Я стояла у автомата с газировкой посреди просторного холла и была готова взорваться: автомат взял с меня оплату за холодный зеленый чай, но баночка с чаем так и осталась внутри.

От досады я хлопнула ладонью по металлическому корпусу. В голове не укладывалось, что в холле могут стоять неисправные автоматы! Хотя, о чем это я? В нашей дыре по-другому не бывает.

Двери лифта распахнулись, и оттуда вышел мужчина. Он был весьма недурен собой. Стильный костюм и белоснежная рубашка подчеркивали строгость имиджа, а взгляд ореховых глаз пронизывал насквозь.

Этот гипнотизирующий взгляд делал его чертовски привлекательным.

Я затаила дыхание.

Мужчина некоторое время пристально смотрел на меня, а потом уверенно двинулся мне навстречу.

Я напряженно сглотнула. По спине поползли противные мурашки. Я узнала мерзавца!

Не произнеся ни слова, он с силой стукнул ладонью по автомату, и мятный чай с шумом упал вниз. Мой спаситель м подмигнул мне.

— Иногда приходится приложить силу, чтобы получить свое, — уверенно произнес он бархатным баритоном и отправился дальше по холлу — просто двинулся вперед с таким видом, будто у его ног весь мир, а мы никогда не встречались!

Мой ступор длился еще пару секунд, а в следующий миг я ощутила, как в легких закончился воздух. Это был Александр Стенли, владелец нашего издательства. Он не появлялся в нашем городе, а тем более в самом издательстве. Мы… как бы это сказать помягче… совершенно его не интересовали. Издательством владела его мать, а после ее смерти он вступил в права наследования, но у нас так и не появился. Видимо, мы были слишком мелкой организацией, к тому же едва держались на плаву, так что никто не ждал гостя, тем более в пятницу после полудня.

Миллиардер Александр Стенли проживал в Ницце, фотографии его роскошной виллы в процветающем квартале Мон Борон не видел только ленивый.

После отъезда из страны он мало общался со своей матерью, известной писательницей Кариной Стенли. В издательстве поговаривали, что они никогда не ладили. Александр покинул пределы России после громкого семейного скандала, а Карина со старшей дочерью Еленой предпочли остаться.

Ницца слишком далеко от русской глубинки, и там у Александра Стенли все складывалось прекрасно. Неудивительно, что он даже не вспомнил, что несколько лет назад, как раз перед тем, как уехать из страны, он провел ночь со мной. Хотя к чему ему досадные воспоминания? Этот прекрасный подонок менял девушек как перчатки, и даже досадное недоразумение в виде моей невинности его не смутило. В ту ночь после двух бутылок отменного виски ему вообще было море по колено.

Так или иначе, а наутро мерзавец уехал в аэропорт, забрав мою честь и оставив мне две полоски на тесте. В груди полыхала ярость. Ох, мне было что ему предъявить!

Интересно, почему он прибыл без свиты из совета директоров? Почему он без охраны?

Да главного редактора сейчас удар хватит! Учитывая тот факт, что с обеда он отбыл на рыбалку в домик у озера вместе с Еленой Стенли, а я дежурю в офисе одна, его могут запросто уволить. Интересно, Елена Стенли в курсе, что ее брат приехал в город, или она уже слишком пьяна для встреч с родственниками?

Мысли мелькали в моей голове с безумной скоростью.

Сжав в ладонях прохладную баночку чая, я дрожащими руками достала из кармана пиджака мобильник и набрала номер редактора.

— Ответьте же, Виктор! — шептала, как заклинание.

Но нет, телефон главреда был вне зоны действия сети, так же, как и телефон Елены Стенли, финдиректора.

Не зная, что делать дальше, я бросилась вперед.

Когда я появилась в приемной редакции, Александр Стенли с интересом осматривал помещение.

— Здравствуйте еще раз. — Решив сыграть в сельскую глупышку, я осторожно поправила свои темные кудри и приветливо взглянула на него. — Меня зовут Влада, я офис-менеджер издательства. У вас назначена встреча с главным редактором? Наверное, у него совсем вылетело это из головы.

Обернувшись ко мне, хозяин издательства пробежался по мне оценивающим взглядом. Его ореховые глаза хищно сверкнули в сторону моей фигуры и просканировали ее от и до.

Я напряженно сглотнула. От откровенного взгляда Александра Стенли у меня по коже тут же прокатился ворох странных мурашек, и я неловко застыла на своем месте, во все глаза рассматривая миллиардера, которого после вступление в право наследования никто ни разу не видел. Никто, кроме меня. Я видела его даже голым, только он, судя по всему, об этом не помнит.

Да, сейчас там было на что посмотреть! Его темные волосы были зачесаны назад, на чувственных губах играла ухмылка, а греческий профиль и чуть ослабленный галстук на белоснежной рубашке и вовсе заставили меня затаить дыхание. Несомненно, этот красивый хищник привык получать от жизни все. Его образ совсем не вязался с устаревшим интерьером нашей богадельни и пожелтевшими страницами выцветших от времени томов книг, пылившихся на полках. Кровь предательски пульсировала у меня в висках. Как будто и не было тех лет, что прошли после нашей единственной ночи!

— Нет, что вы, у меня ни с кем не назначено встреч. Я проездом в вашем городе, поэтому решил заглянуть в издательство и осмотреть все на месте, — с налетом легкой снисходительности пояснил он. — Я — Александр Стенли, владелец, и судя по отчетам моего управляющего финансами, дела у издательства идут из рук вон плохо.

— Ох, очень приятно познакомиться с вами лично! — наигранно заволновалась я. — Хотите чаю? Или кофе? Могу сделать вам отличный кофе, кофемашину вчера починили.

«Могу добавить туда чего-нибудь пикантного, чтобы вам жизнь медом не казалась!» — мстительно подумала я.

Его губы тронула улыбка.

— Как же давно я не был дома! — покачал головой он. — Что ж, раз кофемашину починили, я готов рискнуть и выпить чашку кофе, особенно, если его предлагает красивая девушка.

Я мило улыбнулась и занялась делом: включила кофемашину и достала из шкафчика пачку хорошего кофе. Рука тянулась к средству для похудения, которым пользовалась Елена Стенли, чтобы держать себя в форме, и я едва сдерживалась. Не знаю, как она на нем худела, по мне, сомнительный БАД вызывал исключительно диарею — самое то, что нужно Александру Стенли, прекрасному подонку, укравшему мою честь.

Колдуя над кофемашиной, я призадумалась. Никто не мог понять, почему Карина Стенли отписала издательство «Фикус» Александру, а не Елене, которая трудилась в издательстве на должности финансового директора. Хотя у Елены Стенли была одна маленькая, но очень неприятная проблема: она злоупотребляла алкоголем и весьма в этом преуспела.

Так или иначе, а после смерти Карины Стенли никто не занимался делами издательства. Елена Стенли вела финансовые дела из рук вон плохо, и мы существовали исключительно потому, что Александр Стенли не добрался до нас, чтобы закрыть. Поправочка: он наконец добрался.

— Главный редактор сегодня в отъезде вместе с вашей сестрой Еленой, поэтому я держу руку на пульсе. Хотите, проведу экскурсию по издательству? — засыпая кофе в кофемашину вперемешку с БАДом, ворковала я.

Стенли поморщился.

— Нет, спасибо, мне и так все ясно. Передайте моей сестре, что я буду в городе еще пару дней. Как только она появится, пусть свяжется со мной. Скажите, она так же зависима от алкоголя, как и семь лет назад?

Подхватив чашку кофе, я поставила ее перед Александром.

— Как вам сказать…

— Говорите, как есть, Влада. Я не люблю лжи.

Я пожала плечами.

— Не знаю, что было семь лет назад, но сейчас проблема имеется, и немаленькая: после того как Карина Стенли отписала издательство вам, Елена совсем не держит себя в руках.

Алекандр пригубил кофе и усмехнулся.

— М-м-м, аромат матушкиного любимого кофе! Надо же, а я не забыл, какой он на вкус. Этот тонкий персиковый аромат, несомненно, придает кофе пикантности.

Я взглянула на него, и с губ сам собой сорвался вопрос:

— Вы нас… закроете?

Александр испытующе взглянул на меня.

— А вы расстроитесь, Влада?

Печально вздохнув, я присела напротив него в старое кресло.

— Если издательство закроют, я потеряю работу. У меня на руках ребенок, найти работу по моему профилю будет весьма сложно.

Он потер подбородок.

— А чем вы занимаетесь, кроме того, что отвечаете на звонки?

Я робко пожала плечами.

— Городок у нас небольшой. Все достопримечательности — это озеро и сосновый бор. По профессии я биограф. Я создаю биографии известных людей, но здесь мои услуги никому не нужны. Самый известный человек в городе — владелец торгового центра, и я уверена, что он не прочитал за всю жизнь ни одной книги. Вряд ли ему потребуются мои услуги.

— Значит, вы воспитываете ребенка одна? — Во взгляде Стенли сквозило любопытство.

Я кивнула.

— Так вышло, да. Отец моего сына не посчитал нужным оформить законные отношения. Все, что у меня есть — это работа в издательстве.

Я угрюмо уставилась на свои руки с аккуратным маникюром без покрытия. Зачем я ему об этом рассказываю?! Передо мной сидит миллиардер, ему плевать, что он отец моего ребенка и не дал ему свою фамилию! Этот красивый мужчина из другого мира. Он приехал, чтобы закрыть издательство, и его закроют. А я пойду работать в торговый центр к Черновым разнорабочей. На кассу меня точно не посадят: с математикой я никогда особо не дружила.

— Влада, а вы не хотите поужинать со мной сегодня вечером? — как гром среди ясного неба прозвучало предложение.

— С вами? — недоверчиво взглянув на Александра, оторопело переспросила я.

— А почему бы и нет? — В ореховых глазах прекрасного подонка мелькнуло лукавство. — На вечер у меня заказан ВИП-столик в ресторане «Авалон». У меня есть для вас предложение. Мы бы могли обсудить выгодную сделку.

У меня перехватило дыхание.

— Вы хотите, чтобы я занялась вашей биографией?

Он усмехнулся.

— Скажем так, мне нужна ассистентка, — обжег шею его шепот. — Очень личная ассистентка. Мы бы могли начать с интервью. Если дело пойдет, нароем материал и для биографии. Думаю, моя матушка мною бы гордилась. Ее издательство больше ни на что не годно, но, если создать биографию Александра Стенли, возможно, это поможет ему еще некоторое время удержаться на плаву. Так что, вы поужинаете со мной, Влада?

От наглости этого мерзавца у меня перехватило дыхание. В груди полыхнуло что-то нехорошее. Ох, как же мне сдержаться и не врезать ему кулаком промеж распутных глаз?!

Он улыбнулся и перехватил мою руку.

— Встретимся в семь часов вечера в ресторане «Авалон»? — Его порочные губы коснулись моего запястья. — Не опаздывайте. Я не люблю ждать.

— Я бы с радостью, но тот самый владелец торгового центра тоже сегодня пригласил меня на ужин, — выпалила я.

Стенли с вызовом фыркнул.

— Да что вы говорите?! Тот самый владелец торгового центра, что не прочел ни одной книжки?

— Да, именно он.

— Но ведь вы выберете меня, верно, Влада? Что для вас важнее — встреча с недалеким чурбаном или ужин с мужчиной, от которого зависит ваше благополучие?

Я напряженно сглотнула. Мерзкий распутник и здесь все просчитал!

Он поставил пустую чашку на потертый от времени журнальный столик и поднялся.

— Что ж, вижу, вы уловили суть проблемы, Влада. Передайте привет владельцу торгового центра. Сегодня не его день. До встречи вечером в ресторане!

Стенли посмотрел на меня очень внимательно — так, будто хотел запомнить каждую черточку моего лица, а потом дерзко подмигнул мне и покинул приемную издательства.

Я быстро покинул издательство «Фикус». Нет, в самом деле, меня здесь ничего особо не держало. Мы с моей матерью никогда не ладили, вернуться в родной город для меня означало лишь одно: снова окунуться в тяжелое эмоциональное прошлое, которого я избегал всеми возможными способами.

С сестрой после моего отъезда во Францию три года назад мы тоже ни разу не общались. Я не видел в этом особой необходимости: каждая наша встреча заканчивалась бурной ссорой, которую провоцировала Елена. Возможно, я до сих пор не женился исключительно из-за того, что у меня не было позитивного опыта отношений в родительской семье.

То, что мать отписала мне издательство, скорее, было насмешкой или упреком, чем желанием, чтобы я продолжал ее дело. Она ведь знала: я никогда не тяготел к издательскому бизнесу.

Я поравнялся с взятым напрокат «Мерседесом», и оттуда выглянул Эдвард Стенли — мой родной дядя по отцовской линии.

— Ну как успехи, племянник? — Дядя с интересом взглянул на меня в зеркало заднего вида. — Твоя картина ожила?

Я усмехнулся.

— Ты даже себе не представляешь, насколько она реальна!

Устроившись на заднем сиденье, я открыл планшет и взглянул на фото Влады Новиковой. Ради нее, собственно, я и решился на путешествие в город, который когда-то разорвал в клочья мою душу и испепелил мое сердце. Из планшета на меня уставились зеленые глаза красотки, и я вынужден был признать, что в реальности Влада оказалась еще лучше, чем показалась на фото: легкая, воздушная, миниатюрная. Накануне я собирался ликвидировать издательство вместе со всеми его сотрудниками, но фотография Влады случайно попала мне в руки, и это все изменило.

У меня было много женщин, они сменяли друг друга, как надоевшие пластинки, оставляя после себя легкий шлейф духов и разные воспоминания, но хранил верность я лишь одной. Я нашел ее совершенно случайно, и с тех пор она неразрывно была со мной.

Наверное, надо пояснить, где я нашел свою музу. Пару лет назад, прогуливаясь по живописному Монмартру среди уютных кафе и художественных галерей под руку с фотомоделью, с которой у нас случился бурный роман, мы свернули на площадь Тертр. Именно здесь можно встретить уличных художников, музыкантов и артистов, создающих неповторимую атмосферу места с живописными видами на Париж.

Был конец августа. Жаркое солнце уже палило не так сильно, воздух был наполнен неповторимыми нотками едва ощутимой осени.

Одна картина меня особенно поразила — на фоне Лазурного берега стояла молодая женщина с рыжеватыми волнистыми волосами, будто выжженными на солнце, и выразительными глазами. Изящная и хрупкая, в длинном платье цвета слоновой кости, женщина на картине наслаждалась морем и солнцем. О да, она являлась воплощением женской красоты!

Женщина на картине была настолько прекрасна, что я не скупясь выкупил картину у художника, и ее повесили в моей просторной гостиной у камина. С тех пор, каждый раз отдыхая в гостиной после долгого трудового дня, я любовался красавицей на фоне лазурных волн. Эта женщина на картине стала для меня всем. Я возвращался домой, зная, что сейчас увижу ее образ над камином и усталость от напряженной работы отступит, уступив место приятной расслабленности.

Я стал одержим. Отношения с женщинами перестали дарить мне радость. Все, чего мне хотелось, это вернуться домой, в прохладу моей гостиной и любоваться картиной. Сколько я ни искал похожую женщину, все было тщетно.

Когда мне в руки попали личные дела сотрудников матушкиного издательства, я был искренне удивлен. Даже на небольшой фотографии для документов Влада Новикова в точности повторяла мою музу с картины над камином.

У меня выдался небольшой отпуск, и я решился на путешествие в родной город. Результат меня поразил: Влада оказалась той самой девушкой с моей картины! Та, в обществе которой я находил утешение, внезапно стала реальной, и это не могло не шокировать.

— Куда дальше? — Эдвард с ожиданием взглянул на меня.

— Едем к нотариусу. Он звонил накануне, сказал, что у него есть для меня письмо от матери, а также некоторые распоряжения. Последняя воля Карины Стенли, которую обязан выполнить ее родной сын.

Я поморщился, словно мне пришлось пожевать лимон без сахара. Уж что-что, а последнюю волю Карины Стенли надо было поручить выполнить моей сестричке Елене. Я никудышный сын.

— О, пока тебя не было, я успел почитать про особняк Карины Стенли в интернете! Этот дом хорошо известен в городе. Ты знал, что он имеет статус музея? — Дядя оживленно ткнул мне в лицо экраном своего мобильника. Уж он воспринял нашу поездку как приключение. Еще бы, дядя никогда не был в России и теперь повсюду высматривал бродящих без присмотра по улицам медведей и «матрешек»!

Я приподнял бровь. Как интересно!

— Разве? Где тогда живет моя сестра Елена Стенли?

— Елена живет там же. Иногда она пускает экскурсии в рабочий кабинет, где Карина Стенли создавала свои сюжеты. Поэтому дом на улице Алой и Белой розы, сто три, так известен в городе, — охотно пояснил Эдвард.

— Странно, что моя мать никогда не хотела отсюда переехать. Что может быть хуже, чем прожить всю жизнь в глуши?

— Медведи?

— Дядя, ну какие медведи, скажи на милость! Может, в лесах Сибири они и водятся, но уж никак не в этом чахлом городишке!

— Тогда, дорогой Саша, не вижу ничего удивительного в том, что твоя скандальная мать любила свой дом. Городок небольшой, но места здесь очень живописные, особенно озеро. Ты знаешь, что твоя мать купила там роскошный двухэтажный дом?

Я усмехнулся.

— Нет, я не знал. Кажется, ты знаешь о моей семье больше, чем я сам.

— Интернет, Саша! Похоже, твоя мать была местной знаменитостью. Здесь даже есть небольшой парк, названный в ее честь.

— Парк Карины Стенли? Интересно было бы на это посмотреть!

— В парке есть отличный ресторанчик, можем заодно и пообедать. Свежий воздух пробуждает зверский аппетит.

— Что ж, я не против пообедать в парке, названном в честь моей матушки. Но сначала едем к нотариусу.

Кто-то настойчиво постучал в дверцу нашего авто.

Эдвард недовольно высунулся из окна.

Перед нами стоял пацан лет шести. Одет он был весьма скромно, но его наглый прожигающий взгляд дал бы фору любому.

— Эй, дядя, купите лимонад? — показывая свой наполовину беззубый рот, улыбнулся он.

Эдвард сурово прищурился.

— А у тебя разрешение на торговлю лимонадом имеется?

— Вы что, дядя, я же еще маленький! — насупился мальчишка. — Так что, купите? — И протянул нам два пластиковых стаканчика с подозрительной теплой жижей.

— А ну, пошел отсюда вон! — нахмурился Эдуард. — Ты смотри, завели детей, а смотреть за ними не хотят! В этом городишке растят вымогателей!

Я с интересом взглянул на мальчика. Хм, бравый малыш, далеко пойдет. Кажется, в детстве я тоже таким был: торговал лимонадом тайком от матери и сестры, чтобы заработать себе на карманные расходы. Рецепт лимонада хорошо известен в этом маленьком городке: два лимона, сахар, чистая вода. Ву-а-ля, даже шестилетний ребенок справится!

— Ну и ладно! — Пацан показал нам язык. — Жадины-говядины! Чтоб вам пусто было и шины прокололись!

Чувствуя неловкость за грубость дяди, я полез за бумажником.

— Эй, сюда подойди! Давай свой лимонад, — позвал мальчика.

— Ты поощряешь несанкционированную торговлю! — оскалился дядя Эдик. — Ты понимаешь, что таким образом помогаешь ребенку нарушать закон?

— Дядя, расслабься: в этом городе законы не работают, — протягивая ребенку банкноту, ухмыльнулся я. — К тому же это ребенок. Лимонад не надо, малыш. Выпей его за наше здоровье!

— Ну нет… так не пойдет. У меня бизнес! — нахмурился малец. — Я вам — товар, а вы мне — деньги.

Дядя фыркнул.

— Такой маленький, а уже соображает!

Я браво подмигнул пацану и забрал у него два стаканчика лимонада.

— Взгляд у него, как у тебя, честное слово! — распыхтелся дядька. — Здесь у всех такой выразительный взгляд?

Я пожал плечами. Впереди маячила встреча с нотариусом матери, и меня это немного нервировало. Уж не знаю, что она хотела мне сообщить в письме, но точно ничего хорошего.

В зеркале заднего вида я поймал стоящего на обочине дороги мальца с термосом и пачкой пластиковых стаканчиков, и губы невольно тронула улыбка.

Что-то в нем такое было, в этом беспризорном ребенке. Может, то, что я успел растерять за годы жизни в Ницце? Дух авантюризма?

Машина тронулась с места, и тут меня затошнило. К горлу подкатился ком, и мне с трудом удалось восстановить равновесие.

«Мне просто показалось», — приободрил себя я. Но жижу из стаканчиков на всякий случай выплеснул в окно.

Нотариус встретил нас в своем кабинете. Нет, в моем родном городишке ничего не менялось десятилетиями. Вот и здесь, в кабинете, мебель осталась из прошлого столетия, да и сам пожилой нотариус выглядел так, будто ему не меньше ста лет.

— Александр Дмитриевич, добро пожаловать! Ох, мы вас заждались! Ваша матушка отдала Богу душу почти год назад, а вы так и не соизволили явиться, чтобы услышать ее последнюю волю, — взглянув на нас с укором, запричитал он.

— Простите, путь из другой страны неблизкий. — Мне совершенно не хотелось оправдываться за свое долгое отсутствие. К тому же меня почему-то снова подташнивало. — Предлагаю закончить все дела поскорее.

— Конечно-конечно… Письмо ваша матушка приказала отдать вам лично в руки. Надеюсь, вы понимаете, отчего я не выслал вам его почтой? На почте оно могло потеряться.

— Естественно, оно бы затерялось! Судя по интерьеру, вы до сих пор используете почтовых голубей?

— Очень смешно, молодой человек! — Нотариус закатил глаза и направился к серванту, который, кажется, использовали еще в восемнадцатом веке.

Дядя Эдуард шумно плюхнулся на старинный диван, поправил лацканы своего пиджака, пригладил благородную седину на висках, а потом манерно фыркнул.

— Очень хочется есть, дорогой племянник. Буду рад, если ты прочтешь письмо как можно скорее.

Я ничего не ответил. Просто устроился рядом с ним, и принялся ждать, когда нотариус вскроет видавший виды сейф.

Меня больше волновала тошнота. Я никак не мог понять, отчего появилось это странное недомогание с персиковым привкусом.

Наконец нотариус открыл старинным ключом не менее старинный сейф и торжественно достал оттуда пыльный конверт.

Письмо, написанное моей матушкой, было запечатано так, будто там хранился ключ к сундуку с сокровищами.

Только вместо сокровищ, скорее всего, в воображаемом мною сундуке хранились угли. Мать никогда меня не любила. Вряд ли она припасла для меня что-то доброе, даже посмертно.

Я нетерпеливо разорвал все печати и принялся читать. По мере того, как слова, написанные забористым корявым почерком Карины Стенли, складывались в предложения, я медленно бледнел.

«Дорогой сын! Если письмо попало к тебе в руки, то ты наконец добрался до родного дома. Признаюсь честно, я не имею не малейшего желания с тобой общаться, но у меня нет другого выхода, кроме как оставить тебе мое детище — издательство „Фикус“. К сожалению, Елена ни на что не годна. Ее зависимость от алкоголя настолько быстро разрушает ее личность, что боюсь, она пустит по миру „Фикус“ быстрее, чем ты. А еще хочу сообщить тебе, Саша, что, сбежав от нас в другую страну, ты успел наследить. Здесь растет твой сын. Девушка, которую ты обрюхатил, назвала мальчика в твою честь. Я не имею ни малейшего желания помогать тебе в поиске сына, который растет, как трава у дороги, без должного воспитания, так что всего тебе хорошего, мой дорогой. Живи теперь с этой информацией. Твоя мама Карина Стенли».

Я напряженно сглотнул и ощутил, как на лбу выступил холодный пот. Ребенок?.. У меня есть ребенок?! Как такое возможно?!

Я представил матушкин дьявольский хохот, и по спине прокатилась волна неприязни.

К горлу снова подкатила тошнота. Перед глазами потемнело, и все, что я успел сделать, это всучить дяде пыльное письмо и схватить ведро для офисного мусора. На глазах у изумленного дяди Эдика и нотариуса меня громко вырвало.

— Простите… пожалуйста… не знаю, что со мной… — ошеломленно пробормотал я, и меня снова вывернуло в ведро.

У меня началась стойкая аллергия на Карину Стенли и на все, что окружало ее при жизни?

Дядька выхватил из кармана пачку бумажных платков и вложил их мне в руку. Подумав несколько мгновений, достал бумажник, сунул нотариусу купюру и с бормотанием: «Это вам за ведро, купите новое!» поволок меня на свежий воздух.

Стенли ушел. Мне показалось, что в помещении закончился воздух и все пожелтевшие книжки разом начали источать ужасный аромат старой бумаги.

Я кинулась к окну и распахнула его пошире.

Из окна мне было видно, как Александр походкой хозяина жизни подходит к «Мерседесу» и забирается в салон.

«С ума сойти! Он даже меня не вспомнил!» — сокрушалась я, обмахиваясь папкой для документов. Щеки пылали. То место на запястье, которого он коснулся губами, полыхало огнем. На нем как будто клеймо поставили!

«Хочешь со мной поужинать, Александр? — едко сощурившись, выдохнула мысленно. — Что ж, я устрою тебе ужин. Встретимся в семь часов в ресторане!»

В просторном старинном холле раздался детский топот.

— Мама, мама! Ты здесь?

Мои губы против воли тронула улыбка. А вот и мой сын! У него закончились занятия в школе «Юных орлят», и он прибежал ко мне на работу.

— Я здесь, Сашенька!

Да, в отместку за две полоски на тесте и украденную невинность я назвала сына, как папашу, Александром. Надо сказать, что имя попало «в яблочко» — мальчишка пошел в отца: тот же взгляд ореховых глаз, та же наглость и бесцеремонность в поступках. С ним не ладили воспитатели, и его было невозможно обуздать силой. У малыша было только две слабости: он безумно любил свою мамочку и души не чаял в тете Анфисе.

Вскоре малыш показался в дверях издательства.

— Мам, а что это за два придурка на крутой тачке трутся возле входа?

— Ума не приложу, дорогой!

— Один из них дал мне денежку, но она какая-то странная…

Я взглянула на бумажку. Это был евро.

— Где ты взял иностранные деньги? Ты разговаривал с незнакомыми?! Сколько раз тебе повторять: взрослые опасны!

— Я с ними не разговаривал! Я продавал им лимонад. Бизнес есть бизнес, мам!

— Я же просила тебя не торговать лимонадом! Просила?

— Я вымыл лимоны и залил в термос воду из фильтра — все, как учила тетя!

Я закатила глаза к высокому старинному потолку.

— Ох уж эта тетя!

— Тетя Анфиса — моя крыша! — Сын не без гордости сверкнул в мою сторону взглядом.

После того, как выяснилось, что беременность сама собой не рассосется, мне пришлось вернуться в дом, где я выросла. Мама и ее сестра Анфиса не возражали против такого расклада. Конечно, никто из них не был в восторге от отсутствия штампа в паспорте и наличия ребенка, но к тому времени, как у меня отошли воды, родственники смирились с неизбежным появлением нового члена семьи.

Анфиса работала в местном отделе полиции, и ее внешность была ой как обманчива. Миловидная, хрупкая блондинка невысокого роста в полицейской форме вызывала улыбки у нарушителей порядка, а зря! В городе не было более жесткого сотрудника полиции, чем Анфиса. Она могла в два счета скрутить громилу и уложить на лопатки самого сильного противника. Местные это знали и никогда не перечили Анфисе. Вот она-то и научила моего мальчика делать лимонад. То, что лимонад можно продавать, малыш подсмотрел в каком-то мультике, и у меня никак не получалось запретить ему торговлю лимонадом. Ведь тетя Анфиса, его кумир, негласно поддерживала мальчишку.

Малыш забрался на старое кресло с ногами и улыбнулся мне самой очаровательной улыбкой на свете.

— Мам, я есть хочу.

Я примирительно вздохнула и погладила его по взъерошенным волосам.

— Будешь сэндвичи с курицей? В холодильнике осталась парочка. Наш редактор сегодня уехал еще до обеда и не успел их съесть.

— Угу. — Сын закивал с таким усердием, что мне ничего не оставалось, кроме как распаковать контейнер редактора и щедро угостить сына его обедом.

— А когда ты домой пойдешь?

— Еще полчаса подежурю, и пойдем.

— Мам, тут же никого нет! Сегодня пятница. Все давно ушли.

— Мне платят зарплату за то, что я работаю по определенному графику, так что придется досидеть.

— Можно, я посижу с тобой?

— Можно.

В холле раздались тяжелые шаги. В солнечном сплетении неприятно засвербело. Я знала, кто это идет. Я не обманула Стенли, когда сказала, что у меня назначено свидание с владельцем торгового центра. С недавних пор Богдан Чернов окружил меня своим вниманием и не давал прохода. Вчера, после настоятельного совета мамы не отвергать мужчину, у которого есть средства и возможность содержать меня и сына, я сдалась и дала согласие на совместный ужин в ресторане. Торговый центр расположен недалеко от здания, которое занимает наше издательство. Видимо, Богдан решил забрать меня с работы.

Громкий стук в дверь заставил меня неловко улыбнуться жующему бутерброд сыну.

В следующий миг дверь приоткрылась, и в нее просунули пышный букет темно-красных пионов.

Следом за пионами показался их владелец. Богдан Чернов был старше меня на несколько лет. Он был крупным мужчиной, уверенным в себе. Черты лица, правда, были простоваты (куда ему до распутного Стенли!), да и интеллектом он не блистал, но внешний прикид компенсировал этот недостаток. Брендовые шмотки, украшения, бандитский прищур — Богдан был из тех мужчин, что любили крушить все вокруг и носить на себе печать благополучия. Рубашка яркого фиолетового цвета навыпуск, и обязательно расстегнутые верхние пуговицы, чтобы была видна тяжелая золотая цепь с палец толщиной. Золотая печатка, массивный золотой браслет, слишком приторный парфюм — в общем, Богдан любил выпендриваться перед всем городом, и город к этому привык. А тому, кто не привык, Чернов мог запросто дать по шее. Махать кулаками он любил еще больше, чем считать прибыль от продажи в своем торговом центре.

Единственное, чего никак не мог добиться Богдан — это моей благосклонности. Видимо, вчерашнее согласие, данное мной в ущерб себе, чтобы успокоить маму, вдохновило его на подвиг: он прибыл с пионами встречать меня с работы.

— Ах, какая красота! — взглянув на букет, зарделась я.

— Для прекрасной дамы — самый прекрасный букет в округе! — охотно сообщил мой воздыхатель. Вручил мне букет и тут же сгреб меня в свои объятия-лопаты.

Я напряженно сглотнула и едва успела увернуться от его пухлых губ, жаждущих поцелуя.

— Богдан, я вынуждена тебя огорчить, — осторожно произнесла я. — Сегодня в город прибыл владелец издательства. Он требует, чтобы в семь часов вечера я приехала в ресторан, чтобы поужинать с ним.

Лицо моего воздыхателя вытянулось. Чернов был настолько потрясен, что ослабил хватку, позволив мне отступить к окну.

— Я вот сейчас не понял: ты меня только что кинула? — вкрадчиво поинтересовался он.

В отчаянии я всплеснула руками.

— Я вынуждена поужинать с ним, иначе он меня уволит!

— Ах, вот оно что! — Богдан прищурился. — Значит, в город вернулся пижон Стенли, сын этой задаваки писательницы, и начал качать права?.. Ничего, я сопровожу тебя сегодня вечером. Сначала мы побеседуем с твоим боссом, а потом пересядем за столик в беседке, который я забронировал еще вчера вечером. Ты не можешь отказаться, Влада! Для нас с тобой заказана целая романтическая программа. Нам даже серенаду будут петь!

Я прижала к груди пионы. Как объяснить Богдану, что он меня ни капельки ни интересует?

— Мам, — подал голос сын, — я еще есть хочу…

— Прости, милый, больше сэндвичей нет. Сейчас поедем домой, бабушка наверняка приготовила ужин.

— Приглашаю перекусить бургерами, — оживился Богдан. — Хочешь бургер и картошку фри, мелкий?

В ореховых глазках сына вспыхнул азарт, и он кивнул.

— Не-ет. — Я напряженно взглянула на настенные часы. Если мы поедем за бургерами, я не успею привести себя в порядок. А уж как мне хотелось утереть нос Стенли за то, что он даже не вспомнил о том, что провел со мной ночь и оставил мне в подарок сына! Аж скулы сводило от желания «начистить перышки» и явиться в ресторан в своем самом сексуальном платье…

Потерев квадратный подбородок, мой ухажер хитро прищурился.

— Что ж, тогда мы отправимся в ресторан все вместе. Мелкий, хочешь послушать серенаду?

Сын отчаянно замотал головой.

— Не, терпеть не могу, когда играют на балалайке!

— А если тебе принесут бургер и картошку фри?

— Тогда я согласен.

— Дай пять, малец! — Богдан поднял правую руку вверх, Сашенька ловко шлепнул по его ладони своей маленькой ладошкой и вдруг насторожился.

— Только я сам заплачу за бургер. У меня есть денежка, я ее сегодня заработал, — сообщил сын и с гордостью достал из кармана тот самый евро, который ему сунули два придурка из «Мерседеса».

— Блин, пацан, ну ты даешь! В шесть лет умудрился заработать денежку?

— А то! У меня и крыша есть. В полиции все схвачено, комар носа не подточит!

— Клянусь, как только тебе исполнится восемнадцать, я сделаю тебя финансовым директором в моем торговом центре, — хлопал осоловевшими от восторга глазами Богдан.

Я улыбнулась.

— Так что, идем в ресторан все вместе?

Круглое лицо Богдана Чернова расплылось в сладкой улыбке, и он согласно кивнул.

— Я подброшу вас до дома, чтобы ты успела как следует принарядиться.

Осторожно выдохнув, я прижала к груди букет пионов. Что ж, Стенли же не сказал, что я обязана прийти одна? Не сказал. А значит, ждите нас, босс! Придем всей компанией.

Мой ребенок с удовольствием поглощал котлеты с картофельным пюре за кухонным столом, а мама озадаченно смотрела на меня.

— Он тебя пригласил на ужин? Серьезно?

Я открыла тушь для ресниц и шумно выдохнула.

— Да. Александр Стенли очень хотел сегодня со мной поужинать.

Мама нервно одернула фартук в горошек.

— С чего бы это? Так много лет прошло! Может, ему кто-то сказал о сыне? Ты знаешь, на какое коварство способны богатые мужчины, стоит им узнать о том, что у них есть наследник?

— Мам, перестань паниковать! Ты смотришь слишком много сериалов. В жизни все намного прозаичнее. Лучше позвони тете и спроси у нее, не сможет ли она одолжить мне на вечер свое маленькое черное платье. Мне очень хочется выглядеть достойно, а на гардероб без слез не взглянешь.

— Сейчас позвоню Анфисе, она сегодня допоздна на смене. У них там какой-то форс-мажор. Из зоопарка сбежал бурый медведь, представляешь?

— Медведь? — недоверчиво переспросила я.

— Не просто медведь, а дрессированный медведь. Они его уже несколько часов поймать не могут.

— Медведь?! Ух ты! — Сашенька захлопал в ладошки. — Мы видели его в зоопарке, помнишь, мама? Он смешно чесал спину о большую расческу и показывал разные трюки. Его зовут Каштан!

Я кивнула.

— Точно.

— Вот бы встретить его сегодня вечером! — мечтательно протянул сын. — Ух, я бы дал ему пять!

Бросив на сына обеспокоенный взгляд, я принялась тщательно расчесывать волосы.

— Сашенька, медведи — опасные хищники. Никогда не знаешь, что в следующий миг придет им в голову. С ними нельзя играть.

— Не, мам, Каштан хороший. Если встречу его сегодня вечером в ресторане, обязательно угощу бургером!

— Сынок, медведи не ходят в рестораны.

— Это обычные медведи не ходят, а Каштан обязательно захочет поужинать в ресторане. Он же дрессированный медведь, мам. Как ты не видишь разницы?

Моя мама подхватила с комода мобильник и начала набирать номер своей сестры, но та не отвечала. Тетя Анфиса работала, ничего нового. Заступая на смену, она полностью концентрировалась на своей деятельности.

Подождав пару минут, мама развела руками.

— Не берет трубку. Наверное, сидит в засаде, выслеживая медведя, и не слышит звонка.

Я взглянула на часы. Почти шесть. А вечернее платье у тети Анфисы обалденное. Она купила его в Дубае в прошлом году, когда закрутила роман с одним миллионером. С миллионером тетя рассталась, а вот платье до сих пор не потеряло своей актуальности.

Я хитро взглянула на маму.

— Как думаешь, если я возьму платье без разрешения, тетя разозлится?

— Если она узнает, для кого ты нарядилась, то очень разозлится.

— Она не узнает, — заверила я маму. — Пока тетя будет ловить медведя в лесу, я успею посидеть в ресторане и вернуться домой. Платье будет как новенькое, обещаю.

Мама нахмурилась.

— И почему мне кажется, то ты сегодня вляпаешься в какие-то неприятности?

— Бабушка, это потому, что в ресторан придет медведь! — уверенно сообщил Сашенька. Он стащил из вазочки сахарное печенье и тут же пояснил:

— Я для мишки! Это угощение.

Я несколько мгновений раздумывала, потребовать выложить печенье назад в вазочку или нет, а потом махнула рукой. Ох уж эти дети! Их фантазия не знает границ.

— Мам, не волнуйся, я иду в ресторан с Богданом и Сашенькой, — тут же начала заверять маму я.

— Стенли пригласил на ужин всю вашу компанию?

— Нет. Но он не сказал, что нельзя никого брать с собой. А Богдан ведь не отвяжется. Он успел забронировать беседку с целой романтической программой.

— И ты готова испортить романтический вечер с Богданом?!

— Я не испорчу нам вечер, мам! Мы обо всем договорились.

— Как ты не понимаешь, Влада?! У Богдана есть деньги. Он сможет дать образование твоему ребенку. А если ты правильно построишь отношения, он к твоим ногам весь мир положит! Поставить на ноги сына самой очень сложно. Мальчишке нужен отец.

— Ну, мам! Опять ты за свое?

— А ты посмотри на себя! Приехал Стенли, и все! Ты готова даже утащить у тети из-под носа ее любимое платье.

— Может, я хочу утереть ему нос, ты об этом не подумала? — Я нахмурилась и открыла шкаф. Достала для сына нарядную рубашку с длинными рукавами и джинсы: по вечерам город одолевала прохлада и комары, длинные рукава будут как нельзя кстати.

Мама едко ухмыльнулась и вручила мне теткино платье.

— Смотри, не вляпайся по новой. Запомни: лучше синица в руках, чем ветренный журавль в небе. А уж если у синицы есть деньги, то и думать нечего.

Я забрала у нее платье и ничего не ответила, но лихорадочный блеск в моих глазах невозможно было скрыть. Да кого я обманываю? Стенли ни капли не изменился. Как нравился мне тогда, так и нравится сейчас. Я готова душу продать, лишь бы увидеться с ним снова, а за его порочные объятия и подавно!

«Держись, Влада! У тебя получится утереть ему нос и красиво уйти. Ты сможешь. На этот раз ты точно не падешь к его ногам!» — повторяла я про себя, как заклинание.

Едва я закончила наряжаться и достала из коробки босоножки с закрытым носиком на высокой шпильке, как к дому подъехал огромный джип Богдана Чернова.

Сашенька успел напихать полные карманы сахарного печенья и теперь довольно вышагивал впереди, хватая меня липкими ладошками и без умолку болтая о медведе, который сбежал из зоопарка, чтобы поужинать в ресторане.

— Понимаешь, дядя Богдан, когда мишка придет в ресторан, он будет очень голоден, а я его покормлю печеньем, — забираясь на заднее сиденье джипа, хвастался сын моему воздыхателю.

Тот снисходительно кивал. Но какой там медведь! Все внимание Богдана Чернова занимало умопомрачительное черное платье из Дубая, которое сидело на мне как влитое. Тетя была невысокого роста, и на ней платье смотрелось как миди, а вот на мне — как мини. Судя по осоловевшему взгляду моего поклонника, платье попало в яблочко. Или я слегка переборщила с подготовкой к встрече с отцом моего ребенка?

Так или иначе, а Богдан восхищенно поймал мое запястье и поднес его к своим губам.

— Этот вечер ты запомнишь надолго, крошка, — хрипловатым голосом пообещал он, и его взгляд потемнел.

Сорвавшись с места, джип понесся в ресторан.

Дурацкий медведь! Он бежал за нами до самого города, а потом, отчаявшись нас догнать, свернул в сторону одной из улиц.

Дядя Эдвард, бледный как смерть, припарковал наш «Мерседес» возле единственной в городе гостиницы с банальным названием «Турист» и расстегнул верхние пуговицы своей рубашки.

— Саша, что-то я больше не хочу фото с медведем на память, — напряженно сглотнув, сообщил он мне и жадно отпил глоток успевшей согреться воды из бутылки.

— Надеюсь, хищника поймают соответствующие службы, — буркнул я и выбрался из «Мерседеса». Все, чего мне хотелось — это принять хороший душ, а потом привести себя в порядок.

Забрав ключ у администратора гостиницы, мы поднялись наверх.

Мое желание наконец исполнилось: я заперся в ванной и врубил на всю катушку горячий душ. Похоже, в этой дыре единственный плюс — хороший напор воды в душевой. Все остальное, включая мебель, не меняли уже лет двести.

Забравшись под горячие струи, я долго отмывался от налипших за утро впечатлений. В голове не укладывалось, что за нами всю дорогу гнался настоящий бурый медведь, а все остальное и подавно…

Встреча с нотариусом выбила у меня почву из-под ног. Я не знал, что у меня есть сын. Теперь задача усложнилась. Надеюсь, моей сестре действительно нужно издательство «Фикус», и завтра утром она приложит все силы, чтобы помочь разыскать ребенка.

А сегодня меня ждет ужин с будущей миссис Стенли, и я собираюсь сразить ее наповал своей харизмой и врожденным обаянием.

Сразить ее надо, потому что ей предстоит узнать, что у меня есть сын. А значит, ей придется принять его, как своего. Впрочем, ту мысль, что она станет моей женой и я увезу ее в Ниццу, ей тоже придется принять. Конечно, она будет шокирована моим предложением, но сейчас, когда моя картина ожила и стала реальной, я не намерен отступать. Из матушкиного городишки я уеду только с женой и сыном. По-другому не будет.

Когда я выбрался из ванной комнаты, дядя Эдуард успел опустошить коробку с пиццей и улегся на диване смотреть телевизор.

— Местные жители шокированы новостью! — надрывалась с экрана ведущая. — Всеобщий любимец, медведь по кличке Каштан, сбежал из зоопарка и теперь разгуливает на свободе. Полиция сбилась с ног, но пока медведя так и не удалось обнаружить.

— Как страшно жить! — кивнул ей в унисон дядя Эдик.

Я фыркнул и достал из шкафа свой самый стильный костюм. Галстук под цвет глаз, рубашка из самого лучшего в Париже бутика мужской одежды, золотые часы на запястье, дорогой парфюм, легкая небритость — я был чертовски привлекателен в своем образе! Влада не сможет устоять. Ни одна женщина не могла устоять перед моими чарами, и эта тоже сдастся.

— А если она откажется выходить за тебя замуж? — ехидно поинтересовался дядюшка с дивана, на котором он возлежал без движения уже больше получаса. — Вдруг ей не нравятся бабники с иностранным акцентом?

Я бросил на него уничтожающий взгляд.

— Если откажется, я просто закину ее на плечо и отнесу в загс, где нас распишут. Хочет она того или нет, а ей придется взять мою фамилию и уехать вместе со мной. Я не понял, дядя, а почему ты лежишь без дела на диване? Ты разве не собираешься идти со мной в ресторан?

— А разве я не буду там третьим лишним?

— Не будешь, поверь. У нас не так много времени. Мой отпуск не может длиться вечно. Устроим моей будущей жене сразу знакомство с родственниками, а потом пойдем знакомиться с ее родней. Уверен, ее семья будет рада той чести, которую мы им оказываем.

Дядька почесал подбородок.

— Я бы не был так самоуверен, Саша. А «матрешки» в ресторане будут?

Я закатил глаза.

— Тебе приключений с медведем не хватило? Приключения с «русскими матрешками» могут закончиться весьма плачевно. Посмотри на меня! Я даже не знал, что оставил здесь сына. Запомни, дядя: все приключения с «русскими матрешками» заканчиваются двумя полосками на тесте и загсом.

Дядька насупился.

— Ну, ладно, я, пожалуй, обойдусь без «матрешки». В конце концов, не я сюда за женой приехал. А вот за горячее я готов отдать последний евро, так что идем в ресторан вместе. Я читал в меню, там подают волшебное жаркое в горшочках.

— Ладно, обжора, оденься поприличнее: все же мы идем знакомиться с моей будущей супругой.

Дядя Эдвард нехотя поднялся с дивана и отправился на поиски своего лучшего пиджака. Костюмным брюкам он предпочитал джинсы. Несмотря на округлый животик, спортивный стиль ему даже шел. Вельветовый пиджак горчичного цвета хорошо подчеркнул его индивидуальность.

Мы прибыли в ресторан немного ранее назначенного времени.

Пока мы ждали мою будущую жену, дядя Эдик заказал половину блюд из меню и бутылку русской водки со странным названием «Хреновуха». Название меня сразу насторожило, но я так устал нянчиться с родственником, что просто махнул рукой на его заказ.

Я нервничал. Я ждал ее, а она почему-то опаздывала.

Дядя все подливал нам водки. Там, где первая, была вторая, третья и четвертая.

— Остановись, Эдвард! — выудив из салатника скользкий соленый гриб, не выдержал я. — В России нельзя пить так много водки сразу. Водка коварна и обманчива.

— Как красивая женщина? — осоловело улыбнулся мне дядя.

— Да. Как красивая женщина, — кивнул я.

И тут появилась она. Мелькнула в проходе в умопомрачительном платье-мини, и я окончательно потерял разум, но всего на мгновение, потому что за ней следом в ресторан вошли мужчина бандитского вида и маленький мальчик. Меня обожгло досадой. Ба-а-а, да это же Богдан Чернов, бездельник и тунеядец, с которым мы учились в одной школе!

Я на миг даже зажмурился — настолько не мог поверить в это видение.

Как?! Как моя картина могла ожить именно здесь, в моем родном городишке, да еще под руку с Богданом?!

Влада заметила меня и что-то сказала Чернову. Он послушно взял за руку ребенка и повел его в сторону беседок.

Я так рассвирепел, что не сразу понял, то дядька толкает меня под столом коленом.

— Саша, я не понял, у твоей будущей жены тоже есть ребенок? — щедро наливая нам очередную порцию водки с подозрительным названием, обескураженно поинтересовался он.

И тут до меня дошло: она же говорила, что воспитывает ребенка одна!

— Кажется, да…

— То есть тебе придется усыновить и ее сына тоже?

У меня отвисла челюсть, и не столько от того, что я стану отцом двух сыновей, сколько от того, что к нашему столику подплыла Влада Новикова. Как же она была красива! А как божественно она пахла!

«Да хоть тройню! Ради этой усыновлю всех, даже Чернова!» — мелькнула в моей голове дикая мысль, и я поспешно поднялся из-за стола навстречу Владе.

Где-то глубоко внутри зашевелилось сомнение, что хороший напиток ругательным словом не назовут, а название напитка, которым дядя Эдуард щедро потчевал меня и себя, никак не внушало доверия.

— Александр Дмитриевич, добрый вечер! — Влада взглянула на меня из-под своих пушистых ресниц и смущенно продолжила: — Мне очень жаль, но я пришла сообщить, что сегодня мы с вами не сможем поужинать вместе.

Моему изумлению не было предела.

— То есть, как — не сможем?! — Я недобро прищурился.

— Так вышло. Я ведь вас предупреждала, что сегодняшний вечер у меня занят, да и ребенка мне пришлось взять с собой: его попросту не с кем оставить. Боюсь, я не подойду на роль вашей личной ассистентки: слишком много вокруг нас досадных препятствий. Так что еще раз извините, и до свидания.

Она развернулась на своих высоченных шпильках и поплыла в сторону беседок, плавно покачивая бедрами.

Я ошеломленно смотрел ей вслед.

— Я же говорил? Говорил, что будет непросто? — Дядька дернул меня за руку, вынуждая сесть обратно за наш стол, и разлил «Хреновуху» по хрустальным стопкам. — Что ж, выпьем за успех нашего безнадежного дела, племянничек! Боюсь, усыновить того огромного детину, что сейчас целует ручки будущей мадам Стенли, не получится. У него на нее другие планы.

Не спуская ядовитого взгляда с беседки рядом с фонтаном, в которой Владу обхаживал Богдан Чернов, я залпом опрокинул в себя водку, а потом налил себе еще стопку и снова выпил.

Это что ж такое творится-то, а?! Я приехал за ней из другой страны, а она сообщает, что ничего не выйдет?! Уж кто-кто, а школьный лодырь Чернов ее точно не получит в свои потные лапы-лопаты!

Внутри закипала ярость, подогреваемая весьма ненадежным напитком с ругательным названием.

Когда в беседку бодрым строем направились трое музыкантов с балалайками, я резко поднялся.

Не знаю, что на меня нашло, но терпеть безобразие, которое творилось в беседке, предназначенной для романтических свиданий, я не собирался.

— Саша, ты куда? — занервничал дядя, но я только отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и прямиком двинул в беседку у фонтана.

Я бежала к машине следом за теткой. В голове шумело. Что он сейчас сказал? Хочет, чтобы я вышла за него замуж? Бред какой-то!

Тетя Анфиса открыла заднюю дверцу полицейского автомобиля и достала плед. Закутав малыша, она усадила его на сиденье и пристегнула ремнем безопасности.

Пребывая в полном раздрае, я уже хотела сесть рядом с ним, как она грубо перехватила мой локоть и захлопнула дверцу у меня перед носом.

— А теперь, моя дорогая, расскажи мне, как на тебе оказалось это платье! — коснувшись ткани того самого платья из Дубая, которое я стащила без спроса, прошипела она.

Я испуганно сглотнула.

— Прости, тетя Анфиса! Тебя не было дома, а я торопилась на свидание. И трубку ты не взяла. Я была уверена, что ты не будешь против! — примирительно запричитала я.

— Ты посмела взять мое платье без разрешения, чтобы пойти на свидание с человеком, который заделал тебе ребенка и бросил?! Да как ты посмела осквернить мой лучший наряд?!

— Ну прости… пожалуйста! Клянусь, я не посадила на него ни одного пятнышка. Оно как новенькое. К тому же Стенли спас моего ребенка… Ну, разве он не заслужил разок взглянуть на твое платье?

— Нет! Не заслужил!

Тетя сверкнула в мою сторону гневным взглядом и забралась в машину.

— Садись, если не хочешь идти домой пешком!

Я пугливо открыла заднюю дверцу и нырнула на сиденье рядом с сыном. И тут же наткнулась на полные слез детские глазки.

— Мама, почему мишку застрелили?

— Мишу?.. Его не застрелили. Его усыпили.

Пара ореховых глаз сверлила меня недоверчивым взглядом.

— Точно?

— Точно, Санек, не волнуйся. Послезавтра у мишки свадьба. — Тетка поймала в зеркале заднего вида его взгляд и хитро ему подмигнула. — Хочешь, свожу тебя в зоопарк?

Маленькие губки растянулись в улыбке.

— Хочу, хочу!

— Значит, сгоняем в зоопарк.

— На свадьбу?

— Ну, можно и так сказать.

Машина тронулась с места и влилась в поток редких машин. У нас небольшой город, после девяти часов вечера все замирает, и пробок почти не бывает.

Половину пути мы ехали молча.

— И что он от тебя хотел? — Тетя Анфиса метнула в меня полный подозрения взгляд.

— Кто?

— Стенли, кто же еще?

— Хотел, чтобы я стала его женой.

Тетка хохотнула.

— Ой, умора! Это на него стресс после нападения медведя так повлиял?

Я покачала головой.

— Не знаю. Я вообще-то должна была пойти в ресторан с Черновым. И пришла. А потом началось какое-то безобразие. Я даже не поняла, куда делся Чернов!

— Как — куда? Увидел медведя, сел в машину и удрал.

— Серьезно?

— Я своими глазами видела, как он садился в машину, когда мы подъехали к ресторану. Хочешь совет? Гони Чернова в шею! Если мужчина сбежал, он трус, а это уже звоночек.

Я нахмурилась.

— Чернов мне и не нравился никогда. Я с ним на свидание ради мамы пошла.

Тетушка закатила глаза.

— Самое глупое решение на свете! А еще более глупое решение — снова увлечься бабником и кутилой Стенли. Он разобьет тебе сердце и растворится в закате. Такие, как он, не женятся, запомни это!

— Он наследник издательства, в котором я пока еще работаю. До тех пор, пока он всех не уволил, мне придется с ним общаться.

— Надеюсь, дальше слова «общаться» дело не зайдет: второго спиногрыза наш бюджет не потянет!

Я насупилась и отвернулась к окну. И что за мания у старшего поколения прогнозировать самое худшее?! Я ведь один раз уже обожглась, теперь у меня есть опыт. Я точно не обожгусь еще раз.

Но в словах тети Анфисы была доля правды: если я развешу уши, то поплачусь за свою доверчивость.

Всю ночь мне снилось издательство и Стенли, загнавший меня в угол приемной и собиравшийся надеть на мой палец обручальное кольцо.

Я попыталась сопротивляться и тут же оказалась пригвожденной к прохладной стене. Он завел мне руки над головой и коснулся губами моих губ. По коже полетели волшебные мурашки. Стенли коснулся пальцами моего подбородка. Его губы, такие горячие и сладкие, блуждали по моей шее. Внизу живота распалялся нешуточный огонь, и я против воли издавала тихие стоны, желая, чтобы он вжимался в меня все сильнее. Мы ласкали друг друга, а наши поцелуи становились все увереннее. Мое тело с радостью откликалось на его действия. Мозг уже давно расплавился, его не было. Было только желание. Огромное, всепоглощающее желание касаться друг друга…

Его рука дерзко скользнула под офисное платье, и меня сводили с ума его бесстыдные поглаживания.

— Давай сделаем девочку? — обжигая меня взглядом своих распутных глаз, прошептал он мне в губы.

— Давай, — едва слышно шепнула я в ответ и обвила руками его шею.

…

Трель будильника ворвалась в мой яркий сон, не дав насладиться им до конца.

Я разочарованно застонала, а потом резко открыла глаза и огляделась вокруг. На губах и на шее кожа горела от порочных поцелуев Стенли.

— Приснится же такое! — напряженно пробормотала я и скрылась за дверью ванной комнаты. Следующие полчаса я сражалась со своими чувствами. Все пыталась смыть порочное наваждение, которое сковало тело сладкой негой и требовало срочно увидеться с виновником моего состояния и воплотить сон в реальность. Контрастный душ освежи меня и прогнал прочь сладкую негу — увы, ненадолго.

С гардеробом я не долго мудрила: достала то самое строгое офисное платье, под которое пытался забраться Стенли в моем ярком сне.

«Пусть попробует!» — подмигнула своему отражению в зеркале. Честно говоря, его поцелуи во сне так сильно меня взбудоражили, что, казалось, я до сих пор чувствую их на своих губах. «Давай сделаем девочку». Глупость какая! Хватит мне и мальчика в подарок. Это все тетя Анфиса со своими нравоучениями вчера вечером. Я ее наслушалась, вот мне и приснился такой глупый сон.

Когда я спустилась вниз, вся семья уже собралась на кухне к завтраку. Мама приготовила омлет и оладьи, Сашенька уплетал завтрак за обе щеки, а тетя Анфиса смерила меня подозрительным взглядом.

— Хорошо выглядишь. Там посыльный принес кое-что, — сообщила она. — Сходи, забери.

Я приподняла бровь.

— Посылку?

— Ну… почти.

Я озадаченно взглянула на тетю, а потом отправилась к входной двери.

На пороге стояла корзина, полная красных роз и свежей клубники. Я достала открытку. «Для самой красивой матрешки в полицейской форме», — гласила подпись.

«Матрешки»? Это что, ругательство такое? И чувство такое, как будто корзина предназначена не мне.

Поразмыслив, я спохватилась: «матрешка» — то в форме в нашей семье только одна, и это не я. После этого торжественно занесла корзину на кухню.

— Это не мое, — пожала плечами.

Тетушка с мамой весело переглядывались.

— Как — не твое?

— Это для самой красивой «матрешки» в полицейской форме. Я не «матрешка» в полицейской форме.

Сашенька оживленно подскочил на своем месте и заглянул внутрь корзины.

— Ты «матрешка»! — И он ткнул пальчиком в Анфису.

Та вспыхнула. Мы с мамой удивленно уставились на нее.

У закоренелой холостячки Анфисы появился поклонник?

Операция «найди наследника» началась.

Утром мы с сестрой и дядей Эдвардом провели в загсе. Из положительного — сестра явилась ко дворцу бракосочетания трезвой, из минусов — за час возни с документацией выяснилось, что в период возможного рождения моего сына в городе появилось на свет двести мальчиков, и пятьдесят восемь из них назвали Александрами. В неполных семьях родилось тринадцать детей с такими именами. Кто из них мой?

— У меня есть план! — Дядя Эдвард поднял палец вверх. — Так как я очень хочу есть, то предлагаю взять список рожденных вне брака Александров, позавтракать в уютном кафе, а потом проехаться по адресам, где воспитывают этих детей, взять у всех материал и отправить в лабораторию. В лаборатории сделают ДНК-экспертизу, и завтра утром мы будем знать, какой из детей является нашим.

— По мне, так себе идея, — скептично отозвался я. — Хорошо, что детей всего тринадцать.

Сестра несколько мгновений смотрела на меня.

— А если все твои? — осторожно предположила она.

Я с ужасом взглянул на нее.

— Такое… возможно?

— Учитывая твой образ жизни, возможно все.

— Но мать написала в письме только про одного ребенка!

— Верно. Но она же могла не знать про остальных?

— О нет!

Я затравленно посмотрел на сестру и дядьку. Меня охватила паника. Что, если они правы?! Сколько в городе может бродить моих детей?! И не обязательно всех Сашами называть.

— Стоп. Проверим тех, кто есть в списке, и на этом успокоимся, иначе, если так фантазировать, то можно весь город усыновить. — Дядя Эдвард строго взглянул на нас, а потом обратился к сотруднице Загса, которой мы порядком поднадоели: — Распечатайте, пожалуйста, список детей, которые родились вне брака. Мы хотим отыскать своего.

Через пятнадцать минут мы втроем сидели в уютном кафе рядом с городским загсом и поглощали ароматные сырники. Надо сказать, сырники в этом городе делали отменные. Что-что, а готовить здесь умели. Приятная музыка лаундж настраивала на позитив. Мне хотелось верить в хорошее. В списке всего тринадцать фамилий. Это ведь не так много, верно?

Елена, которая очень хотела получить свое издательство обратно, тщательно просматривала адреса, по которым проживали матери предполагаемых кандидатов в сыновья Александра Стенли, звонила по имеющимся в справочной службе телефонам и выясняла, кто из детей мог оказаться моим сыном.

— Двое мальчишек были зачаты от местных. Александр — такое распространенное в нашем городе имя! — рассерженно фыркала она. — И вообще, почему все, с кем я пытаюсь поговорить по телефону, такие грубые?

— Может, потому что ты затрагиваешь темы, о которых принято умалчивать? — хмыкнул дядя Эдвард.

Сестра хмуро взглянула на него.

— И что тебя медведь на пляже не сожрал?

— Может, потому, что я хороший человек? — подмигнул ей тот.

Мы заказали еще кофе и принялись звонить по оставшимся адресам.

Восемь мальчишек отпали сразу: их папаши были известны матерям. Через час осталось пятеро потенциальных претендентов на фамилию Стенли.

Так как городок был небольшим, то троих мы обнаружили на занятиях в подготовительной группе на базе детского сада.

— Я проберусь в детсад и возьму у них биоматериал. У меня есть костюм медсестры, — предложила Елена. — Правда, он из секс-шопа, но, думаю, если не надевать чулки и прочие атрибуты, я сойду за медперсонал.

Мы с дядюшкой озадаченно переглянулись.

— Уже почти полдень. Если успеем взять биоматериал у трех мальчишек сразу, будет чудесно.

— В списке остается еще двое мальчишек.

Я взглянул на список.

— Поехали за костюмом, двоих последних я беру на себя.

Мы расплатились за завтрак в кафе, и вскоре наш «Мерседес» тронулся с места.

У дома-музея Карины Стенли мы проторчали около получаса.

От нетерпения я выбрался из машины и начал мерить шагами дорожку перед входом в особняк матери.

Дядя Эдвард занимался тем, чем всегда: снимал округу на фото и делал видео. Потом остановился передо мной и озадаченно почесал подбородок.

— Саша, ты даже не зайдешь в дом своего детства?

Я нахмурился.

— Не имею ни малейшего желания снова столкнуться со своим прошлым.

— Но почему?

Я пожал плечами.

— Мать была жестоким человеком, а я родился нежеланным ребенком, уже после того, как они с отцом развелись. О том, что я обуза, мне напоминали все мое детство. Именно поэтому я так не люблю эти места. Ты же знаешь, я приехал совсем не для того, чтобы растекаться теплой лужицей в сентиментальных воспоминаниях. Я всегда был нежеланным, и мне это хорошо давали понять. Для чего мне отписали это издательство, ума не приложу.

— Как печально! Неужели у твоей матери совсем не было сердца?

— Может, и было, но ко мне оно было черствым.

Парадная дверь распахнулась, и из дома вышла Елена в костюме медсестры. В руке она сжимала медицинский саквояж врача.

Дядька крякнул, и даже у меня отвалилась челюсть.

Белоснежный халатик был слишком коротким и вызывающим, а еще он был оторочен по краям красной лентой. Чепчик с красным крестом дополнял образ развратной медсестрички, и даже скромные балетки не смогли сгладить пошлую картину.

— Я, конечно, все понимаю, но эротический костюм медсестры — не совсем то, что нужно для пропуска в детский сад, — сдавленно произнес дядя Эдик.

Елена смерила его полным презрения взглядом.

— Слабак! Ты даже представить себе не можешь, на что способен коротенький халатик медсестры, когда надо пройти мимо охранника! Все, поехали ловить ваших спиногрызов! Мне сегодня еще надо попасть в издательство.

Она забралась на заднее сиденье «Мерседеса» и поставила саквояж медсестры рядом с собой.

Мы с дядюшкой переглянулись, нервно сглотнули и тоже забрались в «Мерседес». Что ж, ловить, так ловить.

У детского сада Елена выбралась из машины.

— Учитесь, мальчики. Скоро буду с биоматериалом ваших спиногрызов, — пообещала она. — А пока я буду добывать слюни мерзких детей, пусть кто-нибудь из вас сгоняет мне за кофе. Возьмите большой «американо» с двойной порцией сахара!

Мы с дядей Эдиком переглянулись. Никому не хотелось тащиться до ларька по жаре. В итоге молодость победила. Шумно выдохнув, я отправился в ларек. Краем глаза уловил, как Елена миновала турникет в отсутствие охранника и бодро направилась в сторону детской площадки. Размахивая саквояжем медсестры и рюшами коротенького халатика, она сказала пару слов опешившим от ее внешнего вида воспитателям, и те указали на детей.

Елена гонялась за двумя рослыми упитанными пацанами-шестилетками, требуя, чтобы они плюнули в салфетку, а я забрал большой кофе в пластиковом стакане, отпил глоток и взглянул на список.

Владислава Новикова. Сын — Новиков Александр Александрович.

Новикова… что-то знакомое…

И тут до меня дошло, будто током прошибло: Влада Новикова!

Приоткрыв дверцу, я толкнул дядьку локтем. Хотел ему сказать о Владе, но нечаянно поперхнулся кофе и теперь только хрипел, тыча пальцем в список.

Дядя озадаченно взглянул на меня.

— Что с тобой, Саша? Что ты хочешь сказать?.. О нет, кажется, Елену раскусили!

Я обернулся. На детской площадке началось самое интересное: охранник вернулся с обеда. Он заметил среди детей странную медсестричку с саквояжем и грозно двинулся ей навстречу.

— Аниматоры заявлены не были! — кричал он, размахивая кулаком. — Если вы аниматор, предъявите разрешение на посещение детского сада!

Неудивительно, что он спутал Елену с аниматором, ведь даже жирафу было понятно, что настоящая медсестра не наденет такой халатик в детский сад.

Забросив салфетки с плевками шестилеток в саквояж, Елена с вызовом взглянула на охранника.

— Минуточку… где-то было разрешение… — Она открыла саквояж, перетряхнула его содержимое, а потом вдруг бросилась бежать.

У меня снова отвалилась челюсть: я не знал, что моя сестра умеет лазить по заборам. Учитывая ее наряд, выглядел процесс весьма комично.

— Заводи свою колымагу! — спрыгивая в кусты, истошно вопила сестра и почему-то размахивала саквояжем.

Дядька нервно вздрогнул и завел машину.

Елена запрыгнула на заднее сиденье, и наш «Мерседес» рванул с места.

Страшно вращая белками глаз и размахивая кулаками, охранник бежал за нами следом. Обернувшись, Елена показала ему язык, а потом достала из своего саквояжа медсестры маленькую бутылочку коньяка.

— Братец, ты со мной не расплатишься за такие риски! — фыркнула она.

Я прищурился.

— Не могла бы ты сохранять трезвость до конца операции по поиску наследника? — произнес строго, поймав ее взгляд в зеркале заднего вида.

— Сегодня суббота, и уже полдень, а значит, можно, — Елена показала мне средний палец и открыла коньяк. Вылив всю бутылочку в стакан с кофе, она с удовольствием пригубила получившийся напиток.

— Саша, а что ты хотел мне сказать? — Оторвав взгляд от дороги, дядька мельком взглянул на меня.

Я ослабил галстук и глухо произнес:

— В списке есть Влада Новикова. Она тоже родила ребенка без мужа в тот период. Мальчик — Александр Александрович. То есть почти все сходится. Все…

— Да ладно! — Сестра недоверчиво взглянула на меня. — Не хочешь же ты сказать, что мальчишка, который все шесть лет крутится у нас под ногами в издательстве, и есть твой сын?

Я напряженно сглотнул.

— Я не знаю. Я ничего не могу вспомнить. Наверное, нужна экспертиза, да?

— Скорее всего, экспертиза понадобится. — Елена отпила большой глоток кофе с коньяком и задумалась.

— А знаешь, — продолжила она, — я все никак не могла понять, почему мать не отчитывает Владу Новикову за то, что та таскает за собой на работу ребенка? Наоборот, наша злобная матушка всегда с ним нянькалась. Меня это задевало: ведь нас с тобой она никогда не любила, а чужого мальчишку тискала. И премии Новиковой всегда выписывала больше, чем остальным. Говорила, что матерям-одиночкам приходится сложно. Признаться честно, меня это жутко злило. Кажется, я начинаю понимать, почему она покровительствовала Владе…

— Хочешь сказать, что она знала и не сказала нам?!

— Судя по тексту письма, так и есть.

Я сжал кулаки.

— А кладбище далеко? Я хочу раскопать нашу мамочку и как следует ей накостылять! — процедил сквозь зубы.

Елена отпила еще глоток своего кофе и неопределенно махнула рукой.

— Бессмысленная трата времени. Только костюм испачкаешь.

— Так, племянники, успокойтесь! — примирительно заговорил с нами дядя Эдуард. — В том, что фамилия Влады Новиковой в списке, есть и хороший момент: если мальчишка, торговавший лимонадом, и есть тот наследник, о котором писала твоя мать, все упрощается. Кстати, я сразу его определил по цвету глаз.

Я с отчаянием провел по волосам рукой, а потом стукнул кулаком по панели.

— Но почему… почему мне никто не сказал про ребенка?! Это ведь так жестоко!

Сестра пожала плечами и достала из саквояжа вторую бутылочку коньяка.

— Будешь? — предложила участливо.

Я понуро кивнул и забрал у нее угощение.

— Закиньте-ка меня домой: как-то негоже финансовому директору появляться на работе в костюме из секс-шопа, — попросила Елена.

Дядька кивнул.

— Да не вопрос! Закинем, конечно.

«Мерседес» сменил курс и свернул к дому-музею имени Карины Стенли.

Я уставился в окно на проплывающие мимо знакомые с детства пейзажи. На душе скребли кошки. У меня есть сын. Моя мать об этом знала и ничего мне не сказала. Ублажала внука втихую, пичкая Владу Новикову подачками в виде премий, чтобы хватало на детское питание и памперсы. А ведь я мог дать своему сыну намного больше. С ума сойти! Получается, если бы не дурацкая картина в моей гостиной, я бы никогда не узнал, что у меня есть ребенок?!

Елена выпорхнула из машины перед домом нашей матери.

— Куда теперь? — поинтересовался у меня дядя Эдуард.

— В издательство. Я хочу посмотреть в глаза женщине, которая является матерью моего ребенка, — уверенно произнес я.

Суббота. В издательстве «Фикус» был короткий день. Может, я бы и вовсе не вышла на работу, делать-то там нечего, но фраза Стенли «Поговорим завтра в офисе» не давала мне покоя.

Поэтому я уверенно шагала по проспекту в своем строгом офисном платье, пытаясь не фантазировать о распутнике с ореховыми глазами. Только не фантазировать получалось из рук вон плохо. Несколько лет назад я была влюблена в него без памяти. Еще бы мне не влюбиться: все хорошие девочки рано или поздно влюбляются в плохих парней. А в городе не было мужчины хуже Стенли во всех смыслах этого слова. Красивый, сексуальный, распутный, богатый сын владелицы издательства «Фикус» сводил всех женщин в округе с ума одним только взглядом и с такой же легкостью разбивал всем сердца.

«Зачем он предложил мне выйти за него замуж? Это была шутка, или он наконец остепенился и теперь хочет создать семью?»

Стоило мне подойти к пешеходному переходу, как у обочины плавно притормозил очень хорошо знакомый внедорожник Богдана Чернова.

Тонированное против правил окно открылось, и оттуда выглянул сам хозяин роскошной тачки.

— Доброе утро, красавица! Далеко собралась? Могу подбросить.

Я метнула в поклонника нехороший взгляд и ничего не ответила. Просто пошла вперед, к парку, где в зеленых кронах деревьев утопало старинное здание, в котором разместилось издательство «Фикус».

— Влада! Ты что, обиделась? — Богдан выбрался из тачки и припустил за мной через пешеходный переход.

— Хочешь услышать правду? Это было самое ужасное свидание в моей жизни! — хмуро произнесла я.

— Да, согласен. Твой неадекватный Стенли все испортил, — с досадой ответил Богдан. — Хочешь хороший совет? Держись от него подальше.

— При чем здесь Стенли?! Ты сбежал! Бросил меня и сына на растерзание медведю!

— Я не сбежал. Я насквозь промок! Как я мог продолжать свидание с тобой в мокрой одежде? У меня нос заложило и горло болит после вчерашнего купания… А-а-а-а-апчхи!

Он неловко взмахнул своими огромными ручищами и снова чихнул.

Я подозрительно взглянула на него.

— Так держись от меня подальше со своим заложенным носом. Еще не хватало, чтобы я подхватила от тебя вирус!

— Это не вирус! Я просто переохладился в фонтане. Будь он неладен, этот Стенли! Попадись он мне сегодня!..

Мы дошли до входа в парк, и Богдан притормозил.

— Как мне искупить свою вину? Хочешь, я зайду к тебе в обеденный перерыв, принесу твою любимую китайскую лапшу и кофе?

Я на миг призадумалась. До зарплаты еще несколько дней, а средств на моем счету не так много. Почему бы не пообедать за чужой счет?

— Хорошо, принеси лапшу и кофе. Но предупреждаю: никаких свиданий до тех пор, пока ты не перестанешь чихать.

Богдан мгновенно повеселел.

— Жди меня в обед, крошка, — гнусаво произнес он, послал мне воздушный поцелуй и отправился обратно к своему джипу.

Я шагала через парк и размышляла о предстоящем рабочем дне. Сегодня суббота, у меня дежурство в приемной до обеда, а потом можно с чистой совестью отправиться домой. Интересно, Стенли появится в издательстве или закроет нас дистанционно? Стенли… При мысли о нем по коже разлетался ворох волшебных мурашек. Я искала его глазами повсюду: на остановке, у заснувших аттракционов, на красивых лавочках под пушистыми соснами. Кажется, глупая хорошая девочка Влада снова влюбилась и с радостью готовится получить по лбу теми же самыми граблями, на которые уже наступила несколько лет назад? Но разве можно запретить мечтать влюбленной женщине?

Ах, как бы я хотела, чтобы его предложение руки и сердца оказалось правдой, а не фантазией, спровоцированной стрессом! У моего Сашеньки наконец появился бы папа, и не какой-то отчим, а родной папа. Мечты, мечты… Тетка вчера правду сказала: доиграюсь, снова окажусь с положительным тестом на беременность. Ведь распутники не меняются. Реальность жестока.

В приемной издательства стояла такая тишина, что закладывало уши. Я прислушивалась, вздрагивала от каждого шороха, но до самого обеда в издательстве «Фикус» не появился ни его владелец, ни главный редактор. Даже финансовый директор Елена Стенли не пришла. Хотя чего я жду в субботний день? Они и в понедельник не каждый день посещают свое детище.

К полудню я совсем расстроилась.

А как же «Поговорим завтра в офисе»?

Где носит этого Стенли?

Наконец в коридоре послышались шаги. Я свернула на экране ноутбука пасьянс.

«Подъехал мой обед. Китайская лапша и кофе. Хоть кто-то обо мне вспомнил. Что ж, похоже, мне всю жизнь придется провести с трусом Богданом Черновым».

Дверь распахнулась. Я не ошиблась: на пороге стоял Богдан Чернов с картонным подносом в руках. На его губах играла хитрая улыбка.

На подносе кроме моей любимой лапши из китайского ресторанчика и кофе красовался букетик розовых роз в бумажном стакане.

— А вот и обед! — торжественно сообщил мне мой поклонник. — Успела проголодаться?

Я кивнула.

— Угадал.

Богдан поставил поднос на журнальный столик и протянул мне бумажный стаканчик с розами.

— Это тебе. Самой прекрасной девушке в этом издательстве.

Я улыбнулась.

— Ну… учитывая тот факт, что кроме меня в издательстве никого нет, чудесный комплимент.

Мы сели на потертый диванчик и принялись за обед.

— Влада, ну прости меня за вчерашнее, — Богдан протянул мне китайские палочки для лапши и виновато улыбнулся. — Ненавижу быть мокрым. А вода в фонтане была такой холодной. Теперь насморк будет преследовать меня еще неделю. У меня это хроническое. Стоит переохладиться, и — здравствуй, простуда!

Я вздохнула.

— Ладно, проехали.

«И о чем я думала все утро? О Стенли? Я верила, что он изменится? Какая же я дура! Он даже в издательство не пришел! Правду мама говорит: лучше синица в руках, чем журавль в небе, тем более что „синица“ при деньгах».

Будто чувствуя мои мысли, Богдан полез в карман модных джинсов и достал оттуда бархатную коробочку.

Я изумленно взирала на то, как он галантно падает передо мной на одно колено.

Раскрыв передо мной коробочку, на дне которой оказалось усыпанное бриллиантами кольцо, он громко произнес:

— Влада, ты выйдешь за меня?

Я ошеломленно захлопала ресницами.

— Замуж?..

— А что? Моя семья давно ждет, когда я сделаю тебе предложение. Да моя мама души в тебе не чает! Они уже выбрали ресторан и даже подобрали тебе свадебное платье из модного каталога!

Я нервно сглотнула. Представила, как мама и бабушка Богдана наряжают меня в выбранное ими платье, и совсем скисла. Нет, не о таком замужестве я мечтала!

Богдан поймал мою руку и поднес ее к губам.

— Соглашайся. Распишемся в следующую субботу, и я увезу тебя подальше от этого пыльного издательства. Его все равно закроют за долги, не в этом месяце, так в следующем.

Я оторопело рассматривала роскошное кольцо на дне коробочки.

«Я же его не люблю!» — кричало сердце.

«Но ведь у него есть деньги! Он сможет дать мне и ребенку все, что я захочу! А Стенли… Стенли так и останется богатеньким распутником, который будет таскаться за каждой юбкой!» — возмущался разум.

— Можно мне… подумать до завтра? — не выдержав напряжения момента, шепотом взмолилась я.

— Хорошо. Но завтра утром я приеду к тебе домой свататься со своей родней по всем правилам. Будь готова.

— Тогда завтра при всех родственниках и наденешь это кольцо мне на палец в знак нашей помолвки, если… если я все же решусь на такой отчаянный шаг. Договорились?

Он поднялся с колена и привлек меня к себе. Его губы коснулись моих нежно и страстно.

— Это самая клевая мысль, которая могла прийти тебе в голову, детка! — Он подмигнул мне и накрыл мои губы новым поцелуем.

Сердце бешено колотилось в груди. Я затравленно посматривала на своего поклонника и даже не могла подобрать слова, чтобы красиво отказать. Или красиво согласиться? Уверена: за вечер мама вынесет мне мозг и я соглашусь на щедрое предложение Богдана. Откажусь я только в том случае, если случится чудо.

«Чудес не бывает, глупая!» — с горечью сказала я себе.

— Я… я позвоню тебе утром, чтобы сообщить о своем решении, — промямлила неуверенно.

— Жди меня завтра, детка, — обжег шею его страстный шепот. — Поверь, в платье, которое для тебя выбрали мои мама и бабушка, ты будешь самой красивой невестой в округе!

Он послал мне воздушный поцелуй и красиво покинул приемную, оставив меня с букетиком розовых роз в бумажном стакане.

Я рухнула на диванчик, как подкошенная. Ноги не держали. Глупое сердце колотилось в висках, руки противно дрожали, и я никак не могла взять лапшу китайскими палочками. В сердцах отбросила их в сторону и всхлипнула. Что же делать?!

И вдруг в холле снова раздались тяжелые шаги. Я насторожилась. Едва успела поспешно вытереть слезы, как дверь распахнулась.

На пороге стоял Стенли. У него в руках была смятая бумажка, а во взгляде ореховых глаз мерцало что-то не совсем здоровое.

Я поднялась из-за стола. Как-то не похоже на романтическое предложение…

— Здравствуйте, Александр Дмитриевич, — пытаясь уловить, откуда веет опасностью, осторожно произнесла я.

Он подошел ко мне так близко, что я слышала, как громко отбивает ритм его сердце.

— Твой ребенок… Кто его отец? — яростно прохрипел он.

Я вспыхнула. Испугалась, что уж тут говорить. Если Богдан простой, как три копейки, то Стенли — взрывная субстанция неясной этиологии, и, кажется, взрыв вот-вот произойдет…

— У него нет отца. Я рожала мальчика для себя. — Я попятилась назад, к стене. — А вам это зачем?

Он наступал на меня, как танк, сметая на своем пути старые стулья.

Я впечаталась спиной в стену и оказалась в плену распутных ореховых глаз.

Стенли захватил мои запястья, и пригвоздил меня к стене.

— Кто его отец, Влада? — раздалось едкое.

— Не важно… — затравленно прошептала ему в лицо.

— Ведьма… ты скрыла от меня ребенка?! — Его горячее дыхание обжигало шею. — Скрыла, что у меня есть сын?!

— Это было мое право! — пытаясь увернуться, сверкнула глазами я.

Увернуться не удалось. Вместо этого он завел мои запястья над головой и прижал к стене всем своим крепким телом.

— А о том, что у меня тоже есть права, ты забыла?! Хорошо вы тут устроились с моей проклятой мамочкой, да?! — прорычал мне в шею. — Но шутки закончились!

— И… что теперь? — дрожа всем телом, поинтересовалась я.

— Что теперь? Немедленно отправимся в загс и оформим наши отношения!

— Вот так просто, без всяких прелюдий?

— Хочешь прелюдий?

Стенли вдруг ослабил хватку и дотронулся пальцами до моего подбородка. Его губы, такие горячие и сладкие, коснулись моей шеи. Внизу живота вспыхнуло что-то запретное и сладкое, и с моих губ против воли сорвался тихий стон. О, я желала, чтобы он вжимался в меня как можно крепче, и он очень искусно воплощал мое желание в реальность.

Время исчезло для нас. Мы ласкали друг друга, наши поцелуи становились все горячее. Мое тело с радостью откликалось на его ласки. Рука Александра дерзко скользила под строгим офисным платьем, и меня сводили с ума его бесстыдные прикосновения.

— Отпусти… те… — едва слышно лепетала я, но вместо того, чтобы сопротивляться, поглаживала ладонями его крепкие плечи.

— Ни за что на свете… — шептал в ответ он, а у самого глаза стали темнее ночи. Он с жадностью ловил мои взгляды, касался кончиками пальцев моих припухших от поцелуев губ, а потом снова тянулся ко мне, и я послушно прикрывала глаза. Наши губы сливались в новых откровенных поцелуях. Его язык дерзко орудовал у меня во рту, и меня сотрясало от желания отдаться ему прямо здесь, у прохладной стены…

— Хм… я что-то не поняла? Что за разврат на рабочем месте? Вы бы хоть дверь прикрыли, раз уж решили сделать второго спиногрыза не отходя от кассы! — раздался противный голос Елены Стенли.

Она стояла в дверях в стильном брючном костюме, скрестив руки на груди, и с любопытством рассматривала нашу парочку.

Вздрогнув всем телом, я оттолкнула от себя Александра.

— Простите, Елена Дмитриевна! Это больше никогда не повторится, — вспыхнув от стыда, произнесла я заплетающимся от страха языком.

Она поморщилась.

— Судя по страстным поцелуям, верится в это с трудом.

— Да что ж моей сестрице не сидится дома в субботу?! — поправив пиджак, ядовито фыркнул Александр. — Хотя, если честно, мне это не интересно. Я похищаю твою ассистентку.

Поймав мой локоть, Стенли уверенно развернул меня к выходу.

— Сумочку забыли, — усаживаясь на мое рабочее место, хмыкнула Елена. — Идите уже, а я буду считать убытки.

Перехватив у сестры мою сумочку, Стенли повел меня на улицу.

— Александр Дмитриевич, куда вы меня ведете? — Я с беспокойством посматривала на босса.

— У тебя паспорт с собой?

Я насторожилась.

— С собой, конечно. А зачем вам мой паспорт?

Стенли не ответил. Подошел к стоявшему у обочины такси и постучал в окошко.

Протерев сонные глаза, усатый таксист широко улыбнулся.

— Куда желаете отправиться?

— В ближайший загс, — заталкивая меня на заднее сиденье, процедил сквозь зубы Стенли. — И гони скорее, пока у них рабочее время не закончилось!

Дверца хлопнула, и такси сорвалось с места. Я изумленно смотрела на Стенли. В загс? Он это серьезно?

Сначала я подумала, что Стенли шутит, но, когда такси взяло уверенный курс на дворец бракосочетания, моему возмущению не было предела.

— Александр Дмитриевич. Это… это возмутительно! — Я толкнула распутника ладонью в плечо. — Мало того, что вы украли мою невинность в ту ночь перед отъездом из страны, так еще и ребенка заделали! Я научилась с этим жить, но теперь вы ведете себя просто непозволительно! Вы… вы — хам! И я с вами в загс не поеду!

Стенли сверкнул недобрым взглядом.

— Еще как поедешь! Ты ведь не хочешь, чтобы я подал на тебя в суд за то, что от меня скрыли ребенка?

— Вы ничего не добьетесь в суде! Суд у нас на стороне матери!

— Хм… я бы на твоем месте на это не рассчитывал. Суд на стороне тех, у кого больше возможностей, а у меня их больше! Уж под моим контролем сын не будет болтаться по улицам и торговать сомнительными напитками!

— Ты смотри, оперился, папаша! Да весь город знает о репутации Александра Стенли, даже судья! Он ни за что не отдаст ребенка кутиле и развратнику!

— Это я кутила и развратник?!

— А разве я?!

Несколько мгновений мы испепеляли друг друга взглядами. Воздух так накалился, что казалось, еще миг, и кого-нибудь ненароком убьет разрядом.

— Кхм… Дорогие брачующиеся, загс перед вами. Можете оплатить поездку и отправляться в светлое семейное будущее! — торжественно вмешался в нашу ссору водитель такси.

Я вспыхнула и выглянула из окна. Такси действительно притормозило перед загсом.

— Спасибо, дальше мы сами. — Стенли сунул ему мятую купюру, а потом схватил меня за руку и поволок к дверям загса.

— Купите даме цветы! Только что срезала в своем саду! Пахнут волшебно! — хитро улыбнулась предприимчивая бабулька, стоявшая на углу с букетами роз.

Стенли на миг притормозил, а потом полез за бумажником.

— Нам белые, на все!

Хозяйка розария изумленно взглянула на пятитысячную купюру, а потом вынула из ведра огромную охапку белых роз и обернула их гофрированной бумагой.

Я даже не успела возмутиться, как Стенли всунул мне в руки цветы и уверенно повел за собой к дверям загса.

Я вдруг затормозила.

— Стойте! Вы что, действительно планируете сейчас на мне жениться?

Он обернулся ко мне. В его глазах мелькнуло недовольство.

— Ты забрала у меня семь лет отцовства! Думаю, тебе следует просто молча идти за мной следом и со счастливым лицом сказать «да» на церемонии, которая будет короткой!

— Я ничего не забирала! Ребенок мой! И я не хочу вот так идти под венец!

— Не понял?.. — Он остановился передо мной.

Я вскинула голову и смерила его гневным взглядом.

— Что непонятного? Я не хочу за вас замуж.

— Что значит — не хочешь замуж?

— Не хочу, и все!

Стенли сжал мои плечи и резко притянул к себе.

— А вот это ты выбрось из своей хорошенькой головки! — впиваясь в меня взглядом, процедил он.

Я подняла на него глаза. Прикосновение его рук, аромат туалетной воды с древесной ноткой — все это вызывало резкий контраст с его отталкивающим поведением. Мне было трудно дышать, хотелось вырваться, увернуться и больше никогда его не видеть, но я медлила. Просто стояла, смотрела в его ореховые глаза и никак не могла собраться с духом, чтобы сбросить его руки.

— Ты станешь моей женой немедленно, — вглядываясь в мое лицо, мрачно произнес он.

— Я никуда с вами не пойду!

— Еще как пойдешь!

Я отступала, он наступал, ровно до тех пор, пока я не оказалась впечатанной в тяжелые двери дворца бракосочетания.

Стенли был так близко, что я слышала его дыхание и очень четко ощущала аромат его туалетной воды и что-то истинно мужское, и все это не давало мне собраться с мыслями. Что между нами происходит?!

Он коснулся пальцами моего подбородка и вдруг улыбнулся той самой обворожительной улыбкой, которая сводила с ума всех женщин вокруг.

— Не упрямься, крошка. Просто разреши мне сделать то, что я должен был сделать семь лет назад, а потом я приглашу тебя на ужин, и мы все обсудим.

В моей груди полыхало пламя. Мне хотелось сбежать, и в то же время я желала, чтобы он привлек меня к себе и страстно поцеловал.

— Ну же, крошка, соглашайся! Я приехал сюда только из-за тебя. Я так хочу, чтобы ты стала моей навечно!

— Из-за меня? — недоверчиво прошептала я.

— Конечно, из-за тебя. Мне очень хотелось увидеть тебя в реальной жизни. Ну же, ради нашего сына, Влада, скажи мне «да»!

Кажется, лед тронулся. Об этом свидетельствовала робкая надежда во взгляде моей жены. Я вел ее за собой к стоянке такси, сжимал ее руку, а по всему телу летел ворох волшебных мурашек. С ума сойти, моя картина из гостиной не только реальна, но еще и подарила мне сына! Если в обед я очень сильно переживал и творил косяк за косяком, то сейчас все плохое отошло на задний план. Сердце переполняла нежность. Влада. Моя. Только моя. Жена.

Приоткрыв для Влады дверцу, я помог ей сесть на заднее сиденье такси.

— Я сейчас к тебе присоединюсь, только сделаю еще один важный звонок, — улыбнувшись, предупредил ее и отошел от машины.

Набрал номер Елены.

— Как идет подготовка к сюрпризу? Все по плану?

— Знаешь, что, Саша? Ты не расплатишься со мной за все, что я для тебя делаю! — зашипела в трубку сестра.

Мои губы тронула дерзкая улыбка.

— Хорошо, что у меня много денег, да?

— Хорошо, что есть люди, которые готовы за эти деньги в считаные минуты заняться приготовлением к свадебной вечеринке! Где ты? Уже везешь свою супругу к ее родне?

— Везу, да. Лучше скажи, что с платьем невесты?

— Платье в порядке, ждет в машине. Самое дорогое, как ты и заказывал. Стилист, официанты и музыканты тоже уже в пути. Угощения везут из ресторана. Думаю, за час-полтора в доме у озера все будет готово.

— Хорошо. Вы подъедете к дому Влады?

Елена хмыкнула.

— Страшно одному идти на поклон после семи лет молчания?

— Не то слово! С медведем вчера было не так страшно оказаться один на один, как с родней моей жены.

— Не трусь, мы с дядей Эдуардом почти на месте. Купили два букета роз для мамы и тети Влады. Дождемся вас и пойдем… даже не знаю, как охарактеризовать наш визит. Свататься уже вроде как поздно. Поздравлять, наверное.

— Думаешь, они будут очень недовольны, что мы расписались так быстро?

— Я думаю, нас забросают тухлыми помидорами и выставят за дверь. Поэтому поверх красивого платья я надену дождевик и возьму с собой теннисную ракетку, чтобы отбивать помидоры обратно.

— Очень смешно!

— Смеяться будем позже, когда будем убегать от ее тетушки с полицейской дубинкой.

Я нахмурился. Перспективка так себе, конечно, но родителей невесты не обойти. Придется объясниться. Да и сына хочется поскорее увидеть.

…Вскоре наша делегация пополнилась. Елена и дядя Эдуард были при параде: дядя надел свой самый лучший белый летний костюм, а Елена втиснулась в новенькое вечернее платье, которое, подозреваю, было куплено в комплекте с платьем невесты на средства с моей банковской карты.

— Кхм… поздравляем молодых! — Елена выбралась из машины и помахала нам бутылкой шампанского. — Платье и костюм для спиногрыза в машине. У нас есть полчаса, чтобы объясниться с родными невесты, а потом, если дело выгорит, едем в дом у озера.

Мы с Владой переглянулись.

— Как-то мне не очень хочется сейчас объясняться с мамой и тетей, — поглядывая на припаркованную у входа во двор патрульную машину, осторожно вздохнула моя новоиспеченная супруга.

Я уверенно взял ее под руку.

— Мы справимся. Ну, в самом деле, не арестуют же нас за то, что расписались тайком от всех?

Калитка распахнулась, и на улицу выбежал мальчик.

— Мама, мама! Там тетя и бабушка очень сильно озадачены! — воскликнул он. Подбежал к Владе и с нежностью прижался к ней.

— Ох, не к добру это! — погладив его по головке, совсем сникла она.

В моей груди кольнуло что-то странное: умиление, смешанное с нежностью, и одновременно гордость и ярость. Совсем там очумели, что ли?! Да я ради этих двоих готов сразиться со всем миром! Я им покажу Богдана Чернова! Нашли эталон мужской доблести!

— Не переживай, дорогая, я сейчас все улажу, — изрек я и браво махнул Елене рукой. — Вперед, сестрица, покажем им, что Богдан Чернов не тот герой, который им нужен!

— Ну ты иди первым, а я следом… — замешкалась сестра.

— Да что вы, как маленькие?! Я пойду первым! — фыркнул дядя Эдуард. Он достал из машины пышные букеты роз, вручил один мне, второй поднял над головой и уверенно пошел грудью на калитку.

Переглянувшись, мы с Еленой двинулись за ним следом.

Влада и малыш немного потоптались у калитки и пошли за нами.

В холле воцарилась тишина. Мама и тетя Анфиса вышли нас встречать и теперь весьма недобро посматривали на делегацию с цветами и шампанским.

Мама пронзила Стенли полным негодования взглядом.

— Александр, вы действительно считаете свой сегодняшний поступок геройским?

Он одарил ее обворожительной улыбкой и протянул букет роз.

— Все получилось немного скомканно, но я уверен, что сегодняшний вечер полностью компенсирует моральный ущерб.

— Сегодняшний вечер?! Вы хоть понимаете, что натворили?!

— Конечно, я все понимаю. Я женился на вашей дочери сразу же, как только узнал, что она воспитывает моего ребенка. А что я должен был, по-вашему, еще сделать? Выдержать конфетно-букетный период? Но мне кажется это совершенно нелогичным — заниматься ухаживаниями, когда мой сын растет без моего участия. Уж поверьте, мы все наверстаем. Главное — печать в паспорте!

— Да! — смело выступила вперед Елена. — Будут конфеты, будут и букеты! Давайте уже выпьем за молодых и отправимся в дом на озере. Где у вас тут бокалы?

И она, нисколько не стесняясь, отправилась в кухню-столовую, где без зазрения совести полезла в тот самый сервант, в котором у порядочных жителей маленького городка обычно хранились сервизы и хрустальные бокалы.

— Анфиса, ну что ты молчишь?! Скажи что-нибудь! — Мама дернула тетю за руку.

Но внимание тетушки было полностью поглощено французом в белом костюме. Тот успел вручить ей букет пышных красных роз и с восторгом усыпал поцелуями ее руки.

— «Матрешка» в форме — это высший пилотаж! — влюбленно бормотал он. — Хочу на тебе жениться! И чтоб сразу две полоски на тесте! У нас будет много-много маленьких «матрешек»… ах!

— Как смешно он разговаривает! — тая от удовольствия, хихикала строгая Анфиса в полицейской форме. — Еще немного, и я соглашусь на этот странный эксперимент с полосками на тесте…

— Как ты можешь?! — ахнула мама. — А как же Богдан?

Тетя Анфиса фыркнула.

— А что? Богдан мне никогда не нравился! Не хватало тут еще его бабушки и мамы! Они будут повсюду совать свой нос!

— О, наши люди! — обрадовалась Елена и вручила ей бокал шампанского. — Всем шампанского! Пьем до дна, помогаем невесте переодеться в платье и отправляемся на вечеринку!

Стенли обворожительно улыбнулся и протянул мне бокал.

— За нашу новую семью?

— За семью! — Вспыхнув, я улыбнулась ему в ответ.

— Ну что это за семья, когда все так скомканно?! — окончательно расстроилась мама.

— Да нормальная семья! А хотите Богдана, так идите сами за него замуж! — хмыкнул Александр.

— Каков наглец! — В глазах у моей мамы вспыхнул нехороший огонек, и она уже замахнулась на Александра пышным букетом, как вмешалась Елена.

— Горько! Горько! — желая сгладить внезапно образовавшиеся острые углы, выкрикнула она, и почему-то тетя Анфиса ее поддержала.

— Горько! — согласно кивнула тетушка и опрокинула в себя весь бокал. — Где там мое платье из Дубая? Я еду на вечеринку в доме у озера! Меня умиляет болтовня этого пухленького французского мсье в шикарном костюме.

Мы с Александром переглянулись. Он осторожно привлек меня к себе и коснулся губами моих губ.

— Хочу увидеть тебя в белом платье, — проникновенно шепнул он мне.

Я взглянула на большой пакет из свадебного салона.

— Значит, я пошла переодеваться?

— Тебе помочь его надеть?

— Нет, я должна сама.

— Тогда я помогу одеться нашему сыну? Для него тоже купили костюм.

— А ты точно справишься?

Во взгляде Стенли мелькнула обида.

— Обижаешь! — нахмурился он и поймал за руку Сашеньку, который никак не мог понять, что происходит, и просто раскатывал по дому на самокате.

Забрав пакет, я закрылась в своей спальне. Прислонившись спиной к двери, зажмурилась. Голова шла кругом от происходящего. Я вышла замуж? Серьезно?

Приоткрыв один глаз, я с опаской взглянула на свою правую руку. Безымянный палец украшало аккуратное обручальное колечко. Да, все верно: я замужем, а моя мама там, за дверью, оплакивает Богдана, который теперь уже точно не станет ее зятем.

Я достала платье из пакета и разложила его на постели. Красивое и элегантное, с открытыми плечами, оно манило его примерить. Недолго думая, я собрала волосы красивой заколкой с жемчужной россыпью и только после этого принялась за платье.

Расправив все складки на белоснежном одеянии, я подошла к зеркалу и ахнула. Как же я была прекрасна в образе невесты!

В пакете я нашла коробку, в которой лежали украшенные стразами белые туфли. Ох, надеюсь, мои ножки выдержат испытание новой обувью!

Надев туфли, я покрутилась перед зеркалом. Удивительно, что устроители сюрприза угадали с размером!

Убедившись в своей неотразимости, я выдохнула и робко распахнула дверь.

Стенли как раз наливал моей маме второй бокал шампанского и красноречиво убеждал ее в том, что он родной отец Сашеньки, а значит, наш брак не может быть ошибкой.

— Ошибка — Богдан Чернов. Верьте мне, мама! Я знаю этого товарища очень хорошо еще со школьной скамьи. Так что давайте мы с вами сейчас выпьем на брудершафт и вычеркнем имя Богдана из списка возможных претендентов на руку и сердце вашей дочери… — красноречиво распалялся мой новоиспеченный муж и отец моего малыша. На миг обернувшись, он осекся и замолчал.

— О, мон дью! — сорвалось у него на французском, и он отставил бокалы в сторону.

— Мамочка, ты невеста?! — Раскрыв свой маленький ротик, сын подбежал ко мне.

— А ты, я смотрю, настоящий джентльмен? — подмигнула я малышу.

Стенли постарался: переодел мальчика в смокинг и даже уложил ему волосы с помощью расчески. И почему-то именно сейчас стало отчетливо ясно, что это отец и сын — так сильно было сходство.

— Мам… — Малыш посерьезнел и обернулся на Стенли. — А он, правда, мой папа? Он так сказал, когда помогал мне переодеваться.

Я кивнула.

— Да, милый, это твой папа. Его тоже зовут Сашей, как тебя.

— Ого… А я думал, у меня нет папы.

Теперь Сашенька рассматривал отца с жадным любопытством, но все не решался покинуть мои объятия и подойти ближе. А мой новоиспеченный супруг, кажется, потерял дар речи.

— Надо же, все мои мечты исполнились! — наконец заговорил он, и его голос дрогнул. — Когда я решил приехать сюда, я таил в сердце робкую надежду найти ту, которая запечатлена на картине в моем доме в Ницце, а по прибытии я обрел не только женщину своей мечты, но и сына!

Подойдя ко мне, Александр с нежностью привлек меня к себе.

— Едем отмечать наше бракосочетание? — спросил он, заглянув в мои глаза.

Я перехватила его взгляд и робко усмехнулась.

— Да, мне бы хотелось немного торжества этим вечером.

— О, Влада!.. — В глазах мамы блеснули слезы. — Как же ты красива! Но в платье, которое тебе приготовил Богдан, ты была бы еще красивее!

Стенли зловеще прищурился.

— Мама, я что-то не понял: для вас платье от местного недотепы важнее счастья дочери?

От скандала снова спасла тетушка.

Она осторожно приоткрыла дверь дальней спальни и вышла в холл. На ней было то самое платье из Дубая, которое я стащила прошлым вечером, а за ее спиной, поспешно застегивая пуговицы на белоснежной рубашке, шёл раскрасневшийся дядя Эдвард.

— Мне уже пообещали экскурсию на Эйфелеву башню, так что едем веселиться! — Тетка вспыхнула, озорно хихикнула и махнула всем рукой.

— Ах, ета свадьба пьела и плясала! — с блаженной улыбкой на устах затянул ее новый ухажер, и они быстро ретировались во двор.

Елена озадаченно прижала к груди бутылку шампанского.

— Что-то мне подсказывает, что две полоски на тесте будут раньше, чем башня, — многозначительно ухмыльнулась она. — Все, едем, время вышло!

Я на миг обернулась к маме.

— Мам, заканчивай уже оплакивать своего любимого Богдана! Поехали веселиться!

Мы с Александром взяли за руки сына и пошли на улицу вслед за тетей Анфисой и дядей Эдвардом.

Когда меня сажали в машину, я спиной почувствовала чей-то взгляд. На миг обернулась и напряженно сглотнула: чуть поодаль притормозил навороченный джип Богдана Чернова. Его зловещий взгляд исподлобья невозможно было передать словами.

— Куда ты смотришь? — Стенли перехватил мой взгляд и тут же ослепительно улыбнулся сопернику.

— Прости, Богдан, кто первый, того и тапки! — весело прокричал он и нырнул в машину за мной следом.

На пороге показалась моя мама в красивом вечернем платье.

— Богдан… я все объясню, мой мальчик! — воскликнула она и заторопилась к джипу своего обожаемого Чернова.

— Все, едем! Я не собираюсь смотреть на то, как твоя мама утешает этого болвана! — нахмурился Стенли.

Машина сорвалась с места и понеслась в сторону озера.

Спустя час мы практически избавились от гостей и уложили маленького Сашеньку спать в спальне на первом этаже.

Я взглянул на хлопающего сонными глазками сына и осторожно поправил ему одеяльце.

— Сладких снов, малыш.

— Будильник завел? — строго взглянул на меня он.

— Не волнуйся, поход в зоопарк мы точно не проспим. Позавтракаем — и сразу же поедем в гости к мишке, — пообещал я.

— Ну, тогда ладно, — Сашенька расслабленно улыбнулся и закрыл глазки.

Я подавил полный умиления вздох.

Может, у меня в детстве и была ужасная семья, но с родительским инстинктом все в порядке. Знаю этого паренька всего сутки, а уже готов разорвать любого, кто посмеет его обидеть. Мой. Только мой сын. Моя маленькая копия.

В спальню заглянула Влада.

— Неужели заснул? — удивилась она.

Я кивнул.

Осторожно прикрыв дверь, мы ретировались в сторону кухни.

— Кажется, для нас с тобой подготовили спальню наверху, — шепнул я. Вручил Владе найденную в холодильнике бутылку шаманского и бокалы, а потом подхватил ее на руки и уверенно понес на второй этаж.

Когда я внес жену в спальню, то в первый миг мне показалось, что я внезапно ослеп. Разноцветные новогодние гирлянды были повсюду. Они мерцали, мигали, переливались всеми цветами радуги, и лишали возможности видеть.

Над большой кроватью на стене был прикреплен картонный плакат, на котором крупными буквами был выведен лозунг: «Совет да любовь!», а внизу красовались два криво прорисованных обручальных кольца и два лысых голубя, больше похожих на злобных стервятников из фильма ужасов.

Да уж, с фантазией у моей сестрицы всегда было туго. Интересно, где она взяла столько новогодних гирлянд? Неужели сняла с крыши праздничную подсветку? Судя по приклеенной кое где изоленте, так и есть. Срезала ножом прямо с крыши и не поморщилась.

Я осторожно поставил свою жену на пол перед кроватью.

— Нравится? — поинтересовался обескураженно, предварительно прочистив горло.

— Не очень, — она попыталась улыбнуться, но вышло криво.

— Ладно, немного шампанского, и надеюсь, этот плакат перестанет так сильно бросаться в глаза. А гирлянды можно выключить.

— Этот плакат ничто не исправит. Так много шампанского я не выпью, — моя жена обреченно развела руками.

— И все же, мы попытаемся.

Я выдернул из розетки штепсель, и половина гирлянд померкла. Остались только те, что были на батарейках, но они просто приятно мерцали, и я решил их оставить.

Подойдя к старинному комоду, я разлил в бокалы шампанское.

Повернулся к жене и протянул ей бокал.

Влада села на высокую кровать и вдруг рассмеялась.

Усевшись рядом с ней, я еще раз посмотрел на плакат. Не выдержал, и тоже рассмеялся. Сжимая в руках бокалы с шампанским, мы хохотали до тех пор, пока на глазах не выступили слезы.

— Ладно, не расстраивайся. Обещаю, когда мы приедем в Ниццу, нашу спальню украсят по-настоящему, — пообещал я.

Несмело улыбнувшись, она отпила глоток шампанского.

А мои пальцы уже тянулись к замку на ее свадебном платье, освобождая от лишней одежды ее красивое тело.

— К своему стыду, я не помню первую ночь, в которую мы сделали Сашеньку, но постараюсь, чтобы сегодняшняя ночь стала незабываемой, — пообещал я.

— О, поверь, я заставлю тебя вспомнить, — она многозначительно посмотрела на меня, а потом дернула к себе за галстук.

Больше мы не говорили.

Я медленно коснулся губами ее губ. Прикрыв глаза, она подалась мне навстречу, и я, уже не сдерживаясь, целовал ее жадными поцелуями.

Губы скользили вниз, к спрятанной в кружевах груди. Не имея сил сдерживаться, я потянул ее свадебное платье вниз.

Желание охватило меня со страшной силой. Я уложил ее на покрывало и провел ладонью по животу. Белоснежная ткань легко поддалась, обнажив манящий островок между ног.

Ласки становились все откровеннее. Они обжигали жаром и заставляли ее ерзать на простыни.

— Мне так нравится на тебя смотреть, — отстранившись на мгновение, шепнул я хрипло и начал расстегивать пуговицы на белой рубашке. — Тебя ничто не может испортить.

Она приподняла бровь.

— Даже пыльная гирлянда с крыши?

Моя жена лежала на спине в лепестках роз, окруженная дурацкими гирляндами и не спускала с меня своих красивых глаз.

— Даже пыльная гирлянда с крыши, — уверенно кивнул я.

Избавившись от одежды, я склонился над ней и накрыл ее рот страстным поцелуем.

Дыхание стало прерывистым. Тело окутала сладкая нега предвкушения, и я ощутил, как Влада тянется ко мне, желая продолжить наши игры.

Шумно выдохнув, я завел ей руки надо головой и осторожно вторгся в ее лоно.

Я терзал ее нежную кожу, ласкал ее небольшую грудь языком, и все увереннее заполнял ее собой, заставляя тихо стонать от наслаждения, пока мы оба не подошли к пику наслаждения, а потом обессиленно не обмякли в подушках.

Если у тебя есть дети, то утро начинается не с кофе. Именно об этом я размышлял на следующий день, стоя под палящим солнцем у вольера, за которым резвились два бурых медведя. Мишке подвезли самку из соседнего зоопарка, и теперь весь маленький городок пришел посмотреть на брачные игры.

— Папа, смотри, смотри, мишка ее победил! — радовался Сашенька и весело хлопал в маленькие ладошки.

— Кхм, да уж, победил, — пытаясь не смотреть на то, как два медведя делают новых медведей для городка, который так любила моя матушка, ухмыльнулся я и с отчаянием принялся высматривать Владу, которая удалилась за кофе.

— Ой, папа, а что это мишка с ней делает? — Сашенька округлил свои маленькие глазки, и мои нервы не выдержали.

— Пойдем, посмотрим вон на тех слоников! — Я схватил сына за руку и повел к загону для слонов. Пахло там ужасно, но слоны хотя бы не делали новых слонов.

Нам навстречу по дорожке торопливо шла Влада. Почему-то у нее в руках не было стаканчика с кофе.

— Наконец-то, мама пришла, — обрадовался я. Но посмотрев на выражение лица любимой жены, насторожился. Что-то было определенно не так.

— Что произошло? В зоопарке закончился кофе? — вопросительно взглянул на нее.

— Кофе? Да кому он нужен, — отмахнулась она. — Знаешь, кого я встретила по дороге за кофе?

— И кого же?

— Богдана Чернова!

Я приподнял бровь.

— И что? Он предлагал тебе выкупить свадебное платье, на которое потратились его мама и бабушка?

— Нет! У него тут свидание!

В груди зашевелилось что-то нехорошее. Кажется, ревность. Став холоднее самого холодного айсберга в океане, я сощурил глаза.

— Я не понял, тебя так волнует личная жизнь неудавшегося поклонника?

Влада всплеснула руками.

— Очень волнует! У него свидание с моей мамой!

— То есть?

— Я вчера не находила себе места от того, что мама не пришла на праздник, а у нее, оказывается, был свой праздник! С Богданом. Оказывается, они давно друг другу нравились, только не смели в этом признаться.

Я обескураженно посмотрел на жену. Так, мало нам брачующихся медведей, у нас еще и брачующиеся мама и бывший поклонник дочери? А говорят, что у меня неблагополучная семейка! Куда там…