Мокрый снег липнет к лобовому стеклу тяжёлыми хлопьями. Дворники скрипят и уже не справляются. Машину ведёт по снежной каше.

Из динамиков хрипит Лепс. «Я так хочу тебе сдаться…». Ну уж очень подходящая песня для этого вечера.

Потому что именно это крутится у меня в голове. Сдаться. Ему. Или он мне...

Моя рука уже в пятый раз промахивается мимо ручника. И падает на его колено. Словно случайно. Он слегка дергается. Затем расслабляется и усмехается уголком губ.

Медленно, покойно убирает мою руку обратно на ручник.

— Прекрати. Мы так не доедем до моего дома, — сдерживает смех.

Ага. Понятно. Ему нравится.

Я делаю самое невинное лицо. Даже брови чуть поднимаю. Чистая ангельская невинность.

— Правильно. Мы так не доедем до твоего дома. Мы поедем к моему. Как тебе идея? А?

Он фыркает. Но в уголках глаз вспыхивает огонек. Почти как у пацана, которого склеила непутевая девица.

— Нет. Меня ждут, — говорит, через усталый выдох.

Я вижу, как сам себе запрещает думать о том, ч то мы могли бы поехать сейчас ко мне.

Я смотрю на его профиль. Сильная челюсть, жёсткая складка у губ. Седина у висков. Подполковник полиции. Человек, который умеет говорить «нельзя» всем, но который каждую неделю садится ко мне в машину. Красавчик.

— Ты купила цветы? — спохватывается.

Я киваю. И почему-то прикусываю губу. Показываю, что я недовольна тем, что мне пришлось покупать цветы за него.

Его телефон вибрирует. Экран вспыхивает женским именем. И его лицо мгновенно меняется.

— Она меня достала… — шипит и тут же нажимает кнопку. — Да?!.

Голос в трубке громче, чем нужно.

Даже через динамик слышно ее раздражение.

Я смотрю на него.

Интересно, как он выглядит со стороны, когда говорит со мной. Наверное, совсем иначе.

— Я купил… купил… Да, да еду. Пробки. Нет, не на такси… с водителем, — разворачивает голову ко мне.

Что-то внутри меня щёлкает. Резко. Больно.

И я я хватаю его за колено. Сильно. Так, чтобы остался синяк.

Он вздрагивает. Телефон почти падает из руки. Быстро отключает вызов.

Поворачивается ко мне всем корпусом. Пару минут молча смотрит. Его злость почти настоящая. Смешно.

— Ты что, совсем ума лишилась?

Я улыбаюсь. Медленно. Натянуто. Изображаю ревность и мучение.

Он всё понимает. Наверное. Хотя иногда делает вид, что нет.

— Я же водитель, — играю голосом, передразнивая его. — Водитель?

Слова падают одно за другим.

Подполковник понимает, что перегнул палку.

Раздражённо машет на меня рукой. Отворачивает голову в сторону:

— Следи за дорогой, — бубнит. — Кто тебя водить учил? Кто тебе права выдал?

Я поворачиваюсь к нему с большими глазами. Медленно. Драматично.

— Тыыыы...

— Я? — восклицает с удивлением он.

Пауза.

Я наклоняю голову.

— Ты.

Придвигаю голову к его лицу совсем близко.

— Ты.

Он с ужасом закатывает глаза.

Но губы всё равно дрогнули.

— Надо попросить Устинова тебя по правилам протестировать.

Мне смешно.

Растягиваюсь в широкой улыбке.

— А если не сдам? Что тогла?

Он пожимает плечами. Словно ему всё равно. Но глаза смеются.

— Пересдавать будешь.

Я склоняю голову. Снова двигаюсь чуть ближе к нему.

— Ммм… — мурлычу в его ухо. — А скажешь кому пересдавать буду?

Он смотрит на меня секунду.

Хлопает глазами.

Потом ещё одну.

И вдруг улыбается. Как смущенный парнишка.

Должность подполковника плохо сочетается с улыбками. Но когда он всё-таки улыбается…

— Что ты ей купила? — меняет тему.

Я пожимаю плечами. Будто это пустяк. Ерунда.

— Сумку. Как ты заказывал.

— Хорошо, — одобрительно кивает.

Повисает короткая пауза.

И я тут же добавляю почти невинно.

— И себе такую же.

Он аж подпрыгивает.

— За ту же сумму... — добиваю его.

В машине словно кто-то тихо умер. Наверное, его финансовое спокойствие. И остатки его надежды на мою совесть.

— Сколько? — хрипит почти безжизненно.

Явно уже жалеет, что спросил. Это видно по глазам. Но поздно. Почки уже отказали.

Я обиженно надуваю губы. Смотрю на дорогу. Делаю голос мягче.

— А что? Должна была дешевле?

Он открывает рот.

Закрывает.

Снова открывает.

Подполковник потерян.

— Это… это…

Я помогаю. Очень заботливо.

— Сто двадцать тысяч. На двоих, — даю четкие разъяснения по затратам.

Он хватается за голову.

Делает глубокий вдох и медленно выдыхает, чтобы не заорать.

— Ты знаешь, какая у меня зарплата?!

Киваю.

Я знаю. И зарплату. И всё остальное. Он может купить нам по четыре такие сумки. Но делает вид, что не может. Жадина.

— Зай… — тяну я. — Ты меня не ценишь. Совсем... Это же несправедливо..

Он тяжело выдыхает.

Сокрушенно мотает головой. Сжимает переносицу двумя пальцами. Сдерживается.

— У неё же сегодня день рождения. Ты же понимаешь это?..

Пауза. Понимает голову, смотрит на меня внимательно. Просит пощады. Но я непреклонна.

— А у тебя что? — слегка скулит.

Я чувствую холод под рёбрами. Нужно срочно придумать причину. Любую.

— А у меня… — глотаю ртом воздух, — … грустный праздник. Ты это понимаешь? Что неправильно заставлять свою любимую девушку покупать подарки жене!..

Я сильнее сжимаю руль. Костяшки белеют. Снег снова залепляет стекло. Дворники скрипят. Голова начинает гудеть. Внутри меня поднимается гроза. Если он еще что-то скажет, то я за себя не ручаюсь.

Но он сдается. Нервно прыскает.

Хлопает себя по лбу.

Смотрит на меня.

Я держу лицо. Идеально обиженный ребёнок. Оскар мне.

— Ладно, — сдаётся вслух. Тянется ко мне.

Его пальцы мягко скользят по моим волосам. От этого прикосновения внутри теплеет и отпускает.

Он ворчит и не хочет выходить: я крепко сжала его руку.

— Что за погода сегодня... — ворчит.

— Страшная, как моя жизнь, — нервно отшучиваюсь я.

А по факту — это не шутка… Я не сплю уже три месяца. И все из-за него.

Подполковник снисходительно улыбается, чуя мой намек на большие неприятности.

— У тебя все скоро наладится… — нежно касается моей щеки, собираеся уходить. Другой рукой хватается за ручку.

— Ты разведешься? — резко восклицаю.

Моя радость сама выпорхнула из засады и предстала во всей красе. Штирлиц явно не был к этому готов, подполковник тем более.

Он замер, потом резко спохватился, словно где-то на кухне засвистел серебристый чайник и виновато зачастил, спотыкаясь словами:

— … это... это... ну,. все сложно, — и тут же, как мотылек, выпорхнул из машины.

Его ботинки незамедлительно угодили в серо-коричневую массу из снега и грязи. Он выругался.

Ну и дурак! Это была шутка же... или не шутка… Все равно… Дурак!

Я выключила аварийку и медленно вырулила влево.

— Дура! И настоящий дурак... Идиот, куда ты прешься, — последнее было адресовано мужику на копейке. Он встал в ряд и тут же заглох.

— Черт! Чтобы ты... чтоб тебе пусто было...

Несколько раз нажала на сигнал. Мужик выскочил из машины и обреченно замахал руками. Ехать дальше не может.

Очередное попадалово.

Меня зажало между встречной и парковкой.

Что за день?!

Плохой день …

Сзади стали сигналить уже мне.

Твою же мать.

Кое-как вырулила левее, медленно объехала копейку.

Мысли были странные...

Интересно, как сейчас выглядит его жена? На ней красивое платье или праздничный халат? Она готовит картошку с котлетами или запекает мясо, собирая салат "Цезарь"?

А машина...

Какая у нее машина. Красная спортивная или салатовый “жук”. А сегодня она успела на маникюр или она его еще месяц назад сделала? А педикюр... А какие у них дети? Я знаю, что две девочки четырех и шести лет. Почему-то представилось, что она их сегодня должна непременно нарядить в одинаковые черные платьица. А когда он принесет торт, то мелкая-шалунья первой запустит в него палец, чтобы слизать розочку. И сразу же раздастся сердитый и усталый голос его жены: "Не сметь! Убери руки от моего торта!"

Нет! Нет! Нет!

Я замотала головой и вздохнула.

Вряд ли она так кричит.

По голосу она всегда на грани тактики выжидания и осторожности. Словно балансирует над пропастью, а не звонит своему любимому и дорогому мужу. В общем, выдержанная баба! Закаленная ночными дежурствами и поздними приходами мужа. Одним словом — ЖЕНА!

Она уже знает обо мне? Ей что-то подсказывает бабья интуиция?

Пробка образовалась смертельная. Я устало дыхнула на замерзшее стекло и начертила первую букву его имени "В".

И стала придумывать слова на "В"

— Верность?

Нет.

— Вера?

Не-а.

— Время?!

У меня полно времени. Я могу еще долго стоять и ждать. Даже до лета. Пока вся эта грязь не сойдет и не исчезнет.

Мой телефон ожил.

— Да!

— Купи...

— Что? — растерянно переспросила я.

— Ты сказала позвонить тебе и напомнить — “купи”! Все!

Это была моя подруга Светка.

За это “красноречие” готова сейчас ее убить. В голове ничего не откликнулось на слово — купи.

— А ты не помнишь, что я должна была "купить"? — устало выдохнула на стекло и рукой стерла букву.

“Вобла!” Это про меня.

Сегодня я покупала его жене цветы, фрукты и сумку... Что же еще я должна была сделать ради спокойной жизни своего любимого.

Светка деловито, задумчиво промычала:

— Ммм, а торт! А? Хочешь тортика? Я хочу… очень, — она неприлично чавкнула, словно кусок уже был у нее во рту.

Я не дослушала ее. Отключилась первой.

Это издевательство. Они все помешались на тортах.

Ряд медленно двинулся с места.

Что же я должна была купить?!

Светка сидит за столом.

Лицо напряжено, вздуто, как у роженицы:

— "Пф"... "Пф"... "пф", — произносит она на выдохе, еле открывая рот.

— Что ты делаешь? — демонстративно ставлю новую сумку на стол.

Нет, не ставлю, а ВЫСТАВЛЯЮ.

Светка тут же стала захлебываться слюной и откашливаться.

Не в то горло попало это “пф”.

— Как? — прохрипела она, багровея и задыхаясь от радости, зависти, восторга.

— Молча, — пожимаю небрежно плечами. — Покупала жене и взяла себе … точно такую же, даже цвет один в один… Дура?

Светка покачала головой.

— Нет. Я про то: как ты после этого осталась жива?.. У него табельное украли? или какое у него там оружие есть.

— Все просто. Света, чувство вины — самый сильный инструмент давления и манипулирования мужчинами с нечистыми помыслами о молодой сотруднице.

— Можно потрогать? — подруга осторожно протянула руку.

— Конечно.

Ее горящие глаза выдавали в ней не только мещанку до мозга костей, но и огромную зависть. Это победа!

Но мне все равно …

Светка рассматривала и сумку и вдруг выдала:

— Он никогда на тебе не женится. Зря ты так его раскулачила.

Я уставилась большим глазами на подругу.

«На тебе — конечно же нет, а на мне — еще посмотрим!»

— Что ты это делала, когда я зашла? — перевела я тему.

— Пытаюсь научиться правильно дышать для эфира. Завтра пробы. Колобок меня лично позвал.

— Позвал или пригласил? — ехидно уточнила я.

— А в чем разница? — настороженно и со всей наивности спросила Света.

Я по-деловому поджала губы, придумывая ересь на ходу. Хотелось уколоть ее за то, что она сказала, что он на мне не женится.

— Позвал — это когда знаешь исход событий, а пригласил — это пятьдесят на пятьдесят. Позвал — это когда в тебе нуждаются, хотят, желают, а пригласил — есть кто-то получше.

Светка задумчиво подперла щеку одной рукой, а другой медленно погладила кожаную сумку, как лысую кошку.

— Хм... Интересно... Позвал. Да! Он — позвал, — вздохнула она, убеждая себя, а не меня.

— Точно?

— Ага! Наверное уже трусы праздничные нагладил.

— Тогда зачем пыхтишь? — меня распирало от смеха. — Победа уже у тебя в кармане.

Картина страстного низкого Колобка и холодной длинной Светки была на лицо.

— Я же работать нормально хочу. А не это...

Это верно. Мы все хотим нормально работать, но всегда есть это «но» и «это».

Светка начинающая телеведущая. У нее все есть для этого: красота, вес, голос. Только вот — это не всегда дает шанс на карьеру.

— И это твое "пф" — поможет?

— Не знаю, — обиженно пробормотала она, убирая мою сумку. — Ты ела?

— Нет! Что-то не хочется. Я спать. Завтра поем. Погода сегодня ужасная. Все стремится к отрицанию. Я официально отрицаю и этот день, — громко продекламировала я.

— От топота копыт пыль по полю летит, — ответило мне в спину.

— Ага... пыль — это наша тема, — провожу пальцем по комоду. — Надо сделать генеральную уборку.

И посмотрела в зеркало.

— Ты все правильно делаешь. Ложись спать, — сказало мне мое пустое отражение.

----------------------------------------------------------------------

Приглашаю всех на новинку с главной героиней Дарьей. Мир богаства и роскоши...

"Дарья. Наследница"

♥️Меня зовут — Дарья Давыдова. Мой дед был десятым в мировом списке "Бизнес-Форбс". Он сделал огромную империю на строительстве торговых центров и пластике. В двадцать три года, после его внезапной смерти, за месяц до свадьбы — мне пришлось встать во главе холдинга. Я была одинока и напугана... Если бы я только могла предвидеть весь кошмар, который обрушится на меня из-за денег — я бы умерла вместе с ним. Впрочем, мой конец приблизил мой собственный красавчик-муж. Вступив в любовную связь с моей лучшей подругой — он избавился от меня и нашего ребенка прямо во время медового месяца. Как жаль, что ТЫ не знал, что я … ВЫЖИЛА … Алексей, — ты будешь СИЛЬНО наказан! — — Публикация глав ЕЖЕДНЕВНО

Ухоженная, красивая девушка с печальным взглядом уставилась на меня.

Ей очень идет этот пшеничный цвет волос. И она зачем-то вспомнила его руку в своих волосах с замиранием какой-то тоски.

Нет! Так дело не пойдет...

— Соберись, — приказала я себе вслух.

Светка тут же ожила:

— Че?

— Это я не тебе, — грубо отмахнулась я от нее и прошла к себе.

Повалилась на кровать, сжимая крепко телефон. И стала ждать …

Ждала, что он что-то напишет. Ну хоть что-нибудь... Тишина телефона и тишина комнаты… Я больно кусала губы, стараясь совладать с собой.

Представляю как он улыбается. Как нежно обнимает жену и целует ее в губы с поздравлениями и дарит мой букет, а она трепетно и нежно проводит по его волосам. Тут же с визгом "папка" подвергают девчонки и он кружит их по очереди.

Мелкая просится на ручки. Он подхватывает ее на словах: "Пап, посмотри как мы все накрыли и украсили! Все для мамы..."

Ее детская речь заставляет его сердце разорваться от умиления и счастья. И весь грубый, суровый и неправильный мир теряется, пропадает и исчезает. Семья — это все! И он дома, где его ждут и любят…

— У нас скоро будут гости... и будет пра-а-а-аздник. А ты торт купил?

— Купил...

— А свечки? — большие глаза дочки пытливо смотрят на него.

Он теряется.

— Свечки — нет. А надо было?

— Папка, ты че... — на детском личике появляется отчаяние. — А как мы будем желание загадывать? Оно же не сбудется… Свечки нужны…

В комнату входит жена.

— Кузя, не волнуйся... У нас свечки остались с твоего дня рождения, — целует дочь в щечку. — И мое желание обязательно сбудется...

— И мое... и мое… Я тоже хочу..."

— Аля, хочешь... — в комнату без стука влетела Светка и застыла в темноте.

Она замирает, оглядывает полумрак и понизив голос спрашивает:

— Все хорошо?

— Да! — скрипучим голосом отвечаю я.

Счастливая семейная картина стоит комом в горле.

— А что ты плачешь? — Светка пытливо всматривается в полумрак.

— Я???

Я провела по лицу рукой. И правда слезы.

— Я … да … так... кое-что вспомнила...

— А-а-а, — задумчиво протягивает Светка, с подозрением заглядывая мне в глаза. — Я там... бутеры приготовила, давай — поднимай своего червяка-обжору, накорми его. Или хочешь... можем пиццу заказать с шаурмой? Ах, черт! Мне нельзя много жрать углеводов до эфира, а то отеки будут на утро… Но пошли уже…

Я нехотя встала. Нащупала тапки.

— Что стоишь?! Троллейбусы у нас по квартире не ходят и метро тоже..

Светка заставила меня улыбнуться. Ее речь можно записывать в камеди отправлять.

Это секундная визуализация праздника была моими детскими воспоминаниями. Это был один из последних счастливых день нашей семьи... И Кузя — это я! Меня папа так называл, как домовенока из мультика.

В детстве я была очень на него похожа, особенно после шоколада.

— Ты идешь?! — Светка продолжала стоять в дверях. — И включи уже свет, а то ты меня пугаешь... Вся такая бледная, худая и холодная... Везет же некоторым — жрут все подряд и не толстеют.

Обожаю ее прямоту и сарказм. На такое даже не обижаешься.

— Я просто ведьма! — улыбаясь и отпуская воспоминания ответила я.

— Я об этом давно догадываюсь. Страшно жить… Ты знаешь, что с тобой страшно жить?

— А я так думаю, что ты уже Куклу Вуду купила? Да? — парировала я, выходя из комнаты.

Светка уже на кухне чем-то тарахтела и оттуда громко парировала:

— Нет! У меня канистра с дровами всегда наготове… Если что — сразу спалю! Чтобы всем легче жилось… Иди есть, веселее станешь.

На тарелке лежали красивые бутерброды мягким с сыром и зеленью. Светка уже успела впихнуть в себя один и с трудом прожевывая спросила:

— Чай будешь?

Я с подозрением посмотрела на ее кружку.

— С сахаром?

— Ага...

— А как же фигура?

У Светки во рту закончился бутерброд.

— "Поздно клянчить кобылу, когда телега убежала", — и ее рука потянулась за вторым.

Я легонько ударила ее по руке.

— Хватит. А то в экран не влезешь.

Светка пару секунд ошарашенными глазами смотрела на меня.

Потом засмеялась. Я тоже…

— Кобыла нам нужна и телега еще на месте, — резюмировала я, забирая последний бутер.

— Ты сегодня какая-то дерзкая. Сумку хочешь ему вернуть? Чувство вины или совесть мучает?

Я отрицательно покачала головой, продолжая жевать.

— Ты же говорила, что вы еще не спали...

— Да, — подтвердила я. — И этого точно не будет… Это не входит в мои планы.

— Он старый?

— Нет... лет на 15 только старше...

— Страшный?

— Нет... Мужественный и добрый.

Светка снова замерла. Ее пазл из любовного треугольника не сходился в тот самый треугольник. Мы все были в ее траектории виденья совершенно параллельными и прямыми.

— Тогда зачем? — настороженно пытала она.

— Что?

— Зачем ты все это затеяла? Цель есть?

— Есть! — твердо ответила я.

— Переспать с ним?! ДА?

Я промолчала… Светка продолжала сверлить меня взглядом.

Я выдохнула.

— Переспать… — это не цель в этой истории... Может быть это будет вынужденная мера… Если план “А” не сработает…

Светка замотала головой, словно ее окружи пчелы или мухи.

— Не понимаю... Ты зачем взрослому, хорошему, повторяю — очень хорошему мужику голову морочишь? Из-за денег?

— Нет!

— Карьеры?

— Какая там карьера... Я же в пресс сижу.

— Тогда что???

— Просто... ОНА этого заслужила…

Я буквально впечатала эти слова в ее голову. Не хочу никаких вопросов. Механизм уже пришел в действие — его не остановить.

Светка не выдержала и снова выдала:

— ОНА??? … "Ежик тумана не боится, но знал бы ежик, что он не ежик, а — осел"...

Я уставилась на нее, до конца не понимая, что она сейчас ляпнула.

Я все же налила себе чай и положила в него сахар. Очень вкусно.

— Как в детстве, — протянула я.

— Ага!

Светка устало склонила голову набок.

— А мне что делать? Поддаться на Колобка сразу или пару дней подождать? А?

— А ты как чувствуешь?

— Аль, тут чувствовать меньше всего хочется... Тут как у зубного: пошел, выдернул зуб, затем немного покорчишься от боли, а — потом живешь...

Я вздохнула. Оперлась на спинку стула и пристально посмотрела на подругу.

— А по-другому никак? Ну... чтобы зубы целы остались...

Мы часто с ней переходим на метафоры или на поговорки, потому что так даже самые тяжелые ситуации кажутся нелепыми. А это была одна из них…

Молчание сказало само за себя. В этом вопросе нет того самого положительного ответа.

— А ну и фиг с ним, — бросила Светка. — Главное выйти на поле, а там и игра начнется...

— Большая игра! — подбодрила я ее, поднимая указательный палец вверх. — На меньшее не соглашайся.

— Алина,. - его голос сорвался, — … Викторовна, хм... Вы подготовили поздравление?

Я не поняла о чем это он, но с начальством не спорят, поэтому ответила:

— Да!

Дерзко и решительно врала я.

В трубке хмыкнуло.

— Хорошо. Жду!

— Сейчас???

Этот вопрос был лишним.

Трубка рявкнула:

— Нет! Завтра!.. Конечно сейчас. Бери ноги в руки и живо ко мне.

— Слушаюсь!

Какая муха его укусила. Пару минут назад было же прекрасно смс …

И какое поздравление ему нужно.

Я посмотрела онлайн-календарь. Пятнадцатое декабря — День образования Радиотехнический войск Воздушно-космических сил РФ. Хм. И кого мы должны поздравить? Или ему личная речь нужна?

Я погуглила пример речи для поздравления радио войск, распечатала пару занятных тостов для застолья и вложила в папку.

В приемной была красивая Полина.

Ее пара ярко-накрашенных глаз уставились на меня.

— Он ждет… Проходи!

Мне показалось или она сейчас еле сдержала улыбку?! Вот стерва!

Первая дверь была открыта, я сделала еще шаг и постучала во вторую.

— Да... — отозвалось за ней.

— Разрешите …

— Разрешаю …

Стук моих каблуков неприятно нарушил тишину.

Не люблю шуметь. Я люблю, когда все тихо.

Подполковник сидел за столом и деланно смотрел в мониторы.

— Обожди... — отмахнулся он, продолжая серьезно смотреть в экран.

Нажал кнопку селектора:

— Полина, я занят...

— Для всех? — уточнила девушка.

— Да! Закрой двери!

Боже! Какая яркая конспирация. Бедная Полина. После этого она конечно же подумает, что мы писали речь и ничем другим не занимались.

— Все! Теперь нам не помешают… — облегченно выдохнул он.

— Уверен? — иронично спросила я. — Может, еще табличку, как в отеле, повесить "Не беспокоить. Пишу речь!"...

Настроение у меня было сложное. Паршивое.

Душа в томленьях и предчувствиях бури.

Он вышел из-за стола, подошел совсем близко и пристально заглянул в глаза.

— Вот…

Моя рука встала между нами.

— Что? Что это? — испуганно спросил он, косясь на папку.

— То, что вы просили…

— А что просил???

Он быстро открыл папку и … засмеялся...

— Ты это серьезно?

— Нет, это я с интернета скачала... Так кого надо будет поздравлять... Я угадала хоть праздник?

— Мы вчера уже кого надо — поздравили. Это я так…

Папка с шумом упала на стол.

Он взял мои холодные руки в свои и нежно прошептал:

— Спасибо... Ты меня вчера очень выручила... Жене безумно понравился подарок.

И поцеловал в щеку.

Я застыла, как оловянный солдатик. Фигня какая-то сейчас твориться и я этому виной.

— Не за что... Мне тоже понравился подарок … свой... — проглотила я слова.

— А вот — это ты... ты … — он погрозил мне пальцем... — зря сделала. Прямо, можно сказать, обидела меня. Без разрешения, без спроса…

Его речь стала бубнящей, как у деда.

Я поджала губы и приготовилась слушать до конца…

— Ну, не об этом сейчас... пройдем.... нам поговорить надо...

И он толкнула стену левой рукой, потайная дверь в деревянной обшивке открылась.

— Садись. Чай будешь?

— Буду.

Я села на кожаный диван и посмотрела на вазочку с зефиром и сухофруктами. Хочу или нет? НЕТ!

— Я тут подумал... Алин, — чайник из закаленного стекла замер у него в руке. — Так дело не пойдет... Что делать-то?

— Ммм?

Мои глаза ответили вопросом на вопрос.

Чайник снова вернулся на место. Моя чашка блеснула своей белизной.

С тяжелым выдохом он сел рядом и снова взял мои руки в свои.

— Что нам делать... — это был уже не вопрос, а начало философского повествования. — Ты понимаешь, что это все неправильно?

Я склонила голову набок. И заморгала, как кукла, большими стеклянными глазами.

— Что неправильно? — фальшиво повторила я, притворяясь глупой и бесполезной в этом вопросе.

Он снова тяжело выдохнул.

Его телефон звонил, но он не спешил отвечать. Затем стали приходить смс. Он всех их читал, но не на все ответил.

Неожиданно он произнес:

— О нас все уже говорят... — его сожаление и тоска передались мне.

Я поднимаю на него пустой взгляд. Что я тут делаю?

— К сожалению или к радости, но люди умеют говорить... — этот разговор меня утомлял.

Он проводил по моей щеке ладонью.

— Ты такая отчаянная... дерзкая … и...

— Наглая? — добавляю я.

Он улыбается.

— Ты всегда получаешь то, что хочешь?!

Я в задумчивости поджимаю губы. Нет! Но я стараюсь, чтобы сделать все возможное, чтобы это получить.

Снова зазвонил телефон. Это была Полина:

— В.Н. … вам пора на совещание, — пропищала она в трубку.

Его лицо изобразило зудящую боль.

— Хорошо. Иду!

— Пора? — поинтересовалась я.

— Ага!

Подполковник уставился на меня, глазами грустного ребенка. Он что-то все хотел обсудить, но решался.

Я прикоснулась рукой к его губам, а затем сама стала целовать его. Я знала, что мой тональный размазывается сейчас по его белому воротнику.

— стой... стой... так дело не пойдет... — мягко откинулся он.

И вскочил с места..

— Ну не здесь же...

Совсем как ребенок.

— А где? — спросила я с легкой одышкой, потому что целовала его затаив дыхание.

— Ну, в каком-то другом месте... Черт! — он ударил себя по голове. — Что я несу...

Потом остановился, посмотрел на меня.

— Не здесь. Поедем за город? А?

Я подскочила с места и обняла крепко.

— Поехали. А куда?

— Ну... куда-то... куда-то надо ехать...

— А совещание?

— Мы там посидим и все обсудим, — он говорил со мной, но был где-то далеко.

— Я про твое совещание... Полина по телефону сказала...

— Ой, это тоже решим... Знаешь, я никогда не изменял своей жене... И как мне быть?

Мужчина спрашивал совета как ему изменить жене. С ума сойти. Умереть и не встать.

Я со злости стукнула его кулаком по плечу.

— Еще раз о жене … и я куплю себе вторую сумку...

Он улыбнулся.

— Что ты со мной творишь? Ты ведьма?

— Наверное, раз меня все так называют...

— Нет, ты реально похожа на маленькую ведьмочку. Твой небольшой рост, эти зеленые глаза с золотыми волосами

Он намотал локон на палец и стал играться с ним.

— Если бы ты знала, как мне хочется... быть ближе с тобой... — прошептал он на ухо. — Твои чары так манят меня, что я бросаю все дела и жду тебя. Водитель, вообще, в шоке. Месяц домой в восемь вечера уходит. Не в двенадцать и не в час ночи...

Я улыбнулась.

— Ну, вот … у него хоть личная жизнь наладится, — язвила я.

— Но ты такая маленькая, хрупкая, я боюсь все испортить. Тебе нужны молодые, крепкие неженатые парни. Вон у нас... полно… таких выбирай любого...

— И это одобришь?

— Конечно... даже помогу по службе... сначала майора... и так далее… своих не бросаем же. А тебе у нас не место… Ты другая! Ты слышишь меня?

Он сжал меня за плечи и слегка встряхнул.

— Это какая другая? — не отступала я.

— Эх... Я тебе… А ты меня не слышишь... Ты — ведьма... а у нас тут одни … оборотни. Только и держи ухо; кто в кого оборотился и к кому побежал докладывать...

Он опять ушел в свои мысли...

— Вернись ко мне… Куда мы поедем?

— Да, поехали на дачу... Тебе там понравится...

---------------------------------------------------------------------

--------------------------------------------------------------------

Бесплатная книга от автора: "Не прощай"

— Ты за все заплатишь! За все! — он вытащил меня из угла и швырнул на середину комнаты, занося надо мной свою ногу. — Я не только твою подругу продам, но и тебя по кругу пущу! Ты думаешь, что особенная? Кто ты такая? Ты... Я тебя сделаю последней рабочей Дубая... Ты сдохнешь здесь… Книга публикуется БЕСПЛАТНО и с небольшое редакций от автора... Ранее роман был опубликован с названием "My Dybai. Из дневника Алисы 1, 2"

Мы едем на их дачу. Я это повторяю себе именно так…

Едем на моей машине… Своего водителя, для осторожности и правдоподобности, подполковник отправил в другой город за документами.

— Что ему дать? — спросил он, отрываясь от телефона.

На лице подполковника появился полуиспуг и туманная задумчивость: помоги и спаси, нафига я все это затеял.

План внезапного побега на дачу был продуман не до конца. Заяц бежал, петляя в заснеженном поле, но его выдавали следы.

Я старалась не реагировать…

— Что ему дать? — шепотом спрашивает он у меня, удаляя трубку от лица.

Каждый раз удивляюсь, когда он так делает. Он же взрослый мужик…

В этот момент в нем просыпается ребенок, а взрослый и серьезный мужик прячется куда-то под кровать. Он сто пудов спрашивает у жены: "Какие носки сегодня надеть?" На это она молча глотает холодный кофе и правой ногой отодвигает нижний ящик комода."Черные!"

Я со вздохом легко раздражения отвечаю, сверля глазами дорогу, снег прибавляется и усиливается:

— Папку с пустыми листами. И коньяк в пакете… — процедила сквозь зубы.

Взрослый ребенок с круглыми глазами продолжает шептать:

— А зачем? — наивно переспрашивает мой взрослый мужик.

Моя нога интуитивно прибавляет газ.

— Коньяк? — переспрашиваю я, стараясь не смотреть на него.

Этот ребенок начинает раздражать своей тупостью. Верните в чат взрослого человека!

— Пустые листы... ну, и коньяк. Вдруг посмотрит... А там — пустые листы!

Я представила, как в моей руке чека от гранаты. Еще немного и я... ъ… Лучше бы прямо в мозг ему…

Я собралась считать до двенадцати... Успела только до трех...

— Ну??? Что молчишь... Человек ждет… — тревожился он.

— Это... — пауза. Я собирала голос в одно твердое дыхание: — Это всего лишь твой ВОДИТЕЛЬ…

Подполковник не въезжал в тему. Требовал взглядом пояснений…

Я стала чеканить каждое слово:

— Ему не положено смотреть в документы, а если заглянет — у тебя и у него будут проблемы. И у него — явно их должно быть больше... Теперь понятно?!

Одной рукой я рулила, другой держалась за ручник, нащупывая пальцем кнопку. Еще чуть-чуть… остановлюсь и поверну домой.

— Ааа... А коньяк?!

Мое терпение подходило к концу. Как так можно?

Я не нанималась учительницей взрослому мужику. Это он должен меня учить, как запутывать следы и не попадаться на пустяках. Это он решил изменить своей жене и сбежать с любовницей с работы.

— Коньяк — для правдоподобности... Начальник УВД не может передать документы без подарка. Это логично?! Или я что-то путаю...

— Точно, — протянул он и вернулся к разговору. — Петрович, ты слышал? Вот! Так и делай.... Слушай, бабы, нас точно погубят...

Трубка заржала басом и мой подполковник тоже.

Дураки! Идиоты! Всему учить надо!

— Знаешь, а я тебя уже боюсь... — он всем телом развернулся ко мне и стал пристально изучать мой профиль.

Чуйка говорила, что это не сарказм. Пора исправлять ситуацию: силу и сталь характера прячь немедленно.

Я сделала вид ванильной принцессы. И часто захлопала ресницами, так чтобы можно было взлететь.

— Почему? — выдал мой персиковый голосок. Самой стало как-то противно от такой наигранности.

Все девочки так умеют делать. Это дело практики и веры в себя.

Вернее в свою женственность и очарование.

— Потому что... Вот я бы не додумался до этого — "пустые листы" и "коньяк". А ты... ты… — он хлопнул себя по коленке.

— Что? Даже до коньяка? — игралась я.

— Ну-у… даже до него…

— Ты, наверное, и в дневнике двойки никогда лезвием не стирал? Да?

— Нет! — Он самодовольно выпрямился. — У меня их не было... А ты делала так? Признавайся?

Я закивала в ответ несколько раз.

Я так не делала, но мужики любят шалунь. А мне пора пошалить… так по плану…

— И что родители? Не замечали? Совсем?

— Неа... — врала я.

Он откинулся назад и самодовольно заложил руки за голову.

— Ты меня точно погубишь... А что мы без музыки сегодня едем? Куда тут нажимать...

— Твоя музыка с двадцатого трека… — резко вставила я.

Подполковник дернулся.

— Ага... Попалась! — заорал он.

Я испуганно заморгала. Что опять?

— В чем? — потерянным голосом переспросила.

— Ты специально скачала все эти песни Круга и Лепса... Да? Это наживка на меня старого?! — с обидой в голосе говорил он.

Очень душевное наше обоюдное молчание под Лепса нарушил его телефонный звонок.

Рука подполковника тут же потянулась к приборной панеле и прикрутила звук до минимума.

— Да! — раздраженным басом ответил он. Кто-то явно хотел дослушать Лепса. — Скоро будем! Ты все подготовил?!.. Да! Молодец... Сереж, а мясо пожарил? А грибочки и овощи?.. Уже? Ну, все едем, едем... Добро!

Я осторожно посмотрела на него. Сладостная улыбка на лице подполковника и легкий выдох облегчения говорили, что все идет по плану. Не по моему… Устинов не входил в него…

Я насторожилась.

— Кто это? — спросила я.

— Устинов... Он уже все подготовил и нас ждет... — умиротворенно заявил подполковник, радуюсь в мыслях предстоящему мероприятию.

Я резко нажала на тормоза. Руки подполковника в момент уперлись в приборную панель...

— Какого... лешего …, — выругался он, всматриваясь в окно, проверяя, что могло быть причиной торможения.

Дорога была пуста. Сзади все чисто…

И он с удивлением перевел взгляд на меня.

— ТЫ что делаешь? Мы же перевернемся так! Совсем... Вот, бабы... нельзя вас за руль… — в испуге закричал он.

Я не дала ему закончить:

— А ты что творишь? Какой Сережа? Зачем он тебе на даче? — шипела я, крепко сжимая руль.

Подполковник секунду пялился на меня молча, не понимая природу возникновения моих вопросом, выдохнул и дернул ручник.

— Устинов... Устинов... Устинов Молодец! Все подготовил, баньку затопил… мясо пожарил... и...

— И??? Что он будет с нами делать? — внутри меня все кипело.

Со злости стукнула кулаками по рулю. Устинов никак не входил в мои планы... Надо что-то делать...

— Что это "и"??? Да, ты не волнуйся... Его потом заберут... — начал оправдываться подполковник: решил, что я стесняюсь показываться молодому человеку на глаза.

— Кто? Кто его заберет? — решительно и строго спросила я.

Он задумчиво пожал плечами...

— Ну... Ну такси вызовем ему... Или кого-то попросим...

— Такси... — я облегченно выдохнула. — Хорошая идея...

Это была правда хорошая идея, о которой я не подумала. Надо только не забыть.

— Ты что так волнуешь? Устинова боишься?

— Я ему не доверяю… — выдохнула я.

— А мне? — он явно решил поиграться со мной. Это наша любимая игра "Верю — НЕ верю", после манипулирования и игры на нервах. Как он меня еще на полиграф не отправил — ума не приложу. Но скоро это вполне возможно…

Моя нога медленно нажала на педаль газа.

— А тебе... а тебе тем более... — вздохнула я.

— Молодец! Кругом враги! Только и смотри в оба... Я вот и тебе не доверяю... А зачем-то еду же... В одной машине... Что же я творю... У меня дома: жена,. дети... А я… Совсем от рук отбился…

Мне не нравился ход его мыслей.

— Можем вернуться в город… — спокойной предложила я.

— Куда??? — ошарашенно спросила подполковник: он хотел знать в какое именно место в городе мы можем вернуться.

— Домой...

Подполковник выпучил на меня глаза и в легком замешательстве спросил:

— Ко мне?

— … ага! К тебе! К тебе, родимый! — издевалась я.

— … и к жене сразу? — теперь издевался он, не теряя нити разговора.

— Да! Ты против? Приедем… познакомимся…

Подполковник растерянно пожал плечами.

— И что ты ей скажешь? — любопытство брало вверх над его разумом.

— Правду! — чеканила я слова, не отводя взгляда от дороги.

Скользко. Скоро стемнеет. Ненавижу ездить за рулем зимой. И это моя первая зима…

— Какую правду? — напирал подполковник и скрестил руки на груди в ожидании моего ответа.

— Что... что … "Я влюбилась в вашего мужа … У нас это взаимно... Типа кармическая связь по судьбе и кубкам, но пока … пока без дьявола. И давайте все решать мирным и радостным путем... Без ножей"... И тут достану мороженое или конфеты, попрошу заварить ее чай и мы долго будем беседовать о твоих недостатках и достоинствах. Но... лучше о недостатках, чтобы я была подготовлена к "счастливой" семейной жизни с тобой … а потом...

"Потом я бы тебя бросила, но тебе это знать не обязательно"

— а потом … — перехватил он мою мысль, — продолжай...

— … потом... ну может быть ты тюбик пасты не закрываешь, может, вообще, за грязную кружку скандал устраивать, и вообще — тиран и деспот или ты там цветы только на Восьмое марта дарить умеешь..

— На день рождения еще дарю...

— Ага! Заметила уже. Пару дней назад сама их твоей жене покупала по такому поводу...

— Ладно... — подполковник насупился. — Хватит демагогию разводить... Поехали уже быстрее... Ты только так больше не делай... Я еще жить хочу... Напугала ты меня...

Я озадаченно и внимательно осматривала дачу подполковника.

Дубовая мебель, обилие ковров и хрусталя из советского наследства, как талисман богатой прошлой жизни, сдавливали все внутри. Сразу вспомнились бабушкины лакированные серванты с бесчисленным количеством бокалов и вазочек, которые приходилось бережно протирать каждый раз к праздникам. Прыгать и бегать в таких комнатах нельзя. Все берегли хрусталь. И даже не дышали в присутствии этого шедевра. Никогда не понимала, что прекрасного в этих стекляшках. Единственное что меня занимало, это подпрыгивать и слушать как весь хрусталь содрогается и трепещет передо мной: "Ой, мы сейчас упадем! Не надо прыгать, девочка! Какая плохая девочка! Немедленно прекрати!"

Бабушкино наследство досталось сестре. Как и нам, в далеком в детстве, теперь она запрещает всей своей семье прикасаться к драгоценному стеклу и злится, когда я прихожу и подпрыгиваю. Гены — вещь очень тонкая. Даже безумная.

— Ну как? Нравится? — раздался вопрос у меня за спиной.

Я подняла глаза. Мой взгляд уперся в высокого плечистого парня. Темные волосы с пробором, как у Данилы Козловского, а вместо глаз словно два голубых льда и нос с едва заметной горбинкой... Что-то застыло внутри меня... и я не могла отвести взгляд... Мне показалось, что я слишком долго смотрела на него, а он — на меня. И настолько прямо, что мне очень хотелось отвернуться и убежать.

Вместо этого я сглотнула и гордо ответила:

— Да! Неплохо… У моей бабушки было так же...

Кто это?

— Хм… У моей тоже… Сергей, — сказал парень и протянул руку.

Какие же у него голубые глаза … и блестят... Я протянула руку, но ничего не успела ответить.

— Это он все сам... Знакомься — мой верный … Устинов… Сережа, а это...

Подполковник решил стать модератором нашего знакомства.

— Просто — Я... — резко вставила я и крепко сжала руку.

— Здравствуйте, — вежливо и широко улыбнулся Устинов.

Подполковник слегка замялся и усмехнулся, не понимая, что со мной опять происходит.

— Ну так даже лучше... — закончил он и обратился к Сергею. — Спасибо, стол шикарный, банька — горит...

И похлопав Устинова по плечу, продолжил:

— Знаешь, что я решил.... — эти слова он уже обратил ко мне, — пусть Сергей возьмет твою машину сейчас, а завтра утром приедет и заберет нас. А? Как тебе?

Я зависла.

— А … мы … с ночевкой тут?

Зачем я это спросила. Тут и так все понятно... Мужик приехал с любовницей на дачу — конечно же все это планировалось с ночевкой.

Подполковник смутился и слегка откашлялся, на лице Устинова мелькнула еле заметная усмешка...

— Ну-у-у... Мы же отдыхать приехали... пока в баньке... попаримся значит... Я это дело люблю... и торопиться нам не к чему, — эта оправдательная речь была полна сомнений с большим отсутствием веры.

Устинов продолжал сверлить и изучать меня взглядом. Отвернись, придурок... Убери свои голубые глаза — приказывала я ему взглядом. Не смотри на меня так! Что за наглый тип …

— Да... Мне пора … — спохватился вдруг он.

И снова протянул мне руку.

— Можно?

Я растерялась.

— Что? — ответила я, ничего не понимая.

— Ключи от машины... — прояснил Сергей.

А! Блин!

Я резко повернулась к подполковнику. Тот уже принялся за дело — доставать бокалы из серванта.

Я вытащила из кармана дубленки ключи и протянула со словами:

— Хочу вас попросить об одной услуге...

— Слушаю внимательно … — все с той же улыбкой продолжал Сергей.

Каждое его слово почему-то казалось огромной издевкой надо мной.

— Залейте до полного... — дерзко закончила я и брякнула ключи в открытую ладонь.

Дерзкое презрение мелькнуло в его глазах. Я ответила тем же.

— Конечно... Приятно вечера...

Он подошел к подполковнику и тот с большим напутствием и точным указанием во сколько приехать утром, попрощался с ним.

Когда машина выехала за ворота и они наглухо закрылись, повисла неловкая драматическая паузу.

— Вот… вот мы и одни … — словно цитируя Чехова выдохнул подполковник.

Я резко отвернулась от окна и ответила с улыбкой:

— Хрустально, — вместо "прекрасно".

-------------------

Друзья, не забывайте заходить на другие новинки.

"НЕ ПРОЩАЙ"

— Ты за все заплатишь! За все! — он вытащил меня из угла и швырнул на середину комнаты, занося надо мной свою ногу. — Я не только твою подругу продам, но и тебя по кругу пущу! Ты думаешь, что особенная? Кто ты такая? Ты... Я тебя сделаю последней рабочей Дубая... Ты сдохнешь здесь… Книга публикуется БЕСПЛАТНО и с небольшое редакций от автора... Ранее роман был опубликован с названием "My Dybai. Из дневника Алисы 1, 2"

В уме я прикидывала через сколько времени рванет все это...

Подполковник подошел ближе, притянул за талию и, как хозяин всего, уверенно откинул прядь моих волос назад.

— Такая юная и со мной... — прошептал он, наклоняясь.

— А с кем должна быть... С твоим Устиновым? — игралась я.

Мои руки непроизвольно уперлись ему в грудь.

— Прекрати... Хватит...

Я попала прямо в цель... Ревность к молодому самцу, который покинул несколько минут назад этот дом, все еще присутствовала в нем.

Подполковник слегка замялся, решаясь, потом все же притянул меня к себе и нежно поцеловал в губы. Даже робко. Борька из девятого "Б" целовал меня и то сильнее и страстнее.

Поцелуй получился вялым… Полным стыда и смущения..

Я отвернула лицо первая.

— С чего начнем наш ОТДЫХ?

Я подошла к столу и схватила пару виноградинок и запихнула их в рот. Это сделала зря. Остро встала проблема с косточками. Выплевывать их как-то неприлично при мужчине. А глотать — у меня панический страх заработать себе приступ аппендицита. Я прижала все к нижнему небу и молча смотрела на потерянного подполковника. Он о чем-то призадумался глядя в телефон.

С первых дней нашего знакомства я была уверена, что он никогда не изменял жене. Наверное даже в сауне с … не был. Уж больно смущался и терялся всегда, находясь со мной рядом. Над нашим сближением работал я. И то… полгода моих трудов в области соблазнения были вознаграждены вот этими вялыми, как вареная сосиска, поцелуями. И как мой подполковник дожил до этого звания — весь такой правильный и скромный …

Он положил телефон на стол и хлопнул в ладоши:

— Все! Хватит работы! Начнем… начнем с баньки... Хочу расслабиться....Я пойду первый... А потом... Ну, в общем, — я первый...

Эта его робость стала бесить меня.

Не мужик, а сплошная трясина из неуверенности перед молодой девахой. Может это я на него так влияю? Может надо…

Надо быть мягче и слаще…

Я взяла стакан и выплюнула косточки.

Подошла и обняла его со спины, шепнула на ушко:

— Я к тебе … потом присоединюсь. Можно? Ты же не будешь против?

Подполковник замер и сладострастно прикрыл глаза.

— Можно… — с тихой радостью, еле дыша, почти одними губами прошептал в ответ.

Я развернула его, обхватила за шею и поцеловала.... Как полагается... Все тот же Борька из... был бы доволен. Это его уроки не прошли даром.

Когда я закончила, подполковник слегка отклонился, пристально посмотрел мне в глаза и сказал:

— Ты чудо… Я — первый!

И ушел, радостно что-то напевая себе под нос.

Хороший он мужик... И хороший муж... Но есть план... И надо ему следовать.

До города час езды. До его дома еще сорок минут. На сборы и решимость пятнадцать и десять минут. Время прибытие — через два часа.

Я схватила его телефон и стала писать...

Вдруг. Резкий и неожиданный глухой удар заставил меня и хрусталь вздрогнуть разом. Что это?

На кафельном полу в предбаннике, распластавшись, от невыносимой боли стонал мой подполковник.

Зрелище было ужасным.

Как-то неожиданно было видеть его без одежды.

К этому я еще не была готова.

Что случилось?

— Что случилось? — прошептала я.

Гримасой отчаянной боли багровое лицо подполковника процедило:

— … Спина-а-а-а... с... ско-ва-ла...

— Что???

–...Спина, — прохрипел он, пыхтя.

Я растерянно огляделась по сторонам, не понимая, что делать.

— Скажи, что мне сделать? — суетилась я.

На подполковника, вернее на его тело, смотреть я сопротивлялась.

— Я... я не… могу, — ему было сложно говорить, даже дышать было сложно: — Скорую... скоруююю... прошууу...

Я схватилась и побежала в комнату.

Скорую! Конечно же!..

Срочно!

А какой номер у скорой?

Я никогда не вызывала скорую...

Блин! Как это делают с сотового! Надо погуглить. Черт!..

Я тыкала пальцами пароль от телефона, который почему-то вдруг резко забыл мое лицо и никак не хотел оживать.

Ж-жжж-жж...

Где-то на столе зажужжал телефон подполковника.

Я подбежала и прочитала имя.

Устинов!

Как хорошо...

Нажала на ответ.

— Товарищ подполковник, простите, что отвлекаю…

Я закричала в трубку, не слушая Сергея:

— Он там… упал… не двигается… Помоги... помогите... Он там... он не встает... — кричала я в трубку еще сильнее.

Молчание.

Затем решительный ответ:

— Это ты?

— Я... я... это Я... Помогите! Прошу!

— Сейчас буду! Жди! Ничего не делай!

Я закивала в телефон, словно Устинов меня видел.

Мне стало страшно.

В доме стояла тишина.

Сдернув плед с дивана, побежала в предбанник...

«Хоть бы он не умер... хоть бы жив».

Подполковник продолжал еле дышать и стонать.

Его дыхание было тяжелым и прерывистым.

Почти свистящим.

Внутри меня все сжалось до молекулы. Устинов, ну где же ты?!

Прислушалась еще раз.

Дышит. Слава богу, что дышит!

Я быстро накрыла подполковника пледом. Больше беспокоясь о наготе, чем о том, что ему холодно.

Но и холодно же лежать так на кафеле.

— Устинов скоро будет... потерпи... — растерянно шептала я, не зная, что говорят в таких ситуациях.

Его боль передавалась мне. Хотелось хоть как-то унять ее.

Я начала мягко поглаживать его по голове. На его лбу выступил пот, и волосы прилипли. Видя, что он закрыл глаза и больше не открывает, во мне все оборвалось...

Пока этот Устинов доедет — он умрет.

Я решительно схватила телефон и набрала 112.

— Мужчина… упал… ему плохо, скорую... — орала я как ненормальная, когда в комнату влетел Устинов и сразу же выхватил трубку из моих рук.

— Да... Мужчина... Упал и не двигается... Адрес???

Устинов вышел и я услышала как он продиктовал адрес, затем положил трубку.

Когда он вернулся, я большими глазами уставилась на него.

На моем лице выступили слезы...

— Это не я... — зачем-то оправдалась я. — Он сам... понимаешь...

Устинов присел и внимательно посмотрел на подполковника, проверил на шее пульс.

— Стучит.

Внутри меня все замерло.

Я не дышала.

— Жив... — серьезно сказал он.

— Он сам... — продолжила я сквозь слезы. — Я не знаю, что произошло... я была там... а он — тут...

— Так... Все! Успокойся! — встряхнул меня Сергей.

— Надо его поднять... Ему же холодно... — шептала я слипшимися губами. Мои мысли и слова смешались.

Все уже стало плыть перед глазами... Радовало то, что я не одна...

— Без скорой мы ничего делать не будем, — отрезал Сергей и поднял меня с пола.

Он вывел меня в гостиную, схватил мою дубленку и начал меня насильно заталкивать в нее.

— Так, ты должна немедленно уехать... — строго сказал он.

Вытерев рукавом свое мокрое лицо от слез, я оцепенело спросила:

— Куда?

Я это спросила так, как если бы была преступницей и мне нужно залечь на дно.

— Домой... езжай домой… Я все улажу...

Вялыми руками я схватила сумку с дивана... и хотела было уйти, но тут он добавил:

— А то его жена приедет, и мы никак не сможем объяснить, кто ты...

Жена... Жена! Жена!

Меня что-то стукнуло по голове...

Лучше бы он этого не говорил.

Сглотнув слюну, я бросила сумку обратно.

— Не-нее... Я его не брошу... Я буду с ним до конца...

Устинов странно посмотрел на меня и хотел что-то добавить, но за воротами уже разрывалась скорая, требуя впустить себя...

— Надо встретить... Жди!

Сергей побежал во двор встречать бригаду. Я быстро обдумывала новый план действий...

Надо как-то напроситься в больницу... Надо все устроить … Надо, чтобы она все поняла и стала что-то подозревать. Я хочу, чтобы она начала уже мучиться сомнениями и судорогами дикой ревности.

Этот, дурак, Устинов все испортит. Он что-то заподозрил... Так посмотрел...

Первым мимо гостиной прошел Сергей, указывая путь бригаде из двух мужчин с носилками, следом прошел врач, покосился на меня, поздоровался и скрылся.

Я стояла некоторое время в нерешительности: идти или не идти за ними.

Из предбанника донесся долгий стон подполковника. Жив! Это уже радует... На сердце сразу отлегло...

Решила быть в гуще событий. Пошла...

— Как это произошло? — спросил врач, обращаясь почему-то ко мне.

Я открыла было рот, но меня опередил Сергей.

Устинов зачастил:

— Я же вам говорил… Мы решили попариться, товарищ подполковник решил быть первым. Я был как раз в гостиной, разговаривал по телефону, когда услышал глухой удар и падение...

Мужчина слушал Сергея, не переставая, коситься на меня исподлобья.

— А вы? Вы дочка?

Внутри меня все сжалось.

И я молча покачала головой и уставилась на Устинова.

Что он делает? Его здесь же не было... Зачем он врет?

— Это моя девушка? Она нас привезла и уехала, так как мы хотели с подполковником отдохнуть... чисто по-мужски … Я вот, с ней разговаривал по телефону, когда все случилось…

Что он несет?

Я широко выкатила глаза на Устинова... Ах, ты паршивец... Ты что творишь! Врешь и не краснеешь! Это я же скорую вызвала...

Врач закряхтел и проводил взглядом носилки с пациентом, поправил накинутый сверху плед.

— Ну все ясно... Документы, наверное, уже в больнице заполним. Не будем тратить на это время. Подполковник ваш стабилен. Ему сделали укол... Теперь нужно УЗИ и рентген... И узнать, в чем причина такого болевого шока.

— Так это не инсульт? Не инфаркт? — пытал Устинов доктора.

Врач призадумался и с сомнениями в голосе протянул:

— Не, не думаю... больше похоже на камни в почках с неудачным падением... Если, конечно же, это правда... — и он снова посмотрел на меня.

Что он имеет в виду? Он … он думает, что у нас что-то было с подполковником на этом холодном полу?! Совсем ума все сошли! Во мне все вспыхнуло от злости...

Но доктор отвернулся и обратился к Сергею:

— Сделаем обследование, посмотрим анализы, тогда все станет ясно. Прошу вас поехать следом и … хм... предупредить родных, чтобы привезли документы и вещи пациенту. Лучше позвонить его жене …

— Хорошо, — резко вмешалась я.

Сергей и врач разом подняли на меня глаза. И замерли...

— Ну и... хорошо... Все... Выезжаем... — скомандовал доктор и удалился, неприятно шаркая ногами.

Я схватила дубленку и сумку с дивана и направилась к выходу.

Сергей резко преградил мне путь, стоя в дверях:

— Дорогая,. — он схватил меня за плечи, развернул и вернул гостиную.

— Что ты делаешь? — возмутилась я, освобождаясь от цепких мужских рук.

Но Устинов был сильнее и не собирался меня отпускать.

— Что ты творишь? — зашипел он мне в лицо. — Слушай, я не знаю что ты задумала, но... ты сейчас отвезешь меня в больницу и исчезнешь, пока — ОН сам тебе не напишет и не позвонит... Ты поняла это?

От его указаний и дерзости в обращении со мной я пришла в бешенство. Кем он себя возомнил?

Но я понимала, что спорить и ругать сейчас ни к чему... Поэтому, задержав дыхание, просто смотрела на него. Хотелось испепелить его взглядом и разметать как пыль...

— Ты все поняла? — он снова встряхнул меня, не понимая моего поведения.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Я тебя тебя не боюсь и ты мне не указ.

— Да, — твердо ответила я. — Где ключи от машины?

Устинов замер на секунду, затем не спеша разжал пальцы и отпустил меня

— Я сам поведу … Жду на улице...

Устинов так ровно и уверенно ввел машину, что я невольно засмотрелась на него. И неожиданно для себя отметила, что все же это хорошо, когда за рулем мужчина. Чувствуешь себя настоящей девочкой... А не той столбовой и железобетонной девахой, которая все сама и все везде может решить.

Решать ничего не хотелось. Особенно сейчас... Наверное, мне сказался стресс от падения подполковника и сорванного плана.

Скорая неслась, а мы за ней.

Через двадцать минут мы были в местной, районной, больнице на окраине Москвы.

— А почему его сюда привезли? — возмутилась я, оглядывая сквозь лобое стекло полуразвалившееся одноэтажное здание, которое вряд ли могло кого-то спасти, так как само очень нуждалось в срочном и немедленном спасении.

— Сейчас узнаем...

Устинов вышел из машины и подошел к доктору, который наблюдал, как на носилках вытаскивают подполковника и уносят в открытые двери больницы.

Устинов что-то спросил у доктора, тот кивнул в сторону больницы и ушел, хлопая себя по карманам. Сергей вернулся в машину.

— Это ближайшая больница на первую сотню километров. Здесь возьмут первые анализы, а затем переведут в наш госпиталь …

Мне все это очень не нравилось.

— А жена, его жена сюда должна приехать? — спросила я, всматриваясь уже в возникшие мужские лица на ступеньках.

Я была как-то один раз в СИЗО, там были точно такие же лица … У меня от воспоминаний прошлись мурашки.

Установив пристально посмотрел на меня и с натяжкой в голосе ответил:

— Да!

— Ммм … — протянула я и резко открыла двери. — Надо узнать куда его положили... может ему что-то уже понадобилось.

Я вышла из машины и быстро направилась ко входу.

Мне все казалось, что Устинов может в любой момент меня остановить и насильно запихнуть в машину, а потом отвезти, только чтобы я избежала встречи с женой подполковника. Его протест против нашей встречи чувствовался за те же сотню километром, за которым она находилась от нас сейчас. И что он так беспокоится...

Я зря неслась... Сергея задержал телефонный звонок с мобильного подполковника.

— Бахилы... — строго прошамкала старуха в темно-синем халате на входе. — Че, вылупилась, барыня что ли?! Вот автомат... пять рублив вставляешь, шарик достаешь и открываешь... Все ясно?

— Ага! — ошарашенно ответила я человеку из поколения Сталина.

Я растерянно похлопала себя по карманам и с досадой обнаружила только телефон.

— А карты принимаете? — спросила я.

— Неа... — еще пуще рассердилась старуха. — Если денег нет, то вон там... в баке можешь поискать, что целее, то и напяливай … и ласты свои поднимай… полы чистые…

Я подошла к большому баку на шестьдесят литров и с огромной безнадегой и отвращением пристально посмотрела в синие ошметки от бахил, не решаясь взять ни один из этих средств защиты и протекции от грязи...

Вернулась к старухе:

— А давайте я … я вам на телефон пятьдесят рублей положу, а вы мне бахилы...

Я специально подняла сумму в десять раз, чтобы наверняка.

Бабка прищурилась, быстро прикинула что-то в голове и молча, поджав губы, кивнула.

Я вздохнула с облегчением. Получилось.

— Номер не подскажите? — голосом ласковой лисы спросила я.

Бабка строго и четко продиктовала номер телефона. Видать, дело стоит на поток... Моя бабуля свой номер у меня же спрашивает, чтобы на госуслуги войти.

Как только дзинькнула смска на ее кнопочном нокиа, старуха одним ловким движение руки достала из автомата шарик. Шайтан машина по разводу на бабки, а не бабушка.

— Спасибо, — сглотнула я горькую досаду, открывая шарик.

Надо было самой попробовать, а потом деньги предлагать.

За спиной послышался шум и движение несущейся толпы.

— Посторонись, красотка, если еще жить хочешь! — крикнул мне один из двух медбратьев, проносясь с носилками с скрученным стариком.

Затем меня лихо отпихнула, несущаяся следом тетка с пакетами в руках.

— Да дай же дорогу человеку, чай не статуя, не обойдешь … — рявкнула тетка на меня. — Осторожнее, ребята,. деда моего не уроните...

— А что такое, старая? Квартиру еще не отписал? — шутили медбратья, заливаясь басом. И отвесили пошлую шутку о старике и старухе …

Тетка остановилась, отмахнулась от них пакетом и побежала следом, причитая отборным матом на молодой и активный медперсонал.

Я посмотрела на ее грязные калоши. Потом на свою бабку-разводилу...

— А вот ей... бахилы точно нужны, — с вызовом сказала я, указывая глазами на одинокий и жирный ком свежей грязи со снегом.

— Не умничай, мадам! Тут все свои... разберемся и без тебя…

Хм… А не пошла бы ты …

Я демонстративно выбросила шарик в бак с отходами и пошла по коридору, читая таблички на дверях: "Клизменная", "Санитарная", "Приемный покой"...

Дверь распахнулась. И из-за нее выглянула голова нашего доктора.

Он не сразу заметил меня...

— Ааа … Вот и вы тут... Жена ваше подполковника уже здесь?

— Нет, ее еще нет.

Доктор потер подбородок.

— Нам документы его очень нужны: полис, СНИЛС и паспорт.

Я протянула ему маленькую кожаную сумочку подполковника. Там были документы, о которых он спрашивал.

— Вот... Возьмите... У него все с собой... Только, ему надо в военный госпиталь …

Доктор открыл сумку и вытащил документы, рассматривая фото в паспорте подполковника. Затем открыл удостоверение и замер:

— Да-да … Мы... сейчас первую помощь окажем, а дальше с ними свяжемся, — он слегка потряс ксивой, — … пусть они машину направят.

— Как он?

— На УЗИ..

— А когда к нему можно?

Доктор улыбнулся... По этой улыбке все стало ясно, что он давно догадался кто я подполковнику. Первый раз я испытала что-то подобие стыда и неловкости от осознания этого статуса.

— Что вы так... за начальника своего парня беспокоитесь? Осторожней... — шепнул он и заглянул мне за плечо.

К нам подлетел Сергей... Переглянулся с доктором, потом с укором посмотрел н меня.

Доктор прихлопнуло документами в руках и сказал ему:

— Идемте со мной, — и открыл дверь.

Я осталась в коридоре … В первые минуты ожидания я лихорадочно крутила новый план знакомства с его женой. От этого в моих жилах слегка застывала кровь и замирало дыхание. Скорая близость момента неустанно заставляла проверять все мои действия на адекватность. Правильно все ли делаю?

Все как-то тянулось... Мимо нас возили и уносили пациентов. Больница все же могла кого-то спасти.

— Тебе лучше уехать... — сказал строго Сергей.

— Это почему же?

— Его жена звонила, скоро будет здесь... Я думаю, что... тебе лучше уехать...

Это была не просьба. А срочные меры.

— Я хочу его увидеть... И убедиться, что с ним все в порядке.

— Уезжай!

Сергей подошел вплотную и прямо посмотрел мне в глаза. Самоуверенность. Сила. И не принятие отказа.

— Только после того, как пойму, что с ним все хорошо... — не отступала я.

На его лице появилась кривая улыбочка.

— Это любовь твоя такая?

— Да, такая... А тебе что?

— Ничего... только вот... — он первый отвел взгляд и посмотрел вглубь коридора.

— Темнишь ты что-то... Не понимаю, но чувствую, что скоро пойму... Ладно, тебе кофе принести, я там автомат приметил... — не дожидаясь ответа, он направился к нему.

— Да, спасибо... — сердито бросила ему в спину.

Чтобы ты подавился этим кофе, Устинов!

Время тянулось непозволительно долго. Устинов приходил и уходил, отвечая на телефонные звонки. И каждый раз возвращался с вопросом:

— Ну что там? Ничего не говорили...

— Нет, — строго отвечала я.

Через час нас позвали и провели в палату. Это была отдельная палата с сильным запахом дезрастворов и белым светом от люминесцентных ламп.

Подполковник спал. Его лицо выглядело расслабленным. Я вздохнула с облегчением. Живой.

Я подошла ближе кровати и машинально поправила ему подушку. Подполковник никак не отреагировал.

Я погладила его по руке... И обернулась на шепот Сергея и доктора. Они обсуждали диагноз и приезд машины из госпиталя.

— Через сколько?

Доктор пожал плечами:

— Час или два... — ответил он.

— Надо... — он не успел договорить, как по полупустому коридору послышался резкий стук каблуков.

В дверях появилась Она.

Острый женский взгляд уставился на меня. Взрослая тигрица вошла в чат, всем подвинуться и разбежаться. До меня в миг долетел шлейф ее духов с примесью восточных пряностей.

— Ирина Олеговна, здравствуйте, — спохватился Сергей, бегая глазами от меня к ней и обратно.

— Привет, Сережа... — мягко и спокойно ответила она. — Это он?

Я, не отрываясь, завороженная смотрела на нее. Это она, только старше... И увереннее...

Ирина подошла кровати, поправила подушку и провела по его руке. Точно так же, как и я...

И повернулась ко мне:

— Здравствуйте …

Запах ее духов сдавил мне горло.

— Здравствуйте, — одни губами ответила я.

Не так я ее представляла.

Сергей подлетел и встал между нами

— … это... моя невеста...

— А-а-а... — многозначительно протянула она.

Я была уверена, что это была издевка над Сергеем. Но, может быть, мне это только показалось.

Тут подполковник заворочался и приоткрыл глаза:

— Ирочка, — сладостно прошептал он... — Как хорошо, что это ты … приехала...

— Что случилось? — по-матерински спросила она, наклоняясь и целуя его.

— Да, вот... упал... неудачно...

Плавающий взгляд подполковника обвел комнату и резко остановились на мне. Страх с огромным удивлением отчетливо отпечатались на его лице и застыли.

Неловкое молчание нарушил голос доктора:

— Вас скоро передвинут в госпиталь. Машина уже выехала...

Его испуганный взгляд загнанного зверя поразил меня. Как же он боится свою Ирочку.

— Вот и отлично... — прошептал быстро подполковник, протягивая руку к своей Ирочке.

Я отвернулась, чувствуя себя последней дурой.

Подошла к Сергей, взяла его за руку и прошептала в ухо:

— Я в машине подожду тебя...

Он одобрительно кивнул.

Я направилась к дверям. Остановилась и обернулась со словами:

— До свидания... рада, что с ВАМИ все хорошо... — и вышла из палаты.

Даже спиной я ощутила виноватый взгляд полковника и острый взгляд Ирины Олеговны. Она точно знает кто я...

------------------------------------------------------------------------

Приглашаю всех на книгу "НЕ ПРОЩАЙ"

— Ты за все заплатишь! За все! — он вытащил меня из угла и швырнул на середину комнаты, занося надо мной свою ногу. — Я не только твою подругу продам, но и тебя по кругу пущу! Ты думаешь, что особенная? Кто ты такая? Ты... Я тебя сделаю последней рабочей Дубая... Ты сдохнешь здесь… Книга публикуется БЕСПЛАТНО и с небольшое редакций от автора... Ранее роман был опубликован с названием "My Dybai. Из дневника Алисы 1, 2"

— Алин,.. Алина...

— Что? — резко огрызнулась я.

Откуда он знает мое имя... Хм... Это уже не имеет значение.

Сергей молча смотрел на меня. С жалостью или тихой грустью. В любом случае было невыносимо.

— Ты кушать хочешь? — выдохнул он.

Я промолчала. И отвернулась к окну.

— Поехали поедим... Там уже все давно остыло, — мотор заурчал, как и мой живот.

— Я... не хочу!

Во мне ожила и не унималась капризная девочка, которой только что испортили сюрприз.

Сергей нахмурился.

— А ты не за рулем, поэтому решать мне! А я хочу есть! Я там такой шашлык пожарил и грибочки с картошечкой...

Грибочки и картошечка прочно заняли место в моих мыслях, а рот непроизвольно наполнился слюной. А я весь день не ела...

Сергей уверенно выкручивал руль по гололеду. Полумрак и редкие фонари. Как тоскливо же жить в этой глуши.

В моей голове возник срочный вопрос.

— А откуда ты знаешь мое имя? — серьезно спросила я.

— Алина Викторовна Колокольцева, двадцать четыре года, окончила журфак с отличием, не замужем, получила права 6 месяцев назад. Кстати, ты тест завалила, поэтому на месте "В..." я бы не ездил с тобой так уверенно, особенно зимой...

Я замерла от возмущения. Обман. Врет как дышит...

— Не правда, я тест сдала …

Сергей усмехнулся.

— А с какого раза? А?

Он точно знал ответ.

— Нууу… с третьего...

— Точно? Уверена, что с третьего? — широкая улыбка не сходила с его лица.

Я прикусила губы.

— Нет,.. ну... я там расстроилась очень сильно и "В..." позвонил, я ему рассказала. И через час мне сказали, что программа зависла на моем тесте... поэтому, — тут до меня уже стало все ясным, но отступать было уже поздно. — Короче, я сдала!

— Да, я помню этот день, — хмыкнул Устинов. — Звонит мне подполковник и попросит приехать в автошколу, чтобы решить один "вопрос" с директором. Короче, за твой комп с твоими данными сел лично директор автошколы и все прошел. А потом было ГАИ …

Сергей делано вздохнул и переключил передачу.

Я напряглась. Такого участия Устинова в своей судьбе я даже не предполагала.

Его широкая улыбка резко стала неприятной и самодовольной.

— Вадик рассказывал, что ты как бревно ездила... Молился, чтобы педали не перепутала, а то съемку экзамена сложнее подтасовать, а она прямо педали снимает.

— Ты издеваешься? — вскипела я. — Не было такого... Нормально я сдавала.

Я с силой пихнула его в плечо... Да, я помню этого грубого и неприятного Вадика. Довел меня до слез. Демонстративно обиделась и отвернулась к окну.

Взгляд Ирины Олеговны и подполковника всплыл на фоне мелькающих деревьев. Интересно. О чем они сейчас разговаривает?

Сергей включил радио и оно продиктовало: "Если сегодня было хорошо, то на утро уже не будет хорошо". И дурацкий фоновый смех...

— А если сегодня было плохо, то как будет на утро? — спросила я, обращаясь к магнитоле.

— Будет нормально, — язвил Сергей. — Если … не косячить дальше...

Эти слова были сказаны не просто так. Подтекст был.

Я уставилась на него. Потом выдохнула и снова отвернулась к окну.

Много ли он знает и понимает, что сейчас именно происходит.

Я склонила голову на бок и подперла рукой, упираясь локтем в дверь.

Много ли он понимает, что такое хорошо и что такое плохо.

У меня и у моей семьи все было хорошо, пока … Пока не появилась ОНА.

Сначала никто не мог понять от чего мама ходит постоянно грустная и потерянная. И от чего у нее глаза красные.

— Я простыла, — грустно отвечала она на мои расспросы: что случилось? — Собирайся на тренировку. Я тебя отвезу.

— А заберешь?

— Нет. Заберет папа.

Я с радостью запихнула вещи для тренировки. Мне нравилось ездить на метро, но вот с папой после двухчасовой тренировки катания на льду и в холоде — это просто рай. Особенно зимой.

Я помню ту злосчастную тренировку, словно это было вчера.

Машка Сурикова снова завязала мне шнурки на ботинках, что я опоздала с прокатом и на меня за это раскричалась Агис:

— Алька, коровы и то быстрее собираются!

Агис по национальности грузинка и ее акцент каждому слову придавал особой "серьезности". Плюс она не стеснялась в выражениях, когда если кто-то из команды косячил и ленился. Она все принимала за личное оскорбление и пустую трату ее драгоценного времени. Еще она не выносила жалоб. И Машка этим всегда пользовалась. Она знала, что я никогда не наябедничаю на нее.

Мое терпение подходило к завершению. Я вынашивала свой план мести Суриковой, чтобы та завалила чемпионат раз и навсегда.

Я сделала круг, потом пару раз подпрыгнула, проверила баланс. Ботинки были в порядке. Агис внимательно наблюдала за нами.

— Алька, шевелись... работай... работай … так... Ногу! Куда? Сейчас подъеду и оторву эту кривую ногу. Хватит самодеятельности! — следом досталось Суриковой: — Машка — Промокашка, ты как кобыла отъела жопу свою... Опять "сникерсы" под подушкой прячешь. Завтра начну тренировку с взвешивания, если кто-то превысит сто грамм — на лед не пущу... Выгоню из команды к чертовой матери, раз вы жрать хотите больше, а не кататься... В сила, Алина?

— В спорте, — задыхаясь еле ответила я, закрывая круг после прыжка с выбросом.

— Дура, в дисциплине … По вам видно, что сил у вас нет, одни лентяйки собрались...

И тут случилось страшное: я набрала скорость и только хотела сделать аксель, как лезвие зацепилось за трещину и … я полетела к бордюру. И с силой ударилась головой.

Черт! Звон в ушах и темнота. Боль. Отключилась.

Очнулась в раздевал от острого нашатыря.

Агис стояла надо мной и пристально смотрела мне в лицо.

Потом спросила у медика:

— Ноги целы?

— У нее голова... — возражал врач.

— Мне плевать на ее голову, пусть без башки будет, но с ногами... у нее они на золото идут...

И вышла из разделки.

Доктор внимательно осмотрел меня:

— Ну как: тошнит? Голова болит? Кружится? Шум в ушах?

Я кивнула и попыталась лечь на бок.

— Эх, ну ничего... небольшое сотрясение... На лед сегодня не пущу. Иди домой. За тобой приедут?

— Да. Папа... — тошнота подкатывала к горлу.

— Отлично. Тогда полежит, а потом потихоньку собирайся. Два дня на лед не выходи и никакой физической нагрузки. Поняла?

Два дня? Я уставилась на доктора, как на палача. Для спортсмена это целая вечность.

— Да, два дня... Ты же не хочешь, снова упасть... А что случилось?

— Не знаю... как-то так… бах и лежу...

— Ну и лежи...

Я посмотрела на огромные часы в раздевалке. Конец тренировки через сорок минут. Папа всегда приезжает заранее и ждет на парковке. Я решила собраться и обрадовать его.

Через двадцать минут с я остолбенела на обочине перед пешеходным переходом. Мне надо было перейти дорогу и сесть в машину отца. Это было несложно. Я ее отчетливо видела. И как то, что там происходило …

Дорогие мои, спасибо вам за доверие и подписку!!! Всегда рада вашим комментариям и отзывам!

Красивая блондинка сидела рядом с папой и нежно водила рукой по его щеке. Он наклонился и поцеловал ее в губы. Я застыла.

Целовались неприлично долго, не подозревая о том, что за ними наблюдают. Когда все закончился, они отлипли друг от друга — она улыбнулась и со счастливым лицом вышла из машины. Они прощались, как обычная романтическая пара в кино. Он провожал ее взглядом, а она радостно помахала ему.

Как только ее силуэт скрылся в темноте, отец перевел взгляд на дорогу и тут же споткнулся об меня, остолбеневшую от увиденной картины. Пару минут никто не мог пошевелиться... Затем он ожил и мигнул фарами.

Я сделала шаг вперед словно под гипнозом… Резкий визг тормозов автомобиля и удар...

Перелом обеих ног никак не тянул больше на олимпийского золото. Мечты и планы рухнули. Было больно …

В больнице я приказала отцу, чтобы он все рассказал матери.

— Я тебя видела и её видела... Уходи от нас … — кричала я в горячке. — Ты — предатель. Предатель! Слабак! Ты нам такой не нужен! Ты — никому не нужен …

И это была повторяющаяся история, когда он навещал меня.

Через месяц он сдался и ушел из семьи.

Через два месяца мать не выдержала и … мы сестрой остались вдвоем.

Отец вернулся, но... все было сломано. Человеческие отношения очень хрупкие. Их нельзя проверять на прочность. Они ломаются...

На лед меня не вернули, да и желания не было. Машка Сурикова стала чемпионкой. Она этого заслужила.

Мне не нужны были медали... Мне нужна была моя счастливая семья: папа и мама. Я тоже слабачка!

Не было ни дня, чтобы я не вспоминала его блондинку в машине. Я не знаю, что у нее произошло с отцом... Думаю, что все же она его бросила … Таких не бросают, как она.

Год назад я увидела, что отец сидит на ее странице в сети и листает фото.

Он уже изрядно был пьян. И разговаривал с ее фотографий, как с живой:

— Ты вот замуж вышла, детей родила, муж — подполковник... А я что?.. Все такая же красивая... Даже лучше стала... А помнишь...

Мне быстро надоело слушать эти сопли. Я подошла и захлопнула ноутбук.

— Дурак! — закричала я на него. — Слабак!

На утро сама залезла на ее страницу. Долго изучала фото ее семьи и мужа. Счастливые. Обеспеченные. Ее муж смотрел на меня с экрана счастливыми глазами. Совершенно обычный мужик без понтов. Видно, что очень любит семью и заботится о ней… Отец нас тоже так раньше любил...

Через полгода я появилась в жизни подполковника..

В чем сила?

Сила в нас и в желании победить... Я же — хотела отомстить!

-------------------------------------------------------------------------

Девочки, прошу поддержать блондинку Машу:)

"БЛОНДИНКА В ЭФИРЕ"

— Что делаешь? Пахнет вкусно... — Торт, — скромничаю, с усилием набирая больше воздуха в легкие, чтобы не сдаться в первую же секунду. — О-о-о, — лукаво протягивает он, — не знал, что ты умеешь готовить. Он смотрит на коржи, на крем и круг для выравнивания торта, потом на меня … — Как это работает, — звучит его мягкий голос над моим ухом... Стас кладет обе руки мне на талию... — Надо крутить... туда-сюда... — замираю я в его руках. "Два месяца,." — повторяю себе, как в бреду, — "... его не было в твоей жизни целых два месяца" «Стас — мой ночной кошмар с горящими мостами». P/S: фанфик по сериалу "Быть Мэри Джейн" В книге возможны: эмоциональные качели, предательства, подставы и любовь

На улице было темно. В этих загородных поселках уличное освещение на вес золота. Машина подъехала к забору и автоматически зажегся фонарь. Аллилуйя!

Обходя машину я пару раз чуть не навернулась, но Сергей на это никак не отреагировал. Мог бы хотя бы под руку взять.

В дом он вошел первый, по хозяйски, проходя по комнатам первого этаже и включая свет. Важность аж зашкаливает! Бесит…

Я, не раздеваясь, подошла к камину и приложила руки. Меня трясло.

— Замерла?

— Да...

— В машине же тепло было, — Сергей скинул куртку и бросил в кресло.

Хозяин блин! Уже вещи разбрасывает …

— Я руки пойду помою … — сказал он.

Я посомтрела в ту сторонуу, где был расположен предбанник.

Сергей усмехнулся.

— Нет, не там... — и свернул в противоположную сторону.

Я проследила за ним, в какую именно дверь он входит. Запомнила. Мне очень нужно было тоже … помыть руки и не только.

И снова вернулась к камину. Я словно прилипла к нему, как к родному человеку.

— Ничего себе, тебя, мать до сих пор колбасит? Может посильнее отопление сделать?

Я тяжело выдохнула… Вот привязался на мою голову…

Подошла ближе к нему и сказала в лицо:

— Это от тебя меня так колбасит! Понял!

И пошла мыть руки... Сергей немного впал в растерянность …

В ванной комнате я посмотрела на себя в зеркало. Что за фигня происходит?! Меня реально не по детски колотило. Даже горячая вода не успокаивала.

Воспоминания смешались с чувствами из реальности. Все так запуталось, что еще чуть-чуть и я поверила в то, что сейчас все ЭТО обычный приступ ревности подполковника к его жене. Я Ревную???

Эта мысль заставила меня выпрямиться. Нет! Так дело не пойдет... Соберись,. ты — не тряпка! Ты — сила, выносливость и с огромным куском железа внутри.

— Дура! Дура! Дура! — прохрипела я своему отражению.

— Алин,. Алина, с тобой все хорошо? — послышался голос Устинова из-за двери.

Я нажала на кнопку слива унитаза. Как только вода перестала шуметь, наступила тишина… Я заперла, прислушалась к шагам за дверью. Ушел?

Но в дверь тихо постучали.

— Алин, … я мясо уже разогрел… Выходи уже!

Вот привязался! Вытерла руки полотенцем и рывком открыла дверь к себе..

— Молодец!!! — выпалила я. — Пропусти же … — слегка отпихнула его рукой.

Устинов улыбнулся. На миг, мне показалось, что ему нравится, когда я нервничаю и злюсь. Дурак!

— … и картошечку с грибочками, — заботливо и ласково донеслось мне в спину.

Я остановилась и обернулась на него. Издеваешься? Что это значит?

— Сейчас проверю… — со всей решимостью и серьезностью ответила я.

Уселась во главе стола.

Устинов явно это место метил для себя. “Обойдется!”

— Пить, что будешь?

— Компот!

Сергей посмотрел на графины и бутылки. И развел руками.

— Компот не заготовили... Может вишневый сок из супермаркета?

Точно издевается. Делает из меня какую-то неженку.

— Хорошо …

Я обвела глазами стол. Все было красиво и вкусно. Во рту образовалась слюна.

— Мясо сколько кусочков? — не унималась забота Сергея.

Я поставила локти на стол.

— Слушай, а что ты такой вежливый?

— В смысле, — широким глазами уставился на меня Устинов.

— Ну, этот твой "компот" и "кусочки"... Я что? Маленькая?! Что хочу — сама возьму …

— Как хочешь, — Сергей сел на свое место и принялся вываливать шашлык себе на тарелку. — Кетчуп передай, … пожалуйста…

— Сам возьми, — пробурчала я, не поднимая глаз.

— Нет, передайте, Алина Викторовна, он с вашей стороны стоит, — настаивал Устинов.

— А что ВАМ мешает обойти стол и взять его…

Мы смотрели друг на друга, как два разъяренных быка или злейших врага. Что мы делили не понятно, но атмосфера накалялась.

Сергей встал, обошел стол и взял кетчуп.

Несколько раз потряс его и вывалил соус в тарелку.

Тут я поняла, что совершила глупость. Мне тоже захотелось соус.

Бутылка стояла слева от Сергея и никак не дотянуться. А просить… Ну уж нет …

Я молча встала, обошла стол и взяла бутылку.

Сергей удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Когда с кетчупом и мясом было покончено, и у меня закончился сок в стакане, Сергей молча долил. Без спроса.

— Предлагаю попариться!

— … Что? … Это зачем еще? — с огромным удивлением спросила я.

— Чтобы быть чистыми — и добавил, — снаружи внутри. Баня — очищает!

Это было странное переложение, но разумное.

— Тебе не помешает расслабиться. Ты вся, как на иголках.

— Есть отчего быть такой, — пробурчала я.

— Ты из-за "В"?! — в его голосе была ирония. — Понимаю! У тебя же любовь и все такое …

Я пристально посмотрела на него. В любовь он точно в мою не верил и даже не пытался этого скрывать.

Сергей встал и вышел.

На секунду мне показалось, что я бы сейчас очень обрадовалась тому, если бы реально была бы влюблена. Любви очень хотелось. Взаимной и понимающей. Но не по судьбе мне … У меня другие задачи …

Пришло смс от Светки: "Куда пропала?". Я быстро настрочила ответ, что буду завтра.

Светка замолчала. Вот, тоже мне подруга. Никогда не спросит: где ты? Что с тобой? Нужна ли помощь?

Может меня похитили и это кто-то другой ей отвечает...

Сергей вернулся и протянул мне сложенную белую простынь и полотенце.

— Вот!

— Что это?

— А ты не видишь?

Я видела, но не понимала для чего это нужно.

— А зачем?

— В парилку я тебя голой не пущу... Я все же мужчина. Не надо меня соблазнять. Я тебе не подполковник …

От его слов я вспыхнула. Захотелось что-то в него запустить, но руки были заняты бельем.

— Я пошел … И ты приходи. Рекомендую смыть макияж до парной. А то превратишься в ведьму. Видел — знаю!

И снова ушел.

Я положила белье на соседний стул.

Подождала несколько минут, прислушиваясь к шуму. Мне все виделось, что сейчас Уститов на том же месте может упасть, как подполковник.

Но был только шум от открывающихся и закрывающихся дверей.

Интересно! А он в чем будет?

Я с сомнением покосилась на белье. В принципе, было бы неплохо погреться и расслабиться, а потом хорошо уснуть.

И поднялась по лестнице на второй этаж. Вошла в первую же комнату, она оказалась спальней и сняла с себя все. Замотала на себе простыню и как древнегреческая богиня спустилась.

Постояла в нерешительности перед темной стеклянной дверью парной и вошла в парную.

Устинов сидел уже красный.

Пот ручьями стекал по его лицу и телу …

— Закрывай двери... тепло уходит… — прошипел он, обтирая лицо полотенцем.

Я поспешно закрыла дверь и уселась напротив него, стараясь не рассматривать его широкие плечи и мускулы блестящие от пота. Спорт в жизни Устинова присутствует в больших количествах. и выглядел он очень крепким и здоровым без одежды. Даже как-то больше, чем в одежде.

Сергей взял ковш и плеснула воды на камни.

Все зашипело и заволокло горячим паром.

— Хорошо как... — прокричал он. — Алин, как тебе?

Я с трудом дышала. От пара вмиг все обожгло в носу и в легких. Что-то внутри сжалось и подкатила тошнота.

— Тебе не хорошо? — забеспокоился Сергей, когда пар упал.

Все поплыло и потемнело …

Очнулась я резко. Несколько раз моргнула, чтобы понять — сплю ли еще я или нет.

Из-за раздвинутых штор и проникающего света большой луны, в комнате было немного светло. За окном видны были ветки, покрытые толстым слоем пушистого снега. Снег продолжал красиво ложиться поверх. Я повернула голову и увидела рядом с с собой сладко спящего Устинова. От неожиданности так перепугалась, что со всей дури пихнула его в бок и он свалился с кровати.

— Ой, … ты чего? — проворчал сонный Сергей откуда-то снизу.

— Что ты тут делаешь?! — с яростью зашипела я, понимая, что под одеялом на мне ничего нет.

Сергей поднялся с пола. Он был в одежде. И лег обратно, потягиваясь и зевая.

— Сплю! — спокойно ответил он.

— Почему здесь? — продолжала я шептать, натягивая одеяло к носу.

Он развернулся ко мне лицом.

— Ты как себя чувствуешь? Голова не болит?

Я замотала головой.

— Точно??? — Сергей слегка придвинулся, чтобы рассмотреть меня.

Я резко отодвинулась и упала.

— Черт!

Смех Устинова раздался сверху.

— Вот, что бывает, когда не благодаришь …

— За что? — нервно отозвалась я, стягивая на себя одеяло.

Спать в одной кровати с ним — я не собиралась.

— За то … — серьезно ответил Сергей.

— Что???

— Ты парилку совсем не помнишь? — настороженно спросил Сергей.

До меня стали доходить воспоминания...

Я уставилась на Устинова.

— Ты видел меня … ну … — я не могла это сказать и только беспомощно показывала на свое тело.

Устинов расплылся в довольной улыбке и закивал.

— Как тебе не стыдно!!! — мой гнев нарастал с огромной скоростью.

— А как ты думаешь, я тебя сюда бы занес?! Или надо было оставить тебя умирать в парилке?

Я не знала, что ответить. Я просто была против всего этого. Против того, чтобы Устинов видел меня без одежды.

— Ты — потеряла сознание, я вынес тебя из парилки на руках, конечно же твоя простыня размоталась … потом я ее замотал... Ты пришла в себя, выпила стакан воды и уснула. Я лег рядом, чтобы знать, что с тобой не повториться обморок... Извини, зря беспокоился...

Я растерянно села на кровать.

Осторожно легла на край. Устинов отвернулся в другую сторону.

Про стакан с водой вообще ничего не помню.

— Спасибо, — тихо прошептала я, надеясь, что он не услышит, но эта зара оказалась с хорошим слухом.

— Пожалуйста, — так же тихо ответил он. — Я видел тебя... Твой фитнес не прошел даром...

Я вытащила подушку и кинула в его сторону. Идиот!

Она ударилась о стену и шмякнулась на пол рядом с кроватью.

Сергей одной рукой поднял ее и сжал в руках. Призадумался. И положил себе под голову. Ему явно стало неудобно, но он сделал вид, что все замечательно.

— Отдай! Это моя...

— Тебе она мешает, а мне — хорошо, — язвил Сергей.

— Мне — не хорошо, отдай немедленно!

— А то что? — он повернулся ко мне лицом с вызовом и застыл.

Все выражение в лунном свете его изменилось. Стало мягче и нежнее.

От такого взгляда каждая девушкой девушке становится неловко. Сергей не просто смотрел, он любовался мной. И это вышло совершенно спонтанно и непроизвольно. Устинов никак не контролировал этот процесс.

Я опомнилась первая и резко отвернулась.

— Хм... Спокойно ночи, — донеслось у меня за спиной.

— Спи, — пробурчала я, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Что это было?!

Я уставилась в окно. Снег продолжал красиво падать. “Когда же рассвет? Когда???” Подгоняла я ночь уйти скорее.

Через некоторое время я вдруг отчетливо поняла, что не могу уснуть, зная, что Сергей лежит рядом. Я слышала его дыхание и знала, что он тоже не спит...

Я поправила одеяло, потом повернулась на другой бок, но резко поняла — ошибка, я вижу спину и затылок Устинова и от этого, что-то волнительно становится внутри. Зажмурилась. Легла на спину. Снова на другой бок к окну.

Сергей не выдержал:

— Ты еще долго будешь по кровати скакать?

— Я не могу уснуть, — виновато отозвалась я.

— Постарайся …

— Который час?

— Не знаю …

Я обвела взглядом комнату в поисках часов.

— Сходи вниз и посмотри, если тебе так важно, — проворчал Устинов, громко зевая.

— Сам сходи.

— Мне не нужно, я спать хочу …

Я села в кровати, подоткнула подушку под спину и уставилась на Сергея.

Он лежал с закрытыми глазами, но тоже не спал.

— Хватит на меня смотреть, — сказал он, не открывая глаз.

— Прости, — смущенно ответила я.

— Никогда! — выдохнул Сергей и повернулся ко мне лицом и опять застыл. — Может... ты все же оденешься?! А то — уже мне трудно становится … Прости, но я все же мужчина!

Пить кофе одной в чужом загородном доме с кучей хрусталя было очень странно.

Сергей уснул и решил не отказывать себе в долгом и крепком сне. Я же не сомкнула больше глаз. Третья кружка растворимого кофе скрашивала мое одиночество и дарила немного стабильности в мыслях...

Я хотела было придумать себе занятие — вымыть посуду, но Устинов сделал все за меня.

Идиот! Взял и лег со мной в одной кровати. Мог бы тут на диване расположиться. Что ему нужно от меня? Я ни на секунду не поверила, что он беспокоился обо мне.

Сверху послышались шаги.

— Уже кофе пьешь?

— Угу!

Сергей спустился свежим, волосы еще были влажные после душа, и небритым. Как быстро у него растет щетина.

— А для меня найдется? — прервал он мои мысли.

— Сам справишься … — ответила я и отвернулась.

Сергей тяжело вздохнул.

— Вот она — женская благодарность... Я ее, так сказать, от смерти спас, а она — даже кофе не подаст...

— И стакан воды тоже... — оскалилась я, пересаживаясь на другую сторону стола, так, чтобы сидеть к нему спиной, а к окну лицом.

За спиной послышалось бурчание.

— Хоть в одежде — и то лучше...

Это была провокация. Зачем он постоянно подкалывает меня?

— Завтрак есть? — крикнул он из кухни.

— В холодильнике... — прокричала я в ответ.

— А ты будешь?

— Нет...

Устинов не унимался.

— Я яйца пожарю... На тебя жарить?

— Нет же сказала … Я не буду завтракать.

На кухне все затарахтело, потом пошел слабый запах жареного.

Я смотрела в окно и понимала, что чтобы выехать на необходимо расчистить от снега весь двор вместе с машиной, а потом... Мысли похолодели … Хоть бы в этом поселке дороги числили... А то мы же не проедем... И я останусь с Устиновым тут? Еще на день? Нет! Мне нужно в город. Срочно!

Устинов вернулся с двумя тарелками. Поставил одну передо мной.

— Принеси, пожалуйста, мне кофе, я его там уже сварил, и хлеб захвати.

Я уставилась на него, потом на красивую, даже элегантную, глазунью из двух яиц с листиком салата и молча выполнила указание.

Поставила перед ним кофе и хлеб.

— Ты видел как за ночь замело?

— Да! Сейчас поедим и будет снег убирать.

— А как ты думаешь дорогие здесь чистят?

Устинов призадумался.

— Надеюсь, а то можем застрять. Твоя машина не потянет сугробы … — и принялся за еду.

Я намазала хлеб маслом и положила сверху сыр.

Что-то было в том, что мы вот так спали и ели, словно мы близкие друзья или пара, хотя еще не прошло и двадцати четырех часов нашего знакомства.

Зазвонил телефон. Я даже подпрыгнула от неожиданности.

— Да, товарищ подполковник... Да... Хорошо... Буду … Выздоравливайте...

Я перестал жевать и уставилась в ожидании на Сергея, но он ничего не сказал и продолжил резать желток на тарелке.

— Что он хотел? — не выдержала я молчания.

— Ты не спросишь как он? — укоризненно ответил Устинов.

— Как он? И что он хотел? — вмиг поправилась я.

— Чтобы я вечером заехал к нему.

— А он спросил обо мне?

— Нет!

— А он знает, что мы тут вдвоем … и ночевали...

— Нет! — так же хладнокровно ответил Устинов.

Теперь мой телефон ожил, в венах тут же застыла кровь и я уставилась на Сергея.

— Где я? — шепотом просила я у него помощи и подсказки.

— Дома, — шепотом ответил Сергей.

Я кивнула. Точно! Надо врать!

— Привет! Доброе утро! — ласково и нежно сразу включилась я в разговор. — Я — дома! Да. Скоро на работу... Заехать? Постараюсь. А как же жена? Уехала … Тебе что-то привезти? Хорошо. Обняла. Поцеловала! Сильно! Очень!

Я положила трубку и выдохнула. С моего лица тут же исчезла нежность и ласка. Пришла злость на себя...

Я подняла глаза на Сергея.

— Вот мы влипли. Он же никогда не поверит, что мы тут провели ночь и ничего между нами не было...

Сергей кивнул. И ничего не ответил, продолжая есть...

Ах, ты... И тут до меня дошло... Это он все специально задумал...

Я застыла от ужаса — меня развели, как дурочку... Но зачем ему это надо было? И кто это все затеял?

Вся встревоженная и мрачная я подошла к окну.

Посмотрела на весь этот снег и разозлилась еще больше. Сколько?

— Как ты думаешь, — обратилась я к Сергею, не поворачиваясь, — сколько времени понадобиться, чтобы откопать машину?

Сергей вытер губы салфеткой.

— Часа два …

— А там... дорогу расчистили?

— Не знаю, надо сходить проверить. Но … скорее всего нет. Ты слышала шум трактора утром?

— Нет …

— И я нет …

— А здесь чистят дороги?

Сергей встал, поравнялся со мной и тоже посмотрел на двор.

— Чистят. Поселок элитный. Уедем. Не переживай. Или … ты куда-то торопишься?

Я уставилась на него большими глазами. Он издевается?

— Конечно! Мне на работу надо …

— А-а-а, — как-то загадочно протянул Сергей и вернулся к столу, собирая посуду.

— Оставь, я сама помою. Ты только уже начни нас откапывать машину.

Руки Сергея остановились и поставили на место тарелку с кружкой.

— Хорошо... Тогда я пойду … А ты … тут … приберись.

— Иди …

Еще немного и я вытолкну его на снег.

Я посмотрела на часы. Еще два часа, потом час до города. Переодеться, привести себя в порядок и это уже вечер.

Катастрофа! Я буду в больнице к вечеру в лучшем случае.

Села за стол и стала тыкать в остывшую, уже успевшую одеревенеть, еду.

За окном мелькнула мужская фигура. Сергей, наверное, ищет лопаты.

Как я могла так вляпаться?!

"В" никогда не поверит, что между нами ничего не было. Мне придется очень сложно и туго.

От подполковника приходили смс одна за одной: "Целуй", "Где мой поцелуй?", "Занята?", "Мне за тобой машину прислать?"

Я не знала как отвечать. Машину? Куда ты ее пошлешь, если я не дома... А я не ДОМА из-за твоего Сергея!

Я злилась на свою глупость. Как же я могла повестись на это идиотское предложение … поесть... у меня что? дома еды нет?!

Кровь приливала к голове. Хотелось все крушить.

На сообщения не ответила. Занята, в дороге и все такое... Слава богу, что подполковник прекратил их присылать. Наверное, жена пришла или что-то еще очень важное. А если он позвонит по видеосвязи?! Что тогда?

Я взяла телефон и выключила его совсем. Сел. Сломался. Боже! Да замерз он и все.

Я встала, собрала тарелки в стопку, также вставила стаканы один в один и направилась на кухню.

Шум воды и мытье посуды унесли меня далеко в мысли. За долгое время, сегодня я в первый раз проснулась с не четким пониманием: "Что делать?" Зачем все это? Мне абсолютно не нравилась моя работа и коллектив, — там все ужасно и ужасные. Каждый так и пытается тебя расколоть на части и слить другому. Бесконечный стойкий мат не покидает отдела по делу и без. Мой мозг уже не вывозил этого "культурное" и "честное" общество. При любом удобном случае я стремилась забиться в угол и не дышать. И была счастлива, когда подполковник приглашал меня к себе, но никак не мог закончить селектор, поэтому сидела в приемной по часу, делая вид, что вношу в правки в текст. Красивая Полина фыркала и морщилась, но мне было все равно. Я не хотела идти в свой отдел...

Что-то холодное коснулось моей спины под свитером. Словно меня окатили ледяным кипятком. Я подпрыгнула и закричала как ненормальная.

— Ай! Ты — совсем ума лишился! — кричала я, вытряхивая снег из-под свитера.

Сергей громко рассмеялся и отскочил на пару шагов к двери, предчувствуя беду.

— С первым снегом! — сказал он, продолжая смеяться.

— Идиот! — снег каплями стекал по моей спине прямо в джинсы. Я пострела на веселого Сергей и оскалилась сильнее: — Снег уже два месяца лежит… Что за детский сад!

— Это новый снег, он выпал сегодня ночью …

— Сейчас ты у меня получишь! — вспыхнула я.

— Не догонишь! — крикнул он уже у входа в дом, а затем выскочил на улицу.

Ах, ты так!

Обалдевшая от такой наглости, я сорвалась и побежала за ним. Прямо в тапочках.

Выскочив во двор, сразу зажмурилась от слепящего снега, но я видела куда побежал Сергей и намерена была его догнать и наказать за глупую шутку. Ему будет очень плохо!

Снега было по колено, тапочки тут же стали тяжелыми, а ступни обжигало холодом. Мое разгоряченное дыхание клубилось паром. Но мне хотелось догнать этого обезумевшего шалуна и задушить его.

Бежала я почти вслепую, ориентируясь только на его смех:

Он не переставил дразнить меня:

— Алина, ты голая! Оденься! Заболеешь! Дурочка, зачем ты бежишь … Что я тебе такого сделал?

— Сейчас ты у меня получишь! — кричала я ему в ответ, сбившимся дыханием.

Я обогнула дом... Впереди был сад, но следов Сергея там не было.

В горле все пересохло и я схватилась за бок, чтобы отдышаться.

— Идиот! — прохрипела я, справляясь с одышкой.

— Ты зачем за мной бежишь? — раздался спокойный голос у меня за спиной.

Я повернулась. В шаге от меня стоял довольный Сергей.

— Хочу... — резко выдохнула я... — убить … тебя...

— А может ты влюбилась!

Я пару секунд смотрела на него сквозь слепящее солнце. Холодный колючий воздух затруднял мое дыхание … говорить не хотелось…

Но злость и гнев не остыли во мне и я со всей силы толкнула его в грудь.

Идея была не самая удачная. Сергей не удержался, но в полете ловко схватил меня за руку и мы оба повалились в снег. Вернее, я свалилась на Сергея.

— Ты не ушиблась? — с нежностью и беспокойством прошептал мне он на ухо.

Я отрицательно покачала головой и … впервые увидела его небесно-голубые глаза так близко, а на черных ресницах снежинки … и это было так неожиданно и красиво …

Мы замерли, смотря друг на друга... Мое сердце от его близкого дыхания сжалось и перестало стучать... Я продолжала пялится на него … Сергей не шевелился, продолжая пристально смотреть мне в глаза. От этого взгляда в груди стало тесно... Секунда. Действие. Его губы коснулись моих. Сначала неуверенно, потом смелее... Мое сердце резко отпустило и высвободило тонну крови в мою голову... Все это было похоже на большую волну и миллионы брызг.

Я оцепенела … Сергей крепко прижал меня к себе, и, не давая возможности освободиться. Он целовал меня не переставая, требуя от меня ответа. Вдруг, я очнулась: захватила горсть снега и влепила ему в лицо.

— Дурак! — прохрипела я. — Пусти!

Я вскочила на ноги. Посмотрела на потерянно Сергея. Мои губы еще не остыли... а в носу стоял запах его тела. Слезы выступили и застыли в моих глазах. Я замычала, словно глухонемая, и побежала обратно. Это неправильно …

Около машины не удержала равновесие и упала, больно ударяясь затылком. Вся жизнь словно пролетела перед глазами.

Лед. Тренировки. Папа. Его любовница. Авария… Сергей!

Он тут же навис надо мной. Весь встревоженный и растерянный:

— Алина, ты как?

Я зажмурилась и скорчилась в лице от боли.

— Со мной что-то не так…, — еле выдохнула я, подавляя давно знакомую и забытую боль. — Скорую …

Скорая все мигала красно-синими лампочками. Меня стонущую от боли Сергей и большой мужик положили на носилки. Доктор поправил мою одежду и что-то зафиксировал на ноге.

— Ребята, а вы все никак не угомонитесь. Только хотел смену сдавать; вижу знакомый адрес. Думаю, что еще случилось у них?! Одного увезли, осталось двое … или новых подвезли, — доктор хрипел смеясь. — Это не дом, а какой-то сюжет из Агаты Кристи... "Десять негритят"... Читали? А кино смотрели?

Доктор быстро катал мне рукав и ввел лекарство.

— Я читал … в детстве... — отозвался Сергей.

Доктор согнул мою руку в локоть.

И с ухмылкой кивнул:

— Ну вот, двоих уже увезли... остался один — он хотел было засмеяться, но закашлялся. — Перелом у нее. Шину поставил, надо снимок и гипс. В общем, сценарий тот же... Мы едем — вы, — он ткнул указательным пальцем Сергея в плечо, — за нами. Документы барышни имеются? Жених …

Сергей молча кивнул.

— Ну и хорошо... все хорошо …

Доктор устало забрался в машину, размещаясь рядом с водителем, и обратился к нему:

— И что с ними не так?!

Водитель растерянно пожал плечами и сдал задний ход.

Я лежала вся пристегнутая к каталке. Было некомфортно и больно.

И то, что говорил доктор долетало сквозь болеутоляющее.

— Хорошо, что нога... а не позвоночник... У нее скорее всего черепно мозговая... Мда... интересные люди... при погонах... Подполковника мы их отправили в госпиталь. Сам … ну, какой-то из этих министров здрава позвонил и поинтересовался … Наш главный чуть в штаны не наделал! Прибежал! Рожа красная, пот на лысине с одной волосинкой и кричит " Убирай его к чертовой матери" … А оно мне надо?

— Нет, Иваныч... — поддакнул водитель.

— Вот, Петр … и не надо... А ты ночью спал?

— Спал!

— На смену утром зашел?

— Ага!

— А я — нет, — доктор тяжело вздохнул и потер лоб. Его ломило от усталости. — Скорей бы Ленка вышла... надумала… болеть... пациентом куча … Вторые сутки пошли... Помру я раньше всех с таким графиком...

— Так у нее … это … ну это...

Водитель щелкнул себя ниже челюсти...

Доктор нахмурился.

— Петр, ты … вот, ты умный мужик... не надо... Мы все такие же можем быть завтра. От человека мужик ушел. Собрал вещи и свалил. Наверное и машину забрал и долгов оставил. Кем он у нее был? Знаешь?

— Да этот... кладовщик на мясокомбинате …

— Вот … человек мясо домой приносил... От тебя бы жена ушла, ты что бы сделал?

— Ну... за ней бы пошел... — задумчиво пробубнил Петр.

— За кем?

— За ней...

Доктор развернулся и пристально посмотрел на водителя.

— За женой?

— Нет... за "беленькой"... А потом может и за женой... у меня Маринка хорошая...

Иваныч сел прямо.

— Вот и береги свою Маринку... и Ленку нашу... Она тоже — хорошая... Хотя … дурная, кричит, спорит, что-то умничает... но бодрая... И добрая...

— А что мужик от нее тогда ушел? — не унимался Петр.

Доктор прищурился и прохрипел, смеясь:

— … слабак, наверное... на передок!

Я лежала и вслушивалась в разговор простых мужчин. Как странно... Все говорят о том же… "Муж" "Жена" "ИЗМЕНА". Может доктор это специально затеял? Может решил на моих нервах поиграть? Так сказать, до ума и разума достучаться. Ведь, он все понял в больнице.

— Де-вушка-каа- … Как вас там?.. Красивая блондинка... Алина,.

Я промычала в ответ...

— Ой, жива, — наигранно спохватился доктор, — уже хорошо... Человек реагирует! А значит жив... А нам живые люди нужны... Больно???

— Да, — промычала я снова, чтобы тебе пусто было Иваныч, от таких шуток "жива".

— Болит — только живое и болит.... Терпи... Скоро приедем… Мы тебя зафиксировали, чтобы ты на поворотах не выпала... А то вчера, Илюха разогнался, а снег уже как лед, зашел в поворот под 180 градусов, а мужика не пристегнули, так он скатился... Я сам лбом ушибся. Вот шишка! — доктор ткнул себя в висок. — Пришлось объяснительную писать откуда у острого приступа аппендицита рассечение брови... А как его привяжись, если он корчится от боли? Петь, я прав?!

Водитель закивал и добавил:

— Да никак... сам виноват... Надо лежать тихо и смирно... дорога словно мылом намазана, тут как бы по ту сторону дороги не оказаться, — серьезным басом закончил Петр.

Иваныч набрал в легкие воздуха и тяжело выдохнул.

— Даааа... Ну и дела... Второго человека за сутки везу из их дома... Как такое может быть?

— Наверное кто-то проклял его...

— Кого?

— Хозяина … — ответил по-деловому Петр.

— Мда-а-а, — протянул доктор.

Иваныч задумчиво задрал голову и крутил снимок в руках, просвечивая его на свету. Серьезно-задумчивое выражение лица сменилось на то, когда результат тебя очень не радует.

— Операция нужна … — говорил он свои мысли в слух. Потом резко осекся и с интересом посмотрел на меня: — Ты из спортивных?

Я молча кивнула.

— Мда... — он перевел взгляд, внимательно изучая мою ногу.

От ноющей и распирающей боли в лодыжке в горле стоял спазм, а потолок с лампами давил с невероятной силой.

Я с равными промежутками жмурилась и тяжело вдыхала.

— Бег? — гадал доктор.

— Коньки, — выдохнула я очередной раз, сглатывая слюну.

— Травмы были?

Какое это имеет значение? Говорить и вспоминать о том, что послужило разрушением не только моей мечты и семьи — не хотелось.

Но пристальный взгляд Иваныча не опускал. Пришлось ответить.

— Да,. авария … пятнадцать лет назад … перелом обеих ног... — выдохнула я, желая молча терпеть боль.

— Мда... неудачно сегодня упала …. Совсем неудачно.

Мне было почти все равно. Удачно или нет. К боли я привыкла, но разговаривать о ней — нет.

Доктор прикрепил снимок к световой панели и задумчиво потер лоб.

— Скоро хирург подойдет, он все расскажет... но, видно, что все сложно. Тебе должно быть сильно больно...

Он снова повернулся ко мне. В его глазах была забота и сожаление, словно мы уже стали родственниками.

— Больно?

Странный этот Иваныч, конечно, больно, но от твоего взгляда еще больнее. Хватит так пялиться!

Я процедила сквозь зубы:

— Нормально... Лекарство еще держит …

Оно перестало действовать минут двадцать назад. Моя спина взмокла от пота. И я переодически хваталась за край кушетки.

— Хм... Ну, терпи, Алина — генералом станешь!

— Ага, подполковником... — съязвила я, раздувая ноздри от нахлынувшего жара в ноге.

Иваныч расплылся с саркастической улыбке и тут же погрозил пальцем:

— Не шали... Живи своей жизнью... Вон, — какой парень у тебя!

И как в воду глядел... В дверь постучались, а затем вошел Сергей.

— Ну что? — тихо он поинтересовался у доктора.

Иваныч мрачно вздохнул, заложил руки за спину, и сказал:

— Плохо дело... Хирурга ждем...

— Вашего? — недоверчиво скривился Сергей.

— Ну не вашего … — пробурчал доктор, в его голове резко всплыла неприятная история с подполковником и возней с багровым перепуганным начмедом.

Дверь без предупреждения распахнулась.

Высокий мужчина в шапочке с пингвинами и в маске громким басом спросил, обращаясь только к доктору:

— Что тут, Иваныч, друг мой прелестный? Не дают тебе покоя сегодня? Вторые сутки на ногах? — и, не дожидаясь ответа, посмотрел на панель со снимком. — Ясно... Третья операционная свободна... Через тридцать минут начнем!

Я внимательно смотрела на мужчин.

Иваныч посмотрел на часы.

— Все! Отстрелялся! Пора на покой!

— Сегодня "Спартак" играет … Иди уже... выспись, как человек, — хирур дружески похлопал Иваныча по плечу и вышел.

Сергей подошел ко мне и печально заглянул в глаза. Я натянуто улыбнулось в ответ. И тут же слеза-предательница скатилась с уголка глаза. Подбородок обмяк и задрожал, поэтому я не говорила, а шептала:

— Документы в рюкзаке. Телефон — не знаю...

— Позвонить кому-то? — спросил сипуганный Сергей и сжал мою руку.

Я молча моргнула… "Ему" …

Он все понял! Ему! Кивнул...

И тут же хотел было поинтересоваться "Больно?" … Но сдержался и на выдохе мягко поинтересовался:

— Холодно?

Я крепко сжала губы в замок, замотала головой и промычала:

— Пройдет...

В палату вплыла огромная медсестра и анестезиолог. У последнего модная стрижка: по бокам все выбрито, а на макушке небольшая "пуговица" из пучка волос.

— Я думаю, что сегодня "Спартак" победит... — спохватился Иваныч. — И вы... — Алина — тоже... Леонид лучший хирург, которого я знаю. В миг соберет и снова бегать будешь.

— Бегунья? — вмешался анестезиолог, листая бумажки.

— Нет! Фигуристка! — важно сказал доктор и удалился, пожав всем руки.

— Так, Алина. Я задам вам несколько вопросов и мы начнем готовиться к операции... Ирина Игоревна, соберешь ее вещи потом, привези каталку и простыни.

— Вы беременны?

Я уставилась на анестезиолога широкими глазами, позабыв о боли. С чего он это решил?

— Что???

— Вы — можете быть беременной? — поправился доктор.

— Нет! — дернулась я и быстро ответила.

— Точно? — серьезно переспросил он.

— Точнее просто быть не может... — все тем же голосом продолжала я. — Я не могу быть беременной!

— Но у вас же есть парень... — теперь он спрашивал с интересом. — Вы поймите, что нам это нужно и важно знать, чтобы не допустить ошибку. Может экспресс тест сделаем?

До меня дошло!.. Я тяжело вдохнула и замотала головой.

— Это стандартный вопрос … Не переживайте так...

Я выдохнула и чуть расслабленно ответила:

— Нет! Я точно не беременна...

— Когда у вас последний раз была близость?

Я задумалась... потом еще задумалась... Глаза бегали от одной лампы к другой..

— Более года назад … — неуверенно ответила.

Белая ручка замерла и перестала писать.

— Это точно ваш парень? –

М-да. Выходила глупость на глупости, но отступать некуда.

— Мы с Сергеем недавно познакомились и … не торопим события...

— Ясно, — недоверчиво протянул доктор. И продолжил стандартный опрос: — Аллергия на лекарства есть?

— Нет.

— Травмы головы ранее были?..Обмороки или потери сознания?

— Я вчера упала в сауне...

Доктор поднял голову и сосредоточенно посмотрел мне в глаза:

— Что случилось?

Я пожала плечами.

— Не знаю … вошла в парилку... стало нехорошо и отключилась... Сергей вынес меня.

— Проблемы с сердцем? С сосудами?

— Нет! Никогда не жаловалась.

— Анемии?

— Что это? — напряглась я.

— Дефицит железа... Судороги по ночам?

— Про анемию ничего не знаю... Судороги по ночам бывают... Но это у меня всю жизнь так...

— Хорошо... — выдохнул доктор и стал листать мою историю болезни. Нашел короткие бумажки, поджал губы.

Его сосредоточенность пугала меня.

— Анализы крови в норме, никаких отклонений не наблюдается... Так в чем причина обморока?

— … в паре — предположила я и задержала дыхание. Ногу снова стало распирать и обдавать жаром.

— Может быть...

Дверь распахнулась и Ирина въехала, громыхая каталкой.

За ней вошли два медбрата.

— Так, братья и … сестра, — начал доктор, — сейчас мы выйдем, девушка с Ириной подготовится, а затем — мы переложим ее на каталку. Все ясно?

— Ага! — разом сказали парни в синих медицинских костюмах.

— Ирина, приступайте... мы за дверью...

Ирина проводила всех взглядом, дверь закрылась.

Женщина достала огромные ножницы и стала резать мои джинсы.

— Что вы делаете? — растерялась я не на шутку. Это были мои любимые джинсы.

— А как мы их с тебя снимем? — и продолжила подниматься вверх от щиколотки до бедра. — Не волнуйся кофту резать не будем.

— Спасибо! — робко ответила я.

Через мгновение я снова осталась без ничего. Меня застряло от холода под тонкой белой простыней.

Ирина безжалостно скомкала мою одежду и затолкала в мешок.

И громко крикнула:

— Можно!

Мужчины не заставили себя долго ждать. Вошли разом. Парни подкатили к каталку и выровняли с кушеткой по высоте

— Сама сможет? Или перенести? — оборотился один из парней к доктору.

— Алина вы сможете переползти?

Я растерянно заморгала глазами.

— Да, что вы суету наводите... — вмешалась Ирина. — Хватай за простыть и перетаскивай... Вот так... На счет раз, два три … потянули...

Меня небрежно, как ящик с картошкой, затащили на холодную каталку.

Железо через тонкую простыню было ледяным. Мои зубы сами застучали. И из глаз потекли слезы.

— Ну-ну... — доктор взял край простыни и вытер мне лицо. — Накройте человека одеялом, а то она скоро в льдом покроется. Алина встретимся наверху.

Я кивнула, продолжая стуча зубами.

Сверху прилетело войлочное одеяло без пододеяльника. Его натянули мне по самый нос, так что грубые ворс сразу стал царапать лицу, а еще неприятно прилипать к губам. Я аккуратно опустила его ниже, насколько это было возможно.

Парни меня катили с ветерком. В какой-то момент даже было страшновато, а вдруг перевернут или не войдут в поворот. У них есть опыт вождения этих каталок?

…

Грустный Сергей стоял в шаге от меня.

— Я позвонил. Не переживай. Он знает... — спокойно сказал, наклонившись вперед. — Как ты?

— Мужчина отойдите, — грубо вмешалась медсестра, отталкивая его.

— Все хорошо. Это мой парень, — превозмогая боль, успокоила я ее.

Сергей взял мою руку. И долго держал….

— Я буду здесь, пока все не закончится… — решительно сказал он.

— Зачем? — с усмешкой спросила я.

— Что? — опешил он от вопроса.

Я тяжело выдохнула... у меня совсем не было сил спорить с ним... да и не хотелось...

И я просто ответила:

— Спасибо… Хорошо, что ты рядом…

Лифт загромыхал и двойные железные двери раскрылись...

Сергей нехотя отпустил мою руку, провожая меня взглядом. “Последнее что я буду помнить — это твой грустный взгляд Устинов. Какая ирония…”

И тут я вспомнила, что хотела спросить: А что он сказал?

— А что он сказал? — крикнула я изо всех сил.

Мой вопрос потерялся в шуме колес каталки и закрывающихся дверей.

В большом лифте еле-еле хватило место двум ребятам. А медсестре пришлось забиться в угол, чтобы уместить свои объемы между мной и стеной лифта.

Нога ныла, распирала, порой мне казалось, что я родилась с этой болью…

Он знает?! А что знает? Что именно Сергей сказал ему?

В предоперационной народу стало больше. Мои крепкие парни сразу же удалились...

Надо мной засуетились новые медсестры. Более вежливые, но суетливые…

С меня сбросили одеяло.

— У нас тут тепло, — сказала медсестра и унесла его.

Я растерянно водила глазами по потолку, борясь с тем, осознанием, что на мне ничего нет.

— Сейчас поставим капельницу и начнем вводить лекарство... Вы заснете и проснетесь, когда все завершится, — сказал знакомый голос анестезиолога.

Интересно… он уже заметил, что я все обнаженная как-то

В далеком прошлом у меня уже все это было... Травма, операционная… Вдруг все резко поплыло…

Я провалилась куда-то, утопая мыслями в молочный кисель... Кажется, ванильный... Да, я люблю ванильный кисель, как делала мама...

Я тяжело и мрачно вздыхаю... Мурка снова родила котят. Отец будет недоволен и снова унесет их. Мне жалко этих, еще даже не пищащих, комочков шерсти. Мое сердце и маленькая душа разрывается на части... Но есть правило, при котором дворовую Мурку отец оставил у нас — Мурка одна и единственная кошка в доме.

Я злилась на нее... Она второй раз уже нарушила правила и подвергла опасности себя и свои комочки... Бестолковая Мурка...

Я с четырех лет каким-то образом стала придерживаться определенных, своих, правил.

Мне о них никто не говорил и никто для меня не контролировал. Но я четко их соблюдала и жила по ним, независимо от того что происходило вокруг.

Я была не по возрасту серьезным и самостоятельным ребенком, о таком большинство родителей только мечтают. Уверенной в себе и в своих силах.

Мои родители никогда не приставали с воспитанием ко мне. Скорее всего я своим примером сама их воспитывала...

И мама часто повторяла:

— … с таким характером можно только родиться… — с гордостью говорила она.

Коньки я выбрала сама. В три года меня отдали на гимнастику и я прыгала и растягивала себя. И все было спокойно, пока я не увидела по телевизору как несется, разрезая лед, фигуристка. Этот холод льда, шум лезвия, скольжение, разбег … прыжок... Аксель! Это было как магическое заклинание успеха…

Я подошла к папе и сказала:

— Купи коньки! Я буду как она …

Фигуристка с охапкой цветов поднималась на пьедестал и плакала от счастья, показывая всех золотую медаль...

Отец тяжело выдохнул:

— Ты не сможешь...

Я больно сжала губы.

— Купи и тогда увидишь… — твердо решительно повторила я.

Через неделю у меня были коньки…

С тех пор я, как молитву, повторяла себе: "Я — сильная!" "Я — чемпионка"

.----------------------------------------------------------------------

Приглашаю вас на бесплатную книгу...)))

"БЫТЬ ЖЕНОЙ ДЕПУТАТА"

❤ см. БУКТРЕЙЛЕР... — Илья, тебе нужно второе лицо в предвыборной кампании... — В смысле? Второй кандидат? Соперник? Миша, у нас “десять” человек выдвигается из партии... Тут… Я — уже — не второе лицо, как ты видишь... — Нет! Тебе нужна женщина... — Какая женщина!? — я широко улыбнулся. — У меня их много? Можем провести кастинг! — Твои, модельные, не подходят и прекрати паясничать, я серьезно… Мальчик, ты в Государственную Думу метишь... это не детский сад... Соберись, а то позвоню Петру Андреевичу... — Все, я понял... Мне нужна ассистентка из простых… — Да! Чисто для массовки, чтобы тебе кофе подавала, папки носила и на звонки отвечала. В общем, мелькала “серой мышью” туда-сюда… Народу это понравится…... Черт! Как так получилось, что эта мышь стала мне женой?!

— Застегни, пожалуйста!

Ирина собрала волосы на затылке и терпеливо ждала, когда молодой человек исполнит ее просьбу.

Руки Сергея свели две половинки платья и собачка от молнии медленно поплыла вверх.

— Мы так до вечера его застегнем... Я не успею ужин приготовить... Сережа, торопись, — игралась она.

— Может я не хочу, чтобы ты свой день рождения готовила ужин. Закажи в ресторане...

Его губы нежно коснулись ее шеи.

Ирина резко уклонилась, развернулась и томно посмотрела ему в глаза. Завела руки Сергею за голову и сомкнула на затылке.

— У меня есть к тебе просьба, — прошептала она.

— Какая? — Сергей притянул ее за талию и сжал крепче.

— Деликатная... — продолжала шептать Ирина.

Устинов слегка поджал губы.

— Мне это не нравится, но... — сказал он, с подозрением вглядываясь в ее лицо.

— Речь о моем муже и этой … девушке...

— Между ними ничего нет. Можешь не переживать! — выдохнул он.

— Да! Я знаю... но "В" уже перья чистит, … готовится... Он совершенно не умеет изменять и врать.

Брови Сергея взлетели вверх.

Ирина продолжала говорить, нежно поправляя ему волосы.

— Другие мужья исчерпывают чувство вины и дарят женам подарки... А этот — только нервную систему портит. Он сознательно из пальца каждый день высасывает скандал за скандалом... Я уже не рада, когда он дома.

Ирина надула губки.

— Ты думаешь он хочет развода? — беспокоился Сергей.

— Я уверена в этом... — ее пальцы остановились. Она прямо посмотрела ему в глаза: — Если он с ней проведет ночь, то как честный,..

— А он честны? — усмехнулся молодой человек.

— Очень... сам видишь, что творится с ним... Он точно попросит развода. А я не хочу развода...

— Из-за детей?

— Ну-у-у... и это тоже... Сереж у нас три квартиры в Москве, дача, общее имущество и транспорт … — женщина тяжело вздохнула, — и быть женой подполковника мне нравится … Статусно и много своих плюшек!

Сергей опустил глаза:

— Понимаю... — его руки разжались.

— Окрути ее! Запудри мозги! Навешай лапшу! Пусть влюбится в тебя? — приказывала Ирина.

— Зачем? — пытливо посмотрел он на нее Сергей, поднимая пустые глаза.

— Я в долгу не останусь... — пальчики Ирины снова играться с его волосами. — Сначала майор, потом … дальше … и раз — ты уже подполковник... Ты же тот самый солдат, который метит в генералы …

Сергей молчал.

— Ты можешь с ней не спать... Просто сделать так, чтобы он понял, что у вас что-то есть... Мне нужно, чтобы он в ней начал разочароваться и стал подозревать в измене.

— А как же я? Ты обо мне подумала? Что он со мной сделает?

— Перестань... Будь умнее... Мы сделаем так, словно ты прикрываешь ее от меня... А она потеряет от тебя голову и самоустранится … Ты будешь решением его проблем, а она — проблема!

— Твоя или его? — усмехнулся Сергей.

— Для всех... — отмахнулась Ирина. — Никому не нужна эта девчонка. Прилипла и никак не отлипнет. Что хочет — непонятно... Сначала думала просто место хочет, но — нет!

— Хорошо, — прервал ее мысли Сергей. — А если не потеряет голову? Может она в него влюблена?!

Ирина фыркнула. И лисьим голосом продолжила:

— А ты сделай так, чтобы потеряла... — ее губы коснулись его щеки, — … от таких голубых глаз даже я голову потеряла и не только...

Женщина отпустила руки. Оглядела комнату за его спиной.

Взяла сумку.

— Мне пора … Детей надо забрать и ужин приготовить. Время мой тренировки окончено, — деланно рассмеялась она.

Сергей подал ей пальто.

— Ты уверена?

— Да! — тяжело вздохнула она. — Я устала от его скандалов.

— А ты не боишься, что он узнает о нас?

На лице Ирины появилась ухмылка.

Она без тени сомнений ответила:

— Никогда … и ни о чем ОН не узнает... — она взяла его за руку и крепко сжала. — О нас знают в этой комнате только двое: ты и я. Я — не ничего не расскажу уж точно. И я так сильно доверяю тебе … — она многозначительно посмотрела прямо ему прямо в глаза: — У нас нет причин причинять друг другу боль и неприятности. Мы друзья? Друзья?

— Друзья... — выдохнул Сергей и поднес ее руку к губам.

— Не шали! И выполни мою просьбу!.. Кстати, я больше не хочу встречаться в этих отелях.

— А где хочешь? — насторожился парень.

— Пригласи меня уже к себе...

Сергей спохватился, отпустил ее руку и пошарил в карманах куртки. Достал ключи и протянул ей.

Ирина была удивительной женщиной для Сергея, но как о "женщине", которая на десять лет старше его — он так не думал.

Думал о ней как жене своего начальника, а иногда как о своей девушке: красива, умна и невероятно целеустремленна. Ирина была очень загадочной и никогда не открывалась и не лезла со своим прошлым к нему в душу. А еще она не жаловалась и ни в чем не упрекала мужа. Она всегда была собой. И она его уважала своим молчанием.

— Ты его любишь, — однажды не выдержал Сергей после месяца их случившегося романа.

Ирина сидела на диванчике и покачивала ногой. Нога остановилась. Сдержанная улыбка через секунду сменилась грустью.

Выпустив нижнюю губу, она четко произнесла:

— Из уважения любви не сделаешь. Это я точно теперь знаю...

Что-то обожгло и сжало сердце Сергея. Он четко осознал, что их отношения всегда будут только на пороге чувств, но никогда Ирина не пустит его к себе туда, куда все влюбленные хотят попасть. Она даже мужу, отцу своих детей, не открыла эту дверь.

Сергей решил не стучаться, а плыть по течению их интересных встреч.

Однажды Ирина решила пробыть дольше обычного. Она лежала у него на груди и водила пальчиком по его плечу.

— Ты уже влюблялся? По-настоящему?

Сергей посмотрел на нее сверху вниз и пожал плечами.

— Я три года встречался с девушкой...

— Почему не женился? — Ирина не поднимала глаз, продолжая следить за невидимым рисунком своих пальцев.

— Я собрался, но она … — Сергей подавил тяжелой вздох, — ушла к моему другу и переехала в другой город.

— Ты страдал?

Сергей снова пожал плечами … Он не знал, что ответить …

Ирина поднялась. Некоторое время всматривалась в его лицо.

Затем резюмировала, нежно проводя ладонью по его лицу:

— Тебе повезло... Ты еще не влюблялся по-настоящему!

Зрачки Сергея расширились.

— Это как ты решила? — удивился он.

— А как ты влюблялся? Что ты чувствовал в первую секунду?

— В смысле?

— Ну вот ты встретил девушку и … — Ирина требовала дополнить рассказ.

— Мы стали общаться... гулять вместе. Она была милой, даже красивой... Мне было интересно с ней …

Женщина рассмеялась вслух.

— Нет … так не влюбляются!

— А как? — недоумевал Сергей.

Ирина затаила дыхание и сладко прикрыла глаза:

— … влюбляются вдруг и сразу... Секунда! Ты смотришь на человека и видишь его в первый, а он тебе уже дорог... и все вокруг замедляется и становится неважным, словно проваливается в пустоту... и воздух даже неподвижен. Ты чувствуешь его взгляд, как разряд электричества... Ты смотришь на него и уже молишься, чтобы он был реальностью, а не галлюцинацией, и желаешь, чтобы он смотрел на тебя... А расставшись, хочешь и ищешь встречи с ним вновь и вновь... И все тот же застывший воздух в груди с огромной радостью в душе, не отпускает тебя ни днем ни ночью... Он есть... Он существует … Ты влюблен...

Она говорила и тут же куда-то улетела мыслями, наверное, в прошлое. В тот момент Сергею, показалось, что она стала еще моложе и красивее. И она не была ни девушкой и ни женщиной. Ирина была солнцем. Сергей завидовал, что она была настолько влюблена … и что это было ни с ним. И не в его время.

Он вспомнил свою девушку и осознал, что и она не была влюблена в него. Так... Просто дружила. Как хорошо, что они расстались. От этой мысли ему стало легко и свободно...

— Что произошло у вас? — с интересом спросил он.

Ирина резко вернулась в себя. Глаза ее уже блестели не от счастья и радости... Любовь улетела, солнце спряталось за тучи. Улыбка сменилась горькой усмешкой.

— Он … Он был женат... И выбрал свою семью... А я … я сделала аборт по велению отца...

Сергею стало неловко, но он почувствовал, что ей сейчас хочется поговорить об этом.

— Он дурак... — Устинов взял ее за руку и нежно прикоснулся губами.

Женщина тяжело вздохнула и провела по его волосам.

— Нет! Если бы могли бы любить тех, людей, которые нам идеально подходят — все было бы не так … мудро и понятно... Может даже скучно... Я "люблю" своего мужа, но от уважения … от этой стабильности, от чувства безопасности за себя и детей. Он не страстный человек. И меня скорее боится, преклоняется предо мной и моим отцом. Мне не хватает страсти и силы в нем … и желания... жажды... Мне не хватает ощущение жизни... Мы с ним проживаем вместе, но не живем... Вот ты мне даришь что-то живое и я за это тебе очень благодарна... И все, — она прижала палец к его губам. — Больше ничего не проси у меня. Мы встретились на станции "ожидания". Ты — ждешь поезд любви, а я вышла из него. Однажды ты влюбишься и мы все это закончим.

Сергей замер. Что-то кольнуло в груди.

— Не надо так...

Ирина заманчиво прищурилась:

"Рано отданные дети в спорт — все с травмированной психикой..."

— Просыпайся... Давай-давай! Открываем глазки!

— Мм... мм … — промычала я в ответ.

В горле что-то мешало. Давило. Глаза словно залило клеем. Они отказывались раскрываться.

— Открываем глазки... — настаивал мужской голос.

Яркий свет. Резко отвернулась. Снова закрыла глаза...

— Пить не давать. И спать тоже. продолжай будить. Если все нормально будет то, через пару часов, спустим в палату. Там уже все готово...

— Хорошо, доктор, — послушно ответил женский голос.

— Я через часик зайду.

Я открыла глаза. Никогда не видела, чтобы люди ходили по воздуху. Белый халат выплыл из палаты.

Тошно, серебристые мошки затанцевали надо мной, так норовят сесть на лицо. Хотела отпугнуть их, но руки были мертвыми.

— Сейчас … блевану, — еле-еле выговорила я.

Медсестра поправила подушку и откинула край простыни от лица.

— Это нормально. Только держите голову на боку. Операция длилась больше двенадцати часов …

— Пиииить, — простонала я.

Губы сухие. Во рту вкус метала и лекарства.

Медсестра куда-то поплыла, как и доктор.

— Пиить... — хрипела я.

Что-то мокрое накрыло мои губы. Неожиданно. Мокрый бинт вкуснее мороженого. Надо запомнить..

— Еще...

— Нет! — запротестовала медсестра. — Хуже будет! Терпите!

Я не согласна с ее отказом. Она не знает, как сейчас хочется воды. Она специально мне ее не дает...

Я снова провалилась... Мне все кажется, что я в пространстве бесконечной ваты... Этот ватный лабиринт. Кто привел меня сюда? Где его конец? Я не люблю лабиринты …

"Мама смотри у нас море!" — довольная кричу я, стоя на середине комнаты.

Родители купили новую ванную, но не успели еще ее установить. А мы с сестрой натаскали холодной воды и устроители заплыв. "Море!" "Море!" Кричим мы из ванной. Брызгаясь и смеясь.

Мать, как вошла, так в ужасе и застыла с пакетами в руках. Через мгновение позвонили в дверь. Пришли соседи снизу, требуя перестать прыгать и кричать. Если бы они только видели наше "море"...

— Не спать... Просыпайтесь... — командует медсестра.

— Я не сплю... море... у нас море … Мама, смотри! — шепчут одними губами.

— Зима! Какое море! — отвечает мне мужской голос. — Как давление?

— Все в порядке! — чеканит женский голос.

— Бредит?

— Ага!

— Не давайте ей спать!

Какой он противный.

— Я не сплю, — ватным языком ответила я.

Язык большой, шершавый, прилипает к небу.

— Пить...

Я бы сейчас выпила это море... Куда дели эту ванную?

"Рано отданные дети в спорт — все с травмированной психикой..."

Откуда эти слова? Кто мне это сказал?

"Плачь, расстраивайся, но иди дальше!"

Я не хочу плакать...

Мама плачет...

Мы с сестрой ее успокаиваем. Обнимаем. Нам страшно! Отец нас бросил! Мы одни!

Странные эти люди взрослые …

— Алина, вы со мной? — снова мужской голос.

Лица не могу разглядеть, но думаю, что он думает, что обворожительно мне улыбается.

В моих мыслях, такой улыбкой можно сожрать. В команде все улыбаются и хотят тебя сожрать. Все хотят получить твое место.

— Я всегда с командой! — строго отвечаю я, как меня учили. — Мне уже выходить? … Мама, я не успела разогреться...

Фокус падает на медсестру. Она взволнованна. Почти испуганно. Или это у нее такие большие глаза.

— Тошнит?

"Почему у вас такие большие глаза?" Тоже пытаетесь меня сожрать?

— Сушняк… Пить! — облизываю губы.

— Терпите!

Они меня бесят.

— А зачем?

— Что зачем? — переспрашивает она, поправляя флакон. — Сейчас станет легче.

Кап-кап-кап …

— Терпеть... Зачем?

Девушка четко отвечает:

— Чтобы выжить!

Я терплю... Меня растягивают — я терплю. Я бегаю десятки километров каждый день и терплю. Закрывая глаза, я вижу пьедестал. Я стану олимпийской чемпионкой.

Папа этого очень хочет. Он верит в меня!

Картина меняет... Машина. Свет фар... Красивая блондинка рядом с отцом. Их поцелуй такой яркий, как на экране. Кто-то специально приблизил или увеличил кадр для меня.

Папа! Папа! Папа!

"Доченька, давай закончим эту муку. Давать жить нормально..." — беспокойный и заботливый голос матери.

Я оборачиваюсь и со злостью кидаюсь на нее: "Ты никогда в меня не верила! Ты меня не любишь! Папа меня любит! Ты никому не нужна!"

Она закрывает лицо руками. Я кричу на нее сильнее.

"Не порть мне жизнь. Никогда со мной — так — не разговаривай!"

Мать в слезах уходит...

Что я натворила... "Мама, вернись!" "Прости меня"

Но она не слышит. Ватный лабиринт забирает все звуки.

— Красавица, просыпайся. Ты в палату хочешь???

— Пить... Домой хочу...

— Это хорошо, но чуть позже. Алина, приходи в себя уже! — требовал доктор. — Иначе не переведу.

— Куда?

— Туда...

— Я никуда не хочу... Я останусь у вас... Вы сделаете мне олимпийской чемпионкой...

— Как долго ее не отпускает?

— Уже пару часов, — разводит руками медсестра.

— Хм! С переводом подождем до утра... Обезболивающие давать по требованию.

Медсестра кивает.

— Не отказывайте пока. И держите на контроле — нашу олимпийскую чемпионку.

Доктор задумчиво вздохнул.

— Я прошла ад. Что вы со мной сделали? — вырывает из меня.

Доктор пытливо смотрит, хмурится:

— Спасли вам жизнь. Но об этом поговорим чуть позже. Отдыхайте!

Все вокруг замирает и становится копией копии. Медсестры уже две, три... Их много... Я крепко зажмурилась.

Передо мной глаза. Красивые глаза Сергея вдруг смеются добрыми глазами подполковника.

Я не хочу, чтобы они смеялись надо мной. Прочь! Хватит... Это все неправильно… Я вам не сдамся!

Если бы меня спросили, что самое унизительное. Мой ответ бы никого не удивил — беспомощность. Какая это замечательная свобода самому все решать. Что делать, что есть и что надевать.

Сергея словно приковали ко мне. Он выполнял все мои требования и капризы.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— Почему? — удивлялся обычно он, но продолжал сидеть рядом.

— Потому что... потому что у меня плохое настроение, — отрезала я.

— Бывает. Ничего страшного! — спокойно отвечал он, листая телефон сайта доставки. — Что будешь на ужин?

— Ничего. Здесь отличное меню!

Он меня бесил своим терпением и выдержкой.

А эта немая лукавая улыбочка... Зачем он это делает?

— Что с ним? Ты неделю ничего не говоришь мне о нем? Почему он мне НЕ звонит?

Сергей задумчиво посмотрел в окно.

— Потому что он все еще в больнице! Я думаю, что тебе понравится стейк с гриль овощами.

Я замотала головой.

— Повторяю! Для тех, кто не слышит меня. Местное пюре и рыбные котлеты — очень не дурны. Тут даже компот и кисель дают. С садика такого меню не пробовала, — язвила я.

— Хочешь йогурт?

Все мои замечания пролетали мимо, как "фанера над Парижем".

— Нет! — рявкнула я.

— Мороженого?

— Нет!

— Включить сериал? Серкана? Хюршем? — наставил Сергей.

— Хватит! Хватит! Хватит! Я устала от всего этого.

Я неделю в больнице. А мне кажется уже прошла вечность. Сергей единственный кто навещал меня из всех моих близких и знакомых.

С одной стороны я никого и не хотела видеть, а с другой — я что? Настолько неинтересна людям? Даже Светке, которая все вещи передает Сергею и по телефону только два или три смс. У нее видите ли начались съемки.

— Когда меня освободят?

Сергей снова улыбнулся и с тяжелым выдохом ответил:

— Через два дня выпишут. Мне сегодня еще надо успеть на работу...

Я закатила глаза и взмолилась:

— Слава Богу …

— После ужина заеду. Доставка будет раньше. Поешь хорошо!

— Не надо, — пробурчала я.

— Может у тебя настроение поднимется.

— Ты мне надоел. Ты знаешь это? Ходишь тут, со всеми общаешься — словно муж.

Сергей промолчал и еще раз тяжело вздохнул.

Я хотела добить его.

— Зачем ты все это делаешь? У тебя что? Нет своей жизни?

Его халат поверх одежды сползал и он пытался удержать его.

— А кто тебе поможет, если не я? — его вопрос прозвучал безысходно. — У тебя никого нет...

— Есть, — надулась я, поправляя одеяло.

Как назло зачесалась нога.

— Где они? — пытал Сергей.

Скорчилась. Нога стала чесать сильнее. Самой мне не дотянуться. И как назло чесалка была на столе.

— Ты здесь вот и их нет... — промычала я, стараясь отвлечься от зуда.

— Я не понимаю...

— Я тоже! — вырвался рык из меня.

Терпеть больше не было сил. Если он сейчас же не почешет стопу — меня разорвет.

— Что???

Сергей догадался, что со мной что-то не так.

— Что??? — повторил он.

— Нога, — промычала я в ответ.

— Почесать?

— Нет!

— Может … да! — его рука уже направилась к стопе.

— Дай чесалку и проваливай, — сопротивлялась я изо всех сил.

Через секунду стало легче. Его рука плавно, с нажимом, ходила по стопе.

— Еще... ниже … левее, — командовала я.

— И вот как тебя оставлять одну, — ехидничал он.

— Легко! Сильнее! Ага!

Он знал как это делается. Этот сценарий мы отрабатывали ежедневно. Я подозреваю, что он специально "чесалку" незаметно кладет на стол, только бы выполнить эту странную работу-заботу. Бред! Но … допускаю вполне такое...

— Ну как?

— Лучше!.. Все! Закончили! Дай мне палку... И почему она всегда на столе?

— Боюсь получить ею по голове, — рассмеялся Сергей.

Я уставилась на него как на идиота.

— Что с моей машиной?

— Стоит. Ты еще не скоро сможешь ездить на ней. Врач говорит, что будет долгий период реабилитации и тебе... — он остановился и с серьезным видом сообщил: — Ты будешь ходить с палочкой... Какой цвет выбрать?

Первую секунду я даже не смогла выдохнуть. В следующую — крикнула во всю глотку:

Я просто не могла дождаться того момента, когда же меня выпишут.

— С наступающим вас! Ждем на осмотр после праздников, — сказал доктор.

— И вас, доктор. Это вот — вам. Скромный подарок, так сказать! — Сергей протянул мужчине пакет. — А это... для медсестер...

Сергей протянул второй.

Я напряглась. Коррупция, взяточничество, статья … А мы ведь из полиции.

Продолжила застегивать пуговицы. Пофиг всем, а значит и мне...

— Медсестрам лучше сами отдайте. Им так … приятнее будет, — засуетился доктор.

— Хорошо!

— Все вещи забрали? Ничего не забыли, — как заботливый родственник волновался доктор.

Сергей засунул конверт в правый карман халата.

Все понятно! Мужик только и ждал, когда Сергей протянет ему пакет. А главное — конверт. Интересно: сколько там отвалили за мое лечение? И кто?

— Алин, ты как? Все собрала?

Я быстро кивнула.

— Вот твоя трость.

Сергей подал палку.

К ее весу я не могла привыкнут. Штука была не из легких. Мы два часа репетировали по палате мой выход.

— Надеюсь, это не навсегда, — вырвалось из меня.

— Что вы! Через месяц, если будете хорошо себя вести, скажем так — не устраивать танцы и не влезать в драки, то все заживет.

Я нахмурилась. Хотелось уже вступить в драку и залезть на стол с танцами.

— Обязательно буду себя беречь, — заверила я врача.

И добавила дежурную улыбку. Эта улыбка у меня на всех фото. И всем она нравится. Надеюсь, никто не знает, что за ней скрывается.

— Идем, — скомандовал Сергей.

Наконец-то, свежий морозный воздух. Серая и грязная Москва. Я просто устала от этих белых халатов и серьезных лиц. Перенасыщение белого и запаха лекарств.

— Ты могла быть — немного вежливее. Ведь, они нам стали как родные...

Я уставилась на Сергея. Однако! Мне тут никто не родной, даже — ты …

Вместо этого я взмолилась и меня прорвало на реальные отношения меня и больницы:

— Ты не представляешь как мне было там плохо. У меня не бритые ноги, подмышки, грязная голова и я неделю два-три раза просила их вынести за мной "утку". Ты понимаешь как это стыдно просить вынести из-под тебя твое "пипи" и "кака" … А еще...

Про то, что у меня начались эти "дни" и я протекла до матраца — все же умолчала. И гигиенические средства пришлось покупать санитарке … Как же мужчинам все же проще живется!

Ходить с палочкой было неудобно, но без нее больно. Ноги не слушались.

Сергей приехал на моей машине.

Я сладостно выдохнула. Хоть что-то свое и родное.

— Твоя подруга чокнутая!

— Я в это верю! Что опять?

Я внимательно посмотрела на Сергея. И с напряжением ждала конец истории. Меня не интересует начало, только конец.

— Она себе Монстра завела.

— Кого?

— Собаку...

— У нас живет собака?

Я не верила своим ушам.

Нет! Я люблю животных И вот, даже в тик-токе подписана на кота Лелика и вечно хрюкающего и пукающего мопса.

— Живого? — на всякий случай уточнила я.

— Ага... И он такой злой... Как … ну, как Монстр. Я его так и назвал... Света просто зовет — Пес! Я, как-то не закрыл твою комнату и он съел твою подушку и одеяло … А ещё напИсал на... — Сергей открыл багажник и положил вещи.

— Что?

— НапИсал на твой ноутбук … Но ты не волнуйся, я купил уже все новое...

— А … конечно, мне теперь легче! — злилась я. — Могу убить Светку своей тростью!

Крышка багажника хлопнула.

— Он перевернул аквариум …

Кто-то перевернул всю мою жизнь!

В голове вертелось песня" Все хорошо прекрасная Маркиза! Убьем Светку вместе, пусть эта, кобыла тупоголовая, сдохнет".

— То есть мои … маленькие пираньи … того?!

— Да! — Сергей почесал затылок. — Стали протеиновым ужином Монстру.

Я неудачно оперлась на больную ногу. И застонала.

— Ясно... Что еще...

Я ждала когда же он расскажет новости о подполковнике, но он молчал...

— Да ничего …

— Как работа? — не выдержала я. — Сяду на заднее сиденье. Хочу ногу вытянуть.

Сергей смерил меня пристальным взглядом, открыл дверь машины.

— Нормально...

— А как...

— Вышел...

Я застыла. Внутри меня все оборвалась. Даже не позвонил...

— Вышел, — машинально повторила я.

— Вышел, — выдохнул Сергей. — Там работы много, отчеты... проверки...

— Ага … да-да, — подхватила я.

Все это было плохим оправданием: человек просто забыл обо мне. Наверное, даже стер мой номер телефона и заблокировал в вотсапе.

— Хочешь ему позвонить....

Я растерянно улыбнулась. На глазах уже выступали слезы.

— Нет, — продавила в себя я горький ком обиды.

— И не надо... там все серьезно...

А со мной так — в прятки поиграли, как в пятом классе. Записками с объяснениями и влюблялками поменялись и забыли …

Я смотрела на телефон каждую минуту.

подполковника и след простыл. Ни звонка, ни смс …

Не удержалась и проверила вотсап — фотографии нет, зашла в телеграмм — "очень давно не был в сети".

— Он меня что? — вскипела я. — Заблокировал?

Теперь я знаю как выглядит унижение и оскорбление мужчины без слов. Он просто добавляет тебя в черный список и ты об этом знаешь. Лучше бы не знать.

Монстр скулили под дверью. Я не пускала его к себе. И старалась минимизировать наше общение, опасаясь получить еще одну травму.

"Где же Сергей? Псу нужно на улицу".

Присутствие Сергея в мое жизни было — привычно. Он приходил, приносил продукты, гулял с собакой и уходил с вечным вопросом:

— Что-то нужно? Я принесу завтра …

И я отвечала:

— Я напишу тебе, если понадобится.

Для меня было загадкой его забота ко мне. Но ковырять эту загадку — не хотелось.

Целыми днями я ела и смотрела короткие видео в "Т-т". Уровень моей мозговой активности снизился до нуля. И порой я чувствовала как деградирую. Вот зачем мне смотреть, как мужик сделал строительную штуку, чтобы ровно нарезать алюминиевую проволоку. Зачем мне заливать над вырезанием лобзика. Лелик пукнул, торты с вечной фразой "я не хотела принимать этот заказ, но все же...", астрологи, тарологи, нумерологи, психологи, вечно худеющие дамы, разведенки, содержанки, дочки миллионеров — прочно входили в мое сознание, чтобы вытеснить любые мысли о подполковнике.

"Ты что влюбилась?"

"Нет" — был мои четким ответом.

"Тогда зачем такие мучения?"

"Нельзя человека просто выбросить из голове.

В борьбе с собой — я проигрывала.

В коридоре послышался шум. Светка! Наконец-то. Хоть с кем-то можно просто поговорить. Ее два дня не было дома.

— "Я счастливый как никто … " — если БЫ Лепс пел женским голосом, то вышло бы ТАК ужасно, как это сделала Светка.

— Алька, я тако-ой-ой счастливый человек!

Подруга села на край моей кровати и туманным выражением посмотрела на меня.

— Лежишь?

— Лежу, — пробурчала я. — Мостра выгуляешь?

— Я ему дверь в подъезд открыла, пусть сам гуляет. Он уже взрослый.

— Ты что? Совсем ума лишилась. А вдруг он соседям под дверь нагадит?

Она махнула рукой.

— Я всю ночь не спала, — сообщила Светка и повалилась на спину.

— Какой ужас! — иронизировал я. — Давай баннер напишем и на балконе повесим.

Подруга приподнялась на локтях:

— Ты что такая злая? Сергей был?

— Был!

— А я вчера на такой тусовке была... — сладостно закатила глаза Светка.

— Куда ходили? — спросила я с интересом. — И с кем?

— В ресторане были, потом танцевать поехали. Он так круто танцует.

Она вскочила и стала показывать пародию на танец Ванн Дамма. То Ли бокс или полубокс. Было смешно. У Светки явное было похмелье.

— Он купил мне цветок! — похвасталась она.

— Всего один?

— Да! Представь себе один!.. И я забыла его в ресторане, — тяжело вздохнула она.

— Растяпа!

Светка пожала плечами.

— Еще подарит … Букетище из 101 розы.

— Это кринж, — покалывала я подругу.

— Это твоя зависть! Глупая женская зависть! — смеясь, ответила она.

— Слушай, как вы танцевали? Он же ниже тебя? Он тебе хоть до плеча доходит?

Светка вытащила и показал мне язык.

— Злюка, ты Алька! Он мне… мне вот посюда, — гордо сказала она и показала рукой где-то на уровне виска.

— Ммм... Это на каблуках или так?

Светка покружилась с воображаемый кавалером, пропуская мой вопрос мимо ушей.

— "Я счастливый как никто", — заела у нее в голове и у меня теперь тоже.

— На работу пойдешь?

Подруга остановилась. И устало потянулась.

— Нет! Я пойду спать! А какие у тебя планы?

Я поджала губы:

— Лежать …

— Вот, будет у нас сегодня сонное царство, — и она пошла к себе.

— Монстра впустишь?

— Обойдется! Он взрослый уже, — крикнула Светка мне через стенку.

— Ты — плохая хозяйка, — крикнула я ей в ответ.

— Мне ПОФИГ! Я хочу спать!

— Двадцать восьмой декабря, — неприятно прошипела Светка прямом в ухо. — Доброе и темное утро!

Я отмахнулась и с прищуром посмотрела на нее.

— У меня сегодня кооператив. А у вас? — она села на кровать и подобрала под себя ноги.

— Не знаю... И это мне не интересно, — пробурчала я, кивая в стену, где стояла моя палка.

— А-а-а, это, — задумчиво протянула подруга. — Тебе надо больше двигаться, а то станешь огромной и некрасивой...

— Не надейся, — ответила я, приподнимаясь на локтях.

Света взяла в руки мою палку и покрутила в воздухе, как плохой жонглер:

— Я думаю, что палка не помешает тебе надеть вечернее платье и показать себя.

— Она помешает быть в туфлях и танцевать … — язвила я.

— Туфли легко можно заменить на элегантные кроссовки, а танцевать … хм … Ты же за этим пойдешь.

— А зачем? — поинтересовалась я.

— Затем, — Светка сделала паузу, — … чтобы напомнить о себе … Он же тебе так и не позвонил.

Она поставила в угол мой ходовой инструмент, затем вышла из комнаты, оставляя дверь открытой.

— У тебя тут душно …

— Это ты — душнила!

— Кто как обзывается, так и называется, — кричала она сначала из коридора, потом из кухни.

Эфиры Светы начинались очень рано. И перед уходом она всегда будила меня. Я была не против. Полчаса утренней болтовни с подругой перед долгим днем одиночества с телевизором прекрасно украшали мое утро.

— Кофе будешь? — снова донеслось из кухни.

— Да! — прокричала я в ответ.

Наши соседи снизу, наверное, ненавидят нас. Кто же в пять утра так кричит …

Кофе немного поправил мое настроение. И я стала живой.

— Ты в чем будешь? — поинтересовалась я, отламывая кусочек булки и запихивая его в рот.

— А-а, … в гримерке видела одно хорошее платье. Думаю, его взять!

— А можно?

— Не знаю, — пожала плечами подруга. — Я возьму, тихонько, а потом так же тихонько верну на место.

— А если испачкаешь или испортишь?

— Скажу, что так и было и я его не трогала.

— Так все же увидят тебя в нем на корпоративе. Твой план не продуман до конца, — уколола я ее.

— М-м, это ты у нас все по плану делаешь, а такие как я — пользуются обстоятельствами. — Светка слегка нахмурилась, но сдалась: — Хорошо, в обед сбегаю и куплю новое.

— А у меня нет никакого, поэтому я останусь дома.

— Ты можешь взять мое.

— А почему ты его не берешь? — парировала я.

— Потому что … меня в нем уже видели …

— Логично, — закончила я, делая долгий глоток.

— Логично, — подтвердила Светка голосом из мема.

Я пожелала ей удачи и выпроводила на работу. Завалилась снова в кровать.

Но история с корпоративном меня не опускала.

"У нас тоже корпоратив сегодня. И подполковник будет там. Ему положено быть там …". Я несколько раз тяжело вздохнула. Хочу его увидеть … Посмотреть в глаза и узнать: что же такого случилось, что он так просто забыл обо мне. Все же не чужой человек была для него еще две недели назад. Столько слов говорил о своих чувствах. Столько трепета было в его взгляде и прикосновениях. Не мог же он так красиво играть и лапшу вешать …

Быть сталкером, который постоянно сидит и следит в социальных сетях за кем-то — плохое занятие. Мне не нравится это дело. Но мне не оставили выбора.

Она (жена подполковника) снова обложила свою страницу красивыми семейными фотографиями в стиле дружная и крепкая с подписью "наш папа дома".

Милые лица девочек. Красивая и ухоженная жена. И счастливый папка в полоборота.

По всей вероятности у них был небольшой праздник. На заднем фото размыты лица гостей.

Я раздраженно вздохнула, пожевала губы и стала смотреть "плохое кино" дальше.

Она управляет им, как марионеткой. Или же... Он реально настолько счастлив, что позабыл обо мне.

"Папа с дочками, папа с женой …" — скрипели слова в моей голове.

Дата публикаций — вчера. Она издевается? И судя по ее прическе и оттенку волос фото действительно свежее. Свежее некуда. Свежее моего утреннего кофе, который третьей холодной кружкой вошел в меня.

Я откинула ноутбук подальше от себя. Хотела резко встать, но тут же почувствовала тяжелый гипс.

— Проклятье! — прорычала сама себе.

"Он там. Ему хорошо и весело. А мне — тут … И... "

К горлу подступала волна из жалости и несправедливости.

"За что ей это все досталось? Чем она заслужила себе такую семью? Бог, ты есть?.. Эта ведьма, разрушила мою семью. И даже не вспоминает … И ты после этого дал ей — ВСЕ!"

Я закатила глаза и смотрела в потолок, тяжело дыша. "Несправедливо! Неправильно! Люди должны отвечать за плохие дела... А ты — ты — меня наказал этой ногой!"

Разговор с Богом принес порцию горечи и обиды. Я несколько раз стукнула по кровати кулаками.

Бог не ответил мне... Через пару минут я справилась с гневом и продолжила изучать " семейное счастье" противника.

Почему она не закрыла профиль? Решила стать блогером? С тематикой: я супермамка и супержена — у меня все схвачено... Я из тех, кто всегда красива, чиста, бодра и весела. Мои девочки — сладкие ангелочки, а муж — успешный, добрый, который очень любит свою семью и не способен на измену.

В голове мелькнуло: может это все для меня. Может быть она знает, что я смотрю ее страницу... Тьфу. Находчивая какая. Он же меня в ваш загородный дом притащил… И не чай пить с вареньем… Ваша ваза брака треснула… Не старайся все зализать ванильными соплями.

Смотреть ее страницу было каким-то особенным извращением для самой себя. Зависть и злость, ликование, сопоставление фактов... Он десятков фотографий я пришла к мысли: мне нужен этот мужик, мне нужны эти дети и даже … вот тот свитер, что она купила месяц назад и сделала селфи в примерочной. Я тоже хочу иметь такую страницу в инстаграме.

Клик мышкой … Лента с новостями идет дальше... Нервы острее некуда.

"Кто-нибудь заберите от меня ноутбук?"

Надо отдать должное — она не дура: не выставляет котиков, не репостит тонну скучных рецептов, не критикует политические вбросы и никого не ругает. Ведет свою страницу скромно, но тщательно. Подписи небольшие, но содержательные и все про "добро". Он — успешный, а она — хранительница домашнего очага и покоя мужа.

Ревность. Кажется что-то в моем плане пошло не так...

Она — мой враг — умеет хорошо пользоваться людьми, манипулировать положительным образом и ломать душу... Я недооценила ее.

Я с силой захлопнула компьютер и скинула его с себя во-второй раз... Хватит! Надоело!

Уткнувшись в подушку, я все равно видела их фото. Это как-то неправильно... Что он хотел от меня?

Я хотела его разлучить с женой, но что он хотел от меня... До этого момента в мою голову не приходил этот вопрос...

Есть же еще и его сторона, его намерения и желания...

Телефон долго звонил и требовал, чтобы я что-то уже сделала с человеком на другом конце. Это Сергей. Надо ответить, но я не хочу.

— Да! — сорвалась на него.

“Ты — дебил!” — было в мыслях.

— Привет!

— А-а, это ты … Привет! — натянуто выдохнула я.

“Сергей, иди к черту. Реально не до тебя”.

— Скоро буду. Все хорошо? — спокойно спросил он.

— Угу … Просто замечательно, — скривилась я.

“Прошу отвали! И ничего не спрашивай!”

Только его сейчас мне не хватало до кучи нервного срыва.

— А по голосу не скажешь, — пытал Сергей. — Точно все хорошо?

— Точно! — рявкнула я и отключилась.

Почему и зачем Сергей так любит ковыряться в моем настроении и в эмоция.

Я же живой человек: хочу смеюсь, хочу реву. И у меня же есть повод: мне любовник со своей женой изменяет. Он делиться с ней своим счастьем. А со мной — нет. У них счастливая и крепкая семья, а у меня — нет … Что-то я опять во всем запуталась …

Сергей приехал с продуктами. Шурша пакетами, сразу прошел на кухню.

Кто его просит делать это? Ответ — никто, он сам. Раньше думала, что подполковник — теперь теряюсь в догадках: зачем, почему и какого лешего Сергей набивается мне в друзья …

— Как пес? — спросил он, ища глазами Монстра.

— Убежал, — злобно пробубнила я.

Сергей остолбенел. И с непониманием посмотрел на меня: как? когда? кто не проследил? Неподдельно расстроился. Монстр стал ему дорог.

— А ты оказывается привязываешься быстро, — покачала я головой. — Так нельзя...

Через секунду морда пса показалась из комнаты Светы.

— Ну и шуточки у тебя, — фыркнул Сергей, поглаживая пса. Монстру понравилось.

Тот весело заскулили и стал лизать ему пятки, а затем тянуться к пакетам на стуле.

— Ага, тут и тебе кое-что есть. Не только твоим непутевым хозяйкам.

Я обомлела от его наглости. И молча захлопнула свой рот.

— Идем гулять!

Приказал он псу. Тот радостно еще больше завилял хвостом.

— Жестокие и безответственный хозяйки попались тебе. Пойдем и поищем других, — говорил он это псу, но цель была — я.

Оказывается Сергей считает меня жестокой, безответственной … интересно, еще какой там...

Я подала ему кожаный поводок.

— Угу-м... Скатертью дорожка. Смотрите не простудитесь в поиске ответственных и нежных — делано ответила я. — Пусть у других — портится мебель и воняет зверинцем.

Сергей неодобрительно посмотрел на меня.

— Что ты такая злая с утра?

— Я?

— Да! Ты!

— Я? — как идиотка переспросила я, не пытаясь скрыть раздражения.

— Да, именно ты …

Он легонько ткнул в меня в пальцем в живот и посмотрел в глаза. Красные от слез.

— Ладно, — тяжело выдохнул он. — Позже расскажешь. Пес, идем!

Я открыла им дверь, проводила на лестничную площадку.

— Сергей, — остановила я его. — У нас корпоратив сегодня?

— Что? — переспросил он, сдвигая брови. Не послышалось ли ему. Корпоратив?!

— Я повторяю: у нас корпоратив сегодня? В общем чате не врут о движняке?

Сергей с трудом сдержал, рвущегося к лифту, Монстра. Тому все равно, что у хозяев, главное поскорее выйти на улицу и справить нужду.

— Тише, малыш... У тебя же нога... — кивнул Сергей на мою ногу. — Зачем тебе это?

— Где? — настояла я, пропуская его тупой комментарий "нога" мимо ушей.

— В Разуваево... Кажется... Посмотри в чате...

— Боже! Мы еще закрыли эту забегаловку... Ты идешь?

Сергей неопределенно пожал плечами, показывая, что не хотел, но — надо.

— Планировал, — процедил он.

— Я с тобой.

— А нога? — с беспокойством напомнил он.

— Нога мешает танцевать, но не есть и не общаться с коллективом — нет!

Брови Сергея приподнялись. Мы смотрели друг на друга. Это взгляд говорил: когда это ты решила начать общаться с коллективом.

Сморщив лоб, он серьезно сказал:

— Его может там не быть...

Циник. Предатель. Знает, что мне неприятно это слышать.

— … или быть раз ты меня отговариваешь... — я захлопнула дверь.

Потом спохватилась, вытащила ключи из замочной скважины и снова открыла.

— Ключи забыл, — и бросила ему.

Сергей резко обернулся на звук и ловко словил их одной рукой.

— Спасибо, — с усмешкой поблагодарил он.

Пытаться собраться с гипсом на ноге, то еще испытание... Дикий квест.

Сергей, вернувшись с прогулки, твердо спросил:

— Ты точно хочешь пойти?

В голосе было беспокойств и замешательство. Ситуация сложная; что тут еще скажешь.

— Да! — решительно ответила я. — Во сколько заедешь?

— К семи. Соберешься?

— Ага.

Тяжело вздохнув, Сергей неодобрительно покосился на мою ногу.

Что он к ней пристал. Я не первая и не последняя у кого есть гипс. И кто с гипсом пойдет в ресторан.

— Я кроссовки обую, — заверила я его.

— А-а-а... Ну раз кроссовки, то это меняет дело, — язвил он, натягивая обратно шапку. — Ладно, к семи будь готова.

— Так точно!

Сергей, наверное, переживает, что я могу устроить скандал. Вполне разумно, но зря.

На такие сцены публичного унижения я еще не готова ради подполковника. Просто хочу посмотреть в глаза. Хочу показать какая я несчастная с этим гипсом. Короче,. буду давить, вызывать жалость к своей персоне.

Платье было одолжено из гардероба Светланы. Красивые лодочки пришлось отставить и заменить на удобные кроссовки. Черное бархатное короткое платье-футляр с кроссами смотрелось сложно, но интересно... Даже любопытно. Особенно длина платья. Светка значительно ниже меня и ее привычные платья до колен смотрелись на сантиментов десять выше моих колен.

Сергей позвонил в дверь, когда я пыталась накинуть шубу.

— Открыто! — крикнула я.

— Ого! — остолбенел он в дверях.

— Че? Помоги, — показываю на рукав сзади.

Сергей молча помог с шубой и снова уставился на мои ноги.

— Ты... ты … не простудишься? Тебе не холодно? Это чулки или все же хватило ума колготки напялить, — голосом ворчливого и очень заботливого родителя ухмылялся он.

Я посмотрела на свои ноги. Тяжело выдохнула …

Допустим, черные капроновые колготки в сорок ден, неплохо смотрелись только на одной ноге, на второй — они изящно прикрывали толстый сапог из гипса. Из-за всей этой ширмой нога выглядела огромной — просто слоновой.

— Это колготки, — тактично ответила я.

— Ты знаешь, что там мороз?

— Да. И я знаю, что мы на машине...

— Но тебе надо как-то дойти до нее! — не отступал Сергей.

"Почему мы постоянно спорим. Почему нельзя просто промолчать?" — закипала я.

— И дойду! — победно выстрелила я, показывая, что не сдамся и ничего менять не буду.

Сергей по-деловому поджал губы. Нужных слов, чтобы уговорить женщину переодеться он не нашел.

— Хорошо, — капитулировал он.

— И хватит на меня так смотреть!

— Как? — расстерялся он.

— Так! — максимально широко раскрыв глаза, ответила я ему. — Как пучеглазая рыба.

— Я так — не смотрю. Ты преувеличиваешь.

— Нет! Ты всегда так смотришь... Выставишь свои голубые глаза и … — смотришь.

Я дала ему ключи и взяла палку.

— Я не могу же не смотреть своими "голубыми" глазами, если они у меня голубые … — ворчал она, полу смеясь.

— Но ты же … — я набрала в легкие воздух. — Ты же можешь смотреть на меня менее подозрительно... Мене осуждающе...

Сергей повернулся ко мне. Склонил голову набок. Я снова была в его глазах капризным ребенком.

— У меня такая работа. Не забывай!

— Это отмазки! — огрызнулась я, хромая к лифту.

— А ты можешь вести себя не как стерва? — раздалось за моей спиной, одиноким выстрелом.

Такого я не ожидала. Я медленно повернулась к нему. И теперь мои глаза стали огромными и пучеглазыми. Между нами повисла пауза...

Еще секунда и я ему бы точно врезала, но пришел лифт, двери открылись и на нас удивленно посмотрела мамочка с ребенком.

— После тебя, — вежливым тоном сказал Сергей.

— Спасибо, — процедила я.

— Можно Ваня нажмет кнопку? — ласково попросила мамочка.

— Да! — разом ответила я и Сергей.

— Вам какой?

— Первый, — снова разом сказали мы.

Мальчик уверенно нажал первый этаж.

В лифте я старалась не смотреть на Сергея. Он тоже отвел глаза. Стал участь потолок лифта.

Над головой мамочки я зацепилась за надпись, оставленную черным маркером: "Игорь, ты дурак!" Хорошая девочка, если бы у меня сейчас был бы маркер, я бы дописала: " И Сергей тоже"

Лифт остановился. Мамочка с ребенком осторожно вышли.

— Осторожно, Ванечка, — заботливо промурлыкала женщина.

— Осторожно, Алиночка, — тем же тонном повторил Сергей.

— Сейчас врежу, — серьезно сказала я, подавая ему руку.

— Советую сегодня не пить, — выдохнул Сергей.

Полупустой зал с суетливыми официантами встретили нас нерадостно. Столы еще не ломились от бутылок и блюд: сервировка только началась, но те, кто пришли сразу после работы и в форме — уже прилично закидывались натощак.

Этот банкетный зал — владение одного "законного" бизнесмена. И все, что здесь будет происходить, останется в стенах этого зала. Съемка мероприятия запрещена. Даже селфи многим не разрешат сделать.

— Стакан! Стакан! Стакан! — кричали за столом в дальнем углу.

— За майора — граненый стакан!

Пончику из кадровиков вручили погоны майора. Хорошая должность и место. А главное — нужное, но … пыльное. Пока всем приклеишь ровные фотки в удостоверение … брр... С другой стороны: этот человек знает, как каждый из управления получил свое место, а главное — за сколько.

Пончик встал, поднес стакан к губам, хорошо выдохнул и стал пить частыми глотками. Весь стакан ушел за секунд тридцать или сорок.

Я боялась, что он поперхнется.

— Традиция, — шепнул мне на ухо Сергей.

— Он же … лопнет, — усмехнулась я, не отводя глаз.

— Не лопнет. В него еще три таких войдут!

— Откуда знаешь?

— Ну, были на рыбалке и на охоте...

— Так значит вот за ЧТО майора дают? ЗА …

— За преданность делу и коллективу, — закончил Сергей мои мысли.

— Точно, — поджала я губы, качая головой. — Где сядем?

— Так … там сидит управление, — он указал на центральный стол, — а мы — тут …

Наш стол был слева от управления.

— Надо быть под рукой, — ухмыльнулась я.

— Можем с кем-то поменяться, — заботливо предложил Сергей.

Я обвела зал глазами. "Надо или не надо меняться?"

— О-о-о, Алина Викторовна, — закричали мне. — Вы … шикарно выглядите. Форма вас не украшает... А вот ги-и-и-пс ….

Молодой, высокий и малосимпатичный из оперов капитан Торопина (внешне выглядел не лучше тех, кого допрашивал) с шумом отодвигая стул, направился к нам. Пожал руку Сергею, потом притянул мою к своим губам — с долгом и насыщенном поцелуе. Я брезгливо пыталась ее отнять.

— Ноги шикарные... Одна лучше другой, — ватным голосом и шмыгая носом сказал он, поднимая на меня свои красные глаза.

Я сдержанно улыбнулась. Запах перегара и лука — перенести сложно, если ты только что пришел с мороза.

— Я в туалет, — спокойно сказала я, разворачиваясь.

— Помощь нужна? — отозвался за спиной Сергей.

Торопина вспрыснул и со скрежетом засмеялся, кладя ему ладонь на плечо.

— Ты что? Ей … сумочку поддержишь? — его опухшая морда с видом упитанного бульдога, не переставала злобно кряхтеть.

Я тяжело вздохнула.

— Не надо... Займи мне место рядом с собой. Скоро буду.

— Хорошо, — сдержано ответил Сергей.

Ему явно хотелось как-то отделаться от прилипчивого опера.

— Устинов, оставь ее … пошли к нам... Мы вот … человеку погоны новые обмываем... Тебе вручили?

Сергей посмотрел на пончика, слегка поприветствовал его кивком и отрицательно покачала головой.

— Тогда у тебя зря год прошел... Мне премию дали. А тебе?

— Не заслужил... — натянуто ответил Сергей, ища глазами: за что бы зацепиться и отойти.

— Ха-ха … А мы видим как ты служишь … — Торопина не унимался и не отпускал. — Че? Тылы прикрываешь?

Сергей резко среагировал: схватил за грудку коллегу и притянул к себе.

— Следи за свой службой, как бы она не остановилась … — процедил он сквозь зубы.

— Эй, Сергей, успокойся! — крикнули из-за стола мужики, наблюдавшие за парнями. — Торопина не торопи его... После банкета разберешься... Идите к нам уже … Графин "греется", а ты — языком чешешь... Серега, давай с нами... За Новый год! Ура, товарищи!

Компания хором поддержала долгим: "Ура-а-а!"

------------------------------------------------------------------------

Отрывки из книги "Дарья. Наследница"

— Леша, смотри …

Счастливое лицо Даши в лучах золотого заката обернулось к нему. В следующее мгновение девушка почувствовала сильный удар между лопатками. Потеряв равновесие, судорожно хватаясь за воздух, девушка полетела стремительно вниз, по пути цепляясь за ветки и ударяясь о крутые выступы обрыва... Ее вертело и било как в мясорубке. Через двадцать метров тело поглотил мощный водопад, унося ее вниз по течению. Прошли какие-то секунды, а Даши и след простыл. Словно и не было ее...

Катерина, наблюдавшая за происходящим, оцепенела от ужаса. В первое мгновение даже не смогла пошевелиться. Большими глазами она смотрела то вниз, то на Алексея и не могла поверить, что он, собственными руками, так безжалостно избавился от своей молодой жены.

"Зачем я только сюда пришла!"

Корить и упрекать себя перед зеркалом в пустом женском туалете — самый распространенный психотерапевтический прием у девушек.

В кино выглядит это понятно, даже красиво. В жизни... Ну думается, что ты уже слетела с катушек и пора отправляться в клинику для психов...

"Почему у меня внутри все дрожит?"

"Потому что скоро ты его увидишь," — строго отвечало мне мое отражение.

"Может домой? Что-то мне это все не нравится..."

"Можно... А можно — остаться, победить свой страх и посмотреть ему в глаза. Он же не был для тебя чужим человеком. Встать и забыть — не получиться!" — не унималось оно.

"Я просто привязалась к нему. И почему-то считаю его своим. Признаюсь: Я — заигралась!"

"Ты просто не умеешь доводить дело до конца. Решила отомстить и "бац" — первые трудности выносят тебя на берег. Я — советую вернуться в начало."

"Я хотела сделать больно и разрушить Ее семью, но …"

"Так..."

"Я хотела сделать Ее несчастной..."

"Так..."

"А сейчас я не знаю — зачем мне это нужно? И почему мне так плохо?!" — молча кричала я зеркалу.

Мои ноздри раздувались от злости и напряжения. Я походила на разъяренного быка.

"Надо пойти и напомнить о себе. Просто пойти и напомнить", — не унималось отражение.

"Это бессмысленно и глупо".

"У тебя внутри огнем все горит, а ты говоришь бессмысленно?!"

" Я запуталась".

"Соберись! И сделай то, что можешь сделать!”

Дверь резко распахнулась и я в испуге сделала шаг назад.

— Алина, привет! Как ты? Нога? — рыжая высокая Галина встала рядом, окидывая меня пристальным, но плывущими взглядом. Типа — зачем приковыляла на тусовку, раз не "формат".

— Привет! — натягивая улыбку, ответила я. — Вот захотелось праздника.

Он Галины мощно несло уже "новогодним" запахом: колбаса, лук и чем все заливалось.

Она достала красную помаду и стала целиться ею перед отражением, рискуя нарисовать себе красные усы.

— Праздник тут сомнительный, — прошамкала она. — Но... других нам не положено... Ты одна?

Я отрицательно замотала головой.

— С Устиновым.

Помада замерла в руках дамы.

Она повернулась ко мне и тяжело посмотрела исподлобья, словно я у нее на допросе.

— Однако! — грубо выдохнула она. — Заарканила хлопца... Я-то думала ты по …

Галина подняла руку и указала на погоны.

— Не фантазируй! — отмахнулась я. — Мы с Устиновым — только друзья.

"Почему всем так интересна моя личная жизнь? И когда она стала общественно-доступной?"

— Только друзья, — заржала Галина, возвращаясь к процессу наведения красоты. — Боже, мне все равно... У самой столько-о-о всего было, чтобы этого капитана получить...

Галина одной рукой похлопала себя по плечу, в знак тяжелой службы.

— Но об этом я тебе не расскажу.

"И не надо".

Я предприняла попытку сменить разговор:

— Как планируешь выходные провести?

— Скучно! И в наряде, — отчеканила она, возвращая помаду в сумочку. Губы накрасить ей сегодня больше не удастся из-за расфокусированного состояния и плохой видимости.

— Тебе помочь или ты сама хорошо шагаешь?

— Сама шагаю.

Галина набрала побольше воздуха в легкие и резко выдохнула. Выпрямилась и пошла строго к двери.

— Он скоро будет. Планируешь появится, как черт из торта? — бросила она, удерживая дверь.

— О чем ты...

— Да так... сама знаешь... — подмигнула мне рыжая голова, пропуская веселую бухгалтерию.

Небольшой предбанник заполнили пять девочек в нарядных платьях. Все разного уровня пошлости и доступности округлых телес.

— Алина, привет, запищали девочки... Шикарно. Гипс и кроссы… Неплохо. Как ты?

Девчонки тараторили все вместе. По несколько раз переспрашивая: "Болит? Тебе не больно? Это закрытый или открытый перелом? Ха-ха-ха"

— Ты с кем? — взвизгнула малышка-Лиза.

— С … — я замерла, но ответила, — Устиновым.

Девочки разом зависли...

— М-мм, — тактично поджали губы и посмотрели с сожалением на малышку-Лизу. Мне сразу стало неловко. Вот резко и неожиданного для кого-то приходят плохие новости. Я не знала о чувствах мелкой к Устинову.

Ленка рядом со мной хрипло рассмеялась.

— О боже! А я его планировала на танец пригласить. Теперь надо у тебя разрешение спрашивать? — и подтолкнула меня локтем в бок.

В зале стало люднее и оживленнее.

В полутьме я уверено хромала к своему столику. Старясь не смотреть в ту сторону, где должен был бы сидеть подполковник.

— Где ты так долго была? Я уже начал переживать! — встретил меня Сергей, помогая усаживаться.

— Девочки в туалете задержали.

И я посмотрела туда... Не специально. Просто так вышло. И все замерло. Он сидел и улыбался. Через секунду обзор мне загородили платья и рубашки.

— Что будешь?

Сергей указывал на салаты и нарезку, словно ничего не происходило вокруг.

— Ничего. Только апельсиновый сок.

— Тогда я тоже...

Обзор снова открылся и рядом с ним уже сидела Ирина. У меня сердце остановилось.

— Ты … ты это видел? — толкнула Сергея.

— Да. Я с ними поздоровался, пока тебя не было, — пробурчал он себе под нос.

Его жена, как царица, гордо сидела в черном платье и величественно улыбалась всем.

Заметив мой взгляд, она улыбнулась и мне. Я ответила тем же, но не так радостно.

— Что она тут делает? — зашипела я на Устинова, словно это он ее привез.

— Сопровождает мужа, — спокойно ответил тот, запихивая в себя салями и выкладывая горку из салата в свою тарелку.

Я смотрела на него выпучив глаза:

— Ты что делаешь?

— Как что? Ем... А что?

Я скривилась. Уж я-то не за этим сюда пришла. Почему он так много есть?!

— Вкусно? — осторожно поинтересовалась.

— Угу-м!.. Соли не хватает.

После увиденного мне резко захотелось уйти.

— Может уйдем?

Сергей замотал головой.

— Надо теперь полчаса посидеть... — и добавил, — для приличия.

Я врядли вытерплю эти полчаса. Мне все встало поперек горла. Люди, еда и Устинов со своим хорошим аппетитом.

Караем глаза уловила, что Ирина встала с места и направилась к нам.

— Она идет... — шепнула я Сергею.

Сергей выпрямился и посмотрел в ее сторону. Взглядом стал дожидаться приближения жены подполковника.

— Алина, здравствуете. Я слышала о вашей ноге, но теперь вижу... сама... Как: "открытый" или "закрытый" перелом? — мягким тоном заговорила Ирина первой.

— Перелом со смещением, — вставил за меня Сергей.

— Да. Здравствуйте, — сухо поздоровалась я, толкая Сергея локтем.

Она посмотрела на меня сверху вниз. Под таким взглядом испытываешь неловкое ощущения, что надо бы встать. Но я сидела, как и Сергей.

— Вам идет гипс... — выдохнула Ирина.

— Мне все так говорят, — осторожно ответила я. Зачем она пришла? Сердце стало колотиться. Голова горела ненужными вопросами.

Ирина несколько секунд улыбалась мне одними губами.

Потом обратилась к Устинову.

— Сергей, можно тебя... "В" хочет с тобой о чем-то поговорить...

— Хорошо, сейчас подойду.

Она развернулась. Ушла. Что ей надо было? Уж точно она не за этим приходила.

Сергей встал с места.

— Ты куда? — встревожилась я, хватая его за руку.

— К ним...

— А я?

— Я на минутку...

— Я не хочу сидеть тут одна, … как дура!

— А ты не сиди... как дура, а сиди как умная, — улыбнулся он и ушел.

Я проводила его злобным взглядом. Предатель.

И тут наши взгляды с подполковником встретились. В кино в этот момент идет медленный монтаж и эти три секунды, длятся три минуты … У нас же — раз, два, три — поворот головы в другую сторону. Не знаю и не вижу. Конец.

"Он отвернулся?!"

"Мне это не показалось?"

"Нет! Он точно отвернулся... Мог бы хоть кивнуть"

Пока я приводила свое дыхание в порядок, закатывая глаза, чтобы тут же не залиться горькими слезами, мне пришло сообщение: "Поговорим позже"

Я быстро набрала текст: "О чем?"

И получила незамедлительный ответ: " Моя жена беременна. Я не хочу бросать семью. Извини."

Скотина!!!

Мой телефон словно прилип к руке.

Я еще раз пробежала по строчкам. "Беременна". "Извини".

"Ты спал со своей женой?" — возмутилась я себе и для себя, глядя в экран.

"Да! Он мужик и он спит со своей женой!" — четко резануло по сердцу мое эго.

"А-а-а, как же...", — я не могла справиться с дыханием, поэтому просто ловила воздух ртом, как рыба на суше.

"Теперь-то, что будешь делать?" — требовало мой внутренний голос.

Я посмотрела за его столик. Хотела посмотреть ему в глаза. Но подполковника не оказалось на месте. Рядом с Ириной сидел Сергей.

"Слишком близко сидит к ней", — не унималась вторая я.

"И что?" — возмутилась я себе же.

"Так близко с беременной женой начальника не сидят. И так преданно в глаза не смотрят. И так в ниматель..."

"Хватит!" — заткнула я свой внутренний голос, прогоняя его из мыслей.

— Алина, а ты что — одна? — вернул меня в реальность мощный голос большой Ники.

Она, как черт из табакерки, вынырнула справа от меня со своим большим бюстом.

— Где этот? Капитан … дальнего плаванья? О! Я вижу... — вся довольная кивнула в сторону столика подполковника. — С женой твоего любовника шушукается... Как же ты попала...

— Что ты не несешь? — брезгливо фыркнула я.

— А что ты из себя святую строишь... Увела у Лизоньки паренька... Он к нам ходил чай пить, а с тобой на кооператив пришел.

Я еле сдержала улыбку. Это выражение "ходил чай пить" прозвучало так, словно Устинов права на свою собственность им вручил.

— Сначала постарше, потом решила помладше окрутить. Что подполковник не понравился? Или бросил тебя?

Я резко ухватилась за палку.

— Еще слово, — зашипела я на нее. — И вмажу.

— Ой, напугала! — скалой напирала на меня Ника. — Ну-ка... давай...

Она придвинулась ближе. Нависла надо мной. Запах перегара сильно резанул меня.

И я с силой отпихну ее от себя.

Ника только слегка отклонилась и села на стол. Прямо в тарелку Сергея.

Самое интересное, что она даже этого не почувствовала эту тарелку.

Мне стало смешно. Неужели она ничего не чувствует?

Ника сурово сдвинула брови, смотря на мой приступ внезапного смеха.

— Что? Смешинка в рот попала?

— Ты … ты … — я не могла договорить без смеха.

— Что???

— Ты в Устинова салат... прямо жопой... Тебе не прохладно там?

Ника недоверчиво покосилась на меня, потом на стол. Осторожно встала и посмотрела себе за спину, словно так могла разглядеть свою пятую точку.

Я же отчетливо видела на ее платье мелкий огурчик, сплющенный горошек и укроп с кусочками колбасы...

— Кажется это был “оливье”... — продолжала смеяться я.

— Дура! — обиделась большая Ника и толкнула меня в плечо.

-------------------------------------------------------------------------Трагательная история большой любви Тани и Влада.

"ПОКА ТЫ ДЫШИШЬ"

— Да! Я трус, но мы не можем сейчас оставить ребенка... — Ты понимаешь, что после аборта я не смогу иметь детей? Разве ты после этого останешься со мной? — сопротивлялась я, заглатывая слезы. — Обещаю. Я буду с тобой всю жизнь, даже если у нас никогда не будет детей... Годы лечения так и не принесли мне желаемого результата. Диагноз — бесплодие! А спустя семь лет я держу в руках ребенка от любовницы мужа...

Следом появилась малышка-Лизонька... Ее лицо говорило само за себя. Приняла для храбрости уже достаточно, а потекшая тушь — уже отревелась.

— Лиза, … — остановила я ее, понимая о чем сейчас пойдет речь.

— Ты... знаешь кто — ты? — невнятно пропищала она, наклонившись ближе.

Я смотрела на остатки салата в тарелке Сергея.

— Кто? — устало спросила я.

— Что??? — переспросила я, не вникая в ее претензия.

Лизонька наклонилась еще ближе.

— Ты — хищница!

Я открыла рот, потом закрыла. Но все же не удержалась...

— Правда? — наиграно подняла брови и сделала глаза максимально большими.

— Да! Тебе Сергей не нужен... Тебе никто не нужен... — ее голос стал выше и еще противнее.

Меня откровенно стало бесить, что все лезут в мою жизнь решают: кто "нужен", а кто "нет".

— А вдруг — нужен... Вдруг мне нужен красивый и перспективный парень. Почему же — он — тебе нужен, а мне — нет? Чем я не заслужила?

— Нет! — взвизгнула малышка.

— Да! — твердо сказала я. — И хватит вести себя как истеричка. Нравится мужик — подойти и скажи ему об этом, а не мне.

— Что?

Лиза замерла. Ее несчастное лицо меня просто убивало. Не хотела я ей делать больно, но пришлось.

В следующее мгновение рука Лизы схватила гость салата с тарелки Сергея и бросила мне в лицо.

— Дура! — вскрикнула она и убежала в слезах.

Очень странный праздник. Я проводила ее взглядом, собирая с лица овощи в майонезе.

Ко мне подскочил Сергей.

— Как дела? Что случилось?

Я гордо подняла голову и посмотрела на него

— Два раза назвали дурой. А салат лучше не ешь … им сегодня все воспользовались, — отчеканила я.

— Что? — недоумевал Сергей.

— В твоем побывал зад большой Ники и рука влюбленной в тебя малышки-Лизы...

Сергей посмотрел на тарелку, ища отпечаток руки и зада.

— Отвези меня домой. Этот праздник пора заканчивать. Как все достало! — я бросила льняную салфетку на стол и схватилась за палку.

Сергей не пытался меня остановить. Он просто пошел рядом. Мое лицо было мрачным, а его — бесстрастным.

…

В машине Сергей все же спросил:

— Так что произошло с девочками?

— Назвали дурой!

— Почему?

— Потому что...

— Почему? Дело в нем? — он многозначительно посмотрел на меня.

Я резко расплылась в улыбке. Это был приступ истерического смеха, чем естественного.

— Нет! Все наоборот — дело в тебе...

Сергей чуть было не поехал на красный, но резко притормозил.

— А я тут причем?

— Вот вы — мужчины — ходите” пить чай” по кабинетам и не подозреваете, — отчитывала я его: — … что на вас, за этот "чай", уже хомут надели.

— Че?

— Ты в бухгалтерии чай пил?

Сергей задумался.

— Пил...

— Сколько раз?

— Сколько … сколько … ну, я не считал. Документы принес и они такие — "чай". Я — можно!

— С Лизой?

— Кто это? Их там много? Большая такая?

— Нет, маленькая...

— А! Воробышек... странная девочка: китель на три размера больше. Глаза большие и молчит.

— М-да...

— Что? — искренне удивился Сергей, не понимая сути разговора.

— Все самое сложное происходит тогда, когда человек молчит, — задумчиво произнесла я. Мой тоже молчал.

— Ты о чем?

— Его жена беременна. Ты знал?

Тормоза взвизгнули. Меня кинуло вперед.

— Что???

Я от страха вцепилась в панель.

— Ты меня сегодня убить решил? Что с тобой? — сердилась я на него.

— Извини... — начал оправдываться Сергей, потом замолчал. Стиснул зубы и стал оправдываться: — … там кот хотел дорогу перейти...

Я на него пристально посмотрела. Кот? Ты стал белый, как полотно.

— Хорошо. Надеюсь нам кот спасибо скажет за спасение жизни, — язвила я, не понимая реакцию Устинова. Что на него нашло?

— Ага! — отрешенно пробурчал он и медленно выжал педаль газа.

— И знаешь,. что самое противное?

Я отчаянно трясла головой.

Сергей быстро переводил взгляд то на меня, то на дорогу.

— Что? — с интересом спросил он через короткую паузу.

— То что мне … мне реально больно и неприятно осознавать, что он… так нагло сделал ребенка своей жене. Третьего!

Я этого говорила, словно прокурор, с трудом выдыхая воздух.

— Так… — Сергей старался держать нейтралитет.

— Ты не понимаешь, — отмахнулась я от него.

— Чего?

— Я думала... — мой тяжелый вздох заглушил радио. — Нет. Я почему-то была так уверена, что у них ничего давно нет.

— Как?

— Ну так … Живут … Как … соседи или брат с сестрой. Я думала, что их брак уже затух... свеча страсти давно пылится в темном углу…

— Так ты поэтому так… к нему липла? — Сергей с вызовом посмотрел на меня.

— Нет! Нет! Я не липла... — оправдывалась я. Липла. И не поэтому, а по-другому вопросу.

Мне резко стало тяжело дышать. Приоткрыла окно и стала смотреть на фонари. Что-то сложно все это.

— Ты — сама к нему липла. Это я на все сто процентов знаю... “В” никогда бы сам к тебе не пристал, даже не позвонил бы… Только не понимаю зачем: деньги или карьера? — теперь Устинов стало прокурором, а я — подсудимой.

Я бросила в него взгляд из молний. Дурак! Ничего не понимает…

— Ни то... и не другое...

Между нами повисло злобное молчание.

Сергей вырулил влево, потом через сто метров вправо и встали на светофоре.

— Не скажешь? — хмыкнул он.

— Что? — играла я роль наивной и обиженной любовницы.

— Зачем ты все это затеяла... В чем удовольствие быть любовницей взрослого мужика? Цель! Какая она?.. Неужели все же — замуж?!

Я вспыхнула.

— Э-э-э... Это не твоего ума дело...

Сергея словно разорвало: его голос становился все сильнее и суровее. Напряжение в голосе сопровождалось жесткой мимикой.

— Ты — красивая, молодая и … связалась со взрослым женатым подполковником с двумя детьми... За эти две недели я хорошо тебя изучил…

Еще немного и я поверю, что он меня искренне презирает за связь с подполковником.

— Ну-ка! Скажи! — бросила я ему вызов. Что он там изучил…, а главное — как!

— Признаюсь, сначала думал, что ты из-за карьеры с ним... Потом думал из-за денег. Но, ты не такая... — его лицо выражало злость и недоумение одновременно. — Ты — серьезная девушка. О таких парни просто мечтают. Любой, нормальный, парень влюбится в тебя и захочет жениться...

— Ха! — фыркнула я ответ. Но его слова приятно осели на моей грешной душе. Хоть, кто-то говорит, что я не "Дура".

— Но ведешь себя так, как … типичная ДУРА! — последнее слово он произнес особенно твердо и убедительно.

Вот этого поворот событий! Устинов! Я не ожидала. А твое какое дело, как я себя веду.

— Останови машину! — приказала я.

— Нет! — рявкнул Устинов.

— Останови машину! — напирала я на него, вкладывая в голос больше металла и злости.

Сергей тяжело вздохнул.

— Успокойся уже. Без тебя тошно...

— Что???

— Что ты заладила … "останови", "останови", — он нарочно передразнил тон моего голоса. — Довезу до поезда, а дальше — сама знаешь.

Я скрестила руки на груди и отвернулась. Псих! Какая муха его укусила.

Когда он припарковался у дома, я все же серьезно, набрав побольше воздуха в легкие, поинтересовалась:

— Так ты знал о беременности его жены?

— Нет! — рявкнул на меня Сергей.

— Псих! — ответила я и захлопнула дверь.

-----------------------------------------------------------------------

"ДАРЬЯ. НАСЛЕДНИЦА"

♥️Меня зовут — Дарья Давыдова. Мой дед был десятым в мировом списке "Бизнес-Форбс". Он сделал огромную империю на строительстве торговых центров и пластике. В двадцать три года, после его внезапной смерти, за месяц до свадьбы — мне пришлось встать во главе холдинга. Я была одинока и напугана... Если бы я только могла предвидеть весь кошмар, который обрушится на меня из-за денег — я бы умерла вместе с ним. Впрочем, мой конец приблизил мой собственный красавчик-муж. Вступив в любовную связь с моей лучшей подругой — он избавился от меня и нашего ребенка прямо во время медового месяца. Как жаль, что ТЫ не знал, что я … ВЫЖИЛА … Алексей, — ты будешь СИЛЬНО наказан! — — Публикация глав ЕЖЕДНЕВНО

— Тридцать первое декабря. До Нового года осталось ровно 14 часов. Яичницу будешь? — строго объявила Светка при моем появлении на кухне.

Я кивнула.

— А салат?

— Накладывай, — вздохнула я, усаживаясь на табурет.

Монстр поднял голову, поиграл ушами и снова свернулся клубком.

— Кофе или чай?

— Кофе! — выдохнула я.

Светка носилась от плиты к столу и обратно. Я откровенно завидовала ее энергии и хорошему настроению. У меня его не было уже два дня.

— Так... — она села напротив, подперла двумя руками подбородок.

— Ты сегодня не ешь? — поинтересовалась я, наблюдая пустой стол перед ней.

— Так... — второй раз выдохнула она.

— Что? — мое сердце замерло.

— У меня для тебя две новости... С какой начать?

— А какие — эти — новости?!

Светка пожала плечами.

— Плохая и хорошая... Нет! Одна плохая и две хорошие...

— Хм... — я с подозрением уставилась на подругу. — Решай сама... Только, надеюсь ты не беременна...

— Че? — взвизгнула брезгливо Светка. — Сплюнь!

— Не могу, у меня капуста во рту, — прожевала я.

— Короче, хорошие новости... Меня мой пригласил отмечать новый год в "Форт Сизон"! Прикинь! Я о таком — даже не мечтала, — она мечтательно сопроводила информацию круто закатывая глаза.

— Здорово! Это хорошая новость для тебя, а не для меня...

Мое замечание подруга пропустила мимо ушей.

— Вторая хорошая новость: я заказала Новогодний ужин для тебя …

— Я никуда не пойду у меня — нога …

— Поэтому, повторяю, я заказала Новогодний ужин для тебя — к нам домой, доставка будет ровно в восемь... Там та-а-а-кое меню... Мм-м... Суши... Себас...

— Я думала отделать пиццей, но спасибо за беспокойство. И так подозреваю, что плохая новость это то, что я...

Светка не дала мне договорить.

— Да, ты останешься одна … Но! С хорошим ужином из ресторана...

— Круто! — поджала я губы. — Молодец! Побеспокоилась о своей любимой подруге и ее одиночестве.

— Прости-и-и-и, но я так хочу туда попасть... — виновато занудила она.

— Все хорошо. Все правильно, — успокаивала я ее.

— Кстати, позови своего Сергея... Устройте тут … романтик... — Светка стала стрелять глазками.

— Стоп! Стоп! Стоп! Мы … — я выставила пред руки, останавливая ее романтическую хрень и начало любовной истории.

— Только друзья, — снова опередила она меня.

Я кивнула, ставя жирную точку.

— Кстати, он что-то с собакой не приходит гулять. Вы поссорились?

— Нет!

— Тогда … где это парень-волшебник, который решает все проблемы? У меня уже сил нет его выгуливать! — указательный палец Светы уперся в нос Монстра.

Я опустила глаза на грустную собаку. М-да, плохие из нас … собачники. Животное мается от тоски.

— Не знаю... занят, наверное...

Светка неожиданно стукнула по столу.

— Вот черт. Увели Красавчика!

— Кто? Какого "Красавчика"?

Подруга развела руками.

— Бабы конечно! Ты знаешь — они такие! Вот, ты тут — лежишь, ходишь, вся измучилась, вся такая грустинка-льдинка, а он — там бабу другую нашел, — Светка так рассердилась резко на весь женский мир, словно это ее бросили.

— Да, что ты такое говоришь, — я попыталась выдавить улыбку.

— Правду!.. Ну, скажи … что там у вас произошло на корпоративе?

— А у тебя? — перевела я стрелки.

Светка откинулась на спинку стела и скрестила руки.

— Если бы я помнила, — с грустью и тоской выдохнула она. — Все... стерто...

— Ага! И даже селфи в телефоне не осталось?

— Не нуди... Главное, что он меня сегодня позвал отмечать Новый год. Поняла? Ешь свой холодный завтрак, а мне пора на прическу и макияж...

— Удачи!

— И тебе крепкого здоровья, — подмигнула мне Света из коридора. — Монстр, прости-и-и … Только прошу: не писай больше в мои туфли!

— Где же эта чертова доставка? — злобно смотрела я на телефон, сверяя часы.

Уже 20.30, час назад подтвердила, что дома. А их все еще нет. А кушать уже хочется. Живот урчит и многозначительно напоминает, что чаем и кофе — он не наедается.

В дверь позвонили. Наконец-то.

Я резко подскочила с места, так что в ногу хорошенько стрельнуло.

Снова звонок.

— Иду-у-у, — кричу, ковыляя к двери.

— И где вас так долго носило... — не успела я договорить, как поняла, что передо мной стоит Сергей. И не трезвый. И даже очень помятый. И может даже очень злой... Вид мне его не понравился.

— Можно? — глухо спросил он.

— Ага! — оторопела я. — Проходи!

В таком виде я видела его впервые.

— С тобой все хорошо? — спросила, обеспокоенно оглядывая его с ног до головы.

— Нет!

— Ок! — поджимаю губы.

— Я тут... — он показал в руках бутылку шампанского, — С Наступающим!

— Ага! Спасибо! Проходи уже! В дверях правды нет...

Сергей замешкался, но вошел.

— Монстр... где? — серьезно спросил он, пристально глядя в глаза.

На миг мне показалось, что Устинов пришел только ради пса. Я — нелепое приложение к нему.

Собака услышав знакомый голос, пулей вылетела из кухни.

— Вот ты где, — Сергей погладил пса. — Скучал? Да! Ага! И я...

— А что тогда не появлялся? — сердилась я, не понимая, что происходит.

— Решал … вопросы...

— Какие?

Сергей тяжко выдохнул.

— Такие!.. Ты задала... вопрос… а я — искал ответ...

Какой-то испорченный телефон. Я много вопросов задаю. Хоть бы все вспомнить.

Дверь снова позвонили.

— Кто это? — набычился Устинов.

— Любовник! — зачем-то ляпнула я, поспешно открывая дверь.

Язык — враг мой! На пороге стоял подполковник. С двумя пакетами.

— Можно? — тихо и ласково спросил он.

Я зависла: "За моей спиной стоит Устинов. Подполковник его сейчас не видит. Но... если я впущу его, то увидит. И что делать?"

"Впускать!" — ответил мне мой голос.

— Алин! Можно? Что с тобой? Не рада?

— Ага, — отрешенно сказала, делая шаг назад. — Рада... наверное...

Шурша пакетами "В" перешагнул порог моей квартиры. Впервые. Откуда он знает, где я живу?

Я медленно закрывала дверь, слушая, что происходит сейчас за моей спиной.

— Сергей? А ты … что тут делаешь? — растерялся подполковник.

Все! Сейчас что-то будет... Я приготовилась к апокалипсису и разбитым носам.

— Вот, — устало ответил Устинов, — Алина попросила с собакой погулять. У нее нога же, а подруга …

— У родителей сейчас, но скоро будет, — зачем-то соврала я.

— А-а-а... — подполковник сначала оторопел, но сделал вид, что поверил. — Ну иди, гуляй...

Я подала Сергею поводок Монстра.

— Ты так пойдешь?

— Как? — не понял вопроса Устинов.

— Ну … шампанское хоть оставь... Я тут … тоже с дарами. Алина, вот … Поздравляю с Новым годом! Говори, куда нести! Пакеты тяжелые...

— Туда, — махнула я рукой в сторону кухни.

Подполковник быстро скинул куртку, снял обувь и как у себя дома, прошел с пакетами на кухню.

Сергей выпучил на меня глаза. Я на него тоже. В итоге мы поняли, что оба ничего не понимаем: какого лешего он приперся. И еще такой — весь добрый...

— Серег, но ты там долго не гуляй... Сейчас мы стол накроем и посидим... Алин, давай, наводи красоту...

— Ты сердишься на меня? — подполковник выкладывал поочередно продукты на стол.

Я села и стала с интересом смотреть ему в лицо.

— А должна?

— Конечно, — его губы поджались, а брови съехались, как от резкой боли.

— Тогда — я сержусь, — выдохнула я, задержав дыхание. И добавила: — … раз мне положено.

Он поднял глаза, затем опустил, ища что-то на дне пакета. Пакеты меня уже бесили. Зачем это все — непонятно.

— Как нога?

— Уже лучше.

— Я рад. Очень рад!

Я подавила в себе злобный смешок. Однако! Все знал и не писал...

— Настолько, что пришел ко мне после того, как сообщил мне... Что ты от меня хочешь? — не выдержала, захотелось всю эту кутерьму с непониманием и неизвестными чувствами разрубить сразу.

— Хочу войти в Новый год абсолютно счастливым человеком, — абсолютно серьезно сказал он.

У меня перехватило дыхание. С сердцем снова были перебои. Злая Я требовала мести и крови... или хотя бы устроить скандал с выбрасыванием его продуктов в окно, и выталкиванием этого подлого мужика за дверь, на снег, без верхней одежды.

— А-а-а, — выдавила я из себя.

Подполковник сел рядом и взял мои руки в свои. Они были теплыми. И мне всегда очень нравилось, когда он так делал. В этот момент я ощущала себя под надежной и мощной защитой.

Но это плод моей бурной фантазии и истероидного типа личности. Как бы там сказал великий и могучий Михаил Лыбковой (инстапсихолог): "Невротик ты — Алина Викторовна. Пытаешься компенсировать отсутствие реальных отношений своей привязанностью и навязанной местью к подполковнику, потому что не знаешь, что такое любовь, забота и внимание со стороны родителей... Ты ищешь не мужчину, а папочку!".

Он слегка потряс наши руки вместе. Я вернулась к нему из своих мыслей.

— Поверь, я … я, — его глаза стали бегать по потолку. — Я не знаю, что между нами было. Ты красивая, умная, молодая … Благодаря тебе я понял, насколько я счастливый человек. Что у меня все есть и теперь будет сын. Я уверен, что будет мальчик. Так долго этого хотел...

На словах о сыне лицо подполковника просияло.

Я освободила свои руки.

— Хм … Мне сейчас надо быть счастливой от того, что ты счастлив со своей женой? Тебе не кажется это глупым и … может даже, как-то несправедливы по отношению ко мне?

— Поэтому пришел извиниться. За все. Я попытался разнообразить свою жизнь тобой. Признаюсь, меня подкупила твоя свежесть и энергия. Но … — он с облегчением выдохнул. — Как хорошо, что все это закончилось. Как я рад, что моя совесть чиста перед женой.

Я слушала и слушала его. И все больше верила в то, что он говорит. И не выдержала.

— Это я должна перед тобой извиниться.

— За что? — насторожился подполковник.

— Я это все затеяла не из-за … Не из-за любви к тебе... — я, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

Подполковник откинулся назад.

— А-а-а...

— И не из-за службы... — на всякий случай добавила я. — А из-за твоей жены... Много лет назад она стала причиной многих страданий в моей семье... Я никогда не прощу ей этого... Ты …

Я не могла закончить мысль, ком встал поперек горла и не давал говорить.

— Что ты говоришь? — резко вскочил подполковник, делая шаг назад, упираясь в плиту.

Я несколько раз выдохнула.

— Твоя жена была любовницей моего отца... Из-за нее он ушел из семьи… Из-за нее меня сбила машина. Из-за нее моя спортивная карьера и детская мечта разбились. Мама умерла... Отец опустился и пьет... Теперь ты счастлив? Ты счастлив тем, КАКАЯ хорошая у тебя жена? Как она жила до тебя и что успела сделать! — резко закричала я.

В кухню влетел голодный Монстр, а следом обеспокоенный моим криком Сергей.

— Что случилось? — спросил он, глядя сначала на меня потом на шефа.

— Мне пора домой, — с трудом выдохнул подполковник. — Зря приходил...

И вылетел в коридор.

Сергей быстро прошел за ним, ничего не спрашивая, решил проводить шефа.

Монстр положил голову мне на колени, заскулил, требуя еды.

Я встала и потянулась за коробкой на полке. Светка всегда ставит ее на самый вверх, потому что собака у нас — прыгучая и прожорливая.

— Дай помогу, — руки Устинова первыми ухватились за коробку. — Что ты сейчас кричала? Я не совсем понял …

Корм с шумом наполнял кормушку.

— Правду... — выдохнула я, возвращаясь на свое место.

— Эй, ему уже достаточно, — спохватилась я, видя, что корм уже вываливается из алюминиевой миски. — Ему потом плохо будет. И ты опять лапы не вытер, он уже наследил...

Бурчала я на Сергея

— Сейчас уберу, — покорно ответил тот.

Сходил в ванную, принес швабру и стал вытирать собачьи следы.

В дверь снова позвонили.

Сергей замер и растерянно посмотрел на меня:

— Это он?

— Это ресторан. Открой, — снова тяжело вздохнула я.

На душе скребли кошки. Зачем я ему все это сейчас сказала... Можно было бы как-то … ну иначе, Алина Викторовна! Моя рука интуитивно потянулась ко рту и я стала грызть ногти.

— Столько еды, а ты ногти грызешь, — усмехнулся Сергей, доставая боксы из пакета. — Ого! Дорогой ресторан. Это новый ухажор? Я что-то не знаю?

— Отстань...

Запах горячей еды резко ударил в нос, но есть мне расхотелось.

Я посмотрела на часы. До Нового года три часа.

— Проводим Старый год? — предложил Устинов, наполняя бокалы.

— Давай! Пусть он уходит прочь поскорей...

— Да! — выдохнул он и выпил залпом.

Некоторое время мы сидели молча. Сергей ел, а я смотрела как он щедро все поливает соусом.

— Ты что? Совсем не голодная?

— Что-то перехотелось … — процедила я.

Сергей подложил себе еше добавки и снова налил. Снова выпил. Я только пригубила.

— Алин, что ты сейчас про его жену говорила? — решился он на вопрос.

Я подняла глаза. У Устинова красивые и добрые глаза.

— А что ты слышал? — ответила я вопросом.

— Ну-у,. что-то про твою семью и разбитые спортивные надежды...

— Значит, ты услышал — все...

Голова стала тяжелой. Почему мне так плохо?

— То есть ты специально закрутила с ним роман, чтобы отомстить ей? Я правильно все понял?

— Да, Устинов! Ты все правильно услышал и понял...

Сергей не верил своим ушам.

— Серьезно? — уточнил он, навсякий случай.

— А что я могла сделать?

Его плечи приподнялись и замерли.

— А он тебе хоть немного нравился? Как ты … ну... этого с ним...

Я не сразу поняла на что он намекает.

— Устинов, мы с ним только пару раз целовались и все... — возмутилаясь я его пошлым намекам.

— Так у вас … совсем ничего не было?

— Да...

— Глупость какая-то... А на даче?

— Ты сам все видел...

— Ну, предположим — не все, — он многозначительно посмотрел на меня.

— Ты — видел все! — четко сказала я. — Он пошел париться и упал. Все!

Губы Устинова сами себя пожевали, осознавая реальность происходящего, но все еще до конца в нее не веря.

Сергей наполнил бокалы и выпил.

— А это точно она... Может ты ошиблась? Может это другая была, а ты семью хотела разрушить. Как-то совсем по-детски получается...

— Нет. Это она! — сурово ответила я.

Мое раздражение стало выползать из меня.

— А ты что? За нее заступаешься...

— Я не за кого не заступаюсь... Просто это как-то … Я не понимаю.

Мужчинам вообще не понять, как мыслят женщины, которых обидели.

— Теперь все кончено... — я стала ковырять вилкой салат.

— Почему? — глупо спросил Устинов.

— Жена обещает родить ему сына. Теперь он очень счастлив...

Сергей как-то страшно замер.

— Угу-м.... — промычал он куда-то в пустоту.

На нем лица не было.

— Что ты так?

Мы с Сергеем переглянулись. Бодрый заряд Светкиной победы передался нам. Настроение слегка улучшилось.

— Так и сказал этот бородатый придурок: "Нам надо пробовать новые лица, свежие лица" — Светка неестественно кривлялась. — Он у меня еще попляшет, я его в лепешку расшибу...

— Есть хочу, — выдохнула она, скинула шубу прямо на пол и стала запихивать в рот все подряд, — Сергей, а это ты столько всего натащил, о-о-о, даже икру принес...

— Нет... это дары другого гостя, — деланно ответил он. До него только сейчас дошло, что он пришел в первый раз без продуктов.

— И где он?

— Кто? — переспросил Устинов.

— Тот, кто нам поляну накрыл, — подруга подозрительно посмотрела на меня.

— Ушел... — заглушил разговор Устинов.

— Ну и фиг с ним. Да, Аля?! — она подмигнула мне.

Я молча согласилась.

Светка стала увлеченно рассказывать, как ей сообщили новость об отставке, как она не выдержала и прихватила за волосы эту молоденькую тварь, которая перешла ей так нагло дорогу.

— Все так и ахнули...

— Ну еще бы, — вырвался из меня смешок. — Я бы тоже ахнула и не только.

Светка сделал мне рожизу, я ответила тем же. Устинов смотрела на нас и думал: " Все бабы дуры!"

— А потом подлетал охрана, меня от нее оттащили... — печально закончила подруга. — Даже ничего поесть не успела. — Сергей ты с нами будешь Новый год встречать?

— Могу, — кивнул он в небольшом раздумье.

— Тогда давайте сделаем уже большой и нормальный стол, из этого "квадратика". Он раскладывается. Сергей помогай давай.

Вот есть люди суетологи, которые не могут просто так все оставить, им обязательно надо все организовать "по-своему". Хорошо или плохо делают они в этот момент другим — совершенно неважно. Мне было хорошо и за нашим "квадратиком".

Устинову тоже. Светлана — требовала суеты.

Сергей без энтузиаста поднялся и стал выполнять ее указания.

Как только сделали большой стол, красиво все разложили по тарелочкам, Светка притащила из своей комнаты большие свечи и зажгла их, в дверь позвонили.

— Этот день надо назвать "Позвоните в мою дверь", — нарушила я нашу тишину. — Интересно, это сейчас к кому?

Светка пошла открывать и пропала. Это пришел к ней" товарищ". Они вышли в подъезд и о чем-то спорили. Сначала громко. А потом затихли.

Я устало посмотрела на Сергея, подпирая рукой подбородок.

— Так,. ты его не любила? — как гром среди ясного неба прозвучал его вопрос.

За эти два часа я как-то позабыла немного о подполковнике. Или это шампанское … или так срабатывает психология человека; когда вся правда всплывает наружу и тебе больше нечего опасаться и скрывать, то становится все равно на все и всех. Наступает мир и покой в душе…

— Нет, — спокойно ответила я.

— И карьеры не хотела?

— Нет! — тем же ровным голосом повторила я. И добавила: — Да бред это все был...

Осознание этих слов пришло сразу с произнесением вслух.

— Что теперь будешь делать?

— Уволюсь. И … и … начну жить своей жизнью... — я тяжело вздохнула. — Месть — не мое блюдо. Ни горячая и ни холодная.

Устинов слегка улыбнулся.

— М-да, хорошо, когда проблемы заканчиваются … Ты молодец, что остановилась...

Его взгляд замер. Мне передалось его напряжение внутри: он все порывает что-то сказать, выговориться, но сдерживается и молчит. Это что-то важное, что скорее всего пойму только я.

— Что случилось? — не выдержала я, держа его за руку. Я первый раз сама взяла его за руку.

Сергей посмотрел на наши руки, потом посмотрел мне в глаза и отвел взгляд в сторону.

— Мне, кажется, что это мой ребенок...

— Какой? — оторопела я. Где-то глубоко в груди все напряглось, сжалось от его слов.

— Ну, которого ждет его жена..

Шок. Паника. "Его жена?" В горле все пересохло. Я наверное неправильно все услышала.

— Что? — переспросила. — Жена? Чья?

Сергей освободился от моей руки.

— Подполковника "В...", — с признанием глубокой вины выдохнул он.

У меня не было слов. Я молча смотрела на побледневшего Устинова.

— Что-то мне нехорошо. Пойду на воздух...

Сергей вышел и больше не вернулся. Новый год я встречала со Светкой и ее Круглым.

После двенадцати они ухали к друзьям.

А я смотрела новые серии корейского сериала и думала о признании Устинова. Капец конечно... В жизни все намного интереснее сериалов будет.

Морозный воздух резко ударил в голову. Сергей тяжело посмотрел на небо. Кто-то из соседей стал запускать первые фейерверки...

Какая странная и смешная эта Алина. Совсем еще девчонка с придурковатыми идеями. Кто же мстит любовнице отца, пытаясь переспать с ее мужем. Сериалов девочка пересмотрела.

Сергей тяжело вздохнул, поглубже укутался в куртку.

На витрине магазина высветилось табло с бегущей строкой "до Нового года осталось 23 минуты! Пора поздравлять!"

Сергей не поверил своим глазам, но надпись появилась во-второй раз с пометкой "… осталось 22 минуты". А внутренний голос подсуетился: "Поспеши!"

Сергей достал телефон. Вошел в вотсап, нажал на ее фото и стал смотреть...

Он уже два дня звонил Ирине, чтобы узнать о ее беременности. Она же не брала трубку или просто скидывала. Все его сообщения игнорировала.

"А если — все же это мой ребенок?" — постоянно спрашивал он себя с холодком в груди. Этот вопрос ежесекундно сводил его с ума; его ребенка не должен растить другой мужик, поэтому он очень хотел услышать от Ирины — правду.

Палец сам нажал на вызов. Громкие гудки сменялись поочередно, не давая никакой надежды на разговор.

— Алло! — неожиданно донеслось.

Сергей быстро поднес телефон к уху, умоляя не отключаться.

— Привет! — выдохнул он в трубку. — Я...

— Спасибо, спасибо, спасибо … и вас с Наступающим Новым годом, — быстро зачастила она неестественным для нее голосом.

На заднем фоне он услышал музыку, голос гостей и детский визг.

— Я...я... мне, — он очень хотел, чтобы она сказала ему. — Скажи правду...

Фоновый шум стих. Наверное, Ирина нашла тихое место.

— Что? — серьезно спросила Ирина, не сдерживая раздражения в голосе. — Что тебе надо?

Сергею стало как-то неловко и обидно. Он поглубже втянул воздух, пересилил себя и спокойно спросил:

— Ты правда беременна?

На другом конце повисло громкое молчание.

— Скажи честно? — он прилагал все усилия, чтобы голос звучал ровно и твердо. — Это мой ребенок?

Ирина продолжала молчать, но ее прерывистое дыхание Сергей слышал отчётливо.

— Нет! Поговорим об этом позже... Меня ждут гости, — оборвала она разговор, отключаясь.

Голубой экран с ее фото потух. В этом "нет" и молчании — было больше "да".

Впервые Сергею захотелось плакать. Он яростно, с усилием, через нарастающую душевную боль, стал глубоко вдыхать морозный воздух — это должно было помочь как-то справится, стерпеть нарастающий взрыв эмоций. Его губы скривились, а дыхание замерло. Пальцы со всей силы впились в ладонь, сжимая два кулака от бесконечной боли, сдерживая дикий звериный крик души...

Строчка пробежала "До Нового года осталось 5 минут. Пора открывать шампанское..."

Сергей с трудом добрел до детской площадки. Смел рукавом снег с сиденья и уселся на карусель. "Мужчины не плачут. Мужчины не плачут. Мужчины не плачут." Где-то из памяти донесся голос матери.

Как это сложно... Не плакать, не кричать, не истерить, когда очень хочется... Как это нестерпимо больно терпеть и подавлять в себе, разрывающую боль. Если бы она только заверила, убедила, что ребенок не его — все бы вмиг прекратилось. Теперь с ним сплошные сомнения, пока Ирина не родит...

А что потом? Потом я сделаю тест на отцовство. Если понадобится — отправлюсь в суд. Я не брошу своего ребенка...

Осталось девять или восемь месяцев? Какой у нее там срок... Сергей стал перебирать и загибать пальцы рук, подсчитывая месяцы... Остановился на июне-июле...

День рождение хорошо праздновать летом. Можно на рыбалку или к морю поехать... А если это дочка? Тоже хорошо. Бантики, платья, мороженое …

Сергей при этих мыслях сидел и уже сам себе улыбался... К нему пришло понимание, что теперь он не один. И ему очень захотелось, чтобы этот ребенок родился поскорее...

— Устинов, ты будешь папкой... — и вывел на снегу пальцем "сын", а я рядом "дочь". — Та да-да-там... сын...

Стал он тихо напевать:

— Когда ты станешь большим — сын, мне очень хочется знать — дочь...

Сергей быстро достал снова телефон и нашел эту песню в ютубе.

Сделал звук на всю громкость. Вскочил на наги и, широко расставив руки, начал кружиться в такт, обнимая и охватывая весь мир... Горячие слезы счастья катились из глаз...

Оказывается, судьба не была к нему жестока. Скорее наоборот — сегодня ему сделали самый дорогой и большой подарок. И пусть Ирина остается с подполковником и спасает свой брак, но он-то никогда не оставит своего ребенка...

И ему стало так хорошо, что он готов был обнять весь мир... Жалко, что Алины нет рядом... Она хороший человек...

И почему-то он закричал:

— Алина, — ты — хороший человек!

---------------------------------------------------------------------

Людей во дворе становилось все больше и больше. Смех и поздравления "С Новым годом" слышны были повсюду.

Молодые люди кучками толпились вокруг лавочек, машин, подъездов. Под всеобщее ликование кто-то из ребят включил через колонки Новогоднее обращение президента.

Парни с ракетницами уходили подальше, в сугробы.

— Дальше! Дальше! Дальше!

— Лех, ну машины близко... рванет же...

— Кто взял шампанское? У кого ящик?

— Зажигать? — кричал Леха в сугробе.

— Не-е-е-е! Он еще говорит... Жди! — ответили ему.

— Дайте обратный отсчет! — горланил одинокий Леха, продолжая стоять в сугробе и подавая знак зажигалкой.

Девочки быстро подбегали и хватили пластиковые стаканчики с капота машины.

— Двенадцать, одиннадцать, десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один … Ура! Поехали! С Новым годом! — скандировала в едином голосе молодежь.

И как по волшебству со дальних уголков двора и за двором взмыли разноцветные огоньки, разрываясь высоко в небе тысячами блестками.

— Ура! С Новым годом! — пищали, подпрыгивая на месте и обнимаясь, девчонки.

Сергей радостно зажмурился и загадал желание: "Путь в этом году у меня будет сын!"

В колонке заиграл гимн.

Ребята стали подпевать, радуясь новым взрывам фейерверков.

Крепкий парень с рыжей бородой, приметив одиноко стоящего Сергея, поднес ему стаканчик:

— С Новым годом! Счастья вам!

— Спасибо, — усмехнулся Сергей и принял стаканчик.

— Один?

— Ага!

— С девушкой поругался? — тяжело вздохнул парень.

Сергей грустно пожал плечами.

— Тогда приходи к нам! У нас весело. Девчонок много.

— Спасибо, но … я лучше домой...

Он пожал руку добродушному парню. Выбросил пустой стаканчик в урну. И побрел в глубь двора, провожаемый криком шумной толпы с пожеланиями новой жизни и счастья.

Такси вызывать бесполезно. Придется идти пешком.

В кармане ожил телефон. Сергей с удивлением и замиранием посмотрел на номер.

— Да, товарищ подполковник! С Новым годом... — отчеканил он, как положено.

— Устинов, с Новым годом! Ты где сейчас?

— Тут!

— Ты... ты у нее? — с любопытством спросил шеф, немного сбавляя громкость голоса.

Сергей оглянулся по сторонам:

— Я во дворе...

— Хорошо. Приезжай ко мне...

— Куда?

— Домой, Устинов! Будем Новый год отмечать.

— Я...я — выпил, — попытался отделаться Сергей от неловкого предложения. Ехать к подполковнику и встречать с Новый год — дело абсурда.

В трубке глухо донеслось:

— Семен, твой водитель где? Хорошо... Человека надо доставить сюда. Сможет? Ага! — Подполковник снова приблизил телефон: — За тобой скоро приедут. Жди!

Телефон отключился.

"Черт! Что ему надо от меня?" — думал Сергей, поднимая снег носком ботинка.

Скорее всегда приревновал Алинку и теперь боится, что ускользнет птичка.

-------

Дорогие друзья, вижу и спасибо большое, что читаете. Очень прошу немного прокомментрировать книгу)))

Сергей смотрел на красиво уставленный стол. Ирина все же отличная хозяйка. У нее отличный вкус к деталям сервировки, а не просто оливье в салатнице. Но есть Сергей все равно не стал. Ему было не комфортно. Сидел как уж на сковородке.

Ирина сначала суетилась, а потом села напротив и стала наблюдать.

— Ну, Устинов! Говори тост! — приказал подполковник.

Он и его товарищи, так они друг друга назвали, дружно загалдели.

— С Новым годом! — просто сказал Устинов.

Он пожалел, что приехал. Усталость и сон навалились на него, как только он переступил порог этого дома.

— И все? — поддел его один из товарищей.

— Счастья, радости и благополучие В и Вашей семье, — на последних словах Сергей посмотрел на Ирину и слегка кивнул.

Та кивнула молча.

— Хорошо… — все подхватили бокалы и сдвинули руки.

После недолго перекуса, подполковник скомандовал:

— Товарищи, предлагаю всем переместиться в бильярдную. Ирочка, ты устала, можешь идти спать. Мы тут — сами наведем порядок.

Ирина устало зевнула, прикрывая рот.

— Хорошо. Всем приятного вечера, — и ушла к себе.

Сергей проводил ее взглядом.

— Стакан возьми… — отвлек его подполковник. — И вот эти бутерброды. Там поедим.

Бильярдная — она же кабинет подполковника были метров сорок. Телевизор, кожаная мебель: диван и два кресла, большой резной письменный стол. В общем, мужская и добротная территория.

— Смотри что я ему подарил, — похвастался один из товарищей набором для гольфа.

— Вот и зря, — выругался на него подполковник.

— А что? еще одну удочку или раколовку?

— Было бы неплохо... Вот бы сейчас на рыбалку, — он мечтательно закинул руки за голову и вытянул ноги. — Вот сын родится, буду с ним каждые выходные на рыбалку ездить... Лето, пруд, комары и удочки... Красота...

— Ты, товарищ подполковник, не знаешь сколько стоят дети, — захрюкал товарищ. — Тебе не до рыбалки будет. Сначала лет пять больницы, пеленки, кашки, памперсы, животы … потом, думаешь все, а нет — школа... Домашние поделки, репетиторы, футбол, родительские собрания, а в выходные только … на охоту… А тут то к теще, то в парк надо везти...

— Твоя охота выходит дороже… — пробурчал на него подполковник, расстроенный, что его мечту обругали реальностью.

Мужики стали смеяться.

— Сергей, а ты что? Еще не женат?

— Нет!

— А пора бы...

— В этом году все может быть… — с удивлением для себя ответил Сергей.

— Правильно. Жена — дело хорошее: чистые носки, чистые рубашки и холодец, пока ты на работе или на рыбалке. Ночью пришел, рухнул от усталости. А утром встал — все готовое, свеженькое и чистенькое...

— У тебя жена только для этого? — подшучивал подполковник.

— Ну — у-у- … Когда пятнадцатилетие вместе отметили то, другое — и не нужно… Свой человек нужен дома…

— Товарищ, наймите помощницу... — рекомендовал другой товарищ, усаживаясь за большой письменный стол.

— Не-е-е-т. Это чужой человек... Мало что я скажу и что она увидит или услышит...

Мужики стали спорить кто для них жены. К бильярду никто так и не подступился.

Подполковник кивнул Сергею. Они вышли на балкон.

— Как она?

Устинов не сразу понял вопроса. Глаза уже слипались и ему очень хотелось отправиться домой, но как-то стеснялся отпроситься и уйти первым. Самый молодой и самый уставший.

— Алина как? — уточнил подполковник, видя, что Устинова свежий морозный воздух подкосил не на шутку.

— А?! Так... подруга с парнем вернулась. Я и ушел... — холод проник под рубашку.

Подполковник прищурился.

— А что приходил к ней?

Сергей растерянно пожал плечами.

— Проведать …. И поздравить с Новым годом... Все же — одна дома.

Подполковник понимающе закивал и дружелюбно положил Устинову руку на плечо:

— Я, когда тебя там увидел, сначала не то подумал… А потом — она всякой ерунды мне наговорила, — он махнул свободной рукой. — Совсем девочка запуталась. Но! Привязался к ней, понимаешь. Планы были… А тут больница и Ирина сказала, что беременна. Я так обрадовался! И решил — теперь все… надо как-то закрыть вопрос. У меня к тебе просьба.

— Какая? — насторожился Сергей.

— Раз вы уже так сдружились, не мог бы ты приударить за ней… Там в кино, в рестораны сходите… Из-за меня она никуда, кроме работы и не ходила…

Сергей уставился на шефа.

— Зачем?

— Не знаю… Не хочется мне ее одну оставлять. И после того, что она наговорила — работать с ней будет тяжело. Придется уволить. Короче, поухаживай за ней. Она добрая… чудная… Но нервная… Не хочу совсем уж говном быть перед ней. И Ирина что-то подозревает. Все к словами прислушивается и за телефоном наблюдает…

— Хорошо, — устало выдохнул Сергей. — Я могу идти?

— Куда? — оторопел подполковник.

— Домой! Устал, спать хочу….

— Так ложись у нас, тебя никто не потревожит. Немного вздремни и к нам присоединяйся. Мы с утра на дачу рванем. Это уже традиция…

Сергей долго ворочался, но все же уснул. Ему снился какой-то бред. То он кого-то догоняет, то его кто-то преследует. Или бесконечное падение в пустоту...

— А? — он резко открыл глаза.

— Это я? — прошептала ему Ирина.

Она ласкового, с нежностью, смотрела на него сверху вниз

Сергей стал озираться по сторонам. Прислушался к звукам. Тихо.

— Все спят, — заверила Ирина.

— Сколько сейчас?

— Шесть утра.

Сергей с усилием приподнялся. Сел. Провел по затылку, взлохмачивая волосы. Голова тяжелая. Тело ныло.

— Кофе? — предложила Ирина.

Он отрицательно замотал головой.

Она села рядом.

— Ты не обидишься, если я попрошу тебя, уехать сейчас, не дожидаясь, пока он проснется? — немного смущенно сказала она, опуская глаза.

— Нет, — поспешно ответил Сергей. — Я сам хочу уйти. Мне надо принять душ и переодеться …

Он принюхался к себе. Запах был с прошлого года.

Ирина дружелюбно прикоснулась к его плечу.

— И больше никогда не приходить к нам, — мягко, но уверенно сказала она. — И не звонить. Никогда...

Устинов поднял на нее глаза. Взгляд был чужой, отстраненный.

Сергей с пониманием поджал губы. Все, что было — прошло, а было ли — еще вопрос... Но был еще и другой вопрос.

— Ты от него беременна или … это все же мой ребенок? Можешь ответить? Я так больше не могу жить загадками. Это сводит меня с ума. Это неправильно …

Сергей не отводил от ее лица глаз. Как быстро между ними выросла толстая стена. Они снова две разные жизни...

— Это не твой ребенок. Успокойся! — серьезно, с ней усталостью, сказала она. — Мы провели прекрасно время, но … пора заканчивать все это... Мой муж мне дороже. И у меня прекрасная семья...

Она провела по его уху. Прощаясь...

–... но я буду скучать по твоим глазам и … как с тобой, может у меня уже и не будет... Поцелуй меня и прости...

Сергей растерянно посмотрел на нее, не зная как быть.

Ирина сама придвинулась к нему, коснулась губ. Немного задержалась захватывая его запах.

— Я буду скучать. Так... иногда, — спокойно сказала она. — А теперь уходи.

Сергей молча встал. Поправил одежду.

— Когда, ты родишь, я сделаю тест на отцовство...

Ирина грустно растянула губы в улыбке, тяжело вздохнула и слегка вскинула подбородок.

— Сережа, этого не будет, — хладнокровно сказала она и ушла к себе.

Устинову захотелось скорее покинуть этот дом. Не дожидаясь приезда такси, он вышел в подъезд.

Почему она так говорит? Все равно сделаю. Я должен знать, что это не мой ребенок. Между мной и Ириной все кончено. Даже сейчас, когда она поцеловала его, ничего не загорелось в нем. Даже не екнуло. Словно все эмоции стерли ластиком и оставили белый лист из пустых чувств.

Всю дорогу, уже в такси, он думал о том: почему же ничего больше не чувствует к этой красивой женщине. И удивлялся: как же быстро все прошло, исчезло, лопнуло как мыльный пузырь... Неужели он такой плохой человек?! Неужели … Ах, да и черт с ним... Было и прошло...

И ему тоже захотелось тоже исчезнуть... Где-то раствориться и забыться, чтобы никто не смог его найти в ближайшие дней пять. Он достал телефон и отключил его.

Меня все бросили...

Три дня я пробыла дома одна в гордом одиночестве. Только Монстр вытягивал силой меня на улицу, угрожая испортить наши вещи.

Оказывается, он достаточно воспитанный пес: без ошейника гуляет сам, не шкодит, ни на кого не нападает, в общем, Монстр берег мою ногу и нервы. Прелесть, а не бродячий пес.

Сергей приручил его мыть лапы. Как? Это для меня загадка.

В первый же день нашего одиночества в вдвоем, я кое-как собралась и мы вышли погулять. После прогулки он вошел в квартиру и остановился у ванной. Сам. Я была приятно поражена, еще раз, умом Монстра. Затем, одним прыжком, пес оказался в ванной, требуя воды, пены и шампуня. А потом мы вместе, начищенные, смотрели сериал. "Молодой папа". Вот кем бы я стала. Холодным, одиноким Папой всей католической церкви. Джуд Лоу мой новый краш...

Монстру сериал не зашел. Он все спал и спал, согревая мне одну ногу...

Светка вернулась на третий день Нового года. И то — только на сутки. Собрала вещи, купила нам продуктов и улетела со своим крепышом на все праздники в Дубай.

Я же словила себя, что затосковала по Сергею... Он куда-то просто исчез. Мудрый психолог из "Тик-тока" подсказал, что у меня выработалась эмоциональная зависимость от человека, который решал в последние время все мои проблемы.

А рандомная гадалка Татьяна, раскинула карты. Новость была сложно поддающейся анализу: парень на выборе, сложные отношения в семье, имеет в своем сердце крестовую дорожку к крестовой королеве. Крестовая — это я.

На четвертый день в дверь позвонили …

Я обрадовалась. Думала это у Устинова проснулась совесть и он вспомнил обо мне. Друг называется. Перед Монстром не стыдно?

Но это был мой — отец...

— Давно не виделись, — серьезно пробурчал он. — Впустишь?

Я растерянно отодвинулась вбок....

Мое молчание было ожидаемо для него...

— С Новым годом! — отец протянул полиэтиленовый пакет с радостным Дедом Морозом.

Это напомнило детство и его корпоративные подарки. Помнится, как мы с сестрой их ждали.

— Спасибо! — выдавила я из себя. Пакет был весомым и доверху набит конфетами.

К горлу подкатила волна боли, тоски, но и некоторой детской радости.

Отец выглядел намного лучше чем тогда, когда мы расстались в последний раз.

Я была приятно удивлена. Даже немного горда тем, что он справился с собой. Перестал пить.

— На кухню? — спокойно поинтересовался он.

— Ага, — неловко ответила я, показывая рукой.

— Как нога? Лучше?

— Ага!

— Хорошо...

Откуда он знает о моей ноге? Признаков удивления на его лице не обнаруживалось. Он принял все как знакомый факт.

Отец остановился у зеркала, пригладил ладонью поседевшие волосы. Кстати, они ему очень шли. Почти как Ричард Гир. Из моего любимого фильма "Хатико". Все остальные фильмы тоже ничего, но "Хатико" — это все!

Монстр выскочил из комнаты и подал голос на отца. Напоминая, что тут есть хозяин территории.

— Свои, — приказал ему отец. — Что шумишь?!

Я натянуто улыбнулось. Монстр с интересом посмотрел на меня, потом на гостя. Убедился, что со мной все хорошо, пошел первым на кухню, проверять свои миски.

— Чай, кофе? — механически интересовалась я, после неловкого молчания.

— Чай, — с интересом оглядывая кухню, ответил отец.

— Ты одна или с кем-то...

— С подругой..

— Ясно...

Я поставила перед ним кружку чая.

— Прости, у нас только в пакетиках.

— Ничего...

Из холодильника вытащила масло, сыр и остатки роскоши даров подполковника: красная рыба и красная икра.

Отец удивленно поджал губы.

— Это Свете подарили на работе, — зачем-то отмазалась я.

Отец отхлебнул чай. Закусил кусочком сыра.

Я смотрела на него как на полумираж.

— Ты не ешь?

— Нет. Уже поела! — кусок в горло не лез. У меня на кухне — отец.

Между нами повисла пауза.

— Я знаю, что ты натворила...

Я замерла. Внутри все похолодело. Как?

— Не могу сказать, что это было приятным сюрпризом для меня…

Подполковник все рассказал все жене??? Зачем???

— Но это было ожидаемо от тебя.

Я вскочила с места.

— Сядь, — приказал он.

Я послушно опустилась на место.

— Почему ты это сделала?

— Я … я … это тебя не касается, — собиралась я с мыслями.

— Ах, ты бедняжка... — с издевкой выдохнул он.

— Ты пришел ее защищать? Она тебе позвонила? — в глазах неприятно стало жечь от слез и обиды. Он пришел защищать ее! Как это было ожидаемо…

— Нет! Я пришел, как твой отец, как родитель, который недостаточно хорошо занимался воспитанием своих детей…

Я смотрю на него, а он на меня... Сложно описать ненависть к родителям. Это даже не ненависть. Это вечная обида. И сейчас он будет отчитывать меня за то, что я …???

Да я просто хотела заглушить хоть чем-то свою детскую травму. Я же должна была как-то ответить, чтобы до вас дошло — боль есть боль… И за боль моей мамы вы должны были ответить! ОБА!

Отец продолжает смотреть своим понимающий долгим взглядом. Слегка улыбнулся. Так... почти незаметно... но с сожалением.

— Ты с детства топила за справедливость и не боялась риска, — тяжело вздохнул. — Я могу тысячу раз извиниться за свое, тогда, решение но … — он поджимает губы и продолжает: — Жизнь сложилась так, как сложилась... Я принял решение… И это мое решение… Я с ним прожил…

Я слушаю его, ловя каждое слово. Такого открытого отца я еще не видела… Меня пробирает до мурашек.

— Вы, дети, с детства смотрите на нас, родителей, снизу вверх, как на ориентиры, столбы нравственности и положительного образа, но вы не понимаете,. вам еще не дано понять того, что мы — тоже совершаем ошибки, чувствуем, меняем свои чувства и имеем слабости... Мы — взрослые дети. Родители это дети с детьми. От этого еще сложнее... Тебе хочется скатиться по перилам, но тебе — уже поздно: и ты должен говорить детям, ради их безопасности, что так нельзя, упадут, будет больно... Но тебе, но у тебя — душа хочет кататься по перилам... И эта любовь...

Отец задумчиво прижал большой палец к губам.

— Как можно сохранить это прекрасное чувство через горы проблем, взаимных упреков и неоправданных ожиданий???

Он спрашивал меня. У меня все перехватило внутри. Как?

— Ирина... — он мягко улыбнулся, вспоминая ее. — Я влюбился... как мальчик, как подросток... Я с ней снова стал — летать, дышать и быть живым. Любила ли она меня?.. Хм... Я бы очень хотел в это верить... С твоей мамой все было иначе. Я играл для нее роль спасателя. Сначала спас в шестнадцать лет от отчима, она сбежала из дому, так мы познакомились... Через три года мы — поженились. Потому что … — он беспомощно развел руками, — уже было надо определяться. Она уверяла меня, что ее любви хватит на обоих и так, как она меня любит — меня никто и никогда не полюбит... — отец устало выдохнул. — Я … я ни разу не сказал ей, что я ее люблю, потому что … просто не хотел ей врать в этом.

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Я прикусила губы, чтобы смолчать.

Отец понимающе закивал. Он видел мою внутреннюю борьбу, боль и обиду.

— Это сложно... Ты думаешь, что я трус, предатель и лицемер. Обманщик, — его глубокий выдох, с опущенными плечами показывал всю глубину внутренней драмы: — Будешь теперь меня еще больше ненавидеть... Но это неправильно... Так твоя жизнь будет плохой. Ты ее сама себе испортишь. А поймешь — уже будет слишком поздно... Ты отпустишь меня и все свои жесткие обиды, когда сама проживешь жизнь: наделаешь достаточно ошибок с причинением боли другим, проявишь все свои пороки и слабости, свое личное — Я, чтобы научиться понимать себя... А потом … будешь созерцать на выжженное поле свой жизни... И посреди это пепла будет красное, обнаженное и обожженное сердце, кровоточащее, но еще живое... И жизнь будет продолжаться, но сад больше не зацветет… Все сгорело…

Он взял мои холодные руки в свои теплые ладони.

— Я пришел тебя не наказывать… Я пришел спасти тебя и просить прощение. И умоляю, если ты это все затеяла ради мести — то брось. Оставь мне мои же ошибки и мою трусость перед этими женщинами... Если же ты любишь ее мужа — то выбор за тобой... Я не буду тебя осуждать. Я прожил любовь... И она того стоит… У меня все...

По моим щекам текли слезы. Я продолжала сжимать губы. Внутри все горело от его слов. Как же так? Я не понимаю…

Монстр положил свою голову ему на колени и заскулил. Словно он понял всю его боль, как я сейчас.

Отец улыбнулся. Похлопал пса по шести.

— Все, друг... У меня все... Береги мою дочь...

Он встал и пошел в прихожую одеваться.

Я несколько раз тяжело вдохнула и выдохнула, вытерла слезы: все представляла выжженное поле с горящим сердцем. Как точно он описал... Как, наверное, тяжело прожить жизнь не отвечая на чью-то любовь...

Я подошла и обняла его пуховик со спины.

— Прости... — шепнула я

— И ты меня, — тихо выдохнул он. — С собакой погулять?

— Ага, — вытирая слезы сказала я.

— Напомни, как зовут? — вопрос был адресован псу.

Тот замер, самодовольно виляя хвостом. Затем громко гавкнул.

— Монстр! — с улыбкой одернула я его.

— Хм... интересная кличка... Пес, пошли...

-------------------------------------------------------------------------

"Быть женой депутата"

❤ см. БУКТРЕЙЛЕР... — Илья, тебе нужно второе лицо в предвыборной кампании... — В смысле? Второй кандидат? Соперник? Миша, у нас “десять” человек выдвигается из партии... Тут… Я — уже — не второе лицо, как ты видишь... — Нет! Тебе нужна женщина... — Какая женщина!? — я широко улыбнулся. — У меня их много? Можем провести кастинг! — Твои, модельные, не подходят и прекрати паясничать, я серьезно… Мальчик, ты в Государственную Думу метишь... это не детский сад... Соберись, а то позвоню Петру Андреевичу... — Все, я понял... Мне нужна ассистентка из простых… — Да! Чисто для массовки, чтобы тебе кофе подавала, папки носила и на звонки отвечала. В общем, мелькала “серой мышью” туда-сюда… Народу это понравится…... Черт! Как так получилось, что эта мышь стала мне женой?!

Боже!!! Как быстро правда и раскрытие тайн меняет твое отношение к миру...

Я уже не злилась на отца... Сама кучу проблем на себя взвалила и потащила... А потом расстроилась из-за неприятностей.

Прошла неделя, потом началась следующая... Все праздники мы с монстром провели вдвоем, кроме того, случайного, визита отца... Где же Устинов?

И все же... Ирина вызывала во мне сложные чувства... Какие-то мерзкие даже... Позвонить отцу и сказать ему, чтобы тот приструнил свою дочь?! Какая женщина на это решится? Ей никого не жалко?

Я повисла в своих мыслях, пересматривая очередной корейский сериал. Вот в Корее вообще не задумываются над сюжетом: главное всех ненавидеть и стремиться убить. Так еще, убив главного героя, они его потом оживляют, таким образом, что ты думаешь, что сценаристы считают тебя тупым...

Тупой человек это Устинов... Куда он пропал? Неужели он и вправду — отец ребенка подполковника? Я замерла, прикусывая внутреннюю поверхность щеки.

Зная таланты Ирины, вертеть и манипулировать мужчинами, я бы не удивилась этому. И если бы она кого-то убила, а вышла замуж за подполковника, чтобы скрыть убийство (интересная идея для очередного сериала)...

Почему мужчины, нет, неправильно: почему хорошие мужчины влюбляются в подлых женщин? Что их так манит к этим... к этим...

Я вспомнила наш поцелуй с Сергеем и как мы проснулись на даче... От воспоминаний меня накрыло сладостным волнением, как тогда... Нет, нет, нет! Запретила я себе доставать все это из дальнего угла... Скорее всего я права и Сергей был подослан Ириной, чтобы отбить меня у подполковника. Или следить за нами. Или подставить меня. Боже! Я в корейском сериале! Лицо рукой, конец кино...

— Я дома!

— Света?

В комнату влетела счастливая Светка. И даже загоревшая. Она скинула шубу на стул и села на кровать, обнимая меня.

— Как ты?

— Я кажется потолстела!

— Наконец-то, — выдохнула счастливая подруга.

Я слегка отпихнула ее. И укоризненно покачала головой.

— Как Дубай?

— Шикарно! Я готова там жить — вечно! — она откинулась на спину, закрыв лицо руками.

— Хочешь замуж за араба?

— Нет! — замотала Светлана головой. — Хочу заработать стооооолько денег, чтобы хватило там жить шесть месяцев.

— Почему шесть? — удивилась я.

— Потому что остальные шесть, там просто невыносимо жарко... — она приподнялась на локтях и таинственно спросила — Как Сергей? Что у вас тут было?

Я пожала плечами.

— Он исчез... — сухо ответила я.

— В смысле? — оторопела Света. Наверное в ее воображении мы тут, одни в квартире, день и ночь играли в любовь.

— После новогодней ночи ни слуху ни духу...

Светка встала. Как профессор прошлась по комнате.

— Может с ним что-то случилось?

— Я не знаю...

— Так узнай, — настаивала она. — Такого парня упускать... С такими глазами и красивыми губами...

Я уставилась на нее. Мне было любопытно, что Светка отметила красоту Устинова.

— Что? Что так смотришь, а то ты не поняла зачем он тут ходил и все делал?

— Свет, это не ради меня все было...

— А ради кого? — возмутилась она, но потом насторожилась. Села снова на кровать: — Что случилось у вас, рассказывай...

И мне пришлось рассказать историю своего отца, Ирины, подполковника и догадки о действиях и намерениях Сергея.

И как я сломала ногу.... И так далее по списку...

Светка сидела некоторое время даже не моргала.

— Офигеть! Вот это ты замутила ерунду...

— Ну... — поджала я губы. — Знаю...

— А зачем тебе это все было нужно? Реально из-за мамы?

Я виновато закивала опущенной головой.

— А умнее ничего не могла придумать?

Я отрицательно покрутила головой.

— М-да... и ты думаешь, что Ирина сейчас беременна от Сергей.

— Это не я так думаю, а он — так сказал!

— Бедный парень! Две бабы и никто о нем не думает... — проворчала Светка.

— Знаешь, мне вообще-то обидно... — хотела возразить я, но подруга остановила меня вопросом.

— Почему?

— Меня использовали же...

— Кто?

— Сергей...

— А ты его — нет? И подполковника — ты не использовала? Ладно бы по любви и страсти, а то... тьфу... ерунда какая-то, — раздосадованно ворчала подруга на меня: — Ну и дела... Ок! Мне что-то нехорошо, в самолете укачало, пойду отдыхать. Утром эфир...

Через три дня ее недомоганий и усталости мы узнали, что она беременна от своего Колобка... Вокруг меня слишком много беременных...

Мы сидели на кухне, за столом, и как завороженные всматривались в две полоски.

— Может еще сделаешь? — с тупым отчаянием спросила я.

Светка сжала губы.

— Это третий... Все ясно...

Я смотрела на нее сначала с любопытством, потом с ожиданием, а затем с беспокойством.

— Это конец! — выдохнула она, резко смахивая со стола тест.

— Ну-у-у... — я не знала нужных слов утешения. Мне стало страшно. Очень страшно.

Светка стала рыдать, прикрывая лицо руками:

— Мой карьере конец. Я никому не буду нужна... И так... все через одно место...

Мои слабые попытки утешения она не слышала и не чувствовала.

— Как? Как ты такое говоришь... Ну, успокойся...

— Чего? Я в панике! Что мне делать? — с озлобленностью смотрела она меня.

— Ты ему говорила? Может быть твой Колобок на тебе еще женится. Он женат?

До меня только сейчас дошло поинтересоваться статусом ее кавалера.

Светка отрицательно замотала головой.

— Я не буду ему говорить. Не вижу в этом смысла... Не хочу унижаться...

— Ты не права. Так нельзя. Сама за него решила... А может он давно хотел ребеночка? — мягко сказала я.

Подруга подняла на меня красные глаза с опухшим носом.

— Может еще... замуж позовет, предложение сделает, — любыми способами я пыталась из тьмы вывести нас на свет.

— Ты в это веришь? — глухо спросила она.

— Ты на себя посмотри: красавица, умничка... Да такая всем мужикам нужна, — слова ободрения заканчивались. Но надо было удержать всеми силами сторону света для Светы.

Она еще несколько раз всхлипнула, вытерла слезы.

Потом замерла, как неживая.

— Что ты так? — в ужасе спросила я.

Она спокойной пожала плечами.

— А я... я не хочу....

— Дура, хочешь...

— Нет... я ничего не хочу … и ничего не чувствую...

— Так у тебя только первый месяц, — возражала я.

— Да хоть десятый, я к отцу ребенка ничего не чувствую... — вскипела она. — И как представлю: из-за малыша, пусть он будет даже самым красивым и милым, терпеть ЭТО не день и не два, а много лет... Не-е-е-т...

Я слила ее слова на шок и защитную реакцию.

Она встала и ушла в комнату.

А я сидела и думала: а если бы я забеременела от подполковника. Сохранила ли я малыша? От внутреннего ответа у меня пробежали мурашки...

Чтобы как-то утешить Светку я заказала роллы и пиццу. Она отказалась. Пришлось все есть холодным одной.

Светка ревела несколько дней, не покидая комнаты.

Я старалась не мешать ей в этом процессе. Так... Изредка подсовывала чай и бутерброды с печенькой...

Я знала, что ее Колобок сейчас где-то в командировке и она ждала его ответа на вопрос: что делать с ребенком?

Ответ Светлана получили через четыре дня.

— Гад! Урод! Козел! — кричала она из своей комнаты.

Я молча застыла в дверном проеме. "Вот гад!"

Светка ходила как помешанная: рыдая и запрокинув руки за голову.

— Он денег выслал... на аборт...

Во мне все умерло.

— Как?

— А вот так, Алина... — кричала подруга.

— И ты... Ты сделаешь?

Светка рухнула на кровать и заревела в подушку. Я накрыла ее одеялом, села рядом и сидела до тех пор, пока она не уснула. Сон лучшее лекарство. Надо только хорошо поспать...

В эту ночь я не могла уснуть. Даже чай с молоком и медом не помогал. Монстр был на удивление тих и практически не показывался на глаза, наверное понимал, что в этой квартире происходит трагедия. Необратимая история жизни, которая еще даже не родилась.

Я попробовала досмотреть сериал. Корея стала откровенно бесить. Сколько можно воскрешать этих героев, которые без конца и края гибнут? БЕСИТ!

Пошла, проверила Светку. Она перевернулась на другой бок.

Какой же подонок этот Колобок!

Где же сильные и ответственные мужчины, которые не бросают беременных и несчастных девушек...

Через два дня я пошла со Светкой делать аборт.

— Я просто хочу, чтобы хоть кто-то был со мной рядом, — молила она меня.

Я понимающе кивнула. Я бы тоже быть в этот момент не одна.

— И мы сохраним эту тайну навсегда. И никогда больше не будем говорить и вспоминать об этом. Хорошо? — брала с меня слова обещания.

— Хорошо, — выдохнула я.

— Алин, скажи честно: ты меня осуждаешь? Считаешь плохим человеком?

Я сидела в коридоре, спрятавшись ото всех за большим цветком. Рабочий чат сообщил, что у капитана родился сын — Антон. Отличная новость. Все бросились писать слова поздравления, ставить лайки и отправлять эмодзи. Я же вздохнула сначала с сожалением, а потом с облегчением. Где-то все же родился счастливый младенец.

Наша ситуация со Светкой (мы ее называли наша) вызывала мне сложные чувства. Я неустанно спрашивала себя: а ты чтобы сделала? И внутренний голос прятался за семью дверями, оставляя меня без внятного и логичного ответа. Трусиха!

— Ирина, вы все же... ставите меня в нелегкое положение...

— Я вам за ЭТО и заплатила, — грубо шикнула собеседница в ответ.

— Как вы не понимаете... Это все легко проверить и... скоро всем будет понятно...

— Предоставьте это мне... Все как договаривались: через неделю я вас вызову... И мы с имитируем, что я потеряла ребенка.

Женщины замолчали. Послышался шорох бумажного конверта.

Я не удержалась и осторожно выглянула из-за цветка, раздираемая любопытством: кто такими интригами и аферами занимается.

Женщина в норковой шубе стола ко мне спиной, но этот силуэт со светлыми волосами я узнаю из сотни, даже из тысяч женщин... Это была Ирина... Она сунула конверт в руки докторше, поправила сумку на плече и гордо направилась к выходу, оставляя после себя красивый шлейф насыщенного парфюма.

Ого-го!

Я сидела в полном шоке...

Если я правильно все поняла и услышала, то жена подполковника вовсе и не беременна... И все это она затеяла, только чтобы удержать мужа? Охренеть! Вот это она гонит...

На несколько часов я позабыла о Светке. Я шерстила интернет с поиском "как сделать выкидыш". Вариантов оказалось много. От активного спорта, до ванны с содой... Интересно, что задумала его жена...

Ко мне подошла медсестра и сказала, что я могу пройти в палату.

Светка лежала и стонала, прижимая какой-то сверток к животу.

— Как ты? — осторожно спросила я. Мне было больно видеть ее в таком состоянии.

По ее щекам катились крупные слезы.

— Нормально, — ответила она. — Спасибо, что подождала...

Медсестра сказала, что сейчас придет доктор и все расскажет.

Я села у кровати и сжала холодную руку подруги. Свету словно прорвало, после ухода медсестры. Она застонала громче и ревела так, что слез уже было не остановить... Я не мешала ей. На каждом срыве эмоций она крепко сжимала мою руку... Все же... тяжело терять ребенка, даже если он был и с горошину...

В палату вошла доктор.

Я испуганно посмотрела нее.

— Это наркоз. Скоро отпустит, — строго сказала она мне и обратилась к Свете, поглаживая заботливо ее по голове: — Света, все хорошо. Операция прошла успешно. Через неделю явитесь на осмотр.

Светка замолчала и большим глазами поддкаивала доктору и молча спрашивал.

Доктор улыбнулась уголками губ:

— У вас еще будут дети, не волнуйтесь. Явитесь ко мне за двойней, — утешила ее врач.

Светка крепко зажмурилась, глотая ком.

Еле слышно сказала, отворачиваясь к стене:

— Спасибо...

— Береги подругу. Не оставляйте одну... Это нелегкий период для женщины... — выдохнула доктор и вышла из палаты. Я с благодарностью проводила ее глазами. Все же приятно, когда нет осуждения в этот момент...

Через час Света перестала содрогаться. Лицо было еще бледным, но не мучительным.

— Знаешь что, — глухо сказала она.

— Что? — внутри меня все напряглось и замерло.

— Надо купить шампанского...

Мой взгляд остановился. И сердце тоже... мне не хотелось ничего праздновать... Я не делала аборт, но было едкое ощущение, что кого-то похоронила здесь и сейчас... Совершенно светлое и невинное существо...

— М-м, — Света зажала губы, —... сейчас домой приедем и купим...

Два часа мы просидели в полной тишине... Потом Светка приподнялась, оделась и мы покинули клинику...

Ничего интересного... За четыре часа в клинике мир не поменялся... Все тот же снег и грязь и кругом безразличные люди к тебе... Но мой внутренний голос проснулся и ответил: нам нужен был бы этот ребенок и совершенно плевать — был его отец рядом или нет... Это мой ребенок и он живет во мне. И мне захотелось быть срочно беременной...

Светка все же настояла на шампанском. Я кое-как сбегала в магазин и принесла "девчоночьи радости и антистрессы".

Вываливая продукты, Светка вздохнула и сказала:

— Хочу в ресторан... Собирайся...

Я решительно запротестовала:

— С моей ногой — меня туда не пустят...

Кое-как я уговорила ее остаться дома.

— Знаешь, что я узнала в клинике, — прерывая молчание сказала я, чтобы хоть как-то отвлечь подругу.

— Что? — плыла она, разглядывая меня через хрусталь.

— Ирина, жена подполковника, не беременна...

Светка убрала бокал от лица.

— В смысле... — пустым взглядом посмотрела на меня.

— Я случайно подслушала ее разговор с доктором. И она той сказал, что через неделю симулирует выкидыш. И чтобы та — явилась к ней...

— Какая интересная дама, — усмехнулась подруга. — Какая умная. Прикинь, как ее все будут жалеть... Теперь муж точно ее не бросит...

Хм...И до меня теперь все дошло... Вся картина сложилась в один огромный пазл... Тут у Ирины задача не только удержать брак, у нее план удержать мужа навсегда, наградив его огромным чумовом вины и раскаяния … При этом он никогда не узнает, что сама Ирина не хило так замутила с Сергеем за его спиной... И может, там был не только Устинов...

Прочитав мои мысли, Света добавила:

— Еще сделает так, что он во всем виноват будет... Во всем этом жалко только твоего Сергея...

— Почему?

— Он так и будет всю жизнь с мыслю, что это мог быть его ребенок. Она никогда не скажет ему правды и реальной истории большой своей игры...

— Может мне ему сказать?

Светка вздохнула, поставила бокал на стол.

— А поверит ли?!.. Вот в чем вопрос...

Я призадумалась...

— Все! С ногой все отлично, — протянул доктор, возвращаясь к медицинской карте.

Я осмотрела пожухлую лодыжку. Слегка натянула на себя потом от себя. Попыталась растопырить пальцы, но они остались неподвижными. В ужасе посмотрела на доктора.

— Что с ними? Они... — не топырятся, — возмущаюсь с испугом.

Доктор задумчиво поджал губы. Встал из-за стола и подошел к краю кушетке.

Краем авторучки провел по стопе, мне стало щекотно, пальцы интуитивно поджались.

— А ну-ка разведи, — задумчиво попросил он.

Я напряглась изо всех … никак. Пальцы с отсутствующим педикюром не расходились в стороны.

— Скорее всего нерв задели, — спокойной заключил он.

Я выпучила на него глаза с глухим звуком:

— И??? Как??? — готовясь к печальным новостям.

— Все нормально, — отмахнулся доктор. — Это не помешает тебе ходить. Пропишу курс лечения у физиотерапевта. Можешь обуваться...

И он спокойно сел за стол, клацая по клавиатуре.

Я натянула носок, искренне жалея свою стопу. Осторожно просунула в свободные угги.

— Каблуки и шпильки отложи на полгода... Не стоит рисковать, — советовал с умным видом доктор.

— С вождением машины я их перестала носить. Только кроссовки и ботинки на плоской подошве, — пробурчала я, недовольная качеством оказанной услуги. У меня пальцы не расходятся же... Все же это как-то странно, а он говорит — это нормально...

— Все, больничный закрыл. Он придет на электронную почту организации. Завтра можешь выходить.

— Или уволиться, — просипела себе под нос, вставая с кушетки, пробуя ногу на прочность и болевые ощущения.

— Это тебе решать, Алина Викторовна, — пожал плечами доктор и вышел из кабинета, не прощаясь.

— Хам, — бросила я закрывшейся двери, и показала язык. Потом боязливо оглядела потолок: нет ли камер. Что-то не хочется быть звездой социальных сетей...

Сев в машину, я четко поняла — хочу уволиться. Вот прямо сейчас. Сию секунду. Мне противна моя работа и люди находящиеся там...

Вызвав такси, Устинов куда-то пропал, поэтому больше двух недель я трачу кучу денег на такси, — покатила на работу.

— Что? — выпучили на меня глаза девчонки, отрываясь от бумаг и мониторов.

— Можно заявления... — скромно и осторожно повторила я.

— Ну, уж ты совсем... Сначала Устинов, теперь ты.

Я посмотрела на малышку-Лизу.

— А причем тут Устинов?

— А ты что не знаешь?

— Нет! — честно ответила.

— Уволился Сергея. Наверное из-за тебя. Пришел сразу же после праздников и раз — прощай родная полиция...

— Как? — пусто выдохнула я.

— А вот так... Отрабатывать будешь две недели?

Я скривилась. Отрабатывать не хотелось.

— Тогда идти к начальству и договаривайся с ним...

— А Сергей отрабатывал? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет. Ему так все подписали...

— Ок.

Идти на прием к подполковнику мне не хотелось. Но, уволиться здесь и сейчас — хотелось...

Полина при моем скромном появлении изобразила вежливою полуулыбку, кажется за новогодние праздники ее покусали косметологические "пчелки": губки у нее явно преобразились — стали большими и сочными.

— Ждет! — выдавила она, внимательно разглядывая мой внешний вид не по форме.

Я незаметно вздохнула. Хорошо. Пусть это будет быстро и максимально безболезненно…

------------------------------------------------------------------------

"Быть женой депутата"

❤ см. БУКТРЕЙЛЕР... — Илья, тебе нужно второе лицо в предвыборной кампании... — В смысле? Второй кандидат? Соперник? Миша, у нас “десять” человек выдвигается из партии... Тут… Я — уже — не второе лицо, как ты видишь... — Нет! Тебе нужна женщина... — Какая женщина!? — я широко улыбнулся. — У меня их много? Можем провести кастинг! — Твои, модельные, не подходят и прекрати паясничать, я серьезно… Мальчик, ты в Государственную Думу метишь... это не детский сад... Соберись, а то позвоню Петру Андреевичу... — Все, я понял... Мне нужна ассистентка из простых… — Да! Чисто для массовки, чтобы тебе кофе подавала, папки носила и на звонки отвечала. В общем, мелькала “серой мышью” туда-сюда… Народу это понравится…... Черт! Как так получилось, что эта мышь стала мне женой?!

Осторожно вошла в кабинет, который был когда-то почти родным. Теперь совершенно чужой. С невыносимо давящей обстановкой. Эти три каких-то метра до его стола, кажутся вечностью... Подполковник сидит, не поднимая головы, пялится в айфон.

— Можно, — робко выдохнула я, протягивая ему заявление и играя роль наивной подчиненной.

Он быстро поднял глаза и тут же отвел:

— Садись-садить, — торопливо горит, указывая рукой на стул.

— У меня только заявление... — попыталась я безболезненно сократить историю своего визита.

— Да-да-да, садись или присаживайся... Сейчас все обсудим... — не отрываясь от телефона, частит он.

На мой лист даже не взглянул.

Обсуждать было нечего. И обсуждать ничего не требовалось, не хотелось. Просто пусть подпишет и все забудем.

Я смотрела на него, потом на стены, потом на потолок, потом опять него. Это был совершенно чужой человек для меня. И даже неинтересный. И достаточно взрослый. Откуда у него такие глубокие морщины на лбу. Раньше я этого не замечала...

Мне резко захотелось зажмурится и стереть из памяти последние полгода. Это вина, раскаяние или здравый смысл? Спрашивала я себя, ожидая его внимания...

Телефон зажужжал. Подполковник схватил его как спасение.

Быстро ответил:

— Вань, ну что они там, как бараны... Организуй и поторопи... Да читал я... Ну как дети, — он поднялся с места. Сделал шаг ко мне и, не отрываясь от разговора, поинтересовался: — Тебе чай или кофе?

Я мотаю из стороны в сторону. Ничего не надо.

— Мне просто подписать, — указываю глазами на белый лист.

— Да сейчас... Ну, что? А транспорт чей? А селектор... Вань, что ты как маленький надо решать... Вот и решай. Ага, ну так … Все у меня люди, — закончил он разговор, тяжело выдыхая.

Я продолжаю свое наблюдение: хмурится, закусывает нижнюю губы, обдумывая в голове разговор. Интуиция подсказывает, что он сейчас намеренно затягивает дело с заявлением.

— Без Устинова сложно… Пока новенького всему обучих, — поджимает снова подполковник губы.

Я понимающе киваю. Мне тоже без Устинова сложно... Друг называется: трубку не берет и на вотсап не отвечает, а мне на такси дорого ездить.

Подполковник наконец-то берет мое заявление, делает вид, что смотрит в него: типа читает.

Да там читать, конечно, много — целых три строчки же...

— Просто подпиши... — спокойно выдыхая я.

— А куда идешь? — с грустью спрашивает он.

Растерянно пожимаю плечами.

— Не знаю...

— Может помощь какая-то нужна?

— Нет, спасибо. Мне надо заняться своими делами, — как можно ровнее отвечаю я ему.

Сидеть становится невыносимо. Когда же все это закончится? Зачем он так мучает меня...

— Чем? — неуверенно переспросил он через паузу.

— Делами! — твердо повторяю ему.

— А-а-а, — тянет он, ища глазами ручку.

Подписывай уже! Подписывай...

Ручка нашлась. Несколько раз поворачивает ее. Стержень выдвигается и задвигается обратно. Мое терпение висит на волоске.

— Ты как? — покачивая головой спрашивает он.

— В норме, — отрезаю я, еле сдерживая напряжение в голосе.

— А нога?

— Пальца не гнутся...

Подполковник застыл, как статуя в положении сидя.

— Как? Совсем? — обреченно спрашивает. В его глазах я инвалид.

Блин зря ляпнула, он теперь точно не подпишет.

— Нее, — стала заверять его, что все хорошо. — Надо походить на физио и все будет в норме.

— Так может … — он отложил ручку, я напряглась сильнее, — возьми еще больничный... восстановишься и хорошо подумаешь...

Это пытка будет бесконечной. Я незаметно набираю в легкие воздух. И смотрю на портрет президента. И прошу мысленно его решить мою судьбу на уровне государственной важности.

— Ты можешь меня просто отпустить, — строго, со всей серьезностью и без компромиссов, произношу я, чтобы все встало на свои места.

Подполковник пристально смотрит на меня, качает головой, молча берет ручку … подписывает. Свершилось!

Я с облегчение вздохнула. Резко поднялась. И забрала сама лист со стола.

— Как-то не хорошо получается, — донеслось мне уже в спину.

Я обернулась. Натянуто улыбаюсь в ответ.

— Все так и должно быть... До свидания... Крепкой и счастливой жизни с женой, — не удержалась я.

Мне очень захотелось подколоть побольнее. Ведь, его же собственная жена за нос водит, а он так каялся мне, что она — хорошая... Знал бы он, что люди НЕ меняются... С возрастом они становятся только хуже...

С тяжелым сердцем я вновь набрала номер Сергея.

— Абонент недоступен или находится вне зоне действия сети, — сказал максимально вежливый оператор, повторяя фразу и на английском.

Не может же он вечно быть не доступен. Или номер сменил?

— Свет, как понять, что человек тебя заблокировал или добавил в черный список?

— Он будет для тебя недоступен или постоянные короткие гудки, — выкрикнула Света из примерочной.

Сегодня она не пошла на работу, а потащила меня по магазинам. "Мне нужно обновиться," — серьезно сказала она за завтраком. А так как у меня нет вообще планов, то я была как бы не против. Только уже шел третий час забега по торговому центру... Силы мои были на исходе... И терпение тоже.

Я безнадежно набрала снова его номер. Короткие гудки.

Все сходится. Чертов Устинов. Ты меня заблокировал.

— Жесть, — выдохнула я.

— Тебе не нравится? — насупилась Светка

Она мерила очередное красное платье.

— Это я не тебе...

— А кто тебя заблокировал? — поинтересовалась она, накидывая сверху пиджак. — Как тебе?

— Устинов... Просто взял и пропал куда-то, — оскалилась я.

— А ты ему сказала о жене подполковника и ее махинациях?.. Пиджак мне не нравится... плечи не на месте... Какие-то огромные...

— Нет. Хотела лично, но он не отвечает.

— Плохо... Жаль парня...

К нам подошла продавец-консультант магазина.

— Выбрали? Размер подошел?

— Да. Я возьму это все и вот это платье. Снимать не буду. Сможете пробить так?

Я развернула ценник платья, болтающий в районе ее лопатки. Мама дорогая!

— Ты банкомат ограбила? — восхитилась я такой расточительности. Платье стоило месячную аренду нашей квартиры.

— Нет... Я аборт просто сделала, — отрезала она.

Светка с вызовом посмотрела на меня и горько усмехнулась. Злая ирония взрослой реальности, скрывающая открытую рану детской души, — все это читалась в глубине ее красивых глаз с холодным блеском.

— Он снова перевел мне деньги, чтобы я развеялась...

— А-а-а, — как-то неопределенно протянула я. — Все ясно...

Светку наградили кучей бумажных пакетов. На ее фоне я выглядела бомжом.

— Извини, что спрашиваю: вы снова вместе?

Подруга тяжело вздохнула, поджала губы. И кивнула.

— Да.... Только это... другое..

— В смысле другое? — не поняла я ответа.

— Другое... — тверже повторила она, оглядываясь по сторонам. — Зайдем в этот ресторан. Там хорошо...

Менеджер улыбался нам так, словно мы его ближайшие родственники.

Мы сели у окна. С красивым видом на город.

— Он мне предложение сделал, — глухо и безэмоционально сказала Светка, листая страницы меню.

— Что???

Она достала косметичку и вынула оттуда кольцо.

Никогда не видела такого. Настоящий, огромный бриллиант в белом золоте. Но в совершенно простой косметичке, как совершенно пустая и ненужная вещь...

— Оно настоящее? — осторожно поинтересовалась я.

Светка подперла подбородок кулаком и моргнула.

Я пару секунд не могла понять, что сейчас делать: радоваться или плакать...

Красивые и изящные пальцы Светланы крутанули кольцо по столешнице. Оно некоторое время крутилось, мы смотрели на него, а потом упало.

— Отметим это дело? Шампанского? — предложила она.

— А ты хочешь?

— Да, — она махнула рукой официанту.

— Может виски, что-то сладкого совсем не хочется...

— Хороший выбор! — с улыбкой поддержала Светка.

Как назло официант сказал, что у них сегодня акция на виски: от двух порций на человека — третий стакан бесплатно.

Мы решили поучаствовать активно в акции. Через полчаса на столе стояли двенадцать пустых стаканов... Светка елозила ими по столу, играя в наперстки с кольцом...

— Угадай, где оно? — ржала она, довольная своей игрой.

Я не могла сфокусироваться... Ткнула пальцев наугад.

— А не-ет... Не угадала. Вот оно.

Официант несколько раз подходил и обеспокоенно спрашивал: можно ли забрать стаканы. Светка огрызалась. Это мои стаканы.

А потом как закричит:

— Сейчас Федору Михайловичу позвоню!

Официант, поджав “хвост” и меню, убежал обратно.

Я томно посмотрела на подругу. Она тоже уже была не в фокусе... Но меня распирало любопытство.

— А, Федор Михайлович это кто? — спросила я, чувствуя, как язык просто отказывался четкого выговаривать звуки. На каждом слове приходилось делать тяжелый выдох. — Хозяин … этого … ресторана?

Светка захихикала, как Настя Войлокова в программе у " Алены Блин"...

— Хи-хии... — она низко склонилась над столом и зашипела на меня, сквозь смех: — Ты что… не знаешь Великого Федора Михайловича?

— Нет, — совершенно серьезно ответила я, пытаясь удержать голову (она безумно стала тяжелой): — Ты нас знакомила?

— Федор Михайлович … Это же, — Светка возвела руки к небу, — ДОСТОЕВСКИЙ...

Я оторопела. Как литературный гений был связан с этим рестораном и нашим двенадцатичасовым (пополудни) запоем.

— Просто звучит! Понимаешь! — это "понимаешь" уже прозвучало в стиле Бориса Николаевича.

Я не сдержалась и заржала. Светка тоже.

Через секунду одним пустым стаканом на нашем столе было меньше. Вдребезги.

К нам подошла взволнованная управляющая, понимая, что мы девушки “непростые” и снами лучше по-хорошему. Светка заверила ее, что все в полном порядке. Но нас все же попросили покинуть общепит.

— Можно нам такси, пожалуйста, уговорила она ее. Не волнуйтесь. Мы все оплатим...

Та согласилась.

— И двойной виски со льдом. Так, на дорожку...

На нас смотрел уже не только персонал, но и посетители.

— Они не знают, кто такой Федор Михайлович, а — мы, — Светка толкнула меня в плечо, — а мы-то знаем... Он — Великий человек!.. И я — Великая, и ты — тоже...

Спотыкаясь и падая мы выползли из респектабельного московского заведения. Дальше была какая-то невыносимая полоса препятствий: крутящиеся двери торгового центра. Светка резко тормозила, хватаясь за стекло, и они останавливались, блокируя выход и вход… Народ проклинал нас…

...

Я не помню как неожиданно стемнело. Очнулась: мы сидим на детской площадке, Светка тяжело дышит на мороз, катая снеговика. Один шаг был готов.

— Я думаю в тебя Устинов влюблен... и ты в него… — вся нараспашку кричит она мне.

Меня начинает знобить от трезвости. Как мы здесь оказались? Где пакеты? Мы были дома? Что происходит?

Светка с усилием пихает большой снежный ком вперед:

— Как же я вам завидую. Это же можно только мечтать о том, чтобы ты — любила и он тебя — любил … и больше ничего... никакого бл..я...ства с женами и изменами … и абортами… Красота! Красотища какая — эти нормальные отношения….

Я чувствую себя взъерошенным воробышком на морозе, который никак не может согреться, потому что попа прилипла к железно качельке. Что мы тут делаем?

Через мгновение Светка подскользнулась и упала... И этой ей понравилось. Она стала елозить ногами и размахивать руками, делая из себя ангела...

— Смотри-и-и! Как я умею... — кричала она.

Меня охватило страшное волнение. Я смотрела на дверь и все же сомневалась: нажимать ли на звонок или лучше сбежать пока не слишком поздно.

Я осторожно поднесла палец к черной копне, нажала с замирает сердца, … но ничего не последовало.

Звонок не работал.

Хм... И что теперь делать? Стучать?

Я опустошенно села на ступеньки, чтобы еще раз все серьезно обдумать... Мы с ним не виделись с самой новогодней ночи.

"Почему мне так важно сейчас ему рассказать правду? Может лучше оставить все как есть?!" — и как только я об этом подумала, дверной замок щелкнул.

Резко обернулась на звук...

— О-о-о, — протянул растерянный Сергей, освещая меня полоской света.

— Привет, — как-то совсем печально, даже виновато, и грустно вырвалось из меня... И подняла руку в знак приветствия, а может извинения, что вторглась на его территорию без приглашения и уведомления...

Устинов явно не ожидал меня увидеть на своих ступеньках.

— Я тут... — в голове все смешалось, подходящего оправдания и причины столь позднего визита не находилось, я немного перевела дух, — у тебя звонок не работает, — выдохнула я, с усилием приподнимаясь.

Сергей немного оклемавшись от нависшего шока и убедившись, что я не призрак, слегка улыбнулся.

— Я провод перерезал. Его тут на днях так... слега закоротило в три часа ночи, что я не выдержал и … резанул провод...

— Мм… — одобрительно промычала, словно у меня тоже так было...

— Раз пять подряд прозвонит, потом перестанет и снова... Вот я и решил проблему...

Я посмотрела на его руки с черным мешком для мусора.

— Ты...???

— Да... собирался мусор вынести...

— Я не выношу мусор вечером...

Это был самый нелепый наш разговор, за который мы почему-то зацепились и не отпускали...

— Почему? — искренне поддержал Сергей.

— Мама говорила, что денег не будет...

Сергей усмехнулся... Его брови приподнялись...

— Так вот в чем причина мировой бедности... Пожалуй, надо внести всемирный закон, чтобы мусор можно было бы выбрасывать только утром... Чтобы у всех были деньги...

— Или в обед, — поддержала я его шутку...

Мы некоторое время стояли в нерешительности: что нам дальше обсуждать, с мусором вроде бы все решили.

— Хорошо, вынесу, утром, — подвел итог Сергей и поставил пакет рядом с дверью.

Я улыбнулась.

— Кофе? — очень вежливо и мягко предложил он.

— Ага... — ответила я в том же звуковом диапазоне. — Что-то замерзла немного.

— Давно сидишь?

— Нет, минут десять...

— Это хорошо, — кивнул Сергей. — Как нога?

— Пальцы не гнуться, а так все хорошо...

Сергей остановился и серьезно пострел на мою ногу.

— Что: правда? Совсем не гнуться?

— Ага, они нерв задели... Можно?

Сергей сделал шаг в сторону и я прошла к квартиру. На пороге стоять уже надоело.

— И что теперь? — спрашивал он, помогая мне снять дубленку.

— Ходить на физио... я уволилась... — зачем резанула я, поправляя рукава свитера.

Устинов завис вместе с моей дубленкой.

— И ты тоже, — ответила, шагая в комнату.

Меня встретила современная, уютная, но полупустая студия с большой кроватью. Два чемодана стояли по середине.

— Что это? — указала я на них рукой.

— Я уезжаю, — смущенно сказал Сергей и прошел в ту половину, где была кухня с барной стойкой.

— Куда? — допрашивал я с особым пристрастием.

Сергей открыл шкаф и достал коробку конфет и банку кофе.

— Будешь?

— Да, — одобрила я, но без энтузиазма. — Так, куда... ты собрался...

Меня вдруг при виде этих чемоданов охватила паника и огромная холодная сила тупого одиночества. Мне не понравилось это чувство. Я была против.

— В Питер... Друг позвал в строительную компанию... — спокойно сказал Устинов, не понимая и не замечая, той бури, что начинает волновать меня изнутри.

— А-а-... так... значит,. никакой полиции, — глупо выдохнула я, усаживаясь на стул рядом со стойкой.

— Не-е-ет, хватит... — на полуулыбке ответил Устинов. И это эмоция была искренней.

— Когда едешь?

— Завтра...

— Значит это я удачно зашла, а то...если бы решила завтра, то... было бы поздно

— Да...

— А что меня заблокировал?

Мой прямой и неловкий вопрос застал его врасплох:

— Так было нужно... хотел побыть один... и понять... — чайник на плите неприятно засвистел...

_________________

Дорогие друзья! Приглашаю вас на свою новинку "Блондинка в эфире".

Если вы давно хотели окунуться в мир телевидения и личной жизни звезд, медиаперсон и в самое пекло политической борьбы, то добро пожаловать в сумасшедший “мир” блондинки Маши.

БЛОНДИНКА В ЭФИРЕ

Аннотация:

✔Казалось бы, я красивая и успешная девушка с собственным телевизионным проектом для знаменитостей, политиков и бизнесменов. В двадцать восемь лет — моя карьера складываться не просто удачно, а стремительно. Так обычно любит повторять мой продюсер, подруга и одинокая мать близнецов Марго.

Но это только красивая и идеальная обложка медийной личности. На самом деле все намного сложнее и труднее... особенно в делах любви … Где же мой тот самый и единственный???

В книге есть:

#поиск любви,#сильные эмоции, #успешная карьера, # жизнь телеведущей

Кофе был растворимым. Ну чего же ожидать от молодого холостяка, который работал в полиции.

— Так что … — Сергей поставил предо мной белую кружку с изображением Дарта Вейдера, я мысленно поздоровалась с легендой “Звездных войн”, — … ногу покажешь? Никогда не видел, чтобы пальцы не гнулись…

Энтузиазм Сергея меня не порадовал.

Я слегка засмущалась. Без педикюра показывать свою жухлую лодыжку — не хотелось.

Но взгляд Устинова был настроен решительно. Он выдержит все. В том числе и отсутствие моего педикюра.

Превозмогая душевную боль, четко осознавая, что приобретаю новый комплекс в связи с отсутствием красоты в своей конечности, я не спеша стянула носок… А затем демонстративно поставила ногу на соседний стул.

— Видишь, не топорщатся, — изо всех напряглась я, но пальцы не пошевелись.

Сергей с любопытством смотрел на мои пальцы.

— Ну сжимая их, — скомандовал он.

— Я не могу, — пыхтела я. — Пытаюсь, но нифига не получается...

Сергей осторожно потрогал мой большой палец. Легонько постучал по нему.

— Теплый... — заключил он.

— А ты думал, что…. холодный?

— Извини… — сконфуженно ответил Сергей.

— Сильно ужасно?

— Нет! Просто теперь в тебе есть что-то особенное, что я всегда смогу вспомнить... Вот эту удивительную ногу, например…

— Ну, если бы ты тогда меня не поцеловал, то я бы и не упала... и не получила бы эту удивительную ногу, — вспыхнула я, не осознавая, что Сергей сейчас сказал, что я "особенная" и он меня будет "помнить".

Устинов слегка усмехнулся, лукаво посмотрел на меня. Вернее на мои губы.

— Просто хотелось целоваться, — сказал он своей красивой полуулыбкой.

Я замерла. В душе что-то екнуло и отдалось теплом.

— Боже, перестань, — покраснела я, сопротивляясь его глупому флирту.

— Я серьезно, — сказал Сергей и так пристально посмотрел на меня, что у меня тепло поднялось, как огромная волна над пирсом.

Я открыла рот: ничего достойно на ум не пришло, поэтому закрыла обратно.

— М-м... — протянула я, натягивая носок обратно. Мне стало тяжело дышать. И зачем я только вспомнила этот поцелуй…

Мне захотелось увеличь дистанцию между нами…

Задумчиво прошлась по комнате и села на кровать, вспоминая зачем я к нему пришла. Уж точно не для того, чтобы обсуждать поцелуй.

Устинов сел рядом...

— Скажи честно: зачем пришла? — читал он мои мысли.

Я с большим испугом посмотрела на него. Говорить ему неприятные вещи — расхотелось.

— Мне... мне надо сказать тебе правду... Я считаю, что ты должен ее знать, пока не поздно.

Сергей напрягся.

Я схватила подушку и стала ее мять, как антистресс.

— Ну-у-у,. говори, — занервничал Устинов, наблюдая как мои пальцы беспощадно жмут подушку.

— Не торопи меня... — зашипела я на него.

Сергею явно зашло мое шипение. Он улыбнулся и уже мягко сказал:

— Что случилось?

— Это касается тебя и Ирины...

“Вот, решилось. Не отступай, Алина. Он должен знать правду”, — между нами встала моя совесть.

Глаза Устинова стали большими.

— Она не беременна... — отчеканила я, каждое слово, в диком испуге. Внутри меня все рухнуло.

— Что? — переспросил Сергей, не веря моим словам.

— Ирина, жена подполковника, — не беременна, — громко и грубо повторила я.

— Ты имеешь в виду от меня? — пустым и деликатным голосом поинтересовался Устинов.

Я покачала головой из стороны в сторону.

— Она вообще — не беременна... Она придумала это все, чтобы удержать мужа...

Устинов на пару мгновений впал в ступор, наверное, он не ожидал такой коварности от Ирины, считая ее тоже — хорошей.

— Как?.. Я имеют ввиду: как ты узнала? — ожил он через несколько секунд.

— Ну так... — я растерянно развела руками.

— А можно как-то подробнее?

Из меня вылетел вздох отчаяния.

— Светка делала аборт, я ждала в ее холле клиники и случайно подслушала разговор Ирины и ее враче, которому она заплатила за имитацию выкидыша... Вот так... Я понимаю, это не мое дело, — я заглянула Сергею в глаза, пытаясь удостовериться, что он мне верит, — но думаю, что тебе лучше знать правду...

Сергей молча встал и подошел к окну.

Мне захотелось испариться, сбежать… Я тихо вышла в коридор и стала влезать в угги. Моя миссия на сегодня выполнена. Перед моим уходом Светка предложила утром сходить в церковь, поставить свечки и помолиться о всем хорошем. Так и сделаем...

У Сергея нашлась бутылочка вина. И стало интереснее.

Пицца приехала через час. И очень холодная.

— Ею можно гвозди забивать, — скривилась я.

Устинов рассмеялся.

— Сейчас все исправим, — и отправил пиццу на разогрев.

— А я пока нам сериал выберу. Ты на чем зависаешь?

Сергей неопределенно развел руками.

Очевидность на лицо: Устинов не смотрит сериалы.

М-да...

Я вошла в свой профиль киносайта:

— Я зависла на дорамах. Там вообще, такой треш твориться. Убивают и тут же воскрешают героев... Я совсем запуталось, но жутко интересно, чем этот бардак закончится...

— Предлагаешь посмотреть?

Разогрев пиццы прошел успешно. Устинов вытащил и разложил все по тарелкам.

— Нож, вилка? — поинтересовался он.

— Руки... — я демостративно подняла руки вверх.

— Тогда я тоже... — поддрежал меня Сергей.

Мы ели прямо на кровати. Место было предостаточно.

— Я в основном смотрю о путешествиях, — прожевал Устинов. — "Мир наизнанку" … Смотрела?

— Да. Обожая под него засыпать... Мне понравился Китай с рынком невест. Как родители отдают детей замуж... Бррр.

— Но, когда двадцать миллионов мужчин рискуют быть без женщин... Тут … — определенно Сергей сочувствовал китайцам.

— Ты переживаешь за мужчин? — подначивала я.

— И за девушек тоже...

Я вспомнила как он ухаживал за мной в больнице.

— Да, — выдохнула я. — Спасибо тебе...

— За что? — искренне удивился Устинов.

— Не знаю,. по своей воли или по принуждению "особых лиц", но ты прошел со мной испытание больницей. Это не каждый парень выдержит…

Сергей молча улыбнулся.

— Что? — не выдержала я его сияющих и довольных голубых глаз.

— Нет, ничего... Так вспомнилось...

— Говори, — насторожилась я.

— Мы, мы снова в кровати... как и в первый день знакомства...

Я толкнула его в плечо...

— Это все ты устроил... — надулась я.

Мы стали в шутку бороться. Толкая друг друга. Когда его лицо нависло надо мной, мне вдруг жутко захотелось повторить тот злосчастный поцелуй. Пару секунд мы неподвижно смотрели друг на друга, решаясь и борясь с чумовом...и искушением...

— Я завтра уезжаю, — прошептал он мне в лицо, не отрывая взгляда от моих губ.

Это был знак, что ничего не изменить... Зато все абсолютно честно...

Я резко перевернулась на бок... И тяжело засопела. Внутри все вскипело и мне надо было как-то потуши этот пожар...

Устинов провел по моим волосам. Мне понравилось.

— Светка сказала, что ты меня любишь, — выдавила я из себя, борясь с нависшими слезами.

— Светка — глупая... — утешительно прошептал Устинов.

— Она сделала аборт...

— Сказала же: глупая...

Не переставая гладить мои волосы, Сергей лег рядом. Мы лежали в полной тишине.

— Но,. сегодня я подумал... — нарушил он молчание.

— Что? … Что ты подумал? — Я повернулась к нему лицом.

— Да так, пустяки, — нахмурился он, кривя нос гармошкой.

— Говори... — уперлась я. Мне хотелось знать, что он думал, потому что это сто процентов было обо мне и о нем.

— В общем, — он глубоко вдохнул, — когда я тебя там увидел, ну в подъезде на ступеньках, а потом когда ты сказала "мне надо сказать правду" и стала мять подушку...

Теперь я нахмурилась, предчувствуя что-то неприятное...

— Не тяни резину, говори уже...

— я подумал, что ты пришла признаваться мне в любви... как в школе...

Я застыла, слушая бешеный стук своего сердца.

— Хорошо, что дело не в этом, а в другой правде, — Сергей снова погладил меня по голове.

— Почему? — тяжело вышло из меня.

— Потому что, потому что я уезжаю... и потому что между нами много чего произошло...

Я крепко зажмурилась. Его слова рвали мою душу на части, огромным сожалением из обстоятельств, при которых мы познакомились... Да ты спал с женщиной, мужа которого я пыталась соблазнить, и которая спала с моим отцом и тобой... Боже! Я через человека, целовалась со своим отцом... Корейские сериалы до этого не дошли бы... Бррр...

— Как тебе могла понравится Ирины? — злобно пробубнила я, подавляя свой гнев и боль, и может быть какую-то любовь...

Устинов усмехнулся на мой вопрос:

Но ничего я у него не спросила...

Мы досмотрели очередной выпуск о путешествиях Дмитрия Комарова и Сергей зевнул, спрашивая:

— Ты будешь так спать?

Я с большим сомнением и кучей вопросов уставилась на него. Что он предлагает: раздеться? сейчас?

Посмотрела на себя сверху вниз.

— Я с собой ничего не брала. Ночевка у тебя не предполагалась, — пробормотала я, слегка оправдываясь.

— Ок. Вызов принят, — усмехнулся Устинов, бодро вскакивая с дивана и открывая шкаф, — Но если у тебя под всем этим всем окажется красивое нижнее белье... кхм...

На пару секунд я зависла, вспоминая, что же под свитером.

— А если у меня все белье красивое?! — парировала я.

Я вкурсе, что по сети гуляет информация, что мы, девушки, одеваем красивые комплекты (а главное еще и в цвет) только в одном случае... в том самом. Я ношу комплекты всегда, потому что мне так удобно... Спокойнее на душе. Люблю во всем четкость. И у меня все белье — красивое. Вот так!

Устинов скрыл голову за дверью шкафа.

— Перестань… я тебя уже видел. Вот, лови, — на мое лицо отправилось белая футболка и черные шорты. — Переодевайся и не мучайся уже. Тело должно отдыхать.

Я понюхала белье.

— Спасибо, — опешила я. — Обожаю классические запах кондиционера для белья... — демонстративно прошла в ванную.

За дверью донеслось:

— Хм, … жаль... я так не узнаю, что на тебе сегодня: черное или белое, а может — соблазнительное красное... — насмехался надо мной Сергей.

— Фантазируй, Устинов, фантазирую... — закричала я из ванной. Все равно не угадал. На мне было классическое — бежевое.

Я села на край ванны. Неужели мы снова будем спать в одной кровати... Может все же домой?.. На этот вопрос у меня не было четкого ответа. Моей внутренней девушке очень хотелось побыть с ним еще немного... Впервые, я почувствовала себя с кем-то, как... если бы это был член моей семьи...

Переодеваться в вещи Устинова было очень приятно. Они были безразмерно мне вели, но что-то в этом есть особенное и приятное, как … как носить вещи своего парня...

"Он тебе не парень. Он — Устинов", — грубо осадил меня мой внутренний голос.

"Все равно приятно. Пошла прочь — вторая я."

Засада была в зубной щетке — ее не попросишь: кое-как почистила зубы пальцем, выдавив пасту на указательный палец. Косметики на мне не было, умываться было проще. Раз, два и все готово. Я победно вышла из ванной...

— … мм, — хмуро промычал Сергей, оценивая мой вид, когда я вышла.

— Ты чего? — испугалась я.

— Мальчиш-плохиш, вот ты кто — Алина Викторовна! Тебе идет, — рассмеялся он.

— Устинов, сейчас уеду, — пригрозила я, держа джинсы и свитер в руках.

Взгляд Сергея прошелся по груди: не сняла, не пялься так...

— Ладно, давай спать, — опустошенно выдохнул Сергей.

Я заметила, что он тоже успел переодеться. Оказывается он из тех парней, у которых есть пижама в клеточку.

— А я думала, — протянула я, — что ты спишь обнаженный.

Сергей обернулся, прищурился.

— Не фантазируйте, Алина, — по-деловому ответил и щелкнул меня по носу.

Быстро стянул плед с кровати. Взбил подушки.

— Мадам, ой, извините — мальчиш-плохиш, прошу вас в кровать, — издевательским тоном звал Сергей..

— Я с этой стороны..., — указала на правую сторону.

— Хорошо, — не возражал хозяин кровати. — Я спал уже на всех сторонах. Я ванную, скоро вернусь...

И он посмотрел на меня так, что меня бросило в жар. Может все надо было уехать домой.

Я юркнула в кровать. Натянуло одеяло до подбородка...

Устинов пробыл в ванной недолго. Вышел очень свежим и взъерошенным.

Я старалась не смотреть на него, потому что понравился.

— Свет выключать?

— Угу! — промычала я.

— Точно? Может … — он с сомнением покачал головой.

Я понимала, что он снова издевается надо мной.

— Устинов, ты сегодня успокоишься или так и будешь заигрывать, как пятиклассник, — осадила я его.

— Понял... не дурак!

Я вопросительно уставилась на него: с этим я бы слегка поспорила.

Свет погас.

Я зачем-то зажмуривалась. Прислушиваясь, как Сергей откидывает одело со своей стороны и ложится. Тяжело вздыхает. Потом вдыхает и выдыхает. Мое сердце начинает волноваться, прислуживаясь к его дыханию. Вопрос один: зачем я это делаю...

— Как-то странно, — вырвалось из меня.

— Алина, что опять? — засмеялся Устинов.

— Я давно не спала с парнем...

Устинов снова тяжело вздохнул.

— Врешь... месяц назад со мной на даче.

— Это не считается. — Возмутилась я. — Я даже не помню ничего...

Я перевернулась на бок. Потом на спину... Потом снова на бок и спину.

— Это что? Дежавю?

— Что?

— Ты всегда так … ворочаешься?

— Нет... только с тобой. — Огрызнулась я. — Я же говорю, что ни с кем не спала в одной кровати... Мне … как-то неспокойной... непривычно...

Устинов лег на бок, положил руку мне на плечо.

— Так лучше? Или мне уйти...

Я замерла. Нет.

— Нет... — а потом спохватилась: стало интересно, куда он могу уйти из своего дома. — И куда пойдешь?

Он придвинулся ближе, убрал руку и положил свою голову ко мне на подушку...

Мои глаза уже привыкли к темноте и я видела его губы так близко... очень близко. Это подстава... Зажмурилась снова...

— Что с тобой? — смеясь, тихи спросил он.

— Ничего, — тяжело засопела я, прогоняя вспышку романтичности.

— Ты лежишь уже пару минут, как неживая...

— Я не могу... я не могу уснуть...

— Почему?

— Потому что … потому что — ты рядом... — я замираю опять. Его теплое дыхание касается моей щеки. Что будет если я его сейчас поцелую? … а завтра он уедет в свой Питер, а я буду опустошенная и раздавленная с огромным чувством тоски и ревности... Нет-нет... Это все не о нас...

— Прости. Я знаю о чем ты думаешь, — он вернул голову на свою подушку. — Просто...

— У меня в детстве была мечта. Я всегда представляла себя олимпийской чемпионкой...

— Да? — удивился Устинов резкой смене разговора.

— …. — я тяжел вздохнула погружаясь в свои детские мечты... — Я всегда хотела быть лучше и сильнее других. Ради мечты мне не важны были ни подруги ни семья... Я легко от этого отказывалась... Мне потом было сложно в школе... Я не хотела ни с кем дружить, мне скучны были обсуждения нарядов и глупость подростков.... Ты не представляешь, что такое разочарование … Мечта — это круто! Ты знаешь, что тебя ждет боль, страдание и испытание, а потом награда... А с разочарованием — только пустота... Мое разочарование было слишком рано... Это даже не больно... Это просто ничего... ты не ешь, потому что тебе не вкусно, ты не радуешься и не интересуешься кино, потому что там пусто …

— Все это проходят, — подытожил Сергей.

— Нет... у спортсменом это иначе... Мой тренер, увидев меня год назад подошла ко мне в магазине с одним вопросом: "Алина, ты ходишь?" Они думали, что я в инвалидном кресле... — по моим щека потекли слезы. — Сергей, знаешь, что я хочу?

В моем горле стоял ком.

— Что? — осторожно просил Устинов.

— Новую мечту... Всем сердцем хочу новую мечту, цель, задачу и работу...

— Серьезно? т. е … не денег а просто мечту...

— Да!.. Я не могу жить как все живут... мне нужна большая победа...

— Алина Викторовна, вы меня разочаровали... Я думал, что снова скажете, что хотите выйти за меня замуж...

— Устинов, ну ты опять за свое... — я стуклуа его по плечу.

— Ты — ледяная...

–... холодная... — выдохнула я.

— Приятно пахнешь, — закончил разговор Устинов, переворачиваясь на другой бок.

Мне нечего было на это ответить.

Утром я проснулась от звонка в дверь. Кого это так рано принесло?

Посмотрела на часы — девять утра. Жесть, как можно было так долго спать?!

В дверь снова позвонили.

Сергей храпел. Вообще, я узнала, что Устинов жуткий храпун. Не повезло его будущей жене.

— Сергей.., — осторожно растолкала я его, — Сергей, проснись...

— Мм-м... — последовал ответ.

— В дверь звонят. Что делать?

— Так открой, — пробубнил он, не открывая глаз, и тут же перевернулся на другой бок, как ни в чем не бывало.

Ну кто это мог быть …?

— Ты кого ждешь? — требовала я.

— Нет... Это реклама... — гундосил в подушку Устинов.

Я загадала: если еще раз позвонят, делать нечего — пойду открывать...

Позвонили. Причем два раза короткими очередями. Черт! Ну, кто это мог быть?..

Я посмотрела в глазок и остолбенела. За дверью стояла сама Ирина... Жесть!

Я испуганно отлипла от двери, потом собралась и снова посмотрела. Мне показалось, что в тот момент я уловила запах ее духов через дверь.

Пулей подлетела к Сергею. Начала его толкать сильнее.

— Сергей, очнись... очнись... там... Ирина! — теребила за плечо.

Устинов сначала отмахнулся, а потом подскочил, как ошпаренный:

— Что? — посмотрел на меня, фокусируя взгляд: — Не понял… что ты сказал... повтори...

Я указала на дверь и зашипела:

— Там... там... там, — мой палец указал на прихожую, — твоя Ирина, жена подполковника.

Его глаза расширились. Брови взлетели и застыли.

Дверь снова позвонили. Теперь это была длинная очередь.

Устинов и я переглянулись.

— Она знает, что ты тут? — испуганно и с тупым выражением лица спросил Сергей.

Я уставилась на него, как на дебила.

— Да!.. я ей вчера смс отправила, что пошла к Устинову и буду у него ночевать, — издевательским тоном зашипела я.

— Что... серьезно? Зачем?

Мужики глупый народ, но не настолько же...

Тут я совсем онемела. Утром у Устинова мозги совсем не работают.

— Сергей, не гони... У меня нет ее номера даже... — вспыхнула я от злости.

— А что она там делает? Зачем она пришла? — как наивный ребенок спросил Устинов, словно за ним пришла классуха, потому что он не пришел вчера в школу, а пошел на футбол.

Я развела руками:

— Наверное, ждет когда ты откроешь...

— И что мне делать?

Я растерянно уставилась на него.

— Открывать...

Сергей напряженно посмотрел на меня, потом с испугом в сторону коридора. Открывать дверь он не хотел: очень боялся...

Он задумчиво приложил палец к губам:

— Давай ты тут тихо посидишь, а я постараюсь узнаю, что ей нужно...

Я молча кивнула. Встречаться с Ириной лицом к лицу — не хотелось.

Все было как в нормальном романе: любовница начальника приходит к молодому любовнику и застает в квартире любовницу своего мужа... Охренеть...

Сказать Ирине, что я тут только зашла, с утречка пораньше, — не вариант пространство пропахло мной и мой вид явно говорит, что ночь я провела здесь и на этой кровати. На мне же вещи Устинова …

Я прислушалась к звукам. Замок несколько раз щелкун.

— Привет, Сереж! Что так долго не открывал? Спал или кого-то прятал, — высоким голосом самодовольно пропела Ирина.

Ее духи проползли в комнату... Я быстро схватила вещи и стала натягивать джинсы... Сейчас она точно войдет... Вот, принесло же стерву с утра, не могла обеда дождаться...

— Привет, — напряжено ответил Сергей, пропуская ту часть вопроса, в которой его прямо спрашивали с кем он спал этой ночью. — Так... спал... крепко...

Устинов врал неубедительно. Я бы сама не поверила такому ответу.

— Я слышала, что ты сегодня … собрался уезжать... Надолго или насовсем?

И тут я больно стукнулась ногой о кровать. Глухой удар и стон быстро долетел до прихожей с моим "Черт! Нога".

— Ты не один?! — явно насторожилась Ирина.

— Ага! Это кошка... — ляпнул от испуга Сергей.

В прихожей наступила тишина...

А я села на кровать и, сцепляя зубы, терпела боль, сжимая ладонями стопу.

Ирина после паузы наиграно громко расхохоталась...

— Можно, я немного посмотрю на твою кошку, — и напролом влетела в студию, прямо в обуви...

В этот момент я сидела, в одних джинсах, на кровати и сжимала стопу, пытаясь унять боль.

Наши взгляды встретились.

Светка вышла замуж...

Эта информация как-то стукнула мне по голове совсем неожиданно. Даже когда мы перебирали сотни платьев в поиске, того самого, даже когда она потом орала на организатора свадьбы за не тот выбор ЗАГСа, за не тот ресторан — все это мне казалось пустой суетой, некой игрой,. очередной игрой Светки.

А вот когда я лично увидела, что она стоит и расписывается, а следом тетка в голубом костюме с гулькой на голове бархатным голосом взрослой феи произнесла:

— Теперь гости могут поздравить жениха и невесту... — я вздрогнула: как? Как это случилось?! Все реально?

Гостей было немного, не больше тридцати. В ресторане все уютненько разместились кучками, каждый за свой столик. Я сидела по левую руку от невесты. На мне был брючный костюм сиреневого цвета и шпильки. Нога моя благополучно зажила, потому что на дворе уже был май. Мне нравилось, что ресторан имел террасу и выход к реке оттуда на нас дул теплый, приятный ветерок...

Была ли я счастлива и рада за Светку — сложный вопрос. Ее отношения были так запутаны, что я приняла то, что есть, без лишней философии и деталей…

Светка с величественной улыбкой принимала свои поздравления и пожелания семейного счастья, достатка и благополучия, позже кратко пояснила кто это был:

— Владелец банка с женой… Министр с супругой …

На третьем паре я спросила:

— А есть кто-то свободный?

Светка оглядела все столы и вернулась ко мне:

— Свободная только ты у нас, — грустно поджала она губы.

Официант громко открыл шампанское. Я подумала, что это знак: так и должно быть. Быть мне одиночкой.

После салюта, поздравив еще раз жениха и невесту, поехала домой, с твердым убеждением, что чужие свадьбы — это печальное мероприятие для одиноких людей.

Жить одной в двушке стало как-то сильно просторно. И я рада, что у меня был Монстр.

— Никому мы не нужны... — шепнула я ему и уснула.

На следующий день, я проснулась с четким понимаем, что мне нужна не только работа, а свое новое предназначение. Эти два месяца я работала помощником руководителя, но мне жутко не нравилось. В офисе вечно был какой-то бардак, а у работников полностью отсутствовало понимание дисциплины... Кофе пили часами, а работали минутами...

Пересмотрев кучу коучей в ютубе с рекомендациями — как найти себя и определить свой путь, я выписала на белый лист, что мне нравится и в чем я хорошо разбираюсь. Получилось всего два слова: спорт и журналистика.

Немного пораскинув мозгами, я решила воспользоваться тесными связями в медийной сфере. И уговорила Светку найди мне вакансию на спортивном канале, в качестве журналиста или помощника редактора, но обязательно с выходом на фигурное катание...

Светкин муж устроил мне пробы и отправил (по блату) в Высшую школу Останкино. Мне даже стипендию выделили.

Через год меня поставили комментатором по фигурному катанию среди юниоров и внутрироссийских чемпионатов… От своей работы я кайфовала не по-детски, находясь в студии по двадцать четыре часа. К этому времени Монстр переехал жить к отцу. У папы тоже жизнь наладилась — он встретил хорошую женщину Ольгу Васильевну. Монстр и отец были счастливы.

Спорт — это вот мое. Борьба, преодоление боли, страдания, выносливость, соперничество и великая радость от того, что ты не только прошел этот путь, но и получил награду. Ты смог быть выше, сильнее и быстрее своих слабостей...

За все это время я только пару раз вспоминала об Устинове... И это было неприятные воспоминания... Его простое смс "Извини" — ничего не могло изменить... Мне кажется, что тогда — я просто потерялась… напридумывала, нафантазировала себе все от скуки и злости на мир…

А с подполковником … хм... — странная штука вышла. Через год он вспомнил обо мне.

Мне пришло сообщение: "Привет. Позвонить можно?"

Я была в студии, говорить не было возможности, и быстро ответила текстом: "Что-то случилось?"

Подполковник тут же прислал: "Нет... Просто соскучился".

Я некоторое время смотрела на телефон, не понимая за кого он меня принимает. Это был совершенно чужой мне человек и даже без теплых воспоминаний... Это сообщение было как плевок в душу.

Мой ответ был короткий, но доходчивый: " Не пиши мне".

И заблокировала его номер, а потом удалила со всех мессенджеров.

Я постаралась стереть всю эту грязную истории нашего квадрата и всех действующих лиц из памяти... Оставила где-то на полях небольшое напоминание о пройденном уроке, что если поступать плохо, то будет всегда только плохо… Слухи все же долетели, что подполковник развелся с Ириной…

Эпилог

Я пила кофе в кафе рядом с Останкино.

Я часто бываю здесь, потому что, здесь отличный кофе и отличные прироженные. Я до сих пор все ем и не толстею, за это меня любят все операторы и осветители.

Я переделывала сводку эфира, вносила последние правки, дедлайн — через час... Напротив меня сидит молодой человек с татуировкой на шее и откровенно строит глазки. Отвернуться от пристального взгляда не удавалось. Краем глаза я оценила дорогие джинсы и кожаную куртку молодого человека лет двадцати пяти. Проходит несколько минут, но парень продолжает вести свою игру. Я очень вежливо улыбнулось в ответ, с интонацией: а мы знакомы?!