая нарастающее смятение, смешанное с каким-то новым, незнакомым переживанием, заставлявшее его сердце биться чаще, забыть о делах, о нервозности. Он вдруг понял, как ждал этого момента, не осознавая. Ждал, когда загадочная, умная и невероятно красивая женщина снова войдёт в его жизнь.

Саблин глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Он знал – завтрашний день принесёт новые улики, допросы и загадки, связанные с делом Василевской. Но сейчас, в этот момент, всё было неважным. Следователь чувствовал, как его мир, такой упорядоченный и предсказуемый, только что сделал резкий поворот. И этот поворот, как ни странно, вызывал у него не страх, а скорее предвкушение. Он улыбнулся сам себе, принимая трепетное волнение, поднимающееся в груди. Возможно, это начало чего-то нового, чего-то способного изменить его жизнь так же внезапно, как Виктория появилась в ней сегодня.

Саблин повернулся и медленно пошёл прочь от ресторана, оставляя позади мягкий свет фонарей и аромат итальянской ночи, унося с собой тепло неожиданного поцелуя.

Вокруг машины сгущались сумерки, окрашивая старые стены заброшенного завода в мрачные оттенки. Тишина вокруг, казалось, давила, нарушаемая лишь редким шелестом ветра.

– Место, конечно, неприятное, – констатировал Саблин, осматривая окрестности в окно. Он бросил взгляд на тускло мерцающую вывеску бара «Моль» неподалёку. – Но ты знаешь, что делать. Ульяна – наш единственный шанс получить нужную информацию.

Максимова кивнула. Она волновалась, но в этот раз на ней был скрытый передатчик, и следователь будет слышать каждое слово, произнесённое в баре. Да и само присутствие Саблина рядом успокаивало.

– Я буду ждать тебя здесь, – продолжил он, внимательно изучая лицо Максимовой. – При малейшей опасности немедленно зови меня. Поняла?

– Поняла, – ответила Дина, её голос звучал твёрдо.

Она открыла дверь автомобиля. Прохладный, сырой воздух обволок её, когда она ступила на потрескавшийся асфальт. Впереди тусклым светом замаячил бар. Максимова сделала глубокий вдох и направилась к нему, оставляя Саблина ждать в машине.

Дверь бара распахнулась, впуская её в полумрак, пропитанный уже знакомым ароматом дешёвого алкоголя и сигаретного дыма. Несколько посетителей, угрюмых и молчаливых, сидели за стойкой. Барменша Ульяна беседовала с одним из посетителей. Заметив гостью, она отвлеклась, сделала несколько шагов в сторону и опёрлась о стойку.

– Ну привет! Не ожидала вас так скоро увидеть, – женщина улыбнулась. Её глаза цвета фиалки приветливо заискрились. Сегодня на Ульяне была чёрная майка и джинсы. Волосы оттенка вороного крыла, густые и длинные, волнами спадали на плечи.

– Привет! – бодро отозвалась Дина, садясь на высокий стул. – Решила не тянуть. Мне тут понравилось.

– Что налить?

– Пиво.

– Может, покрепче? – лукаво улыбнулась барменша.

– Да. Почему нет. Джин с тоником.

– Сейчас сделаю! – Ульяна развернулась и взяла высокий стакан из-под бара. Она быстро смешала коктейль и поставила его перед Максимовой. Старший лейтенант сделала глоток, чувствуя горечь джина и как тепло разливается по телу, но не смягчает внутреннего мандража. Она знала – любое её слово сейчас под пристальным вниманием. В ухе лежал передатчик, напоминая о присутствии следователя, о его ожиданиях. Она должна быть осторожна. Малейшая оплошность могла поставить под угрозу всю операцию и возможность выйти на след убийцы Василевской.

– Слышала, здесь много всего интересного происходит, – начала Дина, – особенно вокруг этого старого завода.

Ульяна лишь пожала плечами, наливая себе минералку.

– Завод как завод. Стоит, никому не мешает.

Максимова сделала ещё глоток, внимательно наблюдая за барменшей. Такие люди, как Ульяна, не откровенничают сразу. Нужно найти подход, нащупать ниточку. Выражение лица сдержанное, спокойное, но Дина была уверена: за этой маской скрывается большее. И ей предстояло выяснить, что.

– Говорят, тут часто собираются… разные интересные люди, – Максимова продолжила, стараясь общаться легко и непринуждённо, как будто коротала вечер за бокалом.

– Кто говорит? – Ульяна внимательно взглянула на собеседницу.

– Марьяна, моя подруга, вчера вам о ней рассказывала. И она буквально восхищалась своими знакомыми.

– Всякое бывает, – уклончиво ответила Ульяна, наблюдая за посетителями бара.

– А вы, наверное, всех знаете? – спросила Дина, слегка улыбаясь. – И видите многое.

Барменша, казалось, чуть напряглась. Она вздохнула, отставив стакан с минералкой, и облокотилась на стойку.

– Знаю. Вижу. Но никуда не лезу. Живёшь себе спокойно – и хорошо.

– Да, ясно. Я и не собираюсь лезть куда не надо. Просто Марьяна упоминала, что есть одно место, где можно… м-м-м, выразить себя, ощутить мир не таким, какой он в действительности, – Дина смущённо рассмеялась. – Простите, чушь несу какую-то. Наверное, перепутала, и здесь – не то место.

– Нет, всё нормально. Я тут разные истории слышу, – Ульяна откинула прядь длинных волос за плечи. – И как же вы собираетесь себя выразить? Если не секрет.

– Ну… – Максимова сделала вид, будто замялась, – у меня есть необычное увлечение. Собственно, на этой почве мы и сошлись с Марьяной. И мне бы хотелось разделить его с единомышленниками, – Дина выпила ещё джина.

– А-а-а! Так вы из этих? – заулыбалась и хохотнула Ульяна.

– Из кого?

Барменша приблизилась к Максимовой, зависнув над барной стойкой.

– Из тех, кто любит плётки и боль, – шепнула она.

– О нет, нет, – замотала головой Дина, прижимая ладонь к груди, – конечно, нет!

Ульяна продолжила смеяться.

– Чем же вы тогда так увлечены, что ищете компанию?

– Я люблю всё загадочное, непознанное, – тихо сказала старший лейтенант. – Мистическое.

– Правда? – в фиалковых глазах Ульяны вспыхнул интерес.

– Да. Многие не понимают этого, думают, мир – только такой, каким они его видят. Но я смотрю глубже. Вокруг нас много тайн и необъяснимых явлений.

– Занимаетесь оккультизмом?

– Нет. Я люблю перевоплощаться в разные образы, чтобы прочувствовать силу, которая недоступна окружающим.

– Хм-м-м, понятно, – задумчиво протянула Ульяна.

– Вот даже, например, ваша татуировка, – Максимова указала на руку барменши. – Не знаю, зачем вы её сделали, но «амарант» означает цветок. И это символ вампиров.

При этих словах Ульяна выпрямилась.

– У Марьяны точно такая же тату, – не давая женщине опомниться, добавила Дина. – Собственно, поэтому я и заинтересовалась. Решила, вы в теме. Простите, если ошиблась.

Старший лейтенант допила коктейль и начала собираться уходить.

– Подождите, – остановила её Ульяна.

Дина вопросительно на неё взглянула.

– А у вашей подруги вы почему не спросите? Раз она рассказывала вам про то место.

– Ох, – Дина покачала головой, – она дико скрытная. Иногда ляпнет что-то, а потом больше и клещами не вытащить.

– Ясно. И как глубоко вы готовы погрузиться в мир ваших увлечений?

В груди Максимовой всё сжалось. В яблочко! Она клюнула!

– Очень глубоко.

– М-м-м… – Ульяна вновь огляделась по сторонам. – Есть одно место. Для избранных. Не здесь. Там можно окунуться в незаурядную атмосферу.

– Отлично! Я готова.

– Но есть условие, – барменша наклонилась к Максимовой.

– Какое?

– Согласившись, обратного пути не будет.

– В смысле?

– Принять членство можно только навсегда.

Дина задумалась.

– Хорошо. Я согласна. Мне очень нужно что-то новое в жизни.

– И ещё. Членство в клубе платное. Каждое посещение – тридцать штук.

– О, – Максимова абсолютно искренне удивилась. – Это… это немалая сумма.

– Решайте.

Старший лейтенант лихорадочно соображала, как поступить.

– Я могу подумать?

– Конечно, – Ульяна сделала шаг назад, замечая, как кто-то из посетителей подзывает её. – Вот мой номер, – она положила на барную стойку визитку, – звоните.

Ночной воздух окутал Максимову прохладой, когда она вышла из бара.

Машина с Саблиным стояла чуть в отдалении, в тени угрюмых стен завода.

Едва Дина села в автомобиль и захлопнула дверцу, следователь произнёс:

– Отлично сработано! Держалась безупречно, не выдала себя.

– Спасибо.

Максимова откинулась на спинку сиденья.

– Ульяна рассказала о каком-то клубе. Возможно, именно туда ходила Василевская, переодеваясь в вампира.

– Похоже на то. Нужно туда попасть. Пусть Синицын утром пробьет эту Ульяну, – попросил Саблин.

– Хорошо. Но вы же слышали – членство – недешёвое удовольствие.

– Об этом не беспокойся. Бюджет полиции покроет все расходы. Дай-ка взглянуть на визитку.

Максимова протянула Саблину небольшую карточку. Следователь поднёс её к свету от фонаря на улице. На глянцевой поверхности чётко выделялся номер телефона и название: «Клуб ночных сов».

Первая мысль Саблина утром, когда он проснулся, была о Виктории. Тот поцелуй…

Собираясь на работу, майор пытался проанализировать ситуацию, как привык делать это с уликами. Виктория – судебный психолог, профессионал, умная, проницательная. Её слова о текущем расследовании ценны, но сейчас они всплывали в памяти, как прелюдия к чему-то другому, совершенно непредсказуемому. Не было никаких намёков, никакого откровенного флирта, ничего, что могло бы подготовить следователя к такому повороту. Он всегда считал себя человеком, который держит эмоции под контролем, но Виктория каким-то образом сумела пробить эту броню, сбить с толку, вывести из равновесия.

Глядя на своё отражение в зеркале в ванной, майор машинально коснулся пальцами губ. Этот поцелуй был не просто приятным жестом на прощание, а заявлением. Заявлением о том, что их отношения вышли за рамки профессиональных. И теперь Саблину предстояло решить, как реагировать: продолжать общаться как ни в чём не бывало или рискнуть и позволить себе новое, меняющее жизнь.

Следователь вдруг осознал, как долго сидел в своём замкнутом мире, где единственной реальностью являлись факты и улики. Он забыл о спонтанности, неожиданных прикосновениях, лёгком, но очень значимом волнении. Виктория своим внезапным поцелуем словно открыла ему дверь в совершенно другой мир. Саблин почувствовал, как в нём просыпается нечто давно забытое, заставляющее его сердце биться быстрее и наполняющее его жизнь новым смыслом.

Да. Он готов окунуться в эмоции, и Виктория, сама того не подозревая, подарила ему эту возможность. Майор улыбнулся.

По дороге в отделение полиции он сосредоточился на деталях расследования. С каждым днём фактов становилось больше, и, скорее всего, ключом к раскрытию дела был «Клуб ночных сов», куда могла ходить Василевская.

Не успел Саблин переступить порог кабинета, как его мобильный зазвонил.

– Привет, – раздался голос Шульца.

– Утро доброе.

– Мы выяснили про семена, найденные в желудке Василевской и в её квартире.

– Так.

– Это амарант, как вы и предполагали.

– Понятно.

– Ага. Ладно, ну всё.

– Спасибо.

Саблин включил компьютер, сел в кресло и закурил.

Амарант. Снова этот цветок. Зачем Василевская проглотила его семена?

Следователь нахмурился. Не хотелось о таком думать, но неужели Максимова права, предполагая, что жертва стремилась стать кем-то отличающимся от обычных людей? Вампиром? Бессмертной? Поэтому и читала разные странные книги, держала сову, носила кулон с человеческой кровью? Нет. Бредятина какая-то! Нужно искать другое объяснение. Более правдоподобное и логичное.

В кабинет без стука быстро зашла Дина.

– Доброе утро, товарищ майор! – бодро произнесла она.

– Привет.

– Пришли результаты экспертизы мобильного Василевской, найденного в квартире.

– Есть интересное?

– Да. Эсэмэски от Марьяны кому-то, забитому в контактах как «М».

– И что в них?

– Василевская писала, как устала ждать, надо решать вопрос и быстро, иначе она всё расскажет. Кому принадлежит номер телефона, определить пока не удалось, но сегодня будет известно.

– Можем не ждать. «М» – это Марк Свиридов. Начальник Марьяны, – Саблин быстро затушил сигарету и встал. – Едем к нему!

Несколько машин полиции остановились у здания офиса «СтарКомп». Саблин и Максимова вышли из автомобиля, направляясь ко входу в компанию. За ними двигалась группа оперативников из четырёх человек, готовых к любым поворотам событий.

В офисе следователей снова встретил простор, обилие света и стильный современный дизайн, но Саблин, чьи мысли были заняты предстоящим разговором с директором компании, уже не обращал внимания на интерьер. Он изучал лица сотрудников, ловя их удивлённые и встревоженные взгляды. По помещению прокатилась волна шёпота, люди переговаривались, явно обеспокоенные очередным визитом сотрудников правоохранительных органов.

Навстречу Саблину выскочила секретарь директора. Её лицо выражало смесь недоумения и решимости помешать дальнейшему продвижению. Она попыталась выяснить, что происходит, и преградить путь к кабинету руководителя, но оперативники, действуя слаженно, мягко, но настойчиво оттеснили её в сторону.

Следователь и Максимова вошли в кабинет Свиридова.

Марк, поднявшись из-за своего стола, выглядел одновременно озадаченным и возмущённым.

– В чём дело?!

Саблин жестом предложил ему присесть, а Максимова, подойдя к двери, закрыла её, оставляя оперативников снаружи.

– Мы знаем о сообщениях с угрозами, которые Василевская вам отправляла, – прямо заявил майор, сразу же переходя к делу и внимательно наблюдая за реакцией Марка.

Лицо Свиридова побледнело. Он опустился в кресло.

– Это… это не то, что вы думаете! Я не убивал её, – воскликнул Марк, начиная оправдываться. – Я всё объясню!

– Будьте любезны.

Свиридов вздохнул и потёр лицо руками.

– У нас с Марьяной был роман, – признался он. – Точнее, интрижка. У меня есть жена, я люблю её и не собирался уходить к другой!

– И вы, очевидно, боялись, что ваша супруга узнает о связи с Василевской.

– Нет! То есть да, конечно, я этого опасался! Но Марьяна бы никогда и никому не рассказала!

– Но она вам угрожала, тем не менее. Я понимаю, такой скандал вам не нужен: дойдёт до жены, а далее и до всех в офисе. Вы наёмный работник в компании. Подобное происшествие могло стоить вам карьеры, – произнёс Саблин, начав прохаживаться перед столом директора. – Ситуация вышла из-под контроля. Вы поссорились с Василевской и решили избавиться от девушки.

– Нет, нет! – резко замотал головой Марк. – Всё не так! Наша ссора случилась не из-за романа! Марьяна не хотела серьёзных отношений со мной. Она была амбициозна и стремилась сделать карьеру!

– Из-за чего тогда произошла ссора? – Саблин остановился, внимательно впившись взглядом в собеседника.

– Марьяна писала новый сценарий, – заявил Марк. – Про вампиров. Она предложила его нашей организации, но я отказал ей. А потом узнал, что она собирается продать сценарий в другую компанию. Это противоречило нашим правилам! Все подписывают контракт и не вправе сотрудничать с конкурентами в области компьютерных игр. Наши кадры уникальны! И созданное ими, будь то графика, сюжет или программный код, принадлежит «СтарКомп». Сначала я предупредил, но Марьяна не послушала. Тогда пригрозил увольнением, если сценарий попадёт в другую компанию. В ответ она собиралась рассказать о нашем романе моей жене, – Марк выругался. – Но Марьяна не планировала быть со мной, это не ревность! Всё из-за сценария!

– Вы разозлились на Василевскую?

– Конечно! Но, само собой, не настолько, чтобы убить! Просто я не ожидал такого поступка от Марьяны! Это же буквально предательство! Она мне нравилась, я помогал ей в работе, давал интересные проекты, а она поступила подло, даже низко… думала только о себе. Знаете, очень неприятно осознавать, что вас использовали.

– Почему вы не захотели взять сценарий в работу? – спросила Дина.

– Сюжет слишком мрачный и запутанный, нашему бизнесу он не подходил. У нас лёгкие игры, без насилия, без сложных квестов. Они рассчитаны на любую возрастную аудиторию. Но сценарий был хорош, признаю́, и я не мог допустить его утечки к конкурентам. Марьяна очень талантлива. В итоге я пошёл на компромисс и согласился взять сценарий с условием некоторых доработок. Мы уладили наш конфликт! Я клянусь! Мы обсудили всё в четверг и договорились.

– Куда именно Василевская собиралась отдать сценарий? – уточнил Саблин.

– В «Геймер».

– Он сейчас у вас?

– Нет. Марьяна обещала внести в него изменения и передать на этой неделе.

– То есть сценария у вас нет?

– Нет.

– Кто о нём знал, кроме вас?

Марк пожал плечами.

– Никто. Марьяна работала над ним самостоятельно.

– Где вы были в ночь с четверга на пятницу на прошлой неделе? – последовал вопрос майора.

– Дома, – Марк сделал паузу. – Один. Жена с ребёнком в отпуске, – он помрачнел, понимая, как сказанное звучит для полиции.

– То есть Василевская написала сценарий и хотела продать его конкурентам. Вы пригрозили ей увольнением, а девушка собиралась сообщить о вашей измене жене?

– Да.

– Но вы утверждаете, будто смогли договориться с Василевской. При этом сценария у вас нет, о нём никто не знает, а девушку убили в тот день, когда вам удалось уладить с ней конфликт. Так?

Марк исподлобья взглянул на следователя.

– Так, – тихо произнёс он.

Саблин несколько секунд внимательно смотрел на Свиридова. Его объяснения случившегося звучали почти убедительно, но что-то всё же не давало покоя.

– Мы задерживаем вас до выяснения всех обстоятельств, – обратился он к директору, приняв решение. – Необходимо проверить ваши показания.

Майор обернулся к Максимовой, которая тут же открыла дверь, пропуская внутрь оперативную группу.

– Подождите! – крикнул Марк. – Вы всё неправильно поняли!

Полицейские, не обращая внимания на слова Свиридова, взяли его под руки и повели из кабинета к лифту.

– В квартире Василевской и в её компьютере мы не обнаружили никакого сценария про вампиров, – сказала Дина, когда они с Саблиным остались одни в кабинете.

– Это и странно, – прокомментировал следователь. – Идём, спросим у Шилова.

Они вышли из помещения и направились по коридору к рабочему месту Марьяны.

Фёдор, как и все сотрудники офиса, наблюдавший сквозь стеклянные перегородки сцену ареста директора компании, встретил их испуганным видом.

– Добрый день, – поздоровался с ним майор.

– Добрый.

– Знаете что-нибудь про сценарий о вампирах? Его писала Василевская, – поинтересовалась Дина.

– Нет, впервые слышу.

– А кто был в курсе, как думаете? С кем она это обсуждала?

– Без понятия, – пожал плечами Шилов. – Если бы у Марьяны появилось новое задание, она бы поделилась со мной первым.

– Могла Василевская работать над сценарием для себя?

– Зачем? – смутился Фёдор.

– Чтобы продать его в другую компанию, – пояснила Дина.

Глаза Шилова расширились от удивления.

– Такое у нас запрещено. Марьяна бы не стала этого делать.

Следователи переглянулись. Ниточка, ведущая к возможному мотиву убийства, окрепла.

В отделении Саблин задумчиво смотрел в монитор компьютера, держа в руке дымящуюся сигарету. Слова Марка о сценарии Василевской про вампиров, желании передать его конкурентам и угрозе рассказать жене о служебном романе звучали убедительно и правдоподобно. Если Марьяна действительно собиралась продать свой сценарий, это могло стать серьёзным ударом по репутации компании и лично для Марка. Мотив казался очевидным. Свиридов убил Василевскую, желая устранить утечку ресурсов и потенциальную угрозу семейной разборки. Но почему тогда в её компьютере никаких следов? Куда делся сценарий?

– Дина, – обратился Саблин к Максимовой, сидевшей перед его столом с чашкой кофе, – на рабочем месте Василевской точно ничего? Никаких записей, электронных носителей, намёков на этот сценарий?

– Абсолютно. Я тщательно проверила всё ещё в тот раз, когда мы приезжали в «СтарКомп». Стол, ящики, даже мусорное ведро. Ничего, кроме обычных канцелярских принадлежностей. В компьютере тоже. И вы были правы, – Максимова отпила из кружки. – Очень странно, что в ноутбуке Василевской нет не только этого сценария про вампиров, там вообще нет документов. А они должны быть, раз Марьяна над ними работала в компании. Как будто их стёрли.

– Стёрли… – повторил Саблин, – уже интереснее. Значит, кто-то знал: мы будем искать. Правда, возможно, Марьяна сама удалила. Но зачем?

– Или она просто не смешивала личные проекты с рабочими, – предположила Дина. – Но тогда почему она не сохранила их на внешнем носителе? Или не отправила себе на личную почту?

– Именно, – согласился Саблин. – Наводит на мысли… Кто-то очень хотел, чтобы сценарий исчез.

Следователь затянулся сигаретой. Молодая амбициозная женщина. Что толкнуло её на такой шаг – продать свой талант конкурентам, рискуя карьерой и отношениями?

– А Фёдор Шилов? – спросил Саблин. – Парень тоже мог быть влюблён в Марьяну. Или завидовал её таланту?

– Он показался мне немного нервным, – призналась Дина. – Но, скорее всего, волновался. На его глазах арестовали начальника за убийство коллеги.

– Хм. Друг, который ничего не знает о главном проекте Василевской, – пробормотал майор. – Это подозрительно. Нужно проверить его алиби на ночь убийства.

– Хорошо. А может, Свиридов врёт? Сочинил историю про сценарий, чтобы отвести подозрения?

– Нет. Вряд ли, – покачал головой майор. – Он рассказал нам всё, так как понял: мы выяснили про его роман. Думал выкрутиться. Но по мне, его мотив очевиден: любовница, угрожающая раскрыть связь, и она же подчинённая, наносящая ущерб компании.

– Мотива даже два, получается.

– Да. И очень веских. К тому же у него нет алиби.

– И где же тогда сценарий?

– Найдётся. Свиридов вполне мог его забрать. А не признался, потому что и так наговорил многое. Подержим его в СИЗО. И не забывай, соседка видела в ночь убийства у двери Василевской мужчину. Возможно, это Свиридов.

– Отправлю кого-нибудь из ребят в Учебный переулок, пусть покажут фото Марка.

– Хорошая идея, – одобрил Саблин.

В кабинете повисла тишина, и следователь погрузился в свои мысли.

Арест подозреваемого, директора компании, где работала жертва, казался прорывом. Этот человек, внешне совершенно непохожий на хладнокровного убийцу, способного на столь чудовищное преступление, как отрубить голову и закопать её на кладбище, тем не менее вызывал подозрения. Ведь именно такие, спокойные и интеллигентные, часто скрывают тёмную сторону своей натуры.

Мотив преступления становился всё более очевидным. Шантаж и угрозы раскрыть любовную связь придавали делу вполне реальные весомые черты. А утечка ценного сценария и предполагаемый репутационный урон для компании лишь усиливали подозрения в виновности Марка Свиридова.

Майор чувствовал, что напал на след и дело, которое выглядело запутанным и мистическим, вот-вот будет раскрыто.

Вампирская тема, представлявшаяся поначалу центральной, теперь отступала на второй план. Всё получилось куда прозаичнее, банальнее, нежели связь с легендами и мифами. Хотя, конечно, Свиридов, будучи в курсе фэнтезийной культуры, скорее всего, сам увлекался подобными играми, фильмами и книгами, раз в компании царил такой интерес к жанру.

Саблин вспомнил слова Марка о том, что он не в курсе увлечений Василевской. Если они были любовниками, то это являлось явной ложью. Вероятно, он бывал у Марьяны дома и девушка точно делилась с ним своим хобби.

Следователь глубоко вздохнул. Дело стояло на пороге раскрытия. Мотив ясен, а улики, включая пропавший сценарий, непременно найдутся.

В дверь постучали, и появился Синицын.

– Можно, товарищ майор?

– Заходи, Саш.

– Пробил барменшу, как вы просили.

– Ну и?

– Ульяна Читкова, тридцать один год. Проживает в Москве, – начал читать записи в блокноте лейтенант. – Работает в фитнес-клубе «Олимп», а по вечерам в баре «Моль». Дважды разведена. Детей нет. Не судима и не привлекалась.

– Ничего подозрительного, – заключила Максимова.

– Ничего, ага.

– Ну, несмотря на наличие подозреваемого, я предлагаю проверить этот «Клуб ночных сов», – предложил Саблин.

– Будет нелишним, – согласилась Дина.

– Тогда звони Читковой, – майор протянул Максимовой визитку.

Старший лейтенант достала мобильный и быстро набрала номер.

– Ульяна? Привет. Это Дина. Мы познакомились в баре. Да. Ага. Я звоню сказать, что готова стать членом клуба, – женщина слушала пару минут собеседницу. – Поняла. Хорошо. До встречи.

– Ну как? – поинтересовался Саблин.

– Клуб сегодня работает, можно прийти. Но там дресс-код. Вечернее платье в готическом стиле. И нужно придумать имя, реальное использовать нельзя. Приветствуются маски. Адрес места Ульяна пришлёт эсэмэской вечером. Начало в полночь.

– Ух, ничего себе! Видимо, там будет настоящий бал вампиров! – усмехнулся Саша.

– Она не сказала про какой-нибудь пароль на входе?

– Нет.

– Отлично, – кивнул Саблин, – я пойду с тобой. Саш, а ты будешь дежурить в машине. Мало ли что.

– Принято! – Синицын улыбнулся. – Назовём это операцией «Упырь»!

Дина хихикнула, а майор бросил недовольный взгляд на лейтенанта и неодобрительно покачал головой.

Ночную тишину Хлебобулочного проезда нарушил звук движущегося автомобиля. Машина плавно замедлила ход и замерла на дороге в тени раскидистых деревьев.

В это время суток район возле станции метро «Калужская» замирал. Лишь отдалённый гул автотранспорта с Профсоюзной улицы нарушал покой. Жилые дома, стоявшие вдалеке, освещались редкими окнами, где, видимо, ещё бодрствовали жильцы.

Неподалёку, на пустыре, виднелось одинокое ничем не примечательное двухэтажное строение. Когда-то оно было выкрашено в нежный зеленоватый оттенок с контрастной белой отделкой оконных и дверных проёмов. Но время и непогода сделали своё: краска облупилась, потемнела, придав зданию ветхий, заброшенный вид.

Двигатель автомобиля затих, и улица снова погрузилась в абсолютное безмолвие. Приближалась полночь.

В звенящей тишине, казалось, можно услышать, как бьётся сердце города, уставшее от дневной суеты и погружающееся в глубокий сон. Из машины никто не выходил. Лишь тусклый свет фар, пробиваясь сквозь ночной полумрак, выдёргивал из темноты тени стен заброшенного здания.

Внутри машины различались силуэты трёх фигур. Одна неподвижно находилась за рулём, другие две – на пассажирских местах.

Редкие порывы ветра шелестели в листве.

– Это здесь? – женский голос с заднего сиденья прервал молчание. Он прозвучал тихо, словно боясь нарушить хрупкую ночную тишину.

– Да. Адрес верный, – отозвался водитель.

– Думаю, нам нужно вон то здание, – третий пассажир указал в сторону пустыря.

– Выглядит заброшенно, – сказала женщина.

– Здесь раньше была старая станция метро «Калужская». Сейчас она заброшена.

– Правда? – женщина удивилась. – Не знала, что такие есть в Москве.

Водитель обернулся.

– Реально? Ты не в курсе?

– Нет. Впервые слышу.

– Их несколько в городе. Тут «Калужская». Её открыли, кажется, в шестидесятых, как конечную. Но потом, после продления линии метро до «Беляева», закрыли и заменили на новую. Бывшую станцию работники депо приспособили под склад с сохранением платформы. Есть «Первомайская», тоже заменённая на новую и закрытая теперь. И, говорят, была ещё «Советская». На её территории по решению Сталина развернули секретный пункт управления столичного штаба гражданской обороны. Станция находилась между «Театральной» и «Маяковской». Что там сегодня, понятное дело, – неизвестно.

– Откуда ты это знаешь? – спросила женщина.

– Друг диггер есть. Увлекается станциями-призраками. Вот и рассказывал.

– Так. Пошли, – произнёс третий пассажир серьёзным тоном, – сейчас всё увидим.

Он открыл дверь машины. Скрип петли показался оглушительным в ночной безмятежной тишине. С заднего сиденья выбрались двое. Их появление здесь в столь поздний час наверняка вызвало бы переполох, будь поблизости хоть один прохожий.

Мужчина, высокий и статный, был облачён в чёрный викторианский сюртук, напоминающий длинное пальто. Двубортный, со стоячим воротником, он подчёркивал мужественную фигуру владельца. Узкие брюки, пурпурный жилет и шёлковая белая рубашка с галстуком дополняли образ. На голове красовался чёрный цилиндр, а на пальцах – массивные серебряные перстни. В руке мужчина держал трость с изящным набалдашником.

Женщина, появившаяся следом, была в облегающем тёмном кожаном платье с рукавами из полупрозрачного шифона в тон. Высокие каблуки сапог добавляли ей роста, а струящаяся атласная накидка придавала загадочности. Светлые короткие волосы, гладко зачёсанные назад, открывали мочки ушей, украшенные длинными красными серьгами, а чёрная подводка вокруг глаз и алая помада на губах придавали облику вызывающую хищность.

Водитель, выскочивший из машины, застыл с улыбкой, глядя на экстравагантную пару, стоявшую перед ним. Саблин, обычно строгий и собранный, предстал в образе мрачного викторианского джентльмена, его костюм, казалось, был сшит из самой тьмы, а Максимова, будто воплощение ночного кошмара, облачённая в готический наряд, добавляла паре загадочности. Оба выглядели одновременно завораживающе и пугающе старомодно.

– Ну вы прям как настоящие вампиры из кино! – воскликнул Синицын, восхищённо рассматривая преображение следователей.

Саблин, не разделяя его восторга, отмахнулся от комплимента.

– Да уж, зрелище не для слабонервных. Никогда бы не напялил это добро добровольно. Чувствую себя клоуном, честное слово.

– А мне нравится! – Максимова светилась от восторга. – Жаль только, такое не наденешь на работу.

– Почему же? – усмехнулся майор. – Просто работу придётся сменить, – в его глазах мелькнула искорка веселья.

– Не зря у меня связи в архиве вещдоков, – заметил Синицын. – Эти костюмы, оказывается, когда-то изъяли в театре как улики. И вот пригодились, – он покачал головой и добавил:

– Что ж, удачи вам в вашем вампирском клубе.

– Передатчики у всех работают? – уточнил Саблин.

Дина потрогала ухо, в котором сидел крошечный прибор.

– Да.

– Моя рация в машине. Буду вас слышать, – сообщил Саша.

– Добро. Ну всё, пошли, – Саблин двинулся в сторону пустыря. Его уверенная походка, выправка и элегантный костюм смотрелись на фоне ночного пейзажа, как кадр из исторического кино. Шаг на влажную траву пустыря, и воздух, пропитанный запахом сырой земли, окутал следователя. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами казался предвестником чего-то таинственного. Майор направился к служебному входу в заброшенную станцию метро, к её облупившимся стенам, к тёмным окнам, манящим и пугающим одновременно. Максимова не отставала.

Приблизившись к зданию, Саблин остановился у покосившейся двери. Белая краска на косяке стёрта до серого дерева, будто время пыталось убрать оставшиеся признаки былой жизни. Следователь вытянул руку, ощущая шершавость поверхности, и толкнул её. Дверь поддалась с протяжным стоном, открывая взору кромешную тьму. Лунный свет, пробиваясь сквозь разбитые стёкла, выхватил из сумрака очертания обломков мебели, паутину, свисающую с потолка, и густые тени. Майор шагнул внутрь, и пол под ногами заскрипел, словно жалуясь на вторжение.

– Это точно здесь? – спросил Саблин.

– Не знаю, – Максимова огляделась, – там впереди ещё дверь.

Следователь жестом пригласил Максимову пройти первой.

– Иди. А то вдруг начнут расспрашивать. Ты же в теме.

Дина сделала шаг вперёд и постучала. Через мгновение дверь распахнулась, и возник внушительный мужчина в строгом чёрном костюме и маске, скрывающей его лицо.

– Ваши имена? – прозвучал его низкий голос.

Максимова мгновенно поняла, что настало время игры. Имена должны были соответствовать дыханию места, сошедшего со страниц вампирской саги.

– Офелия, – озвучила заранее заготовленный псевдоним старший лейтенант.

– Люцифер, – услышала она Саблина за спиной.

– Взносы?

Дина и следователь протянули конверты с деньгами.

Мужчина в маске, не задавая больше вопросов, пропустил их внутрь, где находилась обшарпанная лестница вниз. Спустившись, они оказались в огромном тёмном депо.

Тишина давила на уши. Лишь редкие капли воды, срывающиеся с проржавевших труб, нарушали зловещее безмолвие. Саблин и Максимова пошли между рельсами, стараясь не споткнуться. Вокруг царило запустение: старые вагоны с разбитыми стёклами стояли по обе стороны заброшенной вереницей; унылые кирпичные стены, покрытые слоями копоти и граффити, темнели за ними. Казалось, тени, сгущающиеся в углах, вот-вот оживут.

Максимова поёжилась.

– Жуткое место, – прошептала она.

Майор нахмурился, внимательно осматриваясь.

– Никогда не подумал бы, что здесь вход в клуб.

Впереди, в конце депо, виднелась дверь, ведущая в старые помещения для персонала, и чем ближе следователи подходили, тем отчётливее слышался нарастающий гомон голосов и музыка.

– Ну, Максимова, добро пожаловать в логово вампиров, – с сарказмом произнёс Саблин, открывая дверь.

Их встретили плотные тяжёлые чёрные шторы. Разведя их, гости оказались в просторном зале, когда-то, видимо, служившем ремонтным отсеком депо, но теперь преображённом до неузнаваемости. Мрачная, но помпезная атмосфера, пульсирующая музыка и несколько десятков людей в самых невероятных диких готических нарядах – они попали туда, куда стремились!

Воздух был густым и пропитанным ароматом, похожим на ладан. Приглушённый свет, исходящий от множества зажжённых свечей, расставленных на высоких бронзовых канделябрах среди столиков, мерцал на полированных поверхностях плит пола, создавая причудливые тени, оживающие и танцующие в такт музыке. С высокого потолка свисали стеклянные красные и чёрные люстры, их кристаллы мерцали в отблеске пламени свечей. Стены, задрапированные тёмным бархатом, были украшены сухими большими цветами. Максимова, чьи глаза расширились от удивления, чувствовала замешательство, она не могла оторваться от сюрреалистического зрелища, хотя её образ в кожаном платье, казалось, идеально вписывался в этот экстравагантный мир декаданса. Саблин выглядел более уверенно, его старинный викторианский костюм придавал ему загадочный вид. Он внимательно и оценивающе осматривал присутствующих, пытаясь уловить любую зацепку, намёк на случившееся с Василевской в этом месте.

Они медленно двинулись вглубь зала, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Люди вокруг были одеты в невероятно разнообразные костюмы: от классических вампирских образов с бледной кожей и тёмными губами до более авангардных интерпретаций, включающих элементы стимпанка и фэнтези: некоторые украшены перьями, другие – металлическими деталями, третьи – сложными узорами из кружева и бархата. В воздухе витал дух свободы и самовыражения, но, как ни странно, он не вязался с мрачной атмосферой заброшенного депо.

– Разделимся? – предложил следователь, его голос прозвучал приглушённо. Максимова кивнула, и они разошлись в разные стороны.

Лавируя в толпе к бару, находившемуся в дальней части зала, Дина неожиданно столкнулась с девушкой в длинном алом бальном платье с туго затянутым корсетом, подчёркивающим тонкую талию, и чёрными волосами, уложенными в высокую сложную причёску. Она возникла, как ожившая картина из трансильванских замков. Яркий макияж лишь усиливал её эффектность.

– О! Привет! Рада вас видеть! – с улыбкой сказала Ульяна. – Как мероприятие?

– Просто восхитительно! – искренне отозвалась Максимова. – Именно такое место я и представляла. Идеально для тех, кто любит выражать себя. Благодарю вас за приглашение!

– Выпьем? – предложила Ульяна, беря Дину под руку и увлекая её к бару. За стойкой им подали напитки.

– Томатный сок? – поинтересовалась Максимова, рассматривая тёмно-красную жидкость.

– Да. С водкой, – пояснила Ульяна, беря в руку бокал. – Больше всего подходит.

– Подходит подо что? – не поняла Дина.

Читкова наклонилась ближе.

– Под кровь, – она рассмеялась, заметив недоумение на лице собеседницы. – Вы же хотели попасть в особое место. Вот оно, – женщина махнула рукой. – Здесь собираются люди, ищущие вдохновение в тёмных легендах прошлого.

– Вампиры?

– Подражатели, – Ульяна глотнула из бокала. – Многие из них художники, писатели, киношники, есть даже учёные, но всех их объединяет одно – интерес и страсть к загадочной культуре мира вампиров, да.

Максимова не удивилась услышанному. Именно это она и ожидала сегодня увидеть.

– Простите, мне нужно отлучиться, – быстро произнесла Ульяна и растворилась в толпе.

Максимова глотнула коктейль, обдумывая полученную информацию, но неожиданно к ней подошла красивая сероглазая женщина. В облегающем зелёном платье, с копной светлых волос, она выделялась среди гостей, как яркий изумруд.

– Фелиция, – представилась она, держа в руке полный бокал вампирского коктейля. – Не видела вас здесь раньше.

– Офелия, – ответила Дина. – Я тут впервые и, призна́юсь, в полном восторге от этого места!

Фелиция окинула Максимову оценивающим взором, её губы изогнулись в лёгкой, едва заметной улыбке, и Дина вдруг догадалась: женщина уже изрядно пьяна.

– Да, редко где найдёшь подобное место, – Фелиция прикрыла глаза на мгновение, словно наслаждаясь моментом.

– Часто здесь бываете?

– Достаточно, чтобы чувствовать себя как дома, – женщина усмехнулась. – Я видела, вы беседовали с Жозефиной?

– С Жозефиной?

– Хозяйкой клуба, – Фелиция указала в сторону, где Дина увидела Ульяну Читкову в окружении элегантно одетых мужчин в масках.

– О, я не знала, что она тут главная. Мы познакомились с ней в баре, и она пригласила меня.

– М-м-м, понятно.

– В этом клубе какая-то особая энергетика, – сказала Дина. – Самое время быть собой.

– Именно так, – взгляд Фелиции заскользил по лицу Максимовой, но не мог сфокусироваться.

– Да, как будто попадаешь в другой мир, где время течёт иначе, – продолжила Дина, надеясь, женщина станет источником важной информации о клубе. – Тут можно сбросить маски повседневности и окунуться в нечто более… истинное. Или, наоборот, притвориться кем-то, вжиться в роль.

– М-да… Но не все играют роли. Некоторые всерьёз воспринимают свой образ. Даже чересчур, – Фелиция отпила из бокала, её глаза блеснули в полумраке.

– О чём вы? – осторожно спросила Дина.

– Следи за тем, что пьёшь, – тихо произнесла женщина, внезапно перейдя на «ты».

Максимова посмотрела в свой бокал, а следом на собеседницу.

– В каком плане?

Фелиция звонко рассмеялась и сделала шаг ближе. Дина почувствовала лёгкий, но отчётливый аромат сладких, тяжёлых духов.

– Иногда в бокалах оказывается не томатный сок, а кровь, – женщина отступила и выразительно подняла брови.

– Ага.

Максимова нахмурилась, а затем улыбнулась.

– Да ладно! Правда?

– Точно, – уверенно закивала головой женщина. – Этот клуб полон загадок. И многие из них гораздо более интересны, чем другие. Я часто тут бываю и очень многое вижу. Есть здесь одна… дама – Лу́на. Правда, её давно не было, но раньше ходила часто. Так вот, она чокнутая! – Фелицию чуть заметно пошатывало от выпитого алкоголя.

Дина заинтересованно слушала, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри неё бушевала буря мыслей. Её собеседница говорила не иначе как про Марьяну Василевскую.

– Почему она чокнутая?

Фелиция фыркнула, и выражение её лица изменилось. Оно стало недовольным.

– Лу́на одержима вампирами! Нет, мы, конечно, все тут любим этих гламурных кровопийц, их наряды и ночной образ жизни, но Лу́на… – женщина закатила глаза. – Она всем рассказывала на полном серьёзе про странные ритуалы с семенами амаранта, якобы они дают бессмертие, открывают путь в мир вампиров, представляешь, какой бред! Впрочем, амарант у нас, конечно, в почёте, – Фелиция показала татуировку на руке, как у Василевской и Ульяны. – Ты ещё не сделала такую?

Максимова помотала головой.

– Успеешь. Я тоже её наколола только после третьего посещения клуба.

– И что эта Лу́на? – напомнила Дина.

– Ах, да. Она зашла слишком далеко, – с осуждением сказала Фелиция. – Предлагала некоторым гостям присоединиться к ней на кладбище в полнолуние и есть эти семена амаранта! Но главное, на прошлой неделе она принесла в клуб настоящую кровь! Предлагала её пить, чтобы проникнуться вампиризмом. Все были в шоке! Хотя нет, не все, конечно. Есть те, кто одобрил, но большинству не понравилось, – женщина смотрела на Максимову широко раскрытыми от возмущения глазами. – Здесь все просто играют, переодеваются, выпивают – тут клуб, но взаправду всё такое делать… Это слишком!

– Да, дикость какая-то.

– Именно!

– А как же Жозефина? Она не отреагировала?

– Она была в бешенстве! Ещё бы! Несколько человек покинули клуб, узнав про кровь. Надо думать!

– Кошмарная история, – Дина вновь взглянула на свой бокал.

– Не волнуйся, – с мягкой улыбкой произнесла Фелиция, погладив Максимову по плечу, – Жозефина позаботилась о безопасности гостей. Пей спокойно. Тем более, Лу́ны сегодня нет.

– А где же она смогла взять столько крови, ну… гостей же много.

– Ой, да бог её знает! Девчонка была странная. Красные линзы вставляла в глаза, клыки на зубы нацепляла, – Фелиция покрутила пальцем у виска. – Ку-ку! На такое тут мало кто идёт. Публика в основном здесь респектабельная, приличная, играют в вампиров, но не заигрываются. О! Похоже, мой бокал опустел, – весело воскликнула она. – Ты ещё будешь?

– Нет. Спасибо.

Фелиция пожала плечами и повернулась к бармену, а Максимова, улучив момент, отошла в сторону.

Саблин стоял в полумраке уединённого уголка зала, словно незваный гость на этом причудливом празднике жизни, внимательно наблюдая за собравшимися. Готические наряды, затейливые образы, сошедшие со страниц старинных гравюр, и завораживающая музыка создавали ощущение присутствия на каком-то диком балу монстров. Тени от мерцающих свечей оживали, танцуя на задрапированных бархатом стенах, добавляя происходящему ещё больше мистического колорита.

Взгляд следователя скользил по лицам, а мысли были сосредоточены на голосе Максимовой, идущем из передатчика в ухе. Из своего укрытия он видел, как старший лейтенант подошла к бару в компании Ульяны Читковой, а затем познакомилась с загадочной дамой в зелёном платье по имени Фелиция.

Внезапно для Саблина открылось неожиданное обстоятельство: Ульяна, барменша из маленького, неприметного бара на территории заброшенного завода, оказалась хозяйкой экстравагантного клуба. Кто бы мог подумать, что за непритязательной внешностью скрывается организатор столь необычного места.

Теперь становилось очевидно – их с Максимовой предположения верны. Ульяна, скорее всего, знала об увлечении Василевской, как и саму девушку, и именно Читкова пригласила погибшую сюда, в этот клуб, где Марьяна реализовывала свои фантазии, перевоплощаясь в вампира.

Но наиболее поразительным стало услышанное от Фелиции: рассказ о семенах амаранта и крови. Марьяна приносила их в клуб и предлагала гостям. Подобное уже выходило за рамки. Похоже, Василевская была не просто одержима темой вампиров, её увлечение переросло в помешательство, безумие, которое она не контролировала, перейдя опасную грань и пытаясь воплотить свои тёмные фантазии в реальность.

Саблин прищурился, всматриваясь в толпу. Каждый гость, шёпот, взгляд сейчас казался потенциальным ключом к разгадке. Кто-то из этих людей являлся свидетелем того, как Василевская пыталась сделать из привилегированного закрытого клуба место для сомнительных и отвратительных ритуалов. Кто-то с удовольствием согласился быть участником, а кого-то, очевидно, возмутили и разозлили действия Василевской настолько, что он стал причиной трагедии. Убийцей.

Ульяна Читкова, хозяйка клуба, теперь предстала совсем в ином свете. Её роль в этой истории могла быть куда более значительной, чем организатор вечеринок. Членство в клубе было платным и, скорее всего, приносило хороший доход, а поступок Василевской повлёк уход части гостей, вероятно, навсегда. Дама в зелёном утверждала, будто Ульяна резко отреагировала на действия Марьяны, и в этом Саблин сразу же увидел мотив.

Следователь сделал глоток воды из стакана, молча поданного официантом в чёрном фраке. Музыка продолжала звучать, пульсируя в воздухе. Майор чувствовал, что находится на пороге чего-то бо́льшего, чего-то, способного изменить его представление о человеческих желаниях, их тёмных сторонах. Этот клуб, этот бал монстров был не просто местом для развлечений, а ареной, где страсти и фантазии переплетались с реальностью, порождая, возможно, и смерть.

От размышлений его отвлёк сигнал мобильного телефона. Пришло СМС-сообщение.

На экране высветилось имя: «Виктория». Сердце ёкнуло.

Саблин прочитал текст: «Как ты? Думаю о тебе… и о нашем поцелуе».

Лёгкая улыбка тронула его губы. Мысли о Колесниковой были как глоток свежего воздуха в душном искусственном мире. Он уже собирался набрать ответ, как вдруг в пёстрой толпе мелькнула фигура. Что-то неуловимо знакомое, но ускользающее.

Следователь напряг зрение, пытаясь разглядеть, но фигура растворилась в танцующих тенях, оставив лишь смутное ощущение, будто он видел кого-то очень важного, кого-то, кого знал, но не мог вспомнить.

– Пора уходить, – раздался рядом голос Максимовой. Она подошла незаметно, словно материализовавшись из темноты. – Здесь мы больше ничего не узнаем.

Саблин согласился, всё ещё пытаясь ухватить ускользающий образ, замеченный в толпе.

Они направились к выходу, оставив позади призрачный бал.

Полумрак заброшенного депо вновь окутал следователей, когда они покинули «Клуб ночных сов». Музыка, ещё недавно гремевшая внутри, теперь лишь призрачным эхом стихала позади, уступая место гнетущей тишине. Воздух был плотным и неподвижным, нарушаемым лишь шагами Саблина и Максимовой по пыльному гравию узкой дорожки, пролегающей между ржавыми остовами старых вагонов.

– Ты молодец, – нарушил молчание следователь. – Полученная информация очень важна. Читкова – хозяйка клуба, и знала Василевскую. Возможно, её раздражало то, что Марьяна принесла туда семена амаранта и настоящую кровь. Это могло стать мотивом. Василевская подрывала респектабельность заведения, а Ульяна теряла деньги, ведь гости уходили из-за её поступка.

– Да, я тоже так решила. Но откуда у Василевской кровь? Неужели она как-то связана с кражей в «Склифе»? Украла её там?

Следователь задумался, его взгляд скользил по тёмным вагонам.

– Вполне вероятно. Завтра вызовем Читкову на допрос.

Внезапно тишину депо нарушил странный тихий звук – шорох, похожий на шелест плотной ткани, длинных полов одежды.

Саблин резко остановился и замер, прислушиваясь. Звук, казалось, исходил из-за старых составов, но тут же снова утонул в безмолвии.

–Вы слышали? – прошептала Максимова.

Майор кивнул.

Они двинулись дальше, но спустя пару секунд шорох повторился, на сей раз быстрее, будто кто-то стремительно пробежал за составом.

Саблин резко нагнулся, пытаясь разглядеть что-нибудь под вагоном, но звук тут же возник с другой стороны. Напряжение нарастало. Следователь инстинктивно потянулся под сюртук, извлекая девятимиллиметровый «Макаров». Максимова удивлённо на него уставилась.

– Вы взяли с собой оружие?

– Оно всегда со мной, – коротко ответил Саблин.

Шорох ткани послышался теперь сверху, словно кто-то перемещался по крыше вагона. Обеспокоенность отразилась на лице следователя.

– Идём!

Они ускорили шаг, направляясь к лестнице, ведущей наверх, к выходу из заброшенной станции метро.

– Чёрт возьми, видимо, кто-то решил подшутить над нами, – проговорил Саблин. – Эти люди в клубе… ненормальные. Не хочу стать частью очередного спектакля для идиотов.

Шелест послышался снова, но уже совсем близко, сзади.

Следователи обернулись.

На дорожке между вагонами, в густой полумгле, стояла женская фигура в длинном платье. Она была неподвижна, а её лицо скрывала тень от состава рядом.

– Вы кто? – крикнул Саблин, поднимая руку с оружием.

Фигура безмолвно взирала несколько секунд, а затем с невероятной скоростью исчезла под вагоном. Обескураженные, следователь и Дина замерли.

Максимова быстро схватила майора за руку.

– Надо уходить! – торопливо сказала она.

Они поспешили к лестнице, поднялись и вышли на улицу, в прохладный ночной воздух.

– Вы видели? – взволнованно спросила Дина.

– Да. Кто-то устроил нам представление.

– Это не представление, – возразила Максимова.

Следователь скептически посмотрел на неё, но в глубине души догадывался: они видели совершенно необъяснимое.

Свежий воздух не принёс облегчения. Он был пропитан той же тревожной тишиной, что и заброшенное депо, лишь усиливая ощущение чего-то потустороннего.

Максимова, оглядывалась по сторонам, ожидая: фигура вновь появится из темноты.

– Не представление, говоришь? – пробормотал Саблин, убирая за пояс оружие. – О чём ты? Заметила, чего не видел я?

– Не пойму, – призналась Дина, её взгляд метался между тёмными силуэтами деревьев и далёкими огнями города. – Не похоже на шутку. Этот странный шорох… И фигура… она двигалась слишком стремительно.

Следователь не прокомментировал слова старшего лейтенанта. Он пытался рационализировать увиденное, найти логическое обоснование. Может быть, это была одна из тех посетительниц клуба, вроде дамы в зелёном. Но смущало другое – скорость её исчезновения.

– Какая-то игра света и тени, – предположил он. – Депо – место, где легко обмануться. Вагоны, полумрак… всё создаёт иллюзии. Нам показалось.

– Но… – Дина осеклась, вспомнив запрет майора обсуждать вампиров и подобные вещи.

Саблин молчал. Он понимал желание Максимовой интерпретировать природу увиденного чем-то сверхъестественным, но был благодарен, что старший лейтенант не стала этого делать вслух. Однако он тоже видел. И слышал.

Следователь чувствовал, как в его сознании зарождается новая тревожная мысль. А если Василевская и её увлечения – лишь верхушка айсберга и в деле замешано нечто гораздо более пугающее, чем обычная человеческая жестокость? Саблин не мог отделаться от ощущения, будто они только что столкнулись с выходящим за рамки их привычного восприятия мира. И это было куда более озадачивающим, чем убийство.

Майское утро субботы встретило город ласковым солнцем и свежим ветром. Открытое окно в кабинете Саблина впускало в помещение весенний воздух, приносящий с собой запахи цветущих деревьев.

Следователь стоял и задумчиво курил, наблюдая за прохожими на улице.

После вылазки в «Клуб ночных сов» он выспался, но лёгкое напряжение осталось. Только-только дело, казалось, вышло в привычные рамки и нарисовался подозреваемый с вполне себе понятным мотивом, как вдруг опять всплыла тема с вампирами и необъяснимым инцидентом в депо.

В кабинет вошла Максимова. В руках она держала два стаканчика с ароматным кофе. Один из них она протянула майору, а затем устроилась на стуле напротив его стола.

– Удачно вчера всё прошло, да? – сказала Дина и сделала глоток кофе.

– Ага, – согласился Саблин, ставя стаканчик на стол. – У нас появилась информация про Читкову. Она владелица клуба, туда ходила наша жертва. И, судя по всему, Василевская вела себя там крайне вызывающе. Принесла с собой кровь, вероятно, тем самым поставив Ульяну в очень неловкое положение перед гостями. А это уже мотив. Клиенты начали уходить из клуба, а значит, владелица теряла деньги, которые они платили за членство.

Максимова кивнула, обдумывая услышанное.

– Ульяну нужно вызвать на допрос. Но вот что неясно: откуда у Василевской взялась кровь?

– Откуда, понятно – из «Склифа». Группа крови в кулоне Марьяны совпала с пропавшей из больницы. Интереснее другой вопрос, как она её получила?

– Украла… как-то.

– Вот это нам и предстоит выяснить у Ульяны. Вызывай её на официальный допрос. Попробуем с ней поговорить. Посмотрим, как она себя ведёт, насколько нервничает. И, конечно, постараемся узнать, откуда у Василевской взялась кровь. Ульяна, как хозяйка клуба, скорее всего, в курсе всего там происходящего.

– А что насчёт Марка Свиридова? – спросила Максимова. – Он всё ещё в СИЗО. Держать его дальше или отпускать? И кстати, ребята съездили к соседкам Василевской, показали фото Свиридова. Старшая сестра Евгения не опознала его, но по комплекции похож.

Следователь задумался.

– У Марка мотив очень явный. Алиби у него нет. Но вот веских доказательств пока тоже не хватает. Отпечатки пальцев его взяли?

– Да. Сегодня должны быть результаты от Шульца.

– Тогда подождём, прежде чем принимать решение. К тому же мы до сих пор не нашли сценарий. Нужно этим заняться. Но и Ульяну упускать нельзя. У неё тоже есть весомый мотив для убийства. Марьяна своими выходками отпугивала гостей, ставила под угрозу клуб. А это уже не шутки, Ульяна теряла большие деньги.

Саблин затушил сигарету и сел в кресло.

– Значит, у нас теперь два подозреваемых, – произнёс он, обращаясь скорее к себе, чем к Максимовой, – Ульяна и Марк. Оба имеют причины, оба потенциально причастны. Но нам нужны факты, а не только предположения. Отпечатки Марка дадут нам некоторую ясность, но сценарий – это ключ. Найдя его, подтвердим историю Свиридова, и тогда директора можно исключать из подозреваемых. А в случае отсутствия сценария мотив будет неопровержимым: убил, чтобы жена не узнала об интрижке.

– Но даже если сценарий есть, ничего не мешало Марку убить Василевскую, – возразила Дина. – Мы ведь только с его слов знаем о договорённости с жертвой. Свиридов мог убить любовницу и избавиться от двух зайцев сразу: шантажа и ущерба для компании.

– Тоже вариант, да, – Саблин глотнул кофе.

– А вдруг сценарий Василевской связан с клубом?

– В каком плане?

– Ну, раз Марьяна туда ходила, возможно, сценарий содержит информацию о нём? Василевская взяла клуб за основу сюжета, упоминала людей, события… тайны.

Саблин внимательно посмотрел на Максимову.

– Хочешь сказать, сценарий – мотив, но не для Марка, а для Ульяны?

Дина пожала плечами.

– Как версия.

– Неплохо, – следователь откинулся на спинку кресла. – Такое вполне вероятно, – его взгляд снова устремился в окно, на залитую солнцем улицу.

– Какие у вас мысли про случившееся в депо? Ну… ту фигуру.

Майор вздохнул.

– Не знаю, Дин. Мы точно что-то видели, но я не готов давать этому оценку.

– Когда я первый раз шла из бара «Моль», я слышала похожие звуки, – тихо пробормотала Максимова. – Вы не желаете о подобном слышать, но…

– Так, – Саблин выпрямился, перебивая старшего лейтенанта. Он действительно не хотел ни обсуждать, ни даже думать о том, в чём не видел рационального объяснения. – Пока Шульц работает над отпечатками, ты можешь заняться Ульяной. А я попробую связаться с фирмой «Геймер». Узна́ю, действительно ли они интересуются сценариями и не обращалась ли к ним Василевская. Если текст существует и имеет отношение к делу, он станет тем самым недостающим звеном, связующим всё воедино.

– Хорошо, – Дина встала со стула, понимая, что разговора о событиях в депо не будет, и в этот момент в кабинет буквально ворвался Синицын, явно взволнованный, с лёгким румянцем на щеках.

– Вы не поверите, что я выяснил! – выпалил он, запыхавшись.

Саблин и Максимова, переглянувшись, выжидающе уставились на него.

– Я просматривал дело Василевской, – начал Синицын, – ну, хотел сверить фигурантов по делу о краже крови из больницы. И знаете, чья фамилия там всплыла? Сати Мансурова! Она работает в «Склифе»!

Следователь мгновенно поднялся с кресла.

– Мансурова не подозреваемая, – поспешил добавить Синицын, – она там администратором числится. Но её фамилия была в списке тех, кого допрашивали.

Не говоря ни слова, Саблин схватил телефон и пачку сигарет.

– Дина, занимайся Ульяной. А мы с Синицыным срочно едем в «Склиф»!

Сквозь оживлённый поток Садового кольца дежурная машина полиции вырулила на подъездную дорогу и остановилась у здания Института скорой помощи имени Н. В. Склифосовского.

Автомобиль припарковался, и из него вышел Синицын. Следом появился Саблин, осматривая историческое белоснежное здание больницы с полукруглым парадным двором. Творение девятнадцатого века, построенное по образу помещичьей усадьбы, когда-то оно облегчало страдания больных в Странноприимном доме. В центре композиции возвышалась Троицкая церковь, от которой расходились два крыла. Одно предназначалось для больницы, другое – для богадельни. Строгий портик с двойными колоннами у главного входа, как задумал архитектор, должен был подчеркнуть гражданское назначение этого места.

Следователи вошли внутрь, где располагались дирекция, научная часть и лабораторный комплекс. Предъявив охране удостоверения, они оказались в просторном холле, где свет из высоких окон мягко ложился на отреставрированные стены, ощущалось торжественное спокойствие, контрастирующее с суетой внешнего мира. Саблин остановился на мгновение, оценивая атмосферу, а Синицын изучал указатели.

– Туда, – сообщил он, обозначив направление.

Они миновали массивные дубовые двери, ведущие в коридоры с кабинетами администрации. Воздух, наполненный едва уловимым запахом медикаментов, создавал особую ауру места, где переплетались наука, человеческие судьбы и история.

У кабинета начальника управления делами Саблина и Синицына встретила строгая, но вежливая женщина. После краткого представления и изложения цели визита им предложили подождать.

Сати Мансурова, в сером брючном костюме и светлой блузке, явилась через десять минут, удивлённая и немного растерянная таким неожиданным визитом. Её красивые рыжие волосы были собраны на затылке.

– Где мы могли бы спокойно поговорить? – спросил Саблин.

Мансурова, всё ещё недоумевая, предложила пройти в соседний пустующий кабинет. Стены там были окрашены в нейтральный успокаивающий цвет, на столе стоял старенький, но рабочий компьютер, а на полке виднелись медицинские справочники.

Следователь опустился на стул, жестом приглашая Мансурову сесть напротив. Синицын расположился рядом, готовый фиксировать все детали. Сати, ещё с лёгкой тревогой в глазах, устроилась на предложенном месте.

– Вы здесь опять по поводу Марьяны? – не выдержала девушка.

– Давно работаете в институте? – словно не услышав Мансурову, задал вопрос Саблин.

– Да. Несколько лет. Я вам рассказала всё, что знала. Мне больше нечего добавить.

Следователь откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Его взгляд был пронзительным и изучающим.

– А как насчёт крови, пропавшей в вашей больнице некоторое время назад?

– При чём тут она?

– Вы мне скажете.

Саблин продолжал смотреть на Сати. Он ждал. Ждал, когда Мансурова отбросит свою настороженность и начнёт говорить. Теперь он был уверен: девушка располагает куда большей информацией, нежели поделилась ранее, и знал, что невербальные сигналы могут быть не менее содержательными, чем слова. Майор видел, как Мансурова нервно теребит край пиджака, как пытается избежать с ним прямого зрительного контакта, и быстро сделал вывод: она что-то скрывает.

Майор молчал, давая Мансуровой время собраться с мыслями.

– Я ничего не знаю, – наконец выдала Сати. – Меня уже допрашивали по поводу кражи. Я не имею к этому отношения.

– Да бросьте, – усмехнулся Саблин. – Мы в курсе: вы её взяли и передали своей подруге Василевской.

Мансурова вздохнула.

– Ладно. В общем, Марьяна не раз меня расспрашивала о хранилище крови. Уточняла, где находится, как туда попасть, имею ли я доступ. Я, конечно, отвечала, она же моя подруга, да и здесь нет ничего секретного. Кому нужна кровь?! Никто ни разу её не крал из больницы. И я тоже!

– Ну, допустим. И вам не показалось странным, что женщина, помешанная на вампирах, интересуется кровью?

– Нет! Наоборот! Именно этим я себе и объясняла её вопросы: для работы надо или из любопытства.

– Но кровь пропала, о чём вы подумали?

Мансурова пожала плечами.

– Всякое бывает.

– Не заподозрили Василевскую?

– А как бы она смогла это сделать? – с удивлением поинтересовалась Сати.

– Вот именно, без вашего участия никак, – парировал Саблин. – К тому же, как выяснилось, Марьяна посещала один клуб, где примерно неделю назад предлагала гостям настоящую кровь, той же группы, что похищена из вашего института.

Мансурова смотрела на следователя, поджав губы.

– Полагаю, было так, – начал майор. – Василевская попросила вас украсть кровь, и вы это сделали. А когда выявилась пропажа – убили подругу, ведь в случае разбирательств выйдут на вас и обвинят. Теперь же пытаетесь выкрутиться и свалить на Марьяну, ведь сама она опровергнуть не сможет.

– Нет! Говорю же! Было совсем не так! – выкрикнула Сати с волнением, но Саблин заметил совершенно другую эмоцию. Лицо, мимика, жесты – всё наводило на мысль о крайней напряжённости и переживаниях, но глаза… В их пронзительной голубизне таилось спокойствие, холодное и невозмутимое.

– Тогда как? – Саблин склонил голову, давая понять, что готов слушать.

– Ну… я действительно рассказала Марьяне про кровь. А спустя время у меня пропали ключи от подсобки, где хранилась плазма, но её редко используют. Там рядом запасной выход на лестницу, камер нет, можно пройти незамеченной. Я, конечно, подумала сразу на Марьяну, что она забрала ключи. Спросила, но она всё отрицала, ну и я решила, ключи потеряла сама. А потом обнаружили пропажу крови, я стала звонить, но Марьяна не подходила к телефону, – Сати опустила глаза. – Наверное, её уже не было в живых.

Саблин взглянул на Синицына. Казалось, они оба думали об одном и том же: пропажа крови в больнице обнаружилась действительно в день, когда Василевская была уже мертва.

– Вы, наверное, разозлились на подругу?

– Да! Я не ожидала такого! Она подставила меня! Поступила совсем не по-дружески, а эгоистично, подло!

– Подстава – это мотив для убийства, – резюмировал Саблин. – Вам захотелось отомстить, вот и убили.

– Нет! Я клянусь! – воскликнула Сати. – Я её не убивала! Поверьте! Я говорю правду! Как только выяснилось про кровь, я пыталась с ней связаться, чтобы узнать, как такое произошло! Я всего лишь сообщила, где находится хранилище.

Саблин не очень верил в историю Мансуровой, но весомых доказательств её виновности в краже крови и убийстве Василевской не было.

– Вам знакома Ульяна Читкова?

– Нет.

– А Марк Свиридов или Фёдор Шилов?

– Тоже нет.

– Василевская вам не рассказывала о сценарии про вампиров?

– Нет. Она мало говорила о работе. Я ничего не понимаю в компьютерных играх.

– А о том, что, возможно, собиралась уходить с работы?

– Об этом я не знала, – озадаченно покачала головой Сати.

– Хорошо. Спасибо. Но вынужден вас предупредить, мы доложим администрации больницы о вашем участии в пропаже крови.

– Я поняла.

– И не покидайте город, – добавил майор.

Саблин сидел за рабочим столом, наблюдая за молодой женщиной, расположившейся напротив него на стуле: стройная, спортивная фигура, тёмные джинсы и свободная кофта, под которой виднелась светлая футболка. Длинные чёрные волосы обрамляли чуть вытянутое скуластое лицо, а пронзительные фиалковые глаза смотрели на следователя без тени волнения или напряжения. Она сидела раскованно, словно в привычной обстановке.

– Спасибо, что пришли, Ульяна. Скажите, вы знаете Марьяну Василевскую?

Женщина слегка наклонила голову.

– Хм… Вроде однажды к нам в заведение заходила девушка с таким именем, да.

– Вы работаете в баре «Моль», верно?

– Да.

Саблин решил не ходить вокруг да около.

– И вы также имеете отношение к «Клубу ночных сов»?

При этих словах выражение лица Ульяны мгновенно изменилось.

– Нам известно про клуб, – продолжил следователь, глядя ей прямо в фиалковые глаза. – Где он находится и чем там занимаются.

Ульяна резко подалась вперёд.

– Но там нет ничего незаконного! Это просто место, где собираются люди по интересам. Алкоголя там минимум и ничего неприличного не происходит!

– Есть ли на клуб какие-либо официальные документы? – мягко поинтересовался Саблин.

Ульяна сникла и замолчала.

– Нас не заинтересуют дела вашего клуба, если вы честно ответите на все наши вопросы. В противном случае… вам придётся общаться с моими коллегами из отдела по экономическим преступлениям. Поэтому я повторяю: знаете ли вы Марьяну Василевскую? Или, так вам будет понятнее, – Лу́ну?

Ульяна тяжело вздохнула.

– Да, хорошо, знаю. И что? Неужели она настучала насчёт клуба?

– Нет. Василевскую убили.

Шок на лице Ульяны выглядел совершенно естественным.

– Убили?!

– Да. В каких отношениях вы с ней были? – спросил следователь.

– Мы дружили, – сообщила Ульяна, её голос зазвучал глухо. – Познакомились в баре «Моль». И я её пригласила в клуб.

– Вы часто общались?

– Да. Она приходила почти каждый вечер либо в «Моль», либо в клуб. Мы беседовали, выпивали, обсуждали всякое…

– Про её увлечение вампирами в курсе?

– Конечно, – хмыкнула Ульяна, – поэтому и позвала в клуб. Она там отлично вписалась. Её наряды были самые интересные. Она детально продумывала образ, иногда даже казалось, будто Марьяна и вправду вампир, – женщина улыбнулась.

– До нас дошла информация, что на прошлой неделе Василевская принесла в клуб кровь. Такое тоже часть образа?

– Да, – Ульяна замялась на мгновенье, – она слишком сильно вживалась в роль, но… в клубе все имеют право выражать себя, как хочется.

– То есть это нормально? И вы никак не отреагировали?

– Не отреагировала? – повторила Ульяна. – Вообще-то я была в шоке! А потом даже в бешенстве! Честно говоря, Марьяна совсем с катушек слетела! Я почти пожалела, что пригласила её в клуб, когда она притащила… тот напиток. Без тормозов девчонка! Такое поведение одного из гостей плохо отражалось на имидже клуба. Многие отказались от членства.

– И вы потеряли деньги, так?

– Естественно, – Ульяна фыркнула. – Клуб, конечно, интересен для меня, но, не буду скрывать, он хороший источник дохода! Я повторюсь, там нет ничего противозаконного: ни наркотиков, ни проституции, ничего подобного. Люди приходят, как на бал-маскарад, выпивают, знакомятся. В нашей жизни многим не хватает сказки, чего-то волшебного, детского, и мой клуб давал такую возможность – повеселиться.

– Но вы же понимаете, вся ситуация выглядит как мотив для убийства? – спросил Саблин. – Василевская портит имидж клуба, вы теряете клиентов, а значит, и деньги. Очевидно, поведение девушки непредсказуемо, и кто знает, что она придумает в следующий раз. Желая избежать рисков, вы от неё избавились.

– Слушайте, – Ульяна села на край стула, приняв напряжённую позу, – я не идиотка. Зачем мне убивать Марьяну? Мой клуб нелегальный, мне не нужно внимание. Считаете, я вот так просто рискнула бы потерять всё? – она вздохнула. – Я дорожу своим бизнесом!

– Вот именно поэтому и решились устранить помеху.

– Какой бред! Я не убивала! – Читкова замахала руками и откинулась на спинку стула.

– Где вы были в ночь с четверга на пятницу на прошлой неделе?

– В клубе, конечно! Можете проверить, меня там видела куча людей.

– Проверим. Вам знаком Марк Свиридов?

– Нет.

– Вы уверены? Василевская с ним встречалась.

– Уверена.

– А Сати Мансурова? Подруга Марьяны.

– Тоже нет.

– Вам известно, где Василевская взяла кровь, которую приносила в клуб?

– Я её не спрашивала. Сам факт был и без того достаточно дикой выходкой.

– Понятно. Вы не будете против сдать отпечатки пальцев?

Ульяна пожала плечами.

– Да ради бога. Мне нечего скрывать.

– И нам нужен список гостей клуба.

Женщина прищурилась.

– М-м-м… А вот с этим могут быть трудности. Видите ли, членство у нас анонимное. Я не располагаю именами гостей. Они придумывают себе псевдонимы.

– Я вынужден настаивать, – мягко сказал Саблин. – Напоминаю о договорённости. Мы не привлекаем к клубу внимание наших коллег, а вы сотрудничаете. К тому же нам надо проверить алиби. Это в ваших интересах.

– Ладно, – неохотно согласилась Ульяна. – Я дам вам фамилии персонала и нескольких гостей, кого лично знаю.

Саблин кивнул.

– Вы можете быть свободны. Пока. Но будьте на связи. Скорее всего, мы ещё свяжемся.

Ещё вчера Марк Свиридов был уверенным, успешным мужчиной, директором процветающей компании, но сейчас – ощущал лишь тенью прежнего себя. Сутки в изоляторе оставили свой отпечаток: дорогой костюм помялся, в глазах мелькала усталость, а лоск, всегда выделявший его среди коллег, бесследно исчез.

Саблин смотрел на Свиридова изучающим взглядом, когда тот вошёл в кабинет и присел на стул.

– Вам есть что теперь добавить к своему рассказу?

Марк покачал головой.

– Нет. Нечего.

– Сати Мансурова вам знакома?

Свиридов нахмурился, пытаясь вспомнить.

– Кажется, приятельница Марьяны. Слышал это имя от неё.

– Ульяна Читкова?

– Нет, не знаю.

– Бар «Моль» и «Клуб ночных сов» вам о чём-нибудь говорят?

Марк удивлённо вскинул брови.

– Впервые слышу.

– Фёдор Шилов. Мог ли он интересоваться сценарием Василевской?

– Ну, – Свиридов облизал пересохшие губы, – Фёдор – хороший работник. Претензий к нему нет. Амбициозный, да. Но у них с Марьяной разный функционал. Не думаю, что ему понадобился её сценарий.

Следователь выдержал паузу, прежде чем спросить дальше.

– У Василевской был другой мужчина?

Вопрос явно застал Свиридова врасплох. На лице промелькнуло недовольство.

Марк почувствовал, как минуты, проведённые в полиции, вытягивают из него последние силы. Он разглядывал свои руки, лежащие на коленях, и замечал, как они дрожат. Это не было страхом, скорее, физическое истощение и моральное давление. Свиридов пытался собрать воедино обрывки воспоминаний, но всё казалось размытым, словно он смотрел на мир через мутное стекло.

Марьяна… её образ мелькал перед глазами, но без каких-либо новых деталей, проливающих свет на произошедшее. Он действительно не знал, с кем девушка общалась вне работы, куда ходила. Его жизнь была сосредоточена на компании, на достижении целей, а Марьяна оставалась для него чем-то второстепенным, ведь есть ещё и семья.

Свиридов подумал о Фёдоре Шилове. Да, амбициозный, как и сказал. Всегда мечтал о продвижении, искал возможности, стремился к большему, но в рамках своей компетенции. А сценарий… что он значит для Фёдора? Непонятно. Неужели Шилов тоже под подозрением? Убить из-за проекта Василевской? Это выглядело абсурдным. Впрочем, кто знает, на что готов человек, когда его амбиции сталкиваются с непреодолимыми препятствиями. Может быть, сценарий давал Шилову какое-то преимущество, которое тот не хотел упустить? Марк не представлял. Его мозг отказывался работать в полную силу, затуманенный бессонной ночью и стрессом.

Свиридов закрыл глаза, пытаясь отгородиться от всего: от кабинета, от следователя, и жаждал только одного – чтобы всё быстрее закончилось и он вернулся к прежней жизни, к своей компании. Но с ужасом понимал: его безмятежный мир, скорее всего, уже никогда не вернётся.

Он снова открыл глаза. Майор ждал. Тишина давила, заставляя Марка ощущать себя загнанным в угол. Он пытался припомнить хотя бы малость, способную помочь ему самому, не говоря уже о следствии. Но в голове был лишь туман. Туман, сотканный из усталости, страха и растерянности.

А Сати Мансурова? Подруга Марьяны. Он слышал о ней, но не более. Ульяна Читкова. Это имя вообще ему не знакомо.

Внезапная мысль, будто любовница что-то скрывала, вызывала тревожный холодок. Но теперь, сидя здесь, в унылом кабинете, он догадывался, как мало на самом деле знал о девушке.

«Другой мужчина…» Вопрос всё ещё висел в воздухе. Свиридов почему-то не желал думать об этом, допускать, верить в подобное, но не мог отрицать возможность. Следователь же не зря спросил. Отношения с Василевской были сложными, полными недомолвок и невысказанных желаний. Марк испытывал сильное влечение к Марьяне, но их роман нельзя назвать идеальным. Пожалуй, именно эта неопределённость и порождала сейчас сомнения.

Саблин продолжал молчать, давая Свиридову время собраться с мыслями. Но мысли не собирались. Они метались, как испуганные птицы в клетке. Силы Марка иссякали, ему хотелось кричать, вырваться отсюда, но бесполезно – он был в ловушке. В ловушке обстоятельств, собственных ошибок и гнетущей тишины.

Свиридов посмотрел на следователя. Тот, казалось, не проявлял ни малейшего сочувствия, лишь профессиональное, отстранённое наблюдение. Марк понимал, что майор видит в нём только подозреваемого, фигуранта в деле, а не человека. И, наверное, прав. Сейчас Свиридов и сам воспринимал себя скорее сломанным механизмом, пытающимся вспомнить свою функцию.

– Другой мужчина… – наконец произнёс Марк. – Не уверен. Наши отношения являлись непростыми. Вероятно, у Марьяны и был кто-то ещё. Я не знаю.

– Хорошо, – сказал Саблин, – можете пока быть свободным.

Марк кивнул.

– На вашем месте я подумал бы, повспоминал.

– Я постараюсь.

Свиридов вышел из кабинета. В коридоре его встретил сержант и проводил к дежурному, чтобы оформить документы на освобождение.

За окном медленно сгущались сумерки, вечерний майский воздух наполнялся свежестью, но в своём кабинете Саблин ощущал лишь духоту от напряжения, наполнявшего его мысли. Он задумчиво курил, вдыхая дым, который, казалось, лишь подчёркивал неясность в размышлениях.

Следователь вновь и вновь прокручивал в голове имена трёх потенциальных подозреваемых: Свиридов, Читкова и Мансурова. Каждый из них имел свои причины для ненависти к Василевской, чья жизнь, как выяснилось, состояла из противоречий.

С Марком у Марьяны были романтические отношения, но тем не менее девушка собиралась продать продукт своего творчества конкурентам, не побоявшись даже начать угрожать любовнику раскрытием их отношений.

С Читковой жертва приятельствовала. Ульяна пригласила её в «Клуб ночных сов», но Василевская принесла туда кровь, очевидно, понимая, что хозяйка будет не в восторге от того, как это повлияет на репутацию её заведения.

А с Мансуровой Василевская дружила много лет, но украла кровь из больницы, прекрасно зная, как подобное отразится на работе Сати.

Похоже, ни любви, ни уважения, ни дружбы в жизни Василевской на самом деле и не было.

Саблин постукивал пальцами по столу.

В начале расследования все знакомые погибшей говорили о ней с восхищением, но теперь, когда всплыли интересные детали, их слова приняли резко негативный оттенок: подлая, амбициозная, эгоистичная. Следователь не мог отделаться от мысли, что за внешней оболочкой доброй и талантливой девушки скрывалась личность, готовая на крайние меры ради достижения своих целей.

Свиридов, возможно, чувствовал себя обманутым, как партнёр, как мужчина, любивший женщину. Читкова была разочарована безрассудным поведением человека, которому доверилась. А Мансурову предал близкий друг.

Всё это создавало идеальную почву для конфликта, приведшего к трагедии. Но кто же из них решился на столь отчаянный шаг?

Марк? Да. Вполне. В нём ощущался страх. Страх, что его интрижка будет раскрыта, а карьера загублена. Подобная эмоция вполне способна мотивировать на преступление.

Ульяна? Тоже подходит. Деньги – наиболее распространённый мотив для убийства.

Сати? И она могла. Боль предательства, рухнувшая дружба – такое выбивает почву из-под ног и заставляет людей совершать необдуманные поступки.

Страх, деньги, предательство. Сколько раз Саблин сталкивался с этими мотивами, приведшими к печальным финалам, не сосчитать.

Но весомых улик против всех троих нет.

Отпечатки пальцев Свиридова и Мансуровой были в квартире жертвы, но ни на теле, ни на кулоне их не обнаружили. По фото соседка Василевской также их не опознала. В отношении Читковой надо ждать результатов экспертизы и вновь ехать со снимком к сёстрам Павловым, однако теперь показания Евгении о двух людях у квартиры Василевской поздно ночью представлялись Саблину слабой зацепкой – как ни крути, но женщина могла и ошибиться.

Чёрт возьми, кто же? Кто же из этих троих убил?

Свиридов, несмотря на свои амбиции, не выглядел типичным убийцей. Он был слишком осторожен и расчётлив. Скорее всего, Марк предпочёл бы устранить проблему более деликатным способом, чем прибегать к насилию. Читкова же, наоборот, эмоциональна. Хозяйка клуба, видевшая, как её заведение теряет клиентов из-за скандала, могла быть готова на всё, желая восстановить свою репутацию. Эмоции в таких случаях затмевают разум, и это делает человека непредсказуемым. Ульяна действовала импульсивно, не задумываясь о последствиях. В этом свете она представлялась более вероятной кандидатурой на роль убийцы. Но Саблин пока не располагал весомыми уликами, связывавшими женщину с преступлением. Что касается Мансуровой, то её предательство казалось самым болезненным. Долгие годы дружбы, доверие, которое она вложила в Василевскую, разрушилось одним жестом. Сати могла легко перейти черту, осознав, как её карьера в больнице рушится. Но, как и в случае с другими подозреваемыми, у следователя не было конкретных доказательств, подтверждающих её причастность к убийству.

Единственно важной уликой, как полагал Саблин, на данном этапе являлся кулон Василевской с отпечатком пальца неизвестного. Его оставил убийца в момент совершения преступления. Но отпечаток не совпал с пальчиками Свиридова и Мансуровой, а по Читковой только предстояло выяснить. Зацепка, как ни крути, хрупкая.

В голове следователя даже начала складываться мысль о том, что, возможно, все трое подозреваемых сами были жертвами обстоятельств, неадекватного поведения Василевской, участниками сложной игры, где каждый из них пошёл бы на крайние меры ради своих интересов. Но пошёл ли?

Или мотивы преступления кроятся в другом и есть ещё кто-то, о ком Саблин пока не знает? И именно этот человек решился на преступление. Ведь, судя по всему, Марьяна со всеми вела себя крайне дерзко и своенравно.

Всю субботу Максимова посвятила беседам с сотрудниками «Клуба ночных сов» и его посетителями, чьи имена передала Ульяна Читкова. Основной задачей Дины было установить, где находилась Читкова в ночь убийства Василевской, и подтвердить алиби хозяйки заведения, но, помимо прочего, старший лейтенант пыталась получить информацию об одном из завсегдатаев клуба с псевдонимом Лу́на. Однако добыть нужные сведения оказалось непросто. Большинство из опрошенных отвечали неохотно: некоторые отрицали свою причастность к клубу, другие утверждали, что бывали там всего пару раз. Лишь нескольким удалось вспомнить, как видели Ульяну в тот день, но точное время её пребывания в клубе никто назвать не смог.

Утром в воскресенье Максимова продолжила расспросы, лично пообщавшись с ещё несколькими гостями клуба, но существенного прорыва в деле не произошло. Оставался последний адрес, куда Дине предстояло отправиться и пообщаться с человеком, с которым уже встречалась.

Прибыв к современному красивому многоэтажному жилому комплексу, огороженному шлагбаумом, Максимова припарковала машину на соседней улице. Войдя во двор, она отметила его ухоженность: здесь были и детская площадка, и клумбы с цветами, и удобные лавочки, и аккуратные дорожки, выложенные яркой плиткой.

Фелицию Дина узнала сразу. Элегантная блондинка, теперь одетая в бежевые брюки и удобную кофту с капюшоном на молнии, сидела на скамейке, наблюдая за девочкой лет пяти, с удовольствием качающуюся на качелях.

– Здравствуйте, – сказала Максимова, приближаясь к женщине.

Фелиция подняла глаза, явно не ожидая увидеть никого знакомого, но перед ней стояла Офелия, одна из посетительниц закрытого «Клуба ночных сов». Смущение, переходящее в панику, сковало женщину.

– Что вы здесь делаете? Как меня нашли? – прошептала она, оглядываясь на качающегося на качелях ребёнка.

Дина достала из сумки удостоверение.

– Лейтенант Максимова, криминальная полиция. Ваш адрес мне дала Жозефина… – она намеренно не стала называть настоящее имя хозяйки клуба.

Фелиция побледнела.

– Господи. Так вы из полиции! – она тяжело вздохнула. – Моя семья… муж… они не в курсе моих увлечений! Если это станет известно… – быстро проговорила женщина.

– Не волнуйтесь. Я обещаю, никто не узнает о клубе. Я даже не буду выяснять ваше настоящее имя при условии ответов на мои вопросы.

Фелиция закусила нижнюю губу.

– Лу́на мертва. Её убили, – сообщила Дина.

– Как?

– Да. Увы.

Ужас отразился в глазах Фелиции. Максимова, видя её состояние, мягко добавила:

– Пожалуйста, расскажите мне, что знаете о клубе и о Лу́не.

Женщина встала со скамейки и сложила руки на груди.

– С Жозефиной я встретилась в баре «Моль», – начала Фелиция. – Она часто приглашала оттуда посетителей в «Клуб ночных сов». Но в самом клубе нет ничего криминального! Вы же видели? Просто маскарад, музыка, выпивка, стилистика вампиров!

– Да. Всё нормально. Продолжайте.

– А Лу́на… она была другой. Ужасные образы, вставные клыки, агрессивное поведение, разговоры о ритуалах… Однажды она принесла кровь… – Фелиция замолчала на мгновение, рассматривая собеседницу. – Кажется, я вам уже рассказывала. Чёрт! – женщина приложила ладони к щекам. – Я так напилась в пятницу. Вы уж простите.

– Ничего, ничего.

– Короче, эту кровь она предлагала гостям. Все пребывали в шоке, а Жозефина в дикой ярости! Она выгнала Лу́ну из клуба в тот же вечер.

– Выгнала?

– Да. И я видела, как они ругались в депо. А на следующий день Лу́на не появилась. И больше не приходила.

– Когда это было?

– В среду. На прошлой неделе.

– А в четверг Жозефина присутствовала в клубе? – спросила Максимова.

– Вроде бы да…

– Можете вспомнить, во сколько она пришла?

Фелиция нахмурилась и задумалась.

– Поздно. Я уже собиралась уходить. М-м-м… Наверное, после трёх часов ночи. Да! Домой я приехала в четыре. Точно помню, так как в шесть я гуляю с собакой, а встаю в восемь, и расстроилась ещё, что мне спать всего пару часов.

В голове Максимовой сложилась картина. Ульяна солгала о своём алиби, и где она была до трёх часов ночи в день убийства, оставалось неизвестным.

Взгляд старшего лейтенанта стал ещё более пристальным. Она видела, как Фелиция старается сдержать волнение.

Слова о ярости Жозефины и её ссоре с Василевской на улице звучали как важная деталь. Если Марьяну выгнали из клуба, значит, между ней и владелицей возник конфликт, который мог иметь фатальные последствия.

– Вы видели, как они ругались? – уточнила Дина, стараясь не спугнуть Фелицию. – Что именно говорила Жозефина? Или Лу́на?

Женщина закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

– В депо было темно, я вышла на секунду подышать и не расслышала всего. Но Жозефина кричала, будто Лу́на позорит её клуб и не следует правилам. А Лу́на… она смеялась. Злобно как-то. И отвечала, что Жозефина сама не лучше, тоже любит эти игры, только скрывает. Я помню, как Лу́на произнесла: «Ты жаждешь этого. Просто боишься признаться».

– Вы не видели, Лу́на случайно не приносила чего-то ещё, кроме крови? Или рассказывала о каких-то конкретных ритуалах, помимо общих намёков? – Максимова старалась вытянуть из Фелиции максимум информации.

– Да. Она приносила семена амаранта. А про ритуалы говорила так, знаете, как про что-то обыденное для неё, часть жизни. Лу́на утверждала: это даёт ей силу, помогает чувствовать себя живой. Но я никогда не понимала, что именно она имеет в виду. Было странно. И пугающе.

– А с кем Лу́на общалась в клубе? Вы видели, как она с кем-то приходила или уходила?

– Нет. А общалась она со всеми.

Максимова задумчиво посмотрела на песочницу, куда переместилась дочь Фелиции и уже успела смастерить куличики.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Пожалуйста, если вспомните что-то ещё, не стесняйтесь связаться со мной. Вот моя визитка, – она протянула карточку с номером телефона. – И помните, я обещала. Никто не узнает.

Женщина взяла визитку, её пальцы слегка дрожали. Она взглянула на Максимову с благодарностью и страхом одновременно.

Дина пошла к машине. Она получила подтверждение подозрений относительно Ульяны и её причастности к убийству. Теперь оставалось выяснить, где именно Читкова была до трёх часов ночи и что на самом деле произошло между ней и Василевской в тот роковой вечер.

В дверь постучали, и в кабинете появился Синицын.

– Товарищ майор, пришли из компании «Геймер». Можно?

– Да, да, пусть заходит, – Саблин отвлёкся от чтения материалов дела Василевской.

На пороге, вслед за Сашей, возник мужчина средних лет с аккуратной рыжеватой бородой, одетый в джинсы, голубую льняную рубашку и синий замшевый пиджак. Он выглядел слегка раздражённым, но вежливо поздоровался.

Следователь приветливо кивнул.

– Здравствуйте. Вы Дмитрий Печнов?

– Да, – сказал мужчина, устроившись на стуле и закинув ногу на ногу.

– Я правильно понимаю, вы занимаете должность исполнительного директора в компании «Геймер»?

– Всё верно. Но, прошу прощения, не могли бы вы объяснить, зачем я здесь?

– Не волнуйтесь, у нас всего пара вопросов. Скажите, ваша компания занимается разработкой компьютерных игр?

– Именно так, – подтвердил Печнов. – И не только игр. У нас много проектов, от разработки программного обеспечения до консультаций в области новейших информационных технологий.

– Какие именно игры вы производите? – уточнил Саблин.

– Самые разные. Для персональных компьютеров, приставок, приложения для мобильных телефонов.

– А сюжеты?

– Их миллион – от бродилок до квестов.

– Знаете ли вы компанию «СтарКомп» и Марка Свиридова?

– Конечно. А в чём дело? – в голосе Печнова прозвучало любопытство.

– Какие у вас отношения со Свиридовым?

– Мы не друзья. Наши фирмы – конкуренты на рынке, но это здоровая конкуренция. Мы в разных нишах в области компьютерных игр.

– Что значит «разные ниши»?

– «СтарКомп» специализируется исключительно на RPG с определённой тематикой, – объяснил Печнов. – У нас же есть и чистые стратегии, логические игры, головоломки, симуляторы и экшн.

– А RPG?

– Тоже. Наша линейка продуктов шире.

– Какие сюжеты? – вновь спросил Саблин.

Дмитрий вздохнул.

– У нас много милитари, фэнтези, пиратов, зомби – да чего только нет!

– А про вампиров?

– И такое имеется.

– Откуда вы берёте сценарии для игр?

– У нас собственный штат специалистов, они этим и занимаются.

– Не обращались ли к вам недавно со стороны с каким-нибудь сценарием про вампиров?

Дмитрий рассмеялся.

– Я в детали не вникаю. У меня другая задача – управлять компанией, я не занимаюсь микроменеджментом. Для работы со сценариями у нас существует начальник креативной лаборатории.

– Можете прямо сейчас выяснить про сценарий? – попросил следователь.

– Сейчас? – удивился Печнов.

– Да, да. Думаю, один звонок не займёт много времени.

Дмитрий колебался секунду, но затем достал мобильный телефон.

– Узнайте, пожалуйста, не приносила ли Марьяна Василевская сценарий, – конкретизировал Саблин.

Дмитрий набрал номер.

– Андрюх, привет. Да. Прости, что в выходной звоню. Слушай, не обращалась ли к нам некая Марьяна Василевская со сценарием в последнее время? Да. Частное лицо. Ага, – Печнов ждал пару минут. – Нет, такая не приходила, – сказал он Саблину.

– Спасибо, – следователь шумно выдохнул, откидываясь на спинку кресла. – Если что-то вдруг выяснится на тему сценария, уведомите нас, пожалуйста.

– Я вас провожу, – обратился Синицын к Печнову.

– Это всё?

– Да, да. Вы свободны, – подтвердил майор.

Дмитрий с недовольным выражением лица поспешно покинул кабинет вместе с лейтенантом.

Саблин встал, подходя к окну. Значит, Василевская не обращалась к конкурентам «СтарКомп». Интересно. Получается, либо она действительно планировала доработать проект, как утверждал Свиридов, либо сценария нет.

Чёрт! Следователь взглянул на календарь, висевший на стене. Завтра надо ехать к Тимофееву, который ждёт раскрытия дела. Неделя истекла, а убийца так и не найден. Хреново. А главное, нет новых улик.

Саблин достал сигарету и собирался закурить, когда в кабинет быстро зашла Максимова, а за ней Синицын.

– Товарищ майор, – выпалила Дина, – есть зацепка!

Следователь обернулся.

– Пообщалась с Фелицией. Та женщина из клуба в зелёном платье.

– Ну?

– Она вспомнила: Читкова появилась в «Клубе ночных сов» после трёх ночи в день убийства Василевской.

Саблин сел в кресло.

– А девушку убили в интервале с полуночи до трёх.

– Да. Ульяна говорила, что была в тот день в клубе, но, выходит, не всё время. Она соврала! Всё-таки замешан денежный вопрос. Каждое посещение заведения стоит тридцать штук, людей там много, хороший куш, а тут Марьяна со своими бзиками. Гости начали уходить, денег меньше – чем не мотив?

– Не успел вам сообщить, – вклинился Саша, – ребята съездили к соседкам Василевской, показали фото Ульяны. Они не признали в ней женщину, приходившую в ночь смерти Василевской. И ещё. Я утром звонил Шульцу. Отпечатки пальцев Читковой не совпали с теми, что на кулоне и в квартире жертвы.

– То есть Ульяна никогда не посещала квартиру Василевской, – сказала Дина.

– Ну или была аккуратна, – возразил Саблин. – Правда, сложно быть настолько внимательным, не прикоснувшись хотя бы к ручке двери, но возможно, если заходишь нечасто или ненадолго. А вот то, что «пальчиков» нет на кулоне… Это теоретически исключает её из круга подозреваемых.

– Как Свиридова и Мансурову?

– Да. Скорее всего, убийца трогал кулон, когда собирался отрубить жертве голову, стараясь не попасть по цепочке. И единственный значимый отпечаток не совпал пока ни с одним, имеющимся в деле. Такое наводит на определённые мысли.

– Мы ещё не вычислили преступника, – констатировала Максимова.

– Именно. Однако, конечно, всякое бывает. Кулон мог трогать кто-то другой, Марьяна демонстрировала его в клубе, или типа того… но я слабо в это верю. Отпечаток – наша зацепка, – Саблин задумчиво крутил сигарету между пальцев. – Но, допустим, Читкова приходила в ночь убийства к Василевской. Именно её видела соседка около полуночи. В принципе, времени достаточно, чтобы убить и к трём успеть в клуб. Но существует ещё и мужчина! И он появился после Читковой.

Максимова пожала плечами.

– Да, но не исключено, что он не заходил в квартиру. Соседка видела его только у двери. Вероятно, Марьяна была уже мертва к тому моменту и не открыла, а мужчина ушёл.

Саблин потёр лоб. Аргументы казались логичным, но что-то смущало. Если Читкова убила Василевскую, то кто тот мужчина у квартиры? Марк Свиридов? Он не говорил о посещении Марьяны. В случае когда девушка просто не открыла дверь, правильнее было бы оповестить об этом. А может, квартира оказалась не заперта, и он зашёл, увидел тело Василевской и сбежал? Испугался, вот и не рассказал? Хм. Подобное объяснило бы его молчание. Страх в обвинении в убийстве вполне допустим.

– Ладно. Везите Читкову сюда.

Следователь щёлкнул зажигалкой и закурил.

Саблин вошёл в допросную, и его взгляд сразу упал на Ульяну, сидящую за столом. Комната была погружена в полумрак, а тёмные стены создавали камерную атмосферу. Читкова нервно перебирала пальцами длинные пряди волос, не зная, как ей вести себя в этой ситуации, очевидно, догадываясь, что повторный вызов в полицию не сулит ничего хорошего.

Следователь сел напротив женщины.

– Добрый день, – начал он.

– Я не понимаю, зачем меня опять пригласили сюда?! – резко выпалила Читкова, сощурив фиалковые глаза, оттенок которых в плохо освещённом помещении казался тёмно-синим, почти чёрным.

– Возникли новые вопросы. Где вы были в ночь с четверга на пятницу на прошлой неделе?

– Я же уже вам говорила! В клубе, – Ульяна сложила руки на груди и сжалась.

Саблин слегка наклонился вперёд.

– Да. Но из показаний свидетелей следует немного другое. Вас видели в клубе после трёх ночи.

На лице Ульяны промелькнуло разочарование, смешанное с недовольством.

– Ладно. Да, я пришла в клуб позже обычного. И что с того?

– Где вы были?

– Гуляла.

– Гуляли? Ночью? – Саблин хмыкнул. – Хм. Это ваша версия. А я думаю, вы пошли к Василевской. И убили её.

– Нет, – твёрдо сказала Читкова, – я никого не убивала.

– Накануне, в среду, вас видели с Марьяной. Вы ссорились в депо клуба.

– Да. У нас случилась размолвка.

– А на следующий день Василевскую убили. И удивительно – время смерти девушки совпадает с вашей ночной прогулкой. Добавим к этому мотив, который у вас есть, – деньги. Выходка Марьяны с кровью повлекла отток клиентов из клуба. Плюс соседка заметила у квартиры погибшей женщину около полуночи. Полагаю, именно вас.

Ульяна молча смотрела на следователя.

– Если вы, как утверждаете, невиновны, советую рассказать всё. Иначе вам придётся задержаться здесь надолго. Решайте, – Саблин вздохнул, отвечая Читковой прямым взглядом.

Женщина опустила глаза. Её плечи чуть расслабились и опустились.

– Я зашла к Марьяне домой в четверг около полуночи, – тихо произнесла она, понимая, что дальше отрицать бессмысленно. – Хотела поговорить с ней, попытаться вразумить. Её поведение в клубе… просто кошмар. Она приносила туда всякое дерьмо, это портило имидж, отпугивало гостей… чёрт! В среду мы действительно поругались, и я подозревала, она не остановится. Вот и пошла к ней.

– Вы бывали у неё раньше?

– Нет. Но я знала адрес. Как-то раз мы вместе возвращались из клуба на такси.

– Василевская была дома, когда вы пришли?

– Да. Она впустила меня. Я попыталась донести идею, как её поведение вредит клубу, но Марьяна только смеялась. Говорила, так будет лучше, правдоподобнее, людям нравится. Я ей сказала, что наоборот, клиенты покидают клуб, а она резко отреагировала: пусть, раз уходят, значит, ненастоящие вампиры. Ну не бредятина?! Мне пришлось напомнить об идее клуба – он игровой, никто не воспринимает вампирскую тему всерьёз. Но… без толку. Потом я ушла и поехала в клуб.

Саблин внимательно слушал, наблюдая за Читковой.

– Может быть, вы вернулись? Василевская пила перед смертью сок с водкой, как в вашем клубе. Кто, как не вы, могли её угостить? Специально принесли напиток, добавили снотворное, а затем убили и появились в клубе только в три часа.

Ульяна резко отрицательно покачала головой.

– Нет! Зачем мне её убивать?! Я же не сумасшедшая! Мы были подругами. И тащить сок к Марьяне – это полный абсурд!

Что-то мелькнуло в голове Саблина, какая-то мысль, словно искра в темноте. Он снова посмотрел на Читкову, его взгляд стал более пристальным.

– Когда вы уходили, Василевская закрыла за вами дверь?

Ульяна ответила без колебаний.

– Да, конечно. То есть не она. Я сама её закрыла.

Следователь кивнул, принимая информацию к сведению.

– Вы ушли и закрыли за собой дверь, – повторил Саблин. – Получается, Василевская была жива и здорова?

– Именно так! – с пылом отозвалась Ульяна.

– И, судя по вашим словам, в здравом уме, хоть и с весьма специфическим пониманием того, каким должен быть клуб, – следователь сделал паузу, отводя взор от женщины и устремляя его куда-то в полумрак допросной.

Читкова замерла, не зная, как реагировать на реплику майора.

– Но если вы закрыли дверь, значит, после вас войти никто не мог. И тому, кто пришёл, Василевская сама открыла, – Саблин провёл пальцами по гладкой поверхности стола. – Потом кто-то вошёл… – пробормотал он, – или уже находился внутри. И дал ей сок с водкой…

Мысль, вновь мелькнувшая в голове Саблина, теперь обретала более чёткие очертания. Он не видел в Ульяне убийцу, по крайней мере пока. Он видел в ней звено. Звено в цепи событий, ведущее к разгадке. А вопрос о закрытой двери был не просто уточнением. Это ключ. Саблин чувствовал, что он на пороге чего-то важного.

– Простите, господин следователь, но о чём вы меня спрашиваете? – спросила Читкова.

– Вас – уже ни о чём. Можете идти, – Саблин резко встал и вышел из допросной.

Весенний вечер окутывал город тёплом, предвещая скорое наступление лета. Майор Саблин, погружённый в свои мысли, двигался по улице, вдыхая аромат поздней весны. Дело, над которым он бился, не давало покоя. Все подозреваемые, казалось бы, имели веские причины для совершения преступления, претензии к Василевской были у каждого. Но что-то не сходилось. Профиль убийцы оставался неуловимым, и следователь всё больше склонялся к идее о существовании ещё одного, пока неизвестного игрока в этой мрачной истории.

Он вышел на набережную, где перед ним раскинулся захватывающий вид на Москва-Сити. Сияющие небоскрёбы, словно маяки будущего, возвышались над городом, символизируя триумф технологий над привычной архитектурой столицы.

Саблин взглянул на часы. Скоро должна появиться Виктория.

После короткого, но яркого сообщения от неё, полученного в «Клубе ночных сов», он, увлечённый расследованием, совершенно забыл ей ответить, но осознав свою оплошность сегодня, майор позвонил женщине, и они договорились о свидании.

К его удивлению, Виктория уже ждала.

Приблизившись, Саблин не мог отвести глаз от её элегантного образа: узкие брюки, подчёркивающие стройность ног, шифоновая бежевая блузка и стильный чёрный удлинённый пиджак. Пышные светлые волосы обрамляли лицо, освещённое нежной улыбкой.

Саблин обнял Викторию за талию, притянул к себе и поцеловал.

– Я ждала встречи, – прошептала Колесникова.

– Я тоже.

Вокруг прогуливались горожане, некоторые с питомцами, другие наслаждались тёплым вечером. Солнце уже начало скрываться за верхушками деревьев, оставляя сиреневатый шлейф в темнеющем небосводе.

– Как дела? – поинтересовалась Виктория.

– Ну… – Саблин хмыкнул. – Расследование идёт непросто, хотя есть зацепки. Но сегодня я не хочу говорить о работе, – он остановился и снова поцеловал Викторию.

– Как скажешь, – женщина обхватила следователя за шею, мягко прижимаясь к нему.

Саблина накрыла настоящая эйфория, смешанная с приятным, волнующим мандражом. Он будто проснулся после долгого бесцветного сна, где не было ни сновидений, ни ярких впечатлений. Мир вокруг вдруг обрёл краски, зазвучал новым, забытым смыслом.

Не в силах сдержать переполнявших его чувств, он обхватил Викторию за плечи, и они пошли вдоль набережной, ступая по мягкому гравию дорожки. В голове роились тысячи мыслей, но не находили выхода. Слова казались лишними, неуместными. Сейчас было важно быть рядом, ощущать близость Виктории, дышать одним воздухом. Он боялся спугнуть хрупкое, невесомое счастье, которое вдруг наполнило его жизнь. Ему хотелось лишь смотреть на неё, впитывать жесты и аромат духов, наслаждаться этим прекрасным совместным вечером. Саблин ловил отблески заката в глазах Виктории, видел, как меняется выражение лица, когда она слегка приподнимает уголки губ. Его взгляд скользнул по её профилю, по изгибу шеи, по тому, как лёгкий ветерок играл с прядями её волос. Он желал запомнить это навсегда, запечатлеть в памяти каждую деталь, чтобы потом, в моменты сомнений или грусти, иметь возможность вернуться сюда, на гравийную дорожку, под сень деревьев, в вечер, когда мир снова обрёл свои краски.

Майор чувствовал тепло её тела сквозь ткань, и оно отзывалось в нём, согревая изнутри.

Он не знал, что будет дальше, что принесёт им завтрашний день. Но сейчас он был счастлив. Счастлив просто быть рядом с ней, вдыхать аромат её духов, видеть её улыбку.

Зазвонил мобильный. Следователь чертыхнулся, отстраняясь от женщины и доставая телефон.

– Да. Слушаю.

Послышался голос Максимовой.

– Удача нам улыбнулась! – взволнованно сообщила она. – Я получила видео с камер наблюдения жилого комплекса в Учебном проезде. На записи видно, как женщина идёт в сторону Новодевичьего монастыря в час тридцать ночи. Это Читкова!

В одно мгновение Саблину стало ясно: свидание с Викторией, которое он так ждал, теперь было обречено на отмену.

– Выдвигайся с дежурной группой к ней домой. Я скоро буду!

Виктория вздохнула, но улыбнулась.

– Мне очень жаль, – быстро сказал следователь.

– Понимаю.

– Я позвоню, – майор обхватил ладонями лицо Колесниковой и поцеловал её в губы, затем развернулся и поспешил в сторону проспекта.

Старший лейтенант Максимова прибыла по адресу на север города, где проживала подозреваемая Ульяна Читкова. Припарковав автомобиль, она вышла на улицу, где уже начали сгущаться сумерки. В тот же момент к дому подъехали ещё две патрульные машины.

В сопровождении четырёх оперативников Дина направилась к многоэтажному зданию. Оглядевшись, она отметила, что двор приятно утопает в зелени, слышны детские голоса с игровой площадки, а район тихий и спокойный.

У подъезда уже ожидал участковый – молодой высокий и серьёзный сотрудник полиции в форме.

– Добрый вечер, – поздоровалась с ним Максимова.

– Добрый, – участковый без лишних слов спешно открыл дверь подъезда. Группа вошла внутрь.

Внутри оказалось светло, просторно и прохладно.

Максимова вызвала лифт.

– Какой этаж?

– Четвёртый, – последовал ответ участкового.

– Вы знаете Ульяну Читкову? – уточнила у него Максимова.

– Нет, лично никогда не встречался.

В этот момент приехал лифт.

Двери открылись. На полу кабины лежало тело в неестественной позе.

Максимова на мгновение замерла, но в тот же момент осознала, что расследование внезапно приняло совершенно неожиданный оборот.

Она осторожно приблизилась к кабине и присела на корточки, стараясь рассмотреть погибшего человека. Одежда жертвы, её поза, любые видимые повреждения – всё требовало немедленного анализа.

Без всяких сомнений, перед ней лежала Ульяна Читкова.

Её фиалковые глаза были широко открыты, взгляд застыл в немом удивлении, устремлённый куда-то в пустоту. Рот слегка приоткрыт, а из уголка губ сочилась тонкая струйка крови. Женщина лежала, прислонившись плечами к стенке кабины, а на её белоснежной футболке виднелось большое кровавое пятно в области живота.

– Срочно вызывайте команду криминалистов Шульца! – распорядилась Дина. – И оцепите периметр. Никого в подъезд не пускать пока!

Участковый, стоявший чуть позади, казался шокированным, его взор метался между Максимовой и телом в лифте.

Продолжая осматривать место происшествия, Дина пришла к выводу, что женщину, скорее всего, ударили ножом в живот, однако самого орудия убийства поблизости не было, но рядом с телом лежала сумочка. Максимова тут же представила, как Читкова зашла в лифт с кем-то, кто и совершил преступление.

Поднявшись, старший лейтенант почувствовала обескураженность. Получалось, Ульяна была не подозреваемой, а очередной жертвой. Но кто и почему её убил? Возможно, она что-то знала? Убийца, опасаясь раскрытия правды в ходе допросов Читковой, решил устранить свидетеля?

Внезапно сзади послышались голоса и быстрые шаги. Максимова обернулась. В подъезд стремительно вошёл Саблин. Он молча приблизился к лифту и остановился, уставившись на тело Читковой. Лицо майора стало серьёзным и мрачным.

– Что произошло? – спросил он.

– Неизвестно, – ответила Дина. – Мы с опергруппой приехали по адресу, вызвали лифт и обнаружили тело.

Следователь чертыхнулся, его взволнованность и гнев были очевидны.

– Криминалистам сообщили?

– Да, – подтвердила Максимова. – Похоже, мы опоздали. Кто-то избавился от Ульяны. Вероятно, она знала убийцу или имела информацию о нём.

– Всё выглядит именно так, – согласился Саблин. – Нужно проверить квартиру погибшей.

Они поднялись пешком на четвёртый этаж, где оперативники вскрывали дверь в квартиру Читковой.

Следователи вошли внутрь. Двухкомнатное жилище оказалось просторным, с минимумом мебели, обставленное в современном лаконичном стиле. Всё безупречно прибрано, ничто не вызывало ни малейшего подозрения.

Саблин прошёл в спальню. Кровать аккуратно застелена, на прикроватной тумбочке книга. Следователь открыл шкаф. Вещи развешаны по цветам, идеально выглажены. Никаких вампирских нарядов, лишь пара красивых платьев, в которых, видимо, женщина встречала гостей в клубе.

– Проведите тщательный осмотр, – распорядился Саблин, обращаясь к оперативникам, – ищите топор или тесак. Если Читкова действительно причастна к убийству Василевской, то орудие преступления может быть здесь.

Однако чем дольше следователь размышлял, тем меньше он склонялся к версии вины Ульяны. Во-первых, на кулоне Василевской не было её отпечатков. Во-вторых, сама Читкова убита только что. И, наконец, его собственная интуиция подсказывала: хозяйка клуба не совершала преступление в Учебном переулке.

Но оставался неразрешённый вопрос: что делала Ульяна у Новодевичьего монастыря в половине второго ночи? Действительно ли она просто гуляла, как утверждала? Раз так, то она могла заметить настоящего убийцу, пришедшего к Василевской после неё. Мужчину, которого видела соседка. Именно поэтому с ней и расправились?

Саблин крутил версии в голове, спускаясь в вестибюль подъезда.

У лифта уже работали криминалисты. В кабине следователь заметил Шульца, облачённого в белый защитный костюм и бахилы. Тот внимательно осматривал погибшую.

– Привет, Влад. Какие мысли?

Шульц, заметив майора, вышел из лифта.

– По предварительным данным, смерть наступила примерно час назад. Причина – ножевое ранение в живот.

Саблин выругался.

– Как же так получилось, что никто не обнаружил женщину раньше? Ещё не поздно, жильцы дома наверняка возвращались с работы и вызывали лифт!

Шульц молча пожал плечами.

– Мы опоздали совсем немного, – вздохнула Максимова. – Могли бы спасти Читкову, если бы приехали раньше. Я попробую найти камеры наблюдения, вдруг во дворе где-то есть.

Стоявший неподалёку участковый хмыкнул.

– Бесполезное занятие. Камер нет, район старый, дома не оборудованы ими.

– Тогда, – сказал Саблин, – берите оперативников и начинайте опрос местных жителей. Выясните, не видел ли кто заходившего или выходившего из подъезда человека около часа назад.

– Понял! Займусь, товарищ майор, – участковый выбежал на улицу, где в оцеплении стояли сотрудники полиции.

– Влад, – обратился следователь к Шульцу, – ничего не бросилось в глаза в кабине? Любая мелочь…

Шульц дёрнул бровями, обернулся к лифту и задумчиво посмотрел на место преступления. – На первый взгляд, всё чисто. Но мы ещё раз проверим на предмет отпечатков, волокон, чего-то оставшегося от нападавшего. И, конечно, нужно будет изучить сам лифт – скорее всего, там есть следы борьбы.

Саблин кивнул и прошёл к дверям подъезда, внимательно изучая ступеньки, перила, стены. Он искал любые признаки, выдающие присутствие кого-то постороннего, но понимал – это же подъезд! Десятки людей проходят тут ежедневно! Царапины, грязь, отпечатки обуви могли быть оставлены любым жильцом и не имеют отношения к произошедшей трагедии. Тратить ресурсы на поиск улик казалось сейчас бесполезным.

Он вышел на улицу, чувствуя, как возвращается напряжение. Время играло против них, и каждая минута, проведённая в размышлениях, давала преступнику возможность уйти, раствориться в городской суете.

Полковник Тимофеев слушал молча. В глазах читалась глубокая сосредоточенность, а лицо оставалось непроницаемым в течение всего того времени, что Саблин докладывал о ходе расследования дела Василевской, подробно излагая все детали, перечисляя подозреваемых и их мотивы. Особое внимание следователь уделил вчерашнему убийству одной из ключевых фигур – Ульяны Читковой, владелицы клуба, который посещала погибшая.

Когда доклад был закончен, Тимофеев нарушил тишину вопросом:

– Лёш, а ты помнишь, что срок на раскрытие этого дела истёк вчера?

– Помню, Илья Ильич.

– Молодец. Но время вышло, а убийство не раскрыто.

– Виноват, товарищ полковник, – признал следователь. – Обстоятельства так сложились…

– Ну хватит, Лёш, хватит! – прервал майора Тимофеев. – Я устал это слушать! У тебя все дела сложные, запутанные, а обстоятельства всегда чрезвычайные. Ох… – Илья Ильич посмотрел в окно, а затем снова на Саблина. – Даю тебе ещё три дня. Три дня! Если результатов не будет, я заберу дело и передам другой команде, а тебя отстраню.

– Понял, товарищ полковник!

Тимофеев прокашлялся.

– Я всегда, всегда иду тебе навстречу, даю поблажки. Каждый божий раз! Ты отличный следак, и все это знают, я – тем более, но Лёш! Сколько можно? Ты всегда вываливаешься со своими обстоятельствами из рамок, из сроков! А я, как, например, сегодня, тебя прикрываю, выкручиваюсь перед начальством, как, чёрт его, уж на сковородке, – Илья Ильич задёргал рукой, изображая ползущую змею.

Саблин сжал челюсти.

– Да. Но ведь дела всегда оказываются раскрытыми.

Тимофеев поднял брови.

– А как же серийник, «Красный Нарцисс»8? Его так и не нашли, улик новых нет. Как быть с этим?

Следователь молчал.

Полковник снова отвернулся к окну.

– Ты должен понимать, что от тебя зависит не только твоя карьера, но и твоих ребят, моя в том числе! Нужно быть жёстче, меньше размышлять, меньше идти на компромиссы и заниматься анализом. Надо действовать! Действовать! Вот скажи, зачем ты отпустил Свиридова и Мансурову? А вдруг кто-то из них убийца? А ты прохлопал! И вообще, полагаю, Читкова была бы жива, если бы она сидела в СИЗО!

– Против них нет твёрдых улик, товарищ полковник. Нет доказательств, – ответил Саблин.

– Иногда их нужно искать, когда подозреваемый в камере, а не разгуливает не пойми где, – парировал полковник. Он махнул рукой. – Ладно. Всё. Свободен.

Майор развернулся и направился к выходу.

– Три дня, Лёш! – крикнул ему вслед Илья Ильич.

Дверь кабинета полковника захлопнулась за спиной Саблина.

Тяжёлый вздох вырвался из его груди, но причина этого была не в словах Тимофеева, которые хоть и резкие, но не задевали за живое. Нет, проблема находилась глубже, в собственном ощущении провала. Дело рушилось, как карточный домик, а ниточка, ведущая к разгадке, оборвалась вместе с жизнью главной подозреваемой.

Следователь пошёл по коридору, погружённый в раздумья.

Читкова… надо было её задержать. Даже пусть невиновна, посидела бы в СИЗО. Тогда, по всей видимости, она осталась бы жива…

Эта предположение сверлило мозг, причиняя тупую боль.

Почему её убили? Что она знала? Видела убийцу Василевской? Или просто догадалась, кто он, и это стало её приговором? А мужчина, замеченный соседкой? Не он ли тот, кого они так отчаянно искали?

Майор остановился, не дойдя до двери, ведущей на улицу. Внутри сжался комок. Он выругался сквозь зубы. Похоже, они всё время шли не по тому следу.

Выйдя из главного управления полиции, Саблин услышал, как в кармане задребезжал телефон. На экране высветилось имя: «Виктория».

– Привет, как дела? – прозвучал её голос.

– Не очень, Вик. Случилось кое-что, связанное с делом.

– Понимаю. Хм. Может, получится закончить наше свидание сегодня? Если у тебя будет время.

Её слова заставили Саблина на мгновение замолчать. Мысли завертелись в голове. Настроения для встречи не было совсем. Как бы сильно ни ценил Викторию, как бы ни хотел её увидеть, он не мог позволить себе сейчас отвлечься. Расследование требовало полной концентрации, чистого, незамутнённого разума. Ему нужно сосредоточиться, напрячь все силы, чтобы найти убийцу. Внезапно его даже осенило: возможно, он слишком расслабился, увлёкшись эмоциями, и именно поэтому дело застопорилось. Непростительно. Нельзя, ни в коем случае нельзя отвлекаться!

– Вик, сейчас не самый удобный момент для встречи, – наконец произнёс он.

– Ладно, – спокойно ответила Колесникова, но по её тону следователь уловил лёгкую обиду.

– Мы обязательно закончим нашу прекрасную прогулку, но позже, – поспешил добавить Саблин. – Сейчас мне нужно срочно в отделение, и я не знаю, когда освобожусь.

– Хорошо, тогда до встречи, – сказала Виктория, и в трубке послышался щелчок, а затем тишина.

Следователь чертыхнулся с досады от исхода разговора. Но думать об этом сейчас не было времени. Работа ждала.

Дежурная машина остановилась у стен Новодевичьего монастыря. Неделю назад именно здесь, на старом кладбище, была найдена голова убитой женщины. Саблин собирался ехать в отделение, но что-то неудержимо повлекло его сюда, к самому началу запутанной истории.

Мысли роились в голове, как стая назойливых мух. Как Читкова очутилась ночью возле монастыря? Просто так, для прогулки? Женщина, очевидно, сказала правду: она заходила к Василевской обсудить ссору в клубе, а потом ушла, но зачем-то задержалась поблизости. Теоретически она могла видеть убийцу, но почему не сообщила об этом?

Странным казался теперь и тот факт, что соседка, Евгения Павлова, не признала на фото Ульяну, хотя именно она, по всем данным, была у Василевской в ту роковую ночь. Получается, Павлова плохо разглядела? А тогда, выходит, мужчиной у квартиры мог быть и Свиридов?

Саблин почувствовал, как голова идёт кругом от бесконечного множества подозреваемых, мотивов и версий. Он вышел из машины, ступил на территорию монастыря, направился к Смоленскому собору, и его взгляд невольно заскользил по монументальному, величественному строению. Пятиглавый, выполненный в древнерусском стиле, с массивными белокаменными стенами и высокими куполами, собор словно напоминал о далёкой и сложной истории этих мест.

Тишину окрестностей нарушил звонок мобильного.

– Слушаю.

– Привет, – сказал Шульц.

– Привет.

– Получили данные экспертизы. Первое: отпечатки Василевской совпали с теми, что были в «Склифе». Похоже, это действительно она украла кровь. И второе: Читкову убили обычным кухонным ножом, судя по ране.

Следователь задумался. Значит, Мансурова говорила правду: именно Василевская совершила кражу в больнице. Хм. Видимо, Сати можно исключить из списка подозреваемых.

– Понял. Спасибо, Влад.

– Ага. На связи.

Саблин отключился. В этот момент чей-то голос заставил его обернуться. На дорожке, ведущей к собору, стоял мужчина.

– Что вы тут делаете в такую рань? Храм ещё закрыт, – поинтересовался незнакомец.

Майор подошёл ближе к мужчине и предъявил удостоверение.

– А вы кто?

– Константин Сергеевич Коваль, реставратор. Работаю в монастырском комплексе, – быстро сообщил мужчина, явно удивлённый встречей с сотрудником правоохранительных органов. Он был ростом с Саблина, в очках, с русыми седеющими волосами, худощавый, в лёгкой куртке болотного цвета и тёмных брюках, за плечом висела потёртая кожаная сумка.

– Часто здесь ведутся реставрационные работы?

– Да постоянно. Место старинное, нужно поддерживать всё в сохранности. Иконы, росписи… Процесс не прекращается, – охотно ответил Коваль.

В голове следователя всплыло имя Александры Павловой, младшей из сестёр-соседок. Она, вроде как, тоже работала реставратором.

– Кто обычно восстанавливает такие объекты? Откуда нанимают специалистов?

– Разные фирмы, у кого есть патент. А конкретно здесь, в Новодевичьем, в последнее время работает «Наследие».

– Вы оттуда?

– Да.

– Давно на этом объекте?

– Года три. А что случилось? Полиция у нас нечастый гость. Убили кого? – осторожно осведомился Коваль.

– Идёт следствие. Здесь по ночам часто народ гуляет?

– Да нет! Территория монастыря закрывается вечером.

– А на кладбище?

– Да бог его знает, там свои порядки.

– Понятно. А вы, как реставратор, историю места знаете?

– Само собой! Как же иначе? Без этого в нашем деле нельзя. Хотите, экскурсию проведу? – предложил Коваль.

– Нет, нет. Спасибо. Обойдёмся без экскурсии. Благодарю вас.

Саблин кивнул мужчине и торопливо направился к выходу с территории. Интересная мысль мелькнула в его голове, и нужно было срочно её обдумать, а лучше сейчас же проверить.

Следователь нажал кнопку звонка, ожидая, когда ему откроют. Он окинул взглядом лестничную площадку и опечатанную полицией соседнюю дверь квартиры Василевской.

Послышался лязг замка, и Александра Павлова появилась на пороге, приветливо улыбаясь.

– Здравствуйте, простите, я без предупреждения, – сказал Саблин. – Есть ли у вас минутка ответить на пару вопросов?

– Ой, добрый день, майор! Как неожиданно! Конечно, проходите! – женщина впустила гостя в квартиру, и он оказался в уже знакомой светлой прихожей.

Шура пригласила его в гостиную, которая располагалась сразу за небольшим холлом, а комнаты сестёр, как отметил про себя Саблин, находились дальше по коридору.

– Ещё раз прошу извинить меня, что не позвонил заранее, – произнёс следователь, присев на диван.

– Ничего, ничего, – отмахнулась женщина, – у меня есть ещё несколько минут. Потом мне надо будет уйти на работу.

– Ваша сестра не дома?

– Нет. У неё утренняя смена, но скоро должна прийти.

– Хорошо. А чем конкретно вы занимаетесь? Помню, говорили, что реставратор?

– Да. Всё верно. Я реставрирую картины.

– У вас какая-то мастерская? Или работаете в музее… в монастыре, может?

– Нет, нет, я не занимаюсь церковными объектами, – пояснила Шура. – В монастырях мы не работаем. У нас мастерская, да. Туда приносят предметы интерьера: мебель, фрески, гобелены, но я специализируюсь только на картинах, выполненных маслом.

– Понятно. Как я слышал, те, кто занимается реставрацией, обычно разбираются в истории. Это так?

– Вы правы. Но я не историк в том смысле, что не разбираюсь в событиях прошлого. Однако в институте я, само собой, изучала историю искусства, нужно знать различные стили и направления, их особенности, – с воодушевлением заговорила Шура. – Также в моей профессии обязательно нужно разбираться в характеристиках используемых материалов, понимать причины их разрушения и способы восстановления, принципы подбора современных аналогов, химические свойства красок и лаков, технику их нанесения.

– А об истории Новодевичьего монастыря имеете представление? – быстро спросил Саблин.

– Конечно, – без колебаний ответила женщина. – Все в нашем районе знают. Мы же тут живём.

– Ещё раз хочу у вас уточнить. В каких отношениях вы были с Марьяной Василевской?

– Ну… мы общались чисто по-соседски.

– А Гречников, хозяин квартиры, часто появлялся у Марьяны?

– Нет, Льва я не видела после смерти его тёти, которая жила в квартире до Марьяны. Хотя… подождите, – Шура задумалась. – Один раз я столкнулась с ним у подъезда, но без понятия, зачем он приходил.

– Когда это было?

– Где-то полгода назад, наверное.

– Во сколько вы вернулись домой в день смерти Василевской? – задал очередной вопрос Саблин. Он уже о многом спрашивал Павлову в прошлый раз, но необходимо убедиться, что ничего не упустил, а женщина повторит свои же показания.

– Поздно, после трёх часов ночи. У нас висел срочный проект. Меня подвёз домой коллега. Можете проверить. Его зовут Михаил Клюшин. Он работает со мной в мастерской.

В этот момент в гостиную вошла Евгения. Следователь удивился её появлению, так как даже не услышал звуков открывающейся и закрывающейся входной двери. Женя, хоть и не выглядела в восторге от присутствия незваного гостя, постаралась сделать приветливое лицо, что не ускользнуло от внимания Саблина.

– Добрый день, – поздоровалась она.

– Добрый, – майор встал. – Мы тут беседуем. Присаживайтесь, – он указал на стул.

Евгения положила сумку на стол и села.

– У вас есть подозреваемые по делу Марьяны? – поинтересовалась она.

– Следствие ещё идёт. Скажите, а чем болела Людмила Сергеевна, тётя Льва Гречникова, проживавшая в квартире Василевской?

– Ой, да она была очень старенькой, – откликнулась Шура.

– Проблемы с сердцем, – строго добавила Женя. – Лев совсем её не навещал, пришлось мне.

– То есть вы за ней ухаживали?

– Да. Покупала лекарства, еду. Мы помним её с детства, когда ещё мама с ней дружила.

– Хорошо. Ещё пару вопросов. Евгения, вы говорили, будто видели в ночь убийства женщину около полуночи, а потом мужчину около трёх часов. Так?

– Да, – кивнула Женя.

– К вам приезжали наши сотрудники и показывали фото, но на них вы никого не опознали?

– Верно. На лестничной клетке слабое освещение, вечером плохо видно. Женщина на фото похожа на ту, что явилась ночью, но я не уверена на сто процентов. Я же видела её только со спины. Мужчину тоже.

– Мог ли это быть Лев Гречников у двери той ночью?

– Вряд ли, – покачала головой Евгения. – Но… Простите, я не очень надёжный свидетель.

Следователь почувствовал, что пора заканчивать. Нужно обдумать услышанное.

Он поблагодарил обеих женщин за их время и вышел. На лестничной площадке Саблин остановился перед опечатанной дверью квартиры Василевской, достал блокнот и записал несколько важных мыслей.

В машине он откинулся на спинку заднего сиденья и закрыл глаза. Монотонный звук работающего двигателя, шелест резины по асфальту, шум города, льющийся из приоткрытого окна – всё создавало атмосферу для размышлений.

Возможно ли, что Лев был тем самым мужчиной, приходившим к Василевской после Читковой? Этот вопрос не давал покоя. На отпечатки пальцев его не проверяли и как-то быстро исключили из круга подозреваемых. А ведь он зачем-то приезжал полгода назад к дому Василевской. Зачем? И ничего не сказал на допросе. Хм. Но он не подходил под высокого темноволосого мужчину, которого видела Евгения Павлова. Чёрт!

Следователь открыл глаза и достал мобильный. Набрал номер.

– Да. Алло.

– Лев, добрый день. Майор Саблин беспокоит.

– Здравствуйте.

– У нас появилось движение по делу Марьяны Василевской. Нужны ваши показания. Сможете приехать в отделение?

– М-м-м, конечно. Но только завтра, хорошо?

– Да, да. Буду вас ждать. Спасибо.

Следователь убрал телефон в карман пиджака. Если Гречников как-то связан с убийством, не стоит пока говорить про подозрение на его счёт, чтобы не спугнуть. Пусть думает, он всего лишь свидетель.

С этой мыслью Саблин вытащил из пачки сигарету и закурил.

Утро майора было наполнено мучительными размышлениями. Он бесцельно бродил по кабинету, то и дело затягиваясь сигаретой, словно пытаясь выкурить из головы клубок неразрешённых вопросов. Затем он возвращался к столу, погружаясь в изучение материалов дела, но вскоре снова вставал, чтобы продолжить свою нервную прогулку.

Саблин остановился у окна, вглядываясь в серое, пасмурное утро.

Улики, казалось, рассыпа́лись, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь ощущение пустоты.

Версия с Читковой, представлявшаяся такой убедительной, отныне вызывала сомнения. Невзирая на кажущуюся прочность улик и очевидный мотив, Ульяна, видимо, говорила правду и ушла от Василевской, когда та ещё была жива. Да, она зачем-то ходила к монастырю, но, учитывая, что Читкова погибла, рассматривать её как виновную в убийстве теперь нелогично.

Мансурова – она замешана в краже крови из больницы, это факт, но убийство? Вряд ли. Её страх – искренний, её растерянность – неподдельная. Сати скорее пешка, чем игрок, и всё больше походила на жертву обстоятельств.

А вот Свиридов оставался в поле зрения. Следователь не спешил исключать его из подозреваемых, ведь личность мужчины, посетившего Василевскую в ночь трагедии, так и не установлена. И, конечно, вызывала вопросы кандидатура Гречникова. Его имя всплыло неожиданно, как обломок кораблекрушения, выброшенный на берег. Что связывало его с Василевской? Являлась ли их связь настолько тяжелой, чтобы привести к такому ужасающему финалу?

Однако, несмотря на все эти предположения, несколько моментов не давали Саблину покоя, оставаясь загадкой. Во-первых, томатный сок с водкой, выпитый Марьяной перед смертью, – кто его ей принёс? Во-вторых, орудие убийства. Если бы его нашли, многое стало бы ясно, но пока не обнаружили. Словно преступник забрал с собой не только жизнь жертвы, но и все следы своего деяния. В-третьих, дверь. Почему она была открыта? Убийца спешил? Или специально не закрыл, оставил ловушку, призванную запутать следствие?

И, наконец, главное – способ совершения преступления. Вампирский ритуал. Кто мог придумать такое? Кто решил воплотить подобное в жизнь?

Саблин прошёл к столу, перебирая бумаги. Детали дела выглядели разрозненными фрагментами огромной мозаики, где недоставало ключевых фрагментов.

Утро только началось, а следователь уже пребывал в состоянии, будто прожил целую вечность в этом кабинете, пытаясь разгадать тайну, казавшуюся всё более мрачной и запутанной.

Мобильный зазвонил, выводя следователя из размышлений.

– Саблин. Слушаю.

– Доброе утро. Печнов беспокоит.

– Доброе, – сказал Саблин, слегка удивившись, услышав исполнительного директора компании «Геймер».

– Вы просили позвонить, если выяснится по поводу сценария.

– Верно. Что-то узнали? – быстро спросил Саблин, замирая на мгновение и затаив дыхание. Неужели? Зацепка! Такая нужная сейчас!

– Да. Я дал указание проверить ещё раз, не приносил ли кто нам сценарий. Так вот. Марьяна Василевская точно не заходила, не звонила и не присылала текст на наш электронный адрес для обращений.

Следователь выдохнул. Чёрт!

– Но, – продолжил Печнов, – в пятницу на прошлой неделе в компанию поступил-таки сценарий, как раз про вампиров. Его нам предложили за деньги, без последующего трудоустройства.

– Кто предлагал сценарий? – Саблин взял в руку сигарету.

– М-м-м… некий Фёдор Шилов. Сам лично он не появлялся в нашем офисе, оставил флешку у администратора. Наши сотрудники успели посмотреть текст. Довольно неплохо. Как я понял, компания собиралась купить сценарий.

Картина преступления моментально сложилась в голове следователя. Это Шилов! Он был тем мужчиной, который приходил к Василевской после Читковой! Высокий, темноволосый – именно его видела Евгения Павлова у двери. Проклятие! Почему сразу его не задержали?! Ведь Шилов в курсе увлечений Марьяны, её походов в клубы! И мотив! Он теперь налицо. Шилов завидовал таланту Василевской и хотел заработать на её сценарии. Пришёл к ней домой, убил девушку, обставил преступление, как вампирский ритуал, и забрал документ. Твою ж… Как всё очевидно!

– Спасибо. Вы очень помогли, – закончил разговор Саблин и выбежал из кабинета.

Лампа над головой нещадно била в глаза, заставляя Фёдора щуриться. Он ёрзал на жёстком стуле, чувствуя, как липкий пот проступает на спине. Зачем его сюда притащили, он прекрасно понимал, но вот откуда они узнали… никак не мог взять в толк. Он ведь так старался не выдать себя, когда эти люди в штатском наведывались в офис, задавали вопросы о Марьяне. Держался непринуждённо, отвечал уклончиво, надеялся, что прокатит. Видимо, не прокатило.

Напротив сидел следователь. Каменное лицо, тяжёлый взгляд, ни единой эмоции. От этого становилось ещё тревожнее. Фёдор судорожно сглотнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Может, ещё не всё потеряно и речь пойдёт о чём-то другом?

– Нам известно о сценарии, – глухо произнёс Саблин, и мир вокруг Фёдора рухнул. Проклятие! Они догадались!

Он замялся, перебирая в голове варианты. Отрицать? Бессмысленно. Признаваться? Да, похоже, придётся. Вероятно, даже примут за чистосердечное раскаяние.

– Да, я его взял, – выпалил Шилов, предательски срывающимся тоном. – Марьяна постоянно о нём говорила. Я соврал, что ничего не знаю. Простите! Хотел заработать, прославиться. Думал, она ещё напишет. Но сначала я просил её, умолял помочь мне! Отдать сценарий или поработать вместе над другим. Но Марьяна отказывалась, типа не мой профиль и я не умею писать. Вот я и решил… украсть.

– Глупо было пытаться продать, – заключил Саблин. – Неужели вы предполагали, такое останется незамеченным?

– Я не сообразил, да, – пробормотал Фёдор. – И… и я не предполагал, что с ней случится.

Саблин вскинул брови.

– Как – не предполагали? Вы же её убили. Сознавайтесь, всё и так ясно.

В этот момент Фёдора словно окатили ледяной водой. Убил? Они думают, он убил Марьяну? За украденный сценарий?

– Э-э-э, стоп, минуточку! Вы… вы считаете… Хотите на меня повесить? Нет! Я не убивал! – вслух сказал он, и в голосе Шилова зазвучала паника.

– Соседи видели вас у её квартиры в ночь убийства, – отрезал Саблин.

– Да, я был там, – подтвердил Фёдор. – Но не убивал! Марьяна ходила в клуб со среды по субботу, и я выбрал день попробовать пробраться в квартиру, пока её нет. Но когда пришёл… она уже была мертва! Я забрал сценарий с компьютера, удалил там все копии файлов и другие документы… правда не пойму зачем, но потом ушёл!

Саблин смотрел на него с нескрываемым скепсисом.

– Уж простите, как-то с трудом верится в такую легенду. Во сколько это было?

– Ближе к трём часам ночи, – ответил Фёдор. – Я приехал, затаился у дома, на всякий случай. Видел какую-то женщину, заходящую в дом. Испугался, что меня заметят, поэтому подождал немного и проник в подъезд.

– Сколько ждали?

– Минут пять, наверное. Не больше десяти.

Саблин протянул ему фотографию Ульяны Читковой.

– Она заходила?

Фёдор уставился на снимок.

– Вроде нет… Не разглядел толком. Но возможно.

– Почему не позвонили в полицию, увидев тело?

– Я испугался, – пролепетал Фёдор. – Там не было головы! Знал, что она увлекалась вампирами. Чёрт! Вдруг это как-то связано…

– Как вы попали в квартиру?

– Дверь была открыта. Но я больше никого не видел. Сразу убежал.

– Но сценарий тем не менее забрали, несмотря на испуг. Ваша история звучит неправдоподобно, не находите? – Саблин прищурился.

– Я не убивал! – воскликнул Фёдор. – Поверьте мне! Это правда! Всё случилось точно так, как я говорю! Мне нравилась Марьяна. Да, я завидовал её таланту, но убить бы никогда не смог! Лишь мечтал, чтобы она заметила меня и поняла: я тоже могу многое! Я мечтал, что однажды она скажет: «Фёдор, ты талантлив, давай сделаем проект вместе». Но вместо этого она твердила про меня, как просто про разработчика, не способного на творчество! Мол, я лишь программирую чужие истории, у меня нет воображения и фантазии. Ну и решил украсть.

Саблин продолжал смотреть на Шилова.

– Вы не понимаете! – выпалил Фёдор. – Я не сделал ничего плохого! Я хотел сценарий! Не ожидал, что она будет мертва!

Следователь, казалось, не слушал. Он сверлил подозреваемого взглядом, словно сканируя каждый уголок его сознания.

– Где флешка со скачанными файлами с компьютера? – спросил он.

– Дома. Лежит в моём столе.

– Вы были влюблены в Марьяну, – сказал Саблин, – но при этом украли у неё сценарий. Как такое сочетается?

Фёдор усмехнулся.

– Она не замечала меня, видела во мне только коллегу, друга. А я мечтал о большем: быть рядом с ней, чтобы она увидела во мне равного. Но она была слишком занята собой, своим успехом и этими вампирскими бреднями. Я убедил себя: если не получится завоевать её сердце, то хотя бы добьюсь признания.

Шилов затих, ожидая реакции Саблина. Но следователь молчал, лишь слегка прищурив глаза.

– Я знаю, звучит глупо, эгоистично, – добавил Фёдор. – Но я не хотел ей зла!

– А вы не думали, что Василевская выяснит, кто украл сценарий?

– Как? «Геймер» конкурент «СтарКомп».

– Но игра рано или поздно появилась бы на рынке, разве нет?

– Да, но… уже потом, – Шилов нахмурился, – Марьяна меня никогда не заподозрила бы. Мне кажется.

– Вам кажется, – повторил Саблин, вставая. – Посидите. Возможно, вам покажется – лучше сказать правду.

На этих словах следователь вышел из допросной.

Саблин, Максимова и Синицын собрались в кабинете, погружённые в размышления над запутанным делом. Перед ними лежали показания нескольких подозреваемых, каждый из которых имел веские причины для убийства Василевской. Однако, несмотря на мотивы, все подозреваемые наотрез отказывались признавать свою вину, и, если отбросить улики, их истории звучали вполне правдоподобно.

Саблин, вздохнув, закурил.

– Итак, с мотивами ясно. Они есть, и они понятны, в нашей практике убивали и за меньшее. Давайте представим и обсудим, как всё было. По всем имеющимся у нас данным, вырисовывается определённая картина, – начал он, сидя в кресле. – Около полуночи к Василевской приходит Ульяна Читкова, женщины беседуют, затем Ульяна уходит и гуляет в районе до половины второго, когда попала на камеры. Потом около трёх ночи появляется Фёдор Шилов. Он заходит в квартиру и видит уже убитую Марьяну. Шилов крадёт сценарий и убегает. Из всего этого как бы следует, что преступник – не Читкова и не Шилов. Но, вероятно, кто-то из них солгал. Нам нужно распутать чёртов клубок и разобраться.

– Моя версия – убийца Читкова, – сообщила Дина. – Вампирская тема как раз говорит о её причастности. Она убила, забрала голову Василевской и пошла в сторону кладбища, где и попалась на камеры. А Шилов… ну, с ним всё просто – было так, как он рассказал, – Максимова сложила руки на груди и откинулась на спинку стула.

Саблин кивнул.

– Логика есть. Ключевой момент здесь в том, что Шилов увидел в квартире тело Василевской уже без головы. Значит, ты думаешь, Читкова нам солгала о своей невиновности?

– Ну да. В моём понимании, у неё самый очевидный мотив – деньги от дохода клуба.

– Хорошо. Как тогда объяснить тот факт, что Читкова утверждала, будто закрыла дверь, когда ушла, а Шилов настаивает: она была открыта в момент его появления.

Дина пожала плечами.

– Ульяна специально это сказала, раз уж врала про убийство. Выкручивалась! Она сбежала и не захлопнула дверь.

– Хм… такая деталь, – тихо пробормотал Саблин, – зачем о ней врать?

– Напоминаю, Фёдор видел какую-то женщину, входящую в подъезд, – подключился к разговору Синицын, сидевший рядом с Максимовой.

Дина внимательно на него взглянула.

– Точно! – воскликнула она, подаваясь вперёд. – Слушайте, да, вот как всё случилось, – Максимова жестикулировала по ходу своих размышлений. – Читкова убивает Василевскую. Она гуляет около монастыря, и ей приходит на ум, что голову можно зарыть на кладбище, ведь оно рядом. Так проще создать вампирскую атмосферу и пустить следствие по запутанному пути. Ульяна возвращается, не зная о Фёдоре, который прячется у подъезда. Именно её Шилов и видит, входящую в дом. Она поднимается в квартиру, забирает голову, но тут появляется Шилов. Дверь поэтому и открыта – Читкова только вошла! Она прячется, ждёт, когда Фёдор уйдёт, и направляется на кладбище. К тому же именно она могла принести томатный сок с водкой, – Дина с торжествующей улыбкой кивнула.

Саблин затянулся сигаретой

– Мне нравится, но возвращаюсь к вопросу про дверь. Точнее, немного к другой его постановке. Читкова закрыла её, уходя от Василевской. Как в таком случае она попала в квартиру второй раз?

– Ну… – замялась Максимова. – А! Тогда ещё вариант: Ульяна сначала не убила Василевскую, и всё было, как она сказала, – ушла и отправилась гулять. Однако пока бродила в окрестностях монастыря, завелась, разозлилась ещё больше и решила расправиться с мятежной клиенткой клуба. Читкова возвращается, её видит Шилов. Она поднимается к Марьяне, та открывает ей дверь – Василевская же ещё жива, – а дальше… убийство, приход Фёдора, дверь открыта, ведь внутри Ульяна, ну и так далее, – Дина снова довольно улыбнулась.

– Вряд ли, – вновь не согласился Саблин. – За те десять минут, что Фёдор ждал на улице, – убить сложно, тем более отрубить голову – слишком мало времени.

Дина закусила губу и умолкла.

– У меня другая версия, – выступил Синицын. – Читкова уходит после беседы с Василевской, закрывает дверь. Возникает Шилов, и именно он убивает девушку, забирает сценарий, выходит на улицу, идёт на кладбище, собираясь оставить там голову. В этом случае дверь ему открыла сама жертва. А про то, что она была не заперта, – Фёдор просто соврал, как и про непричастность к смерти Василевской. У парня мотив не менее очевидный: хотел украсть сценарий, но девушка оказалась дома, убил случайно, предположительно, во время ссоры. Такое бывает.

– То есть Читкова говорила правду, а Шилов соврал? – уточнил майор.

– Да. Айтишник – скользкий тип. Сразу мне не понравился.

– Хорошо… хм… хорошо, – задумчиво произнёс Саблин, – я понял. Все ваши аргументы достаточно убедительны. Но мы не знаем, как всё произошло. Для этого и собрались здесь – докопаться до истины. И Читкова, и Шилов теоретически могли совершить преступление.

– Если бы не дверь, – буркнула Дина.

Следователь отмахнулся.

– С дверью – моя заморочка. Хочу, чтобы картина выглядела максимально убедительно. Ладно. Дальше новый вопрос: кто убил Читкову?

– Шилов, – без колебаний решила Дина.

– Почему?

– Придерживаясь моей версии о виновности Читковой в смерти Василевской, мотивом являлась месть. Фёдор сам сказал о любви к Марьяне. Он видит Ульяну, заходящую в подъезд, потом тело в квартире, берёт сценарий, выбегает из дома, но не уходит. Может, спрятался, где намеревался прийти в себя, и опять замечает Читкову, уже выходящую из подъезда. Шилов следит за ней до кладбища, догадывается: что к чему, ну а далее… мстит ей за сделанное с Марьяной.

– То есть он наблюдал за Ульяной, выяснил, где та живёт, а затем заколол ножом в лифте?

– Да.

Саблин затушил сигарету и уставился в потолок.

– Я согласен, это мог быть Шилов, – закивал Синицын. – Только в рамках моего варианта. После убийства Василевской Фёдор идёт к монастырю и видит Читкову, она же там гуляла. Фёдор понимает: наткнулся на ненужного очевидца, а дальше – выслеживает Ульяну, находит удобный момент, убивает свидетеля.

Следователь нахмурился.

– Читкова не говорила нам, что видела кого-то в ночь убийства. Чтобы быть свидетелем, она должна была узнать мужчину и догадаться о его причастности к делу. Подобное не вяжется с её показаниями. Читкова не контактировала с Шиловым.

– Опять-таки – соврала! – не сдавался Саша. – Или вообще, это Читкова увидела Фёдора, а не он её. Ульяна начала его шантажировать. Вот Шилов и убил. В конце концов, – громко добавил он, – не сто́ит отметать и версию о двух убийствах.

– Что ты имеешь в виду? – Саблин сощурился.

– Ульяну убил кто-то другой и дело не связано с Василевской. Просто совпадение.

– Да, – подтвердила Дина, – по-моему, вполне себе рабочая теория.

Саблин задумался. Какой-то замкнутый круг. Версии лезут, как тараканы, бесконечно и быстро. Вроде бы есть и ниточки, но все ускользают, или они хватаются не за те.

– Идеи у вас хорошие, – сказал он, – но давайте я укажу на ряд несостыковок. Во-первых, дверь, – следователь хмыкнул. – Уж простите меня, но она не даёт мне покоя. Ваши истории не объясняют, почему она была закрыта, как сообщила Читкова, а потом открыта, по показаниям Шилова.

Максимова хотела возразить, но Саблин поднял руку, давая понять: сейчас говорит он.

– Да, оба наших подозреваемых могли соврать про дверь, но… мне так не кажется. На этом и остановимся. Дверь – один из ключевых моментов. Во-вторых, орудие убийства. Преступник должен был либо принести его, либо взять в квартире, – следователь посмотрел на Дину. – Думаешь, Читкова пришла на разговор с Василевской с топором? – майор перевёл взгляд на Синицына. – Или Шилов, собираясь украсть сценарий, захватил как бы на всякий случай тесак? Не уверен. Значит, оружие находилось в квартире Василевской, но тогда где оно? Преступник забрал с собой? Да, допустимо. Но в таком случае на кладбище наш злоумышленник разгуливал бы с топором. Какой-то очень дикий образ получается: в одной руке отрубленная голова, в другой топор!

– Он выбросил топор по дороге, – предположила Дина.

– Нет, ребята Шульца проверили всё вокруг, ничего не найдено.

– Голову и оружие спрятал в пакет.

– Не исключено, – кивнул Саблин. – Но вся картина, которую вы сейчас обрисовали, выглядит для меня с натяжкой. Возьмём Ульяну. Что бы там ни было, но убить, а затем вернуться за головой – это как-то слишком. Для подобного нужно извращённое сознание, или ненависть, или безумие. Читкова не производила впечатления нездорового человека. Касательно Шилова… м-м-м… Совершить преступление, забрать сценарий и голову, а после направиться на кладбище… Ну, тоже так себе история. Кроме того, если бы Ульяна видела мужчину, шныряющего ночью на кладбище, думаю, она сообщила бы нам, когда узнала о смерти Василевской, или понимая, что мы её подозреваем в убийстве. Люди обычно чаще выдумывают, чем скрывают факты. То же самое касается томатного сока. Ежели его принесла Читкова, зачем умолчала? Сок – не улика. На этом основании ничего не предъявишь. Как и дверь. Для доказательства вины, в общем-то, значение не имеет, открыта она или закрыта. Такое важно нам, для воссоздания хронологии событий, но не для подозреваемых.

– Выходит, и Читкова, и Шилов сказали правду? – спросил Саша. – И тогда убийца – кто-то другой?

Саблин вновь закурил.

– Нам нужны факты. Пока мы только строим теории. Из очевидного есть одно: оба подозреваемых были на месте преступления. И всё. Остальное – слова. Мы можем им верить или нет.

– Кто тогда та женщина, что заходила в подъезд? – Дина сосредоточенно смотрела на следователя, видя, как рушатся все версии доводами майора.

– Да просто какой-то жилец дома, – ответил Саблин. – Или вообще не было никого. Шилов придумал.

– Но кто тогда убийца? – не выдержал Саша. – Мансурова? Свиридов? Гречников?

– Не знаю… Не знаю… – Саблин шумно выдохнул. – Вопросов много, как ни крути. Смерть Василевской наступила в интервале с полуночи до трёх ночи – вот факт, и двое людей в этом промежутке времени находились в квартире. Кто что видел, когда пришёл и ушёл – нам пока достоверно не известно.

– Но есть ещё показания соседки, – заметила Максимова.

– Да. И это важно, не спорю, однако на них опираться не стоит. Женщина могла напутать. Нам нужны более твёрдые факты.

Следователи замолчали, пытаясь найти ключ к разгадке событий в Учебном переулке.

– Дин, – прервал тишину Саблин, – выясни-ка одну вещь.

Максимова с готовностью встала.

– Что, товарищ майор?

Саблин написал пару предложений на бумажке и протянул старшему лейтенанту. Дина прочитала записку, а затем удивлённо воззрилась на начальника.

– Да, да, – кивнул майор, – может быть важно. А ты, Саш, смотайся на квартиру Шилова. Нам нужна флешка со скачанными документами из компьютера Василевской.

Кабинет опустел, оставив Саблина наедине с собственными мыслями. Дым сигареты вился в воздухе, словно отражая клубок версий, фактов и мотивов, которые он прокручивал в голове. Каждая улика, каждое слово подозреваемого – всё это складывалось в сложную мозаику, где недоставало лишь одного, решающего элемента.

Взгляд следователя упал на блокнот. Он открыл его, начав перелистывать записи. Снова и снова его внимание приковывали одни и те же детали: томатный сок, дверь… Почему они так прочно засели в его сознании? Казалось, в них кроется зацепка, но какая? Если убийца – Читкова и она закрыла дверь, почему та была не заперта? Вероятно, Ульяна действительно вернулась, а Шилов в спешке не захлопнул её? Соседка утверждала, что дверь осталась открытой в день обнаружения тела – неоспоримый факт, и именно поэтому Шура вызвала полицию…

Чёрт возьми! Саблин затушил сигарету и встал.

Он подумал о догадке, мелькнувшей после недавнего разговора с ребятами. Идея требовала проверки, потому и поручил заняться ею Максимовой, но понимал: версия может оказаться лишь очередным тупиком.

Внезапно родилось дерзкое, почти безумное предположение.

Не раздумывая, следователь схватил трубку рабочего телефона на столе.

На другом конце провода ответила женщина.

– Добрый день. Майор Саблин беспокоит.

– Слушаю вас, – голос дамы из архива звучал устало и вяло.

– Мне нужно поднять одно старое дело и направить его оперативно начальнику криминалистической лаборатории Шульцу.

Женщина записала все необходимые данные и пообещала выслать материалы по электронной почте в ближайшее время.

Затем Саблин достал мобильный и набрал номер Шульца.

– Привет, – сказал он. – Тебе придут документы из архива. Взгляни на них сегодня.

– Конечно, – отозвался Шульц. – Это по делу Василевской?

– Да.

– Понял.

Саблин убрал телефон в карман, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в висках. Догадка была невероятная, но если она верна, то перевернёт дело с ног на голову.

Лев сидел в комнате для допросов, небрежно закинув ногу на ногу. Его пальцы ритмично отбивали дробь по деревянной поверхности стола. Он ждал следователя, размышляя о причинах своего очередного визита. Нервничать бессмысленно, но вся эта история со смертью его квартиросъёмщицы, Василевской, начинала его напрягать. Как же не вовремя это случилось, ведь всё шло так гладко, удачно складывалось.

Дверь резко распахнулась, и появился Саблин с папкой в руках.

– Здравствуйте, – произнёс он, проходя и садясь на стул.

– Добрый день, – отозвался Лев, не меняя позы.

– Итак, – Саблин положил папку на стол, – разговор пойдёт о смерти Василевской, вашей квартиросъёмщицы, как вы, наверное, догадались?

– Да.

– Расскажите, какие у вас были с ней отношения? – попросил следователь, внимательно глядя на Льва.

Лев удивился.

– Никаких. Я же уже говорил, видел её всего раз, когда она заселялась.

– Тогда зачем вы приезжали в Учебный переулок полгода назад? Вас заметила Павлова, соседка.

Лев сделал вид, что не понимает, о чём речь, но затем, словно вспомнив, спохватился.

– Ах да, точно. Я заезжал. Мне звонила Евгения, как раз соседка, хотела отдать ключи от квартиры.

– У Павловых были ключи?

– Да, ведь Евгения ухаживала за моей тётей, – пояснил Лев.

– Значит, сейчас ключей у неё нет?

– Нет, конечно, – подтвердил Лев.

Следователь открыл папку, достал снимки всех подозреваемых и показал их Льву.

– Узнаёте кого-нибудь?

– Нет.

– Вы уверены?

– Да.

– Хорошо. Скажите, а Евгения, как именно она ухаживала за вашей тётей?

– Как ухаживала? Обычно. Как все делают подобное, – мужчина вяло усмехнулся. – Евгения кормила её, она же повар. Покупала лекарства, убиралась в квартире, платила по счетам. Я ей очень благодарен за это.

– А вторая сестра, Александра?

– Её я плохо знаю. Мы редко виделись. Кажется, сейчас она реставратор, – ответил Лев.

– Что значит – сейчас? А раньше чем она занималась?

– Вроде бы работала экскурсоводом каким-то.

Саблин замолчал. Информация про работу экскурсоводом была новой и интересной.

– А почему вы не продаёте квартиру, а сдаёте? – сменил он тему.

Лев пожал плечами.

– Так выгоднее. Я вообще не ожидал, что квартира достанется мне, но у тёти больше нет родственников.

Майор сощурился, собираясь продолжить беседу, но в допросной появилась Дина. Со встревоженным выражением лица она кивнула Саблину, давая понять: надо срочно переговорить.

– Прошу прощения, я на минутку, – следователь вышел в коридор.

– Вот, – Дина протянула бумаги, – вы просили найти.

Саблин взял в руки документы и быстро прочитал. Он улыбнулся.

– Что это значит? – поинтересовалась Максимова.

– Пока не уверен, но есть одна мысль.

– Да, вот ещё. Синицын просил передать, – Дина протянула флешку.

– О! Отлично. Как раз вовремя!

Майор быстро направился по коридору в противоположную сторону от допросной.

– А как же Гречников? – крикнула ему вслед Максимова.

– Пусть сидит пока!

Саблин вошёл в кабинет, быстро приблизился к рабочему столу и подключил флешку к компьютеру. Открылись файлы, где следователь увидел кучу документов. Он начал быстро их просматривать, пока не наткнулся на то, что заставило его нахмуриться.

– Чёрт возьми!

Зазвонил мобильный.

– Да, Влад, – следователь зажал телефон между плечом и ухом, просматривая данные на флешке.

– Привет. Я изучил архивные документы, которые ты просил.

– Ну и?

Шульц заговорил быстро, короткими, лаконичными фразами. Саблин слушал. Его лицо становилось всё более мрачным.

В кабинете появилась Максимова. Она встала в дверях, ожидая, когда майор закончит беседу.

– Спасибо, я понял, – наконец сказал он. – Да. Оформи официально, как результат повторной экспертизы.

Саблин убрал телефон в карман.

– Собирай срочно оперативную группу и пакуй Гречникова, – он быстро прошёл мимо Дины.

– Куда мы едем?

– Раскрывать дело! – донёсся из коридора голос Саблина.

Утро Александры Павловой началось как обычно: домашние хлопоты, подготовка к рабочему дню. Она уже успела одеться, собрать сумку и присела на кухне с чашкой ароматного кофе. Сегодня её ждала непростая, но очень желанная задача – реставрация картины фламандского мастера из частной коллекции. Шура обожала свою работу, даже когда приходилось задерживаться допоздна, чтобы успеть в срок. Несмотря на усталость, боль в спине от долгих часов, проведённых в неудобной позе над старинным полотном, она всегда чувствовала глубокое удовлетворение. Ей нравился запах красок, ощущение гладкого древка кисти между пальцами, вид потрескавшегося холста, вновь обретавший под её руками оттенки и возвращавший к жизни многовековую задумку художника.

Её спокойный утренний настрой прервал звонок в дверь.

Шура поставила чашку на стол и поспешила в коридор.

Из комнаты в дальней части квартиры выглянула её сестра Женя.

– Кто это? Ты кого-то ждёшь? – недовольно выкрикнула она.

Шура отрицательно покачала головой, подошла к двери и посмотрела в глазок. Увиденное сначала вызвало испуг, но затем, заметив знакомое лицо, она открыла дверь.

На лестничной клетке во главе с майором Саблиным стояли несколько человек, некоторые были в полицейской форме, другие в штатском. Рядом со следователем Шура заметила женщину, уже встречавшуюся ей в день убийства Марьяны. Чуть поодаль стоял Лев Гречников и молодой полноватый мужчина.

– Доброе утро. Мы можем войти?

– А в чём дело? – Шура услышала сестру за спиной.

– Нам нужно ещё раз с вами побеседовать, – сообщил Саблин. – Это важно.

Не дав Жене ничего сказать, Шура моментально отступила назад и пропустила полицию в квартиру. Двое полицейских остались на лестничной клетке, ещё трое – в коридоре, а остальные прошли в гостиную.

– Присаживайтесь, – предложил Саблин.

Шура быстро устроилась на диване, рядом присела Женя. Лев встал неподалёку, у стола, спиной к окну.

– Простите, но что происходит? – вновь поинтересовалась Женя. – Вы можете объяснить?

Следователь выдвинул из-за стола стул и сел.

– Дело в том, – изрёк он, – что мы знаем, кто убил Василевскую.

Максимова и Синицын, стоявшие за спиной майора, удивлённо переглянулись.

– Да, дело раскрыто, – подтвердил Саблин. – И в целях избежания неприятных процедур допроса мы предлагаем виновным сознаться. Сейчас. Поверьте, я понимаю мотивы и причины, толкнувшие на преступление… хм, жизнь – сложная штука, но признание однозначно поможет в дальнейшем. Я даю вам шанс облегчить ситуацию.

В воздухе повисло напряжение. Все притихли. Следователь медленно окинул взором присутствующих, задержав его на Шуре, на Жене и, наконец, на Льве.

– Хорошо, – произнёс он, – тогда давайте начну я. Так всем будет проще.

Саблин сделал паузу, казалось, он взвешивал каждую фразу, прежде чем озвучить её.

– Начнём с того, что вы не любили вашу тётю, – Саблин посмотрел на Льва. – За ней ухаживала мать Павловых, а затем Евгения.

Лев ответил следователю спокойным взглядом, переступив с ноги на ногу.

– Что значит – не любил? Просто редко её навещал, я занятой человек, у меня много проектов по работе, и я…

– Хорошо, – Саблин поднял руку, – допустим. Тем не менее, когда ваша тётя скончалась, квартира досталась вам.

– Ну да, верно. У неё больше никого не было, – с едва заметным внезапно появившимся волнением подтвердил Лев.

– Странно, не правда ли? У женщины нет родственников, всё её имущество по праву переходит единственному племяннику, зачем переживать? Квартира ваша по закону. Однако Людмилу Сергеевну Гречникову убили.

Следователь замолчал. Он услышал, как за его спиной Максимова что-то возбуждённо зашептала Синицыну.

Шура ахнула и прижала ладони к лицу, наблюдая за Гречниковым. Тот побледнел, не моргая, уставившись на Саблина.

– Да. Увы, Людмила Сергеевна умерла не своей смертью, как все утверждали. Она была отравлена, – продолжил майор. – Мы подняли дело, провели повторный анализ заключения эксперта и установили, что в крови покойной находился препарат, показанный людям с сердечно-сосудистыми заболеваниями, но способный в больших дозах вызвать остановку сердца. Вроде бы не подозрительно, многие препараты имеют побочные эффекты, однако в медицинской карте Гречниковой подобного лекарства нет, она его не принимала, но он присутствовал в её организме в момент аутопсии. Учитывая её возраст и болезнь, видимо, на наличие упомянутого медикамента не обратили внимание, ведь никто не предполагал насильственную причину смерти. Мы же не поленились, проверили.

– Боже мой, – пролепетала Женя, – зачем её отравили?

– Зачем – вопрос хороший, – согласился Саблин, – но не менее важный – кто?

Гречников втянул носом воздух.

– Вы думаете, это я? – наконец воскликнул он. – Зачем мне такое делать?

– Квартира, – спокойно пояснил следователь.

Лев нервно рассмеялся.

– Да вы же только что сами сказали: она и так была бы моя! Я идиот, по-вашему?

– Так-то оно так. Квартира действительно досталась бы вам, будь вы более внимательным к вашей тёте. Возвращаясь к началу беседы – вы её не любили, она это чувствовала, и Людмила Сергеевна приняла решение завещать квартиру не безразличному племяннику, а человеку, заботившемуся о ней много лет, – Саблин перевёл взгляд на Евгению.

– Как? – встрепенулась Женя. – Мне?

– Да. Вам. Не надо изображать удивление. Людмила Сергеевна оформила завещание у нотариуса, – на этих словах майор извлёк из кармана пиджака бумаги и положил их на стол.

Максимова узнала их. Именно эти документы ей поручил найти следователь. Нотариуса, к которому могла обратиться Людмила Сергеевна, отыскать получилось быстро, и тот моментально представил проект завещания, составленный Гречниковой.

– На основании этого документа квартира переходит в собственность Евгении Павловой после смерти завещателя.

Шура привстала и взяла бумаги, начав их изучать.

Синицын, уже понимая, к чему идёт дело, прошёл по комнате и встал рядом с Гречниковым. Тот раздражённо и мрачно на него покосился, но с места не сдвинулся.

– Вы убили вашу тётю, – произнёс Саблин, – чтобы квартира не досталась Евгении, обычной соседке, даже не родственнице. Людмила Сергеевна не успела сделать буквально малость – подписать завещание, так как скончалась.

– Какой ужас! Ты знала? – с тревогой в голосе спросила Шура у сестры.

Женя молча смотрела на документ. Её лицо не выражало никаких эмоций.

– Она знала, – сказал Саблин. – Как и Лев. Они оба всё знали. Людмила Сергеевна, видимо, уведомила племянника о своих намерениях, что и послужило причиной её преждевременного ухода. А когда это произошло, Евгения догадалась: смерть пожилой соседки – не случайность. Завещание не подписано, квартира переходит к единственному родственнику. И вы, Лев, приезжали полгода назад сюда не ключи забрать. У вас был конфликт с Евгенией на почве завещания, – он обратился к Жене. – Полагаю, вы шантажировали Гречникова? Угрожали сдать его в полицию?

– Тварь! – процедил сквозь зубы Лев, глядя на Евгению. – Всё из-за тебя! Специально это сделала, хотела оттяпать квартиру! Ходила, втиралась в доверие, лицемерка! Гадина! А тётя повелась! Я сразу догадался, сразу! Охотилась за моим наследством!

– Заткнись! – сорвалась Женя. Она резко выпрямилась и повернулась в сторону Гречникова. – Ты подонок! Убил свою родную тётку! Чтоб тебя посадили на всю жизнь! Тебе всегда было плевать на неё! Ты ждал её смерти! Только деньги и волновали! Если бы я могла доказать, давно сообщила в полицию о тебе!

– Само собой, – прервал перепалку Саблин. – Без доказательств не имело смысла к нам обращаться. Но дело ведь не в этом, так? Не в смерти Людмилы Сергеевны и не в факте её убийства, – он продолжал наблюдать за Евгенией. – Дело в квартире. Вы шантажировали, но никогда не сдали бы Льва, ведь в случае его ареста недвижимость всё равно не достанется вам.

– О чём вы? – всполошился Гречников.

Саблин встал и подошёл к серванту с фотографиями. Взял один из снимков в руки, посмотрел на него секунду, а затем поставил обратно. Все присутствующие молча наблюдали за следователем.

Майор развернулся.

– По правде, я понял всё только вчера. Точнее, начал догадываться, – он усмехнулся. – Хотя главную подсказку вы, Лев, дали мне ещё при первой нашей встрече, но я не обратил на неё внимание. А зря. Да, – Саблин вернулся к стулу, но садиться не стал, а опёрся на спинку руками, – план был шикарным. Идеальным, я бы даже отметил. Не хотите сами рассказать? – обратился он к Евгении.

Гречников опустился на стул, стоявший рядом.

– Что ты сделала? – спросил он, взглянув на Женю.

Женщина сидела, опустив глаза. Казалось, она абсолютно спокойна и не собирается принимать участие в беседе.

– Жень, – Шура положила руку ей на плечо, – о чём он?

– Да, признаваться всегда тяжело.

Саблин вновь отошёл от стула, повернувшись к Максимовой. Старший лейтенант стояла, прислонившись к стене у двери в гостиную. Её лицо выражало смесь удивления и растерянности. Она не понимала, как следователь догадался про Гречникова и убийство его тёти, и, более того, не знала, чего ожидать дальше.

Саблин подмигнул ей.

– Так что? – он развернулся к Павловым. – Будете говорить? Нет? А ведь дело интересное получилось. Прям даже очень. Если бы не мелкие детали, пожалуй, у вас бы получилось. Но… – следователь придвинул стул к Евгении и сел. – Но как только я понял причины смерти Людмилы Сергеевны, всё стало очевидным, – майор наклонился ближе к женщине и упёрся локтями в колени. – Когда вы осознали, что квартира теперь принадлежит Льву, наверное, сильно расстроились, хорошая недвижимость вам не досталась. Вы же рассчитывали на неё, правда? Думаю, ухаживали за Гречниковой не по доброте душевной, надеялись, что старушка вас отблагодарит, а тут неожиданно она умирает. Печально, да? Вы решили, на этом конец, добыча уплыла, но внезапно узнаёте: Лев сдал квартиру. И тут-то у вас и родился гениальный план: если там произойдёт ужасное убийство, никто не захочет в ней жить! Сдать новому клиенту будет проблематично, даже невозможно, и тогда не останется других вариантов, как продать квартиру вам, верно? Цену получится хорошо скинуть, ведь вы знаете про убийство, Лев, скорее всего, пойдёт на ваши условия, и тогда – цель достигнута.

– О боже, – простонала Шура.

– Лев сам об этом говорил. Помните? – Саблин посмотрел на Гречникова. – Именно так вы и сказали вначале: «Как же сдать квартиру после убийства?» Я вспомнил ваши слова вчера, что и навело меня на мысли о причинах всех событий, – следователь вновь обратился к Евгении. – Вы прекрасно знали, чем увлекается Василевская, про клуб и вампиров, про её одержимость мистикой, подобное и навело вас на детали плана. Не просто убийство – а ужасное, с элементами мистики.

– Нет, нет, – воскликнула Шура, – мы не общались с Марьяной и не в курсе о её увлечениях! Она нам никогда не рассказывала!

– Вы не в курсе, – парировал Саблин. – А ваша сестра – да. Она общалась с Василевской. В файлах компьютера, которые нам удалось получить от коллеги Марьяны, Шилова, есть много снимков. Мы их не обнаружили сразу, так как Шилов удалил все данные, и смогли увидеть их только сегодня, когда получили флешку. На них Евгения, Василевская и Ульяна Читкова. Они, по-видимому, дружили. Вы, Александра, были не в курсе, а ваша сестра не призналась нам, равно как и про знакомство с Читковой.

– Это правда? – спросила Шура у Жени.

Та вздохнула, подняла голову и уставилась в потолок с невозмутимым видом.

– Также надо отметить, что у Евгении имелись ключи от квартиры. Мне сообщил Лев. И это вполне логично, ведь она ухаживала за Людмилой Сергеевной. Я не сообразил раньше, но дубликат сделать можно легко. В итоге есть цель – квартира – и средство её достижения – убийство. В разработке плана, как я уже сказал, помогло знание увлечений Василевской, а также, как я думаю, ваша прошлая работа, Шура.

– Моя? – выпалила женщина.

– Да. Вы же были экскурсоводом?

– Давно, но…

– В какой области специализировались?

– История нашего района, я проводила экскурсии по Новодевичьему монастырю. У меня возникли сложности с трудоустройством, но какое это имеет отношение к Марьяне?

– Почему вы не упомянули о такой детали раньше, когда мы беседовали?

Шура замерла, очевидно, воспринимая вопрос как подозрения в её адрес.

– Я… Не предполагала, что это важно.

– Вы в курсе истории кладбища около монастыря?

– Да. Немного.

– Про могилу Донны Лу́ны слышали?

– В общих чертах. Женщина была приближённой Софьи, сестры Петра Первого.

– А про её занятия мистикой?

– Ну… это неподтверждённые факты, так говорят.

– А раз вы знаете, полагаю, ваша сестра тоже? Вероятно, рассказывали или Евгения присутствовала на экскурсиях?

– Я… да… наверное, – Шура раскраснелась, её глаза расширились. – Но при чём здесь это?!

– Мы не разглашали детали следствия, – сообщил Саблин, – но Василевской отрубили голову, которую оставили на упомянутом уже мной кладбище, около могилы Донны Лу́ны.

Шура побледнела. Она медленно перевела взгляд на сестру, поджавшую губы и продолжавшую игнорировать зрительный контакт с присутствующими к комнате. Лев выругался, проведя рукой по лбу, где выступил пот.

– Александра, ваша сестра убила Василевскую, чтобы получить квартиру. Она отрубила ей голову и отнесла на кладбище с намерением обставить картину преступления как мистическую, зловещую, я бы даже сказал. Такое непременно должно было привлечь внимание следствия к увлечению Марьяны вампирами, к клубу, куда она ходила, к компании и сотрудникам, занимающимся разработкой компьютерных игр со схожей тематикой. Так и случилось. Мы всё время шли по ложному следу. Но давайте перейдём к сути дела. Евгения выжидала удобного момента воплотить свой план, – Саблин встал и начал ходить по комнате. – В день убийства, около полуночи, она увидела Ульяну Читкову у квартиры Василевской. Хочу заметить, это была не случайность, как утверждалось ранее. Евгения специально смотрела в глазок, так как услышать шум на лестничной клетке из гостиной, а тем более из своей комнаты, она не могла. Я догадался, когда был здесь в понедельник и, сидя в гостиной, не услышал звук открывающейся входной двери.

Следователь остановился около шкафа, изучая корешки книг на полках.

– Евгения знала про конфликт Василевской и Читковой, предполагаю, сама Марьяна поделилась, но данный аспект не столь важен. Главное, что она ожидала появления Читковой. И совершенно понятно почему. Требовался кто-то, на кого можно повесить убийство. Кстати, очень удачно для Евгении было отсутствие дома сестры, она задерживалась на работе. Итак, в тот вечер Василевская собиралась в клуб, оделась соответствующе, вставила красные линзы, клыки, надела парик. Ульяна приходит около полуночи, общается с Василевской, а затем уходит. Дверь в квартиру Читкова закрывает, как она и говорила, – Саблин сказал эту фразу, обращаясь к Максимовой. – Выждав время, Евгения идёт к Марьяне. Та ей открывает дверь, не удивившись соседке, с которой приятельствовала. К тому же подруга принесла выпить – томатный сок с водкой. Судя по всему, Василевская упоминала о напитке, когда рассказывала про клуб, поэтому принести то, что нравилось Марьяне и соответствовало её вампирским увлечениям, показалось хорошей идей, но Василевская не догадывалась о намерениях Евгении. В сок было подмешано снотворное. Да, и его мы обязательно найдём при обыске в этой квартире, – Саблин посмотрел на сестёр. – Вы сами мне сообщили, что у Евгении бессонница и она принимает подобное лекарство. Думаю, вместе с соком Марьяна съела и семена амаранта в знак своего желания приобщиться к вампирской культуре, но сей факт для нас сейчас не существенен. Переходим к наиболее интересному, – следователь встал в центре комнаты. – Когда Василевская отключилась, Евгения абсолютно чудовищным образом убила девушку. Отрубила голову кухонным тесаком. Она же повар, часто имеет дело с разделкой мяса, рука набита и такое орудие преступления для неё найти оказалось несложно, в ресторане есть доступ. Далее Евгения относит стаканы из-под сока и тесак домой, возвращается в квартиру убитой, забирает голову и направляется на кладбище. Около трёх часов ночи идёт домой. В этот момент случается непредвиденное. У подъезда её замечает Фёдор Шилов, пришедший к Марьяне за сценарием. Парень прячется, потому Евгения и не обнаруживает его присутствия. Она поднимается к квартире Василевской и тут слышит, как заработал лифт. Кто-то едет. Евгения прячется дома и наблюдает в глазок. Фёдор заходит к Марьяне. Дверь открыта, так как впопыхах Евгения не успела или забыла закрыть. Шилов видит тело Василевской, скачивает все файлы с компьютера и убегает. Для Евгении – это однозначно удача! Теперь у полиции будет двое подозреваемых. О них она с радостью и доложила, когда мы приходили для беседы. Но Евгения намеренно говорит, будто не узнала женщину, которую видела у квартиры Василевской. Во-первых, она понимает, что как только мы найдём её, то есть Читкову, сразу выяснится информация о дружбе с Марьяной, а подобное навлечёт подозрения. Во-вторых, пока полиция ищет неизвестную женщину, есть время подумать, как быть с Читковой.

– Это… это невозможно, – Шура замотала головой. Она сцепила пальцы рук, стараясь унять дрожь.

– Увы, но так всё и было, – продолжил следователь. – Мы, само собой, разыскали Читкову, и наш сотрудник приезжал показать вам её фото для опознания. Тут-то Евгения и поняла, что времени у неё уже нет. С Читковой пришлось разобраться, заколов ножом в лифте. Нож также взят из ресторана. И его, и тесак мы найдём, без сомнений. Следы крови сложно полностью смыть. Экспертиза их выявит. А вот Фёдору Шилову повезло. Если бы Евгения вспомнила про снимки на компьютере, его тоже не было бы в живых. Однако, полагаю, вы, Евгения, просто не знакомы с Шиловым, поэтому не смогли его разыскать. Я прав? – Саблин пристально взирал на Евгению.

Она наконец посмотрела на него, усмехнувшись.

– Длинная история, – тихо произнесла она, – попробуйте это доказать.

– Не сомневайтесь. Докажем, – майор вздохнул. Ему ужасно захотелось курить. – Снотворное в вашей квартире, очевидно, окажется пентобарбиталом. Экспертиза установит его соответствие с препаратом, обнаруженным при вскрытии Василевской. Мы перевернём весь ресторан и найдём тесак и нож, которыми вы убили двух женщин. Также, скорее всего, ваши пальчики совпадут с отпечатками на кулоне Василевской. Поверьте, этого будет достаточно для предъявления вам обвинений. А Гречников подтвердит, что вы его шантажировали. Вот и мотив. Надо отдать вам должное, Евгения, вы прекрасно продумали детали. Картина вампирского ритуала, обставленная на кладбище, призна́юсь, поначалу выбила нас из колеи: закопанная голова у могилы чернокнижницы Донны Лу́ны, камень во рту, перевёрнутое на живот тело Василевской – всё сделано согласно легендам о кровопийцах. Лучше и придумать было нельзя.

Женя, не выражавшая никаких эмоций, внезапно с удивлением уставилась на Саблина.

– Что за бред вы несёте? Я ничего не делала с телом. Марьяна упала на живот, я так её и оставила. А голову я бросила, да, на кладбище, но не закапывала её! И ни о каком камне не знаю!

Максимова, стоявшая в расслабленной позе, выпрямилась. Она бросила взволнованный взгляд на майора, а затем на Синицына, который ответил ей тем же.

– Не стоит отрицать, – спокойно сказал следователь. – Мистическая атмосфера убийства, созданная вами, никак не повлияет на приговор. Это, собственно, не имеет особого значения. Важно то, что вы совершили преступление.

– Я отнесла голову на кладбище, – повторила Женя громче, – и бросила её там, не помню даже где! Не надо делать из меня сумасшедшую! – женщина резко вскочила с места. – Я не такая, как эта ненормальная Марьяна! Она заслужила смерть! Девчонка была чокнутая! – её лицо покраснело, глаза расширились, дыхание участилось, и Саблину пришла мысль, что у Павловой какой-то припадок.

Двое полицейских в форме моментально подбежали к женщине и взяли её под руки, начав выводить из комнаты.

– Я не делала этого! – выкрикивала Женя, вырываясь. – Я не закапывала голову! Вы идиоты! Говорю же, я выкинула её на кладбище!

Шура закрыла лицо руками. Её плечи сжались, и она наклонилась к коленям, стараясь отгородиться от происходящего в комнате.

Саблин с невозмутимым видом продолжал стоять, наблюдая, как сотрудники полиции выводят из квартиры Женю.

Синицын подтолкнул Гречникова.

– На выход, – скомандовал он, и Лев покорно проследовал за Павловой.

– Стойте, – Максимова выбежала на лестничную клетку, перегородив проход в лифт, куда оперативники собирались сопроводить Женю. – Когда отнесли голову на кладбище, видели там кого-нибудь? – быстро спросила она.

– Вы тоже ненормальная? – резко отреагировала Павлова. – Думаете, я поглазеть туда ходила? Хоть раз бывали ночью на кладбище?

– И всё-таки? Видели?

Женя перестала вырываться из рук полицейских и немного успокоилась.

– Не знаю. Я просто бросила голову и ушла. Но… я слышала, – она поморщилась.

– Что?

– Шелест. Как будто длинное платье волочится по земле.

Оперативник отстранил Максимову, и Павлову завели в лифт.

Дина, оставшись стоять на площадке, наблюдала, как закрылись двери кабины.

Дверь подъезда с тихим щелчком закрылась за спиной Саблина. После спёртого воздуха и давящей, тяжелой атмосферы квартиры Павловых, где завершилось расследование, улица встретила теплом и светом. Весеннее солнце ласково грело лицо, а в воздухе звенели трели птиц. Казалось, кошмар с убийством и бесконечными допросами остался где-то позади.

Следователь глубоко затянулся сигаретой, наслаждаясь моментом.

– Невероятно, как всё обернулось, – потрясённо выдохнул Синицын. – Я бы никогда не подумал, что убийца – одна из соседок и дело в прокля́той квартире! А мы-то гадали, решили, это связано с клубом, со сценарием… даже с вампирами!

Саблин выпустил в воздух табачный дым.

– Да, Саш. Часто мотивами являются самые банальные вещи. А вся эта мистика – лишь пыль в глаза.

– Как вы догадались?

– Да пришло в голову как-то. А дальше просто проверил и не ошибся.

– М-да-а-а, – протянул Саша, – мне такое вряд ли пришло бы.

– Опыт, – Саблин улыбнулся.

Максимова стояла, нахмурившись.

– А что с показаниями Павловой? Она же клялась, будто не закапывала голову. Кто тогда это сделал?

Следователь пожал плечами.

– Кто его знает… Может, какой-нибудь псих. Мало ли чудиков бродит по кладбищам в поисках острых ощущений? Главное – убийца у нас в руках. Вот что действительно важно.

Он бросил окурок на асфальт и задумчиво посмотрел на него, как будто пытаясь разглядеть в нём остатки той самой «мистики», так долго державшей их в напряжении. Солнце припекало, и лёгкий ветерок шевелил листья на деревьях, принося с собой запах влажной земли и распускающихся почек. Этот запах, такой обыденный и живой, казался сейчас настоящим чудом после всех тех мрачных деталей, в которые они погрузились в ходе расследования.

– Да, Павлова, конечно, хитрая штучка, – продолжил Саблин, – но её показания – совсем другая история. Кто там копался на кладбище – уже детали, их, вероятно, мы не узнаем. И, честно говоря, сейчас они уже не имеют значения.

Синицын кивнул, его лицо ещё выражало смесь облегчения и удивления.

– Всё равно, это было… захватывающе. Даже с таким банальным мотивом. Никогда бы не подумал, ведь вроде так запутано, а разгадка оказалась близко, прямо под носом. Но теперь можно и выдохнуть.

Саблин потушил сигарету о подошву ботинка.

– Выдохнуть, но не расслабляться. Весна – время пробуждения. И не только природы, – он повернулся и направился к машине, удаляясь от дома и закрывшейся двери подъезда, оставляя за ней одну из самых странных историй в его практике.

Следователи сели в машину, и автомобиль тронулся. Все молчали, погружённые в свои мысли, но Максимову не покидала тревога.

Слова Павловой, как заноза, засели в мозгу: «Я не закапывала голову. И слышала шорох платья…» Этот шорох… Вспомнились тёмные переулки заброшенного завода, когда Дина впервые отправилась в бар «Моль», а потом – депо станции, где располагался «Клуб ночных сов». Именно там, в полумраке, она слышала нечто подобное. Совпадение? Нет. Павлова не стала бы лгать, это очевидно. Значит, она действительно что-то слышала. Или кого-то видела.

Перед глазами всплыла фигура в депо: длинное платье, шуршащий подол, нечёткий силуэт. Тогда она точно видела женщину! Могла ли она быть и на кладбище, наблюдая за Павловой?

Максимова нахмурилась. Ей отчаянно хотелось поделиться своими подозрениями с Саблиным, но его реакция была предсказуемой. Он не желал слышать ни о какой мистике, ни о каких вампирах и ясно дал понять: дело закрыто, никаких новых «подробностей» ему не нужно.

Дина покосилась на своих коллег: спокойные, умиротворённые, верившие, что справедливость восторжествовала. Но она чувствовала: это не конец.

И ей придётся разобраться во всём самой.

Дежурная машина остановилась, и Максимова с Синицыным вышли, направившись ко входу в отделение. Саблин же поехал дальше, в главное управление полиции, чтобы лично доложить полковнику Тимофееву о завершении расследования.

Поднявшись на свой этаж, Дина пошла к рабочему столу. Она скинула плащ и уселась за компьютер, включая его. Нужно приступать к отчёту. Работа предстояла кропотливая: описать все улики, выводы по делу, приложить протоколы допросов свидетелей и заключения экспертов с комментариями.

Она посмотрела на часы. Появилась мысль, что сначала нужно перекусить, иначе можно зависнуть голодной до вечера. Максимова окинула взглядом зал, где трудились коллеги, высматривая Синицына, но лейтенанта нигде не было, видимо, вышел куда-то. Идея о походе в кафе за углом в одиночестве представилась непривлекательной, поэтому старший лейтенант устремилась к автомату с готовой едой, намереваясь быстро поесть и вернуться к работе.

Виктория Колесникова сидела за своим рабочим столом, утопая в море бумаг и папок. Кабинет являлся её царством, наполненным книгами по судебной психиатрии, медицине, гражданскому и уголовному праву. Весь день она изучала материалы, но теперь, сняв очки и закрыв папку, она смотрела в небольшое окно. За ним в сгущающихся вечерних сумерках виднелась глухая кирпичная стена, увенчанная колючей проволокой. Это был забор, окружавший Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского в Кропоткинском переулке, место, где Виктория проводила бо́льшую часть своей жизни. Здесь, в стенах учреждения, она много лет посвятила изучению психических расстройств у подозреваемых и осуждённых, анализируя их в контексте правосудия и здравоохранения.

Внезапно дверь кабинета приоткрылась, и в проёме появилась её ассистентка в строгом сером костюме.

– Виктория Сергеевна, простите, что беспокою, но к вам курьер, – произнесла девушка.

Колесникова удивилась.

– Курьер?

Ассистентка кивнула.

– Он снаружи.

Виктория поднялась, поправляя чёрное платье-футляр с короткими рукавами, изящно обтягивающее её стройную фигуру. Она взяла свой пропуск и вышла из кабинета. Стук её высоких каблуков звонко отлетал от мрачных стен узкой лестницы, когда Колесникова спускалась на первый этаж. Женщина, поёжившись от вечерней прохлады, быстро прошла через небольшой внутренний дворик мимо поста охраны и оказалась на улице, в переулке. Там сразу же её взгляд упал на мужчину с огромным букетом алых роз.

Улыбка тронула её губы. Цветы, без сомнения, от Саблина. Он так и не перезвонил после их прерванного свидания, и этот жест, очевидно, был попыткой загладить свою вину.

Колесникова подошла к мужчине.

– Я Виктория, вы ко мне?

Мужчина опустил букет, и женщина увидела перед собой Саблина.

– Конечно, к вам.

Следователь улыбнулся и протянул цветы. Виктория приняла их.

– Не знала, что в курьерской службе работают майоры полиции, – заметила она.

– Только если надо доставить цветы прекрасной женщине.

Виктория смущённо опустила глаза.

– Видимо, майор хочет что-то сказать таким шикарным букетом?

– Да, прости меня, пожалуйста. Дело закрыто, и я хочу продолжить с того момента, где мы остановились.

– Предлагаешь пойти на набережную?

Саблин подошёл ближе и обнял её за талию.

– Нет, предлагаю пойти сразу ко мне, – и он поцеловал Викторию в губы.

Поцелуй был нежным, но в то же время полным невысказанных слов.

Волнение Колесниковой таяло, уступая место тёплому чувству облегчения. Она переживала, что Саблин не звонил несколько дней, даже уже предположила: их отношения закончились. Но теперь… Теперь она думала иначе. Виктория ответила на поцелуй, ощущая яркий аромат свежих роз.

– К тебе? – переспросила Колесникова, когда они отстранились друг от друга. В её глазах читалось изумление и радость. Она знала – это не просто приглашение на ужин или разговор. Это признание, попытка начать всё заново.

Саблин улыбнулся.

– Да, ко мне. Я хочу провести с тобой вечер. По-настоящему. Без спешки и без телефонных звонков.

Виктория кивнула, и её сердце забилось быстрее. Она посмотрела на огромный букет в своих руках, затем на Саблина. В его глазах она видела искренность. Работа, которую она так любила, отодвинулась сейчас на второй план этим неожиданным, но таким желанным визитом.

– Хорошо. Только дай мне минуту забрать вещи и предупредить об уходе.

Колесникова скрылась в здании исследовательского центра, но вскоре появилась в светлом пальто и с букетом в руках.

– Я готова, – сообщила она, и в её голосе звучала новая нотка лёгкой игривости. Виктория чувствовала: этот вечер может стать началом чего-то особенного, что выйдет за пределы кабинета, кирпичной стены и колючей проволоки, за пределы их профессиональных ролей.

Они шли по вечернему переулку, освещённому фонарями. Виктория несла букет, как драгоценность, вдыхая аромат роз, казавшийся ей сейчас самым прекрасным запахом на свете. Саблин шёл рядом, его рука иногда касалась её.

– Я рад, что ты согласилась, – сказал следователь. – Думал, всё испортил окончательно.

Виктория улыбнулась.

– Ты умеешь удивлять, майор. И исправлять свои ошибки.

– Я собираюсь исправить не только ошибки, – Саблин остановился и повернулся к женщине. Он аккуратно взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Я хочу исправить то, что между нами произошло. Или, скорее, то, чего не произошло.

Взгляд Саблина был открытым, и Виктория увидела в следователе мужчину, который, как и она, искал в жизни чего-то большего, чем работа и долг.

– Я тоже, – прошептала она, и в этом шёпоте пронеслись и усталость от одиночества, и надежда на близость, и предвкушение чего-то нового.

Они продолжили путь, и теперь их шаги стали более уверенными, более синхронными. Город вокруг них гудел вечерней жизнью, но для Колесниковой и Саблина существовал сейчас только их собственный мир, созданный из запаха роз, нежности в глазах и обещаний, витавших в воздухе.

Почти весь день Дина, не отрываясь от экрана, корпела над отчётом по итогам сложного дела. Каждая строчка и зафиксированные детали вытягивали из неё последние силы. За окном давно стемнело, и густой сумрак обволакивал улицы города. Даже привычная суета, царившая днём в участке, заметно стихла, оставив после себя лишь гулкое эхо шагов и приглушённые голоса.

Максимова потёрла глаза, чувствуя, как накатывает волна усталости. Тяжёлый день и многочасовое сидение за компьютером давали о себе знать. Наконец точка поставлена, отчёт готов, нужно отправить его на согласование Саблину.

Старший лейтенант откинулась на спинку стула, позволяя себе на мгновение расслабиться.

В голове вновь всплыли вопросы о загадочной женщине, замеченной в депо, и которая, похоже, находилась на кладбище в день убийства Василевской. Кто она такая и что делала в столь откровенно пугающих местах?

Неужели эта незнакомка забрала оставленную Павловой голову и закопала у могилы Донны Лу́ны? И именно она вложила камень в рот покойной, имитируя древний ритуал умерщвления вампиров?

Максимова задумалась. Это казалось абсурдным. Зачем кому-то такое делать? Даже если предположить, будто Василевская имела связь с миром сверхъестественного, неужели кто-то вознамерился так упокоить её останки? С какой целью? Чтобы, как в фильмах, предотвратить её возвращение в мир живых?

От подобных мыслей по спине Дины пробежали мурашки.

А может, всё гораздо проще? Кто-то из членов клуба просто решил таким образом почтить память Марьяны, зная о её увлечениях? Вполне допустимо. Но кто?

Дина сразу подумала о Фелиции. Нет, точно не она. Фелиция была слишком прагматичной и не верила в мистику, сама не раз говорила. Ульяна? Теоретически могла бы. Но она мертва, и сейчас уже не выяснить. Кто же ещё?

Внезапно Дина вспомнила странный сон, увиденный несколько дней назад, когда она задремала дома, увлёкшись чтением историй о вампирах в интернете. В том сне она тоже видела женскую фигуру в длинном платье. Конечно, это являлось лишь отражением её подсознания после прочитанного, но…

Пальцы Максимовой вновь застучали по клавиатуре. Она быстро нашла нужный файл в базе данных, впившись глазами в информацию. Затем, записав адрес на бумажку, она резко встала, схватила плащ и направилась к лестнице.

Дина уселась за руль в своей машине, внесла в навигатор адрес. Вечерний город расстилался перед ней, освещённый фонарями. Она завела двигатель и поехала на восток. Идея родилась спонтанно – поговорить ещё раз с Сати Мансуровой.

Конечно, они уже установили, что Сати не имеет никакого отношения к убийству Василевской и не она украла кровь из больницы. Но Дину не отпускали мысли о стригоях, румынских вампирах, которые, по легенде, являлись рыжеволосыми. И именно такой оттенок волос был у женщины из её сна. Дина понимала, её подозрения относительно Сати – всего лишь гипотеза, навеянная интернет-легендами и собственным желанием верить в нечто большее, неизведанное, таинственное.

Похоже, тяга к мистике передалась ей от бабушки. Дина вдруг вспомнила, как в детстве заслушивалась её преданиями о призраках в заброшенных домах, о колдунах, творящих тёмную магию, о шаманах, ищущих путь в мир духов, и, конечно, о нежити, жаждущей человеческой крови. Будучи ребёнком, Максимова воспринимала эти истории как правду, ведь бабушкины рассказы были очень убедительны. Но повзрослев, она стала считать их частью культуры, древними народными преданиями. Бабушка жила в деревне, и Дина относила эти истории к фольклору. Теперь же, когда что-то сродни её детским страхам начало проникать в рациональный мир, она не могла отделаться от ощущения, будто бабушкины сказки – не просто суеверия.

Выехав на Третье транспортное кольцо, старший лейтенант стала размышлять о том, что мысли о Сати вызваны, конечно, в первую очередь цветом волос Мансуровой, совпадавшим с образом стригоев из интернета, но и её связь с историей Василевской тоже не случайна – она дружила с погибшей. Однако вероятность, что именно Мансурова была той загадочной женщиной, казалась ничтожной, особенно учитывая нечеловеческую скорость, с которой фигура перемещалась между вагонами в депо. Но проверить необходимо. Дина не могла игнорировать слова Павловой и забыть о них.

Машина свернула на развилке и выехала на Волгоградский проспект. Район Котельники, куда ехала Максимова и где, исходя из данных полиции, проживала Мансурова, был Дине неизвестен, и она чувствовала, как лёгкое напряжение нарастает в ней с каждой минутой. Старший лейтенант ехала навстречу неизвестности, возможному раскрытию тайны, и в глубине души трепыхалось приятное предвкушение. Предвкушение того, что детская вера в чудеса не напрасна и её бабушка была права: мир действительно полон магии и загадок, ждущих открытия.

Поздний вечер уже окутал Новорязанское шоссе, когда Дина въехала в Котельники. Улицы, освещённые фонарями, предстали пустынными и тихими. Следуя указаниям навигатора, она свернула на 3-й Покровский проезд, внимательно осматривая дома в поисках нужного адреса. Где-то здесь, по её информации, проживала Мансурова.

Навигатор привёл её в переулок, где Дина припарковала машину. Вокруг высились многоэтажки, соседствуя с меньшими зданиями, где располагались магазины, салоны красоты и кафе. Выйдя из машины, Дина направилась во дворы ближайших домов. Нумерация зданий оказалась запутанной, и, вглядываясь в таблички на фасадах, она никак не могла найти нужный номер.

Мимо проходила девушка.

– Простите, вы не подскажете, где здесь дом двадцать шесть? – обратилась к ней с вопросом Дина.

– Такого дома здесь нет.

– Как нет? – удивилась Максимова. – Навигатор показывал, что есть. А вот это здание с каким номером? – она указала на десятиэтажку рядом.

– Двадцать семь, – ответила девушка.

– Ну раз есть двадцать семь, значит, должно быть и двадцать шесть? – логично возразила Максимова.

Девушка чуть развернулась и махнула на недостроенный дом у дороги в нескольких метрах от них.

– Кажется, вон то. Но там никто не живёт.

Дина поблагодарила девушку, озадаченно изучая заброшенную стройку перед собой, явно давно покинутую. Внутри здания разрослись кустарники, фасад был покрыт граффити, а фундамент и стены обшарпаны.

Максимова достала мобильный и набрала Синицына.

– Привет!

– Привет, – прозвучал голос Саши.

– Слушай, а не помнишь, какой адрес у Мансуровой? Вы же допрашивали её по делу в «Склифе». Там есть её контакты?

– Ну да. Сейчас гляну, – Синицын замолчал на несколько секунд, а затем назвал адрес, соответствующий тому, куда приехала Максимова.

– Это точно?

– Вроде да.

– А в паспорте? Какая прописка?

– Такая же. А что? Ты где? – спросил Синицын.

– Я хочу поговорить с Мансуровой. Приехала в Котельники.

– Зачем?

– Ну… понимаешь, слова Павловой не дают мне покоя, хочу проверить.

– А, ну понятно. Думаешь, Мансурова закопала голову Василевской на кладбище?

– Не знаю. Но мне необходимо всё выяснить.

Синицын вздохнул.

– Саблин в курсе?

– Нет. И пока не надо.

– Ладно. Звони, если чего. И поосторожней там… мало ли.

– Ага, – Максимова убрала мобильный в карман плаща и сделала шаг вперёд к забору, окружавшему стройку. Ночь окутывала её, но внутри разгорался огонёк решимости. Она должна узнать правду.

Ища проход, Дина обошла забор. В одном месте он покосился, словно кто-то недавно пытался его преодолеть. Максимова протиснулась сквозь щель, оказавшись на заросшей территории. Тишина здесь была густой, нарушаемая лишь шелестом ветра в кустах и отдалённым гулом города. Фонари с улицы едва пробивались сквозь густую листву, создавая причудливые тени. Дина включила фонарик на телефоне, направляя луч на стены здания, где выцветшие граффити хранили истории, которые никто уже не мог прочитать.

Она медленно шла вдоль фасада, ища вход, но все двери были заперты или завалены мусором. Максимова осмотрела окна. Большинство оказались заколочены, но одно на первом этаже было открытым, зияя темнотой. Дина подошла ближе, прислушиваясь. Ни звука.

Как так получилось, что адресом прописки Мансуровой стал недостроенный дом? Это было загадкой.

Дина огляделась. Никого. Только она и пустое здание.

Сердце внезапно забилось быстрее. В голове опять всплыл образ женщины из депо, странные звуки на территории заброшенного завода у бара «Моль», тревожный сон с маленькой девочкой, картинки из интернета о стригоях с рыжими волосами, а теперь эта стройка, где якобы проживала Мансурова.

Чёрт возьми, что происходит?

Дина отступила на шаг от здания.

Она снова достала телефон, чтобы позвонить Синицыну, но в тот же момент услышала шорох. Он доносился из дома. Дина резко направила луч фонарика на то самое незаколоченное окно. В темноте мелькнула тень.

Кто-то был внутри. И этот кто-то, возможно, знал о её присутствии. Опасность, о которой предупреждал Синицын, стала реальной. Дина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она здесь не одна!

Максимова замерла. Тень в окне – не игра света, это движение. Страх, холодный и липкий, сковывал. Её взгляд упёрся в окно, откуда доносился шорох.

Как быть? Бежать? Или попытаться выяснить, кто там? Инстинкт самосохранения кричал «беги», но любопытство и желание узнать правду держали её на месте. Уехать сейчас, когда она так близко к разгадке, представлялось немыслимым – не зря же она проделала весь путь с надеждой понять, что случилось на кладбище.

Дина уверенно подошла к стене дома, схватилась за раму, подтянулась и перелезла через подоконник, очутившись в сыром, пахнущем бетоном и гнилью помещении.

Она достала из кобуры табельное оружие, чуть пригнувшись. Руки дрожали от волнения. Кто мог прятаться здесь? Мансурова? Зачем? Логика усиленно искала объяснение. Внезапно вспомнились слова Мансуровой о том, что Василевская снимала комнату в Котельниках. Неужели они познакомились не в баре, а здесь, в этом районе?

Дина сделала несколько шагов вглубь, освещая путь фонариком. Впереди виднелся дверной проём. И тут в глубине дома снова промелькнула тень.

Синицын находился ещё в отделении полиции, намереваясь начать собираться домой и мечтая об отдыхе в спокойной обстановке, ужине и кино, когда поступил звонок Максимовой.

Её расспросы о местожительстве Сати Мансуровой озадачили лейтенанта, и теперь он сидел, уставившись в мерцающий монитор компьютера, пытаясь понять, что происходит.

На самом деле его тоже зацепили слова Павловой, будто она не закапывала голову Василевской, а бросила её где-то на кладбище. Это было странное заявление, слегка рушившее логику картины преступления, выстроенную командой, но Саблин никак не отреагировал, и Саша решил последовать его примеру: не заострять на подобном внимание. Ну действительно, какая сейчас разница? Главное – убийца найден, а кто закопал голову, не существенно, ведь, в конце концов, предать останки земле – не преступление.

Да, так он думал весь день, пока не позвонила Дина.

Теперь же Саша не мог избавиться от ощущения, что дело не раскрыто.

Проклятие!

В отношении Мансуровой у Синицына не возникало особых подозрений. Он допрашивал её в «Склифе» в рамках инцидента с пропавшей кровью, а потом читал показания по делу Василевской. В них не нашлось ничего подозрительного. Искренняя, взволнованная, как и положено свидетелю. Почему же Дина собралась проверить Сати, предполагая её присутствие на кладбище в ночь смерти Марьяны?

Саша почесал затылок, откинувшись на спинку стула и отъезжая на нём от стола. Какое-то время ему нравилось думать, что в расследовании убийства Василевской есть мистическая составляющая. Раньше он даже немного завидовал Саблину и его другу, писателю Филиппу Смирнову, наблюдая за их делами, окутанными тайнами и загадками. Следователь, конечно, отмахивался, но Филипп верил в необъяснимое, не поддающееся логике с точки зрения современной науки. Это всегда будоражило воображение Саши. Но когда выяснилось, что Василевскую убили из-за квартиры, вся мистика улетучилась… до звонка Максимовой.

Синицын резко придвинулся к рабочему столу. Чёрт возьми, надо проверить! Не зря же Дина попёрлась в столь поздний час в Котельники? Очевидно, у неё имелись на то причины.

Он ввёл имя Мансуровой в базу. Адрес, место работы, скудные данные биографии… ничего особенного. Но вдруг замер. Саша заморгал. Не может быть! Какая-то ошибка? Он приблизился к монитору, полагая, что данные искажают блики света от настольной лампы. Нет, всё верно.

Синицын уставился в темноту помещения. Да, у них есть отпечатки Мансуровой, их сравнивали с теми, что нашли в квартире Василевской, на её кулоне и в «Склифе»… Но… неужели Шульц не пробил их по базе данных? Невозможно!

Схватив телефон, он набрал номер Влада. Обернулся на кабинет Саблина. Темно, майор ушёл. Пока в трубке звучали гудки, его охватила тревога. Вот почему Дина интересовалась адресом! Боже мой, вот в чём были её подозрения относительно Мансуровой!

Дина шагнула в коридор, погружённый в густую темноту. Лишь редкие тусклые отблески света пробивались сквозь окна комнат, едва освещая пространство. Внезапно ей показалось, что она услышала быстрые шаги. Максимова сосредоточенно вгляделась во мрак, но никого не увидела.

– Сати? – позвала она. – Сати Мансурова, вы здесь?

Тишина.

Дина начала освещать фонариком стены, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

Внезапно она вскрикнула. Перед ней возникла Сати, и откуда появилась женщина, было совершенно непонятно! Она стояла в брюках и тёмной кофте, а её пышные рыжие волосы свободно ниспадали волнами на плечи. В свете фонарика лицо женщины выглядело бледным, а голубые глаза сияли безжизненным блеском.

Максимова выдохнула, отступила на шаг.

– Сати, я вас искала, – произнесла она.

Мансурова молча смотрела на старшего лейтенанта.

– Что вы тут делаете? Живёте здесь?

– Зачем пришли сюда? – игнорируя вопрос, спросила девушка.

– Хотела поговорить с вами, – сказала Дина. Она затихла на секунду, а затем добавила: – Вы были на кладбище в ночь смерти Марьяны и закопали её голову? Да?

– Почему вас это интересует?

Дина задумалась, прежде чем ответить. Она нервничала, поскольку Сати выглядела пугающе спокойной, даже отрешённой, а в глазах читалась холодность.

– Мы обязаны разобраться во всех деталях, – уверенно выдала Дина, но вид Мансуровой всё ещё беспокоил. Она не двигалась и стояла, словно статуя, лишь пристально взирая на Максимову.

– Нет, – тихо возразила Сати, – вам надо не в деталях разобраться, а узнать, действительно ли есть грань, за которой существует другая реальность, другой мир.

Дину вдруг осенила догадка.

– Это ваших рук дело! Вы увлекли Марьяну мистикой, – медленно начала она. – Заинтересовали её ритуалами и легендами о вампирах, ведь так? И познакомились с ней не в баре «Моль», а здесь, в этом районе.

Сати склонила голову, наблюдая за Диной.

– И вы рассказали ей про кровь в больнице, – продолжила Максимова. – Надоумили украсть её, наверное, даже помогли, а потом принести в «Клуб ночных сов», чтобы сделать его не просто местом, где люди играют в вампиров, а где всё по-настоящему. И семена амаранта – тоже ваша идея. Это всё вы? Да, Сати? Но зачем?

На губах Мансуровой появилась лёгкая улыбка.

– Вы уже имеете ответ, старший лейтенант, – мягко изрекла она, – давно всё поняли. Видели во сне и в тенях депо, слышали в ночных шорохах.

Дина удивилась. Она не понимала, откуда Сати знает про её сон.

– Так вы были тогда в депо? – спросила она. – И преследовали меня на территории заброшенного завода?

Дина отступила назад и подняла руки, крепко сжимая оружие. Она направила пистолет на Мансурову.

– Кто вы? – задала вопрос Дина.

Сати промолчала. Её взгляд, казалось, проникал сквозь Максимову, а в глазах виднелась лишь бездонная глубина, где отражались те самые тени, о которых она говорила. Улыбка на губах Мансуровой стала чуть шире, но не выражала ни веселья, ни злорадства – скорее, понимание, недоступное Дине.

– Вы ищете ответы там, где их нет, старший лейтенант, – прошептала Сати. Её голос звучал не только из уст, но и из темноты коридора, – пытаетесь найти логику в том, что её не имеет. Пытаетесь разобраться, как работает мир, но не видите, он – гораздо шире того, к чему вы привыкли.

Дина крепче сжала пистолет. Её пальцы дрожали, капля холодного пота скользнула по виску, но решимость не ослабевала. Слова Сати звучали как заклинание, как попытка запутать её, отвлечь. Но Дина теперь знала: именно Сати находилась тогда в депо и её леденящее присутствие старший лейтенант ощущала в переулках старого завода.

– Кто вы? – твёрдо повторила Дина, сделала паузу, а затем добавила:

– Вы – то, что искала Марьяна?

Сати медленно кивнула. Это было едва заметное движение, но оно подтвердило все самые тёмные подозрения Дины. В тот же момент Максимова поняла: её расследование зашло гораздо дальше, чем она могла себе представить. Она столкнулась с чем-то иным, обитавшим на грани миров, и о нём в детстве рассказывала бабушка.

– Хотите знать, кто я? – снова прозвучал голос Сати, но тише, почти ласковее, от этого становилось ещё пугающе. – Я – то, что вы боитесь увидеть. Я – то, что вы стремитесь найти, но никогда не сможете. Я отражение ваших собственных страхов, желаний и жажды большего.

Дина почувствовала, как её хватка на пистолете ослабевает. Не от страха, а от парализующего состояния.

– Вы не остановите меня, – сообщила Сати, покосившись на оружие в руках Максимовой и делая шаг вперёд. Тьма вокруг неё сгущалась. – Вы не способны остановить то, что всегда было. Марьяна поняла это. И вы тоже скоро поймёте.

Ноги Дины отказывались двигаться, словно прикованные к месту, а темнота коридора буквально поглощала её. В глазах Сати она увидела странную эмоцию, заставившую её сердце замереть. Взгляд девушки казался одновременно прекрасным и ужасающим, и в нём читалось обещание другого мира, манящее и в то же время пугающее.

Сати сделала ещё один шаг, и теперь её силуэт почти сливался с тенями. Дыхание Дины стало прерывистым, как будто воздух в коридоре поплотнел, насыщаясь чем-то неведомым. Она наблюдала за Сати, и в её разуме начали всплывать обрывки воспоминаний: шёпот в ночи, тени, чьё-то присутствие, кошмарный сон. Всё обретало зловещий смысл.

– Это нереально, – еле слышно выдавила из себя Дина, пытаясь сохранять спокойствие, – иллюзия…

Сати тихо рассмеялась, звук был похож на шелест сухих листьев.

– Иллюзия? А что есть реальность, старший лейтенант? То, что вы видите? Можете потрогать? Или ощущаете, когда ваш разум открыт всему, лежащему за гранью обыденного? Марьяна тоже искала, стремилась поверить.

Дину охватил озноб. Она не представляла, как себя вести дальше.

– Вы не в силах меня остановить, – повторила Сати, её голос стал ещё тише, почти гипнотическим. – Никто не в силах. Так как это не то, что можно остановить. Нужно просто принять.

– Принять? – едва слышно спросила Дина.

Сати вновь улыбнулась, и в её улыбке скользнуло знание, заставившее Максимову почувствовать себя маленькой, незначительной песчинкой перед лицом вечности.

– Вы тоже часть этого, старший лейтенант. Вы ищете и хотите поверить. Так сделайте. Решитесь.

– И как же? – прошептала Дина, её взгляд был прикован к Сати, будто она пыталась увидеть в ней ключ к пониманию. – Перейти черту, как Марьяна? Стать одержимой?

Сати медленно покачала головой, и её рыжие волосы словно ожили в полумраке, отбрасывая призрачные блики.

– Всё не так просто. Это не переход, а осознание. Осознание того, что черта – лишь заблуждение вашего разума с целью защитить себя от безмерного, бесконечного и великого, от вечного, – она вновь сделала шаг, и теперь между ними оставалось совсем немного пространства. Дина почувствовала исходящее от неё тепло, но не человеческого тела, а скорее огня, который мог как согреть, так и поглотить. Ощущение было странным, все органы осязания Максимовой ожидали холода, ледяного и неживого.

– Марьяна пыталась найти связь с находящимся за пределами мировосприятия, – продолжила Сати. – Она мечтала стать живой, по-настоящему… вечной, а не существовать в сером предсказуемом мире. И я помогла ей. Научила, как изменить себя, как трансформироваться.

– Боже, – тихо выдохнула Дина, – так всё правда? Амарант, кровь, ритуалы… Марьяна хотела стать кем-то другим? Кем-то… как вы?

– И у неё почти получилось, – не отрицая заявила Сати.

– Зачем вы закопали голову?

– Незавершённое преображение опасно. Марьяну убили, нельзя было оставить её тело между двумя мирами.

– Вы… вы человек? – вопросы, запертые в Максимовой стереотипами, привычным отношением к действительности, когда с детства как будто знаешь, где вымысел, а где правда, и запретом Саблина обсуждать необъяснимое рвались наружу.

Сати усмехнулась.

– А что есть человек? Реальность слишком сложна. Не нужно заключать её в рамки обыденности.

– Вы – это…

Тишина повисла в воздухе, тяжелая и давящая. Дина не решалась произнести вслух то, о чём думала дни напролёт.

Максимова так долго варила невероятную версию внутри себя, жаждала поделиться с командой, обсудить, копнуть глубже, но теперь, стоя перед человеком, знавшим о её подозрениях, а возможно, и являвшимся тем самым существом из ночных кошмаров, – она не могла произнести ни слова. Страх сковал её. Неоконченная фраза застряла где-то глубоко внутри, не в силах прорваться сквозь стену неверия и ужаса.

– Я – что, старший лейтенант? Вампир? – с поддразниванием спросила Мансурова.

Максимова кивнула.

Сати беззвучно рассмеялась.

– Как я и сказала, всё не так просто. Люди дают много разных имён тому, чего не понимают: вампиры, оборотни, русалки, банши, джины, призраки, чудовища… Человечество пытается загнать мир в рамки, адаптировать мозг к неподдающемуся объяснению. Но если бы взглянуло шире, открылось новому, как когда-то приняло физику, химию, астрономию, поверило, что Земля круглая, а не плоская, что существует Вселенная и звёзды, что материя состоит из атомов, а боги не живут на облаках… Да, посмотрев на мир вокруг себя, люди бы увидели таких, как я, – иных.

– Раз вы не… вампир, то зачем заставили Марьяну в них верить?

– Нельзя сразу окунуть сознание в правду, это травматично. Нужно идти привычным путём, постепенно, шаг за шагом, подготавливая разум к открытиям.

Дина молчала.

– Вы готовы принять правду, старший лейтенант? – поинтересовалась Сати, протягивая руку, и в полумраке Максимовой показалось, как пальцы девушки удлиняются, становятся тоньше, словно ветви деревьев. Дина застыла. Сегодня она узнала то, что хотела, и её жизнь уже не будет прежней. Но готова ли она пойти дальше, стать частью новой реальности?

Дина опустила пистолет. Она дрожала, но не от страха, а от какого-то странного, всепоглощающего холода. Она видела во взгляде Сати не злобу, не ненависть, а лишь безграничное древнее знание. Знание о мире, который гораздо сложнее и таинственнее, чем можно себе представить.

Сати убрала руку.

– Ваше время, похоже, ещё не пришло. Ваш разум сопротивляется, вы слишком привязаны к своему миру.

– Нет, но я… – начала Дина.

– Не стоит пытаться узнать то, к чему вы не готовы. Но, вероятно, однажды ваше время придёт, – Сати резко, почти молниеносно приблизилась к Дине, схватив её за руки.

Максимова ощутила тепло её ладоней и как что-то внутри неё меняется. Границы мира размывались, реальность искажалась. Она смотрела на Сати и видела не только её, но и всё то, о чём говорила женщина: мир теней, мистики, где реальность и вымысел переплетаются в единое целое. Слова Мансуровой резонировали с чем-то глубоко спрятанным, с теми самыми ночными шорохами и тенями, которые она пыталась рационализировать, но теперь они обретали плоть и кровь. Дина поняла: её стремление к порядку, к логике, к раскрытию преступления было лишь поверхностным слоем, прячущим жажду чего-то большего. Того, что могло бы объяснить непостижимое.

Когда Дина пришла в себя, она лежала на холодном бетонном полу. Полумрак помещения прорезали яркие, хаотичные всполохи полицейских мигалок. Над ней склонились знакомые лица – Синицын и Саблин.

– Очнулась! – радостно воскликнул Саша.

– Как ты? Что произошло? – спросил следователь, оценивая состояние старшего лейтенанта.

Максимова огляделась. В памяти всплывал разговор с Сати, но дальнейшие события пребывали в тумане.

– Где она? Вы её нашли? – Дина продолжала беспокойно осматриваться. Прикоснувшись ко лбу, она почувствовала жар.

– Кроме тебя, здесь никого не было, – отозвался Синицын. – Мы обыскали всё здание и нашли тебя на полу.

– О ком ты говоришь? – уточнил Саблин.

– Сати.

– Ты её видела? Здесь?

– Да, и мы… – Дина запнулась, не зная, как начать рассказывать, – мы поговорили. Это Сати закопала голову на кладбище. Она увлекла Василевскую темой вампиров, надоумила про кровь и амарант.

– Она тебе так сказала?

Максимова потёрла лицо руками.

– Дала понять.

– Но зачем? И куда она делась? – озадачился Синицын.

Дина смотрела на коллег, не решаясь выложить всё, что услышала от Сати. Женщина исчезла так же внезапно, как и появилась. Но ощущение её присутствия, её слов, её взгляда остались.

Максимова при помощи Саблина медленно поднялась, испытывая странную лёгкость в теле, будто сбросила с себя тяжёлый груз. Мир вокруг будто изменился. Тени больше не казались зловещими. Она вспомнила речь Сати о том, что человечество пытается загнать необъяснимое в рамки понимания, как, впрочем, и сама Дина, привыкшая к логике, фактам, доказательствам. Она искала ответы, но боялась принять их, когда они предстали перед ней в столь непривычном обличье. «Ваше время, похоже, ещё не пришло», – прозвучал в голове голос Мансуровой. Дина поняла – это не просто суждение, а констатация факта. Её разум, её привычный мир, привязанность к обыденности – были барьером. Но теперь внутри неё всё изменилось. Встреча с Сати и её откровения посеяли семена сомнения, а может быть, и веры в нечто большее.

– Ладно, пойдёмте отсюда, – сказал Саблин. – Ты точно в порядке?

– Да, да, нормально, – заверила Дина.

Следователи вышли на улицу, где суетились полицейские. По рации из машин доносились обрывки разговоров, оперативники прочёсывали территорию стройки и прилегающий дом.

Свежий прохладный воздух коснулся лица Максимовой. Она глубоко вздохнула, словно впервые. Раньше она не замечала таких простых вещей, поглощённая рутиной и поиском улик. Сейчас же каждый вдох казался глотком новой жизни, где привычные рамки расширились до бесконечности. Поиск разгадки дела Марьяны привёл её к чему-то гораздо более важному – к ясному убеждению в том, что мир сложнее и удивительнее, чем она думала. И однажды её время действительно придёт, она сможет принять многогранность мира и увидеть тех, кто, как Сати, является «иным». Она не знала, когда это произойдёт, но она была готова ждать.

Максимова направилась к своей машине.

– Давай ключи, – услышала она голос Саблина, – я за руль.

– Я с вами, – подошёл Синицын.

Они сели в машину, следователь завёл двигатель, и автомобиль тронулся с места.

Дина, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, бросила взгляд в окно. Померещилось, будто на крыше здания мелькнула быстрая тень, мгновенно растворившись в ночной темноте.

– Так что там случилось? – задал вопрос Саблин, как только машина выехала на Новорязанское шоссе.

– Я нашла ответы, товарищ майор, – сказала Дина, поворачиваясь к следователю. – Но… они выходят за рамки нашей компетенции.

– А подробнее?

– Вы же просили не обсуждать при вас… мистику.

– Дин, давай, рассказывай. Раз уж накопала что-то.

Максимова помедлила секунду, собираясь с мыслями, и начала говорить: о Сати, о её словах, об ощущении, которое испытала рядом с ней. Дина старалась подбирать фразы, понятные человеку, привыкшему к фактам, но история всё равно звучала невероятно.

Когда она закончила, в машине повисла тишина.

– Хорошо, – наконец произнёс Саблин, – то есть Мансурова – вампир.

– Нет, не вампир, просто так принято называть… подобных. Она другая, она…

– Ладно, ага, ясно, – прервал Максимову следователь. – М-да.

– Вы мне не верите? – Дина глянула на майора, а затем обернулась на Синицына.

– Я искал информацию после того, как ты мне позвонила, – затараторил Саша. – Странное дело, но в базе указано: Сати Мансурова родилась в тысяча девятьсот девятом году, но даты смерти нет.

Дина уставилась на дорогу, соображая, что значит информация Синицына.

– То есть она родилась более ста лет назад? – тихо пробормотала она.

– Кроме того, на месте той стройки, где ты была, в конце девятнадцатого века стояла усадьба, принадлежавшая помещику. Полагаю, возможно, Сати там жила… раньше. И ещё. Мансурова уволилась из больницы сразу после нашего с ней общения.

На лобовое стекло упали капли дождя. Заработали дворники.

– Как вы меня нашли? – спросила Дина.

– Когда я пробил дату рождения Мансуровой, то сразу понял, что дело плохо. А ты, позвонив, сама сообщила мне, где находишься. Я тут же связался с товарищем майором, и мы выехали.

Саблин кивнул, вспоминая, как опять не вовремя позвонил Синицын, но недопонимание в отношениях с Викторией уже более не возникло, к счастью.

– Получается, Сати… – Дина не договорила, умолкнув.

– Хочу немного развеять ваши… хм… фантастические предположения относительно Мансуровой, – заявил Саблин. – Во-первых, дата рождения в базе – скорее всего, опечатка. И тысяча девятьсот девятый год – это тысяча девятьсот девяносто девятый. Кто-то ошибся. Такое случается. Мансуровой вполне дашь двадцать шесть лет. Во-вторых, адрес прописки действительно мог остаться от прежнего дома. Саша, ты не сказал Дине, что на месте стройки раньше была ветхая пятиэтажка, снесённая два года назад. Оплошности случаются иногда и в территориальных миграционных учреждениях, которые не вовремя заносят в паспорт место жительства, точнее, даже люди сами поздно приходят изменить прописку. Давайте не будем делать поспешных выводов.

– А как же то, что Мансурова закопала голову Василевской? – поинтересовался Саша с заднего сиденья.

– Ну закопала… Не криминал. Да, сей факт повёл нас сразу по ложному следу, но не вижу в этом, уж извините, мистики.

– А её рассказ про другой мир и прочее? – не унимался Синицын. Его захватила история Дины, и теперь любопытство пересиливало все рациональные мысли.

– Ну, здесь вопрос не ко мне. Уж прости меня, но тут, скорее, кто-то из специалистов подскажет, – Саблин хмыкнул.

– Психиатр? – улыбнулся Саша.

– Если Мансурова действительно целенаправленно вбивала в Василевскую всякие странные убеждения, то не удивительно, как она пыталась заморочить и нашу Дину, – Саблин снова мельком взглянул на Максимову.

– Я знаю, что я видела, – резко отреагировала старший лейтенант. – И вы тоже, товарищ майор. Тогда в депо, помните?

– Помню, помню. Но мы с тобой уже это обсудили. Игра света, усталость, напряжение, атмосфера…

Синицын откинулся на заднее сиденье и вздохнул. По стеклу лились струйки разыгравшегося дождя.

– Эх, даже как-то жаль, что всё не взаправду, – сказал Саша.

В машине снова воцарилась тишина.

Саблин сосредоточенно вёл автомобиль. Он думал о расследовании, о фактах, вскрывшихся благодаря настойчивости Максимовой, но не верил в историю Мансуровой. Впрочем, следователь прекрасно помнил, как не раз оказывался в схожих ситуациях, ища логику в необъяснимом. Его друг, Филипп Смирнов, большой ценитель загадок, не раз пытался донести до него мысль о сложном видении и составе реальности. Однако разница с текущей ситуацией была в том, что Филипп черпал вдохновение в прошлом, в истории древних культур, в научных открытиях, а не в мифах и старинных легендах. Но Саблин не хотел обижать Максимову. Он мог бы выразиться гораздо более красноречиво и резко относительно Мансуровой, но сдержался. В конце концов, каждый верит в своё.

Дождь пошёл сильнее. Асфальт под колёсами автомобиля заблестел лужами, отражая вечерний свет столицы.

Дина отвернулась, уставившись в окно. Улицы города, раньше казавшиеся ей набором зданий и дорог, наполнились скрытыми смыслами. Она видела тени, которые раньше не замечала, слышала шёпот ветра. Максимова знала: Саблин не поверит в рассказанное, но теперь это действительно неважно. Где-то в глубине её сознания мерцал образ голубых глаз Сати, как маяк, указывающий путь в неизведанное. Она чувствовала – эта встреча не конец, а начало чего-то гораздо бо́льшего. Начало её собственного преображения. Сати, кем бы она ни была, пробудила в ней нечто новое, и она поняла: её время увидеть мир шире стремительно приближается.

Научно-исследовательский институт скорой помощи им. Н. В. Склифосовского.

События описаны в книге «Красный Нарцисс».

RPG (от англ. role-playing game – ролевая игра) – жанр компьютерных игр, в котором игрок управляет одним или несколькими персонажами, каждый из которых описан набором численных характеристик, списком способностей и умений.

IT-компания – это организация, занимающаяся созданием, обслуживанием и внедрением программных продуктов и информационных технологий. Другими словами, это бизнес в сфере информационных технологий, который создаёт цифровой продукт.

 Маскарад вампиров – настольная ролевая игра, действие происходит в вымышленном Мире Тьмы, где рядом с людьми и втайне от них существуют вампиры, оборотни и другие фантастические существа.

Кьянти (Chianti) – итальянское сухое красное вино из региона Тосканы в центре Италии. Это общее название для локальных вин, объединённых особым утончённым стилем.

Вителло тоннато (итал. Vitello tonnato, буквально: «телятина тунцовая») – блюдо из тонко нарезанных кусочков маринованной телятины, приправленных крем-соусом, одной из составляющих которого является тунец. Холодное блюдо или закуска, типичная для региона Пьемонт.

События описаны в книге «Красный Нарцисс».