— Дрейк Зартон скоро освободится, и сразу вас примет, — сказал секретарь, бросив на меня странный сканирующий взгляд.

Его низкий порыкивающий голос наполнил все пустующее пространство пафосной приёмной руководителя транс-галактической корпорации «Стратегические решения Зартона».

Секретарь хоть и сказал негромко, но так густо и насыщенно, что я невольно вздрогнула от этих опасных вибраций.

Подняла на него глаза, стараясь выглядеть спокойно и уверенно. Мне очень нужна эта работа. Но сложности начались уже с приемной.

Ведь в свои двадцать два, прожив всю жизнь в густонаселённом человеческом секторе нашей необъятной Конфедерации, я впервые видела рихта настолько близко.

И руководитель, как я знала, тоже был им. И мне предстояло сейчас не просто пройти собеседование у еще одного рихта, но и не показать насколько мне страшно и волнительно находиться рядом с рихтами.

Да, в школе мы изучали эту расу. Представители этой воинственной расы, скрывающие под налётом цивилизованности дикие, животные инстинкты, хоть и выглядят как люди, но неуловимо иные.

Но реальность оказалась слишком шокирующей.

Секретарь был огромен. Даже сидя за широким полированным столом, он подавлял собой пространство. Настоящая гора в тёмно-сером дорогом костюме.

Я знала, что они большие, но знать и видеть так близко — разные вещи.

И ещё… он принюхивался. Почти неуловимо, но я это заметила. Мои щёки немедленно вспыхнули предательским румянцем.

Я приняла душ этим утром. Очень тщательно готовилась, выбирала одежду. Никаким парфюмом я не пользуюсь. А он смотрел прямо на меня и его ноздри характерно вздрагивали как у хищника перед броском.

Ужас! Если бы моя ситуация не была столько катастрофической, я бы еще тысячу раз подумала, чтобы остаться.

Но мне срочно, смертельно важно получить эту работу. Ведь в других местах меня точно не примут. Сайтрак позаботился, когда увольнял.

Так и сказал, с презрительным смешком, что о карьере специалиста кибер-систем я могу забыть. Он позаботиться об этом.

Тварь! Мои руки невольно сжались в кулаки. Подставил меня, а потом…

Ладно, не буду об этом вспоминать. Только сильнее разволнуюсь. А мне сейчас нужно быть очень собранной и спокойной.

От этого собеседования буквально все зависит.

Я бросила короткий осторожный взгляд в сторону секретаря. Он лениво наблюдал за мной.

Я покраснела еще гуще, представляя, как кошмарно это выглядит со стороны. Проклятие всех рыжих. Любой румянец проявляет россыпь веснушек на моей белой коже и смотрится в разы ярче, чем у остальных.

Рихт усмехнулся уголком рта и быстро скользнул пальцами по голографическому интерфейсу, встроенному в столешницу. Его движения были точными, экономными. Всё в нём, даже работа с интерфейсом, напоминало действия хищника перед броском. Расслабленного, но настороженного.

На меня же он смотрел с любопытством, будто я была странным, но безобидным существом, случайно забредшим в пределы его владений.

А ещё я изо всех сил старалась не смотреть на хвост этого громадного рихта.

У секретаря светлая, как и у меня и у всех людей в моём секторе, кожа. Только волосы у него чёрные.

И чёрный хвост. Длинный, мощный, гибкий. Пока он был спокоен, просто обвивал ножку его кресла. Только кончик слегка подрагивал.

Но мой взгляд все равно магнитом тянуло в его сторону. И в животе что-то сжималось от сладкого ужаса.

Настоящий взрослый рихт! С хвостом!

Мама, наверно, в обморок упадет, если узнает. Но она не узнает. Я точно не скажу родителям, чтобы еще больше их не тревожить. У них и так хватает проблем.

Наверное, в академии связи, где я училась, я могла бы встретить рихтов. Если бы училась ближе к столице. Но в наш глухой сектор, в стороне от границ других секторов, они не забредали даже во время войны с нашими соседями, орсами. Слишком скучно рихтам у нас.

Впрочем, рихты — такие же граждане Конфедерации, как и люди, и даже теперь некоторые орсы, с которыми у нас вроде как мир после затяжной жёсткой войны. Поэтому про них нам много рассказывали, чтобы мы знали с кем имеем дело, если вдруг случайно встретим.

Одно из таких правил: нельзя пристально смотреть на хвост рихта. Поэтому я смотрела перед собой, чтобы откровенно не пялиться на хвост секретаря. И на него. Это тоже было невежливо.

Ещё я знала, что у рихтов там на хвосте шипы. И жало на кончике. Бабушкины сказки из колониальных хроник, которые она мне читала в детстве, вдруг всплыли в памяти со всей яркостью и кровожадностью.

Воевать рихты умели, учились с этому чуть ли не с младенчества, и в целом все как один — прирождённые машины убийства. В том, что этот громадный секретарь в одиночку может разбросать целый человеческий отряд, а то и два, я нисколько не сомневалась.

Мой взгляд остановился на явно дорогущей скульптуре в углу. Интерьер кричал о том, что здесь всё очень профессионально, стильно, лаконично, и нереально дорого.

Я вздрогнула, когда матовая полупрозрачная дверь приоткрылась, и за ней мелькнула тень, как будто кто-то подошёл, собирался выйти, но замер на пороге.

Дверь так и не открылась полностью.

А я в следующее мгновение вздрогнула от низкого голоса, раздавшегося из кабинета.

— И ещё одно, Эрин.

Дверь тут же захлопнулась, отрезая звук.

А я замерла неподвижно, наполненная до краёв этим рокочуще-вибрирующим голосом, обволакивающим стальной ироничностью. Под его внешне дружелюбными богатыми интонациями таился смертоносный режущий край.

Властный, с полным осознанием своих безграничных возможностей, голос.

По сравнению с ним, низкое порыкивание секретаря, которое так меня впечатлило, значительно блекло.

Из кабинета явно говорил мой будущий босс. Если, конечно, он возьмёт меня к себе на работу с одной единственной рекомендацией моего профессора из академии.

Я постаралась перед собеседованием немного узнать о том, от кого зависела моя судьба.

Дрейк Зартон. Магнат. Тот, кому принадлежала добрая половина теневой безопасности в секторе. Тот, о ком ходили легенды, а страшные байки про рихтов в моём человеческом квартале казались по сравнению с ним детскими сказками.

«Стратегические решения Зартона», или СРЗ, как его называли, — с виду респектабельный конгломерат, занимающийся логистикой, кибербезопасностью, оценкой рисков и «консультационными услугами в зонах нестабильности».

Только вот я умею копать глубже. И то, что я узнала, меня совершенно не обрадовало.

Нет, никакого криминала и близко не было. Несмотря на астрономические обороты, налоги платились исправно, с точки зрения закона всё было безупречно.

Как бы я, со всеми своими навыками, не рыла, была вынуждена признать: даже те мелкие нарушения, которые я нашла, только подтверждали абсолютную законопослушность как самого владельца, так и его сотрудников.

Беспокоило меня другое.

В реальности, корпорация Дрейка Зартона являлась могущественной частной военной и разведывательной компанией.

Род занятий: как классические силовые операции во всё ещё нестабильных секторах на границе нашей Конфедерации и Империи орсов, так и кибер-безопасность, логистика и транспортировка особых грузов.

Самое дорогостоящее, элитное и засекреченное направление — аналитика и прогнозирование рисков.

Именно сюда, в этот отдел, меня мой профессор и рекомендовал, узнав мою безвыходную ситуацию, после того как я обратилась к нему на грани отчаяния.

Теперь мне нужно пройти только одну проверку. Личное собеседование у Дрейка Зартона.

Две минуты прошло, как дверь, приоткрывшись, снова закрылась. А я всё никак не могла прийти в себя от услышанного голоса.

От него веяло такой опасностью, что мне захотелось немедленно отсюда сбежать. Я сжала колени, чтобы унять предательскую дрожь.

Нельзя поддаваться панике. Я обязана использовать этот шанс.

Мой взгляд упал на широкоформатную картину на длинной стене приёмной. Только сейчас, в вынужденном ожидании, я наконец-то поняла, что вижу.

По спине побежал холодок. Так вот кто выкупил её на нашумевшем аукционе. Даже я, далёкая от искусства, видела её, ведь её изображение было везде. И обсуждения были даже на моей прежней работе.

Известнейший мастер, и запредельная ставка. Вживую она смотрелась ещё более впечатляюще, чем на галопроекциях.

Когда я искала данные по Дрейку Зартону, то в основной массе сообщений он представал коллекционером, любителем искусства и щедрым меценатом.

Чаще встречались только сплетни об очередной звезде, павшей под действием его неотразимости.

Я даже невольно поморщилась, вспоминая все эти статьи с фотографиями ярких, нереально красивых женщин-рихтов. Что характерно, фото было всегда отдельно, никогда не в паре с ним.

Изображение самого Дрейка Зартона, при всех моих навыках, я так и не смогла отыскать.

Но везде он описывался как невероятный красавец, несмотря на молодость успешно руководящий стремительно растущей громадной корпорацией, исключительно умелый боец с боевым опытом, закоренелый холостяк, гедонист… бла, бла-бла, бла-бла.

Секретарь изредка поглядывал на меня, то и дело раздувая ноздри и подёргивая кончиком своего хвоста.

Дверь всё не открывалась. Прошло уже десять минут. Мое волнение только усиливалось.

Каждая секунда ожидания вбивала в меня гвоздь отчаяния всё глубже. Но… мне очень нужна эта работа.

Я катала в голове свою ситуацию, снова и снова убеждаясь, что работа в корпорации Дрейка Зартона — шанс, который я не имею права упустить.

Дома ждала мама с младшими. И больной отец, чьи сбережения съело лечение.

Переезд на более дешёвую планету, в этот человейник с надеждой снизить расходы и получить дополнительную субсидию, съел остатки.

Я сейчас единственный источник дохода для своих близких. И я не могу их подвести в этой ситуации.

На столе секретаря мелодично тренькнул коммуникатор, и он, бросив взгляд на меня, прижал руку к уху, активируя переговорник.

Внутри все сжалось в тревожном ожидании.

Нет, этот звук коммуникатора был не насчёт меня.

Секретарь сказал своему неизвестному собеседнику, что цан Зартон занят, дополнительное соглашение на рассмотрении, ответ будет направлен в установленный контрактом срок.

Дверь в кабинет всё не открывалась. Меня не приглашали.

В голове помимо моей воли начали блуждать воспоминания о том, что привело меня в этот пафосный, смертельно опасный кабинет.

Не просто карьерный крах, а настоящая спираль отчаяния, которая закрутилась с момента моего увольнения в кабинете Сайтрака.

Я отчетливо помнила его самодовольную ухмылку, когда он вручал мне приказ об увольнении «по собственному желанию».

Помнила торжествующий язвительный голос: «Ты думала, что умнее всех, Алекс? Полезла со своим открытием прямо к директору по безопасности через мою голову? Запомни — в этой индустрии тебя больше никто никогда не увидит. Я позабочусь, чтобы твое резюме отправляли прямиком в утиль. О карьере специалиста киберсистем можешь забыть. Навсегда. Упрямая выскочка».

И он выполнил угрозу. Но я и представить не могла, что его месть зайдет так далеко.

Десятки резюме, отправленных в компании даже поменьше, либо игнорировались, либо приходил вежливый, шаблонный отказ.

После десятой попытки один рекрутер, видимо, сжалившись, намекнул по закрытому каналу: вам не стоит тратить время. Ваш профиль… отмечен. Никто не захочет проблем.

Я металась, пытаясь найти хоть что-то.

Родители ждали от меня очередной перевод. Мама в своих сообщениях старалась звучать бодро, но я слышала обреченную усталость в её голосе, видела, как отец на видео стал походить на тень самого себя.

Даже близнецы, активные и бойкие шестилетки, из-за которых мама не могла устроиться на работу, ведь она ещё ухаживала за папой, тоже чувствовали общий настрой и выглядели притихшими и испуганными.

Я отправила им последние накопления, прикрывшись премией, и съехала в каморку в самом дешёвом районе. Именно там, собирая вещи из старой, ещё академической папки, я и нашла свою последнюю надежду.

Карточку. Простую, матовую, без модных голограмм.

«Профессор Вейланд. Кафедра псионики и нестандартных протоколов связи».

Его боялся весь наш поток. Сухой, резкий, с ледяными глазами полукровка рихта и человека.

Говорили, что свою безжалостность и жестокость он приобрел во время подготовки спецов-связистов для боевых операций, еще во время того самого затяжного конфликта с орсами.

Но это были только слухи. Хоть многие, и я в том числе, были склонны им доверять.

Он обожал устраивать нам нечеловеческие испытания, буквально ломая шаблоны и учебники. Требовал безукоризненной дисциплины на своих занятиях.

Ко мне, единственной девчонке на курсе, он относился… терпимо. Пару раз даже похвалил мою упрямую дотошность.

А на выпуске, вручая красный диплом, сунул в руку эту самую карточку.

— Вы мыслите иначе, Ким. И у вас весьма перспективное пси. Если надумаете связать свою жизнь со флотом, обращайтесь. Дам рекомендацию.

Тогда я, уже получив заманчивое предложение от крупной кампании, лишь вежливо поблагодарила и убрала карточку подальше, в ту самую папку. Во флот я точно не собиралась, считая, что все эти военные темы не для меня.

Теперь же, держа в дрожащих пальцах этот кусочек пластика, я увидела в нём последнюю соломинку.

Я ведь уже была на грани. Работала в левой конторке, настраивая частные охранные системы для параноидальных торгашей, и с каждым днем понимала, что это тупик. Чтобы вытащить семью, нужна была не просто работа. Нужна была карьера. Доступ. Ресурсы.

Если для этого нужно будет подписать контракт с флотом, то я пойду на это. Других путей я просто не видела.

Мой вызов профессору Вейланду длился три минуты. Я, пытаясь не срываться на истерику, изложила суть. Он выслушал молча, а потом спросил всего одну вещь:

— Вы не растеряли своих навыков в аналитическом поиске, Алекс? Сохранили свое тонкое пси?

— Да, — выдохнула я.

Профессор не мог знать, что именно за этот мой талант я и поплатилась карьерой. Чуять несостыковки в коде, подвох в логике протокола, как будто я чувствовала их запах. Оказалось, что это опасная способность.

Или она может стать теперь моим спасением.

— Хорошо, — довольно улыбнулся он, со знакомым жестким блеском в глазах. — Завтра ваше резюме и моя рекомендация будут на столе у Дрейка Зартона. Он — единственный в секторе, кому плевать на черные списки. Более того, он их коллекционирует. Будьте готовы. И, Алекс… не пытайтесь ему врать. Этот рихт почует ложь быстрее, чем любой сканер.

И вот я здесь. В ожидании вызова этого рихта-легенды, чей голос за дверью заставил мои внутренности сделать кувырок.

Риск был чудовищным. Но и отступать было некуда.

Дверь в кабинет внезапно распахнулась.

Оттуда буквально выпал мужчина. Человек. Не рихт.

Лицо у него было белое, будто у него всю кровь разом откачали.

На бегу промакивая носовым платком вспотевший лоб, он рванул к выходу с видом смертника, которому вдруг дали мизерный шанс выжить — такая решимость действовать светилась на его искажённом страхом и облегчением лице.

— Алекс Ким, — обратился ко мне секретарь, глянув на интерфейс на своём столе. — Вы можете войти.

— Алекс Ким, — обратился ко мне секретарь, глянув на интерфейс на своём столе. — Вы можете войти.

Сердце провалилось куда-то, оставив в груди ледяную пустоту.

Я встала, злясь на саму себя, из-за того, как мои ноги вмиг стали непослушными.

Сделала шаг к зияющему чёрному проёму двери.

Ещё один.

Переступила порог.

И замерла.

Пространство за дверью больше всего напоминало командный центр.

Высокие потолки, минимум мебели. Только огромный стол из тёмного матового материала, пара кресел, стеллаж с предметами искусства, которые даже с порога выглядели безумно дорогими и древними.

И прозрачная стена… от пола до потолка, за которым открывался захватывающий вид на мегаполис.

Флаеры выписывали светящиеся трассы, небоскрёбы сияли миллионами окон, и где-то вдали маячили контуры космопорта.

Я всегда любила смотреть с высоты. Это успокаивало.

Но сейчас мой взгляд проскользнул по панораме и намертво прилип к высокой фигуре у окна.

Владелец кабинета стоял спиной ко мне, созерцая город.

Его вид был куда более впечатляющим, чем любой, самый захватывающий пейзаж.

Он был высок. Не такой громадный, как секретарь, но всё же значительно выше среднего человеческого мужчины.

Поджарый, стройный, но в этой стройности читалась стальная пружинистость, явно проявленная мощь.

Строгие темные брюки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами сидели на нём безупречно, не скрывая, а подчёркивая идеальные, гармоничные линии тела: широкие плечи, узкую талию, сильную спину.

Я проскользила взглядом по чёрным волосам, широкой рельефной спине, упругим умопомрачительным ягодицам и… упёрлась взглядом в его хвост.

Там, где у людей копчик, у него, сквозь специальное отверстие в брюках, выглядывал хвост… длинный, чёрный, гибкий.

Мой разум, пытался найти сравнение. Нечто управляемое… Скорее хлыст, только не подвластный законам гравитации.

Хвост рихта матово поблёскивал в свете комнаты, был поднят вверх и плавно покачивался из стороны в сторону, описывая в воздухе невидимые дуги, пружиняще изгибаясь.

Каждое движение было полным скрытой энергии, абсолютно контролируемым и от этого казалось жутко опасным. Словно независимое существо, наделённое собственной грацией и интеллектом.

А потом рихт повернулся.

Я даже дыхание, кажется, затаила. Никогда таких мужчин не видела… И не увижу, пожалуй.

Его лицо, мужественное, с резкими, чёткими чертами, впечатляло гармоничностью и притягательностью. На него хотелось смотреть и смотреть, что я и делала, совершенно забыв, где я, кто я и зачем.

Красивые, скульптурные губы были тронуты лёгкой, вальяжной, почти ленивой улыбкой.

Он явно знал о своей привлекательности больше меня.

И в свою очередь смотрел на меня.

Рассматривал цепко из-под белоснежно-белой пряди, падающей на лоб среди гущи чёрных волос. Смотрел пристально, остро, жёстко. Сочетание доброжелательной улыбки и этого пронизывающего взгляда было совершенно ошеломляющим.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, или даже просто издать звук.

Рихт же медленно, не торопясь, осмотрел меня с ног до головы. Его широкие ноздри характерно раздулись, вбирая воздух, будто пробуя и оценивая мой запах на вкус.

Я покраснела, чувствуя, как по моей коже от шеи до самых щёк растекается предательское алое пламя. Его хвоста сейчас не было видно — он скрылся за его спиной, но я почти физически ощущала его присутствие.

Рихт скрестил на груди мощные руки. Рукава белоснежной, как и его белая прядь, стильной рубашки, закатанные до локтей, проявили мощные, жилистые предплечья.

— Я Дрейк Зартон, — приподнял он бровь. — Алекс Ким?

Голос был именно тем, что я слышала из-за двери: низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой и стальной, неоспоримой уверенностью в каждом звуке.

Я кивнула, пытаясь прийти в себя, краснея и отчаянно прося все космические высшие силы вернуть мне дар речи.

— Вы не мужчина, — раздувая ноздри и раздражённо дёрнув хвостом, почти обвиняюще сказал он.

Я заморгала, пытаясь перезагрузить мозг, который застыл на фразе «не мужчина».

— Здравствуйте, цан Зартон, — сказала я, всё же взяв себя в руки. — Да, я женщина. Алекс Ким. Я по рекомендации профессора Вейланда…

— Не мужчина… — повторил он.

Его взгляд, тяжёлый и медленный, проплыл по моему лицу, шее и задержался на моей груди.

Щёки окончательно залило румянцем.

Я не была наивной девочкой, я знала, как на меня смотрят мужчины. Но этот взгляд… был другим. Взгляд искушённого знатока, ценителя, оценивающего редкий, неожиданный и, судя по всему, интересный для него экспонат.

Почувствовала себя не соискателем, а… изысканным десертом, неожиданно поданным к деловому ужину. Сначала меня понюхали, а теперь вот внешним видом любуются. И ему определённо нравилось то, что он видел.

А я, застывшая и пылающая от смущения, не могла оторвать глаз от него. Потому что, чёрт возьми, он был не просто красив. Сам как произведение искусства. Гипертрофированное воплощение мужественности.

Даже вспомнила солиста своей любимой группы, Кира Вента, которого весь сектор считал эталоном мужской красоты. Я иногда рассматривала его голопроекции, как рассматривают прекрасную статую — с отстранённым любованием.

Этот… рихт вызывал не любование. Он вызывал чувства. Глубинные, странные, первобытные, с которыми мой цивилизованный мозг отчаянно пытался бороться.

Трепет. Любопытство. И странный, инстинктивный и одновременно восторженный страх.

Если бы не хвост, плавно покачивающийся у него за спиной, я бы без сомнений сказала бы, что он человек, но всё же… Нет, он был неуловимо иной.

Во всём, в каждом микродвижении, в этой хищной, небрежной грации, в абсолютной, титанической уверенности, с которой он занимал собой всё пространство, читалось то, что я не встречала ни у одного представителя своей расы. Это было сильнее, острее, опаснее.

Это собеседование точно станет самым сложным испытанием в моей жизни.

А Дрейк Зартон оторвал взгляд от моей груди и снова встретился со мной глазами.

Лёгкая уверенная улыбка всё ещё играла на его губах, но в прищуренных глазах исчезла насмешка, сменившись холодной, сфокусированной внимательностью.

— Ладно, — усмехнулся он. — Начнём с начала. Значит, Алекс. Садись и расскажи, что тебе больше всего было интересно в учёбе?

С этими словами он облокотился о свой гигантский стол, затем, с поразительной для его размеров лёгкостью, запрыгнул на него пятой точкой, усаживаясь на край. Его хвост плавно скользнул по полированной поверхности и свесился вниз, полностью неподвижный, лишь самый кончик подрагивал.

Голос стал ровным, деловым. И его пронзительные глаза неотрывно держали мой взгляд, не позволяя уклониться.

Я присела на край предложенного кресла, и чётко и — надо же — спокойно начала отвечать на вопрос, не углубляясь в детали.

Цан Зартон слушал, не перебивая, лишь иногда его хвост совершал короткое, резкое движение. И ещё он почему-то раздражённо дёргал носом, впрочем, тут же возвращая лицу спокойное выражение с лёгкой улыбкой, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Когда я замолчала, последовал следующий вопрос. И ещё, и ещё.

— Почему уволили с предыдущего места? Не общие слова. Конкретно. Что увидела, кому доложила, какую реакцию получила, — сразу обозначил он свою осведомленность.

Я отвечала, стараясь, чтобы голос не дрожал от нестихшей еще обиды. О бреши, о чёрном ходе, о начальнике, о его словах насчёт «отладочного канала». О том, как пошла выше, к директору по безопасности, минуя непосредственного руководителя.

— Как нашла эту лазейку? Опиши процесс. Не технически, своими словами.

Тут мне пришлось погрузиться в своё пси, в ту странную способность, которую я никогда толком не могла объяснить.

Я рассказала, что не искала уязвимости в коде построчно. Я… чувствовала их. Как сквозняк в герметичной комнате. Как фальшивую ноту в идеально сыгранной симфонии.

Сначала возникает ощущение, что «здесь что-то не так», а потом уже логика и сканеры выявляют конкретную нестыковку. Профессор Вейланд называл это «тонким пси-нюхом на цифровую гниль».

Дрейк внимательно смотрел на меня, его ноздри снова слегка раздулись, будто он пытался учуять запах моих слов, проверить их на правду.

— Что ты нашла обо мне в сети? До этого собеседования. Не повторяй официальную биографию с сайта СРЗ.

Я сглотнула. Пришлось признаться, что копала глубоко. Рассказала о законопослушности его корпорации, которая при таких оборотах выглядела почти подозрительно.

О том, что корпорация Стратегические решения Зартона — по сути является частной военно-разведывательной компанией. О тех направлениях, которые мне удалось вычислить. О том, что у Дрейка Зартона репутация неприкасаемого — никто не посмеет его тронуть, потому что у него компромат на всех и вся.

Я не сказала только самого пикантного — про сплетни о его личной жизни. Но, кажется, он и так всё понял по моему смущённому виду, когда вопрос коснулся его общественного имиджа.

— Твой профессор. Почему он тебе помогает?

Я рассказала про его слова на выпуском. Что отказалась, а когда ситуация стала безвыходной, обратилась к нему, готовая на всё.

Вопросы сыпались один за другим, закручиваясь в тугую спираль. Он выяснял всё: от моих отношений с семьёй и причин переезда, до того, как я воспринимаю расу рихтов, что слышала о них, и что думаю о недавней войне с орсами.

Меня уже трясло изнутри, но я отвечала. Чётко, по делу, без лишних эмоций. Мне очень нужна была эта работа и решила, что выдержу этот допрос, несмотря ни на что.

Страх никуда не делся, он сидел в горле холодным противным комом, но поверх него нарастало что-то другое — азарт, вызов.

Этот рихт явно играл со мной, как кошка с мышкой, а я, не собиралась просто пищать и замирать. Почему-то под его взглядом хотелось совсем другого. Показать себя с самой выгодной стороны. Проявить… вот точное слово.

Наконец, он замолчал, всё так же неотрывно сканируя меня. Затем потянулся, взял с ближайшей консоли тонкий, матово-чёрный планшет и небрежно протянул его мне.

— Держи, — сказал он просто. — Это тестовый терминал, подключенный к боевому серверу моего аналитического отдела. Тебе нужно взломать его. У тебя пятнадцать минут, чтобы получить доступ к корневой директории. Интерфейс привычный. Приступай.

Дрейк Зартон откинулся назад, снова оперся руками о край стола. Его хвост перестал дёргаться и замер, превратившись в неподвижную чёрную линию.

Но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Ожидающий. Оценивающий.

Я взяла планшет. Руки не дрожали, к моему удивлению.

Внутри была холодная, строгая сосредоточенность. Привычный экзамен. Тут мне было гораздо легче, чем при беседе с ним.

Я посмотрела на экран блокировки, на сложнейшую матрицу входа, и почувствовала знакомое щемящее ощущение в висках.

Нет, это был совсем не страх провала. Нет. Это было ощущение охоты.

Мои пальцы плавно коснулись интерфейса.

Всё вокруг — этот рихт, его шикарный кабинет, город за обзорной стеной — перестали существовать. Остались только я, планшет и та невидимая стена, которую мне предстояло снести.

Цан Зартон не стал объяснять, что будет, если я не справлюсь. В этом не было нужды.

Я понимала, почему такое задание. Иногда, чтобы найти уязвимость, приходится взламывать самостоятельно. И потом найденные уязвимости закрывать.

Мои пальцы запорхали по голографической клавиатуре.

Я уже прошла три уровня защиты, обошла стандартные ловушки и оказалась перед пси-регулируемым шифром.

Интуиция, то самое тонкое пси, подсказывало слабое место — не в коде, а в самом алгоритме распознавания нейронных сигналов. Он был слишком идеален, в нём не было учтена естественная хаотичность живого мышления.

Обычный взломщик пытался бы подобрать ключ или взломать шифр. Мне нужно было обмануть восприятие системы.

— Время вышло, — его голос прозвучал прямо над ухом.

Цан Зартон стоял сзади, наблюдая. А я даже не заметила, как он подошёл.

— Дайте ещё двадцать минут! — выпалила я, не отрываясь от экрана, пальцы продолжали выстраивать виртуальную нейросеть-имитатор.

— Нет.

— Хотя бы восемь! — в моём голосе прозвучала отчаянная мольба.

Я была так близка.

— И что ты сделаешь за восемь минут? — в его глубоком низком голосе полыхнули лёгкие заинтересованные нотки.

Я на мгновение оторвалась от планшета, обернулась, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

Ох, вблизи какой же он… Высокий, широкоплечий, мощный, идеальный… и в глазах странное. Изучающее. Ещё и дышит глубоко. И стоит слишком близко, возвышается рядом с креслом, где я сижу.

Отмахиваясь от физиологических реакций моего сошедшего с ума от его близости организма, я вскочила — невыносимо сидеть, когда он так рядом нависает — и начала объяснять.

— Система идентифицирует оператора по пси-отпечатку, — затараторила я. — Но её алгоритм заточен под рихтовский или стандартный человеческий паттерн. Он ищет порядок. Я создаю виртуальный пси-контур с хаотичной, но управляемой структурой. Как шум. Алгоритм будет воспринимать его не как взлом, а как сбой в собственном сенсоре.

Рихт опасно сузил глаза, и я торопливо договорила:

— Нужно просто подсунуть этот шум в момент перезагрузки протокола связи, который происходит каждые семь минут сорок секунд. Следующий будет через три минуты. За оставшиеся пять я донастрою эмулятор и воткну его в служебный пакет. Это будет чёрный ход, которым можно будет воспользоваться позднее.

Его взгляд изменился мгновенно. Исчезла насмешливая отстранённость. Глаза стали колючими, острыми, хищно-цепкими.

В них вспыхнул тот же самый азарт, что горел во мне, но помноженный на его природную опасность и подавляющие внешние данные.

Он подобрался всем телом, а хвост, до этого неподвижный, резко изогнулся за его спиной в напряжённую дугу, кончик замер в воздухе, нацеленный в пространство.

Меня пробило такой жуткой, леденящей дрожью от перемены в его облике, что я едва не выронила планшет.

В этот момент я бы точно бросилась бежать, если бы могла пошевелиться. Но я была парализована его взглядом.

— У тебя есть тридцать минут, — с хищной усмешкой на чётко очерченных губах, сказал он. — Ломай.

Он даёт мне шанс!! От радости я широко ему улыбнулась и тут же углубилась в планшет, забыв обо всём. Даже садиться не стала, ломала систему прямо стоя.

Цан Зартон стоял рядом, глядя на мою работу через моё плечо. Мешал, конечно, но я была слишком поглощена задачей. Страх упустить свой шанс превратился в чистый адреналин.

Через восемнадцать минут от начала задания, я протянула ему устройство. Экран светился зелёным символом доступа к корневой директории, но рядом мигал красный предупреждающий значок.

— Я прошла, но не стала отключать триггер внутренней тревоги, — быстро объяснила я. — Да, я знаю, как это сделать. Но сама я не буду взламывать до конца.

Он хмыкнул, и я пояснила:

— Взламывайте сами, цан Зартон, у вас есть навыки, — удивила я его ещё одной деталью того, что нарыла о нём. — А я расскажу вам, как это сделать.

Хищная улыбка тронула его губы. Он взял планшет, коснувшись моих пальцев, заставив этим дёрнуться от вспышки непрошенных ощущений в теле.

— Показывай, — жёстко приказал он.

Я стала диктовать команды. Он выполнял их быстро, его длинные, ловкие пальцы летали по интерфейсу с завораживающей скоростью и точностью. Он явно понимал, что делает.

— Так, Алекс, вот что мы сделаем, — вдруг опустил он планшет.

С этими словами он неожиданно оторвался от экрана, схватил меня за локоть и мягко, но неоспоримо потянул за собой к глубокому дивану в углу кабинета.

— Иди сюда. Садись рядом. И говори, что дальше.

Цан Зартон уселся, откинувшись на спинку, и положил планшет себе на колени. Я, остолбенело глядя на него, осторожно устроилась рядом, стараясь не касаться его.

Он был слишком близко, от него исходило тепло и тот странный, пряный, опасный аромат — крышесносная смесь явно запредельно дорогого парфюма и его собственного, очень мужского, естественного запаха.

— Давай, говори, куда тыкать, — приказал он, не глядя на меня, его внимание было полностью приковано к экрану.

Я, запинаясь от близости и странности ситуации, продолжила диктовать.

Не могла не любоваться его руками. Сильными, с чёткими сухожилиями, движущимися с такой уверенной ловкостью. Он был реально хорош. Не на моём уровне интуитивного чутья, но как технарь — просто блестящий.

Мы работали в тишине, прерываемой только моими тихими командами.

Наконец, последняя команда. Красный значок погас. На экране замигал статус: «Доступ предоставлен. Все системы в норме».

Дрейк резко вскинул руки над головой в победном жесте, планшет едва не улетел с его колен.

— Дааа! — выдохнул он с искренним, мальчишеским торжеством. — Мы сделали это!

Он даже обхватил меня за плечи, крепко прижав к себе и пару раз встряхнув.

А я, совершенно позабыв, где я и с кем, полностью захваченная азартом и эйфорией от успеха, не сдержалась:

— Да! — воскликнула я, — Получилось!

Повернулась к нему, вся сияя. И… встретилась с его взглядом. Его улыбка, широкая и беззаботная секунду назад, медленно стерлась с его лица.

Его глаза опустились на мои губы, затем снова поднялись к моим глазам. В них уже не было ни торжества, ни насмешки. Только что-то странное, тяжёлое, голодное.

Моя собственная улыбка застыла и растаяла. В груди что-то ёкнуло, громко и тревожно.

Я вскочила с дивана, как ошпаренная, и отступила на несколько шагов, к безопасности большого пространства.

Зартон не двинулся с места. Он просто развалился на диване ещё больше, раскинув руки по спинке и вытянув в сторону свой хвост. Он изогнулся плавной, расслабленной дугой, кончик слегка подрагивал.

— Признайся, Алекс, — прищурился он, и в его голосе снова зазвучала опасная, игривая нотка. — Тебя выгнали с прошлой работы не за принципиальность. Ты сама взломала их систему, чтобы посмотреть, смогут ли они тебя поймать. А когда поймали — сделала вид, что нашла чужой след.

— Что?! — не сдержала я эмоций.

Я почувствовала, как жгучая краска заливает моё лицо, шею, уши.

— Да я бы… Я бы никогда… Это было реальное нарушение! Я выполняла свою работу!

Он наблюдал за моим лицом, вспыхнувшим краснотой, и его лицо расплылось в совершенно бесшабашной, шалопайской улыбке.

Затем этот… рихт гибко, упруго поднялся с дивана и отошёл к своему столу, оставляя меня трястись от негодования посреди кабинета.

— Да ладно, Алекс, успокойся, — произнёс он, и в его голосе сквозило чистейшее, невинное веселье. — Просто ты так красиво краснеешь. Хотел снова посмотреть.

Потом он глубоко-глубоко вдохнул носом, с явным, почти сладострастным удовольствием, и медленно выдохнул.

Его взгляд, из-под упавшей на лоб белой пряди, снова придавил меня. Но теперь в нём не было ни игры, ни насмешки. Было только холодное, взвешенное решение.

— Ты принята, Алекс, — заявил он ровным, деловым тоном, от которого у меня внутри всё перевернулось. — Испытательный срок — три месяца. Оклад по нижней границе сетки аналитика второго уровня. Плюс премии за результаты.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в мое ошеломлённое сознание.

— Оформляем тебя сразу. Аванс… — быстрый взгляд на коммуникатор, — прикажу закинуть сегодня же. Он составит…

От озвученной им суммы у меня дух перехватило.

Это же решит все-все наши проблемы! Погасим долг, оплатим папе лекарства, я смогу купить лучшее питание. Я даже на год вперёд смогу жильё оплатить…

Хотя нет, перевезу их в жильё получше, даже рядом с медцентром, чтобы не таскать далеко папу на процедуры.

Маме платья новые… Детворе лакомства куплю, безвредные, правильные. Игрушки, что они уже и не просят, но же вижу их тоскливые взгляды после рекламных роликов…

Даже на эти радости семье хватит!

Но главное — папа. Он теперь точно быстро поправится с тем лечением, что мы не могли позволить.

И мама будет снова улыбаться. У неё такая красивая улыбка, я наконец-то смогу её снова видеть!

Всё это вихрем пронеслось у меня в голове, пока я пялилась на своего нового босса, едва дыша от лютого облегчения и ошеломляющего счастья.

Он же, явно довольный произведенным эффектом, молчал, не мешая мне осознавать.

— Спасибо, цан Зартон, — с чувством выдохнула я.

Он снова дёрнул носом и усмехнулся.

— Благодарить будешь результатами. И для тебя я Дрейк. На ты. Сразу привыкай.

Пауза. Раздраженное движение хвоста.

— Теперь, Алекс, первый вопрос тебе, уже как моему новому спецу. Что ты знаешь о чипах, контролирующих гормональную сферу?

Дрейк Зартон

Алекс Ким

Дрейк Зартон, основатель и руководитель корпорации “Стратегические решения Зартона” (СРЗ).

Рыжая. Космически талантливая находка.

Идеально подходящая. Мне.

В смысле, для того задания, которое поручил мне Кайс.

Жаль не парень.

Трясётся только вся. Забавная. Красивая…

А как просияла от озвученного аванса… Спасибо мне сказала. Глаза-то как светятся… Слепит аж. Прям умиляет… Мда.

Чтобы перестать смущать своим взглядом моего нового спеца — пусть краска с лица схлынет, а я потом что-нибудь ещё скажу, чтобы снова покраснела — я прошёл к своему креслу.

Алекс Ким. Двадцать два года, красный диплом, пси-нюх на цифровую гниль. Чистое досье. Нигде. Никак. Ни с кем. Никогда. И вдобавок пахнущая таким отчаянием, что его можно было черпать ковшом и выливать в качестве едкого раствора где-нибудь на рудниках.

Она точно идеальна для того дерьмового поручения, которое вбросил мне Кайс Грил — нынешний маршал, самый молодой за всю историю космофлота. Ещё бы он не был маршалом. Сын того самого Крейтона Грила, легендарного маршала, близкого друга моего не менее легендарного отца, Дрэго Зартона.

Кайс, конечно, тот ещё рихт. Выросший в тени отцовской славы и надравший всем задницы, чтобы её превзойти. Умный, жёсткий, и сейчас явно завязший по уши в чём-то крайне неприятном.

Сразу понял, что дело нечисто, когда Кайс позвал меня на совместную тренировку. Испытание новейшей брони, как он сказал. Действительно, броня крайне примечательная. Я даже закупил экспериментальную партию для своих бойцов на границе, чтобы хвосты целее были.

Только вот гораздо более примечательным был наш разговор с Кайсом, используя дико зашифрованный канал связи, установленный в шлеме этой брони. Чтобы никто не мог подслушать.

Как он сказал, завершением долгого конфликта с орсами осталось много недовольных. Слишком большие суммы на торговле оружием зарабатывали крайне влиятельные персоны, остающиеся до сих пор в тени.

Именно им, в самых верхах, мы обязаны неутихающими стычками в пограничных территориях.

В общем, в штабе явно есть крысы. Причём на самых верхах. Вычислить пока не удаётся. Поэтому я единственный, кому Кайс может эту информацию доверить. И обратиться с секретным поручением.

Совершенно секретным и совершенно неофициальным.

Причём, учитывая мои связи с космофлотом, кроты есть и у меня, в моей корпорации… поэтому использование моих спецов было исключено. Это тоже было условием Кайса. Нужен был кто-то со стороны.

Это было не сложно, в конце-концов, спецов нанимать я умею. Корпорация только слишком необъятная для одного конкретного меня, чтобы лично собеседовать каждого, да ещё и проверять. Иначе не было бы у меня крыс. Поэтому надо пойти другим путём…

И путь этот я проложу с помощью того спеца, которого уже нашёл.

Как вовремя пришла эта рекомендация от Вейланда, этого старого психа с гениальным чутьём на пси-таланты.

И вот она. Моя новая звездочка. Алекс Ким. Только что взломавшая мою лучшую защиту.

Я был уверен, что она не взломает. Тест был адским. Дидрок корпел над системой месяцами.

Вообще-то я хотел посмотреть, как далеко она зайдёт. Стоял рядом, чтобы оценить сам путь её мысли, как и навыки.

Навыки блестящие. Путь мысли… без преувеличения гениален. Она нашла лазейку, которой не должно было существовать в принципе.

Это было… восхитительно. Нереально красиво. И заставляло подавлять злорадную ухмылку, предвкушая лицо Дидрока, когда он узнает, что ему придётся перетрясти половину своих протоколов.

Головы, может, и не полетят, но несколько многообещающих карьер точно схлопнутся. Что ж. Естественный отбор.

Но моей звездочке об этом знать пока необязательно.

Но Алекс хороша… Перестраховщица, кстати. Сказала мне самому доломать. Я согласился. И… неожиданно втянулся.

Азарт… Чистый, ничем не разбавленный кайф.

Всё хорошо. Если бы не её запах!

Восхитительный, густой, пьянящий запах… самки.

Не просто женский аромат, а беспощадный в своей убийственности запах готовой к спариванию, здоровой, идеальной с точки зрения рихта особи.

Лучший. Только вот Алекс была человеком.

Да, я знал, что есть люди с редкой генетической аномалией, одарившей их особой привлекательностью для рихтов. Даже попадались такие. Всегда очень красивые, ароматные. Свободные.

Но такого, как у Алекс… Я ещё раз глубоко вдохнул, наслаждаясь. Полный улёт.

Чистый соблазн, а не запах. Он бил в нос, требуя действий: схватить, прижать, вдохнуть у виска, впиться губами в её соблазнительные пухлые губы, искусанные от переживаний. Посмотреть, как расширяются её голубые, нереально огромные глаза — подо мной, когда всажу поглубже член и выпущу жало из хвоста ей прямо… Куда? Хвоста-то у неё нет.

Ммм… проблема.

Это рихты обвиваются хвостами во время секса, впиваются шипами на хвосте в хвосты друг друга, впрыскивая каудал — особый гормональный коктейль, от которого и регенерация выше, и похоть до небес.

Я убрал хвост подальше от её взгляда. Вряд ли она понимает хвостовые жесты, но всё равно. Мой-то сделавший стойку хвост сейчас выписывал дуги явного расположения к охренительнейшей самочке.

Поэтому…Чип должен решить ситуацию.

Я задал вопрос о чипах, чтобы загнать разговор в безопасное, скучное русло. Чтобы отвлечься от аромата, от того, как притягательны её губы, как сексуален голос, а ещё от вида как натягивалась ткань на её высокой груди при каждом взволнованном вдохе.

Я бы даже подумал, что у меня гон. Только вот он как раз на прошлой неделе благополучно завершился. Красиво, интенсивно, с полной взаимной разрядкой.

В этот раз партнёршей выбрал капитана приграничного эсминца, с которым СРЗ проводила совместную операцию по зачистке одного пиратского гнезда. Импозантная, сильная самочка с идеальным хвостом, боевым опытом и жёстким взглядом, не уступающим моему собственному.

На пике адреналина после успешного завершения миссии, погружение в плановый гон — идеальная разрядка для обоих, без обязательств и лишних слов.

Я был вполне сыт, даже немного пресыщен в сексе в этот момент.

Но Алекс смогла разбудить интерес. Если бы только она была рихтом…

Теперь же, глядя на нежную, почти прозрачную кожу на шее Алекс, на её хрупкие запястья, я мысленно похоронил даже отдалённую возможность чего-то подобного с ней.

Никогда не отказывался от женщин. Хотел и брал. Любую. Самые яркие, красивые, желанные свободные самочки галактики...

Только своей расы. Сейчас, глядя на Алекс, впервые подумал отказаться от этого правила. Слишком ароматна и хороша.

Да, запах звал, инстинкты бушевали, но разум диктовал своё.

На рихтах всё заживало мгновенно. От укусов, царапин, даже от более серьёзных проявлений страсти.

Я всегда любил жёстко, без церемоний, отдаваясь инстинкту. И моим партнершам это нравилось. Рихты уважают силу. Самочки обожают, когда самец не сдерживается. А я брал по-полной всё.

К этой же девочке даже прикоснуться страшно. Тем более, ее профессиональные навыки меня возбуждают гораздо сильнее.

Так что работа. Инструмент. Крайне ценный, уникальный специалист.

Чип должен решить проблему.

— Сандра, зайди, — я нажал кнопку внутренней связи, обрывая Алекс на полуслове.

Через минуту дверь бесшумно открылась, и вошла Сандра. Заместитель начальника медслужбы СРЗ.

Она славилась своей неожиданной для рихтов деликатностью и умением объяснять самые неприятные вещи так, что пациенты не впадали в панику. Идеальный кандидат для объяснения необходимых вещей нежным человеческим особям.

— Сандра, это Алекс Ким, наш новый специалист по аналитике, — я кивнул в сторону Алекс. — Ей нужен стандартный блокирующий чип, полный набор. Приоритет — немедленно. И проведи для неё ликбез. Подробно. Особенно про необходимость для не-рихтов в смешанных коллективах. На примерах. Сразу установи по продвинутому протоколу.

Сандра мягко улыбнулась, её взгляд скользнул по взволнованному лицу Алекс, будто сразу считывая уровень её стресса.

— Конечно, Дрейк. Прошу, Алекс, за мной. Всё займёт не больше часа. Постараюсь объяснить доступно.

— Алекс, — добавил я. — После установки чипа и дезинфекции не уходи. За тобой в медблок зайдёт Гарлен Сирд, из кадров. Он тебе всё объяснит.

— Спасибо, цан Зартон, — улыбнулась мне она и снова невероятно мило покраснела.

И пока она шла к выходу, я пялился на её соблазнительный зад. Ничего не мог с собой поделать. Но дело, конечно, было исключительно в её запахе.

Оставшись в кабинете один, я встал, подошёл к панели управления климатом и включил принудительную вентиляцию на максимум.

Холодный, отфильтрованный воздух хлынул в кабинет, смывая остатки вызывающего похоть аромата. Я встал под потоком, закрыв глаза, вдыхая стерильную пустоту.

И даже испытал сожаление. Микроскопическое, глупое, но — сожаление. Этим запахом хотелось дышать и дышать, погрузиться в него с головой, как в тёплое, бурлящее море после долгих космических перелётов.

Но нет. Я резко выдохнул и отключил вентиляцию. На сегодня у меня горы работы.

Нужно раскидать текущие дела, перенаправить потоки, чтобы с головой уйти в поручение Кайса.

Мой взгляд упал на планшет, который она держала. Запись сессии взлома. Ценный материал.

И отличное напоминание: Алекс Ким была инструментом. Очень острым, очень перспективным и очень личным инструментом, который теперь принадлежал мне.

Довольно оскалился. Какой же болван был ее прежний начальник, что упустил такого ценного кадра. Ничего, я такой ошибки не допущу. Эту звездочку я буду холить и всячески лелеять ее светлую рыжую голову.

С любым инструментом нужно обращаться правильно. Не ломать, беречь. И использовать по назначению.

Цан Зартон оборвал меня на полуслове и нажал кнопку. Я замерла, не понимая, что сделала не так. Неужели мой ответ о чипах показался ему слишком примитивным? В горле пересохло.

Но он вызвал какую-то Сандру.

Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошла… богиня.

Нет, это, конечно, была женщина-рихт. Но такая, какой я никогда не могла представить.

Высокая, статная, с идеальными, плавными линиями тела, скрытыми под безупречным белым медицинским кителем.

Её длинные блестящие чёрные волосы были убраны в сложную, изящную прическу, открывающую тонкую шею и изумительные скулы.

Лицо спокойное, почти отрешенное. А её хвост… Он не казался грозным оружием, как у секретаря, или гипнотизирующей хищной силой, как у Дрейка. Скорее, элегантным аксессуаром, тонким и гибким, небрежно обвивавшим её бедро, словно живое украшение.

Дрейк поручил ей установить мне чип… и разъяснить информацию про не-рихтов в смешанных коллективах.

Странное поручение, но я не стала задавать вопросы. Объяснят потом, значит.

Сандра мягко улыбнулась, и её взгляд, внимательный и безоценочный, скользнул по моему лицу. Я чувствовала, как под этим взглядом моё внутреннее напряжение чуть спало.

Медблок. Чип. Затем общение с Гарленом Сирдом из кадров.

Эта информация цепко улавливалась мною сквозь эйфорию от осознания: меня оформят уже сегодня и перечислят огромный, космически щедрый аванс…

Что случилось? Мне вдруг улыбнулись все космические боги удачи разом? Но все же постаралась сохранить эмоции под контролем. Получалось плохо. Широкая улыбка так и норовила растянуть губы.

Но мой новый начальник вроде не хмурился. Значит, ему понравился мой взлом.

Окрыленная своим успехом, я готова была уже сегодня приступить к своим обязанностям. Адреналин бурлил в крови. Но сначала чип…

— Спасибо, цан Зартон, — коротко выдохнула я, чувствуя, как снова краснею под его острым, скользящим взглядом.

— Дрейк, — поправил он меня снова, улыбаясь.

Я смущенно кивнула, затем вышла за Сандрой, краем глаза заметив, как Дрейк провожал меня взглядом. В его позе не было ничего особенного, он просто смотрел, но от этого становилось почему-то очень жарко.

Коридоры корпорации были стерильны, широки и пугающе безлюдны.

Но по мере нашего движения начали попадаться люди. Вернее, рихты. Все в строгой униформе разных отделов. Все большие, мощные, движущиеся с тихой, хищной грацией. И с хвостами.

На меня смотрели. Не все, но многие. Мужчины-рихты. Их взгляды были тяжёлыми, изучающими, оценивающими.

И они все поголовно… принюхивались. Легко, почти незаметно, но я это видела. Видела, как вздрагивали ноздри, как слегка менялось выражение их лиц — от нейтрального к заинтересованному, а иногда — к чему-то более тёмному, хищному.

Их хвосты, которые до этого покоились неподвижно за спиной или плавно двигались в так походки, вдруг совершали короткие, отрывистые движения — вздрагивали, подёргивались, изгибались. Это было похоже на странный жестовый язык, который я не понимала. Но это явно было обо мне.

И мне становилось не по себе с каждой такой встречей. Я чувствовала себя кроликом, которого вели через волчье логово. Я инстинктивно шагнула ближе к Сандре, к её спокойной, безмятежной ауре. Она, казалось, ничего не замечала или делала вид, что не замечает.

Медблок оказался таким же белым, стерильным и технологичным, как и всё остальное. Сандра приказала двум медикам-рихтам выйти, оставив нас наедине в небольшом процедурном кабинете.

— Присаживайтесь, Алекс, — её голос был тихим, успокаивающим, когда она взяла с лотка небольшой, похожий на инжектор прибор. — Сейчас всё будет быстро и почти безболезненно. Заодно я вам объясню, зачем это нужно. Для вашей же безопасности.

Я кивнула, садясь на край кушетки.

— Вы знаете что-нибудь о гоне у рихтов? — начала Сандра, её дымчатые глаза смотрели на меня прямо.

— В общих чертах. Гормональный всплеск. Потеря контроля… — я сглотнула.

— Именно. Это наша биологическая особенность, — тем же спокойным тоном сказала она. — Без внешнего контроля рихт во время гона превращался в животное, движимое одним инстинктом — продолжить род. Любой ценой, с самой лучшей доступной партнёршей. Это было опасно для общества и для самих рихтов. С каждым поколением мы становились все сильнее и агрессивнее. Это угрожало выживаемости не только нашей расы, но других рас. Поэтому были созданы чипы.

Она показала мне крошечный, меньше рисового зерна, кристалл в прозрачном картридже.

— Он вживляется под кожу и выполняет две ключевые функции. Первая и основная — он не блокирует гон полностью. Это невозможно и вредно. Он сглаживает пиковые выбросы гормонов, не давая инстинкту полностью затмить разум. Представьте бушующее море, которому дали крепкие высокие берега. Волны есть, высокие, но погубить город на побережье они уже не могут.

Сандра плавно подошла ближе. Я замерла.

— Вторая функция — репродуктивная. Чип блокирует возможность зачатия. Дети у рихтов — это всегда осознанный, ответственный шаг. Решение, которое принимается двумя взрослыми особями, а не следствие случайности в пылу страсти. Для этого чипы после свадьбы… деактивируют. Добровольно. Это как ключ, который отдаётся партнёру навсегда.

Она взяла мою руку, повернула ладонью вверх и нашла место на внутренней стороне предплечья. Прохладное, уверенное прикосновение.

— Для вас, как для человека, работающего среди нас, чип ещё и ваш щит, Алекс, — продолжила она, и в её голосе зазвучали предупреждающие нотки. — Ваш естественный феромональный профиль… уникален. У вас особый геном, как я заметила. Редкость среди людей, но случается.

Сандра внимательно посмотрела мне в глаза, и от её взгляда у меня по спине пробежал холодок.

— Думаю, вы сами обратили внимание, как на вас реагировали рихты только что.

Я несмело кивнула. Сандра удовлетворенно улыбнулась.

— Для наших самцов ваш запах является мощным сигналом, требующим немедленного спаривания. С вами, Алекс. Даже вне периода гона.

Мои глаза изумленно расширились. Такие простые, но в то же время страшные слова. Самцы. Гон. Спаривание…. А Сандра продолжала говорить.

— Все рихты носят чипы, тщательно следят за ними. Поэтому, несмотря на ваш запах, на вас никто не набрасывается. Всё же мы давно ушли от звериной формы поведения, и контролю обучаемся с раннего детства.

Она мягко улыбнулась моему замешательству..

— И всё же подобный отвлекающий запах работать сильно мешает. Чип, который я ставлю, — продвинутая модель. Он не только сгладит возможную реакцию рихтов вокруг вас на ваш запах, но и подавит выработку ваших собственных феромонов, которые могли бы быть восприняты как… приглашение.

Приглашение. От этого слова по телу пробежала странная, колючая волна. Не только страха. Чего-то ещё.

Вот чего они так принюхивались… И этот секретарь. Рихты в коридорах корпорации. Сам Дрейк… Я снова покраснела, наконец-то понимая, почему…

— Были случаи, — сказала Сандра тихо, вводя тонкую, почти неощутимую иглу программатора мне под кожу, вызывая лёгкое жжение, и затем холодок. — С людьми, у которых, как и у вас, редкий геном. Без чипа… последствия были тяжёлыми. Синяки, переломы, раны от жала и шипов…

Сандра эффектно взмахнула хвостом, пустив по всей его длине волну появляющихся и скрывающихся шипов, и продемонстрировала на кончике острое длинное жало. Затем хвост стал прежним и плавно обвился вокруг её бедра.

— Рихт в состоянии гона силён и не сдерживается. А человеческое тело хрупкое. Нет, самец не хочет причинить вреда… но инстинкт сильнее. Самки в гоне не чувствуют боли. Тоже сильные, активные, на них всё заживает мгновенно. Самец же стремиться обездвижить, пометить, дать прочувствовать свою силу. Это не злоба. Это наша расовая особенность.

Картинки, которые она рисовала, были ужасны. Леденящий страх прогнал все остальные чувства. Я слышала байки, но чтобы так…

— Ваш чип сейчас программируется, — голос Сандры вернул меня в реальность.

Игла уже была извлечена, на коже оставалась лишь крошечная точка, которая тут же затянулась каким-то гелем.

— Чип будет постоянно мониторить уровень определённых гормонов в вашей крови и в воздухе вокруг вас, а также сканировать био-поле ближайших рихтов. В случае опасности введёт вам лёгкий седатив. Это стандартная процедура для всех не-рихтов, работающих в СРЗ на постоянной основе.

Она отошла, убирая инструменты. Во всём теле появилось странное, новое ощущение. Не боль. Не дискомфорт. Скорее… тишина. Как будто отключили какой-то фоновый гул, о котором я даже не подозревала.

Возможно, это было самовнушение. Но дышать вроде становилось легче.

— Всё, — сказала Сандра, снова улыбаясь своей спокойной, профессиональной улыбкой. — Теперь вы под защитой. Просто помните: чип — не панацея. Избегайте провокационных ситуаций. И если рядом с вами рихт ведёт себя… необычно, напряжённо, слишком пристально смотрит — уходите. Немедленно. И сообщите службе безопасности. Это правило номер один.

Я кивнула, вставая. Рука не болела. Только в памяти горели её слова, смешиваясь с оценивающим взглядом Дрейка и плавными движениями его хвоста.

Щит. Мне вживили щит. Потому что без него я здесь была всего лишь ароматной добычей.

Это знание должно было пугать. И оно пугало. Но где-то глубоко, под слоем страха, шевелилось что-то иное. Острый, запретный интерес. Что именно они чуяли? И что бы было, если бы не этот крошечный кристалл под кожей?

Дрейк… он так смотрел на меня.

Я прогнала эти мысли прочь. Они были опаснее, чем любой рихт без чипа. Я была здесь, чтобы работать. Чтобы помочь своей семье. Всё остальное — лишнее.

Коммуникатор Сандры издал мелодичный звук.

— Сандра, здесь Гарлен Сирд пришёл за Алекс Ким.

— Три минуты, — дружелюбно ответила она, отключилась и еще раз внимательно посмотрела на меня. — Дезинфекция и всё. Просто постойте в той камере, это уберёт с вас остатки запаха.

Когда мы вышли из процедурной, мне навстречу поднялся мужчина — на этот раз человек, судя по отсутствию хвоста. Средних лет, с усталым, умным лицом и планшетом в руках.

— Алекс Ким? Я Гарлен Сирд из кадров. Прошу со мной. Вам нужно подписать контракт и пройти процедуру оформления.

Я вышла из офиса в самом приподнятом настроении. В сумочке, прижатой к боку, лежали пропуск и ключ-карта. Тонкие пластины из чёрного матового сплава, уже настроенные на мою биометрию.

Я ощущала их вес через кожу, как осязаемое доказательство. Доказательство того, что всё это не сон.

Кадровик, Гарлен Сирд, провёл меня через ворота юридических формальностей. Подписывала я много. Основной контракт, пакет соглашений о конфиденциальности, какие-то внутренние регламенты.

Объём неразглашаемой информации занял несколько экранов. Сначала это насторожило, но я тут же отогнала сомнения. Логистика, кибербезопасность, консультации в зонах нестабильности…

Конечно, у Дрейка Зартона клиенты, чьи имена и проекты не должны выходить за пределы этих стен. Было бы странно, если бы подобных расписок не было.

А потом он протянул мне карту.

— Это ключ от служебной квартиры, — сказал Гарлен, заинтересованно поглядывая на меня. — Цан Зартон считает, что безопасность и комфорт ключевых специалистов — основа эффективной работы. Жильё находится в этом же комплексе, на сорок восьмом уровне. Всё обставлено. Вам нужно только переехать со своими личными вещами. Желательно как можно скорее.

Я молча взяла карту. В горле пересохло. Удивительно, как умудрилась сохранить спокойное, невозмутимое лицо, потому что…

Мне просто дали квартиру!

В этом сияющем стеклом и сталью здании. Пусть это служебное жилье. Но здесь один вид из окна стоит больше, чем год аренды моего сегодняшнего угла.

Немыслимая, невероятная щедрость! Я точно не сплю?

— Завтра к восьми ноль-ноль, — продолжил кадровик, делая пометку в планшете. — Цан Зартон просил вас зайти к нему первым делом. Он лично ознакомит вас с задачами и введёт в курс ваших обязанностей.

От этих слов по спине побежала мгновенная, колючая волна. Не страх. Теперь это было нечто иное. Острый, живой трепет, от которого живот сжался, а на коже выступили мурашки.

Я снова будто наяву увидела его, высокого, у окна, с хвостом, выписывающим в воздухе плавные дуги. Услышала его низкий голос: «Ломай». Увидела его глаза, в которых в тот миг горел тот же азарт, что и во мне.

Ох…

Мне должно было быть страшно. Или хотя бы тревожно. Но одна мысль о новой встрече, с глазу на глаз, вызвала внутри странный восторженный вихрь. Я прогнала его, сжав пальцы в кулак.

Это неправильная реакция. Совершенно неправильная. Я здесь, чтобы работать.

Гарлен посмотрел на меня поверх планшета.

— И последнее, Алекс. Нужно ли вам какое-либо специальное оборудование для работы? Терминалы, специфические девайсы? Мы можем подготовить всё к вашему первому дню.

Мой мозг на секунду застыл. Они спрашивают меня, что МНЕ нужно для работы. Не выдают потрёпанный корпоративный планшет с кучей ограничений, а спрашивают. После года, где каждая скрепка была на счету, а любая просьба рассматривалась как наглость, это было… ошеломляюще.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как щёки начинают предательски теплеть. Собралась.

— Спасибо. Я решу это после разговора с цаном Зартоном. Уточню технические требования задачи.

Гарлен кивнул, и в уголках его глаз обозначились лучики морщин — подобие улыбки.

— Разумно. Тогда до завтра, Алекс. Добро пожаловать в СРЗ.

Я шла по платформе, не замечая толчеи. В ушах стучало от осознания своей удачи.

Пропуск. Ключ. Квартира. Встреча с ним завтра. Слова кадровика о ключевых специалистах и безопасности отдавались внутри восторженным, щедрым эхом.

Нужно позвонить профессору Вейланду. Поблагодарить. Без его карточки, завалявшейся в старой папке, я бы сейчас не стояла здесь, сжимая в кармане ключ от новой жизни.

Мне хотелось прямо здесь заорать что-нибудь и запрыгать, как маленькая. И пусть все смотрят.

Работа мечты… Да я мечтать о подобном не смела!

Я достала коммуникатор, собираясь найти контакт своего неожиданного благодетеля, но экран сам вспыхнул мягким голубым светом. Уведомление из банка.

Мои пальцы замёрли над сенсором. Я открыла сообщение.

Цифры. Длинный, красивый ряд цифр. Сумма аванса. Та самая, которую озвучил Дрейк.

Обещанное исполнилось. Точнее, переведено, даже быстрее, чем я могла ожидать. Вся эта фантастическая реальность обрела окончательную, денежную плотность.

Последний лёд недоверия внутри растаял разом. Всё напряжение, вся собранность улетучились, сменившись такой всепоглощающей, ослепительной радостью, что я перестала дышать.

Потом вдохнула — резко, с присвистом.

Я больше не держалась. Не пыталась сохранить лицо. Здесь, на шумной платформе, меня никто не знал.

Пальцы сами набрали номер дома. Связь установилась почти мгновенно.

— Алекс, дочка? — голос мамы, привычно озабоченный, сейчас прозвучал как самая прекрасная музыка во вселенной.

— Мама, — выдохнула я, и голос дрогнул, подведя меня. — Всё хорошо. Всё… просто идеально. Я устроилась на работу. Самую лучшую работу. Слушай…

И я начала говорить. Быстро, сбивчиво, не вдаваясь в детали о рихтах и хвостах. О работе в крупной, очень серьёзной корпорации. О хорошем окладе. О том, что нам больше не нужно бояться и экономить на всем.

— Ты только загляни в банк, мам, — сказала я наконец, смахивая предательскую влагу с уголка глаза. — Я только что перевела вам аванс. Очень большой аванс. Закажи папе те лекарства, о которых говорил врач. Все. И себе, и детям… Всё, что нужно. Закажи прямо сейчас. И готовьтесь к переезду. Слышишь?

На том конце повисла тишина. Потом я услышала тихий, сдавленный вздох. Или рыдание.

— Алекс… Солнышко… Ты… Ты уверена? Это… точно не ошибка?

— Нет, мама, — твёрдо сказала я, глядя на сияющее здание СРЗ, уходящее шпилем в задымлённое небо. — Это не ошибка. Всё теперь будет хорошо. Обещаю.

Разговор длился ещё десять минут. Я слышала, как к трубке подбежали близнецы, их звонкие, перебивающие друг друга голоса. Слышала, как отец что-то тихо сказал на заднем фоне, и в его голосе впервые за много месяцев появилась уже не напускная бравада, а настоящая надежда.

Когда я отключилась, мир вокруг не изменился. Всё так же гудели флаеры, спешили люди. Но для меня он стал другим. Твёрдым под ногами. Ярким. Полным возможностей.

Я зажала ключ-карту в ладони. Пластик впился в кожу, напоминая о реальности. Завтра в восемь. Кабинет Дрейка Зартона. Новые инструкции. Я справлюсь. Обязательно. Мне теперь есть для чего стараться.

Переезд занял меньше часа — мой багаж был до смешного скромным. Одна сумка с одеждой, коробка с личными вещами и старый терминал из академии.

Зато новая квартира… Это был космос.

Я зашла внутрь, и дыхание перехватило. Просторная гостиная с панорамным окном, за которым сверкал ночной мегаполис. Минималистичная, стильная мебель. Полноценная кухня с умным оборудованием.

Даже отдельная спальня с огромной кроватью, на которую я плюхнулась, сжимая в кулаке ключ-карту. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но пластик впивался в ладонь, напоминая: это правда. Моя новая правда.

Я проснулась раньше будильника, от внутреннего азарта и предвкушения. Надела свой самый строгий, официальный комплект — тёмные брюки и блузку. Приготовила чай, но смогла впихнуть в себя только один тост, настолько я была взбудоражена.

Ровно в восемь я стояла в большой приёмной перед матовой дверью кабинета Дрейка Зартона. Секретаря-рихта на месте не было. Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях, и постучала.

— Входи, — раздался изнутри знакомый мужской голос. Низкий, бархатный, будоражащими стальными нотками.

Я несмело вошла. Дрейк Зартон стоял у обзорной стены, спиной ко мне, но, кажется, смотрел не на город, а на что-то на своём запястье.

На нём был тёмный костюм из высокотехнологичной ткани. Выглядел он… потрясающе. Собранный, энергичный. Хвост напружиненно покачивался за его спиной. Но он не дал мне на него полюбоваться в этот раз, мгновенно развернулся, и его тяжёлый, цепкий взгляд упал на меня.

Дрейк глубоко, с силой втянул носом воздух, расширяя ноздри. На долю секунды на его лице мелькнула тень — что-то вроде разочарования, а затем — мрачной решимости.

Впрочем, это мне скорее всего показалось, потому что на его красивом мужественном лице расцвела ослепительная, обаятельнейшая улыбка. Он хлопнул в ладоши, и развёл руки в стороны, а его гибкий мощный хвост завораживающе резким жестом изогнулся, снова притягивая мой взгляд.

— Алекс! Отлично. Люблю пунктуальность. Что ж, приступим.

— Доброе утро, цан… Дрейк, — поправилась я, чувствуя, как предательский румянец все же невольно ползёт по шее.

Но Дрейк вроде не заметил какое впечатление он произвел на неподготовленную меня уже во второй раз. Он прошел к своему столу и расслабленно уселся на край столешницы. Гибкий черный хвост скользнул по глянцевой поверхности и плавно опустился вниз, массивный и полностью неподвижный.

— Как квартира? Устроилась? Всё необходимое есть? — спросил он, скрестив на груди свои мощные руки.

— Да, спасибо. Она… невероятная. Всё есть, даже больше, — честно ответила я, не в силах скрыть свое восхищение.

Рихт довольно усмехнулся.

— Отлично. А Сандра всё объяснила? Про необходимость чипа, про поведение в смешанных коллективах? Всё понятно?

Воспоминание о словах медсестры, о «приглашающем запахе» и возможных последствиях накатило волной жара. Щёки вспыхнули так, что, наверное, стали пунцовыми.

— Да, — выдохнула я, опустив глаза. — Всё понятно.

Когда я снова рискнула на него взглянуть, его улыбка стала уже другой.

Не обаятельной, а… хищной. Уголки губ подтянулись, а в глазах вспыхнул холодный, изучающий огонёк. Мне показалось, что его хвост на мгновение прицельно напрягся. Но, должно быть, это было воображение.

— Хорошо, — кивнул он, и выражение лица снова стало деловым. — Что с оборудованием? Гарлен предлагал что-то, ты выбрала?

Я повторила свой вчерашний ответ, стараясь говорить уверенно:

— Я решила сначала уточнить у вас свой круг задач и ваши требования. Чтобы выбрать оптимальную конфигурацию.

Дрейк хмыкнул, скорее с одобрением, и легко спрыгнул со стола.

— Так. Молодец. Иди сюда.

Он махнул рукой, приглашая к своему рабочему месту. Я осторожно подошла и замерла, не зная куда дальше устраиваться. Рихт заметил мою растерянность и мягко, но неоспоримо подтолкнул меня к его собственному креслу.

— Садись, — уверенно приказал он.

Что ж. Начальству виднее… Но все же внутри что-то екнуло.

Я осторожно опустилась в огромное, невероятно удобное кресло, чувствуя себя до невозможности скованно.

Дрейк же встал прямо за моей спиной, наклонился, обволакивая своим запахом, а его теплое дыхание коснулось моей шеи. Водопад из мурашек устремился по позвоночнику. Мне даже показалось, что он снова будто принюхивается.

Затем протянул руку мимо моего плеча, его длинные красивые пальцы коснулись столешницы, активируя скрытые интерфейсы.

Передо мной вспыхнули голографические экраны, десятки окон с моделями оборудования, спецификациями, прототипами. Всё самое новое, всё самое продвинутое, часть — ещё в стадии проектов.

— Вот, — его низкий и насыщенный голос прозвучал прямо у самого уха, волнующе шевельнув волоски у виска. — Выбирай. Процессорные ядра, оперативная память, тип нейроинтерфейса. Рассказывай предпочтения, — щедро предложил он.

Я сначала онемела. О-о-о…

Это был рай для технаря. Но раздумывать мне точно долго не дадут. Поэтому я начала говорить, сначала запинаясь, но потом всё быстрее, увлекаясь.

Он слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы или предлагая альтернативу, всегда — более совершенную.Сначала мы собирали коммуникатор, который был мощнее, чем все серверы моего предыдущего работодателя вместе взятые.

— Корпус? — спросил он, листая варианты на голограмме, отображающей сотни моделей. — Вот, смотри, розовенький, с блёстками. Очень…хмм… мило. Такие вроде нравятся…м-м-м… девушкам?

Я подняла на него удивленный взгляд и увидела в его глазах ту самую ехидную, почти мальчишескую искорку, что мелькала вчера во время моего собеседования.

Похоже, снова меня дразнит. Я нахмурилась, чувствуя, что опять краснею под его внимательным взглядом, и ткнула пальцем в скромный, элегантный браслет из матового чёрного сплава с тонкой серебристой окантовкой.

— Этот.

Дрейк замер на секунду, его взгляд скользнул с моего лица на выбранную модель и обратно. Хищная улыбка смягчилась, стала одобрительной.

— Отличный выбор, — констатировал он и отправил запрос одним щелчком.

Я даже глаза расширила, увидев сопроводительную пометку: готовность через десять минут. Как? Как это можно собрать за десять минут?!

— Ты завтракала? — спросил неожиданно мой начальник.

Я кивнула, припоминая свой завтрак.

— Да. Чай, тост, кажется… С утра не люблю много есть.

— Ну и зря, — покачал головой Дрейк.

Его хвост, до этого лежавший на полу неподвижно, совершил ленивый волнообразный взмах.

— Утром самый активный метаболизм. Я вот сегодня завтрак пропустил из-за экстренного совещания. Жалею. Надо было заставить их всех ждать. Глядишь, добрее был бы. Идём. Будем прививать тебе полезные привычки.

Он стремительно обошёл кресло и двинулся к выходу, не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним. Его хвост, чёрный и гибкий, плавно покачивался в такт его энергичным шагам.

Я подскочила и поспешила к двери, совершенно не понимая, чего еще от него ждать.

Дрейк не укладывался пока ни в один даже самый сложный алгоритм.

Мы прошли через несколько переходов, спустились на лифте-платформе вниз и вышли в шумный, заполненный стойками и светящимися экранами сектор.

Взгляды рихтов на меня были быстрыми, профессиональными. На этот раз никто не принюхивался, к моему облегчению. Обычные мужские взгляды. Я незаметно перевела дух.

У одной из стоек нас уже ждали. Невысокий, для рихта, мужчина в техническом комбинезоне с эмблемой СРЗ. В руках он держал плоскую черную коробку.

— Цан Зартон, устройство готово, — отчеканил он, вручая коробку Дрейку.

Тот взял её, молча кивнул и, не открывая, передал мне.

Я, волнуясь, открыла крышку. На чёрном бархатном ложементе лежал браслет — точь-в-точь такой, какой я выбрала. Матовый, холодный, идеальный. Я бережно взяла его.

— Надевай, — распорядился Дрейк.

Я попыталась застегнуть его левой рукой на правое запястье, но тонкий механизм замка оказался хитрее, чем казалось. Пальцы скользили, не попадая в паз.

— Дай-ка, — произнёс Дрейк и вынул браслет у меня из руки с такой естественностью, что я даже не успела среагировать.

Его сильные горячие пальцы обхватили моё запястье. Новая волна мурашек принялась штурмовать самые дальние уголки моего тела, до которых они не добрались в прошлый раз.

— Здесь особое крепление, — пояснил он, показывая мне, как крепить. — Автономный питающий контур и экстренный маяк. Дорогая штукенция, было бы жаль потерять.

Раздался тихий щелчок магнитного замка. Мужские пальцы скользнули по коже, поправляя положение и проверяя застёжку.

Я подняла на него глаза, встретила его взгляд — пристальный, изучающий, с лёгкой искоркой в глубине — и тут же, сгорая от смущения, опустила их.

Чувствовать прикосновения его ловких пальцев, осознавать, как он возвышается рядом, заполняя собой всё пространство… Это было сложно. Очень сложно.

Только работа. Это всего лишь работа. Держи, себя, Алекс, в руках.

А это ведь только мой первый день…

— Проверь всё прямо сейчас, — приказал он, наконец отпуская мою руку. — Насколько готово к работе? Сможешь использовать сходу?

Я отцепила с поверхности браслета прозрачную круглую пластину интерфейса, прикрепила на висок. Активировала легким нажатием.

Передо мной вспыхнули тонкие голограммы. Интерфейс был незнакомым, но полностью интуитивным.

Всё реагировало на движение глаз, меню выстраивалось логично и элегантно. Я пролистала несколько уровней, запустила диагностику, проверила доступ к корпоративным базам.

— Это… потрясающе, — вырвалось у меня. — Отзывчивость поражает. И мощность с быстродействием… Оболочка роскошна, даже предугадывает намерения. Идеально.

Дрейк повернулся к ожидавшему рихту-технику.

— Молодцы. Не зря я вам столько денег плачу. Мой ведущий эксперт высоко оценил.

Техник выпрямился, и на его невозмутимом лице промелькнула гордость.

Я же ощутила новую волну жара. «Мой ведущий эксперт». От этих слов изнутри будто кто-то мягко кисточкой погладил. И приятно и волнительно одновременно.

Дрейк же задержал на мне взгляд. Долгий, сканирующий.

— Точно сможешь применить сходу? Без раскачки?

Я собрала всё своё самообладание и уверенно кивнула, стараясь держать спину прямо.

— Да. Абсолютно.

— Отлично, — резко сказал он. — Тогда идём.

Я бросилась за ним, едва успевая за его широким энергичным шагом. Мы поднялись на скоростном лифте, который умчал нас вверх так быстро, что заложило уши, и вышли… на крышу.

Отсюда город казался игрушечным.

На посадочной площадке, стоял индивидуальный флаер. Хищный, даже с виду стремительный, с обтекаемыми линиями из матово-чёрного сплава и тёмного стекла. Весь под стать владельцу. Он выглядел как олицетворение скорости, мощи и безумной стоимости.

Я замешкалась, рассматривая это чудо. На моём лице, должно быть, отразилась вся моя растерянность от стремительной смены обстановки. Я то думала мы в кабинете будем целый день работать.

Дрейк усмехнулся своей особой усмешкой, в которой смешивалась ирония и что-то тёмное, обжигающее.

— Боишься высоты, Алекс? — вкрадчиво поинтересовался он.

Вопрос застал меня врасплох. Я посмотрела на флаер, на город далеко внизу, и честно ответила, стараясь сохранить спокойный тон:

— Я не боюсь высоты самой по себе. Я боюсь ситуаций, в которых эта высота может стать угрозой для моей жизни. Если управление ненадёжное, или пилот неадекватен.

Как только слова сорвались с языка, я внутренне содрогнулась. Космос, что я несу?! Я ведь только что намекнула, что он, Дрейк Зартон, может быть ненадёжным или неадекватным пилотом!

Его брови медленно поползли вверх, а на губах расцвела откровенная, широкая усмешка. Я поспешила исправить впечатление, твёрдо заявив:

— Но я абсолютно уверена, что у вас безопасность и профессионализм на высшем уровне. Поэтому с вами я не буду бояться высоты.

Он наклонил голову набок, рассматривая меня по-новому, с каким-то странным, нечитаемым выражением.

Чтобы прекратить этот тягостный момент, я решительно направилась к флаеру.

И буквально окаменела на полпути, потому что Дрейк Зартон… оказался у открытой двери раньше, чем я успела… Э… Это как это он?

Одна секунда — он стоит в метре от меня. Следующая — он уже там, его рука лежит на стойке, а дверь полностью открыта.

Дрейк сделал широкий, галантный жест, приглашая меня сесть на пассажирское сидение.

Я же стояла, окаменев. Это была не просто скорость. Это было немыслимое, смазанное движение, почти призрачное.

Ледяная волна пошла по телу. Я, конечно, слышала, что боевые рихты обладают нечеловеческой реакцией и быстротой, но видеть это вживую, в полуметре от себя… Это было жутковато. И невероятно впечатляюще.

Он глубоко вдохнул носом, его взгляд скользнул по моему, вероятно, вытянувшемуся от шока, лицу.

— Похоже, что ты немного рихтов видела, особенно с боевыми навыками, — задумчиво покачал он головой. — Извини. Не хотел тебя пугать. Садись. Я не буду сильно гнать.

Я осторожно прошла к флеру, стараясь держаться уверенно, шагнула внутрь и… утонула в кресле пассажира. Оно мягко обняло меня, подстраиваясь под изгибы тела.

Внутри всё дышало высокими технологиями и роскошью: матовая отделка, мерцающие голографические дисплеи.

Дрейк занял место пилота, его пальцы проворно пробежали по сенсорным панелям. Флаер плавно, без малейшего толчка поднялся в воздух.

Окна были тонированными, но от его лёгкого жеста стали прозрачными. Город поплыл внизу, сначала медленно, затем всё быстрее.

Ощущение было… волшебным. Свободным. Мне всегда нравилась скорость, чувство полёта, но обычно его портила тревога — за исправность техники, за навыки пилота. Слишком много времени я провела на одной из своих подработок, разбирая причины падения флаеров.

Сейчас, несмотря на странность ситуации, этой тревоги не было. Было только предвкушение.

— Любите скорость? — вдруг спросила я, сама не зная, зачем.

Дрейк повернул ко мне голову, и его лицо расплылось в той самой, мальчишески-довольной улыбке, которую я видела вчера после взлома. Он погладил панель управления плавным ласковым жестом.

— Очень.

Что-то во мне дрогнуло. Инстинкт самосохранения кричал молчать и сидеть смирно. Но азарт, тот самый, что будило во мне его присутствие, пересилил.

— Покажете? — выдохнула я, и тут же испугалась собственной наглости.

Он хищно усмехнулся, прищурив глаза.

— Ну, если не испугаешься…

— Я же в безопасности, — сказала я, глядя прямо на него, больше убеждая себя, чем его.

Его улыбка исчезла. Он посмотрел на меня очень серьёзно.

— В тотальной, — медленно и твёрдо произнёс он.

Его взгляд на секунду опустился на моё предплечье, туда, где под кожей скрывался чип.

Щёки мои тут же предательски вспыхнули. Он заметил это, и уголки его губ вновь дрогнули в усмешке.

— Держись, — просто сказал он.

И мир за окном превратился в размытую полосу света и цвета.

Флаер рванул вперёд с такой силой, что меня вдавило в кресло. Дыхание перехватило.

Мы неслись между небоскрёбами, огибая их с такой минимальной дистанцией, что казалось, вот-вот чиркнем боком. Потом Дрейк рванул штурвал на себя, и мы взмыли вертикально вверх, к нижним слоям облаков.

Перегрузка прижала меня к сиденью, в висках застучало, но это был не страх. Это был восторг. Чистый, пьянящий восторг.

Он бросил на меня быстрый взгляд, увидел моё светящееся азартом лицо и его собственная усмешка стала шире, с каким-то диким мальчишеским оттенком.

Флаер описал крутую, безумно красивую дугу, накренившись так, что город внизу оказался сбоку, а потом и вовсе над нами. Свет, скорость, невесомость на вершине петли… Я чуть не взвизгнула. Смотрела во все глаза, погрузившись в этот безумный кайф.

Когда он наконец выровнял аппарат, дав ему плавно скользить по трассе, в кабине повисла тишина.

Я сидела, стараясь перевести дыхание, чувствуя, как сердце колотится от восторга и всплеска адреналина.

Дрейк смотрел на меня, откинувшись на спинку, один палец лениво водил по сенсорной панели. В глазах всё ещё играли хищные, дикие искры от только что случившегося.

— Ну что, эксперт? — его голос вернул меня к реальности. — Убедилась, что пилот в полном порядке? Или остались сомнения насчёт его адекватности?

Я почувствовала, как по щекам снова разливается тепло, но на этот раз ответила без запинки, глядя на него прямо:

— У меня и не было сомнений. Профессионализм… на недосягаемом уровне. И я впечатлена. Очень.

Его губы тронула довольная улыбка. Он кивнул, как будто это было именно то, что он хотел услышать.

— У меня есть еще вопрос, — тут же добавила я. — Когда и где будут применяться мои навыки? В смысле, конкретная задача на сегодня?

Дрейк посмотрел на встроенные часы и раздражённо щёлкнул языком.

— Конкретная задача номер один — утолить голод. Я сегодня пропустил завтрак, а после таких манёвров желудок напоминает о себе со всей прямотой. Сначала поедим. Потом приступим к делам.

Он плавно развернул флаер, и мы направились к одной из самых высоких и футуристичных башен в деловом центре. Здесь на верхних этажах располагались рестораны, куда обычным людям вход был заказан. Пафосные, невероятно дорогие, но их реклама почему-то всё время попадалась мне на глаза.

Меня охватила робость, но я вцепилась в подлокотники кресла и постаралась сделать вид, что для меня все это в порядке вещей.

Дрейк припарковал флаер на эксклюзивной площадке и вышел, обойдя машину, чтобы открыть мне дверь. Его движения были спокойными, уверенными, будто он вёл меня не в храм кулинарного искусства, а в офисное кафе. Это немного помогло притушить мое смущение.

— Расслабься, Алекс, — сказал он, когда мы подошли к огромным матовым дверям. — Здесь кормят хорошо. И смотрят в основном на меня.

Мы вошли в холл. Интерьер был выдержан в стиле космического минимализма: много света, стекла, полированного тёмного камня и живых растений.

К нам немедленно направился метрдотель — высокий, безупречно одетый рихт с непроницаемым лицом.

— Цан Зартон, — почтительно склонил он голову. — Всегда рады вас видеть. Ваш постоянный столик свободен.

— Сегодня не в общий зал, Гирн, — ответил Дрейк, бросая короткий взгляд на меня. — Особую кабинку.

— Конечно. Прошу.

Мы двинулись за метрдотелем по широкому коридору. Я старалась не пялиться по сторонам, но краем глаза ловила взгляды других посетителей. Богатые. Влиятельные. В основном рихты.

И все смотрели на Дрейка. С уважением, с любопытством, кто-то с подобострастием. Были взгляды с откровенной опаской.

А потом их взгляды переключались на меня, и в них читалось лёгкое недоумение.

Я почувствовала, как снова начинаю гореть, и ускорила шаг, стараясь идти вровень с Дрейком и держать спину прямо, а голову высоко.

Прямо перед поворотом в сторону приватных комнат, из бокового проема возникла тень.

— Дрейк. Какая неожиданная и приятная встреча.

Голос был роскошным. Низким, бархатным, с придыханием, которое заставляло вздрагивать каждую клеточку. Я подняла глаза и… замерла.

Перед нами стояла женщина-рихт.

Хотя слово «женщина» здесь было совершенно недостаточным. Это было воплощение опасной, хищной красоты.

Высокая, с идеальными, плавными линиями тела, подчеркнутыми облегающим платьем из переливающейся темно-синей ткани. Длинные, цвета воронова крыла волосы были убраны в сложную причёску, открывающую длинную, изящную шею и безупречные скулы.

Её лицо было произведением искусства: большие миндалевидные глаза с лёгким, естественным наклоном, высокие скулы, чувственные губы.

А её хвост… Он был тоньше, изящнее, чем у Дрейка и даже у Сандры, но не менее выразительным. Он плавно изгибался за её спиной, кончиком касаясь её бедра, и каждый его изгиб был воплощением грации и хищной гибкой силы.

Она смотрела прямо на Дрейка, и в её взгляде горел открытый, неподдельный интерес.

Я всё пыталась вспомнить, откуда мне знакомо её лицо. Явно же видела. Не помню только, где…

— Кайра, — кивнул Дрейк, неожиданно широко улыбаясь. — Какой сюрприз!

— Ты давно не появлялся в наших кругах, — продолжила она, красиво двинув бедром, шагнула она ближе к нему. — Все гадают, чем ты занят.

И этот бархатно-вкрадчивый голос с соблазняющими нотками мне тоже был знаком. Я вдруг вспомнила её. Кайра Дарлен. Владелица медиа-гиганта...

Точно, как я могла её сразу не узнать. Её лицо было повсюду: на плазменных экранах, на фронт-лайнах ведущих политических дайджестов.

Она вела авторскую программу, где брала интервью у высокопоставленных военных, расспрашивая их о бюджетах и провалах. Причём так, что те в буквальном смысле истекали потом в прямом эфире.

— Так чем же ты занят, Дрейк? — вкрадчиво улыбнулась она, делая к нему ещё один шаг и томно взмахнув своим хвостом.

— Работой, Кайра, — ответил Дрейк, небрежно откидывая белую чёлку со лба. — Знаешь, она вечно накапливается. Особенно, когда кто-то пытается её усложнить.

Широкая обаятельная улыбка моего босса стала совсем уж ослепительной, так, что у меня в груди вдруг что-то защемило. Только вот в его чуть сощуренных глазах я отчётливо уловила стальной блеск.

— О, а я всегда рада усложнить кому-то жизнь, — Кайра мягко рассмеялась. — Ты точно не в соседнем отделении генштаба был? А то я как раз собираюсь выжать соки из старого Брукса насчёт перерасхода на новые эсминцы.

Дрейк молчал, игнорируя её вопрос, но это её ничуть не смутило.

Гибким грациозным жестом Кайра откинула тяжёлую прядь волос с открытого платьем плеча, и я невольно проследила, как густые чёрные волосы ласкающе скользнули по идеальной обнажённой коже.

— А ты, Дрейк? — её голос стал соблазнительнее и глубже. — Когда дашь мне долгожданное интервью? Вся галактика ждёт, когда же знаменитый и такой же загадочный Дрейк Зартон наконец раскроет секреты своего успеха. Или, может, провалов?

Она сделала ещё шаг вперёд, и её хвост, гибкий и острый на кончике, плавно протянулся, легонько коснувшись хвоста Дрейка у самого основания. Жест явно был слишком интимным, почти фамильярным.

— Твой следующий гон скоро, если не ошибаюсь? Может, проведём его вместе? Как в старые времена, — прищурила она свои красивые глаза.

Меня будто в жидкий азот окунули. Я почувствовала себя не просто лишней, а несуществующей.

Но в то же время я замерла, наблюдая. Дрейк не отпрянул. Наоборот, его собственный хвост, до этого совершенно неподвижный, в мгновение ока отреагировал. Он скользнул вверх и плавным, но недвусмысленным движением обвил её талию, не притягивая ближе, а скорее обозначая границу.

Он держал её на расстоянии, в то время как Кайра явно стремилась сократить эту дистанцию до нуля.

— Кайра, Кайра, — его голос стал низким, убедительным, как искусное поле защитного пси, прикрывающее внезапную атаку. — Твоя красота по-прежнему способна ослепить целую звёздную систему. Но гон у меня только что был. И теперь моё расписание забито более прозаичными вещами. Контрактами, отчётами и спасением этого сектора от его же глупости.

Дрейк сделал эффектную паузу, глядя ей прямо в глаза.

— Что касается интервью… Ты же знаешь, я ценю тишину. Шум — для тех, кому нечего скрывать. А мне, ты же отлично знаешь, есть что прятать. Вот я и прячу. Тщательно, Кайра, очень тщательно. Но ты надейся. Может быть, когда-нибудь, для такой ослепительной красавицы… Я передумаю.

Он произнёс это с такой обаятельной, почти смиренной улыбкой, что фраза прозвучала не как отказ, а как изысканный комплимент, подчёркивающий её значимость и его собственную досаду на тотальную занятость.

И при этом — чёткое, железное «нет», которое никак иначе нельзя интерпретировать.

Мне вдруг стало… хорошо. Странно, необъяснимо хорошо и радостно от его ответа.

И тут же я мысленно одёрнула себя. Чего это я. Какое мне дело до того, с кем он проводит свой гон? Я, вообще-то, сюда работать пришла!

Кайра же на секунду застыла, её прекрасное лицо осталось безмятежным, но в глубине глаз мелькнуло что-то опасное, расчетливое.

Затем она сделала такой же элегантный и гибкий шаг назад, очень быстро и профессионально стерев со своего лица тень досады. Дрейк тут же разомкнул свой хвост, убрав его с её талии и спокойно отведя за спину, где тот замер в нейтральном, полностью неподвижном положении.

Взгляд Кайры скользнул по мне ещё раз, на этот раз дольше, оценивающе. Она, казалось, снова пыталась понять, что я здесь делаю. Потом она просто кивнула Дрейку, но уже без улыбки.

— Ясно. Подумай, Дрейк. Хорошо подумай. Хорошей работы, тебе.

Кайра быстро и эффектно развернулась и пошла прочь. Почти сразу её перехватил другой рихт. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящей форме высокого офицера космофлота с нашивками, которых я не разобрала, но которые выглядели очень внушительно.

Он был чертовски красив. Кайра тут же одарила его той же ослепительной, заинтересованной улыбкой, что только что дарила Дрейку, и мягко положила руку ему на предплечье, начиная оживлённо что-то ему рассказывать.

Я же смотрела ниже. Их хвосты… Они тоже будто вели оживленную беседу между собой. Так странно…

Но это я успела увидеть это лишь мельком, потому что Дрейк уже властно взял меня за локоть.

— Голод не ждёт, — произнёс он ровным тоном.

Его стальные пальцы мягко, но неоспоримо повели меня дальше, вглубь коридора, к скрытой тяжелыми матовыми панелями двери в особую кабинку.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, и мы вошли внутрь. Пространство было не таким уж и маленьким — скорее, уютно-просторным.

В центре располагался низкий столик из матового чёрного материала. По обе стороны — глубокие диванчики, обтянутые тканью, меняющей цвет в зависимости от угла зрения: с одного ракурса — глубокий индиго, с другого — тёмное серебро.

Но главным был вид. Вся стена напротив входа была прозрачной, от пола до потолка. За ней открывалась невероятная панорама на соседние небоскрёбы, сиявшие в дневном свете.

Одно из зданий, самое ближнее, было узнаваемо сразу. Это была административная цитадель космофлота Конфедерации в этом секторе.

Фасад этого функционального здания был покрыт пластинами адаптивного камуфляжа, которые сейчас, в мирное время, отливали тусклым серо-стальным цветом. Вдоль бесчисленных этажей шли полосы тускло светящихся синим голографических индикаторов — системы контроля воздушного пространства и связи.

На самой вершине, вместо шпиля, медленно вращался сферический ретранслятор, испещрённый антеннами — нервный узел всей военной коммуникации в секторе. От него исходила едва видимая дрожь в воздухе, искажающая свет, будто от жара.

Дрейк махнул рукой, и стена слегка притушила прозрачность, оставив вид, но убрав блики.

Он удобно уселся на один диванчик, развалившись с естественной, хищной грацией, и жестом указал мне на противоположный.

— Гирн знает мои предпочтения, — сказал он, активируя в столешнице голограммы меню. — Но сегодня — с учётом нового члена команды. Выбирай что-нибудь. Не скромничай, это за счёт компании. И мозгу после скоростных перегрузок нужно топливо.

Меню было ошеломляющим. Не просто списком блюд, а целыми синестетическими проекциями: ты выбирал не название, а аромат, цвет, текстуру, и система тут же предлагала варианты.

Я смущенно ткнула наугад в комбинацию «прохладный, с хрустящей корочкой и нотами цитруса». Дрейк выбрал что-то «пряное, томлёное и с углеродным послевкусием».

Еда прибыла на левитирующих платформах, которые появились из стен.

Моё блюдо оказалось прозрачной сферой, внутри которой клубился туман. При касании ложкой оболочка растворилась, выпустив облако нежнейшего цитрусового аромата и обнажив хрустальные чешуйки неведомой рыбы, запечённые в угольной соли.

У Дрейка дымилась глубокая чаша с чем-то тёмно-багровым, от чего пахло жжёными специями и чем-то безумно аппетитным.

Пока мы ели — а еда была божественна, каждая молекула будто взрывалась вкусом — Дрейк говорил.

Расспрашивал о моих ощущениях от полёта, делился техническими особенностями флаера, шутил над законами аэродинамики, которые в городе с контролируемой гравитацией были «скорее эстетическим капризом».

Мой босс был остроумен, обаятелен, поддерживал лёгкую, почти дружескую беседу. Я понемногу расслабилась, забыв на время обо всём.

Когда мы закончили, он кивнул, и платформы с остатками еды бесшумно скрылись в стенах. Вместо них появились новые — с двумя изящными чашками, в которых дымился густой янтарный чай.

Дрейк взял свою чашку, отпил глоток, поставил её на стол.

И преобразился.

Это было похоже на то, как если бы с его лица слетела маска.

Исчезла расслабленность, игривые искорки в глазах. Черты заострились, стали резче. Взгляд, который секунду назад был тёплым и заинтересованным, стал холодным, пронизывающим насквозь.

Даже его поза изменилась — он неуловимо напружинился, всё его высокое мощное тело приобрело вид готовности к бою.

От этой внезапной трансформации у меня по спине побежали царапающие мурашки, а в животе что-то холодно и тревожно сжалось.

Передо мной теперь был не просто Дрейк, который гонял на флаере и расслабленно говорил со мной за едой.

Это был цан Зартон. Глава могущественной корпорации. И сейчас он выглядел по-настоящему пугающе и до дрожи в коленях опасно.

— А теперь о деле, — произнёс он.

Низкий сильный голос моего босса тоже теперь звучал иначе. Ровно и без эмоций.

Я поставила чашку, выпрямилась, собрав всё своё внимание и приготовившись выслушать задачу.

— Что делать, цан Зартон?

Он слегка поморщился от моего обращения, но не стал поправлять.

— Запускай коммуникатор, — приказал он. — Полный протокол Тишина. Активируй модули Эхо, Призрак и Глубина. Запусти виртуальную песочницу с изоляцией от локальных сетей. Канал связи установи через ретранслятор на частоте дельта-семь, шифрование по моему личному ключу.

Мои пальцы уже летали по интерфейсу браслета, выполняя команды.

Я разворачивала всё, что он называл, холодея. Интуиция уже выла сиреной, а моя управляемая, тщательно культивируемая мною паранойя включала красные тревожные лампочки одну за одной.

То, что приказал мне активировать Дрейк… это были инструменты того, кто собирался совершить нечто такое, за что можно лишиться не только карьеры, но и головы.

— Готово, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Браслет на моём запястье излучал лёгкое, вибрирующее тепло — признак работы всех систем на максимуме.

Дрейк медленно кивнул. Затем его взгляд обратился к окну.

Гибкий мощный хвост моего босса, до этого скрытый от меня столом, упругим хищным движением поднялся и указал острым жалом, выскочившим из кончика, на административную цитадель космофлота.

— Сто седьмой этаж. Северо-восточное крыло. Серверный кластер под кодовым обозначением «Хронос-91». Мне нужны три файла.

Он продиктовал номера. Длинные, сложные последовательности букв и цифр, которые не могли быть случайными.

Моё сердце ушло в пятки, а всё тело покрылось уколами тысячи невидимых иголок.

Дрейк Зартон не просто хотел проверить мои навыки. Он хотел, чтобы я взломала сервер космофлота! Прямо отсюда! Сейчас!

Все еще не веря, в полнейшем шоке от услышанного, я смотрела на своего босса, пытаясь обрести потерянное дыхание.

Дрейк Зартон хочет, чтобы я взломала сервер самого охраняемого, кроме, пожалуй, казначейства, место в секторе. И сделала это отсюда, из частной кабинки ресторана, пока он пьёт чай.

Я еще раз посмотрела на его лицо. Оно оставалось холодным, непроницаемым. В его глазах была только абсолютная, леденящая уверенность. И ожидание.

Моё решение оформилось мгновенно.

Я вскочила с дивана так резко, что чай в чашке расплескался. Сердце колотилось как бешенное, в животе всё стянуло холодным колючим узлом.

Но я была абсолютно уверена в своем выборе.

— Нет, — ответила я жёстко. — Я не буду этого делать. Это ведь сервер космофлота. Государственная измена. Я не преступница!

Я отступила к двери, держа заледеневшую спину прямо.

В голове метались обрывки мыслей.

Аванс. Квартира. Семья.

Я отдам всё, полученное авансом. Всё. Сразу. Если даже родители что-то успели потратить… с головой влезу в долги, но всё верну.

Найду какую-нибудь работу, любую, хоть оператором данных в местном транспортном хабе. Там всегда нужны рабочие руки. Условия жуткие, оплата мизерная, но хватит продержаться.

А потом выкручусь. Придумаю что-нибудь. Но то, что он сейчас мне сказал, делать не стану.

Не могу. Просто не могу переступить эту черту. Даже если это конец всем моим мечтам. И не только моим, но и моих близких.

Но есть границы, за которые нельзя переходить, ни при каких условиях.

Я повернулась к двери, уже представляя, как буду искать выход, как верну ключ-карту и пропуск… Сколько родители уже успели потратить из аванса?.. Я могу занять у…

Мои мысли оборвались. Я застыла, будто врезавшись в невидимую стену.

Вокруг моей талии, чуть выше бёдер, обвилось что-то тёплое, сильное и невероятно живое.

Хвост Дрейка Зартона обвился вокруг моей талии, не позволяя сделать следующий шаг.

Он не просто коснулся меня. Он плотно, но не грубо, обхватил, прижав ткань моей блузки к коже. Я почувствовала каждую мышцу, каждый сухожильный тяж под гладкой, упругой кожей.

Ощущение было ошеломляющим, парализующим. Это не было похоже ни на что из моего опыта. Это была не рука, не верёвка. Это была часть его, излучающая чистую, сконцентрированную силу и абсолютный контроль.

От этого захвата по всему моему телу пробежала волна мурашек — даже не страха, а чего-то острого, щекочущего, глубоко возбуждающего.

По венам побежал сладкий, парализующий ужас, смешанный с диким, запретным любопытством и… удовольствием. Я не могла пошевелиться, не могла дышать.

Вскинула на него глаза.

Дрейк давно поднялся с дивана и сейчас нависал надо мной, заслонив собой и дверь, и весь остальной мир.

Ни намёка на прежнюю расслабленность. Каждая линия его тела была напряжена. Глаза, до этого холодные, теперь пылали сдержанной яростью, и от этого он казался ещё красивее, ещё мужественнее, ещё неотразимее.

Эта ярость делала его красивые мужественные черты резче, опаснее и… притягательнее на уровне какого-то дикого, первобытного инстинкта.

Почему-то я вдруг облизнула губы. И он опустил на них тяжёлый взгляд.

Его челюсти резко сжались, жевательные мышцы заиграли под кожей. Хвост разомкнулся вокруг моей талии, скользнув по моему боку, оставив после себя полосу жгучего воспоминания на коже.

Но прежде чем я успела вздохнуть или сделать шаг, он схватил меня рукой за локоть.

— Садись, — без всяких эмоций, но с такой непререкаемой властью произнес он, что моё тело повиновалось само, ещё до того, как мозг успел обработать команду. — Ты меня выслушаешь, Алекс. А потом примешь решение.

Рихт мягко, но непреклонно развернул меня и направил обратно к столу.

И я пошла… не чувствуя ног. Всё ещё ощущая на талии фантомное, обжигающее кольцо от его хвоста и тепло его пальцев на локте.

Мой разум был в полном хаосе, тело дрожало от выброса адреналина и этих новых, шокирующих ощущений. Я опустилась на диван, даже не чувствуя его под собой.

Дрейк остался стоять, скрестив руки на груди, его хвост был отведён назад и теперь был полностью неподвижен.

— Теперь слушай внимательно, Алекс, — начал он. — То, что я говорю тебе сделать, не является преступлением. Оно санкционировано на самом высоком уровне. Уровне, о котором не пишут в приказах и не оставляют лишних подписей.

Он сделал паузу, давая мне вникнуть.

— Посиди спокойно и выслушай. Я тебе сейчас всё расскажу.

Я сидела, едва дыша, и всё во мне дрожало — от остаточного страха, от жгучего следа его хвоста на коже, от низкого, абсолютно уверенного голоса, который сейчас разрушал всё, что я только что решила.

Дрейк остался стоять, мощный и непроницаемый, его взгляд был прикован к моему лицу, словно сканируя каждую микродрожь, каждую тень сомнения.

Он поднял руку, посмотрел на свой собственный коммуникатор — широкий чёрный браслет на запястье. На его лице промелькнуло что-то вроде удовлетворения.

— Хорошо, — произнёс он тихо, и его голос снова стал тем бархатным, обволакивающим инструментом, который я слышала в первый день. — Защита держится. Значит, скажу как есть. Прямо.

И мне очень не понравился его тон. Куда ты влезла, Алекс?

А рихт медленно опустил руку и впился в меня взглядом так, что мне захотелось отодвинуться как можно дальше.

— Это задание от маршала Кайса Грила, — жёстко сказал он.

Ого! Маршал Кайс Грил. Сын легенды, Крейтона Грила. Сам ставший легендой, самый молодой маршал в истории флота.

Его лицо я видела на всех новостных лентах после подписания мирного договора с орсами. Холодные, пронзительные глаза, жёсткий подбородок, мощный гибкий хвост, изгибающийся в такт твёрдым уверенным словам.

— После завершения войны, — продолжил Дрейк, не отводя взгляда, — в самых высоких кругах остались те, кто этим очень, очень недоволен.

Я недоверчиво прищурила глаза. Как это недоволен? Как можно быть недовольным окончанием войны?

Мой босс начал ходить взад-вперёд перед окном. Хвост, раньше неподвижный, теперь совершал короткие, резкие взмахи, сопровождая движения его мыслей.

— Начиная с того, что громадные прибыли от военных поставок и операций потеряны. Целые империи, построенные на теневых контрактах, рухнули в одночасье. Но это мелочи. Есть те, кто считает, что рихтам… нужна война. Что в мирное время наша раса хиреет, теряет смысл существования, вырождается.

Дрейк остановился, повернулся ко мне. В его глазах горел странный, жёсткий огонь.

— Мы рождены для войны, Алекс. Для боёв, для противостояния. Это в нашей крови, в наших инстинктах. С людьми конфликт не раздуть — мы часть одной Конфедерации, слишком много общего, слишком глубокие связи. Остаются орсы. И на границе с ними ещё достаточно неразрешённых противоречий, спорных секторов, старых ран. Вот они и пытаются раздуть это дело. Чтобы снова получать громадные прибыли. И чтобы вернуть рихтам… цель.

От его слов по спине побежал холодок. Это было слишком глобально, слишком страшно и… реально. Высшие круги. Заговор. Война.

— Кайс Грил доверил эту информацию мне, — понизил Дрейк голос, но от этого его интонации стали звучать только весомее. — Наших отцов связывает давняя дружба. И мы знакомы с детства. Кайс сказал, что только мне может доверять. Кроты есть и у него, в командовании флота, и… у меня, в моей корпорации. На очень высоком уровне.

Он снова подошёл к столу, упёрся руками в столешницу, наклонился ко мне.

— Эта операция, Алекс, ни с кем не согласована. Никаких подписей, никакой официальщины. Кайс сказал, что я буду действовать на свой страх и риск. Он со своей стороны поддержку окажет, но официально её не существует. И вот почему мне нужна ты. Чистый, ни с кем не связанный, вне любой системы специалист.

Голова закружилась. Маршал. Заговор. Кроты. Риск. Всё, как в плохом шпионском романе, только вот я была внутри него. И отступать, кажется, было уже некуда.

Но доверие… Как я могу ему поверить? Он может говорить что угодно. Маршал Грил… Откуда мне знать, что это правда?

Я подняла на него глаза, и он, кажется, прочёл все мои сомнения на лице, ещё до того, как я открыла рот.

— Да, Алекс, я понимаю. Ты никак не можешь проверить, что это правда, — резко сказал он, и в его голосе снова мелькнуло раздражение. — Не можешь просто взять и поверить мне на слово. И правильно. Я бы на твоём месте не поверил.

Он выпрямился, отступил на шаг, дав мне перевести дыхание. Его хвост замер в напряжённой, готовой к действию дуге.

— Поэтому я даю тебе другое задание. Взламывать Хронос мы сейчас не будем. Сначала ты выйдешь на связь с маршалом Кайсом Грилом. Так, чтобы ты точно была уверена, что это именно он. Установишь защищённый канал. Сделай всё, чтобы быть уверенной, что говоришь именно с ним. Я ему скажу, что тебе нужны доказательства, что именно он мне всё это поручил. Ты получишь коды верификации прямо от него. И только после этого… мы продолжим.

Он скрестил руки на груди, и в его глазах мелькнул вызов и азарт. Он прищурился, коротко усмехнувшись.

— Сможешь ведь, Алекс? Задачка не простая. Найдёшь способ выйти на маршала, минуя все официальные каналы, все его охраняемые коммуникаторы? Чтобы никто, кроме него, не узнал о контакте?

Это был вызов. Чистейший, беспощадный вызов моим навыкам.

Вот знает же, на что меня ловить… Мои страхи, сомнения вдруг отступили, сменившись знакомым, острым азартом. Задача. Сложная, безумная, смертельно опасная, но крайне интересная задача. И он верил, что я могу её решить.

Мой взгляд упал на браслет на моём запястье. На мощь, скрытую в этом тонком сплаве. На все те системы, что он приказал мне активировать. С таким инструментом…

Я подняла голову и уверенно встретила его выжидающий взгляд.

— Смогу, — твёрдо сказала я. — Но мне потребуется примерно пара часов.

Дрейк коротко, хищно усмехнулся.

— У тебя есть час.

Дрейк дал мне час… Шестьдесят минут, чтобы найти щель в броне одного из самых охраняемых людей в Конфедерации.

Я сглотнула, почувствовав, как пальцы подрагивают.

Но внутри, под слоем пульсирующего страха, уже кипел знакомый трепет перед заковыристым заданием, которое вряд ли кому под силу провернуть в такой срок.

А я смогу! Ну, держись, Кайс Грил, Алекс вышла на охоту! Я азартно размяла пальцы.

Потом удобнее устроилась на диване, мысленно отгородившись от Дрейка, от роскошного вида за окном, от всего. Всё, что осталось в сфере моего внимания — голограммы, всплывающие перед моими глазами.

Публичные данные. Это был целый океан. Официальные биографии Кайса Грила — сухие, выверенные, полные героических штампов. Длиннющие списки наград. Архивы новостей — тысячи упоминаний, интервью, репортажей с учений и мест реальных боёв.

Но мне нужно было не это. Мне нужна была трещина в этом безупречном фасаде. Что-то личное. Увлечение, привычка, слабость. То, что не попадает в официальные сводки, но что маршал, возможно, проверяет сам, в частном порядке.

Я погрузилась в поток данных, фильтруя его своим пси. Искала тот самый «сквозняк» — аномалию в паттернах, странное повторение, выбивающуюся из общего ряда деталь.

И нашла. Мало. Очень мало. Но оно было.

В нескольких старых, почти забытых репортажах с благотворительных турниров по нейронному фехтованию, проходивших на окраинных планетах, мелькало одно имя — спонсор, предоставивший призовой фонд. Фонд имени Крейтона Грила. Отца маршала.

А в одном из интервью, данном Кайсом Грилом на заре карьеры, молодой ещё офицер, отвечая на вопрос о хобби, небрежно бросил:

— Люблю проверить себя. На ринге, в симуляторе, в тире. Где угодно, где есть чёткие правила и понятный вызов, — и добавил, с едва уловимой усмешкой, сделавшей его похожей на изображения его легендарного отца. — Стараюсь держать форму. Война не спросит, удобно ли тебе воевать именно сейчас.

Тир. Соревнования. Личный вызов.

И ещё одна ниточка — скучный отчёт о модернизации систем связи в главном штабе флота.

Среди подрядчиков на обслуживание частных, выделенных линий для высшего командования значилась маленькая, ничем не примечательная компания Терра-Комм. Та самая, что обеспечивала связь для тех самых благотворительных турниров.

Лазейка. Не в основных, зашифрованных каналах маршала. А в побочном, служебном, которым, возможно, пользуются для личных, неофициальных нужд. Для регистрации на закрытые соревнования. Для связи с организаторами турнира имени Крейтона Грила.

Я выдохнула, пальцы уже летали по интерфейсу.

Терра-Комм оказалась дырявой, как решето. Их защита была приличной для корпоративного уровня, но против тех инструментов, что дал мне Дрейк, она была фактически картонной.

Я нашла логи сервисного доступа. Выделенный канал с меткой «Грил, К., служебный, приоритет низкий». Он вёл не в официальный кабинет, а куда-то в приватную сеть, помеченную как «Персональный тренировочный модуль, резиденция-1».

Вот оно. Мне даже не пришлось взламывать шифры маршала. Мне нужно было подделать сервисный запрос от Терра-Комм — уведомление о плановом обновлении протокола связи, требующее подтверждения получателя. И встроить в этот запрос свой собственный, замаскированный вызов.

Я писала код, чувствуя, как время утекает. Каждая секунда гудела в висках.

Дрейк не отвлекал меня. Он стоял у окна ожидающим каменным монолитом, с полностью неподвижным хвостом.

Готово. Запрос полетел по каналу. Я натянула виртуальную маскировку, симулируя цифровой адрес удалённого сервера Терра-Комм на другой планете.

Всё, что оставалось — ждать.

Ждать, что маршал Грил, находясь в своём личном пространстве, в нерабочее время, ответит на скучный технический запрос. Надеяться, что он не переадресует его подчинённым, а моя маскировка выдержит поверхностную проверку его служб безопасности.

Три минуты. Пять. Сердце колотилось так, что я боялась, маршал услышит его стук через все парсеки, разделяющие нас.

И вдруг — ответ. Соединение установилось. Запрос был принят.

Я вдохнула и активировала видео-связь.

Голограмма вспыхнула передо мной.

И я… буквально окаменела.

Это был он. Кайс Грил. Но не такой, как на парадных голограммах, в мундире, усыпанном наградами.

Он стоял в полумраке просторного помещения, явно тренажёрного зала. За его спиной угадывались силуэты сложных спортивных снарядов и тренажеров.

На нём были только низкие тёмные штаны. Полотенце на шее. Явно после душа.

Сглотнув, я уставилась на его голый торс. Космические силы и цифровые ветра… Вот это мускулатура…

Это была скульптура из живой стали, подсвеченная каплями воды. Каждый кубик идеального рельефного пресса, каждый бугор на гармонично-мощных бицепсах, каждая прожилка на мощных предплечьях казались выточенными с безупречным, пугающим совершенством.

Если он на голограмме такой, то какой же в реальности?

Но всё это — эта физическая совершенная мощь — померкло в тот миг, когда я встретилась с ним взглядом.

Его глаза были того же пронзительного, холодного оттенка, что и у его отца на архивных голограммах.

И в них сейчас бушевала ярость. Тихая, сконцентрированная, абсолютная. Такая, от которой захотелось резко оборвать связь и наглухо заблокировать весь доступный интерфейс, а еще и в бункер куда-нибудь забиться для надежности.

Вот это я попала…

Самое жуткое, что его лицо при этом оставалось абсолютно бесстрастным, даже каменным, зато в глазах читалось обещание быстрого, тотального и беспощадного уничтожения.

Я съежилась на сиденье.

— Кто вы? — резко и требовательно спросил маршал.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Захватала воздух, как рыба. Какое тут говорить? Ни одной мысли связной! Все разбежались, испарились под давлением этого испепеляющего взгляда!

Меня спас Дрейк. Он шагнул в зону видимости и расслабленно опустился на диван рядом со мной, чуть впереди, заслонив меня собой от ледяной ярости нашего высокопоставленного заказчика.

— Привет, Кайс. Не пугай моего нового спеца. Она ещё не привыкла к твоей гостеприимной манере общения, — хмыкнул он.

На лице Грила ничего не изменилось, но его взгляд переключился на Дрейка, стал ещё тяжелее, ещё опаснее. Он молчал, будто оценивая, как именно будет уничтожать моего босса, придётся ли ему лететь в его офис, или достаточно будет убийства одним взглядом.

— Ты обещал поддержку, — продолжил Дрейк, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Вот, оказывай. Это Алекс. Мой новый очень толковый специалист. Но, как выяснилось, ещё и очень принципиальный. Представляешь, отказалась взламывать твои серверы без твоего личного одобрения. Так что подтверди быстренько, что ломать можно. Для её спокойствия. Сам говорил, что дело срочное.

Мне стало еще страшнее. Дрейк все это вещал таким небрежным, насмешливым тоном, за которым пряталась сталь. Эти два рихта точно друзья? Пока это было совсем не заметно.

Кайс Грил медленно, очень медленно перевёл взгляд с Дрейка на меня. Я сглотнула нервно, но взгляд не отвела. Уж впуталась, так теперь деваться некуда. Сама его связь взломала. Зато теперь точно уверена, что это он.

Казалось, его глаза прожигали экран, сканируя каждую клеточку моего существа. Потом он резко схватил полотенце с шеи, быстро обтер им свои умопомрачительные руки и торс, натянул космийку, взяв её с соседнего тренажёра.

Мне почему-то сразу стало легче дышать. Да и взгляд у Кайса Грила стал менее… просто менее интенсивным. Совсем капельку.

После этого маршал скрестил руки на своей мощной груди.

— Я нанимаю вас, Алекс, — это первое, что произнёс он после этой паузы, повергая меня в полный тотальный шок. — На любых условиях. Оклад, премии, привилегии для вашей семьи, жильё на любой планете Конфедерации.

Он начал диктовать цифры, условия, возможности. Такие запредельные, такие головокружительные, что у меня просто сердце ухнуло вниз и забилось где-то в районе колен. Это было в десятки, в сотни раз больше того, что предложил Дрейк. Возможности, о которых я не могла и мечтать.

Где-то в середине тирады маршала, мой босс, этот невозможный Дрейк, вдруг приобнял меня за плечи.

Властно, непререкаемо, но очень… осторожно. Даже нежно. Его пальцы сжали моё плечо, притягивая к себе.

Я вскинула на Дрейка ошарашенный взгляд, но тот смотрел на маршала, широко и крайне опасно улыбаясь. Точнее, оскалившись улыбкой.

— Опоздал, Кайс, — произнёс он с непередаваемым удовольствием в голосе. — Это сокровище — только моё.

Дрейк повернул голову, его губы оказались в сантиметрах от моего виска. Тёплое дыхание коснулось кожи, и всё моё тело тут же отозвалось восторженными мурашками.

Он смотрел прямо в мои глаза. Так близко. Так интимно.

— Ты же только моё сокровище, да, Алекс? — спросил он требовательно.

Мой разум отказывался работать в подобных условиях. От ужаса происходящего, от понимания, что это действительно сам маршал громадного космического флота Конфедерации сейчас на связи. От этой неожиданной и такой волнующей близости моего опасного босса, от всех этих безумных предложений.

С ума сойти! Два самых влиятельных рихта делят меня! Они ведь делят, я не дурочка, поняла. Но все равно это было за гранью!

Поэтому я могла только оторопело кивнуть Дрейку, чувствуя, как горит всё лицо.

Дрейк довольно улыбнулся и снова посмотрел на голограмму маршала. Его оскал стал торжествующим.

— Ну вот, видишь? Алекс признала. Давай, Кайс, задание ждет! Подтверждай, что всё это тобой санкционировано, а я — твоё самое-самое доверенное лицо. Чтобы моё сокровище могло спокойно работать.

Ох, как внутри сладко ёкнуло от того, что он подчеркнул голосом: моё сокровище!

Кайс Грил вдруг расслабил плечи. Уголки его красивых губ с жёсткой линией дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку.

И его мужественное лицо с резкими, чёткими чертами, стало вдруг… ещё красивее. Правда и опаснее тоже. Только глаза так и оставались острыми и ледяными.

— Ну, раз только твоё сокровище… — протянул он, и в его голосе проявились ироничные дружеские нотки.

Затем выражение его лица снова стало официальным, командным.

— Алекс, у вас есть мои подтверждения. Операция санкционирована лично мной, маршалом Кайсом Грилом, действующим в интересах безопасности Конфедерации. Цан Дрейк Зартон является моим единственным доверенным лицом в данном вопросе. Все его распоряжения, касающиеся этого дела, имеют высший приоритет. Чтобы вы были совсем уж уверены, воспользуйтесь этим.

Он продиктовал серию шифров, кодов доступа, криптографических ключей. Я автоматически записывала их в защищённый буфер браслета.

Это были не просто пароли. Это были отпечатки высочайшего уровня, уникальные идентификаторы, которые могли принадлежать только ему, маршалу Кайсу Грилу.

— Ты же сказал, что не дашь официальную поддержку, — заметил Дрейк, когда Кайс закончил диктовать.

Тот усмехнулся, и на этот раз его усмешка проявилась открыто. Я бы назвала её даже обаятельной, если бы не цепкий холод в глазах.

— Я и не дам, Дрейк. Никаких подписей, помнишь? Но для твоего сокровища, — он сделал ударение на слове, — нужны были подтверждения. Очень не хотелось бы, чтобы ты потерял такого профи из-за моей… недостаточной поддержки.

Ледяной взгляд маршала снова скользнул по мне.

— Ещё подтверждения нужны, Алекс?

Дрейк снова посмотрел на меня. Его рука всё ещё лежала на моём плече, он даже и не подумал отпускать меня. Пожалуй, я была рада. Маршал пугал меня намного сильнее моего босса.

— Алекс? — с лёгким нажимом в голосе спросил меня Дрейк. — Ещё нужны?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли.

Маршал Конфедерации только что лично подтвердил задание. Дал коды. Объяснил ситуацию. Пусть и в самом общем виде.

Мне было достаточно. Вернее, выбора больше не было. Я пересекла черту, как только вышла на связь.

— Мне достаточно, — сказала я, и мой голос прозвучал на удивление ровно. — Я буду работать.

Кайс Грил кивнул, коротко и резко.

— Отлично, — потом прищурился. — Алекс, если передумаете. Мой контакт у вас есть, — и подмигнул мне!

Я успела только согласно моргнуть, и голограмма погасла. Связь прервалась.

Медленно подняла глаза на Дрейка. Он всё ещё сидел рядом, его тяжелая рука всё так же лежала на моём плече. Пальцы невесомо погладили меня, и по всей моей спине снова побежали возбужденные, попискивающие от восторга, мурашки.

Взгляд рихта вновь стал тяжёлым, изучающим, с какой-то странной смесью удовлетворения, одобрения и чего-то ещё… тёплого и опасного одновременно.

— Ну что, Алекс, — усмехнулся он. — Теперь ты официальный заговорщик. Добро пожаловать в наше весёлое тайное общество.

Официальный заговорщик… Звучало пугающе и соблазнительно, одновременно. Будто пропуск в иной, закрытый для посторонних, мир. Но ведь так оно и было, по сути.

И теперь я попала в эту запретную часть.

Пока все это прикидывала, продолжала оторопело смотреть на Дрейка, невольно затаившись в его объятиях. Кивнула ему, пытаясь сглотнуть комок, вставший в горле.

— Хорошо, — выдохнула я, больше для себя, чем для него.

Дрейк ещё какое-то время смотрел на меня тяжелым, нечитаемым взглядом.

Потом он резко, с его непередаваемо хищной грацией, разжал пальцы, отпустив моё плечо. Поднялся и отошёл к окну. Мне открылся потрясающий вид на его мощную спину и не менее мускулистый подтянутый зад. Хвост рихта застыл в идеальной неподвижности и, как мне показалось, укоризненно нацелил на меня свой кончик.

Пока я совершенно неприлично глазела на своего босса, он задумчиво созерцал цитадель космофлота, чьи серверы мне сейчас предстояло взломать.

Сейчас я чувствовала странное облегчение от того, что он отпустил меня и отошёл. Давление его присутствия ослабло, давая голове, наконец, сфокусироваться на задаче.

Не полностью, правда. И далеко не сразу, но я смогла вправить мозг на место.

Его молчание, эта спокойная, выжидающая поза, без слов и приказов, давили. Дрейк не подгонял, не спрашивал. Просто ждал. Весь его вид говорил об этом.

Ну да, я же сама сказала, что буду работать.

Работать, Алекс! А не пялиться на своего начальника!

Я торопливо опустила глаза на браслет, на мерцающие голограммы. Нужно начинать. Сейчас. Пока страх и непонятно откуда взявшееся смущение не парализовали меня окончательно.

Мои холодные и немного дрожащие пальцы коснулись интерфейса. Я с облегчением углубилась в поток данных, в знакомый цифровой ландшафт, стараясь отгородиться от роскошной обстановки, от вида на город, от высокого, молчаливого рихта у окна.

От него в первую очередь… Кожа еще горела в тех местах, где он прикасался к ней. Даже сейчас! Даже через одежду!

Так, Алекс, сосредоточься! Нужно оправдывать то щедрое доверие, которое мне оказали авансом.

Серверный кластер Хронос-91... Я применила коды, которые только что продиктовал маршал. Они сработали, почти как магический пропуск, отодвинув первый, самый толстый слой защиты. Но за ним ждала собственная, независимая система безопасности кластера. Сложная, элегантная, крайне чувствительная.

Я не стала взламывать её силой. Вместо этого я прислушалась к своему пси.

Была едва уловимая асинхронность в работе двух резервных контроллеров доступа. Крошечный временной лаг, в миллисекунды. Следствие планового обновления прошивки на одном из них, которое прошло не совсем гладко.

Никакой уязвимости это не создавало. Даже для весьма продвинутого взломщика. Но для меня, с оборудованием Дрейка — распахнутый настежь шлюз.

Задача захватила меня.

С проснувшимся азартом, я написала микроскопический код-имитатор, который встраивался в этот лаг, выдавая себя за часть штатного протокола синхронизации. И система, следуя своей безупречной логике, открыла мне доступ.

Намного дольше я разыскивала названные Дрейком файлы.

Нашла. И замерла, колеблясь. Куда их переносить? На свой браслет? Слишком опасно.

Растерянно подняла глаза на Дрейка. Его профиль был таким же резким на фоне неба, подчёркиваемый проносящимися мимо флаерами. Он всё так же стоял у окна, но, судя по всему, следил за мной краем глаза или через отражение, потому что слегка повернул голову в ответ на мое движение.

— Готово, — сказала я тихо. — Куда передать файлы?

Рихт медленно развернулся. Прищурился. В его взгляде промелькнуло довольство и тот самый азарт, что я видела вчера во время взлома.

— Куда файлы? — переспросил он, и в его голосе послышался лёгкий, поддразнивающий оттенок. — Интересный вопрос. А ты как думаешь, Алекс?

Я поджала губы, опустив глаза на браслет. Понятно, продолжает проверять не только мои навыки, но и мою голову. Ладно, подумаем. Я быстро пролистала содержимое интерфейса браслета.

— Я так понимаю, что в область памяти, обозначенную «Дрейк Зартон. Особое», — задумчиво предположила я, рассматривая защищённую область в его личном корпоративном хранилище. — Она защищена лучше всего. Там больше всего наворотов, многие из которых я даже близко не понимаю.

Дрейк ласково усмехнулся, а его взгляд стал предельно одобрительным. Даже его хвост, до этого неподвижный, вдруг совершил ленивый, удовлетворённый взмах, заставив меня заворожённо проследить за ним.

— Умница, Алекс, — произнёс Дрейк, и от этих слов внутри у меня что-то сладко потеплело. — Соображаешь. И вдвойне умница, что спрашиваешь. Да. Именно туда.

Я кивнула, сконцентрировалась. Запустила протокол передачи по самому защищённому каналу, какой только мог обеспечить мой браслет, используя его личные ключи шифрования, которые он предоставил системе заранее.

Файлы шлёпнулись в обозначенную область и… растворились.

— Если файлы исчезли сразу, значит, они уже у меня, — охотно пояснил он, слегка усмехнувшись. — Защита настроена на моментальное поглощение и расслоение по зашифрованным ячейкам. Даже твой браслет теперь не помнит, что их передавал. Стандартный протокол для особо ценных данных.

Взгляд и тон Дрейка оставались деловыми, но в глубине глаз всё ещё теплились одобрение и тот самый опасный огонёк.

— Запускай протокол полной очистки, — приказал он. — Оставь только системные логи браслета в штатном, ничем не примечательном виде. И пойдём.

Я осторожно разорвала соединение с сервером космофлота. Затем запустила целый ряд программ, которые должны были замести все цифровые следы моего вмешательства.

Уф… Вроде всё.

Поднялась, чувствуя странную слабость в ногах. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и лёгкую дрожь во всем теле.

Я только что выполнила то, что приравнивалось к государственной измене. Или предотвратила множество таких государственных измен по всей Конфедерации.

Заговорщики… Мдаа, влипла ты, Алекс. Но влипла по своей воле. Хоть это радует. Посмотрим, что будет дальше.

Обратный полет во флаере прошёл в расслабленном молчании.

Дрейк пилотировал с задумчивой уверенностью. Никаких безумных виражей, только плавное, уверенное скольжение между башнями, в потоках с другими флаерами.

Я смотрела в окно, пытаясь осмыслить всё, что произошло.

Серверы космофлота. Маршал Грил. Украденные файлы. В голове гудело. Осмыслять не получалось, поэтому я решила не гонять по кругу мысли и продолжать работать.

Надо созвониться с родителями. Как они там справляются. Хоть отвлекусь от своих проблем.

Флаер мягко приземлился на знакомой посадочной площадке на крыше здания, где была моя служебная квартира.

Мда, Алекс, да у тебя глава могущественной корпорации за личного водителя… Высоко поднялась. Или здесь для меня тоже есть работа?

Я отстегнулась, повернулась к двери и замерла, поражённая. Оказывается, Дрейк уже бесшумно вышел, обошёл машину и стоял у открытой двери, протягивая мне руку.

Это было было кстати — порог флаера был рассчитан на ноги гораздо длиннее моих. Не стала проявлять ненужный героизм и приняла его помощь. Вышла, а потом с опаской покосилась на него.

— Что? — спросил он, прищурившись, отпуская мою руку и скрещивая руки на груди. — Почему так смотришь?

Я сглотнула, подбирая слова.

— Вы… Ты, Дрейк, — поправилась я, заметив, как Дрейк недовольно прищурился. — Ты слишком быстрый. Непривычно. Но я постараюсь быстрее привыкнуть.

Он коротко усмехнулся.

— Да, привыкай. Нам еще много работать… в тесном контакте.

И это так вроде спокойно прозвучало, но почему-то мне послышался какой-то странный волнующий подтекст.

А затем мужской взгляд изменился. Из насмешливого он стал тяжёлым, пронизывающим. Дрейк шагнул ближе, не нарушая моего личного пространства, но заставляя ощутимо напрячься.

— Алекс, — произнёс он вкрадчиво. — Ответь-ка мне. А почему ты не согласилась пойти к Кайсу? Он же предлагал тебе любые условия, любые деньги. Астрономически больше, чем могу предложить я. Почему не пошла к нему?

Едва до меня дошло, о чём именно он спрашивает, мои щёки моментально вспыхнули предательским румянцем, а внутри всё перевернулось от возмущения. Да как он может про меня такое подумать!?

— Я уже работаю на вас, — сжимая кулаки и вздёргивая подбородок, ответила я, не в силах скрыть своих эмоций. — Это же… это непрофессионально! Специалист не должен так… перекупаться на лету. Я заключила с вами контракт. Взяла на себя обязательства по нему. Выполняю ваши задания. Вот сделаю то, для чего вы меня наняли, может и подумаю о чём-то ещё… Если вообще подумаю. Меня у вас всё устраивает…

Я выпалила всё это на одном дыхании, чувствуя, как горит не только лицо, но уже и уши пылают.

Дрейк слушал, не перебивая. Его лицо оставалось серьёзным, но в самой глубине его пронзительных темных глаз, мне показалось, мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Ладно, расслабься, — сказал он, и голос его снова стал обычным, а уголки его губ дёрнулись в едва незаметной, но явно гордой усмешке.

И тут до меня наконец дошло. Запоздалая, ослепляющая догадка.

Я широко распахнула глаза.

— Дрейк… это ведь был тест? Маршал. Он ведь проверял меня, да? Можно ли меня перекупить?

Дрейк не ответил сразу. Сначала он изучающе долго глядел на меня, а его хвост совершил плавный, задумчивый взмах.

— Не исключено, — наконец пожал он плечом он. — Но ты для себя знай, Алекс, — он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, — ты правда настоящее сокровище. Ты всё сделала правильно. Продолжай в том же духе.

Он легко кивнул в сторону входа в здание, откуда лифт с крыши вёл в мои апартаменты.

— На сегодня всё. Выспись. Завтра утром, в семь, будь здесь, на площадке. Полетим. Сборами не загоняйся — всё, что может понадобиться, будет на месте. Чего не будет, докупим там же.

Дрейк повернулся, чтобы уйти к своему флаеру, но на полпути обернулся.

— И, Алекс, — прищурился он. — Спасибо за работу. Отдыхай.

Утром я вышла с минимумом вещей, как и сказал мой начальник. Небольшая сумка через плечо, в ней смена белья, базовый туалетный набор и мой верный старый терминал из академии, на всякий случай.

Хоть выданный Дрейком браслет был и мощнее на порядок и круче, но я привыкла всегда иметь под рукой запасной, проверенный вариант. Так оно надежнее и спокойнее выходило.

Остальное, как он сказал, будет на месте. Что ж, своему новому боссу я доверяю.

Он уже ждал у знакомого хищного флаера, опершись на его блестящий корпус. В этот раз на нём был не строгий костюм, а дорогие тёмные брюки и лёгкая куртка из высокотехнологичной ткани, которая меняла оттенок в зависимости от падающего света.

Рихт выглядел… расслабленным. Опасным и расслабленным. Как хищник на отдыхе после сытого ужина.

Интересно, привыкну ли я когда-нибудь к этой волнующей атмосфере мурашек в его присутствии?

Честно говоря, когда Дрейк сказал про командировку, я подумала, что мы полетим на какой-нибудь его личной яхте или чем-то подобном. Уж он-то точно мог себе такое позволить.

Но планы моего босса оказались далеки от моих глупых представлений. Вместо этого мы приземлились в главном филиале космопорта, где меня сразу оглушил гул толпы и рев двигателей.

Дрейк прошёл через этот хаос с лёгкой, безразличной грацией, и я, как тень, поспешила за ним. Так и тянуло схватиться рукой за его хвост, чтобы не потеряться, но я подавила в себе это детское неуместное желание.

Мы сели в обычный пассажирский челнок, битком набитый самыми разными людьми. Я поймала несколько любопытных взглядов, направленных на невозмутимого Дрейка. Он выделялся здесь, даже без хвоста на виду — он ловко убрал его, обвив вокруг талии под курткой.

А сам рихт вольготно устроился у иллюминатора и смотрел на проносящиеся доки, будто это было самое скучное зрелище в галактике. Было полное ощущение какого-то странного представления. Но тогда почему он не предупредил меня, как мне себя вести?

Или это неважно? Я уже терялась в догадках куда и для чего мы летим. Но задавать вопросы пока не стала. Посмотрю, что будет дальше.

А дальше мы вышли на причальную палубу.

Передо мной вздымались сверкающие борта шикарного круизного лайнера. Звёздный Пилигрим. Название сверкало неоновой вязью. Вокруг царила сумасшедшая, праздничная суета. Яркая пестрота одежд, смеющиеся голоса, музыка, доносящаяся откуда-то сверху. Атмосфера отпуска…

Я замерла как вкопанная. Что за…

Мы что, будем отдыхать? Среди всех этих туристов? Сейчас, когда у нас в руках файлы, за которые можно схлопотать пожизненное?

Мой изумленный взгляд метнулся к Дрейку. А тот уже уверенно шёл к стойке регистрации. Значит не показалось. Мы, действительно летим на этом лайнере.

Надеюсь, Дрейк все объяснит мне в каюте. Очень надеюсь, что он не будет устраивать очередных проверок и пугающих сюрпризов.

Я на автомате, последовала за ним, ошеломленно крутя головой во все стороны.

Да уж, в таких условиях ты еще точно не работала, Алекс. Придется привыкать.

Улыбающийся рихт в этот момент обменялся с девушкой-регистратором парой слов, та вспыхнула румянцем и бросила на него восторженный взгляд.

Через мгновение в его руках оказались две золотые ключ-карты. Когда Дрейк направился ко мне, она заворожённо смотрела в его спину, закусив нижнюю губу — явно неосознанно — и положив ладонь на свою шею под волосами.

Дрейк вернулся такой же расслабленной походкой и протянул одну мне.

— Смежные люксы на главной палубе, — сказал он просто, и уголок его губ дрогнул в ленивой усмешке. — С шикарным видом. Тебе понравится, Алекс. Пойдём.

Я машинально взяла карту, ещё не в силах осознать происходящее. Люксы. На круизном лайнере. Это же… безумно дорого. И безумно… публично.

Мы прошли через роскошные салоны, мимо баров с искрящимися фонтанами, мимо витрин бутиков с одеждой, стоимость которой я даже оценить не могла. Дрейк шёл уверенно, не обращая внимания на окружающий лоск.

Ну да, чего ему смущаться? Он здесь точно не чужой, как я.

И наконец, он открыл дверь одним из ключей и демонстративно вытянул руку, приглашая меня внутрь. Я застыла на пороге.

Люкс было слишком скромным словом. Это были полноценные апартаменты. Панорамное окно во всю стену открывало вид на бесконечную черноту космоса, усеянную звёздами. Дорогая, минималистичная мебель, бар, навороченная голографическая система, занимавший половину стены… и огромная кровать, застеленная чем-то невероятно белым и мягким на вид.

Я обернулась. Дрейк прислонился к косяку двери в соседний номер — наши комнаты действительно соединялись общей дверью. Он наблюдал за моей реакцией, а в его глазах плескалась уже знакомая довольная усмешка.

— Ну что, Алекс? — как-то слишком интимно спросил он. — Устраивает?

Я покраснела, но нашла в себе силы все же уточнить.

— Дрейк… что мы здесь делаем? Вся эта… помпезность? Разве это не привлекает лишнее внимание? К тебе и к… заданию?

Он мягко рассмеялся, оттолкнулся от косяка и сделал пару шагов в мою сторону. Его хвост мягко и гипнотически покачивался за его спиной. Я невольно сглотнула и торопливо отвела взгляд. Лишнее рассматривание этого рихта точно не доведет меня до добра.

— Шшш… Алекс. Никаких разговоров о работе, пока я не разрешу, — подмигнул он. — А внимание… Самый лучший способ что-то спрятать… — сказал он тихо, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала его сногсшибательный, пряный мужской запах, — положить это на самое видное место. Кто будет искать двух заговорщиков, ворующих государственные тайны, среди толпы пьяных туристов на круизном лайнере?

Его логика была безумной. И до странного… безупречной.

Он наклонился еще ближе, и его дыхание коснулось моего виска.

— Так что расслабься, Алекс. Немного. Ты теперь не просто мой эксперт. Ты — моя спутница в роскошном, длительном отпуске. Вживайся в роль. У нас будет о-о-очень долгий отпуск, сокровище.

Он выпрямился, его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, довольная усмешка скользнула по губам в ответ на мой яркий предательский румянец.

— Ну вот уже похоже. Молодец. Обживайся. Час на то, чтобы принять душ, переодеться во что-то… менее похожее на форму техника-кибернетика. Посмотри, там в шкафу должны были уже что-то доставить. Потом встретимся в баре на верхней палубе. Обсудим дальнейшие планы. И помни, — он повернулся к двери, бросив через плечо, — ты здесь не на задании. Ты здесь со мной. Это главная установка. Наслаждайся, Алекс.

Дверь в его люкс тихо закрылась. Я осталась одна посреди немыслимой роскоши, с ключ-картой, зажатой в потных пальцах.

Похоже, самый опасный и волнующий круиз в моей жизни только что начался.

Обед в шикарном ресторане Небесная Сфера проходил в мучительном для меня контрасте. С одной стороны — изысканная еда, которую подавали на фарфоровых тарелках, вино, чей аромат казался сложнее, чем код системы безопасности космофлота.

С другой — нервная дрожь где-то глубоко внутри, предательски напоминающая о серверах Хронос-91 и ледяном смерто-убийственном взгляде маршала Грила.

Дрейк сидел напротив, непринужденно откинувшись на спинку стула, и наблюдал за мной через бокал. Его спокойствие действовало как еще один раздражитель.

— Дрейк, — начала я, понизив голос. — А что с заданием? Ты не мог бы дать мне более четкие инструкции, что от меня потребуется?

Рихт отставил бокал, довольно сверкнул глазами.

— Сегодня, Алекс, от тебя ничего не потребуется, — произнес он мягко и до мурашек вкрадчиво.

Записать бы эту его фразу, сказанную вот этим вот тоном, и потом прослушивать утром выходного дня для тонуса.

Эх, теперь уже поздно метаться.

А Дрейк, точно прочитав мои мысли, еще и улыбнулся совершенно неотразимо.

— Инструкции? Сегодня только присутствовать рядом со мной и осматриваться. Впитывать атмосферу. Представь, наконец, что ты в отпуске. У тебя что, никогда его не было?

Я смущенно опустила глаза.

Отпуск? С тех пор, как отец заболел, а я поступила в академию, это слово означало лишь смену одной работы на другую, еще более изматывающую.

Расслабиться? Я уже забыла, как это.

Я попыталась. Закрыла глаза на секунду, сделала глубокий вдох. Осмотрелась, пытаясь проникнуться атмосферой, как мне только что поручил мой невозможный босс.

Но вокруг было слишком… много всего. Яркий свет хрустальных люстр, гул приглушенных голосов, переливающиеся ткани нарядов других гостей.

Это был чужой, слишком пестрый и шумный для меня мир.

Мой взгляд сам собой выхватил из толпы группу рихтов-женщин за соседним столиком. Их было шестеро. Высокие, статные, с идеальными, плавными линиями тела, подчеркнутыми эффектными платьями. Причем, они явно были в возрасте.

Но это не мешало им абсолютно выглядеть и вести себя так, как они вели и выглядели.

Ошеломительное зрелище. А эта женская компания что-то живо обсуждала, не обращая ни на кого внимания. Их хвосты, изящно и плавно двигались, подчеркивая слова. Они смеялись, заказывая официанту что-то экзотическое и фирменное.

Я просто зависла, впитывая эту уверенную, небрежную женскую силу.

Неужели все рихты такие?

Я украдкой посмотрела на себя в одном из сверкающих отражений, которых было здесь много вокруг.

Да, в шкафу моего люкса ждали новые наряды. Целый ряд платьев, блузок, костюмов — роскошных, невероятно дорогих на вид и наощупь. После моего прежнего гардероба из простых брюк и практичных блуз это казалось настоящим чудесным сном.

Перед обедом я долго стояла перед зеркалом, примеряя одно за другим.

Почему-то в голове вертелась навязчивая мысль: а что выбрал бы для меня он? Что заставило бы его взгляд задержаться на мне чуть дольше?

Эта мысль смутила и рассердила меня саму. Какая разница? Я здесь не для того, чтобы ему нравиться!

В итоге я выбрала то, что казалось компромиссом между его негласным требованием — не быть серой мышкой — и моим внутренним протестом.

Брючный костюм изумрудного цвета из какой-то умной ткани. Он был безупречно скроен, скрывая все, что я считала недостатками, и при ходьбе переливался глубокими, почти магическими оттенками, от темной хвои до яркого изумруда. Он был непривычно ярким, но… подходил к моему боссу.

Рядом с Дрейком, в его дорогой, небрежной элегантности, я больше не хотела быть незаметной.

После обеда Дрейк, словно самый внимательный гид, устроил мне небольшую экскурсию. Мы прошлись по галерее с живым сияющим потолком, имитирующим дневное небо, заглянули в огромный атриум с летающими голографическими рыбками, послушали живую музыку в одном из открытых залов.

Я и правда почувствовала себя на отдыхе. Расслабилась, хотя рядом с Дрейком это было сделать сложновато, и не потому, что я снова ждала от него нового задания.

Просто он так смотрел… а еще я замечала, что он продолжает принюхиваться рядом со мной.

Но я списывала все на особенности рихтов.

Я чувствовала, что он ведет меня куда-то с определенной целью.

И вот мы оказались у входа в небольшой, но явно эксклюзивный бутик. За гало-витриной мерцали струящиеся ткани, сверкали кристаллы.

— Зайдем, — уверенно сказал Дрейк, мягко подталкивая меня за локоть внутрь.

Две улыбчивые девушки-консультанта — человек и рихт с изящно убранным хвостом — мгновенно материализовались перед нами.

Дрейк обвел бутик взглядом владельца, а потом посмотрел на меня. Его улыбка стала чуть шире и… приобрела предвкушающий оттенок.

— Для моей спутницы, — произнес он властно. — Вечернее. Что-то… особенное.

Его хвост эффектно щелкнул в воздухе.

И всё. Этих слов и жеста было достаточно. Девушки оживились, их взгляды, полные профессионального интереса и легкого любопытства, устремились на меня. Я почувствовала, как снова заливаюсь краской.

— Конечно, цан! У нас как раз есть несколько новинок, которые, я уверена, будут сидеть на вашей спутнице безупречно!

Меня мягко, но неумолимо повели вглубь бутика, к ряду шикарных примерочных. Я в панике обернулась на Дрейка. Он уже устроился в удобном кресле, протянув ноги, и смотрел на меня тем самым выжидающим, насмешливо-одобрительным взглядом, который словно говорил: «Ну, давай, мое сокровище. Покажи, на что ты способна».

Из бутика я вышла, чувствуя себя не просто шокированной, а раздавленной роскошью, которая теперь висела на плече рихта в двух увесистых, шелестящих чехлах.

Дрейк настоял на двух платьях.

Одно было цвета глубокой космической черноты, почти чернильное. Матовая ткань, вся расшитая микроскопическими стразами, выложенными в узоры созвездий. Они вспыхивали при малейшем движении, как настоящие звёзды. Платье было в пол, с высоким разрезом, открывающим при ходьбе ногу, и открытыми плечами. И выглядело загадочно и опасно.

Никогда таких не носила.

Второе… О-ох… до сих пор не могла поверить, что согласилась его примерить, не то что купить.

Ярко-алый бархат. Облегающее, как вторая кожа. Декольте, граничащее с безрассудством, и спина, открытая почти до самой поясницы. Оно кричало. Требовало внимания. Было на самой грани того, что я вообще могла себе позволить просто представить.

— Про запас, — довольно подмигнул мне Дрейк тогда в бутике. — А сегодня у нас будет особый вечер. Надень черное.

Вечера я ждала со смешанными чувствами. Но ради этой реакции стоило и поволноваться.

Увидев меня в чернильном платье, Дрейк замер на пороге. Молчание длилось несколько секунд, что для этого сверхскоростного рихта вообще являлось целой вечностью.

Оценивающий и явно смакующий мужской взгляд медленно проплыл от моих туфель на непривычно высоких, тонких каблуках вверх, по силуэту, задержался на обнажённых плечах, на линии декольте, и, наконец, встретился с моими глазами.

— Идеально, — прозвучал хриплый вердикт, и одно это слово заставило мою кожу покрыться мурашками.

Мы спустились на пару палуб ниже и вошли в место с совершенно другой атмосферой, чем я наблюдала днем. Приглушённый, интимный свет, мягкая подсветка у столиков и у барной стойки.

Музыка лилась тихая, чувственная, с глубоким битом, который отзывался где-то в районе солнечного сплетения.

Народу здесь было меньше, но я сразу заметила ту самую компанию шестерых рихтов-женщин.

Они заняли самый большой столик у небольшого, сияющего танцпола. Они и здесь активно наслаждались жизнью, оживлённо о чём-то разговаривали, их хвосты плавно извивались в такт музыке. Явно что-то праздновали.

Дрейк, к моему удивлению, выбрал не уединённую вип-нишу, а обычный открытый столик неподалёку, но в стороне от основного движения. Я почувствовала лёгкое облегчение. Значит, никаких тайных встреч, никаких обменов данными в туалете. Возможно, это и правда просто… вечер.

Хватит наводить панику, Алекс. Тебе же сказали просто отдыхать.

И я попыталась расслабиться, устроившись на стуле. Но непривычно высокие каблуки постоянно напоминали о себе, а бархатистая ткань платья обтягивала тело, лаская кожу при каждом движении.

Я чувствовала себя уязвимой и… невероятно живой. Особенно когда ловила на себе взгляд Дрейка.

О, рихт не пялился откровенно, но его внимание не ослабевало. И каждый раз, когда наши глаза встречались, внутри все вспыхивало ярким восторгом.

Наш ужин проходил в лёгкой, непринуждённой беседе. Дрейк рассказывал какие-то анекдоты из жизни рихтов, иронизировал над пафосом некоторых своих знакомых, и я понемногу начала оттаивать.

А потом музыка изменилась. Стала ритмичнее, настойчивее, чувственнее. Я заметила, что рихты за соседним столиком, как по команде, встали. И началось что-то невообразимое.

Их ищущие взгляды заскользили по залу. Одна, в золотом платье, подошла к одинокому рихту в дорогом костюме и, сказав пару слов с обаятельной улыбкой, просто взяла его за руку и повела на танцпол. Другая, в сапфировом, выбрала молодого партнера, который явно был здесь с кем-то, но, получив её приглашающий взмах хвоста, только растерянно улыбнулся и последовал за ней.

Наверно это было частью правил этого места, этой атмосферы, смелой и откровенной.

Я заворожённо наблюдала, как они двигаются. Танец рихтов был не похож на человеческий. Это был диалог тел, плавный, гибкий, полный скрытой силы. И их хвосты были частью хореографии, обвиваясь вокруг партнёров, направляя их, подчёркивая ритм. Это было шокирующе и невероятно красиво.

И вот, когда музыка набрала очередную медленную и чувственную волну, Дрейк плавно встал и отодвинул свой стул.

Я ошеломленно замерла, когда он протянул мне руку.

— Алекс, потанцуем?

Сердце рванулось вперёд к этим завораживающим темным глазам загадочно мерцающим так близко. Тело все решило ещё до того, как это сделал мой мозг.

И вот мои подрагивающие пальцы уже в его сильной, большой ладони.

Как же я себе завидовала в этот момент! Завидовала и отчаянно трусила.

Дрейк как партнёр был великолепен. Когда он уверенно и… нежно обнял меня и повёл в танце, всё поплыло вокруг.

У меня аж дыхание перехватило, а сердце пугливо убежало из груди, забившись в самых немыслимых местах моего ошарашенного тела, вмиг заискрившего взбудораженными мурашками.

Даже высокие каблуки не мешали. Так естественно оказалось следовать его уверенным направляющим движениям. Казаться самой себе продолжением его…

И всё же это было слишком. Всё слишком. Отвлечься бы. Хоть на что-нибудь. Чтобы не совсем уж растечься от опасной близости невероятно притягательного мужчины, который просто уничтожал остатки моего здравого смысла самим своим существованием.

Мои мысли и взгляд от растерянности и неожиданности происходящего цеплялись за происходящее вокруг.

Особенно за тех самых отчаянных красоток-рихтов.

Язык бы не повернулся назвать их пожилыми. Самая яркая из них, в кроваво-красном платье, вдруг отделилась от подруг и скользнула через весь зал. Её цель была ясна: одинокий мужчина за столиком в дальнем углу. Солидный, немного полноватый, в строгом, но дорогом костюме.

Я наблюдала, как она подошла, наклонилась, сказала что-то, и её хвост плавным, гипнотическим движением обвил ножку его стула. Мужчина сначала оторопело заморгал, потом его взгляд поплыл, потеряв деловую остроту. Он что-то сказал в ответ, и через мгновение уже позволил вести себя на танцпол, заинтересованно поглядывая на виляющие женские бедра перед ним.

Они пристроились в тени колонны, в стороне от основного потока. И там… там началось нечто. Это уже был настоящий ритуал соблазнения, а не танец.

Я заворожённо наблюдала за ними, забыв о собственном партнёре.

Как она это делает? И зачем? Это просто развлечение? Или…

— Алекс, — низкий, бархатный голос у моего уха вернул меня к реальности. — Не нужно так пялиться. Моей бабушке будет сложнее работать.

Мой мозг, и без того перегретый от близости Дрейка, на секунду завис, пытаясь обработать эту фразу. Я даже не сразу поняла, что он сказал.

— Бабушка? — выдохнула я, оторопело глядя на него.

В глазах рихта заплясали искры скрытого смеха.

Дрейк не стал ничего отвечать. Он вдруг резко развернул меня в танце, прижав к себе так, что я оказалась спиной к той самой паре.

Широкая горячая ладонь легла спустилась на мою поясницу, пальцы властно и волнующе вжались в бархат платья. Теперь между нами не было почти никакого зазора.

Жар его тела, его дыхание, обжигающее висок, и тот густой, пряный аромат, смешанный с дорогим резковатым парфюмом, всё это накатило мощной волной, от которой захватило дух.

— Бабушка, бабушка… — услышала я его тихий довольный смех.

Кажется, он радовался произведенным на меня эффектом.

— Если быть более точным, то мама моего отца. И сейчас она нам о-очень сильно поможет в нашем расследовании.

Невыносимо горячие губы коснулись моей мочки, а все тело прошил мощный разряд, мгновенно отключающий головной мозг — работоспособным остался только спинной.

Я замерла, парализованная двойным ударом: этой невероятной информацией и его подавляющей, волнующей близостью.

Нет, я точно так не могу работать. Сейчас и спинной мозг отключится, оставив меня безпозвоночной медузой в руках рихта.

Я попыталась отодвинуться, чтобы спасти хотя бы остатки адекватности, чтобы дышать и думать, но его рука на спине была стальной.

Дрейк не отпускал. Более того, он начал вести меня в танце дальше, плавно смещаясь по залу прямо туда, где в тени колонны его бабушка продолжала активно соблазнять своего поклонника.

Интересно, а как на это смотрит его дедушка? — почему-то всплыла дурацкая несвоевременная мысль.

— О, Гловус, какая неожиданная встреча! — произнес вдруг Дрейк бодрым, светским тоном, останавливаясь рядом с парой.

Такого поворота я точно от него не ожидала. Уж не знаю, кто был больше удивлен: тот мужчина или я.

Мужчина же оторвался от созерцания своей спутницы и с недоумением посмотрел на Дрейка. Его взгляд был мутным, немного плывущим, словно он только что проснулся или был под воздействием алкоголя.

Всё ещё крепко прижатая к Дрейку, я с изумлением наблюдала за этой внезапной сценой. Ладонь Дрейка на моей спине слегка надавила. Молчаливый приказ сохранять спокойствие и не выказывать удивления.

Надо же, я уже начинала понимать его невербальные жесты. Может и хвостовые когда-нибудь освою.

Взгляд невольно скользнул к хвостам этих двух рихтов-родственников. И там было что посмотреть, как оказалось. Хвост Дрейка что-то коротко прочертил в воздухе у самой щиколотки, а хвост его бабушки ответил не менее активным жестом за ее спиной.

Ух ты! Целый шпионский сериал!

— Мы… знакомы? — нерешительно спросил тем временем названный Гловусом.

По его лицу было видно, что он силился вспомнить, но у него это не получалось.

— Конечно! У Анака. Мы тогда ещё обмывали его последнюю крупную сделку по поставке новой тактической брони для флота, — с лёгкой, обаятельной улыбкой пояснил Дрейк.

В его голосе не было ни капли сомнения, поэтому и лицо Гловуса медленно прояснилось, по нему прошла волна облегчения.

— А-а… да, припоминаю, — кивнул он, и его взгляд стал чуть более осознанным, хотя всё ещё странно отстранённым. — Давненько это было. А вы здесь…?

— Здесь я, как видишь, на отдыхе, — широко улыбнулся Дрейк, одним движением притянув меня чуть ближе, чтобы я оказалась в поле зрения его собеседника.

В этот миг я увидела, как мой босс обменялся с бабушкой еще одной быстрой серией незаметных хвостовых жестов. Профессионалы, — уважительно подумала я.

Вот это я отдыхаю!

Теперь, находясь так близко, я могла её следует рассмотреть бабушку моего босса.

Все черные дыры космоса! Если это бабушка, то я тогда рихт.

Она была… ослепительна. Высокая, как и все рихты, с фигурой, которой моё платье про запас могло бы только смущённо позавидовать.

Её лицо не было молодым в человеческом понимании, но опыт в ее глазах только подчёркивал их выразительность. В этом была её сила. Властная, уверенная в себе… королева.

Платье цвета спелой вишни облегало ее безупречные формы, а длинные черные волосы были стянуты вверху в эффектный густой хвост.

Сам ее хвост тоже представлял немалый интерес. Он был не черным, как у ее внука. Чуть пепельным, но это тоже играло на ее внешность. Сейчас он расслабленно поглаживал ее партнера по танцу по ноге, точно контролируя его.

А ее цепкие темные глаза в этот момент с интересом изучали… меня.

— А это, позволь представить, моя спутница, Алекс, — голос Дрейка вернул меня к действительности. — Алекс, это Гловус Рэй, очень влиятельный человек в сфере межзвёздной логистики.

Я кивнула, стараясь изобразить что-то вроде вежливой улыбки. Гловус пробормотал что-то невнятное, его внимание уже начало уплывать обратно к своей спутнице.

— Что ж, не будем мешать вашему танцу, — сказал Дрейк, но тут же, как бы спохватившись, добавил: — Хотя, знаешь, Гловус, почему бы нам не продолжить беседу за столиком? Закажем бутылочку чего-нибудь достойного этой встречи. Вспомним старые времена.

Гловус, кажется, немного опешил, но бабушка Дрейка, от которой я теперь, несмотря на все предупреждения Дрейка, не могла отвести взгляда, мягко положила руку ему на предплечье.

— Отличная идея, — произнесла она низким, бархатным голосом, полным скрытых обещаний. — Мы с тобой всё равно уже немного устали, не так ли, дорогой?

Её взгляд, полный какого-то гипнотического воздействия, снова приковал к себе внимание Гловуса. Мужчина покорно кивнул.

Как она это делает? Неужели и правда загипнотизировала? А рихты так умеют?

— Да, да, конечно… — и позволил увести себя к их столику.

Мы устроились напротив. Я молча села рядом с Дрейком, понимая, что сейчас лучшая стратегия — наблюдать и не мешать. Бабушка Дрейка, как же странно это было даже думать, продолжала играть свою роль соблазнительной, внимательной и слегка загадочной спутницы.

Её подружки за соседним столиком продолжали веселиться, но она, кажется, полностью выпала из их круга, сфокусировавшись на Гловусе и нашей беседе.

Мужчины же быстро нашли общий язык. Вернее, Дрейк просто мастерски направлял разговор.

Они вспоминали каких-то общих знакомых, давние сделки. Гловус говорил всё оживлённее, но его поведение по-прежнему казалось странным. Он то оживлялся, то снова погружался в лёгкую прострацию, а его реакции были немного замедленными.

Я ловила себя на мысли, что это похоже не на опьянение, а на что-то другое… может, лёгкое пси-воздействие? Но от кого? И законно ли это?

И вот Дрейк, словно невзначай, подвёл разговор к военным поставкам.

— …вот были времена, — вздохнул он, делая вид, что ностальгирует. — Конфликт с орсами кипел, контракты лились рекой. Компании росли как на дрожжах.

Гловус наклонился через стол, и на его лице появилось выражение заговорщика. Его голос стал тише, но от этого только проникновеннее.

— Всё ещё может вернуться, дорогой Дрейк. И, по некоторым слухам, в самом скором времени, — он немного запинался, говоря это.

Дрейк хлопнул его по плечу, изображая радость.

— Это было бы здорово, старина! Но, честно говоря, как я вижу ситуацию, дела у тех же «Вердикт Индакто» или «Омега-Стинг» только хуже. Мир есть мир.

Гловус замялся, его взгляд снова стал мутным, будто он боролся с каким-то внутренним конфликтом.

И в этот момент Дрейк вдруг резко сменил тему. Он повернулся к нам с его бабушкой и произнёс с лёгкой, светской улыбкой:

— Девушки, простите, что мы тут ушли в свои скучные дебри. Вы же, наверное, уже затосковали. Почему бы вам не сходить припудрить носики, пока мы с Гловусом закончим обсуждать этот скучнейший отчёт о прибылях?

Его бабушка чуть заметно качнула головой и грациозно поднялась.

— Прекрасная идея, — улыбнулась она, и её темные прищуренные глаза на мгновение встретились с моими.

В них был приказ. Чёткий и не терпящий возражений.

Мне ничего не оставалось.

Я поднялась и, стараясь не спотыкаться на высоких каблуках, последовала за этой невероятной женщиной в сторону дамской комнаты.

В дамской комнате было пусто, чем сразу и воспользовалась бабушка Дрейка. Удивительно, что ее поклонник так ее никак и не представил. Он называл ее дорогая и больше никак.

Еще один странный признак того, что этот Гловус находился под воздействием.

Как только дверь захлопнулась, моя сопровождающая мгновенно преобразилась. Исчезла расслабленная, томная вальяжность соблазнительницы. Её спина резко выпрямилась, а взгляд, который она устремила на меня, стал острым, цепким, сканирующим каждое мое микродвижение.

Он был настолько интенсивным, что даже леденящий взгляд маршала Грила показался мне в тот момент чуть менее пронзительным.

Тихий писк оповестил о том, что замок принудительно заблокировали.

Мне резко стало не по себе. Я невольно отступила на полшага, ощущая себя подопытным образцом под лупой сурового учёного.

— Нэдис Зартон, — коротко представилась она, не отводя глаз.

Её голос теперь звучал чётко, без бархатных ноток, которые она использовала в разговоре с Гловусом.

— Алекс… Алекс Ким, — выдавила я, чувствуя, как под этим взглядом моё собственное имя звучит как-то нелепо и странно.

У меня с языка так и рвался вопрос: «А вы точно бабушка Дрейка?»

Он горел на самом кончике, глупый и неуместный. Но я с силой затолкала его обратно.

Задавать такое этой женщине было равносильно самоубийству. Это я мгновенно проснувшейся интуицией очень четко почувствовала.

Нэдис, кажется, удовлетворилась первичным осмотром. Её поза снова стала расслабленной, но не до состояния прежней знойной красотки. Скорее, до вида опытного командира, оценившего нового рекрута. Её лицо тоже стало менее суровым.

— Что-то я тебя совсем не припоминаю, — прищурившись сказала она уже более дружелюбным тоном. — Недавно у Дрейка работаешь?

— Второй день, — честно ответила я, чувствуя, как на щеках опять начинает разливаться предательская краснота.

Угу. Опытный специалист, второй день на работе, и уже в центре шпионской интриги с бабушкой босса. Что-то нереальное, если вдуматься.

Нэдис усмехнулась.

— Понятно. Значит, новенькая. Ну, и как тебе? — она небрежно облокотилась о стойку с раковиной, скрестив руки, а её серебристый хвост совершил ленивый, задумчивый взмах.

— Мне всё… очень нравится, — начала я, тщательно подбирая слова. — Условия более чем меня устраивают.

Бабушка Дрейка, теперь я уже окончательно поверила в это, слегка поморщилась, будто услышала не то что ожидала.

— Это понятно, что устраивают, — фыркнула она. — Дрейк своих сотрудников холит и лелеет не хуже родной мамочки. Особенно… ценных, — она сделала многозначительную паузу, давая мне прочувствовать подтекст.

Потом её взгляд снова стал максимально острым, почти физически ощутимым, как луч высокочастотного сканера.

— Сам он тебе как?

Эти резкие переключения между дружелюбной беседой и допросом с пристрастием доводили меня до ступора. Я не знала, как себя вести. Улыбаться? Отвечать официально? Может, это очередная проверка, устроенная самим Дрейком?

Я решила, что нужно быть осторожной и предельно собранной.

— Дрейк… цан Зартон вполне устраивает, как руководитель, — выпалила я и тут же поймала себя на том, что снова покраснела.

Чёрт! Почему так каждый раз?!

Нэдис фыркнула уже откровенно насмешливо, но что-то в её темных глазах смягчилось и потеплело.

— Вполне устраивает, — передразнила она меня, качая головой.

Потом её лицо расплылось в широкой, даже немного гордой улыбке.

— Он хороший мальчик. Шалопай, конечно, на всю голову. Но хороший.

От этих слов — «хороший мальчик», в отношении того самого Дрейка Зартона, владельца огромной корпорации и машины для соблазнения, у меня в голове что-то замкнуло. Это так не вязалось с тем хищным, опасным рихтом, которого я знала.

Но в то же время так умилительно звучало из уст вот этой стальной женщины, его бабушки.

Нэдис выпрямилась, её взгляд снова стал деловым.

— Ладно, если Дрейк тебя взял — это уже более чем достаточная характеристика, — констатировала она. — У него чутье на особые таланты.

Я снова почувствовала, как по щекам разливается жар. Вспомнилось, как он назвал меня своим сокровищем прямо перед лицом маршала. Особый талант… Звучало менее лично, но от этого было не менее смущающе.

Нэдис немного отвлеклась, повернувшись к зеркалу, чтобы поправить волосы, а я решилась на вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— А долго нам тут ждать? Может, уже пора возвращаться? — спросила я, стараясь сделать голос максимально спокойным.

Мне совсем не хотелось показывать, что мне всё ещё немного неуютно наедине с этой невероятной женщиной. У меня, к примеру, бабушки не было. И дедушки, наверное, тоже. Вернее я их совсем не знала.

А вот при мысли о возможном дедушке Дрейка в голове возникала какая-то сюрреалистическая картина. Представить рядом с Нэдис кого-то, кто мог бы быть ей ровней, было сложно. Она казалась самодостаточной планетой, вокруг которой всё просто вращалось.

Нэдис махнула хвостом.

— Дрейк оповестит, когда можно будет возвращаться. Надо дать ему время дожать того типчика.

Ага. Значит, я не обманулась в своих догадках. На Гловуса действительно оказывали воздействие. Я мысленно похвалила себя за наблюдательность, хотя внутри всё похолодело от осознания, насколько тонкие и опасные игры здесь ведутся.

— А кто… этот тип? — осторожно спросила я, не в силах удержаться от любопытства. — Что Дрейк хочет у него узнать?

Нэдис пожала плечами, и её хвост повторил этот жест ленивой волной.

— Понятия не имею. Но видно, что серьёзный какой-то заказ у него, раз он и меня подключил. Обычно свои делишки он сам тянет, не привлекая пенсионерок, — тон был серьезным, но глаза смеялись.

Следующий вопрос вырвался у меня сам собой, прежде чем я успела его обдумать:

— А вы не боитесь, что это… может быть не совсем законно?

Я тут же мысленно обругала себя. Космос, Алекс, ну ты и дура! Спрашивать у явно опытной, влиятельной рихты, да ещё и бабушки твоего босса, о законности! Конечно, она доверяет внуку. И Дрейк точно не стал бы её подставлять.

Но Нэдис не разозлилась. Напротив, она залилась низким, заразительным смехом.

— Ох, детка, детка… — вытерла она слезинку с уголка глаза. — С моим допуском эйч-один я могла бы тут половину лайнера положить, и меня бы только похвалили за проявленную инициативу. Так что о законности не беспокойся.

Я нервно сглотнула. У Дрейка оказывается бабушка нулевого уровня. Это было что-то из разряда космических легенд. Практически уровень главы Совета Безопасности или… того самого маршала Грила.

Что за семья у Дрейка, в конце концов?

Нэдис заметила моё потрясение и усмехнулась уже более мягко, почти по-доброму.

— Не переживай так. Дрейк всё расскажет, если сочтет нужным. А в остальном… лучше просто доверься ему. Он хороший мальчик, — повторила она, и в её голосе снова зазвучала та самая тёплая, почти материнская гордость. — И очень ответственный. В сомнительные дела он не ввязывается. Во всяком случае, не в такие, где могут пострадать невинные. Это я тебе, как его бабушка говорю.

Она поправила идеальную прядь волос, которая стала ещё идеальнее, и направилась к двери.

— А теперь, думаю, пора.

Она бросила на меня последний взгляд, уже не сканирующий, а какой-то… одобрительный.

— Иди, девочка. И не горбись. В таком платье нужно ходить, как будто тебе принадлежит вся галактика. Дрейк этого не скажет, но ему нравится, когда его спутницы ведут себя уверенно.

С этими словами она вышла, оставив меня переваривать этот странный, пугающий и почему-то очень обнадёживающий разговор.

Хороший, ответственный мальчик. С бабушкой, имеющей нулевой допуск. И совет вести себя, как владелица галактики.

Я глубоко вдохнула, подошла к зеркалу и выпрямила плечи. Отражение в чёрнильном, звёздном платье смотрело на меня большими, всё ещё испуганными, но уже гораздо более уверенными глазами.

Ладно, попробуем последовать совету бабушки.

Когда мы c Нэдис вернулись из дамской комнаты, картина изменилась. Гловус сидел за столиком один, с блаженной, чуть глуповатой улыбкой на лице, медленно попивая остатки коктейля. Дрейк уже поднялся с места, похлопывая его по плечу с видом человека, завершившего крайне успешные переговоры со старинным близким другом.

Со стороны так и казалось, что это настоящие давние, если не лучшие друзья. Но я-то знала правду.

— Обязательно свяжемся, Гловус! Очень рад был повидаться! — с широкой обаятельнейшей улыбкой прощался со своим собеседником мой начальник.

И даже зная, что он играет, я все равно залипла на его улыбке. Чуть не споткнулась из-за этого. Нэдис обернулась и понимающе улыбнулась мне.

Заметив нас, Дрейк довольно кивнул, и его взгляд на секунду встретился с бабушкиным. Я увидела, как его хвост, плавно изгибающийся за спиной, совершил серию коротких, резких движений. Нечто вроде довольного щелчка жалом в воздухе несколько раз.

Еще бы знать, что оно означает. Нэдис в ответ едва заметно качнула головой, скромно улыбнулась. Весь их диалог уместился в этом молчаливом обмене жестами.

Нормальная встреча родственников. А что будет, если мы с его родителями столкнемся?

Ох, Алекс, о чем ты думаешь?

Хотя, я бы не отказалась увидеть и других родственников своего босса. Заинтриговал он меня невозможно. Но это уже скорее из области фантастики скорее всего.

А сам Дрейк, пока я тут разным глупым мечтам предавалась, уже развернулся, его рука властно обхватила мою талию, и он мягко, но неумолимо потянул меня за собой к выходу.

Я шла за ним, едва успевая, мои каблуки отчаянно стучали по полированному полу. Украдкой я пыталась рассмотреть его лицо, уловить настроение. И оно было… совершенно сосредоточенным, но в глубине его глаз горело настоящее торжество.

Дрейк был невероятно доволен итогами своего разговора с этим Гловусом. Знать бы еще кто он такой. Но я решила последовать совету бабушки, и не лезть со своими вопросами. Меньше знаешь, крепче спишь.

В моем случае это выражение подходило как нельзя лучше.

И Дрейк меня не разочаровал.

— Планы меняются, — заявил он, едва мы вышли в относительно тихий коридор, оставив за спиной музыку и гул ресторана.

Я удивлённо подняла на него глаза.

Он широко улыбался, сбросив всю свою серьезность на короткий момент. Но теперь это была та самая опасная, хищная улыбка, которая заставляла сердце испуганно ёкать, а мурашки — атаковать мою спину.

Рихт же смотрел не на меня, а куда-то вдаль, в пустой коридор, будто видел там разворачивающиеся перед ним новые невероятные возможности. Скорее всего так и было.

И меня уже грызло изнутри отчаянное любопытство. Да что же там было, пока нас не было? О чем говорили эти двое?

— Мы сойдем на следующей промежуточной станции, — ошарашил меня Дрейк очередной новостью. — Появилось одно неотложное дело. Нужно сделать в кратчайшие сроки. И оно как раз нам по пути. Здорово, правда?

Я неуверенно кивнула. Мой мозг, привыкший к чётким алгоритмам и предсказуемости, с трудом перестраивался на эту постоянную смену декораций и задач. Круизный лайнер, шпионские игры, а теперь внезапная высадка на какой-то станции.

— Вы… что-то узнали? — осторожно спросила я, чувствуя, что обязана хоть что-то разузнать, чтобы было легче принять эту новую реальность.

Дрейк резко остановился, развернулся ко мне, и его лицо расплылось уже в самой широкой, бесшабашной ухмылке, которую я у него только видела.

Прежде чем я успела среагировать, его руки обхватили мою талию, и он поднял меня в воздух, закружив прямо посреди пустого коридора.

От неожиданности я вскрикнула, вцепилась пальцами в его предплечья. Голова кружилась и непонятно от чего больше. От дикой скорости вращения, или от того, что я снова оказалась в этих волнующих сильных объятиях.

Бархат платья интригующе шелестел, звёзды на нём вспыхивали короткими яркими отблесками.

— Очень ценную инфу добыл! — выдохнул Дрейк, продолжая кружить меня, как в каком-то сумасшедшем, восторженном танце. — Грил точно будет в восторге!

Мои мурашки тоже были в явном восторге и уже волнами, начали падать в обморок от этой странной эйфории.

Потом он так же внезапно поставил меня на ноги, но продолжал удерживать в своих объятиях. И правильно делал. Я бы точно свалилась и опозорилась еще больше. Сейчас хоть только щеки ярко вспыхнули под его внимательным веселящимся взглядом. Но думаю, этим его уже было не удивить.

А потом Дрейк наклонился и его горячее дыхание обожгло мою кожу.

— Но нам её нужно будет еще проверить. Нехорошо отдавать заказчику непроверенные факты. И, Алекс… как ты относишься к творчеству «Квантового Резонанса»?

Квантовый Резонанс? Эти два слова вспыхнули в моем мозгу как две сверхновых! Он сейчас серьезно?!

Я как наивная восторженная дурочка пару секунд просто хлопала глазами, думая, что ослышалась.

Это же не просто группа. Это настоящая легенда! Самый популярный в галактике нейро-трансовый коллектив, чьи концерты собирали самые большие залы на разных планетах. Их лидер, Киран Вент, тоже настоящая звезда. И именно его голографические изображения я иногда рассматривала в академии, чтобы отвлечься от кода… Он был иконой стиля, голосом поколения. Настоящим гением музыки.

И Дрейк только что связал его имя с нашим неотложным делом. Он точно не шутит?

Да я еще пару лет назад душу бы продала всего за один билет на их концерт. Там ведь что-то невероятное всегда творилось. С записью не сравнить.

Мой мир снова перевернулся. Из роскошного круиза мы стремительно неслись куда-то, где пахло сценой, психоделическим светом и… очередной государственной тайной.

И от этого безумия, от его дерзкой ухмылки и от того, как он только что кружил меня в воздухе, у меня внутри всё вспыхнуло тем самым опасным, сладким азартом, который, казалось, теперь был нашим общим топливом.

Я длинно выдохнула, всё ещё чувствуя головокружение, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Музыку я люблю разную, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А вот к проверке данных отношусь исключительно положительно. А что нужно будет делать?

Возле моей каюты Дрейк неожиданно остановился и ещё раз внимательно оглядел меня с головы до ног. Его взгляд был уже не таким насыщенным и горячим, как на танцполе, но оставался всё таким же пристальным, будто он оценивал что-то еще, помимо моих внешних данных.

— Выспись хорошо, — сказал он, продолжая что-то прикидывать в уме. — Силы тебе ещё пригодятся.

Помолчал немного, изучая моё, вероятно, всё ещё ошеломлённое лицо, а потом добавил задумчиво, будто только что принял решение:

— Завтра немного погоняю тебя в спортзале. Посмотрю на твою подготовку. Одень что-то подходящее.

Шок от всего произошедшего за вечер достиг апогея.

— Зачем? — выпалила я, не в силах сдержаться.

Дрейк подмигнул мне, довольный произведенным эффектом.

— Хороший специалист, особенно мой, должен быть хорош во всём, Алекс. А твой предыдущий начальник явно не заботился о физическом состоянии своих сотрудников. Разве плохо подтянуть немного выносливость?

Я покорно кивнула, понимая, что спорить бесполезно.

Но в глубине души я громко застонала. Физподготовку я ненавидела с детства. В академии это была моя персональная пытка. Я всегда выбирала дополнительные часы за терминалом вместо кросса. Моё тело было создано для сидения в кресле и взлома систем, а не для… подтягивания выносливости на полосе препятствий.

Это, кстати, была еще одна причина, по которой я не рассматривала службу во флоте.

Пытаясь хоть как-то отвлечь Дрейка от моей неминуемой пытки, я спросила:

— А твоя бабушка… Нэдис… не обидится, что мы ушли, а теперь еще и сойдем раньше?

Дрейк мягко рассмеялся, рассылая внизу моего живота целый каскад волнительных жарких искр. Вот вроде ничего не сделал, просто смех. А жарко стало так, что захотелось резко расстегнуть платье.

— У бабули будет чем заняться, поверь, Алекс. Она точно не будет скучать, — усмехнулся он. — Все, иди спать. Завтра утром в восемь я за тобой зайду.

Звучало как угроза. Но по сути это она и была. Я с ужасом представила в каком неприглядном свете он меня завтра увидит. Но выбора нет. Придется позориться.

Утром Дрейк выполнил свою угрозу. Едва я открыла дверь, уже одетая спортивные леггинсы и топ, он буквально потащил меня в пустой в такое раннее время спортзал лайнера.

Он тоже был одет в простой черный костюм для тренировок, и в этом лаконичном виде его физическая мощь проступала ещё отчётливее. Каждая мышца, каждый сухожильный тяж говорили о силе, контроле и регулярных, крайне серьёзных тренировках. Рядом с ним я чувствовала себя жалким, рыхлым слизнем.

Позорища было не избежать, как я и думала.

Рихт хмурился, наблюдая за моими жалкими попытками выполнить его лёгкие нормативы: отжимания, планка, бег на дорожке с комфортной для него скоростью. С меня же градом катился пот, мышцы горели огнём, а дыхание сбивалось уже на пятой минуте.

Но когда я, красная и задыхающаяся, уже готовая была сдаться, он неожиданно улыбнулся — как-то почти… оптимистично, без тени насмешки или презрения в глазах.

— Ничего, — бодро заявил Дрейк, скрестив мощные руки на груди. — Зато теперь видно, над чем нужно работать. Ты попала в правильные руки. Как раз есть время заняться твоими слабыми местами. Начнём с базовой выносливости и координации.

Я мрачно кивнула, понимая, что мой личный ад только начался. Дрейк серьезно решил подойти к вопросу моей подготовки.

Остаток пути до промежуточной станции превратился в чередование двух состояний: изматывающих тренировок под бдительным взором Дрейка и… расслабленных походов по ресторанам, барам и прогулочным палубам, где он снова играл роль щедрого и внимательного спутника.

Эти приятные вечера хоть как-то примиряли меня с его утренними зверствами над моим бедным, страдающим телом. Ведь на наших совместных тренировках было еще одна дополнительная пытка — смотреть на то, как идеально двигается мой босс, и понимать, насколько жалко я выгляжу рядом с мощным и гибким рихтом.

Несколько раз я осторожно пыталась выведать у него детали следующего задания, особенно касающиеся Квантового Резонанса, но Дрейк каждый раз загадочно отмалчивался или говорил что-то уклончивое вроде: «Всё узнаешь в своё время, Алекс. Сейчас главное влиться в образ и подкачать немного твое тело».

Нет, с тем что Дрейк — идеальный начальник, это я поторопилась говорить. Теперь я понимала, что это настоящий изверг в рихтовском обличии. Красивый и обаятельный изверг. Я же вся извелась уже от любопытства.

И вот, вечером перед высадкой, он, наконец, пригласил меня к себе в люкс.

На столе, рядом с панорамным окном, на котором медленно приближалась космическая станция Омега-Перекрёсток, лежали два тонких пластиковых билета с защитной голограммой. На них сияло знакомое лого и название: «Квантовый резонанс. Гала-концерт. Сектор альфа. Исключительное шоу».

У меня вырвался непроизвольный, восторженный вздох. Я не сдержалась и чуть ли не взвизгнула от радости, хлопнув в ладоши, точно маленькая.

Я видела их только на голограммах! А это… живьём! Мы пойдем на их концерт!

Дрейк смотрел на мою реакцию с одобрительной, чуть насмешливой улыбкой.

— Отлично, — произнёс он. — Вот такое же искренне-восторженное лицо будешь делать и там. Концерт завтра вечером. Мы как раз успеваем.

Потом он кивнул в сторону моей каюты.

— И загляни в порт экспресс-доставки у себя. Я заказал специальный комплект. Надень его завтра. Без вопросов, Алекс, — добавил он, заметив, как открылся мой рот.

Сердце ёкнуло уже не только от предвкушения концерта. Специальный комплект. Это звучало намного загадочнее и тревожнее, чем просто красивое платье. Я кивнула, понимая, что похоже, завтрашний день принесёт не только музыку, но и новую порцию опасной игры.

Что задумал Дрейк?

Специальный комплект лежал в порте доставки, аккуратно упакованный в матово-чёрный биоразлагаемый пакет. Я нетерпеливо развернула его… Эм… Это что, спортивная одежда?

Штаны были очень тонкими, чёрными, невероятно эластичными и обтягивающими, как вторая кожа. Но стоило вынести их под свет, как ткань заиграла тысячами искристых микроскопических бликов, как если бы в материал вплели нити жидкого металла.

Маечка была из того же материала, с тончайшими бретельками, плотно облегающей тело.

А вот куртка… О-о!

Даже на ощупь она была произведением инженерного искусства. Снаружи стильная, слегка косухообразная, из прочной, но лёгкой ткани. Но внутри обнаружилось множество скрытых карманов разного размера, застёгивающихся на магнитные замки.

Одевшись, я с недоверием покрутилась перед зеркалом. Выглядела я… как фанат-технарь на концерте своей любимой группы. Стильно, современно, но в то же время очень функционально. Ничего лишнего, всё облегает, нигде не болтается.

Искристые переливы при движении выглядели просто потрясающе. Представляю, как бомбезно это все будет смотреться под светом гало-прожекторов…

Скорей бы завтра!

Весь следующий день до обеда я была на иголках. Хорошо, что мой персональный мучитель отменил тренировку и разрешил просто отдохнуть в каюте и сложить вещи.

После обеда, Дрейк постучал ко мне в каюту и окинул оценивающим взглядом с головы до ног. Прищуренные темные глаза блеснули удовлетворением.

— Отлично. То, что надо, — коротко констатировал он.

Я невольно покосилась на его хвост. Казалось, я начала немного понимать его язык. Сейчас он двигался лениво, совершая плавные, широкие дуги. Хвост, как и его хозяин, был явно доволен.

Сам Дрейк был одет непривычно демократично: на ногах — тёмные, слегка поношенные треки, чёрная космийка с едва заметным логотипом какой-то малоизвестной группы и кожаная куртка, потёртая на локтях.

Но даже в этой одежде он не выглядел обычным парнем.

Его осанка, ширина плеч, пластика движений, сам способ занимать пространство, всё выдавало в нём хищника, лишь временно сменившего камуфляж. Он выглядел опасно, даже расслабленно опираясь о стену.

— Готова? Тогда идём. О вещах не беспокойся, их доставят в наш отель на станции, — кивнул он на дверь, направляясь к выходу. — А мы двинемся сразу на концерт.

Я коротко кивнула, уже привыкая к этой стремительной, почти лихорадочной смене ритмов.

Лайнер, тренировки, роскошь, а теперь космическая станция и рок-концерт. Мой внутренний датчик направления сдался и теперь просто плыл по течению, которое называлось Дрейк Зартон.

Мы прошли через шлюз и попали в шумный, многолюдный терминал станции.

И вот, когда мы уже подходили к выходу на главную галерею, ведущую к концертному куполу, позади нас раздался чей-то женский голос. Чистый, звонкий и удивленно-радостный.

— Дрейк? А ты что тут забыл?

Я обернулась на звонкий голос и застыла в удивлении.

Перед нами стояла девушка-рихт. Высокая, гибкая, с ослепительной улыбкой на лице, которое могло бы украсить обложку любого глянца в галактике.

Её черные густые волосы были распущены роскошной волной, и в них светились тонкие цветные пряди. Розовые, алые, голубые, зеленые…

Это выглядело дерзко и невероятно стильно.

Она была одета в короткую кожаную куртку с граффити-принтом и узкие черные штаны из умной нано-ткани. Настоящая молодая бунтарка.

Дрейк улыбнулся ей широкой, непринуждённой улыбкой, приподняв одну бровь. Он казался ещё более массивным и мощным рядом с её стройной, почти хрупкой фигурой, но в его позе не было ничего угрожающего — лишь расслабленное дружелюбие.

— Привет, Тайша. Заканчивай играть. Как брат?

Девушка фыркнула, закатив глаза. Её хвост, такой же чёрный и гибкий, как у Дрейка, но более изящный и тонкий, дёрнулся с раздражением.

— Он сказал, что встреча должна выглядеть естественно. А вообще, я не нанималась работать курьером между вами двумя, — заявила она, скрестив руки на груди. — Вы с Кайсом могли бы кого-нибудь другого нанять на роль почтальона.

Я даже дыхание затаила и окаменела, услышав это имя.

Кайс? Кайс Грил?! Это сестра маршала Кайса Грила?

По телу пробежала ледяная волна при воспоминании о том, как я взломала его связь, а он смотрел на меня своим жёстким леденящим взглядом.

Я всмотрелась в эту девушку пристальнее. Да, в её чертах было что-то неуловимо знакомое. Высокие скулы, упрямый подбородок, разрез глаз…

Она действительно была очень похожа на маршала Кайса Грила. Уверенный взгляд, в котором читалась стальная воля. Только у неё он был приправлен озорными искорками и открытым любопытством, а не ледяной властностью брата.

При этом её женственность была очевидной и крайне красивой. Она не пыталась её скрыть за грубоватой одеждой или дерзким поведением — она её использовала, как оружие.

В каждом движении, в наклоне головы, в том, как её гибкий хвост совершал ленивые, грациозные взмахи, чувствовалась абсолютная уверенность в своей привлекательности. Это было восхитительно и немного пугающе.

Дрейк же в ответ на слова Тайши лишь бархатно рассмеялся, и его улыбка стала ещё шире и беззаботнее. Он наклонил голову, и его белая прядь упала на лоб, смягчая резкие черты.

— И я очень рад тебя видеть, Тай. А ворчать, как старая немощная старушка, тебе совсем не идёт, — парировал он, и его хвост совершил ленивый, укоризненный взмах. — Что там Кайс передал?

Тайша в ответ снова фыркнула, но уже тише и не так интенсивно. Затем она одним плавным, отработанным движением вытащила из внутреннего кармана куртки маленький, тонкий прямоугольник из тёмного матового сплава и, не глядя, перебросила его Дрейку.

Тот небрежно поймал его на лету длинными ловкими пальцами и отсалютовал хвостом, описав им в воздухе быструю, точную дугу.

— Умничка. Не дуйся. Зато на концерт попадёшь, — заметил он, пряча прямоугольник в карман своей куртки. — Самой бы тебе когда ещё выбраться…

— Ладно уж, — Тайша качнула головой, и её хвост совершил ленивое волнообразное движение. — Если в следующий раз понадобится что-то подобное — можешь обращаться. А то отец с братом достали со своей гиперопекой. Хоть куда-то вырваться без их вездесущих глаз.

Я даже невольно посочувствовала ей. Уж её брат, Кайс, производил впечатление. Страшно подумать, каков их отец, Крейтон Грил… Впрочем, может в семье у них всё проще. Говорят, рихты прекрасные семьянины, когда определятся со своей парой.

Разговор между Дрейком и Тайшой тем временем развивался.

Тайша неожиданно наклонилась к Дрейку чуть ближе с игриво-заговорщицким взглядом. Её глаза блестели азартом.

— Дре-е-ейк! — протянула она. — А может, ты меня к себе в компанию устроишь на работу, а? Мне так скучно в академии, а в штабе у Кайса вообще тоска зелёная.

Дрейк покачал головой, изображая ужас, но в уголках его губ дрожала усмешка. Его высокая мощная фигура выглядела на удивление естественно в этой актёрской игре.

— Да-да, Тайша, конечно. Точнее нет. Категорически нет. Меня тогда твой отец уничтожит с особой жестокостью, а твой брат довершит это кровавое дело. А я, знаешь ли, ещё пожить хочу. Наслаждайся академией, пока можешь.

Тайша фыркнула в третий раз, явно ожидая такого ответа, грациозно развернулась и, не прощаясь, растворилась в толпе, ритмично покачивая хвостом в такт упругим стремительным шагам.

Я стояла, совершенно ошеломлённая.

У маршала Кайса Грила, того самого ледяного, смертоносного стратега, оказывается, есть сестра! И она… совсем не похожа на него. В смысле, сходство есть, но по сути… Тайша была его полной противоположностью — живая, импульсивная, яркая. Хотя основа, стальная уверенность взгляда…

Дрейк не дал мне мне долго размышлять над этим. Он покачал головой с выражением, в котором смешивалась странная снисходительность и лёгкая тревога. Его лицо на мгновение стало серьезным, и я увидела в его глазах что-то вроде братской заботы.

— Молодая ещё балбесина, — тихо произнёс он. — И правильно, что Кайс за ней приглядывает. Слишком уж ветреная и авантюрная девчонка. Ей бы ещё повзрослеть, да ума набраться.

Потом он повернулся ко мне, и в его глазах снова появился уже знакомый мне деловой, собранный огонь. Он снова стал цаном Зартоном, моим начальником по опасному заданию.

— Ну что, Алекс, пошли. Нас ждёт музыка. И кое-что еще поинтереснее.

Он тронул карман, куда спрятал прямоугольник от Тайши, и его лицо снова стало непроницаемым. Я сделала глубокий вдох, снова чувствуя, как адреналин начинает пощипывать кончики пальцев.

— Да, Дрейк, конечно, — ответила я, позволяя его властной руке взять меня за руку и повести за его стремительным продвижением в толпе.

Концертный купол был чудом инженерной мысли. Снаружи — огромная сфера из матового металла. Внутри — другое измерение.

Сердце забилось чаще от волнения и томительного предвкушения. Я на концерте Квантового резонанса! С ума сойти! Вот она мечта в реальности.

Мы прошли через зону регистрации, та самая реальность резко поплыла. Вместо пола под ногами заструилось голографическое море, меняющее цвет в такт фоновой музыке. Каждый шаг оставлял за собой расходящиеся круги света.

Нереальная, завораживающая красота! А ведь само шоу еще не началось.

Сам зал представлял собой амфитеатр, зрительские места в котором медленно дрейфовали по невидимым магнитным полям, позволяя зрителям выбирать лучший ракурс. В центре парила сцена — многоуровневая конструкция из светящихся платформ и голографических экранов.

И я уже была готова прыгать на месте от нетерпения, но как-то умудрялась сдерживать себя. Мы ведь здесь по делу. Наверно в перерыве что-то Дрейк планирует. Когда же еще?

Это было бы кощунством делать что-то во время концерта. Да и шумно будет. Я еще раз с любопытством огляделась.

Над куполом сияло искусственное небо, на котором уже начинали проступать узоры из созвездий и далёких туманностей.

Мурашки побежали по коже от чистейшего восторга. Всё, что я видела раньше на записях, меркло перед этой реальностью. Звуковая система была настроена так, что низкие частоты ощущались грудной клеткой, вибрируя глубоко внутри.

— Нравится? — спросил Дрейк, довольно улыбаясь.

Я могла только восторженно кивнуть, разглядывая окружающее во все глаза, почти не дыша.

Мы нашли свои места — они оказались на одной из дрейфующих платформ на среднем уровне, с идеальным видом на сцену. Платформа была отделена от других прозрачным энергощитом, глушащим посторонние шумы и затемнённым стеклом, так, что нас не было видно снаружи.

Оу, Дрейк и тут все продумал.

Свет погас полностью. Наступила тишина, натянутая, как струна. Потом где-то в темноте прозвучала одна-единственная нота, чистая и пронзительная. Она повисла в воздухе, тонко вибрируя и отзываясь эхом внутри.

И затем всё взорвалась светом. Сцена ожила. На центральной платформе материализовались фигуры. Пятеро. В центре — он. Киран Вент.

Даже с такого расстояния его харизма сшибала с ног. Высокий, с идеальной осанкой, в сценическом костюме, который был будто соткан из чёрного дыма и звёздной пыли. В эту секунду казался существом из иного, более совершенного мира.

Музыка обрушилась на зал. Голографические проекции взмыли к куполу, превращаясь в фантастических существ, взрывы сверхновых, водопады из радужного света.

Ритм входил в резонанс с сердцебиением, мелодия обвивала сознание, а голос Кирана Вента проникал прямо в душу, то становясь шёпотом, то превращаясь в рокот космической бури.

Я забыла обо всём: о Дрейке, о маршале и его эффектной сестре, о краже файлов, о предстоящем задании… Существовала только музыка и этот ослепительный, захватывающий дух спектакль.

Первая песня подходила к концу… и в этот момент сильные пальцы сомкнулись на моём локте.

Я обернулась, всё ещё в состоянии полнейшей эйфории. Дрейк уже был на ногах, его лицо было абсолютно серьёзным. Ни тени от того восхищения, что переполняло меня. Темные глаза, отражающие вспышки света со сцены, смотрели на меня холодно и требовательно.

— Алекс. Всё. Пора. У нас работа. Прямо сейчас, — его голос прозвучал чётко, пробиваясь сквозь музыку, и был наполнен непререкаемой властной силой.

Что?! Работа? Сейчас?

Весь мой восторг схлынул, оставив после себя колючее разочарование.

А следом накатила волна жгучей злости. Всего одна песня! Сейчас я была в самом центре своей мечты, на осуществление которой я и не надеялась даже. И… надо уходить?!

Я сжала кулаки, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар обиды. Космос, да я готова была продать душу за этот концерт! А теперь меня просто выдергивают, едва дав проникнуться самым началом.

Одна песня! Я успела услышать всего одну песню!

Дрейк точно настоящий изверг!

Но все мои эмоции, естественно, не имели смысла. Я всего лишь инструмент. Очень дорогой и ценный, как постоянно напоминал Дрейк, но всё же инструмент. Инструменты не имеют права на личные желания.

Обреченно кивнула, пряча глаза, и поднялась с места.

Дрейк потянул меня к краю платформы, к скрытому в тени выходу, который вёл куда-то вглубь, в служебные помещения сияющего купола.

Шоу продолжалось. Голос Кирана Вента выводил прощальную ноту первой песни, зал ревел от восторга. А мы уходили в тень, оставляя свет и музыку позади.

Вскоре шум шоу совсем стих. Осталась только едва уловимая вибрация. Я шла за Дрейком, пытаясь унять внутреннюю дрожь — смесь нереализованного восторга, досады и нарастающего волнения перед тем, что будет дальше.

Его высокая мощная фигура легко скользила по узким коридорам, будто он знал здесь каждый поворот. Хищный хвост сейчас был напряжён и неподвижен.

Я уговаривала себя успокоиться, едва поспевая за его широким шагом. Всё равно ведь я увидела… Вживую! Пусть одну песню. И слышала этот голос не через динамики. Чувствовала эту вибрацию в груди.

Ведь я никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не могла бы попасть сюда сама. Никогда. Это уже подарок судьбы. Соберись, Алекс. Всё. Работа.

Но досада все равно засела острой занозой внутри.

Мы свернули в тёмный и узкий коридор, явно технический. Странно, что еще никого не встретили по пути. Но я уже поняла, что Дрейк всегда все планирует идеально.

Вот он остановился перед неприметной дверью из матового серого сплава, без маркировки. Вытащил из кармана тот самый тонкий прямоугольник, переданный Тайшей, приложил его к почти невидимому сенсору рядом с косяком. Раздался тихий щелчок, и дверь беззвучно отъехала в сторону.

Помещение было заставлено серверными стойками, чьи яркие индикаторы мигали в полумраке. Гул вентиляторов заполнял пространство однообразным, убаюкивающим рокотом.

Дрейк стремительно осмотрелся, поднял голову. Его взгляд устремился к потолку, где в тени между балками угадывался контур большого вентиляционного люка.

— Вот и наш парадный вход, — заметил он, усмехнувшись.

В его голосе отчётливо звучали уже знакомые мне опасные, азартные ноты.

О, нет… Нет! Нет! Нет!

И вдруг Дрейк — без всякого разбега, с немыслимой, смазанной стремительностью, которую я уже видела у него, оттолкнулся от пола.

Его тело изогнулось в воздухе с ошеломляющей грацией и невероятной силой.

Мощный толчок ног, взмах руками и хвостом для баланса — и он взмыл вверх с такой лёгкостью, будто гравитация для него была всего лишь дурной шуткой.

В самой верхней точке он невозможным образом гибко изогнулся, выбрасывая ноги вверх, направляя их в чёрный квадрат отверстия. Ухватился за края люка, и в следующее мгновение полностью скрылся внутри. Всё движение заняло меньше двух секунд.

Я стояла снизу, с открытым ртом, забыв на миг и про обиду, и про страх. Это было… нечеловечески. До одури красиво. И крайне пугающе.

А вот мне что делать теперь? Я так точно не сумею.

Из темноты вентиляционного хода показалась мужская рука, протянутая ко мне. Потом и лицо рихта, освещённое снизу тусклым светом серверной. Оно было сосредоточенным, но в глазах горел азарт и пугающий меня вызов.

Так и хотелось проныть: Н-е-ет! Можно я туда не полезу?

Теперь становилась понятной такая озабоченность моего начальника моей физподготовкой. Вот для чего он меня так гонял на лайнере.

— Давай руку, Алекс, — бодро донеслось сверху. — Ты отлично подтянула физподготовку за эти дни. Ты обязательно справишься с этой полосой препятствий.

Угу… подтянула. Я обреченно вздохнула еще раз. Надо лезть, Алекс.

Я подошла прямо под люк и задрала голову. Расстояние казалось пугающе большим. Но Дрейк уже был там, его рука ждала.

Работа, Алекс. Только работа.

Я сжала свои совсем не сильные пальцы в кулаки, согнула ноги в коленях и прыгнула, изо всех сил вытягивая руку вверх.

Мои пальцы на мгновение промахнулись, скользнули по холодному металлу края люка… и тут же были схвачены железной рукой Дрейка. Он легко подтянул меня вверх. При этом, умудрился меня ловко развернуть, и в следующий миг я уже осознавала себя на ногах, чувствуя под ногами опору — металлическую решётку пола вентиляционного хода.

Я даже к стене прислонилась, пытаясь перевести дух. Дрейк же быстро присел на корточки рядом и аккуратно закрыл люк, оставив нас в почти полной темноте, нарушаемой лишь слабыми отсветами от вентиляционных решёток где-то вдали.

Его глаза в полумраке светились холодным, хищным блеском.

— Отлично. Первый этап пройден, — тихо и чётко произнёс он. — Теперь слушай внимательно. Мы находимся в системе вентиляции главного арт-блока. Наша цель — служебный лифт, который ведёт в приватные апартаменты Кирана Вента на верхнем уровне купола. По данным, полученным от Гловуса, именно там сегодня вечером должна состояться одна очень интересная встреча. Нам нужно быть там раньше всех. И ты мне там нужна тоже. Другого варианта нет, Алекс.

Он словно бы извинялся, за то что потащил меня с собой. Но, скорее всего, мне только показалось. Я просто хотела бы услышать от него именно это.

Дрейк вытащил из внутреннего кармана куртки компактный голопроектор, активировал его. В воздухе между нами вспыхнула трёхмерная схема лабиринта вентиляционных шахт. Одна из линий пульсировала мягким красным светом.

Меня охватила тоска… Путь выглядел слишком длинным, запутанным. Но Дрейк не дал мне долго рефлексировать — выключил проектор. Темнота снова сгустилась вокруг нас.

И вроде куда интимнее момент. Он снова так близко. Здесь темно, и никого больше рядом. Но… никакого возбуждения я от этого не ощутила. Больше страх и волнение, а еще досада не отпускала, за прерванный концерт.

Но я профессионал. Буду делать свою работу. Сейчас, только сердце немного в груди успокою…

А Дрейк наклонился ниже к моему лицу. Низкий голос рихта, вибрирующий предвкушением интересной прогулки, показался мне даже немного зловещим.

— Тебе нечего бояться, сокровище моё, — в его голосе явно прозвучала теплая усмешка. — Здесь нет ничего такого страшного, с чем бы ты не справилась. А с чем не справишься, я помогу. Смелее, Алекс.

И, не дожидаясь ответа, Дрейк развернулся и пошёл вперёд по узкому туннелю, двигаясь с потрясающей для его габаритов ловкостью и бесшумностью.

Я сделала ещё один глубокий, успокаивающий вдох, ощупала складки своей функциональной куртки, проверила, плотно ли сидит браслет-коммуникатор на запястье.

И поспешила за ним.

Путь усложнялся. Приходилось взбираться и спускаться по техническим лестницам. Кое-где ползти, протискиваясь в узком проходе.

Иногда Дрейк делал знак остановиться, и тогда подключался с помощью своего браслета к скрытым панелям, деактивируя защитные системы. Оказывается, их тут было в избытке.

Я уже вымоталась, но держалась. Всё же подготовка давала знать — мой безжалостный босс был прав, я действительно успела немного подтянуть свои физические характеристики.

В голове крутились мысли, которые должны были успокоить.

Всё это санкционировано самим маршалом Кайсом Грилом. Это не преступление. Это необходимость.

Мой папа уже лечится. Есть первые успехи, он даже голосом вчера по связи вполне окрепшим разговаривал со мной.

Родителям очень хорошо в новой квартире, мама наконец-то улыбается на фотографиях, которые она присылает.

Близнецы… я уже начала оплачивать им то самое, безумно дорогое нейрокогнитивное обучение. Оно стоило в месяц как мой годовой доход на моей прежней работе, но сейчас, с моей зарплатой, я могла и это потянуть.

Сейчас как раз у них был самый подходящий возраст — идеален для тренировки синаптических связей под особые интерфейсы. Я верила, что станут высокооплачиваемыми специалистами, найдут своё место в этом мире, реализуют свои странные, гениальные способности с математикой и паттернами.

У них будет будущее. И у меня будет будущее. Обязательно. Если я выживу здесь…

Ох, Алекс, что-то мрачноватые мысли у тебя. А ну, взбодрись живо!

Я двигалась следом за тёмной тенью Дрейка, и почему-то вспомнилась старая шутка Диргана Варила.

Этот папин друг когда-то работал вахтами на подповерхностном геотермальном карьере.

Условия там были шикарными: индивидуальные капсулы-апартаменты с виртуальными окнами на любые пейзажи, лучшая еда, полный пакет развлечений и зарплата, о которой на поверхности можно было только мечтать.

Но раз в два-три месяца в глубоких шахтах случалась вспышка кристаллизованной плазмы — по сути, пожар, который тушили, закачивая в штреки жидкий азот и посылая туда роботов-подавителей.

Риск для людей был минимален, но иногда были выбросы… и в процессе от газа, несмотря на все фильтры и медикаментозную поддержку, было очень плохо.

Вот Дирган и говорил, смеясь: «Работа — золотая. Но как этот клятый пожар, Алекс, так хоть прямо увольняйся. Сердце в пятки уходит».

Вот и у меня сейчас был такой пожар. Только вместо жидкого азота — тёмные вентиляционные шахты и ледяной взгляд начальника.

Но, я ни за что, даже не заикнусь об увольнении. Ни за что. С такой зарплатой, с такими возможностями для семьи, я пролезу хоть сквозь раскалённое ядро планеты.

Вот это правильные мысли. Так и думай. И вперёд.

Впрочем, эти мысли помогали не долго.

Путь по вентиляции оказался кошмаром, по сравнению с которым утренние тренировки Дрейка казались теперь детской зарядкой. Это была настоящая полоса препятствий, созданная безжалостными инженерами, явно не рассчитывавшими на то, что по их творению будет карабкаться пара шпионов.

Туннели то сужались, заставляя буквально протискиваться между холодными металлическими стенками, то резко расширялись, открывая чёрные, зияющие провалы вниз, в другие технические уровни.

Были вертикальные колодцы с редкими скобами для доступа, которые приходилось преодолевать, цепляясь за них дрожащими от напряжения пальцами. Были повороты под такими острыми углами, что казалось, твои рёбра вот-вот треснут.

И на фоне всей этой жести Дрейк двигался… как нечто не от мира сего.

Я же ползла, пыхтела, подскальзывалась, чувствуя, как пот заливает спину под тонкой тканью куртки, а он… просто танцевал. Так это мною воспринималось.

Его тренированное тело, казалось, не подчинялось законам физики.

Этот высокий мощный рихт умудрялся проскальзывать в узкие щели, изгибаясь с невозможной пластичностью. Активно работал не только корпусом, но и хвостом, который двигался как дополнительная конечность, цепляясь, отталкиваясь, балансируя.

В вертикальных колодцах он взмывал вверх, отталкиваясь от стен попеременно ногами и руками, а хвост в это время находил точку опоры там, где, казалось, её быть не могло.

Дрейк совершал точные, эффективные, почти танцевальные движения, перенося свой вес с минимальными усилиями и без единого лишнего звука.

Я была в шоке. И в отчаянном восхищении. И в глубочайшем унынии от собственной беспомощности и бесполезности. Слабачка.

Это было очень тяжело. Невыносимо. Я взмокла насквозь, пот стекал по вискам, одежду на спине можно было уже выжимать.

А еще жутко раздражало мое прерывистое тяжелое дыхание, в то время как Дрейк даже не запыхался толком.

И поэтому я дико краснела не столько от усилий, сколько от стыда. Потому что Дрейк, который поначалу сопровождал наши передвижения либо лёгкой насмешкой, либо одобрительными репликами, теперь был мрачен.

Каменное лицо, сжатые губы. И он постоянно и широко раздувал ноздри, резко втягивая воздух.

Мне всё больше становилось не по себе от этой его реакции.

Да, я потела, но ведь я приняла душ перед концертом, тщательно. Пользовалась самым дорогим, нейтральным дезодорантом-ингибитором, который Сандра порекомендовала для работы в смешанных коллективах.

Пахнуть плохо я не могла. Разве что потом, но он что, ждал от меня аромата роз после этого ползания по металлическим трубам?

Но Дрейк принюхивался. И с каждой моей заминкой, с каждым моим неуклюжим движением, его глаза становилось темнее, а движения — ещё резче, ещё более отточенными и стремительными.

Он не подгонял меня словами, но вся его поза, этот напряжённый хвост, замерший в ожидании, кричали о нетерпении.

Дрейк злится, что я торможу, это я понимала отчётливо, с трудом переваливаясь через очередную поперечную балку. Мои мышцы горели огнём, руки дрожали. я с трудом представляла, как я с такими руками буду что-то взламывать.

Наверняка он думает, что я недостаточно стараюсь.

Но я-то старалась изо всех сил!

Я ведь физически не могла двигаться быстрее. Моё тело, даже подтянутое за эти дни жестоких тренировок, было человеческим. Хрупким. Ограниченным. Должен же он это понимать?!

У меня не было хвоста, который мог бы служить третьей рукой. У меня не было этой кошачьей гибкости и взрывной силы рихта.

И всё же… Следовало признать: без этих тренировок я бы не преодолела и половины этого пути.

Наверняка я бы застряла в первом же узком месте или сорвалась с первых же скоб в вертикальном колодце.

Дрейк, со своей садистской методикой, подготовил меня к этому. Он знал, куда мы полезем. И он сделал так, чтобы я смогла это пройти. Пусть медленно, умирая от напряжения, но смогла.

Эта мысль придавала сил. Я не подведу. Не сейчас. Не тогда, когда от этого зависит так много.

Мы вылезли на относительно ровный горизонтальный участок, и Дрейк наконец остановился, прижавшись к стене.

Впереди, в конце туннеля, слабо светился прямоугольник — ещё одна вентиляционная решётка. За ней слышался приглушённый механический гул.

Дрейк обернулся ко мне. Он снова глубоко, с силой втянул носом воздух, и его брови чуть сдвинулись. Взгляд был таким тяжёлым, что мне захотелось срочно сбежать, но куда я отсюда денусь? Мы так петляли, что я в жизни не найду дорогу назад.

— Последний отрезок, — тихо произнёс он, прожигая меня странным пристальным взглядом. — Там сервисный шлюз. Если наткнёмся на кого-то — замри и не дыши. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его взгляд сейчас пугал меня больше, чем вся эта вентиляция.

Дрейк посмотрел на меня ещё, его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, по взмокшей от пота майке, и что-то в его глазах вспыхнуло — что-то тёмное, неуловимое. Затем он резко развернулся и двинулся вперёд с удвоенной, почти яростной скоростью.

Его хвост при этом рванулся вперёд резким, хлестким движением. Я невольно вздрогнула от этого опасного жеста и, превозмогая боль в мышцах, поплелась за ним, стараясь не отставать.

И тут подо мной хрустнул металл.

Тихий, предательский скрежет, и опора под моими ногами исчезла…

Падая вниз, я успела увидеть, как Дрейк обернулся. Его глаза в полумраке расширились.

Время для меня замедлилось, растянув этот миг в вечность.

Дрейк попросту исчез с того места, где стоял. Его рывок ко мне был настолько быстрым, что он сам превратился в смазанную тень. Бросился ко мне сквозь узкий туннель, отталкиваясь от стен локтями, коленями, хвостом, превращая своё тело в смертоносный, стремительный снаряд.

Поймал! Его рука впилась в мою куртку, пытаясь выдернуть меня из провала.

Но было поздно. Мы уже падали.

В этой чёрной дыре не было скоб, не было выступов. Только гладкие, холодные стены вертикального технического колодца.

И мы летели вниз, в кромешную темноту.

Дрейк обхватил меня, повернув в воздухе так, чтобы принять удар на себя.

Его хвост в этой безумной суматохе падения метался по шахте, выбросив шипы, вбиваясь в гладкие вертикальные стены — замедляя наше падение.

Удар! Дрейк пробил хвостом стену, вцепился в неё, мы повисли, затем хвост соскользнул, и снова падение… Нас странно развернуло, в воздухе…

И тут же я ощутила в ноге острую, жгучую боль!

Шипы на его хвосте прочертили по моему бедру глубокие царапины.

Но это было ничто по сравнению с тем, что случилось в следующее мгновение — яростный, пронзающий порез по внешней стороне бедра.

Я вскрикнула от боли, и в следующий момент мы достигли дна.

Перед этим Дрейк невероятным образом исхитрился извернуться, чтобы я была на нём в момент удара — всем своим телом он принял всё на себя.

Я услышала его сдавленный выдох, но его руки не ослабили хватку.

Он покатился, удерживая меня в своих мощных объятиях, каким-то непостижимым образом, используя хвост и ноги как тормоза о стены, погасил остаток скорости, рухнув на какую-то решётчатую площадку.

Мы остановились. Я лежала на нём, не в силах пошевелиться, оглушённая падением, болью и шоком.

— Алекс… — в его голосе звенели напряжение и тревога.

Дрейк легко перекатил меня с себя на металлический пол, несмотря на то, что сам явно был травмирован. На его браслете вспыхнула мягкая голубая подсветка, выхватывая из тьмы наши фигуры, и он направил луч на моё бедро.

Ткань умных штанов была разорвана в клочья. Под ней зиял глубокий, неровный разрез, из которого обильно сочилась тёмная кровь.

Дрейк глухо выругался сквозь зубы, ссорвал с пояса маленький плоский меднабор, стремительно вскрыл его. Профессионально обработал рану антисептиком-пеной, который мгновенно остановил кровь и затянул порез полупрозрачным гелем.

А со мной творилось нечто невообразимое.

Боль от раны внезапно отступила, сменившись… волной тепла. Неприличного, сладкого, растекающегося по всему телу.

Оно началось в животе, прямо внизу, и стало расползаться, как огненная лава, по венам, достигая кончиков пальцев, заливая лицо жаром.

Между ног возникла пульсирующая, навязчивая пустота, требовательная и влажная. Соски под мокрой майкой налились и затвердели, болезненно чувствительные к прикосновению ткани.

Дыхание перехватило от странного, душащего возбуждения.

Я невольно выгнула спину, изо всех сил пытаясь сдержать стон, и расстегнула куртку.

— Что… со мной? — выдохнула я, с ужасом осознавая, что мой голос звучит хрипло и… соблазняюще.

Дрейк закончил обработку раны и пристально вгляделся в моё лицо и с силой втянул носом воздух, раздувая ноздри.

— Я поцарапал тебя шипами, — глухо сказал он. — Это полбеды. Жалом порезал тоже.

Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моему распахнутой куртке, по груди, по лицу, которое, я знала, пылало румянцем.

— Алекс, слушай меня внимательно, — сказал он тихо, но предельно чётко. — В твою кровь попал мой каудал. Это гормональный коктейль. Особое вещество рихтов.

Я непонимающе посмотрела на него, отчётливо понимая, что моё тело натурально сошло с ума.

Всё, что я хотела сейчас — это рвануться к Дрейку, этому нестерпимо сексуальному мужчине, сорвать с него одежду, прижаться губами к его губам… Нет, я хотела, чтобы это все сделал он.

Брр… Д а что со мной?!

— Ты очень соблазнительно пахнешь, Алекс, — вдруг хрипло сказал Дрейк, резко втягивая носом воздух. — Как идеальная самка для меня. Ты вспотела, и для моей физиологии это как чистейший афродозиак. Самая соблазнительная самочка, что я встречал когда-либо.

От этого признания меня охватил ненормальный жгучий восторг — я привлекательна для него! Значит, ничего не препятствует тому, чтобы… Прямо здесь! Хочу его… О, да я умру, если он продолжит сидеть там, и немедленно меня не поцелует…

Но Дрейк продолжал нависать рядом со мной каменным изваянием. Всматриваться в моё лицо и что-то объяснять. Его низкий роскошный голос с этой сексуальной хрипотцой завораживал, хотелось слушать и слушать.

— Алекс, ты понимаешь, что я говорю?

Сосредоточилась на его слова. Кивнула.

— Каудал. Мой запах…

— Твой запах, Алекс, — стиснув челюсти, кивнул Дрейк. — Будь я в обычном состоянии у тебя не было бы такой реакции на каудал. Но моё тело отреагировало на твой запах. Это изменило состав вещества. Он стал таким, какой рихты впрыскивают друг другу во время гона. Стимулируя друг друга на большее удовольствие во время секса.

— Но чип…

— Он приглушил твой запах. Но не убрал полностью. Я всё время его чувствовал. Но там была вентиляция, большие помещения, я мог держать дистанцию. Здесь, сейчас, в этом тесном пространстве… Влияние на мою физиологию оказалось слишком интенсивным. Каудал у тебя в крови, Алекс. С убойным составом для стимуляции физического желания.

— Это… можно как-то… нейтрализовать? — спросила я, всё же найдя в себе остатки здравомыслия.

— Нет, Алекс, — процедил Дрейк, опуская взгляд на мою часто вздымающуюся грудь. — У меня здесь нет ничего, чем тебе помочь. И на помощь позвать не могу. Будь я один, выкрутился бы. Но ты… Я не имею право тебя так подставлять. Я не сразу смогу притушить информационные волны в особых кругах, если нас с тобой здесь найдут.

— Что… делать? — выдохнула я, и это был уже откровенный стон.

Моё тело корчилось от желания, которое я никогда в жизни не испытывала.

Это было похоже на безумие, на болезнь. Я смутно понимала, что это ненормально, что это действие того самого вещества, но осознание не помогало.

Я хотела. Безумно, отчаянно, животно. Хотела Дрейка. Этого мощного, крайне притягательного мужчину. Прямо сейчас!

В глазах Дрейка вспыхнула решимость. Я вздрогнула и тут же застонала от яркого удовольствия, почувствовав, как его хвост обвивает моё здоровое бедро.

Дрейк наклонился ко мне, его лицо оказалось прямо над моим.

— Есть способ, — сказал он жёстко, без прикрас. — Мы займёмся сексом. Гормональный всплеск в твоей крови, выброс эндорфинов и окситоцина… он частично нейтрализует действие каудала. Снизит его концентрацию до безопасного уровня.

Мой разум, затуманенный химическим пожаром в крови, отчаянно пытался сообразить. Стыд. Ужас. Практичность. Желание, которое разрывало меня изнутри.

И где-то в глубине, под всеми этими слоями, настойчиво пульсировало что-то ещё. Что-то, что ждало этого с самого первого дня в его кабинете.

Заняться сексом? С ним? С Дрейком?.. Прямо здесь и сейчас? Да это же самое лучшее, что я только могла от него услышать!

И плевать, что у меня ещё ни с кем и никогда не было, сначала училась наизнос, потом работала, чтобы помочь семье. Откладывала жизнь на потом…

Сейчас я смотрела на него, на этого огромного, опасного, до одури красивого рихта, который только что спас мне жизнь и теперь предлагал заняться сексом.

Я только что чуть не умерла. Не хочу откладывать жизнь на потом… Хочу жить сейчас!

— Алекс? — хрипло спросил Дрейк, опуская взгляд на мои губы.

Вместо ответа я обняла его за шею и потянулась губами к его губам…

Дрейк Зартон

Я говорю Алекс правду. Жёстко, чётко, отрезая всё лишнее.

Мой голос звучит хрипло — телу непонятны разговоры. Оно требует немедленно овладеть этой восхитительной самочкой.

Хвост солидарен, согласно обвивая здоровое бедро Алекс. Я едва удерживаю его от нового выброса шипов и жала. Пока ей хватит каудала. И так чрезмерную дозу ей вкатил.

На людей тоже действует. Особенно с набором генов Алекс. Я даже порез мог не обрабатывать. Уже затянулось без следа.

Там, в падении, впрыск каудала ей был обоснован. Вещество рихтов не только для стимуляции желания в партнёре, но и, в первую очередь, для усиления регенерации.

Мне-то, живучему рихту, ничего бы не было. Любая боль привычна.

Алекс же слишком хрупка…

В том, как мы падали, травмы для неё были неизбежны. Сам не знаю, как умудрился уберечь… Моё тело полностью её обезопасило. У Алекс ни переломов. Ничего.

Эти мысли проходят фоном и растворяются. Потому что я смотрю на неё…

То, что сейчас я вижу в Алекс… аромат от неё, усилившийся теснотой, её возбуждением от каудала…

От этого весь мой контроль летит в бездну.

Сказал максимально доходчиво. Жду. Сдерживаюсь. Смотрю на неё.

А она… Космос. Она тянется ко мне.

Её руки обвивают мою шею, губы находят мои.

В этот миг всё рушится с грохотом, взрывается, разлетается обломками.

Задание Грила, заговор, конечная точка пути по вентиляции… — всё это испаряется. Рассыпается пылью.

Остаётся только она. Алекс. Её хрупкость. Её запах, въедающийся в мозг.

Её губы. Её вкус…

Весь самоконтроль, вся выкованная жесточайшими тренировками воля — теперь у меня направлено на единственное, крайне важное.

Она человек. Не рихт.

Осторожно!..

Моё тело через боль, чудовищное напряжение… подчиняется. Хотя рвётся к ней. Требует содрать одежду, впиться шипами в податливую плоть, и…

Нет, Дрейк, стоять. Сдерживаю шипы. Обнимаю, соизмеряя силу.

Целую медленно… Хотя она прижимается всем телом, трётся бёдрами, толкается неопытным языком навстречу моему…

Нет, это просто невозможно. Как она хороша!

Планка падает, впиваюсь в её губы! Но… Стоять! Медленнее…

Сквозь пелену желания чувствую разницу. Тоненькая, хрупкая. Даже руки обнимают — едва чувствуется. Нежная… Какая мягкая и вкусная…

Всегда ценил в партнёршах силу, гибкость, равенство в страсти.

Сейчас же меня захлёстывает нечто новое, обескураживающее. Желание не просто взять, а… оберегать. Прижать так сильно, как только возможно, и в то же время — так бережно, чтобы не причинить вреда.

Алекс сладко стонет, выгибается подо мной, и мне приходит конец… Контроль, последний хлипкий заслон, что ещё держался, всё же рушится.

Её губы горячие, неумелые, отчаянные. Её запах теперь прямо в моём носу, на моём языке, пропитывает меня насквозь.

Всё во мне кричит, чтобы я схватил её, сжал, смял, взял с той силой, к которой привычен. Как с рихтой. Жёстко. Без церемоний.

Но под моими ладонями слишком хрупкое тело. Тонкое, невесомое, податливое.

Это не рихт. Это человек.

Инстинкт воет от ярости, требуя действий. Разум мечется, пытаясь вычислить безопасный алгоритм.

А между ними — что-то новое. Незнакомое. Желание не просто обладать, а… уберечь. Не навредить.

Я целую её медленно. Нащупываю застёжки её куртки. Снимаю, она летит в сторону.

Майка влажная. Вид такой, что мой член сейчас порвёт штаны в клочья.

До остервенения хочу рвать одежду на Алекс. Чтоб треск, и как можно быстрее добраться до голой кожи.

Инстинкт требует грубости, скорости.

Но я останавливаюсь.

Нельзя рвать. Отсюда ещё выбираться. Алекс точно смутится, ей будет неловко идти в порванном.

Не хочу, чтобы ей было неловко. Не хочу видеть, как расстраивается… Одного ухода с концерта хватило.

Усмехаюсь, проводя ладонью по её груди. Алекс замирает и смотрит на меня насторожено.

Я же поражаюсь тому, какая нелепая, несвойственная мне чушь лезет в голову… Сорвать одежду с партнёрши в пылу страсти — это нормально, это даже ожидаемо.

И всё же мысль о том, что она покраснеет не от моей очередной подначки, а от дискомфорта… эта мысль вдруг становится невыносимой.

Я раздеваю её предельно аккуратно. Алекс дрожит, дышит тяжело, подставляется под пальцы, пытается сама сорвать одежду… но я не тороплюсь. Отвожу её руки в стороны, ведь она так дёргает, точно сломает застёжки. Я лучше сам.

Майка. Ткань тонкая, тянется. Умная, прочная ткань, но я мог бы разодрать её одним рывком.

Вместо этого я задираю её вверх, помогаю ей высвободить руки, стараясь не дёрнуть резко. Штаны… с ними приходится повозиться, особенно с повреждённой штаниной. Я отодвигаю края разрыва, стараясь не касаться свежей раны под гелем.

Там уже всё зажило, каудал действует. Но всё равно. Осторожность.

Срываю с себя одежду, стелю на решётке, так, чтобы Алекс было удобно. Раздеваю ее полностью.

И всё это время в голове гудит осознание: приоритеты сменились. Кардинально.

В падении моим единственным приоритетом было «сохранить её живой». Теперь, когда она жива, список переписывается заново.

Не причинить боли. Сделать всё комфортно для неё даже в таких диких условиях. Дать то, чего требует её тело. И только после этого — всё остальное.

В «остальное» входит и миссия от маршала Конфедерации. Безопасность сектора. Моя репутация. Мои прежние цели и задачи. Всё рассыпается в пыль перед этими новыми приоритетами.

Когда она оказывается обнажённой передо мной в тусклом свете, я на мгновение замираю.

Она… совершенна. И бесконечно хрупка.

Бледная кожа, тонкие изгибы, высокая грудь с тёмно-розовыми, уже набухшими сосками. И этот запах… теперь чистый, без помех, ударяет в полную силу.

Мой хвост, давно живущий своей жизнью, плавно ласкает её тело. Без шипов. Просто касаясь и поглаживая. И это что-то новое. Таких нежностей я ещё за ним не замечал…

Я опускаюсь рядом с ней, прижимаюсь губами к её шее, вдыхаю, пробую на вкус её кожу.

— Дрейк, ммм…. Ах… — выгибается она подо мной.

Заглушаю её стон губами. Падаю в её податливую нежность с головой.

Нет, я не теряю контроль. Я переключаю его.

Теперь каждая мышца, каждое движение подчинено новой, самой сложной задаче: дать волю огню, пожирающему нас, и при этом не спалить хрупкое, бесценное подо мной.

Алекс дрожит, стонет, обхватывает меня руками. Проверяю её между ног — пальцами. Ласкаю, вглядываясь в лицо — срывается в оргазм практически мгновенно.

А у меня от этого зрелища просто перед глазами красная пелена встает…

Не отследил момент, когда раскрыл её бёдра и направил перенапряжённый член в неё.

Всё, на что меня хватает — замедлиться, не ворваться жёстко, как привык, а сделать это плавно.

Её тело принимает меня… какая тесная… горячая… тугая…

Но что-то не так. Алекс всхлипывает, вздрагивает, прижимается ко мне крепче, напрягается всем телом.

Втягиваю изменившийся воздух… Новый запах. И тут меня накрывает осознанием.

Нет, я не мог повредить её, тут другое… Всю картину мгновенно собираю воедино, и от неё у меня сердце сжимается ледяным комом.

Девственница. Не просто хрупкая. Невинная. Никогда. Ни с кем. Сейчас. Первый раз. Со мной.

Я замираю, полностью. Перестаю дышать, боясь даже микродвижением усугубить её боль.

Всё моё существо, каждая клетка, тренированная для взрывной силы, фокусируется на одном — на сдерживании. На контроле до уровня, которого от меня не требовалось даже в самых безнадёжных боях.

— Всё… хорошо, Дрейк, правда, — шепчет она.

Алекс расслабляется подо мной и сама нетерпеливо двигает бёдрами.

Я же и двинуться не могу. Взрыв внутри от понимания отзывается глухой саднящей болью. От понимания. От ярости. На себя. На ситуацию. Снова сделал ей больно.

И ещё. Эта умная, светящаяся, невероятная женщина первый раз — здесь, в этой шахте. Со мной.

Но она снова двигается подо мной, приподнимается и жадно, отчаянно целует меня.

Требует продолжить. Отдаётся этому огню полностью. Доверяется мне.

Отстраняюсь, разрывая поцелуй, вызывая у неё протестующий стон.

Дрейк Зартон.

Отстраняюсь, чтобы видеть её. Плавно вторгаюсь в неё снова, внимательно всматриваясь в её лицо.

Погружаюсь ещё. И ещё. Медленно. Осторожно. Размеренно. Наблюдая, как последние отголоски боли на её нестерпимо красивом лице уходят, сменяясь чистым наслаждением.

В этот миг приходит решение. Заполоняет сознание, заглушая всё.

Не знаю, что это со мной, как это возможно, но никогда не врал себе. И сейчас не буду.

Сделаю всё в моих силах, чтобы она никогда больше не испытала боль.

Это решение помогает… Продолжаю двигаться — медленно.

С чудовищным, титаническим усилием воли, заставляя своё тело, созданное для грубой силы и яростного темпа, двигаться с непривычной, мучительно медленной плавностью.

Каждый толчок сдержан. Каждое движение предельно осторожно.

Я прислушиваюсь к каждому её вздоху, к малейшему изменению в её теле, готовый тут же остановиться, если снова увижу даже тень боли на её лице.

Мой хвост парализован этим новым законом. Он лежит неподвижно, все шипы спрятаны, жало втянуто.

Целую её снова. Не так, как самку своей расы — сильно, грубо, вызывая на поединок телами и хвостами.

Нет. Здесь другое. Неведомое. Я мягко целую её шею, плечи, ключицы, и губы мои касаются кожи с такой осторожностью, будто она из лепестков, что вот-вот осыпятся.

Сдерживаю желание кусать, оставлять метки — инстинкт, сидящий в крови каждого рихта. Вместо этого я просто дышу её запахом, впитываю его, легко касаюсь, и этого достаточно, чтобы… испытывать ни с чем не сравнимый кайф.

На её же лице — удовольствие и жажда большего.

Под действием каудала, её собственного возбуждения и моих немыслимо осторожных движений, Алекс совсем расслабляется. Дыхание становится глубже, ровнее.

Её губы приоткрываются, и из них вырывается тихий, томный стон.

Неожиданно этот звук становится для меня большей наградой, чем любая победа на поле боя или самый выгодный контракт.

Первый раз. В вентиляционной шахте. На решетчатом полу. После падения.

Мысли, которые должны вызывать новую волну ярости, теперь подпитывают мою решимость.

Так быть не должно. Но раз уж так вышло… Космос свидетель. Я сделаю всё, чтобы она запомнила это не болью и страхом, а удовольствием. Чтобы её первым воспоминанием об этом была не грязь и металл, а то, как её тело ответило. Как оно горело. Как отдавалось.

Именно это становится сейчас единственной значимой вещью во вселенной. Жизненно важной. Более ценной, чем следующий вдох.

Я изменяю и ускоряю ритм, нахожу тот, на который она откликается лучше всего — не глубокий и мощный, а более плавные, сдержанные, прочувствованные проникновения.

Моя рука скользит между наших тел, находит большим пальцем клитор, и я чувствую, как она вся вздрагивает, и новый, сладостный стон срывается с её губ.

Я ласкаю её, руководствуясь не своим опытом, а её реакциями, каждый раз, когда её тело сладко сжимается вокруг меня, отмечая это в памяти как победу.

Продолжаю бороться с собой каждую секунду. С инстинктом погрузиться глубже, двигаться быстрее, захватить, обладать по-настоящему.

С дикой, рихтовской частью себя, которая рвётся на свободу.

Но я загоняю её в самые глубины, натягивая волей так туго, что почти слышу скрип собственных сухожилий.

Эта борьба изматывающая, болезненная в своём роде. Но она того стоит. Ведь сейчас Алекс дрожит подо мной в нарастающем, безудержном наслаждении.

Когда её тело вдруг напрягается, выгибается, и она вскрикивает, уткнувшись лицом мне в шею, я чувствую, как что-то внутри меня разжимается.

Не просто физическое напряжение, а та железная оболочка, в которую я сам себя загнал. Ледяной зажим воли, сковывавший каждый мускул, вдруг лопается, как тонкая плёнка, и высвобождает то, что было внутри.

Справился с собой.

Я могу это контролировать.

Не как надзиратель, заковавший зверя в цепи. А как укротитель, нашедший гармонию с дикой силой внутри себя.

Уверенность приходит: я могу дать ей свою силу, не сломав её. Могу дать страсть, не причинив боли.

Это открытие — освобождение, острее любого оргазма.

Алекс содрогается подо мой, цепляется за плечи, кончает так, что я чуть снова не теряю контроль.

Но я не срываюсь. И не прекращаю движение.

Наоборот. Всё во мне меняется. Ритм. Качество движения. Из сдерживаемого оно становится… естественным. Бесконечно плавным.

Нет больше резких толчков, только непрерывное, глубокое, волнообразное скольжение.

Мне больше не нужно бороться. Моё тело само находит этот новый ритм — древний, как само море, и нежный, как её дыхание.

И тогда на меня обрушивается… неимоверный кайф.

Такого со мной ещё не было. Никогда.

Это не то яркое, взрывное наслаждение, что я знал. Не яростный всплеск, после которого следует опустошение.

Глубокое, всепоглощающее блаженство. Оно течёт по мне тёплой, густой рекой, наполняя каждую клетку.

Каждое неспешное размеренное движение в её горячей тугой глубине, каждый её тихий, захлёбывающийся стон в ответ — всё это складывается в ощущение невероятной, ослепительной правильности.

Любуюсь моим сокровищем.

Её лицо, залитое румянцем, с полуприкрытыми глазами, в которых ещё плавают отсветы недавней вершины. Губы, влажные, приоткрытые. Растрепавшиеся рыжие волосы.

Она ослепительно прекрасна. В своей хрупкости, в этой невероятной, человеческой уязвимости, в полном доверии, с которым сейчас отдаётся мне, вызванным мною волнам удовольствия.

Её запах теперь не просто феромон, сводящий с ума.

Он… её суть. Сладкий, пряный, с нотами чего-то чистого и звонкого.

Я падаю в него с головой. Позабыв про всё. Про вентиляционную шахту, про задание Кайса.

Моё тело движется само, повинуясь этому новому, глубокому знанию.

Оно знает, в каком темпе и как глубоко погружаться, чтобы она стонала громче. Когда замедлиться, давая ей накопить напряжение, и когда снова ускориться, увлекая за собой.

Мой хвост… он оживает по-новому. Ласкает её. Плавно скользит по её изящному тонкому телу, обвивая, вырисовывая в чувствительных местах мягким, без шипа, кончиком нежные круги, заставляя её вздрагивать и прижиматься ко мне сильнее.

Хвост становится продолжением моей новой нежности, ещё одним способом усилить удовольствие.

Да, её наслаждение становится для меня самым беспощадным, самым опьяняющим афродизиаком похлеще самого забористого каудала.

Каждый её сдавленный вздох, каждый новый, более высокий стон, каждое судорожное сжатие её внутренних мышц вокруг моего члена — всё это будит во мне не просто ответное возбуждение, а какую-то дикую, ликующую гордость и жажду давать ей ещё больше.

Я вижу, как её удовольствие нарастает снова. Не так стремительно, как в первый раз, а медленнее, глубже. Она уже не зажмуривается, а смотрит на меня сквозь мокрые ресницы, её взгляд чуть мутный, потерянный в наслаждении, но осознанный.

Алекс видит меня. И в этом взгляде светится та же жажда, что и во мне.

Когда её тонкое тело начинает содрогаться подо мной в новом наслаждении, что-то окончательно и бесповоротно щёлкает внутри меня.

Я больше не сдерживаюсь. Нет нужды. Потому что в этом новом ритме, в этой гармонии, моя сила — не угроза, а часть танца. Мощное, глубокое течение.

И начинается нечто неописуемое.

Чистая, чувственная гармония.

Каждый нерв в моём теле настроен на неё.

Я больше не думаю — я чувствую. Мельчайшую дрожь её кожи под моими ладонями, когда они скользят по изгибу талии, по округлости бёдер, ласкают грудь.

Чувствую, как её внутренние мышцы, тесные и влажные, то сжимаются вокруг члена, то расслабляются, принимая меня глубже.

Теперь я познаю её тело. Лёгкое движение моих бёдер по одной траектории заставляет её закидывать голову и закусывать губу. А по другой — приподниматься навстречу, с тихим, хриплым стоном.

Если замереть на мгновение, полностью погружённым в неё, и лишь слегка, едва заметно, повращать тазом, она издаст высокий тихий звук, от которого у меня темнеет в глазах.

Её удовольствие становится моим главным топливом, моей единственной целью.

Я оттягиваю собственную разрядку с таким самообладанием, на которое раньше и не подозревал себя способным, особенно в сексе. Острая, горячая точка нарастания где-то в глубине — я отодвигаю её, гашу глубоким вдохом, фокусируясь на её лице, на её дыхании, на малейших признаках того, что новая волна оргазма начинает подниматься в ней.

Эти волны приходят снова и снова.

Её оргазмы такие разные… Изучаю, любуюсь ими.

И с каждым её пиком во мне растёт нечто монументальное. Не просто возбуждение. Это глубокое, непоколебимое блаженство.

Чистейший кайф, источником которого было не моё тело, а её. Видеть её такую — потерянную, беззащитную, потрясенную до глубины души тем, что её собственное тело способно на такое...

Я чувствую себя и творцом, и свидетелем этого чуда. И это наполняет меня такими эмоциями, что я готов продолжать вечно.

Но всему есть предел. Моё собственное наслаждение копится в основании позвоночника, жаркое, тяжёлое, обещающее взрыв невиданной силы.

Всё ещё держу его. Потому что не хочу, чтобы это заканчивалось. Пока она дрожит подо мной, пока её тело рождает эти мелкие, непрекращающиеся судороги даже между большими пиками, я счастлив так, как не был счастлив никогда.

И вот, когда её тело начинает особенно сильно содрогаться — долгой, изматывающей серией волн, — я понимаю, что больше не могу. Не потому что не хватило выдержки — вид её полной капитуляции перед тем, что я ей даю, сносит последние преграды.

Я позволяю себе наконец сфокусироваться на том огне, что пылает во мне.

Ускоряю движения, уже не такие плавные, а более мощные, но всё ещё — чудовищно контролируемые.

Я веду её к последнему, общему финалу.

Когда волна накрывает нас одновременно, нет разделения на «её» и «моё». Её крик смешивается с моим рычанием. А я… просто исчезаю. Растворяюсь в этом ощущении полного, абсолютного слияния.

Всё, что было мной — сила, контроль, ум, ярость, цинизм — всё это распадается на атомы.

Я перекатываюсь на спину, увлекая её на себя.

Мир далеко не сразу возвращается. А когда, это всё же происходит — он другой.

Я не знаю, как это назвать. Даже не думал, что испытаю что-либо подобное. Вся жизнь — сплошной вызов себе, но к такому, я точно был не готов.

Её дыхание выравнивается, становится глубоким, спокойным. Каудал делает своё дело — пик гормональной бури прошёл, теперь идёт отлив, несущий сон и восстановление.

Я лежу, глядя в чёрный потолок техно-колодца. Мыслей нет. Есть только физическое ощущение её кожи на моей. Её запах, теперь смешанный с запахом секса и моим запахом, накрепко въелся в кожу.

Обнимаю её, дышу её запахом... Постепенно способность думать возвращается.

Я нашёл решение. Я его реализовал. Максимально бережно, насколько это было возможно в данных условиях.

Но что-то щемит внутри. Не вина. Что-то другое.

Я смотрю на неё. Алекс обессиленно обмякла, её рука невесомо лежит у меня на груди.

Вспоминается падение. Дикий, слепой ужас не за себя — за неё.

И реакция хвоста. Защита. Понимание, что с такой высоты травмы точно будут.

Впрыск каудала как экстренной медицинской помощи. Чтобы даже если… дать шансы выжить, быстрее восстановиться от травм.

Хвост сам рванулся, выпустив шипы с жалом и впрыснув каудал. Моё собственное тело, мой самый древний инстинкт, признал её… важной. Жизненно важной для моего благополучия.

У меня были самые яркие, самые сильные, самые красивые женщины галактики. Все самки рихта. И ни с одной — ни с одной! — у меня не было подобного. Этого дикого страха потерять. Желания не просто обладать, а оградить от любого вреда, включая от меня самого.

Я всегда считал, что мой удел — оставаться одиноким хищником. Не может быть у меня своей самки. Быстрые, страстные, лишённые обязательств связи. Взаимная разрядка. И ничего больше.

Как может быть, что я испытываю подобное к Алекс?.. Слабая. Хрупкая. Человек.

И пахнет так, будто создана, чтобы сводить с ума именно меня. И она умная, упрямая, принципиальная. И она сейчас доверчиво прижимается ко мне в грязном техно-отсеке. А я лежу, удерживая её в объятиях, наплевав на такой роскошный шанс разом выполнить задание Кайса.

Осторожно, чтобы не разбудить, я притягиваю её ближе. Мой хвост, наконец успокоившись, мягко обвивается поверх её ног.

И глубоко плевать мне сейчас на всё остальное.

Пусть Алекс еще отдохнет, придет в себя. Тёплая, живая. В моих руках.

Всё остальное может подождать.

Я пришла в себя, и память нахлынула неотвратимым приливом.

Замерла, не открывая глаз.

Вентиляция. Падение. Боль в бедре. Его хвост.

Невыносимая жара внутри, сжигающая стыд и разум…

Его сильные руки. Властные губы. Огромное мощное тело, движущееся надо мной с такой сокрушительной, но бережной силой. Горячая, обжигающая наполненность. Вспышки удовольствия, одна за другой, пока я не потеряла им счёт.

Глубокий космос! Я лежала голой на голом Дрейке Зартоне, в полумраке техно-колодца, и я снова чувствовала пробуждающееся желание...

Каудал, как он его назвал, всё ещё гудел в крови, но уже не той ослепляющей волной, а глухим, приятным фоном.

И теперь, сквозь эту дымку, пробивалось осознание. Яркое, неудобное, заставлявшее кровь приливать к щекам.

Я медленно приоткрыла глаза. Свет от браслета был приглушён, отбрасывая мягкие тени. Его большие тяжёлые руки лежали на моей спине, властно и бережно удерживая на себе.

Дрейк дышал ровно и глубоко, но по лёгкому напряжению мышц под моей щекой я поняла — он не спит.

Какое-то время я не решалась пошевелиться, застыв в этой странной, интимной неподвижности.

Да и что сказать? На меня буквально ступор нашёл.

— Привет, — хриплый мужской голос прозвучал над моей головой.

Я вздрогнула, подняла голову, встречаясь с его пристальным взглядом.

— Привет, — прошептала я сипло.

— Как ты? — спросил он, и его большой палец медленно провёл по моей спине, от позвоночника к лопатке.

Простое касание вызвало лавину приятнейших мурашек. А еще я поймала себя на странном желании выгнуть спину как довольная кошка, под этой простой бесхитростной лаской.

— Лучше, — ответила я честно, все же пытаясь взять свое тело и его реакции под контроль.

Не было смысла лгать. Я чувствовала себя… приятно опустошённой. Каждая мышца была расслаблена, в голове стоял ленивый, сонный гул.

Дрейк молча посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то неожиданное. Оценочное. И немного… жестковатое.

— Почему не сказала? — спросил он наконец, и его голос потерял часть теплоты.

— О чём? — осторожно переспросила я.

— Алекс, — сдвинул брови он. — Что ты была девственницей. Почему не сказала?

Жар хлынул мне в лицо так стремительно, что я почувствовала, как горят уши. Я потупила глаза, уткнувшись носом в его грудь, пытаясь спрятать свое лицо от его пристального пытливого взгляда.

— Какая разница? — пробормотала я, чувствуя, как напряглось его тело подо мной.

Дрейк мягко, но неумолимо приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В его глазах светилась странная, сосредоточенная серьёзность.

— Разница есть, Алекс, — сказал он. — Я был бы осторожнее.

Неожиданный смешок вырвался у меня из груди.

— Космос, Дрейк! Ты и был осторожен. Очень осторожен, — смущенно пояснила я, дёрнув уголком рта. — Ты ведь и так контролировал каждое своё движение. Я это чувствовала.

В его глазах заискрились довольные искорки. Красивые мужские губы дрогнули, сложившись в едва уловимую усмешку, от которой снова неотвратимо закружилась голова, а низ живота налился приятной теплой тяжестью.

— Вообще-то я очень грубый, — заявил мой босс, как будто сообщал важный факт.

— Нет, — покачала я головой, уже смелея под его пристальным взглядом. — Ты был осторожен. Слишком. Для такого, как ты.

— Для такого, как я? — он удивленно приподнял одну бровь.

— Ну да, — смутилась я снова. — Огромный, сильный рихт. Владелец корпорации. Ходячая боевая машина. А обращался со мной как… — я запнулась, подбирая слово.

— Как? — он подался вперёд, и его горячее дыхание коснулось моих губ.

— Как с тонкой фарфоровой куклой, которую боишься сломать, — выдохнула я ответ.

Он замер, глядя мне в глаза. Потом его взгляд упал на мои губы.

— Я рад, — прошептал он хрипло, — что не сломал.

В следующее мгновение его губы захватили мои с властной, неоспоримой уверенностью. Обжигающий, лишающий остатков мысли поцелуй.

Я тут же ответила, обнимая широкие плечи, прослеживая кончиками пальцев рельеф внушительных жёстких мускулов.

Его язык вторгся в мой рот, и вкус его — дикий, пряный, мужской — смешался со вкусом моего собственного желания.

Он перевернул меня на спину, и я оказалась под ним. Наша одежда, заботливо подстеленная рихтом, защищала от холода металла, а подавляющий вес его высокого мощного тела надо мной лишал дыхания от ощущения беззащитности перед его силой и парадоксальным чувством тотальной защищённости.

Мужские бедра непреклонным сильным движением раздвинули мои ноги, и он расположился между них с тем же уверенным, окончательным осознанием моей принадлежности ему, с какой его губы сейчас владели моими.

— Дре-е-йк! — мой резкий восторженный выдох от глубокого сильного вторжения.

Он вогнал в меня член до самых глубин, раздвигая мою тесноту, наполняя меня до краёв обжигающим властным движением.

И замер у меня внутри, разрывая поцелуй и пристально заглядывая в мои глаза из-под упавшей на лоб белой чёлки.

А я, задыхаяясь от полыхающих во всём теле томных, распирающих ощущений, не могла оторвать взгляд от его темного пронзительного взора.

Не могла насмотреться. В тусклом свете его лицо казалось вырезанным из глубоких теней и резких идеальных линий. Высокие скулы, волевой подбородок, белая прядь на лбу, которую я сейчас откинула рукой.

Он был... не просто красивым. Он был совершенным. Скульптурой живого, дышащего могущества. И сейчас вся эта неукротимая сила была полностью сфокусирована на мне.

Память о его невероятной осторожности в мой самый первый, наш первый раз, о том, как он замедлялся и замирал при малейшем намёке на мой дискомфорт, сладко щемила в груди.

Только вот сейчас я больше не хотела медлительности. Во мне бушевало другое желание.

Может, остатки каудала, а может, пробуждённая им, Дрейком, дикая часть меня самой, о которой я и не подозревала.

Мне нестерпимо требовалось почувствовать его. Всю его силу. Весь его опыт. Без малейшего сдерживания.

— Дрейк, — выдохнула я, не зная, что больше в моём голосе, мольбы или требования. — Ты слишком осторожен со мной... Я хочу сильнее чувствовать тебя.

На его красивых чувственных губах вспыхнула хищная усмешка. Его тёмные горящие глаза сузились. В них вспыхнуло понимание, а затем — яростное, одобрительное пламя.

Следущим же проникновением он вырвал у меня довольный протяжный стон. Затем ещё. И ещё. Глубже. Резче.

Теперь это были мощные, глубокие, властные толчки, которые вышибали воздух из моих лёгких и заставляли всё моё существо трепетать в такт.

Каждое движение рихта было безупречно рассчитанным и безжалостно эффективным.

О, Дрейк явно знал, что делает со мной. Его опытность ощущалась осязаемой силой, которая вела меня, открывала мне мою неизведанную чувственную суть.

Он брал меня с нарастающим темпом, не сводя с меня чуть прищуренных пылающих глаз. И я же не могла разорвать наш зрительный контакт. Смотрела и смотрела прямо ему в глаза, чувствуя, как растворяюсь в его звериной, яростной страсти…

Следила, как играют под кожей могучие мускулы, как напрягается его крепкая шея, как красивое сосредоточенное лицо то и дело искажается ярким наслаждением.

И ещё я всё время чувствовала его хвост. Он скользил по моей коже, и это ощущалось как упругое бархатисто-живое, горячее, обладающее собственной волей, существо.

Я подрагивала от острого, щекочущего возбуждения. Упругий, мягкий кончик хвоста ласкал мою шею, грудь, дразнил соски, спускался к бёдрам, и снова поднимался выше, обвиваясь вокруг запястий, ласкал плечи, и снова грудь, вызывая целый каскад нереально приятных ощущений по всему телу.

Дрейк приподнялся, разводя мои бёдра шире, непрерывно погружаяясь в меня, а кончик хвоста провёл по моему животу, ниже пупка, а затем опустился ниже, туда, где наши тела соединялись. Нашёл клитор, и… начал творить что-то совсем уж нереальное.

Лёгкими, виртуозными касаниями он ласкал меня, усиливая каждое его движение внутри меня.

Это было непохоже ни на что. Одновременно нежно и настойчиво, интимно и чуждо.

Я буквально захлебывалась от ощущений. Мой мозг пытался обработать эти два источника наслаждения — мощный, ритмичный напор внутри и эти точные, изощрённые ласки снаружи — и просто отключался, оставляя только чистую, животную чувственность.

Дрейк всё это время не сводил с меня глаз.

Он пожирал ими каждую мою реакцию. И ещё он улыбался — опасной, хищной усмешкой, которая заставляла моё сердце колотиться все чаще.

— Ещё тебе понравится так, — вдруг хрипло заявил Дрейк, погружаясь в меня особенно глубоко, в то время как кончик его хвоста надавил чуть сильнее.

— Да-а! — вырвалось у меня, больше похожее на стон, чем на слово.

— И так, — он приподнял меня под бёдра, изменяя угол, и волна острейшего удовольствия пронзила меня от макушки до кончиков пальцев ног.

Я не смогла ответить, только запрокинула голову, впиваясь пальцами в его жёсткие предплечья.

Дрейк искусно создавал внутри наслаждение. Всё новое и новое. Волну за волной.

Оргазмы накатывали на меня уже не как отдельные взрывы, а как непрерывная серия приливов.

Ещё не успевал схлынуть один, как другой, более сильный, поднимался из глубины.

Моё тело вздрагивало, сжималось, выгибалось, повинуясь его ритму и его прикосновениям. Я не могла контролировать звуки, вырывавшиеся из меня, — хриплые стоны, сдавленные крики, его имя.

Дейк давал мне всё это с лихвой. Откликался на моё желание ещё большей силы, большей глубины.

Его движения стали ещё более властными, даже яростными. Но но в этой ярости не было жестокости. Только всепоглощающая щедрость. Желание пробудить в моём теле всё мыслимое и немыслимое удовольствие, на которое только было способно моё тело.

Лежать под ним неподвижно было давно уже невыносимо. Я поймала его ритм, начала двигаться ему навстречу, и это синхронное движение, это соучастие в нашем общем безумии, оказалось таким пьянящим и смелым.

Я видела, как его глаза вспыхивают от удовлетворения, когда я поднимала бедра, принимая его ещё глубже. Мы были в идеальном, диком танце, где он был ведущим, а я — страстно отдающейся, полностью принадлежащей ему.

— Красавица моя, какая же ты красавица, Алекс, — хрипло выдохнул он, наклонился и впился губами в мои губы. — Чувственная, отзывчивая, сладкая…— проурчал он между поцелуями.

О, больше Дрейк не сдерживался. Заполнял меня не только физически, но и всем своим существом — своей силой, своей уверенностью, своей нечеловеческой, завораживающей сущностью.

Я принимала. Всё. С восторгом и благодарностью.

Вспоминались первые мгновения — лёгкий страх от его силы, острая боль, заставившая замереть.

Но тогда, в самый первый раз, он остановился. Посмотрел на меня. И в его глазах я увидела столько сосредоточенной, волевой решимости уберечь меня от всего…

Того его этого взгляда хватило, чтобы страх испарился, а на его месте родилось другое, более сильное чувство: жизненно важная необходимость, чтобы он продолжил. Чтобы эта связь состоялась.

И сейчас, когда он брал меня с такой необузданной страстью, я была безумно рада, что он продолжил. Рада каждой секунде. Каждому взгляду его горящих глаз.

Приветствовала громкими стонами, переходящими в крики, каждое прикосновение его хвоста, который сейчас обвил моё бедро, а его кончик нежно трепетал у моего клитора, заставляя захлёбываться всё новыми и новыми оргазмами.

Я не представляла, что может быть так хорошо. Что я способна на подобное.

О, под Дрейком Зартором я оказалась более чем способна.

От его властных, опытных ласк в открывала целые вселенные наслаждения, о которых даже не подозревала.

Дрейк снова приподнял меня под ягодицы, попытался выпрямиться и что-то сделать со мной, скорее всего поставить в другую позу.

Только вот после этого замер и стремительно огляделся.

— Тесно здесь, — недовольно дёрнул щекой Дрейк. — Не развернуться как следует.

Я, захлёбываясь стонами, которые он вырывал из меня каждым мощным толчком, смогла только выдохнуть:

— Мне... всё хорошо...

Он усмехнулся — коротко, глубоко.

— Это самое главное.

Обрывок мысли всё же пробился сквозь туман наслаждения. Дрейк Зартон. Глава могущественной корпорации. Опасный, влиятельный рихт, чьё слово решает судьбы.

Он, Дрейк, мой босс, считает моё удовольствие «самым главным» здесь, в этой шахте. Это было поразительно. Непостижимо. Это ломало все мои представления об устройстве вселенной.

Только вот размышлениям больше не оставалось места. Дрейк позаботился и об этом.

Его хвост, этот удивительный, живой инструмент его нежности, сменил тактику. Его кончик, нежный и упругий, нашёл самую чувствительную точку у входа в моё тело, и… начал упруго и настойчиво вибрировать.

Быстро-быстро, с едва уловимой амплитудой, но с невероятной точностью.

Это стало последней каплей. Последним щелчком в сложном механизме, который он так мастерски собирал из моего тела всё это бесконечное, восхитительное время нашей близости.

Оргазм, нахлынувший на меня, не имел ничего общего с предыдущими. Это оказалась взорвавшаяся пустота.

Всё внутри меня внезапно оборвалось, схлопнулось в одну ослепительно-яркую точку где-то в самом центре моего существа.

Воздух закончился. Звуки — его дыхание, мои хриплые стоны, гул вентиляции — исчезли. Даже ощущение его тела на мне, в мне — всё пропало.

На миг я перестала существовать. И затем всё моё тело содрогнулось неукротимой судорогой. Оно выгнулось и затряслось совершенно беспощадно и неконтролируемо.

Спазмы удовольствия накатывали из самой глубины, такие сильные, что граничили с болью, но болью сладкой, желанной, очищающей.

Слезы хлынули из моих зажмуренных глаз. Я ничего не видела, не слышала, только чувствовала это колоссальное, сокрушительное высвобождение.

Сквозь марево сотрясающего меня наслаждения, я почувствовала и его реакцию.

Моё безумие, моя абсолютная капитуляция перед ощущениями, которые он мне подарил, будто стали для него сигналом.

Я почувствовала, как его тело над моим вдруг окаменело в высшей точке напряжения. Услышала его низкий, глубокий рык. Он содрогнулся на мне всем своим мощным телом, и я почувствовала, как он изливается в меня — горячей пульсацию.

В этот самый пик его объятия стали ещё теснее, будто хотел вдавить в своё тело, вобрать в себя. Его руки сомкнулись на моей спине, одна большая ладонь легла на затылок, прижимая моё лицо к его шее.

Его хвост, до этого игравший и ласкавший, теперь обвил моё бедро плотно, но без боли — живым тёплым жгутом, закрепляющим связь.

В момент моей наивысшей уязвимости, когда я разлетелась на миллион осколков наслаждения, он собрал меня в это кольцо из своей силы и тепла.

И, что было самым поразительным, Дрейк действительно удерживал меня так, будто я была самым хрупким и самым ценным сокровищем во всей вселенной, которое вот-вот может ускользнуть или разбиться.

Это потрясло меня больше всего. Властный, опытный, могущественный — и в то же время невероятно, до слёз трогательно внимательный к мне.

Постепенно мои судороги стали слабеть, превращаясь в лёгкую, приятную дрожь. Рычание в его груди сменилось глубоким, прерывистым дыханием.

Мир медленно возвращался: наша одежда на твёрдом металле под моей спиной, тусклый свет, наши сплетённые запахи.

Я лежала, полностью обмякшая, притянутая к нему его мощными бережными руками.

Чувствовала себя... разнеженной. Это было странное, новое ощущение.

Всё моё тело было наполнено тёплой, тяжёлой слабостью. Каждая мышца, каждая клетка, насыщенная до предела удовольствием, теперь лениво блаженствовало в нём.

В голове не было мыслей, только тихое, умиротворённое спокойствие.

Я была счастлива. Глупо, безоговорочно счастлива. И что самое удивительное — я чувствовала себя в полной безопасности. Здесь, в этом техно-аду, на полу, в объятиях самого опасного мужчины, которого я когда-либо встречала.

Я приоткрыла глаза. Его лицо было совсем рядом, в считанных сантиметрах от моего, жаркое тяжелое дыхание касалось моего виска.

Дрейк смотрел в потолок, но его взгляд был отсутствующим, будто он тоже где-то далеко, в своих ощущениях. Потом его глаза медленно опустились на меня.

И в них была... удивительная, глубокая и спокойная удовлетворённость. И что-то ещё, тёплое и нежное, отчего у меня внутри сладко и восторженно ёкнуло.

Он не сказал ничего. Просто его рука, лежавшая у меня на спине, сделала медленный, ласкающий круг. И этого было достаточно. Более, чем достаточно.

Мелькнула мысль, от которой стало даже страшно. Ох, Алекс, только бы теперь не влюбиться…

Впрочем, Дрейк и не дал мне дольше размышлять.

— Тебе тут точно жестко лежать, — заявил он, бескомпромиссно перетягивая меня на себя, — сейчас отдохнёшь, и будем выбираться.

— Поменяйте нам два забронированных люкса на одни общие апартаменты, — это властное требование Дрейка у стойки в отеле, до которого мы, наконец, добрались, заставило меня вынырнуть из полудремы.

Я вообще очень плохо запомнила наш обратный путь.

Помню, что пришла в себя, когда Дрейк уже проверял состояние раны на моём бедре. Его пальцы уверенно, с предельной осторожностью касались моей кожи.

— Отлично. Затянулось, — констатировал он, с глухим удовлетворением в голосе. — Каудал работает как надо. Но выводиться он будет ещё какое-то время. Могут быть… остаточные эффекты. Головокружение, вспышки жара. Скажи, если что. Хорошо?

— Я в порядке, — прошептала я, хотя «в порядке» было слишком слабым словом.

Я чувствовала себя вывернутой наизнанку, перепаханной до самых глубин, но при этом странно цельной и… невероятно счастливой. Не знаю, откуда бралось это распирающее чувство восторга, но оно буквально приподнимало меня над полом.

И я доверяла Дрейку. В тот момент — безоговорочно.

Рихт кивнул, его лицо снова стало сосредоточенным, когда он оглядывал темноту колодца.

— Наш первоначальный план сорван, — произнёс он задумчиво. — Мы уже везде опоздали. Встреча в апартаментах Вента давно закончилась. Любые улики — уничтожены. Нужно возвращаться.

Странно, что от этих слов во мне не возникло ни паники, ни разочарования. Я вообще очень спокойно все это выслушала. После всего, что произошло, неудача миссии казалась чем-то таким далёким и совсем неважным событием. Для меня…

Дрейк только хмыкнул, поглядев в мои затуманенные глаза.

И мы начали выбираться. Молча, каждый погружённый в свои мысли. Он, скорее всего, в свои стратегические, я — в смущённо-сладкие.

Что удивило — Дрейк теперь двигался не с той неумолимой, хищной скоростью, а медленно, постоянно оглядываясь на меня, подавая руку на сложных участках, указывая, куда ставить ногу.

Он вёл меня как что-то бесконечно хрупкое и ценное, что нужно было бережно вынести из этого лабиринта. Я растерянно замечала это, но еще не знала, что с этим всем делать.

В голове так и не прояснилось до конца.

И вот теперь, когда мы выбрались, вместо двух отдельных номеров, как на лайнере, Дрейк снял роскошные апартаменты для новобрачных в самом фешенебельном отеле станции. Вид из окна открывался на сияющий неоновыми огнями космопорт, но я была слишком измотана, чтобы им восхищаться.

Да я вообще, если честно, подвисла, когда оказалась внутри и заметила в полуоткрытую дверь спальни огромную белоснежную кровать-монстра, рассчитанную не для сна одной пары молодоженов, а как минимум как плац для тренировки отряда космодесантников.

А вот Дрейк вообще не думал сбавлять темп.

Первым его действием, едва он заблокировал дверь, было не обсуждение провала, не звонки. Нет.

Рихт властно подхватил меня на руки, усмехнулся прямо в мои растерянные глаза и отнес в огромную, и такую же роскошную, как и весь номер, ванную комнату.

— Всё нужно смыть, — сказал он просто, с невероятно соблазнительной хрипотцой, и я чуть не растеклась от проскользнувших в его голосе заботливых ноток.

Не влюбиться, Алекс! Тебе нельзя в него влюбляться! Не забывай!

А Дрейк уже сам отрегулировал температуру воды в широченной душевой кабине, впустив внутрь клубы пара, и мягко, но настойчиво помог мне снять изодранную, испачканную кровью и пылью одежду.

Потом сам быстро разделся, шагнул за мной в кабинку и просто встал рядом, позволив мощным струям тёплой воды смыть с нас обоих грязь, пот и воспоминания о падении.

Он так бережно и нежно намыливал мою спину, плечи, осторожно проводя пальцами по зажившей, но всё ещё розовой полоске на бедре, что я бездумно подставлялась под его сильные опытные руки, чувствуя, как вместе с грязью уходит последнее напряжение.

Затем Дрейк молча обернул меня в огромное, невероятно мягкое полотенце и отнёс в ту самую спальню, что вызвала мой шок поначалу.

Мы заснули вместе. И я уже совсем без стеснения скользнула к нему под бок, прижалась к горячему мощному мужскому телу. А в награду получила, нежный поцелуй в висок и бережные сильные объятия его надежных рук. Его хвост, наконец-то полностью расслабившись, тяжело и по-хозяйски лег поверх одеяла, обвивая мои ноги.

В этом было что-то гораздо более глубокое, почти инстинктивное. После смертельной опасности, после падения, после той яростной близости, что стёрла все границы, мое тело нуждалось в подобных жестах.

Для меня, оглушённой этим днём, это было бесконечно уютным ощущением. Я зарылась лицом в его грудь, вдохнула его чистый, теперь знакомый до мелочей запах и позволила тёплой волне усталости унести себя в сон.

Последней мыслью было осознание, что завтра нам предстоит разбираться с последствиями провала, с маршалом Грилом, с новыми опасностями. Но сейчас, в этой тишине, под его защитой, всё это казалось совершенно далеким и неважным.

Сейчас важным было только его дыхание, его тепло и странное, новое чувство покоя в самом сердце бури, в которую я случайно угодила.

Утром я проснулась от того, что его рука уже скользила по моему голому бедру, а губы нежно целовали плечо. Я потянулась, улыбнувшись его низкому, густому от желания голосу.

— Не вставай. Полежи еще… — хрипло приказал Дрейк.

Так это был не сон! Вот это ты вляпалась, Алекс! По самую свою рыжую макушку…

Рихт быстро встал, достал из прикроватной тумбы небольшую плоскую коробку из матового сплава.

— Спецкомплект для смешанных пар, — объяснил он, открывая её. — Я тут немного порылся по этой теме и заказал. Не волнуйся. Всё изучено, сертифицировано. Безопасно. И эффективно.

Внутри лежали несколько капсул с прозрачным гелем. Я непонимающе смотрела, как он наносит слегка мерцающую субстанцию на свои пальцы, а потом наши глаза встретились, и в глубине его зрачков блеснуло что-то непривычное.

— А ты знаешь, что в этой мази, помимо защиты и лечебного свойства, есть ещё компоненты для… дополнительной стимуляции?

Я приподняла бровь, чувствуя, как по телу уже бегут мурашки предвкушения. Мой взгляд сам собой скользнул по его обнажённому торсу, потом ниже… Дрейк ведь так и не озаботился одеждой, как и я впрочем.

Мы и заснули совершенно голыми.

— Ты уверен, что мне нужна дополнительная стимуляция? — спросила я севшим от чего-то голосом.

Дрейк замер, его пальцы остановились в сантиметре от моей кожи. Он медленно перевёл взгляд с моих губ на глаза, и его лицо расплылось в той самой, неотразимо-опасной улыбке.

— Одного взгляда на меня тебе достаточно? — переспросил он, хитро прищурившись.

Я не смогла сдержать короткий, счастливый смешок, который тут же был поглощён его губами. Поцелуй был нежным вначале, но быстро превратился во властный, требовательный, сметающий все остатки сна и сомнений.

Он вошёл в меня медленно, но глубоко, дав мне привыкнуть к заполненности, а потом начал двигаться с той самой, идеально рассчитанной силой, которая сводила меня с ума.

Но сегодня его движения были другими. Не менее страстными, но... более осознанными. Он ловил мой взгляд, искал в моих глазах отклик, замедлялся, когда моё дыхание сбивалось, и ускорялся, когда я выгибалась навстречу со стоном.

Он целовал не только губы, но и шею, ключицы, снова и снова возвращаясь к моим губам, как будто вкус моего поцелуя был для него самой сильной возбуждающей добавкой.

И хвост сегодня был особенно осторожен и ласков, но не менее нагл и напорист.

Когда когда каскад ярчайших взрывов поглотил мое сознание, сотрясая меня изнутри, только тогда Дрейк позволил себе отпустить последние оковы контроля. Его собственное наслаждение вырвалось низким, сдавленным рычанием, и он, прижимая меня к себе так крепко, что на миг стало тяжело дышать, замер, погрузившись в последние мощные спазмы.

Мы лежали сплетённые так еще какое-то время. Потом его тяжелая властная рука легла мне на живот, а сильные пальцы принялись что-то нежно выводить по коже чуть ниже пупка. А я всё пыталась выровнять свое дыхание.

Дрейк вдруг глубоко вздохнул и приподнялся на локте. Его взгляд вдруг стал очень внимательным, сканирующим. Он медленно провёл пальцами по моим бокам, по бедрам, останавливаясь на местах, где на бледной коже проступали лёгкие красные полоски — следы от его шипов в падении, и несколько небольших синяков — память о его не самой аккуратной хватке в пылу страсти.

Он нахмурился. Без слов он потянулся к той же коробочке с мазью.

— Дрейк, всё в порядке, — прошептала я, но он лишь покачал головой.

— Молчи.

Аккуратно выдавил прозрачный, прохладный гель на кончики пальцев и начал осторожно наносить его на следы на моей коже. Дрейк втирал мазь медленными, круговыми движениями, с такой сосредоточенной нежностью, что у меня все трепетало внутри.

Его сосредоточенный взгляд был прикован к своей работе, брови слегка сдвинуты. Он промазывал каждую царапину, каждый крохотный синяк, и под его пальцами гель быстро впитывался, оставляя кожу прохладной и слегка онемевшей.

Боль, которую я даже не замечала, утихла полностью.

— Прости, — тихо сказал он, не поднимая глаз, когда его палец коснулся особенно тёмного пятна на моём бедре. — Я... не рассчитал силу. Ты такая хрупкая.

Эти слова, сказанные этим мощным, опасным мужчиной, задели во мне что-то глубже, чем любая страсть. Я положила ладонь на его щеку, заставила его поднять на меня взгляд. В тёмных глазах читалась глубокая острая досада.

— Дрейк, — сказала я мягко. — Я не хрупкая. И ты был очень осторожен. Настолько, насколько это возможно для такого, как ты. И для такой, как я.

Он прикрыл глаза, прижался щекой к моей ладони и выдохнул, будто сбросив груз. Потом открыл их и посмотрел на меня уже своим прежним знакомым взглядом.

— Эта мазь ускорит заживление, снимет воспаление, — объяснил он. — И она... специально для людей. Без побочных эффектов.

Я кивнула, понимая, что эта забота — его способ справиться с ситуацией, с тем фактом, что его природа может непреднамеренно причинить мне вред.

Когда он закончил, то ещё раз внимательно осмотрел все мое тело, как будто проверяя свою работу, и только потом отставил коробочку.

— Ладно, — выдохнул Дрейк, поцеловав меня в макушку. — Теперь можно и к делам.

Он поднялся, и я, одевшись, последовала за ним в гостиную часть апартаментов. И обомлела.

За ночь комната преобразилась. Из роскошного номера она превратилась в полевой командный центр. На широком столе стояли три мощных голографических терминала, их экраны мерцали потоками данных. По стенам были разложены плоские панели дополнительных дисплеев.

В комнате стоял лёгкий гул работающего оборудования и охлаждающих систем. Откуда-то из скрытых портов тянулись кабели, явно подключённые к удалённым серверам или спутниковым каналам.

Всё было готово. Для работы. Для меня.

Я обвела взглядом эту импровизированную штаб-квартиру, чувствуя, как внутри поднимается знакомая смесь азарта и ответственности. Дрейк же стоял посреди этого хаоса технологий, скрестив руки, и смотрел на меня.

Я подошла к центральному терминалу, коснулась прохладной поверхности стола, чувствуя, как интерфейс оживает под пальцами.

— И что теперь? — спросила я, поворачиваясь к нему.

Дрейк усмехнулся, подходя ближе и обводя рукой развёрнутую перед нами технику.

— Работать дальше, Алекс. Здесь есть всё, что нужно.

Он раздражённо щёлкнул хвостом, но тут же снова сделал его неподвижным.

— Встреча в апартаментах Вента состоялась без нас, — продолжил Дрейк. — Шанс разом всё закончить мы упустили, но это уже не важно. Есть масса других способов получить результат.

Рихт ткнул пальцем в голографический экран, и передо мной развернулся сложнейший многомерный массив данных. Потоки цифр, графиков, логов, зашифрованных сообщений — всё это переливалось и пульсировало, вызывая у меня профессиональный трепет.

— Мои аналитики уже две недели перебирают это, Алекс. Причём после того, как спецы Грила не смогли ничего здесь найти. Слишком много данных. Финансовые потоки, личные связи подозреваемых, перемещения грузов, перехваченные коммуникации, — Дрейк пролистывал слои с профессиональной скоростью. — Никто ничего не может найти. Во всяком случае, ничего такого, за что можно было бы зацепиться.

Я внимательно вглядывалась в мелькающие данные, чувствуя знакомое покалывание в кончиках пальцев. Информации было чудовищно много, никогда подобного не видела.

— А ты думаешь, там что-то есть? — спросила я, поворачиваясь к своему боссу.

Дрейк посмотрел на меня своим фирменным тяжёлым, пронзительным взглядом, от которого внутри всё сжималось. Но сейчас в нём было нечто большее, чем просто оценка. В нём была абсолютная, безоговорочная вера.

— Я знаю, что там что-то есть, Алекс, — сказал он твёрдо. — Просто мои аналитики ищут стандартно. Они молодцы, но у них нет... твоего чутья.

Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние, и положил руки мне на плечи.

— У нас есть три дня, — его голос звучал низко и убедительно. — Ладно, хорошо, неделя, если понадобится. Сделаешь — хорошо. Нет — пойдём другим путём. Но я ставлю на тебя, Алекс. Ты сможешь найти то, что упустили другие.

Я смотрела в его глаза и видела в них не просто уверенность начальника в подчинённой. Там было что-то глубже. Он верил в меня. По-настоящему.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как внутри разгорается знакомый азарт. — Я попробую.

Дрейк кивнул, коротко поцеловал меня в висок и отошёл к другому терминалу, оставляя меня наедине с океаном данных.

Я села за центральный стол и позволила интерфейсу погрузить меня в себя.

Первые несколько часов были просто знакомством с ландшафтом. Мои пальцы летали по голографическим панелям, фильтруя, сортируя, сопоставляя. Данные наслаивались друг на друга, создавая сложнейшую многомерную картину. Финансы, логистика, коммуникации, личные связи — всё это переплеталось в безумный клубок.

Аналитики Дрейка действительно сделали колоссальную работу. Они прочесали каждый слой, каждую видимую аномалию. И не нашли ничего подозрительного. Потому что искали стандартно — по шаблонам, по алгоритмам, по известным паттернам преступной деятельности.

Точнее подозрительного хватало, но где именно?… Непонятно. И поэтому бессмысленно.

Я искала иначе. Даже глаза закрыла, позволяя пси выйти на первый план.

Это трудно объяснить словами. Это как... настроиться на нужную волну. Перестать смотреть на данные и начать их чувствовать. Пропускать сквозь себя этот бесконечный поток, улавливая малейшие вибрации, едва заметные диссонансы.

Где-то на третьем часу непрерывного погружения, когда уже голова начала болеть, я всё же почувствовала…

Едва уловимый сквозняк в герметичной, казалось бы, системе.

Я резко открыла глаза и начала сужать фокус. Параметр, на который я наткнулась, был настолько мелким, настолько незначительным, что любой нормальный аналитик пролистнул бы его, не заметив.

Просто служебная метка в одном из тысяч логов спутниковой передачи данных. Технический идентификатор ретранслятора, которые меняются каждый раз при передаче пакета.

Я нырнула глубже. Начала отслеживать этот идентификатор, распутывать его следы. И чем дальше я копала, тем больше находила нестыковок. Мелких, тщательно замаскированных, но нестыковок. Данные шли не с основного сервера, а с резервного. Поддельные временные метки. Двойное шифрование, скрытое за стандартным протоколом.

Это была ниточка. Тонкая, почти невидимая, но я уверенно шла по ней, распутывая потоки данных.

Я потеряла счёт времени. Мир вокруг исчез. Остались только я и эти пульсирующие потоки информации, которые начинали складываться в чёткую, стройную картину.

— Дрейк, — наконец, позволила я себе позвать моего босса. — Я кое-что нашла.

Он материализовался рядом мгновенно и бесшумно. Встал за моей спиной, почти касаясь грудью моего затылка, и уставился на голограммы, которые я развернула перед ним.

— Показывай, — нетерпеливо приказал он.

— Смотри, — я ткнула пальцем в идентификатор ретранслятора. — Вот эта служебная метка. Она повторяется с идеальной периодичностью в течение трёх месяцев. Аналитики пропустили, потому что это технический мусор, который обычно отсеивается автоматически. Но я проверила глубже.

Я пролистала слои, показывая ему выстроенную цепочку.

— Каждый раз, когда проходит этот пакет, происходит микроскопическая нестыковка в трёх разных базах данных. В логистической, в финансовой и в базе личных коммуникаций. По отдельности они выглядят как случайные сбои. Вместе...

Я замолчала, давая ему осознать. Он очень умный, уверена, мгновенно всё схватит.

Так и оказалось: Дрейк смотрел на экраны, и его глаза сужались, становясь всё более хищными. Его хвост за моей спиной напряжённо замер.

— Вместе это система оповещения, — закончил он за меня. — Кто-то встроил в стандартные протоколы скрытый канал связи. Маленький, незаметный, использующий существующий легальный трафик как прикрытие.

— Именно, — кивнула я, чувствуя, как сердце колотится от возбуждения. — И я могу запустить углублённую проверку по этому следу. Проследить цепочку до конечного получателя. Если повезёт — вычислить всех участников. Или, чего они на самом деле добиваются. Потому что это может быть и обманкой. Чтобы увести по ложному следу.

— Прямо сейчас сможешь? — спросил Дрейк, и в его голосе звучало то самое одобрение, от которого у меня внутри всё пело и трепетало.

— Если система закроется не сразу... возможно, часов шесть. Максимум десять. Или завтра повторить.

Он довольно хмыкнул, и я почувствовала, как его рука сжала моё плечо.

— Я же говорил, — прошептал он мне на ухо. — Ты сокровище.

Я улыбнулась, приятной волне взбудораженных мурашек, прокатившихся по всему телу от его ласковой похвалы.

И я уже разворачивала следующий слой для анализа, как вдруг тишину номера разрезал резкий, настойчивый сигнал коммуникатора Дрейка.

Не стандартный вызов, а особый, личный код, заставивший все его тело мгновенно напрячься.

Дрейк мельком взглянул на браслет, и его лицо неуловимо изменилось. Смягчилось, что ли.

— Я к тебе сейчас вернусь, Алекс, — выдохнул он, но без раздражения. — Это Хард, мой младший брат. Я поговорю и вернусь к тебе.

Что меня больше всего поразило — Дрейк не стал скрывать от меня разговор. Спокойно вывел на голопроектор собеседника — высокого широкоплечего рихта, поджарого, очень похожего на Дрейка, только полностью черноволосого, без белой пряди. И с жестким прищуренным взглядом.

Меня просто окатило ощущением опасности от него. Все рихты такие? Или только в семействе Зартон? Младший брат Дрейка меня откровенно напугал. Я даже порадовалась тому, что он где-то явно далеко, а не рядом, вживую.

— Хард, — голос Дрейка звучал тепло, но с ноткой усталой обречённости. — Что-то срочное? Ты сейчас вот совсем не вовремя. У меня работы по уши. Это не подождёт?

— Дрейк, — голос Харда был жестче и резче, чем у брата. — Я по делу. У нас с Дианой проблема.

— Что случилось? — Дрейк мгновенно подобрался, его хвост закрутился в пружину.

— Ничего жуткого, — усмехнулся Хард. — Просто юбилей бабушки скоро. Мы должны выбрать подарок. А ты знаешь, что это не быстро. Особенно с нашими близнецами — они разносят любой магазин за пять минут, если за ними не следить. Собственно о них и речь…

Дрейк расслабился, но в его голосе появилась досада.

— Хард, ты серьёзно? Я тебе сочувствую, правда, но я не…

— Ты мне должен, — перебил Хард, его взгляд сузился и потяжелел.

Дрейк раздражённо дёрнул хвостом и скрестил руки на груди.

— Чего ты от меня хочешь? — наконец, подозрительно спросил он.

— Присмотри денёк за близнецами, — просто сказал Хард. — Мы с Дианой как раз управимся и заберём их вечером.

— Хард... — простонал мой босс, проводя рукой по лицу. — Ты серьезно сейчас?

— Один день, Дрейк.

— Нет.

— Я спишу долг, — после паузы усмехнулся его брат.

Пауза. Долгая.

— Весь долг спишешь? — что-то просчитывая у себя в голове, уточнил Дрейк.

На этот раз молчал Хард. Ещё дольше.

— Весь, — наконец, скривился он.

— Идёт! — тут же выпалил Дрейк, расплываясь в широчайшей улыбке. — Ко мне сюда забросишь? Тут безопасно.

— У тебя всегда безопасно, Дрейк, — Хард довольно усмехнулся, с теплом в глазах наблюдая за откровенно сияющим старшим братом.

Я с интересом наблюдала за этой необычной семейной сценой.

Дрейк Зартон торговался с братом из-за перспективы посидеть с племянниками. Это было... неожиданно умилительно.

— Через два часа будем у тебя, — сказал Хард, приняв координаты на свой наручный комм.

И тут же отключился.

Дрейк ещё несколько секунд стоял у окна, рассматривая неоновые огни космопорта, потом медленно повернулся ко мне.

— Алекс, как ты вообще к детям относишься? — пристально глядя на меня, спросил он.

.

История Харда Зартона, брата Дрейка, и Дианы, дочери Кетти и Гранка, читайте в книге "Мой опасный"

Я только улыбнулась и пожала плечами.

— Нормально отношусь. У меня у самой младшие братья-близнецы, так что я ко всему готова.

Дрейк выдохнул с таким облегчением, что я невольно рассмеялась.

— Это я помню, что братья есть, но мало ли, — пояснил он с улыбкой.

— Ты серьёзно так боишься двух маленьких детей? — спросила я, всё ещё улыбаясь. — Ты, который в одиночку может разнести отряд противника?

— Это другое, — хмыкнул он, разглядывая меня странным взглядом. — Со взрослыми всё понятно. А эти… В общем, я буду тебе крайне признателен, если ты найдёшь способ их чем-нибудь отвлечь. Причём так, чтобы они не разобрали на винтики всё наше оборудование, — он поморщился. — Были уже случаи. Харду с Дианой даже уйти с эсминца пришлось из-за этого.

Я улыбнулась, чувствуя тепло от того, что в таком важном вопросе, как дети брата, он мне доверяет.

— Всё будет хорошо, — сказала я, возвращаясь к терминалу. — До приезда твоих племянников я ещё успею немного поработать, — и, чувствуя странную свободу, вдруг ляпнула: — будешь должен мне тоже.

— Уже должен, — усмехнулся он, и в этой усмешке было что-то очень личное, отчего щёки снова предательски вспыхнули.

Ровно через два часа в дверь номера позвонили.

Дрейк пошёл открывать, а я осталась стоять у терминала, пытаясь принять максимально профессиональный и нейтральный вид.

Хард Зартон оказался ещё более впечатляющим вживую, чем на голограмме.

Высокий, мощный, с теми же резкими чертами лица, что и у Дрейка, с густыми чёрными волосами, собранными в короткий хвост на затылке. Его тяжёлый оценивающий взгляд скользнул по мне, и я снова почувствовала тот самый ледяной холодок опасности, что и во время разговора.

А когда он демонстративно принюхался и, прищурившись, уставился на Дрейка, я и вовсе покраснела.

Дрейк раздражённо дёрнул хвостом, странно его изгибая, Хард проследил его движения, усмехнулся, и тоже изогнул свой хвост. Я могла бы поклясться, что эти двое завели с помощью изгибов хвоста какой-то крайне примечательный мужской разговор, но моё внимание отвлекла женщина рядом с Хардом.

Она тепло мне улыбнулась, вызвав мою ответную улыбку.

Я же только и могла что смотреть на неё. Нереальная красавица. Гибкая, с идеальной осанкой и той особой, текучей грацией, которая бывает только у рихтов, причём у тех из них, кто прошёл серьёзную боевую подготовку — это я уже научилась определять.

Её длинные тёмно-каштановые волосы были небрежно собраны в пучок, открывая точеную шею и острые скулы. Но главным украшением на ее лице были её глаза — зелёные, яркие, с озорными искорками и одновременно с такой глубиной, что в них хотелось смотреть бесконечно.

А затем я обратила внимание на её хвост. Чёрный, пушистый и… короткий. Не как у остальных встреченных мною рихтов. О, так она полукровка?

Но несмотря на размер, хвост у жены Харда оказался невероятно выразительным. Он плавно покачивался за её спиной, и я заметила на нём два кольца — одно массивное, явно парное, и второе, маленькое, с двумя крошечными подвесками в виде хвостиков.

— Диана, — представилась она, протягивая мне руку с тёплой, открытой улыбкой.

Я пожала её руку, чувствуя крепкое, уверенное пожатие.

— Алекс. Приятно познакомиться, — ответила я, и это было чистой правдой, она мне сразу очень понравилась.

— Ма-а-ам! — раздался откуда-то из-за спины взрослых требовательный детский голос. — А тут можно всё трогать?

Я перевела глаза и... замерла.

Два маленьких черноволосых мальчугана стояли у порога, оглядывая роскошный номер с выражением чистого, неподдельного восторга.

Лет по восемь, может, чуть меньше. Оба черноволосые копии Харда…

И всё же я видела отличия. В одном явно проглядывали мамины черты — более гибкий, быстрый, с хитрыми зелёными глазами. Второй — коренастый, крепкий, с тяжёлым, исподлобья взглядом, который сейчас сканировал мой терминал с явным намерением разобрать его на запчасти.

И хвосты. У обоих — тонкие, сильные, уже очень подвижные.

— Роакс, Шед, — строго сказала Диана. — Вести себя прилично! Мы не в гостях у бабушки. Это она всё вам позволяет. Дядя Дрейк больше не согласится вас взять, если вы ему тут что-то испортите. Шэд, особенно это тебя касается, — прищурилась она, глядя на зеленоглазого.

— Но ма-а-ам, — протянул Шед, — ты всегда все запрещаешь! Мы же совсем чуть-чуть...

Я не выдержала и рассмеялась.

— Уверена, что мы договоримся, — сказала я, подходя ближе и присаживаясь на корточки перед мальчишками. — Я Алекс. А вы, значит, Роакс и Шед?

Они уставились на меня с неподдельным интересом. Четыре глаза — два зелёных Шэда и два тёмных Роакса — рассматривали меня с той откровенной, бесцеремонной детской прямотой, от которой взрослым обычно становится неловко.

— А почему у тебя хвоста нет? — вдруг спросил Роакс без всякого стеснения.

— Роакс! — простонала Диана.

— Что? — удивился мальчик. — Я просто спросил. У всех есть, а у неё нет.

— Я человек, — объяснила я, всё ещё улыбаясь. — У людей хвостов не бывает.

— А-а-а, — протянул Шед, и его глаза загорелись ещё большим интересом. — А ты тогда кто дяде Дрейку? Ты теперь его пара?

Против от моей воли щёки вспыхнули мгновенным жаром.

— Шед! — в голосе Дианы отчётливо прозвучало предупреждение.

— Что? — Шед выглядел совершенно невинным. — Вы же всегда говорили, что дядя Дрейк не будет заводить себе пару. А они пахнут сейчас одинаково…

— Шед, заткнись, — вдруг громко прошептал Роакс, дёргая брата за хвост. — Не видишь, она красная как аэробайк у тёти Мирей.

Признаться, эти двое всё же умудрились поставить меня в тупик.

Диана шагнула вперёд и мягко, но непреклонно развернула обоих мальчишек к себе.

— Мы обсуждали правила поведения в гостях, — сказала она спокойно, но в её голосе звучала сталь. — Какое было первое правило?

— Не задавать лишних вопросов, — в унисон ответили близнецы, но в их голосах не было ни капли раскаяния.

— Второе?

— Не трогать чужие вещи без спроса.

— Третье?

— Слушаться дядю Дрейка, — Шед поднял глаза на дядю, стоящего каменным изваянием, скрестив руки на груди.

— Вот и молодцы, — Диана удовлетворённо кивнула. — А теперь идите, поздоровайтесь с дядей как следует.

Мальчишки послушно подошли к Дрейку, который всё это время наблюдал за сценой с совершенно каменным выражением.

Роакс протянул ему руку для рукопожатия — очень по-взрослому. Шед просто подпрыгнул и обхватил дядю за шею, повиснув на нём как обезьянка.

— Дядя Дрейк! — завопил он. — А у тебя тут здорово! А можно мы посмотрим, что там на экранах? А можно мы полетаем? А можно...

— Сейчас разберёмся, — усмехнулся Дрейк и легко поднял обоих мальчишек высоко, так, что они завизжали от восторга. — Давайте начнём с полётов.

— Будем на связи, — бросил Хард, окинув эту сцену удовлетворённым взглядом и ещё раз пристально глянув на меня.

После этого он шагнул к жене, и его мощный хвост плавно обвил её хвост — нежно, интимно и совершенно собственнически.

Диана стрельнула в его сторону глазами, и в этом взгляде было столько тепла, столько невысказанной близости, что мне стало неловко — словно я подсматриваю за чем-то очень личным.

Её зелёные глаза вспыхнули, на губах появилась та самая, понимающая улыбка, которая бывает только у людей, проживших вместе долгие годы и не потерявших страсти.

Они обменялись горячими многозначительными взглядами, и я вдруг с удивительной ясностью поняла, что они не только подарок бабушке будут выбирать.

рейк поставил сияющих от полёта племянников на пол, Диана чмокнула каждого из мальчишек в макушку, шепнула что-то Харду на ухо, отчего тот довольно оскалился.

Вскоре они исчезли за дверью, оставив нас с Дрейком наедине с двумя маленькими рихтами, которые уже вовсю изучали обстановку.

— Дядя Дрейк, — Шед подскочил к терминалам, — а это что? А это можно включить? А тут стреляют? А можно мне пострелять?

Роакс тем временем подошёл ко мне и бесцеремонно уставился на мой браслет.

— Это у тебя коммуникатор? — спросил он. — А можно посмотреть? Я такие ещё не видел. Он мощный? А сколько ядер? А частота какая? А если его разобрать, он соберётся обратно?

— Роакс, — я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, — если ты его разберёшь, я, наверное, смогу собрать. Но давай сначала посмотрим, что тут вообще интересного есть. Что ты знаешь о цифровых моделях?

Дрейк Зартон

Я смотрел, как дверь закрывается за Хардом и Дианой, и чувствовал себя так, будто только что подписал контракт с неизвестным противником на условиях полной капитуляции.

Два маленьких рихта остались на моей территории.

Я и Алекс — против этих двоих. В номере, битком набитом запредельно ценным и хрупким оборудованием, которое эти двое умудрятся разобрать быстрее, чем я брошусь на перехват. О чем я думал, когда соглашался?

— Дядя Дрейк! — Шед уже висел на спинке кресла, раскачиваясь с таким энтузиазмом, что я мысленно прикинул траекторию его падения и стоимость ремонта, если он долетит до сферы накопления данных. — А это что за штука? А тут можно нажимать?

— Сам как думаешь? — опасно прищурился я.

— Нельзя, конечно, — серьёзно ответил Шэд и тут же расплылся в улыбке: — но правила ведь существуют, чтобы их нарушать?

— Это ты у пра-бабушки Нэдис подцепил? — усмехнулся я.

— Она не любит, когда её называют пра-бабушкой! — тут же возмущённо уставился на меня Шэд. — Она ещё очень молодая! А бабушка — это звучит гордо! — озвучил Шэд с интонацией Нэдис.

Я невольно тепло улыбнулся. В моём вечно плотном графике некогда скучать по родным. Но увидеть их всех вместе вдруг очень захотелось.

Не думал, что получится вырваться на юбилей, но, может, и правда перенаправить потоки дел на несколько толковых начальников подразделений?

К тому же мои новые помощники, которых я нанял два года назад, уже вошли в полную силу, пора им нарезать новые зоны ответственности.

Серьёзное обдумывание перспективы высвободить себе больше времени пришлось прервать.

Ведь я увидела взгляд Роакса на терминал Алекс с выражением голодного хищника.

Я знал этот взгляд. Именно так Хард в детстве смотрел на отцовский гравицикл, пока не разобрал его до последнего соединительного элемента. А потом собрал обратно, но с дополнительным реактивным ускорителем, снятым с семейного флаера. Отец тогда долго не мог решить — гордиться или наказывать.

— Роакс, — начал я, делая шаг к нему, но Алекс меня опередила.

Она уже присела на корточки перед обоими и спокойно, серьезно заговорила с ними обоими, без тени той паники, что нарастала у меня где-то в районе солнечного сплетения.

— Роакс, если ты его разберёшь, я, наверное, смогу собрать. Но давай сначала посмотрим, что тут вообще интересного есть. Что ты знаешь о цифровых моделях?

И случилось чудо. Роакс заинтересовался. Его хвост, до этого активно подёргивающийся, замер в задумчивости.

— Цифровые модели? — переспросил он. — Это как папин симулятор полётов?

— Примерно, — кивнула Алекс. — Хочешь посмотреть, как я ищу аномалии в данных?

Роакс кивнул с таким энтузиазмом, что я перевёл дыхание. Но расслабляться было рано — Шед уже переключил внимание на меня.

— Дядя Дрейк, а ты покатаешь нас на флаере? — спросил он, глядя на меня своими зелёными глазищами, в которых плясали нетерпеливые огоньки.

— Не сегодня, — твёрдо сказал я. — У меня ещё есть надежда сегодня поработать.

Шед разочарованно вздохнул, но его хвост продолжал выписывать замысловатые петли, и я понял, что это только начало. Присматриваются, пристреливаются. Ураган войдёт в полную силу ориентировочно часа через два…

Я отошёл к другому терминалу, пытаясь сосредоточиться на данных, которые показала мне Алекс. Надо было сообразить, с какой стороны к ним подойти, и какой кусок я смогу безопасно отправить своим аналитикам.

Но краем глаза я всё время следил за передвижениями этих двух маленьких диверсантов, вторгшихся на мою территорию.

Нельзя расслабляться. Ведь я слишком хорошо помню, почему Хард и Диана оставили службу на Чёрном страже.

Этот эсминец — легенда флота, по традиции называемый именем капитана.

До того, как стать эсминцем Харда, он был эсминцем Мрака, до этого эсминцем Лакра…

Хард принял командование Чёрным Стражем после отставки Крейга Эванса, капитана с позывным Мрак. Его жена, Диана, выросла на Чёрном страже, когда её родители, Гранк и Кейт Чамесс служили там.

Для Дианы эсминец был родным домом. И когда родились близнецы, казалось естественным, что они будут расти там же, как мать, под присмотром обоих родителей и надёжной команды.

До пяти лет всё было более-менее под контролем. Да, Роакс и Шэд были активными, любопытными, но в рамках. Но около пяти-шести лет у рихтов наступает период активного познания мира. И эти двое начали познавать его с таким энтузиазмом, что эсминец Харда буквально затрещал по швам.

Сначала они просто везде лазили. Потом начали задавать вопросы: «А что будет, если нажать эту кнопку?».

Спрашивали и тут же нажимали. Хард и Ди всё же опытные бойцы, с элитной военной подготовкой. Умудрились донести до сорванцов необходимость спрашивать. Да и вся команда боевых рихтов их обожала, присматривали все вместе, не забывая заниматься тренировками и нести службу. Все же Страж оставался боевым кораблем.

Потом Роакс начал видеть структуру механизмов с помощью своего пси, а Шед — расшатывать соединения.

Совершенно незаметно они вместе стали идеальной командой демонтажа и разрушения.

Кульминацией стал случай, когда они умудрились частично разобрать систему навигации в запасном командном пункте. Просто потому что не хватало деталей для собственной системы.

К счастью, ничего критичного испортить они не успели, но, как с гордостью рассказывал Хард во время нашего разговора по дальней связи — система навигации после их вмешательства выдавала координаты в виде детских стишков ещё неделю.

Но выводы были сделаны. Хард убедил Диану уйти с помощью фразы «надо их забирать с корабля, иначе мы вскоре будем выполнять боевые задачи среди обломков, держась за хвосты друг друга».

На самом деле я Харда хорошо понимал. Он и поступил служить на Чёрный страж, а затем дослужился там до капитана, больше из-за Дианы. Это ее мечта была. А он отказался тогда от работы у меня, пошел на уступки своей самке.

Жаль… Такие спецы, что Хард, что Ди… Но и сейчас не пошли ко мне работать. Самостоятельные. Пошли по стопам наших родителей, тоже стали свободными тренерами. С удовольствием и не скупясь нанимаю сейчас их для обучения своих бойцов.

Так что я даже в выигрыше. И им же лучше. С такими деятельными сыновьями, им и нужна свобода действий и графика.

Только вот, судя по тому, как легко Хард согласился списать мне это наш давний долг… редко им удаётся наедине побыть. Ладно. Как-нибудь справимся.

Главное, держать хвост наготове, и не расслабляться.

Ведь эти легендарные разрушители сейчас были здесь, в моём номере, и только Алекс отделяла их от того, чтобы они тотально пошли вразнос.

Кстати об Алекс… Невольно я поймал себя на том, что я не на терминал смотрю, вникая в данные… а целиком и полностью поглощён её общением с двумя маленькими рихтами.

Я наблюдал за ней, и моё изумление росло с каждой минутой.

Алекс не просто разговаривала с ними. Она их слушала. Отвечала на вопросы серьёзно, без скидок на возраст.

Когда Роакс спросил про частоту процессора в её браслете, она не отмахнулась, а объяснила. Когда Шед начал фантазировать о том, как можно было бы перепрограммировать спутниковые метки, она не рассмеялась, а сказала: «А давай посмотрим, как это работает на самом деле?».

И они слушали ее, заглядывая ей в рот. Три лохматых головы склонились над голограммами, и Алекс показывала им результаты работы написанной именно для них на ходу программы с какими-то данными, хаотично выдернутыми из сети.

Главное, что у них всё это так складно получалось… Роакс задавал технические вопросы, от которых у меня самого голова шла кругом. Шед предлагал стратегии, которые заставили бы Кайса Грила задуматься о найме восьмилетнего ребёнка.

Я смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри что-то меняется. Эти двое вдруг перестали восприниматься мною как угроза. Они стали... нормальными детьми. Любопытными, умными, полными энергии, но нормальными.

Просто с ними нужно было уметь обращаться. Как Алекс это делала…

Да, Алекс умела. Она нашла подход с такой лёгкостью, с такой естественной мудростью, что я почувствовал острейший приступ тотального восхищения.

Она не пыталась их контролировать, не запрещала, не ограничивала. Она направляла их энергию в нужное русло. Превращала работу в игру, а игру — в обучение.

Мое сокровище…

Я поймал себя на том, что получаю от этого странное удовольствие. Наблюдать за тем, как они втроём обсуждают сложнейшие алгоритмы, как глаза детей горят от открытий, как Алекс улыбается их удачным догадкам — в этом было что-то тёплое, почти... домашнее.

Алекс подняла на меня сияющие глаза, улыбнулась и кивнула мне на терминал перед собой. И тут же отвлекла Шэда новым вопросом.

Улыбнувшись ей в ответ, я, наконец, погрузился в работу.

Удалось сделать многое. Прервал меня звонок от Харда.

— Ну как вы там? — в голосе брата слышалось лёгкое беспокойство. — Ещё не разнесли отель?

Беспокойство Харда было более чем оправдано. Его сыновья вполне могли разнести отель. Им это было более чем под силу.

Я покосился в сторону, где Алекс сидела на полу с близнецами, что-то увлечённо объясняя на голограмме. Роакс задавал вопросы, Шед подпрыгивал на месте от нетерпения, но оба были полностью поглощены процессом.

Никаких признаков разрушений. Даже подушки лежали на своих местах. Чудеса…

— Всё под контролем, — ответил я с гордостью, которую даже не пытался скрыть. — У меня тут особый, очень грамотный специалист.

— Ты об Алекс? — помедлив, как-то задумчиво уточнил Хард.

— О ней, — подтвердил я. — И, Хард, она... Алекс действительно невероятно с ними ладит. Они уже два часа занимаются анализом данных и даже не думают ничего крушить.

Хард помолчал, потом хмыкнул.

— Отлично. Ты подтверждаешь, что отель на месте, значит специалист и правда уникальный. Кстати, Диана сразу сказала, что Алекс ей очень понравилась.

Я не ответил. Потому что не знал, что сказать. Алекс — особенная? Да. Безусловно.

Сокровище? Тут даже сомнений никаких не было уже.

— Слушай, Дрейк, — Хард вдруг заговорил другим тоном, деловым и напористым. — Мы с Дианой тогда ещё немного задержимся. До самого вечера. Раз у тебя там специалист и отель еще на месте.

Я стиснул зубы, удерживая всё, что готов был сказать брату по этому поводу. Сделал глубокий вдох и ответил предельно вежливо:

— Минуточку. Ты, значит, решил воспользоваться моим ресурсом по-полной?

— Конечно, — в голосе Харда отчётливо прозвучала слишком знакомая усмешка. — Ты же мне очень сильно должен. Было бы глупо не воспользоваться, раз уж ты согласился, а я тебе прощаю за это весь долг. Весь, Дрейк. Целиком, — нажал он на последнее слово.

— Я согласился на день, — напомнил я.

— День как раз в полночь и закончится. А мы приедем раньше, — парировал Хард. — Да ладно, брат. Ты справляешься. И у тебя есть этот твой «очень грамотный специалист». М?

Я усмехнулся, но в глубине души не мог не признать — я действительно не возражал. Даже странно.

— Ладно, — сдался я. — Но это последний раз, когда я соглашаюсь на подобное без предварительного утверждения условий.

— Конечно-конечно, — легко согласился Хард. — До связи.

И отключился.

Я убрал коммуникатор и, сдерживая гордую улыбку, посмотрел на Алекс. Она как раз подняла голову и поймала мой взгляд. Улыбнулась мне в ответ тепло и радостно. Внутри резко что-то лопнуло и стремительно кувыркнулось.

Работа. Нужно работать.

Я заставил себя вернуться к терминалу.

Данные, которые нашла Алекс, требовали немедленной обработки.

Я запустил несколько параллельных потоков — один на углублённый анализ для себя, второй для отправки моим аналитикам с пометкой «срочно, копать в этом направлении», третий на проверку корпоративных дел, которые я запустил за это время.

Пальцы летали по интерфейсу, но краем глаза я всё время следил за ней. За ними — поправил я сам себя.

Алекс тем временем встала, подошла к креслу и вдруг начала сдвигать его к стене.

— Что ты делаешь? — не удержался я.

— Освобождаю пространство, — ответила она, сияя. — Мы построим крепость. Роакс, тащи подушки! Шед, в спальне есть покрывала, принеси!

Ну вот, кажется, я рано обрадовался тихому вечеру. Начинается...

Да, я ожидал хаоса, зная возможности этих двух маленьких рихтов. Но то, что произошло дальше, оказалось совершенно безумным, но организованным строительством.

Алекс командовала, дети выполняли. Диваны сдвигались, стулья переворачивались, покрывала натягивались, подушки укладывались в баррикады.

Роакс нашёл где-то длинный провод, надеюсь не от нашего оборудования, и с помощью него сооружал подъёмный механизм. Шед, забравшись на кресло, руководил стратегическим размещением оборонительных сооружений.

Я смотрел на это и не верил своим глазам.

Прошло уже больше двух часов с тех пор, как Хард и Диана ушли.

Два часа, за которые эти двое должны были уже минимум пять раз подраться, три раза что-нибудь сломать и как минимум один раз довести меня до пушистого хвоста.

Да-да, я уже точно должен был отбросить игру в доброго дядюшку, сгрести их во флаер и отвезти в один из акти-центров для юных рихтов.

Причём участвуя в отчаянной торговле с ними, потому что Роакс и Шэд эти центры особенно ненавидят, так как знают в них всё вдоль и поперёк. Даже разрушать их им давно уже неинтересно.

Но в нашем номере всё продолжало оставаться до странности спокойно.

Они не ссорились. Не ныли, не разносили все вокруг, а работали в команде.

Это было... ненормально. Это было настоящим чудом.

И это чудо звали Алекс, которую они почему-то безоговорочно слушались.

Фантастика! Отцу потом расскажу, он не поверит.

Я закончил с отправкой данных, проверил отчёты от своих помощников, и, чувствуя небывалую лёгкость, поднялся из-за терминала.

— Я к вам, — объявил я, подходя к стройке. — Принимайте в команду.

— Дядя Дрейк! — завопил Шед, подбегая и хватая меня за руку. — Ты будешь главным по защите! У нас тут вход с двух сторон, нужно, чтобы никто не прорвался!

— А кто нападает? — уточнил я.

— Воображаемый враг! — серьёзно ответил Роакс. — Самый страшный во всей галактике. Алекс сказала, мы должны защищать крепость любой ценой.

Я посмотрел на Алекс. Она стояла в центре этого безумного сооружения из подушек и покрывал, раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами, и улыбалась мне так, что у меня сердце застучало чаще.

— Ну что, командир? — спросила она. — Примешь командование обороной?

— Приму, — ответил я как можно внушительней.

Следующий час мы провели в боях, прерываясь на обсуждение стратегий отражения очередной атаки.

Шед придумывал хитрые ловушки, Роакс рассчитывал траектории полёта подушечных снарядов. Алекс иногда вставляла комментарии, от которых дети заливались смехом.

А я как-то незаметно стал тем самым воображаемым врагом, самым страшным в галактике, который никак не мог разрушить самую мощную крепость, под руководством самых умелых защитников.

Старательно рыча и как можно страшнее размахивая хвостом, я вызывал оглушительный детский смех… и вдруг поймал себя на мысли, что давно так не отдыхал.

В моём распоряжении всегда были лучшие развлечения галактики. Курорты на лучших планетах Конфедерации, закрытые клубы в Империи орсов, эксклюзивные охотничьи угодья, где можно было гоняться за робо-тварями с самыми непредсказуемыми повадками.

Я пробовал всё. И всегда возвращался к работе, потому что отдых не приносил настоящего удовлетворения. Только работа…

А сейчас, играя в импровизированной крепости из подушек, с двумя детьми, которые визжали от восторга, и женщиной, которая смотрела на меня так, будто я был самым важным человеком в её жизни, я чувствовал себя... счастливым. По-настоящему.

Даже поймал себя на мысли, могло бы это быть навсегда...

Но нет. Это было счастье момента. Я наслаждался им, впитывал каждую секунду, но не строил иллюзий.

У меня не может быть своей самки, давно уже это принял. Семья, дети, тихая гавань — это не для меня.

Да и потом, я слишком люблю риск, привык к скорости, к острому адреналину. Я не создан для семейной жизни.

Поэтому я отмахнулся от этой странной мысли и снова старательно зарычал, позволяя двум маленьким хищникам напрыгнуть на меня и завалить на спину.

Улыбнулся, услышав заливистый и мелодичный смех Алекс.

Алекс была здесь, сейчас. И это было прекрасно. Я возьму от этих отношений всё возможное, и подарю ей всё, что смогу. Всё лучшее, на что я способен.

Я смотрел на неё и видел, как она наслаждается происходящим.

Понимал её полностью. Сейчас я тоже хотел, чтобы этот момент длился вечность. Как всегда, я буду верен своей стратегии. Жить и наслаждаться настоящим.

Только вот вскоре я заметил, что Алекс начала заметно уставать. Она пыталась это скрыть, но я видел, как её веки тяжелеют, как движения становятся медленнее.

— Алекс, — сказал я. — Иди отдохни.

— Я в порядке, — возразила она, но её голос прозвучал не слишком убедительно.

— Это не обсуждается, — я посмотрел на неё тем взглядом, которому все и всегда подчиняются. — По работе ты самое главное сделала. Данные у меня, процессы запущены. Поспишь час. Я разбужу тебя на обед. А с этими двумя, — я кивнул на близнецов, — мы справимся. Правда, бойцы?

— Правда! — хором ответили они. — Иди спи, тётя Алекс! Мы тут сами!

Алекс посмотрела на меня с благодарностью, и ушла в спальню.

Как только дверь за ней закрылась, я повернулся к близнецам. Они смотрели на меня с выражением, которое я не мог сразу расшифровать.

— Дядя Дрейк, — Шед подошёл ближе и заглянул мне в глаза. — А тётя Алекс тебе очень нравится, да?

Я поперхнулся.

— С чего ты взял?

— Ты так на неё смотришь, — объяснил Шед. — Как папа на маму.

Роакс согласно кивнул.

— И ты её спать отправил, потому что она устала. Папа тоже всегда маму спать отправляет, когда она много работает.

Я вздохнул. Эти двое были слишком наблюдательными для своих восьми лет.

— Ладно, — сказал я, усаживаясь на диван. — Раз вы такие умные, давайте-ка я вас кое о чём попрошу.

— О чём? — насторожился Роакс.

— Вы же сегодня с Алекс много общались, — начал я как можно небрежнее. — Она вам что-нибудь рассказывала? О себе? О том, что любит?

Глаза Шеда загорелись.

— Ты хочешь узнать про неё побольше, чтобы сделать ей приятно! — догадался он.

— Шед, — предупреждающе начал я.

— Всё-всё, молчу, — он сделал вид, что застёгивает рот на молнию, но его хвост продолжал выписывать замысловатые петли от возбуждения.

— Что именно тебя интересует? — деловито спросил Роакс, который всегда был более прагматичным.

— Всё, — честно сказал я. — Что она любила в детстве. Какие у неё были мечты. Какие книги она читала. Во что играла.

— А зачем? — не унимался Шед.

— Затем, что она заслуживает, чтобы о ней заботились, — ответил я, и это было чистой правдой.

После того, через что мы прошли — падение, каудал, этот безумный секс в грязной вентиляции — я чувствовал острую необходимость это... компенсировать.

Нет, это не было чувством вины. Я никогда не винил себя за то, что случилось. Но всё же чувствовал настойчивую необходимость восстановить баланс.

Я хотел, чтобы она знала: ценю её и все, что она для меня делает. И готов заботиться о ней так, как она заслуживает.

— Значит, так, — я понизил голос. — Когда она проснётся, вы будете с ней разговаривать. И выясните для меня всё, что сможете. Что она любит, о чём мечтает, что ей нравилось в детстве. Но так, чтобы она не догадалась, что это я вас попросил. Договорились?

— А что нам за это будет? — тут же хитро протянул Шед.

— Я подумаю над тем, чтобы покатать вас на флаере. По-настоящему, — серьезно сказал я. — И я не поведу вас в акти-центр. Но только если справитесь.

— Справимся! — хором ответили близнецы, и их хвосты синхронно дёрнулись, заключая сделку.

Ровно через час из спальни вышла Алекс, не дав мне шанса дать ей поспать подольше.

Но вышла она из спальни слегка посвежевшая, и выглядела так, что у меня в паху резко стало тесно.

Я всерьёз начал задумываться о том, чтобы поторопить Харда, ну его, этот долг. И запереться с Алекс в спальне до самого утра.

— Вкусно пахнет, — сказала она, принюхиваясь. — Ты заказал обед?

— Угадала, — я кивнул на стол, где уже все было накрыто и сервировано, как в лучшем ресторане. — Давай есть. Потом решим, чем заняться.

За обедом близнецы развили бурную деятельность.

— Тётя Алекс, — совершенно ненавязчиво начал Шед, как только мы сели за стол, — а ты в детстве в какие игры играла?

Алекс улыбнулась, отрезая кусочек мяса.

— В космических рейнджеров, — ответила она. — Мы с друзьями строили корабли из упаковочного пластика и летали спасать галактику.

— Из упаковочного? — удивился Роакс.

— Потому что кроме него у нас ничего подходящего было, — рассмеялась Алекс. — Мы были небогатой семьёй. Но пластиковые коробки отлично подходят для любых фантазий.

— А ещё во что? — подключился Шед. — В какие-нибудь трёхмерные игры?

— Нет, для этого мощности не хватало, — покачала головой Алекс. — Только старый терминал, на котором я училась программировать. А игры мы придумывали свои.

Близнецы умело расспрашивали, а я слушал и незаметно делал пометки в коммуникаторе.

Оказывается, с концертом Квантового Резонанса я невольно попал в десятку. То-то Алекс так сияла, когда мы шли на него. А после ухода с первой же песни жутко расстроилась, хоть и старалась это не показать.

Её любимая группа.

Мои шпионы продолжали расспрашивать. Мой список расширялся.

Я готов был записывать ещё и ещё, но Алекс уже ловко перевела тему на близнецов, которые тут же начали наперебой рассказывать о своих приключениях на эсминце и о том, как они однажды разобрали тренажёр для силовой подготовки.

Дальнейший вечер пролетел очень быстро.

Алекс предложила новую игру — охоту за сокровищами по номеру, где в качестве сокровищ выступали спрятанные ею маленькие предметы. Близнецы носились по комнатам, выискивая тайники, с воплями восторга, их хвосты мелькали в воздухе, а Алекс заразительно смеялась, глядя на них.

Потом мы устроили соревнование по строительству самых высоких башен из подушек. Моя башня, конечно, была самой высокой, но Роакс справедливо заметил, что я использовал хвост как дополнительную опору, и меня дисквалифицировали.

Алекс на ходу придумала штрафы для дисквалифицированных. В результате и Шэд, и Роакс, тут же добились собственной дисквалификации, чтобы получить такие же штрафы.

В итоге совместного выполнения штрафов мы все хохотали так, что уже не могли остановиться.

Потом был ужин, потом неожиданно чтение вслух. Кто бы знал, что близнецам и это зайдет. Алекс нашла в терминале какую-то детскую книжку про космические приключения и начала её очень выразительно читать. Близнецы сидели, прижавшись к ней с двух сторон, и слушали, раскрыв рты. Их хвосты обвили её руки и ноги, и она совсем не возражала.

Да я и сам с интересом прислушивался, снова вернувшись к работе — мои аналитики провернули первую пачку данных и теперь требовали уточнения.

Я работал у терминала, поглядывая на уютную, почти домашнюю картину — Алекс с двумя маленькими рихтами — и чувствовал, как внутри растекается непривычное тепло.

Чудесный день. Очень странно, но то, что грозило стать одним из худших и нервных событий, внезапно стало одним из лучших.

Похоже, что и я, и эти двое маленьких рихтов, имея доступ к лучшим достижениям нашей цивилизации, совсем забыли о том, сколько радости может доставить простая игра с обычными вещами, подушками, например. Или чтение вслух обычного рассказа.

Да и простое общение тоже. Надо бы почаще об этом вспоминать.

Ближе к девяти вечера в дверь позвонили. Хард и Диана стояли на пороге — оба сияющие, расслабленные, с теми самыми улыбками, которые бывают после идеально проведённого дня вдвоём.

— Папа! Мама! — завопили близнецы и повисли на родителях, наперебой рассказывая о своих приключениях.

— Мы строили крепость!

— И охотились за сокровищами!

— Дядя Дрейк строил башню, но его дисквалифицировали!

— Тётя Алекс читала нам книжку!

Хард посмотрел на меня поверх голов детей с непередаваемым выражением и едва заметной улыбкой.

— Дрейк... — начал он.

— Я знаю, — перебил я. — Не благодари. Долг списан?

Хард усмехнулся, но в его глазах неожиданно было столько невысказанного, что я на мгновение почувствовал себя неловко.

— Списан, — подтвердил он.

Диана тепло и искренне улыбнулась Алекс.

— Спасибо, — сказала она просто.

— О, это вам спасибо за доверие, — ответила Алекс, широко улыбаясь. — Они чудесные, я огромное удовольствие получила.

Она тут же осеклась, покосившись на меня. Я лишь усмехнулся, ну да, я ведь босс у неё. Расслабилась Алекс. Забылась.

Впрочем, близнецы уже висели на ней и уговаривали родителей задержаться и вместе поиграть в оборону от воображаемых врагов.

Когда брат, наконец, увёл своё семейство, в номере повисла тишина. Оглушительная, полная, но какая-то... уютная.

Я бросил взгляд на разгромленную гостиную: подушки валялись по всему полу, покрывала свисали с кресел, диваны стояли не на своих местах — и посмотрел на Алекс.

Не давая ей опомниться, шагнул к ней, сокращая дистанцию, чувствуя, как внутри поднимается то самое горячее тепло, которое я испытывал весь день.

— Алекс, — сказал я, обнимая её. — Как тебе это удалось?

— Что именно? — удивленно спросила она.

— Они должны были разнести всё здесь за первые полчаса, но в результате тебя слушались. Играли с тобой. Мне дали поработать. Как ты это делаешь?

Она пожала плечами, и улыбнулась.

— Я просто люблю детей, Дрейк. Они честные. С ними легко, если не пытаться их контролировать, а просто быть рядом.

— Быть рядом, — повторил я. — Так просто.

— Так сложно, — поправила она, улыбаясь. — Но оно того стоит.

А потом я наклонился и поцеловал её. Медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё то восхищение, всю ту благодарность, всё то невысказанное, что копилось во мне весь этот безумный день.

И Алекс ответила. Тонкие женские руки плавно скользнули по моей груди, обвили шею. Её неповторимый аромат усилился, выдавая мне её нарастающее возбуждение.

Я, наконец, сделал то, что хотел сделать весь этот долгий день — подхватил её на руки и стремительно понёс в спальню.

— Дрейк, — прошептала она, когда я опустил её на кровать. — А как же...

— Подождёт, — ответил я, нависая над ней. — Всё подождёт.

Я лежала под Дрейком, утверждавшим, что всё подождёт… Смотрела в его глаза — тёмные, с хищным огоньком. В этом взгляде было столько обещания, что у меня перехватило дыхание.

— Дрейк... — выдохнула я, и в этом имени смешалось всё: вопрос, согласие, предвкушение.

Он усмехнулся — той самой опасной, дьявольски привлекательной усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Сегодня, Алекс, — сказал он хрипло, — я покажу тебе кое-что новое.

Мои брови удивлённо взметнулись, но я не успела ничего спросить. В следующее мгновение он перевернул меня на живот, и я ахнула, прижавшись щекой к подушке.

Резкими быстрыми движениями он раздел меня, не давая и шанса избежать прикосновений его властных умелых рук. Да и к чему мне сопротивляться? Или что-то избегать?

Я ведь вся уже горела. Тем более он что-то новое предлагал…

— Какая же ты красивая, Алекс… — выдохнул он, и этот шёпот обжёг мне спину.

Я хотела что-то сказать, но не успела. Его губы коснулись моего позвоночника — медленно, дразняще, прокладывая дорожку из поцелуев от шеи до поясницы. Я вздрогнула, выгнулась, и он тут же сжал мои бёдра своими сильными ладонями.

— Доверься мне, — с интригующими бархатистыми нотками в низком хриплом голосе произнёс он.

— Я уже… — выдохнула я.

Вздрогнула, почувствовав, как его сильные руки властно приподнимают мои бёдра, раскрывают их, а потом… я почувствовала его дыхание в промежности.

И его язык. Горячий, умелый, проникающий в самое сокровенное место. Я дёрнулась от зашкаливающих ощущений, но его руки держали крепко, не давая ускользнуть.

— Дрейк! — мой голос сорвался на стон.

Он не ответил. Он был слишком занят — исследовал меня, дразнил, доводил до исступления. Я вцепилась в подушку, чувствуя, как по телу разливается жар, как низ живота сводит сладкой судорогой.

Это было... немыслимо. Я даже не представляла, что это может быть настолько интимно, настолько... порочно и правильно одновременно.

Он знал, что делал. Каждое движение его языка, каждое прикосновение было рассчитано с невероятной точностью. Он то углублялся, то отступал, то дразнил круговыми движениями, и я чувствовала, как теряю контроль над собственным телом.

— Дрейк, Дре-е-ейк, как же ты-ы… о-о-о… — стонала я, чувствуя, что уже давным давно на грани.

В следующее мгновение он выпрямился и резко вошёл в меня. Одним движением. Глубоко. Заполняя всю. Я закричала, выгибаясь, чувствуя, как всё моё разгорячённое им тело с восторгом принимает это внезапное вторжение.

— Да, Алекс, покричи для меня, — прошептал он мне на ухо. — Это только начало.

Накрывая меня своим большим умелым телом, Дрейк начал двигаться внутри меня. Медленно, глубоко, меняя направление с каждым толчком.

Кончик его хвоста придавил клитор, лаская его в ритме движений, в то время как его пальцы творили что-то волшебное на моей спине и ягодицах.

Я стонала, всхлипывала, выкрикивала его имя. Совершенно не контролировала себя — я просто тонула в этом океане ощущений, и это было прекрасно.

— Дрейк, я сейчас... — выдохнула я, чувствуя, как напряжение достигает пика.

— Нет, — сказал он и остановился.

Я замерла, подрагивая. Непонимающе оглянулась на него через плечо. Я была так невыносимо близко...

— Ещё рано, — усмехнулся он и вышел из меня.

Я простонала что-то нечленораздельное — кажется, это было ругательство, но какое именно, я уже не соображала.

А Дрейк уже переворачивал меня на спину, широко раскрывая мои ноги, удерживая их за щиколотки. Его хвост обвил мои запястья, фиксируя мои руки на моём животе.

Новая поза открывала меня всю его огненному взгляду — беззащитную, доступную, и от этого осознания в моей крови разливалась новая жаркая волна.

— Не закрывай глаза, — приказал он, медленно вторгаясь в меня снова. — Хочу видеть твой взгляд.

Я смотрела. В его глазах смешивались торжество и голод, нежность и дикая, необузданная страсть.

Какой же он красивый… С растрёпанными волосами, с этим горящим взглядом из-под белой чёлки.

Дрейк вторгался в меня, и всё его великолепное рельефное тело напрягалось и расслаблялось, прорисовывая идеальные умопомрачительные мускулы.

Он двигался глубже, резче, проникая так глубоко, чтобы доставать до самых потаённых мест. До тех, о существовании которых я даже не подозревала.

Я даже не отследила момент, когда его хвост отпустил мои запястья. Просто вдруг осознала, что Дрейк приподнял меня выше за ноги, а его хвост подсунул под мои ягодицы подушку.

В следующий миг я оказалась полностью под ним, мои запястья сжаты в его кулаках, над моей головой, а его лицо с предвкушающей улыбкой прямо над моим.

— Не бойся, — хищно улыбнулся он.

Сразу после этих слов я почувствовала его… хвост. В то время как его член наполнял меня всю, кончик его хвоста скользнул ниже, к тому месту, куда я и не думала, что...

Я вздрогнула, расширив глаза.

— Дрейк, ты же не... — начала я, но он впился в мои губы поцелуем, так, что я застонала в его рот.

— Доверься мне, — прошептал он, отпуская мои губы. — С твоим набором генов тебе точно понравится, я изучал.

Я только и могла что потрясённо уставиться на него. Он… изучал, как мне может… понравиться?

— Доверяешь? — пристально глянул на меня он.

Я кивнула, закусив губу. Страх смешивался с диким, запретным любопытством. И с абсолютным, безоговорочным доверием к этому невероятному мужчине.

Он начал медленно, осторожно вводить кончик хвоста в мой анус. Одновременно он продолжал двигаться во мне, не останавливаясь, не давая времени на страх.

Ощущение было... невероятным. Не больно — скорее странно, непривычно. Но когда он вошёл глубже, когда его хвост заполнил меня внизу, а член — вверху, я почувствовала, как мои мышцы сжимаются вокруг него, а потом стало так…

— О Дре-е-ек! Дрейк, Дрейк, я, ох, ты, что же, ох, о, м-м-м…

Меня выгнуло, а его жадные губы заглушили мои беспорядочные охи.

Это было слишком! Чересчур интенсивно, запредельно чувствительно, это было так…

Я содрогнулась от чистейшего, ослепляющего экстаза, который попросту взорвал всё моё тело изнутри.

Беспощаднейший по силе оргазм накрыл меня полностью, тотально, абсолютно, с головой, выкручивая, ломая, собирая заново. Я только выла в его улыбающиеся губы, содрогаясь под ним и чувствуя, как мои внутренние мышцы пульсируют вокруг него — везде, где он был во мне.

Я содрогалась, всхлипывала, сжимала и разжимала пальцы, хватая воздух — ведь он так и держал мои запястья, и продолжала издавать беспорядочные звуки, не в силах остановиться.

Казалось, этот оргазм длится вечность, раскачивая меня на своих волнах снова и снова.

И сквозь эту сладкую агонию я услышала его глухое рычание. Оказывается он снова двигался во мне, несмотря на мои судороги, продлевая их.

Он кончил, вбиваясь в меня с яростной, рихтовской страстью, придавливая к кровати так, что на миг стало трудно дышать.

Его финальный толчок с глухим рычанием, это горячее освобождение внутри меня вызвало новый, вторичный оргазм — более глубокий, более тёмный, более...

Я потеряла сознание. Всего на секунду, может, на миг — просто провалилась в черноту от перенапряжения чувств.

— Ты чудо, Алекс, — услышала я его довольный хриплый голос, выплывая из темноты и чувствуя лёгкие поцелуи на своих дрожащих губах. — Как же ты кончаешь, рехнуться можно. Сейчас отдохнёшь, и я буду медленнее. А то ты даже не распробовала. Даже не представляешь, как много у тебя совершенно потрясающих и чувствительных точек… Сейчас, сокровище мое. Полежишь чуть-чуть и повторим.

Ночь показалась мне бесконечной. Ненасытный, неутомимый рихт брал меня снова и снова, каждый раз по-новому, каждый раз доводя до неописумо бурных оргазмов.

Медленно и глубоко. Быстро и резко. Нежно и властно.

Кажется, он знал моё тело лучше, чем я сама, и использовал это знание безжалостно и щедро.

Я потеряла счёт времени, потеряла счёт оргазмам. Они накатывали волнами, одна за другой, без остановки, без передышки.

Дрейк словно задался целью исследовать каждый сантиметр моего тела, каждую реакцию, каждый стон.

Он переворачивал меня, приподнимал, усаживал сверху, снова укладывал на спину — и везде, в каждой позе, находил идеальное воздействие, от которого у меня темнело в глазах.

Дрейк не останавливался. А я отдавалась, полностью, без остатка, тонула в этом океане наслаждения и не хотела всплывать.

Глубокой ночью я провалилась в забытьё. Последним ощущением были его руки, обнимающие меня, и его хвост, сжимающий в своих властных кольцах мою ногу.

Проснулась я от того, что меня уже куда-то несут. Открыла глаза — Дрейк бережно транспортировал меня в ванную, осторожно прижимая к груди.

— Что ты делаешь? — прошептала я хрипло.

— Собираюсь помыть тебя. Нам обоим не помешает душ, — ответил он, усмехаясь. — Ты вся липкая, сокровище моё. И я тоже.

В душе он намыливал меня долго и тщательно. Мужские дразнящие пальцы скользили по моей коже, смывая следы ночи, и я чувствовала, как внутри снова разгорается нещадный огонь. Сколько же его во мне?

А когда сильные руки рихта и его вездесущий хвост добрались до самых моих чувствительных мест, я уже не могла сдерживать новые стоны.

— Дрейк... — выдохнула я, прижимаясь к его горячему телу под струями воды.

— Что? — его лицо приняло безмятежный вид, в то время как его хвост уже обвивал мою талию, а член упирался мне в живот.

— Ты... опять...

— Угу, — согласился он, довольно блеснув глазами. — Тебе же нравится?

— О-о-чень, — простонала я.

А Дрейк уже разворачивал меня спиной к себе, затем раздвинул мои ягодицы и вошёл в меня одним плавным длинным движением, прижимая грудью к прохладной стене душевой кабины.

Горячая, расслабляющая вода лилась на нас, а он двигался во мне, властно и глубоко. И я снова кричала, не в силах сдерживаться.

Оргазм накрыл меня слишком быстро, остро, сотрясая всё моё тело.

Но Дрейк не остановился. Он продолжал двигаться, доводя меня до второго, потом до третьего, и только когда я уже совсем обмякла в его руках, он позволил себе кончить, глубоко, с рычанием, прижимая меня к себе так крепко, что на миг стало трудно дышать.

Потом мы еще долго стояли под душем, просто обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим.

— Завтрак, — сказал он наконец. — А потом работа.

Оу, уже утро? А я как-то не заметила даже.

— Работа, — эхом отозвалась я, улыбаясь и потягиваясь...

Тело приятно отозвалось сытой ломотой в мышцах. Ммм…

Завтрак принесли в номер, но доесть мы не успели. Вернее, я не успела.

Потому что неугомонный Дрейк усадил меня к себе на колени, и пока я пыталась откусить кусочек тоста, его руки уже скользили по моим бёдрам, а похотливый хвост дразнил самые чувствительные места.

— Дрейк! — возмутилась я. — Я есть хочу!

— Ешь, — усмехнулся он, не останавливая свои поползновения в мой адрес.

А затем он и вовсе приподнял меня, сдвинул мое нижнее бельё в сторону и плавно насадил на свой член.

О-о-ох!

— Я не мешаю, — довольно заявил он, опуская меня на себя до тугой, окончательной наполненности.

Я застонала, выронив тост. Он не мешал? Да он делал так, что я вообще ни о чём не могла думать, кроме него внутри.

— Видишь? — его голос стал хриплым от удовольствия. — Ты можешь есть. А я могу... работать.

Горячие мужские губы принялись дразняще исследовать мою спину. А сам рихт в это время приподнимал и опускал меня на себе в медленном, сводящем с ума ритме. Я удивленно заморгала, когда перед моим лицом неожиданно появилась его рука с кусочком фрукта.

— Открой рот, — низко, рычаще мурлыкнул он.

Я послушалась, и Дрейк положил мне на язык сочную дольку. Фруктовый сок растекся на языке, смешиваясь с ощущением его движений внутри, и это было так неправильно и так невероятно хорошо, что я застонала, вжимаясь теснее в его пах.

— Нравится? — хрипло прошептал он мне на ухо.

— М-м-м... — только и смогла выдохнуть я.

Дрейк продолжил кормить меня фруктами, не прекращая своих порочных, головокружительных движений, и каждый кусочек, который он клал мне в рот, отзывался новой волной удовольствия где-то внизу живота.

Я чувствовала себя абсолютно, тотально развратной, сидя на нём верхом, принимая его в себя, и одновременно слизывая сладкий сок с его пальцев.

— Ты нереально чувственная, — прошептал он, когда очередная волна накрыла меня. — А когда ты кончаешь и вся розовеешь при этом… Ммм…

Взрыв последовал мгновенно, вслед за его словами. Я задрожала, выгибаясь в его руках от накрывшего меня оргазма, и он тут же подхватил этот ритм, ускоряясь, добираясь до собственного пика.

— Работа, — тихо напомнила я, когда смогла говорить.

— Работа, — согласился он, но не отпустил. — Подожди. Ещё минуту.

Мы сидели так, обнявшись, и я думала о том, что это, наверное, и есть счастье. Просто сидеть в его объятиях, чувствовать его тепло, слышать его дыхание. Просто быть.

Потом мы всё-таки встали, привели себя в порядок и вышли в гостиную. Я засела за свой терминал с твердым желанием посвятить этому делу остаток дня, а Дрейк устроился за свой. И началась работа.

Данные, которые я нашла, уже дали результаты. Коммуникатор Дрейка то и дело попискивал — аналитики присылали отчёты, подтверждения, новые цепочки. Он просматривал их, хмыкал, иногда довольно улыбался, и я ловила себя на том, что любуюсь им даже сейчас, когда он просто сидит и работает.

В этом было что-то завораживающее — наблюдать, как его острый ум обрабатывает информацию, как сужаются его глаза, когда он натыкается на что-то важное, как довольно подёргивается кончик хвоста, когда приходит очередное подтверждение.

Он был красивым, сильным, хищным, опасным всегда, но в работе — особенно.

И тут, глядя на мерцающие экраны и пытаясь сосредоточиться, я вдруг задумалась.

С Дрейком было невероятно легко и хорошо.

Он был идеальным во всём — как начальник, как партнёр, как мужчина.

Но я не дурочка. Я знала его историю, знала, сколько женщин было до меня. Звёзды, модели, аристократки — самые яркие, самые красивые самочки галактики. И все они были лишь эпизодами в его жизни.

Мысль о том, что мы всё же расстанемся, а он продолжит так же развлекаться с другими, кольнула где-то в груди. Неприятно, остро. Я даже замерла на секунду, пытаясь справиться с этим ощущением.

Но тут же одёрнула себя. Глупо, Алекс. Очень глупо.

Кто я? Девушка из низов, без связей, без состояния, с кучей проблем за плечами.

Да, я талантливый специалист. Да, он это ценит. Но строить иллюзии о серьёзных отношениях с таким мужчиной, как Дрейк Зартон? Смешно.

Я рационально смотрела на ситуацию. У нас общее задание. Опасное, сложное, требующее полного доверия и близости.

Да, у нас случился неожиданный секс. Нам хорошо вместе. Сейчас эта близость стала частью работы. Между нами невероятная, безумная химия. Но когда расследование закончится... кто знает?

Я решила пока не загадывать. Буду просто наслаждаться тем, что есть сейчас.

До конца расследования я возьму от этих отношений всё.

Потому что надо признать — мне невероятно повезло. Мой первый мужчина — Дрейк Зартон. Он не просто красив, не просто опытен — он невероятно щедр в постели, внимателен, заботлив.

Он показал мне такие глубины наслаждения, о которых я даже не подозревала.

Да, когда-нибудь я захочу семью. Я хочу детей, дом, стабильность.

Но сейчас? Сейчас у меня всё очень хорошо! Я молода, я наконец-то выбралась из нищеты, с моей семьёй всё в порядке, папа лечится, мама счастлива, близнецы учатся в лучшей школе.

В конце-концов, сколько я училась, работала, забывала о себе, отказывала себе во всём.

Я имею право пожить для себя. Сейчас, сколько бы это не продлилось, я имею полное право насладиться этими отношениями.

Это решение мне очень помогло. Я томно потянулась изнеженным, залюбленным телом, отмечая тотальное удовольствие от происходящего. И с непередаваемым удовольствием погрузилась в работу. Ведь это тоже был отдельный вид кайфа.

— Алекс, посмотри-ка, — позвал Дрейк через пару часов. — У нас здесь интересные результаты.

Я подошла, встала у него за спиной, вглядываясь в голограммы. Он развернул передо мной сложную схему связей, и я ахнула.

— Это же...

— Да, — кивнул он. — Целая сеть. Три уровня посредников, подставные компании, оффшорные счета. И всё завязано на одну группу лиц.

— Но это же... — я всматривалась в схему, чувствуя, как внутри разгорается знакомый азарт. — Это огромный массив. Как они вообще это скрывали?

— Хорошо скрывали, — усмехнулся Дрейк. — До сегодняшнего дня. А теперь смотри, что пишут мои аналитики.

Он пролистнул несколько слоёв, и я увидела новые ветки связей, помеченные разными цветами.

— Они подтвердили твою находку и раскопали ещё несколько подобных меток в других секторах. Та же схема, те же временные промежутки. Это система.

Я смотрела на разрастающуюся паутину и чувствовала, как сердце колотится от возбуждения. Мы сделали это. Мы действительно нашли то, что упустили десятки профессионалов.

— Дрейк, — выдохнула я. — Это… мощно.

— Это колоссально, — кивнул он и вдруг резко развернулся вместе с креслом, притянул меня к себе и привычно усадил к себе на колени. — Ты гений, Алекс. Мой гений.

— Твой? — приподняла я бровь, чувствуя, как его руки уже властно скользят по моим бёдрам.

— Мой, — твёрдо сказал он, и в этом слове было столько жгучего собственничества, что у меня внутри мгновенно вспыхнул настоящий пожар. — И я знаю, как отметить наш успех.

— Дрейк, — попыталась возразить я, борясь с искушением. — Данные, работа...

— Подождут, — перебил он, жадно целуя мою шею. — Всё подождёт.

Его нетерпеливые руки уже стягивали с бедер мои штаны, а хвост властно обвивал талию, прижимая к рельефному торсу. Я чувствовала, как его возбужденный член упирается мне в бедро, и тело откликнулось мгновенно, несмотря на тотальную сытость, заставляя забыть про все данные на свете.

— Но мы же только начали... — попробовала я в последний вернуться в рабочее русло, хотя сама уже азартно ёрзала у него на коленях, устраиваясь поудобнее.

— Мы продолжим, — пообещал он, приподнимая меня за талию и вторгаясь внутрь своей каменной плотью. — Обещаю.

Я громко застонала, запрокинув голову. Ощущение наполненности, его руки на моей талии, задающие ритм, его губы на моей шее — это было слишком соблазнительно, чтобы сопротивляться.

— Смотри на экраны, — хрипло прошептал он мне на ухо, прикусывая мою мочку. — Смотри, что мы нашли.

Я перевела взгляд. Сквозь пелену наслаждения, сквозь восхитительно ритмичные толчки, я смотрела на разрастающуюся паутину заговора и чувствовала, как возбуждение смешивается с профессиональной гордостью. Мы сделали это. Вместе.

Дрейк продолжил говорить мне, какая я красивая, сладкая, чувственная, его сокровище, заодно добавляя потрясающе развратные пошлости, заставляя меня в очередной раз краснеть, глубокими толчками вырывая из меня стон за стоном.

— Ты такая соблазнительная, когда краснеешь, — куснул он мою шею, потом плечо. — И особенно, когда кончаешь. А пахнешь, как…

Я покраснела ещё сильнее, но это лишь подстегнуло этого невозможного, развратного рихта. Он ускорил свои толчки, и я уже не могла думать ни о работе, ни о данных, ни о чём, кроме его члена, скользящего внутри меня.

Очередной оргазм накрыл меня волной, и я закричала, уткнувшись лицом ему в шею. Он кончил следом, с рычанием, прижимая меня к себе и глубоко вдыхая воздух у моих волос.

Остаток дня прошёл в таком же ритме. Мы работали, обсуждали, отправляли запросы, получали ответы.

И между этими рабочими моментами Дрейк находил десятки способов меня отвлечь. Он то прижимал меня к стене, целуя шею, то усаживал на край стола, раздвигая мои ноги и овладевая мной.

Иногда он просто обнимал меня сзади, давая почувствовать всю внушительность своего возбуждения.

Я перестала сопротивляться. Я просто отдалась целиком этому странному, но восхитительно прекрасному действу, принимая всё, что он давал, и отдавая взамен себя. Это было безумно, неправильно с точки зрения рабочей этики, но невероятно, ослепительно хорошо.

Где-то к вечеру мы наконец разобрали завалы данных. Дрейк отправил финальный пакет своим аналитикам и откинулся в кресле, довольно улыбаясь.

— Теперь снова ждать обработки, — сказал он.

— А мы? — спросила я.

— А мы будем отдыхать, — подмигнул он мне. — Но сначала — уборка. Посмотри на этот бардак.

Я оглядела гостиную и рассмеялась. После нашего "рабочего дня" здесь действительно царил хаос. Сдвинутая мебель, разбросанные подушки, на столе — остатки так и не съеденного обеда.

— Давай уберёмся, — согласилась я.

Мы занимались уборкой вместе. Он поднимал диваны, я расправляла покрывала. Он собирал подушки, я складывала их в кресла. И в этом простом, бытовом занятии было что-то невероятно уютное, почти... домашнее.

Дрейк ловко управлялся с хвостом, который помогал ему подхватывать вещи, и я снова бесконечно любовалась им. Таким разным — опасным хищником, гениальным магнатом, нежным любовником и просто мужчиной, который сейчас сосредоточенно расправлял складки на покрывале.

Сердце ёкало от восторга, но я понимала, что это просто такой момент. Наши отношения, какими бы прекрасными они не были сейчас, временны.

Когда комната приняла более-менее приличный вид, я снова села за свой терминал, а Дрейк — за свой. Просто чтобы проверить, не пришло ли чего нового.

— О, Алекс, подойди, — позвал он.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Когда я подошла, рихт неожиданно сграбастал меня в объятия, усаживая к себе на колени. Хотя, почему неожиданно? За этот день он проделывал этот финт уже не меньше пяти раз. Хвост собственнически обвил моё бедро, а горячие властные губы прижались к шее.

— У нас прорыв, — сказал он, разворачивая меня вместе с креслом к своему терминалу. — Смотри. Пришли результаты от Гая.

— Гая? — переспросила я.

— Моего старшего брата, — пояснил Дрейк, и в его голосе прозвучала гордость. — Он возглавляет техническую службу в штабе флота. Высший эксперт по данным. Именно его команда первой обнаружила подозрительные тени в этом массиве, но они не смогли найти конкретную зацепку.

— О, у тебя два брата, — сказала я, всматривалась в голограммы.

— Да, младший Хард, старший Гай, и ещё есть младшая сестра. Мирей. Но сейчас речь о Гае, — усмехнулся Дрейк. — Они получили твою ниточку и раскрутили её до конца. Смотри.

Он развернул передо мной новую схему, ещё более сложную и разветвлённую, чем та, что мы видели утром.

— Это финальная версия, — пояснил он. — Гай с командой подтвердили все твои находки, добавили свои и выстроили полную картину заговора. Работы ещё валом, но начало положено. Теперь надо, чтобы ты всё посмотрела и подтвердила, что дальше копать будут в правильном направлении.

Я смотрела на схему и не верила своим глазам. То, что начиналось с крошечной, почти незаметной метки в потоке данных, превратилось в огромную паутину, опутывающую полсектора.

— Дрейк... — выдохнула я. — Это же...

— Это именно то, что мы искали, — подтвердил он. — Гай пишет, что твоё чутьё сработало безупречно. Без твоей находки они бы ещё месяцы копали впустую.

Я смотрела на схему и чувствовала, как внутри разгорается гордость. Я сделала это. Я действительно сделала это.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Теперь Гай со своей командой продолжат анализировать, — пояснил Дрейк. — Когда будут итоги, если потребуется от нас дополнительная работа, вернут нам. Но скорее всего, справятся сами. Дальше Кайс уже будет решать, что с этим делать. Аресты, допросы, чистка рядов. Это не наше дело.

— Так просто? — удивилась я.

— Мы свою работу сделали, — он обнял меня крепче, прижимая к себе. — Основное, во всяком случае. Дальше пусть профессионалы разбираются.

Я улыбнулась, чувствуя, как его хвост поглаживает моё бедро.

— А у нас, — он сделал паузу, хищно прищурившись, — есть минимум пять дней. Может, даже неделя. Пока аналитики будут всё собирать и перепроверять, мы свободны.

— Разве у нас не будет другой работы? — уточнила я, хотя внутри уже все предвкушающе затрепетало от его тона.

— Нет, мы устроим себе отдых, — подтвердил он. — Мы оба заслужили его. И я даже знаю, где мы это время проведём. С пользой для меня. С интересом и удовольствием для тебя. Уверен, с возможностями для нашего общего с тобой удовольствия.

Я рассмеялась, чувствуя, как по телу разбегаются орущие от счастья мурашки. Пять дней. Целая неделя. Только мы вдвоём.

— И где же это место? — спросила я.

— Увидишь, — загадочно улыбнулся он. — Завтра отправимся туда.

Он отпустил меня и отошёл к своему терминалу, что-то быстро набирая на коммуникаторе. А я сидела, глядя на схему заговора, на дело, которое мы продвинули вместе, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Что бы ни ждало нас впереди, этот момент был идеальным. И я собиралась насладиться им сполна.

Я даже не пыталась выспрашивать, куда мы летим. Во-первых, это было бесполезно. Дрейк улыбался своей самой загадочной, кошачьей улыбкой и многозначительно молчал. Во-вторых... меня это не особо волновало.

Потому что мы летели на его личной яхте.

Это было нечто невообразимое. Не огромный лайнер с тысячами пассажиров, а именно частное судно — изящное, стремительное, с отделкой из тёмного дерева и матового металла.

Обстановка внутри напоминала скорее роскошный пентхаус, чем космический корабль. Панорамные обзорные экраны в каютах, мягкие ковры, в которых утопали ноги, и абсолютная, ничем не нарушаемая интимная тишина, которую обеспечивали лучшие системы шумоподавления.

И Дрейк... рихт был совершенно расслаблен. Впервые с момента нашего знакомства я видела его таким. Без тени напряжения, без постоянного контроля ситуации. Задание было почти выполнено, аналитики работали, и он позволил себе просто отдыхать. И мне тоже.

А отдыхать он любил своеобразно.

— Смотри, Алекс, — сказал он как только мы стартовали и он настроил автопилот.

Дрейк властно приобнял меня, открывая дверь в помещение, которое я ещё не видела.

— Бассейн с подогревом и системой искусственной гравитации. Можно плавать даже при отключённых двигателях, — с нотками хвастовства пояснил он мне.

— Красиво, — восхищенно выдохнула я, разглядывая подсвеченную голубым воду.

— А ещё здесь удобно делать кое-что другое, — его нетерпеливые руки уже обнимали меня со спины, а наглый хвост игриво скользил по внутренней стороне бедра.

Через час я поняла, что бассейн, действительно, очень удобное место. Как и тренажерный зал. И смотровая площадка с прозрачным куполом. И, конечно, его каюта с огромной кроватью и зеркалами на потолке.

Дрейк был неутомим. Он словно задался целью исследовать со мной каждый уголок своей яхты и опробовать его к нашему общему удовольствию, в каждом доведя меня до нескольких оргазмов за раз.

И я не возражала. После бешеного ритма последних дней это было именно то, что нужно. Мы смеялись, занимались любовью, ели что-то невероятно вкусное, снова смеялись и снова...

Я потеряла счёт времени и напрочь забыла, что у нашего полета есть конкретная цель.

— Мы почти на месте, — объявил Дрейк на третье утро, входя в каюту с подносом завтрака.

— На месте чего? — лениво потянулась я, принимая из его рук чашку с обжигающе ароматным кофе.

— Увидишь, — он улыбнулся всё той же загадочной улыбкой.

Я закатила глаза, но настаивать не стала. Если честно, мне было всё равно, куда мы прилетим. Главное, что мы были вместе, и в этот конкретный промежуток времени нам было хорошо. А дальше я не загадывала.

Через час яхта мягко состыковалась с посадочной платформой, и я выглянула в смотровой экран. То, что я увидела, заставило меня изменить свою точку зрения. Вот зря я не допытала своего босса.

Первый взгляд настораживал и сильно.

Спутник. Не просто космическая станция, а именно частный спутник — с голубыми куполами каких-то причудливых построек и огромным массивом зелени вокруг. Джунгли! Дикие, нетронутые чащобы!

И судя по опознавательному коду, что я мельком заметила на экране перед Дрейком, этот спутник… явно принадлежал кому-то очень богатому. Может самому Дрейку?

Я бросила на него вопросительный взгляд, но лицо рихта оставалось непроницаемым.

— Дрейк... — выдохнула я. — Где мы?

Он подошёл сзади, обнял за плечи и поцеловал в макушку.

— Это владения моего отца. Семейный спутник Зартонов. У бабушки юбилей, и мы решили отметить его здесь. Небольшое семейное торжество, — усмехнулся он. — Сама понимаешь, пропускать было нельзя.

Я резко обернулась, уставившись на него.

— Что? Небольшое?!

— Юбилей Нэдис, — повторил он с невозмутимым видом, но в глазах плясали чертики. — Она будет рада тебя видеть. Вы же уже знакомы.

— Дрейк! — я стукнула его кулаком в грудь, чувствуя, как щёки заливает краска. — Ты не сказал! Я не готова! У меня даже платья подходящего нет!

— У тебя есть платье. У тебя всё есть, — он кивнул в сторону шкафа, который я ещё не успела открыть. — Я заказал. И не волнуйся, всё будет хорошо. Я уверен, что ты понравишься всем, раз ты смогла очаровать близнецов, — усмехнулся он, притягивая меня к себе.

— А я вот сомневаюсь, — пробурчала я. — Откуда у тебя такая уверенность?

— Потому что ты — моё сокровище, — засмеялся он и поцеловал меня в нос. — И они это увидят. Даже если будут строить из себя грозных рихтов. Особенно отец.

— Твой отец? — пискнула я.

— Дрэго Зартон, — усмехнулся Дрейк. — Легенда. Не бойся, он больше рычит, чем кусается.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Семья. Я лечу знакомиться с его семьёй. На юбилей бабушки. Где будет весь клан Зартонов. Как-то я совсем не была готова к этой новости. Дрейк снова мастерски устроил ошеломительный сюрприз.

— Я не смогу, — прошептала я обреченно.

— Врёшь, — он чмокнул меня в губы. — Идём. Нас ждут. Сейчас просто познакомлю тебя, а основная программа начнется вечером, когда соберутся все остальные.

— А сколько всего будет гостей? — с опасливым подозрением уточнила я, уже зная, что ответ мне не понравится.

— Хмм… — Дрейк показательно нахмурился, что считая в уме. — Если брать с детьми, то где-то около двадцати.

Я длинно выдохнула, стукнув кулаком его в бок. Этот невозможный рихт только рассмеялся еще заразительнее, подхватил меня и закружил по комнате.

Оглядется снаружи я не успела. На посадочной платформе нас уже ждали.

— Дядя Дрейк! Тётя Алекс!

Два маленьких урагана ворвались в мое личное пространство, едва я ступила на платформу. Роакс и Шед повисли на мне с двух сторон, их хвосты радостно хлестали воздух.

— Вы приехали! — вопил Шед. — А мы вам всё-всё покажем! Тут такие классные тоннели!

— Тётя Алекс, — Роакс дёрнул меня за руку. — А ты нам ещё расскажешь про цифровые модели?

— Обязательно, — рассмеялась я, чувствуя, как напряжение слегка отпускает.

— Отлично, дети, — раздался знакомый голос. — Дайте гостям хотя бы войти в дом.

Диана приблизилась ко мне с тёплой улыбкой, а за ней неторопливо шёл Хард. Он окинул меня всё тем же тяжёлым оценивающим взглядом, но в этот раз в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Рад видеть, Алекс, — кивнул он.

— Я тоже рада, — ответила я вполне искренне.

— Проходите, — Диана взяла меня под руку, мягко оттесняя близнецов. — Нэдис уже здесь. Нас попросили вас встретить.

— Угу, потому что папа очень занят. Ба его уже вовсю строит, едва прилетела, — хмыкнул Хард.

Я бросила панический взгляд на Дрейка. Он лишь улыбнулся и довольно мне подмигнул.

Дрейк Зартон.

Я смотрел, как Алекс общается с моей мамой, и в который раз ловил себя на мысли, что совершенно не был готов к тому, что мое сокровище окажется в центре внимания, наравне со мной.

План-то был совсем другим. Прилететь. Поздравить ба. И тихо спокойно провести время с семьей. Ладно, вру. Не тихо и спокойно, а активно и продуктивно.

Но суть от этого не менялась. Я не планировал, что на Алекс вывалится столько внимания. И ладно близнецы. Они с нее не слезали с момента встречи нас на площадке. Но остальные?!

Да, я знал, что моя семья — это всегда испытание. Особенно, когда она собирается вот в таком составе.

Но я рассчитывал, что мы просто приятно проведём время, я познакомлю ее со всеми, а потом, пользуясь обстановкой, переговорю с теми, с кем нужно. А Алекс будет рядом, в безопасности, под моим присмотром. Ну и расслабится немного тоже после всех этих испытаний на психику.

Как же я ошибался.

Всё началось с того, что Нэдис прислала мне сообщение с напоминанием о том, что она меня ждет. Его я ждал. Моя бабушка славилась своей дотошностью и контролем. Но вот ее приписка к основному тексту…

«И Алекс прихвати с собой. Не мыкайся один. Славная девочка, я проверила».

Вот это был первый звоночек.

Но тут было без вариантов. В нашей семье с бабушкой не спорил никто, даже мой отец — прославленный, грозный командор Дрэго Зартон. И я его отлично понимал, тем более, что и сам следовал этому негласному правилу.

Но были и другие причины согласиться. Серьёзные. Расследование хоть и выходило на финальную прямую, но все же требовало еще дополнительных консультаций и переговоров. А на юбилей как раз должны были прилететь те, с кем я хотел переговорить лично.

Во-первых, муж моей сестры Мирей, Роргард — император орсов. Да, звучит пафосно, но в реальности это умный, жёсткий политик, который прекрасно понимает, что мир между нашими расами держится на тонком волоске.

И мне нужна была информация от него, так сказать из первых рук. То, чего нет в отчетах Кайса. А личный разговор в неформальной обстановке — идеальный вариант.

Во-вторых, Гай. Мой старший брат и его жена Варика.

Пусть внешне она выглядит как типичная томная красавица-рихт — длинные темные волосы, плавные движения, загадочная улыбка. Но за этой внешностью скрывается один из лучших аналитиков флота. Правая рука брата. Именно её команда обрабатывала данные, которые нашла Алекс. И мне нужно было обсудить с ними следующие шаги. Без лишних ушей.

В-третьих... ну, бабушка права. У меня сейчас было время. И проигнорировать семью, когда все собираются вместе, было бы неправильно.

Такие планы я строил, когда мы заходили на посадку.

А потом мы вышли на платформу.

Близнецы налетели на Алекс, как два маленьких урагана. Она рассмеялась, присела, обнимая их обоих, и в этом жесте было столько естественной теплоты, что у меня внутри что-то ёкнуло.

— Тётя Алекс! — Шед уже тащил её куда-то. — Пойдём, мы тебе всё покажем!

— Тётя Алекс, — Роакс дёргал её за руку с другой стороны. — А ты правда расскажешь про цифровые модели?

— Обязательно, — улыбнулась она, с сияющими глазами.

Я любовался ею и чувствовал, как в паху снова становится предательски тесно.

Космос. Мы прилетели пять минут назад. А я уже хотел только одного — затащить её обратно на яхту и не выпускать из каюты до самого утра. А лучше до послезавтра.

— Дорвался? — усмехнулся Хард, подходя ближе.

Его хвост сделал короткий, многозначительный жест, который я расшифровал однозначно.

— Отвали, — ответил я тем же языком, но без особой злости.

— Неужели грядет важное событие? — не унимался брат, пока его жена увлеклась разговором с Алекс. — Первый раз вижу, чтобы ты на кого-то так смотрел.

— Хард, — предупреждающе прорычал я.

— Ладно-ладно, — с язвительной ухмылкой поднял он руки. — Но имей в виду, мама уже всё знает. Бабушка уже рассказала, что ты прилетишь с девушкой. Готовься к допросу.

Я резко выдохнул сквозь зубы.

Мы двинулись к дому. Алекс шла впереди с близнецами, и я видел, как она вертит головой, разглядывая всё вокруг. Я её понимал. Спутник отца — это действительно впечатляющее зрелище. Я здесь вырос с братьями и сестрой. И в детстве мне казалось, что нет места прекраснее.

Я и сейчас так думаю.

Окинул взглядом знакомые до каждого дерева джунгли. Наш дом, искусно вписанный в ландшафт так, что кажется его естественной частью.

За годы с моего детства дом существенно разросся, так как родители решили, что не хотят постоянно мотаться туда сюда и будут тренировать новые группы здесь.

Они могли позволить себе диктовать условия. Лучших инструкторов по пси я не знал.

Я и сам немало вложился, помогая с оборудованием полигонов и тренировочного центра. Ведь мои сотрудники проходили здесь подготовку не реже, чем подчиненные Кайса.

— Здорово здесь, правда? — услышал я голос Дианы. Она шла рядом с Алекс, что-то объясняя. — Вон там основной полигон, а за ним новый. Цан Зартон обещал показать, что там навертел нового.

— Здорово, — ответила Алекс, но больше из вежливости.

Улыбнулся про себя тому, как она чуть скривилась, видимо вспоминая ускоренный курс физической подготовки, что я устроил ей на лайнере.

Ничего, мое сокровище ценно не этим. Хотя погонять ее все же еще стоило.

Я поймал себя на том, что в очередной раз залип на ее хрупкой фигурке взглядом и любуюсь ею. Тем, как она идёт, как улыбается, как её рыжие волосы развеваются на лёгком ветру. Она точно будет выделяться, — стрельнула запоздавшая мысль.

Сильно выделяться. Среди всех.

Моё сокровище.

— Расслабься, — хмыкнул Хард, наблюдающий за мной. — Еще успеете покувыркаться. Судя по тому, как она на тебя смотрит, она тоже не прочь уединиться.

— Хард, закрывай тему, — отмахнулся я от него хвостом.

Диана обернулась и бросила на меня понимающий взгляд. Она тоже все заметила и сделала неправильные выводы, как и брат. Но объяснять им я ничего не собирался.

— Понимаю, — усмехнулся Хард. — Сам таким был. И знаешь что? Это только начало.

Мы подошли к главному входу. Двери бесшумно разъехались в стороны, открывая просторный холл, отделанный светлым камнем и деревом. В центре него нас уже ждали.

Мама и бабушка.

Когда двери разъехались, и я увидела тех, кто ждал нас в холле, у меня внутри всё сжалось в тугой, тревожный узел.

И вроде волноваться-то я не должна была. Я ведь всего лишь работаю на Дрейка. Просто его сотрудница. Да, ценная. Да, у нас с ним был секс. Но это ведь не официальное представление родным в качестве его девушки. Ведь правда?

Просто так сложилось, что ему пришлось взять меня на эту встречу с семьей.

Нет, я была, конечно, рада. Мне и самой было любопытно на них посмотреть, познакомиться. Но я совсем не думала, что начну так волноваться.

С Нэдис я уже была знакома. Её острый, сканирующий взгляд я запомнила ещё на лайнере, и сейчас она смотрела на меня с тем же знакомым выражением, оценивающим, но, кажется, вполне одобрительным.

Бабушка Дрейка выглядела столь же ослепительно, как я и запомнила: серебристые волосы уложены в простую, но изящную причёску, серебристый хвост спокойно изогнут за спиной красивой дугой.

Но рядом с ней стояла другая женщина. И я, честно говоря, растерялась, хотя понимала, кто это.

Она была невысокой для рихта, конечно, всё равно выше меня, но по сравнению с Нэдис и остальными казалась почти хрупкой.

И её волосы... они были светлыми. Почти такими же белыми, как прядь у Дрейка. Они струились по плечам лёгкими волнами и выглядело это невероятно красиво.

А её хвост... я даже моргнула, думая, что мне кажется. Он был белый и… пушистый. Совсем не похож на рихтовский. Или я еще не все про рихтов знаю?

И заканчивался этот хвост не грозным жалом, как у всех рихтов, а забавной мягкой кисточкой, которая сейчас мелко подрагивала, выдавая волнение или возбуждение хозяйки. Это мне так показалось.

Я еще машинально подумала: может полукровка? Но спросить, конечно, не решилась. Это было бы верхом бестактности.

— Мам, — Дрейк шагнул вперёд, и в его голосе появились тёплые, почти мальчишеские нотки, которых я ещё у него не слышала. — Это Алекс. Мы вместе работаем. Алекс, это моя мама, Ялика.

Ялика шагнула ко мне, и я почувствовала, как от неё исходит волна такого искреннего, тёплого любопытства, что моё напряжение чуть отпустило. Её светлые, серо-голубые глаза ласково засветились.

— Алекс, — повторила она, и голос у нее оказался таким же мягким, как вид кисточки на конце ее белого хвоста. — Наконец-то я могу познакомиться с тобой лично. Нэдис уже столько рассказывала!

Я бросила быстрый взгляд на бабушку Дрейка. Та лишь слегка приподняла бровь с выражением «ничего я особо не рассказывала, так, по делу».

— Здравствуйте, — выдавила я, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. — Мне очень приятно...

Договорить я не успела. Ялика уже уверенно взяла меня за локоть, а её пушистый хвост сделал короткое, нетерпеливое движение, кисточка на конце смешно дёрнулась, что-то сигнализируя сыну и остальным.

— Какая же ты милая, — защебетала она, увлекая меня куда-то в сторону от мужчин. — И какая рыженькая! У нас в семье никогда не было рыжих, это так необычно! Ты не представляешь, как я рада, что Дрейк наконец-то...

— Мама, — раздался сзади предупреждающий голос Дрейка, но Ялика только отмахнулась рукой и дёрнув хвостом, даже не обернувшись.

— Ялика, не пугай девочку, — вмешалась Нэдис, но в её голосе слышалась усмешка.

Она тоже подошла ближе и теперь шла с другой стороны, так что я оказалась в плотном кольце двух женщин семейства Зартон.

— Я не пугаю, я знакомлюсь! — возразила Ялика, и её хвост возбуждённо распушился, кисточка затрепетала. — Алекс, дорогая, ты не представляешь, как редко Дрейк нас навещает. Все работа и работа. Поэтому я рада, что он, наконец-то вспомнил о семье и появился здесь, да еще в такой приятной компании.

— Ялика, — теперь уже голос Нэдис прозвучал строже, но я краем глаза заметила, что её серебристый хвост тоже подрагивает — от смеха, кажется.

— Ну что «Ялика»? Разве я неправду говорю! — мама Дрейка на мгновение обернулась к свекрови, и я увидела, как они обменялись быстрыми, понимающими взглядами. — Ладно, пойдём. Мужчины пусть занимаются своими важными делами, а у нас свои женские разговоры.

Она махнула рукой Диане, и та присоединилась к нам, строго пригрозив близнецам пальцем напоследок.

— Точно, — кивнула Нэдис и бросила через плечо куда-то в сторону, где остались Дрейк и Хард с близнецами. — У вас, мужчин, есть чем заняться. А мы, девочки, сами погуляем. Нам тоже есть, чем заняться.

Я успела обернуться и поймать взгляд Дрейка. В его глазах было что-то странное — смесь тревоги и веселья? Он слегка кивнул мне.

А потом меня уже увлекли дальше, вглубь дома.

Мы шли по широкому светлому коридору, и я вертела головой, пытаясь запомнить дорогу, но получалось плохо — слишком много поворотов, слишком много впечатлений.

Ялика всё ещё держала меня под руку, и её пушистый хвост ритмично покачивался в такт шагам, кисточка то сжималась, то распускалась, выражая целую гамму эмоций, которые я, кажется, начинала понимать.

— Ты не стесняйся, Алекс, — говорила она. — У нас тут всё просто. Ну, насколько это вообще может быть просто в семье Зартонов. Ты уже знакома с Нэдис, это замечательно. А я... мы все очень хотим узнать тебя получше.

— Спасибо, мне у вас очень нравится, — честно ответила я, чувствуя себя немного странно под таким напором любопытства.

Нэдис шла с другой стороны, и я видела, как она посматривает на меня.

— Расслабься, девочка, — сказала она негромко. — У нас праздник, и все приедут веселиться. Это мужчины пусть там о серьезных вещах болтают. А мы, девочки, будем отрываться.

Я даже закашлялась от такого неожиданного предложения.

— Я постараюсь — осторожно заверила я.

Мы вошли в уютную гостиную, залитую мягким светом, и Ялика наконец отпустила мою руку, жестом предлагая садиться на широкий диван. Сама она опустилась в кресло напротив, и её хвост, словно довольный кот, свернулся у её ног, кисточка удовлетворённо подрагивала.

— Ну, рассказывай, — сказала она, глядя на меня с неподдельным интересом. — Как ты оказалась в этом кошмарном мире моего сына? И, главное, как ты там до сих пор выживаешь под его руководством?

Нэдис хмыкнула, усаживаясь рядом со мной.

— Ялика, не драматизируй. Дрейк не такой уж кошмарный начальник.

— Для матери — да, — парировала она, но её глаза смеялись. — Но для девушки... — она запнулась, подбирая слово, и её хвост забавно дёрнулся. — В общем, я просто хочу сказать: если он тебя чем-то обидит — ты сразу мне говори. Я с ним поговорю.

Я не сдержала улыбки. Этот тёплый, искренний напор, этот пушистый хвост, эти светлые волосы — всё это было так неожиданно после сурового, опасного мира Дрейка.

— Он меня не обижает, — сказала я тихо. — Наоборот... он очень заботливый начальник и вообще…

Ялика и Нэдис переглянулись.

— Ну что ж, — Ялика откинулась в кресле, и её улыбка стала шире. — Это хорошо…

Вечер опустился на спутник мягкими синими сумерками. Мы сидели на огромной открытой веранде, которая, кажется, парила прямо над джунглями. Прозрачные ограждения создавали иллюзию, что ты сидишь в воздухе, а внизу, далеко-далеко, мерцают огоньки каких-то строений и светятся разноцветным фосфоресцирующим мхом деревья.

Я уже успела познакомиться со всеми присутствующими. И если Ялика с Нэдис стали для меня неожиданно тёплым открытием, то встреча с Дрэго Зартоном, отцом Дрейка, выбила меня из колеи основательно.

Когда мы вернулись из «женского круга» и я увидела его в холле, разговаривающего с сыновьями, и меня немного накрыло оторопью.

Высокий, мощный, с копной совершенно черных волос и пронзительными темными глазами, в которых горел яростный огонь. В нём чувствовалась такая сила, такая невероятная мощь, что рядом с ним даже Дрейк казался... просто очень крупным рихтом.

А Дрэго Зартон был легендой. Живой настоящей легендой. Мне кажется, во всей Конфедерации не найдётся ни человека, ни рихта, не знающего о нём.

Отец Дрейка посмотрел на меня, и я физически ощутила этот взгляд — тяжёлый, оценивающий. Пробрало до печенок. Сразу захотелось спрятаться за спину Дрейка, и чтобы он обнял и заслонил собой, как тогда от маршала Кайса Грила.

— Рад встрече, Алекс, — произнёс он, и его голос оказался именно таким, каким я его представляла — низким, рокочущим, обволакивающим. — Дрейк много о тебе рассказывал. Говорил, что ты настоящее сокровище.

Он коротко прищурился.

— Пап, — предупреждающе начал Дрейк, но Дрэго только усмехнулся.

— Расслабься. Я просто знакомлюсь. Не съем я твою Алекс.

Я покраснела до корней волос, но нашла в себе силы улыбнуться и ответить:

— Очень приятно познакомиться, цан Зартон. Я тоже много слышала о вас.

— О, я уверен, — в его глазах мелькнула искра юмора. — И, судя по тому, что мой сын рассказывал, не только обо мне. Но для тебя я просто Дрэго. Договорились?

Я кивнула, чувствуя, как внутри теплеет от этого простого, но такого значимого жеста.

Сейчас мы сидели на веранде, пили ароматный травяной чай из огромных керамических кружек, и я слушала их разговоры, чувствуя себя почти своей в этой немного странной, но легендарной семье. Близнецы спали, набегавшись за день.

Честно говоря, я и сама уже валилась с ног от усталости. Очень насыщенный день оказался. А что еще завтра будет, когда начнется сам праздник.

— Остальные прилетят завтра, — беспечно сказала Ялика, подливая мне чай. — Мирей с Роргардом уже подтвердили. И Гай с Варикой тоже. Обещали всей семьей прилететь.

— И мои родители обещали заглянуть, — добавила Диана.

Она сидела рядом с Хардом, и их хвосты были переплетены в расслабленном, интимном жесте, который я уже научилась распознавать.

— Они тут недалеко оказались, в соседнем секторе. Как узнали о встрече, сразу засобирались.

— Вот и славно, — Нэдис довольно улыбнулась, отпивая из своей чашки.

Её серебристый хвост лениво покачивался, касаясь пола веранды.

— Хорошо, что такая большая и дружная компания собирается. Давно мы всей семьёй не встречались. Хоть я повод подкинула.

— Повод, говоришь? — Дрэго хитро прищурился, и его мощный хвост сделал вопросительный жест в воздухе. — Мама, а может, наконец, пора открыть главную тайну? Кто мой отец? Сколько лет уже прошло… — задумчиво произнес он.

Я чуть не поперхнулась чаем. Что?!

Хард тут же подхватил, его тон был шутливым, но глаза блестели азартом.

— Да-да, бабушка, признавайся! Мы все уже взрослые, выдержим.

— Поддерживаю, — усмехнулся Дрейк, и я почувствовала, как его рука властно легла на спинку моего стула. — Столько лет гадаем и до сих пор в неведении.

Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, шутят они или всерьёз. Тайна отца Дрэго Зартона? Легендарного командора? Это что-то невероятное.

Нэдис только пожала плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица. Но я заметила, как её хвост сделал короткое, уклончивое движение, будто отмахивался от вопроса.

— Вряд ли в этой жизни я открою эту тайну, — спокойно ответила она. — Там всё слишком сложно. Да и зачем ворошить прошлое?

Дрэго хмыкнул и быстро, почти неуловимо, начертил хвостом в воздухе какую-то фигуру. Я не поняла, что это значит, но Нэдис вдруг искренне и заливисто рассмеялась.

— Не угадал, — сказала она, качая головой. — И не надейся.

Дрейк наклонился ко мне, его горячее дыхание коснулось моего уха. По спине побежали привычные уже мурашки.

— Папа который год пытается расколоть бабушку, — шепнул он, с неподдельным весельем в голосе. — Испытал, кажется, все методы. Угрозы, шантаж, подкуп, слежку. Даже пытался подослать к ней симпатичных отставных военных, чтобы развязали язык в романтической обстановке. Ничего не работает.

— И до сих пор пытается? — так же тихо спросила я, косясь на Дрэго, который сейчас что-то оживлённо обсуждал с Хардом, поглядывая на Нэдис с выражением, которое я не могла расшифровать.

— А ты думала? — Дрейк усмехнулся. — Упрямство — наша семейная черта. И папа в этом смысле рекордсмен. Хотя, по-моему, ему уже просто интересен сам процесс. Как охотнику, который знает, что добыча неуловима, но не может остановиться.

Я посмотрела на Нэдис. Она сидела, откинувшись в кресле, с лёгкой, загадочной улыбкой на красивом лице, и в её темных глазах светилась тайна.

— А ты знаешь? — спросила я шёпотом.

Дрейк покачал головой, и его белая прядь упала на лоб.

— Никто не знает. Ба умеет хранить секреты. Особенно свои. И, честно говоря, я не уверен, что хочу знать. Есть вещи, которые лучше оставлять загадкой.

Я задумалась над его словами. В этой семье, где всё было так масштабно, так ярко, так невероятно, оказалось место и для таких вот тихих, личных тайн. И это делало их... настоящими. Живыми.

Ялика тем временем перевела разговор на другую тему, и скоро веранда наполнилась смехом и оживлёнными голосами. Я сидела, грея руки о тёплую кружку, слушала этот гомон и чувствовала, как в груди разрастается что-то тёплое, уютное, почти забытое.

Семья. Вот что это было. Огромная, шумная, невероятная семья Зартонов. И меня, кажется, в неё принимали. По крайней мере, пока.

Я поймала взгляд Дрейка. Он смотрел на меня с тем странным выражением, в котором смешивались гордость, нежность и что-то ещё, очень личное. Я улыбнулась ему в ответ.

— Как ты? Нравится? — спросил он одними губами.

Я кивнула. Нравилось. Очень. И даже страшно было признаться себе, насколько.

Дрейк Зартон .

Я проснулся раньше Алекс. Лежал, чувствуя тепло её нежного мягкого тела, прижавшегося ко мне во сне, и довольно улыбался в потолок. Давно так не расслаблялся.

Мой хвост по-хозяйски обвивший её бедро, был полностью согласен со мной. Его кончик довольно подрагивал, выдавая и моё состояние с головой. Здесь можно немного отпустить контроль. Совсем немного побыть собой.

Я дома. И рядом моя хрупкая и страстная девочка. Всю ночь наслаждался ее громкими криками и стонами.

Хорошо, что у родителей во всех комнатах повышенная шумоизоляция.

Это была не просто прихоть. Когда в доме живёт столько рихтов с их бурными ночами, стены должны быть крепкими. А то бы мы с Алекс весь дом на уши подняли.

Алекс спала, разметав по подушке свои рыжие волосы, и выглядела такой трогательно беззащитной, что у меня внутри что-то непривычно скреблось. А правильно ли я поступаю, втягивая ее во все это?

Но тут же одернул себя. Назад уже дороги нет. Да и не поверну я никогда.

Я осторожно поцеловал её в висок, выбираясь из кровати. Сегодня будет суматошный день. Начинали прилетать остальные гости.

Судя по довольным лицам Харда и Дианы за завтраком, они тоже не скучали. Брат перехватил мой взгляд и едва незаметно подмигнул, его хвост сделал короткий, многозначительный жест. Я ответил тем же, и мы оба усмехнулись, стараясь, чтобы наши женщины и родители ничего не заметили.

Завтрак прошёл в тесном семейном кругу — я, Алекс, родители, бабушка, Хард с Дианой, близнецы.

Алекс еще была немного скована, но держалась молодцом. Мама смотрела на неё с таким теплом, что я даже немного приревновал. Кажется, моё сокровище окончательно покорило и её сердце, не говоря уже о висевших на ней близнецах.

— Через пару часов прилетает Гай с семьёй, — сообщила мама, подливая Алекс чай. — Обещали быть всей семьей.

— Альд тоже? — уточнил я.

— Нет, Альд в академии, у него сейчас интенсивный курс, — покачал головой отец, гордо приосанившись.

Знаю, он гордился, что старший внук пошел по его стопам. Тоже во флот собрался.

— А вот Кару привезут. Соскучилась по ней, — добавила мама с улыбкой.

Я кивнул. Правильно. Альд уже совсем взрослый. Восемнадцать лет. Серьёзный парень растёт, весь в Гая.

А вот Кара... Я улыбнулся, вспоминая, как эта малышка бегала за мной хвостиком, требуя покатать на спине или рассказать о космических битвах. Наверное, тоже уже вытянулась, повзрослела. Давно ее не видел.

Только сейчас понял, насколько я был занят все это время, отодвигая семью на второй план. Невольно взгляд соскользнул на Алекс. Она с улыбкой слушала Диану. Та ей что-то про проделки близнецов рассказывала.

Посмотрел на эту милую картинку и что-то кольнуло внутри, но совсем слабо. Быстро отвел взгляд. Нет, я сам себя обманываю. Уже делал эту ошибку. С Алекс такого я не хочу.

Поймал внимательный взгляд мамы. Она тоже наблюдала за мной. Она меня всегда насквозь видела.

Гай, как всегда, был пунктуален до секунды. Ровно в назначенное время мы услышали гул приближающегося шаттла, и через несколько минут он опустился на стартовой платформе.

Теперь уже нам с Алекс поручили встретить прибывших. Бабушка ловко распределяла обязанности между всеми членами семьи, не оставляя никого без работы.

Харда с отцом она отправила готовить шатер на расчищенной площадке перед домом. Свой юбилей она хотела встретить на свежем воздухе. Мама с Дианой готовили посуду и считали приборы, а близнецам было поручено присматривать за роботами, собиравшими мебель для гостей.

Я вышел встречать вместе с Алекс, взяв её за руку, желая успокоить ее, чтобы поменьше нервничала. Все же наша семья производит сильное впечатление при первом знакомстве, особенно когда собирается в полном составе.

Брат спустился по трапу первым, и мы обнялись, хлопая друг друга по спинам с тем особым мужским приветствием, которая у рихтов граничит с попыткой проломить собеседнику рёбра.

— Дрейк, — Гай отстранился и внимательно посмотрел на меня.

Его взгляд скользнул к Алекс, и я почувствовал, как внутри поднимается неизбежная волна собственнического инстинкта.

— А это, надо полагать, то самое твое сокровище, о которой мне уже успели доложить? — серьезно спросил он, в своей характерной манере прищуривая глаза.

— То самое, — подтвердил я, чуть сжимая её пальцы. — Алекс, это мой брат Гай.

— Очень приятно, — сказала Алекс, и я с гордостью отметил, что её голос звучит ровно, хотя она явно нервничала.

Гай окинул её новым оценивающим взглядом. Не тем, каким смотрят на женщину, а тем, каким стратег оценивает перспективного игрока. Я заметил, как в его глазах загорается профессиональный интерес.

— Тот самый нюх на цифровую гниль, о котором говорила Варика? — продолжил допрос мой дотошный брат. — Мы обрабатывали данные, которые ты нашла. Работа высший пилотаж, — похвалил он Алекс, от чего она слегка порозовела.

И сразу захотелось ее снова в кровать затащить. Р-р-р…

— Спасибо. Мне очень помогло оборудование, которое предоставил Дрейк, — ответила моя умница.

— Скромничает, — усмехнулся я, и мой хвост сделал предупреждающий жест в сторону брата — не напирай, мол, не время и не место.

Гай понял. Он усмехнулся уголком губ и переключил внимание на спускающихся следом.

Варика вышла из шаттла с грацией, достойной её репутации. Длинные тёмные волосы, плавные движения, загадочная улыбка на красивом, нежном лице. Сложно было поверить, что за этой внешностью скрывается один из лучших аналитиков флота.

Она тепло улыбнулась и вежливо кивнула. Сдержанность, достойная дипломата.

— Дрейк, Алекс… Рада знакомству.

А потом вниз выпорхнула их дочь Кара.

Я едва узнал племянницу. Вытянулась, конечно, но дело было не в росте. Её чёрные волосы были украшены яркими разноцветными прядями — розовыми, синими, зелёными. Точно такая же причёска, как у Тайши Грил на станции.

Я невольно усмехнулся. Гай говорил, что у Кары новые кумиры, и теперь я понимал, о чём он.

— Дядя Дрейк! — Кара бросилась ко мне, обвивая руками и хвостом одновременно. — Я так скучала!

— И я скучал, малышка, — я чмокнул её в макушку, и для этого мне даже не пришлось наклоняться. — Выросла-то как! Совсем взрослая.

— Я уже не малышка, — надулась она, но тут же её взгляд упал на Алекс. — Ой! А это кто? Это твоя девушка? Да?

— Кара, не приставай, дай человеку вздохнуть, — осадил её Гай, добавив в голос строгости, и та притихла, но не перестала вопросительно смотреть на меня и Алекс.

А Алекс совершенно искренне рассмеялась.

— Меня зовут Алекс, Кара. Я работаю у твоего дяди.

Я перехватил её взгляд и почувствовал, как хвост снова упрямо тянется к ней. Притянуть ближе. Обозначить своё.

Только сейчас заметил, что Гай всё это время наблюдал за мной с каким-то странным выражением.

Именно тут я напрягся уже сильнее, чем вчера. Гай ведь не хуже меня знал особенности моих взаимоотношений с женским полом.

Проигнорировал его вопросительно поднятую бровь. Пусть сам учится делать правильные выводы, а не фантазирует то, чего не может быть.

Хорошо, что мой старший брат был вполне вменяемым и все правильно понял. Усмехнулся и перевел тему в нейтральное русло.

А Кара, воспользовавшись нашей заминкой, уже тихо интересовалась у Алекс, крашенные ли у нее волосы и если да, то что это за краска такая. Очень красиво смотрится и естественно. А после ответа с жаром начала делиться, что хочет совсем перекрасить свои волосы. Жаль только, что родители ей пока не разрешают.

Шум очередного прибывающего шаттла мы услышали, едва успев перекинуться с Гаем парой фраз. Этот звук отличался от остальных — более низкий, с характерной вибрацией, которую я узнал бы из тысячи. Дипломатический транспорт с защитой высшего уровня.

— А вот и наша звёздная пара, — усмехнулся Гай, поворачиваясь к посадочной платформе.

Я удивленно повернулась к посадочной площадке. Звездная пара? Кто это? Вопросительно взглянула на Дрейка? Тот лишь усмехнулся в ответ.

Белый, сияющий шаттл плавно опустился на посадочную платформу. Я невольно залюбовалась его безупречной белоснежной красотой.

Дрейк и Гай переглянулись с понимающими ухмылками, видимо, этот белоснежный транспорт был чем-то вроде семейной шутки.

Трап бесшумно выдвинулся, и первой из него выпорхнула женщина. Я сразу поняла, что это Мирей, сестра Дрейка. Хотя если бы не была знакома с Яликой, их мамой, то наверно бы не догадалась. А так шок был чуть меньше, конечно.

Белый рихт! Вот тут уже не было никаких сомнений. Потому что хвост был вполне узнаваемой формы, без малейшей пушистости.

И цвет волос у них был один, и такие же ярко голубые глаза. Но если в маме Дрейка было что-то мягкое, уютное, то в Мирей чувствовалась стальная уверенная властность, скрытая под невинной оболочкой.

Не знаю как объяснить. Мне просто так показалось. Каждое её движение, каждый взгляд выдавали человека, привыкшего к власти и интригам. Правда до мощной ауры бабушки Нэдис, Мирей все же было еще далеко.

А когда она увидела братьев, её лицо так и вовсе расплылось в открытой, широкой улыбке. Ясно было, что она очень рада их видеть.

— Дрейк! Гай! — все с такой же грациозностью она порывисто бросилась к братьям, обнимая их.

Как у нее это получилось, я так и не смогла понять. А потом Мирей также тепло поздоровалась с Варикой.

— Мирей, — Дрейк насмешливо повертел ее из стороны в сторону. — Выглядишь потрясающе. Императрица, твое орсовское величество!

Ого!

— Не начинай, Дрейк, — фыркнула она, отстраняясь. — Я дома. И здесь я просто Мирей. Забыл? И не смей называть меня императрицей при детях, у них и так комплексов хватает.

Следом за ней спустился мужчина. Теперь я знала кто это. Роргард. Император орсов.

Я слышала о нём, конечно, но видеть вживую — это было нечто. Высокий, мощный, с хищными чертами лица и абсолютно белыми волосами. У Мирей они все же были чуть темнее и немного другого оттенка.

Но главное хвост! Да я помнила уроки расоведения. Но тут ведь все наглядно! И так увлека-а-ательно!

Хвост у императора был совсем не похож на рихтовский. Ну, немного похож, но отличия явно бросались в глаза. Плоский, широкий, покрытый мелкими переливающимися чешуйками. И когда он двигался, раздавался тихий, едва уловимый скрежет или скрип.

Я невольно придвинулась ближе к Дрейку. Тот понимающе взял меня за руку и тепло ее сжал.

— Дрейк, — Роргард кивнул с достоинством, но в его глазах мелькнула какая-то озорная искра. — Рад видеть. Давно не заглядывал к нам.

— Так не приглашаешь, вот и не заглядываю, — со смешком ответил Дрейк и протянул руку.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Я заметила, что Гай тоже не выглядит скованно в присутствии императорской пары. Поэтому тоже расслабилась.

Семейный ужин. Ага. Юбилей у бабушки…

И тут я почему-то вдруг вспомнила, что даже еще не поинтересовалась, что за платье мне выбрал Дрейк на этот вечер. Даже не видела его! Ужас!

Это все просто не проходящее шоковое состояние тому виной. А еще мой не в меру одержимый начальник, от которого просто все мысли в последнее время превращались в кисель, стоило ему только властно приобнять меня хвостом.

Тут Мирей переключила внимание на меня. Я совсем не ожидала от нее следующего вопроса.

— А это, надо полагать, та самая Алекс, о которой мне столько рассказывали?

Я почувствовала, как щёки начинают теплеть, но нашла в себе силы улыбнуться. Откуда! Сиреной взвыла единственная мысль в голове.

— Я даже спрашивать не буду, кто рассказывал, — вырвалось у меня нервное.

Все же к встрече с императором я готова не была.

— Бабушка, в основном, — хмыкнула Мирей, не стесняясь разглядывая меня. — Она от тебя в восторге. А бабушку сложно удивить, — улыбнулась она мне совсем дружелюбно.

Кажется, я начинаю бояться бабушку Дрейка.

Тем временем из шаттла высыпали дети. И все как на подбор. Беловолосые, хвостатые.

Первым спустился уже взрослый парень, лет пятнадцати, хотя мне сложно было определять возраст и у рихтов и у орсов. Высокий как отец, с таким же плоским хвостом, покрытым чешуёй.

— Это Ривер, — шепнул мне Дрейк, наклонившись.

За ним выбежала девочка чуть помладше, но тоже высокая и гибкая. Ее длинные светлые волосы были заплетены в замысловатую косу, двигалась она с невероятной грацией, которая делала её похожей на мать. Она оглядела всех с любопытством, задержала взгляд на Дрейке и улыбнулась.

— Дядя Дрейк!

Похоже Дрейка любили все. И взрослые, и дети. Ну я и не сомневалась в его умении произвести впечатление, как и выстраивать отношения. С ним вообще очень хорошо и легко.

— Как добрались, Элара? — подмигнул он племяннице.

Из-за ее спины выглянула малышка лет восьми. Светленькая, с хвостиком, который пока был скорее забавным, чем грозным и любопытными настороженными глазами.

— Тимея, не стесняйся, — мягко сказала Мирей, поглаживая дочку по голове.

Тимея выглянула из-за сестры, посмотрела на меня своими огромными голубыми глазищами, и вдруг её лицо осветилось улыбкой.

— Ты красивая, — сказала она просто. — У тебя волосы как огонь.

Я рассмеялась, искренне, от души, чувствуя, как напряжение последних минут улетучивается.

— Спасибо, малышка. У тебя тоже красивые волосы.

— А вы знали, что у орсов хвосты разговаривают? — тут же переключилась Тимея, явно чувствуя расположение новой знакомой. — Мой пока плохо умеет, но папа говорит, я научусь!

В подтверждение её слов хвостик издал тихий, едва слышный скрежет, и Тимея смущённо прижала его к ноге. Я невольно заулыбалась ещё шире. Так вот что они делают!

В этот момент на платформу вылетели близнецы Харда — Шед и Роакс. Они неслись с такой скоростью, что, казалось, вот-вот снесут кого-нибудь с ног.

— Ривер! Элара! Тимея! — заорали они хором. — Вы приехали! О, Кара! Привет!

— А вы как думали! — Ривер подхватил на руки подбежавшего Шеда, легко закружив его.

— Мы на полигон! — Роакс уже тащил Элару за руку. — Дедушка там такие штуки построил! Летающие платформы! И разные ловушки! Новые! И полоса препятствий тоже другая теперь!

— А мне можно? — робко спросила Тимея.

— Конечно, можно! — Шед отпустил Ривера и подскочил к ней. — Пойдём! Мы тебя защитим, если что!

— Если кто и нуждается в защите, так это полигон от вас двоих, — усмехнулся Дрейк, но близнецы уже не слушали.

Дети с визгом и смехом умчались в сторону джунглей, и я успела заметить огороженную, но очень живописную зону, где, видимо, и располагался тот самый детский полигон.

Я невольно посмотрела на Роргарда. Император орсов стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за детьми с выражением, в котором смешивались гордость и лёгкая тревога.

— Не волнуйся, Рор, — сказал Дрейк. — Там безопасно. Отец за этим следит.

— Я не волнуюсь, — усмехнулся император, и его хвост издал короткий, необычный скрежет. — Так, завидую немного. А еще тут подумал, что во дворце явно маловато шума. Может подумаем об еще одном наследнике, рыбка моя? — лукаво посмотрел он на Мирей, притянув ее к себе хвостом.

Она в ответ лишь заливисто рассмеялась.

— Пойдём в дом? — предложила она. — Там нас уже заждались, наверно. И, судя по всему, папа уже готов демонстрировать свой новый полигон всем желающим.

— Обязательно посмотрим, — кивнул Роргард.

Мы двинулись к дому. Я поймала взгляд Дрейка. Он смотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

— Не устала? — тихо спросил он, наклоняясь ко мне.

— Нет, — покачала я головой и улыбнулась. — У вас всегда так шумно?

— Всегда, — подтвердил он, и его губы тронула лёгкая усмешка. — И с каждым годом всё шумнее.

— Здорово. Тебе повезло с семьей, — сказала я тихо.

— Повезло, — задумчиво произнес он, посмотрев на сестру и брата.

Дрейк обнял меня за плечи и неожиданно обвил хвостом мое запястье. А я не стала отстраняться. Показалось, что более правильного жеста сейчас и не могло быть. Поэтому я придвинулась чуть ближе, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает.

Дрейк Зартон .

Юбилей был в самом разгаре.

Вечер опустился на спутник мягкими сумерками, и дом моего отца преобразился. Огромная веранда, где мы собрались, была украшена живыми светлячковыми гирляндами. Хитроумное изобретение, выглядящее совсем естественно. Светильники парили в воздухе, создавая иллюзию, что мы сидим в центре звёздного неба.

Столы ломились от вкуснейших изысканных блюд и напитков. Нэдис сидела во главе стола, принимая поздравления с той королевской грацией, которая была ей так к лицу.

Теплый праздничный вечер одной большой дружной семьи.

Детей отправили спать раньше. Они сегодня умаялись на полигоне. Шед и Роакс едва держались на ногах, а Тимея и вовсе уснула на руках у отца, когда её несли в комнату. Даже Ривер с Эларой и Карой выглядели уставшими. Но мордахи у всех были мега довольными.

Отец знал чем порадовать и подросших малышей, и активную хвостатую молодежь.

Дети ушли, и относительная тишина, наконец, опустилась на дом, сменившись взрослыми, более спокойными разговорами.

А потом начались танцы.

Бабушка, несмотря на возраст, первой вышла в центр, и отец с поклоном пригласил её. Я смотрел на них и понимал, откуда у нас, детей Дрэго Зартона, эта тяга к совершенству. Они двигались так, будто танцевали всю жизнь, уверенно, пластично, гибко.

Потом к ним присоединились остальные. Хард с Дианой, Гай с Варикой, Роргард с Мирей.

Мама с отцом закружились в медленном чувственном танце. Я заметил, как отец смотрит на неё, с той же нежностью и страстью, что и много лет назад, когда я был совсем мальчишкой, и родители казались мне богами.

А еще я всё время ловил на себе взгляды родных. Но если ко мне они уже привыкли, то Алекс доставалось внимания больше. Гораздо больше.

Они не скрывали любопытства, хоть и вполне дружелюбно общались с Алекс. Но в глазах все равно был вопрос. Кто эта рыжая девушка, которую я привёз на семейное торжество, с которой не свожу глаз и чью руку не выпускаю из своей?

Так они, похоже, все думали. Ну и пусть. Я просто наслаждался происходящим. И рад был, что Алекс здесь со мной. Любовался ею.

Алекс выделялась. И как же она выделялась!

Её огненные волосы горели среди наших чёрных и белых голов, как маяк в ночи. Бирюзовое платье, которое я специально выбрал для неё в в одном из сетевых бутиков на станции, облегало её фигуру с идеальной точностью, и ткань переливалась при каждом движении, оттеняя рыжину волос и белизну кожи.

Она смеялась, танцуя в кругу моих близких, когда медленные ритмы сменились более активными и быстрыми. Странно, при всей своей нелюбви к физическим тренировкам, Алекс двигалась на танцполе так легко, естественно, что я не мог оторвать от неё взгляд.

Но осторожные намёки родных начинали меня раздражать.

— Красивая девушка, — заметила мама, проходя мимо с бокалом. — И такая естественная. Не то что те светские бабочки, с которыми ты раньше...

— Мам, — предупреждающе ответил я хвостом.

— Я ничего, — она улыбнулась той самой улыбкой, которая означала «я всё сказала». — Просто рада, что ты наконец-то...

— Мам, — повторил я уже настойчивее.

— Ладно-ладно, — она отступила, но её хвост довольно подрагивал.

Хард с Дианой тоже загадочно так переглядывались в мою сторону. Вся семья, кажется, уже решила, что между мной и Алекс что-то серьёзное. Но это... было не их дело.

Музыка снова сменилась на медленную, тягучую мелодию, которая, казалось, была создана для того, чтобы прижиматься друг к другу, забыв обо всём на свете. Я вывел Алекс в центр танцпола, чувствуя, как взгляды родных впиваются в спину. Пусть смотрят.

Моя рука легла на тонкую талию, пальцы ощутили бирюзовую ткань платья, под которой угадывалось мягкое тепло её тела. Алекс подняла на меня удивленно-возмущенные глаза, в которых начали загораться искры возбуждения. Ей тоже нравилась эта игра на виду у всех, хоть моя скромница и хотела показать обратное.

— Дрейк, — предупреждающе прошептала она.

— Что? — я притворно удивился, притягивая её чуть ближе. — Я просто танцую. Разве не для этого здесь все собрались?

— Для этого, — она улыбнулась и положила руку мне на плечо. — Но не для того, чтобы ты меня смущал.

— Я? Смущаю? — я склонил голову, накручивая на палец рыжую прядь, выбившуюся из её причёски. — Как я могу? Свое самое ценное сокровище?

Алекс очаровательно хмыкнула, и я не сдержал усмешки. Её реакция была слишком предсказуемой, и от этого ещё более желанной.

Мы закружились в медленном танце, и я наслаждался тем, как она двигается со мной в такт. Её тело, такое хрупкое и одновременно невероятно живое, идеально отзывалось на каждое моё движение. Моя ладонь скользнула чуть ниже по её спине, и Алекс вздрогнула.

— Дрейк, — снова предупреждение, но теперь в нём звучали нотки, которые я научился распознавать.

Это не было возражением.

— Ты сегодня невероятно красива, — сказал я, наклоняясь к её уху. — Это платье... я не ошибся с выбором. Оно подчёркивает всё, что нужно.

— Дрейк! — Алекс попыталась отстраниться, но я не позволил.

— А знаешь, — продолжил я, чувствуя, как её щеки заливает долгожданный румянец, — когда я выбирал его, я представлял, как буду снимать его с тебя.

— Ты невыносим, — прошептала она, но её пальцы на моём плече сжались сильнее.

— А ты краснеешь, — отметил я с удовольствием. — И мне это безумно нравится.

Наш танец подошел к концу. Я оставил разгоряченную Алекс на танцполе, поинтересовавшись, что ей принести из напитков. Мое рыжее сокровище попросило просто стакан воды со льдом.

Я кивнул, с шутливым почтением официанта, развернулся и пошёл к бару, чувствуя её взгляд на своей спине. Хвост довольно подрагивал, предвкушая продолжение вечера.

Алекс осталась на танцполе даже после того как утолила жажду. Сейчас она кружилась с Дианой и Мирей, все трое смеялись, явно обсуждая что-то своё, женское. Я же отступил к дальнему концу веранды, где стояли другие напитки.

Нужно было перевести дыхание и, честно говоря, немного успокоиться. Всё внутри меня требовало подойти к ней, обнять, увести куда-нибудь, где мы будем только вдвоём. Но это был вечер бабушки, и я не собирался его портить.

— Хорошая девушка, — раздался низкий голос справа. — И держится молодцом.

Я обернулся. Рядом стоял Гранк — отец Дианы. Опытный, матёрый рихт с колоссальным боевым опытом, ещё во время войны. Уже в мирное время мы с ним не раз проходили вместе полигоны, часто вместе с Хардом.

Диану, кстати, Хард никогда не брал на наши мужские вылазки. Говорил, что если где и оторваться, и вспомнить боевые навыки, так это с отцом жены и братом. Мы не церемонимся.

Гранк прилетел с женой ближе к вечеру, совсем впритык к празднику.

Бабушка еще весело заметила, что вот кто знает когда прилетать, как солидные гости.

Мы посмеялись, конечно. Всех остальных же она активно припахала к обустройству своего вечера. Даже Роргарда, его орсковское величество, не постеснялась загрузить работой. Рор не возражал. Хоть и император, но роль помощника Нэдис, ему явно была по душе.

А вот Гранк с Кейт не попали под раздачу. Прилетели на все готовое. Но они быстро вписались в компанию. Кстати, я заметил, что гости разделились по кучкам, согласно возрасту. Молодежь предпочла и дальше танцевать, а вот старшее поколение мирно беседовали у дальнего стола с закусками.

Гранк вот отделился как раз от них. Он помолчал, потом усмехнулся чуть криво на мой приподнятый кончик хвоста.

— На твоём месте, Дрейк, я бы уже давно заявил права, — вдруг неожиданно выдал он прямо.

Повернулся ко мне, и прищурил глаза.

— Не повторяй моих ошибок.

Я нахмурился. Жена Гранка тоже была человеком. Правда я не знал всей истории их знакомства. Знал только, что они долго служили вместе, еще во время конфликта с орсами. А потом остались на эсминце, где и родилась Диана, которая потом и Харда соблазнила на этот эсминец. Увела можно сказать из-под моего носа. А я рассчитывал на брата, что он и дальше продолжит работать у меня.

Ну да это уже прошлое.

Я перевёл взгляд на Алекс. Она как раз поймала мой взгляд через весь танцпол, и её губы тронула лёгкая, смущённая улыбка. Мой хвост отреагировал. Расслабился я тут в кругу семьи.

И сразу заметил понимающую усмешку Гранка.

— Время — это хорошо, — задумчиво сказал он. — Но иногда оно играет против нас. Запомни, Дрейк: лучшее, что ты можешь сделать для своей женщины — это дать ей понять, что ты рядом. Что ты никуда не уйдёшь. И что она — твой выбор. Окончательный и бесповоротный.

Я не сдержал хвост от резкого ответа. А Гранк кивнул в сторону танцпола.

— Твоя девушка заскучала без тебя. И, судя по взгляду Харда, он уже готов пригласить её на танец, чтобы подразнить тебя.

Я проследил за его взглядом. Хард действительно направлялся к Алекс, и на его лице играла та самая наглая усмешка, которую я знал с детства.

— Спасибо, Гранк, — сказал я, направляясь в сторону танцпола. — За... совет.

— Не за что, — отозвался он мне в спину.

Я уже не слушал. Моё внимание было полностью поглощено рыжей стройной красоткой в бирюзовом платье. Хард, заметив мой стремительный рывок, только развёл руками и отступил, насмешливо усмехаясь.

— Даже потанцевать с ней не дашь? — спросил он, когда я поравнялся с ним.

— Не дам, — коротко ответил я, протягивая руку Алекс.

Она доверчиво вложила свою ладонь в мою. А Харда уже потянула за собой его Диана.

— Танцуем? — спросил я у Алекс.

— Танцуем, — радостно согласилась она.

Я повёл её в центр, чувствуя, как хвост сам собой закручивается вокруг её талии. Собственнический жест, который я даже не пытался скрыть.

Пусть смотрят. Но выводы делать за себя я не дам.

После танцев я чувствовала себя немного пьяной без единого глотка алкоголя.

Кровь бурлила от музыки, движения, взглядов Дрейка, которые он бросал на меня весь вечер. Слишком тяжёлых и собственнических, от которых внутри всё переворачивалось.

Мы вернулись на веранду, где уже накрывали столы к позднему ужину.

Родные моего босса продолжали меня ненавязчиво изучать. Каждый раз, когда наши глаза встречались, Ялика ободряюще улыбалась, и её пушистый хвост то и дело выписывал красивые петли, на которые то и дело поглядывали остальные, а взгляд Дрэго становился всё тяжелее и горячее.

Нэдис восседала во главе стола как настоящая королева. Её серебристые волосы струились по плечам, хвост спокойно лежал рядом, но кончик чуть подрагивал — выдавал напряжение или удовольствие? Я уже начинала немного понимать эти неуловимые движения.

— Садись рядом со мной, дорогая, — вдруг сказала она, указав на место справа от себя. — Хочу получше рассмотреть ту, кто сумел заставить моего внука появиться на семейном торжестве с девушкой.

Разговор за столом постепенно перетекал с одной темы на другую. Гай и Варика тихо обсуждали какие-то рабочие моменты с Дрейком, Хард и Диана то и дело игриво переглядывались, обмениваясь быстрыми хвостовыми жестами, а Дрэго тихо беседовал с Роргардом, и их хвосты — мощный рихтовский и плоский, чешуйчатый — явно вели какой-то свой, отдельный разговор.

Я сидела, грея руки о чашку, и чувствовала, как это тепло разливается по телу. Не только от чая. От всех этих людей. Точнее рихтов. От этой большой и дружной семьи. От их голосов, смеха, от того, как они смотрели друг на друга — с любовью, с уважением, с той глубиной, которая бывает только в настоящих семьях.

Я вдруг остро, до боли в груди, вспомнила маму и папу. Мы давно не общались. Нужно будет обязательно связаться с ними завтра. Рассказать, где я. Ну, хотя бы примерно.

— Алекс, — голос Мирей вывел меня из задумчивости. — Ты устала? Выглядишь немного отрешённой.

— Нет-нет, — я улыбнулась, чувствуя, как все взгляды снова обращаются ко мне. — Просто... задумалась. У вас очень красиво здесь. И очень... по-домашнему.

— Это и есть дом, — улыбнувшись, сказала Мирей, с неподражаемой теплотой в голосе.

Я не знала, что ответить. В груди неожиданно разлилось что-то огромное, тёплое, почти болезненное.

— А теперь, — Нэдис звонко хлопнула в ладоши, и внимание перешло к ней. — Думаю, пора переходить к подаркам.

— Ба, — Хард усмехнулся. — Мы же каждый уже тебе всё вручили.

— Не всё, — она загадочно улыбнулась. — И не все. Я знаю, что вы все предпочитаете делать это приватно. Но некоторые дары стоит показать всем.

Она посмотрела на Мирей и Роргарда. Император орсов кивнул, поднимаясь из-за стола, и его хвост издал тихий, едва слышный скрежет.

— Наш подарок, — сказал он, и в его голосе прозвучали торжественные ноты, — мы хотели бы представить публично.

Мирей встала рядом с мужем, и я снова поразилась тому, как они гармонично смотрятся вместе. Эти белые волосы, ярко голубые глаза, два белоснежных хвоста, такие разные, но такие естественные. И особенно их говорящие взгляды друг на друга.

— Мы знаем, бабушка, что ты любишь скорость, — Мирей озорно улыбнулась. — В этом мы в тебя все… Поэтому...

Она сделала широкий жест рукой, и над столом развернулась большая голографическая проекция. Я невольно ахнула.

Два навороченных ультра-байка парили в воздухе.

Я даже дыхание затаила. Изящные, стремительные, с обтекаемыми формами и хищными линиями. Они казались нереальными. Блестящие корпуса переливались в свете проекции, и казалось, что они вот-вот сорвутся с места.

— «Проблеск-4», — Роргард с гордостью смотрел на проекцию. — Новейшая модель. Тестовая партия только сошла с производства. Все испытания пройдены. Нэдис, мы дарим тебе две машины.

— Ох! Сразу две… — Нэдис удивленно приподняла бровь, но в её глазах плясали лукавые искры. — В мои-то годы?

— Мы же знаем твои привычки, ба, — Мирей подошла и обняла Нэдис за плечи. — Одна, без компании, ты не любишь, а так, когда кто-то из нас тебя навещает…

— А ещё, — Роргард сделал паузу, и его хвост издал короткий, резкий звук, привлекая внимание, — я распорядился доставить полную партию этих байков на полигон Дрэго. В качестве тестовых образцов.

Дрэго, сидевший до этого молча, вдруг резко откинулся назад, и его тёмные глаза хищно блеснули, а на строгих губах вспыхнула опасная усмешка.

— Полную партию… Щедро, — низко, с явным довольством проговорил он. — Юбилей у меня вроде как не скоро ещё. У Ялики тоже.

— А чего мелочиться? Как раз для новой трассы, — явно довольный произведённым эффектом ответил император. — А нам нужны объективные данные о том, как ведут себя наши байки в экстремальных условиях. Взаимовыгодное сотрудничество.

Дрэго усмехнулся шире. Его хвост сделал жест, который я не смогла расшифровать, но который явно означал одобрение.

— Взаимовыгодно. Согласен, — сказал он. — Протестим, не сомневайся.

Мирей уже широко улыбалась, прижимаясь к мужу, который обнял её за плечи, а его широкий белый хвост властно обвил её восторженно подрагивающий, метнувшийся к нему.

Остаток вечера прошёл за обсуждением планов на завтра. Дрэго и Ялика проведут для всех экскурсию по новым полигонам. Из обсуждений я поняла, что Дрейк основательно вложился в новый тренировочный комплекс родителей. А Хард с Гранком приложили руку в качестве консультантов с боевым опытом.

Незаметно Дрейк взял меня за руку, переплел наши пальцы, а затем еще и собственнически обвил хвостом за талию и распрощался с родными.

Я заметила, что Хард с Дианой тоже уже куда-то ускользнули, Роргард с Мирей засобирались при нас.

— Молодёжь… — довольно заулыбалась Нэдис. — Завтра надо будет основательно вас погонять и размяться. Кровь молодая… активности требует.

Что ответил Роргард на это я не расслышала. Дрейк уже вёл меня к дому.

А в голове вовсю крутились странные неуместные мысли о том, может ли вдруг случиться такое, что это может быть не просто перерыв в работе… Не просто контракт.

Глупо, очень глупо, Алекс. Забыла кто ты и кто он?

Но мысли все равно приходили. Все более требовательные и навязчивые.

Может ли это быть, чем-то большим? Чем-то, о чём я даже думать бы побоялась. Слишком уж они мне все нравились. Все. И Дрейк…

Ночью, в объятиях самого потрясающего мужчины галактики я думала, могу ли я позволить себе поверить в это? Хотя бы на мгновение?

И тут же отмела эту вероятность.

Нет, это было бы совершенно неправильно. Совсем-совсем не правильно. И я не собираюсь портить себе лишними размышлениями это чудесное время.

Утром я проснулась от нежных поцелуев на виске и властной намекающей хватки развратного хвоста одного не менее развратного рихта вокруг моего бедра. Уже привычная и столь желанная мною ласка.

— Еще рано, — хрипло произнёс Дрейк, прокладывая влажную дорожку из поцелуев к моим ключицам, — но отец уже всех поднимает. Говорит про экскурсию, но мы все понимаем, что ему не терпится опробовать Проблески.

— Тогда надо торопиться, — я попыталась встать, но он притянул меня обратно.

— Ещё пять минут, — его голос стал ниже, а рука скользнула мне между ног.

— Дрейк! — я рассмеялась, уворачиваясь от очередного поцелуя. — Но все же нас будут ждать…

— Все здесь с пониманием, — ответил он и всё-таки поймал мои губы своими, отчего я на мгновение забыла, зачем вообще нужно вставать.

После быстрой, бурной близости, он с явной неохотой отпустил меня, и мы начали собираться. Я надела удобный брючный костюм, который Дрейк предусмотрительно заказал вместе с платьем, и мы вышли.

Утро на спутнике было по-настоящему волшебным. Воздух был наполнен прохладой и свежестью, с едва уловимым ароматом незнакомых цветов. Джунгли вокруг дома светились мягким зелёным светом, и где-то вдалеке щебетали птицы.

Мечта, а не утро! Как бы не хотелось просыпаться так всегда!

Остальные гости постепенно собирались на площадке перед домом.

Дрэго стоял в центре, окружённый детьми и внуками, которые наперебой задавали вопросы. Ялика что-то говорила Диане, и её пушистый хвост делал изящные взмахи в такт её словам.

Нэдис сидела в удобном кресле с чашкой чая, наблюдая за этой суетой с лёгкой улыбкой.

— Все собрались? — Дрэго окинул нас взглядом, и его хвост сделал короткий, командный жест. — Тогда начинаем.

Мы двинулись по дорожке, уходящей в джунгли. Ялика шла рядом с мужем, и я заметила, как их хвосты то и дело касаются друг друга, а иногда даже мимолетно сплетаются.

— Это зона фосфоресцирующего мха, — Ялика с гордостью указала рукой на светящиеся заросли. — Мы привезли его из Кариотаров. Говорили, он растёт только там, но у нас прижился.

— Твоими стараниями, — тепло усмехнулся Дрэго, сочтя это еще одним поводом, чтобы обнять жену за плечи и поцеловать ее. — Ты же тряслась над каждой веточкой.

Мох, как и всё здесь, производил неизгладимое впечатление. Он переливался всеми оттенками зелёного и голубого, создавая вокруг мягкое, сказочное свечение. И думала о том, сколько сил и любви вложено в это место.

— А здесь, — Дрэго остановился у небольшого строения, вписанного в склон холма, — наш первый тренировочный зал. Я построил его, когда дети были еще совсем маленькими.

— И мы его разнесли, — подал голос Хард. — Помнишь, Дрейк? Ты тогда хотел проверить, выдержит ли стена удар хвостом.

— Выдержала, — усмехнулся Дрейк. — А вот потолок — нет.

— Потом его месяц восстанавливали, — покачала головой Ялика, но в её глазах светилась улыбка. — А отец вам устроил…

— Мам, — Дрейк и Хард переглянулись и одновременно сделали хвостами какой-то жест, который явно означал просьбу не развивать мысль.

Мы рассмеялись. Я украдкой посмотрела на Дрейка. Сейчас он был совсем другим. Не магнатом, не владельцем корпорации, а просто сыном, который проказничал и шалил в детстве, как все мальчишки. И от этого он становился… ближе и понятнее что ли.

Мы прошли ещё несколько построек. Современные общежития, полосы препятствий, зоны для отработки пси-способностей. Дрэго рассказывал о каждом объекте с такой гордостью, будто речь шла о живых существах. Наверно, для него так и было. Его детище росло и развивалось.

— А это, — он указал на современное здание из стекла и металла, которое я уже видела вчера, — новое сердце полигона. Экспериментальный корпус.

— Дрейка идея, — добавила Ялика, и я заметила, как её хвост довольно дёрнулся. — И его финансирование.

Я покосилась на предвкушающе хищное лицо Дрейка. Он явно гордился тем, что удалось здесь сделать.

— Лучшие пси-тренеры не любят разъезжать, — усмехнулся он, встретив мой взгляд. — Поэтому приходится подстраиваться под их требования.

Ялика мелодично рассмеялась, а Дрэго лишь коротко кивнул с усмешкой. Хард и Диана, как и Гранк с Кетти добавили, что лучше места для тренировок и придумать сложно.

Нэдис и Мирей явно наслаждались прогулкой с семьёй, детвора носилась вокруг, им все было интересно, а император орсов смотрел предельно внимательно и заинтересованно. Потом заметил, что им явно есть, в чём развивать сотрудничество между Империей и Конфедерацией.

Мы шли по дорожке через джунгли, и я всё больше поражалась тому, как гармонично здесь всё устроено. Постепенно наша большая компания распалась.

Женская часть — Ялика, Диана, Варика, Мирей и я с ними — остались вместе с детьми, которые не хотели спокойно и чинно идти вместе со взрослыми и носились куда-то в бок, то и дело отвлекаясь на светящихся бабочек или необычные растения.

Мужчины — Дрэго, Дрейк, Хард, Роргард, Гай — заговорились, обсуждая какие-то свои интересные только им технические детали полигона. Я слышала непонятные обрывки фраз о сенсорах, нагрузках, адаптивных системах.

Гранк с женой Кейт шли чуть позади, я заметила, с какой гордостью и любовью они посматривали на Диану с Хардом. Даже меня проняло, и моя улыбка невольно становилась шире.

А потом мы, наконец, вышли к гоночной трассе, и я ахнула. Огромное пространство, уходящее вдаль, с крутыми поворотами, подъёмами, спусками. И над ней — парящие аэробайки. Те самые, «Проблески-4», которые вчера показывали на проекции.

Вживую они выглядели ещё более потрясающе. Чёрные, роскошные, с обтекаемыми хищными формами, они казались нереальными, чем-то из далекого будущего.

— Так… Кто хочет испытать? — Дрэго обернулся, в его тёмном взгляде горело хищное предвкушение.

Визуал Дрэго и Ялики

Мы расположились в наблюдательном зале — просторном помещении с панорамными окнами во всю стену и десятками голографических экранов, транслирующих каждый участок трассы.

Пульты управления мерцали данными: скорость, перегрузки, состояние систем, биометрия пилотов.

Я невольно залюбовалась интерфейсом. Не могла иначе. Это было как смотреть на сложный код — сначала видишь общую структуру, а потом начинаешь замечать нюансы, которые делают систему либо идеальной, либо уязвимой.

Информация подавалась с идеальной наглядностью: траектории движения, скорость, перегрузки, состояние систем каждого байка.

Данные дублировались в нескольких форматах — цифровом, графическом, даже цветовом. Можно было следить за гонкой, просто наблюдая за перемещением цветных меток на схематичной карте, а можно было погрузиться в детали.

Гранк занял место у панорамного окна, сказав, что хочет видеть всю картину целиком. Его жена Кэйтлин встала рядом, чуть касаясь его плеча.

Я невольно задержала на них взгляд. Высокий мощный рихт и хрупкая женщина-человек, едва достающая макушкой до его плеча. Уже знала, что у них трое дочек… одна из них, сейчас там, на проблесках, вместе с Хардом, своим мужем. Смелая она, не то что я.

Хвост Гранка собственнически обвился вокруг талии жены, властно притягивая её к своему мощному телу, а большая рука обняла её за плечи. Кейт повернулась к нему. На ее лице играла мягкая улыбка, потом она что-то ему еще сказала, и Гранк кивнул, снова пристально вглядываясь в ряды аэробайков с гонщиками, выстраивающимися вдоль линии старта.

Они не стали участвовать в гонке, сказали, что лучше понаблюдают за молодежью. На что отец Дрейка только хмыкнул и ответил, что ему приятно, что и его к молодежи причислили. Он-то как раз собирался погонять.

А вот Ялика, мама моего босса, все же осталась среди зрителей. Она устроилась в кресле с лёгкой, спокойной улыбкой. Пушистую кисточку своего хвоста она теперь держала в руке. Я, кажется, уже догадывалась почему — рихты явно общались хвостами, а белый хвост Ялики был сильно разговорчивый и эмоциональный. Это даже я заметила.

Представляю как остальные рихты на него реагировали.

Гая с Варикой гонка в качестве участников также не сильно привлекла, они расположились чуть сбоку, их хвосты были расслабленно сплетены между собой, но глаза старшего брата Дрейка внимательно следили за экранами.

Как интересно все же сложилось. Во время распределения семьи на участников и зрителей, хвост Дианы тогда сделал странный плавный жест, и хвост Дрэго в ответ плавно изогнулся. Диана засмущалась и покраснела, а Хард обнял жену за плечи и сказал «Спасибо, пап».

Точно у них изгибы хвостов обозначают намного больше, чем людям рассказывают. Надо бы поискать побольше информации на этот счёт.

Среди зрителей была и Нэдис. Пока я размышляла, какое место мне занять, юбилярша взяла меня под руку и усадила в кресло между собой и Яликой. Так я снова оказалась в компании двух старших женщин семьи Зартон, но постаралась не показать своего смущения.

Сама Нэдис сказала, что потом погоняет. С кем-нибудь из внуков или с сыном. Пока же хочет просто насладиться гонкой в комфортных условиях, потому что это явно будет стоящее зрелище.

Зрительские кресла здесь были на комфортном возвышении и я, затаив дыхание, наблюдала и сквозь окно, и поглядывая на огромные экраны, стараясь ничего не упустить.

Болела я, конечно, за Дрейка. Но тут у каждого участника нашлись свои зрители.

Вся трасса была как на ладони.

И вот на старте, выстроившись в линию, замерли шесть «Проблесков-4». Сжала предвкушающе кулаки.

Байки свободно парили над покрытием. Я легко нашла взглядом тот, на котором сидел Дрейк. Своего рихта я теперь всегда узнаю из всех даже в глухом шлеме. По посадке, по тому, как он держал ручки управления. Да даже по характерным взмахам мощного хвоста, который нетерпеливо подрагивал и, казалось, вёл шутливый разговор с хвостами Мирэй, Дрэго и Харда.

Дрэго, Дрейк. Мирей и Роргард. Хард и Диана.

И мы, зрители. Интересно, кто же из них победит?

— Внимание, — голос Дрэго раздался из динамиков. — Старт через десять секунд. Гонка на три круга. Правил нет. Штрафных санкций нет.

Хард что-то буркнул в шлем, и Диана, сидевшая на соседнем байке, покачала головой и провоцирующе махнула коротким хвостом с завораживающе пышной кисточкой на конце.

— Пять.

Мирей наклонилась вперёд, её байк хищно качнулся вперед.

— Три.

Роргард, до этого казавшийся расслабленным, вдруг весь подобрался. Я заметила, как его плоский хвост плотно прижался к корпусу байка.

— Один. Старт.

Шесть байков рванули с места одновременно.

Проблески ушли вперёд единой стаей, но уже через секунду она начала распадаться. Каждый из соперников выбирал свою траекторию для победы. А в том, что победить хотел каждый, можно было не сомневаться, глядя на этих рихтов и орса.

И я даже не зналау кого больше шансов. Верила, что Дрейк всех опередит, но соперники у него были серьезнее некуда.

На экранах было все наглядно. Точки участников начали расходиться по уровням. За ними с напряжением следили все.

И если взрослые рихты проявляли большую выдержку, только хвостами обозначая свое волнение, то прибежавшие к началу гонки дети такой глупостью не страдали и принялись шумно болеть за своих. Черные и белые хвостики замелькали впереди в азартном возбуждении.

Конечно, каждый поддерживал своих родителей. Только Каре вроде как не за кем было следить на трассе. Но она быстро сориентировалась, посмотрев по сторонам, и принялась активно поддерживать деда. Ее разноцветные пряди так и подпрыгивали вместе с ней и ее неугомонной пятой конечностью.

Тут даже непонятно было кому сколько лет, потому что орали и прыгали все независимо от возраста. Детям явно понравилось это развлечение. Как я поняла уже, все рихты, да и орсы, похоже, тоже, очень азартны, независимо от того, полукровки они или чистокровные.

Первые позиции определились быстро. Хард и Диана ушли в отрыв на прямом участке — их байки шли почти синхронно, с минимальным интервалом. Я видела, как они работают в связке, как их хвосты совершают одни и те же микродвижения, балансируя на виражах.

— Резвые, как всегда, — хмыкнул Гранк. — Посмотрим, надолго ли им хватит этой тактики.

Кэйт взволнованно сжала его руку. У нее не было хвоста, как и у меня впрочем, и проявить свои эмоции хоть в каком-то в движении мы никак не могли. Уже начала завидовать рихтам и орсам. Тоже захотелось вот так сидеть и жестикулировать пятой конечностью.

— Неугомонные… сразу вперёд, — прокомментировала Кейт. — Рискуют ведь… — подняла она глаза на мужа.

— У Харда все под контролем. Я уверен, — успокаивающе накрыл он ее ладонь своей огромной лапищей.

Я невольно сравнила размеры. Интересно, мы с Дрейком вот так же смотримся немного пугающе рядом? Он ведь такой же большой, а я не выше Кейт. Удивительно, но при такой разнице эта парочка выглядела безумно гармонично. Вот прямо словно они были созданы друг для друга.

Я бросила на них еще один короткий взгляд, а потом перевела его на их экраны. Там картина быстро менялась. И я снова увлеченно провалилась в гонку. Заерзала на месте. Даже на секунду показалось, что у меня там хвост проклюнулся.

Хард и Диана все также шли очень агрессивно по трассе, синхронно, почти зеркально, выжимая максимум скорости на прямых участках.

Их байки летели бок о бок, и это было красиво. Опасно красиво. Теперь я понимала тревогу мамы Дианы. Я бы наверно тоже так за свою дочку переживала.

О чем я думаю? Снова какие-то глупости в голову лезут. Но тут иначе не получается рядом с такой семьей.

Тут вдруг Мирей, отставшая на старте, на первом же извилистом участке бросила байк в такой крутой вираж, что, казалось, вот-вот коснётся покрытия плечом. У меня даже сердце екнуло за нее.

А вот остальные поддержали дружным свистом и выкриками. Особенно старалась ее белохвостая троица. Я заметила, что Тимея уже активно спорила на что-то с близнецами кто выиграет. Роакс и Шед загадочно улыбались при этом, старательно пряча свои хвосты за спину.

Ох, не к добру это.

Я отвлеклась на детей, а Мирей тем временем лихо обошла Диану, и, огибая по эффектной дуге Харда… еще больше напугала меня — показалось, что она вот-вот упадёт! Нет, это зрелище точно не для моей нервной системы.

Но сестра Дрейка в последний момент выровнялась, срезав поворот по внутренней дуге, и вырвалась таки вперёд. И теперь я даже не знала за кого болеть. Вдруг во мне проснулась женская солидарность и захотелось, чтобы девочки утерли нос мужчинам.

— Мирей! — донёсся из динамиков напряжённый голос Харда.

— Учись, братик, — ответ Мирей прозвучал насмешливо и легко.

Мне показалось странно, что Роргард, муж Мирей, пока держался в середине. Я видела на экране его показатели — ровные, без рывков. Похоже, что он пока выбрал выжидательную тактику. Император… этим все было сказано, я думаю.

Но все же, где Дрейк?

А Дрейк… шёл чуть сзади первой тройки и держался непривычно сдержанно. Выбрал похожую тактику с Роргардом?

Пожалуй, меня это удивило. Дрейк Зартон, который на флаере выписывал такие пируэты, что у меня захватывало дух, сейчас даже не пытался догнать лидеров. Он словно примеривался к трассе, к байку, к чему-то ещё, что я не могла уловить.

— Дрейк что-то не торопится, — неожиданно для себя я произнесла это вслух.

Ого, как я расслабилась.

— Расчётливый, как всегда, — отозвался Гай, не отрывая взгляда от экранов. — Трасса длинная. Отец тоже присматривается, пока наши горячие головы лихачат.

Я сразу перевела взгляд на показатели отца Дрейка.

Да, он был прав. Дрэго Зартон шёл ровно, без всплесков, стабильно держась в середине потока, как и Дрейк. Но отличия все же были. Дрэго не примеривался ни к чему. Его байк, казалось, просто катился по идеальной линии, без единого лишнего движения.

— Гай, да папа же никогда не показывал всё сразу, — послышался вдруг голос Дрейка из динамиков. — Помните, как на тренировках? Сначала давал нам надежду, а потом...

— А потом забирал её, — закончил за него Хард, хрипло рассмеявшись.

— Старались бы лучше, тогда не забирал бы, — с явным удовольствием подначила братьев Мирей.

— Не отвлекайтесь, — послышался холодный командный голос Дрэго. — Мирей, тебя Роргард скоро обойдёт, если продолжишь трепаться. Диана, будешь так лихачить, Хард тебя зажмёт в низине и оба упустите победу.

После этого воцарилась тишина. Даже среди нас, зрителей. Даже дети притихли и теперь азартно шептались между собой. Ставки что ли обсуждали? Я почему пересчитала хвосты и напряглась. Роакса и Шеда не было со всеми.

Заозиралась по сторонам. Но оказалось, не я одна заметила диверсионную вылазку близнецов. Хвост Нэдис вдруг резко щелкнул и стремительно выгнулся у нее над головой. Кончик хвоста замелькал в движении.

Я проследила, куда он был направлен, и заметила унылые мордашки близнецов у дальней панели. Хвост Нэдис выдал еще что-то угрожающее, и они смирно вытянулись, а потом медленно побрели к остальным

— Да деда сам сказал, что никаких правил, — пробурчал Шед, проходя мимо нас, заставив Ялику смущенно прыснуть в кулак.

Она тоже стала свидетелем этой сцены. Остальные были слишком заняты гонкой и отошли ближе к экранам.

— Никаких правил для взрослых и с головой. А вы явно свои забыли где-то, — строго ответила Нэдис правнуку. — Вы и половины настроек там не знаете. А если бы кто-то пострадал?

На это мальчишки синхронно поджали хвосты и юркнули обратно в толпу болельщиков.

Нэдис с Яликой переглянулись, синхронно закатили глаза вверх, после чего Нэдис удобнее устроилась в кресле, скрестив руки на груди, а Ялика сильнее сжала кисточку в пальцах и подалась вперёд, во все глаза глядя на экраны.

— Ну вот теперь я думаю и Хард понимает, каково мне было с ним, пока он не вырос и не поумнел, — тихо пробормотала она про себя, а Нэдис согласно хмыкнула рядом.

Ого. А мне вдруг стало интересно, каким в детстве был Дрейк.

Второй круг начался с того, что император орсов, наконец, включился в игру.

Я не сразу поняла, что произошло. На панорамном экране его байк вдруг… исчез. На секунду, не больше. Я моргнула, пытаясь понять, не показалось ли мне.

— Пси-маскировка, — спокойно пояснил подошедший к нам Гай, и я поняла, что не показалось. — У орсов есть такие способности.

Системы трассы, впрочем, всё ещё показывали императора орсов.

На карте точка Роргарда продолжала движение, и когда байк снова стал видимым, он уже был на полкорпуса впереди Мирей, выходя на чистое пространство перед прямым участком, впереди всех!

— Рор! Это нечестно! — в голосе Мирей слышался смех.

— Это эффектно, и правил нет, рыбка моя, — коротко напомнил император, и я невольно заулыбалась от того, с какой теплотой и любовью к жене прозвучала эта фраза.

На прямом участке началась настоящая битва.

Хард и Диана попытались использовать преимущество в скорости, но Мирей, уступившая первую позицию мужу, не собиралась сдаваться.

Она бросила байк вправо, потом резко влево, и я увидела, как её хвост совершает сложное, волнообразное движение, меняя центр тяжести. Дети азартно взывали на каждый ее вираж.

Благодаря этому она поравнялась с мужем, и сейчас они неслись рядом по прямой.

— А Мирей не забывает практиковаться в экстра-линиях, — с материнской гордостью произнесла Ялика, не отрывая взгляд от экрана. — Это тоже особое пси. Красиво она пошла… — повернулась она ко мне, и я согласно кивнула.

Очень красиво. Но кто же все-таки победит?

В этот момент Хард и Диана снова вырвались вперёд. Молодежь не хотела упускать победу.

Только я не совсем поняла, что произошло дальше. В низине Хард чуть сместился, прикрывая траекторию Дианы, и это стоило им обоим скорости.

Хард что-то рыкнул, Диана огрызнулась — я не разобрала слов, но интонация была яростной и в то же время… счастливой.

И тут Дрейк, наконец, вступил в игру.

Я увидела это по смене его показателей. Скорость плавно пошла вверх, перегрузки увеличились, и он начал обходить одного соперника за другим.

Финальный круг начался с того, что Дрейк и… Дрэго оказались на одной линии. Впереди!

Как это произошло, я тоже не уследила. Скорости возросли до максимальных. А еще все начали активно пользоваться своим пси, как я поняла. И тут вообще все смешалось для меня.

Как остальные успевали все отслеживать? Наверно, только в силу большого опыта.

Хард и Диана, увлёкшиеся дуэлью друг с другом, все же пропустили всех вперёд.

Мирей и Роргард боролись за третье место, и их схватка была красивой, но я уже не могла оторвать глаз от двух чёрных байков, летящих практически параллельно друг другу.

Вот Дрейк пошёл на обгон на том самом извилистом участке, где Мирей показывала своё мастерство. Я видела, как идеально он рассчитал траекторию. Сердце замерло в восхищении.

Его мощное тело и хвост работали в идеальной связке, байк ложился в вираж с рассчитанной до миллиметра точностью…

Но его отец уже был там.

Не перекрывая, не блокируя — просто оказываясь на нужной траектории за мгновение до того, как Дрейк мог её занять. Невероятное зрелище!

— Ты знал! — голос Дрейка в динамиках прозвучал резко, с нотками ярости и… восхищения.

Дрэго не ответил. Он просто продолжал вести байк по той самой идеальной линии, скупо, не делая лишних движений, не тратя ни секунды на манёвры, которые не были нужны.

Я смотрела на экран Дрейка. Его посадка изменилась — он подался вперёд, сгруппировался в последнем отчаянном рывке, пытаясь достать отца.

Все вокруг одновременно замерли, где стояли, затаив дыхание, наблюдая за этой невероятной развязкой.

Финальная прямая!

Давай, Дрейк, давай!!

Я сжал ручки байка до жалобного хруста сверхпрочного пластика.

Полкорпуса!! Гребанные полкорпуса, которые отделили меня от победы!

Отец финишировал первым, и его байк уже плавно опускался на посадочную площадку, а я всё ещё сидел, вцепившись в управление, и смотрел на табло с результатами.

Второе место.

Внутри закипало непривычное раздражение. Не на отца, на себя.

Да, я знал эту трассу хуже него. Это было понятно. И на байке сейчас реже гонял, не так как раньше. Все было некогда. Мою жизнь заполнили дела, контракты, переговоры.

А отец просто напомнил мне и братьям, что он по прежнему сильнейший и главный рихт в нашей семье.

Что ж, ожидаемо, но вот досады меньше не стало.

— Гонка закончилась. Снимай шлем, Дрейк, — прозвучал в наушниках спокойный голос отца. — Остынь.

Я рванул застёжки, стягивая шлем, глубоко вдохнув влажный воздух джунглей. Возбужденный гонкой хвост хлестнул по воздуху резким, раздражённым жестом, но я тут же взял себя в руки. Все было честно.

— Поздравляю, пап. Но требую реванша, — предложил я, хлопнув отца по плечу, зная, что меня поддержат остальные.

Все рихты по натуре лидеры. Все рвутся к победе. А после такой гонки тем более. Учитывая, что победа была у меня так близко…

Отец жестко усмехнулся, убирая шлем под мышку. Его хвост выжидательно вытянулся, а сам он знакомо прищурил глаза.

Знаю я этот его прищур. Он всегда так делал перед неожиданным броском или приемом.

— Могу устроить. Не вопрос, — ответил он, вопросительно повернув голову к остальным участникам.

— Давайте! — Хард спрыгнул со своего байка, его хвост возбуждённо хлестнул воздух.

Диана, приземлившаяся следом, закатила глаза, но тоже улыбалась.

— Я за! — Мирей подошла к нам, Роргард следом за ней.

Его орсовское величество молча кивнул, и его плоский хвост издал короткий, заинтересованный скрежет.

Да, папа знал, чем зацепить гостей.

— Только не гонки, — неожиданно вмешалась мама.

Она подошла к отцу, мягко положила руку ему на плечо, и я заметил, как её пушистый хвост взволнованно дёрнулся.

Волнуется. Мама всегда за нас волновалась. Даже когда мы все уже переросли ее на голову и даже выше.

— Я не хочу, чтобы вы разбились на этих ваших игрушках, — требовательно заглянула она в глаза отцу.

Тот повернулся к ней, и его лицо мгновенно смягчилось. Знакомым жестом он накрыл её ладонь своей.

— Конечно, родная. Ты же знаешь, что я всегда ценил разнообразие.

Я хмыкнул про себя, заметив, как черный хвост отца мгновенно обвил нежный белоснежный хвостик мамы.

А в его голосе появились те самые рычаще-ласковые нотки, которые я слышал с детства, когда он позволял вот такие с виду невинные шутки в ее сторону.

С виду невинные. Это когда выросли, стали понимать, что к чему.

Мама от фразы отца ожидаемо вспыхнула. Она попыталась выдернуть хвост, но отец уже властно держал его в своей хватке.

Мы с Мирей переглянулись с понимающими улыбками.

Люблю я такие моменты. Хотя в детстве они все же казались мне немного приторными, но вот сейчас… Я нашел взглядом в толпе, что собралась вокруг нас, Алекс. Скользнул в ее сторону.

Спустя мгновение я уже удовлетворил эгоистичное желание своего хвоста и притянул ее к себе.

Алекс с такой готовностью прижалась ко мне, что я не удержался. Жадный вдох, и… можно расслабиться немного. Мое сокровище рядом. Сразу почему-то внутри всё на места встало. И на место это второе уже не так злился.

— Тогда где? — спросил Роргард, продолжая разговор о планируемом реванше.

Отец в своей привычной интригующей манере посмотрел на меня, потом на братьев.

— Мы ведь ещё не протестировали тот новый полигон с программируемой реальностью, — вроде вскользь сказал он, но в его голосе уже явно зазвучало предвкушение. — Тот самый экспериментальный корпус. Пси-симуляции, динамические сценарии, адаптивные противники.

Я подхватил идею мгновенно.

— Командные тактические учения, — предложил я, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Полная нагрузка. Все системы на максимум.

— А вот это уже интересно, — протянул Хард, потирая руки.

Его хвост выписал в воздухе сложную фигуру, означающую предвкушение хорошей драки.

— Я с вами, — неожиданно подал голос Гай.

Он подошёл ближе, скрестив руки на груди.

— Присмотрю за самыми, безбашенными, — кивнул он на меня с Хардом.

Мы синхронно закатили глаза. Гай в своем стиле.

— Какими бесбашенными? — возмутился Хард. — Еще кто за кем присмотрит! Ты там в своем штабе всю задницу себе отсидел. Дотянешь ли до конца вообще?

— Не сомневайся, — усмехнулся Гай. — Дотяну. Буду растаскивать вас, когда вы начнете опять мериться хвостами. Заодно прослежу, чтобы вы не перебили друг друга раньше времени.

Наши самки, услышав о наших планах, дружно отказались.

— Нет, — задумчиво покачала головой Диана, а её короткий хвост сделал категоричный жест. — Если так, то я сегодня уже накаталась.

— Мы будем болеть за вас, мальчики, — совершенно по-императорски усмехнулась Мирей, плавно беря маму под руку. — И приглядывать, чтобы дети не пролезли на полигон, пока вы там развлекаетесь.

Варика молча кивнула, и её хвост сделал жест, который я истолковал как «я слишком умна, чтобы ввязываться в эту авантюру».

Гранк, стоявший до этого молча, хлопнул ладонью по бронированному предплечью.

— Я с вами. Тряхну стариной, — усмехнулся он. — Не каждый день выпадает шанс пострелять с такими соперниками.

— Не прибедняйся, — с ласковой усмешкой произнесла Кейт. — Ты любому молодому фору еще дашь. Так что держитесь, молодёжь, — подмигнула она нам.

— Отлично. Значит, мужская компания, — подвёл итог отец. — Я, Гранк, Роргард — первая команда. Дрейк, Хард, Гай — вы вторая.

Он предупреждающе коротко посмотрел на Гая. А я переглянулся с Хардом. В детстве Гай часто выступал арбитром в наших сражениях. И надо признать, был беспристрастен до жёсткости.

— Согласен, — сказал я.

Хард тоже кивнул.

— А мы все понаблюдаем за этим шоу, — заявила Нэдис, и все разом обернулись к ней. — Но реванш предлагаю все же провести после обеда, ближе к вечеру. Не стоит превращать мой юбилей в ваши мужские игрища. Мы тут семьёй собрались пообщаться.

— Нэдис права, — поддержала мама. — Сначала обед, а потом уж развлекайтесь своими стрелялками.

Возражать никто не стал.

Мы двинулись к дому. Женщины собрались впереди, утянув с с собой и мою Алекс.

Мирей что-то увлечённо рассказывала, жестикулируя хвостом, Диана смеялась, мама кивала. Алекс шла с ними, внимательно слушая, и на её лице играла лёгкая, задумчивая улыбка.

Я прибавил шаг, догоняя Гая, который шёл чуть сбоку.

— Нужно поговорить, — понизив голос, сказал я, кивнув в сторону, где за домом начиналась тенистая аллея. — О деле.

Гай понял сразу. Он коротко кивнул и, не привлекая внимания, свернул с основной дорожки. Я последовал за ним.

Мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не слышали, и остановились под сенью огромного дерева с раскидистой кроной.

— Что по данным? — спросил я без предисловий.

Гай прислонился к стволу, скрестив руки.

— Варика обработала то, что нашла твоя Алекс. Картина становится яснее, но есть пробелы. Нужно больше информации о финансовых потоках. У нас пока только косвенные улики. Ты сам понимаешь, что Кайсу, чтобы прижать всех, потребуется более весомый след.

— Знаю, — я провёл рукой по волосам, откидывая их со лба.

— Твоя Алекс... она действительно талантлива. Варика говорит, что её методы нестандартны, но эффективны. Если дать ей доступ к нашим архивам...

— Возможно, — оборвал я. — Но сейчас. Чуть позже, я ее сам подготовлю.

Гай посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты её бережёшь. Сотрудницу? — прищурился он.

Знакомое раздражение забурлило внутри, но я удержал хвост неподвижным. Как и лицо.

— Да. Моя сотрудница. И моё дело, Гай, — с нажимом сказал я.

— Ладно, — Гай отлепился от дерева. — Вечером обсудим детали. А сейчас, думаю, нам пора присоединиться к остальным.

Мы пошли к дому. Я слышал, как внутри смеются женщины, и в этом смехе угадывался голос Алекс, звонкий, искренний, заразительный.

Остановился у входа, прислушиваясь.

— ...а потом он, представляете, залез на эту вышку! — это был голос Мирей. — И кричит оттуда: «Я первый! Я первый!»

— А вышка была не закреплена, — добавила мама, смеясь. — И она рухнула.

— И Дрейк полетел вместе с ней, — закончила Мирей. — В грязь. Лицом.

Женщины захохотали.

— И что, сильно ушибся? — немного взволнованно спросила Алекс.

Мой хвост странно дернулся от того, как она это сказала. Как-то слишком странно, даже не понял этого движения.

— Нет. Перепачкался только с головы до хвоста, — смеясь, ответила Мирей. — Мама потом отмывала его часа два. А Дрейк всё равно был счастливый. Гордился, что залез выше всех.

Я стоял за дверью, слушал этот рассказ о моём детстве, и внутри разливалось непривычное тепло.

Они смеялись надо мной. И Алекс смеялась. И я... был рад слышать ее смех. До вздыбленного гребня рад.

Шагнул в гостиную, где они собрались.

— Рассказываете про мои подвиги? — спросил я, притворно хмурясь.

— Только самые геройские, — улыбнулась Алекс, сияя глазами.

Под ложечкой кольнуло от не вовремя пришедшей мысли, что я настоящий придурок.

Будет ли она так улыбаться потом, когда в итоге мы расстанемся? Не сломаю ли я эту хрупкую, искреннюю девочку?

Я всё ещё улыбалась, слушая истории о детстве Дрейка. Его родные рассказывали их с такой любовью, с таким теплом, что даже я чувствовала себя сейчас частью их внутреннего круга. Это была настоящая семья, где помнят каждую шалость, каждую глупость и каждую маленькую победу.

Сразу вспомнила своих и загрустила чуть-чуть. Хотелось бы их увидеть всех, обнять и вот так же просто поболтать в семейном кругу о чем-то легком и светлом.

Мирей только что закончила очередной рассказ о том, как Дрейк в десять лет пытался приручить дикого лейра и притащил его в свою комнату.

— Мама тогда, — смеясь, рассказывала Мирей, — чуть в обморок не упала, когда увидела в кровати это шипящее, плюющееся кислотой создание.

Я вот тоже бы наверно в обморок свалилась, как представила себе.

Даа… Дрейк в детстве хорошо так нервы потрепал родителям. И мне сказали, что он еще был послушным мальчиком! А вот Хард…

Я бросила в сторону младшего Зартона быстрый опасливый взгляд. И не скажешь ведь. Вон стоит, улыбается и что-то нежно воркует на ухо своей жене, а вокруг них скачут их близнецы, пытаясь отвлечь родителей.

— Дрэго тогда посмотрел, усмехнулся, — с ностальгией в голосе продолжила мама Дрейка, — и сказал: «Если хочешь завести домашнего питомца, сначала научись за ним убирать». И ушёл. И Дрейк три дня упрямо драил свою комнату, пока его питомец не удрал обратно в джунгли.

Мы рассмеялись. Я украдкой посмотрела в сторону, где Дрейк о чём-то говорил с Гаем. Они отошли в дальний угол веранды, их хвосты были заметно напряжены. Разговор явно серьёзный. Работа, наверное. Что-то, что нельзя обсуждать при всех.

Я перевела взгляд обратно на женщин. Нэдис расслабленно сидела в кресле с чашкой чая и царственным взглядом наблюдая за всеми с лёгкой, загадочной улыбкой. Ялика и Мирей о чем-то тихо беседовали. Кейт и Диана уже обсуждали что-то своё, иногда поглядывая в сторону мужчин.

Хард увел близнецов, а заодно и остальную ребятню куда-то в сторону джунглей, пообещав устроить им настоящую охоту. Но судя по спокойствию остальных родителей, охотиться дети будут все же не по-настоящему.

А я сидела и чувствовала, как внутри становится невероятно тепло. Не только от чая. От всей этой атмосферы семейного праздника. От голосов, смеха, от того, как все смотрели друг на друга. Жаль, конечно, что я здесь временно. Но мне нельзя про это забывать.

Так легко забыться и начать примерять на себя не ту роль.

Я отошла к окну, чтобы сделать себе небольшую передышку.

Дрейк всё ещё разговаривал с Гаем, и я заметила, как его хвост вдруг сделал резкий, рубленый жест, словно обрывая их разговор. Гай что-то ответил, и они разошлись. Дрейк направился в мою сторону, но на полпути его перехватил отец, и они о чём-то заговорили.

А Гай... неожиданно подошёл ко мне.

И по его профессионально-оценивающему взгляду, я как-то сразу поняла, что разговор будет не на отвлеченные темы. Старший брат Дрейка не скрывал своего любопытства, и от этого мне стало немного не по себе.

— Алекс, — он остановился рядом со столиком и небрежно налил себе сока из кувшина. — Можно задать тебе пару вопросов?

— Конечно, — пожала я плечами, но невольно бросила взгляд в сторону Дрейка.

Он все еще был занят разговором с отцом.

Гай удовлетворенно кивнул, а его мощный хвост сделал короткое, задумчивое движение. Все же какие все Зартоны здоровущие. Я ему едва доставала макушкой до плеча. Сложно представить этого громилу протирающим зад на сидячей работе, как насмешливо заметил Хард.

— Та уязвимость, которую ты нашла в системе Хронос-91... — начал он, и я внутренне напряглась. — Как именно ты её обнаружила? Я просмотрел отчёт, но там не хватает деталей. Каков был твой алгоритм?

— Я... — я запнулась, подбирая слова. — Это не совсем алгоритм. Я просто... чувствую. Есть ощущение, что что-то не так, и потом уже логика подсказывает, где искать.

— Чувствуешь, — оживившись, повторил Гай. — Варика говорила, что у тебя особое пси, осязательно-цифровое. Но как ты отделяешь ложные срабатывания от реальных угроз?

Я растерялась, но ответила. Уточняющие вопросы сыпались один за другим, и я едва успевала отвечать, как приходилось иметь дело со следующим.

Гай был не просто любопытным, он словно проверял меня, пытаясь заглянуть слишком глубоко. И от этого я резко почувствовала себя неуютно.

— Сколько времени у тебя уходит на верификацию?

— В общем и целом зависит от сложности системы, — после паузы, осторожно ответила я. — Иногда хватает нескольких минут, иногда нужно погружаться на несколько часов. В случае с Хроносом... я потратила около часа на первичную разведку, потом ещё двадцать минут на сам взлом.

— А что насчёт других систем? Ты видела ещё какие-нибудь уязвимости? В нашей сети, например?

Я поджала губы. Мне не нравилось, куда он клонит.

— Я не ищу уязвимости в системах СРЗ. Это не входит в мои обязанности, — посмотрела ему прямо в глаза. — И, когда я выходила на связь с маршалом, задачей была именно связь, — добавила я, чётко осознавая в этот момент, что говорю с тем, кто отвечает за цифровую безопасность всего нашего доблестного космофлота, и особенно штаба.

— А если бы входило? — Гай опасно прищурился, и его хвост замер в напряжённом изгибе. — Что бы ты сказала о нашей защите?

— Гай, — раздался рядом недовольный голос Дрейка, заставив меня выдохнуть с облегчением.

Еще большее облегчение я испытала, когда на мою талию легла тяжелая успокаивающая ладонь моего рихта.

И плевать, что номинально, хоть и рихта, но не моего. Сейчас, вот именно здесь и сейчас, он был мой, и защищал меня от излишнего любопытства своего брата.

Заметила краем глаза, как хвост Дрейка сделал резкое, предупреждающее движение.

— Стоп, — коротко сказал Дрейк. — Я понимаю твой интерес... Но давай ты не будешь больше моё сокровище смущать, Гай. Мы с тобой позже все обсудим.

Гай открыл рот, чтобы возразить, но Дрейк продолжил, и его голос стал ещё жёстче:

— Я уже сказал Кайсу, что Алекс только моё сокровище. У тебя и так хватает специалистов.

В этот момент к нам подошла Варика. Она улыбнулась, мягко взяла мужа под руку, и её хвост томно обвил его запястье.

— Ты опять весь в работе, дорогой. Мы же договорились, — с легкой укоризной посмотрела она на него. — Пойдём, потанцуем. Оставь девочку в покое.

Она коротко взглянула на меня, и в её глазах мелькнуло что-то вроде извинения. Я кивнула, давая понять, что не в обиде.

Гай ещё какое-то время прожигал Дрейка взглядом, а затем властно обвил своим мощным хвостом гибкий хвост жены, подхватил её на руки и понёс в сторону танцпола с совершенно невозмутимым видом, несмотря на её заливистый смех.

Варика с Гаем ушли, а Дрейк властно притянул меня ближе.

— Прости, — тихо шепнул он, наклоняясь к моему уху. — Гай иногда забывает, что не все любят допросы с пристрастием.

Я не смогла сдержать нервный смешок.

— Да, и ещё мой не в меру серьезный брат привык, что все вокруг — его подчинённые, — усмехнулся Дрейк. — Варика только умеет ему быстро мозги на место ставить.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Его рука всё ещё властно лежала на моей талии, и это прикосновение было таким привычным, таким нужным сейчас.

Потом подали обед. Вернувшиеся с охоты уставшие дети с горящими глазами делились впечатлениями. Дичи они не принесли, но зато вдоволь полазили по деревьям и до отвала наелись фруктов. Поэтому они все дружно отказались от обеда и убежали в свои комнаты, что-то мастерить. Я заметила, что Хард тихо попросил Кару с Ивером присматривать за близнецами.

А мы ели, разговаривали, снова смеялись, и я постепенно забыла о напряжении. Гай больше не подходил ко мне, но я иногда еще чувствовала его изучающий взгляд. Но теперь Дрейк был рядом, и мне было спокойно.

Тревога вернулась, когда настало время запланированного реванша. Почему вид матерых огромных рихтов с азартом натягивающих на себя броню вызвал холодок по коже.

— Лечебных капсул, если что, на всех хватит, — оптимистично заявил отец Дрейка, когда Ялика подошла пожелать им удачи.

Она-то привычная к таким шуткам, просто насмешливо фыркнула и мягко хлестнула мужа своим пушистым хвостом, а вот мне резко стало не по себе.

Я смотрела, как они выходят из экипировочного зала, и не узнавала этих мужчин.

За обеденным столом они были сыновьями, братьями, мужьями, отцами. Смеялись, подшучивали друг над другом, обсуждали какие-то бытовые мелочи.

Сейчас, шагая по широкому коридору в сторону полигона, они становились кем-то другим.

Дрэго, как хозяин, шёл впереди, и его спина казалась ещё шире, ещё мощнее, чем обычно. В его целеустремленном молчаливом движении было столько хищной, абсолютной силы, власти и контроля над окружающим, что у меня по спине пробежал холодок.

Гранк, чуть поодаль, выглядел столь же внушительно. Можно было подумать, что он рожден в этой боевой броне. Он даже как-то расслабился, будто именно это гармоничное нагромождение щитков, эластичных вставок, всяческой электроники, приборов и оружия было ему привычнее повседневной одежды. А может так оно и было.

Кейт, стоявшая рядом со мной, проводила мужа гордым и самую малость встревоженным взглядом. И я ее очень хорошо понимала.

Хард и Роргард шли следом. Хард что-то с усмешкой сказал императору, и тот в ответ усмехнулся и скрипнул хвостом. Да, их хвосты сейчас явно вели самостоятельный интенсивный диалог: причём белый плоский хвост Роргарда, пощелкивая, изгибался очень не хуже хвостов рихтов.

Даже Гай, к холодному и спокойному виду которого я уже привыкла, сейчас смотрелся иначе, более собранным, и ещё более остро-опасным. А еще сейчас особо остро стало заметна его схожесть с отцом. Те же неуловимо скупые жесты, та же стать и разворот плеч.

Дрейк замыкал шествие, и, едва взглянув на него, я уже не могла оторвать взгляд.

До этого, в обычной одежде, в рубашке с закатанными рукавами, он был красив, силен, привлекателен и чертовски сексуален. В нём явственно читалась опасная, притягательная мощь.

Но сейчас, весь в броне и увешанный оружием, с шлемом подмышкой… мне привиделось в его мощной фигуре и его темном взгляде что-то абсолютно первобытное. Хищное, пожалуй, даже звериное. Нереальное в своей спрессованной энергичности, совершенное, смертоносное…

То, что я видела лишь мельком — в вентиляционной шахте, когда он поймал меня в падении, когда его хвост обвил мою талию, спасая от удара.

Сейчас он был именно таким. И я могла его теперь разглядывать до одурения и жарких мурашек по телу. И от этого захватывало дух.

У дверей экипировочного зала Дрейк вдруг остановился. Повернул голову. Нашёл меня взглядом через весь холл.

Короткий кивок и тёплая, уверенная улыбка.

Космос! Что же я так растекаюсь, словно он мне два спутника подарил в придачу и кольцо?

Я улыбнулась в ответ, помахала рукой и как-то даже… выдохнула. Сама не заметила, что почти не дышала это время.

Потом рихты и орс скрылись за дверью, и я осталась стоять, чувствуя, как сердце заходится от тревоги за них. Это близкие, наверно, привычные к подобным развлечениям. А вот я не на шутку волновалась. Еще эта шутка отца Дрейка.

Шутки, шутками, но я сама видела, как он активировал команду на расконсервирование дополнительных капсул.

Так, спокойно. Там все взрослые опытные рихты. Они же не всерьез будут биться? Я уверена, что нет.

В качестве зрителей, мы расположились в зале кругового обзора — просторном помещении с панорамными экранами, охватывающими весь полигон.

Мягкие кресла, пульты управления, десятки голографических дисплеев, транслирующих разные ракурсы и планы.

Система была продумана до мелочей: можно было следить за каждым участником, за каждой зоной и за общим ходом учений.

Я оказалась между Яликой и Кейт. Справа от нас устроилась Диана, скрестив ноги и положив хвост на колени — напряжённо, будто она сама готовилась к бою.

Мирей заняла кресло чуть дальше, но её хвост то и дело дёргался в сторону экранов, выдавая волнение.

Ох, что-то мне уже нехорошо.

Варика сидела с непроницаемым лицом, но её пальцы мерно поглаживали подлокотник — успокаивающий жест, который она, кажется, делала неосознанно.

Нэдис заняла «командирское» кресло в центре. Она сидела с прямой спиной, с лёгкой, загадочной улыбкой. Её серебристый хвост лежал вдоль бедра неподвижно, только почему-то кончик обвил ножку кресла.

Знакомый жест.

Дети расположились чуть впереди, на специальных подушках. Они азартно шептались и уже активно спорили, кто победит в этот раз. Я сразу поняла, что это не первый раз, когда они смотрят такие учения.

Ривер и Элара сидели спокойно, только возбужденно вертели и щёлкали плоскими белыми хвостами. Кара вцепилась в подлокотник кресла, и её разноцветные пряди эффектно разлетались и подпрыгивали при каждом движении.

Тимея устроилась на коленях у матери, но её хвост тоже выписывал нетерпеливые петли.

А вот близнецы… Эти маленькие диверсанты, едва мы вошли, тут же попытались проскользнуть к панели управления. Их хвосты синхронно потянулись к сенсорам, явно намереваясь что-то там подкрутить.

— Стоять, — раздался резкий голос Нэдис.

Молниеносным движением своего хвоста она перехватила обе вертлявых конечности правнуков на полпути. Идеально точный захват. Те тут же разочарованно замерли.

— Мы только посмотреть, — буркнул Шед, безуспешно пытаясь изобразить невинность.

Я уже даже не велась на их умильные мордашки.

— Посмотришь отсюда, — отрезала Нэдис, и её хвост коротким, рубленым жестом указал на подушки.

Близнецы синхронно вздохнули, недовольно дёрнули хвостами и поплелись обратно, впрочем, уже скоро они влились в бурные обсуждения о будущих победителях. Правда, я обратила внимание, что они всё равно постепенно и незаметно сдвигали свои пятые точки в сторону выхода, усиленно делая вид, что поглощены разговором и смотрят на экран.

Мирей и Варика обменялись быстрыми взглядами, и я заметила, как их хвосты и не думали расслабляться.

Диана тоже явно была готова к подобным диверсиям и, судя по всему, не захотела больше тратить внимание на ловлю мелких любопытных вредителей.

— Если кто-то ещё раз попробует покинуть эту зону, — Диана строго обвела взглядом всех детей, и те дружно притихли, — после взрослой тренировки мы не пустим вас на детский полигон. Будете сидеть в комнатах. И вообще останетесь сегодня вечером без джунглей.

Дети моментально присмирели.

Ялика, сидевшая рядом, поймала мой взгляд и тихо пояснила:

— В прошлый раз они умудрились переключить настройки симуляции на максимальный уровень. Взрослые потом отбивались от волн врагов, которых никто не планировал.

— И что, справились? — спросила я шёпотом.

— Справились, — усмехнулась Ялика. — Но без лечебных капсул не обошлось.

Я нервно сглотнула. А сейчас ведь тоже вроде на максимальный решили поставить. Конечно, сейчас все будут готовы, но все равно.

И дался Дрейку этот реванш!? Вот в чем радость извозиться в грязи и получить в довесок кучу ушибов и других травм?

Сейчас, глядя на напряжённые лица женщин, на то, как они сжимают подлокотники, как их хвосты замерли в ожидании, я отчётливо осознавала что как бы рихты не любили адреналин, они тоже волнуются.

Громадный главный экран разделился на две половины, в каждой застыли по три бойца.

Ялика объяснила мне, что полигон разделён на две широкие полосы, совершенно одинаковые, которые команды будут проходить параллельно. То, кто первый придёт к финишу, окажет решающее значение для победы. Но на самом деле Дрэго выставил оценку по очкам.

В этих учениях будет оцениваться общая подготовка бойцов и эффективность команд. По многочисленным параметрам. Таким образом, даже команда, пришедшая позже, может выиграть по сумме набранных баллов, если будет действовать эффективнее и профессиональнее.

Едва Ялика мне это успела объяснить, на главных экранах вспыхнула надпись: «Система активирована. Уровень сложности — Максимум. Режим — адаптивный».

Полигон ожил.

Первые секунды я просто не могла понять, что вижу. На экранах мелькали тени, вспышки, движения — слишком быстрые и хаотичные. Цифры, сводки. Все так быстро сменялось, что я не успевала отследить ничего.

Решила не парится и просто смотреть визуально трансляцию в реальном времени. И так не пойму ничего, кто побеждает. Вся надежда, что потом просто объявят победителя.

Но и так было сложно следить за боем. Картинка прыгала, все время что-то менялось.

А ещё там были… настоящие твари! Ужас-то какой… Реально настоящие! Я вот ни за что бы не поняла, что это симуляция.

Их было много. Очень. Жуткие, чёрные силуэты с горящими глазами, с когтями, с хвостами, покрытыми шипами. Они лезли со всех сторон — из-за укрытий, сверху, снизу, из стен, которые, казалось, сами порождали этих монстров.

Мне от одного вида с безопасного диванчика уже нехорошо стало, а если бы такая тварь на меня вылезла из джунглей, так вообще бы наверно сердце разорвалось.

Нет, я точно не понимаю подобного рода развлечений.

И среди этого хаоса едва различимо от запредельной скорости, рвались вперёд наши бойцы.

Я даже не различала, кто есть кто. Только вспышками, что кто-то ушёл вправо, кто-то влево, ещё один взмыл вверх, используя хвост как точку опоры.

Нечеловечески быстро. Слишком стремительно. Мещанина движений и выстрелов…

— Слишком быстро, — выдохнула я, сама не заметив, что говорю вслух.

— На главных экранах отражается реальный поток, — голос Ялики прозвучал спокойно, но я заметила, как её пушистый хвост дёрнулся в её кулаке. — Бойцы видят примерно то же самое в реальном времени.

Она кивнула на боковые экраны, где бежали другие картинки — замедленные, с разбивкой по параметрам.

— На боковых экранах смотри, там замедленная запись. Покадровый разбор всех действий и выставление баллов. Автоматика раскладывает всё по параметрам: скорость реакции, кучность выстрелов, техника прицеливания. Сила и направление удара хвоста, распределение веса при преодолении препятствий, эффективность уклонения. Тысячи параметров.

— Система судит сама? — спросила я, не отрывая взгляда от экранов.

— Да, включая командное взаимодействие. Всё очень объективно. Без эмоций и симпатий, — Ялика помолчала, и её пальцы стиснули пушистую кисточку хвоста сильнее.

Я перевела взгляд на боковые экраны. Там, в замедленном режиме, я наконец начала хоть что-то понимать.

Чуть позже, разобравшись немного в том, что показывали экраны, и благодаря комментариям Ялики, Дианы и Кейт, у меня сложилась еще более целостная картина.

Дрэго. Ветеран. Самый опытный боец среди участников. И это было заметно. Его движения были экономными, выверенными до миллиметра. Он не тратил лишней энергии. Стрелял с двух рук — и каждый выстрел его странного вида ручных бластеров приходился точно в цель.

Гранк был более прямолинейным и мощным. Его стиль был похож на таран: он просто шёл вперёд, сметая всё на своём пути.

Их обоих непостижимо гармонично дополнял стремительный и гибкий, несмотря на свои внушительные габариты, орс. Роргард явно не уступал им в опыте и был сильным умелым бойцом.

Глядя на то, как Дрэго, Гранк и Роргард работают в тройке, я отчётливо понимала: шансы на реванш у команды Дрейка не очень-то и велики… Все же они у них не этого опыта.

Но все же я болела за Дрейка. Очень уж хотелось его первым увидеть и поздравить потом.

Хард и Дрейк… Они работали в связке, хотя, казалось, даже не смотрели друг на друга. Хард всё время шёл на острие. Стремительный, резкий, гибкий. Дрейк прикрывал и устраивал точечные прорывы по флангам. Потом они менялись, и это было похоже на танец — смертоносный, явно отточенный годами тренировок.

Гай держался чуть позади, но я видела, насколько плотно он контролирует поле боя. Он не рвался вперёд, предоставляя это делать братьям, и при этом крайне эффективно делал свою часть работы.

Всё вместе выглядело красиво, смертельно опасно и по-настоящему жутко. И, судя по всему, это была лишь разминка.

Моих аналитических способностей хватало, чтобы понять: сложность постепенно нарастала и грозила достичь к финишу совсем уж запредельного пика.

— И часто они так… развлекаются? — осторожно осведомилась я.

Нэдис бросила на меня озорной взгляд, а Мирей хмыкнула, глядя на экран.

— Не мешало бы почаще, — заметила Мирей. — Хард обычно быстрее.

— Он просто рискует теперь меньше, — ответила Диана, и в её голосе прозвучала спокойная уверенность в муже.

— Это меня несказанно радует, — Мирей с улыбкой посмотрела на невестку. — Хотя мой младший братик так и останется...

Она не договорила, потому что на экране Хард, уходя от трёх тварей одновременно, сделал такой резкий разворот, что я невольно ахнула. Его хвост в этом движении работал как маятник, перераспределяя вес, и он буквально проскользнул между когтями, оказавшись за спинами нападавших.

— …неудержимым, — закончила Мирей, усмехнувшись. — Как видишь, всё при нём.

Варика посмотрела на меня с понимающей улыбкой.

— Гай рассказывал, Хард и Дрейк, как и Гай, выросли на таких полигонах, — тихо просветила она меня. — Режим всегда был жёстким. Дрэго не делал поблажек своим сыновьям. Так, что не волнуйся. Для них это действительно просто развлечение.

Я перевела взгляд на экран, где Дрэго, не сбавляя темпа, перезаряжал бластеры на ходу, не глядя. Его движения были настолько отточенными, что казалось это не живой организм, а высокоточная машина убийства там сейчас идет к цели.

— У Дрэго всегда всё под контролем, — с гордостью добавила Ялика. — Но он всегда говорил: потенциал необходимо развивать, иначе он сожжёт изнутри. А у нас все дети с запредельным потенциалом. Потолка нет. Это главное, что они должны были усвоить в детстве. Дальше в жизни разберутся сами.

На боковом экране Хард и Дрейк активно работали в связке, как подтверждение ее словам. Хард давил в лоб, агрессивно, напористо, почти безрассудно. Дрейк закрывал фланг, точечными ударами срезая тех, кто пытался зайти сбоку.

Они явно подпитывали друг друга азартом. Иногда делали слишком рискованные броски, и тогда Гай, державший позицию чуть сзади, перекрывал их порыв. Его точка на карте была стабильной непоколебимой основой этих двух неудержимых.

На замедленной записи я видела, как несколько раз Гай фактически подставлялся под удар, чтобы увести ситуацию туда, где она решалась, а не разворачивалась в опасность для братьев.

— Эти настройки, — хмыкнула Варика и кивнула на экраны, где очередная убийственная волна тварей накатывала на стремительных бойцов, — осознанно выкрученный максимум. Для них привычно. Гай рассказывал, что тренировался с Хардом и Дрейком, когда стали самостоятельными, чтобы подстраховывать этих двух. Совершенно без тормозов в проверке себя. Оба.

Она выразительно изогнула свой изящный хвост и добавила:

— Когда мы поженились, Гай махнул хвостом, сказал, если его братья так стремятся самоубиться на полигонах, он не собирается больше им мешать. Вчера сказал мне, что рад, что они все же выжили и дотянули до сознательного возраста, — усмехнулась она. — Интересно, что скажет после этого боя.

По интонациям Варики я окончательно поняла, что весь тот ужас, что я вижу на экранах — продолжение и в общем-то то неотъемлемая часть жизни этих ненормальных боевых рихтов. Раз она спокойно так говорит.

Но все-таки тревога, которая сидела во мне с самого начала, пока не уходила. Правда, она видоизменилась.

Теперь я тревожилась не только за Дрейка, а за всех них — за Харда, за Гая, за Дрэго, за Гранка, даже за Роргарда, который, несмотря на весь свой императорский статус, сейчас был просто одним из членов команды, идущим плечом к плечу с остальными.

Нэдис задумчиво покачала головой, сжимая хвостом ножку стула, а потом с усмешкой заметила:

— Настройки полигона слишком жёсткие. Даже по меркам Дрэго. Намудрил он, конечно. Хотел произвести впечатление. Устроил настоящую войну.

Впрочем, в её голосе так и не появилась тревога. Только небольшая ворчливость, в которой сквозила неподдельная гордость.

На одном из боковых экранов замедленная запись показала, как Гранк разбирает плотный кластер противников. Экономно, тяжело, с пугающей точностью. Каждый его удар приходился в цель, каждое движение было максимально эффективным, выстроенным так, чтобы не тратить ни одного мгновения зря.

Кейт, сидевшая рядом, не сдержалась. Я услышала её напряженный голос:

— Согласна, Нэдис. Какой-то у них чересчур высокий максимум. Слишком похоже на одну из наших боевых операций на проблемном планетоиде. Да что там, я и в том бою такой плотности не видела.

Мне стало совсем худо. Кейт нервничала. Причём не как зритель, который боится за мужа. Как человек с боевым опытом, который понимал, что на экране происходит на самом деле. И это знание и ее опыт делали мой страх еще острее и глубже.

В этот момент Диана тихо подошла к матери и обняла её за плечи. Просто прижалась щекой к её волосам, а та медленно выдохнула и обняла её в ответ.

Я снова заметила, как они похожи. Не столько внешне — Диана была выше, её черты были острее, в ней чувствовалась рихтовская порода. Но в жестах, в выражении лица, в том, как обе смотрели на экран, была одна и та же смесь тревоги и веры.

Стиснув пальцы, я перевела взгляд на Ялику. Она тоже притихла, комкая в кулаке свою пушистую кисточку. Судя по тому, как она скользила взглядом с экрана на экран, она была полностью погружена в происходящее.

Впрочем, лицо у неё было спокойным, а вид уверенным. Я немного перевела дыхание.

Эти женщины умели любить таких мужчин…

Тем временем прохождение полигона продолжалось.

Мирей вдруг подалась вперёд, когда на экране император, используя пси-маскировку, на секунду исчез с радаров камер, а потом материализовался за спинами трёх тварей одновременно.

— Роргард точно купит у Дрейка эту разработку для своего флота, — восхищенно произнесла она.

Я наблюдала за ней и в голове складывался очередной кусочек мозаики. Получается, они были связаны не только семьёй. Военные и технологические интересы, контракты, разработки — всё это переплеталось в их жизни так плотно, что отделить одно от другого было невозможно.

Задумавшись, я потеряла из виду Дрейка. Смотрела на главные экраны, на боковые, на карту — и нигде не могла его найти.

Точка на тактической карте двигалась, но на экранах его не было. Пустота. Только мелькающие тени тварей, вспышки выстрелов, движения других бойцов.

— Система его видит, — голос Ялики прозвучал спокойно, когда я озвучила своё беспокойство, и указала на точку на карте. — Всё в порядке.

Я кивнула, но в груди всё равно закололи тонкие иголочки беспокойства. Я понимала, что это иррационально. Полигон контролируется, никто не пострадает, лечебные капсулы готовы, система безопасности отработана до мелочей. Но сердце не слушалось логики.

— Мёртвые зоны камер используются как тактическое укрытие, — добавила Варика, проследив за моим взглядом. — Для рихтов такого уровня это осознанный приём, не ошибка.

Хм, я думала, что слишком похоже на то, чем пользовался император орсов. Но Дрейк ведь — рихт. Откуда у него орсовское пси?

Я покосилась на Ялику и Мирей, которые были явно рихты, пусть и белоснежной масти, а затем на чёрные и белые хвосты детей, притихших и во все глаза залипших в экраны.

Потом Дрейк снова появился на боковом экране в замедленной записи.

Дышать сразу стало чуть легче, но я тут же забыла обо всём.

Это был другой Дрейк.

Точная, смертоносная, невероятно быстрая машина уничтожения всего и вся на его пути.

Мощный, опытный, стремительный. Идеально точные движения и стрельба. Хвост работал как отдельная конечность — он бил, захватывал, балансировал, уводил корпус от ударов, которые я даже не успевала заметить.

Я не могла отвести взгляд. Страх, который сжимал грудь, начал медленно отпускать. На его место приходило невероятное восхищение от того, как он двигался, как сражался, как побеждал.

Следом за восхищением пришла новая волна тревоги. Потому что теперь я понимала, насколько это опасный уровень. Насколько далеко он ушёл от обычного человека. И насколько хрупкой была та грань, за которой его сила могла стать разрушительной.

Между тем интенсивность неуклонно нарастала. Тварей становилось больше, или они менялись — становились быстрее, умнее, опаснее. Я не могла понять. Главные экраны превратились в хаос — мелькание теней, вспышки, движения, которые я уже не успевала различать.

Я перестала пытаться разобраться. Смотрела только на точки на карте и на боковые экраны с замедленной записью. Там, в замедленном ритме, ещё можно было понять, кто, где, как.

Обе команды держались. Никто не падал и не медлил. Счётчик параметров на боковых мониторах мелькал цифрами слишком быстро — я не успевала следить за ними, только видела, как они растут, меняются, пересчитываются.

И вдруг прозвучал финальный звук системы.

На главных экранах появилась надпись: «Полигон закрыт. Идёт подсчёт баллов».

Под этими надписями застывшая картинка. Пустой полигон и шесть мощных, победно выпрямившихся мужских фигур, стоящих посреди него.

Все живы и на своих ногах

Фуух.... Только сейчас поняла, что почти не дышала всё это время. Лёгкие горели, сердце оглушительно стучало о ребра, а пальцы всё ещё впивались в подлокотники.

Рядом Диана едва заметно расслабила плечи, и её хвост, до этого напряжённый как струна, мягко опустился на колени. Кейт просто улыбнулась, но в этой улыбке было столько облегчения, что у меня невольно защипало в глазах.

Нэдис и Варика переглянулись, а Ялика погладила меня по по тыльной стороне ладони.

— Всё хорошо, — сказала она мне, тепло улыбнувшись.

Я кивнула, соглашаясь с ней.

Дети уже прыгали возле экранов, возбуждённо обсуждая и споря, какой будет финальный счёт.

На экранах бойцы начали снимать шлемы.

Я же неотрывно смотрела, как Дрейк стянул измазанную невесть чем перчатку и провёл рукой по волосам, отбрасывая белую прядь со лба. Он улыбался довольно, а я любовалась его улыбкой и всей его монументальной, мощной фигурой, только что сотворившей на мой взгляд что-то совершенно невозможное.

И в этот момент мне было абсолютно все равно кто победил.

А потом на центральном экране вспыхнули итоговые цифры двух команд.

На центральном экране вспыхнули итоговые цифры.

Я жадно вглядывалась в них, не веря своим глазам.

Перечитала раз, другой, третий. Цифры не менялись.

Обе команды заработали одинаковое количество баллов. До единицы.

— Этого не может быть, — первой нарушила молчание Кейт, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. — Система слишком сложная. Слишком много параметров. Равный счёт статистически исключён.

— Исключён, — тихо подтвердила Варика, прищурившись. — Но я не вижу ошибки.

Я смотрела на экран, где рядом с цифрами уже начали выстраиваться графики, диаграммы, детальные разборы каждого этапа.

Чем дольше я смотрела, тем больше понимала, что это не ошибка. Не сбой и не глюк системы. Это реальность.

Две команды, шесть бойцов, каждый со своим стилем, своей силой, своей тактикой — и все они показали абсолютно равный результат.

Пока мы изумлённо переглядывались между собой, послышались гул голосов, смех, возбуждённые восклицания.

Наши хвостатые мужчины буквально ворвались в зал. Они уже успели наскоро отмыться и переодеться, но были явно еще разгорячённые после боя, воздух буквально вибрировал от их энергии.

Хард что-то увлечённо рассказывал отцу, одновременно изображая хвостом какой-то момент. Его хвост метался в воздухе, выписывая сложные фигуры, и я не понимала, что он показывает, но Диана, наблюдавшая за этой эквилибристикой, рассмеялась, явно всё поняла.

Гай шёл за спиной Харда, невозмутимый, как всегда, но я заметила, как его хвост слегка подрагивает, выдавая внутреннее возбуждение, которое он не позволял себе показывать открыто. Он тоже что-то говорил, разбирая чью-то тактику, и Хард, услышав, закатил глаза, хотя всё же видно было, что он внимательно слушает.

Роргард выглядел невозмутимо, он сразу подошёл к Мирей, властно оплетая своим широким хвостом её восторженно потянувшийся к нему хвост жены. Они обменялись говорящими взглядами, и мне сразу стало жарко.

Гранк и Дрэго, два молчаливых, но очень довольных рихта сначала все же прошли к экранам и встали напротив них, цепко их изучая статистику.

Я же высматривала Дрейка… Он вошёл последним, и я залипла окончательно. Все тело возбужденно завибрировало от одного его короткого, но такого обжигающего взгляда. Меня словно в кипяток окунуло. И больше я не могла оторвать взгляд.

Сейчас он казался мне таким настоящим… без всяких масок.

Темные глаза все еще горели азартом, хвост напружинился за спиной в ожидании приказа к атаке, а на лице играла та самая чуть мальчишеская улыбка, которую я уже видела несколько раз… самый первый, на собеседовании, когда взломала его файлы.

Думала ли я тогда, что за столь короткое время моя жизнь настолько перевернётся?

Пока я любовалась Дрейком, который не упустил шанса и совершенно по-шалопайски подмигнул мне, к нему подошёл его отец.

Я даже напряглась невольно от того, как Дрэго посмотрел на сына, а тот весь мгновенно хищно подобрался, отвечая отцу прямым взглядом.

— Засчитаешь как реванш? — спросил Дрэго, коротко усмехнувшись.

— А то! — и Дрейк широко улыбнулся в ответ.

Они обнялись — по-мужски, крепко, с хлопками по спине, которые, казалось, могли свалить с ног любого обычного человека.

Дрэго отстранился, и его рука с силой опустилась на плечо сына.

— Отлично, сын, — сказал он, и в его голосе отчётливо прозвучала гордость. — Рад, что ты в своей корпорации держишь себя в форме.

Дрейк рассмеялся, но я заметила, как его хвост довольно изогнулся.

Потом Дрэго оглянулся на остальных — Гая, Харда, Роргарда, Гранка.

Тут же возникла странная и явно неожиданная тишина. Все замолчали.

— Вы все круты, без преувеличения, — сказал он как-то по-особенному изогнув хвост. — Каждый. С такой командой, что одной, что другой, я бы снова послужил. На уровне моей восьмёрки.

Что-то шевельнулось у меня в памяти. Легендарный командор Дрэго Зартон, в составе сплочённой команды из восьми рихтов… Отец Кайса Грила — маршал Крейтон Грил, точно там был. Они были нереально эффективны, более того, непобедимы.

Легендарный командор и не менее легендарная восьмерка. Даже я запомнила их, когда нам рассказывали в школе.

Судя по лицам и хвостам участников соревнований, лучше похвалы они не могли бы себе и представить. Тем более от Дрэго.

А затем легендарный командор снова повернулся к экранам, где всё ещё горели итоговые цифры.

— Отличная командная работа. Материала мы собрали на год вперёд, — заметил он с непередаваемым довольством.

Ялика тут же мягко рассмеялась, грациозно подходя к мужу.

— Да уж, будет что поразбирать, — как-то по особому мурлыкнула она и прильнула к мужу.

Дети, которые до этого терпеливо ждали, когда взрослые, наконец, договорят, всё же не выдержали.

— Мы тоже хотим! — завопили близнецы, подпрыгивая на месте. — Мы тоже так хотим!

— Полигон! Полигон! — запрыгала вместе с ними Тимея, которая уже совсем перестала стесняться.

Я подозреваю, что это близнецы стали основной причиной такой быстрой ее раскрепощенности.

— И мы, — более сдержанно добавила Элара, а Ривер, хоть и старался держаться взросло, но его хвост предвкушающе подрагивал.

Нэдис поднялась с кресла, и все разом притихли.

— Ну что… Вы молодцы, — улыбнулась она детям. — Вели себя прилично. Поэтому можете идти одеваться, как вчера, и на детский полигон.

Юные экстремалы радостно зашумели, но Нэдис подняла руку, и шум мгновенно стих.

— Роакс, Шед, — она строго посмотрела на близнецов, и те синхронно вытянулись в струнку. — Если увижу, что вы ковыряетесь в настройках — а я увижу, — она показала на свои экраны, — значит, у меня в гостях больше никаких экскурсий. Только дом и детский центр.

Моськи близнецов поникли. Они быстро переглянулись, и их хвосты сделали какой-то сложный, быстрый жест — явно обсуждали что-то между собой.

— Ладно, мы будем паиньками, — наконец сказал Роакс, и Шед с солидным видом кивнул.

— Я надеюсь на вас, — улыбнулась Нэдис, — вы знаете, куда идти.

Ребятню как ветром сдуло. Они вылетели из зала с такой скоростью, что я только и успела заметить мелькание разномастных хвостов.

А я продолжила наблюдать. Собственно в центре моего внимания оказалась только одна пара, остальные как-то быстро рассосались по углам.

Дрэго тем временем продолжал обнимать Ялику, что шепча ей на ухо. Она лукаво улыбалась, смущенно опуская глаза, а он смотрел на неё сверху вниз так, словно вокруг больше никого не существовало. Его мощный хвост вдруг обвил её бёдра, чуть пониже ягодиц и приподнял. Ялика радостно рассмеялась, положив руки ему на плечи, когда её лицо оказалось на одном с ним уровне.

Дрэго собственнически сжал пушистую кисточку восторженно извивающегося хвоста в кулаке, прижал к себе и поцеловал. Жадно. Без стеснения. Без оглядки на возможных зрителей.

У меня даже горячим ветром вдоль позвоночника дохнуло. Я смотрела на них во все глаза. Краснела привычно, но почему-то не могла отвести взгляд. Хотя эта сцена была слишком интимной и личной, но при этом такой… естественной и совсем не вульгарной.

Впрочем, долго понаблюдать мне не дали. Буквально через пару мгновений меня сграбастали знакомые сильные руки, а мои бёдра властно обвил мощный черный хвост. Я ахнула, но в следующее мгновение уже смотрела прямо в прищуренные глаза моего опасного, разгоряченного битвой босса.

Дрейк поцеловал меня. Сразу. При всех. Сходу овладел моим ртом жадным поцелуем. Брал своё, как победитель, и я не менее жарко ответила ему, потому что и не могло быть иначе. Сама атмосфера, место, действие подталкивали к подобному продолжению. Ощутить его. Всего. Позабыв о том, где мы, и что мы совсем не одни.

Когда Дрейк, наконец, отпустил мои губы, я вдруг осознала себя в его крепких объятиях, раскрасневшейся, но до одури счастливой.

А потом покраснела еще ярче, смущённо оглядываясь.

Впрочем, на нас с Дрейком уже никто не обращал внимания. У каждого нашлись занятия поинтереснее.

Дрэго с Яликой так и продолжали свой страстный разговор, забыв обо всех.

Хард и Диана стояли чуть в стороне, и её короткий пушистый на конце хвост был в плотной хватке его сильного хвоста, а сама она также кайфовала в его объятиях. Она что-то тихо ему говорила, а Хард слушал, задумчиво улыбаясь, и его пальцы ласково перебирали её волосы.

Гай и Варика… Я не видела их лиц, потому что они стояли спиной к нам но их черные матовые хвосты были переплетены так плотно, что, казалось, стали одним целым.

Мирей и Роргард… Император что-то шептал ей на ухо, и она тихо смеялась, запрокинув голову, а его плоский хвост издавал тихий, довольный скрежет.

Атмосфера в зале в корне изменилась. Стала насыщеннее, гуще, искрить продолжало, но теперь чем-то очень и очень жарким.

Нэдис, наблюдавшая за всем этим царственно кивнула.

— Хорошая драка горячит кровь, — заметила она, поймав мой взгляд и подмигнув мне. — Особенно у рихтов.

Она бросила веселый взгляд на Дрейка.

— Давай уже, забирай свою Алекс, — а затем перевела глаза на Дрэго, — а ты свою Белоснежку. А то я не знаю, что ты там уже запланировал.

Дрэго широко усмехнулся, подхватил Ялику на руки, и молча понёс её к выходу. Я и сама невольно улыбнулась, как умилительно это смотрелось со стороны.

Нэдис оглядела оставшихся.

— Валите уже, — с невозмутимым лицом махнула она хвостом. — Дайте красоту вашего боя поразбирать в тишине. За детьми я тоже присмотрю. Наслаждайтесь.

Как там отреагировали остальные , я не видела.

Потому что Дрейк, подражая отцу, стремительно подхватил меня на руки. Просто сграбастал и понёс к выходу.

— Дрейк, — счастливо выдохнула я. — Ты…

— Молчи, Алекс, — хрипло оборвал меня он, — А то не донесу… — и в его голосе было столько голодной нетерпеливой страсти, что я благоразумно закрыла рот.

Мы летели по коридору. А потом как-то стремительно я оказалась на кровати в нашей спальне. Раздетая, полностью открытая для его горящего, темного взгляда.

—Хочу тебя, Алекс, — прохрипел Дрейк, обвивая своим хвостом мое бедро. — Сейчас. Здесь.

Я почувствовала слабый укол выдвинувшихся шипов и кивнула, потянувшись к нему и раскрывая свои губы навстречу его жадным губам. Потому что тоже нестерпимо хотела его. Так сильно, что, казалось, сгорю дотла, если он не овладеет мною прямо сейчас.

Дрейк впился в мой рот, и этот поцелуй не имел ничего общего с теми, нежными и осторожными, что были раньше. Он был собственническим, грубым, поистине звериным. Его язык вторгся глубоко, атакующе, и я застонала, чувствуя, как он властно вбирает мои стоны, как жадно пьёт моё дыхание.

Нетерпеливые жёсткие пальцы вцепились в мои бёдра, раздвигая их максимально широко. И я не протестовала. Просто сдалась в плен победителю.

А Дрейк уже приподнял меня, подкладывая подушку под ягодицы, так я оказалась беззащитно открытой перед ним, уже влажной и полностью готовой.

Ммм… Возбуждение прокатывалось горячими пульсирующими волнами где-то в животе. Какие бабочки? Они уже давно сгорели и осыпались пеплом!

Как же он смотрит! С ума можно сойти!

Мой рихт вдруг замер, лаская подушечкой большого пальца клитор, жадно оглядывая мое тело, а я… чувствуя, как умело он разжигает во мне этот порочный пожар желания, не могла оторвать взгляд от него.

Тонула без остатка в темных, горящих глазах, в которых плескалась дикая, необузданная страсть. Будто в лаву раскаленную погружалась с головой. И это зрелище, эти ощущения были прекраснее всего, что я когда либо видела или переживала.

Сразу сам собой отпал вопрос: А если завтра все закончится?

Значит, закончится. Но жалеть я точно ни о чем не стану. Вот еще. Когда такой мужчина, как Дрейк Зартон так смотрит, то это все сомнения выжигает одним залпом. Уверена, и другие его партнерши думали точно так же.

А вот эта мысль неожиданно неприятно колет, но так же быстро сгорает, как и прочие мысли в голове.

Я вдруг поняла, что глубоко дышу, пытаясь сильнее ощутить желанный запах, такой мужской и возбуждающий.

Дрейк резко развёл мои бёдра ещё шире, и я почувствовала его горячее дыхание на самом сокровенном месте. А потом его губы оказались там. Сильным широким языком он обвёл пульсирующий желанием клитор одним долгим, медленным движением, и я выгнулась, вцепившись пальцами в простыни.

— Дрейк! О… м… Ах, Дрейк, о…

Рихт оскалился довольной хищной улыбкой. А затем принялся с жадным голодом ласкать меня с той же неистовой силой, с которой только что вгрызался в мой рот. Горячий гибкий язык ворвался внутрь, губы втягивали трепещущие складки, и я уже буквально рыдала от нового, острейшего удовольствия.

Такого он ещё со мной не делал… Он попросту трахал меня ртом, а затем сомкнул губы вокруг клитора, втянул его в рот, так умело посасывая, что меня накрыло практически сразу. Я забилась под ним, не в силах выдержать такое напряжение, но его руки держали мои бёдра железной хваткой, прижимая к его лицу.

А разгоряченное тело требовало еще, пугая меня своими аппетитами. Разожженный ненасытный пожар внутри желал постоянной подпитки.

— Не двигайся, — прорычал Дрейк в мою плоть, и вибрация его голоса снова пронзила клитор, заставив меня жалобно всхлипнуть. — Это еще не все, крикливая моя девочка. Потерпи…

О-о… И не было для меня сейчас более желанных слов.

А Дрейк снова склонился к моей промежности. Теперь он лизал меня широко и плоско, потом сворачивал язык в трубочку и надавливал точно на головку клитора, потом снова всасывал, чередуя давление и разрядку.

Я сходила с ума. Мои пальцы намотали простыни в узлы, ноги дрожали, а живот сводило сладкой судорогой мощного предоргазма.

— Кончай, Алекс, — приказал он, и усилил воздействие.

А потом резко ускорился. Его язык танцевал на клиторе, а губы сжимались вокруг, создавая вакуум, засасывая меня в пульсирующую пустоту. Я послушалась его приказа и кончила с криком, сотрясаясь всем телом. Оргазм накатывал настоящим цунами, а мой мучитель не останавливался, продолжая ласкать меня языком сквозь спазмы, слизывая каждую каплю моего сока.

Я ещё содрогалась, когда Дрейк выпрямился и одним резким, глубоким толчком вогнал свой член в меня.

Просто взял и вошел, заполняя собой. Я тонко вскрикнула, выгибаясь, потому что это было слишком остро, слишком резко для меня. Но вот моё тело приняло его мгновенно, радостно сжалось вокруг, и рихт зарычал, вбиваясь в меня сразу с диким, глубоким ритмом.

Он двигался жёстко, грубо, вколачиваясь в меня с силой, которую раньше, как я догадывалась, сдерживал. Каждый толчок отзывался во всём теле, сотрясал до самого основания и дарил странную, непередаваемую свободу.

Кажется в взлетала с каждым его толчком все выше и выше.

Потому и не сопротивлялась, с восторгом принимая от него всё. Каждое его движение, каждую вспышку удовольствия, что прожигала меня изнутри.

Голосила я при этом знатно, конечно. Но моего рихта, кажется это еще больше распаляло.

И в то время как каменный член вбивался в меня с сокрушительной мощью, его хвост был до пронзительности нежен.

Кончик хвоста был бархатистым, тёплым, и каждое его прикосновение рождало мурашки, которые разбегались по коже, смешиваясь с грубой резкостью его рук в невероятно ядерный коктейль страсти. Хвост дразняще скользил по моему животу, по рёбрам, поднимался к груди и обвивал сосок, сжимал его мягко, щекотно.

И я улетала от этих ощущений все выше и дальше. Совсем голову потеряла. Хотя это как раз были и не удивительно, после того как он мотал меня по простыням.

А затем Дрейк вдруг резко вышел из меня, его сильные руки обхватили меня за талию, приподнимая и сдвигая выше на подушках. И навис надо мной, такой прекрасный и невыносимо притягательный в своем диком возбуждении. Сдвоенный запах нашей страсти ударил мне в голову.

Я оказалась лицом прямо перед его возбуждённым членом, блестящим от моей влаги.

— Открой рот, — прохрипел он.

Чувствуя, как возбуждение огненной рекой уже бежит по венам от того, что мы собирались сделать, я охотно повиновалась.

Дрейк погрузился пальцами в мои волосы, обеими руками сразу.

— Посмотри на меня, Алекс, — хрипло прорычал он. — Хочу видеть твои глаза, когда ты берёшь его. Шире, Алекс.

И я послушно смотрела на него, размыкая губы шире, чувствуя, как дыхание перехватывает от желания ощутить его вкус на языке.

Дрейк в этом ракурсе, снизу вверх, был особенно эффектен. Идеальные мышцы упруго перекатывались под кожей, мощная грудь тяжело вздымалась, а его член пульсировал прямо перед моими губами, большой, твёрдый, влажный.

Он направил его мне в рот, и я охотно приняла его, открываясь шире, ощущая, как он тяжело и глубоко заполняет меня. Крупная головка упёрлась в нёбо, и я застонала, почувствовав солоноватый вкус его кожи и свой собственный вкус, смешанный с ним.

— Да, — выдохнул Дрейк, и его бёдра начали двигаться — медленно, глубоко, заставляя меня принимать его снова и снова. — Умница моя. Не отводи глаз.

Властные руки в моих волосах задавали ритм: он притягивал мою голову навстречу своим толчкам, и каждый раз, когда член скользил по моему языку, я чувствовала, как натяжение волос становится сильнее.

Это было грубо, почти жестоко, но на грани боли, не доводя до неё. И мне это безумно нравилось.

В этот момент его хвост атаковал мой раскаленный от чувствительности клитор. Упругий, горячий кончик хвоста ударил точно в самый центр моего возбуждения, надавил, а потом начал тереть быстрыми, мелкими движениями. Я глухо стонала, дергалась от этой безумной пытки наслаждением, хватаясь за мужские жёсткие бедра, никак не в силах избежать этого обжигающего сумасшествия.

Очень скоро моё тело выгнулось, не в силах сдержаться, и я кончила, сотрясаясь всем телом, чувствуя, как обжигающая волна оргазма проносится опустошительным ураганом по разгорячённому телу.

В этот момент его бёдра задвигались снова — быстрее, жёстче. Он трахал мой рот, и его хвост не отставал, продолжая вбивать меня в новые вспышки удовольствия.

Ещё один оргазм накрыл меня, уже другой, намного глубже и ярче, откликаясь где-то в животе и заставляя мои бёдра обессиленно дрожать. Еще секунда и я рухну, — подумала я.

Но Дрейк уже медленно вышел из моего рта. Его руки отпустили мои волосы, ласково погладили по щекам, стирая слёзы, которые я не заметила.

— Умница, — хрипло сказал он, наклоняясь и снова жадно набрасываясь на мои истерзанные губы.

И снова мир крутанулся вокруг в какой-то невероятной карусели. Дрейк легко приподнял меня и перевернул на живот, приподнимая мои бёдра и разводя широко колени. Широкие горячие ладони предвкушающе огладили мои призывно торчащие вверх ягодицы, и я глухо застонала от новой вспышки неконтролируемого голода.

Хочу еще…

Властные мужские руки сжали мои бедра, пальцы впились в мягкую плоть, раздвигая, фиксируя.

Новое мощное проникновение. Глубокие сильные толчки.

Кажется на середине процесса у меня кончился голос. Просто раз… я я могу только хрипеть.

Моё обезумевшее от этой ураганной страсти тело снова содрогалось в сильнейших спазмах, а Дрейк лишь немного дал мне пережить пик, а потом продолжил — ещё быстрее, ещё жестче.

Хвост тем временем сменил тактику. Он обвил мою талию, притягивая ближе, заставляя принимать его глубже, а кончик опустился ниже, к анусу, и начал мягко давить, осторожно проникая внутрь. Я всхлипнула сначала от неожиданности, хотела дернуться, но боли не было — только полнота, растяжение и запретное, такое соблазнительное наслаждение.

— Дрейк, — хрипя, выдохнула я, — о, Дрейк…

Он двигался во мне везде. Я была полностью в его власти, полностью заполнена им, и это было восхитительно и ново.

Так у нас ещё точно не было. И настолько хорошо мне не было никогда.

И продолжалось это, кажется, бесконечно…

Мой ненасытный рихт, наконец, кончил с рычанием, вбиваясь в меня последними, глубокими толчками, и я почувствовала, как горячая влага заливает меня изнутри.

Мужские руки отпустили мои бедра и я лениво перекатилась на спину. Мой затуманенный взгляд встретился с его восхищённым горящим взглядом.

— Как ты, Алекс? — спросил он хрипло, устраиваясь рядом и внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Жива, — выдохнула я, блаженно улыбаясь, — и не прочь повторить, — предвкушающе добавила, глядя, как от моего ответа его глаза обжигающе вспыхнули.

Я проснулся от её запаха. Наша страстная ночь так и звенела в воздухе. Густой, пряный, пьянящий аромат. За ночь он пропитал подушки, простыни, мою кожу. Я жадно вдохнул его, и открыл глаза.

И также резко замер.

Прямо перед моим носом, на белой, почти прозрачной коже Алекс, красовалось весомое напоминание о том, что я делал с ней ночью.

Синяки. Множество темных отметин. На плечах, на шее, на ключицах, там, где мои пальцы сжимали её слишком сильно. Тёмные, фиолетовые, отчетливые следы моей хватки. А еще отметины от губ, там, где я целовал её с такой жадностью, будто хотел выпить до дна.

Я выругался про себя. Молча, но смачно. Придурок несдержанный!

Совсем вчера слетел с катушек. Помню, как моя страстная самка стонала, как выгибалась подо мной, как её тонкие пальчики беззащитно цеплялись за мои плечи. Помню, как я совершенно дурел и терял голову от её мягкого, податливого тела, которое отдавалось каждому моему движению без тени сопротивления с такой откровенной, отчаянной радостью. Помню, как хотел ее больше. Сильнее. Глубже.

И теперь смотрел на последствия своего неосторожного желания.

Хвост виновато замер, прижавшись к бедру. Шипы давно спрятаны, но следы-то вот они все, на коже.

Осторожно, стараясь не разбудить Алекс, я приподнялся на локте. Нужно найти мазь. Хорошо, что догадался захватить ее с корабля, ту самую, специальную, для смешанных пар. Помню, я положил её в сумку ещё перед вылетом, подумав, что пригодится. И не ошибся.

Только я потянулся к тумбочке, как Алекс шевельнулась.

— М-м-м... — потянулась она, томно, совсем по-кошачьи, и открыла глаза.

Увидела меня и заулыбалась.

— Дрейк...

В этот момент мой член, который, казалось, должен был уже успокоиться после вчерашнего, снова ожил. Затвердел требовательно, будто у меня тут гон в самом разгаре. Но нет же!

Я врезал себе, потом сделал внушение встрепенувшемуся хвосту. Не время. Сначала — залечить свою самку. Потом думать о другом.

— Лежи, — приказал я Алекс, матеря свои не к месту проснувшиеся инстинкты. — Я сейчас.

Достал тюбик из сумки и вернулся на кровать. Алекс недоумевающе посмотрела на него, потом на меня.

— Чего это ты? — спросила она, ещё не понимая.

Неужели и правда не чувствует?

— Повернись, — я кивнул на её плечо. — И посмотри на себя.

Она послушно повернула голову, глянула на свою ключицу... и тихо ойкнула. Потом провела рукой по плечу, по шее, ощупывая себя. По мере осмотра ее глаза расширялись.

— Ого, — выдохнула она с какой-то странной гордостью. — Неплохо так мы вчера развлеклись. Придется искать что-нибудь под горло, чтобы не светить.

И ни капли обвинения или неприязни в голосе. Сокровище просто, а не женщина.

Затем она послушно повернулась, подставляя мне свою спину. Поморщился, когда увидел новые отметины там, где мои пальцы сжимали её талию, где мои губы грубо прошлись вдоль позвоночника. Ни один рихт не может спокойно смотреть на повреждения своей самки. Но меня больше добивало, что она то не рихт.

Кожа у Алекс была совсем бледной, чуть ли не прозрачной, и на ней каждый след читался как открытая книга. Книга о моей несдержанности.

Я молча открыл тюбик, выдавил прохладный гель на пальцы и начал осторожно втирать. Прохладная мазь мгновенно впитывалась, залечивая и снимая боль. Алекс едва слышно вздохнула.

— Прости, — глухо произнес я. — Я вчера... не сдержался.

Она хмыкнула в ответ так беззаботно, почти весело.

— Я заметила, — насмешливо прозвучал ее голос. — Но знаешь... я ведь была более чем не против. Так что виноваты оба я считаю, — и рассмеялась.

Только вот мне совсем не весело было. Понимал, что втянул и ее и себя в ситуацию, которая слишком далеко зашла. Нужно было прекращать, пока не поздно.

После я спустился вниз, чтобы принести Алекс завтрак. Сказал ей лежать пока и не вставать никуда. Настроение и так было мрачным, но родные, как назло, решили, что это отличный момент для обсуждения моей личной жизни.

Вот что бы им не оставить нас с Алекс в покое? Если бы я планировал что-то серьёзное, я бы сам и сказал. Отец вон понял и не лез, но вот мама. Мама перехватила меня на входе в кухню. Она стояла у стола с закусками и нарезала хлеб, а её пушистый хвост мелко трепетал — признак волнения.

— Дрейк, — небрежным тоном начала она, усиленно делая вид, что занята только ножом. — Как Алекс? Она проснулась?

— Нормально, — ответил я коротко, забирая поднос и быстро прикидывая, чем бы накормить свою девочку.

— Ты ведь с ней... аккуратен? — мама подняла, наконец, на меня встревоженные глаза. — Помнишь, что она человек? Хрупкая и…

— Мам, я знаю.

— Просто... — она вздохнула, отложила нож. — Я рада видеть тебя, наконец, счастливым. Правда. Очень славная девочка твоя Алекс. Нам с папой она понравилась, — осторожно похвалила она.

— Спасибо, мам, — коротко ответил я и хотел уже уйти, но тут появилась бабушка.

Она требовательно качнула головой, отзывая меня в сторону.

С бабушкой у нас никто и никогда не спорил. Конечно, я подошел, хоть и совершенно не горел желанием.

— Почему не заявляешь права на Алекс? — спросила она прямо, без предисловий. — Хорошая девочка, я проверяла. И тебе подходит.

Тут уж я не стал больше сдерживаться. Хвост резко дёрнулся, отвечая.

— Ба, ты сама знаешь почему. И знаешь, чем это закончится в итоге.

Бабуля посмотрела на меня долгим, серьёзным взглядом. Потом задумчиво покачала головой.

— Тот случай был семь лет назад. Мне кажется, ты слишком рано сделал такие выводы, — тихо произнесла она. — Один случай ничего не решает.

— Я сам разберусь, ладно? — ответил я уже голосом.

Забрал поднос и, не дожидаясь ответа, резко развернулся и пошёл к выходу.

Знаю, они все хотят как лучше, но…

Бабушка считала, что я рано сделал выводы. Один случай. Пха! Она не знала, что он был не один. Никто не знал.

Я поднялся в комнату и осторожно поставил поднос на столик у кровати. Потом смотрел, как Алекс ест и думал.

Большинство считает, что наши инстинкты никогда не ошибаются, и у рихтов пара определяется раз и навсегда. Самец находит свою единственную, и когда она принимает его, всё происходит на уровне древних, незыблемых законов. Верность на всю жизнь, закрепленная генетически. Полное, безоговорочное доверие к собственному нутру.

Я тоже так думал. Раньше.

До того момента, как встретил Леас. Красивая, статная, с хвостом, которым она просто виртуозно владела. Мы встретились на каких-то учениях флота, где я был наблюдателем. И вот там меня накрыло. Инстинкты вопили: это она! Твоя самка! Единственная!

Конечно, я поверил. Я ведь реально потерял голову.

Предъявил права. Подарил своей самке парный подарок. Она приняла его, и я был счастлив, буквально одержим ею. Родные уже обсуждали нашу свадьбу. Мама хлопотала. Отец говорил, что рад, что я наконец остепенюсь. Леас же попросила небольшую отсрочку, чтобы уладить дела на службе.

Прошёл месяц. И… я внезапно остыл.

Не сразу, не в один день. Просто однажды утром я проснулся и понял, что смотрю на свою самку без той одержимости, которая была раньше. Леас была все такой же красивой. Умной. Сильной. Но она уже не была... моей. Не так, как должна быть.

Я пытался себя убедить, что это временно. Что я себя накручиваю. Но инстинкты упрямо молчали. Они больше не вопили и вообще перестали что-либо говорить.

А потом я почувствовал влечение к совершенно чужой самке. Просто захотел ее. Но у определившихся рихтов так не могло быть!

Меня рвало на части от вины. Я не хотел изменять Леас. Но инстинкты явно говорили: ты ошибся. Она не твоя пара. Ищи дальше.

И я стал искать. Информацию. Нашел.

Оказалось, что есть редкий процент рихтов-самцов, который обладает генетической аномалией. Она не позволяет им определить свою пару. Инстинкты таких самцов будут все время давать ложные сигналы, принимая сильное влечение за окончательный выбор. Вот такая гребанная особенность.

С Леас удалось расстаться мирно. Она отнеслась с пониманием, даже сказала, что что-то такое ожидала от меня. Мы остались друзьями. До сих пор иногда пересекаемся по работе.

Родные переживали, но приняли мой выбор. Правда, не все поняли, хоть я им и объяснил.

Прошло три года. И я встретил Киону. Здесь я проявил осторожность, не стал сразу радовать близких, решил проверить, чтобы наверняка. Инстинкты снова вопили той самой знакомой одержимостью, но в этот раз я держал некоторую дистанцию.

Да, права я предъявил. Подарил парный подарок. Мы встречались, разговаривали, проводили время вместе, занимались сексом. Киона была очень страстной в этом плане. Прошел месяц и я начал расслабляться, думая, что может и ошибся с диагнозом.

Но… с Кионой мы расстались через два месяца.

Я понял, наконец, что я из той самой крохотной кучки бракованных рихтов, которые не могут доверять собственному нутру. Что ж… Не сказать, что это меня сильно расстроило. Я просто принял этот факт к сведению. Решил, что буду жить так, как жил. Никаких серьёзных отношений. Никаких обещаний.

Почему нет?

Родным я не стал говорить про вторую свою ошибку. Зачем? Только расстраивать маму.

И вот теперь я понял, что зря.

Они дружно как-то решили, что у меня с Алекс всё серьёзно. Мама загадочно улыбается. Бабушка уже проверяет «хорошая ли девочка». Хард подкалывает. Гай, кажется, тоже что-то заподозрил. Даже Гранк советы принялся раздавать.

Я бросил быстрый взгляд на Алекс. Она сидела, поджав под себя ноги, на кровати, закутанная в простыню, и ела тост с джемом. Рыжие волосы растрепались, на щеках играл яркий румянец, и она выглядела такой... охрененно красивой. Желанной. Моей…

Инстинкты, которые молчали все это время, снова зашевелились. Заворочались где-то глубоко в груди, напоминая о себе.

Это она! Твоя самка! Самая желанная. Самая идеальная для тебя.

Запах. Голос. Характер. Улыбка. Всё в ней было правильным. Всё взывало к чему-то древнему, глубинному.

Я до хруста сжал подлокотники кресла, чувствуя, как хвост напряжённо замер. Нет, я не буду повторять свои ошибки. Алекс точно такого не заслуживает.

Я сидела на кровати, поджав под себя ноги, завернувшись в белую простынь до груди, и поглощала вкуснейший тост. И все это под пристальным взглядом Дрейка.

Свою порцию еды он как-то очень быстро проглотил, что за ним я обычно не замечала.

А сейчас Дрейк делал вид, что занят коммуникатором. Но я-то видела, что он всё время поглядывает на меня. И мне это нравилось.

В смысле, мне нравилось то, что он на меня смотрит, но не нравилась какая-то новая мрачность в выражении его лица и появившаяся жёсткость в глубине глаз.

И он таким вернулся с завтраком для меня. Что-то там произошло на кухне. Может быть какой-то неприятный разговор с родными? Обо мне? Вполне очевидно, что они могли сделать неправильные выводы о наших взаимоотношениях.

Ведь стоило быть честной, я никак не вписываюсь в их семью. Совсем не подхожу, чего уж тут говорить. Мало того, что я не рихт, так еще и ко всем этим сражениям и боевым операциям никак не отношусь. Это какая-то параллельная вселенная для меня.

Я осторожно покосилась на Дрейка. Было бы неудобно, если бы у него возникли терки с близкими из-за меня.

Окно было приоткрыто, и я слышала голоса, детский смех. Семейный праздник Нэдис формально закончился ночью, но Зартонов, кажется, было невозможно просто выключить. Они переходили из торжественного режима в утренний без паузы, как боевой корабль из атаки в патрулирование.

Завтрак был отличный. И предыдущая ночь тоже, несмотря на все эти видимые последствия. Кто бы мог подумать, что мне понравится такой секс на грани экстрима и дикости. Оказалось в этом есть особый вид кайфа. А может быть дело было не в сексе а в том, с кем у меня он был?

Я почти не скрываясь, любовалась красавцем-рихтом. Хорошо же как с ним…

Осторожно пошевелила плечом. Там, где Дрейк щедро намазал меня своим чудо-гелем, кожу уже совсем не тянуло. Синяки оставались, конечно, но даже лёгкая боль ушла.

Зато знание о них странно грело изнутри.

Да, Алекс Ким, поздравляю. Ты окончательно сошла с ума.

Нормальные девушки смотрят на следы на собственной шее и думают, чем их замазать. Я думала, что у Дрейка, оказывается, очень сильные пальцы. И очень мрачное лицо, когда он эти следы увидел.

Сейчас лицо было другим. Собранным. Закрытым.

Он сидел в кресле у окна, чуть подавшись вперёд. Локти на подлокотниках, пальцы сцеплены так крепко, что костяшки побелели. Сначала я решила, что он просто задумался. Потом присмотрелась.

Хвост лежал неподвижно.

Я уже достаточно видела его хвост в действии, чтобы отличать ленивое спокойствие от решимости удерживать свои мысли при себе.

Да-да, то, что именно хвостом рихты выдавали всё, что думают, я поняла за время общения с Зартонами по Ялике. Белоснежный хвост с изящной белой кисточкой на конце был явно очень разговорчивым и очень открытым. Это я поняла по взглядам и общению с родными. Остальные рихты, особенно мужчины, контролировали свои пятые конечности достаточно жёстко.

Вот и сейчас, я уже отчётливо видела нарочитую неподвижность хвоста Дрейка. Никаких шипов, никакой явной угрозы, только слишком ровные очертания, по сравнению с тем временем, когда я имело дело с отдыхающим и расслабленным Дрейком.

Поймала себя на том, что очень хочу снова увидеть того, моего Дрейка. Активного, яркого, до одури обаятельного, улыбающегося своей фирменной залипательной улыбкой… отдыхающего и вальяжно-расслабленного, с наглыми настойчивыми конечностями.

Не нашла ничего лучше, чем ляпнуть какую-то очевидную глупость.

— Дрейк, ты на меня так смотришь, будто этот тост последний во всей Конфедерации, и я украла его у тебя.

Дрейк моргнул, и его взгляд стал осмысленнее. Будто программа какая подгрузилась… Жутковато выглядело то, как медленно этот сверхскоростной рихт переключается. Выплывает из своих явно каких-то очень тяжёлых мыслей.

Впрочем, это было мимолётно. Он хмыкнул, почти обычно, и окинул меня таким взглядом, что по коже побежали горячие волнующие мурашки, а ткань на груди вдруг показалась преступно тонкой.

— Если бы ты украла у меня последний тост, сокровище мое, я бы уже забрал его обратно.

— Попробовал бы, — я демонстративно откусила ещё кусок, с вызовом глядя на него.

Край его губ дрогнул. Вот только хвост так и остался неподвижным.

Я дожевала медленнее, чем собиралась. Смотреть на него стало слишком личным занятием. Чужие мысли стояли за тёмными глазами плотной стеной, а у меня появилось странное ощущение, будто Дрейк уже принял какое-то тяжёлое решение, но пока держит его при себе.

Поэтому я ела тост, делала вид, что меня всё устраивает, и наблюдала.

Коммуникатор Дрейка выдал мелодичную ненавязчивую трель, мой босс быстро ознакомился с входящим сообщением.

И всё в нём мгновенно изменилось. Это тоже наблюдать было немного жутковато. Вроде, всё как обычно, даже бровью не двинул, как и напрочь неподвижным хвостом. Просто черты лица стали жёстче, взгляд заострился.

Я уже видела такое. Знакомо. Тогда, в тот кажущийся таким далёким мой первый рабочий день. В ресторане.

Он сидел напротив меня, влиятельный опасный красавец, обаятельный и лёгкий. А когда заговорил о деле, и внутри него щёлкнул невидимый переключатель.

Вот и сейчас я смотрела не на Дрейка, обаятельного и невероятно сексуального мужчину. А на владельца крупнейшей военной корпорации, носящей его имя.

Да-да, сейчас передо мной был именно холодный, опасный, собранный владелец «Стратегических решений Зартона».

Я ждала. Дрейк погасил экран и провёл большим пальцем по краю коммуникатора.

— Это по нашей работе, Алекс, — ровно произнёс он. — Гай закончил обратную привязку.

Дрейк поднялся с кресла, посмотрел на смятую постель. Потом на мое плечо, где из-под края простыни выглядывал синяк. На долю секунды в лице мелькнуло что-то тёмное, но рабочая маска снова легла на свое прежнее место.

Быстрым упругим шагом он подошёл к окну.

— Нам пора ехать, Алекс, — произнёс он.

— Новое задание? — спросила я.

— Нет, всё то же. Оно не закрыто так, как мы думали.

Я медленно выдохнула. То самое задание, которое вроде бы закончилось. Я почему-то успела поверить, что самая опасная часть позади.

Расслабилась я. Совсем. Первая найденная дыра редко оказывается последней. Чаще она просто показывает, что стена давно сгнила изнутри.

— Расскажешь? — осторожно поинтересовалась я.

Дрейк убрал коммуникатор в карман.

— Во флаере. Собирайся.

Он явно уже был не здесь. Физически рядом, всего в нескольких шагах от кровати, но внутри уже ушёл туда, где были схемы, риски и чужие катастрофы.

— Хорошо, — кивнула я.

Завернувшись в простыню, я огляделась. Надо сообразить, что у меня есть из закрытой одежды, чтобы прикрыть синяки.

Дрейк же бросил на меня такой взгляд, когда я вставала, что мне тут же стало невыносимо жарко, а в низ живота стеклось знакомое томление.

Пришлось быстро отвести глаза куда-то в сторону и торопливо отойти к шкафу.

Впрочем, я напомнила себе, что мне нельзя обманываться.

Дрейк Зартон умел смотреть так, будто ты центр вселенной. Наверняка многие женщины до меня это ощутили на себе и не раз. Наверняка кто-то верил. Наверняка кто-то потом жалел.

Я жалеть не собиралась.

Я вообще не собиралась думать дальше ближайшего вылета. Так безопаснее. Есть задача, есть данные, есть Дрейк, который снова стал моим боссом, закрытым и собраным.

Нормально. Он главный в конце-концов.

— Алекс, — в его голосе послышались знакомые насмешливые нотки. — Тебе нужно одеться, — напомнил он.

Я невольно улыбнулась. Встряхнула волосами, делая вид, что кутаюсь плотнее, но на самом деле лишь сильнее обнажила плечо.

— А я думала, на секретные задания можно в простыне. Для отвлечения внимания.

Не знаю, что у меня было в голове. Наверное, слишком резким был контраст между тем Дрейком, которого я уже…

Которого я уже узнала во время нашего отпуска, и этим, строгим и опасным главой могущественной корпорации.

Впрочем, своего я добилась. Дрейк расслабил плечи, скрестил мощные руки на широкой груди и заинтересованно изогнул хвост.

Его взгляд медленно прошёлся по мне от груди до бёдер настолько откровенно и недвусмысленно, что мои щёки вспыхнули мгновенно. Почувствовала себя совсем голой. Как он это делает?

— Это обязательно сработает, — низким соблазнительным голосом произнёс он, недвусмысленно рассматривая мои губы. — Все шпионы и заговорщики сразу забудут обо всех своих шпионских заговорах, едва увидят такую красоту.

Я покраснела сильнее. Чувствуя, что иду по грани, я облизнула губы.

— Заботишься о секретности операции? — мой голос стал хриплым.

— О своём терпении, — также хрипло произнёс он. — Алекс, будь добра. Ты сейчас выглядишь так, что я готов прямо здесь отказаться от задания Кайса, и заодно уволить тебя с твоей должности.

Не давая мне опомнится, он стремительно оказался рядом со мной, снова поражая своей нечеловеческой скоростью, сгрёб в объятия, и впился в мои губы несдержанным поцелуем.

Впрочем, его поцелуй тут же стал нежным-нежным и безумно осторожным, и хватку он свою расслабил, слегка поглаживая меня по спине.

— Почему не одеваешься? — хрипло выдохнул он мне в губы. — Задумалась о чем?

— Не могу собразить, что надеть, достаточно закрытое… — призналась я, чувствуя, что готова уволить и Дрейка, и себя, лишь бы не выпускал меня из своих объятий.

Совсем уже мозги потеряла, Алекс! Что у тебя в голове?! Хватит! Всё! У тебя же работа!!

Эти мысли не помогали. Я млела в объятиях Дрейка, глядя в его ночные обжигающие глаза.

Потом соберусь. И работать буду. Всё сделаю, обязательно. Только не прямо сейчас…

Ещё постоять вот так, под его взглядом, в его объятиях. Хотя бы чуть-чуть…

— Одевайся, сокровище, — хрипло шепнул Дрейк в мои губы. — Здесь на полке есть закрытый удобный костюм.

Коммуникатор снова мигнул. Без звука. Просто световым сигналом.

Дрейк посмотрел на него так, что я даже удивилась, как это ни в чем не повинное устройство не вспыхнуло и не взорвалось под этим лазерным взглядом.

Его лицо снова окаменело.

— Давай, Алекс. У нас мало времени.

Он поцеловал меня в губы ласковым, невесомым поцелуем и стремительно отошёл к окну.

Я нашла тот костюм, о котором говорил Дрейк, и начала быстро одеваться, поглядывая на широкую мощную спину своего босса.

Из открытого окна донёсся взрыв смеха. Голос Нэдис прорезал общий шум уверенно и властно, но слов я не разобрала. Ей что-то ответил Хард, и снова раздался дружный смех.

Странное дело. Ещё недавно мне казалось, что самое сложное — пережить этот семейный праздник. Теперь всё отодвигалось на задний план. Сейчас мне предстояла гораздо сложнее задача. Вернуться в деловой режим.

Впрочем, мне это под силу. Я смогу.

Я ведь изначально ни на что не рассчитывала. Так что и расстраиваться особо не стану. Радостные моменты не стоит портить подобными вещами.

Костюм подошел идеально. Закрытый, строгий, элегантный.

Я собрала волосы в высокий хвост и быстро оглядела себя в зеркале: порядок.

Я снова выглядела специалистом по кибербезопасности.

Вот так и правильно. Я — специалист. Профессионал. Так и буду теперь о себе думать.

Высокооплачиваемый, ценный, уникальный специалист. И больше ничего лишнего и личного.

Дрейк окинул меня еще одним цепким взглядом, кивнул удовлетворенно и протянул мне руку.

— Пойдём, Алекс. Попрощаемся со всеми, и в путь. Во флаере введу тебя в курс дела.

Я смотрела на удаляющийся спутник Зартонов, над которым мы взлетали, на зелёные ухоженные джунгли, плавные линии построек, идеальные дорожки и ловила себя на странном, щемящем чувстве.

Ещё несколько минут назад я находилась внутри почти невозможной для меня реальности. Рядом с легендарной семьёй. С людьми, точнее рихтами, к которым обычная девушка из густонаселённого человеческого сектора, без связей и рода-племени, могла приблизиться только случайно да и то ненадолго.

А они говорили со мной так, что я ни на секунду не почувствовала себя чужой. И Ялика на прощание обняла меня так тепло, будто я была кем-то близким.

Я до сих пор чувствовала это объятие. Короткое, но удивительно искреннее.

— Приезжайте ещё, Алекс, — шепнула она, тут же перехватив рукой заметавшуюся кисточку хвоста.

Даже сейчас, вспоминая, я невольно улыбнулась. Это знакомство точно останется со мной надолго. Возможно, на всю жизнь.

Семейный спутник Зартонов удалялся. Я смотрела на зелёные, ухоженные пейзажи и думала, как мне повезло провезло познакомиться с этими невероятными личностями.

Когда ещё такое могло бы случиться со мной? Легендарная пара, Дрэго и Ялика Зартоны… Император орсов и его супруга. Каждый из Зартонов, Гранк и Кейт. Каждый из детей…

Никогда я не смогла бы в своей обычной жизни познакомиться с ними, да ещё и так близко пообщаться. Невероятная удача.

Я благодарно посмотрела на Дрейка. Пожалуй, за это время, я и в самом деле буду очень благодарна ему. Он помог мне сильно измениться, а еще разглядеть в себе такие грани, о которых я даже не подозревала до этого момента. Благодаря ему я и окрепла морально и более уверенной стала.

После всех недавних не самых приятных обстоятельств моей жизни, я чувствовала себя другой. Значимой и сильной. Той, которой всё по плечу. И это тоже была заслуга Дрейка. Было в нем это неуловимое качество — менять окружающих в лучшую сторону, что ли.

По крайней мере, у меня это получилось. Стать лучше той, что была. Значительно подняться.

Нет, я точно не буду ни о чем жалеть.

Задержалась взглядом на своем серьезном начальстве. Дрейк сам управлял, небрежно-привычным для него жестом отключив бортовой автопилот. Я залюбовалась в который раз его резким красивым профилем.

Жаль, что с того сообщения от Кайса он снова включил тотально рабочий режим. Но на самом деле так и надо было. А то бы я еще долго настраивалась.

Внутри кабины было тихо. Слишком тихо после дома, полного голосов.

После атмосферы, где всё двигалось, звучало и дышало большой семьёй, эта тишина ощущалась почти физически. Как нырок в глубокую ледяную воду после горячей ванны.

Я смотрела на собранного Дрейка и чувствовала, как внутри что-то тоже перестраивается. Давай, Алекс. Всё правильно. Тебе тоже давно пора возвращаться в рабочий режим.

Когда Дрейк вывел флаер на орбиту и выставил автоматический курс на стыковку со своей яхтой, я решилась задать вопрос. Как-то само собой сформулировалось в официально-деловом стиле.

— Можно получить вводные, цан Зартон?

Дрейк хмыкнул, бросил на меня ироничный взгляд, приподняв одну бровь, но, впрочем, сразу посерьёзнел.

— Это всё то же задание, — сказал он коротко. — Наши материалы помогли, но оно ещё полностью не закрыто.

Таак… Я молча ждала продолжения.

— У нас очень много всего, Алекс, — продолжил Дрейк. — Всё есть, кроме железных, непробиваемых доказательств. Все только косвенное. От чего можно выкрутиться. С трудом, но можно. А Кайс не хочет давать этим тварям ни одного шанса. Понимаешь?

Я кивнула. Да уж, пробирало от его слов неслабо так. Сразу мозги на место вставали. Дрейк одобрительно взглянул на меня.

— Более того, их никак не удаётся выловить на горячем. Данные, которые доходят до Кайса и главного штаба, уже подчищены. И это делается систематически. Аккуратно. Над этим работает кто-то с очень высоким доступом. Круг подозреваемых узок, но нам надо знать наверняка. И прижать эту крысу.

Я задумалась.

— А разве нет дублирующих архивов? Насколько быстро всё чистят?

Дрейк бросил на меня довольный взгляд.

— Умница, в верном направлении думаешь, — усмехнулся он. — Архив есть. Но физический. Сетевого подключения к нему нет. Данные можно получить только на месте. Кайс сейчас объяснит нам подробнее.

Прежде чем я успела подготовиться к тому, что я прямо сейчас снова увижу маршала Кайса Грила, Дрейк активировал связь.

Я резко выдохнула, чувствуя, как внутри всё знакомо холодеет.

Маршал Кайс Грил ответил на вызов моментально. Его чёткая, объёмная проекция моргнула и развернулась перед нами на всю ширь.

В этот раз мы застали его на рабочем месте. Высокий мощный рихт сидел за столом, в своем маршальском мундире, и я даже пожалела, что не таким увидела его в нашу первую встречу по дальней связи.

Впечатлилась бы больше, наверно.

Но и в прошлый раз после душа, с полотенцем на шее и идеальным, мощным, совершенно голым торсом это было совершенно незабываемо. Как же я тогда окаменела от сочетания физической мощи, ледяной ярости в его глазах и осознания, что я только что взломала связь одного из самых влиятельных личностей Конфедерации.

Сейчас Кайс Грил был в своем кабинете, как я поняла. Серые стены, строгие линии, эмблема флота за спиной. Все строго и официально.

И мундир. Безупречный, тёмный, он подчёркивал его мощный торс, широкие плечи, сильную шею, линии внушительного рельефа. Лицо маршала оставалось таким же бесстрастным и официальным, как его кабинет.

Но вот взгляд…

В прошлый раз контрастом с внешне бесстрастным лицом, в его глазах бушевала сконцентрированная, абсолютная ярость. Помню очень хорошо, как от неё мне резко захотелось оборвать соединение и спрятаться в надежный бункер.

Тогда только Дрейк и спас.

Сейчас ярость в глазах Грила тоже была. Такая же сдержанная, еще сильнее зажатая под маршальской дисциплиной, и от этого кажущаяся ещё страшнее. Ну, реально жуть.

И всё же сейчас мне было намного легче, чем тогда. Может быть я привыкла уже к рихтам в своем окружении.

А может быть потому, что в его чуть прищуренных глазах по-прежнему читалось обещание быстрого и беспощадного уничтожения, но только теперь это обещание было направлено не на меня.

А еще, что меня удивило. На него я было бы интересно поработать, вдруг подумала я. Если так случится, что я доделаю задание Дрейка, и…

Думать об этом оказалось неожиданно больно, и я резким усилием воли выбросила это из головы.

Сегодняшним днём жить буду. Я же решила уже. Задание, Алекс. Сосредоточься.

Сосредоточиться получилось на удивление легко. Настроение маршала помогло. Прямо быстро мозги прочистило и настроило на рабочий лад.

Я вслушалась в низкий, рычащий голос маршала.

— На границе с орсами новая провокация, — немного устало рассказывал он. — Данные уже начали поступать в штаб. Но то, что доходит до меня, уже умело обработано. Подчищено так, что концов не найдешь. Собственно, это то, что мы уже видели и до этого и не могли выловить крыс. Сейчас, я думаю, как раз идеальный шанс. Что скажешь, Дрейк?

Я слушала, холодея внутри от осознания масштаба. Мир с орсами может быть так легко разрушен. Но я же только что видела их императора! А теперь кто-то провоцировал новый конфликт, стремясь разжечь очередную войну.

— Крыса окопалась на самом высоком уровне доступа, — продолжал Кайс. — Это уже ясно. Чистятся основные документы, те, что идут прямо мне. Нужно найти ее. Это слишком далеко зашло. Я едва сегодня успел отозвать доклад в высший совет. Долго я так сдерживать это не смогу.

Он сделал паузу, и в его голосе снова появилась знакомая сталь.

— Имеющимися средствами мы ничего не докажем. Ты и сам это понимаешь, не хуже меня, Дрейк. Единственный шанс — архивный дубль на закрытом планетоиде. Туда данные поступают параллельно со штабом. Там тоже чистят. Но не сразу. Я уверен. Там они работают с сегментами, потому что массив огромный и архив считается безопасным. Никому не придет в голову, явится туда физически, чтобы быстро выцепить нужные куски.

— Почему? — вырвался у меня вопрос. — Это же вполне логичный шаг.

Маршал жестко усмехнулся и перевел взгляд на меня. Сразу возникло неконтролируемое желание спрятаться за широкой спиной моего босса, как в прошлый раз. Но я подавила в себе этот глупый и неконструктивный порыв.

— Потому, что архив потому и считается безопасным, что разделен на сегменты и на доступ к каждому нужен отдельный допуск. А чтобы найти зацепку, надо не вылезать из него год. Крыса знает, какие файлы следует подчистить. Они не тратят время на отсев и поиск. А вот мы нет.

Я слушала и сама достраивала техническую картину.

Значит, если мы успеем до того, как очередной сегмент уйдёт под чистку, в архиве останутся железные доказательства — имена, цепочки переводов, следы доступа, оригиналы распоряжений. Если опоздаем, первичный слой исчезнет навсегда, и даже у нас не останется ничего, кроме подчищенных штабных копий.

Именно поэтому нужна именно я. Не просто специалист по кибербезопасности и аналитик с быстрым умом.

Моё тонкое пси. Та самая способность чувствовать сквозняк в герметичной системе. Обычные методы в таком объёме неприменимы. А я, возможно, смогу, пока окно ещё открыто.

Маршал перевёл взгляд на Дрейка, но спросил про меня.

— Алекс успеет выцепить нужный слой при таком окне? Крайне узкое. Сектор, который нас интересует, будут чистить в первую очередь.

Он назвал диапазон. Я мысленно перевела его в свои рабочие категории и почувствовала, как внутри все сжалось. Да, это было узкое окно. Не невозможно, но на пределе моих возможностей.

Дрейк повернул ко мне голову. Я почувствовала, как пальцы холодеют, но кивнула, постаравшись выглядеть уверенно.

— Если первичный слой ещё не стёрт, я попробую, — сказала я. — Но гарантий дать не могу. Слишком большой массив.

— Я понимаю, Алекс. Этого достаточно, — коротко кивнул Кайс. — Дрейк, отправляю все вводные, ознакомься ещё раз и подтверди, возьмёшься или нет.

Проекция резко погасла.

Дрейк молча развернул на панели голографические карты, схемы, документы — всё, что прислал Кайс. Мы тщательно просмотрели их вместе.

— Ещё раз скажи, реально? — спросил он, не отрывая взгляда от схемы планетоида.

— Сложно, — ответила я честно. — Очень сложно. Но реально. Я ведь сказала уже, почему переспрашиваешь? И маршал… Зачем ещё одно подтверждение?

Дрейк свернул проекцию и повернулся ко мне всем телом. В его глазах плескался мрачный темный огонь.

— Алекс, ты должна понять, куда мы летим, — сказал он. — Кайс ждал твоего подтверждения не просто так. Если информация просочится, что мы полетели туда, риск будет не формальным. И команду прикрытия я взять не могу, иначе запустится слишком много ненужных протоколов. А нам нельзя сейчас оставлять следов. Придётся идти вдвоём. Ты и я. Всё.

Я слушала, и внутри что-то переворачивалось от осознания.

Он мог бы просто приказать мне. Сказать «летим» — и всё. Я бы полетела, потому что работа, контракт, и вообще он мой начальник. Но он дает мне этот выбор. Сначала вся правда, как есть, а потом — моё решение. И только моё.

— Я не возьму тебя туда против воли, — Дрейк говорил жёстко, без привычной насмешки. — Ты можешь остаться в безопасном месте, а я сам попробую другой путь.

— Какой? — спросила я тихо.

Дрейк молча смотрел на меня. Потому что ответа у него не было.

Но я честно призналась себе: да, страшно. Но сильнее страха было понимание, что мой отказ замедлит всю их сложнейшую и важную операцию. А последствия — новый конфликт с орсами, и мирные жители Конфедерации, которые окажутся в эпицентре новой войны.

Нет, этого я точно не хотела.

Всё я понимала и Дрейк тоже понимал. Без моих способностей они будут перебирать массив вслепую, теряя время. Могут не успеть до зачистки. А между тем провокации продолжатся…

Да, риск. Но я видела, как Дрейк работает в предельных режимах. На полигоне. Во флаере. Даже в вентиляционной шахте, когда мы падали, а он умудрился принять удар на себя и спасти мне жизнь.

Разве может мне что-то угрожать рядом с ним?..

— Я лечу, — твердо ответила я.

Дрейк продолжал смотреть меня молча, а я решила озвучить свои мысли, чтобы не оставалось недосказанности.

— Я все понимаю, Дрейк. Ты хорошо объяснил про опасность, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Но… я видела, как ты пилотируешь. Как уверенно гоняешь. Как проходил тот полигон у отца. А еще я помню, как ты спас меня в шахте. Да, риски есть, но с тобой мне совсем не страшно.

Он молчал ещё несколько секунд. Потом его лицо чуть расслабилось, и в уголках губ мелькнула знакомая теплая усмешка.

— Принято, — кивнул он. — Тогда летим.

Дрейк Зартон. .

Заходя на стыковку, я получил стандартный запрос допуска. Сбросил коды, полученные от Кайса, и повёл флаер на указанную платформу. Стыковка прошла штатно: мягко, без лишних вибраций.

Я мельком взглянул на Алекс. Она сидела, вцепившись пальцами в колени, но лицо оставалось спокойным. Сосредоточенным.

Мне нравилась эта её собранность. В ней вообще удивительно нравилось всё. Даже то, как она поправляет воротник костюма, скрывая нервозность. Инстинкты не отпускали.

— Идём, — сказал я, отстёгивая ремни.

Она кивнула и вышла следом, не задавая лишних вопросов.

Архивный планетоид неприятно пах старым металлом и консервированным воздухом. Не любил я такие ароматы. Ничего живого. Слишком ровный свет, слишком чистые переходы, идеально прямые углы. Здесь даже время текло иначе, будто застыло в этих герметичных шлюзах.

Бросил еще один короткий пристальный взгляд на Алекс. Заметная очень. Красавица. Рыжие волосы, светлая кожа. На фоне этого стерильного, мёртвого интерьера она казалась особенно живой. Огонь настоящий на сером фоне.

Мы проникли внутрь. Здесь воздух стал ещё холоднее. Прошли через шлюз. Там нас встретил офицер. Не рихт. Рифлёные нашивки, выправка, ровный шаг. Я ждал этой проверки. Был готов к ней.

Короткий острый взгляд на меня, потом на планшет в руке, сверяя лицо с допуском.

— Цан Зартон, — утвердительно произнёс он.

Его спина выпрямилась сама собой, голос стал суше. Привычная реакция на меня и моё имя. Уважение, опаска, стремление соответствовать и не ошибиться.

— Девушка со мной, — кивнул я в сторону Алекс. — Специалист по целостности закрытых массивов. Пропуск одобрен.

Офицер перевёл взгляд на неё, оценивая, но не задерживаясь. Уровень допуска, который я предоставил, не предполагал лишних вопросов.

Легенда была простой и железной: аудит по санкции маршала Кайса Грила. Сверка физического дубля с оперативным массивом, проверка целостности на предмет несанкционированных правок.

И документы наши были безупречны. И всё же офицер осторожно произнёс:

— Аудит проводится без предварительного уведомления, цан Зартон. Это не совсем стандартная процедура.

Я посмотрел на него тем самым взглядом, после которого все возражения испаряются.

— Предварительное уведомление отменило бы смысл проверки.

Имя Кайса во второй раз можно было даже не произносить.

Офицер коротко кивнул, принимая объяснение. Формально всё чисто. Напряжение осталось, но оно было на его стороне. Не на моей.

Без лишних проверок нас, наконец, проводили в архивный зал.

Я шёл чуть позади Алекс, внешне был само спокойствие, но сам незаметно осматривался.

Камеры, одна мёртвая зона в конце перехода. Узкие проходы. Расположение турелей стандартное для военного архива: две на входе, одна на выходе, плюс скрытые в нишах. Аварийные створки через каждые тридцать метров.

Всё это легло в голову объемной четкой картой, которую я привычно прокладывал, формируя возможные линии отхода. Я обязан был предусмотреть любую случайность.

Алекс шла рядом. Волновалась, конечно, но успешно это скрывала. Я чувствовал её ровное, спокойное дыхание и острее, чем когда-либо, осознавал её уязвимость. Человеческую физическую хрупкость внутри военного объекта.

Хорошо, что она не знает, как много способов у этого места её убить. Я должен был понимать за нас двоих.

Мы достигли архивного зала.

Помещение было огромным, разделённым на сегменты рядами серверных массивов. Гул вентиляции, холодный свет. Алекс села к интерфейсу, и в ней словно щёлкнул переключатель.

Снова залип. Красиво. Вся она красивая. И невероятно эффектно, а самое главное эффективно отключает всё лишнее.

Дал себе лишние секунды полюбоваться ей. Не мог не смотреть, как она работает.

Будто всем телом слушала. А я любовался тем, как её пальцы порхали над виртуальной клавиатурой, когда она пропускала через себя чудовищные потоки данных.

Невольно сравнивал со старшим братом. Гай стал бы штурмовать этот массив как инженерную крепость. Нашёл бы структуру, выстроил схему, просчитал каждый узел. Долго и тщательно.

Алекс не ломала крепость, она просто каким-то невероятным образом находила в ней гнилую балку. Быстро и эффективно.

Я стоял рядом, не мешая, и ждал.

Она работала быстро. Намного быстрее, чем должен был позволять объём.

И всё же сначала я увидел не результат на экране, а изменения в ней самой.

Будто звезда из-за планеты вышла и ослепила.

Её глаза загорелись, а на лице вспыхнула торжествующая улыбка. Губы подрагивали едва заметно, когда её пальцы задвигались ещё быстрее, вводя команду за командой.

А я забыл про всё. Осталась только она: рыжая, сияющая, сосредоточенная, вся в своей стихии.

Хвост дёрнулся вперед. Я почувствовал, как он хочет притянуть её ближе. Забрать из этого места, где стены буквально давили на плечи.

Уже скоро заберу. Осталось немного, Алекс явно нашла то, что нужно.

— Готово, — тихо сказала Алекс, не оборачиваясь. — Всё у меня.

На экране горели победные строки. Она справилась. Очень быстро.

— Выключай сессию, — приказал я.

Она кивнула. Пальцы скользнули по интерфейсу, заметая следы. Через минуту архивный зал снова погрузился в монотонный гул вентиляции.

— Идём.

Мы вышли. К флаеру двигались по тем же коридорам, мимо тех же камер. Офицер проводил нас до посадочного контура и коротко попрощался.

По плану именно здесь, на открытом пространстве, она должна была отправить пакет Кайсу по заранее согласованному каналу.

Алекс бросила на меня быстрый взгляд, и я кивнул. Её пальцы запорхали по интерфейсу браслета. Я видел, как она сияет, вся переполненная триумфом. Сделала. Нашла. Справилась.

Я бы тоже сейчас сиял. Но мне здесь слишком всё не нравилось.

Архивный планетоид был слишком правильным и тихим. Казалось, он в любой момент превратится из хранилища в ловушку. Что-то сильно не так. Моё чутьё требовало быть настороже.

— Готово, — сказала Алекс, и её голос дрожал от сдерживаемого восторга. — Отправлено.

Хорошо. Теперь убираться отсюда.

Мы шли по открытому пространству. Оставалось добраться до края здания. Затем повернуть направо, выйти на чистую платформу и добраться до флаера.

Я заставлял себя идти спокойно, чтобы не пугать Алекс, когда услышал это.

Щелчки. Массовые. Синхронные. Со всех сторон.

Турели по всему периметру переводились в боевое положение, и их стволы, один за другим, нацеливались на нас.

Дрейк Зартон. .

Турели по всему периметру ещё разворачивались в боевой режим, а моё тело уже двигалось.

Хвост хлестнул по талии Алекс, подхватил под рёбра и с силой швырнул в боковую нишу — единственное место, что я уже просчитал как слепую зону турелей.

Тут не до нежностей. Кости моя самка не сломает, зато жива останется.

Я — следом, ускользая из-под первого залпа, на доли секунды опережая свою смерть.

Успел. Первый залп ударил по пустому месту. Там, где мы стояли мгновение назад, пол вспух белым жаром. Металл потёк, запахло горелой защитной пропиткой.

Я врезался плечом в стену рядом с Алекс.

— Сиди здесь! — прорычал я.

И рванул назад. Прямо под импульсы турлей. Не давая системе наведения перестроиться, чтобы покрыть и эту зону.

Мы без брони и оружия, потому что с ними сюда было бы не попасть, даже с моими и Кайса ресурсами.

Меня это никогда не смущало, я сам себе оружие, и слишком много у меня шансов выжить. А вот Алекс…

Одно успокаивало: не сомневался, что Алекс выполнит приказ. Она ведь ведь у меня настоящее сокровище. Умная и понятливая. Послушная. Сказал — сиди здесь — не высунется.

Значит, у меня есть простор для маневра. Никто к ней и близко не подойдёт.

Провалился в пси-режим так глубоко, как ещё никогда. Время замедлялось рывками по мере того, как я проваливался глубже и глубже. Плевать на откаты. Сейчас мне потребуется всё.

Все резервы наизнанку. Всё, что я картографировал по пути сюда выстроилось в голове чёткой схемой.

Турели, которые уже бьют вокруг меня, заставляя плавиться металл, и ещё скрытые, которые только выходят на боевой режим.

Секторы. Углы. Мёртвые зоны. Ритм перезарядки.

Активировал маскировочный режим, из моего орсовского генного наследия. После моих настойчивых просьб, меня всё же взялся обучать сам Роргард. Мне тогда это крайне дорого встало — император орсов уважал взаимовыгодное сотрудничество.

Но это была одна из лучших моих инвестиций. Сейчас пси-режим без преувеличения спасал жизнь. Не мою. Я-то выживу. Жизнь Алекс.

Никто к ней не подойдёт. Никто.

В том, что за автоматической атакой пойдут наёмники-профессионалы, я не сомневался.

Они знают, кто я, и на что способен. Поэтому бросят лучшие силы.

Плевать. Они не знают, на что я на самом деле способен.

Как ни тяжело мне давалось орсовское пси на тренировках, сейчас всё происходило само собой.

Мой пси-контур послушно лёг на тело, срезал тепловой след. Для электроники я стал слепым пятном.

Вокруг меня всё плавилось от шквального импульсного огня, но всё же я был быстрее. Стволы следовали за мной. Турели доворачивались с опозданием.

Плечо и кончик хвоста обожгло — всё же я на самой-самой грани. Плевать. Я все равно достану их.

Вычислил и рвался туда, где за прочнейшими стенами был узел питания. Стремился к дальней стене и собирал внутри себя энергию для пси-удара. Я не имею права на ошибку. Нужно как можно ближе подойти.

По площади бы шарахнул, но нельзя задеть Алекс. Поэтому туда. Вперёд. Ускользая от смерти.

Уже рядом. Ещё быстрее! Будет ведь задержка на пси-удар, а неподвижная цель для турелей — мертвая цель.

Нужна хоть какая-то защита — хвост рванулся вбок, зацепил край выгнутой бронепанели и поднял её надо мной щитом.

Залп вбил металл мне в предплечье. Панель выгнуло. Осколок прошёл по скуле.

Терпимо.

Теперь холодно и аккуратно действуем. Ярость мешает точности.

Пси собралось в плотное ядро.

Ещё тщательнее. У меня есть только одна попытка.

Ещё раз примерился, тратя драгоценные мгновения глубокого пси-режима.

Отпустил.

Удар прошёл внутрь системы, минуя внешний контур.

Электроника в радиусе двадцати метров погасла разом. Турели замерли посреди движения. Один ствол ещё пытался довести очередь, но питание умерло раньше, чем автоматика закончила цикл. Свет моргнул, просел, перешёл в аварийный режим.

Красные вспышки. Дальний гул сирены.

Потом тишина.

Пока ещё пауза.

Я уже летел туда, откуда появятся они.

Не могут не появиться. Если смогли пробраться сюда, взломать систему наведения, провернуть это всё — далеко не дураки.

Я успел занять выгодную позицию, пока не появились наёмники.

О как, а меня действительно воспринимают всерьёз…

На одного безоружного рихта, три полноценные восьмёрки профессионалов.

Они занимали позиции слаженно. Левая группа забирала нишу с Алекс. Центральная и правая замыкали в клещи меня.

Привычно оценивал, как движутся.

Элита.

Чёрная броня. Глухие шлемы. Ни одного опознавательного знака.

Но я уже знал по вооружению, оружию, схеме построения, кто они.

Помню, кучу денег пытался вывалить, чтобы их перекупить, не вышло. Идейный рихт этой фирмой руководит, Оргел Гривейз, из ветеранов. Мои парни сходились с ними на тренировках. Жёстко всё было.

Оргел всю войну копил на своё детище — эту фирму. Хотел оставаться независимым. Исключительный случай, когда моей корпорации не удалось такой лакомый кусок поглотить.

В глубочайшем пси-режиме мысли текут тяжело и вязко.

Похоже, что на Оргела надавили чем-то серьёзным, семьёй наверное, если взял на меня заказ.

Плевать. Их стволы уже смотрят на меня.

Только на меня.

Алекс в нише остаётся для них вне поля зрения. Или они делают вид. Вариант хуже. Приманку берегут. Её держат для рычага.

Центральная восьмёрка входит в радиус.

Я смещаюсь в сторону, перекрывая им линию на нишу. Они не подойдут к моей Алекс.

Взрываюсь движением.

Мне не нужно оружие.

Я сам — оружие.

Залп. Ухожу вниз от раскалённых трасс. Импульсы бластеров прошивают воздух там, где мгновение назад был я. Пси-маскировка держит мой силуэт рваным, но на такой дистанции от неё уже мало толку.

Ещё быстрее.

Я уже между ними.

Разворот, захват, рывок.

Просто месиво.

Ускоряюсь ещё — левая восьмёрка приближается к нише с Алекс.

Короткий точный удар пси — в пол перед ними.

Пока разбираюсь с первой восьмёркой, правая успевает развернуть пси-подавители.

Хорошо подготовились. Но это им не поможет.

Пси становится тяжёлым. Маскировка проседает по краям. Я сразу обозначаюсь для их визоров чётче.

Ну всё. Теперь вам точно всем конец.

Предельный пси-режим обжигающей болью во всём теле. Звук становится плоским. Пространство нарезается на красные фрагменты.

Не успеваю. Маскировка срывается с плеча, потом с левой стороны корпуса. Меня видят все.

Вот теперь они начинают стрелять правильно.

Но это им тоже не помогает.

Бью экономными пси-импульсами. В восприятии всё сливается в смазанное месиво.

И когда кажется, что уже не вытяну, прибегаю к последнему рубежу.

Массированный пси-удар по площади.

Не знал, что я на подобное способен. Что хоть кто-то может быть способен на подобное, даже отец…

Идеальное покрытие расходящейся во все стороны от меня тотальной волной уничтожения — с выделенным безопасным сектором.

Не задеть Алекс.

Тишина.

Отбился.

Оборачиваюсь.

Не задел.

Нишу с Алекс мой удар не накрыл.

Потрясающе. Ведь считается, что в массированном пси-ударе выделить сектор невозможно.

Вот и хорошо.

Вдох. Выдох.

Теперь убираться отсюда.

Выдираю себя из пси-режима.

Иду к своей Алекс.

Мельком оглядываюсь вокруг. Оцениваю.

Она не должна это видеть.

Я уже у ниши.

Алекс сидит низко, прижавшись плечом к стене. Кожа белая-белая. Глаза такие огромные, испуганные, что сердце просто разрывается.

Но целая. Это всё, что имеет значение.

Я перевожу дыхание и с усилием расслабляю тело.

— Сокровище моё, — говорю я каким-то чужим, хриплым голосом. — Закрой глаза.

Я плотно забилась в нишу между ящиками, куда меня швырнул хвост Дрейка. Спина упиралась в холодный металл, колени поджаты к груди, руки вцепились в собственные предплечья так сильно, что кости ныли от напряжения.

Не двигаться. Не мешать. Молчать.

Я повторяла это про себя, как мантру, когда первый залп турелей расплавил пол там, где мы стояли секунду назад. Жар ударил по лицу даже в моем укрытии, запахло горелым пластиком и раскаленным металлом.

А потом начался настоящий ад.

Я зажала уши и зажмурила глаза, но все равно слышала.

Импульсы. Бластерные разряды, шипящие и резкие. Потом очередью.

Короткая пауза, во время которой хотелось тонко завыть от ужаса, но я держалась.

Нельзя мешать. Нельзя его отвлекать.

Снова выстрелы, шипение, глухие удары.

Потом я услышала крики. Короткие, оборванные. Не его.

О, теперь я вслушивалась до звона в ушах, боясь только одного — услышать знакомый голос.

Удар тела о металл. Глухой, тяжёлый. Ещё один. И ещё. Снова шипение бластеров.

Я вжималась в стену все сильнее, будто это могло сделать меня невидимкой, а не следующей целью.

В голове по-прежнему билась одна мысль: не мешать. Не высовываться. Он сказал сидеть здесь, значит, здесь безопасно. Здесь я не отвлекаю его, и не стану мишенью.

Провалы тишины между сериями выстрелов были хуже всего.

Каждый раз, когда звуки на несколько секунд затихали, мне казалось, что это конец. Что я больше не услышу его шагов. Он не вернётся…

Но я не плакала. На слезы просто не осталось сил. Слушала. И отчаянно надеялась на чудо. Это же Дрейк! Не может все вот так закончится!

Это всё, что я могла делать.

В этот момент тишина наступила окончательно. Слишком долгая, чтобы быть передышкой и слишком оглушительная, чтобы в ней пряталась новая атака.

Я перестала дышать.

Шаги. Бум… бум… бум…

Уверенные, тяжёлые и… такие знакомые. Я узнала ритм раньше, чем увидела его. Захлебнулась от облегчения и обрушившейся радости.

Дрейк!

Он появился в проёме ниши, и мир перестал рушиться.

Жив! Он жив!

Хотелось кричать, броситься к нему, чтобы обнять, но тело не слушалось. Поэтому я только смотрела на него, широко раскрыв глаза. На родное лицо, забрызганное чем-то тёмным, на скулу, рассечённую до кости, на плечо, где одежда превратилась в лохмотья. И все еще не верила, что все позади.

Но Дрейк был спокоен, а у меня не было никаких причин не доверять ему.

Он стоял так несколько секунд, цепко и быстро осматривая меня. Убедившись, что я цела, коротко кивнул.

— Сокровище мое, закрой глаза, — слышу его хриплый голос.

Жутью веет от того насколько он неживой сейчас. Но я собралась и послушалась. Нельзя здесь задерживаться. Это я тоже очень хорошо понимаю.

Дрейк подхватил меня на руки, прижал к себе осторожно. А я смотрела на его раны и обмирала от запоздалого страха и нежности. Он ведь до последнего меня защищал. Сам бы он вряд ли так под выстрелы полез напролом.

Всё из-за меня. И пальцы дрожат на его плечах, боясь задеть рану.

А потом я все же открыла глаза. Не смогла удержаться. Как-то само собой получилось.

И тут же пожалела об этом. Всхлипнула на вдохе и перестала дышать.

Тела. Месиво. Рифлёная броня, разодранная в клочья. Кровь на полу, на стенах, на потолке. Конечности, вывернутые под неестественными углами. Сколько же их было… Десятки изувеченных тел.

Дрейк же спокойно шагал через этот кошмар, не глядя по сторонам, а я с ужасом слушала, как его ботинки хрустят по чему-то, чему не положено хрустеть.

И опять зажмурилась. Крепко-крепко, до искр в глазах.

И всё равно видела теперь это все перед глазами. Не могла развидеть.

Меня даже затрясло. Крупно, неудержимо, как в лихорадке. Зубы стучали, хотя я не чувствовала холода.

Он один…

Он сделал это один. Против десятков обученных убийц в боевой броне и кучи автоматики. С голыми руками. Без оружия.

Как?

Я не могла осознать. Моя психика отказывалась принимать эту картину. Я чувствовала, как Дрейк бережно сажает меня во флаер, ловко и быстро пристегивает ремни, занимает место пилота.

Но все еще не могла заставить себя открыть глаза.

Мы взлетели. Я все же подняла веки, но смотреть пока получалось только в одну точку. Слишком велик был шок.

Дрейк молчал. Я тоже молчала. Только тряслась в своем кресле и никак не могла остановиться.

— Кайс подтвердил получение файла, — голос Дрейка прозвучал сухо и безжизненно. — Он сразу запустил специальный протокол и служебную зачистку. Наше задание полностью закрыто. Сюда направлены следователи из штаба Флота. Там уже всё знают.

Пауза.

— Ты молодец, Алекс.

И снова этот жуткий неживой голос, от которого тянуло нечеловеческим холодом.

Отчаянно хотелось плакать, чтобы выплеснуть весь этот ужас из себя, но слез не было. Я словно зависла в каком-то странном чудовищном трансе.

Всё, что я могла — это смотреть вперёд и пытаться дышать.

Флаер зашёл на стыковку с его яхтой. Дрейк снова бережно отстегнул меня, взял на руки и понес в каюту.

Не сразу поняла, что его тоже трясет. Сначала подумала, что это меня новой волной накрыло.

Но нет. Это дрожали плечи моего рихта под моими ладонями.

Адреналиновая дрожь. Я видела такое только в старых военных хрониках. Это значило, что он был на пределе. То, что он сделал, стоило ему запредельных усилий. Я прижалась теснее, сама не понимая для чего.

Просто хотелось быть рядом. Поверить, наконец, что все мы живы и все закончилось.

Дрейк молча занес меня в душевую, осторожно поставил на ноги, придерживая, что было кстати. Я едва стояла. Обжигающе горячая мужская ладонь легла на мою щеку. Пальцы еще подрагивали. А я закрыла глаза всей кожей впитывая его нехитрую ласку и это состояние покоя.

Как же тихо сейчас…

Я не понимала раньше, что такое тишина.

Но рихт на этом не остановился, быстро расстегнул мою куртку, стянул её, потом — майку. Я не сопротивлялась. Силы оставались только стоять.

Не заметила, как он сам разделся.

А потом Дрейк осторожно мыл меня и мылся сам, тщательно, смывая грязь, гарь и кровь. Я стояла из последних сил, бездумно наблюдая, как вода уносит в слив красные разводы, и думала: как теперь смыть это из головы?

И ответов не было.

— Алекс… — Дрейк, наконец, прервал возникшее между нами обоюдное молчание.

Я чуть не сползла на пол от облегчения, услышав знакомые интонации. И слезы, наконец, потекли по щекам, даря запоздалое очищение.

А он резко развернул меня к себе, так, что я вскрикнула от неожиданности. Сильные руки впились в мои плечи, и я утонула в жадной голодной тьме его взгляда. Слабо улыбнулась, шмыгнув носом.

С обжигающим облегчением всмотрелась: его рана на скуле уже почти затянулась. Та самая нереальная регенерация рихтов…

Хорошо, что вода еще текла. Так не видно моих слез. Но Дрейк, похоже, все равно что-то заметил.

Потом просто притянул меня к себе. Вжал в себя крепко-крепко, до сладкой боли. И я замерла в этом невозможном мгновении. Жар его дыхания на моей щеке. Его дрожь, которая все не унималась. Хвост, обвивший мое бедро. А затем долгожданный укол по всей поверхности и сладкий яд в моих венах.

— Жива, — хрипло шептал Дрейк, жадно обнюхивая мои мокрые волосы и зарываясь в них щекой. — Маленькая моя…

И поцелуй, как единственно правильное продолжение всего. Жёсткий, требовательный, проверяющий на вкус реальность происходящего. Он не мог быть другим.

И я не могла ответить ему иначе, потому что это было единственное, что удерживало меня здесь, в настоящем, а не там, среди разорванных тел и пылающего металла.

Дрейк отстранился, когда у меня в легких почти закончился весь кислород, пронзительно посмотрел мне в глаза.

— Всё, Алекс, — прохрипел он, обхватывая мое лицо обеими ладонями. — Всё кончено.

Я не отстранилась и не отвела глаза. Сама потянулась к его губам. Так невыносимо нуждалась сейчас в нем.

В груди бурлило и кипело что-то отчаянное, благодарное и пугающее одновременно. Этакая смесь ужаса и облегчения, которая не находила другого выхода, кроме как через кожу, через губы, через дрожащие пальцы, вцепившиеся в его мокрые плечи.

Он был живой, со мной, здесь. Такой горячий, настоящий и мой. Пока еще мой.

Я была жива только благодаря ему. Реальность ускользала и плавилась. Мне нужно было что-то большее, чтобы поверить в нее.

— Дрейк, — тихий выдох-мольба в желанные губы.

И счастливый стон, когда их властно смяли в глубоком, жадном поцелуе. Растворилась в нем без остатка.

Не хочу сейчас думать, что дальше. И есть ли оно у нас вообще. Самое главное — в этот конкретный момент он со мной. Он мой.

Глубже. Еще отчаяннее и горячее. Его язык властно захватывает мой рот, а я поддаюсь этому сладкому безумию.

Потому что иначе никак. Можно просто сойти с ума от мыслей и воспоминаний о том, что творилось там, на станции.

А я хочу забыть. Утонуть в кипящей лаве нашей общей отчаянной страсти. Выжечь все дотла, чтобы только об этом потом помнить. О том как целовал до звездочек в глазах, как жадно сминал руками грудь, как хвостом впивался в бедро, запуская неотвратимую реакцию похоти своим каудалом.

Вот это хочу запомнить.

Как я прижималась к нему всем телом, чувствуя, как его руки жадно скользят по моей мокрой коже, будто он хочет убедиться, что я вся здесь, с ним, живая и невредимая.

Короткий рывок вверх под бедра и свой резкий взлет я приветствую громким протяжным стоном.

Да-аа…

Хочу здесь. Не надо никуда идти.

Твердое мужское тело прижало меня к стене. Губы уже ныли от поцелуев, но я ни за что не хотела, чтобы он отстранялся. Обе руки алчно зарылись в его мокрые волосы, боясь отпустить. Задыхалась буквально от желания и дрожала в голодном предвкушении.

Ну же, Дрейк! Пожалуйста, не медли!

Ничего сейчас не имело значения. Только мы.

Я не хотела думать о завтра. Только о нём. О нас. О том, как хорошо быть живой в его руках.

А Дрейк понял меня без слов.

Не стал медлить, просто сильнее вжал в прохладную гладкую стену и стремительно заполнил собой.

— Держись, — хрипло приказал он, и я послушалась, обвила его ногами, получая непередаваемый кайф и от позы и от того, что он сейчас весь внутри, и я чувствую каждый сантиметр его крупного восхитительно горячего члена.

Да-а. Именно так сейчас хочу. Всего Дрейка в себе и много. И долго.

Вот так резко и жестко. На всю длину. Мощно. Яростно. Чтобы каждый толчок был как удар — сильный, глубокий, собственнический.

Чтобы таранил меня, не сдерживаясь, не думая о том, чтобы быть осторожным. А как еще прочувствовать это? То, что мы вопреки всему целы? И живы?

Безумная, отчаянная радость. Как еще ее выразить и ощутить?

Дрейк глухо рычит и жалит нежную кожу шеи своими губами. Хорошо-о-о. Так остро почти на грани, что я рычу в ответ и требовательно впиваюсь в его плечи короткими ногтями, выгибаясь в пояснице.

Хочу быть еще ближе…

Потому что каждый резкий рывок отдается сейчас во мне невыносимо яркой вспышкой удовольствия, стирая те проклятые воспоминания о запахе гари и крови.

Гибкий сильный хвост снова обвил моё бедро. Благодарно застонала, когда шипы впрыснули новую порцию возбуждающего коктейля.

— Да, Дрейк. Ещё-о-о… Сильнее, — лихорадочно шепчу я, чувствуя, как слёзы счастья смешиваются с водой, стекающей по лицу. — Не останавливайся. Ещё-о…

Низкий, гортанный рык, и темп становится ещё быстрее и беспощаднее. Я уже в открытую впиваюсь ногтями в его плечи, оставляя следы, и чувствую, как он отвечает тем же. Сильные пальцы сжимают мои бёдра так сильно, что завтра там точно будут синяки.

И плевать. Это будет лишним напоминанием, что все происходящее было реальностью, а не сном или моей фантазией.

Взвизгиваю, ощутив как острые зубы несдержанно прикусывают тонкую кожу на плече. И тут же смеюсь счастливо и громко.

Мне хорошо и так легко и пусто в голове, что готова уже взлететь. Я почти на пике.

— Сокровище мое… Алекс… Моя… — слышу хриплый рык, и приятная дрожь прокатывает по всему телу.

О да. Твоя… Вся твоя, Дрейк.

Вода лилась нам на головы, заливая глаза, но я не закрывала их. Хотела видеть его. Не могла пропустить, как эти космические глаза еще больше темнеют, а белая прядь прилипает к мокрому лбу, а потом как его лицо искажается от удовольствия и нашего общего взрыва.

Да, я жадная. Всего его хочу сейчас. Имею на это право.

— Дрейк, я сейчас… — выдохнула я, и он подхватил этот ритм, ускорился ещё, вбиваясь в меня с какой-то неистовой, почти животной силой.

Зарычал, утыкаясь лицом в стык моей шеи, и я кончила с криком, рассыпаясь до молекул от невообразимой вспышки наслаждения. Чувствовала, как он продолжает двигаться сквозь мои спазмы, не останавливаясь и не сбавляя темпа.

Дождался, когда я тихо обессиленно выдохну, а моё тело расслабится, и только потом позволил себе разрядку. Его собственный оргазм вырвался низким, сдавленным рычанием и горячей пульсацией глубоко внутри меня.

Потом мы стояли так еще несколько секунд, приходя в себя и тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Вода всё лилась, тёплая, почти горячая, смывая следы нашей страсти и мои слёзы.

— Жива, — услышала я хриплый мужской шепот.

— Живы, — счастливо вздохнула, прижимаясь к щекой к твердому мокрому плечу.

Дрейк отключил воду, укутал меня в огромное полотенце и, не выпуская из рук, понёс в спальню.

А потом была кровать. Мягкая, упругая и такая соблазнительно большая. Зовущая к новым экспериментам.

Я живо оказалась на животе, прижатая одуряюще горячим мужским телом к влажным простыням. Сводящая с ума тяжесть и новая волна огненного коктейля по венам от моего неутомимого босса. И его каменный член, весьма красноречиво упирающийся между ног.

Реальность снова дернулась и поплыла в сладком тумане.

Сильные мужские руки властно раздвинули мои бёдра. Сильный глубокий толчок и под зажмуренными веками россыпью вспыхивают звезды. Я впиваюсь зубами в свое запястье, чтобы не заорать на всю каюту.

Потому что нереально хорошо! Невозможно, фантастически. Так хорошо, что плакать хочется. И слезы действительно текут по щекам, впитываясь в простынь. А я жадно и несдержанно подмахиваю бедрами, совершенно не стыдясь проявления своих эмоций.

Потому что это тоже жизнь. Вот такая. Яркая и бурная, дикая и невообразимо прекрасная. Хочу запомнить ее такой. Ведь этот миг потом точно не повторится никогда. Поэтому позволяю себе отпустить все условности и внутренние границы. Хочу, чтобы и Дрейк запомнил меня именно вот такой — открытой и честной.

— Сильнее, — шепчу сухим горлом. — Пожалуйста, еще…

И Дрейк слышит меня. Хлесткие удары бедрами о мои ягодицы становятся резче и громче. Удовольствие нарастает, захлестывает с головой. Вою в голос и не думая остановить его. Хочу полностью пропитаться этим безумием, потому что только оно дает мне сейчас силы.

— Алекс, — в коротком хриплом выдохе столько всего скрыто: и облегчение, и благодарность, и обещание.

Я снова кончила первой. Оргазм накатил внезапно, как обвал, или как тот самый пси-удар, только не разрушающий, а созидающий. И Дрейк снова не остановился. Он так и двигался мощно, размеренно, продлевая мое удовольствие, пока шаловливый кончик его хвоста дразнил мой клитор, запуская все новые волны неконтролируемой дрожи.

Мне казалось, что я качаюсь на каких-то космических качелях. Взлетаю и падаю с замиранием сердца. Вверх… вниз… вверх…

А потом он все же кончил с низким, сдавленным рычанием, вжимая меня в матрас, стискивая в своей железной хватке так крепко, что я на секунду даже испугалась, что он раздавит меня.

Но это был хороший страх, потому что другой. Живой.

Сон накрыл почти мгновенно. Тело расслабилось и отключилось от короткого мягкого прикосновения ласковых мужских губ за ухом. Видимо у меня там какая-то секретная точка расположена, и Дрейк о ней знает.

Оп, и я провалилась. Только уютная темнота и его надежное ласковое тепло рядом.

Никакой больше бойни в мыслях. Никакой крови. Только он.

Дрейк Зартон. .

Моя Алекс спит в моих объятиях.

Я смотрю на неё уже, наверное, час. Может, больше.

Алекс дышит ровно, глубоко. В полумраке каюты её рыжие волосы темным огнем разметались по подушке, завораживая глубиной и яркостью оттенков.

Мой хвост всё ещё обвит вокруг её бедра.

Я не убираю.

Не могу.

Потому что если уберу — встану, выйду и сделаю то, что должен. А пока я здесь, в этом обманчивом коконе из её тепла и запаха, можно ещё немного притворяться, что всё у нас может быть иначе.

Что у меня есть право её удерживать.

Моё тело уже пришло в норму. Раны затянулись: скулу давно уже не дёргает, завтра будет только тонкая полоса. Плечо больше не ноет.

Рихтовская регенерация не подвела. Но то, что внутри, не заживает так быстро.

Я прокручиваю ту бойню снова и снова.

Турели. Первый залп.

Если бы я замедлился на долю секунды, если бы моё тело не среагировало так быстро — импульсные разряды вошли бы не в пол, а в… Алекс. Она даже не успела бы вскрикнуть.

Мое сокровище очень хрупкая. Её нельзя было подставлять под удар.

Я подставил.

Ещё варианты... Один за одним. Стремительной хаотичной каруселью в голове.

Если бы я не успел добросить её до ниши.

Или поднял бы ту бронепанель, что использовал как щит, под другим углом. Осколки долетели бы до неё.

А кожа у Алекс тонкая, почти прозрачная. Я знаю, как легко на ней остаются следы. Слишком медленно они заживают, даже с лучшими мазями, что я достал.

Мой собственный пси-удар, как последнее средство. Будь я один, не ломился бы врукопашную, накрыл бы всех сразу без всяких сомнений и колебаний.

А тут я осторожничал. Вымерял все до миллиметра.

Если бы не смог выделить сектор для неё. Или волна пошла мощнее.

Стиснул зубы до хруста, представляя последствия. Что такое же, как с наёмниками, и с моей Алекс…

Я прокручиваю это снова и снова в мыслях, мгновение за мгновением, как повреждённый файл, который система отказывается удалять.

Ангар. Её ниша. Мой хвост вокруг неё, когда швырял её в сторону.

Если бы я приложил чуть больше силы, она бы повредилась о стену. Были бы переломы. Внутренние травмы. Возможно кровотечение.

Она не рихт, её тело не выдержит и трети того, что выдерживает моё.

А если слабее бы направил… Не долетела бы до укрытия. Турели успели бы захватить её в прицел до того, как я переключил их на себя.

Каждый вариант заканчивается одинаково. Её нет. Алекс мертва.

Я смотрю на неё сейчас — спящую, доверчивую — и внутри меня срабатывает холодная, безжалостная логика. Та самая, что позволяет мне управлять громадной корпорацией, вести переговоры с прожжёными насквозь дельцами и принимать решения, от которых зависят тысячи жизней.

Она не должна быть рядом со мной.

Не потому что я не хочу.

Я хочу. С таким отчаянным, диким желанием, что у меня сейчас все кости выворачивает от одного взгляда на беззащитный изгиб её тонкой шеи, на эти трогательно торчащие позвонки.

Но я не имею права так рисковать ей.

Её опасность — я.

Мои враги. Мои ставки. Моя война.

Мир, в котором я живу — это не тот мир, где она может быть в безопасности. Даже если я поставлю лучшую охрану или запру её в самом защищённом бункере — рядом со мной опасно по определению.

Я — главная опасность. Для неё.

Снова и снова прокручивая все варианты, я вновь и вновь приходил к одному и тому же выводу.

Она жива только потому, что мне повезло.

В этот раз повезло.

В следующий может не повезти.

Решение вызревает постепенно, из осколков, из тех самых вариантов, которые я складываю в голове.

Из её тихой улыбки сейчас, в моих объятиях. Из того, как она смотрела на меня. Будто я не чудовище, которое только что уничтожило два десятка элитных вооруженных рихтов голыми руками. А тот, кто ей очень дорог.

Она не должна так на меня смотреть. Потому что я не тот, рядом с кем можно оставаться без риска для жизни.

И мне следует самому сделать этот выбор за нас обоих.

Я отвожу хвост от её бедра. Медленно. Осторожно. Алекс спит крепко и спокойно дышит.

Выхожу из каюты. Иду в рубку. Не включаю свет — мне достаточно звёзд на обзорных экранах и тусклой подсветки приборов.

Стою неподвижно и окончательно решаюсь.

Активирую коммуникатор. Смотрю на него несколько секунд, потом набираю особый код.

Кайс отвечает почти сразу.

Конечно, он не спит, наверняка отслеживает ход масштабной чистки во флоте. Его отец, как я слышал, что-то подобное уже проворачивал. Что ж, на то Кайс и его сын, чтобы по его стопам идти и использовать его методы, доказавшие свою эффективность.

— Дрейк? — его голос звучит ровно, но я чувствую напряжение.

— Кайс, у меня к тебе просьба.

Маршал молчит, ждёт продолжения. Не так часто я обращаюсь к нему.

Запрокидываю голову, едва удерживая хвост, чтобы он не разнёс тут всё в труху, как это бывало у отца. Думал, я его привычки не унаследовал. Оказывается, всё иначе.

— Я тебе своё сокровище отдаю, — после долгой паузы я всё же произношу эти слова.

Кайс продолжает молчать, буравя меня пронзительным темным взглядом.

— Пристрой её, Кайс. Не во флот, — дальнейшие слова даются уже легче.

Я помню: Алекс не хотела во флот.

— Дай ей настоящее дело, — продолжаю я. — Без полевой работы. Под охраной. Лучшей, что у тебя есть.

Кайс после долгой паузы всё же задаёт вопрос:

— Она согласна?

Я смотрю на звёзды на обзорном экране и чувствую, как внутри что-то медленно умирает.

— Она согласится, — тем не менее твёрдо отвечаю я.

Пауза.

— Это всё? — уточняет Кайс.

— Да.

— Сделаю.

— Благодарен тебе.

Кайс отключается.

Так и не отвожу взгляд от бездонных мёртвых глубин космоса.

И внутри меня такая же пустота.

Я принял решение. Теперь осталось его выполнить.

Не позволю себе передумать.

.

Полгода спустя.

Тренировочный зал на станции Кайса Грила был спроектирован так, чтобы выдерживать рихтов на предельных режимах.

Стены из армированного сплава, пол с противоударным покрытием, потолок, усиленный силовыми балками через каждые полметра. Система отвода энергии была спроектирована с запасом, чтобы гасить пси-удары, от которых плавится стандартная броня.

Дрейк уже давно не входил в этот зал. Слишком давно.

После полугода работы на износ, чтобы не позволять себе думать, он, наконец, выделил время для встречи с другом детства.

— Готов? — спросил Дрейк, выводя хвост в ударную позицию над плечом и выбрасывая жало из опасно изогнувшегося кончика.

Кайс быстро кивнул. И сходу атаковал.

В их тренировках никогда не было правил. Не было смысла. Они знали друг друга с самого детства, а интенсивность совместных тренировок росла вместе с их мастерством.

Дрейк был старше Кайса всего на пять лет. Их отцов — легендарного командора и не менее легендарного маршала — связывала давняя дружба, поэтому они с детства часто тренировались вместе.

Слишком хорошо знали все слабые точки и привычки друг друга. Идеально чувствовали грань, где можно ударить в полную силу, а где необходимо сдержаться, потому что травма сорвёт следующие тренировки. Ведь на их запредельных скоростях и с их силой ударов риск серьезных травм был слишком велик даже для рихтов с их регенерацией.

Дрейк ушёл в сторону, пропуская удар хвоста Кайса. Край шипов прочертил воздух в сантиметре от его бока — специально, с расчётом на то, что Дрейк уклонится именно так, как привык.

Но в этот раз Дрейк удивил Кайса. Ломая свои привычки, он сократил дистанцию, входя в ближний бой.

Ударил, рванул, выбивая друга из равновесия.

Кайс не поддался. Его центр тяжести сместился ровно настолько, чтобы удержать позицию, и тут же последовал короткий, резкий пси-импульс.

Дрейк принял удар, как учил отец. Пси-контуры вспыхнули, но выдержали.

— Слабо, — усмехнулся Дрейк.

— Разминаюсь, — ответил Кайс и пошёл в атаку по-настоящему.

Дальше они бились в полную силу. Хвосты хлестали в воздухе, нанося мощнейшие удары.

Корпусные удары, блоки, захваты. Пси-импульсы короткой дистанции — не смертельные, но достаточно жёсткие, чтобы сбить дыхание и заставить перестраивать защиту.

К концу первой серии оба были основательно измотаны.

Дрейк отошёл к стене, прижался спиной к прохладному металлу, восстанавливая дыхание и двигая онемевшими пальцами — всё же Кайс пробил его защиту несколько раз.

Кайс остался в центре, разминая плечо, в которое пропустил изощрённый удар Дрейка.

— Не теряешь форму, — заметил Дрейк, разминая свои пальцы. — Занимательный приём. Кто научил?

— Сам придумал, — усмехнулся Кайс. — Ты, я смотрю, тоже с нашей последней тренировки зря времени не терял.

Дрейк кивнул. Последние полгода он жил на работе и на полигонах. Вкладывался в тренировки больше, чем за предыдущие несколько лет.

Результат был заметен — даже Кайс, скупой на похвалу, отметил его прогресс. И сегодня дважды вынужден был залезать в резерв, чтобы выдержать серии мощнейших продуманных атак.

Дрейк выпрямился и, глядя в стену перед собой с показной небрежностью спросил:

— Как она?

Лицо и хвост остались совершенно неподвижны.

Кайс усмехнулся коротко, одними уголками губ.

— Я уж думал, ты не спросишь.

Дрейк молча ждал ответа.

Кайс потянулся всем своим высоким мощным телом, демонстративно разминая шею.

— У твоего сокровища всё хорошо, — ответил Кайс, наконец, пристально глядя на друга. — Лучший спец в моём аналитическом отделе. Варика в восторге, даже Гай хвалил.

Дрейк кивнул, удерживая хвост неподвижным, чтобы не выдать мыслей и чувств.

— Но есть кое-что, — Кайс сделал паузу. — На Алекс предъявили права, Дрейк. Двое.

Хвост Дрейка дёрнулся. Всего на долю секунды — короткое, резкое напряжение, тут же сменившееся каменной неподвижностью.

Дрейк быстро вернул себе контроль. Хвост опустился, замирая в нейтральной позиции.

Кайс едва заметно прищурился.

— Метят её территорию открыто, — продолжил он, не сводя с Дрейка пристального взгляда. — Алекс пока никого не приняла, но там парни настойчивые.

Дрейк молчал несколько долгих секунд. Затем кивнул, как будто принял к сведению информацию по работе. Оттолкнулся от стены, разминая плечи.

— Ещё подход?

Кайс усмехнулся уже открыто.

— А то.

Они сошлись снова, но теперь происходящее уже совсем не было похоже на тренировку.

Удары шли по боевым точкам, пси-импульсы заставляли воздух дрожать. В какой-то момент они отпрянули друг на друга, пристально глядя друг другу в глаза.

— Почему остановил? — осведомился Дрейк, приподняв бровь.

— Если продолжим в том же духе, надо капсулы активировать сейчас, — усмехнулся Кайс. — Заодно вызвать медперсонал, чтобы нас обоих туда запихнули после всего.

Дрейк резко вздохнул и медленно выдохнул.

— Нет, пожалуй, остановимся на этом, — вдруг усмехнулся он. — У тебя сейчас слишком ответственный период, чтобы в лечебной капсуле валяться. Ты ведь не передумал уходить? Флот твоё всё был.

— Не передумал. Всё в силе, — ответил похожей усмешкой Кайс. — Но ты прав. Время дорого. И твое тоже.

В этот момент на стене активировалась система дальней связи.

— Это отец, — остановил Кайс Дрейка, когда тот направился к выходу, чтобы дать другу возможность поговорить наедине.

— О, давно его не видел, — тепло заулыбался тот.

— Оставайся, по серьезным вопросам он использует другой канал, — кивнул Кайст и активировал связь.

На экране показался крепкий матёрый рихт, на которого слишком сильно был похож нынешний маршал.

— Кайс, нужны твои ресурсы, — без приветствия мрачно произнёс отец Кайса. — Дрейк, — перевёл он взгляд вбок. — Отлично. Ты тоже понадобишься.

Кайс и Дрейк тут же неуловимо подобрались, уловив напряжение в обычно спокойном голосе легендарного маршала.

Выслушав, друзья переглянулись.

— Ты прав отец, мне сейчас удары по репутации совершенно не нужны, — мрачно заметил Кайс. — Я займусь. Тайша совсем берега потеряла.

— А я присоединюсь, — добавил Дрейк. — Пошлю своих, сделают всё чисто.

— Я знаю, кого послать за дочерью, — тут же отрезал Крейтон Грил. — Вас двоих я прошу взять на себя информационные каналы. Что касается Тайши… — зловеще усмехнулся он. — Пора заняться ее воспитанием всерьез.

Скоординировав действия, Дрейк отправил несколько поручений своим спецам и пошёл в душевую. С совершенно каменным лицом и хвостом.

Тщательно вымылся, переоделся и отправился к себе на яхту.

Не стал активировать свет. Оставшись в одиночестве, он стоял в темноте, глядя на отражение собственного лица в чёрном стекле деактивированного экрана.

В голове стучало одно.

Двое.

Настойчивые.

Пока никого не приняла…

Он закрыл глаза.

Хвост вылетел вперёд — резко, с полной амплитудой.

Удар пришёлся во внутреннюю перегородку — ту, что отделяла спальную зону от технической ниши.

Стена из армированного сплава, рассчитанная на предельные нагрузки, оказалась пробита насквозь.

Я сидела за своим рабочим столом в центре аналитики маршала Кайса Грила и смотрела на голографические экраны, мерцающие передо мной мягким, ровным светом.

Светло. Тихо. Идеальная техника, откалиброванная под меня и мои привычки ещё в первый месяц работы.

Здесь не было вентиляционных шахт, по которым нужно ползти в темноте. Не было автоматических турелей, плавящих металл. И не было… Дрейка.

Полгода уже прошло, а мысли почему-то никак не успокоятся. Напоминают зачем-то. Мы ведь давно все выяснили между собой.

Я вздохнула и потянулась к чашке с чаем, уже остывшим, как всегда. Отхлебнула и поморщилась. Нужно будет заказать специальную термокружку, как на лайнере. Там такие были…

Нет. Не думать.

Работа у Кайса была непыльной. По крайней мере, по меркам того, что творилось в СРЗ — корпорации Стратегических Решений Зартона. Хотя… Если бы её руководитель поручил мне мирно работать в отделе, а не ставил нестандартных задач, работа и там вполне могла быть похожа на то, чем я занималась сейчас.

Аналитика, системные проверки, поиск уязвимостей в протоколах безопасности — интересные задачи, требующие концентрации, но не смертельной спешки. И у меня был свободный доступ к флотским архивам в рамках моей должности. Это было лучшее, что мог предоставить маршал для специалиста моего уровня.

И я это ценила. Очень.

Понимала, конечно, благодаря кому все это мне предоставили. После того памятного разговора на яхте, когда Дрейк сообщил мне, что наше сотрудничество подошло к концу, и как бы он ни хотел видеть меня рядом, но с ним слишком опасно.

Он и напирал именно на эту причину, хотя как я подозревала, там была не только она одна. Потом он при мне связался с Кайсом, и тот подтвердил все свои более чем заманчивые предложения. Я не стала ломаться и согласилась почти сразу, чем удивила не только его, но и Дрейка, как мне показалось.

А чего он ждал, интересно?

Нет, я не устраивала истерик, не бросалась обвинениями. Зачем?

Мы оба взрослые, самостоятельные личности. Оба знали, что делаем. А я так и предполагала, к чему все идет, и что скоро это закончится. Правда удивила, конечно, его внезапность, но Дрейк и раньше совершал весьма непредсказуемые поступки. Так что… Кто я такая, чтобы его осуждать?

Он и так подарил мне просто незабываемые несколько недель. А я умела быть благодарной.

Вон и о новом месте для меня позаботился…

Правда, был один нюанс.

Коллеги — рихты. Почти все.

Но ничего, я уже была морально подготовлена. Прошла целый курс обучения по работе в смешанных коллективах ещё в первые недели после того, как Кайс пристроил меня сюда. Теперь я читала хвостовые жесты лучше, чем большинство людей в секторе. Понимала, когда коллега раздражён, когда заинтересован, когда просто устал и не хочет разговаривать.

Это помогало быстро адаптироваться в таком непростом коллективе и стать почти своей. Рихты ценили, когда их понимают без слов.

А дальше я работала. Много. Еще читала или гуляла, когда была возможность. Общалась по дальней связи с семьёй. Несколько раз летала к ним на пару недель, навещала и радовалась тому, что у них все хорошо. Значит, не зря все было. Близнецы очень быстро росли, папа совсем поправился, мама помолодела даже на вид.

Она звала меня к ним. Хотела, чтобы я переехала и жила ближе, но я отказалась. Почему-то сейчас мне нравилась вот эта моя самостоятельность и одиночество. Наверно, период такой в жизни, который просто нужно пережить.

О Дрейке я не разрешала себе думать долго. И сначала даже получалось.

Работа, новые задачи, адаптация к коллективу. А потом опасные мысли всё равно неумолимо начали всплывать.

Мы не пара. Я повторяла это себе, как мантру, в те ночи, когда не могла уснуть. Он рихт, я человек. У него своя жизнь, у меня — своя.

Я не должна на него злиться. И я не злюсь. Правда. Грустно просто… немного.

А еще иногда внутри что-то щемило, когда я видела чёрный гибкий хвост на экране монитора, когда шла какая-нибудь демонстрация боевых возможностей новой брони, например. Тогда я отворачивалась и шла… в спортзал.

Физическими тренировками я теперь занималась регулярно. После работы у Дрейка, особенно после той жути в архиве, я впервые в жизни, наверно, испугалась так сильно. Не быть убитой, а оказаться вот такой же бесполезной, как там. Когда вокруг тебя всё решают секунды, а ты просто сидишь в нише и слушаешь, как тебя защищает кто-то другой.

Больше я не хотела быть обузой.

Базовый физкурс у меня был ещё на лайнере. Забавно, что тогда я ненавидела каждую минуту тренировок с Дрейком. Сейчас это казалось мне смешным. Простая лёгкая разминка. Как прогулка в парке.

В нашем центре был отличный зал. Я ходила туда три-четыре раза в неделю. Тренером ожидаемо был рихт, бывший военный, без капли снисхождения в глазах. Он гонял меня гораздо жестче Дрейка, так, что я буквально падала с ног, но я упрямо вставала и продолжала.

И сейчас я уже многое умела. Мое тело планомерно становилось сильнее. Отжимания, подтягивания, бег на длинные дистанции. Элементарные приёмы самообороны, чтобы успеть вывернуться, отбежать, выиграть те самые драгоценные секунды.

Мне это очень нравилось. Чувствовать своё тело сильным. Думать, что если что-то случится, я не буду просто беспомощной жертвой.

От психолога, на котором настаивал Кайс в самом начале, я, немного подумав, отказалась. Не чувствовала я в себе никакой потребности в его услугах. Мой новый начальник принял мой отказ, но потом сказал, что это обязательная процедура для сотрудников, переживших боевой стресс.

Я не стала спорить. Прошла несколько тестов, поговорила с женщиной-рихтом, которая вела приём. Мне даже понравилось в какой-то момент. Она спокойно задавала вопросы, я также спокойно отвечала. Потом она посмотрела мои результаты и подняла на меня удивлённые глаза.

— У вас на редкость крепкая и здоровая психика, Алекс. Даже удивительно, учитывая профиль и место вашей работы, — восхитилась она.

Я вот тоже удивилась. После той бойни на спутнике, и тем более после такого внезапного расставания с Дрейком, мне казалось, что-то все же выплывет наружу. Я ведь должна была сломаться, плакать, требовать от него объяснений. Но я не сделала этого. Сама удивилась тому, как спокойно я восприняла его слова.

А потом я просто продолжила жить дальше. Без него. Наверное, это и есть крепкая психика.

Или просто я уже привыкла, что хорошие вещи заканчиваются.

Но были и позитивные моменты.

Недавно случайно, по работе, я наткнулась на упоминание Сайтрака, того самого, моего бывшего начальника, который подставил меня и уничтожил мою карьеру. Я пробила информацию дальше из чистого любопытства. И без особого удивления узнала, что его фирма разорена. Он перебивался случайными заказами, а недавно так и вовсе получил негласную чёрную метку. Облажался на заказе для флота.

Ха! Что и следовало ожидать. Он получил то, что заслуживал. Сильного злорадства я не испытала. Так, удовлетворение небольшое, что справедливость все же есть. Помню, я тогда закрыла файл и пошла работать дальше.

Заговор, ради которого мы с Дрейком рисковали жизнями, также давно раскрыли. Два месяца назад я ещё помогала Гаю. Сводила последние свидетельские пакеты, проводила финальные сверки данных.

После этого — всё. Всех заговорщиков закрыли очень тихо. Без огласки в новостях. Массовые перестановки во флоте и не только там, чистка кадров, исчезновения некоторых фамилий из всех официальных списков.

Как я потом узнала, все происходило лучших традициях Грилов. Так и отец Кайса действовал, когда стоял во главе флота. Жёстко, быстро и без лишнего шума.

А потом… я не знаю, что на меня нашло, но после долгих сомнений я всё же пробила информацию о Дрейке.

Нет, в первые месяцы я запрещала себе любые мысли и действия, связанные с его именем. Казалось неправильным использовать доступ, который дал мне Кайс, чтобы следить за ним.

Через четыре месяца я не выдержала и разрешила себе.

О, я многое узнала. И весьма полезного для себя. По крайней мере, я начала лучше понимать Дрейка и мотивы его неожиданного поступка.

Нашла инфу про его первую пару — Леас. Документально, без художественности: даты, обстоятельства, факт заявления прав, парные подарки и потом… внезапное расставание.

Хмм… я озадачилась и продолжила искать.

А вот чтобы найти информацию про Киону мне пришлось сильно постараться. Я ковырялась в скрытых протоколах и косвенных фактах почти неделю. Нашла.

И снова аналогичное внезапное расставание. Закономерность прослеживалась чётко и пугающе: вспышка одержимости, яркая, ослепляющая, а затем быстрое угасание. Я уже многое знала о природе рихтов. Просветили на курсах. Получается, каждый раз Дрейк думал, что нашёл свою пару. И почему-то каждый раз ошибался.

Может быть даже были и другие случаи. Я не была уверена, что смогла откопать всё.

Это меня раззадорило и я полезла дальше. Медицинская литература, психологические исследования, закрытые базы флота. Оказывается, известны подобные случаи у рихтов с похожими нарушениями парных инстинктов. Феномен описан, и ему даже дали название — «синдром ложного гена».

Я читала все эти сухие сводки ночами, закутавшись в одеяло и прихлёбывая горячий чай. Теперь я понимала, к какому выводу пришёл Дрейк. Сидела над этими файлами долго, очень долго, глядя в одну точку.

Значит, не судьба.

Скорее всего, он поступил самым правильным образом. Наверняка видел, что я постепенно влюбляюсь в него. И решил оградить хорошую девочку от своей непостоянной натуры.

Я должна быть благодарна ему за это. Правда, лучше бы он все честно тогда рассказал. Но я также хорошо понимала, что такой как Дрейк не станет никогда признаваться в своих изъянах. А так я была благодарна ему, конечно.

Но внутри всё равно было пусто.

На следующее утро я пришла на работу, улыбнулась коллегам, села за свой стол и открыла текущий проект. Жизнь продолжалась. Без него, но на душе хоть немного стало легче. Я ведь почему-то решила, что дело во мне.

Так прошло еще несколько месяцев. Я успокоилась и больше не ворошила прошлое.

Но, несмотря на это, в личной жизни у меня оставалась полная, выверенная до стерильности пустота.

Не потому, что некому было её заполнить. Напротив.

Теперь мной ухаживали сразу двое. Оба — рихты. Оба — статусные, сильные, состоявшиеся и весьма привлекательные мужчины. И оба, как назло, идеально вписывались в тот образ, который моя память упорно отказывалась стирать.

Первый из моих настойчивых поклонников был Логан Арвис. Руководитель департамента стратегического анализа, одна из ключевых фигур рядом с маршалом.

Высокий, даже по меркам рихтов, с тёмными волосами, которые он всегда убирал в строгий хвост, и с пронзительными серыми глазами. Он был умен, хладнокровен и знал себе цену. Его хвост всегда держался с идеальной, выверенной грацией, ни одного лишнего движения.

Первый раз я столкнулась с Логаном в день, когда на станции случился масштабный сбой системы охлаждения.

Я работала, погрузившись в сложный аналитический массив, и не заметила, как температура поднялась на несколько градусов. Потом ещё на несколько. К вечеру, когда аварийные бригады наконец запустили резервные контуры, я уже была вся взмокшая, уставшая и просто хотела в душ.

И я уже шла по коридору, рассеянно глядя под ноги и мечтая поскорее добраться до дома, когда почувствовала резкое изменение в воздухе. Кто-то высокий и массивный остановился, загородив мне проход, а его хвост вдруг сделал резкое, напряжённое движение в мою сторону.

Я подняла глаза.

Высокий, мощный рихт стоял и смотрел на меня, напряженно принюхиваясь. Это потом я узнала, что это Логан Арвис — суровый руководитель департамента и один из непосредственных моих руководителей.

В тот момент это был просто огромный рихт, который вдруг заинтересовался мной. Это я поняла по тому, как он застыл в метре от меня с таким же странно застывшим лицом.

А вот его хвост... он как раз жил своей жизнью. Замер на долю секунды, потом медленно насторожено поднялся, и самый кончик вдруг сделал короткое, вибрирующее движение жест, который я с натренированным уже чтением хвостовых жестов считала мгновенно.

Не был дежурный интерес. Инстинкт самца, почуявшего подходящую и свободную самку…

Но я-то не была свободна! То есть была, но не в этом смысле. Не хотела я сейчас, да и не готова была к новым отношениям, а уж тем более с рихтом.

Но незнакомец уже шагнул ко мне совсем вплотную, бросил короткий взгляд на мой бейдж и произнес низким раскатистым голосом с соблазнительно хриплыми нотками.

— Ммм, Алекс Ким. Так вот кто прислал мне тот развернутый отчет по третьему поясу. Давно хотел с вами познакомиться, Алекс. Я Логан Арвис. Смотрю, вы выглядите уставшей, я могу проводить…

— Цан Арвис… — с небольшой запинкой произнесла я, и меня тут же перебили.

— Можно просто Логан, — любезно проинформировал меня рихт, жадно потянув носом воздух над моей головой.

О, нет!

— Мм… Логан, благодарю за заботу, но со мной все хорошо, — ответила я коротко, стараясь не обращать внимания на его хвост. — Прошу прощения, но я спешу.

— Проводить вас? — еще раз настойчиво предложил он, правда в этот раз без вопросительных интонаций в голосе.

Три раза нет!

— Не стоит, — я покачала головой. — Я сама.

Он еще раз принюхался к чему-то и кивнул с некоторым разочарованием в глазах. Затем, наконец, отступил в сторону, пропуская меня, но его внимательный, ощупывающий взгляд проводил меня до самого поворота.

Вторым моим неожиданным поклонником оказался Рейнар Торн. Заместитель Кайса, ветеран войны, герой с целым набором наград, о которых другие могли только мечтать.

Он был старше Логана, но в отличие от него был более открытым и живым, чем очень напоминал Дрейка. В темных глазах часто плясали похожие искры, а усмешка могла быть и насмешливой, и тёплой одновременно. Но за этой внешней простотой скрывался хваткий, расчётливый ум.

Роковая встреча с ним произошла пару дней спустя после похожего столкновения с Логаном.

Я как раз выходила из тренировочного зала, вся разогретая, растрепанная, потная, во влажной майке, прилипшей к телу, после серии интенсивных упражнений. Тренер сегодня дал мне нагрузку на пределе, и я чувствовала, как горят мышцы, как кровь пульсирует в висках.

В общем, тот еще мало привлекательный видок, так же мало располагающий к романтике.

Знакомого рихта по нескольким общим планеркам у маршала, я заметила издалека, но как-то не встревожилась. Рейнар Торн двигался мне навстречу уверенной хищной походкой рихта, который привык, что ему все уступают дорогу. Вот и я чуть сдвинулась в сторону.

Он поравнялся со мной и вдруг замер.

Реакция до жути копирующая недавнюю встречу с Логаном. Гибкий сильный хвост рихта сделал резкое, неуправляемое движение ко мне. Пауза. И взгляд — тяжёлый, пристальный, пожалуй даже голодный.

— Алекс, — как-то странно произнёс он моё имя, что заставило меня мгновенно внутренне напрячься.

— Цан Торн, — ответила я, стараясь говорить спокойно и не смотреть на его хвост так пристально.

— Вы хорошо выглядите. Тренировки пошли вам на пользу, как я вижу, — сделал он мне комплимент, и его хвост совершил ещё одно короткое эффектное движение, на этот раз более сдержанное, но всё ещё красноречивое.

За что мне это все! — мысленно застонала я. Еще один слишком внимательный на мою голову! Как будто одного мало было!

Логан ведь не отстал, как я надеялась и конкретно так приступил к осаде моей неприступной крепости.

— Спасибо. Прошу меня извинить, цан Торн, но я только что из зала, — торопливо отступая к спасительному выходу, ответила я. — Не лучший вид для разговоров. Если у вас ко мне какое-то поручение, то давайте потом поговорим.

— Наоборот, — хищно усмехнулся он. — Самый лучший, Алекс. И давайте, просто Рейнар. Мы ведь уже давно вместе и плотно работаем. Но раз вам сейчас неудобно, то можно и потом…

Я пропустила его слова мимо ушей, но чип на всякий случай в тот же вечер проверила. Он был в порядке. Всё работало штатно. Значит, дело не в сбое.

Тогда почему эти рихты вдруг так странно начали реагировать?! Я ведь регулировала программу в чипе. Попросила подкрутить там максимально плотно, чтобы проблем меньше было. Все же коллектив здесь — сплошь одни рихты. Мало совсем людей.

А потом я вспомнила. Дрейк говорил мне, что чип приглушает запах, но все же не убирает его полностью. На сухой коже его почти не заметно. Но при обильном потоотделении, когда я взмокшая, разогретая после тренировки или чего-то еще, тот самый приглушённый запах, видимо, становился сильнее и ощутимее.

Вот ведь засада!

Значит, они чувствовали меня. Так же, как когда-то чувствовал Дрейк. Это я тоже уже знала. Просветили на курсах.

И их инстинкты реагировали.

А дальше началось то, чего я не выбирала и уж точно не планировала.

Логан и Рейнар предъявили на меня права. Оба. Не одновременно, но параллельно, как два хищника, которые поделили территорию и теперь ждали, кому из них достанется добыча.

Подарки появлялись на моём столе с пугающей регулярностью.

От Логана — изящные, дорогие, почти хрупкие: редкие книги с пометками на полях, изысканные сладости в коробках ручной работы, стильные аксессуары для интерфейса, которые я могла бы носить на работе. Ничего парного, к моему облегчению, просто ухаживание. Очень деликатное и безупречное.

От Рейнара — более прямые, более живые: цветы, выращенные в оранжереях его поместья, дорогой шоколад с моим любимым вкусом, который он невероятным образом выяснил, спортивные аксессуары высшего качества, всегда с намёком на ту самую тренировку, после которой он меня встретил.

Оба рихта были хороши и крайне перспективны в плане дальнейшего построения отношений.

Идеальные самцы, как выражались мои коллеги женщины-рихты. Высокие, мощные, с фигурами, которые заставили бы любую женщину замереть. Статусные, состоявшиеся. Уже многого добившиеся, и с более чем выдающимися перспективам.

И оба почему-то и смотреть теперь не хотели на представительниц своей расы, а предъявили права на меня.

Это было сложно понять не только мне, но и окружающим. Я видела взгляды сотрудниц-рихтов, особенно как они обмениваются короткими хвостовыми репликами. Доносились до меня и обрывки разговоров.

— Что они нашли в этой Алекс. Хрупкая же, человек, даже хвоста нет...

Я не обижалась. По сути, они ведь были правы. По всем меркам их общества, я не должна была быть интересна таким самцам. Но факт оставался фактом: Логан и Рейнар сражались за право быть со мной.

Их схватка была молчаливой и жесткой, полной едва заметных жестов, которые я, к своему удивлению, уже начинала понимать, хотя на курсах подобного не было.

А еще они, как назло, очень напоминали мне Дрейка. Смотрела и сердце на миг замирало. Не хотела ведь о нем думать, а тут напоминание такое явное и живое перед глазами каждый день мелькает.

При чем, я даже сама не сразу смогла объяснить себе, в чем же заключается эта похожесть. Потом только поняла.

Напором. Осознанием своей крутизны. И тем, что эта крутизна была настоящей, без преувеличения. Логан управлял департаментом, где работали лучшие умы сектора. Рейнар прошёл такие битвы, что страшно было и представить.

Но, как бы мне не хотелось, забыться, я не могла себя пересилить. Ведь ни один из них не был тем самым. Не был Дрейком. Так, лишь отражение. Похожее. Очень. Но все равно не то.

И это открытие оказалось гораздо острее, чем я ожидала для себя.

Потому я не принимала. Ни от одного, ни от другого.

— Прости, но я сейчас не готова к отношениям, — говорила я, когда Логан приглашал меня на ужин.

— Мне нужно время, — отвечала я, когда Рейнар предлагал провести выходные на его загородной базе.

Они кивали. Улыбались. И продолжали вести свою опасную игру.

Каждый из них давал понять, что готов идти до конца. Ждали моего решения. Но я не могла его дать. Я правда не знала, что с этим всем делать.

Тут уж начали косо смотреть на меня. Вот что еще надо этой гордячке бесхвостой? Да, оба мужчины были хороши. Почти идеальны.

Но не один из них не был Дрейком.

А я, кажется, до сих пор не отпустила его. Слишком крепко влипла. И не знала, отпущу ли когда-нибудь.

Я решила, что пока вообще не готова ни к каким отношениям. Осталось только убедить в этом моих упрямых поклонников, потому что эта ситуация и так зашла слишком далеко, хоть я и никак не провоцировала и не поощряла мужчин.

Рихты этот ответ просто не принимали, и смущающие меня ухаживания продолжались. Косых взглядов в мою сторону тоже становилось больше.

Наконец, настал тот самый день.

Самый обычный рабочий день.

Я сидела за своим столом, погрузившись в очередной массив данных. Близился вечер. Коллеги потихоньку расходились, и в кабинете становилось всё тише. Я уже предвкушала спокойные выходные и традиционный вечерний созвон с семьей.

И тут я почувствовала знакомое напряжение в воздухе.

Подняла голову и чуть не застонала вслух. Ну сколько можно!

Логан и Рейнар стояли у моего стола. Оба. Смотрели друг на друга с вполне считываемым угрожающим выражением, а их хвосты двигались короткими, отрывистыми жестами, которые я не смогла разобрать, но тут и так явно понятно было, что они не сулили ничего хорошего.

— Логан, — с вибрирующим низким напряжением произнес Рейнар.

— Рейнар, — ответил тот тем же опасным тоном.

Они что, решили начать выяснять отношения прямо здесь, при мне?

Их хвосты сделали ещё по одному резкому движению, и я поняла, что да, очень на это похоже. Мужчины решили перейти к более активным действиям, выбрав в качестве зрителя и главного судьи меня.

О, нет!

— Алекс, — начал Логан, но в этот момент дверь в кабинет резко распахнулась.

Я перевела взгляд туда и удивленно расширила глаза.

Весь дверной проем занимал… букет. Нет. Букетище! Огромный, нереально красивый и безумно роскошный.

Дрейк Зартон.

Захожу в кабинет Алекс, уже зная текущий расклад.

Отвожу громадный букет в сторону, чтобы он не мешал мне увидеть полную картину того, что я считал по запахам ещё из коридора.

Алекс… Сжимаю вспыхнувшие эмоции в тугую пружину — сейчас не время — и перевожу взгляд на соперников.

Логан и Рейнар. Конечно. Кто же ещё. Всегда метили только на самых лучших самочек.

Только эта идеальная самочка — моя. Только моя.

Ещё раз глубоко втягиваю носом воздух, убеждаясь в том, что выводы, сделанные мной ещё в коридоре, — верные.

Да, всё так и есть. И с моим появлением структура запахов резко изменилась.

Соперники настроены серьёзно — их запах сгустился.

Мы все трое уже знаем: эти двое проиграли. Их ноздри трепещут, глаза сощурены — оба поняли, кто из нас троих здесь настоящий победитель.

Я. Только я.

Ведь Алекс не приняла. Ни одного из них. Её запах чист от ответа на их притязания.

Зато моё появление резко всё изменило.

Да, запах Алекс изменился. Тут же. Едва она увидела меня.

О, сокровище моё… Ты меня выбрала. Давно. И сейчас этот дивный аромат — только для меня — расставляет всё на свои места.

Внутри что-то с грохотом срывается. Оседает, наконец, вся эта полугодовая пустота. Она здесь. Моя. Всё ещё моя.

Именно её запах — выбор самки — определяет и решения самцов в этом кабинете. Здесь и сейчас.

Наши взгляды скрестились. Мы давно знакомы. Логан — стратег высокого полёта, умён, холоден, расчётлив. Рейнар — ветеран, опытный боец, прямой и сильный. Оба хорошо знают меня. Знают, на что я способен.

Соперники достойные. Не разочаровывают.

Два мощных хвоста делают резкие, отрывистые жесты: «права предъявлены, вали».

Понятно всё.

Ведь для них шанс ещё есть. Мой-то хвост права ещё не предъявлял, они видят это, считывают тут же. И — несмотря на то что самка считает меня лучшим, — у них формально ещё есть шансы.

Они не собираются сдаваться. Их хвосты напряжены. Логан делает одно неуловимое движение, обозначая границу. Рейнар переводит хвост в угрожающее положение, замирая в боевой стойке. Но и я теперь не отступлю.

Что ж. Продолжим.

Я смотрю на Алекс. Прямо в глаза.

Втягиваю носом воздух глубоко, жадно, считывая ответ — не тот, что она даст словами. Ответ ее тела. Ведь Алекс, несмотря на то что человек, — идеальная пара для рихта. Её тело говорит это на понятном любому рихту языке — запахами.

Вдыхаю торопливо ещё раз — её аромат раскрывается, как цветок, на который наконец упал свет. Ни один чип это не скроет.

Считываю её эмоции слоями.

О… моя самочка сейчас дико зла. Это чувствуется острее всего — пряная, колючая нота ярости.

Ещё она до одури рада меня видеть. Это теплее, глубже, скрыто под слоями обиды, но оно там, пульсирует, сигналит, требует быстрее присвоить.

Убеждаюсь: да, она уже выбрала меня. Это читается в самом фундаменте её запаха, в том базовом слое, который не подделать, не заглушить и не обмануть. Никак. Её тело знает. Давно знает чья она.

Выхватываю взглядом изгиб её шеи, линию скул, плотно сжатые губы. Наслаждаюсь тем, как её злость воюет с радостью. Всё считываю: её тело не может врать.

Я себе тоже больше не вру. Незачем. Разобрался и определился. Раньше ошибался. Много. Сейчас всё правильно. То, что я делаю сейчас.

Поняв текущий расклад, продолжаю действовать по идеально просчитанной стратегии.

— Сокровище моё, — хрипло произношу я. — Я за тобой.

Два рихта угрожающе шагают ко мне, Алекс приоткрывает свои чувственные губы, чтобы закономерно меня послать…

Сейчас. Самое время.

Мой хвост взлетает вверх древним, столь желанным мною жестом предъявления прав на самку.

Всё. Сделал. Всё правильно.

По гребню даже дрожь прошла. Ни тени того, что я испытывал при этом жесте раньше. Сейчас знаю всем своим существом — сейчас всё на самом деле правильно.

Я смотрю только на Алекс. На то, как расширяются её дивные изумленные глаза.

Конечно, она знает этот жест. Как и Логан с Рейнаром.

Только вот эти двое, как и я, не торопятся в драку. Все трое — синхронно, как один — резко втягиваем носами воздух.

Одновременный вдох.

Я не сдерживаю торжествующую усмешку. Да… О да.

Запах Алекс взрывается новыми нотами. Она ещё не знает об этом, но уже — запахом — ответила мне «да».

Теперь осталось убедить в этом ее упрямую головку. Боевая ведь у меня самочка. Так просто не дастся. Повоюем ещё. Но я готов к этой схватке.

С предвкушением смотрю ей прямо в глаза.

Алекс встаёт. Медленно, грациозно. Скрещивает руки на груди. Взгляд — свирепый при всей ее внешней сдержанности…

Захлёбываюсь буквально восхищением. Не могу насмотреться. Как она изменилась. Плечи прямее, подбородок выше. Волосы — рыжие, неукротимые. Глаза… В этих красивых глазах целая буря.

Вся моя.

Осталось только снова присвоить. Теперь уже навсегда.

Особенно яркий всплеск её ярости я чувствую, когда оба её поклонника молча уходят.

Да, оба ушли молча. Логан — чуть задержавшись на пороге, бросив последний взгляд на Алекс. Рейнар — коротко кивнув мне, с каменным лицом. Такой яркий отклик самки — всё уже ясно, бесполезно даже пытаться. Она уже выбрала.

Именно так рихты и решают всё между собой. Пока самка колеблется — её запах всё ещё сигналит, что она свободна. Сейчас, когда Алекс окончательно определилась, она стала пахнуть иначе.

Самка занята. Всё. Именно этим самцом. Им тут ловить нечего.

Это происходит мгновенно. Даже говорить ничего не надо.

Соперники ушли, оставив меня с Алекс наедине. Рейнар даже хлопнул меня по плечу, проходя мимо, а его хвост сделал жест пожелания удачи.

Вот и славно. Этот дивный аромат — только для меня.

Алекс смотрит им вслед. Оторопело, будто не верит, что они просто ушли. Потом переводит возмущенный взгляд на меня. Сощуривается.

Я чувствую, как её запах снова меняется. Ярость нарастает, сворачивается в тугую пружину.

— Цан Зартон, — произносит она мягко.

Говорит очень ровно. Совершенно отстранённо и бесстрастно.

И меня накрывает. Полгода назад. Такой же тон. Такая же ледяная вежливость. Когда я сказал ей, что наше сотрудничество закончено. Что ей будет лучше у Кайса.

Она посмотрела на меня тогда так же. Ровно и спокойно. Просто кивнула. Сказала: «Хорошо. Я поняла». И ушла.

Я тогда чуть не прибил Кайса. Хотя сам его просил. Полгода терзался. Морщился от запахов всех свободных самок. Провёл очередной гон, в одиночку превращая в пыль дорогущее оборудование на боевых полигонах.

Закопался в феномен ложных генов рихтов по самую голову. Разложил для себя истинные и ложные парные сигналы на атомы.

Я должен был точно знать, что не обманываюсь в этот раз. Что не причиню ещё большей боли своей Алекс, ведь она уже влюбилась в меня тогда. И любит сейчас. Чувствую по запаху. Знаю.

Жаль, что полгода назад я не знал этого.

Зато сейчас я уверен на тысячу процентов. То, что я чувствую к Алекс, — истинное.

— Я так понимаю, вы по личному вопросу, цан Зартон, — её мелодичный голос возвращает меня в настоящее. — Приходите в другое время. Сейчас я занята.

Холодно. Вежливо. Убийственно спокойно.

Я подхожу к её столу. Букет занимает половину столешницы. Огромный, безумно дорогой, заказанный у лучшего флориста во всей Конфедерации.

Но букет — только начало. У меня уже заказано для неё столько подарков… Отбрасывая мысли о том, как долго и тщательно я буду задаривать мою единственную, я сосредотачиваюсь на главном.

Алекс, конечно, будет сейчас воевать и со мной, и… с собой. Её аромат говорит мне об этом слишком ярко и доходчиво: злость против дикого, безумного возбуждения от встречи, которое она не может заглушить.

Я точно знаю, что с этим делать.

Игнорирую её фразу. Достаю коммуникатор. Набираю Кайса. Прямо при ней.

— Кайс. Я забираю своё сокровище. Прямо сейчас. Спасибо, что присмотрел.

Дрейк Зартон. .

Голос Кайса звучит спокойно, без капли удивления:

— А она согласна?

Бросаю короткий оценивающий взгляд на Алекс. Глаза расширены, рот приоткрыт. Онемела скорее всего от моей наглости. Запах — ядерная смесь неверия, надежды и невысказанных проклятий.

— Её согласие будет через два дня, — отвечаю я Кайсу. — А сейчас у неё внеплановый отпуск.

И отключаюсь. Небрежно убираю коммуникатор в карман.

Алекс открывает рот. Закрывает. Снова открывает. Пытается найти слова, но похоже их просто нет.

Впрочем, нет, нашлась быстро. Сейчас будет взрыв…

Не даю ей такого шанса.

Резко сокращаю дистанцию. Алекс не отступает, пытается ускользнуть — крайне технично, между прочим, есть повод гордиться моей красавицей. Но что может сделать человек, тем более самка, против боевого рихта?

Я легко подхватываю её на руки. Такая желанная ноша в руках. Жадно тяну носом ее запах.

— Стой, я не... — мое сокровище пытается вырваться, без шансов, конечно.

— Алекс, — перебиваю я. — Ты со мной.

Не успевает ничего ответить. Я уже быстро шагаю к окну. Пси-импульсом выбиваю его напрочь. Кайс простит. Ещё и оплатит мне обновление системы безопасности от похищений ключевых сотрудников.

Алекс ахает и вцепляется в меня.

Третий этаж. Небольшая высота, но в глазах своей самки и читаю все что она обо мне думает. А для меня это лишь короткий путь к флаеру. Не хочу тратить время на эти коридоры, лифты и лестницы.

— Ты с ума сошёл! — она уже не скрывает эмоций, вцепляется в мою куртку. — Дрейк, не смей!

— Не бойся, — усмехаюсь я. — В вентиляции была высота в разы выше.

И прыгаю.

Ветер бьёт в лицо, волосы Алекс хлещут меня по щекам. А я выпускаю хвост. Он врезается в стену идеальными точными ударами, цепляется за выступы, гасит скорость рывком, потом ещё одним, и мои ноги мягко пружинят об посадочную площадку.

Там уже ждёт флаер. Дверь открыта.

— Ты... — выдыхает Алекс, прижимаясь ко мне. — Ты совсем…

— Совсем, верно, — признаю очевидное я. — Без тебя, Алекс. Я совсем.

Она дрожит. От страха, и теперь уже от накрывающей её ярости. Бешеной, дикой, почти осязаемой. Её запах шипит и искрит.

Хорошо. Пусть злится. Пока она ещё не опомнилась, не начала задавать вопросы, не включила свою ледяную вежливость… скорее надо пользоваться моментом.

Быстрее во флаер, закрыть дверь, взлететь, ускорением до моей яхты — а там уже я добьюсь своего.

Я её не отпущу. Больше никогда.

Но в следующую секунду происходит нечто, что ломает все мои планы.

Алекс выскальзывает из моих рук… Ловко, плавно. Будто тренировалась это делать сотни раз.

Я даже не понимаю, как она это сделала — просто вдруг её тело смещается, изворачивается из моего захвата, и я остаюсь держать пустоту.

И совсем уж нереальное!

Алекс делает короткое, идеально отточенное движение.

Её нога подсекает мою, рука четко давит на моё плечо — под идеальным углом, компенсируя разницу в силе и габаритах…

Мой корпус разворачивается, и Алекс добивает, используя мою же инерцию.

Всё происходит за долю секунды.

Я лечу вниз. Спина врезается в твердый пластик покрытия. Жёстко. Неожиданно.

Ошеломлённо смотрю на неё снизу вверх.

Надо мной — небо, край посадочной платформы, и её тонкая фигурка. Рыжие волосы разметались, глаза огромные, потрясенные, грудь тяжело вздымается.

Вот это да… Алекс меня уложила! На обе лопатки. Реально. Без поддавков. Моя Алекс!

До меня медленно доходит.

Она. Меня. Положила.

Да как красиво! Меня!

Я лежу, не двигаясь, перевариваю. В голове прокручивается её движение — чистое, эффективное, без единой ошибки.

Да она занималась серьёзно. Это не любительский уровень. Боевая школа, у лучших спецов. Точнее, так поставить удар может только один спец, и он работает с штабными Кайса.

Вот это моя девочка! И какими чарами она Гридара Вайлида уговорила человека тренировать? Ему и приказ маршала ни о чём. Сам себе выбил право выбирать учеников.

Тут же ревниво принюхиваюсь. Нет, моя Алекс пахнет только мной. Лежу, рассматриваю её с нарастающим уважением и совсем уж восхищенным обожанием. Выжить на тренировках Вайлида, это да… кто бы мог подумать.

Алекс же стоит и огромными глазищами испуганно смотрит на меня.

Похоже сама не ожидала, что у неё вот так получится. И с вызовом — потому что получилось, и она не собирается извиняться.

Её запах мечется между страхом и торжеством. А ещё она пытается понять, почему я всё ещё лежу.

И мне и ей очевидно — этот приём удался только потому, что я не ожидал от нее подобного финта.

Привык, что она хрупкая и слабая физически. Ее внутренней силой я и до этого восхищался.

— Нет, Алекс, я не поддавался, — спешу закрепить её торжество. — Чисто провела приём.

Она недоверчиво прижимает пальцы к губам, и во взгляде мелькает такое… что я едва удерживаю себя неподвижно у её ног.

Нетерпеливый хвост уже вон рванулся к её щиколоткам, едва успел остановить. И себя удержал от рывка.

Подавил древнейший инстинкт нашей расы. Подмять. Обездвижить. Показать свою силу самке. Завоевать, а потом присвоить.

Нет, нельзя. Не сейчас. Алекс не рихт. С ней так нельзя.

Шипы прячутся, жало скрывается, хвост замирает в сантиметре от её ноги.

Нельзя. Испугаю. Сломаю то хрупкое, что только что у неё возникло — её доверие к своим новым силам, веру в себя.

Заставляю себя неподвижно оставаться на месте. Это трудно, но в награду довольно ловлю недоумение в её глазах.

Закрепляя успех, вытягиваюсь у её ног во весь рост и медленно завожу руки за голову. Расслабляюсь, насколько это вообще возможно.

Смотрю на неё снизу вверх — с той самой позиции, которую она мне обеспечила.

И любуюсь.

Поток восхищения моей огненной красавицей окончательно накрывает меня с головой.

Космос, какая же она!

Не просто красивая — идеальная. От кончиков растрёпанных рыжих волос до искр гнева в глубине ошеломлённых глаз.

Вся моя. Неожиданно для себя млею буквально от восхищения и нежности, которая разливается в груди горячей, тугой волной.

Уговариваю хвост: тихо, спокойно, она никуда не убежит, она здесь.

Убеждаю себя: не торопись, не пугай, дай ей привыкнуть к тому, что ты теперь снова в её жизни.

Улыбаюсь моей Алекс. Широко, открыто и восхищённо. Больше не прячу своих эмоций. Не за чем. Хочу, чтобы видела всего меня.

— Сокровище моё, — негромко зову ее.

Алекс встряхивает растрепанной головой, точно пытается наваждение сбросить. Резко сдувает упавшую на лицо прядь. В глазах все еще плещется недоверие пополам с настороженностью. Но не убегает. Значит, готова слушать. Уже хорошо. Я улыбаюсь шире.

— А ты времени зря не теряла. Идеальный приём. Дашь мне пару уроков?

Смотрю на Дрейка, вытянувшегося во весь свой могучий рост у моих ног, на мощные руки, закинутые за голову, и в моей голове — полный фарш.

Все смешалось в кучу, и я сама не знаю чего сейчас больше хочу: врезать ему еще раз да побольнее или чтобы он просто снова исчез из моей жизни куда подальше и перестал смущать мое глупое сердце.

Потому всё, что я могу сейчас — просто стоять и оторопело смотреть на него, пытаясь унять какофонию в мыслях.

Дрейк Зартон. Не верю. Неужели у меня получилось?

Этот приём... он у меня на самом деле получился!

Не верю… На Дрейке получился! На самом Дрейке Зартоне, который в одиночку положил отряд вооружённых наёмников.

Я ведь знаю, на что он способен. Как он двигается. Видела в действии, точнее последствия видела… — вряд ли когда-нибудь то месиво забыть смогу.

Понимаю, конечно, почему получилось сейчас. Он просто не ожидал. Да я и сама от себя не ожидала, если честно. И, конечно, у меня нет иллюзий, что я смогу повторить когда-либо подобное. С ним-то уж точно никак.

Да я, признаться, и не надеялась на что-то серьёзное, когда занималась с Гридаром.

У меня и задача была скромная — ошеломить при необходимости, выиграть время, а потом уже что-то придумывать. Убежать хотя бы. Или выхватить шокер, которым я почему-то так и не обзавелась. Всё откладывала.

Впрочем, всё равно на Дрейке я бы его не применила. Да и злость куда-то на него прошла. Только какая-то странная усталость осталась. И вопросы в голове. Зачем он пришел?

Мысль о том, что Дрейк поддался, развеял он сам. «Нет, Алекс, я не поддавался. Чисто проведённый приём».

Вот теперь и в самом деле верю. Дрейк вообще не из тех, кто станет искажать подобную информацию. Ему проще промолчать.

И вот сейчас он вытянулся у моих ног во всем своём хищном великолепии, и почему-то не торопится вставать.

Совершенно не понимаю, что происходит.

Мой Дрейк... точнее тот Дрейк, которого я знала, давно бы уже схватил меня. Впился поцелуем в губы, подхватил на руки и утащил к себе. И я бы ничего не успела сделать. Даже пискнуть.

А этот... лежит. Улыбается мне так открыто, что сердце заходится. И просит у меня урок.

Столько злости было у меня. Столько ярости на него. Не за то, что тогда сказал «так будет лучше» и исчез из моей жизни.

Нет, там всё правильно было, я понимаю теперь.

Злость на то, что сейчас пришёл. И на себя. На то, что едва увидела его — пропала сразу. И сейчас настоящий раздрай в душе.

И особенно я пылала яростью за свою первую и самую честную, получается, реакцию. Изнутри она поднялась. Я ведь всем своим существом страстно тогда пожелала, как его увидела, только одного: чтобы схватил, унес к себе и не отпускал больше.

Даже если это продлится лишь ночь. Лишь час. Пусть я потом себя не соберу. Я-то понимаю, что слаба. Что люблю.

Его. Только его люблю.

Осознала и испугалась. Все, что тогда между нами было, мгновенно вспыхнуло внутри запретным пламенем.

Один его взгляд. Одна его фраза, когда он вошёл в кабинет. И всё.

Глупая я… зачем он вернулся? Он же не может быть со мной. От того-то так горько сейчас на душе.

Для чего это его предъявление прав?.. Показать свою власть надо мной?

Плечи опускаются, и я судорожно обнимаю себя за локти. Жаль, злости больше нет. Она хоть как-то помогала держать спину. Но достоинство еще осталось.

— Дрейк, — тихо прошу его. — Встань, пожалуйста.

— Мне удобно, — его улыбка становится шире. — Отсюда такой роскошный вид.

И таким его нестерпимо красивым делает эта улыбка, что совсем уже больно.

Вид, значит, роскошный. На меня, получается.

Делаю движение — развернуться и уйти. Не знаю куда. Просто подальше от него, чтобы хоть как-то попробовать себя собрать после этой встречи.

Замираю. Его хвост мягко и властно обвил мою щиколотку и не отпускает.

Опускаю взгляд на эту живую, тёплую хватку. Потом снова смотрю на Дрейка.

Он уже не лежит — приподнялся на локтях. Вот сейчас почему-то в его глазах нет игры. Лицо предельно серьезно. Но мне есть чем ему ответить. Желаете разговор, цан Зартон?

— Ты сказал, что у Кайса мне будет лучше, — спокойно и холодно напоминаю ему. — Я была у Кайса. Как ты решил. Что теперь не так?

Нет, тот психолог все же не права оказалась. Вовсе у меня не крепкая психика. Откуда тогда во мне это странное желание уколоть его побольнее хотя бы словами теперь? Чтобы отпустил уже и перестал мучить.

И уж точно я не ожидала услышать его тихий и серьезный ответ. Дрейк отбросил всю свою насмешливость.

— Я ошибся, Алекс. Тебе нигде не будет лучше. Без меня.

Закусываю губу. Слёзы подступают к горлу, давят, душат.

Он прав. Космос глубокий, он даже не представляет, насколько он прав!

Всё это время я пыталась доказать себе, что мне и без него хорошо. Что работа, тренировки, новые знакомства — этого достаточно.

Недостаточно.

Снова дёргаюсь, чтобы уйти. Не могу здесь больше стоять. Не могу смотреть на него и скрывать свои рвущиеся наружу эмоции. Давить слезы.

Но они всё равно проливаются, и я делаю последний отчаянный рывок.

Но хвост держит крепко, и я, не рассчитав траекторию, со всего маху лечу лицом вниз…

Испугаться не успеваю.

Я уже в его объятиях.

Вскочил. Поймал. Держит. Всё же он нереально быстрый…

Всхлипываю, и снова дергаюсь, но Дрейк держит совершено монолитно и так бережно, будто я могу рассыпаться от любого его неосторожного жеста.

Не вырваться. И я обреченно обмякаю в его руках. Позволяю себе эту слабость на пару мгновений.

Глубоко, до боли в легких, вдыхаю его запах. Тот самый, который снился мне полгода. Пряный, мужской, до одури родной.

И тут, в его объятиях, меня окончательно накрывает. Как же я по нему скучала…

Но я же всё понимаю. Я не дурочка.

Я ведь точно знаю, почему он тогда отпустил меня. И нет, я не позволю ему снова сделать это со мной.

Отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

— Дрейк, не надо, ладно? Зря ты предъявил на меня права. И пришел сейчас зря. Ты тогда правильно всё сделал. Ценю это очень, правда. Ты поступил очень честно, — сама чуть не вздрагиваю от своего мертвого голоса.

Но разве я не права?

А Дрейк замирает. Каменеет буквально. Могучие мышцы вздуваются напряжением.

Он молчит, тяжело, мрачно, а я продолжаю объяснять ему, что он был прав тогда. Тогда — правильно поступил. Зато сейчас очень сильно ошибается.

— Я ведь нашла о тебе информацию, — признаюсь я все тем же ровным, и совсем уж неживым голосом. — О Леас и Кионе тоже раскопала. А потом и про все остальное и про твой ложный ген. Я все знаю, Дрейк.

Хвост вокруг моей талии закручивается сильнее, но все еще предельно аккуратно. Я чувствую, насколько он весь напряжен, но Дрейк молчит. Слушает меня. А я смотрю на его мощную шею со вздувшимися венами, и продолжаю вываливать убийственные факты.

Меня выворачивает от этого внутри, но я не останавливаюсь. Лучше сейчас расставить все по своим местам.

— Я все понимаю, — повторяю я. — И благодарна тебе. За всё. За работу, за помощь моей семье, за те недели, что у нас были…

Осекаюсь, понимая, что если попрошу сейчас его отпустить меня, и он меня в самом деле отпустит, то я умру просто. Сразу.

Ведь именно сейчас, в его объятиях, я и начинаю жить. Оказывается, не жила без него. Только бы ещё хоть немного постоять в его руках. Подышать им. Совсем чуть-чуть этой слабости… а потом снова сильной буду.

Мужская рука поднимается к моему лицу. Длинные жесткие пальцы, способные — я знаю — пробивать насквозь толстенный металл, берут меня за подбородок. Властно, но настолько бережно, что сердце сейчас просто разорвётся.

Дрейк поднимает мою голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Всегда знал, что ты умница, — говорит он с серьёзностью, которой ещё никогда у него не видела. — Да, я думал, что у меня ложный ген. Я ошибался, — с нажимом добавляет он.

— Нет, Дрейк. Я точно знаю, что ты был прав. Я все нашла…

Он открывает рот, чтобы возразить, но я не даю. Слова вырываются сами, чёткие, ясные, как отчёт по аналитике.

Говорю прямо и по фактам. Возможно, бью по самому больному, но мне сейчас это не важно, а важно донести до него, что он заблуждается. Поэтому рассказываю, как он предъявлял права первым двум самкам, как дарил парные подарки. А потом следовало расставание.

Дрейк молчит. Не перебивает. И я с облегчением продолжаю рассказ про то, как изучала их медицинскую литературу.

«Феномен ложного гена у рихтов-самцов». Процент с нарушенными парными инстинктами. Симптоматика: яркая вспышка влечения, ошибочно принимаемая за истинную связь, с последующим угасанием.

Мой голос больше не дрожит. Я перечисляю факты, как привыкла. Даты, названия, источники.

— Я могу назвать тебе авторов. Труды. Исследовательские центры. Дрейк, даже традиция у рихтов из-за этого появилась. Сначала предъявить права, спустя время подарить парные подарки, и только через два года обмениваться кольцами — из-за этого. Чтобы знать, что наверняка.

Его пальцы на моём подбородке чуть сильнее сжимаются.

— Ты права Алекс, и я тогда читал именно это. И думал также. Ведь ты… сразу стала важна для меня. Слишком сильно. Я не мог позволить себе…

— Тогда почему сейчас позволяешь?! — не выдерживаю я. — Зачем сейчас?..

Он смотрит на меня пристально, жадно, его лицо искажается вместе с моим.

Дрейк обхватывает меня ручищами плотнее, и я торопливо продолжаю, потому что если остановлюсь, уже не договорю.

— Прошу тебя, не надо сейчас, Дрейк. Ты все правильно сделал тогда. Все понял про меня. Я ведь влюбилась по уши. А второй раз... Остаться без тебя...

Всхлип всё же прорывается, но я заставляю себя договорить твёрдым голосом:

— Я же не переживу расставание с тобой второй раз, если мы... Поэтому отпусти меня сейчас. И забудем об этом. Не делай мне снова больно, пожалуйста…

Дрейк молчит. Секунду. Две. Три.

А потом он как-то весь разом вздыхает, утыкается носом в мою шею и вдыхает глубоко-глубоко.

— Нет, не отпущу, — безапелляционно отвечает он. — Я люблю тебя, Алекс. Теперь точно знаю. Не могу без тебя…

Я замираю на полуслове. В полном шоке смотрю на него. Как же хочется поверить… Потому что он смотрит на меня с такой монолитной уверенностью, которой я и рада бы довериться, но…

— И что, — хрипит мой голос, — ты думаешь, это веская причина, чтобы вот так явиться и забрать меня? А если я против?

Дрейк отводит прядь волос от моего лица настолько проникновенным трепетным жестом, что я не знаю даже, как мои слезы все ещё остаются внутри.

— Да, Алекс, считаю — это веская причина. Ведь ты тоже любишь меня. И я тебя больше не отпущу, девочка моя. Не будет больше боли, поверь мне.

Молчу. Смотрю в одну точку. Нет, я не хочу, не должна поддаваться этой сладкой приманке!

Дрейк стискивает челюсти, а потом садится прямо на площадку, ловко усаживая меня на колени, зарывается лицом в мои волосы и начинает говорить.

Рядом с моим ухом. Тихо. Глухо. И безумно жарко. И от каждого его слова, дрожь внутри нарастает.

Потому что понимаю: Дрейк говорит мне чистую правду. Которую больше никогда, никому, ни за что, даже мне не сможет повторить.

Про то, как радовался тогда, с Леас. А потом не понимал, почему угасло. Как был осторожен второй раз. Как не позволял себе делать сближений в третий…

Как изучал и разбирался. Сдавал тесты. Смотрел на семью, и знал, что это ему недоступно.

А потом я…

После расставания со мной Дрейк изучал уже совершенно другое. Почему стремление ко мне не только не ослабевает, а переходит в одержимость.

— Я думаю о тебе постоянно. Вижу твою улыбку везде. Не живу без тебя, Алекс. Только понимание, что я могу сделать тебе больно держало меня подальше от тебя.

Его хвост ласково обвивает мою талию. Тем самым знакомым жестом, от которого у меня внутри всё переворачивается. Кончик мягко поглаживает мое запястье.

Слёзы теперь льются без остановки, и я даже не замечаю, когда это случилось. Просто текут по щекам, горячие, солёные. А с ними выходит вся моя затаенная, скрытая боль.

— Любимая моя, — шепчет он. — Люблю тебя. Только тебя, Алекс. Сокровище мое. Только ты мне нужна.

И я уже не скрываясь хлюпаю носом. Не могу сдержаться. Слёзы текут потоком. Я не могу их остановить.

Слушаю его… и вдруг понимаю.

Всё это время, что мы были вместе, пока я работала на него, таяла в его объятиях, видела, как играючи он решал все свои корпоративные вопросы… я отчётливо чувствовала его.

Моё тонкое пси... Именно сейчас вся моя жизнь в моём аналитическому мозгу в идеальную схему складывается.

Вот оно что! Сейчас кристально ясно понимаю то, что раньше только чувствовала: моё тонкое пси не только на определение цифровой гнили работает.

Я всегда чувствовала людей. Не понимала что именно, просто на уровне неясных ощущений улавливала, когда что-то не так. Когда что-то не состыковывалось.

Но раньше я не осознавала, что это одно из проявлений моего пси-чутья.

Сейчас чётко понимаю разницу. Когда слушаю глухие, жаркие слова Дрейка.

Ведь за всё время, что я на него работала, я уже видела проблески его — настоящего.

Никогда на публике или в рабочих моментах — там были маски. Со мной наедине… и ещё с семьёй он приоткрывался.

Яркие картинки проносятся перед глазами.

В самый первый раз, когда он был охвачен азартом вместе со мной, ещё на том далёком собеседовании, когда я взломала его систему безопасности.

Когда в вентиляционной шахте пол провалился, и он спас меня от смерти в падении… Когда объяснял мне, что он поцарапал меня шипами, в мою кровь попал каудал, и нам надо заняться сексом, чтобы это нейтрализовать. Как он был серьёзен со мной. И как был бережен потом.

Ещё, когда мы играли с детьми его брата, близнецами Роаксом и Шэдом, и Дрейк старательно рычал, изображая самого страшного воображаемого врага, который всё никак не мог разрушить самую мощную крепость в галактике из диванных подушек.

В моменты нашей близости…

В другое же время Дрейк практически всегда, даже в кругу семьи, был под маской. Успешного и обаятельного. Счастливого, состоявшегося, у которого всё под контролем.

Единственный раз на спутнике Зартонов я не чувствовала фальшивых нот в его состоянии — во время соревнований на полигоне. Когда они вывалились двумя командами после того жуткого сражения, а табло показало ровный счёт. Его отец, легендарный командор Дрэго Зартон тогда спросил Дрейка, зачтёт ли тот это за реванш.

Их объятие тогда было искренним.

Хотя нет, это не единственный раз. С семьёй Дрейк тоже был искренним. Он глубоко их любит, это я точно знаю.. и всё же даже с ними он всё время держал лицо.

Я видела его маски. Очень хорошо их помню и знаю. Опасный властный босс. Холодный стратег. Обаятельнейший наглец. Победитель везде и во всём.

После сражения в архиве, во время нашей отчаянной близости позже, в душе, — вот там он тоже был настоящим.

Самое поразительное в этом то, что сейчас, именно сейчас… — я отчётливо осознаю — всё то, что я видела раньше были лишь тени настоящего Дрейка.

Только сейчас он распахнулся нараспашку. Мне. Только мне. Сейчас.

Чувствую это всей сутью, всем своим обострившемся тонким пси…

Откуда-то точно знаю: никогда он такого не делал. Всегда жил с масками. Приоткрывался, да. Но никогда не распахивался так, насовсем, насквозь, до конца.

Снова и снова прокручиваю в голове, как он сегодня явился ко мне в кабинет.

Когда вошёл ко мне с тем дурацким огромным букетом, и лихо выпрыгнул потом со мной в окно. И даже когда остался лежать у моих ног — это всё ещё были его привычные схемы.

Но именно сейчас, сидя прямо на посадочной площадке перед зданием генштаба космического флота, удерживая меня в объятиях на своих коленях и жарким шёпотом признаваясь мне — он не играет.

Сейчас он просто Дрейк. Который выворачивает мне душу наизнанку и держит её передо мной на раскрытых ладонях. Только для меня. Чтобы я поверила.

Я слушаю его голос — хриплый, срывающийся. И попутно вслушиваюсь своим пси.

Не в слова. В то, что за ними.

Моё пси сейчас работает на полную мощность. И оно утверждает, что он говорит правду. Чистую, абсолютную правду. Ни одной фальшивой ноты. Ни одного сквозняка.

Когда он говорит «люблю тебя» — я чувствую. Где-то глубоко, на том уровне, который не обмануть. Он не ошибается. Не заблуждается. Он просто... говорит мне правду.

Всю свою правду. Без остатка.

И это понимание накрывает меня оглушающей волной.

Но… Могу ли я верить себе? Не выдаю ли я желаемое за действительное?

В полном смятении я не знаю, что думать, что решить, но глупое сердце уже делает свой выбор — я неосознанно расслабляюсь и приникаю к нему.

Дрейк резко втягивает воздух, будто только что получил разрешение дышать.

Он осторожно прижимает меня к себе. Теплые губы ласково проводят по моей мокрой щеке. Не поцелуй даже — просто касание. Дыхание. Горячее, влажное.

— Я пробовал без тебя, малышка, — лихорадочно шепчет он. — Не смог. Понял, что подыхаю. Решился всё же. Пришел к Кайсу узнать про тебя. Чтобы понять, как правильней сблизиться снова. Красиво всё хотел. Узнал от него про тех двоих… и сорвало к тебе. Подыхаю без тебя, Алекс. Никто не нужен. Только ты. Навсегда.

Поднимаю лицо. Смотрю в его глаза. И поражаюсь.

Я никогда не видела его таким открытым. Без масок, без этой его вечной полуусмешки.

И смотрит на меня так, будто от моего решения зависит вся его жизнь.

Молчу. Просто смотрю в его тёмные, бездонные глаза и чувствую, как внутри что-то оттаивает. Наверно, там уходит последний лёд, который я так бессознательно, но крайне старательно взращивала эти полгода для своей защиты.

Дрейк осторожно касается пальцами моей щеки. Стирает одну мокрую дорожку. Потом другую.

— Ты же знаешь, Алекс, — говорит он тихо. — Всё знаешь. Признай. Ты ведь на самом деле моё сокровище. Только моё. И я весь-весь твой. Ты ведь знаешь это? Да?

Молчу. Просто горло сдавило. Смотрю.

И в следующий миг холодею от леденящего низкого голоса маршала Кайса Грила, переполненного спрессованным бешенством.

— Ты не должна ему отвечать ничего прямо сейчас, Алекс. Возьми паузу и подумай. Дрейк, ты немедленно отпускаешь моего ключевого спеца, пока я не выкатил тебе ряд обвинений от порчи имущества флота до попытки похищения.

Дрейк каменеет всем телом, сжимая меня в своих стальных объятиях. И я совсем уж пугаюсь от следующих ледяных слов маршала:

— Видел я уже твоё предъявление прав, когда тебя окружали мои спецы. Повторять не надо. Только поэтому дал вам поговорить. Но сейчас, я не позволю тебе давить на девочку. И не советую делать глупостей, Дрейк. Ты окружён и под прицелом. Мои бойцы точно знают, на что ты способен. Да и я тебе ошибок сделать не дам.

Ледяной голос маршала со зловещим шипением рассекает воздух, и мир вокруг меня будто замерзает.

Дрейк медленно поднимается. Его руки, не размыкаясь, подхватывают и помогают мне встать на ноги, а после продолжают властно удерживать в объятиях, прижимая к его высокому мощному телу.

Я чувствую, что его могучие мышцы предельно напряжены, и тихо радуюсь, что он, похоже, и не думает отпускать меня. Невольно льну к нему, отчаянно осознавая, как мне не хватало его объятий.

А потом с замиранием оглядываюсь вокруг, и сердце уходит в пятки.

Кайс Грил стоит в нескольких шагах. Его маршальский мундир сидит безупречно, подчёркивая мощные плечи, широкую грудь, идеальную осанку хищника, привыкшего к абсолютной власти.

Каменное по-мужски красивое лицо. Прищуренные ледяные глаза, такие же холодные как и его голос, в них плещется спрессованное бешенство.

А вокруг нас поодаль кольцо рихтов в боевой броне. Их оружие угрожающе нацелено на Дрейка. Я не разбираюсь, что у них в руках, но выглядит оно очень серьезно и пугающе.

Неподалёку с удивлением замечаю Гая с Варикой. Брат Дрейка пока не вмешивается, но тоже в полной боевой готовности, как и его жена. Уже научилась читать это по позам и напряжённым хвостам.

Ой! И они тоже? Мне становится по-настоящему страшно.

Дрейк же... не выглядит испуганным. Наоборот, он весь как-то расслабляется.

Вскидываю на него растерянный взгляд и теперь уже узнаю могущественного магната, Дрейка Зартона, владельца трансгалактической корпорации Стратегических Решений Зартона.

На его красивых губах появляется обаятельная опасная усмешка, которая слишком хорошо мне знакома.

Он с вальяжной ленцой в голосе отвечает:

— Кайс, я в своём праве. По закону брачных обрядов рихтов, — Дрейк говорит это, даже не глядя на направленные на него стволы, — никто не имеет права вмешиваться, когда самец предъявляет права на самку. Ты и сам прекрасно это знаешь.

Кайс молчит. Его хвост делает короткий, рубленый жест, и Дрейк продолжает спокойно и обстоятельно, всё с той же усмешкой, хотя я отчётливо вижу расчётливый холодный блеск в его чуть прищуренных глазах.

— И вообще, — Дрейк усмехается, — какие бы глупости я ни натворил сейчас, закон меня оправдает. Рихты и не такие безумства творят, когда речь об их самке заходит. Это наша природа. Так что лучше отвали и дай мне разобраться самостоятельно с моей парой.

Ой. Зря он так с маршалом. Дрейк точно не в себе, наверно.

Кайс же как-то по особому изгибает хвост, сохраняя лицо совершенно каменным, только глаза опасно прищуриваются.

— Ты прошёл в штаб по поддельному пропуску, — чеканит он ледяным тоном. — Решил за меня, что у моего спеца отпуск. Выбил окно. Нарушил защиту здания и похитил моего ключевого сотрудника.

— Чтобы спокойно поговорить со своей парой. Там бы этого сделать не получилось.

— Я тоже в своём праве, Дрейк, — холодно заявляет Кайс. — Алекс согласия тебе не давала. И я буду защищать своих спецов. Вижу прекрасно, как ты на нее давишь. А она не рихт, чтобы противостоять тебе в полную силу.

Пронзительно холодный взгляд маршала переключается на меня, и в нём, среди всего этого льда, я вдруг замечаю что-то неожиданно тёплое. Это совсем мимолётная тень одобрения, но она поражает меня до глубины души.

— Алекс, — говорит Кайс, и его голос неуловимо смягчается, сохраняя ледяную властность. — Ты не обязана ничего ему отвечать прямо сейчас. Своих сотрудников я берегу. А потому никому не позволю на тебя давить. Даже моему лучшему другу.

Перевожу дыхание украдкой. В груди поселяется благодарное тёплое чувство. Приятно чувствовать себя под защитой. Только вот нужна ли она мне сейчас? От Дрейка?

Поднимаю глаза на рихта, который даже и не думает выпускать меня из своих стальных объятий.

Дрейк так же пристально смотрит на Кайса и вдруг улыбается совершенно неотразимой улыбкой, от которой у меня сердце начинает биться быстрее.

— Это похвально, Кайс, что ты так печёшься о своих спецах. Потому и просил именно тебя присмотреть за Алекс, — говорит он. — Да, я вломился. Это была проверка боем. Твоей системы безопасности, — замечает небрежно под конец а затем с нескрываемым удовольствием в голосе Дрейк заявляет:

— Должен тебе доложить, дорогой друг, система у тебя дырявая напрочь. Я насчитал... — он делает паузу, будто вспоминая, — одиннадцать брешей. Две критичных, шесть средних, и только три из них мизерных. Моя корпорация за соответствующую оплату все эти уязвимости закроет. Со скидкой. По дружбе.

Я молчу и тихо поражаюсь этому невозмутимому наглецу. Торгуется с маршалом под дулами поблескивающих бластеров, словно в офисе за чашкой чего-то горячего, причём в неформальной обстановке.

Кайс в ответ даже бровью не ведёт. Достойный противник для Дрейка.

— Мы это обсудим, — отвечает он все тем же ледяным тоном. — Но не сейчас. Сначала я хочу услышать Алекс.

И взгляд маршала снова обращается ко мне. Дрейк сильнее прижимает меня к себе. Ощутимо, но всё же осторожно.

Странно, но я больше совсем не боюсь. Страх куда-то ушел, несмотря на всю угрожающую серьезность ситуации..

Потому что в этот момент я отчётливо чувствую моим тонким пси, которое теперь работает на полную мощность, что Дрейк не просто именно так строит этот диалог с Кайсом.

Они на равных. И Дрейк только что мастерски увел эту напряженную беседу в сферу деловых переговоров, как привык, полностью в свою стихию.

Контраст с тем, что было еще минуту назад, когда он шептал мне на ухо, признаваясь в любви, выворачивая душу наизнанку, окончательно, бесповоротно убеждает меня.

Там, наедине со мной, он говорил правду. Абсолютную. А сейчас он снова в маске. Ведёт привычную ему игру.

Только вот со мной он не играл… Сейчас мне это очевидно.

Я делаю глубокий вдох, до боли вдыхая столь желанный мужской запах. Чувствую, как его хвост мягко, но собственнически обвивает мою щиколотку.

И принимаю решение.

— Кайс... — начинаю я, хотя мой голос звучит хрипло, да и слёзы ещё не просохли, но я стараюсь говорить твёрдо. — Я хочу продолжить наш разговор с Дрейком. Мы разберемся.

Маршал выразительно приподнимает бровь.

— Я благодарна вам за заботу, — продолжаю я, глядя прямо в его опасно прищуренные глаза. — Правда. Но я понимаю, что делаю. Мне действительно нужно время с Дрейком наедине. Нам есть, что обсудить. Прошу вас…

Я чувствую, как Дрейк коротко, резко выдыхает. Его хвост, обвивший мою ногу, ласково и бережно поглаживает кончиком мою кожу и от этого простого движения у меня внутри всё вспыхивает неожиданным, парадоксальным желанием.

Плевать, что будет потом. Через месяц, через год. Плевать, ошибается он снова или нет.

Я хочу побыть в его объятиях сейчас. А потом... разберусь. Ради этого счастья можно и рискнуть.

— Кайс, — говорю я уже твёрже. — Я хочу поехать с Дрейком. Можете предоставить мне двухдневный отпуск? Сейчас?

Наступает звенящая тишина. Кайс смотрит на меня долго, тяжело. Потом переводит взгляд на Дрейка. И усмехается.

— Хорошо, давайте обсудим этот вопрос наедине, — говорит он.

Один короткий взмах маршальского хвоста, и рихты в боевой броне опускают оружие. Расходятся. Высокие мощные тени растворяются в проходах и в глубине здания.

Замечаю, что Гай обнимает Варику за плечи и уводит её, хотя она явно рвется мне что-то сказать. Но Гай мягко и настойчиво тянет её в сторону входа в здание.

Остаёмся только мы трое. Кайс, Дрейк и я. На пустой посадочной площадке.

— Хорошо, теперь поговорим по-другому, Дрейк, — в голосе Кайса проявляются деловые ноты. — У Алекс контракт с жёсткими рамками. Ты сам этого хотел. Впрочем, я могу принять решение. Двухдневный отпуск? Вполне. Но с тебя отступные.

— И сколько? — голос Дрейка звучит спокойно, но я чувствую, как его рука на моей талии сжимается чуть крепче.

— Повторюсь для ясности, — снова едва уловимая усмешка, контрастирующая с цепким ледяным взглядом. — Сейчас — отступные за двухдневный отпуск. Решение о контракте оставим на потом. Только по окончательному решению Алекс. Только если она сама не захочет далее продолжать работать на меня.

Дрейк гладит меня по плечу и легко целует в макушку.

— И каковы же отступные за два дня? — интересуется он.

— Во-первых, починить окно. Сегодня же.

— Договорились.

— Полное обновление системы безопасности штаба. По выявленным тобой сейчас уязвимостям плюс полный аудит с последующим закрытием новых находок. За твой счёт.

— Принято.

— В-третьих, — голос маршала становится вкрадчивым, — бесплатная прокачка для бойцов моего штаба. В течение года. На твоих полигонах. С твоими инструкторами.

Я поднимаю взгляд на Дрейка. Его лицо непроницаемо. Он молчит.

— Ты мне месяц назад предлагал, — напоминает Кайс. — Я сказал, что на это пока нет ресурсов. Теперь ресурсы появятся. Твои.

Дрейк усмехается. Коротко. Совершенно беззлобно.

— Ты же уходить собрался. Готовишь твердую почву для своего преемника?

— А это уже не твое дело, — отрывисто отвечает маршал.

Дрейк усмехается в ответ.

— Идёт, Кайс. Это всё?

Кайс кивает. Переводит взгляд на меня. И… подмигивает! Мне!

— Через два дня выходи на связь, Алекс. Буду рад, если ты вернёшься к работе. Что касается твоей личной жизни. Ты умная, а самое главное рассудительная девочка. Уверен, ты более чем способна принять лучшее для себя решение.

Щеки невольно теплеют от его похвалы, а маршал уже разворачивается и уходит. Упругий, пружинистый шаг, широкая спина, мощный хвост, неподвижно замерший за спиной.

Я смотрю вслед маршалу, потрясённо моргая. Это во сколько же Дрейку обойдутся два дня со мной…

Поднимаю взгляд на Дрейка.

Он смотрит на меня сверху вниз, и его лицо... Я никогда не видела его таким довольным. Будто он только что заключил сделку всей своей жизни. И выиграл.

— Кайс поступил как настоящий друг, — задумчиво говорит он. — Не стал у меня корпорацию требовать.

— А ты бы отдал? — не могу сдержать я своего шока. — Корпорацию? За два дня со мной?

Он смотрит на меня. Долго. Серьёзно. Привлекает к себе и легко отводит прядь волос от моего лица.

— Отдал бы, — говорит он просто. — Корпорацию я новую построю. А другой такой Алекс у меня не будет.

У меня перехватывает дыхание от горячей искренности его слов.

— Нет другой такой Алекс, — повторяет он. — Два дня с тобой… Роскошь. Соскучился безумно. И я намерен воспользоваться ими по-полной, чтобы убеждать тебя остаться со мной навсегда.

Дрейк Зартон.

Мы с Алекс лежим на развороченной кровати на моей яхте. Она спит рядом, трогательно свернувшись клубочком у моего бока, рыжие волосы разметались по подушке огненным ореолом. Смотрю и любуюсь. Ненаглядное сокровище мое.

Час назад я думал, что сойду с ума от тишины в салоне флаера, пока вез ее сюда. Она сидела рядом, такая молчаливая, неприступная, смотрела прямо перед собой, даже не поворачивала головы. Ни слова. Ни взгляда. Только белые от напряжения пальцы сжимали подлокотники кресла.

Я не рискнул нарушить эту тишину. Понимал, что ей нужно переварить. Всё сразу. Моё внезапное появление. Букет. Выбитое окно. Мое признание. Кайса с отрядом спецов. И этот дурацкий торг, который мы устроили прямо у неё на глазах.

Я дал ей время. И думал дать еще больше. Понимал, что эта нынешняя Алекс так просто не даст себя убедить. Теперь нужно будет доказывать и доказывать ей свои чувства. Долго и упорно завоевывать сердце моей самки.

Сам виноват. Но я и собирался все исправить. Думал, окружить такой заботой и нежностью, чтобы она точно поверила — никто другой мне не нужен, и это теперь навсегда так.

Когда мы пришвартовались к яхте и прошли внутрь я завязал в узел, рвущиеся наружу инстинкты и собирался предложить продолжить наш разговор. Да, соблазнять я ее тоже планировал, но постепенно и осторожно, чтобы не спугнуть мое недоверчивое сокровище.

Но Алекс удивила до крайности. Она вдруг решительно посмотрела на меня снизу вверх. Взгляд такой серьёзный, смелый, губы горят сочным алым, так и просят впиться в них голодным поцелуем. Но я сдержался в который раз. Не знаю, как удалось, но смог.

И у нее внутри сейчас бушевала настоящая буря. Чувствовал по её запаху, но снаружи — ни единого намёка. И это заводило еще сильнее. А потом слова, от которых я даже оторопел сперва.

— Дрейк, — тихо сказала она. — Мы можем поговорить потом.

Алекс снова меня на лопатки положила. Тем, что потом шагнула вперёд. Вплотную. Узкие теплые ладони легли на мои плечи.

Что же ты творишь, Алекс!? Девочка моя, безбашенная!

— Поцелуй меня уже, — тихо попросила она и облизнула свои губы.

И всё. Больше слова нам не понадобились очень долгое время.

Сейчас, лёжа в темноте и слушая её спокойное умиротворенное дыхание, я вспоминаю этот момент и не могу сдержать улыбки. Меня плющит от нежности. Совершенно не ожидал от неё такой смелости.

Не после парковки. И уж точно не после ее приёма, которым она меня уложила. До сих пор в голове не укладывается, как эта хрупкая женщина смогла провести чистый боевой захват. Думал, она потребует новых доказательств, завалит каверзными вопросами. Выходит, я вообще плохо ее знаю.

Не страшно. Теперь у меня будет время узнать. Закрываю глаза и дышу ее запахом, сплетенным с ярким ароматом нашей недавней близости. Дурею с него совершенно.

Наш секс был яростным. Совсем не нежным и осторожным. Алекс и не просила об осторожности. Она требовала всей отдачи. Взглядом, стонами, своей обезоруживающей открытостью и отдачей.

И я отвечал тем же. Брал её так, как не мог позволить себе раньше.

Я помню, как мы влетели с ней в каюту, целуясь, как одержимые, и я уже прижимал её к стене, срывая с нее отвратительную форменную блузку. Добрался до нежной шеи, потом принялся целовать ниже. Как тут не спешить, когда башку сносит от ее провоцирующих стонов.

Тонкие пальцы вцепились в мои волосы, потянули, заставляя поднять голову, и она сама нашла мои губы. Я рыкнул в ответ, приподнял её, и её ноги с готовностью обвили мою талию, а хвост уже сам нашёл её бедро, обвился, притягивая ближе, сильнее, неразрывнее.

Все же смог донести до кровати. А вот как разделся сам и как по дороге к ней раздевал мою самку помню плохо. Не разрывая поцелуя, мы рухнули на шелковое покрывало. И податливое женское тело уже доверчиво выгибалась навстречу. Алекс яростно царапала мою спину и шептала что-то неразборчивое, что заставляло кровь кипеть.

Брал её быстро, яростно, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются, принимая меня. Она отвечала встречными толчками бёдер и новыми поцелуями, в которых также не было нежности. Только голод.

Хвост работал сам — обвивал её ногу, талию, поднимался выше, гладил грудь, дразнил соски, и каждый раз, когда я замедлялся, она требовала больше. И я подчинялся желанию моей самки.

Очень было похоже на гон, хотя я точно знал, что это был не он.

Алекс кончила первой, с криком, вцепившись мне в плечи, и это было так ярко, так правильно, что я сам едва не сорвался следом. Но я хотел большего. Хотел, чтобы она забыла все эти полгода одиночества. Чтобы в её памяти остался только я. Только настоящее.

Перевернул её на живот, приподнял бёдра и вошёл снова — глубже, сильнее, сходя с ума от ее хриплых стонов и того, как её тонкие пальцы сжимают простыни. И дальше уже двигался быстро, без пауз, чувствуя, как новый взрыв нарастает внутри, как каждый толчок приближает нас к краю.

Она кончила второй раз молча, без звука, только глубокая дрожь прошла по всему телу. Только тогда позволил себе отпустить себя.

А потом тяжело упал рядом, счастливый до одури от того, что моя самка приняла меня. Простила и приняла. Алекс повернулась, доверчиво прижалась к моему боку.

Как я мог считать, что смогу без нее? Дурак был. Полный идиот.

Она — моя.

И я сделаю всё, чтобы она осталась.

Потом уже осторожно отнёс её в душ, быстро обмыл, намазал мазью, укутал в халат и уложил в кровать. Сам лёг рядом, притянул к себе, довольный хвост сам собой обвил её бедро.

И теперь лежу, смотрю в потолок и чувствую странное, непривычное состояние.

Спокойствие.

Не адреналиновая боевая тишина перед атакой. Не холодная рассчитанная пустота во время переговоров. Не изматывающее, гложущее чувство потери, которое преследовало меня все эти полгода.

Просто... спокойствие.

Я поворачиваю голову, смотрю на её нежное лицо — сейчас расслабленное и такое безмятежное, с лёгкой улыбкой в уголках губ. Во сне она выглядит еще беззащитнее. Моя девочка. Моё сокровище.

Осторожно, чтобы не разбудить, тянусь к тумбочке. Открываю верхний ящик и достаю маленькую бархатную коробочку.

Парный подарок.

Третий раз в моей жизни. И последний. Я в этом уверен.

Я хорошо помню первый раз. Леас. Тогда я был молод, полон гордой уверенности, что нашёл свою пару. Помню, как выбирал тот подарок в виде замысловатых браслетов с уникальными подвесками, как готовил момент, как надевал ей на запястье с трепетом и гордостью. А потом непонятное угасание. Браслет она вернула. Я спрятал его в сейф и больше никогда не доставал.

Второй раз — Киона. Я стал уже осторожнее, но всё равно поддался сигналу. Инстинкты вопили: «Она! Она! Твоя!» Я подарил другой подарок, и в этот раз уже не был так уверен. И правильно — через короткое время мы расстались.

Третий раз — сейчас. Моя Алекс.

И разница существенная. Она в том, что в первые два раза я дарил, потому что слышал сигнал. Громкий, отчётливый, не оставляющий сомнений. Инстинкты кричали, и я верил им.

Сейчас я дарю не потому, что слышу, а потому что знаю.

Знаю, что без неё задыхаюсь, что её запах — единственный, что мне нужен. Знаю, что её улыбка стоит всех контрактов в галактике. И самое главное — что если она уйдёт, я потеряю всякий смысл.

Это не сигнал. Это уверенность.

Осторожно открываю коробочку. Два кольца лежат на чёрном бархате. Специально узнавал, что у людей так принято дарить, делая предложение. Очень символично получается. Первое — тонкое, изящное, с камнем цвета её глаз. С памятной гравировкой по ободку. Второе — более массивное, мужское, тоже с гравировкой и тоже с камнем, но более строгой формы и огранки.

Алекс шевелится во сне, и я замираю, боясь спугнуть момент.

Мое сокровище просыпается медленно. Сначала вздыхает, потом хмурится, и только потом приоткрывает глаза. Мутные, сонные, ещё не понимающие, где она и что происходит.

— Дрейк? — удивленный голос, но с такой чувственной хрипотцой, что в паху снова все каменеет от желания.

— Я здесь, — отвечаю я.

Алекс еще моргает, привыкая к темноте, а я вижу, как в её глазах медленно просыпается осознание. Вчерашний день. Парковка. Кайс. Полёт. Безумная ночь.

Она приподнимается на локте, и в этот момент я беру её левую руку. Не сопротивляется, просто смотрит, как я подношу кольцо к её пальцу.

— Дрейк... — в её голосе появляется напряжение.

— Это парный подарок, — говорю я просто. — Мой.

И тут я проснулась окончательно. Сон отступил, но в голове всё ещё была какая-то странная вязкость, будто я плавала в тёплом сиропе. И только холодок металла на пальце заставлял верить, что это не сон.

Подняла руку, повертела кольцо перед глазами. Оно переливалось красноватыми оттенками точь-в-точь как мои волосы. Рыжее, огненное, с глубинным мерцанием, будто внутри металла горел свой собственный, запертый навеки пожар.

— Ты уверен? — я перевела взгляд на Дрейка, пытаясь придать лицу хмурое выражение. — Может, стоит подождать ещё полгода? Проверить, не ошибаешься ли ты снова?

Да, не удержалась. Но должна же быть для меня хоть какая-то моральная компенсация за все это время без него.

— Уверен, — ответил он без паузы.

Я хотела сказать что-то ещё — съязвить, уколоть, напомнить о Леас и Кионе, но заглянула в его открытое лицо и… язык не повернулся. Потому что эти темные глаза говорили больше, чем любые слова. И моё тонкое пси, которое за эти полгода я научилась лучше понимать, тоже молчало. Ни одной фальшивой ноты.

Дрейк, действительно был уверен.

Я посмотрела на кольцо ещё раз.

— Ты моё бесценное сокровище, — горячие мужские губы прижались к чувствительной точке за ухом. — Смотри, сверкает как твои волосы. А под этим углом — как твой румянец. И камень в цвет глаз. Я увидел, понял, что это точно для тебя, — жаркий искушающий шепот у самого уха.

Это уже потом я узнала, что это колечко стоит столько же, сколько современный крейсер.

Случайно наткнулась на заметку о новом металле, открытом в дальнем секторе. Редчайший. Недавно сертифицирован. Стоимость килограмма сопоставима с ценой целой планеты.

А Дрейк тогда на мой закономерный вопрос только усмехнулся.

— Не парься, сокровище. Я могу себе это позволить, а теперь и ты тоже.

Но в тот момент мою голову занимали совсем другие мысли. Потому что мой невозможный рихт уже протягивал мне открытую бархатную коробочку, в которой оставалось еще одно кольцо, потолще.

— Наденешь мне?

Вот тут только я поняла, что все серьезно. Он и в самом деле дарит мне парный подарок, как положено у рихтов. Все согласно их традициям. И людским получается. Кольцо-то он на нужный палец надел. Готовился значит. Узнавал.

Во рту разом пересохло от волнения.

— Ты точно серьёзно? — сглотнув, спросила я. — Это ведь…

— Абсолютно.

Дрейк смотрит на меня и ждет. Даже его хвост замер в напряжении.

— Дрейк, — тяжело вздыхаю я. — Ты ведь знаешь, что я не смогу быть просто украшением в чьей-то жизни?

— Знаю.

— И я не брошу работу. Даже если мы будем вместе. Я люблю то, что делаю.

— Я и не прошу.

И продолжает смотреть прямо и внимательно. А я опускаю глаза на кольцо. Как прыжок в неизвестность.

— Я не знаю, получится ли у нас.

— А я знаю. Всё получиться, сокровище мое, — твердо говорит он, заражая меня своей уверенностью.

И я беру это кольцо дрожащими руками, а потом надеваю ему на безымянный палец.

Только теперь заметила на внешней стороне кольца странную гравировку. Пригляделась. Довольно улыбающийся рихт заботливо протянул мне свою руку, чтобы я разглядела получше.

Еще раз присмотрелась. Завитки, линии, точки. Что-то знакомое...

— Дрейк, — я поднесла уже своё кольцо ближе к глазам. — Это же...

— Тот самый код, — подтвердил он. — Тройная защита, которую ты взломала на собеседовании. Помнишь?

Я помнила. Конечно, помнила. Экран блокировки, сложнейшая матрица входа, та самая уязвимость, которую нашло моё пси.

— И ты встроил его в узор? — в полном шоке произнесла я.

— Заказал специально, — он взял мою руку, поцеловал пальцы, но почему-то снова так эротично, что я остро почувствовала проснувшееся желание. — Чтобы ты всегда помнила, с чего всё началось, — почти мурлыкнул Дрейк.

— С того, что ты заставил меня взломать твой сервер? — усмехнулась я знакомой игре в его глазах.

— С того, что ты показала мне себя, — поправил он. — И я понял, что ты — не просто талант. Ты — моё сокровище.

Не стала вредничать и напоминать ему, что понял это он далеко не сразу.

Дрейк же посмотрел на свою руку, довольно кивнул, а затем потянулся к тумбочке и достал еще одну коробочку. Тут уж я удивилась окончательно.

Дрейк кивнул и я открыла. А внутри — ещё одно кольцо. Широкое, толстое из того же рыжеватого металла, но уже без гравировки и без камня.

— Это для меня на хвост, — спокойно пояснил он. — А это — тебе.

И протянул ещё одно кольцо, уже четвёртое.

— Зачем второе? — удивилась я.

— Я тебя всю окольцевать хочу, — усмехнулся Дрейк, заметив моё выражение лица. — Так надёжнее, сокровище мое.

Я все еще таращилась на кольца и не верила.

— Мне не нужен пробный период, — добавил он, перетягивая меня к себе на колени. — Сразу кольцевать буду. Навсегда.

— Дрейк.

— М-м? — довольно щурится он.

— Ты ненормальный.

— Я в курсе, — ласковый поцелуй в макушку. — Но ты меня всё равно любишь.

— Люблю, — прошептала я, уже не пытаясь скрыть очевидное. — Как ненормальная.

Дрейк тихо рассмеялся, а его прытккий хвост уже по-хозяйски обвил мою талию, прижимая ближе к мужскому горячему телу.

— Тогда я спокоен, — проурчал он, надевая второе колечко на другой мой палец. — Моя самка меня любит и носит мои кольца. Большего мне и правда не нужно.

— Твоя, — согласилась я, тая в его объятиях.

И в голове та же мысль звенела. Никто больше не нужен. Только он.

В этот момент я поняла, что не хочу больше проверять, анализировать и сомневаться. Я просто хочу быть здесь. В его объятиях. И думать о будущем. О нашем с ним будущем.

Я всё ещё не могла отойти от концерта.

«Квантовый Резонанс» — та самая группа, концерт которой мы пропустили из-за задания маршала. Мы все-таки посетили их шоу, и у меня был лучший обзор из всех зрителей. Мечта сбылась! И даже больше!

Ведь потом еще сверх довольный Дрейк провел меня за кулисы! Поверить не могла, что все это в реальности со мной происходит.

Но сначала, я слушала Кирана Вента вживую. И в этот раз все было в разы лучше. Потому что не было никаких обязательств, вентиляционных шахт и прочих опасных заданий. Только музыка, звёзды над головой и рука любимого, сжимающая мою.

Эмоции били через край.

Я даже заплакала прямо посреди «Гимна бесконечности». Дрейк же ничего не сказал, а просто притянул меня к себе и позволил выплакаться на своей груди. Еще и хвостом обвил мою талию так бережно, что я растроганно шмыгала носом еще добрых полчаса в его сильных объятиях.

А теперь у нас была свадьба.

Семейный спутник Зартонов был украшен так, что у меня захватывало дух от восторга. Синие сумерки спускались на поляну, подсвеченные миллионами разноцветных светлячков, создавая полное ощущение сказки. И как Дрейк угадал мою давнишнюю детскую мечту оставалось полнейшей загадкой.

Бабочки с подсвеченными крылышками, похожие на маленьких фей, порхали между гостями, и казалось, что мы находимся где-то в волшебном лесу.

Вся семья Дрейка была в сборе.

Дрэго и Ялика стояли чуть в стороне, он держал её за руку и смотрел на нее так трогательно и нежно, словно это они были новобрачными на этом празднике. Ялика что-то тихо говорила мужу и улыбалась.

Рядом с ними стояли Хард с Дианой, а их неугомонные близнецы уже носились по саду с остальной детворой и ловили фантомных светлячков в зарослях.

Гай с Варикой что-то увлечённо обсуждали между собой. Тут же была и Мирей, которая прилетела с мужем и детьми. Император орсов выглядел непривычно расслабленным в простом тёмном костюме, а его плоский хвост издавал довольный, лёгкий скрип.

А ещё здесь была моя семья.

Прилетели все. Папа — здоровый, что самое главное. Он стоял прямо, улыбался, и в его глазах не было той боли, что мучила его годами. Лечение началось ещё с моего первого аванса в СРЗ тогда, когда я только устроилась к Дрейку. И я думала, что это я всё оплачиваю.

А оказалось, Дрейк тоже подключился чуть позже. Только тайно. Оплатил лучшее лечение до конца. Потому у нас неожиданно сменился лечащий врач и условия тоже. Узнала я об этом не сразу, и когда Дрейк признался уже после нашего эпичного примирения, сначала даже возмутилась его самоуправством. А потом расплакалась от благодарности.

А этот непробиваемый рихт просто обнял меня и ласково шепнул на ухо: «Я хотел, чтобы у тебя было все самое лучшее, сокровище мое».

И я ведь даже не знаю, что потребовал Кайс в качестве неустойки за разрыв моего контракта и переход снова к Дрейку. Никто со мной так и не поделился, как я не спрашивала.

А потом меня закружил вихрь свадебной подготовки и момент был упущен безвозвратно.

Я посмотрела на маму. Какая же она у меня красивая все-таки. Мама сидела рядом с папой, держала его за руку, и с ее лица, наконец, пропала эта жуткая печать вечной усталости. Теперь в ее глазах светилось то же чувство, что и в моих — счастье. Полное, безграничное, светлое…

Мои братья Дилан и Корн вписались в местную компанию младших рихтов мгновенно. Близнецы Харда опознали в них родственные души за первые же десять минут разговора. И теперь все четверо то носились по саду вместе, смешиваясь с остальными детьми, то подозрительно затихали где-то в сторонке, явно планируя что-то.

Я, затаив дыхание, смотрела на всё это и чувствовала, как сердце переполняется любовью.

Церемония была безумно красивой и невероятно трогательной. И короткой, как я и просила. Никаких длинных пафосных речей, только главное: клятвы, снова кольца, к которым я уже и так привыкла за это время, и горячий страстный поцелуй, само собой.

А дальше уже просто праздник для всех. Мне не хотелось слишком долго находиться в эпицентре всеобщего внимания, и Дрейк деликатно решил эту проблему. После нашего танца к нам присоединились остальные, и началась общая вечеринка. Меня это полностью устраивало, до момента когда вперёд вышла неугомонная бабушка моего мужа.

Нэдис была в длинном серебристом платье, её хвост торжественно изгибался вверх.

— По старинному рихтовскому обычаю, — громко объявила она, — проведем небольшое измерение. Оно предсказывает число детей будущей пары, — пояснила она на вопрос в моих глазах.

Я перевела взгляд на Дрейка. Он немного напрягся. И его хвост, который только что был полностью расслаблен и весьма недвусмысленно поглаживал мое бедро под столом, вдруг напрягся.

— Ба, нет, — строго сказал он.

Но Нэдис уже направила свой хвост в нашу сторону.

— Это традиция, — произнесла она тоном, не терпящим возражений.

Дрейк нахмурился, но я, улыбнувшись, положила ладонь на его руку.

— Давай измерим, — тихо шепнула я, чтобы услышал только он.

Он перевёл на меня чуть удивлённый взгляд.

— Мне интересно, — примиряюще пожала плечами я. — Хочу узнать сколько у нас будет детей. Ты разве нет?

Дрейк смотрел на меня секунду, потом усмехнулся знакомо и кивнул Нэдис.

— Ладно, ба. Давай попробуем.

Нэдис торжественно подошла к нам. Её хвост начал измерение, сначала по кольцам на моих пальцах, потом гребню Дрейка, его хвосту и еще по какой-то ей одной известной шкале. Я чувствовала, как все гости затаили дыхание. Моя семья так уж точно.

Нэдис закончила. Её хвост замер, а потом она подняла голову и объявила с абсолютной уверенностью в голосе:

— Четыре.

Вокруг все радостно загомонили, а вот я на вдохе поперхнулась.

Четыре? Четыре ребёнка?

Посмотрела немного затравленным взглядом на Нэдис, потом на Дрейка.

— Четыре? — переспросила я хрипло.

— Четыре, — подтвердила Нэдис, и в её глазах заплясали лукавые искры. — Хорошее число. Вы с Дрейком у нас рекордсменами будете, получается.

— Ба, ты уверена? — голос Дрейка прозвучал непривычно глухо.

— Мое измерение не ошибается, — отрезала Нэдис и убрала хвост.

Гости еще громче зашумели. Я услышала, как Хард тихо ржёт где-то справа и громко поздравляет многодетного в будущем брата.

А я смотрела на мужа.

— Ну, — сказала я, неуверенно улыбнувшись. — Начнём с одного?

Дрейк облегченно рассмеялся. А потом притянул меня к себе и жарко поцеловал при всех.

— С одного, — согласился он, чуть позже отпуская мои губы. — Но бабушка обычно не ошибается.

Наши малышки родились ранним утром, спустя год. Две рыженькие девочки с тонкими золотистыми хвостиками, на которые я не могла смотреть без умиления.

А муж так вообще растаял рядом с ними до состояния мягкого пластика.

— Мои сокровища, — шептал Дрейк, баюкая их на своих огромных ручищах.

Это выглядело одновременно и трогательно, и забавно. Огромный рихт и совсем крохотные нежные малышки.

И кажется, высшие силы решили вдоволь отыграться на Дрейке за полгода его отсутствия в моей жизни.

Моя беременность выдалась... непростой. И в первую очередь для него.

Нет, сначала и мне пришлось нелегко. Меня скрутил токсикоз такой силы, что я даже на запах своего любимого мыла реагировала как на ядерный реактор. Дрейк тогда перерыл полгалактики в поисках имбирных леденцов, которые мне хоть как-то помогали унять тошноту.

К счастью, этот кошмар отступил довольно быстро, но на смену ему пришел новый побочный эффект. Кажется я собрала их полную корзинку. Привет, тотальные перепады настроения!

Я могла рыдать над рекламой детского питания, а через минуту — швырять в Дрейка подушкой за то, что он не так посмотрел. И желания... О, эти ставящие в полный тупик, неожиданные хотелки!

Я то невыносимо остро хотела есть лурдиские пончики вместе квашеными водорослями тока и запивать все это молоком, то не могла спать, заставляя автоматику перестилать постель несколько раз за ночь, потому что мне казалось, что я вся чешусь от неправильных простыней. А однажды в три часа ночи мне срочно понадобилось подышать запахом свежей травы и посмотреть на звёзды. Дрейк, не проронив ни слова, укутал меня в плед, посадил в флаер и отвёз в ближайший парк.

Всю беременность он носил меня чуть ли не на руках в прямом смысле. Делал массаж, когда у меня затекала спина. Исполнял все капризы, которые к моему ужасу все не прекращались. Я злилась, уговаривала себя, что я взрослая женщина и не могу вести себя как избалованная пятилетка, но это совсем не помогало. Мой организм считал иначе и подкидывал все новые и новые задачки для моего терпеливого мужа.

Или это мои дочки, а к тому моменту мы уже знали, что станем родителями близнецов, решили сразу проявить характер.

В любом случае, Дрейк достойно справился. Он решительно поставил на паузу все свои дела: контракты, переговоры, политические интриги — и был просто рядом. Всегда. Как и обещал мне.

И на родах он присутствовал, успокаивал и всячески поддерживал пока у меня шли схватки. Хотя мне показалось, что волнуется при этом он больше меня.

Ну хоть роды были относительно легкими и быстрыми. А вот потом я могла любоваться совершенно ошарашенным мужем с двумя нашими крохами на руках. Его глаза подозрительно блестели, когда он рассматривал их головки, покрытые рыжим пушком. Даже у меня запершило в горле от этой картины.

— Мои сокровища множатся! — широко и совершенно восторженно улыбнулся он, с нежностью посмотрев на меня.

— Чувствую, ты будешь их нещадно баловать, — улыбнулась я в ответ обессиленная, но бесконечно счастливая в этот момент.

— Буду, — согласился он без тени сомнения. — У меня теперь три сокровища. И их надо еще больше холить и лелеять. Согласна?

Я только тихо рассмеялась и кивнула в ответ.

Пять лет спустя

Я сидела в гостиной за своим терминалом, доделывая отчёт для Кайса. Бывший маршал, а теперь уже президент Конфедерации иногда подкидывал нам подобные задания по старой дружбе, так сказать. Да, он шагнул дальше отца по карьерной лестнице и теперь активно наводил такой же образцовый порядок у себя в аппарате и администрации.

Давно пора было.

Наши девочки спали на диване, окружённые своими мягкими игрушками. Два рыжих трогательных комочка с золотистыми хвостиками, крепко сплетенными между собой, которые синхронно подрагивали кончиками, будто они видели один и тот же сон.

— Как они? — раздался тихий голос Дрейка над моей головой.

Он привычно подошел совсем неслышно. А ведь я вот только что слышала обрывки его чеканных, властных фраз из-за неплотно прикрытой двери его кабинета. Сейчас он смотрел на спящих дочерей, и в его взгляде не было и следа той жёсткости.

Они в нем видели только нежного и любящего отца. Другие свои маски при них он не надевал. И наши девочки буквально веревки вили из своего папы.

— Спят, наши лисички, но это ненадолго, — улыбнувшись ответила я, чувствуя, как усталость отступает при виде него. — Я почти закончила с отчётом.

Горячие мужские губы ласково поцеловали мою макушку. Гибкий хвост привычно обвил мою ногу. Я закрыла глаза на секунду и вдохнула его запах, такой родной и успокаивающий.

— Я тут подумал, — сказал он негромко, подпуская в голос мои любимые соблазнительные низкие нотки. — Может сегодня уложим девочек спать пораньше. А у нас с тобой будет... время на себя. Ммм..?

По спине мгновенно побежали возбужденные мурашки. Я повернула голову, встречаясь с его тёмным, многообещающим взглядом. Внутри что-то сладко сжалось.

— Тогда, — я закрыла терминал и поднялась, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам, — мне нужно быстрее доделать отчет. А ты побудь с девочками. Ты ведь закончил уже?

Дрейк бросил быстрый внимательный взгляд на наших малышек. Это пока они спали, они выглядели безобидно и трогательно. Но мы оба с ним знали, что случится, когда эти сонные невинные глазки откроются.

Ниира и Дея были еще совсем маленькими, но жару уже давали нам обоим. Малышки очень рано научились вскрывать любые замки, потому никаким няням мы не могли их доверить.

Спасались бабушками, когда выпадало свободное время, и мы навещали наших родных. Там мы могли немного выдохнуть и ослабить бдительность.

Но в этом наверно и было мое счастье. Вот такое шумное, беспокойное, ни на чье не похожее. И я бы не променяла его ни на какое другое.

Дрейк сделал притворно задумчивый вид. Но я давно научилась распознавать его маски на раз. Потом он легко усмехнулся.

— Конечно, любовь моя, — ласково коснулся муж губами моей шеи. — Иди работай, а я займу наши сокровища.

Я благодарно чмокнула его в щеку и направилась к выходу, тихо смеясь.

Улыбаясь, я вспомнила тот далёкий день, когда Хард с Дианой оставили близнецов на нас двоих. Дрейк тогда выглядел так, будто его отправили на верную смерть.

Через два часа, закончив отчёт, я тихонько подкралась к двери гостиной, чтобы посмотреть, чем там занимаются мои девочки с папой. Они уже давно должны были проснуться, но в доме все еще было подозрительно тихо.

И замерла, прижав ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться вслух.

Прямо на ковре посреди комнаты сидел Дрейк Зартон — владелец корпорации, гроза контрагентов, кошмар наёмников, легендарный рихт и прочее, и прочее. Вот только сейчас никто бы не опознал в нем ту самую грозную легенду.

Дрейк был очень занят. Его длинный опасный рихтовский хвост… украшали бантиками две необычайно сосредоточенные рыжие малышки. Их маленькие ручки уже повязали на папу множество бантиков — розовых, голубых, жёлтых, с блёстками.

Кажется, они вытащили все свои сокровища из коробки, чтобы его украсить. Банты были завязаны через каждые несколько сантиметров, превращая его мощное оружие в нечто невероятно нарядное и совершенно нелепое.

Но это было ещё не всё.

На его белой пряди, которая всегда падала на лоб, красовался огромный розовый бант. Любимый бант Деи. Он топорщился в разные стороны и создавал резкий контраст с суровым, хищным лицом мужа, сейчас выглядевшим невероятно серьёзным, будто он заключает сделку всей своей жизни.

— Не смейся, — предупредил он низким голосом.

Но я не удержалась и рассмеялась от души, так, что даже слёзы потекли по щекам.

— Папа, не дёлгайся! — строго сказала Ниира. — Ты нам мешаешь!

— Мы тебя класивым делаем! — поддержала сестру Дея, сосредоточенно завязывая очередной бантик на кончике его хвоста.

Причем свои непоседливые золотистые хвостики они ничем подобным не обременили пока. Всё на любимого папу потратили.

Дрейк улыбнулся со смесью обречённости и бесконечной нежности во взгляде.

— А я что, не красивый? — спросил он с притворной обидой в голосе.

Дочки замерли. Удивленно посмотрели на отца. Потом синхронно переглянулись между собой, как это делают близнецы.

— Ты самый класивый! — с детской непосредственностью объявила Ниира.

— Самый-самый! — охотно подтвердила Дея.

— И надо, чтобы всем-всем это было видно! — закончили они хором.

Я снова захихикала. Затейницы мои…

Дрейк прикрыл глаза на секунду. На его губах заиграла загадочная улыбка. Кажется, он задумал месть.

— А давайте украсим маму, — предложил он вдруг, — Иди-ка сюда, любовь моя, — азартно похлопал он по ковру рядом с собой.

Все еще смеясь, я шагнула в гостиную, и маленькие рыжие вихри тут же переключились на меня.

— Мама! — Ниира нетерпеливо потянула меня за руку. — Садись сколей!

— Мы тебе тоже бантик сделаем! — Дея уже копалась в коробке.

— Много-много бантиков, — радостно оглядывая новое поле для своей украшательной деятельности, пропела ее сестричка.

Я опустилась на ковер рядом с Дрейком, и он обнял меня свободной рукой. Его хвост, украшенный всеми цветами радуги, нашёл мою ногу и привычно обвил щиколотку.

— Терпи, — шепнул он мне на ухо. — Мне сказали, я самый красивый. И теперь мне нужна такая же красивая самочка.

— А ты сомневался? — я шутливо пихнула его в бок.

Потом положила голову ему на плечо, наблюдая, как наши дочери сосредоточенно творят свои «шедевры».

Их рыжие хвостики при этом возбужденно подрагивали. Маленькие пальчики путались в завязках, но упорно продолжали свою украшательскую деятельность. Иногда они ссорились из-за цвета, но очень быстро мирились. Близнецовая связь, должно быть. У моих братьев тоже так было всегда, насколько я помню.

— Четыре, — сказала я вдруг.

— Что? — Дрейк повернул ко мне голову.

— Нэдис на свадьбе сказала, что будет четверо. Ты помнишь?

Муж задумался, осторожно поглядывая на дочек, а потом внезапно расплылся в довольной улыбке, его хвост чуть крепче обвил мою ногу и игриво скользнул по лодыжке.

— Конечно, помню. Может стоит уже начать? — подмигнул он мне.

Я чуть не поперхнулась. Как-то я еще не планировала ничего такого в ближайшее время. Все казалось, что дочки еще маленькие.

— Ты просто невыносим, — проворчала я, снова чувствуя, как любовь к этому опасному, и невероятно нежному мужчине захлёстывает меня с головой.

— Почему это? — Дрейк приподнял бровь, и белая прядь с розовым бантом смешно качнулась. — Хочу, чтобы мои сокровища множились, — серьезно произнес он, и я, не выдержав, рассмеялась.

Девочки, устав от украшательства, забрались к нам на колени. Ниира прижалась к моему боку, а Дея — к папиному.

А я смотрела на свою необычную семью и думала: всё правильно. Все эти испытания, разлука, всё было не зря. Потому что теперь я самая богатая в этой вселенной. У меня есть мои самые главные и бесценные сокровища, как часто называл наших девочек Дрейк. О, теперь я его очень хорошо понимала.

— Я люблю тебя, — тихо призналась я.

— А я вас всех, — ответил Дрейк, властно притянув меня к себе.

И в этом коротком мгновении, когда рыжие хвостики наших дочерей сплелись с моими пальцами, а тяжёлая, надёжная рука Дрейка лежала на моей талии, я погружалась в окончательное и бесповоротное знание: мое счастье не в тишине и покое. Не в идеальных планах и просчитанных рисках.

Мое личное счастье — в этом шуме, в этих бантиках и бессонных ночах, а еще в бесконечном, иногда выматывающем, ослепительном хаосе любви, которая не требует доказательств. Которая просто есть. Здесь и сейчас.

Еще раз украдкой взглянула на мужа.

Кто-то видел в Дрейке Зартоне безжалостного магната, кто-то — опасного хищника. Но я видела другое.

Я видела любимого мужчину. Того, кто безропотно позволял дочерям украшать себя нелепыми бантами. Кто носился по всей галактике в поисках имбирных леденцов для беременной жены. Кто поставил на паузу всю свою империю, чтобы просто быть рядом.

И именно в этом и был настоящий Дрейк. Не тот, кого боятся, а тот, кого люблю я. И наши дочери. И все наши будущие сокровища, которые ещё только собираются появиться на свет.

. КОНЕЦ .