Аннотация:

Я разбудила древнее проклятие ректора-дракона и… стала его роковой ошибкой. Его когти впивались в мою кожу, оставляя узоры счастья и стыда, дыхание обжигало губы, а в глазах бушевала тьма проклятия безумия. Он взял всё — мою невинность, душу и даже любовь, которую я не имела права ему дарить. Я не его истинная. Всего лишь случайность, которую нужно было стереть… вместе с его памятью. Но как забыть жар его прикосновений, если они каждую ночь сжигают меня изнутри?

И что будет, если он вспомнит?

А наследник… Мой друг, мой несостоявшийся жених всё ещё верит, что у нас есть шанс, запутывая меня всё больше.

Бегство привело меня в Тернград — ледяное королевство, славящееся жестокостью и неприступностью. Здесь я узнала, что я — принцесса тёмных эльфов и единственная, кто может остановить возвращение богов. Их гнев грозит уничтожить мир, и теперь мне придётся сделать то, что я зареклась никогда не делать.

Новые древние пророчества, ледяные пустоши, тёмные эльфы и два дракона на моём хвосте, разрывающие моё сердце пополам… Нормальной жизни можно не ждать — похоже, я вляпалась по самые уши!

Спокойно. Вдох, выдох. Ты знаешь, Лисса, иначе нельзя. То, что в этот день моя жизнь разделится на до и после, я старалась не думать. В голове свербели мысли лишь о том, что от этого рокового решения зависела судьба нашего мира.

Что значит свадьба, когда на кону жизни жителей двух империй? Это очень малая жертва. К тому же я стану женой не незнакомого человека. А того, кто занял в моём сердце не последнее место.

— Вас проводить?

Ко мне подошла служанка. Она уже давно помогла мне уложить волосы, одеться, и сотворила с моим лицом что-то невероятное. Но после всех приготовлений я попросила несколько минут, чтобы собраться с духом. Не каждый день выходишь замуж, как никак.

Я в который раз поправила складки своего платья и встала. В последний раз посмотрела на себя в отражение в зеркале, вновь убеждая себе, что в нём действительно отражаюсь я.

Эта девушка с расширенными от волнения зелёными глазами выглядела незнакомой. Алое, словно свежая кровь, королевское свадебное платье мне совершенно не шло. Хоть я и выглядела в нём поистине величественно. Как и подобает будущей императрице.

Высоко забранные и затейливо уложенные волосы были украшены сверкающими красными и жёлтыми драгоценными камнями в тон золотым украшениям и помолвочному браслету, который красовался на моей руке. Вскоре он исчезнет. А вместо него на моём запястье проявится золотой брачный узор.

Вопреки всему, день, когда я выходила замуж, не мог стать самым счастливым днём в моей жизни. Моё сердце обливалось кровью, на глаза то и дело наворачивались слёзы, а сердце щемило ни с чем не сравнимое ощущение потери. Хоть мой жених совсем не заслуживал таких метаний моей души.

— Её королевское высочество, Лисса Меллесар! — церемониймейстер объявил о моём появлении и взгляды всех присутствующих обратились ко мне.

Ликант сжал мою руку, взглядом тёмно-серых глаз пытаясь подбодрить меня. И я была невероятно благодарна небесам, что именно он сейчас вёл меня к алтарю. Хотя весь его вид, одежда и татуировки на лице кричали о его чуждой природе в Лирелии. Но он был моим гостем. Личным.

Когда усыпанная красными и золотыми цветами дорожка закончилась, Ликант остановился и сжал губы, пытаясь растянуть их в подобии улыбки. Он понимал, как много это значило для меня.

Его пальцы вложили мою ладонь в руку моего жениха. Я закусила губу и подняла взгляд на медовые, золотые глаза наследника. Нет, уже императора. Амерон уже давно был полноправным правителем своей империи.

Его светящиеся, искрящие от сдерживаемых эмоций глаза лучились теплотой и заботой. А тепло его руки, вместе с незаметно для остальных скользнувшей в меня магией дракона, помогли сделать последний шаг к нему. Обрести уверенность и окончательно примириться с происходящим.

Его ладонь скользнула на мою талию. А губы оставили на скулах лёгкий поцелуй.

Присутствующие гости, находящиеся чуть ниже нас, за постаментом, взорвались бурными аплодисментами. Налетевший ветерок заставил красиво затрепетать имперские флажки и летние шляпки на головах женщин.

— Сегодня, — поставленный голос старейшины Совета огласил всю площадь, заставляя каждого с первого слова проникнуться атмосферой торжественного события, — с благословения наших богов: Джеи и… Немиза, — я нахмурилась, уловив заминку в голосе старейшины, — наш император, Аксинор Сонаура скрепляет свою судьбу и свои крылья с Лиссой Меллесар, наследницей Тернграда и небесной парой нашего повелителя.

Несмотря на то, что торжество готовилось заранее, по рядам заструился шёпот. Разумеется. О том, что супругой их императора станет наследница вражеского государства, знали все. Но о том, что я являюсь его небесной парой, думаю, позабыли.

Мы с Амероном встали друг напротив друга. Я улыбнулась ему, не в силах сопротивляться игривому огню в его взгляде. Ох, он ведь уже император, а, кажется, совсем не изменился. Всё тот же бушующий пожар во взгляде, те же искорки и хитрый прищур.

Наши руки скрепились, а браслеты, коснувшись друг друга, ярко блеснули в свете солнца.

— Волей богов и…

Я замерла вместе с запнувшимся старейшиной. По моей коже пробежали мурашки от внезапно захватившего ощущения надвигающейся опасности. Ясное небо откуда ни возьмись заволокло страшными, чёрными тучами. На площадь налетел сильный ветер, шквалом сносящий головные уборы, все флажки и всё, что плохо держалось.

Лицо Амерона стремительно потемнело, а во взгляде затрещали льды. Его взгляд гипнотизировал одну точку в небе, и я обернулась, чтобы посмотреть туда же.

— Не может быть, — услышала я его дрожащий от злости голос.

А затем и сама чуть не провалилась под землю, когда увидела кто именно к нам приближался.

Среди знати снова поползли шепотки и поражённые возгласы:

— Это чёрный дракон!

— Кто это?

— Как он мог…

Его огромные крылья заслонили солнце, внося сумятицу среди присутствующих и поднимая ещё больший ветер. Заставляя присутствующих сняться со своего места и поспешить на выход с площади.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце бьется прямо в горле, а по спине потекла холодная капля. Зачем он прилетел?

Амерон одним движением задвинул меня себе за спину. Его красные, словно огненное солнце, с золотыми переливами крыльями распахнулись, увеличивая его фигуру в размере и заодно скрывая меня от глаз незваного гостя.

А дракон тем временем опустился на опустевшую площадь и яростно заревел. Его бордовые, с алыми искорками глаза смотрели гневно, нетерпеливо и воинственно. Он мотнул головой, заметив меня, и вновь забил крыльями.

Из его пасти угрожающе вырвались алые струйки пламени. Спина Амерона напряглась. Я буквально чувствовала, насколько он был напряжён и как сильно негодовал происходящему.

— Я не позволю этому случиться, — с оглушительным рыком прозвучало в моей голове. И, судя по всему, не только в моей.

Крылья Амерона распахиваются шире, и он берёт меня за руку.

— Отойди от него, Лисса, — уже тише, но требовательно продолжает он. — Иначе я сам выдеру тебя из его лап.

Дорогие читатели!

Добро пожаловать во вторую часть истории Лиссы «Академия Чудовища: Потерянная принцесса»!

В этой книге вас ждут новые увлекательные приключения, смена локаций и продолжение любовной линии героини. Новые персонажи, древние пророчества и раскрытие тайн прошлого.

Я буду бесконечно благодарна за вашу поддержку! Добавьте книгу в библиотеку, чтобы оставаться в курсе новых глав и ничего не пропустить. Поставьте звезды книге, чтобы согреть сердце автору, если у вас есть свободная минутка.

Спасибо, что вы здесь! Вы делаете эту историю особенной, а моё сердце — счастливее.

полгода назад

Академия встретила меня бессердечной яркостью, жестокой веселостью, словно мир надсмехался над моей болью. Цветы, разукрашенные в ядовито-розовые и белоснежные тона, давили своим сладким, удушающим ароматом. Трава, назойливо-зелёная, будто издевалась, простираясь под ногами слишком ярким, слишком живым ковром. Напоминая, что где-то там, посреди моря, на каменном острове всё ещё пахло дымом, болью и утерянным счастьем.

А здесь… Здесь даже ветер шептал о радости и покое, которых у меня больше не было. Солнце нестерпимо слепило глаза, и после холодных камней под ногами, эта теплота казалась нестерпимой, липнущей к телу, как паутина.

Радостные, смеющиеся лица прохожих девушек, их сияющие глаза, неприлично счастливые улыбки — каждый их взгляд, каждый звонкий возглас вонзался в сердце, словно нож. Заставляя испытывать к ним ненависть и зависть, потому что больше не могла вспомнить, каково это, дышать без боли.

Хотелось скрыться, исчезнуть, провалиться под землю — лишь бы не видеть этого ослепительного буйства жизни, этих беспечных улыбок, таких простых и таких недосягаемых. Никто не знал правды. Никто не догадывался, что именно я стала добычей чудовища в облике Тирона. И только поэтому проклятие отступило — ошиблось, решив, что он нашёл ту самую, истинную.

Я закусила губу, вновь пытаясь удержать слёзы. Одернула разорванное наполовину платье, побежала в общежитие. Никто не должен знать, что произошло.

Я в десятый раз отмывалась в ванне — скребла кожу ногтями, пытаясь содрать с себя его запах, ощущения его прикосновений, его поцелуев. Но вода смывала только пену, а не воспоминания.

Больно ударила кулаком по кафелю и разрыдалась в голос. Его голос, шёпот, горящий взгляд в моих воспоминаниях рвали меня изнутри. Синяки на руках и бёдрах, следы от укусов на шее, ссадины и даже порез на виске — всё кричало о нём.

Как же я хотела стереть память и себе. Вот только это невозможно.

Губы горько подрагивали, а в горле стоял ком из сдерживаемого крика. Как бы я хотела стереть память и себе. Вот только это невозможно. Так паршиво я никогда ещё себя не чувствовала. Разбитой, преданной, обманутой, разочарованной и невероятно опустошенной. Будто во мне не осталось ничего кроме боли, даже желание возненавидеть его.

Неожиданно рядом со мной с хлопком возник мерлок и тут же встревоженно заскулил. Он плюхнулся в воду и начал скрестись лапками по моему плечу. Чувствовал моё состояние. Наша связь передавала ему мои эмоции.

— Где же ты был, малыш? — я сжала его в объятиях, не обращая внимания на то, что его чешуя больно колола и царапала мне руки. Теперь ни одна боль не сравнится с той, что поселилась в моём сердце после того, как я стёрла память Тирону и оставила его одного на том острове.

Снежок раздосадовано заскулил, и в меня скользнули отголоски его непонимания и вины.

— Ты не виноват, — успокоила я его. — Кажется, я понимаю, что случилось. Все, кто мог защитить — потеряли сознание. Видимо, это коснулось и тебя.

Мерлок зарычал, поняв, что что-то помешало ему защитить меня и поэтому мне причинили боль. Я снова прижала его к себе и поцеловала в белую макушку, успокаивая и убаюкивая его, не замечая, как размеренные движения помогают и мне прийти в себя.

Я сидела на кровати, машинально вытирая волосы полотенцем, когда до меня вдруг дошло — это ещё не конец. Прямо сейчас, Тирон, должно быть, уже очнулся и летит в Академию.

Я бросила полотенце, и побежала к Нели. Первое, что сделает Тирон, когда вернётся в Академию — станет искать девушку, которую забрал под действием проклятия. Считая, что нашёл свою истинную, вопреки пророчеству Оракула. Вот только он ошибается. Он нашёл не истинную. А ту, из-за кого он чуть не потерял рассудок. Ключ к проклятию.

— И кого там принесло? — прозвучало за дверью с лёгким раздражением на мои настойчивые стуки.

Я влетела в открытую дверь и застала в центре комнаты смущённого Лиена, парня Нели, с растрёпанными волосами. Кажется, до моего прихода они были очень поглощены воссоединением. Значит все мужчины уже пришли в себя.

В голове вспыхнуло воспоминание: Амерон был со мной прямо перед тем, как все мужчины лишились сознания. Эта мысль обожгла изнутри, будто по жилам прошлась волна кипятка. Боги, он же наверняка уже мчится меня искать! Ох, Амерон…

От этого осознания грудь сдавило так, что перехватило дыхание. Тошнота и знакомый морской узел тревоги снова затягивались туже. Я вытолкала Лиена за дверь, попутно извиняясь и прося его зайти через полчаса.

— Лисса, что ты делаешь? — возмущённо поразилась подруга. Её рука вопросительно повисла в воздухе в указании на дверь, в которой только что исчез её парень.

— Нели, — я бросилась к ней, сжав её руку и умоляюще посмотрев в её глаза. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть какой-нибудь «аромат отвращения» или «аромат забвения».

Эльфийка непонимающе захлопала глазами и озадаченно уставилась на мои руки. По её лицу заметно скользнула тревога.

— Что случилось? — в её голосе сквозило волнение. Она уже не злилась на меня. — Таких ароматов нет и быть не может. Но для начала объясни, что и зачем тебе нужно.

Дело в том, что я поняла — так просто отделаться от запаха дракона мне не удастся. Даже если я день не буду вылезать из ванны! У драконов невероятно чуткий нюх, ничем не уступающий нюху оборотней.

Он лишил меня девственности — и следы нашей близости остались не только на мне, но и на нём. Когда он начнёт искать девушку, чьё присутствие обнаружит рядом с собой, то после, при виде меня, безошибочно определит, что это была я. Он знает меня на уровне запахов, на уровне кожи. И если память будет молчать, то дракон внутри него не даст себя обмануть.

— Мне нужно изменить свой запах. Полностью. Или как-то сбить с толку, заставить рассредоточиться, утратить интерес и внимание.

— У меня нет такого, — расстроила меня девушка, задумчиво и тревожно поглядывая на меня. — Но у эльфов есть чары, благодаря которым один может на время обрести запах другого. Мы забавлялись так в детстве. Только для этого нужна вещь того, чей запах ты хочешь обрести.

Я покусала губы, пытаясь понять, может ли это как-то помочь мне. И вдруг меня осенило. Амерон! У меня ведь его кулон, который он подарил мне незадолго до начавшегося кошмара с проклятием!

Я сорвала с шеи подарок принца и протянула его эльфийке.

— Вот. Это подойдёт?

Она с сомнением забрала украшение и присела на свою кровать. Закрыла глаза, и прошептала незнакомые мне слова заклинания на эльфийском языке. Коснулась другой ладонью меня. С её пальцев ко мне устремилось неяркое розоватое свечение.

— Готово, — кивнула она и, наклонившись ко мне, понюхала. — Постой… это… мужской запах? Он какой-то знакомый… — удивилась и задумалась она.

Я забрала у неё кулон и снова одела тот на шею. Если она чувствует запах Амерона, значит всё получилось! Порадовавшись маленькой победе, я немного расслабилась и тяжело опустилась около эльфийки.

— Спасибо, Нели, — выдохнула я и прикрыла глаза, пытаясь хоть ненадолго обрести чувство защищенности внутри себя.

— Ты расскажешь мне что случилось?

— Этого никто не должен знать, — закрыла лицо руками и закачала головой, вновь сглатывая комок в горле.

— Даже я? — она отняла мои руки от лица и взглянула встревоженными глазами прекрасного цвета фиалок. Её светлые волосы сейчас лежали причудливыми волнами на голове, на секунду напоминая мне о тёте, которая иногда тоже любила экспериментировать со своими волосами.

— Я… не знаю… — признаться кому-то, что я провела ночь с Тироном, казалось безумием. Но это гложущее чувство, съедающее изнутри… Если я не поделюсь с тем, что случилось, хотя бы с ней, это разорвёт меня изнутри.

Я вздохнула глубже и зажмурилась.

— Это меня забрал Тирон, когда сработало проклятие.

С лица эльфийки сошли краски. Даже её острые, немного вытянутые уши зашевелились от потрясения.

— Тебя? — ошеломлённо переспросила она. — Лисса… Это же значит… Ты его истинная?

Я затрясла головой, сжимая губы и чувствуя, как боль снова тисками сжимает сердце.

— Нет. Всё гораздо сложнее, — слова цеплялись за горло. Произносить вслух то, что до сих пор жило лишь в голове, было невероятно сложно. — Я — та невинная дева из пророчества, которая стала ключом к активации проклятия.

— Невинная…? — казалось глаза эльфийки сейчас точно вылезут из орбит, её голос скакнул на высокие тона, выдавая её потрясение. — Но как ты могла быть невинной? Я же помню, что ты и Амерон… Он ведь помог тебе.

— Я была невинна, Нели, — закачала я головой.

— Так он помог тебе обойти правило? — она закрыла рот рукой, будто не могла поверить в сказанное. И когда эльфийка поняла, что я не могу ей ответить, ударила себя по лбу. — Богиня, какой же я была глупой, когда посчитала, что он помог тебе с поступлением, лишив невинности.

Эльфийка подалась ко мне и сжала меня в объятиях, сентиментально всхлипнув.

— Я даже не представляю, через что тебе пришлось пройти, дорогая. Магистр Делони в безумии… Он был очень жесток? Ты не сильно пострадала? Он не ранил тебя? — она засыпала меня вопросами и сочувственно взглянула, глазами пробежавшись по моей фигуре, будто под мантией она могла разглядеть все мои синяки и ссадины.

Я закачала головой, понимая, что точно не готова обсуждать это с кем-либо. То, что произошло ночью на острове останется лишь в моих воспоминаниях. По щеке скользнула слеза, которую я не смогла удержать.

— Погоди… — эльфийка замерла, заметив что-то в моих глазах. — Ты что, любишь его?

Её возглас повис оглушающей правдой в тишине комнаты. Звонкой, уничтожающей, сжигающей меня дотла.

— Лисса? — позвала она, когда не дождалась моего ответа.

— Это не важно, — я судорожно вздохнула, сжимая ладони в кулаки.

— Важно! — воскликнула она. — Ты уверена, что не можешь быть его истинной?

— Уверена! — воскликнула я и сжала ладони в кулаки.

В дверь неожиданно постучали и мы обе подскочили от испуга. Нели отправилась открывать, а я поспешила скорее стереть дорожку слёз с лица.

На пороге снова стоял Лиен. Но весь его вид кричал — что-то случилось. Его нахмуренные брови и тревога на лице прошлись лезвием по моим и без того измотанным нервам. И в душе тут же вспыхнул дикий, иррациональный страх.

— Всем девушкам приказали явиться к ректору, — он подошёл к эльфийке и сложил свои руки на её талии. — Я тебя никуда не отпущу.

Нели встревоженно обернулась ко мне и прочла на моём лице панику. Ей потребовалась всего секунда, чтобы понять по моему виду, что больше всего на свете я сейчас желала скрыть случившееся от Тирона.

— Лиен, подожди пожалуйста, — попросила она его и вытащила из своего шкафа какой-то бутылёк. Вложила мне его в ладони и тихо прошептала: — Это зелье залечивает все раны. Если ты недавно лишилась девственности, он может это почувствовать, Лисса. Прими его сразу же. Твой запах теперь отличается. Это должно сбить его с толку. Если меня спросят — я скажу, что мы с тобой вместе прятались на кафедре эльфийской магии. Ты говори тоже самое.

Я закивала, не зная, как благодарить подругу. Джея, как же я рада, что она у меня есть!

Первым делом, что я сделала после того, как оставила парочку влюбленных вместе и вернулась к себе — выпила зелье. С удовлетворением наблюдая, как все синяки и ссадины сходят. А цвет лица возвращается в норму.

А затем, вдруг прямо посреди моей комнаты, затрещал переход телепортации. Я с ужасом и колотящимся от шока сердцем, пронзительным предчувствием самого ужасного, что могло произойти, вжалась в полотно двери перед собой. Это не он… Нет, не он!

Но в мою комнату шагнул Тирон собственной персоной. Я окаменела, сраженная произошедшим. Он просто взял и телепортировался ко мне! Он всё вспомнил? Почему он явился прямо ко мне?

Его взгляд скользнул по мне. Острый, как лезвие, безжалостно вскрывающий всё, что я пыталась скрыть от него. Раздирая моё сердце в клочья и лишая возможности вздохнуть. Мне казалось, я сейчас задохнусь и упаду прямо перед ним. Щёки вспыхнули жаром, от плавящих меня противоречивых чувств, а в ушах зашумела кровь.

И когда он шагнул ко мне, я дёрнулась, сжимаясь всем телом в дверь. Игнорируя мои действия, он схватил меня за руку и увлёк за собой в очередной переход.

Мы оказались в его гостиной. В его комнатах. Тишина здесь была абсолютной, а полумрак, из-за задёрнутых штор, таким густым, что по коже тут же побежали мурашки.

Он буравил меня взглядом, не отпуская моей руки. Это стало последней каплей. Его прикосновение, ощущение его ладони в руке, запах тут же окутавший меня с ног до головы, и взгляд, который уволакивал в свою чёрную тьму, окончательно разбили мою расшатанную нервную систему.

Мир перед глазами поплыл, и я рухнула вперёд — но вместо пола я упала в жаркие руки дракона. В последний миг я услышала, как он хрипло выдохнул моё имя. И тогда тьма накрыла меня с головой.

Тирон Делони

Сознание возвращалось медленно. Разум ощущался ватным, череп — пустым и звонким. Солнце нещадно слепило глаза. Но сквозь это — пробивалось странное, почти неестественное чувство — я был счастлив. По-настоящему. До мурашек, до дрожи в пальцах.

Он не понимающе сел, ощутив под спиной колючие камни. Вид, представший глазам, сбивал с толку ещё больше. Что я здесь делаю?

Взгляд упал вниз. Нагота. Стояк. И вспышки оборванных воспоминаний: ледяные горы, возвращение в Академию, чтобы поговорить с Лиссой. В голове отдалось болью, будто следующие воспоминания не хотели возвращаться.

Зажмурился, пытаясь игнорировать боль. Лисса… он видел её. Он точно видел её.

В груди лавиной пронеслась знакомая ярость, когда вернулось воспоминание разговора Лиссы и Амерона. А затем…

Понял — и вскочил, как ошпаренный. Дракон вырвался на свободу вместе с ревностью. Пытался улететь. Но купол, внезапно накрывший Академию, намертво запер внутри. И всё. Только рёв в ушах, только ярость, разрывающая грудь. Падение… Дальше в памяти зияла абсолютная пустота.

Теперь он на каком-то острове. Абсолютно голый, с явными следами того, что рядом была девушка… и с чётким пониманием: совсем недавно у него был секс. И тут в голове сложилась картина.

Проклятие! Древнее, почти забытое проклятие, в которое уже никто толком не верил, сработало! Боги! Что же он мог успеть натворить?!

Рядом — следы крови. Он глубоко вдохнул, ловя в воздухе её запах. Притягательный, манящий… Запах той, чью невинность он отнял этой ночью.

Знакомый запах. Но память упрямо отказывалась выдать ответ.

Судя по всему, проклятие не только лишило его контроля, заставив буквально одичать на некоторое время, но и стёрло память! Чтоб его!

Тирон замер, когда до него, наконец, дошло главное. Вся его злость мгновенно испарилась.

Целью проклятия, обезумевшего ректора-дракона должна была стать истинная. И если сейчас он был в ясном уме, а проклятие больше не владело им…

Значит он её нашёл. Свою истинную.

Забрал её, сделал своей. Любил. Наперекор предсказаниям Оракулов, уверивших, что его истинная — одичавшая драконица. Потерянная драконица.

Он взмыл в небо, не чувствуя леденящего ветра. Всё внутри горело.

Истинная… Она была рядом с ним этой ночью. Если это правда, то…

На секунду крылья подвели его от потрясения. Но он мгновенно восстановил равновесие. Внизу, на камнях был выжжен древний знак истинности, опоясывающий остров. Непрерывные линии горели замысловатым узором, словно печать судьбы, местами уходящие в море.

Этот знак появлялся после первой ночи со своей истиной. И древней магии было всё равно, что находилось на этом месте. Замок, лес или остров. Увидеть и различить его можно было лишь с высоты.

И когда Тирон увидел его, в душе поднялась такая буря и желание скорее её отыскать, что он с трудом сдерживал своего дракона. Он ревел, требуя найти её немедленно.

Но чем ближе он был к Академии, тем сильнее давила другая мысль — она ушла. Сама. Без него.

Разумеется, для драконицы это не было проблемой. Если это была драконица. Хотя иное, учитывая удалённость острова, уже исключалась.

Лисса оказалась права. Драконица действительно была «потерянной» не в том смысле, который обычно приписывали этому слову.

Мысли о Лиссе отдались шквалом эмоций, прокатились волной волнения и тревоги. Ревности, злости и… желания владеть ей. И эти эмоции абсолютно противоречили тому, что произошло. Если у него есть истинная, то Лисса не должна была будить в нём эти чувства. Но будила… Демон, что же происходит?

Лисса не дракон, это совершенно точно. Она не может быть его истинной. И она бы не смогла выбраться с этого острова, ведь только полет до Академии на крыльях занимал больше трёх часов.

Уже в Академии, Тирон первым делом помчался к своему секретарю с приказом — каждая девушка Академии с сегодняшнего дня должна была явиться к нему в кабинет. Он проигнорировал и преподавателей, и советников Императора, выбежавших к нему, чтобы выяснить произошедшее. Позже! С тем, что он чуть не разнёс половину Академии он разберётся позже.

Он лично поговорит с каждой девушкой. Хотя здесь был важен даже не сам разговор. А запах… Стоит ей вновь оказаться рядом, он тут же поймёт, что это она была рядом с ним, там, на острове. Тем более если в его Академии каким-то образом появилась девственница. Запах крови въедается на долго.

И несмотря на все доводы разума, как только вернулся к себе в комнаты, потянулся к Лиссе. Его влекло к ней. Он стремился скорее увидеть её. Посмотреть ей в глаза. Тогда он сразу всё поймёт.

Телепортировался и оказался перед сжавшейся в страхе перед ним девушкой. Она дрожала. А на бледном лице блестели расширившиеся от шока и так манящие его зелёные глаза. Демон подери! Почему его так влечёт к ней?!

От туманящих разум мыслей его отрезвил запах, который ударил в нос, одним разом вышибая из него весь дух. Будто ему въехали кулаком в грудь.

От неё не пахло им. Нет. От неё не пахло даже кровью. А только этим демоновым… наследником! От Лиссы пахло только Амероном. Причём так сильно, будто она провела с ним ночь, вся пропитавшись его запахом!

Он сжал кулаки, с трудом не зарычав, видя, что и так пугает её своим поведением. До конца не понимая, что делает, схватил её за руку и перенесся вместе с ней к себе.

И когда оказался вместе с ней в своей гостиной, несмотря на запах, будящий в нём желание убивать, он с трудом сдерживал себя, чтобы не впиться в губы девушки. Её взгляд, поражённый и абсолютно перепуганный, скользил по его лицу. Она была так взволнована! Этот взгляд с расширившимися зрачками выдавал её с головой. Неужели, это была она?

Но Лисса внезапно осела, теряя сознание. Он удержал её и поднял на руки. Унёс в свою спальню и положил на простыни.

Вид девушки на его кровати будоражил воображение гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Хотелось прикоснуться к ней, раздеть, обнажить кожу, которая должна была быть в синяках и гематомах. Она ведь была простым человеком! Хрупкой и слабой девушкой. Если это была она — он даже не представлял, как сильно мог ей навредить.

Он осторожно проверил её запястья, шею — ни единой царапины. Она была цела.

И тот факт, что она бы не смогла выбраться с этого проклятого острова, затерянного в море… Ах, да… Её вторая магия. Та самая, абсолютно непредсказуемая и не раскрытая до конца. Могла ли она использовать её? Убегать было очень в духе Лиссы.

Пока он ждал, когда она очнётся и отслеживал абсолютно ровный магический фон — никаких следов мощных заклинаний, — его раз за разом вызывали в Совет. Но он не мог уйти. Не сейчас. Он никуда не сдвинется, пока не получит ответы.

Когда он протянул к ней руку, собираясь помочь ей прийти в себя импульсом магии, замер. Вспомнил: помолвочный браслет должен блокировать такое.

Но он уже делал это. В тот день, когда она спасла его от «зелья безумия». И браслет… не сработал! Выходило, физические прикосновения он ограничивал, а его магию — нет.

В голове уже выстроился длинный список доводов, что Лисса может быть его истинной. Но столько же аргументов говорило об обратном. К тому же, Амерон сам признался ей, что считает её своей истинной.

Он заскрежетал зубами и коснулся ладони девушки, которая тут же вздрогнула и распахнула глаза. И ещё толком не очнувшись, тут же отползла от него дальше, вжавшись в изголовье кровати.

Тирон нахмурился и встал.

— Я хотел с тобой только поговорить, Лисса, — на всякий случай уточнил он.

Его слова не возымели эффекта. Девушка продолжала прятаться за его подушкой, сжимая наволочку в тонких пальцах. А расширенные от страха глаза причиняли почти физическую боль.

Он вышел из спальни, дав ей время прийти в себя, и заварил две чашки травяного чая — успокаивающего, тёплого.

Ей нужно отдышаться. Возможно, он напугал её пока искал свою истинную, а может… Нет. Хватит гадать. Нужно всё выяснить. И для этого нужно, чтобы она, как раньше, была честна с ним.

Успокаивающий чай пригодится и ему. Вид её разметавшихся волос, дрожь прикушенных губ и широко распахнутые пронзительные глаза будили в нём далеко не целомудренные мысли.

Когда он вернулся, девушка уже ждала его у окна. Шторы были распахнуты настежь, солнечный свет заливал комнату, проникая в каждый её уголок и очерчивая фигуру Лиссы. Каштановые волосы собраны в высокий пучок, обнажая тонкую шею. Взгляд сосредоточен. В её глазах — ярко-зелёных, цвета весенней листвы, но с тенью зимней стужи — ледяная решимость, словно она готовилась к битве.

— Чай с облачным корнем, — сказал он, звякнув подносом о журнальный столик и, давая ей понять, что вернулся.

Её спина напряглась, но она медленно развернулась, сражая его взглядом — настолько отчуждённым, что он буквально обжигал.

— Спасибо, магистр Делони. Но я не гостья. И не собираюсь у вас задерживаться.

Он замер. Её слова будто ощутимо ударили в грудь. Снова это «вы»… Что она хочет сказать?

— Меня, наверное, уже ищет Амерон, — добила она, и эти слова взорвались внутри него, как ядовитый дым под прицелом огня.

Он стиснул зубы до боли. Пальцы сцепились, будто только это удерживало его от желания крушить всё вокруг. Воздух буквально затрещал вокруг от сдерживаемой силы его дракона.

— Амерон? — голос прозвучал слишком спокойно для той бури, что клокотала внутри.

Девушка кивнула, обошла журнальный столик, и, остановившись около него, глотнула чая.

Её близость кружила голову. Отдавалась покалыванием в пальцах, будто ток пробегал под кожей. Выворачивала всё нутро наизнанку. И даже запах другого мужчины на ней не гасил этот огонь.

— Да. Прямо перед тем, как вы… Перед тем, как сработало проклятие, мы разговаривали. Наверное, сейчас он не понимает — очнулся и обнаружил себя в совершенно другом месте.

Он помнил. Помнил этот разговор, как нож вспарывающий его душу. Как кровь ударила в виски, выжигая всё рациональное, пока разум не погрузился в красный туман.

— И тебе совершенно не интересно, что случилось, когда «сработало проклятие»?

— Почему не интересно? — с вызовом и упрёком ответила она. — Вы устроили такую охоту, что некоторые до сих пор приходят в себя. Я никогда не забуду, как убегала от Вас, — произнесла она.

Её слова ударили в самое сердце. Он действительно домогался до девушек Академии! И, в частности, до Лиссы.

Он мог сломать её… И самое страшное, что он даже не помнил этого…

Когда до него дошло, волна облегчения накрыла с такой силой, что чуть не подкосило ноги — это была не она. Это не ей пришлось испытать зверства обезумевшего дракона на себе.

Но даже сквозь облегчение пробивалась горечь. Это была не она… Другая. А Лисса… теперь точно потеряна. Это читалось и в её холодном взгляде, и в поведении.

Оракул не ошибся с главным. Его истинная — драконица. Но чувства не слушали доводы разума — он всё равно тянулся к ней, даже теперь, зная, что это не более, чем влечение его сущности, его дракона.

Лисса ушла, оставляя горькое послевкусие после их разговора. К Амерону. Наследник всё же добился её расположения. И теперь он знает — их связывает не только клятва и договорная помолвка.

Волна ревности — обжигающая, разрушающая все его надежды, горячей волной прокатилась по его венам. Дракон в нём заревел, требуя крови, власти, её.... И Тирон понял, что до тех пор, пока не отыщет истинную, ему придётся принимать что-то помощнее тех зелий, которые пил последние полгода.

Лисса Эйвин

Смотреть в его влекущие горящие глаза и не выдать себя с головой было так сложно, что я была уверена — сейчас он меня раскусит. Всё моё нутро дрожало, пальцы тряслись, а ноги едва держали.

Но я должна была сыграть эту роль. Должна была убедить, что не я была той девушкой, которую он забрал.

Это не мне он подарил незабываемую волшебную ночь с привкусом боли и счастья. С оттенком обиды и стыда.

Я выбежала в парк, и только когда убедилась, что нахожусь достаточно далеко и ректор не увидит моего настоящего состояния, позволила себе взорваться. Слёзы, всё это время сдавливающие горло рассыпались градом. Я дёрнула волосы, собранные слишком туго, болезненно, с целью собрать меня и добавить строгости. Упала рядом с ближайшим кустом, прячась за его широкими ветвями от возможных, случайно забредших сюда прохожих.

Не помнил. Он ничего не помнил! Да, это я стёрла его воспоминания. Но осознание, что наша ночь — кошмар, раскрывшийся проблесками нежности, любви и счастья — осталась только в моей памяти… Это убивало.

Тот, кто украл мою девственность, моё сердце — не знает этого. И теперь ищет другую… Невыносимо. Это было слишком невыносимо!

Я не знала, как пережить это. Не знала, что делать дальше. Как видеть его на занятиях и не дрожать от воспоминаний. Сталкиваться на территории и игнорировать его. Как зашить в горящем израненном сердце острые, как нож, чувства. Эту боль, что разрывала, не давала вздохнуть и разглядеть хоть что-то светлое и позитивное.

Я рвано вздохнула, вновь взрываясь рыданием, не в силах справиться с эмоциями. Но хруст ветки заставил меня резко замолкнуть.

— Лисса? Это ты?

Я испуганно дёрнулась. То ли чтобы лучше спрятаться в тени, то ли бежать. Но сильные руки уже подхватили меня, вытягивая на свет.

Амерон. Его всегда безупречно уложенные волосы сейчас беспорядочно падали на лоб. В глазах — неприкрытая тревога. На лице — растерянное недоумение.

— Амерон, я… — голос предательски дрогнул. Даже не знала, что ему сказать. Как объяснить свои слёзы.

Но он и не ждал ответа. Притянул к себе так сильно, что сдавило лёгкие. Опаляя своим жаром и прижимая к гулко стучащему сердцу в груди.

— Ты даже не представляешь, как переживал, когда очнулся и узнал, что проклятие активировалось, — его обычно уверенный голос сорвался, когда он отстранился, крепко обхватив моё заплаканное лицо ладонями. — Это же… была не ты?

Страх сковал горло. Сердце заныло, больше не способное выдавить фальши. Онемевшие губы затряслись, а в голове пульсировала мысль: «Нет, нет, нет…». Ответ застрял где-то между дичайшим желанием защититься и усталостью от обмана.

Я зажмурилась, всеми фибрами души пытаясь удержать вновь подступающие слёзы. Как сказать ему правду?

Что это была я. Что его девушка стала той, которую забрал обезумевший дракон и сделал своей.

Девушкой… Не так давно, идея быть его девушкой казалась не такой уж и плохой, а внимание наследника заставляло ощущать себя особенной. Но теперь… Теперь в моей душе навеки поселились бордовые глаза ректора и воспоминания о его царапающих, кусающих мою кожу губах.

Сердце ощущалось отвердевшим куском льда, что больше не способно реагировать на чьи-либо прикосновения или слова. Будто Тирон выжег на мне своё клеймо, навсегда лишив свободы.

— Лисса? — повторил Амерон, ожидая ответа. В его глазах застыло предчувствие.

— Амерон… я хочу к себе, — ответила я, окончательно потерявшись в своих мыслях.

Одна часть меня рвалась рубануть и всё рассказать. Хоть и понимала — это может причинить ему боль. А другая… хотела свернуться калачиком и пробыть в таком состоянии как минимум вечность.

Я не была его настоящей невестой. Но Амерон нравился мне как человек. Он был потрясающим парнем и чутким другом. Я не видела ничего плохого в желании быть рядом с ним. А теперь… Всё так круто повернулось. Хоть и понимала, что моя вина в случившемся — номинальная. Я была виновна в том, что в день перевода в Академию обошла правило, корнями уходящую в многовековую традицию. Но стыд, горечь и вина перед Амероном захлёстывали с головой.

Прямо перед всем этим… он называл меня хрупким цветком, который очень легко разбить… И теперь… я и впрямь разбита. Я больше не хрупкий цветок, я — шиповник. Дикий, сплошь покрытый шипами, сжимающийся от каждого прикосновения.

Амерон без лишних слов перенёс меня на порог комнаты. Я коснулась двери и вошла. Наследник последовал за мной.

— Лисса… — он чувствовал моё нежелание разговаривать, но не мог уйти без ответа.

Разумеется, не мог. А обмануть его я не могла. Дракон всё же. И тот, кого обманывать совершенно не хотела.

— Да, Амерон, — выдохнула я без предисловий и объяснений, больше не желая раздирать себе душу. Я поглаживала голову, тут же материализовавшегося рядом мерлока. Рядом со своим стражем мне стало очень спокойно и совсем не страшно. — Это была я.

Амерон застыл, будто поражённый ударом грома. Лицо превратилось в каменную маску, но глаза… Ох, его глаза! В них бушевал целый ураган эмоций — боль, неверие, шок. Я содроганием увидела это и под удушающе сжимающееся сердце уткнулась лицом к макушке Снежка.

Прости, Амерон. Тебе совсем не стоило увлекаться мной. Теперь я точно не та, кто способен парить и улыбаться от твоих шуток.

От мерлока ко мне устремилась окутывающая волна тепла и поддержки. Согревая мои холодные пальцы и отогревая душу.

— Так ты его…

— Нет, — перебила его, не отрывая головы. — Если ты забыл, я была девственна. — горько произнесла я, не способная даже смотреть на него. — Единственная девственница в Академии. А ключом к проклятию должна была стать…

— Девственная дева-дракон, — закончил он за меня.

Я снова тяжело вздохнула, понимая, что хоть что-то объяснить придётся.

— Я стала тем самым ключом, Амерон. А учитывая, что истинная Тирона не может находиться на территории Академии, ведь она просто не в том состоянии… Проклятие дало осечку. И его притянуло ко мне. К ключу, из-за которого он обезумел.

— Откуда ты знаешь о его истинной? — с сомнением и холодом в голосе спросил он. Как хорошо, что я сейчас не смотрела на него. Нет, я была не способна вынести вида и его боли в глазах.

— Знаю.

— Ясно, — ответил он ледяным звенящим от злости голосом. А после секундной тишины, последовало вымораживающее душу: — Я его… уничтожу.

Я резко воспрянула, услышав его слова. Что?!

— Амерон, стой, — я вскочила со своего места и удержала его за руку. Сердце сковало страхом от мысли, что он может всё испортить. Я с таким трудом смогла убедить Тирона, что это была не я, а он может своей злостью свести все старания к нулю! — Он ничего не помнит!

Дракон недоуменно повернулся ко мне, мотнул головой, будто произнесённое мной было бредом.

— Как он может не помнить, что… — он шумно вздохнул сквозь стиснутые зубы, сдерживая рвущуюся наружу ярость. — … что сделал с тобой?

Я сжала губы, скользя взглядом по его разгневанному лицу.

Могу ли я довериться ему? Рассказать о том, что раскроет тайну о моих силах. Именно ему. Амерону — будущему правителю Лирелии. Одно его слово и моя судьба может измениться так сильно, что прошлые проблемы могут показаться мне сказкой.

Всматриваясь в его ослепительные золотые, сияющие злостью глаза, я поняла, что действительно верю ему. Интуиция шептала: «он не причинит зла». И если я хочу убежать от одного дракона, чьей парой мне никогда не стать, то второго придётся сделать своим союзником.

— Я стёрла ему память, — тихо произнесла я, наблюдая как вытягивается его лицо. — Я не только стихийник, Амерон. У меня есть и другая магия.

Брови наследника взлетели так высоко, что казалось — больше его удивить точно невозможно. Но это он ещё не знал, что я — дракон. И тёмный эльф.

— Ты стёрла память одному из сильнейших чёрных драконов с ментальным даром? — не верящим тоном переспросил он.

Я замерла с открытым ртом. А затем резко выдохнула, осознавая смысл его слов. Тирон — чёрный дракон. А этот вид драконов считается сильнейшим. Ко всему прочему его специальная магия — ментальная. Ведь он сам взаимодействует с разумом, воспоминаниями, сознанием других. А я… Стёрла ему память!

По душе ледяной волной пробежалось волнение, окуная меня в панику и шок от собственной глупости.

Это говорило не столько о силе моей магии (я уже понимала, откуда во мне такая мощь), сколько о способности Тирона противостоять им. Если он осознает, что с его памятью что-то не так, если поймёт, что его амнезия наведена искусственно — он без труда развеет мои чары.

— Лисса? — окликнул меня Амерон, возвращая моё внимание к себе.

— Амерон, я всё объясню. Пожалуйста, дай мне время отдышаться и прийти в себя, — просила я, видя, что он собирается спросить что-то ещё. — И, пожалуйста, не говори никому. Я не выдержу, если он узнает, что это была я…

Я зажмурилась, молясь богам, чтобы этого не произошло. Нет, он не узнает!

— Хорошо, — медленно ответил он с секундной заминкой. Его глаза больно резали упрёком. В них бушевало непонимание. А ещё лавина боли.

Дракон дёрнулся было обнять меня, но остановил себя и лишь кивнул мне на прощание.

Остаток дня я приходила в себя и высыпалась. События двух дней слились для меня в одно сплошное разноцветное смазанное пятно событий, что меня даже во снах преследовали воспоминания последних дней, выжигающая изнутри «та самая ночь», неясные летящие образы. А в ушах стоял странный рёв.

Я резко села в постели, просыпаясь и отгоняя от себя остатки измучивших меня снов. И если сны с присутствием Тирона были предсказуемы, то последний сон — со странными образами, заставлял покрыться мурашками.

Я будто летела. Высоко над землёй. А смазанными пятнами был пейзаж подо мной. Леса, поля и реки. Со снежным налётом. Ледяным сиянием. Очень бледные, но при этом не лишенные красоты. А рёв в ушах? Неужели, это была моя драконица?

Моргнула, заметив, что простыня вокруг меня обуглилась и почернела. Матрас тоже был безнадёжно испорчен. Это были следы моей магии…

Неужели моя драконица… Неужели это она отзывалась во мне этой ночью? А моя тёмная магия бушевала из-за этого? Ох, как же мне разобраться с этим…

Ясно было одно — мне придётся идти к комендантше и просить у неё новый комплект матраса и постельного белья. От досады аж захотелось зарычать.

Хотя занятия отменили на два дня из-за восстановления замка, и в обычной ситуации я бы просидела эти два дня в комнате — размышляя, анализируя и избегая встречи с Тироном, — мне пришлось оставить свои планы.

Утром ко мне зашла Нели. Подруга волновалась за меня и принесла с собой успокаивающий травяной чай. Мы посидели вместе, болтая о разном и избегать болезненной для меня темы.

— Как вы теперь… с Амероном? — спросила она перед уходом, окинув меня сожалеющим взглядом.

— Я не знаю, Нели, — честно призналась я. — Но я совершенно точно не хочу обманывать его.

— Это правильно, — кивнула подруга и поддерживающе сжала мою ладонь.

А затем выудила из потайного кармана серебристой мерцающей мантии небольшой флакон.

— На тот случай, если тебе понадобится поддержать эффект чар, заменивших твой запах на… запах Амерона, — улыбнулась она, показывая, что догадалась чей запах я одолжила. — Я приготовила зелье. Оно сложное, я нашла его в книге моей бабушки. Честно говоря, даже не знала, что такие бывают. Оно поддерживает последние чары, которые были наложены на человека. Для этого тебе понадобиться каждое утро капать в свой чай всего каплю этого зелья. И постараться не допускать, чтобы на тебя наложили какие-то другие чары.

Я расцеловала эльфийку в щеки, буквально воспарив от счастья.

— И постарайся также чаще пшикаться или мыть волосы каким-то определенным цветочным ароматом. Иначе будет странно, если от тебя будет пахнуть… — подруга замялась и смущённо опустила глаза, — … только мужчиной.

Я покраснела, когда поняла о чём говорила эльфийка. Я ведь действительно пахла только Амероном! О чём же мог подумать Тирон? Девушка может так сильно пахнуть мужчиной только в случае… Только если она провела с ним ночь. Вот же, демон! Теперь ясно, откуда была такая ярость в его взгляде!

Хотя, может быть оно и к лучшему? Если Тирон будет считать, что я с Амероном, то он скорее забудет обо мне?

Сердце заныло, стоило мне подумать, что настанет время, когда наши дороги разойдутся окончательно. А со мной останутся лишь воспоминания и… чувства к нему.

— Может быть, ты… всё-таки расскажешь ему? — острый взгляд эльфийки подметил моё настроение, и она безошибочно определила ход моих мыслей.

— Нет! — запальчиво воскликнула я.

Если Тирон узнает, что я тёмный эльф и вспомнит, что именно я стала ключом к проклятию, которое чуть не лишило его разума, он меня возненавидит!

— Спасибо, Нели! Это именно то, что нужно, — я забрала у неё зелье и тут же капнула его в свой чай.

В течение дня я читала дневник Тимилиса и изучала учебники по драконологии. Кушать я не спускалась, посчитав, что голодание мне будет лишь на пользу. Но мерлок умудрился притащить несколько яблок с Красной яблони, которые прекрасно утоляли голод и восполняли силы.

У меня был просто волшебный страж! А то, как сильно он возмужал за последнее время — вспомнишь его маленького и не поверишь, что этот волчара и есть тот маленький щенок.

В холке он уже доставал мне до поясницы, а ведь он ещё был только подростком! Спасало то, что он мог телепортироваться, иначе с его габаритами мы бы в моей комнате не развернулись.

Снежок

Ближе к вечеру мне всё же пришлось спуститься — я пошла к комендантше. Нужно было решить вопрос с подпаленными матрасом и простыней. Я постучала в бежевое полотно двери кабинета комендантши и после её недовольного «входите», переступила порог.

Меня встретил неприязненный взгляд серых глаз оборотня. Её медвежья ипостась всё также отрешенно дремала в мутных слоях окружающего её пространства.

— Зачем пожаловала? — очень недружелюбно начала она, хотя я на иное приветствие и не рассчитывала.

— Добрый вечер! Случилась неприятность, — объяснила я. — Пожалуйста, выдайте мне ещё один комплект матраса и простыни. Старые пришли в негодность.

— Не положено, — ответила он, расплывшись в хитрой и злой улыбке.

В животе заворочалось знакомое чувство раздражения к этой женщине. Она вновь хотела сыграть на моих нервах! И как это может быть не положено? У неё же этих запасов в пространственном кармане пруд пруди!

— Я вас прошу, — вытолкнула я из себя сквозь стиснутые зубы. — Мне что, за матрасом обращаться к самому ректору?

Мой блеф сработал. Блеклые, серые глаза комендантши заблестели страхом и замельтешили.

— Ректор здесь при чём? — пробасила она. — С такой мелочью к нему не обращаются, дурная твоя голова!

— Но что делать? Мне теперь спать на жестком каркасе кровати?

— Хочешь — спи, — выдала она, но после того, как низко посмеялась над гаммой недовольства на моём лице, продолжила: — Или я могу сделать исключение. Если… ты мне кое в чём поможешь.

Я вздохнула, пытаясь сдержать себя в руках. Я уже заметила, как нити тёмной магии искрой пробежались в воздухе от моих пальцев. Хорошо, что она за своей перегородкой с маленьким окном ничего не могла заметить.

— И в чём же именно? — елейным тоном спросила я.

— Западная башня. Её нужно убрать.

Я вспыхнула, вмиг ощутив себя зеленым первокурсником. Она сейчас пытается скинуть на меня свои обязанности?

Но что было делать? Кому жаловаться? Да и вообще, на убогую оборотницу хотелось плюнуть с высокой горы, а не тратить на неё время.

Я прищурилась, разглядывая её. Сколько она ещё будет портить жизнь адепткам? Не я первая, не я последняя? Я не я, если не попытаюсь хоть что-то сделать с этим!

— Я согласна, — ответила я, чем немало удивила комендантшу.

— Вот и отлично, — она, не стесняясь, потерла руки и похоже уже предвкушала, как вместо уборки будет дрыхнуть в своей постели.

— Когда приступать?

— Когда матрас нужен будет, тогда и начинай, — едко усмехнулась она. Её жиденькие волосы качнулись в такт её сдерживаемому смешку.

— Хорошо, — деловито ответила я. Начала поворачиваться в сторону двери, но потом снова повернулась к ней и сделала удивлённый вид. — А почему вы всё ещё сидите?

Комендантша дёрнулась от удивления и непонятливо нахмурилась.

— Так ты же будешь убираться. Тебе нужен матрас? Вот и убирайся!

— Матрас-то нужен, — покладисто ответила. И победно улыбнулась ей: — Но согласно уставу Академии и всех магических учреждений Лирелии, адепты не могут отрабатывать наказания, выполнять внеурочную или дополнительную работу без сотрудника учебного заведения, надзирающего за выполнением работы.

Комендантша вмиг пожелтела ещё больше, если это вообще было возможно. Раздулась и даже приподнялась над своим местом.

Есть! Я не выдержала и широко улыбнулась ей. Матрас! Сейчас она спокойно выдаст мне матрас.

Но комендантша видимо тоже не умела проигрывать. Не зря же уродилась оборотницей и медведица в дремлющей ипостаси.

— Хорошо! Тогда в девять спускайся ко мне, — чуть ли не прошипела она.

В указанное время мы с комендантшей двинулись в сторону искомой башни. И если в начале я не задумывалась по какой причине там требовалась уборка, то, когда увидела масштаб разрушений и творившегося хаоса внутри, по коже тут же пробежался мурашками холодок. Тирон, видимо, побушевал здесь больше всего…

Я тряхнула головой и принялась за работу, украдкой поглядывая на комендантшу, которая нашла стул и водрузила на него своё большое тельце.

Полуразрушенные стены я подняла с помощью нехитрых заклинаний восстановления конструкции. Водой вымыла полы и все поверхности. И если все эти заклинания и были нехитрыми, то сил требовали неимоверно много. К концу часа уборки по виску пробежала капля пота.

Я устало остановилась и посмотрела на комендантшу, которая была поглощена очередным куском яблочного пирога, от которого шел такой аппетитный запах, что даже у меня в животе заурчало.

Визуализация комендантши

От усталости моя вторая магия шалила и я, практически не прикладывая усилия, очень легко провалилась в ментальное подпространство, в котором могла видеть вторые сущности. В данный момент от ощущения всей несправедливости ситуации: я вкалывала, а комендантша преспокойненько наслаждалась едой, я испытывала такое раздражение, что вмиг пожалела медведицу, которой не повезло оказаться второй ипостасью оборотницы. Я изо всех сил сжала губы, пытаясь удержать рвущиеся наружу слова. Но всё же не сдержалась.

— Вы знаете кто ваш зверь?

Комендантша поперхнулась и надолго закашлялась, сверкая на меня непонимающими и гневными глазами.

— О чём ты говоришь, несносная девчонка?!

— Вы же оборотень, — не отступалась я и уставила руки в бока. — Разве я не права?

— Нет, — ответила она, исподлобья взглянув на меня, а затем снова продолжила есть свой пирог.

Я нахмурилась, зная, что она лжёт. Нет, я так просто не отстану!

В моей голове родилась бредовая, совершенно кошмарная идея. Но червячки сомнения грызли, заставляя сомневаться в своих действиях.

— Что же, видимо я ошиблась, — ответила я и отвернулась от неё, прислушиваясь к чавкающим звукам за спиной. — Мне показалось, что вы оборотень с ипостасью медведицы.

За моей спиной воцарилась тишина. А затем послышался звук шлепка.

— Что ты сказала? — послышался осипший вмиг голос.

Я повернулась. И увидела, что пирог комендантшу лежит некрасивой небольшой грудой на полу.

В глазах оборотницы — недоумение, неверие и испуг. Затаённый и очень старый. Странно. Она же не могла не знать это?

— Медведь был зверем моего деда, — шокировано произнесла она. — Откуда ты это знаешь?

— Это семейная магия моего рода, — солгала я и глазом не моргнула. — Мы чувствуем ипостаси существ.

— У всех в моей семье зверем была куница. Поэтому все и смеялись, что я буду гигантской куницей-переростком… — она запнулась, в глазах женщины заблестели слёзы. — За исключением деда и его отца. Но я…?

В её глазах отразилось неверие и искра надежды. Невероятно, как всего одна положительная и светлая черта могли преобразить. Подрагивающая, несмелая улыбка сделала её лицо мягким и вполне приятным.

— Да, — неожиданно даже для себя улыбнулась я ей. — Вы не куница.

Она вскочила, будто эта новость резко привела её в действие. Во взгляде заиграла решимость, готовность действовать, но затем она резко вздрогнула и обратно тяжело осела на стул.

— Я её… — её голос задрожал. Она закрыла рот большой ладонью, испещренной тёмными линиями. По щеке скользнула слеза. — Она ушла.

— Она никуда не ушла, — снова улыбнулась я ей.

Шагнула к ней и протянула ей ладони. Магия тянулась к женщине, которая так стремилась обрести свою ипостась. Похоже, она загасила свой первый оборот, побоявшись насмешек и давлений родственников, разочарованная в своей собственной природе. И даже не представляя, насколько прекрасной была её медведица.

Комендантша несмело взяла меня за руки и вновь поднялась со стула. На её лицо скользнула неуверенная и смущенная улыбка.

Скажи мне кто раньше, что эта женщина умеет искренне улыбаться, я бы рассмеялась этому человеку в лицо! Но сейчас я видела перед собой оборотня, который хотел измениться, горел новообретенной надеждой. Мечтал обрести новый смысл в своей жизни.

— Если хотите, я могу помочь вам… — начала я, не зная, как отреагирует оборотница.

— Да! — воскликнула она.

Её возглас был полон готовности, а в глазах горел огонь жизни. Да, она заслуживала второго шанса.

Первое, что я сделала — перенесла нас на опушку леса. Ту самую, где нечаянно запустила первый оборот маленького волчонка. А затем прикрыла глаза и тонкой нитью тёмной магии потянулась к оборотнице.

Пожалуйста. Очнись. «Ты нужна ей», — шептала я её медведице.

Я никогда не делала этого специально. Осознанно. Поэтому действовала интуитивно. И очень надеялась, что всё получится.

И когда её медведица в окружающем её мутном пространстве раскрыла глаза, я не сдерживаясь, направила к ней магический импульс. Одной, мерцающей и прочной нитью связывая её и женщину.

— Дышите глубоко, — обратилась я уже к оборотнице. — Ощутите мощь в своих крепких лапах. Силу. Вдохните полной грудью. Почувствуйте, как прохладный вечерний воздух окутывает ваше звериное существо. А ветерок поднимается от острых когтей по шелковистой шевелюре. Трепещет в чутких ушах, шевелит волосы на макушке. Вы — медведица. Вы — едины со своим зверем.

Женщина вдохнула глубже и на моих глазах стала меняться. Руки и ноги утолщились. Всё её тело покрыли короткие волосы. Она опустилась на четыре конечности. И спустя минуту передо мной стояла прекрасная медведица.

Никаких болезненных трансформаций. Никаких криков. Я была так рада, что оборот прошёл настолько плавно и гладко. Её первый оборот. Это стоило невероятно много, если вспомнить как тяжело это далось тому мальчику — волчонку.

— Вы прекрасны, — улыбнулась я ей. И сделала незаметный шаг назад, вспоминая как маленький волчонок бросился на меня после своего оборота.

Но медведица лишь ткнулась своим влажным носом мне в ладонь. Я рассмеялась и погладила её по мощной морде.

— Бегите, — подсказала я ей и показала рукой в сторону леса. — Думаю, этого вы сейчас хотите больше всего на свете.

Медведица блеснула в мою сторону благодарным взглядом и сорвалась с места. Серая, местами с чёрными полосами красивая крупная медведица скрылась за деревьями леса.

Ещё несколько секунд я смотрела в сторону леса, представляя, насколько, должно быть, прекрасно соединиться со своей второй ипостасью. Я даже вообразить не могла как, наверное, это было сладко и долгожданно. Мне так сильно хотелось это узнать. Моя драконица… Неужели, у меня когда-нибудь получится обрести своего дракона?

— И почему я не удивлён, — услышала я за своей спиной и вздрогнула.

Тысяча мурашек тут же заскользили по моей коже. Я резко обернулась и наткнулась на Тирона, улыбающегося и смотрящего вслед скрывшейся в чаще медведице.

— Что вы здесь делаете?

— Я? — он иронично заломил бровь и наклонил голову, разглядывая меня. — Это что ты здесь делаешь после отбоя, Лисса?

Ах, отбой. Точно…

— Я хотела ей помочь… — растерялась я, понимая, что он должно быть стал свидетелем того, что произошло.

— Этому я как раз и не удивлен, — улыбнулся он такой задумчивой и искренней улыбкой, от которой всё в моей душе мучительно повело. — Ты слишком добрая, чтобы остаться в стороне. — О снова посмотрел в сторону леса и в его глазах появилось странное выражение удовлетворения. — Я рад, что у Силоны появился ещё один шанс обернуться. Теперь её жизнь потечёт в совершенно ином русле.

Я кивнула и закусила щёку изнутри, чтобы не улыбнуться. Джея, как же ему шла эта улыбка. Как же мучительно было просто смотреть на него и не быть частью его радости.

Как же меня к нему тянуло. Как же хотело оказаться рядом и вдохнуть его запах. Коснуться его, прикрыть глаза и позволить себе забыть обо всём на свете.

Я надеялась выкинуть из головы то, что произошло? Глупая! Как забыть то, что изменило тебя? Въелось под кожу, вписалось в подкорку, стало мелодией твоего сердца?

Тирон будто почувствовал моё смятение, потому что всего за секунду он оказался рядом. Слишком близко. Так, что если бы я шелохнулась, то задела его.

Его глаза пожирали меня, расширенные глаза изучали моё лицо, а ноздри хищно трепетали.

Он резко вздохнул и повернул голову в сторону, будто что-то причиняло ему боль. Прикрыл глаза. Я буквально услышала, как затрещали его ладони от сжатых кулаков.

Это… Запах! Он чувствует мой запах! А точнее, запах Амерона, который благодаря зелью эльфийки и за флёром ягодного шампуня для волос, отчетливо ощущался на мне.

— Так значит… — он проталкивал слова сквозь сжатые зубы, его глаза впивались в мои, заставляя чувствовать, как я проваливаюсь в это утягивающее меня бордовую пропасть, — … ты всё-таки решила стать императрицей?

Я вспыхнула. Разумеется, нет! Какой ещё императрицей?

— О чём вы говорите? — не понимающе спросила, делая шажок назад и пытаясь выбраться из-под плена его взгляда.

— Ты с Амероном, — кивнул он на браслет, а затем снова резко вздохнул.

— Извините, магистр. Но я не собираюсь обсуждать это с вами, — ответила я, всё отчётливее понимая, что нужно выбираться из этой ситуации.

Его действие на меня, близость… У меня уже кружилась голова от желания облизнуться и приблизиться к нему.

— Ну, конечно… — ответил он, буравя меня взглядом.

То, что произошло в следующую секунду осталось за гранью моего понимания. Потому что как Амерон смог очутиться рядом в столь необходимый момент, я так и не поняла!

Тирон наклонился ко мне, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Но оглушительным треском перехода, разрывая окружающую нас до этого вечернюю тишину, рядом со мной возник Амерон.

Он взял меня за локоть и выдернул из-под зрительного захвата ректора.

— Ты обещала прийти, — безапелляционно заявил он, и, прежде чем я успела опомниться, притянул к себе, устраивая свою руку на моей талии. Я подняла на него глаза и заметила, как его зрачки вытягиваются в две узкие линии, пылающие яростным огнём. Воздух вокруг сгустился, будто наполняясь зарядами незримых молний. — И что я вижу?

— Прийти? — выдавил ректор.

Его глаза полыхнули красным блеском. И я начала опасаться, что кто-то из них сейчас точно не удержит себя в руках.

— Если вы не заметили, магистр Делони, — с пренебрежением и желчью в голосе начал Амерон, — Лисса — моя невеста. Ваши вопросы в данном контексте не уместны. Я надеюсь, вы перестанете быть угрозой для девушек Академии.

А вот это было сильно. Даже для Амерона.

— Я её забираю, — заявил он, не обращая внимания на то, что ректор зверел всё больше, и сотворил заклятие телепортации.

— Ей положено быть в своей комнате после отбоя, — прошипел Тирон.

— Ей положено не находиться за пределами своих комнат. Но давайте будем честны… Неужели вы думаете, что мои комнаты уже не её?

С потрясающим своей наглостью и шокирующим своей ложью заявлением, и видом меняющегося на глазах лица ректора, я утонула в алом переходе телепортации.

Я не успела отреагировать. Не успела даже сглотнуть ком ярости и негодования, подступивший к горлу.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем оказаться в гостиной наследника — горячие и цепкие пальцы, скользнувшие по моей руке, пытаясь удержать…

Я тут же вырвалась из захвата принца и ударила его в грудь.

— Что ты себе позволяешь? — закричала я, — Как ты мог сказать такое?!

Амерон стоял с непроницаемым видом, даже не шелохнувшись от моего удара.

— Я тебя только что спас, Лисса, — ответил он и сложил руки на груди. — Думаешь, изменила запах, и он тебя не раскусит?

Я подавилась недовольством и удержала себя от очередной порции гневных ругательств.

— О чём ты говоришь? — запальчиво спросила.

— Ему достаточно прямо спросить тебя. И ты будешь раскрыта.

С моего лица сошли краски. Тирон действительно ни разу не спросил меня прямо о той ночи. А мне удавалось всё это время давать ему уклончивые объяснения, по которым он и сделал выводы. Но если он засомневается и задаст вопрос… Он тут же поймёт, что я вру. Демонов, детектор лжи!

Я отвернулась от наследника, и в бушующих эмоциях зашагала по гостиной. Пытаясь подавить кипящую внутри злость и навязчивые образы, которые слова Амерона наверняка вызвали в голове Тирона.

Я наткнулась на статую, за созданием которой застала его здесь в прошлый раз и резко остановилась. Мой расфокусированный взгляд зацепился за её знакомые черты лица.

Девушка, которую олицетворяла статуя… Погодите… Это была я! Она была почти завершена, лишь одежда требовала доработки. Но черты лица, волосы, даже задумчивый взгляд вдаль… Это точно была я.

Я снова повернулась к Амерону, замечая, что он наблюдает за мной.

— Ты изобразил меня?

Он хмыкнул, резко и глухо — будто мой вопрос причинил ему боль.

— Только ты можешь быть так слепа, Лисса, — качнул он головой. А затем оставил меня одну, пройдя в другую комнату.

Я нахмурилась, не понимая о чём он говорит и прошла за ним. Это была его спальня. И в нерешительности остановилась в дверях. Амерон переодевал рубашку.

Вот только вид его прекрасно сложенной груди с красиво перекатывающимися мышцами не вызывали во мне ничего кроме эстетического удовольствия. Амерон повернулся ко мне и качнул головой в сторону балкончика.

— Ты обещала мне всё объяснить, — сказал он.

— Да, — согласилась я и двинулась за ним.

Балкон был прекрасен. Каждый завиток кованых перил, каждый отблеск лунного света на мраморе казались продуманными до мелочей. И среди этой холодной роскоши стояла хрупкая, почти невесомая, будто сотканная из утреннего тумана роза. Она казалась настоящей. Будто лепестки дрожали на ветру, а капли росы сверкали, словно слёзы.

Я знала, что он создал её своими руками. Этот постамент у колонны, этот хрупкий шедевр… Всё здесь дышало им.

Амерон взмахнул рукой и на несколько секунд воздух вокруг нас сгустился плотной пеленой, вплетаясь в границы наброшенных чар. Никто не должен был услышать наш разговор.

— О какой магии ты говорила?

Я судорожно вздохнула, предчувствуя нелегкий рассказ.

— Помнишь, как я говорила, что не знаю своих родителей?

Он кивнул и нахмурился.

— Так вот… Я смогла убедить тётю всё мне рассказать.

Я вздохнула глубже ночного воздуха и посмотрела в сторону парка, в котором мерцали светящиеся в ночи деревья Тоут.

— Моим отцом был Ашейн Милдор, — резко, будто рассекая ножом воздух, выдохнула я.

— Но это же… — он шокировано остановился, не веря в услышанное. — Он был другом и правой рукой моего отца.

Я кивнула, уже зная это от тёти.

— И он был драконом!

— Да, Амерон, — кивнула я, поворачиваясь к нему и смотря в его расширенные от удивления глаза. — Оказывается, я не человек.

— Ты — дракон, — пораженно произнёс он и протянул ко мне руку, будто прикосновение ко мне убедит его в этих словах.

— Я не только дракон, — закачала я головой.

— Постой, как ты могла этого не знать? Ты ведь должна обернуться…

— Дослушай меня, — попросила я. — Я не только дракон, Амерон. Моя мать…

Я стиснула зубы до боли. Слова, застрявшие в горле, могли навсегда изменить его отношение ко мне. Я рисковала увидеть в его глазах то, что возможно будет очень тяжело пережить, ведь он был не безразличен мне — холодное отвращение… или хуже, разочарование и ненависть.

— Моя мама — тёмный эльф.

Амерон застыл. Я несколько секунд вглядывалась в его глаза, пытаясь найти в них подсказку, но видела пока лишь глубокий шок, поэтому несмело продолжила:

— Моя вторая магия — тёмная. Она от тёмных эльфов, Амерон.

— Подожди, кто твоя мама? — уже наверняка догадываясь, что я отвечу, спросил он.

— Да. Она была дочерью Карана Меллесара.

Амерон присел на каменную скамью от услышанного.

— А я — его внучка.

На целую минуту воцарилась тишина. Я впилась взглядом в хрупкую розу рядом, будто этот цветок мог спасти меня от того, что вот-вот могло сорваться с его губ. Обвинения. Упрёки. Ядовитые слова. Ненависть. Ведь я оказалась той, кого в Лирелии быть не должно.

Но когда Амерон резко вдохнул — как будто его ударили под дых — и резко встал, начав мерить шагами небольшое пространство балкона, я не выдержала и подняла на него глаза.

— Поэтому ты можешь стирать память? — спросил он. Пока это было совсем не то, что я ожидала от него услышать.

— И да, и нет. Я пока не разобралась до конца со своей магией. Мне не с кем обсудить это и узнать больше.

О Тимилисе я решила пока не говорить. Всё же наше родство пока стояло под вопросом. И пока я не буду в этом уверена, не могу разбрасываться столь громкими утверждениями.

— Ты стёрла память Тирону, — повторил он уже то, что знал. И внимательно посмотрел на меня. — Но зачем?

Всё внутри меня вновь сжалось от его вопроса. Это был очень хороший вопрос. Иногда мне и самой казалось, что я в тот момент действовала слишком поспешно и эмоционально.

— Во-первых, я олицетворение тех, кого он ненавидит всей душой. Я — тёмный эльф, Амерон. А его родители…

— Да, я знаю о них… — кивнул он. Несмотря на его личное неприятие в его голосе проскользнула жалость. — Тёмные эльфы расправились с ними с особой жестокостью. Это было… ужасно.

Я сглотнула, не в силах представить какую боль Тирон мог испытывать все эти годы. И теперь понимая в полной мере, какое чудовищное пламя ненависти должно пылать в нём к тёмным эльфам.

— А ещё он верит, что обрёл истинную, — мои пальцы непроизвольно впились в складки учебной мантии. — А я… Я была всего лишь ключом. Случайной деталью. Той, из-за которой он едва не погрузился во тьму. Едва не потерял себя.

Воздух стал тяжёлым, как свинец. Грудь сковало, а сердце вновь зашлось учащенным ритмом, будто я переживала произошедшее заново.

— Если бы он узнал, что это я… Что всё случилось из-за нарушения мной правила…

Перед глазами встали картины: чудовищно алый купол, паника и ужас девушек, моё отчаяние, попытки остановить его магией, искаженные яростью и похотью черты его лица, Академия чуть не превратившаяся в руины… Он мог сойти с ума. Навсегда.

— И всему виной — я, — голос сорвался на шёпот. — Я просто… была не в состоянии после всего, что произошло…

Амерон болезненно посмотрел на меня и всё же не выдержал. Всего в шаг преодолел расстояние между нами и сжал меня в объятиях.

— Мне невыносимо думать, что это была ты, — глухо произнёс он.

Я прижалась к нему, впитывая спасительное тепло его тела, будто навсегда продрогла на том острове. Он был таким… горячим, таким светлым. Как солнце. Яркое, греющее и понимающее.

Но как объяснить ему, что та девушка, которую он знал, больше не существует? Что я не могу больше быть с ним?

Это эгоистично — прятаться в его объятиях, зная, что не смогу дать ему того, чего он заслуживает. Он достоин настоящей любви, а не израненной души.

Амерон Сонаура

Постепенно я втянулся в эти бесконечные заседания Совета. Если раньте они казались мне скучной обязанностью, то теперь начинал понимать — за каждым протоколом скрывались реальные проблемы. Не просто бумажная волокита, а способ предотвратить будущие кризисы.

Но среди всех вопросов — от подготовки к коронации до налоговых реформ — один поднимался снова и снова. Мной. Мой отказ жениться ради вступления на престол. Но каждый раз он встречал волну негодования от старейшин и недовольства от отца. Я лишь скрежетал зубами и терпеливо стоял на своём, стараясь доходчиво объяснить: это не юношеский бунт, а трезвый расчёт. Но Совет сдаваться не хотел.

После сегодняшнего заседания, растянувшегося на четыре часа, я чувствовал себя выжатой тряпкой. Голова гудела от усталости, а возвращаться в Академию не было сил. Поэтому просто побрёл в свои покои — в темноте, без свиты, как обычный адепт после тяжелого дня.

Спальня встретила меня ледяным молчанием. Даже золото в свете свечей казалось тусклым.

Вчерашний разговор с Лиссой до сих пор жёг мне грудь. Каждое её слово, каждый прерывистый вздох… Я едва сдержался тогда. Чуть не разнёс всё к демонам. Чуть не заставил пожалеть Тирона, что тот родился на свет. Но дал слово молчать — и теперь это обещание рвало меня изнутри, как проклятый ошейник.

Видеть её такой сломленной, потухшей… Будто за одну ночь из неё вытравили всё пламя. Даже мои лучшие шутки, те, что всегда заставляли её улыбаться, теперь разбивались о каменное выражение её лица. Неужели Тирон смог… Нет. Не мог. Даже после ночи она была уверена, что не его истинная.

Его Лисса. Мысль пронеслась как удар кинжала. Ради неё он готов был перечеркнуть все принципы — даже этот дурацкий отказ от брака. Да, он ненавидел эту идею — жениться лишь ради короны. Но если бы она сказала «да»… Демон! Он бы опустился на колено перед ней прямо в Тронном зале.

Едва я сделал шаг в сторону кровати, как тишину разрезал щелчок пальцев — и комната озарилась мягким светом. Мерцающие блики скользнули по… по фигуре полуобнаженной девушки, которой здесь быть не должно.

Эрин. Чтоб её демоны побрали! И как она пробралась в его покои?

Она возлежала на его постели с вызывающей и красноречивой непристойностью, будто это были не королевские покои, а бордель.

Чёрные волосы, как шёлковая мантия, обрамляли её голые плечи, а алая сорочка сползла так низко, что оставляла мало простора для воображения. Одно движение — и грудь полностью выскользнет из кружевной части нижнего белья. Он знал это тело. Слишком хорошо. И она знала, что он знает.

— Скучал? — голос, как мёд, капающий на голую кожу. Её пальцы соскользнули вдоль бедра, подбирая подол, открывая ещё больше белоснежной кожи. — Я помню, как ты…

— Вон, — Амерон не двинулся с места, но каждый мускул в его теле напрягся, как струна. — Сейчас же.

Она лишь рассмеялась — низко, гортанно, проводя языком по верхней губе. Знакомый жест. Слишком знакомый.

— Ты же не хочешь этого, — она выгнула спину, демонстрируя изгибы, которые когда-то заставляли его забыть обо всём. — Я чувствую, как ты смотришь. Всегда чувствовала.

Он сделал шаг назад. Пальцы впились в дверной косяк, так, что дерево затрещало. Нет. Не снова. Но предательское тепло от вида соблазнительного женского тела разливалось по низу живота, смешиваясь с яростью в ядовитый коктейль.

Эрис Клинтейн

Амерон Сонаура

Нет. Я никому не позволю разрушить то хрупкое, что появилось между нами с Лиссой. Даже самому себе. Особенно себе.

— Я сказал вон, — моя рука резко взметнулась в сторону двери.

Эрин замерла на мгновение — её смех оборвался, будто его и не было. Но в следующее мгновение она уже была передо мной — скользнула с грацией кошки и только чудом алый шёлк всё ещё прикрывал её тело. Но стоило мне подумать об этом, как девушка повела плечом, и лямка сорочки соскользнула окончательно, обнажив одну грудь — округлую, идеальную, будто выточенную из мрамора.

— Не лги себе. Ты действительно думаешь, что сможешь отказаться от меня? — её пальцы ласкающе пробежались по моей груди, ногти слегка оцарапали ткань рубашки. — Твой дракон… он ведь чует меня, да?

Она была права. Я чувствовал, как дракон шевелится под кожей, учуяв знакомый запах — жасмин, дорогие масла и под ними тёплый, животный аромат женского тела.

Она пахла… готовностью. Доступностью. Всё, что нужно — протянуть руку и взять.

Но вместо желания меня охватила ярость. Эта настырность! Эта уверенность, что он не устоит перед ней! Как будто он — всего лишь зверь на цепи инстинктов.

— Думаешь, я не вижу, как тебе не хватает женского тепла, — не успокаивалась она, окончательно раздражая и подпаляя мою злость. Она уже вплотную прижималась ко мне грудью, заставляя опускать на них взгляд. А пальцы опускались всё ниже, к краю рубашки.

Я знал — это был невероятно хитроумный план, преследующий чёткую цель — занять место подле меня. Вот только она очень глупо полагала, что обладала хоть какой-то властью надо мной.

— Мне не нужно «твоё» тепло, Эрин, — медленно, так, чтобы она поняла, сказал я, делая ещё один шаг назад.

Но девушка фыркнула и откинула тёмный локон с плеча, соблазнительно поведя ключицами.

— «Моё» тепло? — в её глазах мелькнуло что-то опасное. А её пальцы, игнорируя все разумные границы и правила приличий, уже достигли пуговиц его брюк. — А чьё тогда? Той бледной мышки, что…

Я не дал ей договорить. Одним движением отбросил её руки от себя. И впился в неё осуждающим взглядом. Напоминая — я сильнее. Ей стоит отбросить свои игры, если она не хочет обжечься.

— Это последний разговор на эту тему, Эрин, — в её глазах вспыхнула настоящая ярость… но уже через секунду блестели слёзы. Прекрасная актриса.

Я скривился и повернулся к двери, больше не собираясь тратить на неё время.

— Чтобы через час тебя здесь не было. Или я велю страже вынести тебя в том, в чём ты сейчас.

Развернулся и вышел из комнаты. Из уважения к нашей прошлой дружбе, я не стал выгонять её сам. Хотя девушка уже давно растоптала эту дружбу, начав гоняться за ним как за призовым жеребцом.

В заполонивших его голову раздраженных мыслях, он даже не заметил, как оказался в королевской библиотеке. Что ж, почему бы и нет? Тишина древних фолиантов всегда помогала ему прийти в себя. Здесь можно переждать, успокоиться и затем вернуться в покои, где, надеюсь, уже никого не будет.

Он глубоко выдохнул, ощущая, как напряжение медленно покидает его.

— Ты ещё здесь, дорогой? — знакомый мягкий голос раздался из-за стеллажей, и из-за ряда томов появилась его мать.

Амерон невольно замер. Мать действительно обожала библиотеку, но в последнее время все её силы уходили на отца. Видеть её здесь было неожиданно.

Её лицо казалось ещё бледнее, чем утром. Морщины, словно трещины на прекрасном фарфоре, больше прежнего опутывали её лицо. Магия, продлевающая её жизнь, переставала питать её. Отец угасал. И её время тоже истекало.

— Я решил остаться. Завтра поеду в Академию прямо отсюда, — объяснил я, бережно поднося её тонкие пальцы к губам. — А ты что здесь делаешь в такой час?

— Твой отец попросил почитать ему сказку про золотого скакуна, — легко рассмеялась она, и похлопала его по ладони. — Да-да, ту самую, что мы часто читали вам перед сном.

Она вздохнула и в этом вздохе была вся её материнская нежность. Взгляд — тёплый, всё понимающий — словно возвращал его в десять лет, когда мир казался ещё простым и ясным.

— В последнее время он стал таким сентиментальным… — мать наклонилась так близко, что её шепот напоминал шелест страниц. — Только смотри, не выдавай меня.

Я не смог сдержать улыбку. Как странно было странно слышать это об отце — железном императоре, чьи решения никогда не поддавались эмоциям. И как прекрасно, что последние месяцы родителей наполнены не болью, а этими тихими моментами тепла.

— Это будет нашим секретом, — я подмигнул ей с преувеличенной таинственностью, заставляя мать улыбнуться.

— Вот только… — её взгляд заскользил по бесконечным рядам книжных корешков, — я совсем не помню, куда его положила. Кажется, в последний раз мы его, когда ты…

— Зато я помню, — перебил я её, уже направляясь к дальнему стеллажу. Мои пальцы безошибочно нашли потертый синий переплет с вытесненным золотым скакуном.

Книга лежала точно там, где я и оставил её в последний раз. Потому что вовсе не мама читала её в последний раз. А я. В те дни, когда мне уже перестали читать сказки на ночь, но мне так не хватало родительского тепла… Но признаться в этом? Нет, гордый подросток никогда не опустится до таких сентиментов. Так что я приходил сюда тайком и читал эту историю в одиночестве, прячась между стеллажами.

— Спасибо, родной! — мама ослепительно улыбнулась, прижимая к книгу к груди, будто она была величайшей драгоценностью. — Ты не представляешь, как мне помог.

Я лишь молча кивнул и проводил её до массивных дубовых дверей, чувствуя, как в груди теплеет от её радости.

— Как там дела в Академии? — она спросила это так непринужденно, словно спрашивала о погоде. Словно не знала о… произошедшем.

— Замок отремонтировали, — я намеренно начал с самого простого, но потом не выдержал: — А наш дорогой ректор… Магистр теперь ищет свою истинную, допрашивая каждую адептку. — Голос сам собой заострился, выдавая накопившееся напряжение.

Мать нахмурилась и Амерон тут же пожалел, что не отмахнулся формальным «всё в порядке». Вот дёрнуло его за язык упомянуть Тирона!

— Ох, ему будет очень нелегко… — откликнулась она и, тяжело вздохнула, перебирая пальцами складки платья.

Амерон резко поднял голову. Эти слова прозвучали слишком… осознанно. Как будто она знала. Но не могла же она знать того, что Лисса стёрла память Тирону.

— О чём ты? — его собственный голос прозвучал резче, чем он планировал. Всё тело сковало напряжение, предчувствуя нехорошее.

— Ему будет трудно вспомнить то, что у него отняли, — сожалеюще ответила она и печально вздохнула.

По моей коже иголками пробежались мурашки. Я не понимал ни слова, но чувствовал, что в этих словах кроется что-то важное.

— Мама, о чём ты говоришь?! — воскликнул я, не в силах сдержаться. В глазах матери мелькнул испуг, но я тут же взял её за ладонь, умоляюще глядя в глаза

— Ещё в молодости, я читала об этом проклятии… В древнем тексте говорилось, — её пальцы задрожали в его ладони от волнения, — что это проклятие не позволит ему соединиться с истинной парой. Оно лишит его памяти… Там было что-то ещё, но… — она растерянно покачала головой. — Почему ты так встревожен, дорогой? Что-то случилось?

На Амерона будто разом упали небеса. Значит проклятие лишило Тирона памяти? Не Лисса? Не её магия?

— В какой книге ты это читала? В какой, мама? — нетерпеливо спросил я.

Она встревоженно оглядела бесконечные ряды стеллажей. Я тут же пожалел о своей резкости — морщинки у её глаз напряглись, — но отступить не мог. Не сейчас, когда это касалось Лиссы и правды о проклятии.

— Это было очень давно, сынок, — её пальцы нервно переплелись. — Это были труды какого-то магистра, жившего восемь веков назад… — она зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти образ: — Кажется… с фиолетовым переплетом? Или сиреневом?

Я поднёс её пальцы к губам, благодарно целуя.

— Спасибо, мама! Большое спасибо! Позволь, я тебя провожу, — я поворачивался к дверям, но взгляд уже скользил по стеллажам. Сегодня сна не будет — пока он не найдёт эту книгу.

— Не беспокойся, родной, — мать мягко покачала головой, ловя мой взгляд. — У тебя точно всё хорошо?

— У меня всё хорошо, — подтвердил я и направил её к двери. — Отец, наверное, уже скучает без своей сказочницы.

Её смех прозвенел как хрустальный колокольчик. И мама поспешила к мужу.

Амерон развернулся вокруг себя, одним взглядом охватывая необъятную королевскую библиотеку. Значит… с фиолетовым переплётом.

После получаса поисков и нескольких поисковых заклинаний его пальцы, наконец, наткнулись на то, что нужно — потрёпанную книгу в выцветшей фиолетовой обложке. Точно, как описывала мама. Книга явно пережила не один век — страницы пожелтели, а переплёт еле держался.

Страницы зашелестели под моими пальцами, пока я лихорадочно пролистывал одну за другой. Магистр Кхений был человеком и вёл записи от руки, что было не редкостью для тех времен. И ближе к концу, вот оно — записи о проклятии, пересказанные со слов таинственного друга. Друга, чей стиль и манера изложения выдавали в нём того самого тёмного эльфа — одного из основателей Академии, что некогда и наложил роковое проклятие на ректоров Академии Морин.

«Тот, кто обрящет свою истинную не будет спасён. О, нет… Его спасение станет его мукой. Ибо награда ему — забвение. А дева его, истинная, бежит от него, скованная животным страхом, противиться коему не сможет…».

Амерон шокировано откинулся на спинку скамьи. Не магия Лиссы блокирует память Тирона. Даже если бы она ничего не делала, проклятие всё равно лишило бы его воспоминаний. Но тогда…

Он впился взглядом в пожелтевшие страницы. Если Лисса действительно бежала «скованная страхом» — значит, проклятие действовало и на неё. Что, если…

Мысль ударила, как молния. А если она ошибается? Если истинная — она? Абсолютно точно это может знать лишь Тирон. Если он уверен, что это была истинная… то он должен был обнаружить знак истинности на том месте.

Но насколько проклятие воздействовало на его воспоминания, на его разум? Что если он ищет истинную, лишь ориентируясь на то, что проклятие совершилось? Ослеплённый ложной надеждой. Ведь прежде пророчества Оракулов указывали на другую. А Оракулы никогда не ошибаются.

Амерон зажмурился, чувствуя, как голова разрывается от противоречий. Нет, он должен разобраться в этом! Узнать наверняка.

Он не мог поверить, что Лисса была истинной Тирона. Если бы она действительно была предназначена Тирону…

Его кулаки сжались. Чёрный дракон, менталист такой силы — ничто не остановило бы его, почувствуй он истинную связь. А Лисса… её ужас был слишком настоящим…

Грудь сжало знакомым жаром. Ни одна женщина до Лиссы не трогала его сердце. А теперь — она жила там, в самой глубине… Как его могло так вести от неё, если бы она была чужой истинной? И если это не истинность между им самим и Лиссой… То, что тогда?

Лисса Эйвин

Мои сны окончательно разделились на два лагеря. В одних я сгорала от желания и страсти. Просыпалась с дрожью во всём теле и жаром, растекающемся под кожей. Другие дарили головокружительное чувство полёта, от которого перехватывало дыхание.

Я уже понимала — моя драконица начинает просыпаться. Но тёмная магия всё ещё стояла стеной между нами. Зато теперь я поняла, что помогло мне услышать её — потеря девственности. Из собранных материалов по особенностям драконов следовало: для женщин-драконов невинность часто становилась неким блоком. А первые по-настоящему яркие ощущения повышали их чувствительность и будто открывали дверь к глубинному соединению со своим драконом. Поэтому драконы редко ценили невинность.

Думаю, защитные чары моей матери, о которых говорила тётя, тоже рухнули в тот день. Для драконьей природы такой эмоциональный взрыв не мог пройти бесследно.

Теперь я постоянно чувствовала её — рёв внутри себя, клокочущую силу в жилах. Это пугало и восхищало одновременно.

Я мечтала о превращении, но первый оборот — процесс непредсказуемый. Никто не мог сказать, что послужит спусковым крючком для того или иного дракона.

Не только драконица, во мне бушевала и тёмная магия. Как будто внутри меня сорвались все замки, сдерживавшие мои несовместимые сущности. Я осознавала, что находиться здесь и дальше, среди большого скопления других магов со своими нестабильными сущностями становилось опасно. И с облегчением считала дни до выпуска. Всего месяц — и я получу статус квалифицированного мага. А затем…

Я жаждала покинуть Академию. Слишком многое здесь напоминало о том, что причиняло боль. Но я не знала, что ждало меня дальше. Снежные пейзажи моих снов звали совсем в другие земли… Туда, откуда была моя мама. Туда, где всё ещё жив мой дед — Каран Меллесар.

Когда Амерон, заметив моё состояние, предложил прогулку по городу, я радостью согласилась. Мне действительно был нужен свежий воздух.

Но я даже не могла предположить, что в этот день мне предстоит встретить того, о ком я уже давно не вспоминала…

— Ваше высочество, — приветствовал Амерона владелец лавки антикварными товарами — единственный тёмный эльф, которого я видела в Лирелии.

Он сверкнул взглядом в мою сторону и загадочно улыбнулся, положив в свою сумку связку спелых яблок, которые только что приобрёл во фруктово-овощной лавке, мимо которой мы проходили.

— Ваше высочество, — склонился он уже передо мной, и я замерла в оцепенении. Он сейчас… обращается ко мне? Но я всего лишь невеста Амерона, пусть и наследника престола.

Амерон прищурился, и приблизился ко мне ещё ближе, накрывая меня своей внушительной тенью и заодно скрывая от глаз тёмного.

— Добрый вечер, — вежливо поприветствовала я его, хотя всё моё тело уже было охвачено мурашками, будто острыми коготками, пробежавшимися по коже.

— Мы очень… рады вновь видеть вас, — прозвучало от наследника, в чьей вежливой интонации было прекрасно слышно предостережение.

— Захотелось мне вдруг яблочного пирога… — неожиданно произнёс эльф, похлопывая по своей сумке. — В последнее время почти не ощущаю вкусов. Как будто всё нутро подёрнуто льдом.

Его слова вновь заставили меня замереть. Взгляд эльфа — острый, пронзительный — был направлен прямо на меня. Эти слова… они явно предназначались мне! «Нутро, подёрнутое льдом»… Опять эти загадки, Джея!

Лёд. Тернград. Его обращение «Ваше высочество»… Всё вдруг сложилось воедино с леденящей душу ясностью.

Рука сама сжала локоть Амерона, ногти впились в ткань его рукава. Я стиснула зубы так сильно, что в висках застучало, но я не отводила глаза от эльфа.

Он знал. Чувствовал. Или… предвидел?

— Старость, — вдруг бросил тёмный эльф в ответ на мой недоуменный взгляд, рассмеялся таким странным, дребезжащим смехом и пожал плечами, будто извиняясь за нелепую отговорку.

А затем он просто… ушёл. Ушёл и оставил меня с кашей в голове и вихрем смешанных чувств. Он точно намекал на что-то важное! Значит, не зря меня так сильно тянуло в Тернград…

Амерон, заметив моё растерянные выражение лица, тихо выругался себе под нос и решительно увёл меня с оживленного проспекта. Я не сразу заметила, что мы оказались в тихом саду цветущих яблонь. Сладкий, дурманящий аромат окутал нас, заставляя голову приятно кружиться.

— Не обращай внимания на его слова, — Амерон сорвал цветок, бережно крутя его между пальцев. — Он… немного тронут умом. И уже давно.

— Откуда ты вообще его знаешь? — вырвалось у меня. Этот вопрос не давал мне покоя ещё в наш первый визит в лавку тёмного эльфа.

— Много лет назад он… оказал услугу нашей семье, — Амерон замялся, и по этой лёгкой паузе стало ясно — тема болезненная, не для посторонних ушей.

Значит тёмный эльф помог королевскому дому — этим и купил себе право остаться в Лирелии. Но что мог сделать один эльф для могущественной династии?

— Он назвал меня «вашим высочеством», — я остановилась под цветущей яблоней, ловя на ладони опадающий лепесток. — Также, как и тебя.

Амерон усмехнулся:

— Это было бы неудивительно, если бы он знал, кто ты.

— Неудивительно? — я застыла с лепестком, прилипшим к пальцам.

Его рука потянулась ко мне — тёплая, уверенная — поправила выбившуюся прядь. Прикосновение обожгло нежностью.

— Каран Меллесар — твой дед. Король Тернграда. А значит ты…

Он сознательно замолчал, давая мне додумать. Но мысль казалась абсурдной — я принцесса? Ещё месяц назад я не знала, кем были мои родители, кем была сама. И что представляла собой моя магия. Тело отказывалось верить, даже когда разум складывал факты.

— М-да, принцесса о существовании которой никто не знает, — хмыкнула я, пытаясь скрыть охватившее меня смятение.

— Ну, о тебе уже знаю я, — его улыбка растеклась приятным теплом по душе.

— Ты будто не удивлён, что я оказалась принцессой, — улыбнулась я в ответ.

— Наверное, потому что для меня ты всегда была ею, — его пальцы коснулись моей щеки, а золотистые глаза грели, словно солнце. В них читалось столько — нежность, восхищение, что-то ещё — что у меня невольно перехватило дыхание.

Ему было абсолютно всё равно, что я оказалась внучкой правителей вражеского государства. Его отношение не изменилось и это поражало больше всего. Как надменный и самовлюбленный наследник мог оказаться настолько глубоким и искренним парнем?

Наверное, поэтому я не смогла в очередной раз отстраниться и убежать от его взгляда. Позволяя ему наклониться и поцеловать меня.

Амерон сжал меня в своих руках так сильно, что я поняла — он хотел давно это сделать. Его губы обожгли голодом, смешанной с нежностью и трепетностью. заставляя закружиться голову и смывая на миг всё, кроме него.

Но только на миг.

Потому что в темноте сомкнувшихся ресниц вспыхнули тени. Обрывки снов. Тот остров. Тот день. Та страсть, которая выжгла во мне душу дотла. Пустота, оставшаяся после, пронзала насквозь. Боль, которая не утихала.

Амерон умел заставить забыть. Но лишь на мгновение…

Когда волна заполонивших меня чувств стала невыносимой, я отстранилась, мягко толкая его ладонью.

— Амерон… — в моём голосе дрожала мольба. «Остановись. Не рви мою душу».

— Я люблю тебя, — прошептал он, переворачивая всё в моей душе. И ошеломляя своим признанием.

— Амерон… — снова прошептала я, не находя слов, которые не ранили бы его.

Он сжал губы и кивнул. В его глазах поселилась такая боль, что стало трудно дышать. Мой растерянный взгляд уже сказал всё за меня.

— Не нужно, — глухо обронил он. — Я знаю. Ты не чувствуешь того же.

Я зажмурилась, чувствуя себя ужаснейшим человеком на свете и прижалась к нему. Если бы я могла… Если бы моё сердце сумело полюбить его по-настоящему, так, как он этого заслуживал и забрать его боль… Мы оба были бы счастливее.

Но моё сердце почернело и окаменело в тот день, когда Тирон перевернул мою жизнь с ног на голову, распространив внутри меня, словно отраву — тоску, безумную страсть и… любовь. Любовь, которая стала ужаснейшей ошибкой.

— Амерон, я… — голос предательски дрогнул, пока я сосредоточенно разглядывала золотую вышивку на воротнике его пиджаке, лишь бы не встречать его взгляд. — Я не могу больше быть твоей девушкой. Думаю, и ты это понимаешь.

— Нет, я не понимаю, — нахмурился он. Его пальцы впились в мои плечи, будто я уже сейчас готова была убежать от него. В глазах читался немой вопрос.

— Я… я стала другой. Мне нужно поскорее уехать отсюда, Амерон. Хочу забыть весь этот кошмар… свою вину…

— Твоей вины нет в случившемся! — его твёрдый голос звучал уверенно, будто он точно знал это.

Я лишь покачала головой. Конечно, есть. Я была виновата в том, что обманула при поступлении, и в том, как втянула Амерона в эту историю, а ещё… В активации проклятия, которое чуть не превратила Тирона в безумное чудовище.

Если бы Тирон одичал тогда… Смог бы кто-то остановить чёрного дракона его силы? Лирелия могла бы превратиться в пепелище.

А после того, как он забрал меня, я стёрла ему память. Лишила воспоминаний, эгоистично и малодушно бежав от собственных страхов.

— Не ты стёрла ему память, — сказал он, а я замерла, не веря своим ушам. Я ослышалась?

— О чём ты? — резко подняла голову, впиваясь взглядом в его лицо, пытаясь найти в его глазах хоть намёк на иронию.

— Проклятие… — он говорил медленно, будто давал мне время осознать. — оказывается, оно само стирает воспоминания, если ректор-дракон исполняет напророченное. Двойная Кара от основателя — тёмного эльфа.

Каждое слово с оглушающим звоном падали в душу. Раздирая сердце, будто лезвием.

— Это сделала не ты. Твоя магия не смогла бы преодолеть его силу. Он очень силён, Лисса… Но проклятие… оно завершило свою работу.

Мои губы вмиг высохли. Не я? Не я лишила его воспоминаний? Джея! Внутри будто хлынул ливень, даруя облегчение. Смывая горечь и боль. Самобичевания и вину.

Амерон сжал губы, хмуро наблюдая за моей реакцией.

— Скажи, ты… — он резко замолчал, будто был не в силах продолжить свой вопрос. Закрыл глаза, отрицательно качнув головой.

— Я не хочу, чтобы произошедшее определило твою жизнь, Лисса, — твёрдо произнёс он, сжимая мои пальцы в своих. — И не готов отпустить тебя.

Я нахмурилась, не зная, как правильнее донести до него мысль — сейчас я не готова к отношениям. К тому же, скоро мы разорвём помолвку. Зачем это всё?

Открыла рот, чтобы ответить ему, но внезапно между яблонями появился королевский страж. Он приблизился к нам, низко поклонился Амерону и что-то шепнул ему на ухо.

С лица наследника сошли краски. На секунду он покачнулся. Я вцепилась в его руку, чувствуя, как дрогнули его пальцы. Что случилось? Что так потрясло его?

— Я понял… — неестественно ровным голосом ответил стражнику Амерон, — Можете идти.

Когда стражник скрылся, Амерон провёл ладонью по лицу и невидящим взором уставился в одну точку перед собой.

— Что случилось? — выпалила я, чувствуя, как и у меня в груди начинает расти клубок страха.

— Отец… Мама… — он замолк, не в силах продолжить. Но по его глухому тону и

глазам, наполненным невысказанной болью, всё стало ясно.

Его родители — император Аксинор и императрица Зинейра Сонаура покинули этот мир.

— Амерон… — прошептала я, зная, что любые слова сейчас будут пустыми. — Мне очень жаль.

— Мне нужно… — его растерянный взгляд блуждал по моему лицу, по яблоням, которые вдруг потеряли всю свою прелесть. — Я должен идти, Лисса.

Он исчез так быстро, что в воздухе осталось лишь эхо от треска телепортации. Правители Лирелии мертвы. А это значит…

Мысли путались. Мой друг… теперь император? А всего пару минут назад он признался мне в любви. По душе скребущими коготками пробежался страх. Он же сдержит своё слово и освободит меня от помолвки? Так ведь?

Я понимала, что Амерона сейчас другие заботы. Ему предстояло подготовить прощание с родителями, провести экстренные заседания в Совете. А потом… его ждала коронация. Если, конечно, старейшины согласятся нарушить многовековую традицию и позволят ему взойти на трон без брака.

Дорога обратно в Академию пролетала незаметно, потому что я была слишком погружена в свои мысли. Когда мне в руку прилетел маленький камушек, я испуганно дёрнулась и заозиралась по сторонам.

— Что за…

Из-за угла ближайшего здания мне энергично махала рукой… тётя? Что она делает в столице?

— Что ты здесь делаешь? — воскликнула я, подбежав к ней и сжав её в объятиях.

— Ловлю свою племянницу, — рассмеялась она, но тут же приложила палец к губам. — Тихо! Я здесь неофициально.

В своём болотно-зелёном плаще с задвинутым на голову капюшоном она выглядела очень подозрительно. И очень незаметно, да!

— Ты бы ещё веточку в зубы взяла для полного образа, — рассмеялась я.

Она сняла капюшон, высвободив пышный пучок светлых волос, и озорно подмигнула:

— Пойдём куда-нибудь, где можно спокойно поговорить.

Мы устроились в небольшом баре, куда редко заглядывали избалованные столичные жители. Когда официант принёс чай в нелепых пивных кружках, тётя, наконец, объяснила:

— Я ненадолго. Нужны были особые ингредиенты для задания от мэра… и, — её глаза потеплели, — хотелось увидеть тебя.

Её объятия пахли знакомыми с детства травами, а пальцы нежно вплетались в волосы, как в те времена, когда я была маленькой.

Тётя Лиссы — Лейда

— Вот только ты была очень поглощена общением со своим «не парнем», а затем ушла в свои мысли так глубоко, что мне пришлось буквально бросаться в тебя камнями.

Щёки мгновенно покраснели. Значит, она видела нас с Амероном… Теперь точно не получиться убедить её, что между нами ничего серьезного.

Но она вдруг нахмурилась и резко наклонилась ко мне через стол.

— Я слышала о проклятии, — её голос стал ещё тише, а глаза встревоженно вглядывались в мои. — Что произошло? С тобой всё в порядке?

Горло сжалось, будто его перехватила невидимая рука. Я сглотнула и кивнула.

— Всё хорошо. Замок отремонтировали. А ректор… — голос предательски дрогнул, — в полном порядке.

Тётя кивнула, слишком погруженная в свои мысли, чтобы заметить мою ложь. Видно, что её тревожило что-то ещё, иначе она бы заметила мою реакцию на её вопрос.

— Лисса, я вскоре вернусь, — неожиданно объявила она, подтверждая мои догадки. В её глазах вспыхнула твёрдая решимость. — Куплю здесь домик. Скажу родне, что всё это время занималась изучением целебных трав, что не так уж и далеко от правды, — улыбнулась она и сжала мою руку. — Буду ближе к тебе. Пора и мне перестать прятаться. И вернуться в мир. Ты уже большая, готова открыто встречать вызовы судьбы. Я так рада, что ты выросла такой умницей, — на её глаза под конец и вовсе навернулись слёзы

— А я рада за тебя, — улыбнулась я ей и тоже сжала её руку. А если бы этого широкого стола не было между нами, то непременно обняла бы её. — Мне очень повезло с тобой.

Она рассмеялась сквозь слёзы и закивала в ответ на мои слова.

— Вот только… я не уверена, что хочу остаться здесь, — я осторожно подбирала слова, ведь и сама ещё не была абсолютно уверена в своём решении. — Я хотела бы узнать больше о матери. И о тёмных эльфах.

Слова упали как звонкая капля на абсолютно спокойную гладь воды, разлетаясь кругами.

— Только не говори, что ты… — глаза тёти расширились, а рука потянулась ко рту, — собираешься в Тернград?!

Я молча кивнула. Она всегда понимала меня с полуслова.

— Но зачем, детка? — в её голосе смешались тревога и непонимание.

— Я… не знаю, как объяснить, — мои пальцы бессознательно сжали край стола. — Всё во мне тянется туда. И я должна узнать, что случилось с моей мамой. С моими родителями.

— А твой дракон? Ты начала его чувствовать?

— Да, — улыбнулась я. — Вот только я не знаю, как запустить первый оборот. И когда, как это должно произойти.

— Первый оборот нельзя вызвать насильно, — её улыбка стала мягче, а взгляд наполнился тёплым пониманием, словно она читала мои мысли. — Не спеши. Дай ей заполнить тебя. Всю свою жизнь ты даже не подозревала о её существовании. Она была скрыта, заперта глубоко внутри. Но, видимо, теперь, когда ты узнала правду, когда начала искать её в себе, последние барьеры рухнули.

Я отвела глаза, понимая, что на самом деле снесло все мои барьеры и замки, блокирующие мою драконицу. Вовсе не то, что я узнала правду.

— Первый оборот уникален для каждого. Но он случается лишь тогда, когда будете готовы вы обе — и ты, и твоя драконица.

Готовы… И как понять, готовы ли мы?

— Поверь, ты точно почувствуешь, когда придёт время, — понимающе кивнула она.

Да, после случившегося на острове, покой стал мне чужд. Каждая минута — напряжение. Каждое дыхание — сжатая пружина. О какой готовности могла идти речь?

— Но я слышала, что у некоторых первый оборот случается именно в стрессовых ситуациях. А, учитывая, в каких условиях проснулись мои силы…

Тётя тяжело вздохнула, понимая, о чём я говорю.

— Такое действительно бывает. Но тебе, детка, — её ладонь легла поверх моих сжатых кулаков, — будет лучше обернуться в тишине и гармонии. Не забывай, что ты не только дракон. — её глаза, внезапно ставшие серьезными, пронзили меня насквозь. — В тебе очень конфликтные сущности. И если одна рвётся на волю в буре, то другая требует покоя. Твоя драконица должна пробудиться в мире, а не в хаосе.

Я моргнула, удивляясь — тётя знала даже о том, что мои тёмные силы иногда выходили из-под контроля. Неужели, она замечала это уже тогда, когда я ещё даже не знала о них?

— А как поживает твоя драконица? — осторожно спросила я, вспомнив, через что пришлось пройти тёте. Девятнадцать лет подавления своей истинной природы… Как она вообще выдержала это?

Её лицо озарилось такой искренней радостью, что стало светло даже в этом полутемном баре:

— У нас теперь всё чудесно! Стоило мне только по-настоящему позвать её — и она тут же откликнулась. Теперь мы почти каждую ночь летаем над лесом, недалеко от Эвернора, пока все жители спят.

В груди что-то тёплое и светлое расправило крылья. Если она смогла — после стольких лет подавления своей сущности — значит, и у меня обязательно получится! Эта мысль ударила в самое сердце, наполняя его новой надеждой.

Когда я вернулась, в каждом уголке Академии звенела новость о смерти императорской четы. Я укрылась в своей комнате, подальше от вопросов и неприятных перешёптываний о дальнейшей судьбе императорской короны. И грызла яблоки принесённые мерлоком. Его голова покоилась на моих коленях, и я машинально перебирала его чешуйки, из-за чего мерлок довольно жмурился.

Пальцы другой руки перелистывали конспекты по Кристалломантии. Первый выпускной экзамен.

Страницы шуршали, пока я изучала урок за уроком. И замерли, когда я наткнулась на него — «Раскрытие скрытых свойств зачарованных кристаллов». Преподаватель дал нам все ключи. Оставалось только применить их.

Сердце забилось чаще, когда я потянулась к шкатулке. Камень Ашаир… Пора, наконец, узнать, какие тайны хранит это сокровище.

Магический контур построен. Последняя свеча вокруг него занялась ровным пламенем. Огонь — как энергия стихии этого солнечного камня. В дрожащем свете язычки огня тянулись к центру, где в центре лежал медальон в форме солнца. Ашаир светился изнутри, как миниатюрное светило, а в его глубине сверкали золотистые искры — признак наложенных некогда чар.

Я произнесла слова заклинания раскрытия и стиснула зубы до хруста. Тёмная магия бурлила под кожей, нетерпеливыми колющимися иголками отдаваясь в кончиках пальцев. Но я силой воли оттеснила её вглубь. Не сейчас. Тёмная магия противоположна энергии этого камня.

Коснулась камня стихийной магией. Ашаир вспыхнул ослепительно. Даже мерлок, сопящий неподалёку, недовольно прикрыл морду лапами. Соня.

А затем над медальоном, прямо в воздухе собрались светящиеся очертания двух магических контуров. Два! Значит на камень было наложено два вида чар.

Я впилась взглядом в переплетения линий, разбирая их по элементам. Первый контур, сложный и изящный, был защитой высшего порядка. А второй… Разобрать его было сложнее. Ничего подобного я ещё не встречала.

Но затем хлопнула себя по лбу. Те же плавные линии, что и в чарах для магических светильников, те же элементы, что в заклятьях глажки! Основной элемент — тепловой. Да это же согревающее заклятье!

Отпустив магию, я выдохнула и устало присела. Да, сложный контур раскрытия чар отнимал много сил.

Но… Кому понадобилось наделять Ашаир греющими свойствами?

Мысль ударила как обухом. Ранее земли Лирелии и Тернграда были единой Надарией. И если в нашей империи климат всегда был довольно тёплым, то в Тернграде… Говорят, что там даже летом лёд не тает…

Он мог принадлежать тому, кто проживал на землях, относящихся нынешнему Тернграду? Неужели тёмному? Но его солнечная и светлая энергия полностью этому противоречила.

Я нахмурилась, окончательно запутавшись. Ясно было одно: камень был безопасен. И к тому же весьма полезен, учитывая его защитные свойства. Я не говорю уже о его природных способностях «усиливать» и «раскрывать» магические силы носителя. И если я решу надеть его, то могу делать это без опаски. Всё вместе — делало его поистине «сокровищем».

До выпуска оставалось совсем немного. Пока носить его здесь было неразумно. К тому же, моя нестабильная магия сейчас требовала не усиления, а «баланса». Покоя и гармонии. Чтобы я могла раскрыть свою драконицу.

Тирон Делони

После того, как он проверил каждую девушку Академии — ему было немыслимо думать, что ему пришлось пойти на это, ведь он был уверен, что найдёт свою истинную гораздо раньше — его накрыла такая тоска, что впору было выть. Он не нашёл. Не нашёл её.

Зато узнал от секретаря, которая перерыла все источники, связанные с проклятием, что память он потерял не просто так. Здесь тоже поработало проклятие. А точнее, отняло его воспоминания. И заставило истинную бежать от него. ЕГО. ИСТИННУЮ. О соединении с которой уже и не мечтал. И здесь… вновь насмешка судьбы.

Ему пришлось явиться в Совет. Это был уже четвёртый вызов, и он не мог вновь проигнорировать его.

Император не смог участвовать в заседании, но зато старейшины набросились на него с таким негодованием, будто именно он наслал проклятие, а не стал его жертвой. Их слова всё ещё висели в воздухе — тяжёлые и острые, заставляя его кипеть от гнева — они всерьез обсуждали его отстранение от должности.

— Позвольте напомнить, — его голос прозвучал низко и опасно, едва не переходя в драконий рык, — что при моём избрании, вы сами настояли на открытии пророчества об истинной от Оракула. И все вы слышали — предсказано мне было совершенно иное!

Совет старейшин зашептался, словно стая встревоженных воронов. Тирон ощущал, как внутри рвёт и мечет его дракон, но сжал кулаки, заставляя себя сохранять хотя бы видимость спокойствия.

— Проклятие в моём случае уже исполнилось, — продолжил он, замедляя речь и намеренно встречаясь взглядом с каждым из них по очереди. — Пока я остаюсь ректором, вы можете быть уверены — Академии больше не грозит опасность. И я приму все меры, чтобы последствия от произошедшего были минимальными для адептов.

Мысль об отставке была невыносима. Не сейчас, когда где-то там находилась его истинная! Та, чьё лицо он не мог вспомнить, но чей запах кожи все ещё преследовал его во снах. Он должен найти её. Любыми способами.

— Ваши доводы… разумны, магистр Делони, — наконец, произнёс самый старший из них. — Мы обсудим это и сообщим решение до заката.

Тирон уже собрался уходить, когда голос остановил его:

— Кто была та девушка?

Челюсти свело так сильно, что боль пронзила виски.

— Проклятие лишило меня этих воспоминаний. Но я найду её.

— Надеемся, с ней всё в порядке, — осторожно вставил другой.

Он закрыл глаза, считая до пяти. Если бы они видели, что творится в его душе… Дракон бушевал, а ярость пожирала изнутри. Они осуждали его грубость, но что знали они о его вине? Он и сам знал, что причинил ей непростительную боль.

Он взял её силой. Осквернил священную связь. А потом… забыл.

Конечно, она бежала. Даже если отбросить «пугающее» воздействие проклятия на его истинную — её поступок был более чем закономерным.

Вернулся в Академию, но не вернулся к себе. Ноги привели его совсем в другое место.

Он стоял перед женским общежитием, впиваясь взглядом в самый верхний этаж здания. В окна её комнаты. Лисса… Мысли о ней жгли изнутри, как раскалённые угли. Каждый её жест, каждый взгляд кричали, что она не принадлежит ему.

Амерон чётко обозначил свои намерения, а она… Она сама шла в его покои.

Его дракон рвал и метался внутри, вспоминая тот день, когда наследник буквально вырвал девушку у него из-под носа. Как её пальцы выскользнули из его руки, растворившись в алом вихре телепортации. Он тогда едва сдержался, чтобы не ринуться вслед за ними, не вырвать её из объятий принца. Но… что потом?

Именно этот вопрос и заставил его остановиться. Он уже причинил боль одной. Теперь собирается силой завоевать другую?

Что он сделал бы? Вытащил её из постели другого мужчины? Сама мысль об этом вызывала тошноту. Думать об этом было… слишком невыносимо.

Пока он сходил с ума на том проклятом острове, она была с Амероном. Она волновалась за наследника. А не за Тирона, который мог навсегда лишиться разума.

В его голове вспышками пронеслись воспоминания: как она бесстрашно бросилась к нему, когда его отравили «зельем безумия». Совершенно неразумно, но одуряюще отважно. Её бездонные глаза, тёплые руки, магия, обволакивающая его, как нежное прикосновение. Всё это было так… сильно.

А теперь её сердце принадлежало наследнику?

Секунда… он у её двери. Кулак замер в сантиметре от двери. Сердце в груди колотилось так, что казалось, его стук слышно по всей Академии.

Она внутри. Его драконий слух улавливал каждый звук из-за двери — шелест страниц, сопение мерлока… И шаги, вдруг приближающиеся к двери.

Дверь приоткрылась — и он исчез. В мгновение ока перенёсшись в свою комнату. Кулак со всей силы врезался в стену, из груди вырвался глухой рык. Нет, не сейчас. Не в таком виде.

Он с ней увидится. Но не как подглядывающий юнец. Сперва он дождётся вести, что остаётся в Академии в качестве ректора. А потом… Лиссе придётся раскрыться перед ним. Он должен увидеть правду в её глазах. Должен знать точно — это не она. Иначе он уже начинает чувствовать себя безумцем, гоняющимся за призраком.

Лисса Эйвин

Я уже практически прилипла к учебникам и своим конспектам. Первый экзамен был успешно сдан. Но на носу был второй.

После очередного сна с ледяными и снежными пейзажами Тернграда я окончательно решила — я должна узнать, что именно меня звало в эти холодные земли. И после выпуска, немедля, я отправлюсь прямиком туда. Не стану ждать распределения или предложений от работодателей, нет.

Во мне клокотали десятки, сотни вопросов о судьбе родителей, об их любви, о маме. Вопросы, на которые никто не мог дать ответ. Но в Тернграде у меня был хотя бы шанс узнать больше. Я горела увидеть земли, по которым она ходила.

Я надеялась не увидеться с Караном — своим дедом, потому что представляла его жестоким и опасным тёмным. Ведь именно из-за этого он потерял дочь. Надеюсь, мне удастся избежать этой встречи.

Прошла неделя с момента смерти императорской четы, когда Амерон сообщил радостную новость: Совет, наконец, сдался. Старейшины согласились на его коронацию без брака. Но при условии, что он оставит прежнюю распутную беспечную жизнь и серьёзно займётся поисками своей истинной или достойной жены. На поиски ему дали год.

Эта новость буквально окрылила меня. Скоро! Совсем скоро я снова буду свободна. Хоть я и забывала порой о своём статусе невесты, помолвочный браслет на запястье порой ощутимо давил. А при мысли, что он может смениться на брачную татуировку меня охватывал дикий ужас.

Я заметила, что Амерон не разделил моей радости. В его глазах мелькнула грусть — и от этого мне стало ещё тревожнее. Сердце болело за друга, которому предстояло не просто взвалить плечи бремя правления, но и остаться в одиночестве.

— Какую истинную тебе предрёк Оракул? — в один из вечеров я настойчиво спросила его, когда он провожал меня после ужина в общежитие.

Наследник оглянулся и, покачав головой на мою прямолинейность, шагнул чуть дальше в парк. Я пошла за ним.

— Ты любишь задавать драконам личные вопросы, не так ли? — усмехнулся он.

— Ещё как! — я широко улыбнулась и сделала вид, что бью его прямо в грудь. Дракон рассмеялся, легко ловя мой кулак на подлёте, но затем неожиданно поднёс его к своим губам…

Мой дружеский жест вновь превратился в нечто большее — и я, как всегда, растерялась.

— Та, чьи очи подобны сочной траве, а сама неуловима и запретна, как дождь для огня, — процитировал он слова Оракула, отпуская мою руку.

Я подвисла, анализируя услышанное. Теперь понятно, почему дракон решил, что я могу быть его истинной. Цвет моих глаз, моя недоступность для него — самый настоящий красный флаг.

Он смотрел на меня в упор, сверкая золотым внимательным взглядом, ожидая моей реакции, поэтому я не стала ходить вокруг да около.

— Ты хоть знаешь, сколько девушек вокруг — зеленоглазых?

— Знаю. И все они побывали в моей постели, — ошарашил меня дракон и нагло улыбнулся.

Кроме меня. М-да-а. Вот ещё одна причина.

— Мир не ограничивается одной Академией, — упрямо продолжила я.

— Ты забыла с кем говоришь, — серьёзным тоном продолжил он и покивал, поддерживая мой воинственный настрой. — Я много, где бывал, Лисса.

О том, сколько зеленоглазых и не только девушек прошли через его постель, я старалась не думать. Да, кажется, я действительно забыла с кем разговариваю.

— Знаю, где ты не бывал! — Я сложила перед собой руки, не принимая своего поражения. — В Тернграде.

Его лицо поменялось. Даже его золотистые глаза потемнели. Несмотря на всё его хорошее отношение ко мне, он, как истинный правитель, не любил ничего, что было связано с враждебным государством.

— Сомневаюсь, что истинной дракона может оказаться тёмная эльфийка, — серьезно ответил он.

— Нет, ты уже допустил эту мысль, — я приподняла бровь, намекая на себя.

— Ты не только тёмная. Ты ещё и дракон, — закачал он головой, будто это всё меняло.

— Хорошо. А как же… — слова застряли в горле, будто цепляясь за невидимые преграды. Эта темы была для меня слишком личной, слишком болезненной. — Случай с моими родителями. По крайней мере, одна такая пара уже существовала.

Амерон резко нахмурился. Конечно, было немыслимо, что энергии существ двух противоположных богов, могли слиться в истинную связь. Но ведь это случилось! А их история и моё существование доказывали — это возможно!

— Это скорее исключение, Лисса, — ответил он. — Ты сама знаешь.

Я молча кивнула, слишком хорошо понимая — их случай был скорее исключением, нарушившим все законы, чем лазейкой или вариацией нормы. Мои бушующие и входящие в разлад магии лишь подтверждали это.

Эта истинность и сломала жизни моим родителям. Буквально убило их. Подобного я никому не пожелаю. Особенно Амерону.

— Да, ты прав. Тернград — это, пожалуй, последнее место, где можно найти свою истинную, — признала я.

— Остаётся что? — он в точности повторил мой жест с приподнятой бровью и усмешкой на губах. Но в его глазах вспыхнул знакомый огонёк — игривый, дерзкий, будто бросающий вызов.

— Остаётся то, что ты плохо искал, — бросила я ему и развернулась, продолжая путь в сторону общежития.

— Лисса, ты неподражаема, — расхохотался наследник, но идти за мной не стал.

И на том ему спасибо. Хорошо хоть прямым текстом не говорит, что он продолжает гадать не истинная ли я его, как раз потому, что я чересчур упряма и не согласна прыгнуть в его объятия! А точнее, в его постель!

Перебьется! И нечего здесь глазищами сверкать!

Пока я беседовала с Амероном, все девушки уже давно разошлись по комнатам. Меня встретила лишь пустынная аллея к общежитию. Но когда я шагнула в сторону входа, передо мной возник он. Тирон.

Сердце тут же подскочило, ударив горячей волной в виски. В ушах зашумела кровь, а в животе собрался жар волнения. Что он здесь делает?

— Поговорим? — его голос звучал как приказ, а не вопрос. И я лишь убедилась в этом, когда в его руках затрещал контур перехода.

Его рука сжала меня за запястье, и в тот же миг мы провалились в черноту телепортационного перехода. Этот переход словно вытягивал воздух из лёгких. Это было слишком долго. Слишком тяжело. Будто падение в бездну.

Демон! Кто дал право этим драконам хватать девушек и тащить их сквозь пространство без их разрешения? Им на роду что ли это прописано?!

Когда нас, наконец, выплюнуло — иначе и не скажешь — мир на секунду поплыл перед глазами. Я судорожно вдохнула ледяной воздух, пытаясь сообразить, где мы… Огляделась вокруг и застыла.

Желудок сжался спазмом. Меня вывернуло — от долгого перехода, от ужаса, от осознания. Каменные глыбы под ногами, солёный продирающий ветер…

Он притащил меня на тот самый проклятый каменный остров, где… Где навсегда лишил меня сердца.

Он помог мне подняться с колен, но я быстро отшвырнула его руки от себя. К глазам подступали слёзы, а в груди завязывался знакомый узел паники и страха.

Это место… оно было пропитано моей болью. Моим страхом. Кошмаром, который разделил мою жизнь на до и после.

Я усилием воли сглотнула слёзы, подставив лицо обдуваемому ледяному ветру и обхватила себя руками. Между прочим, он вновь притащил меня сюда в одном платье!

Но в этот раз дракон заметил, что я мёрзну. Быстро стянул с себя мантию и накинул её на мои плечи.

— Это место… — начала я, понимая, что он ожидает любую мою реакцию. Это проверка, верно? Он устроил мне проверку, демон его подери! — Куда ты меня притащил?

Его взгляд вонзился в моё лицо, ловя каждый намёк, каждое движение.

— Ты правда не знаешь? — прищурился он.

— Что я должна знать, Тирон?! — голос сорвался на крик. Пальцы окоченели от холода, но внутри полыхал настоящий ад. — Ты похитил меня из Академии! И притащил на этот… — взгляд скользнул по знакомым очертаниям, а воспоминания нахлынули такой волной, что я с трудом перевела дух. — ледяной каменный остров. Что ты себе позволяешь?!

Его губы сжались в тонкую линию. Было видно — я его не убедила.

Демон! Неужели он всерьёз начал считать, что это была я? Сейчас, когда я была столь близка к свободе! Когда оставалось лишь немного, чтобы покинуть Академию, Лирелию и попытаться начать жизнь с чистого листа.

— Именно здесь, под действием проклятия, я силой взял девушку. Лишил её девственности.

От его прямолинейности я чуть не подавилась воздухом, но мои лёгкие и так с трудом дышали от градуса воздуха, от страха. Я лишь бессмысленно открывала и закрывала рот, будто рыба, выброшенная на берег, ни капли не кривя душой в этот момент.

Сквозь оцепенение я отметила, как горько звучал его голос. Он очень сожалел. Очень.

Но в то же время это был хитрый ход… Всего несколько фраз — и он пытался выбить у меня почву из-под ног. Но я уже пережила эту боль. Пережила же? Должна была…

— Здесь? — мой голос дрожал, а сердце колотилось, уже, кажется, прямо в горле. Взгляд лихорадочно скользил по камням — выискивая те самые — где мы боролись, где я отчаянно пыталась избежать того, что всё равно случилось.

Я не успела договорить. В одно мгновение он оказался рядом. Его пальцы впились в мою руку — на этот раз в другую. Помолвочный браслет зашипел, выпуская искры под его прикосновением, обжигая кожу. Но он не обратил никакого внимания на боль — будто мечтал, чтобы проклятое украшение расплавилось и навсегда исчезло с моего запястья.

Его взгляд — настойчивый, требовательный, полный невысказанных вопросов пригвождал к месту. В этих глазах было слишком много — страх, тревога, что-то ещё… Что-то, от чего сердце бешено застучало в груди.

От его внезапной близости и запаха закружилась голова. Тёплый знакомый запах ударил в голову. Он заставлял смотреть на него. Смотреть прямо в эти… любимые бордовые глаза. На эти красивые губы, которые сейчас были плотно сжаты в тонкую напряженную нить.

Только бы он не спросил. Амерон был прав. Спроси Тирон прямо — и я пропала.

Его ладонь прижала мою руку к груди. Сквозь слои ткани я ощутила бешеный ритм его сердца. Оно билось также неистово, как и моё! Горячие удары эхом отдавались во всём теле, растопляя разум. Жар растекался по жилам, сжимая низ живота томящей тяжестью, а в груди одна за другой рвались струны сопротивления.

— Вот что ты со мной делаешь, — его голос сорвался на хриплый шёпот, а в глазах плескались тёмные волны боли. Вторая рука уже обвивала талию, притягивая так близко, что между нами не осталось воздуха. — Как я могу верить, что это была не ты?

Сердце сжалось от его тона, от выражения лица, разрывающего душу на части. А это искреннее, неистовое сердце под моими пальцами заставляло трепетать в ответ. Всё во мне рвалось к нему — ощутить, понять, раствориться…

— Амерон считает… — казалось в меня был вшит какой-то упрямый механизм, заставляющий твердить то, что отвергало его, хотя я уже знала — я не выдерживаю, не выдерживаю под его натиском.

— Не говори мне о нём! — прорычал он. Его глаза вспыхнули драконьим огнём, зрачки сузились в опасные вертикальные щели. А за спиной распахнулись огромные крылья, вмиг окутав нас тенью.

Джея, эта ярость… Неужели это ревность? Он меня ревновал?

Я задыхалась, не в силах справиться с эмоциями и пытаясь поймать глоток воздуха, собрать рассыпающиеся мысли. Но его руки прижимали слишком крепко. Грудь к груди, дыхание смешалось, а между нашими губами оставалось мучительно мало пространства. Пальцы сами сжали ткань его костюма, в дрожащем выдохе сдавленно прорвалось всё — и признание, и капитуляция.

Его взгляд приковался к моим губам. Он, будто не в силах сопротивляться, едва уловимо провёл языком по своим губам, а затем резко, без права на отказ, притянул меня к себе. Поцелуй обжёг ледяным пламенем, лишая остатков сознания.

Одна рука впилась в волосы у затылка, другая прижимала к себе так, что рёбрам было больно. С настойчивостью завоевателя раздвигая мои губы, проникая языком глубже и выжимая из меня последние проблески сопротивления. Каждое прикосновение заставляло трепетать, каждая секунда этого безумия — желать большего.

Вся как оголённый нерв, я уже знала — я не смогу. Больше не смогу бежать от него. От своих чувств к нему. Он был словно ураган, буря, активный вулкан, который сносил всё на своём пути. Сметал все преграды, брал крепости, не оставляя шансов остаться безучастной.

— Лисса… — шептал он между поцелуев, отрываясь от меня лишь на секунду. — Как ты умудрилась прятаться от меня так долго…

Непрошенная улыбка скользнула на мои губы, но так и замерла.

— Что-то сделала со своим запахом, врала мне в глаза… — он осёкся, в его тоне мелькнуло понимание. Я не врала. Просто не смогла бы. Он бы тут же понял это.

Он отстранился, но не отпустил — его руки продолжила крепко сжимать мою талию, будто боясь, что я снова исчезну. Как будто даже сейчас не верил, что я здесь, что это не сон.

— Я хочу это услышать. Это была ты? — его слова вырвались быстро, резко, будто от этого зависела его жизнь. Они скользнули в меня вибрирующей тревогой, ускользающей, но всё ещё держащей меня в иррациональном страхе.

Я сглотнула, вся пробираясь изнутри и покрываясь липким потом. Посмотрела ему в глаза. Сейчас. Сейчас он всё узнает.

Я должна объяснить, что это именно я, а не его истинная была рядом с ним той ночью. Ему придётся это принять. И либо простить и принять меня, либо… Я даже гадать не хотела, что будет, если он придёт в гнев или разочаруется.

— Да, — тихо выдохнула я дрожащими губами. Одно слово — и мир перевернулся.

В его глазах вспыхнуло что-то дикое, неукротимое — торжество, радость, безумная надежда, которой уже не было сил сопротивляться. Хотелось лишь затеряться в его эмоциях, утонуть в них. Зрачки, ещё секунду назад узкие, как у хищника, расширились, снова став человеческими. В них светилось столько тепла, что у меня перехватило дыхание.

Но ведь он думает, что я его истинная…

Сердце сжалось, лёгкие отказались слушаться. Я дёрнулась, инстинктивно пытаясь отстраниться, формулируя внятное объяснение в голове. Но он не отпустил. Наоборот, его руки сомкнулись ещё крепче, прижимая так, что в груди заныло от сладкой боли.

— Тише, Лисса, — на его губы скользнула понимающая улыбка. — Я знаю.

Знает? Как? Откуда?

Вопросы, страхи, сомнения — всё смешалось в клубящийся вихрь, но его губы снова нашли мои, и мысли рассыпались в прах. Его поцелуй был как падение — стремительное, неудержимое, лишающее опоры. Я тонула в нём, в этом вкусе, в этом тепле, в этом безумии, которое было сильнее любого страха.

Джея, какой же он тёплый…

Его запах окутал меня, проникая под кожу, заставляя сердце биться в унисон с его. Пальцы сами впились в его волосы, притягивая ближе, ещё ближе, пока между нами не осталось ничего.

Где-то там, в глубине сознания, ещё тлела тревога. Я должна была объяснить. Должна была сказать…

Но его руки скользили по спине, разжигая огонь, а губы шептали что-то, от чего таяло всё внутри. Мусли путались, голова кружилась, ноги подкашивались — но он держал меня, крепко, надёжно, как будто боялся, что я исчезну.

Всё во мне искрило — как будто молнии бились под кожей, разрывая меня на части. Внутри зашевелилась драконица — откликаясь на бурю эмоций, на этот вихрь желания, страсти, нетерпения. Но вместе с ней поднялось что-то ещё — тёмное, липкое, неудержимое. Оно заполняло меня, пульсировало в такт сердцу, сливалось с моим дыханием, с каждым прикосновением к нему.

Я знала, что это. Но не хотела думать, не хотела останавливаться — лишь прижалась к нему крепче, как будто он мог защитить меня даже от самой себя.

Но магия уже рвалась наружу.

Сначала — лёгкое покалывание в пальцах. Потом — жгучая боль, будто под кожей закипала лава. Чёрные сгустки энергии вырвались из кончиков пальцев, пульсировали, вибрировали, обвивая нас, как ядовитый туман.

Тёмная магия внутри меня была уже не шаловливым котенком, нет. Это была взрывающаяся звезда. Опаляющая. Уничтожающая.

Я отпрянула от Тирона, в ужасе глядя на свои руки. Чёрные нити магии извивались вокруг пальцев, а на его груди тлела подпалина — яркая, как клеймо.

— Нет… — я сжала кулаки, но магия лишь взорвалась с новой силой, заставив меня отшатнуться назад, а Тирона — шокировано замереть.

Его глаза расширились, а с лица медленно сошли краски.

— Что происходит… — его голос был чужим, глухим, будто доносился сквозь толщу воды. Он смотрел на чёрные сгустки, растекающиеся по воздуху, темнее самой тёмной ночи. — Эта магия… Я узнаю её…

Он замер. Медленно и неверяще покачал головой, будто отгоняя кошмар.

— Демон, Лисса! Это же тёмная магия! — воскликнул он, голос его дрогнул. И отступил от меня, как от прокаженной. В его движениях была такая резкость, будто я уже сотворила что-то ужасное.

Когда он поднял на меня расширенные от шока глаза, в них отразилось то, чего я так боялась! Испуг. Неверие. Осознание.

— Не может быть… Ты не можешь быть тёмной… Нет…

Он закачал головой, будто не верил собственным словам. В его взгляде блеском пронеслись осколки давних воспоминаний, боль утраты. Он зажмурился, будто пытаясь стереть реальность. Но когда его веки поднялись, в его взгляде не осталось ничего кроме ледяной ярости. И тогда я поняла — это конец.

Вот оно. То, чего до ужаса боялась. Не просто ярость. Не просто отвращение.

Ненависть.

Я судорожно вздохнула, отступая ещё на шаг назад. Казалось, он не смотрел — ударил меня. Руки снова взметнулись вверх, беспомощно сжимаясь в кулаки, словно пытаясь удержать тёмную магию, что кипела под кожей, рвалась наружу, обжигала изнутри.

Рядом раздался хлопок. Мерлок. Он материализовался рядом со мной, игнорируя все мои запреты на подобные появления. Но связь была сильнее. А моя паника, мой ужас призывали его, как крик раненого зверя.

Тирон медленно перевел взгляд на мерлока, и тот впервые за долгое время злобно зашипел на него.

— А я ломал голову, почему он выбрал именно тебя, — произнёс он тихим голосом. Слишком тихим. Как лёд, перед тем как треснуть. В его глазах что- то складывалось — кусочки за кусочками, пазл за пазлом, и картина, которая вырисовывалась, заставляла моё сердце сжаться в предчувствии беды.

— Тирон, ты… — я, наконец, смогла отойти от шока, собрав остатки голоса. Нужно объяснить. Сейчас. Пока не поздно.

— И долго ты собиралась скрывать свою сущность? — перебил он меня едким голосом, заставляющим всё нутро трястись от ужаса.

«Сущность». Он не произнёс, а выплюнул это слово. Как будто я была чем-то омерзительным, недостойным.

— Долго собиралась обманывать меня?! — его крик резанул воздух, заставив меня снова отшатнуться.

Слёзы брызнули из глаз. Я знала, что он ненавидит тёмных. Знала, что они забрали у него всё — родители, наставника, привычный мир. Он сражался с ними, уничтожал на войне, а после служил пограничником, охраняя границы Лирелии, чтобы ни один из тёмных не просочился в окровавленный, но собранный заново по крупицам мир.

Но это же была я. Всё ещё я!

— Я не обманывала! — мой голос сорвался в крик, и я сделала шаг вперёд, игнорируя боль и его предостерегающий взгляд. — Тирон, я не обманывала тебя! Я не знала…

— Опять ложь, — его усмешка была ледяной, как удар кинжала между рёбер. — Ты мастерски лжешь. Неужели, это ещё одна способность тёмных эльфов?

— Дай мне объяснить!

Я сделала ещё шаг. Мерлок снова зашипел, оскалив ядовитые клыки, но я резко опустила ладонь — стой. Не надо. Не усугубляй.

Тирона затрясло. Конечно, не от страха — от ярости, клокотавшей в нём. Его взгляд — если бы он мог убивать, я бы уже лежала на этих ледяных камнях.

— Ты… ведь ты… — он не смог договорить. Слова застряли в горле, и тогда он просто… развернулся.

Вспышка. Ослепительная, резкая. Мгновение — и передо мной уже стоял огромный, яростный чёрный дракон, с глазами полными гнева.

— Тирон!

Мой крик полетел ему вслед. Но в его глазах было столько отвращения, что я уже знала — он не слышит меня.

— Стой! Послушай меня! Я не знала об этом, правда. Думала, что я человек! Позволь мне всё объяснить! — я протянула руку, словно могла удержать его, но между нами была лишь пустота и чёрные сгустки магии, что всё ещё вились вокруг моих пальцев.

Он взмахнул крыльями и ударной волной отшвырнул нас прочь. Я рухнула на камни, а мерлок — мой безумный, преданный Снежок — с рыком бросился на дракона, словно пятикратный размер не имел для него значения, словно смерть могла стать лишь досадной мелочью.

— Снежок, стой!

Голос сорвался в истеричный вопль, но тело не слушалось — магия сковала меня, как цепи, оставив лишь смотреть, как мой отважный страж летит на верную гибель. Один удар крыла — и его не станет. Один взмах — и я потеряю частичку себя, которой он стал для меня.

Но Тирон… Он не ударил.

Он резко взмыл вверх. Всего за мгновение до того, как мерлок коснулся клыками пустого пространства. Снежок приземлился на лапы, продолжая рычать в бессильной ярости, задрав морду к небу, где чёрный силуэт растворялся в облаках.

«Лучше бы это была любая другая девушка…»: — прошелестело у меня в голове. И эти слова — тихие, острые, как лезвие — взорвались в голове, разрывая остатки моего мира.

Он улетел. Оставил. На этом проклятом острове, где каждый камень, каждый запах напоминал о «нас». О том, чем мы могли бы стать… И чем никогда не станем.

«Лучше бы это была не ты…»

Боль накатила волной — горячая, удушающая, выжигающая душу. Я содрогнулась, сжалась, но её было слишком много. Не способная больше выносить её, я закричала в пустоту. Нечеловечески. Надрывно.

Магия взорвалась вместе со мной. Тьма хлынула из глаз, затопила сознание, оторвала от земли. Мир поплыл, исказился, рассыпался на осколки.

Боль стала физической. Она трещала в костях. Рвала мышцы. Выворачивала суставы. Череп раскалывался, а кожа горела, будто с меня живьём сдирали кожу.

А затем обрушилась с утроенной силой. Будто небеса рухнули на голову, раздавив последние крупицы контроля. Мир перекосился, распался на множество не связанных цветов, а затем собрался заново — но уже другим. Шире. Резче. Яростнее.

Я видела слишком много — каждый камешек на земле, каждую трещинку в скалах, каждую песчинку, взлетающую от движений. Запахи ворвались в ноздри, обжигая — соль моря, пыль камней, металлический дух собственной крови. А звуки… Боги, эти звуки — шёпот ветра, далёкий крик чаек, глухой рокот волн, будто сама земля стонала подо мной.

Мой рык разодрал ледяной воздух, а за ним вырвался сверкающий сноп огня. Ярость, боль, пустота — всё сплелось в моём огненном дыхании. А потом… Потом пришло странное отрешение. Будто я ненадолго стала зрителем в собственном теле, а кто-то другой — древний, сильный, безжалостный — взял бразды правления.

Мерлок неожиданно показался крохотным. Я непонимающе мотнула головой и почувствовала странное — дрожь. Не страх — предвкушение. Дикое желание ощутить пространство. Объять его. Кровь забурлила в жилах, кожа горела, а мышцы напряглись, готовые к прыжку.

Взмах — и земля ушла из-под ног. Ещё взмах — и я уже резала облака, чувствуя, как ветер облизывает кожу, как сердце бьётся в такт этому безумному полёту. А небесные светила волшебными огромными дисками становятся моим компасом.

Но восторга не было. Только ледяная пустота.

Для меня здесь не было места. Нет. Ни среди людей, ни среди драконов. Я — ошибка природы. Феномен. И никто по-настоящему здесь не примет меня такой, какая я есть.

Пейзаж подо мной мелькал, как страницы в книге, которую листает ветер. И вдруг — отражение. В блестящей поверхности тёмной, как чернила, воде. А в ней…

Серебристая тень. Гибкая, сильная, с перламутровой чешуей, мерцающей в свете небесных светил. Крылья широкие, как паруса. Глаза ярко-зелёные, светящиеся растерянностью и изумлением.

Это… Я?

На секунду сознание зависло, отказываясь верить. Потом рванулось вперёд, цепляясь за факты. Да, это я. Я обернулась. Как и мечтала.

Но радости не было. В груди не было ничего, кроме острой, рвущей душу боли.

Тирон.

Его лицо всплыло перед глазами — искажённое ненавистью, презрением, отвращением. «Лучше бы это была не ты»… Эти слова вонзались в сердце, как раскалённый клинок. Он видел во мне чудовище. Чудовище, подобное тем, что ненавидел всей душой.

Я заревела раненым зверем. Крыло задело воду, рассыпая фонтаны брызг вокруг, а я рванула вверх. В облака. В ночь. В пустоту. Желая затеряться среди них. Раствориться. Остаться среди них навеки.

Но крылья неожиданно ослабели. Они задрожали, теряя силу, не слушаясь тела и не чувствуя ветра. Первый оборот всегда нестабилен. Я совсем забыла это.

И теперь я падала, стремительно теряя высоту, как камень, брошенный в пропасть.

Внизу мелькнула ограда — высокая, металлическая, опутанная мерцающим барьером, от которого пахло смертью и пеплом. Граница Лирелии.

Взгляд выхватил лица драконов-пограничников, застывших в ошарашенном ужасе при виде меня — несущейся к этой ограде на бешеной скорости. Они вскинули руки в тщетной попытке остановить меня. Но я уже знала — они не успеют.

Я зажмурилась, готовясь к боли, к вспышке, к тому, как магия барьера разорвёт меня на мельчайшие атомы…

Мысли — мгновение секунды. Я не успеваю даже осознать происходящее, только чувствую — лёгкий холодок, будто проскользнула сквозь паутину. Опомниться не успеваю. Навстречу мне — гора. Огромная, серая, заполняющая собой весь обзор. Она точно не собиралась пропустить меня сквозь себя.

Я взмахнула крыльями в панике, с отчаянием обречённого, рванув верх. Но тело не слушалось — меня закрутило, завертело, мир превратился в смазанное месиво перед глазами. А в ушах зазвенело, зашипело, вмешалось руганью, чьими-то криками, треском магии где-то над головой.

А потом — удар.

Грохот, от которого содрогнулась земля. Кости затрещали, крыло вспыхнуло адской болью, а где-то в груди что-то хрустнуло, отдаваясь во всём теле тупым, звенящим эхом.

Клочья яркого света, а за ним вид блеклых звёзд над головой, тень, наклонившаяся надо мной.

Последнее, что я ощутила — холодные пальцы, обхватившие запястье.

— Жива… — мужской голос, грубый, изумленный. — Демон тебя подери, как ты вообще…

И провал. Темнота и пустота, накрывшие меня, казались милостью.

Визуализация Лиссы в обличии дракона

Дорогие читатели!

Представьте: тихий шёпот ветра в древних лесах, отблески магии на страницах — и вы среди первых, кто узнает тайны этого мира. Чтобы ни одна новая глава, ни один арт или отрывок из свежей главы, которая ещё не вышла не прошли мимо вас, давайте встретимся в моём Telegram-канале!

Там я делюсь тем, что не найти больше нигде:

Эксклюзивные арты — дополнительная визуализация и арты, которых нет в книге.

Закулисье Лирелии — карты, лор и детали, оставшиеся "за кадром".

Секретные отрывки — вкусные кусочки из готовящихся глав.

А ещё… там можно мягко пинать автора, если очень ждётся новая глава.

Присоединяйтесь! Жду вас в своём канале [emiliaramm] — #emiliaramm

Пришла в себя, и под калейдоскоп замельтешивших воспоминаний в голове, осознала — я жива. Это было чудом, учитывая какое чудовищное падение я пережила. Обычный человек такое бы не пережил.

Даже боли не было — лишь лёгкое покалывание в местах, где драконья магия спешно залатывала повреждения. Первый оборот окончательно смыл с меня остатки человеческих признаков. Теперь я — настоящий дракон. И то, что я выжила — подтверждало это лучше всего.

Я медленно открыла глаза. Тканевые стены шатра, в котором я находилась, трепетали под напором ветра, отбрасывая танцующие тени в свете единственной свечи. А я… я была связана. Крепко, профессионально, без шансов на освобождение. Я ощущала дрожащую магию в веревке, опутывающей мои руки и ноги.

Я встрепенулась. Тревога нахлынула, сжимая горло ледяными пальцами. Мерлок! Где он? Я даже думать боялась, что мог сделать с ним барьер, если он скакнул за мной… Но Снежок был хитер и осторожен. Он должен был быть в порядке! Обязан! Я не переживу, если с ним что-то случилось!

Голоса за шатром заставили меня замереть.

— Мы не можем оставить её здесь, — мужской недовольный голос, словно его обладатель разговаривал сквозь зубы.

— Я знаю, — ответ прозвучал мгновенно, и что-то в этом звучном, стальном тембре заставило меня насторожиться. — Но сначала мы должны понять, как она прошла через барьер. А уже затем…

Его слова оборвались резко, а продолжение повисло в воздухе, будто не требовало объяснений.

Требовало! Я очень даже хотела знать — что это за красноречивое «потом»? И кто они? Почему один из этих голосов отзывался в памяти смутным, тревожащим эхом?

Барьер. Мысли о нём заставили покрыться мурашками. Я действительно преодолела его. Не сгорела, не испарилась, не превратилась в пепел… И теперь, когда разум не был скован ужасом и паникой, даже догадывалась почему…

Ткань шатра резко двинулась в сторону, и в проёме возникла знакомая фигура. В тот же миг память ударила обжигающей волной воспоминаний дня, когда я впервые увидела его.

Пещера Аэлиндор, его лицо в искусственной расщелине, вспышка боли, его отряд захватил нас в ловушку. А дальше… зелье безумия и Тирон впервые чуть не лишился рассудка. Все обрывки воспоминаний пронеслись обжигающей волной и сердце сжалось от ненависти.

Это был тот самый тёмный эльф. Его лицо было испещрено татуировками в виде стрел, будто он сам был живым оружием. Его черты — острые, словно выточенные изо льда, а глаза… Боги, эти глаза. Они заставляли поёжиться. Холодная сталь с голубоватым отливом, в которых отражалась вся беспощадность Ледяных гор.

Облачён в доспехи, украшенные замысловатыми узорами, а за спиной виднелся смертоносный лук со стрелами, чьи наконечники поблескивали в тусклом свете свечи. Длинные волосы цвета грязного снега спускались к спине, подчеркивая его отстраненную, опасную, почти хищную элегантность.

Он олицетворял всё то, чего я боялась в своей сущности тёмного эльфа.

Ликант

— Как тебя зовут? — его голос был ровным, словно замёрзшее озеро, без трещин и эмоций.

Я заколебалась. Лгать? Или сказать правду?

— Лисса, — осторожно выдохнула я, понимая, что начинать путь в Тернграде с обмана — плохая идея.

Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по моему лицу, будто ища подтверждения каким-то своим догадкам. Но что-то ещё беспокоило его — какая-то тень, мелькнувшая в этих ледяных глазах.

— Ты — дракон, — это было утверждение, а не вопрос.

Я кивнула, чувствуя, как дрожь пробирается по спине.

— Как ты смогла пролететь сквозь барьер?

Горло сжалось. Я не знала, сколько правды можно ему открыть. Признаться, что я тоже тёмный эльф? Перед тем, кто однажды чуть не погубил Тирона и весь наш курс?

— Это… длинная история, — прозвучало неуверенно.

Он медленно опустился на скамью напротив, сократив дистанцию между нами. Его поза говорила чётко: «Я никуда не уйду без ответов».

— Я никуда не спешу.

Ложь. Что-то подсказывало мне, что я сорвала их планы, и теперь они вынуждены разбираться с неожиданной помехой.

Я стиснула зубы, пытаясь подавить дрожь. Нужно же было наткнуться именно на него и его отряд!

— Это был мой первый оборот, — начала я осторожно. — И… он прошёл не совсем так, как я ожидала.

Его брови чуть приподнялись.

— И это позволило тебе пролететь через барьер, который до сих пор испепелял любого, кто осмеливался его пересечь?

— Нет, — прошипела я, не отводя от него взгляда.

— Тогда что?

В его глазах что-то вспыхнуло. Ох, это опасное подозрение совсем не нравилось мне…

— Ты не могла не знать, что любого дракона в землях Тернграда ждёт верная смерть, — продолжил он и хищно оскалился, а я вспомнила. Вспомнила, как он смеялся, после того как Тирон выпил зелье. Ужасающе, злорадно.

Ярость вспыхнула во мне ярким пламенем.

— Вы этого не сделаете, — голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Тёмная магия ответила на злость, заструившись по венам, наполняя пальцы знакомым покалыванием.

— Тогда отвечай! — он вскинул руку, и чёрные нити магии завихрились вокруг его пальцев. — Каким образом ты преодолела барьер?!

Щелчок. Магические оковы, рассыпались с мелодичным звоном, падая к моим ногам.

Тёмный эльф вскочил, его магия сгустилась в блестящий чёрный шар, но он замер, глаза расширились от осознания. Он понял, как именно я избавилась от их магических цепей.

— Что?! — его голос дрогнул впервые. — Как ты можешь владеть магией тёмных эльфов?!

Я медленно поднялась, разминая запястья, и позволяя схожим с его, чёрным нитям магии растечься по воздуху. Наблюдая, как его лицо искажается в немом шоке.

— Разве это не очевидно? — усмехнулась я, и в этот момент что-то щёлкнуло в его взгляде.

Он понял.

— Не может быть… — он отступил, бледнея. — Я чувствую в тебе… эльфа!

— Я и есть эльф, — горько бросила я, и воспоминания вонзились в сердце, как нож. Тирон. Его взгляд. Его отвращение. — Тёмный эльф.

— Ты только что подтвердила, что ты — дракон!

— Поэтому это и длинная история…

— И дракон, и тёмный эльф? — в его глазах мелькнуло что-то странное. Догадка? Ужас?

— Да.

— Невозможно, — прошептал он, качая головой. Но по его лицу было видно — он уже и так понял это.

Эльф замер, будто перед ним стояло невозможное. Живое противоречие. Хотя, о чём я. Так оно и было.

— Иначе я бы не смогла пересечь барьер, — пожала плечами я, отводя взгляд. Боль в груди ныла, но тёмная магия притупляла её, как мороз притупляет остроту раны.

Ветер рвал полотнища шатра, но я даже не дрожала. Тонкое платье однозначно не должно было греть меня. Оно облегало тело, а кожа, некогда мёрзнущая от холода, теперь лишь чувствовала его — остро, живо. Но не мёрзла. Драконья кровь? Судя по всему, да. Теперь мне была не страшна непогода.

— Мне нужно вернуться, — произнесла я, ощущая, как уже изнутри меня обдаёт холодом от понимания — я не могу так просто рассиживаться в Тернграде. Не сейчас.

Он дёрнулся, выныривая из своих размышлений.

— Вернуться? — голос эльфа зазвенел от ярости и недоумения. — Ты думаешь, я просто отпущу тебя?

Он злился. На всё. На моё неожиданное появление. На то, что я была и тёмным эльфом, и драконом сразу.

Я шагнула к выходу, но он резко преградил путь, став живой стеной из стали и неповиновения.

— Ни шагу дальше, — прошипел он, а в глазах полыхнуло что-то опасное, предупреждающее. — С тобой разберутся королевские дозничие.

Но я знала. Знала, что он не станет применять ко мне силу. Это не было логичным. Но кровь, глубинная память, что-то древнее шептало: «Он чувствует тебя. Как свою».

— Не сейчас, — ответила я тихо и обошла его, скользнув тенью мимо него.

Воздух. Свобода. Я вздохнула полной грудью, подставив лицо ветру, снегу, холоду, который теперь не жёг, а ласкал, будто признавал своим. Драконья кровь бурлила, тёмная магия ликовала. И впервые за долгое время я улыбнулась.

Тернград. Здесь даже небо дышало иначе — резче, чище, свирепее.

Отряд тёмного эльфа раскинулся на утёсе, а внизу зияло ущелье — чёрное, глубокое, как пасть древнего чудовища. Туда, я, судя по всему, и рухнула.

— Я вернусь, — сказала я, чувствуя его взгляд спиной. — Но в Лирелии у меня есть незаконченные дела.

— Как это понимать? — послышался чей-то свирепый возглас.

Вокруг мгновенно сгустились тени — его отряд, готовый разорвать меня по первому слову. Глаза, полные ненависти. Клинки, сжимаемые в руках, уже готовые к действию.

Но их командир взмахнул рукой — и они замерли.

Его взгляд впился в меня. Лёд против пламени, ярость против упрямства.

И тогда я коснулась его разума. Тихо, аккуратно. С ясной точностью понимая — то, о чём упоминал Тимилис в своём дневнике, доступно и мне. Сомневаться и дальше не было смысла.

«Отпусти меня, командир», — прошептала в его мысли, видя по его расширившимся глазам, что он слышит меня.

«Я вернусь. И после… можешь сдавать меня кому захочешь. Пока я не могу рассказать о себе. Но сейчас… молчи. Будет лучше, если никто пока не будет знать обо мне».

Его сопротивление всколыхнулось, как шторм. Ноздри затрепетали, глаза сверкнули.

Он схватил меня за плечо, оттащил за угол, закрыв от своих.

— Я не знаю, как ты это делаешь, но неужели ты всерьёз считаешь, что я могу тебя отпустить?! — прошипел он, обдавая моё лицо горячим дыханием.

— Ты отпустишь меня, командир, — отвечаю я, игнорируя его болезненную хватку. Играю голосом, вдруг понимая, что не могу требовать. Добавляю мягкости и теплоты. Мне нужно вернуться, а кроме него никто сейчас не мог мне помочь. — Я прошу тебя.

— Ты понимаешь, что, если я тебя отпущу — мои люди сочтут этот предательством? — прорычал он, но в его глазах уже мелькнуло сомнение.

— Тогда скажи им, что я загипнотизировала тебя, — улыбнулась я краешком губ, ловя миг его слабости.

— Ликант, — его зовёт один из членов отряда, напряженно следящих за нашими переговорами. — Кончаем?

Теперь я понимала. Они собирались убить меня. Здесь. После того, как выяснят — как именно я обманула барьер. Убьют дракона, который вопреки всем законам, оказался в Тернграде.

Он молчал. Секунду. Две. Вечность.

А затем кивнул. Мне. Один раз. Резко.

В душе пронеслось облегчение.

— Ты не представляешь, что натворила, появившись здесь… Король не прощает ошибок, — многозначительно произнёс он, сверля меня взглядом. — Не заставляй меня пожалеть об этом.

Буря среди его воинов стихла не сразу. Но он повёл меня к границе. Чтобы убедиться, что я уйду. Чтобы убедиться, что я не вру.

Это было мне на руку.

После безумного полёта, столкновения с барьером и сокрушительного падения, я совершенно потеряла ориентацию.

Тёмный эльф молча шагал рядом, его взгляд, тяжёлый и неотрывный, буравил меня, будто намереваясь прочесть насквозь. Подчиненных он оставил намеренно.

Ненавидеть его и дальше — было бы логично. Он тот, кто чуть не погубил самого сильного дракона… Но сейчас… Сейчас он дал мне шанс. Единственный.

И ещё я понимала. Он хотел увидеть снова, как я пройду сквозь барьер. Как невозможное станет возможным.

Я остановилась прямо перед мерцающей стеной магии, отделяющей два мира — два вражеских государства. И повернулась к нему.

— Спасибо, — кивнула я, и слова не показались ложью даже для меня.

— Не возвращайся, — бросил он резко, хмурясь, будто сам не понимал, почему говорит это. — Тебе здесь не место, дракон.

Я улыбнулась. Неожиданно. Даже для себя.

Эта встреча дала мне больше, чем я могла представить. Он — опасный, жестокий, расчётливый воин — только что показал, что тёмные эльфы не монстры. Они такие же, как все. Со страхами. С принципами. С сомнениями, которые грызут изнутри.

Возможно, мне повезло, что я встретила именно его.

А его слова… Он ошибался. Мне здесь самое место.

Так и хотелось сказать это. Заставить понять. Но я промолчала. Лишь кивнула и шагнула вперёд.

Без единых помех проскальзывая сквозь барьер. Лишь лёгкий холодок пробежал по коже, оставляя мурашки.

Я обернулась. Он стоял там, за магической пеленой. Его черты расплывались, как в тумане, но я видела его пронзительные глаза. Ледяные. Но теперь в них читалось что-то новое… Непонимание. Интерес?

Я вновь кивнула ему и двинулась дальше.

Но моим ожиданиям не суждено было сбыться.

Стоило мне сделать несколько шагов вперёд, и я поняла — что-то не так. Воздух сгустился, будто сам стал преградой. В нём запахло опасностью, и я едва успела среагировать.

Хлопанье крыльев. Я обернулась — слишком поздно.

Сокрушающий удар обрушился на виски, разбивая сознание на осколки. Сквозь наползающую тьму мелькнули — лица драконов в знакомых мундирах пограничников, стальные путы, впивающиеся в запястья. И чьи-то ледяные пальцы, зажимающие горло.

«Опять?!».

Я очнулась в каменной зале. Ни окон. Ни дверей. Только глухие стены, жадно поглощающие каждый звук, как будто готовые похоронить и меня вместе с ним.

Я даже примерно не догадывалась, где находилась, и сколько прошло времени.

В этот раз я сидела на жёсткой неудобной скамье, и к прочим опутывающим атрибутам добавлялось кое-что посерьезнее. Парализующее заклятье сковало мышцы плотнее стальных оков, оставив лишь способность дышать. И видеть.

А видела я Старейшин Королевского Совета Лирелии.

Их холодные лица, выточенные изо льда и высокомерия, смотрели на меня сверху вниз с приличного расстояния, будто на насекомое, случайно заползшее в тронный зал.

— Лисса Эйвин, — голос первого старейшины ударил, как молот по наковальне, — подтверждаете ли вы, что намеренно пересекли барьер между Лирелией и Тернградом с целью бегства из империи?

Я подавилась воздухом.

Бегство? Измена? Серьёзно?!

Я не убегала! Я ПАДАЛА. Я БЫЛА В БЕСПАМЯТСТВЕ. Я ДАЖЕ НЕ…

Но слова застряли в горле, задушенные магией. Всё, что я могла — широко раскрыть глаза, в которых горел немой протест.

А потом…

Потом я увидела ЕГО.

В дальнем углу зала. Тирон.

Его глаза — чёрные, с полыхающими алыми искорками, как чудовищные колодца, смотрели на меня без ненависти. Без гнева.

С пустотой. Хуже, чем с презрением.

И в этот момент я поняла. Это не просто допрос.

Это приговор.

Я могла лишь смотреть на него.

Смотреть, как человек, который ещё вчера держал меня в объятиях, теперь стоял среди моих судей — холодный, неприступный, как каменная глыба.

И чувствовать, как сердце разбивается на тысячи осколков, будто оно всё ещё было живо.

Он выдал меня. Выдал.

Мне так хотелось крикнуть ему в лицо «Как ты мог?!», «После всего…». Но я могла лишь беззвучно смотреть в его безжалостные глаза, в которых не было и тени теплоты. Ни капли жалости.

Его глаза — почти чёрные, глубокие, бездонные — смотрели сквозь меня, будто я была призраком. Пустым местом. Чем-то, что больше не имело значения…

Как будто… Как будто той ночи на острове никогда не было.

О, если бы он мог видеть, что сейчас творилось в моей душе. Если бы он знал, как мой мир взрывался от несправедливости и чувства предательства. От обиды, от боли. От любви, которая, словно лиана душила меня изнутри, заставляя кружиться голову и заволакивала тёмными кругами глаза.

По лицу скатилась одинокая слеза. И даже её я не была в силах стереть, видя, как он отслеживает её путь — с глаз до шеи — горячей каплей стекающей всё ниже и ниже.

Его пальцы сжались в кулаки, но… ненависть. Ненависть была сильнее.

Передо мной поставили шар. Большой, непрозрачный, мертвенно-белый, на серебряной подставке — инструмент допросов, предназначенный вытягивать правду даже из самых стойких.

Так вот как они собирались получить ответы? Будто я была преступником, убийцей или обезумевшим драконом…

Вот только я не была ни той, ни другой! Но моя ярость, моя бессильная злоба на происходящее разбивалась о вымораживающий душу взгляд Тирона.

В нём сквозило предупреждение. Угроза. Если буду сопротивляться, будет лишь хуже…

Шар приобретал определенный цвет, если допрашиваемый смотрел на него. И становилось ясно — виновен допрашиваемый или нет.

Каменные своды внезапно сжались, выдавливая воздух из лёгких. Паника впилась когтями в сознание — а если шар сочтёт меня преступницей? Что тогда? Казнь? Пытка? Вечное заточение?

— Лисса Эйвин, посмотрите на шар, — голос старейшины пробился сквозь нарастающий шум в ушах.

Я ведь преодолела границу будучи драконом! В полном смешении чувств, боли и злости. Желая оказаться как можно дальше от Тирона. Мечтая больше не чувствовать боли. Я не думала, не осознавала, а просто… бежала.

— Лисса Эйвин! — рявкнул старший из них.

Я помнила его. Это он тепло смотрел на меня, пытаясь поддержать в храме Святой Джеи. А сейчас в этом голосе звенело пренебрежение. Будто я уже являлась преступником.

— Посмотрите на шар!

Я медленно, с замиранием души, перевела взгляд на треклятый шар, который сейчас решал мою судьбу. Не я! А какой-то шар!

И испытала огромное облегчение, когда он засветился зелёным. Спокойные тона указывали на невиновность.

Старейшины переглянулись, их брови сошлись в недоумении. А Тирон лишь продолжал сверлить меня взглядом. Будто это не удивило его.

— Вы смогли каким-то образом обмануть барьер? Использовали магию, не известную нам?

Но шар вновь засветился зеленым.

Тирон сжал челюсть, но молчал. Он уже знал. Знал, как я смогла пролететь сквозь барьер.

— Тогда ответьте, — старший старейшина протёр лоб, будто внезапно устал. — Это правда, что вы — тёмный эльф?

Всё остановилось.

Шар вспыхнул жёлтым — ослепительным, ядовитым, не оставляющим сомнений.

По жилам вновь пронёсся кипяток и мой взгляд приковался к Тирону. Под оглушающий стук крови в висках я видела… Видела, как в его глазах вновь вспыхнуло пламенем.

Ярость, ненависть, отвращение, всё, что я видела в тот день на острове. Всё, что разорвало нас на части.

Он знал. Он видел это собственными глазами.

— Следующие вопросы без её ответов бесполезны, — высказался один из стариков, его старческие пальцы забарабанили по ручке кресла.

Они зашептались, отвернулись, решая, что делать дальше. Словно я была просто каким-то предметом. Вещью. Проблемой, которую нужно решить. Не живым существом.

Я отвела взгляд, чувствуя, как к глазам вновь подступают обжигающие слёзы. Он позволял делать это со мной…

Вдруг, в миг, когда один из старейшин вытянул ко мне руку, а в его пальцах заискрила магия, раздался оглушающий грохот. Мир вздрогнул.

Стены закачались, с потолка посыпалась каменная крошка, а через секунду — взрыв.

Одна из стен разлетелась в пыль. А за ней, за каменными обломками лежали без сознания тела стражей.

Над этим хаосом, со сверкающими яростью золотыми глазами возвышался тот, кто учинил этот погром.

Амерон.

Его взгляд — быстрый, острый — пронзил старейшин, скользнул по Тирону, и… остановился на меня. Зрачки расширились. Гнев вспыхнул как пламя. И в следующий миг он уже был рядом.

При виде него что-то внутри меня треснуло, надломилось, будто всё это время я держалась на неведомых силах. Слёзы заструились по лицу, выдавая напряжение и страх.

— Что здесь происходит?! — его рык заставил вздрогнуть даже старейшин.

Его пальцы впились в мои запястья, и магия — жгучая, знакомая — расплавила оковы за мгновение. Ещё секунда — и я могла двигаться, больше не скованная парализующим заклятием.

Но не могла пошевелиться. От шока. От ужаса. От слабости.

От осознания, что я спасена.

От того, как его пальцы, только что такие сильные, теперь дрожали, обжигая мою кожу. От выражения его лица, где гнев смешался с чем-то пронзительным, страхом за меня, и чем-то ещё…

— Перед вами сидит тёмный эльф, ваше высочество, — старейшина произнёс это со странной торжественностью, будто объявлял приговор.

Амерон взорвался.

— Она — дракон! — его рёв прокатился по залу — оглушающий, усиленный родовой магией, заставляющий содрогнуться даже камни.

Старейшины съежились, как испуганные птицы, почтительно склонив головы. Все, кроме Тирона.

Он шагнул вперёд, его губы искривились в ледяной усмешке, наполненной таким презрением, что у меня перехватило дыхание.

— Что-то подсказывало мне, что ты всё и так знаешь, — его голос звучал, как скрежет стали по льду.

— Да, — прорычал принц. — В отличие от вас, она доверила мне свою тайну. Вероятно, знала, что я не стану бить её в спину.

За его спиной распахнулись алые крылья, огромные как кровавый рассвет, затмив половину зала. Тирон замер. В его глазах на секунду мелькнуло что-то, похожее на боль. Но уже спустя миг в них была всё та же ледяная пустота. А это выражение быстро исчезло из его глаз… Слишком быстро…

Тёплые руки Амерона подхватили меня. Его пальцы, объятие грели даже сквозь платье. Но не могли заглушить острую боль, сжимающую сердце.

— Лисса… — его мягкий шёпот контрастировал с тем уничтожающим тоном, который был обращён к остальным. — Прости… Я узнал слишком поздно, что тебя схватили. И теперь понимаю, что это было подстроено…

Он развернулся, прижимая меня к груди, и его голос снова стал стальным:

— Вы забыли главное, — каждое слово было пропитано такой яростью, что было сразу понятно — Совет совершил непростительную ошибку. — Вы посмели поднять руку на мою небесную пару. На пару будущего императора.

Старейшины встревоженно переглянулись. Да. Я и сама забыла — я всё ещё его невеста. А королевский помолвочный браслет наделял меня правом неприкосновенности. Должен был защитить. Но они столь грубо проигнорировали это.

— Даже не думайте, что это сойдёт вам с рук, — добил он их и повернулся, готовый унести меня прочь.

— Но, ваше высочество, даже вы не можете игнорировать то, что она не только дракон, но и тёмный эльф! — воскликнул один из старейшин с фанатично горящим взором. — Это неприемлемо! Если бы император с императрицей были живы…

Амерон резко обернулся, и его взгляд пригвоздил старика к месту.

— Вы совершаете большую ошибку, упоминая моих родителей в таком контексте, уважаемый магистр Эйвин, — наследник произнёс это с ядовитой вежливостью, от которой по спине побежали мурашки.

Старейшина опустил голову, признавая свою ошибку, и больше не сказал ни слова.

Амерон развернулся к зияющему пролому в стене, но вынужден был вновь застыть на месте.

На нашей дороге стоял Тирон. Его фигура — непоколебимая и несгибаемая, казалось, была высечена из камня. Каждый мускул был напряжен. Каждая черта лица застыла в ледяном безразличии. Только глаза… в них бушевал ураган, который я чувствовала даже сквозь опущенные ресницы.

— С дороги, — голос Амерона прокатился низким рыком, наполненным такой угрозой, что воздух вокруг будто сгустился. Я ощутила, как его грудь вибрирует — драконья ярость клокотала в нём, готовая вырваться в любой момент.

Тирон не дрогнул.

— Ты собираешься отпустить её? Своего врага?

Эти слова, произнесённые тихим, ядовитым шепотом, впились в меня острее любого клинка. Всё внутри перевернулось, сжалось в тугой узел. От его слов… Хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Навсегда стереть из памяти звук его голоса, выражение этих ненавидящих глаз.

— Ты сам себя слышишь? — Амерон впервые обратился к нему неформально, и в этом простом «ты» звучало больше презрения, чем в любом оскорблении. — Враг? Какой она враг? Она пострадала больше всех от того, кем является.

Тирон сжал челюсти. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, устремился прямо в мои глаза.

Я захлопнула веки, больше не способная выносить этой боли. Его взгляда. Нет. Он больше не коснётся моей души. Я больше не позволю ему ранить себя.

Не знаю, что было дальше. Тирон пропустил нас или Амерон оттеснил его сам. Но мы покинули тёмный зал. Он взмахнул крыльями и поднял меня в небо.

Его сильные крылья рассекали воздух, неся нас прочь от этого кошмара. Я прижалась к его груди, но не чувствовала ни тепла закатного солнца, ни бархатной прохлады облаков, скользящих мимо. Даже знакомые очертания Академии вдали не вызвали ни единой эмоции.

Всё внутри было пусто.

Мы спустились в закрытый сад наследника. Здесь даже воздух казался мягче, пропитанный ароматом жёлтых цветов, обвивающих каменную скамью.

Амерон поступил мудро. Сейчас я боялась остаться одна. Боялась, что стоит сомкнуть веки — и вновь увижу эти бордовые глаза, полные такой ненависти, что сердце готово было разорваться.

— Лисса… — его шёпот коснулся меня теплее, чем солнечные лучи.

Он усадил меня на скамью, его руки — крепкие, надёжные — притянули к себе. Притянул к себе и прижал к своей груди. Я утонула в этом объятии, вцепляясь пальцами в его красный пиджак, впитывая тепло, пытаясь стереть из памяти всё, что случилось.

Если Амерон за меня — значит, я в безопасности. Никто не посмеет перечить будущему императору.

— Маленькая… — его губы коснулись макушки, а ладони мягко оглаживали плечи. Я слышала, как дрогнул его голос, как сбилось дыхание. Он переживал. Сильнее чем показывал.

— Спасибо, — глухо выдохнула я, собирая силы, чтобы выпрямиться. — Боги, я даже представить не могу, что они ещё могли сделать со мной…

— Зато я могу, — рычание прорвалось сквозь сжатые зубы, но он тут же уткнулся лицом в мои волосы, затих, будто борясь с яростью, что кипела внутри.

Минуты текли медленно как мёд. Я, наконец, оторвалась от него, поправила растрёпанные волосы, как смогла стряхнула пыль с платья. Вид был жалкий, но это не имело значения. Главное — я жива. Я свободна.

Попытка улыбнуться вышла неестественной. Амерон покачал головой, накинул пиджак на мои плечи.

— Что там произошло, Лисса? — спросил тихо, заглядывая в глаза.

— Я обернулась, — горько улыбнулась, вспоминая, какой болью был пропитан мой первый оборот. В какой тьме я утонула, прежде чем взлететь. — Впервые. Не помнила себя в ипостаси дракона. Утратила контроль. Видимо, окончательно дезориентировавшись, я оказалась у границы, — я хмыкнула, вдруг понимая, что даже тёмные эльфы оказались гуманнее драконов. — Влетела в барьер, даже не догадываясь, что он пропустит меня…

Амерон сглотнул, резко побледнев. Он тоже понял — если бы барьер не пропустил меня… То я бы осталась там… Горсткой пепла.

— Откуда Тирон узнал…

Он замолчал, заметив мой рваный вдох. Нахмурился.

— Он догадался, что это я была с ним под проклятием. А потом… — горло сжалось, будто кто-то обхватил его ледяными пальцами. — Узнал, что я — тёмный эльф.

— Теперь понятно, почему ты не могла контролировать драконицу, — он притянул меня к себе, тёплыми ладонями растирая мои плечи. — В другой ситуации я бы поздравил тебя, — голос приглушенный, но в нём не было радости. — Но я слишком хорошо знаю, что такое первый оборот запущенный гневом.

Я взглянула на него — и поняла. Его первый оборот был таким же. Пропитанным страхом, болью, гневом. Амерон рассказывал, что это произошло спонтанно, когда его брат напал на него.

— Я думала, что теперь смогу за себя постоять, — выдохнула. — Что с драконицей мне не будет ничего угрожать…

— То, что они сделали — непростительно, … — прорычал он, глаза вспыхнули золотым пламенем. — Я не оставлю это так.

Я кивнула, не в силах думать о каких-то наказаниях. Сейчас хотелось только одного — горячей ванны и забыться. Моё желание навсегда покинуть Лирелию укоренялось всё больше. Казалось, уже ничего не держало меня здесь. Получу диплом мага, придумаю, как взять с собой Снежка и…

Снежок!

Я встрепенулась и вскочила.

— Амерон, со мной был Снежок! Мне нужно найти его!

— Я схожу к тебе, попробую позвать его, — кивнул он, сбивая меня с толку. А затем ответил на немой вопрос на моём лице: — К себе ты больше не вернёшься, Лисса. Это слишком опасно. Вскоре вся Академия узнает, кто ты. И тогда…

Можно было не продолжать. Я прекрасно понимала — никто не станет терпеть тёмного эльфа под одной крышей. А девушки из общежития… они могут превратить мою жизнь в ад.

— Но где я буду…

— У меня, — ответил он твёрдо, но затем неожиданно подмигнул мне, заставив меня вспыхнуть, как помидор. — Ты моя невеста. По правилам — это допустимо. А учитывая мой статус… — улыбнулся, словно пытаясь смягчить удар. — Мои покои под лучшей защитой. Я настрою её и под тебя. Это самое безопасное место, Лисса.

Я застыла с приоткрытым ртом. Я буду делить крышу с Амероном?

С парнем, который не так давно признался мне в своих чувствах? Это было чудовищно неправильным, нечестным отношением к нему. Но что мне оставалось делать?

Амерон был прав. Последние полторы недели мне нужно было где-то жить. Спать. Готовиться к экзаменам. Выживать. Других вариантов у меня всё равно не было.

Он вернулся из моей комнаты с сумками в руках, но без Снежка. Мерлок исчез. Впервые за всё время, как я встретила его здесь, он оставил меня.

Весь вечер я просидела в саду, скрестив ноги, впиваясь ногтями в колени, пока медитировала и пыталась пробиться сквозь ментальную преграду к нему.

«Снежок!» — кричала я в пустоту. «Ты мне нужен! Где же ты?».

Тишина.

Губы дрожали, но слёз не было — я слишком вымоталась, чтобы плакать.

— Он вернётся, — Амерон подошёл, поставив рядом со мной чашу с дымящимся чаем, и сел рядом.

— А если нет? — голос предательски сорвался. — Что, если он прыгнул за мной и…

Я зажмурилась, словно это могло защитить от страшной мысли. Если не скажу — значит не сбудется.

Амерон медленно потянулся ко мне, чтобы обнять и поддержать. Но я резко выставила ладонь.

— Постой… Давай сразу договоримся, голос звучал хрипло, но твёрдо. — Если мы живём вместе, то никаких вольностей. Никаких прикосновений. Никаких объятий. И уж тем более…

Он наклонил голову, будто я сказала что-то смешное. Я даже запнулась из-за его реакции. А затем откинул голову и расхохотался.

— Это будет очень тяжело, Лисса, — произнёс он отсмеявшись, и, будто дразня, начал играть моим локоном между пальцев. — Но обещаю не приставать. — Его губы приблизились к уху, горячее дыхание обожгло кожу. — Хочешь клятву?

— Тебе всё шуточки шутить… — я махнула рукой, вставая. Ноги дрожали от усталости. намереваясь, наконец, хоть немного отдохнуть. — А ещё будущий император.

— Одно другому не мешает, — его смех проводил меня, а потом…

Я чуть не споткнулась от следующих слов — его шёпота, который не предназначался для моих ушей. Просто он забыл, что теперь и у меня был драконий слух.

— Если бы ты ещё была рядом…

Тревога о Снежке не отпускала ни на секунду. Я даже рискнула сходить в свою комнату. И стоило мне переступить порог общежития, как я тут же наткнулась на волну ненависти. Они смотрели на меня как на прокаженную. Перешептывались и брезгливо отворачивались. Как будто я стала чем-то заразным.

Два часа просидела в пустой комнате, пытаясь дотянуться до Снежка магией. Но я будто ловила пальцами воздух. Ни отклика, ни намёка на связь. Я не чувствовала его.

Сердце сжималось от страшной мысли. Паника клубилась в горле, комом подкатывая к горлу. Было страшно допускать мысль, что барьер мог уничтожить его. Моего храброго мерлока, не побоявшегося даже огромного дракона…

Из хороших новостей — преподаватели разрешили досрочную сдачу экзаменов. Хотя, мне казалось, они просто хотели поскорее избавиться от проблемной ученицы. Чтобы в день экзамена я не мозолила глаза остальным.

Когда последний экзамен остался позади, появилась целая неделя перед итоговым тестом. Тем самым, что определял не только знания, но и силу мага — а значит, и перспективное место работы. Меня последнее не волновало. Мысленно я уже считала дни до дня выпуска и строила планы, как покинуть Лирелию.

Тирона я больше не встречала. Я догадывалась, что он, как и я, избегал любых случайных пересечений. А дисциплину, которую он вёл, я и вовсе сдавала другому преподавателю. Почему так вышло — я даже думать не хотела. Моё сердце уже до краёв было переполнено болью и обидой.

И признаться честно, мне было гораздо легче дышать, не видя его ненавидящих бордовых глаз, которые даже во снах всякий раз заставляли меня провалиться в бездну душащих противоречивых чувств.

Совместное проживание с Амероном оказалось не таким ужасным, как я боялась. За одним исключением.

На третий день моего упорного сопротивления (я настаивала на сне на его софе в гостиной, он — на своей кровати), я, как обычно, легла пораньше. Мысли крутились всё о том же — о пропавшем Снежке, о будущем, которое казалось таким ненадежным.

Вот только, проснувшись посреди ночи, я обнаружила себя далеко не на софе.

А в его постели.

Заботливо укрытая. В тепле. Более того, на моём животе возлежала тяжёлая рука Амерона. Оказывается, перетащив меня сюда, он решил и сам остаться рядом!

— Амерон! — возмущенно засопела я, приподнимаясь и сдвигая его руку на место.

— М-м-м… Тише, дай досмотреть сон… — пробормотал он сквозь дрёму, а затем притянул меня ближе, а потом и вовсе развернулся, прижав к своей груди так крепко, что я едва дышала.

Я собралась возмутиться, но он недовольно зашипел:

— Тс-с-с…

Вот ещё! Теперь он командовать мной вздумал? Я выпуталась из его рук и резко села.

Пусть спит один и смотрит свой сон дальше, кто же ему мешает! Очевидно, слова о границах для него пустой звук. А я вернусь на свою софу.

Но не успела сдвинуться.

Он мгновенно перевернул меня на спину, навис сверху. Его золотые глаза пылали, зрачки расширились почти на всю радужку.

— Ты разбудила меня на самом интересном, красавица, — опасным, вкрадчивым тоном произнёс он в опасной близости от моих губ.

В животе от неожиданности сжалось и потянуло, а от его обжигающего дыхания по коже побежали мурашки.

— Если не перестанешь ёрзать, я с удовольствием исполню этот сон наяву, — его глаза пульсировали, выдавая возбуждение, и до меня, наконец, дошло о чём он. И что именно видел во сне. И кого в нём…

Я замерла, широко раскрыв глаза. Шевелиться теперь совершенно не хотелось.

— Вот и умница, — удовлетворенно прошептал он и ненадолго наклонился ещё ближе, втягивая мой запах.

Сглотнул и откинулся на спину, не выпуская меня из объятий.

После такой угрозы не хотелось ни ерзать, ни возмущаться. Я притихла, считая позу вполне удобной. Главное — чтобы он скорее уснул. И забыл о своих словах.

А вот уснуть сама я уже не смогла. Так и наблюдала за его напряженным лицом. Рассматривала точеные черты лица, длинные ресницы, красиво очерченные губы. Его дыхание оставалось неровным, даже во сне брови были сведены в гримасе тревоги.

За окном начал заниматься рассвет. Птицы запели свою утреннюю песню. А, наконец, начала проваливаться в сон. Закрыла глаза, слушая его дыхание.

Как вдруг комната начала наполняться жаром.

Амерон взмок, часто задышал и стал шептать что-то несвязное. Под сомкнутыми веками с подрагивающими ресницами светились золотом глаза. Венка на шее исступленно колотилась. Он вцепился в простыни обеими руками, застонал — и тогда я разобрала слова:

— Война… Эта бессмысленная война… Не заставляйте нас убивать друг друга…

Я придвинулась к нему, положила ладонь на лоб. Да он горел!

Будить его в таком состоянии было крайне опасно. Я это понимала. Оставалось лишь попытаться охладить его с помощью своей магии — но он сам был как пламя, безучастное к любым чарам.

— … Немиз ошибается… Мы достойны этого мира…

Когда я услышала о Немизе, каждый волосок на теле встал дыбом. О какой войне говорил Амерон? При чём здесь Немиз? Боги погибли, отдали свои жизни ради нас… Как один из них может ошибаться, если их уже нет?

Амерон резко сел, просыпаясь и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. В комнате было невыносимо жарко и всё едва не трещало от этой жары. Я рывком притянула влагу с улицы через створку окна — комната остыла, но он словно не замечал.

Механически схватив поданный стакан, он жадно выпил воду.

— Это… это… — голос срывался, глаза смотрели в одну точку перед собой, не фокусируясь ни на чем, будто он всё ещё был там, в кошмаре.

Но потом — резко обернулся, прижал меня к себе, замерев так на пару секунд.

— Лисса, ты здесь…

Опустился ниже, устраивая голову на моих коленях, утыкаясь затылком в живот.

— Я здесь, — пальцы сами запутались в его волосах, гладя, успокаивая его. — Это просто сон. Тебе приснился кошмар. Всё уже прошло, — уверенным тоном продолжала я, а у самой кровь стыла в жилах. Что он видел в этом сне?

Я продолжала гладить его по голове, перебирая волосы, позволяя ему прийти в себя. Саму раздирали вопросы. Почему он говорил о богах? Почему упоминал войну так, будто это то, что ждёт нас впереди? «Мы достойны этого мира» — почему требовалось быть достойными? Что всё это значит?

Что, если это не просто сны?

Утро не принесло ответов.

Когда я осторожно расспросила его о ночном кошмаре, Амерон вздрогнул и резко обернулся ко мне. Зрачки вытянулись в узкие линии — его тело всё ещё помнило пережитое потрясение.

— Это было так ужасно? — мои пальцы обхватили его руку, а сердце сжалось от его вида.

— В этом и проблема, — глухим измученным голосом ответил он. — Я не помню, что мне приснилось. Но знаю — это было что-то очень важное и… ужасающее.

— Тебе уже снились такие сны? — догадалась я.

— Это бремя правителей, — он устало протёр лицо, будто пытаясь избавиться от цепенеющих ощущений. — Мама рассказывала, что отец кричал по ночам. Но теперь… когда отца нет… видимо моя очередь.

Я сглотнула ком, внезапно представив его — маленького, испуганного, слушающего, как отец задыхается от кошмаров. И теперь он повторяет его путь.

— Ты говорил о Немизе… — шепотом добавила я. — И о войне… Как будто она ещё впереди.

Амерон вскинул голову, ошеломленный моими словами. Его глаза наполнились тем же ужасом, что и прошлой ночью. Он взлохматил свои огненные волосы. Сейчас, в смятой рубашке, с беспорядком на голове и без привычного лоска он выглядел не наследным принцем, а просто… Амероном. Тем, кто отвлекал меня от учебы и медитаций в саду. Тем, кто смеялся над моей неловкостью, когда я обливала его чаем.

В груди кольнуло что-то тёплое и острое — то самое чувство, которое я так старательно закапывала после ночи на острове с Тироном.

Пальцы сами потянулись к нему, чтобы прижать, утешить, но я сжала их в кулаки.

Боялась за него.

Эти сны не были простыми. Они грызли его уже давно. И что страшнее — кажется, они были не просто кошмарами.

— Сейчас… — его голос внезапно огрубел, золотые глаза сверкнули. — Война — крайне опасная тема даже для размышлений. — Он резко замолчал, заметив мой пристальный взгляд. Уже через мгновение его лицо ожило, губы растянулись в той самой знакомой наглой ухмылке. — Не хочешь стать моим ночным телохранителем? — И тут же, как кот, играющий с клубком, потянулся ко мне, ловя мой непослушный локон и накручивая его на палец.

Я как ошпаренная вскочила с постели. Только сейчас до меня дошло — мы всё ещё в его кровати. В той самой, куда он перенёс меня прошлой ночью. А я… я будто и не против… Дрызг!

— Если сны повторятся, — бросила я через плечо, уже мчась к ванной, — обещаю разбудить тебя не пинком, а ушатом ледяной воды. И, пожалуйста, не забывай о нашем договоре! — Моё недовольство прозвучало неестественно, из-за чего я чуть не выругалась вслух.

Его смех догнал меня. Обжёг спину.

— О каком договоре? — он специально сделал паузу, чтобы я успела схватиться за ручку двери. — О том, которого не было?

Что-то внутри ёкнуло — маленькое, тёплое, знакомое, предательское. Я стиснула зубы так сильно, что в висках застучало. Нет, он не смеет! Не смеет играть в эти игры! Мы уже проходили это… Он не будет строить иллюзии, рассчитывать на… на что вообще? На мою слабость? На минутную нежность? На то, что я забудусь?

— На что ты надеешься, Джея? — прошептала я в уже пустой комнате, захлопнув дверь так, что дрогнули стены.

Амерон Сонаура

Кошмары пришли в первую же ночь после смерти отца.

Он проснулся в поту, с криком, застрявшем в пересохшем горле, и осознал вдруг всю тяжесть его короны. Каждую ночь. Каждую проклятую ночь. Его отец вставал с постели с невозмутимым лицом, зная, что за ним наблюдают тысячи драконов, в то время как память ещё хранила дрожь от увиденного.

Война.

Это слово уже въелось в подкорку, как запах гари после пожара. В его снах не было ясных образов, или он не помнил их — только обрывки ужаса.

Только смутные тёмные тени, смазанные образы развалин и разрушенных городов. Крик, который никто не слышит. Землю, впитывающую кровь слишком быстро… Слишком жадно…

Лирелия не была готова к новой войне. Она отдала слишком много, чтобы это не повторилось в будущем. Всего двадцать лет прошло, а новая уже стучалась в наши с отцом сны.

Догадывался ли он? Понимал ли их значение? Или считал их обрывками своих воспоминаний?

А боги… Это было страшнее всего.

Отец бормотал о них в бреду. Теперь я повторял его слова, не понимая их. Как мёртвые боги могут ошибаться? Как они могут поднять новую войну, если положили свои жизни, чтобы сохранить наш мир?

А Лисса… С её колючим характером и предательски тёплыми нежными ладонями — она умудрилась отогнать эти ужасающие образы.

После той ночи, когда она стала невольным свидетелем его личного кошмара, он перестал видеть изматывающие его сны. Когда она спала рядом, кошмары отступали, будто боялись её упрямого сопения.

А у него появилась причина, по которой он мог удержать её рядом с собой.

Конечно, она сопротивлялась. Но не могла отказать ему.

Она ворочалась, часто не могла найти себе места, ворчала во сне, воровала всё одеяло — и заполняла комнату чем-то большим, чем просто присутствием.

А утром он ловил её взгляд и понимал: она знает. Знает, что его шутки про «ночного телохранителя» — всего лишь тонкий лёд над бездной страха.

Но её сердце, это несносное, огромное сердце, не позволяло ей уйти. Даже когда она скрипела зубами и грозилась облить его ледяной водой.

Он сам не заметил, как привык к ней, как начал мечтать о том, чтобы она всегда была рядом.

Чувствовать её рядом, слушать спокойное дыхание, когда она засыпала. Запах — сладкий, задевающий его, влекущий — въелся в подушку, в кожу, в сознание.

Боги, он превратился в мальчишку. Но стоило потянуться к ней — обжигало осознание. Нет. Он никогда не сделает ей больно. Не после того, как однажды он чуть не потерял её. И не после того, как другой уже позволил себе сделать это с ней.

Императорский замок кипел подготовкой. Коронация. Теперь для этого не было помех. Совет отступил. Он мог взойти на престол без женитьбы. Но эта новость не принесла ему радости.

Лисса… Он не был готов потерять её.

Она была живым воплощением того, что он боялся потерять. Открытый и неудержимый смех, когда она забывала о сдержанности. То, как она кусала губу, слушая его планы по реформам — не льстила, а смело указывала на слабые места. Её дерзкий и упрямый характер.

И этот проклятый взгляд в никуда, когда она думала о нём…

Тирон.

Это имя обжигало нутро, как проглоченный уголёк. В голове я уже детально выстроил казнь для ректора — медленную, изощренную… Но Лисса лишь грустно сжимала плечи, будто носила невидимый плащ из собственной боли.

Первое, что он собирался сделать после коронации — наказать Совет за своевольную выходку с Лиссой, распустить этот устаревший орган. И внести новые должности для более молодых, взамен кучке заржавшихся и чересчур самоуверенным старикам.

А в ближайшие дни… нужно было что-то решить с их помолвкой с Лиссой. Он искал… Искал аргументы, как торговец на рынке, благодаря которым мог бы удержать её. «Империя получит сильную императрицу» — она ненавидела дворцовые интриги. «Ты будешь в безопасности» — словно он не видел, как она сжимает кулаки при слове «опека».

Она ускользала. С каждым днём — все заметнее. Даже когда сидела рядом, я ловил её взгляд, устремленный куда-то за горизонт…

В тот последний день он поставил на кон всё.

Под благовидным предлогом выманил её в город, перенёс в красивое и очень знаковое место для его родителей. Именно здесь отец делал предложение матери.

Воздух был наполнен сладким, густым, переплетающимся ароматом цветов. Они красочным каскадом ниспадали по белоснежным каменным колоннам. Под ногами хрустели светлые камни, сквозь который пробивались бледные ростки, словно ковёр устилающие поверхность земли.

Обычно здесь толпились влюбленные. Но сейчас были только они. Он не хотел, чтобы хоть что-то отвлекало их. Поэтому его люди оцепили цветочную аллею и охраняли их приватность.

Её резкий восхищенный вздох разрезал тишину и он увидел, как её зрачки расширились, поглощая красоту вокруг, как когда-то поглотили его самого.

— Амерон, где мы? — её голос дрогнул, став выше обычного.

Она крутилась на месте, и подол светло-желтого платья обвивал её ноги, как солнечные блики. Впервые за недели — настоящая улыбка, не сдержанная, не вымученная, не вежливая. Сердце в его груди споткнулось, будто пытаясь вырваться к ней.

— Здесь просто… — она прикусила нижнюю губу, и он заметил, как неровно бьется яремная вена на её шее, — невероятно.

Потом — её шаг.

Первый.

Добровольный.

Тёплые ладони скользнули на его спину, лицо уткнулось в плечо. Он замер, боясь спугнуть.

— Это восхитительное место. Спасибо, Амерон.

— Нет, — его пальцы сами вплелись в её волосы, — это ты восхитительная.

Вспышка в памяти. Как она дрожала в его руках, улыбалась и отвечала на его поцелуи. Прямо перед тем, как всё было разрушено проклятием.

Лисса смущенно улыбнулась, румянец красиво окрасил её бледную кожу. И в его голове вспыхнуло очередное воспоминание — вечер, когда он впервые увидел её.

Маленькую, но невероятно сильную, уверенную в себе, сексуальную и манящую в танцевальном костюме шиитов. С взметающимися кисточками бахромы на наряде, с переливающейся будто жемчуг полуобнаженной светлой кожей, усыпанной каплями воды. С закрытыми глазами, сразившими его в ту же секунду, когда она раскрыла их и посмотрела прямо на него. Он до сих пор помнил, как по его телу пробежались щекочущие мурашки, поднимая в груди волнение и интерес. У него не было шансов не заметить её.

— Лисса… — голос предательски охрип. В горле и вовсе пульсировало эхо бешено стучащего сердца.

Кто бы знал, что он будет дрожать от страха перед хрупкой девушкой, в руках которой было его сердце.

Её ладонь скользнула в его — лёгкая, прохладная. Он опустился на колено, камни впились в кожу сквозь одежду, но едва ли он заметил это.

— Ты выйдешь за меня?

Её пальцы дрогнули в его ладони. Губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука. В глазах — вспыхнула паника. Несколько секунд, что она молчала, стали для него вечностью. Воздух звенел от его напряжения, от её растерянности.

Казалось, сейчас я разучусь дышать. Амерон делал мне предложение… Амерон, чье имя заставляло сердце биться чаще, но тот, кто не зажигал тот самый огонь — неистовый, бушующий, предназначенный лишь для одного.

Он стоял на колене и его искренность резала больнее лезвия. Предложение. Без условностей и договоров. Без имперского расчета. Полное неприкрытых и трепещущих чувств.

Но… Я не могу.

Милый, Амерон, прости. Прости меня.

Сердце сжалось, обливаясь кровью за его боль. Я знала, что он не хотел меня терять. Поэтому мои слова могли стать кинжалом в его распахнутую душу.

— Амерон… — рвано выдохнула я и присела вслед за ним. Высвободила пальцы из его ладони, прикоснулась к его щеке. Кожа горела под подушечками пальцев. — Ты… один из двух самых дорогих мне людей. Ты невероятный мужчина. Лучший из них. Идеал для любой… Ведь ты не просто так был мечтой почти всей женской половины Академии, — голос сорвался в нервный и скомканный смешок, фальшивый, как медяк.

Его глаза вспыхнули болью, пониманием. Глухой раной.

— Помнишь? — я заставила губы растянуться в улыбке. Хрупкой как первый лёд. — Я уже говорила, что не стану одной из жён. Я хочу быть… Единственной.

Я видела, как в его глазах вскипает упрямство. Боги, он всё ещё цепляется за зыбкую надежду нашей «истинности»?

— Я — не твоя Единственная, — покачала я головой. — Ты встретишь её. Истинную. Ту, что зажжёт твоё небо.

Всё его тело напряглось, будто я причиняла ему физическую боль.

— Мне нужна лишь ты! — в уверенном голосе зазвенела сталь.

— Это не так, — мягко возразила я. — И ты это знаешь. Тебе, как императору… особенно нужна Она. Чтобы не рвать душу на части. Не калечить… других.

Я прильнула к нему, уткнувшись лицом в грудь. Под тканью его королевского камзола бешено стучало сердце. Так близко. Так надрывно. Любовь к нему разрывала меня. Но иная… Тёплая, щемящая душу, светлая, как утренний ветерок, освежающий в духоту.

Я так хотела помочь ему. Но не ценой себя.

Не так. Это была слишком высокая цена. Стать наблюдателем? Смотреть, как он сгорает от страсти к другой? И… испытывает вину передо мной? Нет…

Я — дракон. У меня тоже есть истинный. А значит я не имела права поступать так.

Амерон сжал меня так крепко, будто хотел навсегда вплавить в себя. По его телу пробежала дрожь. Он ткнулся лицом в мои волосы, вдыхая запах, как утопающий — воздух.

— Если ты не Она… — голос прервался, охрипший от бессилия, — … как ты умудряешься? Успокаивать… Давать силы… Разжигать меня…

— Может, и во мне есть чары, как у тебя? — тень улыбки скользнула по губам. Я поймала его взгляд. Да. Он выстоит. Он был невероятно сильным драконом. — Просто я не умею ими пользоваться.

— Тогда я бы сейчас не стоял, а ползал у твоих ног, как привороженный пёс, — выдавил он шутку. Уголки губ дрогнули вверх.

Он шутил. Но я видела. Кулаки… Они белели от силы сжатия.

Ему нужно время. Время принять корону. Найти её. Полюбить без оглядки. Я уверена. Он сможет найти её. Он как никто другой заслуживал любви. Яркой, безудержной, не оставляющей шансов, опаляющей и воскрешающей.

— Когда коронация? — не отрываясь от его груди, спросила я. Прекрасно понимая, что поступаю малодушно. Позволяя себе впитывать его тепло, купаться в обречённой нежности. Его запах, тёплый, терпкий проникал в ноздри, окутывал уютом.

— Послезавтра, — обронил он, и в одном слове пронеслось больше бури и тревоги, чем если бы он сказал что-то иное. — Ты… будешь?

— Буду. — Мой вздох зашелестел о ткань его костюма. Пора. — А после… Я собираюсь покинуть Лирелию, Амерон.

Его руки сжались, впиваясь мне в бока — внезапно, больно. В глазах вспыхнули золотые искры, а за ними — голый страх. За меня.

— Хочу вернуться в Тернград, — я отстранилась, создавая расстояние между нами. — Хочу больше узнать о своих родителях. О маме… Поэтому прошу твоего официального разрешения на переход границы. Как императора.

— Я не могу, — голос низкий, как рычание. В зрачках полыхнуло пламенем. Он боялся отпустить.

— Помнишь, — прищурилась я в ответ, ловя его взгляд. — Ты обещал: если помогу взойти на трон без женитьбы, то сделаешь для меня всё что угодно.

Он сжался, в глазах промелькнуло что-то болезненное.

— Не поступай так со мной, — шёпот рваный, удушающий.

— Ты поступил со мной хуже, — мои пальцы бессознательно сжали складки мантии. — Тебя не душит клятва на жизни. Не перекрывает воздух, не давая сказать «нет».

Он сглотнул — громко, с усилием. Взгляд тяжёлый как свод грозового неба:

— Клятва — нет. Но вот это… — Он ткнул кулаком себе в грудь. — Сжимает сердце. Тисками.

Больно смотреть. Я не просто отказывала. Я отрезала себя от него. Навсегда.

— Амерон… — Беззвучно. Только глазами умоляю понять.

Он молчит. Смотрит. Брови сведены в мучительной складке. Потом — сдавленный выдох. На секунду он зажмуривается.

— Я не смогу удержать тебя, — будто отвечая каким-то своим мыслям. — Если ты так этого хочешь… я дам письменное разрешение на переход. Действует… только до границы и самого барьера. А дальше… — Голос сорвался. — Дальше я бессилен. Тернград… Если понадобиться помощь… Я не смогу помочь, Лисса. Ты же знаешь, дорога в Тернград мне заказана… Моё появление будет означать объявление войны.

— Не понадобится, — запальчиво и уверенно ответила и тут же сжала его ладонь, взглядом передавая благодарность. — Спасибо, Амерон!

Конечно, я не знала, что ждало меня в Тернграде. Это пугало и одновременно… переливалось предвкушением в каждой клеточке тела.

— А если всё же понадобится? — Вцепился в возможность. Шагнул ближе.

— Ты не узнаешь об этом.

— Я могу почувствовать… — тихо, с иррациональной, просто безумной верой.

— У меня уже не будет брачного браслета, если ты забыл, — договорила и осеклась. Он говорил о другом. Не о браслете… — Я не твоя истинная, Амерон!

— Не уверен, — упрямо. Глаза пылают. Он все ещё верил!

Безумец! Если бы я была его истинной — он бы чуял мою боль. Мои страхи. Его дракон бы не дал себя обмануть.

— А я уверена, — твёрдо. — Моя драконица проявилась. И её… не тянет к твоему.

Он молчал. Смотрел пристально, выискивая ложь в моих глазах. Будто слышал гораздо больше.

— Обещай! — Взяла его за руку.

— Что?

Боги, каким же упрямым он был! Он не хотел верить, что его тянуло ко мне вовсе не потому, что я истинная, а просто потому, что я с самого начала была запретной для него. Маячила, порой дразнила, но не давала попробовать себя на вкус.

— Что ты вновь сходишь к Оракулу, — сжала его пальцы, изо всех сил призывая себя к терпению. — Раз твоё предсказание было настолько размытым, необходимо внести больше ясности! Сколько прошло с прошлого? Четыре года? Это не маленький срок. Возможно, теперь ты услышишь что-то новое. Что-то более точное.

— Чтобы запутаться сильнее? — он вырвал руку из моей ладони. — Они не дают точных формулировок!

— Обещай мне! — Не отступала я.

— Хорошо, — горькая усмешка прочертила его лицо. Он кивнул и посмотрел на горизонт. — Обещаю. Но… толку не будет. Это я точно знаю.

Его обещание позволило мне выдохнуть. Хоть тревога за него и съедало мою душу.

Уже на следующий день мы стояли в главном храме Джеи — расторгнуть помолвку, которая никогда не была настоящей.

Хуже всего было то, что для этого потребовалось участие Совета. Старейшины выстроились полукругом. Их лица покорные, подавленные, но глаза — острые, как кинжал за пазухой.

Я не была в силах остановить дрожь, пробравшую меня при воспоминаниях. О том, как они обошлись со мной. О том, сколько яда и ненависти, уничижительного пренебрежения было в их голосах. О том, как они обращались со мной, как с вещью.

— Прости, — пальцы Амерона сжали мою ладонь сразу, как мы переступили порог Храма. — Их присутствие необходимо. Именно они проводили ритуал небесной пары. И расторгнуть его должны они.

Я кивнула. Во рту пересохло. Смотрела куда угодно — на золотые узоры на стенах, на дым от свеч, на собственные дрожащие пальцы — только не на них.

Заклинание полилось медленным потоком, а руки одного из старейшин рисовали в воздухе древние чары и вдруг… Вокруг нас с Амероном вспыхнуло то самое золотое сияние, как во время ритуала небесной пары.

Оно расплескалось по воздуху, отделяя нас от остальных, а затем впиталось в браслеты, которые витиеватым узором вновь расползлись по руке. Которые затем вернулись к виду тонких обручей без единого намёка на былые узоры и линии.

Мы сняли браслеты и Амерон передал их старейшинам.

— Ваше высочество, мы бы хотели… — старческий голос одного из старейшин заскрипел, как ржавые ворота.

Но Амерон уже вёл меня к выходу из храма, игнорируя говорившего.

Воздух!

Я со свистом втянула его — жадно, до боли. После храмовой духоты он обжигал лёгкие, сладкий, как первая слеза свободы.

Почувствовала взгляд дракона на себе. В его глазах — море грусти. Отчаяние. Буря, противоположная моему тихому облегчению. Я расправляла плечи, впитывая мир, ощущая себя абсолютно свободной, а он…

Он не дал мне ничего сказать. Взял за руку — телепортация рванула за рёбра. Мы перенеслись в его гостиную, и прежде, чем я перевела дух, он исчез, оставив за собой лишь алые искры перехода.

— Амерон…

Ты справишься. Ты гораздо сильнее меня. Сильнее стали. Крепче гор.

А я… Я наконец-то дышу.

Вечером состоялся бал выпускников.

Мы с Нели уже третий час крутились перед зеркалом в её комнате. Последний бал требовал особой подготовки, как утверждала эльфийка.

— Держи, — она вложила мне в руку очередную шпильку, сверкающую как ледяной осколок. — Ты уверена, что хочешь оставить волосы распущенными?

— Абсолютно, — развернулась я к зеркалу, ощущая как прохладные локоны скользят по плечам. Лёгкое мерцание инея в прядях — единственная уступка вечернему образу. Пусть видят ту же Лиссу, что и всегда.

Платье нежно-голубое, как утренний лёд на озере — традиция Академии. Цвет кафедры магии воды — хотя по праву могла бы облачиться в чёрный, цвет своей основной магии. Но сегодня не время для провокаций.

Лишь намёк — опалённые Нели плечи переливались чёрным жемчугом, словно тень, пробивающаяся сквозь лёд.

Эльфийка крутилась перед зеркалом, превращаясь в живой цветок. Фиолетовый шёлк— цвет кафедры целителей, облеплял её фигурку, словно вторая кожа, а в волосах прятались настоящие каплевидные орхидеи, дрожащие при каждом движении.

— Серьги! — вскрикнула она, ловя моё отражение в зеркале. — Посмотри, они играют на свету!

Золотые капли на её мочках пульсировали тёплым светом, а внутри — застывшие весенние листья, будто пойманные в момент расцвета.

— Ты… великолепна, — выдохнула я.

И это была правда. В её образе не было ни капли вычурности — только гармония, как в хорошем заклинании. Каждый элемент — листья в вышивке, стебли, оплетающие рукава — дышал жизнью.

Как и она сама.

Единственная, кто не отвернулся. Единственная, кто продолжал смотреть мне в глаза после правды.

— Ну что, — перехватила она мои мысли, взмахнув веером из светлого пергамента и засушенных лепестков, — готовы зажечь этот бал?

Образ Лиссы на балу выпускников

Бальный зал искрился магией. Огоньки танцевали в воздухе, струйки воды обвивали белоснежные колонны, а крошечные деревья росли прямо над головами, осыпая гостей лепестками. У одной из стен теснились девушки — фиолетовый островок-прилавок кафедры целителей заманивал ароматными зельями.

Энтузиазм девушек я не разделила. Спасибо, мне хватило «аромата любви» Нели в начале обучения.

Подруга уплыла в танце со своим парнем. А ко мне подошёл он — сверкающий золотом и алым, весь в напряженной грации.

— Я больше не могу обнимать тебя? — спросил он надломленным голосом, и я повернулась к нему.

— Когда это ты спрашивал моего разрешения? — усмехнулась я.

Его рука резко притянула меня к себе. Рывком, не обращая внимания на окружающих и их пристальные взгляды. Будто последняя попытка удержать меня.

Вдохнул запах моих волос, духов. Стиснул талию и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Не верю, что ты добровольно променяешь Лирелию на ледяной ад Тернграда, — шёпот в ухо, слишком интимный для чужих глаз.

— Моя мама была оттуда, Амерон, — напомнила я, игнорируя шипящие, злые взгляды. Края платья сверкая взметались вверх, притягивая взгляд к опалённым плечам. Именно они кричали правду: да, я другая. Я — тёмный эльф.

Кажется, за неделю проживания с Амероном я заразилась его уверенностью и пренебрежением к остальным.

— Но не ты, — ответил он. — Там… слишком холодно.

Я расхохоталась, удивляя окружающих и саму себя — громко, вызывающе. Душащие, сдерживающие меня цепи страха и неуверенности окончательно разлетелись в прах. Я знала — вскоре я покину Лирелию, а значит и всех, кто видел во мне чужую.

— Серьёзно? — посмотрела прямо в глаза. — Ты мог бы придумать что-то пострашнее.

Он качнул головой, не тронутый моим весельем, рассматривая мои глаза.

— Ты готова нырнуть в пасть к чудовищу, лишь бы убежать от него… — прошептал он, а я застыла, покрываясь мурашками.

Он знал. Знал о моих чувствах к Тирону. Догадался.

Я сжала его ладонь, заставляя себя двигаться.

— Это в прошлом…

— Слишком много для «прошлого», — в его глазах сочилась неприкрытая боль. Но не упрёка. Нет. Он понимал. Понимал, почему я не могла быть с ним. Я любила другого.

— Ваше высочество, я хочу украсть вашу спутницу…

Голос. Глухой, как удар под рёбра. Ледяной, как кромка смертельно опасного орудия. Запах — дымный, горький, с едва уловимыми нотками дерева и цитруса.

Я окаменела.

Амерон впился мне в глаза, и я поняла — он всё увидел. А ещё… Он позволит.

Он делал шаг назад. И в нём — вся боль мира. Кивок, также глядя мне в глаза: «Вот он. Я говорил именно об этом».

Уходил! Он уходил! Оставлял меня одну с этим чудовищем…

Зал провалился в темноту, когда мои пальцы вплелись в его ладонь. Горячую. Знакомую.

Меня развернули — резко, без спроса.

Не хочу! Не буду! Не смей!

Но тело будто парализовало. Как тогда, в том подземелье, когда он вместе со старейшинами ломал мою волю.

Его глаза.

Кровавые молнии в чёрных тучах. Прошибли насквозь.

Он повёл в танце. Я могла лишь следовать — не танцевать. Спотыкаться, как пьяная. Неуклюже, будто деревянная кукла с надорванными нитями.

Зачем?!

Ладони на спине жгли сквозь платье. Дыхание на шее, кружащий голову запах заставляли дрожать от его близости. Воспоминания затопили всё сознание…

Его рука жёстко, собственнически сжала моё предплечье. Там, где раньше был браслет. Ах, вот оно что!

— Ты не солгала про помолвку, — выдавил он после вечности молчания.

— Я никогда не лгала тебе, — горло сжало, слова — осколки.

Его бровь взлетела вверх в немой насмешке. Не верил. Он не верил мне.

Я судорожно вздохнула. Воздух — как нож. Прорезал туман в голове, вспорол мою ярость.

— Когда ты рассказал о родителях…

— Не смей говорить о них! — хлёстко, будто пощёчина по лицу.

Я сжала губы. В груди — знакомый клубок: иглы обиды, кислота боли. Бесполезно…

Но я не та дрожащая девочка. Больше не позволю снова утащить себя в эту бездну.

— Я молчала только поэтому, — с силой вырвала свою руку из его железного захвата. Ногти, будто клинки, царапая прошлись по его коже. — Но это уже не важно.

Я сделала шаг назад. Шаг к свободе.

Обвела его фигуру взглядом. В последний раз. Навсегда запечатлевая строгий образ дракона в безупречном угольно-чёрном костюме, жалящий, сверкающий молниями, взгляд, губы, сжатые в тонкую нить.

— Прощай, Тирон.

Ледяные горы встретили прохладным дыханием. Влажный воздух приятно холодил серебристую чешую, а кристально чистый ветер наполнял лёгкие до самого дна. Я наслаждалась полётом, каждым взмахом мощных крыльев, рассекающих туманные потоки. Наслаждалась пьянящим чувством свободы.

Империя осталась позади вместе с золотыми глазами нового императора. Как же величественно выглядел Амерон утром в королевских регалиях! Золотые глаза сверкали под тяжелой короной, а осанка излучала уверенность. Лишь я заметила едва уловимую дрожь в его пальцах, когда он вручал мне запечатанный пропуск сразу после коронации.

Наше прощание получилось торопливым, деловым… Совсем не таким, как вчерашний вечер в его оранжерее. Прямо после того, как я прибежала туда в гневе от последнего танца с драконом, чьё имя даже упоминать не хотела, и переживала, что разнесу от злости все творения Амерона искрящейся в пальцах тёмной магией… Он вернулся и успокоил меня.

Я до сих пор чувствовала на губах жар того последнего поцелуя Амерона. Как он сжал мои запястья, не позволяя вырваться… Нет, я не стану думать об этом. А тем более, о Тироне, чьё имя всё ещё режет сердце, как незаживающая рана.

Сложив крылья, я стремительно спикировала к границе. Обратная трансформация далась нелегко — тело ломило от непривычного напряжения. К этому мне ещё предстояло привыкнуть.

Впереди мерцающий магический барьер, а рядом с ним — растерянные и нахмуренные драконы-пограничники. Они явно помнили, как в прошлый раз я легко пролетела сквозь барьер, рассекая его будто масло ножом.

— Разрешение, — протянула я документ, стараясь говорить спокойно.

Минуты тянулись мучительно долго, пока они изучали бумагу и проверяли её на подлинность. Их взгляды — настороженные, полные недоверия — скользили по моей фигуре. Наконец, барьер затрещал, открывая проход.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё и ещё. Не оглядываясь назад.

По привычке глубже закуталась в меховую мантию, тут же забыв о своей драконьей сущности. Но холод, разумеется, не беспокоил меня.

Я знала — мне не дадут своевольно пройти вглубь Тернграда. Уже ощущала щекочущие взгляды на себе. Тёмные эльфы никогда не упустят чужака на своих землях.

Не успела я пройти и сотню шагов, как передо мной словно из ниоткуда возник знакомый отряд. Чёрные с серебряным доспехи, бледные лица, холодные глаза.

Их командир — знакомый тёмный эльф с татуировками в виде стрел на высоких скулах прищурился и вышел вперёд. Его губы прочертила ледяная усмешка.

— Всё-таки вернулась, — произнёс Ликант, будто и не сомневался в обратном.

— Я же говорила, что вернусь, — спокойно ответила я, наблюдая как его воины переглядываются в явном недоумении.

Значит, он не рассказал им о нашем разговоре…

— А ещё говорила, что после этого я могу сдать тебя кому угодно, — его бровь изящно взметнулась вверх.

Дрызг! Действительно говорила.

— И куда же ты намерен доставить нарушительницу порядка? — спросила я, чувствуя странное сочетание — тревога сковала живот, но уверенность в голосе никуда не делась.

Тёмный эльф медленно достал из внутреннего кармана пару браслетов, блокирующих магию, и встряхнул ими в воздухе. Их холодный метал тускло блеснул в свете.

Но я нахмурилась. Он же помнил, как я избавилась от них в прошлый раз? Для кого это? Для своих же? Проверяет меня?

— Для начала в королевскую крепость, к дозничим.

В королевскую крепость… Но ведь по-хорошему именно туда мне и нужно было попасть. Если моя мать действительно была принцессой, то сведения о ней можно найти только там. К тому же мои… дедушка с бабушкой должны быть нынешними правителями Тернграда — королём и королевой.

Мысль была настолько нелепой, что я обычно предпочитала отгонять её подальше. Но сейчас… подумать требовалось.

— Хорошо, — кивнула я и сделала шаг вперёд, бесстрашно протягивая к нему руки.

Реакция была мгновенной — отряд дружно дёрнулся от моего неожиданного хода, клинки и стрелы нацелились прямо в мою грудь.

— Только при условии, что я доберусь туда живой, — добавила я, копируя его жест и вызывающе приподнимая бровь.

Ликант кивнул и жестом приказал остальным опустить оружие. Забавно, как одна маленькая драконица — а здесь, в Тернграде меня видели именно драконом, хотя в Лирелии я была ненавистным всем тёмным эльфом — могла так нервировать целый отряд опытных воинов. Кажется, они так и не забыли вкуса войны. А парадокс моего положения лишь подчеркивал горькую абсурдность — нигде не своя? Я останусь вечным чужаком меж двух миров?

Магические браслеты со звоном сомкнулись на моих запястьях — и в тот же миг воздух взорвался низким рычанием.

Волоски на затылке зашевелились, прежде чем пришло осознание — мне был до боли знаком этот рык!

Снежок!

Ледяной уступ над нами раскололся. Снежно-белая молния с грохотом обрушилась на Ликанта, пригвоздив его к земле. Мой мерлок — подросший ещё больше, теперь выглядя устрашающим хищником — впился когтями в его доспехи, обнажив смертоносные клыки.

Хаос вспыхнул мгновенно. Тёмные эльфы замерли в нерешительности, хотя оружие уже было нацелено на моего Снежка. Все знали: один укус мерлока — и жизнь оборвется на вздохе.

— Нет! — Я бросилась вперёд, закрывая Снежка собой. — Не трогайте его!

Повернулась к своему защитнику, падая на колени в снег рядом с побледневшим Ликантом.

— Отпусти его, малыш! — прошептала я, заглядывая в знакомые светящиеся глаза. В них вспыхнула радость — но наша связь почему-то молчала. Пустота. — Он не собирался причинять мне вред.

Снежок неохотно спрыгнул с эльфа, ещё раз грозно рыкнув, затем бросился ко мне. Остальные тут же отшатнулись, Ликант взлетел на ноги, расчесывая на шее след от когтя мерлока.

А я уткнулась лицом в его холодную шерсть, вдыхая родной запах, который помнила ещё с времен, когда он был щенком. Как же я скучала!

— Где ты был? Я так переживала. Боялась, что барьер… — я осеклась, когда заметила небольшой шрам под его левым глазом. — Зачем ты прыгнул за мной? Сквозь барьер! Ты мог погибнуть…

Я благодарила богов, что сохранили жизнь моему упрямому, преданному защитнику. А объяснением случившемуся видела лишь то, что барьер после того, как я проломила его, скорее всего, на время истончился, его магия заколебалась. И это позволило мерлоку оказаться здесь.

Мерлок вывернулся из объятий и тёплым языком лизнул мне щёку.

Значит всё это время Снежок был здесь. Залечивал раны после смертельно опасного прыжка сквозь барьер и не мог вернуться обратно. Застрял здесь, раненый.

Но наша связь… Неужели её тоже сжег барьер?

— Ты… ты не чувствовал меня? Поэтому, тоже переживал, что я…

На глаза навернулись слёзы. Он также как и я переживал, что я погибла, после того как наша связь разорвалась.

Его грустный взгляд был красноречивее любых слов.

А после… Снежок осторожно взял мою ладонь в пасть и посмотрел мне прямо в глаза, будто ища одобрение.

В душе лавиной прокатился инстинктивный страх. Но я знала — он бы никогда не навредил мне… Он хотел вернуть нашу связь. Этого хотела и я. А для этого был нужен…

Я зажмурилась, кивая ему. Клыки впились в кожу, пронзая её.

Яд.

Жгуча волна прокатилась по венам, выжигая сознание.

— Что вы творите?! — голос Ликанта донёсся сквозь накатывающий туман.

Я успела лишь слабо улыбнуться, прежде чем тьмы накрыла с головой.

Сознание вернулось с ощущением тепла. Ночь уже опустилась на землю, а рядом потрескивал уютный костёр. Мы находились в шарообразной ледяной пещере — идеальном укрытии от пронизывающего ветра.

Бок приятно согревала знакомая тяжесть — мой Снежок свернулся калачиком рядом, его белоснежная шерсть поднималась и опускалась в такт дыханию.

Я запустила пальцы в его густую гриву, отмечая изменения — золотистых полос почти не осталось. Видимо снежная местность перекрасила моего стража в свои цвета. Но самое главное — он был жив. Невредим. Рядом.

Мерлок поднял голову и блаженно прищурился, чувствуя моё пробуждение. И вдруг… Волна! Тёплая, мощная, знакомая до боли. Его эмоции хлынули в меня: безграничная любовь, преданность, готовность разорвать любого, кто посмеет мне угрожать…

Глаза невольно заполнились слезами. Как же я скучала по нашей связи!

— Я тоже по тебе безумно скучала все эти дни, малыш, — прошептала я, царапая его за ухом.

В тот же момент к нам устремился десяток взглядов. Ликант изучал нас с подозрительным интересом, его эльфы — с неожиданным уважением.

Видимо то, что я осталась жива после укуса мерлока, добавило мне очков в их глазах.

— Я даже знать не хочу, как тебе удалось приручить этого убийцу, — пробормотал командир, подходя к нам ближе и протягивая ветку, на которой были нанизаны обжаренные куски мяса.

Снежок мгновенно зарычал, обнажив клыки, но после пары моих успокаивающих поглаживаний расслабился. Хотя один глаз продолжал следить за подозрительным эльфом, а уши нервно подрагивали.

— Серьёзно? — я скептически приподняла бровь.

— Вообще-то нет, — неожиданно признался Ликант, опускаясь на корточки рядом. Его светлые, серые глаза изучали мерлока с профессиональным интересом. — Я сломал голову, пытаясь понять, как… — он бросил взгляд на своих воинов и понизил голос, — …недоэльф-недодракон умудрился заполучить такого стража.

Я неожиданно рассмеялась, услышав, как он назвал меня. Кем я уже только не была — полукровкой, тварью, тёмным отродьем… Но «недоэльф-недодракон» — это было оригинально. Особенно забавно, учитывая, что он должен был понимать — я и то и другое в полном смысле этого слова.

— Он сам нашёл меня, — пожала я плечами, почесывая Снежка между ушами.

Тёмный эльф прищурился и наклонил голову, словно уловив что-то важное.

— Я знал лишь одного тёмного эльфа, у которого мерлок был стражем.

Я затаила дыхание, заинтересовавшись. Сердце замерло.

— И кто это был? — спросила, чувствуя, как сорвался голос.

— Принцесса Эмрианель Меллесар.

Мир вокруг меня дрогнул. Он только что назвал имя моей мамы.

Ликант изучал мою реакцию, его глаза не упускали ни единой детали. Кажется, он уже о многом догадывался, но не мог заставить себя задать главный вопрос.

— Ты знал её? — слова вырвались с трудом, будто сквозь ледяную крошку в горле.

— Достаточно хорошо, — его ответ ударил неожиданной прямотой.

Тысяча вопросов вспыхнула в сознании: Какой она была? О чём мечтала? Что с ней случилось? Чем она жила до встречи с моим отцом?

Столько вопросов… Но сомневаюсь, что Ликант был тем, кому можно было задать их. Скорее всего, он был одним из важных эльфов королевской стражи, не более того. Поэтому видел её лишь на парадных выходах и церемониальных одеждах.

— Когда мы доберёмся до крепости? — резко сменила тему, скармливая Снежку большую часть мяса с ветки. Мерлок принял угощение с царственной снисходительностью. Но я знала — такой он лишь среди чужих.

— Ещё несколько часов пути до точки перехода, — Ликант провёл рукой по татуировке-стреле на щеке.

Оказалось, жители Тернграда не могли свободно телепортироваться. Всё, что касалось телепортации — магия, координаты точек, сам переход — было нестабильным. Магия здесь вела себя как дикий зверь — непредсказуемая, опасная. А телепортация особенно, так как пролегала в глубинных слоях подпространства.

Для перемещений использовали стационарные кристаллы-порталы, выточенные из древнего льда, способные стабилизировать магию. Никаких эффектных искр, как у драконов, никакой свободы перехода — только проверенные маршруты, только стационарные порталы.

Эта новость ошеломила. Я давно считала магию чем-то… само собой разумеющимся, как воздух. Но здесь моим представлениям было суждено разбиться. Весь восточный континент был словно пробитая лодка — энергия утекала в никуда.

Когда мы покинули относительно мягкий климат гор, я поняла, о каком «ледяном аде» говорил Амерон. Температура по мере нашего движения падала так сильно, что даже воздух будто кристаллизовался. Тёмные эльфы превратились в движущиеся ледяные изваяния — только магические одежды спасали их от обморожения. Даже Снежок, чья шерсть покрылась инеем, начал дрожать мелкой дрожью.

Лишь моя драконья кровь бурлила в жилах, создавая невидимый тепловой кокон. Я шла сквозь снежную бурю, словно сквозь лёгкий туман — холод щекотал кожу, но не причинял вреда.

И вот, когда до точки перехода оставались считанные метры, судьба приготовила новый сюрприз…

— Пропасть! — воскликнул какой-то эльф, первым выхватывая меч. Лезвие вспыхнуло синим холодным пламенем.

А затем лязг стали, шуршание натянутой тетивы. Глаза воинов сужены, дыхание учащено. Они выстроились щитом, спины напряжены, как струна.

Настоящее чудовище. Монстр.

Он нёсся из снежной чащи, сотрясая землю. Размером почти с дракона, но приземистый, гибкий. Лапы — колонны с когтями, раздирающими мёрзлую землю и лёд. Густая буро-серая шерсть, свалявшаяся в ледяные колтуны. Два толстых рога на мощной голове. Морда — кошмар асимметрии. Смещённые маленькие глаза — один выше другого, глубоко посаженные, мертвенно бледного голубого цвета. Приплюснутый нос, мощные челюсти с огромным количеством острых зубов.

Скорость. Невероятная. Невооруженным глазом было видно, что он двигался быстрее, чем мы могли достигнуть точки телепортации. Снежная буря клубилась за ним, не поспевая.

— Что э… — голос сорвался, сердце рухнуло в пятки. Ледяной страх, будто иглами впился под кожу. — это?!

— Ворг! — крикнул кто-то.

Тёмные эльфы сплели защитный купол, объединив магию в общее заклинание.

Становилось понятным — против такой твари они были почти бессильны. Но, мамочки, как же тогда они выживали здесь?

Серебристый купол, мерцающий от силы влитых сил, замкнулся над нашими головами. Ликант тут же вдавил ладонь в снег. От его пальцев по снегу к купола поползли чёрные жилы магии, будто окутывая его паутиной. Очень знакомой магией… Тёмной магией.

Снежок прижался ко мне, рыча глухо, боязливо. Я впервые видела его таким.

— Учуял мерлока, — прошипел Ликант, бросая злой взгляд на Снежка. — Эти твари охотятся на магических существ. Пожирают их силу…

Пожирают… Это слово выморозило душу. Стало тихо — только рёв приближающегося ворга, едва слышный треск щита… и моё бешено стучащее сердце. Сейчас мы были не воинами. А добычей.

Ворг

Мир взорвался грохотом, когда чудовище врезалось в щит. Я пошатнулась, едва не падая от ударной волны. Щит эльфов выдержал — слава богам!

Ворг замер в ошеломлении. Он не видел барьер! Неужели магия эльфов была незаметной для таких тварей? Или он охотился по обонянию?

Его кривые клыки заскрежетали от ярости. Эти челюсти были способны перемолоть и лёд, и кости. А рёв… Он не ревел, а издавал низкое, повергающее в ужас скрипучее урчание, похожее на скрежет льдов, и хриплое клокочущее дыхание.

Второй удар.

Щит выдержал, но затрещал, покрываясь паутиной трещин. Эльфы катастрофически не успевали его восстановить или сплести новый.

Если защитный купол падёт — мы пропали… Нужно было срочно что-то придумать!

Удар.

Купол с треском взорвался и разлетелся на мельчайшие чёрные сгустки — магия Ликанта. Они обволокли морду ворга и тот истошно заревел. Не знаю, как именно воздействовали его чары, но у нас появилось время.

Пока эльфы сплетали новый защитный купол, Ликант готовил что-то другое. Более изощренное.

— У него есть слабое место? — бросилась я к Ликанту, боясь сводить взгляд с всё больше звереющего монстра.

— Яркий свет и огонь, — сквозь зубы бросил он, сплетая новые чары.

Вот только тёмные эльфы не обладали стихийной магией! А значит огонь был им не подвластен. Как же это удобно здешним монстрам!

Я взглянула на небо. Ни намёка на солнце. Небо было непроницаемо серым, отчего горизонт размывался и всё выглядело единым полотном. Сейчас бы хоть крохотный луч солнца!

Подождите… огонь… Все драконы изрыгают огонь в истинном обличии! Мой сноп был серебристым, но это совершенно точно был огонь!

— Ни шагу от эльфов! — приказала я мерлоку, уже негодующего от моей безумной идеи. Он уже уловил волны моих эмоций. — Если ты не будешь в безопасности, я не смогу помочь.

Мерлок недовольно завыл, цепляясь когтями за мою мантию. Но я вырвалась, успев проскользнуть за пределы нового купола до того, как он захлопнулся.

— Ты что делаешь, сумасшедшая?! — закричал один из отряда.

Ликант поднял голову, отрываясь от плетения сложных чар. Наши взгляды скрестились. В его глазах зажглось понимание и вдруг…

«Обездвижь его. Я зафиксирую, а остальные его добьют» — прозвучал голос в голове.

Я вздрогнула, покрываясь мурашками. Он тоже обладал способностью к ментальному общению! Как и я! Как и Тимилис…

Оказывается, когда в твою голову прокрадываются чужие мысли — это было неприятно. До дрожи странно.

Я качнула головой, откладывая мысли о схожести нашей магии на потом. Сейчас нужно заняться воргом.

Обернулась. Быстро, резко, в ослепительной вспышке света, из-за которой Ворг вновь заревел, жмурясь и чудовищно скалясь. Яркий свет действительно был болезнен для него.

А как тебе комбо — свет и поджаривающий огонь?

Я взмыла в воздух, так как Ворг кинулся ко мне, верно расценив во мне главную угрозу. Но его когти клацнули пустоту и тогда он вновь бросился на магический купол.

Да, ума ему было не занимать. Но кушать хотелось сильнее. Однако я не позволю ему перекусить моим Снежком!

Этих чудовищ совершенно точно нужно истребить!

Знакомый жар ярости и кипящей злости, страха за родное существо заполнили всё нутро. Я выпустила инстинктивное, дикое, неукротимое чувство наружу.

Огонь хлынул из пасти ослепительным потоком. Шерсть монстра вспыхнула, воздух разрезал дикий вой. Ворг забился, визжа как загнанный зверь.

— Сейчас! — резко бросил Ликант.

Я остановилась. Он накинул на монстра мерцающую чёрную сеть. Ловушка. Очень искусно сплетенная.

Эльфы ринулись в атаку.

Оказывается, ворги быстро восстанавливались. Магия, поглощенная от прошлых жертв — магических существ, позволяла им быстро регенерировать. Поэтому действовать нужно было быстро.

Каждый из эльфов знал, что ему делать. Слаженные действия. Выверенные движения. Точные острые удары — клинки пронзили его морду, сердце и шею.

Наконец, тишина.

Я вновь выдохнула огонь, чтобы от него ничего не осталось. Даже напоминания. Ни единой песчинки этого отвратительного чудовищного монстра.

Огонь ещё долго догорал призрачным сиянием, противоречащим законам этой ледяной пустоши. Серебристые языки пламени танцевали на ветру, переливаясь тысячами ледяных искр. Снег вокруг мерцал, отражая эти неземные всполохи, превращая землю в зеркало для драконьего пламени.

Все замерли, наблюдая за этим зрелищем. Не в силах отнять взгляда. И осознавая из какой опасности только что выбрались.

Тело внезапно охватила дрожь. Я обернулась обратно и осела на землю. Всё тело мелко подрагивало от опустошения.

Один из эльфов подхватил меня.

— Тише, девочка… В тебе гораздо больше сил, чем может показаться, — он придержал меня за плечо, помогая принять вертикальное положение. — Но такими темпами ты у нас до крепости не дойдёшь, — этот эльф был уже в возрасте. Учитывая, что эльфы жили более четыреста лет, я даже примерно не представляла сколько ему было лет.

— Дойдёт, — ответил Ликант и хмыкнул.

«Спасибо», — мысль скользнула в сознание, лёгкая, как снежинка.

«Будешь должен», — почти без сил огрызнулась я и, едва переводя дыхание, опустилась на колени. Снежок тут же прижался ко мне всей своей тяжестью, будто пытаясь прикрыть от возможной угрозы. Мои пальцы вцепились в его чешуйки — твёрдая опора в этом ледяном аду. Эльфы тут же отшатнулись от нас.

«Разве ты не своего стража спасала?», — даже в голове прозвучала усмешка. И хотя лицо Ликанта оставалось каменным, а глаза — холодными, как снег под ногами, я чувствовала эту ухмылку на уровне нашей новой ментальной связи.

Мы, наконец, достигли кристалла. Огромный мерцающий тёмный камень, выточенный прямо из породы под снегом.

Впереди были ещё пара часов до самой крепости. Но из-за задержки с воргом мы явно не успевали до ночи. А ночью ворота не открывали никому.

— Почему воргов до сих пор не истребили? — спросила я, отламывая кусок чёрного хлеба. Пальцы другой руки автоматически поглаживали и перебирали чешуйки Снежка — тёплые, отдающие запахом снега и чем-то диким.

Мы снова остановились на ночлег под открытым небом. Если не считать шатёр, который эльфы развернули с подозрительной лёгкостью. Значит, и здесь была задействована магия. Эльфийская. Особая. И очень актуальная для здешних мест.

Ведь холод, опасность со стороны хищников, демонов, с которыми, я уверена, мне ещё предстояло познакомиться, вынуждали практически всё население Тернграда сжаться в столице — Рохнар. Благородных за первыми и вторыми стенами от крепости, простолюдин — за следующими, в кольцах, окружающих королевскую крепость. Ни трактиров, ни деревень. Слишком опасно.

Снежок заурчал, прижимаясь боком. Даже он, рождённый в холоде, искал тепло костра. Что уж говорить об остальных… Мерзлая земля под пятой точкой даже нечувствительную к холоду меня начинала нервировать.

— Они охотятся раз в несколько лет, затем надолго впадают в спячку подо льдами, — ответил тот пожилой эльф, что подхватил меня. Почему-то именно он смотрел на меня с теплотой.

— Не так легко выследить того, кто может проснуться в любую секунду, а может проспать ещё десяток лет, — нахмурился другой эльф. У этого были серые глаза с оливковым отливом.

— Они представляют большую угрозу для Тернграда, — возмутилась я. — Неужели нет способа избавиться от них?

— Тебе то что, дракон? — ухмыльнулся Ликант. — Хочешь поселиться здесь?

Его пренебрежительное общение ко мне, когда во взгляде сквозило гораздо больше — сбивало с толку. В них читались догадки, слишком много догадок. О моей магии, о происхождении…

Но он предпочитал наблюдать и оценивать, а не задавать контрольные вопросы.

— А что, если да? — я улыбнулась ему, показав зубы.

Остальные озадаченно моргнули. Даже у Ликанта дрогнуло лицо, выдавая его удивление.

Конечно. Никто из них не знал, что в Лирелии я была слишком… чужой. Гораздо более чужой, чем здесь. А сила ледяных стихий, тайны моего прошлого манили меня в Тернград словно зов крови, наконец-то узнавшей родной запах ветра…

Спустя пару часов эльфы задремали. Язычки огня стали меньше, долизывая полена. А жар от костра — слабее. Мерлок сонно зевнул, привычно сложив голову на мои ноги.

Я вздохнула, не в силах уснуть и размышляя о том, что ждало меня в крепости. Конечно, сперва меня покажут дозничим.

Я гадала, какую роль они могли выполнять. Судьи? Тюремщики? Или нечто худшее?

Я уже понимала — они не посмеют причинить вред тёмному эльфу, не совершившему ничего непростительного. Здесь, среди вечных льдов, кровные узы значили больше любых подозрений. А затем…? Что будет потом?

— Не спишь, дракон? — услышала я позади себя и вздрогнула всем телом.

Джея! Этот эльф умел подкрадываться так незаметно, что даже драконий слух не улавливал его приближения!

— Сколько долго ты ещё будешь игнорировать тот факт, что я не только дракон? — нахмурилась я, наблюдая как он устраивается рядом.

— Пока тебя не признают кем-то ещё, — глубокий взгляд и искренние слова заставили покрыться мурашками.

— Опять — «со всем разберутся дозничие»? — я закатила глаза, копируя его слова.

— Нет, я хочу познакомить тебя кое с кем другим.

Я замерла, поперхнувшись дыханием.

— С кем?

Его губы растянулись в ухмылке — он ничего мне не расскажет.

Пару секунд я рассматривала эльфа, его татуировки на лице, ледяные глаза, острые черты лица, надеясь, что он сдастся и ответит. Но затем вспомнила, кто передо мной сидит. Безжалостный воин.

— Почему в Тернграде магия нестабильна? — я вздохнула и вернулась к безопасным темам. Этот вопрос беспокоил меня уже весь день.

— Это началось после войны… Многие называют это наказанием богов, но кто-то — наследием сжигающего огня драконов. Будто их огонь сжег магию. Поэтому… их ненавидят ещё больше.

Как же просто… списать проблему на драконов, которых столь удобно продолжать ненавидеть! Но версия с богами выглядела ещё более поверхностной. А причина должна была быть…

— А ты сам… — нужно было аккуратно выедать, откуда у него тёмные силы. Но я не знала, как сделать это незаметно и без явного напора. — Твоя магия… Я думала…

— Что такая одна? — хмыкнул он и пронзил меня острым взглядом.

— Учитывая, что я родилась в Лирелии, логично, что считала себя единственной с такой магией.

— Сомневаюсь, что ты родилась в Лирелии, — сорвалось у него, и он резко замолчал, будто проговорился.

Ликант поспешил подняться со своего места и направился к своим людям.

— Спи, дракон. Завтра тебя ждёт насыщенный день.

Я снова вздохнула и покачала головой. Ну вот что за манера? Говорить полунамеками, полуправдами. Заставляя метаться и гадать, что он имел ввиду? С кем он хочет меня познакомить?

Очень скоро мне предстояло это узнать. На утро мы, наконец, вошли в Рохнар. Столица была ослепляющей во всех смыслах.

И именно здесь явственно ощущалось изменение климата. Я подозревала, что мы наблюдаем лето во всей её… мерзлоте.

Снежные шапки на крышах вытянутых домах разнообразных цветов, преимущественно с преобладанием чёрных крыш, дверей и ставней. Но из-под ледяного настила земли выглядывали слабые ростки свежей травы. Вместе с ними тянулись едва заметные, крохотные голубые цветки. Их я видела впервые.

Мы быстро передвигались по четырём кольцам кварталов с множеством улиц, несмотря на то что Рохнар казался бесконечным. Я успела заметить, как остальные эльфы отличались от тех, с которыми я уже успела познакомиться. Тёмные эльфийки — утончённые, с острыми чертами лица, манящим флёром опасности и предупреждения на лицах. Многие предпочитали белые одежды, тёплые, но не отнимающие красоты, грациозности и стати.

Гномы… а здесь были гномы! Я видела их впервые. Но они были именно такими, какими я их себе представляла. Коренастые, ростом ниже среднего, но невероятно сильные и могучие. С коричневыми и рыжими бородками.

Я очень хотела увидеть фей. Но ни одной, к сожалению, не разглядела. Возможно, они обитали в других частях Тернграда?

Всех пугал мой Мерлок. Многие вернулись в свои дома, наблюдая за нашим передвижением из окон.

Это было ожидаемо. Ликант с полчаса убеждал дозорного стража на главных воротах впустить Снежка. Скрежеща зубами и кидая в меня убийственные взгляды, ему пришлось заручиться за мерлока. Если Снежок что-то выкинет, то ответственен будет Ликант.

Мы подошли к крепости. Это было монументальное и внушающее трепет мощное строение из белоснежного камня с голубой иризацией. Крепость, казалось, светилась под лучами слабого солнца. Она будто сама была гигантским льдом посреди ледяной пустоши. На крепостных воротах мерцали незнакомые витиеватые руны.

Перед крепостью — ОНО. Огромное снежное мёрзлое дерево, сражающее своей красотой и величием. Это был Амбр. То самое ледяное дерево, чей собрат откликнулся мне во время ритуала Зимнего слияния в Академии. На нём были плоды! Такие же ледяные, как и само дерево. Они переливались в лучах солнца, приковывали взгляд.

Так и хотелось потянуться и сорвать одно, чтобы попробовать на вкус. Но что-то подсказывало мне, что делать этого не стоит.

Ликант оставил своих людей перед входом в крепость. Прошил меня долгим решающим взглядом и кивнул.

— Следуй за мной.

Я облизала губы, чувствуя, как в пальцах начинает покалывать от волнения. И пошла за ним.

От волнения я не могла детально рассмотреть обстановку крепости, лишь краем глаза замечая роскошь лепнин на стенах и такой же белый интерьер внутреннего убранства. Всё казалось мне пустым и безликим, будто здесь никто не обитал, несмотря на габариты крепости.

Когда он привёл меня в просторную гостиную, такую же пустую, лишь с парой бархатных синих диванов — первое яркое пятно, попавшееся мне на глаза здесь, и стеклянным столиком между ними, я растерянно остановилась.

— Зачем мы здесь?

Ликант наклонил голову и что-то шепнул в воздух. В воздух? Здесь кто-то был? Я услышала лишь тихое трепыхание, сменившееся тишиной.

Он обратил на меня взор своих ледяных глаз и с привычной усмешкой указал на диван.

— Присядь.

Сердце споткнулось от его смеющегося взгляда. Он видел — я переживала. И это доставляло ему удовольствие! Но я упрямо продолжала стоять и сверлить его глазами.

Пока двери в гостиную вновь не распахнулись, и гостиная не заполнилась эльфами.

Я попятилась назад, чувствуя, как сердце подступает к горлу.

Это были стражи. Много стражей. И, судя по их серебряным сверкающим доспехам — королевская. Они встали живой стеной передо мной, уже побледневшей от непонимания происходящего.

А затем двое из центральных выступили вперёд и пропустили идущего… Идущую.

Я сглотнула, разом леденея от понимания. Теперь я поняла, с кем он хотел меня познакомить.

Яркие, цвета синего льда глаза, ещё не лишенные блеска, но уже светлые от преклонного возраста, цепко пригвоздились к моей фигуре. На её серебристых волосах возлежал тонкий обруч сверкающей изящной короны.

Королева Тернграда.

В её взгляде тот же ледяной свет, что и в моих снах… Боги, неужели она узнает меня?

Её взгляд дрогнул, скользнув к Снежку… А затем вернулся ко мне — ясный, изумлённый, не верящий…

Королева Тернграда

Ниссиэль Меллесар. Легенды о любви Карана — короля тёмных эльфов к своей избраннице — красавице слагали до сих пор даже в Лирелии. Беспощадно жестокого и устрашающе сильного короля смогла без памяти влюбить в себя маленькая тёмная эльфийка с глазами утреннего неба. Она была маленькой, но невероятно сильной волшебницей.

Подданые шептали её имя с восхищением и обожанием — казалось даже тени замирали от вида её красоты. Враги же знали — в этих хрупких пальцах дремала сила, что могла вмиг превратить вражеские крепости в ледяные надгробия.

Глаза королевы расширились в неверии — чем-то между ужасом и надеждой. В их уголках заблестели слёзы.

Что-то горячее и колючее подкатило к горлу. Я инстинктивно отшатнулась, не зная, чего ожидать от неё.

— Эмрианель… — её голос дрогнул. Она шагнула ко мне. Рука с тонкими пальцами замерла в воздухе, будто пытаясь поймать призрак.

Снежок угрожающе рыкнул, выступив вперёд. Королева застыла, взгляд скользнул к мерлоку.

— Инельда…

В её глазах — боль потери, неверие и шок.

Ликант встал рядом с ней. Я удивилась. Его поза, дистанция, стойка выдавала не стражника, а кого-то… ближе.

— Это не они, ваше величество, — с грустью ответил он, и в его непривычно мягком тоне зазвучало что-то личное.

Меня пронзило подозрение — кто же он на самом деле?

— Но как… — она всё же преодолела последние шаги. Пальцы коснулись моей щеки — холодные, но нежные. По спине тут же побежали мурашки. — Эти глаза… Я узнаю их из тысячи.

С её ресниц сорвалась слеза, хрустальной каплей падая на пол.

Ликант замолчал и сжал губы. С потемневшим взглядом посмотрел на меня. Похоже, даже он не осознавал, что наша встреча будет столь болезненной для королевы.

«Расскажи ей всё, дракон» — скользнуло в мои мысли.

Я кивнула, краем сознания отмечая про себя— он знал. С той самой нашей встречи знал, кем я была!

— Ваше величество, — аккуратно прервал он её, кланяясь, — Вам нужно услышать её историю… Мы оставим вас.

Ликант вывел всю стражу. Ни тени сомнения — они оставили королеву одну с неизвестной девушкой! Ладно я, они оставили её в одном помещении с мерлоком! Безумие.

Королева, казалось, не замечала ничего вокруг, застыв в немом созерцании и поиске ответов в моих глазах. Поэтому мне пришлось отстраниться.

— Пожалуйста, давайте присядем, — осторожно обратилась я ней.

Она опустилась на диван механически, пальцы сжались на юбке, выдавая её волнение.

— Моё имя — Лисса Эйвин, — начала я. — Я родилась и росла в Лирелии. — Королева вздрогнула, будто от удара. — Меня вырастила тётя. И лишь недавно я узнала о своих родителях.

Глубокий вдох. И прыжок в бездну.

— Мой отец… Ашейн Милдор.

В её глазах вспыхнула сталь. Не гнев — чистейшая ненависть, обжигающая, как удар раскалённого клинка.

— Он любил вашу дочь! — выпалила я. — У них не было выбора. Ведь они были истинными!

— Ложь! — её голос раскололся, как раскалывался лёд под ногами. — Они не могли быть истинными.

— Если бы они не были… то не было бы и меня! — вырвалось у меня.

Королева побледнела, будто в жилах застыла кровь. Тишина. Громче любых слов.

— Ты… — её голос сорвался, пальцы задрожали на коленях, ресницы затрепетали, как крылья пойманной бабочки. В этот миг передо мной была не владычица суровых тёмных эльфов, а просто женщина, потерявшая ребёнка. — Но… как?

И я выложила всё. Каждую крупицу правды, что собирала на протяжении своей жизни.

Начиная с того, что росла с тётей на границе Лирелии и не ведала о том, что волшебница. Пробуждение сил, жгучих и неудержимых. Академия, поиски ответов о природе своей тёмной магии.

Умолчала лишь о проклятии… О Тироне, Амероне, и том, что связывало меня с этими двумя драконами.

— Передо мной… моя… — её глаза мерцали от то набегающих, то вновь отступающих слёз. Наконец, она решилась — холодные пальцы сжали мою руку, взгляд впился в лицо, будто не могла насмотреться. — …внучка. Невероятно.

Я улыбнулась, ощущая невероятно странные эмоции. Бабушка. Это слово отдавалось в сердце эхом несбыточных мечт маленькой девочки.

— Я чувствовала себя примерно также, когда тётя рассказала о родителях и о том, что во мне живут две сущности.

— Дракон, — неверяще прошептала она, качая головой.

Я закусила губу. Знакомый страх сжал горло: «А если и она отвергнет меня?».

В конце концов, драконы с легкостью отвергли меня узнав, что во мне живёт сущность ненавистных им тёмных эльфов. Не только драконы, но и… Тирон.

Но королева притянула мои ладони к себе, перевернула и коснулась губами тыльной стороны каждой. Я ошеломлено моргнула, боясь пошевелиться.

— Ты — моя кровь. Кровь Меллесар. Частица её… — её голос вновь дрогнул. — Я думала… потеряла её навсегда. Но вижу её в тебе.

Ком в горле разрастался. Боги, как она жила с этим?

Вопрос, что грыз меня с момента открытия правды, вырвался:

— Что с ней стало?

Она медленно опустила голову, её пальцы сжали мои ладони крепче.

— Она исчезла. Мы думали… что этот дракон из рода Милдор увёл её с собой. Что и она погибла, попав под удушающий драконий огонь, смертельные заклятия. Но теперь… — она погладила мои волосы, в её засверкавших от слёз глазах зажегся свет. — Нет. Она боялась оставить тебя здесь. Ведь война с драконами… могла сделать врагом и тебя. Наверное, она ещё не понимала, что в тебе не только драконья сущность. Поэтому и отнесла тебя его сестре. Скрыла сущность, запечатав обе магии.

— А после? — не выдержала я и подалась ещё ближе, вцепляясь в её прохладные пальцы.

— Ничего… Двадцать лет… — она закрыла глаза, проглатывая ком в горле. — Ничего не осталось. Ни записки, ни следа. Ничего, что могло бы помочь её найти.

— А отец? Он точно погиб? Может, они…

— Нет. Его смерть Каран видел сам…

— Это он…?

— Конечно, нет! — её брови слетелись к переносице. — Как бы он не ненавидел этого дракона, не поднял бы руку сам.

Но мог приказать. Мысль висела, между нами, не озвученной.

— А где сейчас король?

Королева… Бабушка… Теперь я не знала, как называть её хотя бы в своих мыслях… Она вздохнула и посмотрела на ледяной пейзаж за окном.

— Он в глубоком сне. Не смог… перенести утрату Эмрианель…

Было слышно, как боль потери дочери и частично мужа точили её сердце все эти годы.

— Для него всё это… было слишком большим шоком. Проигранная война… Утрата дочери… Он отдал всё на войне и… потерял её. Если бы мы не поместили его в глубокий сон, он мог последовать за ней.

— Он всё ещё спит?

— Да. Мы думали, что он пробудится спустя несколько лет, но видимо его душа так и не отпустила её.

Я сглотнула, представляя железного короля, сломленного горем. Жесткий, строгий, сокрушительный владыка тёмных эльфов, чьей слабостью были лишь жена и дочь.

Королева глубоко вздохнула, кончиками пальцев смахнув последнюю слезу. Её улыбка была хрупкой, как первые лучи надежды, но искренней.

— Ты, наверное, измучена дорогой. Нужно разместить тебя в покоях. Ты же к нам… — она замолчала, видимо осознав, что я ничего не сказала о своих планах.

Но я и сама не знала сколько пробуду в Тернграде. Будущее ощущалось слишком зыбким и неясным. В любом случае, я собиралась узнать больше о родителях, а в Лирелии… Я была никому не нужна по-настоящему.

— В Лирелии меня ничего не держит… бабушка, — выдохнула я, робко глядя на неё. Слово «бабушка» обожгло губы, но поселилось теплом в груди.

Её глаза вспыхнули. Несмело, как ребёнок, боявшийся поверить в чудо, она потянулась ко мне. И вот её руки уже обвили меня, а аромат снежных ягод и дорогих духов приятно защекотал нос.

— Дитя моё… — шёпот её дрожал, — Благодарю богов, что они подарили нам тебя.

Я улыбнулась в её плечо, вдыхая этот запах — незнакомый, родной. В душе впервые за долгое время начал расплетаться ледяной клубок сомнений и страхов. Тепло ласковой волной захлестнуло с головой.

Спасибо. Спасибо, что хватило смелости шагнуть в этот ледяной мир. Спасибо, что смогла оставить всё позади.

Бабушка лично проводила меня в покои — в своём крыле замка.

Крепость дышала пустотой. Широкие коридоры, высокие залы — всё утопало в белоснежном ледяном великолепии, но казалось, будто эти стены никогда не знали жизни. Как будто их воздвигли вчера… или за сто лет до этого, но так и не наполнили теплом.

Моя спальня поразила размахом. После небольшой каморки в общежитии эти просторы казались нереальными.

Белоснежные стены с ажурной лепниной, переливающейся, словно иней. Высоченные потолки. Огромная кровать с меховым покрывалом, над которой колыхался не балдахин — а чистой воды произведение искусства. Великолепные синие бархатные кресла и диваны. Окна в пол, за которыми снежный сад терялся в горной дали.

В соседней гостиной потрескивал камин — огонь здесь казался чудом.

— Отдыхай, — коснулась бабушка моей щеки и нежно улыбнулась. — Обед принесут позже.

Стоило мне опуститься на мягкую пушистую кровать, как я мгновенно провалилась в сон. Истощение, пережитый ужас, магия, исчерпанная чуть ли не до дна…

Проснулась уже в сумерках. За окном — только бледное сияние Лилиты и Портуи, искрящийся снег да чёрные зубцы гор вдали.

В гостиной на столе ждал обед. Точнее, ужин. Горячий, пахнущий дымком и пряностями. Первая за долгое время нормальная еда…

Но я едва не подавилась глотком вкуснейшего ягодного сока, когда перед носом замерцал свет. Крошечная фигурка материализовалась в воздухе, её крылья мелькали, как ледяные искры.

Фея!

Это была точно фея! Не просто маленькая — крошечная, в три раза ниже людей и эльфов, словно ожившая кукла из волшебного ларца. Она парила в воздухе, едва касаясь пространства кончиками своих полупрозрачных крыльев.

Так вот что за трепетание крыльев я слышала в гостиной, когда Ликант шептал в пустоту! Значит феи умеют растворяться в пространстве и становиться невидимыми…

Её кукольное личико с фиалковыми, переливчатыми глазами внезапно напомнило мне Нели — та же хрупкость, тот же неземной блеск взгляда.

— Ваше высочество, — прозвенел её голосок, от чего я вновь чуть не поперхнулась, уже воздухом. — Я ваша личная фея-помощница. Меня зовут Эфила. Рада служить.

Пару секунд я изумленно рассматривала её сияющий облик. Фарфоровая кожа, мерцающая как подсвеченный шёлк. Светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам тонкими прядями. Облегающее прелестное платьице, сотканное будто из лепестков цветов. Крохотные ручки и ножки в миниатюрных туфельках.

Она казалась созданной из света, цветов и лёгкого ветерка.

— Я… не нравлюсь вам? — расстроилась она, ошибочно растолковав моё молчание. Сияние вокруг её тельца померкло от неуверенности.

— Нет, нет, что ты! — поспешила я её успокоить. — Просто… я впервые вижу фею.

Эфила вспыхнула улыбкой, а я окончательно потеряла дар речи. Как столь сказочная и хрупкая магия оказалась в услужении у тёмных эльфов?

Ответ ошеломил.

— Когда страшная война чуть не уничтожила всех фей, тёмные эльфы подарили нам тень своей защиты. Дали кров. А мы… добровольно стали их руками и глазами.

Я моргнула, очарованная её забавной, старомодной речью. Теперь стало ясно. Феи платили службой за их спасение. Их дар — иллюзии и власть над растениями — сделал их бесценными для крепости.

— Спасибо, теперь мне всё ясно, Эфила.

— Я к вашим услугам, ваше высочество, — она склонилась в изящном поклоне.

Я невольно нахмурилась, вновь услышав, как именно она назвала меня.

— Почему ты обращаешься ко мне… так?

Фея вновь забеспокоилась, уловив нотки недоумения в моем вопросе. Её крылья затрепетали чаще, а свечение вокруг тела вспыхнуло ярче.

— Мне… так велели. Простите, госпожа.

Я покачала головой, стараясь успокоить фею.

— Всё в порядке.

В груди заворочалось волнение. «Ваше высочество»? Неужели, я когда-нибудь привыкну к этому? К титулу принцессы ледяных земель Тернграда, коей никогда не была…

Внезапно вспыхнуло воспоминание — тёмный эльф из лавки антикварных товаров в Лирелии. Именно он был первым, кто назвал меня так… Неужели, он и впрямь видел будущее?

Мурашки ледяными коготками пробежались по спине, вызывая дрожь подозрения. Но осознать, расшифровать свои ощущения я была не в силах.

После ужина фея Эфила настояла на том, чтобы помочь мне одеться. Я привыкла обходиться без посторонней помощи, но её трепетные уговоры были непреклонны — будто отказ обидел бы саму суть её существования.

— Это моя обязанность, ваше высочество, — прошептала она, аккуратно поправляя складки на моём рукаве, как будто я была хрустальной вазой, а не живым человеком.

Перед этим она провела меня к гардеробу.

Оказалось, это была не просто комната — а потаённое сокровище, спрятанное за невидимой дверью в стене за диваном. Если бы не Эфила, я бы никогда не нашла её — стена казалась сплошной, лишь лёгкий узор на дереве выдавал щель.

— Откуда… — вырвалось у меня, когда я увидела ряды платьев, брюк, юбок, блузок — целый арсенал роскоши, развешанный с безупречной точностью. Ниже, на полках, выстроились в безупречном порядке туфли, сапоги, ботинки. А закрытые шкафчики под столом-островом наверняка скрывали ещё больше сокровищ.

— Пятеро швей трудились, пока вы спали, — пояснила Эфила, горделиво расправив крылышки. — Теперь у вас есть полноценный гардероб, ваше высочество.

Пятеро швей. За полдня. Я могла только шокировано хлопать ресницами, разглядывая мерцающие шёлковые платья, расшитые узорами, и тёплые меховые накидки, от которых веяло ароматом зимнего леса.

— Все обитатели крепости уже спят, — тихо сообщила Эфила. — Если вы никуда не собираетесь, я могу помочь вам искупаться и переодеться во что-то удобное для ночи.

Для ночи… Но я уже выспалась, а сидеть в четырёх стенах до утра не входило в мои планы.

И вдруг — острая мысль.

Где Снежок?!

Увлёкшись новыми впечатлениями, я совсем забыла о мерлоке!

— Эфила, ты не видела здесь зверя? — спросила я, стараясь не выдать волнения.

Фея забавно склонила голову набок, её глаза широко распахнулись, будто я спросила о драконе.

— Я не видела здесь никакого зверя, ваше высочество.

Интересно, не свалится ли она в обморок, когда увидит моего «зверя»? Эфила казалась слишком хрупкой даже для испуга.

Поэтому я попросила её одеть меня во что-то удобное для прогулки — возможно, даже уличное. Не стала объяснять, что меховые накидки и утеплённые сапоги мне не нужны. Сначала надо поговорить с бабушкой и понять, насколько можно раскрывать свою суть перед остальными.

Выйдя из покоев, я тут же потянулась к Снежку через нашу связь.

В ответ пришло ровное ощущение радости и спокойствия.

Но он не пришёл ко мне!

— Так и знал, что не усидишь в покоях, — прозвучало у меня за спиной.

Я резко обернулась. Ликант стоял, прислонившись к стене за поворотом, который я только что прошла, и ухмылялся в своей привычной холодной манере.

Внутри меня поднялась волна раздражения. Весь его вид словно кричал: "Я тебя знаю". Но это было неправдой. Он не мог меня знать.

Я сжала губы и насмешливо приподняла бровь.

— Я ищу Снежка.

— Разве вы с ним не связаны? — сделал удивлённое лицо он, но уже через секунду я поняла, что даже это удивление было наигранным. — А, пожалуй, он такой же непоседливый, как и его хозяйка.

Раздражение во мне вспыхнуло с новой силой, но я усилием воли сдержала себя и промолчала. Непонятно, чего он добивался. Особенно теперь, когда всем стало ясно, кем я была на самом деле.

Вот только я всё ещё не знала, кем был он.

— Я видел его по пути сюда, — он оттолкнулся от стены и прошёл мимо меня. — Пойдём, провожу. А то ещё потеряешься, с тебя станется.

Я чуть не зарычала на него. О, неужели, это драконья черта? Не замечала подобного за собой раньше.

Мерлок обнаружился в саду, недалеко от главных ворот. Вот только при виде меня, он явно забеспокоился и заёрзал на месте.

Я впервые наблюдала подобную реакцию у него. Он что-то пытается скрыть?

На мгновение мне показалось, будто в глазах двоится. Передо мной словно сидели два Снежка — два абсолютно одинаковых мерлока. Но стоило мне приблизиться ближе, как один из них исчез, с треском разрывая пространство.

Снежок досадливо зарычал, посмотрев на меня, что удивило меня ещё больше. Затем заскулил и я с леденеющим чувством в душе ощутила, что он тоже собирается переместиться.

«Нет, стой!» — мысленно крикнула я.

Не здесь! В Тернграде опасно оставаться в одиночку!

Я рванулась к нему, пытаясь удержать, и в последний миг его телепортации, едва коснувшись шелковистой шерсти, оказалась втянутой вслед за ним. Вместе с нами втянуло и Ликанта — по каким-то немыслимым соображениям вцепившегося в мою руку, когда понял, что происходит.

Живот скрутило от непривычного, мучительно долгого перехода…

Когда мир, наконец, обрёл форму, я проморгалась.

Серые каменные скалы. Ни дерева, ни травинки, ни даже снега. Ни единого намёка на присутствие жизни. Лишь пронизывающий ледяной ветер и ощущение переворачивающей душу опасности.

Где мы, демон его подери?!

Дорогие читатели!

Чтобы не пропустить выход новых глав и быть в курсе важных новостей, если Вас там всё ещё нет, приглашаю в мой Telegram-канал!

Также, там я иногда делюсь тем, что не найти больше нигде:

— Эксклюзивные арты — дополнительная визуализация и арты, которых нет в книге.

— Закулисье Лирелии — детали, оставшиеся "за кадром"

— Секретные отрывки — вкусные кусочки из готовящихся глав.

А ещё… там можно мягко пинать автора, если очень ждётся новая глава.

С Любовью! Жду вас в своём канале [emiliaramm] —#emiliaramm

Ледяной ветер выл между скал, проникал в каждую щель. Этот звук напоминал жуткий, предсмертный стон — протяжный, полный безысходности. Думаю, так звучала смерть.

Тонкий слой инея на камнях цеплялся за подошвы, словно пытался удержать нас здесь навсегда. Каждый шаг оставлял след — будто эти проклятые горы метили чужаков.

Снежок, виновато прижав уши, издал тихое скулящее урчание. Ликант же, отпустив, наконец, мою руку, медленно оглянулся, и в его глазах мелькнуло что-то… странное. Неуловимое. Будто он узнавал эти места.

— Визгельм… — произнёс он осевшим голосом. Во взгляде пронеслись искры страха.

Ликанта способно что-то напугать? Не могу поверить!

— Что это за место? — повернулась я к нему.

— Беонитовы скалы. Под нами — ущелье Визгельм. — Он сделал паузу. — Его называют Рекой Падших.

Хотя я не знала, кто эти Падшие, но одного названия хватило, чтобы по спине побежали мурашки.

И тут раздался рык.

Я повернулась в сторону своего стража. И обомлела. Так у меня не двоилось в глазах!

Снежок переместился в это место вслед за другим мерлоком!

Ослепительно белый, с серебристыми чешуйками на ушах и хвосте, переливающимися даже от слабого света — он был всего на голову выше моего Снежка. Но эти глаза… Взгляд зелёных, светящихся, полных разума глаз был чересчур знакомым…

Но самое удивительное было не их сходство. А то, как мой страж прижимался к боку незнакомца, как трепетно касался мордой его шеи. Или её? Может быть, это была девочка?

Однако его действия не были похожи на звериные ухаживания. Это… Это было пронзительно человечно.

Через нашу связь хлынули чувства — нежные, теплые, переполненные такой любовью, что у меня перехватило дыхание.

Серебристый мерлок лизнул Снежка в нос, затем поднял на меня тот самый, невероятно разумный взгляд. И меня осенило.

Мама. Это была его мама!

Вот почему мой Снежок оказался так далеко от привычной среды обитания. Вот почему он выбрал меня. Он не потерял мать… Он искал её!

Инельда

— Инельда? — услышала я потрясенный голос Ликанта.

В его глазах — шок. Мерлок повернула к нему голову, и в ее изумрудных глазах вспыхнуло узнавание.

Ликант сделал шаг, затем еще один — неуверенный, будто боялся спугнуть видение. Инельда двинулась к нему навстречу, позволяя его дрожащей ладони коснуться своей морды. Его пальцы впились в белоснежную чешую, будто проверяя — реальна ли она.

На моих глазах происходило что-то невообразимое! Я вздохнула, понимая, что долгое время не дышала.

Это… страж моей мамы? И она… мать моего Снежка?

— Где ты была? — прошептал Ликант, гладя её чешую. — Ты жива… Но как?

Ледяная волна прокатилась по спине.

Стражи покидают мир вместе со своими Хранителями! Они связаны так сильно, что страж не может выдержать его смерти.

А если страж мамы жив, то она…

Я задохнулась, падая на колени.

Мама жива! Моя мама жива!

Слова, повторяемые разумом раз за разом в неверии, сотрясли всё существо.

Снежок тревожно ткнулся мордой мне в плечо, но я не могла пошевелиться. Перед глазами плясали чёрные точки, а в ушах звенело.

Мама. Жива.

Все ошибались…

Ликант поднял на меня взгляд. В его ледяных глазах пылало то же осознание. Тот же шок.

— Жива… — прошептал он, вторя моим кричащим мыслям, эхом отзываясь в разрывающейся груди.

Я бросилась к Инельде, не замечая, как она вздрогнула и отпрянула.

— Где она? — голос сорвался на крик. — Что с ней случилось? Как её найти?

Грустные глаза мерлока были полны невыраженной боли. Конечно, она не могла ответить.

Я в отчаянии протянула к ней нити тёмной магии, вспоминая, что могу общаться с магическими существами ментально. Но наткнулась на глухую стену молчания. Она была зверем, пусть и разумным, но не оборотнем, не драконом. Была не чувствительна к такой магии.

Я закусила щеку до крови, ощущая её металлический привкус на языке.

Что… Что мне делать? Я должна её найти! А если она… если с ней что-то случилось? Если она где-то там, одна, раненая, беспомощная…

Всё это время… Я жила, не ведая, что моя мать была жива…

Я зажмурилась, чувствуя, как огонь дракона раздирает меня изнутри. Обжигает, рвёт на части, скребёт нутро до боли. Когти впились в ладони.

Я откинула голову и в ослепительной вспышке света взмахнула крыльями, смутно замечая, как все вокруг отшатываются от меня.

Небо над головой манило бескрайней свободой и покоем.

Но в мыслях исступленно билась одна мысль: Моя мама жива!

С рёвом я рванула вверх, в небо, плотным туманом обступающем каменные скалы.

Облака обволакивали ледяной пеленой, каждое дыхание обжигало лёгкие. Но сердце пылало яростью — найти, спасти, защитить.

Но я замерла, неожиданно заметив внизу всполохи магии. Что там происходит?

Ринулась вниз.

Ликант вооруженный сияющим магическим щитом и мерцающей чёрной плетью. Мерлоки, угрожающе скалящиеся впереди него…

Кровь застыла в жилах, когда я разглядела их врагов.

Теперь я поняла, о ком говорил тёмный эльф. Те самые Падшие.

Проклятые твари с гнилой плотью и белесыми глазами-пустошами. Кошкоподобные, но лишенные шерсти, с вытянутыми конечностями и когтями, как лезвия.

Омерзительные, уродливые до безобразия, что от одного их вида к горлу подкатывала тошнота.

Их было… слишком много. Десятки. Сотни. Они двигались будто были единым организмом. Стремительные, голодные, веящие ароматом гнили, от которого выворачивало душу.

Рык вырвался из глотки сам собой. Не раздумывая, я выпустила на них серебристое пламя.

Огонь дракона — чистейшая стихия уничтожения. Падшие взвыли, превращаясь в пылающие факелы. Те, что уцелели, бросились врассыпную с визгом ужаса. Я пустила им вдогонку ещё один сноп пламени — на этот раз он выжег скалы дотла.

Теперь я понимала, почему у тёмных эльфов не было шансов в войне. Против такой силы… не устоять никому.

Приземлилась с трудом переводя дыхание. Человеческий облик вернулся сам собой — кожа горела, а в висках стучало. Ликант подхватил меня под руку, но мир уже плыл перед глазами.

Почему… каждый раз после драконьей магии… мне было так плохо?

Я осела, стремительно слабея. Небо перед глазами закружилось, стремительно темнея и наваливаясь на меня всей тяжестью.

Сознание возвращалось неохотно. Я долго разглядывала размывающийся перед глазами белый балдахин, пока не поняла, где нахожусь. Резко села в кровати, игнорируя боль, застучавшую молотками в голове.

Что-то было не так. Драконья регенерация должна была нейтрализовать любые последствия трансформации и не допустить подобных симптомов. Но каждый раз становилось только хуже.

Я поморщилась, растирая взрывающиеся от боли виски.

Рядом послышалось трепетание крыльев. Эфила.

— Ваше высочество, выпейте этот отвар, пожалуйста. Он поможет вам, — в её ручках дрожала чашка с дымящимся отваром.

Я сделала глоток. Вкус горьких трав отдался во рту незнакомым послевкусием.

В этот момент дверь приоткрылась и послышались лёгкие шаги. Бабушка.

— Лисса, моя дорогая… Ты, наконец-то очнулась, — её прохладные пальцы сжали мою ладонь. В голубых глазах читалась тревога, отчего мне стало неловко. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже гораздо лучше, — соврала я, натягивая улыбку.

— Лекарь говорит, что с твоей магией происходит что-то странное. Две противоположные, конфликтующие силы в одном теле — это просто немыслимо, — она озабочено покачала головой. — Именно поэтому он не смог сказать точнее, почему это происходит.

Я нахмурилась. Значит со мной действительно было что-то не так. Я не должна была столь резко терять силы от использования драконьей магии.

Тёмная магия не вызывала подобного истощения. Только драконья. Хотя до того, как я впервые обернулась — наоборот, проблемы были только с тёмной.

В чём же могла быть причина?

Голова гудела от множества вопросов. Пока я не разберусь с этим, оборачиваться было опасно.

— Причина должна быть, — ответила я и вновь потёрла виски.

Мне внезапно пришла мысль — Тимилис писал, что тёмная магия передаётся по наследству. Возможно, она передалась мне от бабушки? И она обладает такой же силой?

Осторожно, под видом поправки одеяла, я коснулась её руки и протянула к ней нить тёмной магии. Надеясь, что почувствую знакомое сосредоточие магии Тимилиса. Но в ментальном подпространстве не было ни намёка на силу, подобную моей.

У бабушки не было тёмной магии.

А значит, ответы на мои вопросы мог дать только Ликант. Если, конечно, удастся разговорить этого колючего молчуна.

— Бабушка, — я поднялась в кровати повыше, утраиваясь удобнее. — А Ликант… Кто он?

Её губы растянулись в загадочной улыбке.

— А он сам тебе не рассказал? — сразу же всё поняла бабушка.

Да скорее снега Тернграда растают, чем он откроется кому-то.

— В таком случае, советую спросить у него напрямую, — добавила она с лёгким подтруниванием.

— Так и поступлю, — пробормотала я, представляя, как будет тяжело выбить из этой скрытного эльфа хоть что-то.

— Я попросила их не являться к тебе без причины, — сказала бабушка, поправляя моё одеяло. — Но, если тебе лучше… к тебе настойчиво кое-кто просился.

Я озадаченно нахмурилась. А когда по её взмаху распахнулась дверь, изумленно застыла. Дыхание перехватило.

Два белоснежных силуэта ворвались в комнату. Снежок и… Инельда. Страж моей матери. Которая…

Обжигающей волной хлынули воспоминания.

Грудь резко сжалась, словно невидимые тиски сдавили рёбра. Я беспомощно раскрыла рот, но воздух не шёл в лёгкие. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

— Дыши, дитя, — тёплая ладонь бабушки легла мне на грудь, и тут же по телу разлилось успокаивающее тепло. Магия. Дыхание наконец-то вернулось.

В её голубых глазах бушевала буря эмоций — безумная надежда, слёзы счастья, которые она едва сдерживала.

— Ликант всё рассказал мне. Да, милая, я знаю… — её губы задрожали. Она спрятала лицо в ладонях, не в силах справиться с эмоциями. — Она была жива… всё это время.

Я тут же потянулась к ней, обняла, чувствуя, как по моим щекам тоже катятся слёзы. Её аромат зимних ягод и снега смешался с запахом слёз.

— Вы… узнали что-то новое? — спросила я, когда она немного успокоилась.

— Нет, — она покачала головой, но в её глазах горела решимость. — Но теперь у нас есть хоть что-то.

Она с нежностью посмотрела на Инельду. Мерлок ткнулся мордой в её ладонь.

— Мы найдём её, — голос бабушки звучал твёрдо, несмотря на слёзы. Эта хрупкая женщина вдруг показалась мне несокрушимой. — Главное — она жива.

— Но почему Инельда не обнаруживала себя до сих пор? — удивилась я.

— Это одна из многих загадок, — вздохнула бабушка. — Но я думаю…

— Она почувствовала Снежка, — перебила я. — Но почему не пришла к вам раньше…

— Мы во всём разберемся, — уверенно ответила она. Посмотрела на меня и мягко улыбнулась. — Но сейчас тебе нужно отдыхать. Ты истратила слишком много сил, сражаясь с Падшими.

Бабушка ещё раз сжала мою руку и ободряюще улыбнулась, прежде чем направиться к двери.

— Бабушка?

Я с ясной точностью поняла ещё кое-что.

Она обернулась — собранная, уверенная, уже в своих мыслях и планах.

— Мы должны разбудить короля.

Её губы снова задрожали, а в глазах вспыхнул такой свет, будто кто-то зажёг в них звёзды. Она уже думала об этом.

— Да, моя дорогая, — улыбка. Светлая. Ослепительная. — Так мы и поступим.

Когда дверь закрылась, я откинулась на подушки, пытаясь осмыслить всё произошедшее. Грудь распирало от странного чувства — будто внутри меня раскрылся цветок надежды.

Мама жива.

И мы сделаем всё, чтобы найти её.

Подготовка к ритуалу заняла всю ночь. Жрецы чертили на полу зала сложные символы, перешептываясь на древнем наречии. Я наблюдала за их движениями, чувствуя, как тревога сжимает горло. Уже утром мы попытаемся разбудить короля — и я стану частью этого.

Мне объяснили, что ключевыми фигурами в ритуале будем выступать мы с бабушкой и… Ликант.

Я всё ещё не понимала, что делал Ликант среди нас, хотя меня уже вовсю точили подозрения.

А что делала среди них я, понимала ещё меньше. Для короля я совершенно незнакомый человек. Чужой.

Утро наступило слишком быстро.

Зал сиял под стеклянным куполом, словно гигантский кристалл. Лучи солнца преломлялись в ажурных узорах, рассыпаясь по мраморному полу мерцающими бликами. В центре, в каменной ложе лежал он — Каран Меллесар.

Даже в покое его облик внушал благоговейный страх. Могучий, со смуглой кожей и серебристыми прядями в чёрных волосах, он казался воплощением древней мощи. Белоснежные одежды лишь подчёркивали его царственность. Не король — божество из старых легенд.

«Дракон», — Ликант заставил меня вздрогнуть, вновь проникнув в мои мысли.

Я подняла глаза и встретила его необычно серьёзный взгляд. Ни тени привычной насмешки.

«Сейчас мы соединим наши тёмные магии. Королева направит их к его сердцу».

Я расширила глаза, вспышкой осознавая, что он только что сказал.

«Он… как и мы?»

«Да»

Этот короткий ответ перевернул всё. У короля тоже есть тёмная магия!

Подождите… Если король обладает тёмной магией, и мне она передалась от него… Кто тогда Ликант? Кем он приходится правящей семье?

Кто он, демон его подери?!

Его магия коснулась моей — обжигающая, живая. Я закрыла глаза, погружаясь в мир энергетических плетений. Наши силы сплелись в единый поток, беспокойный и мощный.

И тогда от бабушки хлынул свет. Чистый, ослепительный. Он окутал наш тёмный жгут, словно оправа драгоценный камень.

Заклинания жрецов зазвучали в унисон. Воздух затрепетал. Наша объединённая магия устремилась к груди короля, проникая сквозь белые одежды…

И вдруг — взрыв света.

Я едва не вскрикнула, когда его глаза распахнулись. Тёмно-зелёные, мерцающие внутренним светом, как у хищника, они приковались ко мне с такой интенсивностью, что от потрясения чуть не подкосились ноги.

Холодный ужас сжал внутренности в тугой узел, вытесняя воздух из легких. Что там говорили о его ярости и ненависти к драконам?

Тирон Делони

— Лисса!

Тирон вырвался из сна, словно из огненной ловушки. С бешено колотящимся сердцем. Кровью, шумящей в ушах. Все тело пылало — будто под кожей бушевал вулкан.

Он судорожно вдохнул, пальцы впились в простыни.

Её имя обжигало, воспоминания рвали его душу, а их истинность высасывала из него силы.

Возможно, поэтому каждую ночь он просыпался с её именем на устах. С чётким ощущением её присутствия, и дрожью… сводящей дрожью в пальцах от желания к ней прикоснуться.

Он знал — сопротивление истинности всегда имеет цену. Но сейчас это было последним из его беспокойств. Годами он оттачивал контроль, не позволяя дракону проявить слабость. Однако теперь собственная нервная система стала его врагом, выталкивая наружу противоречивые чувства.

Жгучая ненависть к той, что принадлежала ненавистным ему отродьям. И сводящее до безумия притяжение. Желание.

Он мечтал о истинной. Хоть его и убедили, что им никогда не быть вместе. Что она потеряна для него… Потерянная драконица…

А теперь жалел, что нашёл.

Воспоминания вспыхивали, как кровавые отпечатки на его разуме: её зелёные глаза, полные недетской решимости, наполняющиеся чем-то другим, живым, будоражащим его фантазии, пылающая кожа под его пальцами, тело, податливо извивающееся в его руках… И собственное отражение в глади воды — искажённое, чуждое, с алым блеском в глазах, драконьими зрачками, сузившимися в предвкушении добычи.

Он резко провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть эти образы. Но они въелись в сознание, как яд.

— Держись, — прошипел он сам себе, чувствуя, как когти уже прорывают кожу на тыльной стороне ладоней.

Тирон стиснул зубы, ощущая, как выжигающее его желание и ярость сплетаются в опасный танец. Его драконья сущность рвалась наружу, обжигая изнутри, словно расплавленный металл. Но он не мог позволить себе слабости. Не с ней.

Лучше бы он никогда не встретил её! Ту, что даже на расстоянии управляла его мыслями, рвала его сердце на части, заставляла жаждать её…

Эта слабость со стопроцентной точностью преследовала и её. Ещё одно звено в цепи древнего проклятия, наложенного тёмным эльфом на драконью расу.

Мы могли принадлежать только своим истинным парам. Продолжать род — лишь с тем, кто предназначен судьбой. Без них… мы становились уязвимыми.

Драконы приняли это не сразу. Они боролись, сопротивлялись, пытались обмануть судьбу. Но, в конце концов, магия влекла их друг к другу с такой силой, что любое сопротивление становилось мукой.

Любое… кроме Тирона. Он всё ещё пытался.

Даже когда её "Прощай" пронзило его, как ледяной клинок. Даже когда каждый нерв в теле кричал, чтобы он удержал её. Он отпустил.

А когда весть о её переходе границы с Тернградом достигла его, дракон взревел в ярости. Теперь это был не просто рёв — это был ураган из злости, отчаяния и… чего-то ещё.

Ненависть, ярость, гнев сплелись в один клубок со страхом, жгучим желанием, нежностью к девушке, перевернувшей весь его мир с ног на голову. Она стала его проклятием. Его болью. Его единственным спасением, которое он сам же и отверг.

Он знал. Увидел в её глазах в тот вечер на острове. Она не поняла, что они истинные. Позднее пробуждение драконьей магии лишило её многих знаний.

А он… не сказал.

Как он мог рассказать ей? Той, что на его глазах творила тёмную магию, погубившую всех его родных? Нет. Она не заслуживала этого знать.

Лисса Эйвин

Король взлетел со своего ложа с такой скоростью, что никто не успел опомниться.

Бабушка и Ликант очень быстро остались позади него, а король двигался на меня. В его глазах — пылающее пламя ярости, неудержимый гнев и искры войны. Войны, которая для него всё ещё была не окончена…

— От тебя несёт драконом, девочка, — пророкотал он угрожающим тоном, продолжая наступать на меня.

Я пятилась, широко раскрыв глаза, в ужасе не способная даже мыслить.

— Я…

Голос сел, разум парализовало. В его взгляде было столько огня, что было удивительно — как этот король мог править ледяными землями.

Возражать, что я не только дракон было бессмысленно. Самое главное — я была им…

— Дорогой!

— Ваше величество!

Бабушка с Ликантом почти одновременно встали рядом со мной.

Их готовность поддержать и защитить внушали надежду. Но…

— Уйдите! В крепости завёлся шпион! Вот только… как она проскользнула сквозь барьер и стражу? — грозным тоном спросил он и взглядом пригвождая меня к месту. — Ликант, почему ты не задержал её?

Я сглотнула, чувствуя, как кровь отливает от лица. Одно слово короля и даже бабушка будет не в силах защитить меня…

Но она действовала мгновенно. Её ладонь легла на его грудь, а другая рука мягко, но властно направила его лицо к себе. Завладевая его вниманием и отвлекая от меня.

Я затаила дыхание, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.

— Каран, — мягким, но уверенным тоном начала она, ловя его взгляд, — эта девушка нам не враг. Она и правда дракон, — при этих словах грудь короля возмущено поднялась и его взгляд снова обратился ко мне. Но она тут же отвернула его лицо к себе. — Но это не всё. Она…

Боги, как она не боялась его?

Рядом с его исполинской фигурой она казалась хрупкой тростинкой. Но стоило ей взглянуть на него — и ярость в его глазах гасла.

— … наша кровь. Кровь Меллесар.

Она повернулась ко мне, и взяла мою руку — ласково, будто ничего не происходит. Король за её спиной задышал так яростно, что дыхание вырывалось шипением.

Я считала, что до этого он был зол? Нет, теперь его взглядом можно было убивать. Её слова разожгли в нём настоящий ад.

— В роду Меллесар никогда не бывать дракону!

Я сжалась. Его слова больно ударили по живому. Кроме тёти… они были единственной связью с моей мамой.

Он вновь двинулся на меня, аккуратно отстраняя бабушку. Он был явно намерен сам покончить со мной. С отравой, которая, как он считал, без разрешения проникла в его крепость. Подобралась к его семье.

Я в ужасе отшатнулась назад. Но в следующее мгновение произошло ещё более невероятное.

Ликант встал передо мной, живой стеной загораживая от короля.

Он только что… выступил против короля… чтобы защитить меня?!

— Что ты делаешь, Ликант?! — гневно и одновременно ошеломленно взревел король.

— Я поклялся защищать кровь Меллесар, — произнёс он стальным голосом, в котором вибрировала властная сила, способная потягаться с самим королём. — Поклялся защитить Эмрианель.

При упоминании имени дочери, в глазах короля пронеслись вспышки болезненных воспоминаний. Кажется, в своей слепой ярости ко мне, он ещё не вспомнил об Эмрианель. Теперь же воспоминания утраты обрушились на него с тяжестью мраморной плиты.

Он потрясено выдохнул. Пламя в его глазах погасло.

— Эмрианель… — едва слышно прошептали его губы.

— Лисса — её кровь, — продолжил Ликант. — Перед вами не просто дракон, ваше величество. Перед вами её дочь.

Блуждающий, утонувший в горестных воспоминаниях взгляд короля резко сфокусировался на Ликанте. Затем — на мне.

— Что ты…

Его дыхание перехватило. Он осел, как подкошенный.

Жрецы бросились вперёд единым порывом. Бабушка была уже на коленях, ловя его падающее тело.

В воздухе закружились чары магической диагностики, исследуя его жизненные силы, магический фон. Быстрые, отточенные движения эльфов, прерывающиеся лишь для коротких реплик.

— Он должен набраться сил после столь долгого сна, ваше величество, — наконец, прошептал старший жрец, вытирая лоб.

Бабушка лишь кивнула, не отрывая пальцев от серебристых прядей мужа.

— Вернём короля в его покои.

Я стояла, парализованная произошедшим. В груди болели сказанные им слова. «В роду Меллесар никогда не бывать дракону» …

Я не претендовала на королевское имя. Оно мне было ни к чему. Но сама суть того, что меня отвергали…

Король действительно был безжалостным и жёстким. Жестоким. Даже к своим близким. Теперь я понимала, почему мама ничего им не сказала обо мне, а когда наступило время — спрятала у тёти.

— Пойдём, — Ликант взял меня за руку и увёл прочь из зала, где короля активно готовили к переносу в свои апартаменты.

Мои мысли метались так яростно, что я машинально шла за Ликантом, не замечая ни пути, ни направления.

Но когда мы миновали снежный парк и остановились в его дальнем тупичке — оглянулась. Не расчищенная дорожка под ногами. Высокие кусты, защищающие от чужих взглядов. Рядом — ледяной фонтан, будто замерший во времени.

— Где мы?

Он покачал головой своим мыслям и с силой выдохнул. Очевидно, даже он не рассчитывал, что король отреагирует так остро.

— Это… — он посмотрел на меня встревоженным взглядом, от которого побежали мурашки. — Это было любимым местом твоей мамы.

Я закусила нижнюю губу, ощутив, что чаша потрясений переполнилась. Она вот-вот перельётся через край.

Натянутая струна в груди дёрнулась, обрываясь в самом слабом месте.

Я резко отвернулась, но предательская капля уже скатилась по щеке. Вздохнула глубже, сквозь горящую грудь и сжатое горло. Надо собраться. Собраться.

Ты думала будет легко, Лисса? Здесь? В ледяном королевстве короля, чья жестокость стала легендой?

Я сжала дрожащие пальцы. Как я могла надеяться…

Надеяться на что? На тепло домашнего очага? Что он примет и заключит в распростертые объятия, как бабушка?

«Он примет тебя», — скользнул в мои мысли Ликант. А сам подошёл, встав за спиной.

Я взорвалась, разозлившись на него. Развернулась.

— Не делай так! Ты то отталкиваешь, насмехаясь надо мной, то говоришь со мной… так. Будто мы с тобой связаны! — выкрикнула я, понимая, что он видит мои слёзы. — Ты сам был готов убить меня! А сейчас вступаешься перед королём!

Оттолкнула его в грудь, чувствуя, как в кончиках пальцев начинает колоть от стремящейся выплеснуться тёмной магии.

— Я даже не знаю кто ты!

Он молча наблюдал за мной. Спокойно. Без привычной иронии и подтрунивания. Будто я только что не накричала на него.

— Хочешь знать, кто я? — холодно спросил он.

— Разумеется! — ядовито отозвалась я.

Его взгляд медленно скользнул к фонтану — задержался на изгибах потускневшего серебра, на трещинах в каменной чаше — будто читал в них какую-то тайну. Потом так же медленно вернулся ко мне.

— Хорошо, — бросил он с ледяным спокойствием. Направился к фонтану, смахнул пальцами ледяную крошку и опустился на его бортик.

— У его величества, Карана Меллесара, был брат — Фрис Меллесар, — медленно начал он, устремив взгляд вдаль. — Они оба, как и мы с тобой, обладали тёмной магией. Первое проявление тёмной магии впервые за несколько веков… — он сделал паузу и посмотрел прямо на меня. — Они были прямыми потомками Тимилиса Лирина.

Я ошеломлено выдохнула. Тимилис. Ликант был первым, кто заговорил о Тимилисе.

— Значит, ты знаешь, — кивнул он, заметив мою реакцию.

— Но ведь он был последним в своём роде! — вырвалось у меня. — Не оставил наследников…

— Да, все так считают, — его ухмылка стала острее. — Но на самом деле — у него была дочь… Простая полукровка без дара долголетия. — глаза Ликанта потемнели. — Когда он узнал о ней… Безжалостно расправился. Не хотел, чтобы кто-то, кроме него, обладал такими же уникальными силами… Но он не догадывался, что она оставила сына. Считал, что оборвал линию своих потомков. А затем… исчез и сам.

Так линия рода Тимилиса Лирина продолжилась… Тот маленький мальчик передал силы своим потомкам?

— Значит, Каран Меллесар и его брат… — губы высохли от волнения.

— Прямые потомки, да, — ответил он. А затем его взгляд стал ощутимо тяжелее. — Как и ты.

Так это правда… Я — потомок Тимилиса…

— А ты? — Главное было всё ещё не ясно: откуда были силы у самого Ликанта?

— Фрис Меллесар был…

— … твоим отцом, — потрясенно закончила я за него.

Ликант кивнул и вновь устремил взгляд на фонтан.

— Тёмная магия извратила отца. Он возжелал абсолютной власти. Они с Караном горели идеей уничтожить драконов. Установить свои порядки. Подчинить все рассы, — его губы сжались в тонкую линию, выдавая его возмущение. — Пока Каран не встретил её величество… Ниссиэль, которая перевернула его отношение к жизни и господству рас.

Бабушка… Так она и правда была его лучом света… Маленьким, хрупким, но невероятно сильным. За которым король пошёл не раздумывая, вопреки былым принципам.

— Это стало зерном раздора между братьями, — продолжил Ликант. — Мой отец не понимал, как Каран так легко мог отказаться от их идей… Именно поэтому он и потерял своё право на трон. Ведь тёмным эльфам нужен был мир, а не пылающее драконьим огнём пепелище.

Так тёмные эльфы не хотели войны… Эта новость отдалась болезненным сожалением.

Эльфы… которых заставили сражаться. И терять своих близких на войне, которая была им не нужна… Конечно, после они возненавидели драконов…

— Затем война всё же случилась, — кивнул Ликант, вторя моим мыслям. — И Эмрианель сыграла в этом большую роль, вновь разжигая в Каране давно тлеющую ярость. Её связь с… — он впервые запнулся. В его глазах вспыхнуло что-то хищное, опасное, но тут же погасло, когда его взгляд вновь встретился с моим. — твоим отцом… Это снесло крышу Карану. И они с моим отцом бросили вызов драконам. Вызов, который позже стоил стольких жизней… в том числе и моего отца… Он погиб.

Я рвано вздохнула, чувствуя, как тиски сожаления сжали лёгкие.

Чем больше я узнавала о войне, тем более чудовищной она мне казалась.

— Ты сказал, что поклялся защитить кровь Меллесар… Почему?

— Я отрёкся от титула. От фамилии. Стал обычным мечом в руках короны. — Губы искривились в горькой усмешке. Но глаза признавали — он сам избрал этот путь. — Это искупление за грехи отца… Я на вечной службе у Меллесаров.

— Я бы не назвала тебя обычным мечом, — криво улыбнулась я, — Скорее, смертоносной стрелой.

На его губах впервые заиграла настоящая улыбка.

— А… моя мама?

Его глаза вспыхнули. На мгновение я увидела там целую бурю: боль, ярость, страх, что-то ещё… глубже.

— Мы были друзьями, — бросил он. Слишком быстро. Слишком резко.

Мои драконья интуиция кричала мне — ложь. Или не вся правда.

За его словами крылось совсем иное. И даже он сам не верил в сказанное.

Тёплое отношение королевы. Инельда, узнавшая его сразу. Было очевидно, они были не только друзьями.

— Понятно, — осторожно ответила я и отвела глаза к фонтану.

Когда-то здесь, наверное, звенела вода. Сейчас же он напоминал каменную гробницу, закованную в лёд — безмолвную, покрытую пылью забвения. Как и вся эта история.

— Поэтому я уверен — король примет тебя, дракон.

— Я не думаю, — горько выдохнула я, ощущая вновь подступивший холод.

— В Каране больше любви, чем ты думаешь.

Любви?! В этом жестоком ледяном короле?!

Я сжала кулаки и покачала головой.

— Мне не нужна его любовь, — ответила я сквозь зубы и вздохнула. — Всё, чего я хочу — найти маму.

— А я помогу тебе в этом.

Его взгляд — острый, горящий, пропитанный надеждой и огнем решимости подтверждал: моя мама для него не просто друг.

Уголки моих губ дрогнули. Хорошо хоть я теперь знала — кто он. Одним вопросом меньше.

— А твои силы?

— Я придумала, что можно сделать…

Его ухмылка вернулась, острая как клинок.

Уже в своих покоях я развернула мешочек, пылившийся на дне сумки с момента моего отъезда из Академии.

Медальон с Ашаиром.

Он упал на ладонь. Тёплый и неожиданно тяжёлый. Я не знала, кому он принадлежал раньше, но на моей шее смотрелся даже неплохо.

По коже пробежалось тепло. Свечение заструилось ровнее, ярче, будто признавая нового владельца.

Главное — он поможет мне. Пока я не пойму почему, когда я использую драконьи силы — они тают, утекают, как песок сквозь пальцы…

За информацией направилась в библиотеку. Она встретила меня серебристым сиянием мрамора, и впервые за всё моё путешествие в Тернграда — тёплым ароматом дерева.

И если драконы избегали всего, что было связано с тёмными эльфами, то здесь запретов не было — тёмные эльфы предпочитали изучать врага, а не прятаться от правды.

Я погрузилась в поиски, перебирая фолианты о драконьей магии. Но все записи казались бесполезны для меня — ни один дракон прежде не носил в себе тёмную магию.

Откинувшись в кресле, я уставилась в разрисованный стеклянный купол над головой — целое поле битвы, застывшее над головой. Драконы и эльфы, сплетённые в смертельном танце. Два дракона особенно… Их тела изгибались, хвосты переплетались, создавая иллюзию единого чудовища. Как метафорично.

Но именно их сплетение, тесность прикосновений, динамика сцены будили в душе смутную тревогу.

И вдруг — воспоминание ударило, как кинжал в спину:

Тирон.

Его превращение. Жар тела. Мускусный запах, пропитанный дымом и… чем-то древесным. Наши лбы, соприкоснувшиеся в момент соединения моей магии с его. И связь, что возникла в тот момент между нами…

Я резко зажмурилась, впиваясь ногтями в подлокотники.

Нет. Он оттолкнул меня. Разрушил всё, что между нами зарождалось. Зародилось…

Это было иронично, но именно моя тёмная магия, столь ненавистная ему, и спасла его в тот день.

Вдох. Выдох. Я обещала себе не думать о нём. Он не заслуживал этого.

Погружённая в мысли, я не услышала приближающихся шагов. Только когда тень упала на страницы, я поняла — он здесь.

— Твоя мать тоже любила книги, — его голос, обычно твёрдый как сталь, теперь звучал с едва уловимой дрожью.

Я вскочила, магия вспыхнула на кончиках пальцев сама собой. Чёрные искры танцевали между пальцев, когда я повернулась к нему лицом к лицу.

Король лишь бросил взгляд на мои руки и кивнул, будто принимая вызов.

— Вот только эта магия…

— Она во мне от вас, — бросила я дерзко, чувствуя, как энергия пульсирует в венах.

Конечно, я понимала — он гораздо сильнее и опытнее меня. Но защищаться драконьим огнём рядом с книгами я бы не посмела.

И тогда я увидела это — тень сожаления в его глазах. Настоящего, глубокого.

— Вы больше не хотите убить меня? — слова сорвались прежде, чем я успела их обдумать.

Уголки его губ дрогнули:

— Твоя бабушка доходчиво объяснила, что сделает со мной в таком случае.

Я отпустила магию и на всякий случай отступила на шаг, изучая его лицо. Что-то изменилось. Что-то важное.

— Она также рассказала, — его голос прервался, — что именно благодаря тебе мы узнали… что Эмрианель… — он не смог договорить.

— Если быть точной, благодаря моему мерлоку, — поспешила я, не зная, как реагировать на это неожиданное смягчение.

— Но именно твоё появление здесь дало нам надежду, — ответил он и я, наконец, разглядела.

Благодарность.

Король Тернграда был мне благодарен! От этой мысли чуть земля не ушла из-под ног.

— Её поиски… и привели меня в Тернград.

— Ты знала? — его глаза расширились.

— Нет, — качнула головой, пытаясь подобрать слова. — Но что-то звало меня сюда.

— Сны? — его догадка была очень точной.

Я кивнула и глубоко вздохнула, зная, что следующие слова ему не понравятся.

— В них я летела драконом над снежными пустошами.

Он нахмурился и, не удержавшись, отступил на шаг. На его лицо скользнули знакомые отголоски ярости.

— Драконом… — прошептал он, гипнотизируя мой воротник на платье. Я видела, как это слово будило в нём глубинную злость и отвращение. А самообладание стоило огромных усилий.

— И как я могу… — закачал он головой.

Но он замолчал, явно передумав продолжать.

— Завтра, — он резко выпрямился, переводя взгляд мне в глаза и переходя на официальный тон. — Я представлю тебя народу Тернграда.

— Что? Нет! — вскинулась я, стоило осознать, что он сказал. — Мне это не нужно!

Король сделал шаг вперёд. Его глаза светились решимостью.

— Это не просьба, — его дыхание стало медленным, как у зверя перед прыжком. — Ты — Меллесар, — в голосе зазвучала королевская сталь, хотя губы были сжаты до побеления. — Наша кровь. И пока Эмрианель не найдена… ты останешься под защитой короны.

Последние слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор.

Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять среди древних фолиантов с одним осознанием: завтра всё изменится. Навсегда.

Корсет платья сдавливал рёбра, не давая вздохнуть. За последние месяцы я и так исхудала — неужели требовалось это удушье?

— Вы великолепны! — Эфила отлетела на шаг, восхищённо хлопая крылышками. Её взгляд скользил по мне, как ювелир, оценивающий драгоценность.

— Бабушка обещала, что церемония продлится не больше двадцати минут. Можно было выбрать что-то… — я едва не сорвалась на "удобное", но, увидев её сияющие глаза, поправилась, — …попроще.

— Ваше высочество! — она аж подпрыгнула в воздухе. — Весь двор должен увидеть вас именно такой — истинной Меллесар. Уверенной. Гордой. Непреклонной. — Её голос дрожал от искреннего восторга.

Я вдруг поняла — для неё это не служба. Это преданность, идущая из глубины крохотного сердца.

— Ладно, — сдалась я, чувствуя, как уголки губ сами поднимаются в ответ.

— Только вот это… — она неуверенно ткнула пальчиком в медальон Ашаира, — оно же совсем не сочетается с нарядом. Слишком… тёплое.

— Именно поэтому оно остаётся, — я прикрыла ладонью тёплый металл, чувствуя, как привычное спокойствие разливается по телу.

С тех пор, как я надела Ашаир, изменились три вещи: моя тёмная магия перестала вырываться самопроизвольно, драконья сущность перестала тянуть из меня силы, и… той вечной тревоги под ложечкой стало… меньше. Будто Ашаир согревал изнутри.

Да и защита лишней не будет. Я всё ещё сомневалась, что тёмные эльфы обрадуются дракону в королевской семье.

— Как пожелаете, — Эфила скривилась, но тут же поправила складки на моём платье.

К слову, о платье. Оно было действительно… великолепным.

Оно будто было соткано из самого воздуха Тернграда. Ледяного. Свежего. Ослепляюще чистого.

Корсет — прозрачный, словно застывший лёд, сквозь который просвечивала бледная кожа — облегал талию ледяным объятием. Его поверхность переливалась тончайшими серебряными линиями узоров.

Открытые плечи подчеркивали хрупкость, но от линии груди ниспадали рукава из фатина, воздушные и прозрачные, будто снежная дымка. Они расширялись книзу, мерцая крошечными кристаллами — каждая бусинка сверкала, как замёрзшая капля звёздного света.

Юбка пышными волнами расходилась от талии, слои фатина переливались, как снежная буря. Каждая складка, каждый шов сверкали такими же кристаллами, рассыпанными по ткани, точно светящаяся пыль. Они ловили свет, осыпая пол ореолом холодного сияния.

И на фоне этого ледяного великолепия пылал Ашаир — золотисто-жёлтый, горячий, как капля солнца, застывшая среди снегов. Подчёркивая мои зелёные глаза — единственное, что осталось живым и неукрощённым в этом королевском убранстве.

Оно было прекрасно. Но дышать по-прежнему было невозможно.

— Последний штрих, дорогая, — бабушка поймала меня прямо перед выходом на балкон, где король уже ждал. В её пальцах мелькнул синий бархатный мешочек — и внезапно в воздухе застыло что-то волшебное.

Тиара.

Изящная, как морозный узор, и ослепительная, как звёздный свет. Прозрачные камни переливались ледяным блеском, будто в каждом заключена крохотная вселенная. Я замерла, как зачарованная — ни одна девушка в мире не устояла бы перед такой красотой.

— Бабушка… — голос предательски дрогнул.

— Да, — она улыбнулась так, будто знала мои мысли ещё до того, как они родились. — Она твоя.

Тиара опустилась на волосы, холодная и невесомая, но её вес чувствовался глубже кожи.

— Но я ведь не… —

Не принцесса? Не королевской крови?

Не Лисса Меллесар. Это имя ощущалось, будто сверкающий плащ, накинутый на плечи, чтобы скрыть правду.

Правду о той, что была внутри с самого рождения. Той, что не видела королевской роскоши, признания и правды о своём происхождении.

На секунду закружилась голова.

Человек… Всего год назад я считала себя обычным человеком. С далёкого городка на окраине. А после… случилось так много… Проклятие, фальшивая помолвка с наследником, правда о родителях, проснувшаяся драконица, и то, что я оказалась ещё и эльфом. Тёмным эльфом. А теперь… принцесса?

Толпа эльфов внизу ждала её — уверенную, гордую и несокрушимую принцессу, как и говорила Эфила. Но я не была ею.

Я судорожно вздохнула, вцепившись пальцами в тиару на голове.

— Лисса.

Ладони бабушки тёплым якорем легли на мои дрожащие пальцы, спуская их вниз.

— Я понимаю, что для тебя это непросто, — сказала она. В её светлых чистых голубых глазах лучилась искренняя любовь. — Но это всё ещё ты. Тиара и эта церемония… даруют тебе новое имя и титул. Но судьбу они не меняют.

Я вздохнула и прижалась к ней, словно могла впитать её тепло, её уверенность, её веру в меня.

Вдруг осознание ударило, как вспышка молнии — мой путь начался не сегодня. И не тогда, когда я впервые ощутила ветер в драконьей чешуе. Не когда узнала правду о крови в своих жилах.

Он начался гораздо раньше.

Когда мама обнимала меня в последний раз.

Когда её пальцы дрожали, отдавая меня в руки другого дракона.

Когда она шептала что-то, чего я тогда не могла понять.

Я не знала, куда иду. Не понимала, зачем.

Но судьба вела меня сюда. К этому моменту. К этому выбору.

И если всё это — слёзы, страх, потери — привели меня домой…

Значит, так и должно было быть.

— Спасибо, — прошептала я.

— Пожалуйста, — улыбнулась она. — Теперь иди. Дедушка ждёт.

Она мягко подтолкнула меня вперёд. Король стоял на балконе, протягивая руку в мою сторону. Внизу толпились жители Тернграда. Их молчание звенело в ушах. Все уже знали. Все ждали.

Глубокий вдох. Шаг. Ещё шаг. Я выпрямила спину, отодвинув все сомнения подальше. Пусть видят принцессу. Настоящую меня знала только я.

Когда я вышла на балкон и задержала дыхание, растягивая уголки губ в вежливой улыбке, по толпе пробежал шёпот удивления. Да, я была очень похожа на ту, кого они помнили. Я уже поняла это. Но потом…

Тепло. Оно накрыло меня волной. В их глазах читалось признание — чистое, безоговорочное. Они улыбались, будто встречали родную душу, долгое время потерянную.

Это… было способно снести с ног самого стойкого.

Король взял мою руку, положил её себе на предплечье. Я подняла на него глаза и неожиданно улыбнулась.

— Лисса Меллесар, — его голос прозвучал твёрдо, — принцесса Тернграда и моя… внучка.

Эта маленькая заминка. Этот взгляд — извиняющийся, сожалеющий, но вдруг ставший таким… знакомым. Таким родным.

Горло сжалось. Я стиснула зубы, пытаясь сдержать предательские слёзы. В этот момент я поняла — всё действительно изменилось. Навсегда.

Рядом раздался лёгкий шелест. Я обернулась — и замерла.

Ликант.

В серебристом одеянии, которое теперь, вопреки всем его отказам от титулов, кричало о его истинном статусе. Каждая складка наряда, каждый серебристая линия на плаще за плечами — всё говорило о королевской крови.

Он сделал шаг вперёд — и внезапно опустился на одно колено. Его гордая голова склонилась, а лук со стрелами, те самые — смертоносные, переливающиеся холодным блеском, — легли у моих ног.

Я смотрела на него, не веря своим глазам. Этот вечно ухмыляющийся, едкий, безжалостный воин — преклонил колени передо мной?

— Я, Ликант Морверин, — его голос прозвучал твёрдо, без привычной насмешки, — приношу присягу верности вам, ваше высочество. Отныне мой лук, моя жизнь принадлежат только вам.

Воздух застыл в лёгких. Он… действительно делает это.

Медленно, почти благоговейно, я подняла его оружие и протянула обратно.

— Я принимаю твою присягу, Ликант Морверин.

— Для меня это величайшая честь, — он поднял голову, принимая лук, и в его глазах мелькнуло что-то знакомое.

«Неужели теперь без подколов?» — спросила я мысленно.

«Даже не мечтай» — ответил он, и уголки губ дрогнули в той самой ухмылке.

Я прищурилась в ответ, но знала — его клятва не пустые слова. Если потребуется, он без колебаний отдаст за меня жизнь.

Я же буду надеяться, что это никогда не потребуется.

«Цыц, дети!», — громовой голос короля прокатился в наших головах. Я вздрогнула, широко раскрыв глаза. Он… слышал нас?!

«Да, он может», — мысленно подтвердил Ликант, тут же склонившись в почтительном поклоне.

Я сглотнула и перевела взгляд на толпу внизу. Низкие перила балкона открывали им полный вид на нашу сцену — они все видели присягу Ликанта.

— Её высочество, Лисса Меллесар, — прошептали эльфы, и словно по волшебству, один за другим начали склоняться в глубоких поклонах.

Я заморгала, пытаясь осознать происходящее. Да, это не меняет меня. Но в этот момент… что-то внутри перевернулось навсегда. Теперь каждый мой шаг, каждое слово — всё это имело вес. Всё это значило больше, чем когда-либо.

После церемонии состоялся бал — короткий, но пышный. Бабушка, видя мое напряжение, отпустила меня. Пусть король общается с подданными — им нужно убедиться, что их правитель здоров и полон сил.

Я же переоделась с помощью Эфилы и спустилась в сквер мамы.

Фонтан переливался будто жидкое серебро в свете поднимающейся луны. Звёзды, щедро рассыпанные над головой, придавали атмосфере волшебства и загадочности. Даже снег под ногами искрился, будто присыпанный измельченными кристаллами. А мраморные плиты под ногами, казалось, хранили следы её шагов — или мне только казалось?

Снежок, наверстывающий потерянное время с матерью, в этот раз выбрался со мной и сидел у моих ног. Хотя едва ли это можно было так назвать. В Тернграде он вырос ещё сильнее. Видимо, сказывался привычный для его вида климат. Его голова теперь доставала мне до ключицы.

Я ласково погладила его, на что он довольно заурчал.

Когда Эфила впервые увидела его, я думала, фея умрёт от страха. Она пряталась до вечера, пока не понадобилась мне — явилась, дрожа, и всё время оглядываясь в поисках «чудовища». Пришлось убеждать, что мой мерлок ласковее котёнка.

Прикрыла глаза, проигрывая в голове сегодняшнее: поклоны, восхищенные взгляды, шёпот «Её высочество» …

«Мама… ты должна была быть рядом…» — прошептала я в пустоту.

Хруст ветки.

Я вскочила, привычно призывая к себе силы. Магия уже клубилась на кончиках пальцев.

Из тени вышли двое. Их серые мерцающие мантии сливались с сумерками. Капюшоны скрывали лица.

— Стойте, где стоите! — выпалила я, напряженно вглядываясь в их фигуры. Мерлок зарычал на незнакомцев. — Кто вы?

На моих пальцах затрещала тёмная магия, сгущая темноту вокруг нас. Я чувствовала её угрожающую, опасную силу. Они не могли не почувствовать того же.

Незваные гости сбросили капюшоны и подняли руки в мирном жесте.

— Мы не желаем вам зла, ваше высочество, — произнесла девушка.

Это была молодая пара. Девушка с глазами цвета зимнего неба и парень — его лицо украшали белые татуировки, похожие на морозные узоры. Черноволосые, с серебряной прядью у виска, будто близнецы.

Их внешность была столь необычна, что даже я, ещё не привычная к тёмным эльфам, могла сказать точно — они отличались от остальных.

— Мы из горного клана Ньирдэлин — сказала она, поправляя серебристую прядь.

Клан? Я не слышала о таких. Живущие вне стен? Без защиты королевской семьи и стражи?

Но драконья интуиция подтверждала — они не лгали.

— Что вам нужно? — спросила я, отпуская магию и касаясь пальцами холки Снежка.

«Малыш, всё хорошо».

Немигающий взгляд эльфа с белыми татуировками переместился с мерлока на меня. Он смотрел так, будто видел сквозь время. По спине пробежал неприятный холодок.

— Вы правда её дочь? — спросил он вместо ответа.

Я усмехнулась и качнула головой. Наше сходство с мамой не замечали, пожалуй, лишь те, кто не был знаком с ней. Но, возможно, так оно и было. Они не знали её.

— Вы не ответили, — подняла я брови.

Они переглянулись. Между ними явно пробежала немая беседа.

— Ты уверена? — тихо спросил он её.

— Только она в силах помешать пророчеству, — ответила девушка.

Перед глазами на мгновение помутилось, а сердце пропустило удар.

Пророчество… Они сказали пророчество! Опять это проклятое слово. Только не это… Не снова…

— О чём вы говорите? — сдавленно прошептала я. В висках застучало, а перед глазами замелькали обрывки воспоминаний: безумные глаза Тирона, искажённые проклятием, грохот рушащихся стен, крики…

Хаос. Боль. Бессилие.

— Ваше высочество, мы знаем, что вы — дитя двух враждующих видов, — эльфийка сделала шаг вперёд, её голубые глаза стали глубже, темнее. — Поэтому мы и пришли.

— Кто вы такие? — пальцы сами сжались в кулаки.

— Среди драконов таких как мы называют Оракулами, — её голос зазвучал странно, будто эхо из глубокого колодца. — Но мы не видим истинных пар, не видим судьбы. А осколки… грядущего.

— О каком пророчестве вы говорите? — выдохнула я, уже зная, что не хочу слышать ответ.

— Война, — слово эльфа упало, как камень в тихую воду. По спине побежали ледяные мурашки. Сердце сжалось, будто сдавленное невидимой рукой.

Так Амерон… Его сны. Видения. О войне… которая, как он считал, ещё ждала нас… Всё сходилось.

— Скоро расколотый мир содрогнётся вновь, — продолжила девушка. Они переглянулись, и в их глазах впервые мелькнул первобытный страх. — Мы не видим, что станет причиной. Но знаем… Это связано с пробуждением богов.

— Пробуждением?! — я задохнулась. — Но они мертвы!

— Нет, — эльф покачал головой, и мир вокруг вдруг потерял твёрдую почву.

Нет.

Значит, в тех пещерах… Мне не померещилось. Это не было видением, не было галлюцинацией! Боги живы. И та ненависть в их глазах… Заставляющая кипеть кровь ненависть… Её бы хватило сполна, чтобы разжечь войну.

Войну, гораздо страшнее предыдущей.

— Когда?! — голос сорвался.

Но они лишь молча покачали головами. Даже провидцы не всевидящи. Особенно, когда речь идёт о богах.

— Так… — Я расставила ладони перед собой, словно могла физически удержать нахлынувший ужас. — Какое отношение это имеет ко мне?

Эльфийка сделала шаг вперед, её глаза вспыхнули неестественным светом:

— Мы видели вас. Окружённую непроницаемой тьмой, среди хаоса войны и смертоносной магии богов… Вы разрывали их сущности и соединяли их творения… среди огня войны.

Я резко выдохнула. И спустя бесконечные секунды, пока я пыталась заглотить воздух, беззвучно рассмеялась. Всё тело дрожало мелкой дрожью, будто в лихорадке.

Возможно, они просто увидели мою смерть, а не свою спасительницу. Это же просто… невозможно!

— Нет, постойте, — я едва смогла взять себя в руки и оперлась о холодный мрамор фонтана. — Это какая-то ошибка.

Я закачала головой, но застыла. Их взгляды — всевидящие и непоколебимые — говорили обратное. Они не могли ошибиться.

— Мир может устоять, — голос эльфа звучал, как натянутая тетива. — Но старые раны должны затянуться, а новый союз — объединить два мира.

Старые раны… Новый союз…

Боги, теперь я понимала, почему драконы так ненавидели Оракулов! Провидцы только сеют хаос, не давая ответов.

Девушка неожиданно взяла мою руку. Её пальцы были ледяными, но в глазах горел огонь:

— Мы пришли не только с предупреждением.

Сердце замерло. Какой ещё новостью они собирались окончательно разбить меня?

— Мы знаем, где принцесса Эмрианель.

Мир перевернулся. Всё остальное — боги, войны, пророчества — исчезло.

— Мама… — вырвалось шёпотом.

Я найду её. Я должна найти её.

— Где она?! — голос сорвался с губ, резкий, почти животный.

— В ущелье Визгельм…

— Визгельм? — выдохнула я, и сердце упало где-то у самых пят.

То самое ущелье? С теми тварями, куда мы прыгнули за Инельдой?

Инельда…

Мир перед глазами поплыл, когда меня пронзило осознание.

Возможно, именно там она и была все эти годы? Рядом с ней? А вернулась, почуяв Снежка? Этот её грустный взгляд, этот порыв к ущелью… Всё сходилось.

— Откуда вы знаете? — слова вылетели быстрее мысли. Время замедлилось, каждый удар сердца отдавался в висках. Хотелось рвануть туда сию же секунду.

— Это место как-то связано с пророчеством… И открылось нам лишь сейчас.

По спине побежали мурашки. Связано.

— Мама тоже часть этого?

Они снова покачали головами. Не знали.

— Всё это время её не могли найти — ни чарами, ни поисками, — прищурилась эльфийка, качнув головой. — Мы почти уверены, что местонахождение принцессы скрыто.

— Особой магией, — голос эльфа прозвучал твёрдо.

— Лишь магия демонов способна так прятать то, что должно быть сокрыто, — объяснила девушка.

Я нахмурилась. Демоны…

О них я знала меньше всего. Мрачная, закрытая раса. А их магия, уверена, таила в себе ещё больше тайн. Даже те, что бились с ними во время войны, успели узнать о них крайне мало.

— У них есть артефакты, способные рассеивать такие чары.

Значит, мне нужен этот артефакт.

— Так к её исчезновению причастны демоны?

— Нельзя утверждать об этом с полной уверенностью, ваше высочество. После войны с драконами, мы с демонами установили мир. Они помогали нам в обмен на автономию. Но если мы правы о природе чар… кто-то из них точно участвовал в сокрытии принцессы.

Боги… Мама. Что же случилось тогда?

— Где найти этот артефакт?

— В вашем распоряжении лучший королевский воин и следопыт. К тому же, он дал вам присягу, — эльфийка мягко улыбнулась, а после они вдруг развернулись, чтобы… уйти?!

— Стойте! Что мне…

— Мы верим в вас, ваше высочество.

Её взгляд, полный слепой веры, обжёг душу.

А потом… они сделали шаг назад — и растворились в сгущающихся сумерках. Словно их и не было.

Первое, что я сделала, когда ледяные тиски, сжимавшие горло от шока и неверия, наконец отпустили — побежала к Ликанту.

Я барабанила в его дверь, пока он не открыл, даже не задумываясь о том, что была уже ночь, и я не знала, где находились его покои.

Он встретил с кислой миной, в полузапахнутом ночном халате. Во взгляде сквозило недовольство, будто это не он несколько часов назад давал мне присягу.

Но стоило ему увидеть моё лицо — вся спесь с него слетела. Он втянул меня внутрь, захлопнул дверь и вцепился в мои плечи, исследуя взглядом тело — цела ли? Не ранена?

— Что случилось? — выдохнул он, в его голосе не было и тени насмешки.

Я мельком отметила его безупречный бледный торс со стальными мышцами и отвела глаза.

Да, он не тот, кому бы я могла всецело довериться. Но к кому ещё я могла пойти?

Перепугать бабушку? Тревожить короля? Вновь испытывать его на прочность и способность контролировать свою ярость, злость? С него станется притащить главного из демонов силком и развязать новую войну. Или нет? Я пока не знала его так хорошо. А рисковать было опасно.

Ликант же действовал обдуманно, с холодной головой. Точно. Без ошибок.

— Я знаю, где искать маму.

Он замер. На мгновение в его глазах пронеслась настоящая буря. Но он быстро взял себя в руки, усадил меня в кресло.

— Расскажи всё, — потребовал он.

Я рассказала. Об эльфах клана Ньирдэлин, о пророчество, что пришло к ним видением, об артефакте демонов. Он слушал, не перебивая, и я видела, как в его голове складывается картина. Затем он надолго откинулся на спинку кресла и задумался.

— В их клане действительно сильные провидцы. Мы обращались к ним, когда Эмрианель только пропала. — Наконец, начал он. Прищуренные глаза, сжатые губы — всё выдавало в нём расчетливого воина. Я выдохнула, поняв, что поступила правильно, рассказав всё именно ему. — Тогда они ничего не увидели. Но теперь… — он обвёл меня взглядом и покивал, — твоё появление всё изменило.

— Тебя не пугает пророчество? — поразилась я. Конечно, хладнокровие — весьма полезная черта. Но как можно столь спокойно рассуждать о таких глобальных вещах?

— Я не впечатлительная принцесса, — привычно хмыкнул он, но тут же стал серьёзен. — Однако, думаю, игнорировать его не стоит.

— Игнорировать? — шокировано выдохнула я. — Они видели войну! Войну, в которой участвовали боги!

— Ну ты же всех спасёшь, — бросил он, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь.

Я возмущено засопела и откинула голову на спинку кресла. Зажмурилась, сжав кулаки.

Какая из меня спасительница… целого мира! С непослушной драконьей магией и своенравной тёмной! Со страхом и ужасом, которые будто ледяной корсет сжимает мои лёгкие, не давая вздохнуть.

— Замолчи, — прошептала я, чувствуя, как начинает шуметь в висках.

Это было слишком. Слишком для той, кто всего лишь хотела найти маму и своё место.

Я глубоко вздохнула и вонзила ногти в сжатые ладони, чтобы прийти в себя. Сперва мне нужно найти маму! А затем… Затем будет ясно, что мне делать.

Я очень на это надеялась.

— Ты что-то знаешь об артефакте, рассеивающем скрывающие чары?

— Достаточно, — хитро улыбнулся он. Он встал и быстрыми шагами дошёл до небольшого шкафа. Достал с полки потрепанную небольшую книжку, быстро пролистал её. — Но достать его будет непросто.

— Почему мне кажется, что «непросто» — это мягко сказано? — спросила я, почувствовав холодок вдоль позвоночника.

Его острый взгляд из-под бровей лишь добавил волнения. Он захлопнул книжку и сунул её на место.

— Да. Не просто. Опасно, — произнёс он, улыбаясь всё той же заговорщической улыбкой.

— С тех пор как я в Тернграде, по-другому и не бывало, — закачала я головой и встала, глядя ему прямо в глаза.

— Тогда, готовь свой огонь, дракон, — он склонил голову. — К демонам не так-то легко попасть. А выбраться живыми — ещё сложнее.

Его слов вновь сжало горло, но я кивнула. Я была готова на всё. Ради мамы. Ради её освобождения.

Теперь я была уверена — она в опасности. И мы должны спасти её!

Рассвет застал нас уже далеко за стенами Тернграда. Холодный ветер трепал волосы, а под ногами хрустел снег — чистый, нетронутый, будто мы первые, кто ступил на эту землю.

— И почему мы тогда ночевали в палатке, если можно было просто пройти через тайный проход? — не удержалась я, с наслаждением растягивая затекшие мышцы от ожидания смены караула.

— Потому что я вёл преступницу с хищным зверем в самое охраняемое место Тернграда, — бросил он, не отрываясь от рисования сложного узора в воздухе. Его пальцы двигались быстро и точно — магия портала уже начинала мерцать синевой. — А теперь готовься. Демоны не любят нежданных гостей.

Мы направлялись к их городу — не скрытому, но тщательно охраняемому. По условиям старого договора, они должны были оставаться на виду, но это никак не облегчало нам задачу.

Слава Богам, у Ликанта был знакомый среди демонов. Вот только добраться до него незамеченными у нас не выйдет.

— Кстати, — Ликант обернулся, когда портал уже загудел готовностью, — демоны ненавидят драконов больше всех на свете.

Я замерла на полшага.

— И ты решил сообщить это сейчас? Прямо перед тем, как мы войдём в их логово?

— Разве это что-то меняет? — его губы дрогнули в усмешке.

Вспомнив его же слова, я фыркнула и пошутила:

— Действительно. В крайнем случае, просто спалю их всех дотла.

Он сначала застыл, а затем громко рассмеялся — искренне, по-настоящему, и хлопнул меня по плечу:

— Вот теперь ты говоришь, как настоящая Меллесар! Только давай не будем ударяться в крайность. Пока что.

Портал взревел, затягивая нас в вихрь тьмы. Того же цвета, что и мои порталы, но с фиолетовым оттенком. Я успела подумать, что в его смехе было что-то новое — не едкое, не колкое, а… одобрительное.

— Видишь ту вышку? — Ликант указал на мрачное сооружение из чёрного камня, едва заметное в густом тумане, что я навела вокруг нас. Его голос звучал спокойно, будто он предлагал прогуляться, а не устроить погром.

— Да, — ответила я, напряженно кусая губы. Холодная тревога сковала спину.

— Подпали её, — бросил он так же просто, как если бы просил передать соль.

Я едва не задохнулась от возмущения.

— Подпалить?! Вообще-то для этого мне нужно обернуться! И вся наша конспирация рухнет, когда перед ними вырастет огромный дракон!

— Ничего страшного, — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнула знакомая искра азарта.

У меня было стойкое ощущение, что эльф не был серьезен. Но на шутки времени не было. Если только… за его беспечностью не скрывался хитроумный план.

Мне оставалось лишь довериться ему.

Я сделала глубокий вдох и сгустила туман до молочной пелены. Отпустила контроль. Кожа вспыхнула жаром, кости мгновенно перестроились, и через мгновение я уже была драконом — огромным, свирепым, готовым к бою.

Жар в груди собрался в раскалённый шар. Я выдохнула — поток огня ударил в вышку, окрашивая небо в багровые тона. И заметила крылатые фигуры на вершине — они метались, пытаясь укрыться от пламени.

Их взгляды, полные ярости, впились в меня. Они оправились быстрее, чем я ожидала — и взмыли в воздух, направляясь ко мне.

Дрызг!

«Ты забыл сказать, что они тоже летают!» — мысленно зарычала я в сторону Ликанта, который, словно тень, уже скользил среди творившегося хаоса, подбираясь всё ближе к неохраняемой бреши.

«Ты разве не знала?», — его ответ прозвучал почти веселым.

Меня уже окружили пятеро демонов. И теперь у меня выпала прекрасная возможность рассмотреть их во всех деталях.

Вблизи они были ещё внушительнее — массивные тела, покрытые доспехами, мощные крылья, изогнутые рога. Их глаза горели ненавистью — именно так, как предупреждал Ликант.

И что мне теперь делать?!

Ликант должен был добраться до знакомого демона и с его помощью добыть нужный нам артефакт. Но я ведь не могла кружить над городом, ожидая его возвращения?

«Хорошенько отвлеки их, дракон».

Значит, могу. Вот же… демон! В количестве пяти штук.

А учитывая, что в воздухе зазвучал оглушающий рокот гонгов тревоги, скоро их станет в разы больше!

Я устрашающе зарычала, вытягивая голову в сторону окруживших меня демонов. И тут же взмыла выше, поднимая вихри снега и пепла, заставляя демонов отступить на мгновение.

Где-то внизу, в охваченном паникой городе, Ликант уже делал своё дело. А мне оставалось только одно — дать ему время. Даже если это значило сражаться с целым роем демонов в одиночку.

Крылья взметнули меня ввысь, оставляя демонов далеко внизу. Холодный воздух обжигал лёгкие, а где-то в глубине души шевелилась досада — слишком уж легко они отстали. Видимо, демоны были не способны летать на той же высоте, что и драконы. Плохая из меня приманка.

Сделав резкую петлю, я ринулась вниз, чувствуя, как огонь копится в груди, готовый вырваться наружу.

Ликант всё продумал до мелочей. Демоны даже не подумают, что дракон и тёмный эльф могут объединиться. Пропасть между нашими народами была слишком велика.

Поэтому всё их внимание будет приковано ко мне.

А он в то время…

Я вынырнула из облаков, увернувшись от очередной атаки, очень похожей на магическую плеть и выпустила поток пламени на центральную площадь. Рынок вспыхнул ярким костром, но я старалась не целиться в жилые кварталы — пусть горит только то, что можно восстановить.

Простите, демоны, я не желала вам зла. Но этот артефакт нужен мне, как воздух.

Ещё один поток пламени облизнул несколько каменных домов в центре, наведя больше шума и паники. Горели крыши, деревянные двери и ставни окон. В них сейчас не должно было быть демонов.

— Рэхг, кончай с ним! — услышала я свирепый рёв одного из них.

Острая боль пронзила ногу — плеть с шипами впилась в чешую, заставляя взвыть от боли. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но только сильнее запуталась.

— Есть!

Меня потянуло вниз с невероятной силой. Я изо всех сил забилась крыльями, поднимая в воздух демона, державшего плеть, но его товарищи мгновенно утяжелили его своим весом. Вторая плеть опутала другую ногу.

С оглушительным рёвом я рухнула на каменную площадь, снося крылом дозорную башню. Камни посыпались вниз, поднимая облако пыли.

Когда пыль осела, я увидела их — десятки демонов, окруживших меня плотным кольцом. Их крылья были расправлены, силуэты напряжены, а в глазах горела ярость.

Я попыталась подняться, но острая боль в ногах приковала к земле. Часто задышала, пытаясь перенести накрывшую волну боли. Взгляд затуманился, но я успела разглядеть окровавленные раны и разорванную чешую.

Но мне хватило сил разгневанно взглянуть на обидчиков.

В этот момент ещё одна плеть сомкнулась на моей челюсти, с силой прижимая голову к камням. Её владелец приблизился — высокий демон с угольно-чёрными, будто пропасть, глазами и кожистыми крыльями. Его изящные черты лица контрастировали со свирепым выражением. А взгляд обещал медленную мучительную смерть.

Визуализация демона

— Ты залетел слишком далеко, дракон, — прошипел он, натягивая плеть так, что она впилась ещё глубже, а чешуйки затрещали. — И сам себе подписал приговор.

Его дыхание пахло дымом и серой, а в глазах читалась холодная уверенность — он не блефовал. Я оказалась в ловушке, а Ликант где-то там, один, с миссией, которая внезапно стала казаться невозможной.

В руках другого демона, подбирающегося ко мне сбоку, сверкнула сталь. Длинный изогнутый клинок поймал солнечный свет, и по моей спине пробежал холодный пот.

Я дёрнулась, но плети впились в кожу глубже, окончательно разорвав чешую и заставляя меня зарычать от боли. Что это за силы? Как они могут удерживать дракона?!

«Ликант, где ты?!» — мысленно закричала я, но в ответ — лишь тишина. Его нигде не было видно. Значит, он ещё не закончил своё дело.

Отчаяние сжало горло. Оставался один выход — рискованный, безумный, но единственный. Я закрыла глаза, сосредоточившись на внутреннем огне и обернулась обратно. В ослепляющей вспышке, от которой демоны даже не дернулись, я оказалась перед ними, дрожа от боли и страха — в человеческом обличии.

Плети стянулись, разорвав одежду и ещё сильнее вонзаясь в нежную тонкую кожу лодыжки. Но та, что сдерживала челюсть, слетела, позволив мне поднять голову и жадно глотнуть воздух.

На лицах демонов промелькнуло удивление. Даже тот, что держал плети, на мгновение растерялся.

— Это… женщина, — его голос прозвучал недоумённо, почти растерянно.

Я зло посмотрела на них, сжимая зубы от боли. Да, мы сами навлекли на себя эту беду. Но отступать было поздно.

— Как ты здесь оказалась? — другой демон, оправившись быстрее остальных, продолжал приближаться ко мне. Его движения были плавными, опасными.

Рывок — и холодный клинок прижался к моему горлу. Он схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Кровь застучала в висках, а сердце готово было вырваться из груди.

И тогда случилось нечто.

Вспышка.

Ашаир на моей груди вспыхнул ослепительным золотым светом, образуя вокруг меня сферу — плотную, сияющую, непроницаемую. Клинок отскочил от неё с звонким лязгом, а демона отшвырнуло на приличное расстояние.

На мне больше не было плетей. Я с упоением потянулась к ногам, растирая их, боясь притрагиваться к кровавым ранам.

Демон, опутавший меня плетями, сузил глаза. В его взгляде не было страха — лишь холодная ярость и… понимание.

— Это королевская драконья магия, — прошипел он и резко обернулся к остальным. — Укрепить стены! Поднять щиты! Прочесать город! На нас напали драконы!

У меня перехватило дыхание. Нет, нет, нет! Какие драконы? Что ещё за королевская магия? О чём он говорит?

Ликант, надеюсь, ты успел найти артефакт!

— А с тобой, красавица, мы сейчас побеседуем, — демон оскалился, обнажая ряд острых зубов. Его пальцы сжались в кулак, напоминая — как только защита падёт. Меня от его плетей ничего не спасёт.

Я зажмурилась, чувствуя, как золотой щит Ашаира пульсирует в такт моему сердцу. Он защищал меня, но надолго ли? И где-то в этом проклятом городе Ликант всё ещё искал артефакт, даже не подозревая, что ситуация вышла из-под контроля.

Дорогие читатели!

Ещё больше артов и эксклюзивных бонусов для моих читателей в авторскомTelegram-канале:

#emiliaramm

Также там можно узнать новости о выходе новых глав и проникнуть за кулисы мира.

Я оглянулась, пытаясь найти хоть малейшую лазейку. Демоны окружили со всех сторон. Они держались на приличном расстоянии — явно готовые к тому, что я снова могу обернуться.

И я бы уже сделала это, если бы не две вещи: в драконьем облике Ашаир не сможет меня защитить, а ноги всё ещё горели огнём, хотя драконья регенерация потихоньку затягивала раны.

Значит, оставалось одно — говорить. Ликант велел отвлекать? Что ж, это я умела.

Но демон не спешил задавать вопросы. Он лишь стоял, прямо напротив меня и задумчиво постукивал пальцем по губам. Из-за его спины выглядывала рукоять массивного топора.

— Ну и что ты молчишь, демон? — выпалила я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя.

Ликант, умоляю, поспеши…

Он хмыкнул, и в его глазах вспыхнули красные огоньки.

Честное слово, после встречи с ними, я поняла почему слово «демон» вошло в ругательство.

— Примеряюсь, — прошипел он и оскалился. — В каком облике тебя лучше убить. В драконьем или человеческом? Если вовремя отсечь голову дракона, то она будет отлично смотреться на главных воротах.

Я сглотнула, представив эту жуткую картину.

— Но в облике человека ты можешь быть… полезнее, — он медленно провел языком по губам, и меня передёрнуло от отвращения. — А когда наскучишь мне и моим братьям — отправишься к богам.

Эта перспектива была ещё кошмарнее.

— И как ты собираешься удержать дракона? — бросила я, зная, что каждая секунда сейчас на вес золота.

— В тесной ледяной камере, где аромат гнилых крыс будет единственным, что напоминает о жизни, ты не рискнёшь обернуться, — его голос стал скользким, как ядовитая змея. — Там тебя ждёт медленная и мучительная смерть.

От его слов кровь стыла в жилах… Ведь он был прав. Эту истину знали все — оборот в замкнутом пространстве для дракона был сродни самоубийству. Множество смертельных ран и переломов не оставят шансов.

Увидев мой испуг, он громко рассмеялся. Жутко. Отвратительно. Его сородичи подхватили, и их смех эхом разнёсся по площади.

По спине побежали ледяные мурашки. Страх сжал горло. Если что-то пойдёт не так, если Ликант не успеет… этот демон действительно исполнит свои угрозы.

К нему подошли и что-то прошептали на ухо. Демон ухмыльнулся. В его взгляде я прочла лишь одно: приговор.

— Говорят, других драконов в городе нет, — он расплылся в плотоядной, просто чудовищной улыбке. — Что ж, тогда начнём.

Ледяная волна страха пробежала по моей спине.

Мне нужно выбираться. Сейчас. Самой. Ликанту не справиться с целым городом демонов, способных пленить даже дракона.

Взгляд скользнул по серому небу, затем — на обломки башни позади. В голове вспыхнула идея. Безумная. Но иного выхода не было.

Стихийная магия… Изменение погоды отнимало колоссальные силы. Но с Ашаиром я должна была справиться. Сложнее было заставить себя перестать дрожать при воспоминаниях о том дне — о том кошмаре, что превратил маленькую девочку в мага.

Но после того, как я узнала, что такое разорванное, растоптанное в пыль сердце, даже старый ужас казался не таким страшным.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на пульсации водной магии внутри. Она отозвалась мгновенно — радостной, бурлящей волной, будто только и ждала этого.

— Что она делает? — заволновались демоны, увидев голубоватое свечение на кончиках моих пальцев.

Я лишь улыбнулась — холодно, безрадостно — и простерла руки к небу. Капли влаги высоко над головой начали сходиться в гигантское грозовое облако, уже искрящееся от напряжения. Давление нарастало, и даже у меня на затылке зашевелились волосы.

Первая молния сверкнула ослепительной змейкой, и моё сердце ответило учащённым стуком. Это просто гроза… Просто гроза…

«Да, кажется, это гораздо больше, чем страх…» — вспомнился шепот Тирона, его руки, пытающиеся успокоить мою дрожь.

Нет, Тирон, ты ошибался. Гроза — это просто гроза. А моим настоящим кошмаром стал ты.

Я с силой вытолкнула магию в штормовой циклон. В Школе Синих Штормов я была единственной, кто провалил этот зачёт. Не сделала ни одной попытки. Зная, что сломаюсь ещё до начала.

Но сейчас… Кажется, я переросла тот страх. Теперь я боялась другого — никогда не увидеть маму, не узнать её любовь…

Молнии следовали одна за другой, заставляя демонов беспокойно переминаться с ноги на ногу.

— Думаешь напугаешь нас этой грозой, девчонка? — едко усмехнулся главный демон-садист.

— Это ещё не всё, — прошептала я.

И словно по моей команде, хлынул ливень. Не просто дождь — сплошная стена воды, в которой невозможно было разглядеть даже руку перед лицом. Земля превратилась в скользкое месиво, молнии били без перерыва, а ветер выл, словно обезумевший зверь.

В хаосе стихии я сделала шаг вперёд. Теперь или никогда.

«Смотрю, ты развлекаешься вовсю» — в голове прозвучал знакомый насмешливый голос, и от облегчения я чуть не рухнула на землю.

«Получилось?» — мысленно выдохнула я, продолжая удерживать ливень.

«А как иначе», — дерзко усмехнулся он.

«Тогда держись подальше от полуразрушенной башни» — предупредила я, чувствуя, как магия натягивается внутри, готовая сорваться.

В слепящей пелене дождя я не видела его, но надеялась, что он успеет отступить.

Тёмной магией я ударила в основание башни — каменная громада с оглушительным грохотом рухнула, рассыпаясь на тысячи осколков. Демоны бросились врассыпную, их крики потонули в рёве стихии.

Пользуясь хаосом, я рванулась вверх — мощный взмах крыльев поднял меня в воздух. Дождь хлестал по чешуе, ветер свистел в ушах, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Но я летела, цепляясь за это ощущение — я контролировала шторм. Я была его центром.

«Я на крыше западной часовни», — его мысль пробилась сквозь шум бури.

Я взмыла выше, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие, как покрывается льдом и трещит драконья чешуя. Облако осталось подо мной — тёмное, бушующее, но теперь подчинённое мне. Впервые за долгое время я почувствовала не страх, а силу. Ту самую, что когда-то сломала меня, а теперь… делала сильнее.

Сложив крылья, я ринулась вниз — стремительно, неудержимо. Воздух свистел вокруг, а внутри всё пело от свободы. В последний момент расправила крылья, затормозив прямо над часовней.

Она ожидаемо была самой высокой точкой города. Мне захотелось протереть глаза. Ликант, балансировал на узком шпиле, как будто это была не головокружительная высота, а обычная тренировочная площадка.

Прыжок и его пальцы уверенно впились в мою чешую на спине.

«Ты будто всю жизнь седлал драконов» — не удержалась я.

«Вот ещё!» — фыркнул он, но я почувствовала, как его хватка стала ещё увереннее.

Я взмахнула крыльями, унося нас прочь от города, от демонов, от всего этого безумия. Ветер бил в лицо, но теперь он пах не страхом, а свободой. Победой. И где-то глубоко внутри я понимала — что бы ни случилось дальше, мы уже прошли точку невозврата. И это было… пугающе и радостно одновременно.

«Спустись за этим лесом» — мысленный приказ Ликанта.

Я плавно снизилась, задевая крыльями верхушки деревьев, и мягко приземлилась на замшелый грунт. Ликант соскользнул с моей спины с привычной ловкостью.

— Почему здесь? Они могли проследить за нами, — выпалила я, уже оборачиваясь в человеческий облик. Холодный ветер мгновенно растрепал волосы, спутывая их сотней снежинок.

— Вот именно, — он повернулся ко мне, глаза блестели в полумраке леса. — За тобой будет погоня. Я запутаю следы и направлю их по ложному следу.

— Но как?! — воскликнула я, беспокоясь за него.

— Скоро здесь будет мой отряд, — на его губах появилась та самая опасная ухмылка. — Мы «случайно» окажемся рядом и будем вынуждены помочь им в поисках. Демоны не посмеют отказаться от помощи королевских следопытов.

Я покачала головой, снова поражаясь его холодному расчёту. Этот эльф будет думать на пять шагов вперёд, даже когда мир вокруг него начнёт рушиться.

— Тогда я лечу к маме. Сейчас же.

— Я выиграю тебе время, пока они не узнали, что на них напала лично принцесса Тернграда, — его голос звучал почти нежно, что странно контрастировало с его словами.

— Вот будет сюрприз, — я нервно рассмеялась, кусая губы. И что же будет тогда?

— Ты должна найти её, — его лицо стало серьёзным, даже суровым. В глазах читалась тень страха — что я могу не найти или не успеть. — Сейчас это самое главное.

Я сжала зубы до хруста, кивая. Он был прав. Я должна лететь. Прямо сейчас.

Ликант достал из внутреннего кармана артефакт — небольшое зеркало в треугольной оправе, с почерневшими от времени узорами на рукояти.

— Если Эмрианель и правда скрыли с помощью демонских чар, то отражатель укажет место.

Я взяла зеркало, вглядываясь в своё отражение. Напряженное, бледное, с слишком яркими глазами, в которых горела уже не надежда, а решимость.

Больше нельзя было ждать.

Тирон Делони

Его крылья резали воздух с яростью раненого зверя. Каждый взмах отдавался болью в мышцах, но он летел быстрее, ещё быстрее, словно пытался убежать от самого себя. В горле клокотал рык — не ярости, а отчаяния, смешанного с ненавистью к тому, что он чувствовал.

Он не успевал. Не успевал осознать, анализировать, сопротивляться. Дракон внутри взял верх, и теперь вёл его сквозь облака — неумолимо, разрушительно.

Едва подав в отставку, едва заметив наследника Сонаура, пытавшегося его остановить, чтобы что-то обсудить, Тирон рванул прочь. Прочь от столицы, прочь от разумных решений, к границе, которую зарёкся никогда не переступать.

Неведомой силой притягиваемый к той, что сейчас, пожалуй, даже не думала о нём.

Сопротивлялся ли он? Каждую секунду. Сны, что терзали его ночами. Воспоминания, преследовавшие днём. Даже эта чёрная статуэтка дракона на камине — её подарок, который он так и не смог выбросить. Только сжал до хруста в ладони, ощущая, как сквозь камень проступает её тепло, её запах, отпечаток её пальцев.

В безопасности ли она? Что с ней в Тернграде?

Вопросы глодали его изнутри, разъедая железную волю. Ту самую, что всегда говорила: она тебе не пара. Но воспоминания кричали обратное — её смех, её упрямый взгляд, то, как её магия отвечала его…

Тирон приземлился у границы, с силой вонзив когти в землю. Драконы-пограничники замерли в почтительном поклоне перед своим бывшим капитаном.

Договориться о переходе было делом двух слов. Его бывшие подчинённые даже не спрашивали зачем — лишь Грин, его старый друг, проводил его взглядом, полным тревоги. Зная. Как война с тёмными изменила его.

Тирон шагнул в созданную для него брешь — и застыл. Будто за этой невидимой чертой его ждала не только боль, а гибель.

И она пришла — не физическая, а та, что хуже любой раны. Воспоминания.

Снег, падающий на окровавленные тела. Пальцы родителей, застывшие в сантиметрах друг от друга. Их взгляды, пустые, обращённые к нему — слишком юному, совершенно не готовому остаться одному в этом мире.

Засада. Ювелирная, точная. Схема тёмных эльфов сработала безукоризненно. Драконам, попавшим в ловушку, не оставили ни единого шанса. На теле, крыльях каждого дракона были следы тёмной, как сама ночь, магии. Магии их короля. Карана Меллесара.

Она отравила драконов, отрезала от сородичей, не дала обернуться… а потом убила.

Та самая магия, что он увидел на руках Лиссы на острове. Холодная. Смертоносная. Её магия.

Она — одна из них.

Его истинная. Внучка убийцы его семьи.

Тирон стоял на границе двух миров, разрываясь на части. Ненависть и притяжение. Боль и истинность. Прошлое и… она.

И он знал, чего хочет больше всего на свете, когда увидит её снова.

Лисса Эйвин

Путь от города демонов до ущелья Визгельм казался бесконечным. Без точного направления от Ликанта я бы заблудилась в этом ледяном царстве.

Телепортироваться не рисковала, помня о нестабильности магии внутри Тернграда. Крылья — надёжнее.

Когда вдали показались знакомые очертания Беонитовых скал, в душе внезапно пронеслось странное… волнение.

От неожиданности я замерла в полёте, беспокойно озираясь и пытаясь поймать ощущение за хвост. Буквально чувствуя какое-то изменение в воздухе.

И вдруг… в грудь ударила ледяная волна паники. Кто-то приближался!

Я рванула вверх, вынырнув над облаками. Но внизу белели лишь снежные пустоши и меловые скалы. Ни движения, ни звука. Только ветер, свистящий в ушах.

Я знала, что где-то там, в глубинах скал могли прятаться Падшие. Но если у них были хоть какие-то зачатки разума, то после нашей встречи, должны были понимать — встреча с драконом была для них кошмарнейшей идеей.

Я не успела осмыслить тревогу. Не успела перевести дух, как меня накрыла огромная тень. Мощный поток воздуха ударил по крыльям.

Я резко развернулась — и мир остановился.

Нет.

Не может быть.

В душе лавиной прокатилась удушающая горячая волна. Я задохнулась воздухом, не веря своим глазам.

Тирон.

Его чёрная чешуя поглощала свет, а глаза горели знакомым бордовым огнём.

Что он здесь делает, демон его подери?! В Тернграде?!

Драконам было запрещено пересекать границу, равно как и тёмным эльфам. На то барьер и был возведён.

«Лисса…», — пророкотало в моей голове низким хриплым голосом, и всё внутри сжалось от боли и ярости.

Бездумно, инстинктивно я рванула прочь.

Глупо. Наивно. Будто он не мог меня догнать. Но я не могла позволить ему снова ворваться в мою жизнь, растоптать то, что я с таким трудом начала собирать по кусочкам.

Он настиг меня за секунды — мощный взмах крыльев, и он уже передо мной, преграждая путь.

Я резко затормозила, едва не столкнувшись с ним.

Бордовые отсветы на его чешуе в свете заходящего слабого солнца казались алыми каплями крови. Взгляд приковывал — гипнотизирующий, невыносимо знакомый, с алой каёмкой вдоль вытянутого зрачка. В этих глазах была вся боль наших последних слов, вся тяжесть того, что мы не сказали.

«Прошу, спустись вниз», — мысль прозвучала как приказ, но в ней слышалась трещина.

Несколько секунд я не трогалась с места, буравя его взглядом и оценивая — могу ли как-то ускользнуть от него. Но все варианты разбивались о его силу, опыт и скорость.

И, конечно, он не отступится, пока я не послушаюсь!

С раздражённым рыком я ринулась к земле. Больше мне ничего не оставалось. Он — за мной, как тень.

Обернулась последней, не желая оставаться перед ним уязвимой. Серебристая вспышка — и я вновь в своём теле. Обхватила себя руками и бросила на него настороженный взгляд.

Он шагнул вперёд — порывисто, почти надрывно. Я отпрянула, и тёмная магия вспыхнула на моих руках голубоватым ореолом.

Он тут же замер, будто налетел на невидимую стену. Его взгляд упал на мои руки — на магию, тёмную магию, которую он так ненавидел. А потом поднялся на меня. В его глазах бушевала буря: отвращение, боль, недоверие… и что-то ещё, что заставляло моё сердце биться чаще.

— Ты… — его голос сорвался, став хриплым, чужим. — Ты используешьеё.

Я выпрямилась, чувствуя, как холодная ярость поднимается из глубины души:

— А что мне делать? Отречься от самой себя? Твои принципы мне дорого обошлись, Тирон.

Он сжал кулаки. Его глаза вспыхнули, и он сделал шаг вперёд — уже не с яростью, а с решимостью, которая была страшнее любой злости.

— Мне очень жаль — прозвучало так тихо, что слова едва долетели до меня сквозь ветер.

Я закачала головой, горькая усмешка сорвалась с губ.

— Жаль? Серьёзно?

Голос предательски дрогнул. Я сжала пальцы, ногти впились в ладони — боль помогала сдерживать ту бурю, что бушевала внутри.

— Зачем ты здесь? — спросила я, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. — Как ты нашёл меня?

— Это было легче всего, — его взгляд жёг кожу. — Гораздо легче, чем…

Я резко закрыла глаза, не в силах выдержать этот взгляд. Знакомый. Тот самый, что когда-то заставлял верить в невозможное.

— Зачем?! — крик вырвался сам собой, отчаянный, сломанный.

Он замер, изучая моё лицо.

— Я пролетел половину Тернграда, чтобы найти тебя, — выдохнул он, и в этих словах было столько боли…

— Зачем? — прошептала я в очередной раз, ища в его глазах ложь, но находя лишь хаос.

Он повернул голову вбок, резко втянув в себя воздух. Будто перед прыжком в воду. А затем медленно выдохнул и ответил:

— Ты что-то сделала со мной. Запутала все мысли. Отравила. Вырвала душу.

Ветер поднял вихри снега вокруг нас, будто сама природа негодовала из-за его слов. А я стояла, чувствуя, как стена между нами даёт трещину — и не зная, хочу ли я разрушить её или укрепить навсегда.

Каждое его слово отдавалось болью в душе. Бередящей кровоточащие, не заживающие раны. Отравила? Вырвала душу? Разве не он сделал это со мной?

Он снова посмотрел на меня, и я вздрогнула. Его глаза… В них было столько всего, что у меня перехватило дыхание. Сейчас он был так похож на того самого Тирона. Того… что навсегда забрал моё сердце.

Не отрывая взгляда, он сделал шаг. Лицо исказилось от внутренней борьбы, но он сделал ещё шаг.

— Я не могу… перестать думать о тебе, — он выталкивал слова рвано, кусками, будто они были вырваны из самой глубины. — Я будто снова…

Он оказался в метре от меня, сглотнув ком в горле. Зрачки сузились в вертикальные щели.

— … обезумел тобой.

Дрожь пробежала по всему телу. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах от его слов зазвенело.

Нет. Нет. Не может быть. Он не может быть искренним. Один раз я уже поверила. А затем собирала своё сердце по осколкам.

Для него я была лишь презренным тёмным эльфом. Тем, кого он готов был отдать на растерзание Совету без капли сожаления! Предавший раз предаст и второй раз. И он совершенно точно не может смотреть на меня таким взглядом… Слишком горячим…

Его пальцы замерли в воздухе, не решаясь коснуться моей щеки. Я отпрянула.

— Уходи, — прошептала я, и голос прозвучал так слабо, так беззащитно.

Его лицо прочертила гримаса настоящей физической боли. Он сжал губы, шумно выдохнул.

А затем неожиданно рванул вперёд, и прижал к своей груди. Выбивая воздух из лёгких. Не оставив ни миллиметра между нами. Не оставив ни единого шанса на сопротивление.

Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, как дрожат пальцы на моей спине. Он был таким горячим… Боги…

Я судорожно вдохнула, и меня захлестнул его запах — дым, цитрусы и что-то неуловимо-тёплое, что было только его.

Джея, дай мне сил…

Пальцы впились в ткань его пиджака. На секунду я позволила себе прижаться к нему — всего на одну слабую, предательскую секунду. Впитывая его тепло, и вдыхая кружащий голову запах. А затем толкнула в грудь.

— Отпусти, — выдохнула шепотом.

— Нет, — ответил он хриплым, твёрдым голосом, от которого низ живота сжало горячей волной.

Его руки сжали ещё крепче. Я чувствовала, как он тяжело дышит — он тоже сражался. Сражался и проигрывал.

— Тирон… — имя сорвалось с губ само собой. Он вздрогнул.

— Лисса… — прошептал он прямо в волосы, и губы коснулись кожи у виска. — Ты — убиваешь меня.

Одна рука скользнула вверх, по плечу, под волосы. Отвела их, обнажив шею. Пальцы легли на затылок, фиксируя меня с нежностью и силой одновременно.

Он низко наклонился и хищно, порывисто вдохнул запах моей кожи. Глубоко, с каким-то животным наслаждением. Мир поплыл под моими ногами. Стыд, ярость, желание — всё смешалось в один ослепляющий вихрь.

А после… я вспыхнула от его касания — губы коснулись шеи. Нежно. Будто пробуя на вкус. А затем — горячо и напористо, с той самой дикой силой, что заставила колени подкоситься.

Тело вспыхнуло. Каждый нерв, каждая клетка кричали о нём. О том, как мы разбивали друг друга — и как безнадёжно пытались собрать обратно.

И в этот миг я поняла самое страшное: стена рухнула.

Моя рука взметнулась вверх, зарылась в его волосы, притягивая его ближе. Он сжал меня крепче, буквально вплавляя в свое тело. А затем на мгновение отстранился, чтобы взглянуть в глаза.

В его взгляде бушевала настоящая буря. Тёмная, глубокая, вся сотканная из желания и борьбы с самим собой. Но он уже проиграл.

Никто уже был не способен остановиться. Разум медленно отступал под действием обволакивающего его тумана. Густого. Опьяняющего. В животе сладко затянуло от дикого, первобытного желания. Быть его. Целиком. До последней капли.

Я не понимала. Не понимала, почему тянулась к нему, хоть и знала, что он ненавидит саму суть моей природы. Не понимала, почему даже помня это, так сильно хотела его.

Почему не отступила, не оттолкнула его, когда он наклонился к моим губам. Завладел ими. А наоборот — прижалась всем телом, чувствуя, как где-то внутри зажигается нестерпимый огонь. Его руки скользили под одеждой, касаясь кожи, сбрасывая мантию. Каждое прикосновение оставляло след — требовательный, нежный.

Нет, он прав. Это безумие. Самое настоящее. Только в этот раз безумны мы оба.

Мои руки нетерпеливо делали тоже самое — скользили по его спине, плечам, груди, ощущая под пальцами стальные мышцы. Я прикоснулась губами к его шее, чувствуя, как он вздрогнул — и поддавшись желанию прикусила ключицу. Он резко вдохнул, и из его груди вырвался низкий рык.

В следующее мгновение он подхватил меня на руки и уложил на свою мантию. Холод камней сквозь ткань, жар его тела сверху — контраст сводил с ума. Он оказался надо мной, его взгляд прожигал насквозь, — а потом он опустился ниже, и его губы обожгли грудь.

Я застонала, выгибаясь от прикосновений. Волна желания накрыла с головой — острая, всепоглощающая. Пальцы впились в его плечи, пытаясь притянуть ближе. Внутри всё сжалось от нетерпения.

Он поднялся, его глаза встретились с моими — и в них не было ни ненависти, ни сомнений. Вошёл медленно, плавно — миг, который заставил мир остановиться. Я чувствовала каждый сантиметр, как будто он заполнял не только тело, но и ту пустоту, что была внутри меня всё это время.

И заскользил. Обдавая меня обжигающим дыханием и осыпая поцелуями шею, ключицы, грудь. Завладевая губами и не позволяя ни на секунду выдохнуть.

Я застонала, не способная сдержаться. Утонув в ярких, невероятных ощущениях.

Когда волна накрыла, это было похоже на взрыв. Взрыв, не сравнимый ни с чем. Я вскрикнула от остроты накрывшего наслаждения, чувствуя, как всё внутри сжимается. Теряя себя в пространстве и ощущая, как мир рассыпается искрами безоговорочного счастья.

Он последовал за мной, тяжело дыша и изливаясь внутри меня пульсирующей волной. Издал сдавленный стон, а затем на несколько секунд затих, как и я. Прижался лбом к моему.

Мы лежали так несколько мгновений — просто дыша. Границы между нами медленно стирались.

Мир вернулся новыми красками, звуками ветра и запахом счастья.

Он приподнялся, всё ещё внутри меня, и посмотрел в глаза. Его взгляд был таким же ошеломлённым, как и мой. Поцеловал в губы, растягивая секунды наслаждения.

— Обещай, что больше не станешь убегать, — прошептал он мне в губы.

Я улыбнулась, впервые по-настоящему и медленно кивнула.

— Обещаю, — ответила я.

От его улыбки защемило сердце, затягивая раны, избавляя от боли. Счастливая, хмельная. Делая его таким… родным. Любимым.

И в этот миг я поняла: какие бы бури ни бушевали, что бы дальше с нами не произошло — я навечно потерялась в его душе.

Он перевернулся на спину, утянув меня за собой. Я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца — быстрый, как после бега, но уже замедляющийся. Не веря в произошедшее. Не веря, что теперь… Всё изменилось?

— Тирон, — прошептала я, чувствуя, как его дыхание выравнивается. — Это… что это меняет?

— Всё, — ответил он так просто, так уверенно, что у меня перехватило дыхание.

Его губы коснулись моей макушки, и я прижалась к нему крепче, пряча улыбку в его плече. Теперь всё будет иначе. Всё.

Незаметно я задремала под мерный ритм его сердца, а проснулась от того, что стало оглушительно тихо. Ветер стих. Звёзды горели ярко-холодным светом, а лунный свет серебрил кожу. Драконья кровь не давала замёрзнуть, но я всё равно с упоением прижималась к нему. Вдыхая его волнующий запах и чувствуя восхитительное тепло его тела.

С улыбкой провела пальцами по его щеке, по скулам, по губам. Он спал — крепко, глубоко, но даже во сне не отпускал меня, его руки всё так же держали меня у себя на груди.

Неужели мы сможем быть вместе? Правда? Сердце сжималось от надежды, такой хрупкой, что боялась дышать, чтобы не спугнуть. Всё было похоже на сон. До безумия прекрасный.

Я хотела поцеловать его — нежно, неслышно, но замерла. Улыбка медленно сползла с губ. В груди что-то ёкнуло — холодным, острым, как лезвие.

Шаги.

Я четко услышала их позади себя.

Попыталась выбраться из объятий. Но не успела.

Тихий свист. Заклятие. Которое прилетело в Тирона.

Его руки разжались, а тело обмякло.

— Тирон! — Я вскочила на ноги, обернулась.

И не поверила своим глазам. От изумления я даже позабыла, что на мне ничего нет.

Передо мной стоял тёмный эльф. Тот самый. Из антикварной лавки в Лирелии, куда я ходила с Амероном.

Это был он. И в то же время будто нет. Его одежда, выражение лица, блеск в глазах — всё было иным. Это был уже не чудаковатый книготорговец в потрёпанной пёстрой мантии.

На нём была чёрная одежда из дорогой ткани, расшитая серебряными нитями, что мерцали в лунном свете, как паутина из звёзд. Его лицо было спокойным, почти безразличным, но в глазах горела та же насмешка, что и тогда — только теперь она казалась острее, опаснее.

— Вы?! — вырвалось у меня, голос сорвался на крик. — Что вы сделали с ним?!

Он не ответил. Просто подошёл к Тирону, ткнул носком идеально чистого ботинка в его щёку, повернул голову набок. Моё сердце остановилось.

— Что с ним? — прошептала я, уже не крича, потому что страх сковал горло.

Я застыла, совершенно точно понимая одно — этот эльф не тот, кем мы его считали.

Он, наконец, поднял на меня взгляд. И окинул меня равнодушными, изучающими глазами с головы до ног. Мне стало стыдно за свою наготу, за эту уязвимость, которую он видел.

Он наклонился, поднял мою мантию с земли — движение было плавным, почти небрежным. Лишенное всяких признаков старческой немощи.

— Я уж думал, тебя придётся будить, красавица, — произнёс он, улыбнувшись кривой, леденящей душу улыбкой. И бросил в меня мантией. — Пойдём. Мы и так припозднились.

Амерон Сонаура

Он откинулся в кресле, с трудом разминая затекшие мышцы шеи. Он даже не помнил, когда успел превратиться в собственного секретаря — дни сливались в бесконечный поток документов, прошений и отчётов.

Полное реформирование аппарата, роспуск старых кадров, слепо преданных устаревшим догмам Совета Старейшин… Создание «нового мира» давалось высокой ценой. Иногда ему казалось, что груз ответственности вот-вот раздавит его.

Хотя бы Бейгл с ним, — с благодарностью подумал он о помощнике отца. Мудрый старик взял на себя подбор новых кадров, пока Амерон в одиночку разбирал горы корреспонденции…

Он отпил воды из хрустального графина, с наслаждением ощущая прохладу. Потянулся. Позвонки хрустнули с облегчением. Пальцы механически потянулись к следующему конверту.

— Пожалуйста, пусть это будет не очередной счёт за ткани… — устало пробормотал он, надламывая серебряную сургучную печать.

Но уже внешний вид конверта кричал — он отличается от официальных бумаг. Амерон устало пробежал глазами по первым строкам… и замер.

Почерк был странным, витиеватым, будто письмо писалось в состоянии крайнего волнения. С каждой строчкой сонливость испарялась, уступая место леденящему предчувствию.

Когда он дочитал до конца, то вскочил так резко, что кресло откатилось с грохотом. Конверт смялся в его руке, бумага захрустела под пальцами. Взгляд заволокло алой пеленой, сердце сжалось от животного страха. Лисса…

Кровавый ритуал… Воскрешение богов…

Письмо едва не полетело в камин. Но Амерон удержался, развернул смятый лист, вновь впиваясь взглядом в роковые строки. Без имени отправителя. Как оно вообще попало к нему, миновав проверку охраны?

Но сейчас это было не важно. Слова из письма жгли его сердце, не позволяя доводам разума быть услышанными.

Она в опасности.

С рыком сорвавшись с места, он швырнул письмо в огонь и выбежал на балкон. Ночной воздух обжёг лёгкие. Без раздумий, с рёвом, разорвавшим тишину, он ринулся в небо, оставляя за собой шлейф золотых искр оборота.

Он найдёт её. И убьёт любого, кто посмеет к ней прикоснуться. Он не простит себе, если с ней что-то случится.

Лисса Эйвин

Он стоял неподвижно, будто высеченный из ночного мрака, и ждал.

Я судорожно натягивала мантию. Пальцы одеревенели от ужаса и боли, не слушались, соскальзывали с застежек. Я гипнотизировала взглядом безжизненное лицо Тирона.

Всё внутри кричало от ужаса. Воздух в легких застыл. Сердце колотилось прямо в горле.

— Что с ним? — голос сорвался, превратившись в хриплый шепот, а затем взорвался яростью, поднимающейся из самых глубин души. — Отвечайте!

Тёмная магия вспыхнула на моих пальцах — не искры, а целые всполохи, сгущавшие тьму вокруг. Воздух затрещал от напряжения. Но эльф лишь улыбнулся — спокойно, почти ласково — и отвернулся, будто моя ярость была ему не интересна.

— С ним всё в порядке, — произнес он безразлично. — Проспит несколько часов крепким сном и проснётся. Только и всего.

Волна облегчения накатила с такой силой, что ноги подкосились. Я упала на колени рядом с Тироном и дрожащими руками прикоснулась к его щеке. Жмурясь так сильно, что перед глазами заплясали точки.

Он жив…

Я склонилась к его груди, чувствуя, как меня покидают силы от испытанного страха за него.

— Нам нужно спешить, — бросил эльф, не оборачиваясь, его фигура растворялась в ночной мгле.

— Куда? И почему я должна с вами идти? — зло бросила я, не отпуская руку Тирона. Его ладонь была такой тёплой, живой… последним напоминанием о том, что ещё несколько минут назад мир казался прекрасным.

— Разве ты не хочешь найти маму?

Эти слова прозвучали как удар кинжалом в спину. Воздух застыл в лёгких, сердце пропустило удар.

Мама… Откуда он знает о ней?

— Кто вы? — спросила, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки, а в висках стучит кровь.

— Всему своё время, дитя, — он уже удалялся. Его силуэт окончательно растворился в безжизненном пейзаже Беонитовых скал. — И доставай демонский артефакт. Он скоро понадобится.

Я бросила последний взгляд на Тирона. Немного подумав, надела ему на шею Ашаир — пусть медальон защищает его, пока он без сознания. Прикоснулась губами к его холодному лбу. Каждое прикосновение к нему отзывалось болью в моей груди.

Прошу, пусть с ним всё будет хорошо…

И пошла за эльфом — через сомнения, страх и предчувствие неминуемой беды.

Каждый шаг давался с трудом. Сознание вопило: Не верь! Беги! Но как я могла, когда на кону — мама?

— Здесь, — его голос прозвучал как приговор, когда мы достигли Ущелья Визгельм. Камни возвышались над нами, словно немые стражи.

— Здесь что? — насторожилась я.

— Артефакт, — бросил он коротко. Его взгляд был прикован к небу, будто он ждал чего-то… или кого-то.

— Почему я должна вам верить? — прошипела я, чувствуя, как ярость снова закипает в крови.

— Достань — и убедись сама, — безразлично ответил он, не отрывая взгляда от неба.

Я раздраженно развернула зеркало, направляя его на скалы перед нами. Заглянула в отражение и замерла. В отражении под одной из скал пульсировала алая арка, тёмная, как запёкшаяся кровь. Вживую её не было видно!

Артефакт действительно указывал на скрытые чары демонов!

— Скорее! — эльф уже направлялся в нужном направлении.

Когда мы достигли указанного места, эльф провёл рукой по камню. Нахмурился и выругался так, что я не поняла ни слова.

Я тоже коснулась поверхности, чувствуя, как дрожь пробегает по пальцам. А голова кружится от понимания — я её нашла.

Столько лет… Неужели она и правда здесь?

Эльф начал читать заклинание — странное, витиеватое. Я отступила, чувствуя, как магия сгущается вокруг. Пытаясь разобрать слова. И осознавая — оно мне что-то напоминает.

И тогда из его рук хлынула тьма — мощная, знакомая, всепоглощающая. Волоски на моих руках зашевелились. Скала рухнула, открывая вход в пещеру.

Это была тёмная магия! Та же, что и у меня!

— Кто вы… — ошеломленно прошептала я, пытаясь вздохнуть от изумления, но эльф уже скрылся в темноте пещеры.

Я последовала за ним, шагая в полной, оглушающей тишине, пока впереди не замерцал свет. Мягкий, фиолетовый, исходящий от… дерева.

Это был Порфор.

Огромное дерево росло прямо в пещере. Его ветви не способные пробиться сквозь скалы, лишенные солнечного света и простора, оплели своды. А светящиеся плоды, известные своими заживляющими и успокаивающими свойствами, освещали зал.

Но где же мама?

За деревом оказалось скрытое пространство. Эльф стоял там, ожидая и смотря на меня взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

— Где она? — выдохнула я, боясь услышать ответ, боясь, что всё это — лишь жестокая ложь.

Он молча кивнул за мою спину.

Я до боли закусила щеку и медленно развернулась. Почти не дыша, готовая к худшему. К тому, что сейчас мир может рухнуть окончательно…

И замерла.

В центре зала, в сверкающем кристалле, обвитом корнями и стволом Порфора, находиласьона. Застывшая во времени, окутанная серебристым сиянием, будто спящая богиня. Молодая. Невероятно красивая. Совершенная. Её черты, так похожие на мои, казались высеченными из света.

Я шагнула вперёд, впиваясь в неё взглядом, нежно разглядывая её.

Она парила в глубине кристалла — невесомая, хрупкая, с закрытыми глазами. Руки были распахнуты в стороны, словно для объятия или прощания. Густые пряди светлых волос обрамляли лицо.

— Что с ней? — голос сорвался, став хриплым от нахлынувших эмоций.

— Она под чарами вечного сна, — ответил он и тоже приблизился к кристаллу.

Его пальцы медленно провели по гладкой поверхности. Всё моё существо сжалось в один сплошной узел из ярости и страха. Как он смел?

— Тёмные эльфы, как известно — абсолютные долгожители. И мы почти лишены слабостей, — его взгляд заволокло дымкой, будто слова обращались не мне, а неведомым призракам прошлого. Но затем он повернулся и обрушил на меня ледяную жестокость следующих слов: — Но у нас есть одна особенность — мы не способны прервать свою жизнь.

Что? Сознание отказывалось складывать эти слова в смысл. Прервать свою жизнь? Причём здесь моя мама?

Заметив мою немую оцепеневшую реакцию, эльф коротко хмыкнул, будто и не ожидал иного.

— Да, дитя. Твоя мать хотела убить себя.

Я содрогнулась, ощутив, как земля уходит из-под ног. Убить?

— Я вам не верю… — сдавленно прошептала я, в ужасе взглянув на неё, будто могла найти опровержение в её лице.

— Истинность — это величайшая награда и в то же время ужаснейшее проклятие, — его голос стал бархатным, ядовитым. — И твоя мать была истинной дракона. Твоего отца. Это было… неожиданно. Но судьбу не обманешь. У неё на всё есть свои планы. — Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, когда он вновь поднял глаза на маму. — Потеряв своего возлюбленного истинного, ощутив колоссальную боль утраты, ни одно существо не способно выжить. Эта боль сжигает дотла.

В его глазах заплясал животный огонь. Будто от этих слов по его жилам разливалось сладостное пламя. Да что он за чудовище, если испытывает наслаждение от того, что у драконов есть подобная слабость — истинность.

— Но, как я уже сказал, тёмные эльфы не способны погибнуть просто так. Твоя мать потеряла истинного, но не смогла пойти вслед за ним. К тому же, под своим сердцем она носила дитя, — он кивнул в мою сторону. Я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. — Сгораемая от боли и горя, и найдя для тебя безопасное пристанище, она обратилась ко мне.

Я сглотнула ком, вставший в горле, не в силах вообразить ту бездну отчаяния, что поглотила маму. Насколько же всепоглощающей была эта боль потери…

— Она просила вас прервать её жизнь? — прошептала я.

Он кивнул, и в этом движении была леденящая душу простота.

— Она знала, что никто больше не осмелится этого сделать.

Но почему она пошла к нему? Кто он такой, демон его раздери?!

— Конечно, я не стал исполнять её просьбу, — уклончиво продолжил он, не удостоив объяснением. Но в груди у меня что-то слабо и жалко встрепенулось. Облегчение.

— Что-то подсказывает мне, что вам гораздо приятнее наблюдать за тем, как другой мучается, чем избавлять его от боли, — всё же прошипела я. Каждая буква обжигала губы. Я знала. Он никогда не станет делать что-то просто так.

Его бровь изящно взлетела вверх. А на лицо легла маска холодного, безраздельного высокомерия.

— Вы обвиняете меня, что я не избавил вашу мать от бремени? Не убил её? — он усмехнулся, и звук был похож на шелест ядовитых листьев.

Разумеется, нет!

Он покачал головой, словно разговаривал с несмышленым ребенком, и подошёл к стене, где оказалось небольшое, почти невидимое углубление.

— Я привёл её в эту пещеру и обещал избавление от боли. Иное… Вечный сон. — В его руках что-то сверкнуло. У меня в жилах застыла кровь, когда я поняла, что это. Нож. Небольшой, с тонким, как игла, лезвием, которое вспыхнуло смертельным блеском, отражая слабый свет. — Древо Порфор поддерживает в ней жизнь, и защищает её разум от воспоминаний. От боли. Но главное — чары вечного сна. А точнее его условие.

Всё во мне сжалось в один напряженный комок, забилось в тревожном предупреждении. Что-то было не так. В его плавных движениях, в том, как он крутил нож в длинных пальцах, любуясь им — во всём этом чувствовалась смертельная угроза. Я замерла, инстинктивно шагнув вперед. Загораживая собой маму. Горло сжалось, не пропуская воздух.

— Когда она услышала условие, то лишь расхохоталась, объявив, что этому никогда не бывать. Поэтому и согласилась.

— Что это было за условие? — быстро выпалила я. Голос дрогнул, выдавая страх.

Он поднял голову и улыбнулся леденящей душу улыбкой. Колкой. Коварной.

— Её вечный сон будет длиться ровно до тех пор, пока Надария не сплотится вновь. В мире.

Я закусила губу до боли, бросив на маму взгляд, полный тоски и понимания.

Мама… Что же ты наделала…

Теперь я понимала. Это условие было равноценно смерти. Так она может не проснуться никогда. Чтобы Лирелия и Тернград вновь сплотились… должен перевернуться мир.

— Но кто знает… возможно её истинное желание очень скоро осуществится.

Я резко, так что в висках застучало, повернулась к нему. Ледяная волна прокатилась по коже.

— Вы же сказали, что она будет спать! — выкрикнула я, уже не понимая — он угрожает или говорит о чём-то более ужасном.

— Ну, все мы живы, пока наш мир жив, — его улыбка растянулась, стала широкой и пугающе искренней.

А по моей спине, сантиметр за сантиметром, поползли ледяные мурашки. Невидимые тиски сдавили горло, и в груди осела тяжелая, каменная глыба.

— А если не станет мира, то и нас тоже.

Он бредит… В мысли закрались подозрения, что тёмный эльф передо мной — безумен. Но для безумия он был слишком… расчетлив. Слишком коварен. Он ужасающе напоминал мне кое-кого.

— Кто вы? — выдохнула я в очередной раз, чувствуя, как каждая клетка моего тела напряжена, будто перед прыжком в бездну.

— Я тот, за чьим призраком ты долгое время гонялась, дитя. — Он театрально склонился в изысканном поклоне и вскинул голову. — Тимилис Лирин своей скромной персоной.

Я задохнулась от потрясения и неустойчиво шагнула назад. Тимилис… Тот тёмный эльф, чьи труды я столь долго изучала? Тот, кто положил начало тёмной магии в нашем с Ликантом роду? И тот, кто без тени сомнения убил собственную дочь, пытаясь прервать передачу сил? Наш… предок?

— Я, наконец, дождался этого дня, — он взмахнул руками, и в этом жесте была подлинная, пьянящая радость. — Дня, когда мир сотрясётся, получив желанное избавление.

Он медленно опустил руки и крепче, с почти сладострастным усилием, сжал нож. А затем резко, без колебаний, полоснул им по своей ладони.

Я застыла, наблюдая, как алая, почти черная в этом свете кровь капля за каплей падает на холодный камень пола.

А затем эльф начал зачитывать очередное, древнее, незнакомое мне заклинание. Оно лилось тягуче и сладко, как патока. Оно обволакивало пещеру, заставляя волосы на моих руках встать дыбом, а сердце в груди забиться в истерическом ритме. Вихрь поднял с пола пыль. Затрепетали пряди волос. Я чувствовала кожей — он творит нечто необратимое. Кошмарное.

И я поняла.

Осознание ударило, как молния, выжигая картины из памяти. Пророчество…

Эльфы из клана Ньирдэлин предупреждали, что ущелье Визгельм связано с пробуждением проклятия. Неужели…

Охваченная древним, звериным знанием — его нужно остановить, я рванулась вперед, пытаясь выбить нож из его руки.

— Остановитесь!

Но он лишь отшвырнул меня, как назойливую мошку. Я рухнула на острые камни, больно ударившись головой, и на мгновение в глазах потемнело.

— Что вы делаете? — прошипела я, с трудом поднимаясь на колени, и увидела, как вокруг него сомкнулся непроницаемый, поглощающий свет кокон тьмы.

В этот же миг он выкрикнул последнее слово, и земля под ногами вздрогнула. Заходила ходуном.

Что он натворил?!

Тимилис торжественно улыбнулся и подошёл ко мне. Протянул руку, смотря свысока. Я вскочила, отбрасывая его протянутую руку, как нечто ядовитое.

— Тебе не остановить неизбежного, Лисса Меллесар, — сказал он, и его взгляд пронзил меня насквозь. — Когда-то у тебя ещё был шанс сделать это. Но ты его упустила.

Упустила? Был шанс? Мысль яростно забилась в голове, не находя выхода. О чём он?!

Я в отчаянии взглянула на маму, понимая жгучей, всепоглощающей волной: если пророчество пробудится, погибнет не только она. Погибнут все, кто стал мне дорог. И не только. Все драконы, эльфы, оборотни, люди… весь этот хрупкий мир.

Я не смогла ничего сделать! Хороша спасительница!

— Остались считанные мгновения, когда наш мир погрузится в пучину безумия, — произнёс он, и в его глазах плясал маниакальный, нечеловеческий блеск. — Боги и так ждали слишком долго. В этот раз они не станут защищать своих детей. Наоборот. Они сражаться их до последней капли крови.

Я замотала головой, пытаясь отогнать накатывающий ужас, что сковывал конечности и сжимал легкие.

— Удивительно, как много может сделать всего несколько капель крови, — произнёс он, облизав токую струйку крови, стекающую по его запястью. Меня затрясло от омерзения, зубы выбили звонкую дробь. — Осталось пролить ещё несколько. Теперь нужна кровь создания Джеи.

Я инстинктивно отпрянула, касаясь спиной кристалла.

— Нет. Эта честь выпадет не тебе, дорогая. Ты не подходишь, — улыбнулся он и его глаза в предвкушении устремились вверх.

— Что вы…

Мои слова потонули в оглушительном, разрывающем барабанные перепонки грохоте прямо над нашими головами. С потолка посыпалась каменная крошка.

Я вздрогнула, впившись взглядом в эльфа. А он лишь расплылся в широкой, совершенно не уместной счастливой улыбкой безумца.

— Ты недооценила его способность любить, Лисса.

Что?!

Я бросилась к выходу из пещеры. Подгоняемая ужасом. Съедаемая догадкой.

Выбежав на ослепительный свет, я замерла в леденящем ужасе. Над моей головой, заслоняя небо, пролетела огромная тень.

Дракон.

Но не чёрный.

А алый, как расплавленная лава, с золотыми отсветами на могучей чешуе.

Амерон…

А затем его рёв, полный такой боли и ярости, что разрывал душу, потонул в шипении сотни заклятий, отчаянных криках эльфов и оглушительном грохоте рушащихся скал.

Дорогие читатели!

Мы приближаемся к развязке. Впереди вас ждут очень насыщенные, эмоциональные, и, я бы даже сказала, переживательные главы. Спасибо, что поддерживаете тёплыми словами. Очень скоро мы нырнём в действия Пролога и его продолжения.

Я взмыла вверх, не помня себя, не осознавая, что собираюсь сделать.

Мир сплющился в узкую щель, где остались только свист ветра в ушах и бешеный стук собственного сердца, вырвавшегося в горло. Успеть. Я должна успеть.

Частичный оборот дался легче полного. Крылья резко распахнулись за спиной, с силой рванув меня в воздух.

И тогда я увидела. Узрела картину, от которой кровь в жилах превратилась в лёд. Сотня тёмных эльфов — отточенный смертоносный механизм, изливала шквал жалящих заклятий на одного-единственного, но исполинского дракона. Амерон. Ярый, ослеплённый яростью, великолепный в своём гневе.

Начинается…

Ужас, острый и холодный, сжал легкие. Я рухнула в самое пекло, между летящей магией и чешуйчатой грудью дракона.

Тёмная магия хлынула из меня сама — резко, неудержимо, волной сметая заклятья и швыряя назад первые ряды атакующих. Я раскинула крылья, став живым щитом между смертоносной магией и Амероном.

— Стойте! — нечеловеческим голосом закричала я. — Остановитесь!

Ни капли крови. Ни единой капли нельзя пролить.

Тёмные эльфы, узнав меня, замерли в нерешительности. Руки с шипящими струями магии медленно опускались. Атаковать принцессу — немыслимо.

Вперёд вышел Ликант. Резкий взмах его руки — и атака прекратилась. Но я уже обернулась к тому, что дышало за спиной огненным штормом.

Он ослеплял. Сила его ярости была почти осязаемой, тяжёлой, давящей на виски. Даже я, знавшая его иным, на миг окаменела, ощутив, как по коже побежали мурашки. Вот она — мощь королевской крови, от которой стынет в жилах и бросает в жар одновременно.

«Лисса…» — его мысленный голос прорвался сквозь гул в ушах, обезоруженный, глухой. Алая пелена в его глазах отхлынула, уступая место потрясению, изумлению. Радости, такой наглой и неуместной здесь.

Вспышка света. И он уже стоял передо мной в человеческом облике. Рванул ко мне. Сжал в объятиях так сильно, что кости затрещали.

— Ты цела… — облегченно выдохнул он мне в волосы.

— Да, — прошептала я в его грудь, чувствуя, как бешено бьется его сердце под пальцами.

Он отпустил меня, чтобы с горящим взором окинуть с головы до ног, будто со мной должно было что-то случиться.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, сама тоже скользя взглядом по его лицу, телу. Надеясь не увидеть ран на его теле.

На виске — порез. Неглубокий, но кровавый, уже стягивающийся драконьей регенерацией. Я провела подушечками пальцев по нему, смазывая алую росу. Ни капля его крови не должна упасть на землю…

Он — создание Джеи. Тимилис прав. Я не подходила. Ведь я — и дракон и тёмный эльф в одном флаконе. А для завершения древнего ритуала ему было нужно чистое создание Джеи.

Но почему именно он оказался здесь? Почему Амерон?!

Как он мог добровольно явиться в Тернград?

— В письме… Мне написали, что тебя собираются использовать в кровавом ритуале, — его голос звенел, как натянутая струна. Взгляд, полный бури, снова метнулся на эльфов. — Лисса, если это правда…

— Нет, — резко перебила я, хватая его за руку, вцепляясь в ладонь, пытаясь приковать его внимание к себе. Его пальцы тут же сомкнулись вокруг моих, жаркие и сильные. — Точнее да, но… Это не вся правда.

— Что значит не вся? — нахмурился он.

— Лисса, что происходит? — это был Ликант. Он замер в почтительном, но готовом к броску расстоянии. В его глазах — не гнев, а холодная, выверенная до миллиметра осторожность. Он уже просчитывал, как вырвать меня из рук дракона и заставить того жалеть о рождении на свет.

— Ликант…

Я сделала шаг, но Амерон тут же притянул меня обратно, к своей груди, не позволяя отдалиться ни на шаг.

— Амерон, — шипяще прошептала я, бросая на него взгляд.

— Стой здесь, — отрезал он, не отводя горящего взгляда от Ликанта.

Боги! О каком мире может быть речь, если эти двое даже одним воздухом дышать не могли!

Воздух между ними искрил, гудел от ненависти. Взгляды, сталкиваясь, высекали молнии.

«Объясняй, или мы закончим начатое. Он нарушил главный закон» — мысль Ликанта, острая как бритва, вонзилась в мое сознание. Он сделал шаг вперёд. Вызов читался в каждой линии его тела.

— Нет, стой! — я выставила ладонь, обращаясь к нему, и с силой высвободилась из рук Амерона, бросив на него тяжёлый, предупреждающий взгляд. — Ликант, Амерон, прошу, дайте мне всё объяснить.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли воедино.

Взгляд упал вниз — и сердце остановилось. Споткнулось о край бездны.

Под ногами, на ослепительно белых камнях, алели несколько капель. Крови.

Нет… НЕТ!

Я рухнула на колени. И увидела, как они, с шипением, словно раскалённое железо на влажной коже, въедаются в камень. Противореча всем законам природы, живые и жадные, они впитывались в землю, пока от них не осталось и следа.

Кровь Амерона…

Воздух со свистом рванулся в лёгкие.

— Нет! — мой крик был полон такого отчаяния, что, казалось, мог расколоть небо. Я трясла головой, отрицая, вымаливая, умоляя время повернуть вспять. Теперь не остановить. Никак не остановить.

— Что вы натворили?! — я резко вскочила на ноги, и мой взгляд, полный ужаса и ярости, метался между ними.

Они застыли в одном, едином — полном непонимании происходящего и озадаченно переглянулись.

— Объясни, что произошло, — потребовал Ликант, и в его голосе впервые прозвучала трещина.

— Пророчество… — моё горло сжалось. Его взгляд поменялся, расширившись в немом изумлении. — Пророчество исполнилось. Боги… теперь они проснутся. — Я судорожно вздохнула, пытаясь осознать следующие слова. — Начнётся война. Та самая… Которая станет для всех последней.

Амерон отшатнулся, будто от удара. Его лицо побелело, а взгляд на секунду затуманился, ушёл внутрь себя, в те далёкие, страшные видения, о которых он рассказывал.

— Сны… Так они действительно были…

— Да, — горько кивнула я. — Здешние оракулы подтвердили. Война неизбежна… И её начнут боги. — Я снова посмотрела на камни под ногами. От капель крови не осталось и следа. Будто ничего и не было. — А Тимилис…

— Тимилис? — голос Ликанта дрогнул от изумления.

— Да. Оказывается, всё это время он был жив.

Амерон непонимающе вскинул голову, пытаясь понять о ком мы говорим.

— Тимилис — наш с Ликантом предок. Тёмный маг. Древний. И им оказался тот самый эльф из антикварной лавки.

Амерон застыл, не в силах поверить. Вероятно, пытаясь понять, кого подпустили так близко к императорской семье.

— Всё это время он жаждал пробудить богов. И он сделал это. Здесь. С помощью древнего ритуала и своей крови. В пещере, где всё это время была мама. — Я посмотрела на Ликанта и увидела, как с его лица спадает маска невозмутимости, обнажая боль и надежду. — Оставалось только… пролить кровь дракона. Твою кровь, Амерон.

Я указала на землю. Ноги подкосились, мир поплыл. Волна тошноты подкатила к горлу, сжимая внутренности в тиски. Ужас, настоящий, физический, выедал всё нутро.

— Поэтому он и подстроил то письмо, — мысли неслись вихрем, складываясь в чудовищную мозаику. — Сыграл на твоей…

И я запнулась. Осознание ударило с новой силой.

Амерон не должен был лететь. Не смел. Это — самое настоящее безумие. Прямое объявление войны. Император, один, без свиты…

Он ведь предупреждал, что не сможет помочь… Не сможет … А сам рванулся в пекло, не задумываясь.

Я сжала губы, чувствуя, как сожаление обжигает изнутри. И поймала его взгляд. Горящий. Пульсирующий. Полный того самого признания, которое я так долго отказывалась принимать. Его чувства ко мне не угасли.

Я закрыла лицо руками, отворачиваясь. Волна стыда, боли и понимания накатила, сбивая с ног. Если бы было нужно, ради меня он бы уничтожил полмира…

А Тимилис… Он видел гораздо больше, чем кто-то из нас. Видел так много…

В памяти пронеслись его слова: «Ты недооценила его способность любить…»

А затем старое, почти стёртое воспоминание, вспыхнуло с неожиданной силой: «Уважаемая эйла» … И его наигранные, как я теперь знала, извинения.

Эйла…

Он назвал меня эйлой в нашу первую встречу. Женой дракона. Хотя знал Амерона, и, я уверена, не мог не узнать меня! Уже тогда… он что-то видел!

Голос Тимилиса, будто у самого уха, вновь донёсся зловещим тоном: «Тебе не остановить неизбежного… Когда-то у тебя был шанс. Но ты его упустила»…

Упустила… Неужели он говорил о…

Догадка обрушилась на меня всей своей тяжестью, вышибая воздух. Осознание выморозило душу, прокручивая обрывки речей эльфов клана Ньирдэлин: «Мир может устоять… Но старые раны должны затянуться, а новый союз объединить два мира…»

Новый союз…

Я не знаю, о каких ранах шла речь, но союз…

Я резко развернулась к ним. К Амерону и Ликанту. В голове вспыхнула безумная идея.

Нет, не идея. Шанс. Жестокий, выжигающий душу дотла.

Теперь я поняла, о какой упущенной возможности говорил Тимилис. Да, я буквально отказалась от неё. Сказав Амерону «нет».

Но что, если Тимилис ошибался? Что, если шанс ещё есть?

Что, если именно об этом союзе говорили эльфы? Я — принцесса Тернграда. Амерон — император Лирелии. Две половинки расколотого мира.

И его чувства… те самые, что заставили его без колебаний броситься в стан врага… Вдруг они были не самообманом? Он так долго твердил об истинности… Верил. А я… я была слепа?

Я задохнулась, и мир закружился перед глазами. Амерон подхватил меня первым, его руки крепко держали, а во взгляде читалась паника.

Тирон.

Любовь к нему. Его чувства. Всё, что было между нами… Это… было ошибкой? Иллюзией, на которую нас обрекло проклятие? И всё?

Я была так ослеплена им, что не видела ничего вокруг?

Боги, я не могу в это поверить…

Сердце разрывалось на части, обливаясь кровью при мысли о нас — двух слепцах, полюбивших не тех, не тогда и не там. Мы не должны были сблизиться? Именно это всё и испортило?

Я подняла глаза на Амерона. На его золотые, полные ужаса за меня глаза. Эти тёплые, переполненные болью и тревогой глаза. Такие родные.

Как долго именно он был рядом и… не предавал. Не отступал. Становился живым щитом. Хотя я никогда ничего ему не обещала.

— Я знаю, как это остановить, — произнесла я ослабевшим голосом. И мои слова будто поглотили все звуки мира. Стих ветер, замерли эльфы, сама земля затаила дыхание в ожидании.

В глазах Амерона вспыхнула искра непонимания, а за ней — дикая, исступлённая надежда. Я видела — ради спасения драконов, империи, мира, он готов на всё.

Я сделала шаг, отстраняясь от его рук, и подняла голову. Я сказала это тихо, но в тишине это прозвучало как взрыв. Взрыв, который должен был нас спасти, и нас же разрушить.

— Я выйду за тебя, Амерон.

Прежде чем приводить в действие наш безумный план, следовало заручиться официальной поддержкой Тернграда. Мир, настоящий мир, а не хрупкое перемирие, был невозможен без согласия короны.

Именно поэтому мы сейчас стояли в королевской крепости — сердце враждебной для драконов земли. Хоть и понимала, что эта новость, обжигающая будто раскаленные угли, не оставит их равнодушными.

Дедушка и бабушка разом побледнели, едва они заметили Амерона. Не нужно было обладать магией, чтобы по одному его властному, уверенному шагу понять — перед ними дракон. И не просто дракон. Узнать в нем сына Аксинора Сонаура, чей облик был хорошо им знаком, не составляло труда.

Глаза короля мгновенно наполнились такой первобытной яростью и ненавистью, что я, внутренне содрогнувшись, инстинктивно окружила нас с Амероном непроницаемым куполом из живой тьмы. В тот же миг Ликант шагнул вперёд, встав между нами и дедом, своим видом ясно давая понять — действовать сгоряча сейчас подобно смерти.

Пальцы бабушки судорожно впились в руку мужа, а в её широких глазах читался немой, леденящий душу ужас. Осколками воспоминаний возвращающий в кошмар прошлой войны.

Но было ясно — в ослепляющей ярости дед видел в Амероне лишь врага под своей крышей. Не способный воспринимать или анализировать что-то. Ликант, мгновенно оценив обстановку, обернулся к нам, прошипел уходить и пообещал сам всё объяснить их величествам, буквально выставив нас за дверь, оставшись один на один с нависшей бурей.

Ему предстояло рассказать им всё. Не только о пророчестве эльфов и пробуждении богов, о кошмарном ритуале Тимилиса, но и о маме… Я очень надеялась, что весть о том, что её жизнь тоже связана с этим проклятым пророчеством, остудит пыл деда. Пока Надария не объединится вновь, ей не проснуться…

Вот только, судя по потухшему и потемневшему взгляду Ликанта, когда он всё узнал, не я одна терзалась мыслью — а хотела ли бы мама просыпаться вообще?

Пока я вышагивала по комнате, отмеряя шагами безвозвратно утекающее время, Амерон молча наблюдал за мной из кресла у камина. Его взгляд был тяжёлым и пристальным, будто он пытался прочесть на моём лице то, что я боялась сказать вслух.

С самого моего рокового заявления он не проронил ни слова, и в этой оглушительной тишине зрели самые едкие сомнения. А вдруг я ошибаюсь? Вдруг это не спасение, а роковая ошибка?

Я подошла к окну, останавливаясь и пытаясь обрести опору в виде белоснежных, неприступных вершин на горизонте. Но всё моё существо, каждая клеточка, тянулась не к ним, а кнему. К Тирону. Который был там, за этими самыми горами…

Я не могла даже представить, что будет, когда он узнает. Услышит, что та, чьё тело ещё помнило его прикосновения, чья душа откликалась на его зов, готовится надеть корону Императрицы Лирелии. И я сильно сомневаюсь, что весть о неминуемой гибели мира что-то для него изменит.

Я зажмурилась, пытаясь прогнать от себя его взгляд — тот самый, когда он сделал последний шаг. Шаг, который смел все границы между нами. Он обещал, что теперь всё будет иначе. Подарил ослепляющую, выжигающую надежду. А я… Я снова убегала от него.

По щеке скатилась предательская слеза, острая, как лезвие. Сердце разрывалось на части в тихом хаосе — в нём яростно бились несправедливость, отчаяние, злость на собственную беспомощность и всепоглощающая, безнадёжная любовь.

Рядом послышалось шуршание. Амерон поднялся и медленно, словно приближаясь к испуганной птице, подошёл ко мне. Я резко смахнула слезу и обхватила себя руками, пытаясь сдержать пробирающую до костей дрожь. Дрожь не от холода, а от осознания той пропасти, в которую мы собирались шагнуть.

Он остановился сзади, не прикасаясь, но его близость заставляла каждый нерв заискрить от напряжения.

— Ты уверена, Лисса? — его голос прозвучал тихо, с хриплой нотой, рвущей душу. В нём слышалась не надежда, а тревога. Даже сейчас, на пороге исполнения своего давнего желания, он переживал за меня…

Я повернулась к нему, прижимаясь спиной к ледяному стеклу. Ловя его тёмный, почти бездонный взгляд медовых глаз, с напряжёнными уголками губ и сведёнными бровями.

И я ясно увидела. Как он изменился. Как бремя правителя влияло на него. Оно выковывало из него нечто большее, добавив к прежней мощи стальную, негнущуюся волю.

Я сделала шаг вперёд и прижалась к нему, обняв за талию, ища хоть каплю тепла в леденящем душу холоде. Его руки немедленно сомкнулись на моей спине, а голова, совсем как раньше, уткнулась в волосы. Он глубоко вздохнул, и я почувствовала, как бешено забилось его сердце — взволнованный барабанный бой, выдававший его собственные желания.

— Ты же знаешь, дворцовая жизнь — последнее, о чём я мечтала, — я попыталась улыбнуться, пряча лицо в его плече, но улыбка вышла горькой и кривой. Внутри всё сковывал ледяной ужас перед неминуемым будущим. — Но… сейчас… это единственное, что мы можем сделать.

Он мягко отстранился, с задумчивым прищуром разглядывая моё лицо, выискивая в нём истинные сомнения и страхи.

— Эльфы не могли ошибиться? Ты уверена, что это остановит пробуждение богов?

— Не пробуждение, — закачала я головой со всей горечью неизбежного. — Их пробуждение уже не остановить. Но мы можем попытаться остановить войну. Если вновь обьединим два мира в… Надарию.

Слова звучали как безумная фантазия, бред, в который невозможно поверить. И расширившиеся в изумлении глаза Амерона лишь подтверждали это. Он отступил на шаг, потрясённо выдохнув и проведя ладонью по лицу, будто пытаясь стереть наваждение.

— Драконы никогда не примут это… — выдохнул он.

— Как и тёмные эльфы, — кивнула я, чувствуя, как наша и без того призрачная надежда буквально тает на глазах.

А ещё были демоны. Чрезвычайно опасные, коварные, питающиеся самой сутью хаоса, ярости. Как заставить их, ненавидящих драконов лютой, первозданной ненавистью, сесть за стол переговоров? Как объединить столь разных, столь противоположных по самой своей сути существ — я не представляла.

— Но мы должны их убедить, — дрожащим голосом произнесла я. Сказанное казалось немыслимым, безумием. Но разве у нас был выбор? — Ты сможешь убедить драконов, что мир с Тернградом — единственно возможный шанс на существование всего мира, — я взяла его ладонь в свои, пытаясь вдохнуть в свои слова хоть каплю уверенности. — А тёмные эльфы… они слишком сломлены прошлой войной, чтобы рисковать оставшимися осколками хрупкого мира.

— Твой дед тоже так считает? — прищурился он и я увидела в его взгляде ледяную осторожность правителя.

Я сомкнула губы, сжимая их до хруста. За деда я ручаться не могла. Именно он и был одним из зачинщиков прошлой войны.

— Он потерял очень много… — наконец, выдала я, не в силах удержать грусть в голосе. — Поэтому, он должен понять, что у нас действительно нет другого выхода.

Я правда, очень надеялась, что он сумеет преодолеть уже смешавшуюся с кровью в жилах вековую вражду, и разглядеть новые возможности от такого союза. Нужно сломать свои принципы, пока мир не сломал всех нас.

— Вот только одними тёмными эльфами проблема не решится… — я тяжело вздохнула, осознавая, насколько тяжело будет договорится с одним конкретным видом населения Тернграда. — Есть ещё демоны.

Амерон поднял голову, нахмурившись.

— Демоны? — тревожно переспросил он.

— Они способны на многое, — я внутренне сжалась, вспоминая как всего несколько демонов едва не одолели меня. А их магия разрывала плоть и разъедала даже неуязвимую драконью броню. Если бы не Ашаир… Если бы мне не хватило сил… — С ними договориться будет сложнее всего. Они… истинные дети Немиза.

Мой голос дрогнул, выдав страх. Наш план, и без того шаткий, представал во всё более утопическом, неосуществимом величии. Между драконами и демонами лежала не просто пропасть, а бурлящая бездна древней ненависти.

Амерон внезапно притянул меня к себе, отбросив всю сдержанность, и сжал так крепко, что у меня перехватило дыхание. В этом объятии была не только страсть, но и отчаянная попытка обрести опору в рушащемся мире.

— Мы что-нибудь придумаем, — он попытался вложить в слова бодрость, и на миг в его тоне мелькнули нотки того самого дерзкого наследника, который, казалось, считал себя способным покорить весь мир. Эти нотки другой, беззаботной жизни, откликнулись теплом и тихой грустью в душе, напоминая — как прежде уже не будет.

Я лишь кивнула, уткнувшись лицом в его плечо, и позволила его теплу и терпкому, знакомому запаху на секунду окутать меня, даря иллюзию безопасности.

Иллюзию, что тут же разбилась о резкий стук в дверь. Взгляд деда, не ставшего дожидаться разрешения, ледяным лезвием скользнул по нам и нашей позе. Его брови грозно сошлись на переносице. Я высвободилась из объятий, но не отпустила руку Амерона, решительно встречая взгляд короля. Давая понять — я не отступлю.

К моему удивлению, его взгляд смягчился, хоть и не утратил тревожной тени. Бабушка, вошедшая следом, с безмолвной грустью посмотрела на меня. Ликант, замыкавший шествие, одним своим видом ясно давал понять — худшее позади.

И тут… из-за их спин бесшумно выплыли знакомые силуэты. Эльфы из горного клана Ньирдэлин. Они замерли вдоль стены, словно древние тени, и их молчаливое присутствие было красноречивее любых слов.

Я не ошиблась. Мой выбор… был единственно верным.

— Наши дозорные сообщают о разрушениях в районе пещеры Аэлиндор, — сдержанно начал дед, его взгляд скользнул на Амерона. Тот встретил его взгляд без страха и упрёка, его ладонь лишь крепче сжала мои пальцы. — По всему хребту Ледяных Гор идут подземные толчки…

— Магические сущности богов разрывают материальную оболочку, что сдерживала их все эти века, — голос эльфа-оракула прозвучал отстранённо, будто доносясь из самой глубины веков.

По моей спине побежали ледяные мурашки. В памяти вспыхнули кошмарные видения: слепящие энергии, рвущиеся на свободу, и взгляды богов, полные такой древней, всепоглощающей ненависти, что от неё стыла кровь.

— С вами отправится отряд Ликанта, — продолжил дед, кивая эльфам. Видимо, именно их присутствие, их слова и стали тем самым, необходимым, последним аргументом.

— Нет, — возразила я. — До официального заключения мира будет лучше, если в Лирелии будет как можно меньше тёмных эльфов.

Дед нахмурился, но его опередил Амерон. Его голос зазвучал властно и неоспоримо, заставляя вытянуться в струнку.

— Лисса совершенно права, ваше величество, — он почтительно склонил голову. — Лишнее беспокойство среди драконов может лишь подлить масла в огонь. Мы не можем так рисковать.

— Каждая вспышка ярости… каждая крупица ненависти — это хворост для костра грядущей войны, — вплелся в диалог тихий, мягкий, но пробирающий до костей голос эльфийки. — Боги питаются нашими эмоциями. Нашей враждой. А их личная ярость обретает невообразимую мощь.

И как же заставить два мира, веками точившие друг на друга зуб, разом забыть о ненависти?!

— Но я не позволю тебе одной идти в логово драконов! — воскликнул дед, и в его глазах читалась отеческая тревога.

Логово… Вот об этом я и говорю.

— Я выросла в Лирелии, — мягко напомнила я.

— Ваше величество, я понимаю, что мои слова для вас сейчас — пустой звук, — подхватил Амерон. — Но я клянусь своей жизнью и короной, что Лиссе в Лирелии ничего не будет угрожать. Она… — он взглянул на меня, глубоко вздохнул, и в его глазах на секунду пронесся вихрь неприкрытых чувств, — невероятно важна для меня.

Я рвано выдохнула, чувствуя, как сердце пропускает удар. В его словах было не столько стальной воли, сколько бездонной, неподдельной нежности.

На губах бабушки дрогнула трогательная, печальная улыбка. Она положила руку на локоть мужа, и между ними пробежал безмолвный диалог взглядами.

— Я буду сопровождать принцессу, — твёрдо заявил Ликант, делая шаг вперёд и вставая рядом со мной, как верный страж.

— И этого будет достаточно, — кивнула я, с благодарностью глядя на него.

— В таком случае, вам нельзя терять ни мгновения, — произнесла эльфийка. Её взгляд, полный бездонной мудрости, скользнул к окну, туда, где клубились тучи над горами. И в этой буре она, кажется, видела гораздо больше нас.

Дед, наконец, кивнул, капитулируя перед очевидной необходимостью.

— Я перенесу вас, — огорошил он всех своим заявлением. — Лететь драконом и преодолевать границу у Ледяных гор сейчас крайне опасно, — пояснил он, видя наши изумленные взгляды.

— Но как вы это сделаете? — подозрительно прищурился Амерон, почуяв подвох.

Я же, встретившись взглядом с дедом, всё поняла. Тёмная магия.

Неужели она была способна даже на такое? Преодолеть барьер на границе и перенести на такие длинные расстояния?

Это было немыслимо…

Когда мы вошли в зал со стеклянным куполом, мои догадки подтвердились. Это не было похоже на обычную телепортацию или работу стационарных порталов. Тёмная магия действовала иначе. Она… буквально разрывала пространство, с хрустом разрезала её, чтобы в следующее мгновение сшить в нужной точке, не оставляя и следа. Ни расстояние, ни испепеляющий магический барьер не были ей помехой.

Амерон поражено застыл, осознав всю ужасающую мощь этой силы. Если бы их предводитель не ушёл в глубокий сон, не стали бы тёмные эльфы использовать эту силу после войны? Они могли оказаться в самом сердце Лирелии, и никто до последнего не узнал бы об этом.

Теперь было ясно, как перемещался Тимилис. Как именно он испарился из истории, сотворив иллюзию своего исчезновения.

И тут меня осенило. Та ночь на острове… после проклятия… я сделала то же самое! Не зная, где нахожусь, я инстинктивно разорвала пространство, чтобы сбежать. Голова закружилась от осознания: я и представить не могла, какая мощь таилась во мне, нераскрытая и дикая.

Лирелия встретила нас удушающим, влажным жаром. Я успела позабыть, что здесь царило лето. После вечных морозных сумерек Тернграда этот яркий, пахнущий цветами и пылью мир врывался в сознание болезненным, но таким знакомым воспоминанием. Ликант щурился, ослеплённый солнцем, которое играло на тёмном дереве его лука.

Амерон в очередной раз потрясенно вздохнул, когда мы поняли, что дед перенёс нас прямиком к воротам императорского дворца. Обладая такой силой… как тёмные эльфы вообще могли проиграть ту войну?

— Я распоряжусь о начале приготовлений, — кивнул он мне, уже собравшись с мыслями, и на прощание сжал мою руку. — Завтра, с восходом солнца мы… — он запнулся, и его взгляд, горячий и полный немого вопроса, пронзил меня.

— Поженимся, — тихо, но чётко подтвердила я, глядя прямо в его золотые глаза.

— Подготовить королевскую свадьбу за один день? — скептически выгнул бровь Ликант.

— У нас нет и дня, — ответила я, и в моём голосе прозвучала вся горечь нашей гонки со временем.

Амерон ушёл, чтобы отдать приказы и обрушить на империю шокирующую новость. Это будет взрыв, способный потрясти основы мира. Но если эта сенсация не обернётся против нас, не ввергнет драконов в пучину ярости… мы сможем всё изменить.

Мы должны.

Спокойно. Вдох. Выдох. Сквозь ледяную пленку оцепенения я приказывала себе дышать. То, что в этот день моя жизнь разделится на «до» и «после», я старалась выбросить из головы, выжечь каленым железом. Внутри свербела лишь одна мысль: от этого рокового шага зависела судьба нашего мира.

Но, несмотря на все доводы разума, в груди разворачивалась паника. Дикая, слепая, захлестывающая с головой. Легкие судорожно сжимались, отказываясь наполняться воздухом.

Что значит одно сердце, разорванное в клочья, когда на весах — миллионы жизней? Ничто. Пыль. И всё же… почему эта пыль кричит в груди таким пронзительным, неумолкающим визгом?

К тому же я стану женой не незнакомца. Не чужого. А того, кто занял в моём сердце своё, особое место.

— Вас проводить?

Ко мне подошла служанка. Она уже помогла мне уложить волосы, облачиться в это алое великолепие и сотворить с моим лицом нечто невероятное. Но после всех приготовлений я попросила несколько минут. Чтобы собрать в кучу рассыпавшиеся осколки воли. Попытаться отдышаться. Осознать, что я отдаю свою жизньдругому.

Я в который раз поправила складки платья и поднялась. В последний раз посмотрела на свое отражение, пытаясь убедить себя — это действительно я.

В зеркале на меня смотрела чужая девушка с бездонными, испуганными зелёными глазами. В этом великолепном, огненном наряде я выглядела поистине величественно. Высоко забранные волосы, украшенные сверкающими камнями, и помолвочный браслет на запястье — всё кричало о будущем, которое должно было наступить. Скоро браслет исчезнет, а на его месте проявится золотой брачный узор.

Каждая мысль об этом была словно удар раскалённого ножа в самое нутро. Сердце не просто обливалось кровью — оно медленно, мучительно разрывалось на части.

Я теряла его… Я теряла…

Навсегда захлопывала дверь между нами. Ничего не объяснив.

Проклятая память воскрешала всё с мучительной четкостью: текстуру его кожи под пальцами, обжигающий жар его ладоней на моей талии, низкий, хриплый шёпот, в котором тонуло всё вокруг. В тех мгновениях навсегда осталось запертым моё дыхание, моё сердце, моя душа.

— Её королевское высочество, Лисса Меллесар! — огласил площадь церемониймейстер.

Сотни взглядов впились в меня. Ликант сжал мою руку. В его ледяных глазах читалось всё: и понимание, и сожаление, и молчаливая ярость за несправедливость мира. Я была невероятно рада, что именно он был сейчас рядом со мной. Хотя всё в его виде кричало — он здесь чужой. Но в эти мгновения именно он был моим якорем в этом бушующем море безысходности.

Когда усыпанная цветами дорожка закончилась, он вложил мою ладонь в руку жениха. Я до крови закусила губу, пытаясь заглушить подступающую тошноту и сводящую с ума дрожь в коленях.

Его медовые глаза, в которых бушевал целый ураган сдерживаемых чувств — тревога, ответственность, страх — на мгновение смягчились, глядя на меня. В них были восхищение, нежность, от которых становилось невыносимо больно. Онлюбил меня. А я… я принесла на наш алтарь разбитое сердце, полное другого.

Его ладонь была тёплой и твёрдой, а магия дракона, тонкой струйкой влившаяся в меня, стала единственным, что не давало рухнуть на этом последнем, роковом шаге.

Рука обвила мою талию. Губы коснулись скулы — легкий, почти невесомый поцелуй. Аплодисменты гостей, подобные отдаленному морскому прибою, донеслись снизу. Ветер трепал флаги и шляпки. Сколько незнакомых лиц…

— Сегодня, — голос жреца прорезал воздух, заставляя смолкнуть даже ветер, — с благословения наших богов: Джеи и… Немиза, — я с трудом подавила дрожь, — наш император, Амерон Сонаура, скрепляет свою судьбу и крылья с Лиссой Меллесар, наследницей Тернграда и своей небесной парой.

По рядам заструился шёпот. Небесная пара… Все уже успели позабыть, что я была не только невестой, но и небесной парой Амерона.

Мы встали друг напротив друга. Я натянуто улыбнулась, заставляя себя видеть только его. Позволить теплу в его взгляде согреть меня. Он заслуживал этого.

Он взял мою руку и наши браслеты коснулись, вспыхнув в солнечных лучах.

— Волей богов и…

Голос жреца внезапно оборвался. Леденящая волна предчувствия окатила меня с головой. Знакомое волнение расползлось в груди, заставляя сердце исступленно заколотиться.

Ясное небо почернело в одно мгновение. На площадь обрушился шквальный ветер, свирепым воплем срывая флаги и изящные шляпки. Поднимая в воздух песок и сея вокруг панику.

Лицо Амерона стремительно темнело, а во взгляде затрещала ярость. Его взгляд был прикован к одной точке в небе, и я, повинуясь внутреннему импульсу, обернулась.

— Не может быть, — донёсся чей-то возглас снизу.

У меня чуть не подкосились ноги. В небе, разрывая тучи, летелон.

Среди гостей пронёсся сдавленный, переходящий в панический ропот:

— Чёрный дракон!

— Что он делает?

Он достиг площади за секунды. Его огромные крылья заслонили то немногое солнце, что оставалось, низвергая мир в хаос. Гости в ужасе бросились прочь.

Я сглотнула ком, горящим камнем застрявший в горле. Каждая капля крови в жилах застыла, превратившись в лёд. Не могла отвести взгляд. Он был прекрасен и ужасен в своей смертоносной и дикой ярости. Мой чёрный дракон.

Ему должны были всё объяснить. Эльфы Ликанта остались с ним, чтобы всё рассказать. Что же пошло не так…

Амерон одним движением заслонил меня собой. Его алые, словно кровавое солнце, крылья распахнулись, скрывая меня и превращаясь в живой щит.

Тирон опустился на опустевшую площадь и яростно зарычал. Его глаза, бордовые с алыми искрами, смотрели гневно, прожигающе, неистово. Он замер, заметив меня, и вновь угрожающе зарычал. Из его пасти вырвались алые струйки пламени.

Спина Амерона напряглась сильнее. Я чувствовала, как он сдерживался из последних сил. Какую титаническую силу воли он тратил, чтобы не броситься в бой немедленно.

«Я не позволю!» — мысленный удар Тирона обрушился на нас. Его голос, наполненный болью, яростью и негодованием разрывал душу на части. Он не собирался отступать…

Крылья Амерона распахнулись шире. Его пальцы ещё крепче сжали мои, сплетая наши судьбы в тугой узел прямо на глазах у того, кто явился, чтобы помешать этому.

«Отойди от него, Лисса», — голос Тирона стал тише, обретая опасную вкрадчивую густоту. В нём слышались вибрации клокочущей ярости. — «Иначе я сам выдеру тебя из его лап».

Я буквально ощутила, как в Амероне обрывается последняя, натянутая до предела, струна терпения. Он резко оттолкнул меня к Ликанту, и пространство взорвалось ослепительной золотой вспышкой, превращающей его в дракона.

Он яростно тряхнул головой, и его низкий, гулкий рык был полон такого немого ультиматума, что волоски на затылке встали дыбом. Он сделал тяжёлый, грозный шаг вперёд, наступая на Тирона.

Ужас, холодный и липкий, сковал конечности. Они ведь сейчас…

Тирон первым бросился вперёд, впиваясь острыми, как кинжалы, клыками в основание шеи Амерона, в незащищённый участок под чешуёй. Амерон с оглушительным рёвом сшиб его с ног мощным взмахом крыла, но чёрный дракон уже был готов. Он отскочил и снова пошёл в атаку.

Я в ужасе впилась ногтями в свои ладони, чувствуя, как слёзы душат меня, подступая комом к горлу. Я рванулась вперёд, но железная хватка Ликанта остановила меня.

— Так ты им ничем не поможешь, — резко прошипел он.

Он был прав.

Я могла помешать им поубивать друг друга только одним способом. Пора признать. Тёмной магии во мне куда больше, чем драконьей. И только она могла противостоять силе драконов.

Я резко отбросила его руку и широко раскинула свои. Я не просто выпускала магию. Я выпускала наружу ВСЁ. Всю боль разочарования. Всю злость на несправедливую судьбу. Всё отчаяние от безысходности. Весь ужас грядущего.

Тёмная энергия хлынула из меня не потоком, а удушающей, сокрушительной лавиной. Она сметала на своём пути всё, выжигала дотла каждый уголок моей истерзанной души. Взрывалась болью в каждой клетке тела. Но приносила с собой странное, жуткое удовлетворение — наконец-то эта мощь нашла выход.

Я открыла глаза, и сквозь пелену чёрного огня, увидела, как обоих драконов отшвырнуло в разные стороны, словно щепки. И тогда я сжала свою магию, превратив её в невидимые, но несокрушимые тиски, сдавившие их исполинские тела.

Взглянула в потрясенные глаза каждого из них. Изумлённые, но проясневшие — Амерона. И шокированные, затуманенные болью и давними воспоминаниями — Тирона.

Он яростно зарычал, с силой задёргавшись в магических оковах. Вокруг него вспыхнула алая аура, густая, как кровь, с бордовым, ядовитым отсветом. Прошла секунда — и мои тиски с громким хрустом разлетелись на части, будто они были и впрямь всего лишь тонкой плетью.

Я в ошеломлении отпустила магию, с ужасом понимая: даже вся мощь моей тёмной магии не могла тягаться с ним.

«Ты хоть понимаешь, что ты натворил, напав на императора в день…» — прорычал Амерон, делая шаг вперёд.

«Она не станет твоей женой!» — низким угрожающим тоном перебил его Тирон. А затем развернулся ко мне и пронзил взглядом, заставляющим вздрогнуть и задрожать каждую клеточку тела. — «ОНА — МОЯ ИСТИННАЯ!».

Мир рухнул в абсолютную, оглушительную тишину. Пропали звуки ветра, отдалённые крики, собственное дыхание. Смазались очертания дворца, фигуры ошеломленного Амерона, замершего Ликанта. Весь мир сузился до его алых глаз — пульсирующих неистовой болью и немым требованием.

Остались лишь сказанные им слова. «Она — моя истинная». Они врезались в сознание, выжигая всё на своём пути.

Я. Его. Истинная?

Меня затрясло — мелко, беспомощно, как в лихорадке. Шок, наконец, добрался до мозга, снося последние остатки самообладания. Из горла вырвался хриплый, неестественный смех, от которого стало стыдно и горько.

— Ты ошибся, — голос сорвался, я бессильно затрясла головой. — Из-за меня ты едва не обезумел. Я была ключом к проклятию…

Конечно, он так долго искал. И когда в ту ночь выбрал меня, просто решил, что я — она. Та самая. Истинная.

Боль, живая и цепкая, поползла по душе, сжимая горло стальным кольцом. Не давая дышать.

Но Тирон резко закачал головой, и в следующее мгновение, в короткой вспышке обернулся в человека. Взлетел и опустился передо мной на балкон. Сделал ко мне шаг. Его взгляд, острый, как отточенная сталь, вонзился в меня.

— Нет, Лисса. Проклятие не обмануть, — его слова падали тяжело и неумолимо. — После той ночи… Очнувшись и поняв, что утратил память, я обнаружил… печать истинности.

Я отшатнулась. Мир поплыл.

Я его истинная. ЕГО.

Теперь всё обретало чудовищный смысл. Почему нас тянуло друг к другу с самого начала. Его потеря контроля рядом со мной. Всё это было не случайностью. Не ошибкой.

Я его истинная!

Он достиг меня за миг. Его руки обвили меня, прижали к груди с такой силой, будто хотели вплавить в себя. Требовательно. Без сомнений заявляя своё право.

В груди на секунду вспыхнуло безумное, дикое солнце — ослепительная радость, от которой перехватило дух. Он. Мой.

Но она тут же разбилась о леденящее душу озарение.

Боги… Война… Пророчество…

— Нет… нет… — я всхлипнула, изо всех сил зажмурившись, уткнувшись лицом в его шею, судорожно вдыхая знакомый, сводящий с ума запах кожи и дыма.

Меня затрясло от рыданий, которые рвались из самой глубины. От шока. От боли. От осознания.

Мы истинные!

Словно отрывая от себя часть плоти, я вырвала себя из его объятий. Сердце было разорвано в клочья, и каждый обрывок кричал от боли. В висках стучало: «Нельзя! Ты не можешь так поступить с ним! Ты не можешь так поступить с нами!»

Взгляд поймал застывшего Амерона. В уже человеческом облике, он стоял на том же месте. Лицо было опустошённым, взгляд — прикованным к пустоте перед собой. В нём читалось безоговорочное поражение. Крушение всего, во что он верил.

— Мы… Я… — что я могла сказать? Как объяснить ему, что наша истинность, эта священная ценность для драконов, сейчас была преградой к спасению мира? К шансу, который мы пытались выторговать у самой судьбы…

Я подняла на него глаза, не в силах остановить слёзы. Чувствуя как спазм сжимает горло. Тело мелко трясёт. А отратительная тошнота в груди едва не выворачивает всё нутро.

Я должна сказать это? Своему истинному? Тому, кого любила всем своим израненным, глупым сердцем?

— Тирон… — имя обожгло губы. — Мы… должны… остановить войну. — Слова рвались наружу рваными, окровавленными клочьями. Всё тело пульсировало в такт колотящемуся сердцу. — Иначе… мир будет… уничтожен…

С его лица медленно, как у приговорённого, схлынули все краски. Его алые глаза, ещё мгновение назад полные огня, выискивали в моих хоть крупицу надежды, намёк на другой путь. Но нашли лишь бездну отчаяния. Другого пути не было.

Он ошеломлённо выдохнул, и этот звук был похож на предсмертный хрип. Он отступил. Резко. С неверием глядя на меня. С рвущей душу болью гипнотизировал меня застывшими алыми глазами, в которых медленно гас огонь.

— Ты всё равно выйдешь за него… — понял он. Его голос был пустым, безжизненным. Взгляд остекленел, но я знала — его сердце сейчас разбивалось на тысячи острых осколков.

Он медленно отступил ещё, не в силах оторвать от меня взгляд. Потом резко повернул голову к Амерону. По его лицу пробежала судорога, челюсти на мгновение сжались в немой, неконтролируемой вспышке ярости.

— Тирон, — прошептала я, зная, что теряю его. Теряю навсегда. И никогда не прощу себе этого.

Его взгляд в последний раз скользнул по моему лицу, но он не позволил себе задержаться. Не позволил прочесть всё, что осталось у меня в душе. Он резко, почти грубо отвернулся, разрывая невидимую нить.

Вспышка света ослепила. А когда я проморгалась сквозь плывущее от слёз зрение, на его месте уже был чёрный дракон. Он взмыл в небо одним мощным, отчаянным взмахом крыльев, унося с собой моё разбитое сердце, мою душу, всё, что имело значение.

И спустя несколько секунд, растянувшихся в вечность, пока все мои силы уходили на то, чтобы не броситься вслед, когда сердце отказывалось верить и рвалось из груди, донёсся его рык. Один-единственный. Не яростный. Не гневный. А сокрушённый. Душераздирающий. Полный боли и отчаяния. Приговора.

И пока это эхо раскатывалось в оглушительной тишине, я поняла: мы только что убили друг друга. И наш мёртвый мир был обречён.

Дорогие читатели!

Вторая часть истории Лиссы, книга "Академия Чудовища: Потерянная Принцесса" подошла к концу!

Спасибо, что прожили и прочувствовали эту историю вместе со мной! Каждое мгновение я чувствовала вашу поддержку и тепло, спасибо вам за это!

Продолжение истории уже ждёт вас в третьей части, книге "Академия Чудовища: Клятва на Пепелище".Заранее добавляйте в библиотеку, чтобы не пропускать новые главы!

Буду безумно благодарна за ваши звёзды и комментарии. Они помогают книге подняться чуть выше и найти новых читателей!

А теперь полетели!