НАСТЯ

— Чёрт! Где мой телефон?! — раздался голос сына из детской комнаты.

Уф... жизнь мамы — это вечный хаос, особенно с двумя сыновьями!

— Егор! Не ругайся! Ты заглянул в свой рюкзак? В тот самый, который я просила тебя собрать перед выходом?

От его раздражённого вздоха я улыбаюсь, слыша, как он возится в рюкзаке.

— О! Нашёл! Спасибо, мам!

Я закатываю глаза, хотя он меня всё равно не видит.

— Он лежал в рюкзаке?

Я улыбаюсь, выдерживая паузу, хотя уже заранее знаю ответ.

— Ну... да?

Как собрать жизнь заново, когда всё рушится?

У меня нет ответа, но я точно пытаюсь в этом разобраться. Мне двадцать девять, у меня два сына: Егору десять, а Коле шесть... и я переживаю развод, которого совсем не ожидала.

Да, я знаю, что завела семью слишком рано, и, возможно, в этом часть проблемы. А может, это вообще не имеет значения... кто знает. Все мои подруги были в ярости, когда я так легко согласилась на развод, даже не пытаясь бороться за наш почти десятилетний брак.

Для меня там не было смысла бороться, особенно когда он пришёл домой и сообщил, что уходит к другой. К более красивой и успешной... с которой он спал последние четыре года... и которая теперь беременна от него... И которая, как назло, является моей младшей сводной сестрой.

Поэтому я не стала бороться. Я не стала срывать на нём или на ней свою боль и гнев. Я просто распечатала документы на развод, подписала их и подала заявление на опеку над сыновьями. Он даже не стал оспаривать. Самое ужасное — он сам потребовал сократить время общения с детьми, вместо того чтобы просить больше времени с ними.

Я не считала это поражением. Скорее, я вдруг отчётливо поняла: иногда отпустить — это не слабость, а самая большая смелость. Если человек готов променять десять лет жизни на мираж, значит, он никогда не был той опорой, которую я себе рисовала. Моя задача теперь — не держаться за обломки прошлого, а строить новый, крепкий фундамент для моих мальчиков.

Егор понимает это и сейчас очень зол на отца, а Коля пока ещё слишком маленький для этого всего.

Наша новая жизнь заключается не только в отсутствии их отца. Мы переехали на другой конец города и поселились в загородном доме моего отца на берегу Финского залива.

Прошло два месяца с того дня, как развод официально оформили. Мы добрались до отцовского дома меньше часа назад. Я отпустила мальчишек побегать и поиграть на пляже, пока мы не начали разгружать переездной фургон.

Глядя на их радостные лица, я чувствую тепло на душе — это немного притупляет постоянную боль. Снаружи я заставляю себя быть сильной, но не ради себя, ради сыновей.

Внутри? Ну, там совсем другая история. Мои эмоции и мысли — это мрачный водоворот хаоса, из-за которого я ставлю под сомнение каждый миг нашего брака.

Дети — удивительное зеркало. Они отражают мою боль, но при этом показывают, как легко можно забыть о ней, когда вокруг тебя песок, солнце и лето. Я решила: я позволю себе брать у них этот урок. Пусть сердце разбито, но смех Коли и улыбка Егора — вот моя настоящая терапия.

— Мам! Смотри, какая классная собака!

Я улыбаюсь Коле. Он сидит на мягком песке, а большой чёрный лабрадор радостно лижет ему лицо.

— Кажется, ты ей нравишься! — Я посмеиваюсь и медленно подхожу, чтобы рассмотреть эту забавную картину.

Я оглядываю пляж, ища хозяина этой милой собаки, и легко замечаю мужчину, идущего в нашу сторону. На вид ему около тридцати пяти — высокий, мускулистый, одет в спортивные штаны и майку. Его чёрные волосы подпрыгивают при каждом шаге, а на подбородке лёгкая щетина.

Когда он подходит ближе, я вижу его тёмно-голубые глаза, и, если бы я не пережила этот дурацкий развод, я бы точно пропала. Он чертовски красив, но явно не моего уровня, хотя я и не ищу никого сейчас.

— Извините за неё! Она совершенно безопасная!

Я смотрю на собаку, которая чуть ли не задавила Колю, пока он пытался её погладить. Кто бы мог принять её за опасную?

— Всё в порядке, правда.

Коля улыбается мне, потом смотрит на мужчину.

— Как её зовут, дяденька?

Мужчина озаряется ослепительной улыбкой и присаживается на корточки, чтобы сын не тянул шею, глядя на него.

— Её зовут Ники, а я Матвей. Я живу вон в том доме. Вы в гостях? — Он указывает на дом по соседству с нашим, и у Коли глаза становятся смешно большими.

— А мы! Мы только что переехали и будем жить здесь с дедушкой. Наш папа — лживый дурак, и мы от него убежали. — Коля показывает на наш дом, но я сосредоточена на том, что он сказал об отце. Я никогда такого не говорила при них, хотя, бог знает, я сама так думала... и даже хуже.

Каким же надо быть слепым, чтобы не заметить, как дети впитывают каждое слово, даже те, которые мы прячем под замком? Я услышала слова Коли и почувствовала острый укол стыда, но тут же поймала себя на мысли: стыд — это чувство, которое мы выбираем. А я выбираю научить их не стыдиться правды, а правильно её преподносить. Может быть, именно в такие моменты и закаляется настоящая материнская мудрость.

— Николай! Не говори так об отце.

Ребенок смотрит на меня с невинным недоумением.

— Но мам, так Егор дедушке сказал!

Я смотрю на Егора, он пожимает плечами, будто это был не он.

— Не смотри на меня так, мам. Он лживый изменник, который решил завести новую семью с нашей тётей. Перестань его защищать. Коля правду сказал.

Я тру переносицу и делаю глубокий успокаивающий вдох. Отлично. Вывалить всё грязное белье нашей семьи перед соседом. Хорошее же впечатление мы создаем.

— Егор, пожалуйста, не говори так, особенно при младшем брате. Я знаю, ты зол и имеешь на это право, но он всё равно твой папа. Он любит вас.

Сын закатывает глаза и идёт обратно к дому.

— Я пойду помогать разгружать фургон.

Я виновато улыбаюсь соседу, пока Коля встаёт и отряхивает песок с шорт.

— Простите за эту сцену. Ему сейчас очень тяжело, он очень переживает из-за переезда и всего остального. Обычно он самый милый парень на свете.

Мужчина отмахивается от моих извинений, и его очаровательная улыбка вновь освещает лицо.

— Я понимаю. Его гнев пройдёт, дайте ему время. Кстати, если вам что-то понадобится, я живу по соседству.

Мне становится вдруг ужасно неловко: я ведь так и не представилась.

Я почувствовала, как внутри снова зашевелилась та старая, привычная неуверенность. Сначала мне захотелось спрятаться за привычной ролью «разведённой матери с двумя детьми». Но я одёрнула себя.

Почему я должна извиняться за свою жизнь? В конце концов, я здесь не для того, чтобы искать одобрения. Я здесь, чтобы начать новую жизнь.

— А, меня зовут Анастасия. Настя. Это мой младший сын, Коля, а сердитый подросток, который убежал — Егор.

Матвей усмехается, глядя туда, куда ушёл Егор, и переводит взгляд на меня.

— Очень приятно. Вам помочь с вещами? Я сейчас свободен. Ника уже нагулялась.

Мне неудобно принимать помощь от незнакомого мужчины, встреченного на пляже, но я не успеваю ответить, как раздаётся голос моего отца.

— Настя! Поднимайся скорее, пока Егор не заполнил всю копилку за матерные слова! Забери его, он всех грузчиков распугал!

Я, наверное, краснею до ушей. Качаю головой и вздыхаю.

— Идём, пап! — Я уже думаю как вежливо отказаться от помощи Матвея, как он уже пристёгивает поводок к Нике и молча направляется к себе. Оборачивается, кивает мне с улыбкой. И уходит.

Я пожимаю плечами, беру Колю за руку и иду к дому. Оказывается, Егор уже разгрузил треть фургона. Маленький глава нашего семейства.

— Мам, ну зачем нам столько барахла?!

Я пытаюсь не рассмеяться, но не выходит.

Егор прав. Мы тащим за собой горы ненужного хлама, точно так же, как тащим за собой старые обиды. Я смотрела на коробки и вдруг поняла: переезд — это не просто смена места. Это шанс оставить в прошлом всё тяжёлое. И если мы смогли избавиться от мебели бывшего мужа, значит, сможем избавиться и от ментального мусора. Освободить место для нового. Чего-то прекрасного, светлого.

— Егор... Ты понимаешь, что большая часть этих коробок, или барахла, как ты выразился, — твоя и Колина? Там ваши игрушки и одежда.

— Игрушки надо сжечь! — восклицает сын. — Не маленькие уже. Хватит.

Егор громко вздыхает и отправляется обратно к фургону, а я начинаю разбирать коробки в гостиной и раскладывать их по комнатам.

Когда я возвращаюсь в гостиную за очередной коробкой, я вижу Матвея, который заходит с двумя коробками в руках.

Что? Что он здесь делает? Мы же попрощались? Или нет…

Я стараюсь не пялиться, но не ожидала, что он просто заявится.

Когда он ставит коробки в указанное мной место, я замечаю глубокие шрамы на его правой ноге. Они начинаются посередине икры и скрываются под шортами. Мне бы и в голову не пришло спрашивать о причине, но это определённо вызывает любопытство.

После нескольких походов за вещами к грузовику и очередного лимита Егора по количеству ругательств, фургон наконец разгружен, и большая часть коробок расставлена по своим местам.

Глава 2

Как только мы закончили разгружать фургон, папа, конечно же, пригласил Матвея остаться на ужин, чтобы поблагодарить его за помощь. Я согласилась... и, судя по тому, как перекатывались его мышцы, когда он двигался, и как кожа блестела от лёгкой испарины за последние пару часов, я уже сходила с ума от присутствия этого мужчины у нас дома.

Официально заявляю... я думаю как ненормальная, голодная до секса женщина!

Я мысленно дала себе подзатыльник. Ну вот, Настя, ты только что вылезла из брака, где тебя годами не замечали, а теперь таешь от пары бицепсов?

И в то же время я поймала себя на улыбке. Может быть, это и есть первый признак того, что я не умерла внутри?

Если я всё ещё могу замечать красивого мужчину и реагировать на него — значит, я жива. Живая женщина, а не брошенка. И это, чёрт возьми, обнадёживает.

Пока папа шаманит над шашлыком во дворе, я сижу с мальчиками и Матвеем, и мы все постепенно рассказываем друг другу о своей жизни до переезда. Егор неожиданно удивляет меня, начав рассказывать о наших любимых занятиях в городе, хотя я замечаю, что голос его звучит немного тише и грустнее. Он скучает по той жизни.

— Папа обещал научить меня играть в футбол, но так и не научил, правда, мам?

Я киваю.

Бедный Коля, по правде говоря, заслуживал гораздо большего, чем когда-либо давал ему его отец, и от этого у меня разрывается сердце.

Слушая сына, я в очередной раз ощутила этот знакомый, горький привкус вины, который я так хорошо научилась прятать за улыбкой. Но потом я напомнила себе: моя жизнь — это не соревнование за звание «идеальной матери». Это бесконечный путь проб и ошибок, и если я ошибалась, прикрывая отцовскую несостоятельность, значит, я просто хотела защитить их от боли.

Моя цель сейчас — не быть безупречной, а просто быть рядом и дарить им всю свою любовь и поддержку. И я рядом.

Хотя мне и удавалось прикрывать некоторые провалы своего бывшего мужа, похоже, те моменты, где я не смогла их сгладить, не остались незамеченными.

— Я знаю, солнышко. Твой папа был очень занят на работе, и, вероятно, просто забыл. — Мне ненавистно оправдывать его, но я ни за что не хочу, чтобы мои мальчики чувствовали себя ненужными, и никогда не захочу, чтобы они думали, будто в этой ситуации есть их вина.

— Угу, был очень занят в кабинете тёти Наташи. — Егор бормочет это себе под нос, но я слышу, и, судя по тому, как напряглось лицо Матвея, он тоже это услышал.

Я опять хочу залиться краской, но Матвей спасет ситуацию.

— Я могу научить тебя. Мы встречаемся с ребятами из поселка пару раз в неделю, чтобы поиграть в футбол. А ещё я тренирую пару ребят из молодёжного центра. Если хочешь, можем как-нибудь на выходных сыграть вместе. — Его слова поражают меня, когда я осознаю не только суть его предложения, но и то, что он вообще это предлагает.

Я привыкла, что за каждое доброе слово в этом мире нужно платить или ждать подвоха. А он просто взял и предложил помощь — без задней мысли, без условий. И в этот момент я поняла: возможно, жизнь готовит мне сюрприз. Надо только перестать ждать удара и открыть ладони.

— О! Я с вами! — оживляется Егор, заерзав на стуле. — Кстати, Матвей, а ты служил в армии? Наш папа не служил. А я хочу. А ты?

Мужчина улыбается и кивает, кажется, не смущаясь его вопроса.

— В спецназе. Девять лет, пока меня не комиссовали почти пять лет.

— Комиссовали?

— Освободили от службы. — И как только он это объясняет, он тут же завладевает безраздельным вниманием Егора.

— Офигеть. Это значит, ты был ранен?

Матвей снова кивает, но его улыбка кажется немного натянутой.

— Расскажи! Расскажи! — хором просят мои сыновья.

— …Мы были в одном из городов на Северном Кавказе, где стояли наши БТРы. Прямо перед нами сдетонировал фугас. Сила взрыва перевернула нашу машину, и та, что была позади нас, тоже перевернулась и улетела в кювет. Вот так. Моя нога застряла, и повреждения оказались достаточно серьёзными, чтобы потребовалось несколько операций. Сейчас я в порядке, насколько это возможно, если не считать шрамов, но я не смог вернуться на службу, поэтому меня отстранили. Так я и оказался в этом уютном поселке.

Глаза Егора широко распахнуты, пока Коля с большим любопытством рассматривает Матвея. Теперь он будет их супергероем. Я уже вижу это по блеску в их глазах.

— Это до сих пор болит? — Мягкий голос Коли, полный невинной заботы, сглаживает напряжение на лице Матвея.

— Иногда, но уже не так сильно.

Коля кивает и мельком смотрит на меня, прежде чем снова перевести взгляд на Матвея.

— А у тебя есть дети?

Матвей улыбается и качает головой.

— Нет, но я всегда думал, что когда-нибудь у меня будут.

Егор ухмыляется, заметив, как задумчиво выглядит Коля, явно довольный вопросами брата, которые он знает, последуют дальше.

— У тебя есть жена? — сразу же выпаливает Коля.

Я открываю рот, чтобы остановить этот допрос с пристрастием, но Матвей перебивает меня.

— Нет. Почти была, но ничего не вышло.

Егор смотрит на меня с прищуром, пока Коля, кажется, впечатлён его ответом.

Что это они задумали? Маленькие купидоны.

— А наша мама знает всё о плохих браках, да, мам?

Хотя я понимаю, что Егор злится на отца, его слова всё равно больно ранят.

Я замерла со стаканом компота, пытаясь не показать, как больно меня задели слова Егора. Но я уже научилась не принимать всё на свой счёт, особенно когда в голосе сына звучит не злоба на меня, а разочарование в отце. Каждое его слово — это крик о помощи, а не упрёк. И я решила, что не буду копить обиду. Я буду показывать им, что всё хорошо.

Я уже набрала воздуха в легкие, думая над ответом, но Матвей сделал это за меня:

— Эй, твоя мама любит тебя, и она, без сомнения, делает всё, что для тебя лучше. Вся эта ситуация была тяжела и для неё, так что проявляй к ней немного уважения, сынок. — Голос Матвея звучит не сердито, а ровно и назидательно.

Егор смотрит на Матвея со смесью раскаяния и шока в глазах, затем кивает и переводит взгляд на меня.

— Прости, мам. Я знаю, что это не твоя вина, что папа плохой.

Коля молчаливо соглашается, и, хотя мне полагалось бы отругать Егора за такие слова об отце, сейчас у меня просто нет на это сил.

Я знаю, что это неправильно, но я благодарна за то, что они не винят меня в том, что наша жизнь пошла под откос, а семья распалась.

— Я знаю, дорогой. Я люблю вас обоих больше всего на свете, и мне жаль, что вам приходится через это проходить. Обещаю, мы справимся вместе.

Егор встаёт, обходит стол, чтобы обнять меня, и целует меня в щеку, прежде чем направиться к мангалу, чтобы помочь дедушке.

— У тебя замечательные дети. Сколько им лет? — спрашивает Матвей после паузы.

Прежде чем я успеваю ответить, Коля сам радостно отвечает:

— Мне шесть, а Егору десять. Да, мам?

Я киваю, улыбаясь ему в ответ.

— Всё верно, малыш. Егору на самом деле исполнилось десять всего три дня назад, а Коле — в прошлом месяце.

Матвей выглядит удивлённым, он смотрит на Егора, потом снова на меня.

— Не может быть. Чтобы у тебя был десятилетний сын? Да ты выглядишь на двадцать.

Я поднимаю брови и игриво улыбаюсь.

— Двадцать мне было давно. У меня появился Егор, когда мне было девятнадцать, а Коля — когда двадцать три.

Я вижу, как он обдумывает это, и его глаза слегка расширяются.

— Значит, тебе двадцать девять?

Я киваю и поворачиваюсь на стуле, чтобы проверить, как там папа с Егором.

— Да. Хорошо знать, что я выгляжу не старше своих лет, учитывая, что у меня сын-подросток. Спасибо, что поднял самооценку.

Мы оба усмехаемся, и он качает головой, запуская пальцы в густые волосы.

— Я думал, тебе лет двадцать два — двадцать три, если честно.

Я не могу сдержать усмешку, но, признаюсь, этот нечаянный комплимент бьёт прямо в сердце.

С тех пор как я узнала о романе бывшего мужа, я чувствовала, что была недостаточно хороша, недостаточно молода, учитывая, что предпочел он мне двадцати четырех летнюю особу...

Приятно осознавать, что выгляжу я всё же вполне молодо.

Я поймала себя на мысли, что за последние месяцы я разучилась принимать комплименты. Я почти забыла, каково это — когда на тебя смотрят с искренним интересом, а не как на часть интерьера застолья друзей и родственников мужа. И если этот симпатичный сосед считает меня моложе своих лет, значит, я ещё не превратилась в тень собственной жизни.

Я решила запомнить это ощущение, чтобы потом, в минуты слабости, напоминать себе: я живая, я привлекательная и я имею право снова нравиться противоположному полу.

— А сколько тебе лет? — я возвращаю вопрос ему.

Матвей дарит мне мягкую улыбку и наклоняется вперёд, опираясь локтями о стол.

— Мне сорок два.

Я.... не ожидала этого. Он выглядит моложе своих лет, может, на тридцать пять, но я не удивлена. Он в очень спортивной форме.

— Хм, я думала, тебе немного за тридцать, так что мы квиты.

Он кивает и благодарно улыбается.

Я искренне рада, что не умудрилась обидеть его.

Оставшаяся часть вечера прошла за разговорами о том, чем мальчики могут заняться в поселке, и Матвей рассказывал им о молодёжном центре, где он работает волонтёром по субботам.

Перед тем как Матвей ушёл домой, мальчики уговорили меня отвезти их в этот центр завтра, чтобы поиграть в футбол с другими ребятами. Я согласилась. Завтра как раз выходной.

Я, мальчики и папа убрались после ужина, и я отправила сыновей спать в их новые комнаты.

Я осталась одна на кухне и выдохнула. День, который начался с разгрузки коробок и грустным осадком от прошлого, закончился улыбками. И пусть я всё ещё чувствую тяжесть после развода, пусть внутри меня живёт страх, что я не справлюсь одна, — сегодня я увидела свет.

Мальчики смеются, мой папа рядом, а в соседнем доме живёт мужчина с тёмно-голубыми глазами, который искренне хочет помочь.

Может быть, счастье — это не огромный замок и идеальная картинка.

Может быть, счастье — это просто быть готовой открыть дверь, когда в неё постучат.

И я, кажется, начинаю учиться быть готовой к подаркам судьбы.

Глава 3

МАТВЕЙ

Каждый день с тех пор, как я переехал сюда после увольнения со службы, был примерно одинаковым. Я встаю, до шести утра бегаю трусцой, возвращаюсь домой, принимаю душ, завтракаю, еду на работу, возвращаюсь домой, ужинаю, немного работаю по дому, мою посуду, а затем ложусь спать... и так по кругу.

Дисциплина — это то, что спасло меня тогда, и то, что держит на плаву сейчас. Но если честно, я уже начинал чувствовать, что вместо жизни у меня — чётко отлаженный механизм, лишённый красок. Я привык полагаться только на себя, но в какой-то момент я перестал замечать, что мир вокруг меня замер.

Может быть, именно поэтому судьба решила, что пришло время для перемен. Я не искал их, но, видимо, они сами решили меня найти.

Единственное отклонение от плана случается по субботам, когда я помогаю в молодёжном центре, и иногда мы собираемся с местными поиграть в футбол, либо по воскресеньям, когда я навожу порядок в доме. Но и это не так уж сильно меняет рутину.

Всё тот же распорядок... пока не наступило вчера. Конечно, встретить кого-то на пляже — в этих местах обычное дело, и когда Ника со мной, мы часто останавливаемся, чтобы люди могли её погладить, но я никогда не видел, чтобы она вела себя с кем-то так, как с Колей. Меня это заинтриговало.

Я планировал подойти к ним, забрать собаку, извиниться за неё и пойти дальше... но потом Коля сделал то замечание о своём отце — «лживом дураке» — и, что ж, я заинтересовался.

Дети редко говорят о родителях с такой откровенной злостью, если у них нет на то веских причин. Я повидал всякое на службе, но цинизм, который я услышал в голосе маленького мальчика, резанул сильнее любого осколка. Я понял: за этой грубостью стоит чья-то преданность, которую предали. И я, сам того не желая, уже захотел узнать, кто те люди, которые заставили этого малыша так рано повзрослеть.

Ладно, его мама, Настя, красивая женщина, и я действительно потратил больше времени, чем можно было бы считать нормальным, просто наблюдая за ней, пока мы разговаривали. Она была права, когда говорила, что её старший, Егор, злится. Но после того, как я узнал всё, что случилось, ближе к вечеру, это обрело полный смысл.

У этих парней есть полное право злиться на их отца, и у Насти тоже. Я ни капли не жалею, что пригласил их присоединиться к моей группе в молодёжном центре для игры в футбол, хотя у меня нет здесь близких друзей, двое ребят из моей команды, которые тоже здесь волонтёрят, с радостью поддержат эту идею.

Странное дело: я всегда думал, что моя жизнь — это только моя забота. Но когда я смотрю на эту женщину с её парнями, я вдруг понимаю, что готов взять на себя ответственность за маленький кусочек их мира. Может быть, потому что я вижу в них отражение того, что когда-то потерял сам.

Я приезжаю в молодёжный центр к полудню, чтобы подготовить всё необходимое для сегодняшнего дня, и к тому времени, когда начинается основное мероприятие, почти все уже здесь. Гриша и Тоха из моей команды помогают младшим ребятам настроить снаряжение, пока я расставляю ограничительные конусы и действую как судья. Приходится сократить стандартную длину поля в два раза, так как младшие ребята с трудом справляются с полем полного размера.

— Матвей! — Тоненький голос Коли заставляет меня резко обернуться, и я вижу не только Колю, но и Егора с Настей, которые идут ко мне.

Настя одета в белое льняное платье, которое всего на пару тонов светлее её бледной кожи, её тёмно-каштановые волосы собраны в свободную косу, свисающую через левое плечо, а её огромные медово-карие глаза сияют на солнце.

— Привет, ребята! Рад, что вы пришли!

Лицо Коли сияет от восторга. Егор при этом выглядит так, будто старается не выглядеть взволнованным, но выражение лица Насти заставляет меня на мгновение замереть. Она улыбается, но я вижу, что её что-то беспокоит.

— Я пойду посижу на трибуне. Коля, слушайся Матвея и делай, что он говорит, хорошо?

Коля кивает, пока Егор обнимает Настю и шепчет ей что-то на ухо, от чего она закатывает глаза и насмешливо улыбается ему, прежде чем повернуться и направиться к трибунам.

Мы сразу же окунаемся в игру, давая Коле краткий курс по основам футбола с другими ребятами из его возрастной группы, большинство из которых новички, так что ему легко удаётся втянуться.

К концу игры уже три часа дня, и все дети отправляются попить воды и перевести дух, но Егор и Коля, несмотря на усталость, сразу же бросаются помогать мне собирать инвентарь.

— Эй, с твоей мамой всё в порядке? — Я не собирался спрашивать это Егора, но я успел заметить, как расстроенно Настя выглядела, когда думала, что никто не смотрит. Теперь мне стало любопытно, что же её так тревожит.

— Не знаю. Дедушка звонил сегодня утром нашему папе, и там всё... сложно. — Расплывчатый ответ, но по крайней мере он вносит ясность.

Егор помогает мне собрать все конусы и убрать остальное, прежде чем подойти к матери. Я смотрю на них, а в это время Гриша и Тоха подходят ко мне.

Я смотрел на Егора и видел себя в его возрасте. Та же злость, то же желание защитить мать, та же неспособность контролировать ситуацию. Мне потребовались годы, чтобы понять: иногда лучшее, что можно сделать, — это просто быть рядом и ждать, пока человек сам решит открыться. Я не собираюсь давить на неё. Если ей нужна помощь, она попросит. Но я буду здесь, готовый выслушать.

— Так, как там твоя фотомоделька? — Гриша часто использует это слово, но по какой-то причине меня бесит, когда он так говорит о ней. Тем более, мужик в свои сорок лет, называющий женщину «фотомоделькой», — это просто верх пошлости!

— Она живёт по соседству со мной. Её муж — козёл. У неё только что был развод, и она очень уставшая женщина. Отвали от неё.

Гриша поднимает руки в жесте капитуляции, но улыбается. Тоха настолько увлечён игрой ребят на поле, что не замечает нашего разговора. Там, на трибуне, сидят мальчики с Настей, и создаётся впечатление, что у них там серьёзный разговор.

Всё внутри меня сжалось, когда я невольно огрызнулся на Гришу. Я не ожидал, что буду защищать женщину, которую знаю всего сутки, так рьяно. Но я не мог иначе. Я видел, сколько боли она скрывает за своей улыбкой.

Может быть, я слишком остро на всё реагирую, но я устал смотреть, как хороших людей топчут те, кто не заслуживает даже их внимания. И если для того, чтобы дать ей передышку, мне придётся отчитать собственного друга — что ж, я готов пойти на это.

— Я так понимаю, развод был скандальным? — Тоха произносит это скорее как утверждение, чем как вопрос, но я даю ему быстрый ответ, основываясь на том, что успел узнать от Егора.

— Её бывший муж изменял ей с её же сводной сестрой, а потом просто оставил Настю и мальчишек, когда она его застукала. Дети переживают это очень тяжело, насколько я вижу, но я с ними знаком всего сутки. — Тоха кивает, прекрасно понимая, так как сам недавно пережил развод, тоже по причине измены.

— Чёрт, да она красотка! Почему мужик стал бы изменять, если у него дома ждала такая женщина? — Гриша прав, ни капли не ошибается. Настя — потрясающая женщина, но также невозможно не заметить, как сильно она любит своих сыновей.

— Понятия не имею. Она кажется очень милой женщиной, и дети у неё отличные.

Мы все смотрим, как Егор отворачивается от Коли и матери, и тут я замечаю, что по щекам Насти текут слёзы, которые Коля пытается стереть.

Мы смотрим, как она что-то говорит Коле, и, хотя он колеблется с минуту, затем медленно переходит туда, где сидят в траве несколько других ребят, ожидая, пока за ними приедут родители.

— Я пойду проверю, как она.

Гриша дарит мне насмешливую улыбку, пока Тоха кивает, явно соглашаясь с моим решением.

Я сделал шаг в её сторону. Я не знал, что скажу ей, но точно знал: я не могу позволить ей плакать на глазах у чужих людей, когда она думает, что никто не смотрит.

Глава 4

Я подхожу к ней, надеясь, что моё вмешательство не сделает всё только хуже, но не могу просто сидеть сложа руки и игнорировать тот факт, что эта бедная женщина находится на грани полного эмоционального срыва.

Я не привык к чужим слезам. За годы службы я научился не показывать слабость, а тут... женщина, которую я почти не знаю, плачет на глазах у прохожих. Но я видел в её глазах не просто боль, а ту самую усталость, когда человек перестаёт верить, что кто-то может прийти на помощь. Я не мог пройти мимо.

— Эй, Насть, что случилось?

Она пытается быстро вытереть слёзы, но, должно быть, понимает бессмысленность этого, так как её руки бессильно падают на колени. Она запрокидывает голову и издаёт прерывистый вздох.

— Кристиан звонил сегодня утром. Мой бывший муж. Он должен был забрать мальчиков сегодня по расписанию. Обещал, что заберёт их вечером и проведёт с ними весь день и воскресенье, как и положено по графику... но сегодня утром позвонил и сказал, что не сможет. По крайней мере, на этот раз он не использует работу как оправдание. Это старая, заезженная ложь, но, опять же, мне приходится расхлёбывать последствия, пока он разыгрывает из себя хорошего папашу, когда ему это выгодно, хотя на самом деле он снова подводит наших сыновей. Это так… подло.

Чёрт, я даже не знаю этого парня лично, но у меня уже руки чешутся набить ему морду!

— Значит, он нарушает установленный судом график свиданий?

Она кивает и снова пытается вытереть слёзы.

— Да, и это не в первый раз. Он изначально пытался сократить своё время с детьми, когда судья установил этот график, но теперь он просто перестал появляться во время второго из двух ежемесячных визитов? Я думаю, моя сводная сестра наконец убедила его в том, что раз он платит нормальные алименты, то нет никаких причин вообще участвовать в их жизни.

Да, я официально ненавижу парня, которого даже ни разу не видел.

— А у него были планы на то, что он будет делать с мальчиками, когда они будут у него?

Она снова кивает, и новая волна слёз начинает катиться по её щекам.

— Он сказал, что хочет сводить их в океанариум, потому что Коля говорил, что это то место, где он очень хотел бы побывать, а ещё они планировали сходить в кино и поужинать. Провести воскресенье вместе, а потом вернуть их ко мне. Так что он не только бросил своих детей в положенное по суду время, он ещё и подогрел их ожидания обещаниями сделать всё это вместе до того, как они попали к нему!

Я слушал её и чувствовал, как внутри закипает то самое чувство, которое я так долго прятал за армейской дисциплиной.

Гнев.

На того человека, который посмел разбить сердце этой матери и бросить своих же детей ради новой семьи.

Но я понимал: моя злость не успокоит боль ребят. Единственное, что я могу сделать, — это показать им, что есть мужчины, которые держат слово.

— Ладно, я понял. Значит, в следующую пятницу у нас будет суматошный день. Океанариум открывается в десять, так что вы сможете быть готовы к девяти?

Настя хмурится, глядя на меня сквозь слезы, и медленно качает головой.

— Да... но...

Я не даю ей закончить эту мысль.

— Отлично. А что за кино они хотели посмотреть?

Это вызывает ещё один медленный кивок, пока она пытается осмыслить происходящее прямо сейчас.

— Да, новый фильм про супергероев. Не могу вспомнить название.

Я киваю, уже зная, что за фильм она имеет в виду, ведь я и сам пошёл бы его смотреть, была бы компания.

— Прекрасно. А у ребят есть любимый ресторан в городе? Они капризничают в еде?

Она наклоняет голову набок, глядя на меня, пытаясь осмыслить происходящее, но наконец начинает понимать.

— Они не привередливы в еде.

— Отлично. Значит, если вы будете готовы к девяти, мы можем начать день с кофе для нас и горячего шоколада или коктейлей для мальчишек.

Настя открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент Егор подходит к нам и, даже не взглянув на меня, обнимает её за плечи.

— Прости, мам. Я знаю, что это не твоя вина. — Он целует её в висок, затем выпрямляется и улыбается мне. Я вижу, как покраснели и припухли его глаза. Этот парень тоже плакал.

— Егор, я только что говорил с твоей мамой, и мы тут подумали: если ты и Коля согласны, мы перенесем ваши планы на следующую пятницу. И мы с вашей мамой пойдём с вами, а потом можем поужинать и прогуляться по пляжу после. Вас это устроит? Или есть что-то другое, что вы хотели бы сделать?

Глаза Егора слегка расширяются, но эта слабая улыбка превращается в искреннюю, когда он смотрит на Настю.

— Правда, мам?!

Она кивает, и ей требуется всего лишь секунда, чтобы снова улыбнуться.

— Да… Я, конечно, не хочу, чтобы Матвей пропускал работу из-за нас, но он прав, мы не должны выбрасывать ваши планы только потому, что ваш папа не смог приехать.

Боже, неужели она правда думает, что я помогаю, потому что чувствую себя обязанным?!

Что, чёрт возьми, сделал с ней её бывший муж?

— Эй, я предложил это вам, потому что сам хочу. Не могу придумать лучшего способа провести пятницу, если уж на то пошло. Так что, как я и сказал твоей маме, вам всем нужно быть готовыми к девяти, чтобы мы могли остановиться и купить кофе вашей маме, а вы, ребята, получите что-то сладкое. Потом мы пойдём в океанариум, потом в кино, потом поужинаем, а затем прогуляемся по пляжу с Никой.

Егор кивает, его улыбка становится шире, а щёки Насти начинают слегка розоветь.

— Хорошо, это очень классно! Ты готова, мам? Коля уже набегался. Дедушка сказал, что нам нужно ещё заехать в магазин по пути домой.

Как только она кивает, Егор поворачивается и обращается к Коле, оставляя нас с ней наедине.

— Ты уверен, что точно хочешь этим заняться? — тихо спрашивает Настя. — Мальчишки быстро выматывают. Особенно, когда их развлекают.

Боже, да он просто изуродовал её душу. Неужели её бывший умудрился сделать так, что ей трудно теперь доверять кому-то, кто хочет сделать что-то для неё и её детей, просто потому, что им этого искренне хочется?

— Да, Насть, я уверен.

Я вижу, что она всё ещё сомневается, но чувствую облегчение, когда она кивает, принимая это как должное, даже если внутренне всё ещё не верит в реальность происходящего.

Я понял одно: доверие для неё — это не данность, а роскошь, которую она боится себе позволить. Но я был готов ждать. За её спиной стояли двое пацанов, которые нуждались в том, чтобы увидеть пример настоящей мужской заботы. А я всегда любил доказывать поступками, а не словами.

— Ладно, что ж, мне нужно забежать в магазин и вернуться домой, пока папа не начал взрывать мой телефон... — она дарит мне извиняющуюся улыбку. — Я хочу поблагодарить тебя... за это... за пятницу. Просто... спасибо тебе большое, Матвей.

Я демонстрирую ей самую тёплую улыбку, на которую способен, которая даётся довольно легко, потому что я чертовски рад видеть, как этот маленький жест много для неё значит.

— Не благодари меня, а то я начну смущаться.

Я ловлю лёгкий румянец на её щеках, когда она дарит мне одну из своих мягких улыбок, прежде чем подойти туда, где стоят мальчики, и они оба улыбаются, глядя на нас.

Я привык быть один, привык рассчитывать только на себя. Но этот день подарил мне ощущение, от которого я отвык, — быть частью чего-то большего, чем просто рутина.

Если им нужна помощь, я буду рядом. И, чёрт возьми, это первый раз за долгие годы, когда я чувствую, что живу не по расписанию, а по зову сердца.

Глава 5

НАСТЯ

Прошло несколько дней с тех пор, как я в последний раз видела Матвея, и, учитывая, что с понедельника я была завалена работой, мне даже не удалось выкроить время, чтобы посидеть на пляже дольше нескольких минут. К счастью, ребятам было чем заняться: они проводили время с двумя детьми, с которыми познакомились в молодёжном центре и которые живут через два дома от нас.

Иногда нам кажется, что мы контролируем время, но на самом деле это время управляет нами. Я устала быть заложницей строгих дедлайнов, но именно работа дала мне ту опору, которую я потеряла, когда рухнул брак. Я учусь видеть в каждом дне не просто рутину, а маленький кирпичик, из которого мы строим наш новый дом.

Сегодня четверг, и это снова один из тех дней, когда я сижу за обеденным столом, пытаясь править рукопись, присланную одним из новых авторов издательства, с которым я сотрудничаю.

Я люблю свою работу, правда. Но после того дня в молодёжном центре мои мысли никак не могут сосредоточиться на работе... и это становится ещё сложнее, когда я слышу громкий стук в дверь, за которым следуют тяжёлые шаги моего отца, пока он не открывает дверь.

— О, Матвей! Как ты?

Я понятия не имею, кто бы мог быть по ту сторону двери, но я действительно не ожидала, что это будет Матвей!

Боже, да я выгляжу как настоящая домохозяйка из дурной комедии!

Я и правда выглядела так, будто сбежала из сериала, но в этом есть своя прелесть — я больше не пытаюсь казаться кем-то другим. Я та, кто я есть, и если я могу рассмеяться над собой, значит, я уже на пути к исцелению.

— Привет, Олег, — раздается голос Матвея в прихожей. — Я просто зашёл узнать, не передумали ли вы с ребятами насчёт наших планов на завтра.

Я не сомневаюсь ни на секунду, что мой отец ответит немедленно, но затем наступает тишина на целых полминуты...

— Настя, почему бы тебе не сделать перерыв? К тебе тут пришли!

Я отрываю взгляд от экрана, и как только вижу его улыбку — я даже не вынимаю ручку изо рта.

— О! Привет, Матвей! Да, перерыв мне давно пора сделать.

Я закрываю ноутбук и поворачиваюсь, чтобы встретить его взгляд, когда он заходит в столовую, и машу рукой в сторону пустого стула рядом со мной, на который он быстро садится.

— Извини, что отвлекаю тебя от работы. Я на самом деле просто хотел убедиться, что мы ещё в силе на завтра, так как у меня не было твоего номера... — Он замолкает на полуслове, а моя улыбка становится всё шире.

— Да! Ребята просто в восторге. Это всё, о чём говорит Коля с тех пор, как мы ушли из спортивного центра.

Преувеличения тут нет никакого. Мой сын вёл себя так, будто Матвей предложил ему не просто прогулку, а что-то невероятное, но, честно говоря, видеть сына счастливым — это лучшее, что может видеть мама.

— Это здорово. Я рад, что он рад. Я раньше не спрашивал, но теперь понимаю, что пора. Чем ты занимаешься? — Матвей смотрит на рукопись на столе рядом с моим ноутбуком и дарит мне свою обворожительную улыбку.

— Я внештатный редактор. В основном работаю с одним из издательств в центре города, но также работаю с авторами, которые публикуют свои книги через онлайн-платформы. А ты? Я никогда не спрашивала, чем ты занимаешься.

Он определённо выглядит удивлённым моим ответом, но это не похоже на неприятное удивление.

— Помнишь парней из центра? Антон, Гриша и я владеем частным охранным агентством в центре города, и я также управляю инвестиционным фондом своих родителей. Я веду всю бумажную работу для агентства на дому, а в инвестиционном фонде бываю по будням с девяти до двух. — Когда он улыбается, я чувствую, что он немного польщён.

— Ого, и как долго вы уже управляете агентством?

Боже, помоги мне! Как только я вижу его обаятельную улыбку, я чувствую, что готова растаять! Я клянусь, я не какая-то бесстыдная женщина, и я знаю, что только что вышла из брака, но я не слепая. Этот мужчина — просто божество!

— Антон и Гриша открыли его после того, как они оба уволились из армии около пятнадцати лет назад, а я вступил в дело, когда меня комиссовали. Я уже согласился помогать с семейным бизнесом, и ребята как раз искали инвесторов, так что всё сложилось как нельзя лучше. Помогаю им с исследованиями для проектов и готовлю слайды для запуска их продуктов. А что ты редактируешь?

Ну вот. Это одна из тех тем, которые немного горьковаты на вкус, но я знаю, что он не будет судить меня так, как мои бывшие друзья... как Кристиан, когда я рассказала ему, что согласилась на работу в издательстве.

Для меня было даже странным, когда Матвей спросил о работе. За десять лет Кристиан ни разу не поинтересовался, что там я правлю в своих рукописях. А тут мужчина, с которым я знакома пару недель, слушает меня с таким искренним вниманием, будто моя профессия — самая важная вещь на свете. Возможно, именно так и выглядит уважение: когда ты не просто слышишь слова собеседника, а вникаешь в их суть.

— Вообще, разную прозу. Изначально я планировала поступить в университет и стать учителем русского языка и литературы. Я всегда любила читать и писать, но только когда наткнулась на объявление издательства, которое искало новых редакторов в свой штат, я поняла, что это будет идеальная работа для меня. Я решила, что работа внештатным редактором подходит мне лучше, чем работа на постоянной основе в офисе. Я могу сама устанавливать свои часы, и до тех пор, пока я укладываюсь в сроки, которые дают мне заказчики, все довольны. — Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть так, будто это не такое уж большое достижение.

— Это потрясающе, Насть! Я рад, что тебе удалось найти занятие, которое тебе нравится. Оно хорошо оплачивается?

Обычно я не обсуждаю свой доход, но с ним решила быть честной.

— Я зарабатываю на жизнь этим. Это, по сути, единственная причина, по которой я смогла так легко переехать в этот дом. Кристиан никогда не знал, сколько именно я зарабатываю или сколько проектов у меня было, он просто никогда не спрашивал. Я никогда не пыталась скрыть это от него, но он всегда называл мою работу «хобби». Все мои доходы от этого развода разделены: треть отходит моему личному счёту, а остальное делится между счетами мальчиков, которые я открыла для них. Теперь алименты распределяются между их счетами, так что они будут обеспечены, если решат поступать в институт, или у них будет достаточно денег, чтобы начать самостоятельную жизнь, если они не захотят учиться.

То, как Матвей смотрит на меня, заставляет меня краснеть.

Когда я рассказывала о своем заработке и о счетах мальчиков, я впервые почувствовала гордость, а не стыд за то, что работаю из дома. Я долго считала себя «просто мамой», которая подрабатывает. Но я обеспечила себе финансовую свободу. Я распорядилась деньгами так, чтобы никто и никогда больше не мог заявить, что я «ничего не делаю».

Возможно, мне это лишь кажется, но он выглядит почти гордым.

— Это просто потрясающе. Этим мальчуганам очень повезло с мамой.

Я могу сказать, что он хотел бы сказать больше, но его перебивает звонок телефона в кармане. Матвей достаёт телефон, смотрит на экран, закатывает глаза и сбрасывает вызов.

— Похоже, мне нужно вернуться и разобраться с Гришей. Там какие-то проблемы нарисовались. Я тогда заеду за вами троими завтра.

Мы быстро прощаемся, прежде чем он выбегает за дверь, а я возвращаюсь к работе.

Матвей ушёл, а я осталась сидеть с ноутбуком, но в голове вместо строчек рукописи крутился его образ.

Я закрыла глаза и напомнила себе: он просто сосед, который предложил помощь моим детям. И всё же, когда он улыбнулся, мне показалось, что солнечный свет в комнате стал ярче.

Наверное, жизнь даёт нам знаки, когда мы готовы их заметить.

Я снова взяла ручку в руки, на душе стало как-то теплее. Я хочу научиться быть открытой для этого мира, даже если внутри меня всё ещё живёт страх предательства.

Глава 6

Сегодня пятница... Я потратила дополнительное время вчера, чтобы закончить правку книги, так что я могла хотя бы поспать до семи, но Коля уже колотил в дверь моей спальни ровно в шесть утра, следя за тем, чтобы я встала и успела собраться к выходу.

Я не могла даже сердиться на него, потому что с той самой секунды, как я открыла глаза, на его лице сияла улыбка до ушей.

Я поймала себя на мысли: дети не умеют ждать, они живут здесь и сейчас. И если Коля может радоваться новому дню, несмотря на то, что его привычный мир рухнул, значит, я тоже должна научиться этой лёгкости бытия. Даже в такой ранний час.

Я, наверное, уже привыкла, что рядом со мной всё время крутятся мужчины, которые опаздывают на пять минут или приходят в последнюю минуту, поэтому, когда ровно без пяти девять раздаётся громкий стук в дверь, я на мгновение теряюсь, гадая, кто бы это мог быть.

— Матвей, заходи! Мама только обувается, и тогда мы будем готовы. — Слышать, как Егор разговаривает с Матвеем, удивительно: голос у него такой взрослый для десятилетнего, такой спокойный. После нескольких месяцев, когда я слышала постоянные нотки гнева в его голосе, это просто долгожданное облегчение.

— Спасибо, Егор. Ты и Коля готовы к веселью?

— Да!

Закончив завязывать кроссовки, я иду в гостиную как раз в тот момент, чтобы услышать реплику Егора.

— Я думаю, маме не помешает немного компании взрослых. — Его игривый тон застаёт меня врасплох, но его слова... ну, они заставляют меня покраснеть.

Я чуть не поперхнулась. Мой сын, которому всего десять, считает нужным заботиться о моём «взрослом» досуге. Это было до слёз трогательно и одновременно отрезвляюще.

— Что ж, думаю, нам всем будет весело. — комментирует Матвей, ещё не заметив моего присутствия.

Коля выбегает, с кепкой на голове, футболкой, наполовину заправленной в шорты, и с одним развязанным шнурком, но он готов идти... по крайней мере, по его меркам.

Глядя на то, как Егор старательно выправляет футболку Коле, я поняла: они уже не дети. Маленькие взрослые, которые помогают мне не расклеиться.

Егор, замечательный старший брат, нагибается, чтобы завязать шнурок Коле, а затем выправляет ему футболку, прежде чем открыть дверь, как только я хватаю сумочку.

— Как продвигается книга, над которой ты работала? — Матвей следует за мной в прихожую, не отрывая от меня взгляда.

Мне так странно, что кто-то спрашивает о моей работе, это заставляет меня чувствовать смущение.

— Всё отлично. Я закончила первый этап правки прошлой ночью и отправила всё обратно автору. А как прошли твои дела с Гришей?

Это вызывает у него насмешливую улыбку и закатывание глаз.

— Этот человек — потрясающий друг, отличный мужик в целом, но он совершенно безграмотен в техническом плане. Он напортачил с таблицами для нескольких предстоящих презентаций, так что мне пришлось потратить несколько часов, чтобы всё исправить, но мы справились... пока. — Матвей кладёт руку мне на поясницу и ведёт меня к своему замечательному черному внедорожнику за домом.

Дорога до кофейни занимает всего десять минут, и к тому времени, когда мы добираемся до аквариума, до открытия остаётся всего пять минут. Клянусь, они не могли бы открыться для Коли достаточно быстро, потому что, как только двери распахнулись, он схватил Матвея за руку и побежал внутрь, готовый увидеть рыб и акул.

Я видела, что Матвей был в восторге от энтузиазма моего младшего сына и случайных фактов о морской жизни, которыми Коля сыпал каждую минуту.

Когда мы шли через стеклянный туннель, Коля указывал на каждую рыбу и существо, задавая вопросы Егору и тут же поправляя его, если он давал неверную информацию, но он ни на секунду не отпускал руку Матвея.

— Он просто обожает океан, правда? — Комментарий Матвея пробивается сквозь его смех, пока Коля продолжает допрашивать брата, испытывая его знания.

— Да, это у него всегда было. Просто подожди, пока мы доберёмся до акул. — Я дарю ему ухмылку, от которой он усмехается и качает головой.

Мы продолжаем нашу экскурсию, проводя больше времени в зоне сенсорного бассейна, прежде чем перейти к экспозиции акул.

— Мам! Это большая белая! А это тигровая акула! О! А это кто?! — Коля продолжает называть по имени каждую акулу, которую нам показывают, и к тому времени, когда экскурсия заканчивается, я и Егор готовы к короткому отдыху от морских существ, хотя я так благодарна Матвею за то, что он сделал этот день таким особенным для Коли.

Мы продолжаем наш план на день, направляясь в кинотеатр на другой стороне города, чтобы посмотреть фильм, который выбрал Егор, и он оказался не таким уж плохим. То, как смеялись мои мальчики сегодня, — это то, что нельзя купить за деньги, и я сожалею, что они не пережили этого всего со своим отцом, но, по крайней мере, Матвей показал им, что такое бывает не только с людьми, кто связан с тобой по крови.

К тому времени, когда мы сели за ужин в отличном ресторане на террасе, о котором я рассказывала Матвею, что он любимый у мальчиков, я заметила, что Коля уже выбивается из сил, да и Егор был недалеко позади.

Было решено, что в конце нашей трапезы мы поедем домой, чтобы мальчики могли отдохнуть, хотя, признаюсь, я была немного разочарована, что всё так быстро закончилось, хотя отдых им был явно необходим.

Я и не подозревала, насколько прав был Егор, говоря, что мне нужно общение со взрослыми. Сегодняшний день ясно дал мне понять, что это определённо так.

Мы подъезжаем к дому Матвея ровно в восемь, и он провожает нас до двери моего отца, проявляя больше джентльменского поведения, чем Кристиан за всё время нашего брака.

— Спасибо, что был с нами сегодня, Матвей. — Слова Егора сопровождаются зевком и сонной улыбкой.

Я не знаю, заметили ли мальчики это, но Матвей заплатил за весь сегодняшний выход, хотя я действительно пыталась протестовать при каждой возможности.

— Да, спасибо, Матвей. — Коля бормочет свою благодарность, когда он проходит через дверь, едва удерживаясь, чтобы не упасть на диван.

Проводив мальчиков, я вернулась к Матвею, сияя улыбкой.

— Я не могу передать, как я благодарна тебе за этот день. Спасибо.

— Насть, всё хорошо... Мне тоже было весело.

Я не чувствовала себя такой неловкой с тех пор, как была подростком!

— Это был отличный день. Я рад, что вы все согласились провести его со мной. Мне только жаль, что мы не смогли отправиться гулять по пляжу. Ника очень рассчитывала на это.

— А знаешь… Передай Нике, что я сейчас уложу мальчиков, а потом, наверное, пойду прогуляюсь по пляжу. Может, даже захвачу с собой вкусняшек для неё. Ника любит сушки?

Матвей бросает взгляд в сторону своего дома, а затем смотрит на меня, озорно ухмыляясь.

— Ника всеядная. Она и камню будет счастлива. Сушкам она будет радоваться как не знаю кто.

Он замолкает, но я уже киваю в ответ.

— Хорошо. Я могу встретиться с вами на пляже, скажем, через пятнадцать минут?

Матвей кивает, пряча ухмылку, когда отворачивается, чтобы уйти.

Пятнадцать минут. Через целых пятнадцать минут, я смогу быть наедине с этим мужчиной, слушая шум прибоя.

Я боялась этого нового чувства, потому что оно было таким хрупким и непредсказуемым. Но в тот момент я решила позволить себе эту маленькую радость.

Глава 7

МАТВЕЙ

Чёрт, это был лучший день за последние несколько лет!

Я уже знал, что проводить время с Настей — это здорово, но блин... я не ожидал, что с ними будет так весело. Я люблю детей, правда, но я никогда не проводил с ними время в такой обстановке, как эта. Учитывая переполнявшие Колю эмоции от аквариума, а затем обсуждение фильма за ужином, который мы смотрели в кино, — это было, честно говоря, невероятно.

Я заметил, что Настя была немного разочарована тем, что мы так и не прогулялись по пляжу, но, как и любая замечательная мама, она улыбнулась и сказала, что всё в порядке. Думаю, именно поэтому я не колебался ни секунды, когда она предложила присоединиться к ней на прогулку.

Как только я вернулся к себе, я переоделся в шорты и толстовку и поспешил на пляж, взяв на поводок радостную Нику.

Настя уже ждала меня там, переодевшись в пару светлых спортивных штанов и рубашку.

— Извини, что заставил тебя ждать. Я никак не мог найти этот дурацкий поводок!

Как только она слышит мой голос, она поворачивается и одаривает меня самой прекрасной улыбкой, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Всё в порядке. Я тут любовалась видом.

Я быстро отстёгиваю поводок Ники и отпускаю её побегать.

— Пойдем? О, кстати, завтра в молодёжном центре будет следующая футбольная игра. Как думаешь, ребята захотят вернуться?

Её глаза расширяются, когда она смотрит на меня.

— О, боже, да, они точно захотят. Коля не перестаёт об этом говорить с тех пор, как мы сели в машину после первой игры. А во сколько это всё завтра?

Я киваю и нежно улыбаюсь ей.

— Летом игра всегда начинается в час и длится около трёх часов, но когда начнётся учёба, мы сократим её до двух. Так, мальчики пойдут в местную школу или останутся в своей старой?

Я понятия не имею, почему, но я чувствую себя как влюблённый подросток, расспрашивая её обо всем, чтобы была возможность разглядывать её.

Я никогда не был нервным человеком, даже с бывшей женой, но с ней я просто не могу справиться с нервами. Странно, я всегда считал себя человеком, который держит эмоции под контролем. Но когда она рядом, все мои барьеры рушатся.

— Да. Когда мы только переехали, я не была уверена, что делать с их учёбой, но ребята, кажется, полны решимости начать всё заново в новой школе. Я упомянула моему папе, что нам нужно найти место поближе, и он тут же предложил, чтобы они учились здесь.

Я вижу, как она благодарна своему отцу, и я тоже чертовски благодарен за его настойчивость.

— Ну, у него действительно отличный дом, и остаться рядом с ним означает, что ты можешь гулять по пляжу в любое время. — заявляю я, и Настя согласно кивает.

— Это точно. Вид здесь просто сногсшибательный по сравнению с нашим старым районом, вот это точно! — Она смотрит на катящиеся волны, и её выражение лица становится... спокойным.

— Можно задать тебе один вопрос? Ты не обязана отвечать, если это слишком личное, но мне стало любопытно, так как я слышал некоторые комментарии Егора, и потом ты сама немного проговорилась.

Мне на самом деле неловко, когда я прерываю её, ясно осознавая, к чему я клоню, и ненавижу, что мой вопрос заставил её улыбку исчезнуть.

— Тебе интересно насчёт моего развода, да?

Я киваю, но боль, которая явно слышна в её голосе, заставляет меня смотреть прямо вперёд, а не на неё.

— Ну, это было... неожиданно. Я думала, что у нас всё хорошо, что у нас просто был один из тех периодов затишья в браке из-за его работы и того, что ему постоянно приходилось подстраивать всё вокруг детей. Крис допоздна задерживался на работе, и сначала я не придавала этому значения... пока однажды он не пришёл домой и не сказал, что уходит к другой женщине... к той, что оказалась моей младшей сводной сестрой, которой всего двадцать четыре года, но потом он выложил всё: они встречались уже четыре года. Именно той ночью я узнала, что он изменял мне всё то время, пока Коля рос, и она ещё и забеременела от него. Я понятия не имею, как мне удалось удержаться, я не плакала, я просто... приняла это.

Слушая её историю, я понял, насколько она сильна. Она не сломалась, а собрала себя заново. Я восхищался этим, потому что сам знаю, как трудно сохранять хладнокровие, когда мир рушится.

— Мне жаль. Это просто ужасно.

Она пожимает плечами, но я знаю, что она согласна.

Мы молчим несколько минут, прогуливаясь по пляжу, прежде чем я решаю немного раскрыться, что даётся мне гораздо легче, чем я ожидал.

Наверное, именно в такие моменты и рождается доверие. Когда ты готов открыть свои шрамы, чтобы другой человек понял, что ты не судишь его за его боль.

Глава 8

— Моя бывшая невеста, Вика. Мы начали встречаться на втором курсе универа. Она знала с самого начала, что я собираюсь пойти на военную службу, и я убедился, что она хорошо осведомлена о том, что такое жизнь с человеком на действительной службе, но она была согласна на всё. Она поддерживала меня, подбадривала и толкала вперёд, когда мне это было нужно, поэтому я сделал ей предложение за день до того, как уехал на учебные сборы. — Я погружался в свои воспоминания о прошлом, стараясь не отвлекаться на красивое лицо Насти. — Я был на сборах, даже не в командировке, а просто на учениях, когда узнал, что она спит с моим другом. Моя мама застукала их, когда зашла в её дом. Это было через несколько дней после моего отъезда, и моя мама рассказала мне об этом во время нашего первого телефонного разговора. Она сказала, что не знала, говорить ли мне об этом сейчас или подождать, пока я вернусь домой, но в итоге она отказалась лгать мне, так как одним из первых, о чём я спросил, было то, как там Вика. Это было ужасно и ударило по мне очень сильно той ночью. Но я рад, что узнал об этом тогда, когда узнал.

Настя качает головой, но когда она смотрит на меня, моё сердце сжимается при виде двух идеальных дорожек слёз, стекающих по её щекам, мерцающих в лунном свете, когда она смотрит на меня.

— Знаешь, иногда правда болит, но ложь калечит на всю жизнь. Я благодарен матери за то, что она не стала убирать осколки под ковёр. Да, я был в ярости. Но именно та боль помогла мне понять, кого я на самом деле хочу в своей жизни. Если предательство произошло, значит, так было нужно для моего будущего.

Она смотрит на меня в шоке... или, возможно, в гневе... в течение нескольких долгих секунд, прежде чем наконец находит голос заговорить.

— Боже, какая же она стерва! Мне так жаль, Матвей. Я не могу поверить, что она сделала это с тобой и... Господи... твоя бедная мать. Я даже представить не могу, что она чувствовала, узнав о том, что ей пришлось всё это тебе рассказать. А ты... вы с тем другом вообще разговаривали с тех пор?

Я пожимаю плечами.

— Ну, меня постоянно отправляли в командировки на Кавказ, и меня всегда старались отправить именно на праздники, так что в первый раз, когда я увидел их после всего этого, был мой первый год после увольнения, когда я поехал к матери на Новый год. Их дом находится рядом. И… Они всё ещё вместе, у них маленькая девочка, но мы не сказали друг другу больше двух слов за всё это время.

— Думаю, мне повезло, что моя семья по материнской линии не собирается на семейные праздники. Я действительно с нетерпением жду того, чтобы просто побыть здесь и отпраздновать всё с моим отцом.

Ника ложится на песок, так что мы оба останавливаемся, и как только я вижу, что она закрывает лицо руками, заглушая всхлип, я протягиваю к ней руки.

Это кажется инстинктивным: я обнимаю её, стараясь утешить как можно лучше. Я никогда не умел быть нежным и дарить утешение, но ради неё я постараюсь.

У меня такое чувство, что этот урод, её бывший муж, никогда не предлагал ей ни капли сочувствия, вероятно, потому что ему было слишком неудобно признавать её чувства.

— Боже, как это неловко! Мне так жаль, Матвей! Я не могу поверить, что я снова разваливаюсь вот так. — Она отступает назад и вытирает слёзы рукавом, выглядя обворожительно смущённой.

— Эй, не извиняйся. У тебя есть право быть расстроенной. Я знаю, что ты старалась быть сильной и держать всё в себе ради мальчиков, но тебе не обязательно делать это со мной.

Она издаёт последний содрогающийся вздох и заставляет себя улыбнуться, хотя эта улыбка даже близко не касается её глаз.

— Даже если это так, он не заслуживает ни одной моей слезинки.

Боже, как она может быть такой сильной после всего, через что прошла?

Я смотрел на неё и снова убеждался: самая большая сила часто скрывается под самой хрупкой внешностью. У неё нет выбора — быть слабой, потому что на её плечах двое парней. Но я хочу, чтобы она поняла: ей не обязательно быть сильной всё время. Со мной можно быть уязвимой. Со мной безопасно.

Я думаю, наличие двоих детей не оставляет ей выбора, но всё равно... это просто невероятно.

— Нет, он не заслуживает, но ты заслуживаешь шанс просто почувствовать те эмоции, через которые ты прошла. Если тебе нужно поплакать, закричать, ударить что-то... тебе должно быть позволено это... Ты так усердно боролась, чтобы быть сильной для своих сыновей, но ты заслуживаешь того, чтобы тебя саму поддержали. — Я делаю паузу, всматриваясь в её лицо. — А теперь я хочу, чтобы ты сказала мне, что ты чувствуешь. Свои настоящие, искренние чувства.

На секунду мне кажется, что я зашёл слишком далеко, и её молчание только убеждает меня в этом, пока я не вижу, как первая слеза падает вниз, прежде чем она позволяет себе отпустить всё.

Глава 9

Я смотрю, как Настя делает глубокий, ровный вдох, а затем... она выпускает всё это наружу дрожащим голосом.

— Я чувствую боль, злость, страх, как будто... как будто я была недостаточно хороша, как будто я недостаточно старалась, как будто я провалила свой брак. Его измена заставляет меня подвергать сомнению каждый миг моих десяти лет брака и два года, которые были до этого. Я чувствую, что должны были быть знаки, что-то, что я упустила... как будто я должна была знать, что он больше не счастлив со мной, что он больше не любит меня. Я либо была слепа, либо просто глупа... Как я не заметила этих перемен? Как я не поняла, что он встречался с женщиной, которая была частью моей семьи с семнадцати лет? Их отношения начались уже тогда, или они были новыми, как он утверждал? Я старалась слишком сильно? Я старалась недостаточно сильно?

Настя падает на колени, тяжесть её признания явно сказывается на ней, так что я опускаюсь на песок перед ней и притягиваю её обратно в свои объятия.

Требуется секунда, чтобы среагировать, но затем её руки жадно обвиваются вокруг меня... и я позволяю ей.

Моё сердце разрывается за неё, зная, что её предали с такой же жестокостью, что и меня. Только дело не только в Насте — их дети тоже оказались в центре этого шторма. Это самое страшное.

Я даже не знаю, сколько времени проходит, пока её всхлипывания не стихают, а хватка на мне не ослабевает, но она не отпускает.

Она доверила мне свою правду, сырую и без прикрас, и теперь... я расскажу ей свою.

— Я, возможно, не знаю всего о твоём браке или о тебе, но я могу сказать тебе несколько вещей наверняка. Это точно была не твоя вина. Если бы он был несчастлив, он мог бы подать на развод или обратиться к психологу. Он сделал свой выбор, и он выбрал обманывать, а не быть честным. У него не было уважения ни к тебе, ни к мальчикам. Он отказался от того, что было стабильно, ради кого-то, кто казался захватывающим, но это возбуждение со временем угаснет. Ты была недостаточно хороша для него — это чушь собачья. Ты потрясающая девушка, Настя. Ты умна, красива и замечательная мать. Немногое, что я знаю о тебе до сих пор, убеждает меня, что такой мужчина, как он, никогда не будет тебя достоин. Твой бывший муж — эгоистичный ублюдок. Настоящий мужчина никогда не причинит вреда женщине, которую любит, он никогда не рискнёт причинить боль своим детям.

Я хотел, чтобы она поверила не просто в мои слова, а в то, что я действительно вижу её боль. И если для этого нужно было разбить свои собственные барьеры и рассказать о Вике, значит, я готов.

Жизнь никогда не была честной, но я хотел быть честным с ней. Потому что если есть шанс построить что-то настоящее, он начинается с правды.

НАСТЯ

Я знаю, что всё, что говорит Матвей, в основном то же самое, что мой папа говорил мне с тех пор, как начался весь этот кошмар, но слышать это от кого-то, кто не обязан любить меня биологически, гораздо тяжелее. Я люблю своего папу, и я не думаю, что он стал бы врать мне, даже чтобы пощадить мои чувства, но слышать всё это от Матвея, слышать твёрдую убеждённость в его голосе — этого было достаточно, чтобы пробить мою броню.

Я не могу поверить, что стою на коленях, посреди пляжа, в объятиях соседа моего отца, пока он говорит мне всё то, что я и не подозревала, что мне нужно было услышать!

Если бы я не чувствовала себя такой чертовски смущённой, я бы, возможно, даже наслаждалась этим моментом.

Но в этом и была вся суть: я переставала быть просто мамой и просто разведённой женщиной. Я снова становилась той, кто может шутить, флиртовать и чувствовать себя живой.

И это было страшно, но одновременно — вдохновляюще. Я поняла, что, возможно, исцеление начинается не тогда, когда ты перестаёшь плакать, а когда ты снова находишь силы смеяться над собой.

— Знаешь, Матвей, если твой бизнес по охране не пойдёт когда-нибудь в гору, ты всегда сможешь стать психологом-самоучкой. Ты даёшь прекрасную эмоциональную поддержку. Десять из десяти, я бы определённо рекомендовала твои услуги.

Он разражается смехом, тем самым полным, грудным смехом, который доносится до меня, пока он всё ещё держит меня, и вибрации от его смеха проходят через меня, делая почти невозможным сдержать смех.

— О, значит, я получу плату за свои услуги? — Я слышу улыбку в его голосе, прежде чем поднимаю на него взгляд, и вижу его с одной приподнятой бровью и изогнутыми в попытке скрыть улыбку губами.

— Это зависит от того, какова твоя цена?

Он наклоняет голову, явно обдумывая ответ, а затем его лицо озаряется улыбкой.

— Ты и мальчики должны поехать со мной на озеро в ближайшее воскресенье. Такая цена вас устроит?

Я не знаю, понимает ли он, как много это для меня значит, — то, что он рассматривает мальчиков, когда обсуждает планы, даже шутя… для меня это много значит.

— Устроит.

Я ответила «устроит», но внутри меня ликовало всё моё существо. Матвей не просто обещал — он уже действовал.

Глава 10

После потрясающего, но очень насыщенного дня в пятницу мальчики и я провели это утро, завтракая на задней террасе, болтая и отдыхая на пляже с моим папой, Матвеем и Никой.

Я не совсем удивлена тем, как быстро Коля привязался к Матвею, так как он всегда был очень общительным ребёнком, но то, как Егор согрелся к нему... это было совершенно неожиданно. Ещё до измены и до развода Егор всегда был очень осторожным ребёнком... он никогда никого не подпускал слишком близко.

Сегодня днём очередной турнир по футболу в молодёжном центре, и меня просто поражает, как оба мальчика горят желанием туда поехать. До начала осталось чуть больше часа, а Егор уже пытается выгнать нас за дверь!

— Давай, мам! Матвей сказал, что приедет пораньше, чтобы всё подготовить, и я хочу ему помочь!

Да, как я могу отказать этому?

— Ладно, ладно, я готова! Едем!

Мальчики выбегают к моему внедорожнику и пристёгиваются на заднем сиденье, прежде чем я успеваю даже подойти к водительской двери.

Дорога до молодёжного центра проходит в болтовне мальчиков о предстоящей игре и о нашем весёлом утре на пляже, и я, честно говоря, не могу перестать улыбаться.

Когда мы заезжаем на парковку, джип Матвея уже там, и он как раз выходит из небольшого сарая на территории главного здания, неся на плече несколько мешков с инвентарём.

Егор выбегает из машины, чтобы помочь ему, а я и Коля спешим следом, пытаясь не отстать от широких шагов Егора.

— Матвей! Давай я помогу вам со всем этим!

Матвей оборачивается и дарит нам свою ослепительную улыбку, пока Егор подбегает и забирает два мешка из его рук.

— А вы, ребята, рано!

Его улыбка... о боже, его улыбка! Эта улыбка почти сводит меня с ума.

Мы виделись друг с другом меньше двух часов назад, но он улыбается нам так, будто не видел нас несколько дней.

Я не могу припомнить, когда в последний раз кто-то, кроме моего отца, смотрел на меня с таким искренним счастьем, и я даже не стесняюсь признаться, что это заставляет меня чувствовать себя чертовски хорошо.

— Да, Егор хотел помочь всё подготовить, так что мы здесь.

Коля и Егор срываются вперёд, оставляя меня и Матвея позади.

— Что ж, я никогда не отказываюсь от помощи. Давай, ты покажешь мальчикам, как всё здесь настроить.

Как только его рука ложится на мою поясницу, он ведёт меня к полю. Я чувствую, как мои щёки вспыхивают, и я почти уверена, что моё сердце пропускает удар.

Это такое странное чувство — быть желанной, особенно когда я не получала такого внимания с тех пор, как родился Коля, и да, я прекрасно осознаю, насколько это жалко звучит. Это всего лишь его рука на моей спине. А я уже вся на иголках!

Но я вдруг поймала себя на мысли: возможно, именно так и выглядит начало новой жизни. И пусть внутри меня всё ещё живут старые страхи, этот момент — честный и тёплый — стоит того, чтобы его запомнить. Я больше не хочу оправдываться перед собой за то, что мне нравится быть рядом с этим мужчиной.

— Какие у тебя планы на сегодня? — Я спрашиваю и мельком смотрю на него, чтобы увидеть эту чертовски обаятельную улыбку, которая уже снова озаряет его лицо.

— Никаких планов. Просто поеду домой, а потом, наверное, выгуляю Нику... может быть, схожу куда-нибудь или посмотрю фильм... что, по сути, означает стирку и, возможно, разбор электронной почты, пока телевизор шумит на заднем плане.

Честно, у меня не было реальных планов пригласить его на ужин сегодня вечером, но просто быть рядом с ним... я не могу перестать хотеть проводить с ним больше времени.

— А мы будем жарить мясо на гриле, так что если хочешь присоединиться к нам... — Я чувствую себя такой дурой, пытаясь сказать это небрежно, а получается как у нервной девчонки.

— Правда? Я бы с удовольствием, Насть. Нужно ли мне что-то принести?

Я качаю головой, когда он забирает один из мешков у меня, как только мы добираемся до середины поля.

— Нет, только себя. — Я смотрю на него, но тут же замечаю насмешливую ухмылку на лице Егора и стараюсь её игнорировать... но у меня не получается.

Мальчики и я помогаем Матвею подготовить поле, и заканчиваем ровно в тот момент, когда начинают подходить другие дети.

Как только приезжают Гриша и Тоха, Егор и я отходим на трибуны.

— Матвей довольно крутой, да? — сладко поет мой сын.

Я знаю, что этот хитрый сорванец просто пытается меня подколоть, и, чёрт возьми, я попадаюсь на эту удочку.

— Да, он действительно хороший. — Я мельком смотрю на Егора, но, конечно же, его ухмылка превратилась в широкую улыбку.

— Он тебе нравится, мам, я знаю.

Я знаю, что это правда, но я чувствую себя немного неловко перед ним.

— Он просто милый, Егор. Перестань.

Этот мой сын... он закатывает глаза и насмехается надо мной.

— Мам, он не просто милый. Ему действительно нравишься ты, и я думаю, тебе стоит дать ему шанс. Ты заслуживаешь быть счастливой.

Уф, мои дети просто замечательные... и слишком любопытные.

— Эй, пока у меня есть ты и Коля, я никогда не буду несчастна. Я уже счастлива. Понятно?

Егор обнимает меня за плечи и прижимает к себе, а затем целует меня в висок.

— Ты слишком много переживаешь обо всем, мам. Не смотри сейчас, но Матвей смотрит на тебя.

Да... я оглядываюсь... и, конечно же, я вижу, что он смотрит на меня. Чёрт, как только наши глаза встречаются, он даже улыбается мне!

— Зачем ты мне сказал, Егор?

— Он тобой любуется, мам.

— Я сомневаюсь, что он смотрит на меня как на кого-то большего, чем просто мать-одиночку с парой крутых детей. Я только что развелась, и я на двенадцать лет моложе его. Он привлекательный мужчина с потрясающей карьерой, но не думаю, что между ними может что-то быть. Так что прекрати мне тут подмигивать через все поле.

Когда Егор отстраняется от меня, я смотрю на него с выражением, которое можно описать только как шок и раздражение.

— Мам, ты красивая, сильная женщина, и ты самая крутая мама в мире. Если он не захочет с тобой встречаться, он дурак. Только потому, что папа не видел, какая ты замечательная и как ему повезло, это не значит, что Матвей не может. Он может.

На этот раз я закатываю глаза, но за этим не скрывается никакой злости, и это сопровождается моей улыбкой, которая каким-то образом сводит на нет всё это.

— Знаешь, что я тебе скажу, мой дорогой. Вот если сам Матвей когда-нибудь спросит меня об этом, я дам ему шанс, но я не собираюсь активно охотиться за мужчиной, который явно не для меня был создан.

Егор толкает меня локтём в бок и качает головой.

Мы оставляем разговор на этом, хотя я знаю, что он, скорее всего, ещё вернётся к нему позже.

Глядя, как Егор идёт по полю с таким чувством собственного достоинства, я улыбнулась про себя.

Мои дети уже начали меня учить. Они учили меня не сдаваться, не прятаться и не бояться нового. И если десятилетний парень может быть настолько мудрым, чтобы видеть меня настоящей, значит, у меня есть всё, чтобы начать заново.

Я взяла себя в руки и пошла за ними.

Глава 11

Всё оставшееся время на поле мы провели, наблюдая за игрой и громко болея за Колю и других ребят, что вызвало множество восхитительных улыбок со стороны Матвея. Я почти уверена, что поймала каждую из них.

Я виню в этой гиперактивности Егора, который вдруг стал замечать каждый взгляд, каждую улыбку, каждый раз, когда Матвей смотрел в мою сторону. Мой ребёнок — просто наказание!

Но если честно, я была ему благодарна. Внимание Матвея было как глоток свежего воздуха после многолетнего заточения в браке, где меня попросту не замечали. И пусть Егор подкалывает меня, я знала: его интерес — это не просто любопытство подростка, это забота. Он хочет, чтобы его мама снова чувствовала себя живой.

Как только игра закончилась и команда Коли взяла большинство флажков, мальчики и я остались помочь Матвею, Грише и Тохе собрать всё и отнести обратно в подсобное помещение.

— Ну и как тебе живётся в нашем городе? — Вопрос Гриши был обращён ко мне, он произнёс его игривым тоном и с ухмылкой, которая, как он надеется, выглядит обаятельной... но это не так.

Один из побочных эффектов повышенного внимания к Матвею... это повышенное внимание к людям вокруг него. Это означает, что я определённо заметила, что Гриша слишком часто смотрит на меня, и его манеру улыбаться мне тем, что, по его мнению, должно быть сексуальным взглядом, всякий раз, когда он замечал, что я смотрю в его сторону.

Я вдруг осознала, что привыкла быть просто «удобной» — для бывшего мужа, для обстоятельств, для чужого мнения. Но сейчас, глядя на Гришу, я почувствовала, как внутри просыпается та самая внутренняя сила, которая когда-то помогла мне распечатать документы на развод. Я больше не собираюсь играть по чужим правилам и не позволю превращать себя в объект для чьих-то игр.

Дело не в том, что он кажется мне жутким, и он довольно симпатичный парень, но в нём всё кричит о «ловеласе», и у меня нет никакого желания участвовать в этом.

— Ну, я, вообще-то, выросла здесь, просто жила в другой части города. — отвечаю я.

Он действительно выглядит удивлённым, но его улыбка такая же яркая, как и всегда, когда он забирает сумку, которую я несла, чтобы передать её Матвею.

— Блин! Серьезно? Должно быть, в нашей воде что-то есть, потому что я никогда не видел такую красивую девушку в городе!

Я ловлю острый взгляд, которым Матвей его награждает, но Гриша мгновенно смягчается, когда замечает мой закат глаз.

— Ой, да ладно, Гриш! Думаешь, я одна в нашем заливе купалась?

Гриша гордо улыбается. Матвей хмурит брови, а Тоха... кажется, единственный, кто уловил сарказм, и сейчас он сдерживает улыбку, хотя у него это плохо получается.

— Да, не буду врать, девушки разные здесь ходят.

Я наклоняю голову и дарю ему насмешливую улыбку, радуясь, что он только что сам себя подставил под удар с этой же глупой улыбкой на лице.

— В этом-то твоя проблема. — добавляет и хмурится Матвей, а его брови приподнимаются, и Тоха открыто улыбается.

— В чём же проблема? Я не вижу проблемы в том, что девушки сами падают к моим ногам, выстраиваясь в очередь, чтобы прикоснуться к этому телу.

Я киваю и изображаю притворное сочувствие, когда он подходит и похлопывает себя по плечу, жестом показывая от головы до ног.

— Конечно, ты не видишь проблемы, но если у тебя когда-нибудь возникнет шанс заполучить настоящую женщину, я советую тебе перестать вести себя как мальчишка. Забудь про эти дурацкие подкаты и познай женщину, прежде чем пытаться соблазнить её с помощью тупого флирта. — холодно изрекает Матвей, разбираясь с инвентарем.

Гриша фыркает от смеха, а Матвей... ну... у него на лице возникает та самая великолепная улыбка, когда он качает головой и бросает последнюю сумку в сарай.

— Ладно, пора домой. Насть, во сколько ужин?

Я не пропускаю широко распахнутые глаза и отвисшую челюсть Гриши, когда его взгляд мечется между мной и Матвеем, но я просто улыбаюсь Матвею и отвечаю на его вопрос.

— В шесть. Не опаздывай. — Я игриво грожу ему пальцем, от чего его улыбка становится шире.

— Я и не собирался. Давай, я провожу тебя и ребят до машины.

Я слегка киваю и, снова покраснев, позволяю ему положить руку мне на середину спины, чтобы проводить нас до парковки.

— Твои друзья... смешные. — мимоходом говорю я.

Он изгибает бровь, и я не могу сдержать улыбку, которая вырывается наружу.

— Ну, Тоха — отличный парень... они оба отличные парни. Но Гриша иногда может быть немного навязчивым. Я надеюсь, он тебя не смутил. Наверное, мне стоило предупредить тебя заранее.

Я вижу, что он действительно обеспокоен этим, поэтому я не колеблюсь, чтобы успокоить его.

— Нет, я просто не привыкла, чтобы со мной так флиртовали, даже в шутку. Это немного выбило меня из колеи на минуту. Но было весело.

Мы уже почти подошли к машине, когда я чувствую, что его рука убирается с моей спины, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что он остановился и смотрит на меня с задумчивым выражением лица.

— Твой бывший муж никогда не говорил тебе комплиментов или красивых слов?

Я качаю головой, слегка смущаясь тем фактом, что я даже не могу вспомнить, чтобы Кристиан когда-либо говорил мне что-то подобное, не говоря уже о чём-то отдалённо похожем на флирт.

— Нет. Не пойми меня неправильно, но это меня не особо беспокоило. Я не хотела, чтобы он говорил такие вещи только потому, что думал, что я хочу это услышать, или потому, что думал, что это поднимет мне настроение. Эти комплименты и прочее — это нормально, но я бы предпочла, чтобы мужчина показал мне свои чувства, чем пытался завоевать меня красивыми словами. Не нужно абсолютно никаких усилий, чтобы назвать девушку красивой, но вот, например, когда кто-то выходит из своей зоны комфорта и прилагает усилия, чтобы заставить свою девушку почувствовать себя красивой. Это совсем другое.

И это всё, что требуется, чтобы вернуть улыбку на его лицо и его руку обратно на мою спину.

Мы подходим к машине, и я не пропускаю слащавую улыбку Егора, сидящего на пассажирском сиденье, пока Коля уже отключился на заднем сиденье с открытым ртом.

— Хорошо, ты аккуратно веди машину, а я увижу тебя за ужином, Насть.

После быстрого прощания мы садимся в свои машины и едем домой.

Глава 12

МАТВЕЙ

Я не могу поверить, что вёл себя как ревнивый дурак! Гриша просто прикалывался, а я уже был готов набить ему морду! Если бы не то, как быстро она пресекла это и заткнула его, я боюсь, что мог бы совершить поступок, о котором потом пожалел бы. Я не такой человек, я не ревную.

Хуже всего то, что, кажется, Настя всё поняла, но она была чертовски спокойна и непринуждённа. Когда она сказала, что хочет мужчину, который заставит её почувствовать себя красивой, а не просто называть её красивой, это задело меня за живое.

Я смотрел на неё и понимал: за эти годы я отвык от настоящих чувств. Привык к дисциплине, к распорядку, к тому, что всё контролирую. А тут — женщина, которая одним взглядом переворачивает мой мир, и я не могу найти в себе сил спрятаться за привычной броней. И это пугало меня сильнее любой горячей точки. Потому что в бою я знал, как действовать, а здесь — я впервые не знал, что делать.

У меня не было ни капли интереса к свиданиям с тех пор, как я вступил в армию, но с той самой минуты, как я встретил Настю, я постоянно чувствую, что меня к ней тянет. Я хочу узнать её получше, но, что ещё важнее, я хочу узнать мальчиков.

Я ловлю себя на том, что с нетерпением жду времени, проведённого с ними всеми, и я даже не могу этого отрицать... но что меня пугает, так это то, что я не хочу останавливаться.

Я хочу посмотреть, куда это приведёт, но есть одна маленькая проблема... Настя не дала мне ни единого знака, что она вообще заинтересована... или что она готова рассматривать идею отношений. Чёрт, она на двенадцать лет моложе меня! Может быть, она видит во мне просто безопасного друга из-за разницы в возрасте? Отлично, а теперь я начинаю слишком много думать...

Я вернулся домой в четыре и к половине пятого уже принял душ и переоделся... поэтому я стою у их двери без пяти пятнадцать и стучу слишком громко. Меня не очень удивляет, что открывает Егор, но я немного удивлён тем, как он смотрит на меня, когда я захожу внутрь и закрываю за собой дверь.

— Эй, Егор. Хорошо провёл день?

Он поднимает бровь и усмехается, скрестив руки на груди.

— Да, было весело. У меня был интересный разговор с мамой, и Коля тоже хорошо провёл время.

И что этот парень задумал?

Его тон и выражение лица ясно дают понять, что у него что-то на уме, и я не настолько глуп, чтобы думать, что он скажет мне, что именно.

— Это хорошо. Твоя мама на кухне?

Он кивает, но этот его хитрый взгляд никуда не делся.

— Тебе нравится моя мама, Матвей?

Ох... ну... чёрт.

— …Ну, да, конечно, она мне нравится. Вы оба мне нравитесь. И Коля.

Он закатывает глаза, явно не впечатлённый моим ответом.

— Я спрошу по-другому: ты хочешь встречаться с моей мамой?

Что за нахальный засранец!

Я внутренне усмехнулся. Этот парень, которому всего десять, уже ведёт себя как мой старший товарищ. Он не просто защищает свою маму — он проверяет меня на прочность. И я понял: он не хочет, чтобы я был просто очередным мужчиной, который промелькнёт в их жизни. Он хочет гарантий. И, чёрт возьми, я был готов эти гарантии дать. Потому что, глядя в его глаза, я видел ту же боль, что носил в себе когда-то.

— Егор, я знаю, что твоя мама только что пережила развод, а потом переезд...

— Да, но ты хочешь пригласить её на свидание?

Я не упускаю из виду тот факт, что он держит свои карты очень близко к груди, но он не отступает.

— Я... действительно люблю твою маму, и мне искренне нравится проводить время с вами троими, но я знаю, что у неё сейчас и так полно проблем. Я не хочу ей мешать. Ей нужно время обо всем подумать.

— Хорошо, тогда будь её другом. Будь тем парнем, который поддерживает её.

Чёрт... Я думал, ему десять, а не тридцать!

— Я думаю, нам просто нужно посмотреть, как всё сложится.

Он качает головой, но у него на лице появляется та самая улыбка, которая меня веселит.

— Ну, по секрету: ты ей очень нравишься. Только не говори ей, что я сказал. Думаю, если бы ты пригласил её на свидание... она бы сказала «да». — Егор бросает эту бомбу и беспечно пожимает плечами.

Мальчик идёт на кухню, а я медленно плетусь за ним.

— Мам, Матвей уже здесь.

— Матвей! В холодильнике есть пиво, вино, вода и лимонад. Угощайся. — Настя бросает это через плечо, затем возвращается к тому, чтобы мешать мясо для салата на сковороде.

— Нужна помощь с чем-нибудь?

Она издаёт тяжёлый вздох и убирает с лица несколько непослушных прядей своих тёмно-каштановых волос.

— Нет, я думаю, я справлюсь.

Я вижу лёгкий румянец на её коже на шее, и я точно знаю, что ей жарко, потому что я не только чувствую жар в кухне, но и вижу лёгкий слой пота на её коже.

Я смотрел на неё, стоящую у плиты, и понимал: она не из тех, кто жалуется. Она просто делает то, что нужно, — кормит детей, улыбается, старается жить дальше. И когда я увидел, как она устала, но при этом не просит помощи, я решил: я не буду ждать, пока она попросит. Я просто возьму и помогу.

Я подхожу ближе, протягиваю руку и, слегка отодвинув её в сторону, забираю деревянную ложку у неё из рук.

— Иди выпей чего-нибудь и присядь на минутку. Ты же не хочешь упасть в обморок от жары?

Настя смотрит на меня и дарит мне забавную улыбку. Она берёт два стакана из шкафа и направляется к холодильнику.

Всего через минуту она ставит стакан лимонада на стойку рядом со мной, держа свой в правой руке.

— Я пригласила тебя на ужин, а не для того, чтобы ты готовил ужин за меня. — Эта мягкая улыбка на её лице и то, как она смотрит на меня, заставляют моё сердце сжаться.

— Справлюсь. Давай, садись на табуретку и составь мне компанию. — Я вспыхиваю игривой улыбкой, пока она грациозно возвращается и садится на один из табуретов рядом со мной.

— Мам, можно нам поесть на улице? — Голос Коли заставляет нас обоих посмотреть на него, и его надежда в голосе заставляет меня бороться со смехом.

— Конечно, малыш. Мы можем поесть на улице.

Настя добавляет приправы к мясу, пока я помогаю мальчикам перенести всё на стол снаружи.

Олег, папа Насти, присоединяется к нам, как раз когда она приносит миску с мясом, и все быстро принимаются за еду. Я замечаю любопытный и забавный взгляд, который Олег бросает в нашу сторону, но это трудно не заметить, когда мужчина сидит прямо напротив меня, а Настя сидит прямо рядом со мной.

— Насть, ужин был восхитительным. Я думал, что, может быть, смогу отвести мальчишек за мороженым в тот маленький магазинчик у санатория. Ты знаешь, побыть с внуками наедине.

Да, никто из собравшихся здесь не умеет быть деликатным в намеках, но я не против прямо сейчас.

— Хм, да, хорошо, пап. Я уверена, они будут только за.

Олег выглядит очень гордым собой, и Егор выглядит не лучше, но Коля просто в восторге от обещания мороженого.

Я не был частью их семьи — но уже чувствовал себя своим. И когда Олег предложил увести мальчиков, чтобы мы с Настей остались вдвоём, я понял: они не просто принимают меня. Они доверяют мне.

Глава 13

Как только Олег и мальчики ушли, я помогаю Насте убраться на кухне, хотя она несколько раз уверяла меня, что я не обязан этого делать. Я провожу всё время на кухне, стараясь не обращать внимания на то, как каждый раз, когда мы передаём друг другу посуду, наши пальцы соприкасаются, или как её бедро касается моего, когда она переступает с ноги на ногу... я стараюсь... но, чёрт возьми, у меня не получается.

— Хочешь прогуляться? Мне нужно выгулять Нику, так что я подумал, не хочешь ли ты составить мне компанию?

Робкая улыбка, которую она мне дарит, прекрасна, просто захватывает дух.

— Да, я бы с удовольствием. Дай мне только кофту захватить. — Она выбегает из кухни и через минуту возвращается, натягивая на себя объёмную толстовку с капюшоном.

Настя выходит за мной на улицу через двор, идёт ко мне, и мы вместе выходим за калитку.

Когда мы заходим в мой дом, я внимательно слежу за ней, замечая, как она оглядывает интерьер. Проходя через гостиную, она замечает фотографию на стене около телевизора... снимок моей армейской группы, сделанный в первый день моей командировки.

— Это было сделано шесть лет назад, в мой первый день, когда я уезжал в командировку.

Она кивает, а затем переводит взгляд на две фотографии рядом: одну с моими родителями, а другую — с бабушкой и дедушкой.

— Твоя семья живёт поблизости? — Она наклоняет голову в сторону фотографий, спрашивая.

— Мои родители живут примерно в сорока минутах езды отсюда, а бабушка с дедушкой — через два дома вниз по улице. А у тебя есть ещё родственники поблизости, кроме отца?

Она смотрит на меня и качает головой.

— Нет, только папа. Моя мама и её муж живут в часе езды отсюда, но я не виделась с ними с тех пор, как узнала, что Кристиан… спал с её дочерью. Не очень хочется с ними когда-либо встречаться.

В этот момент Ника наконец пробирается в гостиную, безудержно виляя хвостом, как только замечает нас. Я хватаю её поводок со спинки дивана и пристёгиваю, а затем мы выходим через чёрный ход.

Первые несколько минут нашей прогулки проходят в тишине, нарушаемой только шумом ветра и тем, как Ника взметает песок, выплёскивая свою энергию.

Только когда мы доходим до воды, я наконец решаю, что больше не могу терпеть эту тишину.

— Я знаю, что у нас уже есть планы на выходные съездить на озеро с ребятами, но я хотел спросить... не хочешь ли ты поужинать со мной в четверг? Только мы вдвоём... — Я не могу вспомнить время, когда я когда-либо так нервничал перед вопросом, но она заставляет меня нервничать...

— Да, я бы хотела.

Солнце всё ещё освещает небо, и я вижу глубокий румянец, заливающий её щёки, и это заставляет меня улыбнуться.

Я даже не даю себе времени на сомнения, я просто протягиваю руку и переплетаю свои пальцы с её... и она не отстраняется.

— Мне надеть платье, или мы идём в повседневном?

Мои мысли начинают блуждать, когда я представляю, как она будет выглядеть в платье, но, по правде говоря, она идеальна такая, какая есть, и я не хочу, чтобы ей было некомфортно, пока мы привыкаем друг к другу.

— В повседневном... по крайней мере, на этот раз.

Она выглядит облегчённой, так что я чувствую себя гораздо увереннее в своём выборе.

— Но честно предупреждаю: я никогда раньше не ходила на свидания.

Она замолкает на полуслове, но тот факт, что её собственный муж никогда не приглашал её на свидания, довольно ужасен.

— Серьёзно? Даже на годовщину или день рождения?

Она выглядит смущённой, когда качает головой, и это заставляет меня чувствовать себя виноватым за то, что спросил.

— Нет. Кристиан никогда не праздновал годовщины, и у него всегда было слишком много дел, чтобы найти время вывести меня куда-нибудь... плюс у нас были Егор и Коля, поэтому он использовал их как предлог никуда не ехать вдвоем.

— Ладно... это... нет, я не собираюсь говорить, что это нормально. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем это. Но представь... если бы у тебя было идеальное свидание, как бы оно выглядело для тебя? — Я вижу, как она искренне обдумывает мой вопрос, и это одна из тех вещей, которые мне в ней действительно нравятся.

Она не говорит мне просто то, что, по её мнению, я хочу услышать, и она не даёт ответа на вопрос, не задумавшись.

— Ну, я, вообще-то, довольно простой человек, правда. Шикарные ужины в дорогих ресторанах — это не моё. Для меня идеальное свидание — это тихий ужин, а затем наблюдать за закатом на пляже, глядя на звёзды. Боже, я знаю, что это, наверное, звучит скучно...

Я не позволяю ей закончить эту мысль, потому что нет ничего скучного в том, что она любит простые вещи в жизни.

— Нет, это совсем не скучно, Насть. Это звучит идеально для меня.

Я уже планировал отвести тебя в ресторан на пирсе, посидеть на террасе и поесть, наблюдая за закатом, так что похоже, что мне просто нужно добавить в конце немного наблюдения за звёздами, чтобы убедиться, что она получит именно то, что хочет.

Мы продолжаем идти по пляжу, разговаривая обо всём, хотя ни о чём слишком серьёзном.

К тому времени, когда мы возвращаемся назад, мы стоим ближе друг к другу, оба расслаблены больше, чем в начале. Меня действительно поражает слышать обо всех жертвах, которые она принесла, обо всём, через что она прошла... и всё ради мальчиков... и ради этого неблагодарного ублюдка, её бывшего мужа.

Когда мы доходим до ступенек, ведущих на заднюю террасу дома её отца, я провожаю её до двери, всё ещё держа её за руку.

— Четверг в шесть тебя устроит?

Она дарит мне самую красивую улыбку, которую я когда-либо видел, и кивает в ответ.

— Да. Спасибо, что остался на ужин и прогулялся со мной.

Я думаю, этот розовый оттенок румянца на её щеках быстро станет одним из моих любимых цветов.

— Тебе спасибо, что пригласила меня.

Она дотрагивается до моей руки своей свободной рукой, но не делает попытки высвободить свою руку из моей... она замирает, держа руку над дверной ручкой.

Прежде чем мой мозг успевает полностью обработать её реакцию, она поворачивается, встаёт на цыпочки и нежно целует меня в щёку.

— Спокойной ночи, Матвей.

Я... в полном шоке.

Я влюблён в её прекрасные, нежные руки, а она даже не подозревает об этом.

— Спокойной ночи, Настя.

Когда она поцеловала меня в щёку, я застыл. Внутри меня словно разорвалась бомба, которую я сам же и заложил туда много лет назад. Я привык контролировать каждое движение, каждый вздох, каждое решение. Но этот короткий, робкий поцелуй стёр всё. Я понял: я не просто хочу быть рядом с ней — я хочу быть тем, кто заслуживает этого доверия.

Мы стояли у двери, и я всё ещё держал её за руку. Внутри меня боролись два чувства: желание прижать её к себе и страх спугнуть эту хрупкую искру.

Из двух я выбрал третье — я просто улыбнулся и сказал «Спокойной ночи». Потому что знал: настоящие чувства не терпят суеты. Они зреют медленно, как виноград на солнце. И если нам суждено быть вместе, то эта ночь — лишь первая страница нашей общей книги.

Я закрыл дверь и пошёл домой. И впервые за долгие годы я заснул с улыбкой.

Глава 14

НАСТЯ

Последние двадцать четыре часа я была вся на нервах! Это не значит, что я не видела Матвея с того самого момента в субботу вечером, когда он пригласил меня на свидание, потому что мы... встречались каждый вечер, когда я выгуливала Нику вместе с ним... но когда наступила среда, мои нервы взяли верх.

Я задумалась: наверное, это и есть главный признак того, что ты действительно чего-то хочешь. Когда сердце колотится не от страха, а от предвкушения. Я так долго жила в режиме «защиты» и «выживания», что почти забыла, как это — волноваться о чём-то хорошем.

Егор помог мне выбрать красивый, но в то же время повседневный наряд, и я решила распустить волосы, но даже с учётом всех трудных решений я всё равно паникую! Мне не стоило бы нервничать... я провела с Матвеем много времени, и нам никогда не было неловко, но у нас всегда были мальчики, или папа, или молодёжный центр... всегда был буфер между нами на случай, если станет слишком напряжённо.

Сегодня только мы вдвоём... никаких отвлекающих факторов, никакого буфера. Я знаю, что большая часть моего волнения вызвана восторгом, но это не мешает моим рукам дрожать, пока я подвожу глаза... дважды, потому что в первый раз я всё испортила.

Я смотрела на себя в зеркало и думала о том, как мы часто боимся остаться наедине с тем, кто нам дорог. Потому что наедине нельзя спрятаться за шумом детей или разговорами о делах. Только ты и он. И это пугает.

Я глубоко вздохнула и сказала себе: «Я готова».

К тому времени, как я слышу стук во входную дверь, я готова настолько, насколько это вообще возможно. Егор, конечно же, бежит открывать дверь, но когда я выхожу из-за угла, он уже там... и всё моё волнение просто тает.

Матвей чертовски красив, как всегда, и даже больше в своих тёмно-синих джинсах и чёрной рубашке на пуговицах, где верхние две пуговицы расстёгнуты, а рукава закатаны.

— Ого, Насть... ты выглядишь... потрясающе.

Меня заводит не столько то, что он говорит, сколько его прерывистый голос... то, как он, кажется, борется за слова с воздухом.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь очень хорошо.

Он протягивает мне руку, и я вкладываю свою в его без единой мысли.

Его слова отозвались во мне эхом. Десять лет брака я слышала «ты выглядишь нормально» или «ничего, сойдёт». А он сказал «потрясающе».

— Матвей, мам! Не делайте ничего интересного без нас, и чтобы к полуночи ты была дома! — Егор не может до конца сохранить свой шутливо-строгий тон, потому что он не может перестать улыбаться, но Матвей пожимает ему руку с серьезным лицом.

— Я присмотрю за ней, и верну её домой к одиннадцати.

Егор поднимает бровь, но кивает, выглядя вполне довольным ответом Матвея.

— Хорошо, теперь идите и повеселитесь.

Матвей кивает, затем выводит меня из дома и к своему джипу, не отпуская моей руки, пока мы не доходим до пассажирской двери... которую он галантно открывает для меня.

Первая часть поездки проходит в тишине, но комфортной, пока мы едем по улицам, и я смотрю в лобовое стекло... хотя Матвей протянул руку и взял меня за руку, как только мы выехали с его подъездной дорожки, и я немедленно согласилась.

— Как продвигаются дела с рукописью, над которой ты работала? Автор был доволен правками? — спрашивает Матвей, когда мы въезжаем в город.

Меня до сих пор удивляет, как сильно он на самом деле обращает внимание на то, что я говорю!

— Удивительно, но да! Я отправила её издателю вчера днём, и теперь я могу приступить к следующей. А как прошла твоя встреча сегодня утром? — Я вспоминаю, как он рассказывал мне о встрече с потенциальным клиентом, у которого возникли проблемы с обновлением оборудования, но он не вдавался в подробности.

— Это была не такая продуктивная встреча, как мы надеялись. Клиент был совершенно не готов к встрече с нами и не принёс даже половины документации, которую мы запрашивали. Теперь нам придётся встретиться с ними снова через две недели, чтобы пересмотреть всё. В общем, это была колоссальная трата времени.

Я закатываю глаза, чувствуя раздражение за него, потому что я могу только представить, насколько это должно быть разочаровывающе.

— Это просто возмутительно! Они пришли к тебе за помощью, но даже не потрудились взять с собой информацию, необходимую для того, чтобы ты вообще мог рассмотреть их!

Он качает головой, не отрывая глаз от дороги.

— Да, вот именно так мы все и чувствуем. Хуже всего то, что мне приходится улыбаться и притворяться, что я не хочу задушить этого парня на благотворительном мероприятии на следующей неделе. Я действительно ненавижу ходить на такие публичные мероприятия. А этот парень там точно будет.

Я полностью понимаю, что он имеет в виду.

— Да, я тоже это чувствовала. До того как всё полетело к чёрту, Кристиан таскал меня на все эти корпоративные вечеринки своей компании, и я ненавидела их. Как будто это всё создавалось, чтобы вся компания спивалась.

Это вызывает у него глубокий, раскатистый смех и лёгкое сжатие моей руки в своей.

— Да, нашу компанию тоже, похоже, хотят споить. Кстати, если хочешь спасти меня от этого и дать мне приятного собеседника, а не просто обсуждать деньги или бизнес, ты могла бы пойти со мной на это мероприятие. Его организовывает администрация около залива. В банкетном зале нового санатория. Там красиво.

На секунду мне кажется, что он шутит, но когда машина останавливается и он поворачивается ко мне лицом, я понимаю, что он говорит серьёзно.

— Думаю, у меня есть подходящие наряды для этого. — Я игриво усмехаюсь, но всё его лицо озаряется так, будто я только что согласилась выйти за него замуж.

— Правда?!

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной, затем киваю.

— Если ты действительно хочешь видеть меня там, то я пойду.

Может быть, умный человек подождал бы, пока пройдёт первое свидание, чтобы согласиться, но его улыбка делает невозможным отказать.

— О, я определённо хочу видеть тебя там! А сейчас предлагаю отужинать.

Да, я не упускаю из виду тот факт, что он привёз меня на набережную, и, честно говоря, я очень рада, что он это сделал.

Я ожидала, что мы сядем за столик, возможно, с видом на залив, но затем хостес проводит нас наверх, на террасу на крыше, где есть только один столик, накрытый с единственной лампой в центре и гирляндами вокруг перил.

— Что вам принести выпить? — спрашивает официант.

Матвей переводит внимание на меня, всё ещё оставаясь джентльменом.

— Тёмное пиво, пожалуйста.

Матвей выглядит приятно удивлённым и заказывает то же самое. Кто сказал, что мы обязаны пить шампанское или вино?

Хостес ставит перед нами меню, когда мы садимся напротив друг друга, затем уходит, чтобы принести напитки, пообещав, что наш официант скоро подойдёт.

Оставшись наедине, я посмотрела на него, на залив за его спиной, на эту лампу и гирлянды. И вдруг отчётливо поняла: это — начало моей новой жизни. Не той, где я — «бывшая жена», а той, где я — женщина, которая выбрала быть счастливой. И если это свидание — начало пути, я хочу запомнить каждую его секунду.

Глава 15

МАТВЕЙ

Боже... Меня чуть не хватил инфаркт, когда Настя вышла из дома, надев чёрные джинсы в обтяжку и серый свитер. Если бы не её дети и папа, сидевшие в гостиной и наблюдавшие за нами с идеальным для них обзором, я бы, возможно, превратил наше «приличное» свидание в нечто гораздо более интимное.

Я уже был взволнован, когда мы уезжали из её дома, но потом мы начали говорить о работе, и то, как она проявила неподдельный интерес к тому, что я говорил, и та искренняя ярость, которую она чувствовала из-за идиотов, сорвавших мою утреннюю встречу... это было потрясающе.

Я не планировал приглашать её на мероприятие, которое спонсирует моя компания и администрация поселка на следующей неделе, но я уверен, что ни за что не пожалею об этом. Я думал, что её согласие станет ярким событием вечера... но затем я увидел выражение чистого восторга на её лице, когда мы поднялись на террасу ресторана на крыше. Всё изменилось.

Женщины, которых я знал раньше, попросили бы бутылку дорогого вина или шампанского, поэтому мой разум был просто ошеломлён, когда она попросила бутылку тёмного пива!

— Ладно, мы обсудили много серьёзных тем, но почему бы не разобраться с основами? Давай начнём с простого. Как твоя фамилия? — спрашивает Настя.

Она спрашивает это с забавной улыбкой, и я понимаю её. Мы проводим время вместе уже пару недель, а фамилий друг друга даже не знаем.

— Коновалов. А твоя? — Я вижу, как у неё в голове крутятся шестерёнки, и мне приходится задуматься, сможет ли она связать концы с концами. Мы живём в городе, который технически является небольшим, и фамилия моей семьи довольно известна здесь.

— Фетисова, хотя это изменится, как только я верну свою девичью фамилию. — задумчиво произносит она. — Матвей Коновалов... подожди... Инвестиции Коновалова?

Я пропустил её вопрос мимо ушей. Она сказала, что фамилия её бывшего мужа — Фетисов... Тот придурок, который потратил моё время сегодня утром, был Фетисовым. Мир не может быть настолько мал!

Я почувствовал, как воздух вокруг нас сгустился. Судьба явно решила сыграть со мной злую шутку: именно тот человек, который разбил жизнь этой женщине, оказался моим клиентом?

Но я не собирался позволять этой случайности разрушить то, что только начинало зарождаться между нами. Если это испытание, я пройду его с достоинством.

— Да, мой папа — Константин Коновалов. Он раньше владел инвестициями. А твой бывший... он Фетисов? — Я спрашиваю осторожно, надеясь, что это не он... или, может быть, я надеюсь, что это он. Чёрт, я пытаюсь вспомнить лицо того идиота, который бросил такую потрясающую женщину и двух замечательных мальчиков.

— Да... Фетисов. — Она хмурится, но выглядит не столько злой, сколько настороженной.

— Ну, это определённо маленький город. Его семья владеет строительной компанией «ФетисовСтрой», верно?

Отлично, теперь её тело напряжено, и её руки сжаты в кулаки, лежащие на столе... думаю, этого достаточно, чтобы всё понять.

— Да, но... откуда ты его знаешь?

Чёрт... Я вижу, о чём она думает, и мне это совсем не нравится! Она, наверное, гадает, не друзья ли мы с этим придурком, или, возможно, это какой-то розыгрыш.

— Ну, помнишь ту встречу, о которой я тебе рассказывал, и которая была полной тратой времени? Так вот. Это был он. Если бы я знал... если бы я знал, кто он такой... кем он является для тебя... я бы вёл себя гораздо менее вежливо.

Боже мой... теперь мои руки тоже сжаты в кулаки. Я чувствую, как её мягкая, тёплая рука накрывает мою, и смотрю вверх, чтобы увидеть, что она смотрит на меня с мягкой, но слегка напряжённой улыбкой.

— Хотя мне нравится тот факт, что ты готов отомстить ему ради меня и мальчиков, он того не стоит. Я не хочу, чтобы ты относился к нему иначе, чем к любому другому клиенту... не ради меня. Не позволяй тому, что он сделал со мной, повлиять на то, как ты ведёшь с ним дела.

Боже, она просто невероятна!

Я смотрел на неё и не мог поверить: после всего, что этот ублюдок сделал, она не хочет мести. Она хочет, чтобы я оставался профессионалом и не позволял прошлому разрушать моё будущее. В этот момент я понял, что влюбляюсь в неё не только за её красоту, но и за её огромное сердце. Она не держит зла, она строит новую жизнь. И я хочу быть частью этой жизни.

— Ты права. Но если сегодняшняя встреча — что-то значит, то так или иначе я не смогу работать с ним.

Она пожимает плечами, явно принимая мой ответ.

— Ладно... мы не собираемся сегодня делать ещё великих откровений, если я спрошу, какой твой любимый цвет?

Это вызывает глубокий, полный смех, когда я переворачиваю руку под её ладонью, чтобы обхватить её маленькую руку.

— Нет, ничего необычного. Мой любимый цвет — зелёный.

Она использует свободную руку, чтобы драматично вытереть пот со лба, и дарит мне самую сексуальную маленькую улыбку.

— А мой любимый — желтый. А как насчёт любимого жанра фильмов?

И наша игра в сто легких вопросов начинается.

Оказывается, мы оба любим комедии, недолюбливаем ужасы. Мы оба любим итальянскую кухню и морепродукты. Мы оба предпочитаем водить машину, а не сидеть на пассажирском. Мы оба предпочитаем собак кошкам. Её представление об идеальном отпуске — это где-нибудь в горах, где нет связи, а моё — это озеро, где моя семья каждое лето собирается с палатками с тех пор, как я был ребёнком... то же самое озеро, на которое я беру её и мальчиков в эти выходные.

Один ответ, который удивил меня, был, когда я спросил, хочет ли она ещё детей, и она сказала, что на самом деле хотела бы попробовать родить девочку когда-нибудь.

— А как насчёт твоего будущего дома? Ты видишь себя живущей в нашем городе, или ты представляешь свою жизнь где-то ещё? — Это большой вопрос, один из тех, на которые я хочу получить ответ как можно раньше. Во время моей службы в армии я много переезжал, и я никогда не видел места, которое чувствовалось бы мне так же, как дом, как наш город, и я не планирую никуда переезжать... но если она захочет, я уважу это и отступлю, потому что я отказываюсь ставить её в положение, когда ей придётся выбирать между мной и тем, что она хочет для себя и мальчиков.

— Я не хочу уезжать отсюда. У меня здесь всё, что мне нужно. У меня есть часть моей семьи, которая имеет значение, залив, лес — это короткая поездка на машине. Я люблю это место с детства.

Я не ожидал мгновенного облегчения, которое нахлынуло на меня, но этот ответ был именно тем, что я и надеялся услышать.

— Я тоже. Я вырос здесь, где до сих пор живут мои родители и бабушка с дедушкой, но потом я увидел объявление о продаже этого дома и влюбился в это место с первого взгляда.

Наш разговор прерывается, когда официантка подходит с напитками, затем просит нас сделать заказ, но всё становится ещё лучше, когда Настя говорит официантке, что она хочет.

— Я бы хотела равиоли с грибами в белом винном соусе, пожалуйста.

Я заказываю то же самое, что вызывает удивлённый взгляд и усмешку с её стороны, и тихий смех официантки, когда она поворачивается и уходит.

Когда я услышал её заказ, я улыбнулся про себя. Мы заказали одно и то же блюдо, даже не спросив друг друга. Это было странное, но очень тёплое чувство — будто мы уже были настроены на одну волну.

Глава 16

НАСТЯ

Ну, если не считать той небольшой неприятности в начале нашего свидания, когда мой бывший муж попытался испортить его, даже не присутствуя там, это было лучшее свидание, на которое я только могла надеяться. Мы продолжали узнавать друг друга, пока ели, разделили десерт, а затем прогулялись от ресторана по набережной вниз на пляж, где он удивил меня шезлонгом и искусственными свечами, расставленными вокруг него, подушками и пледом, лежащими на нём.

— Ого, как тебе это удалось? Я имею в виду... это же так сложно всё организовать!

— Мне немного помог Тоха. Он устроил всё в точности так, как я его просил, и оставался здесь, пока я не отправил ему сообщение, что мы уже идём.

Ну, всё, официально моё сердце сейчас бьётся как бешеное!

— Это потрясающе, Матвей... спасибо.

Он дарит мне самую милую улыбку, когда ведёт меня к шезлонгу, садится, а затем похлопывает по месту рядом с собой.

— Ты говорила, что любишь наблюдать за звёздами и гулять по пляжу, так что я попытался придумать, как совместить эти два занятия.

Он действительно это сделал! Этот мужчина спросил меня, каким я представляю идеальное свидание, а затем он сделал это реальностью!

— Это просто идеально, Матвей...

Я смотрю, как он осторожно обнимает меня за плечи, почти так, будто не уверен, что ему это позволено... так что я даю ему безмолвный ответ, поворачиваясь на бок и кладя голову ему на грудь.

Я чувствую, как его рука обвивается вокруг меня, прижимая меня к себе крепче, и, в отличие от нашего ужина, который был полон разговоров, мы успокаиваемся, и нас окружает тишина, звуки волн, стрекот сверчков… И звук его сердца, бьющегося ровно под моим ухом.

Мы остаёмся на пляже, пока не начинают наползать облака, и ветер становится слишком прохладным. Затем мы аккуратно собираем свечи и кладём их в мешок, который был спрятан под шезлонгом, прежде чем забрать их с собой, когда мы идём к парковке у набережной.

Мы молчали во время прогулки к машине, его рука держала мою, и всё казалось абсолютно правильным.

— А мальчики умеют плавать?

— Да, они начали ходить на уроки плавания в возрасте двух лет и продолжали до прошлого года. Егор, очевидно, немного более умелый, чем Коля, но они оба могут держаться на воде самостоятельно.

Он кивает головой и мельком смотрит на меня с самой милой улыбкой на лице.

— Ну, у моего отца есть здесь катер. Я думал, что мы могли бы взять мальчиков как-нибудь... возможно, мои родители смогут присоединиться. И твой папа...

Матвей выглядит обаятельно нервным, но тот факт, что он достаточно уверен в том, что мы уже работаем над тем, чтобы познакомить меня с его семьёй... это делает меня невероятно счастливой.

— Я думаю, им бы это очень понравилось, и я думаю, что пригласить твоих родителей было бы идеально, Матвей. — Я слегка сжимаю его руку, как раз когда мы доходим до его джипа.

— Первые выходные сентября будут сумасшедшими, но, может быть, через выходные? Это через шесть недель, так что у нас будет много времени, чтобы всё это обсудить.

— Отлично.

Поездка домой была самым мирным моментом тихой музыки, играющей на заднем плане, и рука Матвея, держащая мою... ни один из нас не хотел отпускать, пока мы не заехали на его подъездную дорожку.

Меня не удивляет, когда он провожает меня до двери моего дома через пляж, и напряжение между нами не удивляет ни меня, ни его.

А целоваться на первом свидании — это слишком рано?

Я застреваю у себя в голове, но Матвей мгновенно возвращает меня на землю, когда так нежно касается губами моей щеки, что у меня перехватывает дыхание.

— Не слишком рано просить, чтобы поцеловать тебя?

О, боже... надеюсь, я всё сделаю правильно!

— Пожалуйста.

Эта улыбка, которая заставляет моё сердце перевернуться, но он медленно наклоняется, пока его губы не касаются моих... и весь мир взрывается самым красивым образом.

Я не знала, чего ожидать — страстного, безумного поцелуя, или, может быть, я думала, что это будет сдержанный, целомудренный поцелуй... но это не было ни тем, ни другим.

Он целует меня как нечто мягкое, как нечто священное. Затем, когда он отрывает свои губы от моих, он прижимается лбом к моему лбу.

— Это должно быть так нервно? — выдыхаю я.

Возможно, это глупый вопрос, но у меня нет ничего, с чем можно было бы это сравнить. Да, весь мой опыт ограничивается моим никчёмным бывшим мужем.

— Когда это правильно... да. — Он обнимает меня за талию, как будто борется с собой, чтобы не уйти и не потерять меня, затем издаёт глубокий выдох, который проходит сквозь мои волосы, заставляя моё тело дрожать от его близости. — Насть… Я действительно стараюсь не торопиться. Я клянусь, я хочу быть почтительным... чтобы заслужить не только место рядом с тобой, но и место рядом с мальчиками. Это буквально единственная причина, по которой я собираюсь пожелать тебе спокойной ночи сейчас и уйти, пока я не испортил всё.

Его слова заставляют моё сердце бешено колотиться, но... неужели он не понимает, что он уже заслужил своё место рядом с моими мальчиками?

— Хорошо. Как насчет кофе на террасе завтра перед твоим уходом на работу?

Он отступает, его руки всё ещё лежат на моей талии, и он улыбается мне так, что у меня подкашиваются колени.

— Тогда это свидание. — Он наклоняется и прижимается губами к моему лбу, хотя я чувствую всю силу его сдержанности, которая требуется, чтобы не просить большего.

— Спокойной ночи, Настя.

— Спокойной ночи.

Я закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как внутри меня загорается что-то новое, живое. Я больше не боялась быть собой. Я больше не сомневалась, что достойна счастья. Сегодняшний вечер — со свечами, с его улыбкой, с его тёплым дыханием у моего лба — стал для меня отправной точкой. И я была готова позволить этому приливу унести меня в открытый залив.

Глава 17

МАТВЕЙ

Господи... чёрт! Я поцеловал её... и она позволила мне! Да, я полностью осознаю, что веду себя не как сорокадвухлетний мужчина, которым я являюсь, но... она позволила мне поцеловать её!

Я уже был вне себя от радости, когда она согласилась на прогулку на катере с обеими нашими семьями, но тот поцелуй... он был идеальным завершением идеальной ночи!

Я убеждаюсь, что отправил Тохе сообщение, чтобы поблагодарить его за помощь в конце нашего свидания, а затем отправляюсь домой, чувствуя себя более живым... более цельным, чем за последние годы.

Поездка на озеро в прошлую субботу с Настей и мальчиками была потрясающей, и я впервые увидел, как они полностью расслабились. Эти мальчишки полны энергии, но когда они выдыхаются, они выдыхаются основательно!

Прошла уже неделя с нашего свидания, но мы проводим каждое утро за чашкой кофе на задней террасе её отца, а каждый вечер ужинаем с её семьёй и гуляем по пляжу. У нас было много поцелуев, и каждый из них был лучше предыдущего.

Я смотрел на неё и думал о том, как быстро всё изменилось. Ещё пару недель назад я просыпался в пустом доме и не ждал ничего, кроме очередного распорядка. А сейчас я просыпаюсь с мыслью о её улыбке, о том, как она смеётся над моими шутками, о том, как мальчики бегут ко мне навстречу.

Это не просто романтика. Это чувство дома, которое я не испытывал с тех пор, как ушёл из армии.

Сегодня вечером — это чёртово корпоративное мероприятие, и, хотя я был рад снова вывести её в свет, я получил новости, которые заставляют меня чувствовать себя менее уверенно в этом деле.

Мы получили уведомление о подтверждении присутствия в последнюю минуту... Кристиан Фетисов будет присутствовать со своей беременной девушкой... Дашей Самойловой.

Я хотел позвонить или написать Насте, как только увидел это электронное письмо в офисе, но я почувствовал, что это тот разговор, который нужно вести с глазу на глаз.

Вся поездка домой, кажется, тянется бесконечно, но я наконец подъезжаю к дому в два часа дня, зная, что прерываю её работу, но я чувствую, что не могу ждать.

— О, Матвей! Ты здесь, чтобы увидеть Настю? — Олег дарит мне широкую улыбку, которая быстро исчезает, когда он видит выражение моего лица.

— Да, мне нужно поговорить с ней.

Её отец открывает дверь шире и отступает в сторону, чтобы пропустить меня, затем следует за мной, пока я направляюсь в столовую, где Настя, действительно, работает.

— Настя...

У неё уже есть улыбка на лице, прежде чем она даже поднимает глаза, но она исчезает, как только она видит беспокойство, которое, как я знаю, явно отражается на моём лице.

— Матвей, что случилось?

Я выдвигаю стул рядом с ней и беру её за руку, нуждаясь в чём-то осязаемом, чтобы зацепиться.

— Мы получили ответ от гостей в последнюю минуту на мероприятие... Кристиан Фетисов и его плюс один... Даша Самойлова. Когда я приглашал тебя, я... они не отвечали, иначе я бы никогда не пригласил тебя в такой ситуации. Мне жаль, Насть. Если ты не хочешь, мы не пойдем. Я придумаю, что сказать.

Она берёт мою руку и кладёт её на мой рот, прежде чем я успею закончить свои извинения.

— Я пойду туда с тобой, Матвей. Неважно, будет там Кристиан или нет, я согласилась пойти ради тебя, а не ради него. Я не прячусь. Мне не стыдно, и я уверена, что он меня не испугает. А теперь прекрати паниковать, иди прими душ и надевай свой сексуальный костюм, чтобы мы могли пойти и потусоваться с богачами.

Я знаю, что она улыбается, чувствуя, как её ладонь касается моей щеки, когда она возвращает улыбку, опуская руку.

— Ты удивительная, Насть. Ладно, я пойду выгуляю Нику, а затем начну готовиться.

Что я и делаю после того, как краду у неё целомудренный поцелуй.

В тот момент я понял, почему она не боится. Она не боится его, не боится того, что он увидит её счастливой. Она уже приняла свою победу — она выбрала себя. И когда она сказала, что едет со мной, я почувствовал, как внутри меня разливается гордость за неё. Эта женщина — не жертва. Она — боец. И я хочу быть рядом с ней, чтобы поддерживать её во всем.

Наступает тот момент как во всех легких романтических фильмах, когда парень стучится в дверь, и она открывается, открывая женщину, которая выглядит настолько великолепно, что у тебя останавливается сердце?

И момент, когда открылась дверь её дома, был именно таким... только в тысячу раз лучше.

Когда Настя сказала, что у неё есть платье для мероприятия, я и близко не понимал, о каком платье она говорит.

Передо мной стоял ангел в чёрном атласном платье в пол с низким вырезом, открытой спиной и тонкими бретелями-цепочками, которые соединяются цепью между лопатками. Её каштановые волосы были искусно скручены в замысловатый стиль с мягкими локонами, обрамляющими её лицо, в то время как её макияж глаз делал её карие глаза двумя магнитами.

— Боже, Насть... Мне придётся драться с каждым мужчиной в радиусе ста метров.

Она награждает меня самой сладкой, мягкой усмешкой.

— Не волнуйся. Я буду смотреть только на тебя.

Её щёки слегка порозовели, когда она сказала это, но она встретилась со мной взглядом, не стесняясь этого признания.

Я предлагаю ей свою руку, которую она с радостью принимает, затем мы прощаемся с Олегом и мальчиками, прежде чем направиться к моему «Мерседесу», рабочей машине, которую я использую только для особых случаев.

Только когда она садится на сиденье, я понимаю, что этот чертовски обольстительный наряд имеет разрез на правой стороне, который доходит до середины её бедра, и... да... моё тело реагирует.

Как только мы оба пристёгиваемся, я выезжаю с подъездной дорожки, надеясь, что я скрыл все очевидные доказательства того, как сильно моё тело жаждет её прямо сейчас.

— Ты уверена, что хочешь сделать это?

Чёрт, может быть, мысль о её бывшем муже немного успокоит мои гормоны!

— Я буду с тобой... Я уже еду туда, так что да, я уверена.

Я клянусь богом, если её бывший муж или эта стервозная сводная сестра попытаются затеять ссору... Я не смогу держать себя в руках.

— Я просто не хочу, чтобы тебе было там некомфортно. Я хочу, чтобы ты могла получать удовольствие. Понимаешь?

Она берёт мою руку и переплетает свои пальцы с моими.

— Пока ты со мной, я прекрасно проведу время, Матвей. Перестань волноваться. Ты обычно берёшь кого-то на такие мероприятия?

Мне нравится, что она спрашивает это, не звуча ни капельки ревниво.

— Нет, это будет впервые для меня. Я никогда никого не брал с собой... пока не появилась ты.

Она подносит мою руку к своим губам и нежно целует мои костяшки пальцев.

Остаток поездки проходит в тишине, но она не неловкая, и прежде чем мы это осознаём, мы подъезжаем к санаторию, где проходит мероприятие.

Глава 18

НАСТЯ

Нервничаю ли я из-за возможной встречи с Кристианом сегодня вечером? Конечно. Намерена ли я из-за этого пропустить вечер, проведённый с Матвеем, и поддержать его на этом мероприятии? Ни за что!

За то короткое время, что я знаю Матвея, он помог мне почувствовать себя уверенной, важной и желанной так, как никто другой. Рядом с ним я знаю, что смогу посмотреть в лицо Кристиану и Даше... даже если предпочла бы этого не делать.

Когда мы добираемся до санатория, Матвей выходит из машины и спешит к моей двери, открывая её и подавая мне руку.

— Для протокола: если они начнут что-то говорить в твой адрес, я разберусь с ними... — уведомляет меня Матвей, — и это не из-за тебя, а потому что это деловое мероприятие, и я не собираюсь работать с кем-то, кто не умеет себя вести.

Его логика имеет смысл, и я легко соглашаюсь.

— Принято.

Он дарит мне игривую усмешку, затем ведёт меня вверх по красной дорожке и внутрь здания, которое, как ни странно, внутри выглядит ещё более роскошно, чем снаружи.

Матвей знакомит меня со своими знакомыми, потенциальными клиентами, политиками и представителями правоохранительных органов, которые были приглашены в качестве гостей на сегодняшнее мероприятие. Всё идёт отлично... пока не входят они.

Кристиан такой же высокомерный, как всегда, с его идеально уложенными светлыми волосами, карими глазами и худощавым телом, упакованным в костюм, который, вероятно, стоит столько же, сколько его ежемесячный ипотечный платёж. И тут появляется Даша. Высокая, с идеально уложенными рыжими волосами, в дизайнерском платье, которое подчёркивает её округлившийся живот.

— А вот и они. — Голос Матвея полон сарказма, но он не напрягается и не дёргается... по крайней мере, внешне.

Мы уже дошли до бара и заказали напитки: вино для меня и газировку для него. Конечно, потому что он ответственный. И именно тогда мы слышим его голос...

— Матвей Константинович, мероприятие просто великолепное.

— Кристиан, я не думал, что ты сможешь приехать. — Голос Матвея осторожно нейтральный, он явно не хочет привлекать ко мне внимание, прежде чем я буду готова. Я беру вино, отпивая. Стоя спиной, я пока не вижу их лиц. — Должно быть, это твоя спутница? — Матвей продолжает разговор.

— Да, это Даша.

— Приятно познакомиться. Пожалуйста, позволь мне представить тебе мою девушку, Настю.

Я всё ещё стою спиной к ним, и не сомневаюсь, что они не понимают, кто я такая, пока я не поворачиваюсь и не встречаюсь взглядом с бывшим мужем, стоя рядом с Матвеем.

Его реакция стоит той драматичной и крайне необходимой презентации.

— Настя?… Подожди... вы встречаетесь... вы двое?...

О, это просто восхитительно!

— Привет, Кристиан. Приятно снова тебя видеть, Даш.

Матвей обнимает меня за талию, и я естественно прижимаюсь к нему.

Лицо Даши — это маска чистой ярости, в то время как Кристиан, кажется, застыл между шоком и неверием.

— Я... я не знал, что ты уже начала с кем-то встречаться. — В голосе Кристиана слышно напряжение, отчего тело Матвея впервые за весь вечер напрягается.

— По крайней мере, я подождала, пока закончится наш брак. Кроме того, почему ты должен знать? Мы больше не женаты, так что то, что я делаю и с кем я делаю, больше тебя не касается. Хорошего вам вечера.

Матвей, кажется, более чем рад увести меня, и он делает это.

Он берёт мои напитки с подноса, который передаёт официант, и ведёт меня сквозь толпу к залу, где находятся уборные.

Как только он убедился, что путь чист, он прижимает меня к стене и целует, прижимаясь губами к моим, пока его руки прижимают меня к нему.

Наши поцелуи всегда были страстными, но этот... это чистая похоть. И мне это дико нравится!

Я вижу, что ему требуется огромное усилие, чтобы оторваться от меня, даже его лоб, прижатый к моему, кажется мне упражнением в сдержанности.

— Боже, ты такая сексуальная... но видеть, как ты поставила этого придурка на место... это отняло все мои силы, чтобы не сожрать тебя прямо перед ним.

Да, эта фантазия теперь будет жить в моей голове всю оставшуюся ночь.

— Я не думаю, что захотела бы остановить тебя.

Второй болезненный стон срывается с его губ, и мы оба усмехаемся, быстро приводя себя в порядок, чтобы вернуться в банкетный зал.

Наш столик находится на расстоянии двух столиков от столика Кристиана, и, поскольку мой стул стоит лицом к их столику, я не пропускаю ни его взгляда, когда он смотрит на нас, ни того, как Даша сверлит нас взглядом.

И да... это приносит мне небольшое удовлетворение. Может быть, это мелко, это даже может быть бесстыдно, но при каждом взгляде, который я посылаю в их сторону, я прижимаюсь ближе к Матвею. Я даже дарю ему пару невинных поцелуев в щёку, пока Тоха улыбается мне со своего места напротив Матвея, а Гриша ухмыляется со своего места с другой стороны.

Я не использую его, не в том смысле, в котором это могло бы показаться. Я не использую его, чтобы заставить их ревновать, но если их ревность или гнев проявятся в результате, то это их проблема. Я просто наслаждаюсь близостью с Матвеем и позволяю себе погрузиться в эту связь. В этот комфорт. В тепло мужчины, который видит во мне женщину, достойную любви, уважения и привязанности.

Кроме того, не похоже на то, чтобы Матвей возражал этой близости. Ни капельки.

— Хочешь потанцевать?

Я поднимаю голову с озорной улыбкой.

— Как долго мы должны здесь оставаться?

Он поднимает брови, и я вижу, как он пытается собрать воедино, почему я спрашиваю.

— Мы можем уйти, когда захотим. Всё в порядке, Насть?

— Да, но я думаю, что мы с тобой должны закончить то, что начали в коридоре.

Его глаза расширяются, и губы изгибаются в самую захватывающую улыбку.

Матвей сообщает своим друзьям, что мы уходим. Тоха дарит нам понимающую улыбку, но Гриша, нахальный подлец, просто должен что-то сказать нам вслед.

— Да, мне бы тоже захотелось уйти пораньше, если бы у меня была такая жаркая сессия в коридоре.

Матвей бросает на него мрачный взгляд, но я дарю ему довольную улыбку.

— Гриш... коридор был просто разминкой. Хорошего вечера, ребята!

Глава 19

МАТВЕЙ

Может ли она быть ещё более идеальной? Она выстояла перед своим бывшим мужем, позволила мне поцеловать её так, будто завтра не наступит, а затем, когда Гриша отпустил свою шутку, она перевернула её таким образом, что у этого парня отвисла челюсть, и впервые за всё время, что я знаю Гришу, он остался без слов!

Поездка домой была слишком долгой, и если бы я не уважал её так сильно и не хотел бы, чтобы наша первая ночь вместе была той, о которой она не пожалеет, я бы свернул на обочину сразу после того, как мы выехали из санатория.

Когда мы наконец добираемся до моего дома, напряжение между нами становится реальным, но мы не торопимся. Мы не в спешке.

Она позволяет мне помочь ей выйти из машины, и тепло её руки, лежащей в моей, ведёт нас к входной двери и успокаивает мои шаги.

Я легко открываю дверь, пропускаю её внутрь, затем захлопываю и запираю дверь за нами.

Щелчок замка, задвигающегося на место, кажется таким окончательным. Это звук, который разрезает хрупкую нить сдержанности для нас обоих.

Я не знаю, кто делает первый шаг. Может быть, она. Может быть, я... но мы сталкиваемся друг с другом, оставляя за собой след из одежды от прихожей до моей спальни.

— Присядь сюда, — шепнул я, помогая ей устроиться у меня на коленях на краю кровати. — Умница, — прошептал я ей на ухо, сжимая её ягодицы.

Боже, какие же они мягкие...

Она обвила мою шею руками и посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц.

— Я не верю, что мы наконец-то это делаем, — прошептал я, помогая ей прижиматься ко мне. — Ты не представляешь сколько раз я об этом думал...

Я поймал её бедра, направляя их, и она тихо ахнула.

— Обещаю, что буду нежным, — вновь прошептал я, покрыв поцелуями её шею и спускаясь ниже, к груди.

— Матвей…

— Можно мне это снять? — спросил я, подняв на неё взгляд, оторвавшись от её бюстгальтера.

Она кивнула. Я расстегнул застежку, смахивая лямки с её плеч, и её роскошная грудь предстала перед моим взором...

Я был счастлив, что наконец-то сбросил эти оковы.

— Боже, детка... Ты совершенство, — выдохнул я, глядя на неё. В этот момент мне с трудом удавалось держать себя в руках.

Моё естество требовало свободы. Я хотел овладеть ею, войти в неё как можно глубже, но я должен был запастись терпением, чтобы сполна насладиться этой богиней.

— Можно я поцелую их? — спросил я осипшим голосом.

Настя кивнула, давая согласие. Я сжал ладонями её грудь, вдыхая её пьянящий аромат, и приник губами к соску.

— Ах, Матвей, — простонала она, пока мой язык вырисовывал круги, лаская напрягшийся сосок. Я слышал влажный звук наших поцелуев и чувствовал её вкус... Прекрасно.

— Ох... какая же ты вкусная, — прошептал я, направляя её бёдра для нового движения. Мы двигались в идеальном ритме.

— Тебе ведь это нравится, да? — снова прошептал я ей на ухо и прикусил мочку, ускоряя движения.

— Ох... Да! — вырвалось у неё.

И тут я потерял весь контроль.

Я впился в её губы в страстном поцелуе. Одним движением я подхватил её и прижал к себе, крепко сжав её ягодицы, а её ноги рефлекторно обвили мою талию. Она прижалась ко мне, и я сжал её сильнее.

— Подожди... милая, подожди, — прервал я поцелуй, когда мы оба сбивчиво ловили ртом воздух.

— Не останавливайся, — прошептала она на ухо, и в её глазах читалась мольба.

Этого было достаточно. В мгновение ока мы оказались на кровати, наши губы снова встретились в страстной схватке, я проник языком в её рот, и мне казалось, что невозможно ощутить кого-то слаще. Мои руки безошибочно шарили по её телу, запоминая каждый сантиметр.

Я осыпал поцелуями её грудь, спускаясь к животу и останавливаясь прямо над резинкой белья. Я взглянул на неё, спрашивая взглядом позволения. Она согласно кивнула, приподнявшись на локтях.

Я ухватился за ткань по краям и медленно потянул вниз, пока бельё не оказалось у её колен.

— Малышка, посмотри на себя, — прошептал я, глядя на неё в ответ. — Ты словно живая богиня... Я так хочу попробовать тебя на вкус, умоляю.

Я молил взглядом, уже не в силах скрывать своей отчаянной страсти.

Она смотрела на меня, покусывая губы и раздвигая ноги шире.

— Какая же ты послушная, — похвалил я и провёл языком по внутренней стороне её бедра.

— Пожалуйста... — простонала она, извиваясь подо мной, и мне это безумно нравилось.

Я слегка прикусил нежную кожу и вновь осыпал поцелуями бёдра, пока не добрался до самого сокровенного.

— Теперь я попробую тебя, да? — спросил я, глядя, как она согласно кивает.

Я склонился, оказавшись вблизи её лона... и оно было прекрасно. Одно быстрое движение моего языка — и она вся выгнулась, запустив пальцы в мои волосы. Я обожал эффект, который оказывал на неё. Это придавало мне уверенности.

Я впился в неё губами и языком, проникая всё глубже.

— О Боже!... Как же это хорошо... — выдохнула она.

Настя продолжала стонать, хватая меня за волосы и прижимая к себе, её бёдра двигались навстречу каждому прикосновению моего языка.

— Я хочу тебя внутри, пожалуйста! — взмолилась она, и в её глазах горело желание.

— Не волнуйся, милая. Сейчас все будет.

Я потянулся к своим брюкам, стягивая их вместе с боксерами. Затем поднял её ноги, прижав их к её груди, и приставился к её входу.

— Теперь ты примешь меня полностью, да?

Она кивнула с зажмуренными глазами, и я медленно вошёл в неё.

Её глаза широко распахнулись, а рот открылся, будто беззвучно выкрикивая мое имя.

— О Боже, какая же ты узкая, — прошептал я сквозь зубы, погружаясь в неё до самого основания.

Она была прекрасна. Это было упоительно.

— Да... Да... — простонал я, выходя и входя в неё снова.

Она правда была совершенна. И если я продолжу в таком темпе, то достигну пика быстрее, чем планировал.

— Тише, милая, давай замедлимся, зададим темп вместе, — прошептал я, опуская её ноги и начиная двигаться медленно и глубоко.

Она обвила мою поясницу ногами, гладя меня по спине.

— Вот так, дай мне эти бёдра, — простонал я, придерживая их для лучшего доступа.

— Боже мой… Да! Вот так! — вскрикнула она, когда я вошёл особенно глубоко.

Её ноги сжали меня сильнее, она вцепилась в простыню, и я продолжал двигаться. Её мышцы ритмично сжимались, и я с трудом сдерживал себя, чтобы не взорваться.

Я закатил глаза, когда изменил угол проникновения, задевая ту самую точку, о которой раньше абсолютно не знал.

— Тебе хорошо, да? — спросил я, придерживая её за шею. — Нравится, когда я двигаюсь вот так?

— Да... Только не останавливайся, — прошептала она, впиваясь в меня страстным поцелуем.

— Хочешь, чтобы я наполнил тебя? — спросил я на грани между поцелуями.

— …Хочу, — ответила она, прижимаясь ко мне всем телом. Наше дыхание и пот переплелись.

Я почувствовал, как её ноги начали дрожать.

— Хочешь разделить со мной этот миг? — прошептал я ей на ухо, ускоряя движения. — Давай, давай вместе со мной... Я уже на пределе.

Мы достигли пика вместе.

— …О Боже, Матвей, это было потрясающе, — выдохнула она, притягивая меня для глубокого поцелуя.

— Правда? — прошептал я, притягивая её ближе. — Жаль, что мы не встретились раньше. Я бы тебя никогда не отпустил от себя. Иди сюда...

Мы уснули в ту ночь, и я уткнулся головой в её грудь. Сон обещал быть блаженным.

Глава 20

Я просыпаюсь от тепла солнечного света, проникающего через оконное стекло, которое мы забыли задернуть шторами прошлой ночью... но... мы, очевидно, были слишком заняты. Я чувствую голову Насти на своей груди, её рука покоится на моём сердце, а её правая нога лежит поверх моей.

Если есть рай, я почти уверен, что я в нём.

Я чувствую, как она медленно шевелится, её тело потягивается, и из её груди вырывается самый милый стон.

— Доброе утро. — Она бормочет эти слова прямо у моей груди, прежде чем поднять голову и встретиться со мной своими медово-карими глазами.

— Доброе утро, красавица. Как спалось? — Я поднимаю руку и убираю с её лица несколько непослушных прядей волос, заправляя их за ухо.

— Лучший сон за последние несколько лет. А ты как?

— Лучшая ночь, какая у меня была за долгое время. — Я нежно касаюсь её щеки. — Мы должны встать и пойти к твоему папе. Я уверен, что у мальчиков есть вопросы, и мы можем взять с собой кофе из кофейни для твоего отца.

Она неохотно садится, и одеяло сползает с неё, открывая мне вид на её прекрасную, полную грудь.

Я встаю, подхожу к комоду, вытаскивая футболку и шорты для себя и футболку с парой спортивных штанов с резинкой на талии для неё. Нам требуется всего около десяти минут, чтобы одеться, и ещё несколько минут, чтобы найти её одежду с прошлой ночи.

Ни для кого из нас не было сюрпризом то, что мальчики уже проснулись, и ещё меньше — то, что у Егор уже был готов вопрос, как только мы переступили порог.

— По шкале от одного до десяти, как вы оцените прошлую ночь?

Он заканчивает свою колкость, запихивая в рот ложку каши, но я ловлю ухмылку этого маленького засранца.

— И тебе доброе утро, сынок. Ни стыда, ни совести. Ни опрятного внешнего вида.

Я улыбаюсь в ответ на комментарий Насти, и Егор дарит мне кивок, одобряя её ответ так же сильно, как и я.

Настя идёт варить кофе, пока я сижу с мальчиками на островке кухни и спрашиваю их, как прошла их ночь, что открывает мне историю, которую я, возможно, был недостаточно готов слушать сейчас, но я слушаю с неослабевающим вниманием.

— Дедушка храпит громко... как динозавр! — Комментарий Коли сопровождается его собственным рёвом, попыткой изобразить дедушку.

— Я играл в видеоигры, пока дедушка не уснул. — Егор бросает это, быстро запихивая в рот последний кусок каши.

Настя разливает нам по чашке кофе, подаёт мне мою, и мы выходим на террасу. Она всё ещё в моей одежде, и выглядит чертовски сексуально в ней.

Она садится на скамейку, прислонившись к перилам, и как только я сажусь рядом с ней, она прижимается ко мне.

— Мальчики, кажется, совершенно не были смущены нашим появлением вместе. — Мои слова вызывают у Насти мягкий смех, и она снова улыбается мне.

— Они точно не были. Если честно, я думаю, Егор с самого начала болел за то, чтобы мы были вместе. Он толкал меня к тебе ещё со второй футбольной игры.

— Ого... а ему точно десять?

— Точно. Напомни мне поблагодарить его потом.

Прошло три месяца с тех пор, как мы с Настей официально стали парой, и дела идут... ну, просто потрясающе. Это не только секс, хотя это, без сомнения, фантастика, но и всё остальное. Она всегда спрашивает о моём дне, сидит со мной и помогает мне систематизировать информацию для презентаций по охране, мы проводим время с мальчиками, и она всегда старается планировать дела так, чтобы Ника не оставалась одна дома слишком долго.

У меня с Егором есть связь, источник которой я не совсем понимаю, но я ценю и уважаю её всей душой. Коля был в восторге от того, что мы проводим всё время вместе. Дома, на пляже, в городе, куда бы мы ни пошли, этот парень счастлив, пока мы вместе.

Мальчики пошли в школу несколько недель назад, и это тоже было здорово. Они оба быстро нашли друзей и хорошо адаптируются, но моя любимая часть — забирать их каждый день.

Настя отвозит их по утрам, но я настоял на том, чтобы забирать их по пути домой из офиса. Я люблю слушать об их дне: как Коля всё объясняет с его обычным взволнованным тоном и как Егор рассказывает детали так, будто он изо всех сил старается не казаться взволнованным.

Мы брали мальчиков на катер моего отца, а Олег и мои родители тоже были с нами. Мои родители обожают их, и они абсолютно влюбились в мальчиков. Мы приглашали их приехать на выходные уже дважды, потому что моя мама настаивала на том, чтобы поближе познакомиться с Настей и мальчиками.

Всё было просто идеально.

Глава 21

НАСТЯ

Я обожала проводить утро в доме Матвея. Приходилось, конечно, просыпаться неприлично рано, чтобы успевать перебежать в свой дом до подъема мальчиков. Но оно того абсолютно стоило.

Раздался стук, а затем скрип открывающейся двери.

— Можно к тебе? — спросил Матвей — голос хриплый, тихий и чересчур насмешливый.

— Заходи.

Шторка в душе чуть отодвинулась, и он просунул голову внутрь.

— Есть место для одного?

Я вскинула бровь.

— Тебе точно найдется.

Он шагнул за мою спину, большой, тёплый и до жути слишком комфортно чувствующий себя в душе со мной.

Сначала мы мылись в тишине, без напряжения, просто лёгкость кожи на коже. Его руки были на удивление нежными. Он намылил мне спину, смыл с волос шампунь. Касался меня, гладил всё тело.

Это ощущалось... странно по-домашнему.

Завернувшись в полотенца, всё ещё влажные, мы потянулись обратно на кухню.

— Кофе? — я включила кофемашину, не дожидаясь ответа.

— Давай. Покрепче, чтобы даже мёртвого разбудить, — усмехнулся он, запрыгивая на столешницу. Матвей сидел там с голой грудью, полотенце опасно и высоко поднималось на бёдрах, и выглядел он до неприличия довольным, но при этом чертовски соблазнительным.

— Осторожнее, — сказала я, глядя на лужу, образующуюся под ним. — Не поскользнись потом.

— Оно того стоит, — парировал он, поднимая кружку, словно произнося тост. — Лучший кофе, который я пил. Спасибо!

— Очевидно, тебе мало надо для счастливого утра.

— Нужно кое-что ещё, — многозначительно заметил он, стрельнув глазами в сторону спальни.

Я закатила глаза и повернулась к плите, где готовила яичницу.

— Я очень голоден, — сказал он, потягиваясь, будто позируя для рекламы. — Будто месяц не ел.

Выглядел он при этом как сытый кот после жаркой ночи.

Я покачала головой, но не смогла сдержать улыбки. Матвей, конечно, это заметил, потому что он замечал всё.

Он спрыгнул со столешницы, его полотенце опасно сползло — и я не была до конца уверена, что это случайность. Он потянулся мимо меня за водой, оказавшись так близко, что его грудь коснулась моего плеча, и я вновь почувствовала тот самый запах, который так отчаянно пыталась заглушить кофеином.

— Ты капаешь на хлеб, — сказала я, отталкивая его локтем.

— Добавляю вкуса блюду, — парировал он. — Немного соли, немного мускуса...

Я шлёпнула его по руке кухонной лопаткой.

— Перестань болтать, пока я не потеряла аппетит.

Он опёрся о стойку, наблюдая за тем, как я готовлю. Его взгляд сейчас был мягче.

— Матвей, — предупреждающе сказала я.

— Что? — Его ухмылка сводила с ума. — Я сказал, что голоден. Не уточнял, чем именно.

Я с преувеличенной осторожностью положила лопатку на стол.

Его усмешка перешла в нечто более тихое, тёплое. Он наклонился достаточно близко, чтобы я уловила запах кофе на его дыхании.

Полотенце соскользнуло. Его руки прошлись по моим бёдрам, влажная кожа встречалась с влажной кожей, его рот целовал мою шею.

Это было так хорошо…

Я ахнула, когда его ладонь сжала мою ягодицу, прижимая меня спиной к раковине. Его зубы коснулись моей губы, прежде чем его язык проник в мой рот, горячий и настойчивый.

Он уже был готов, настойчиво прижимаясь ко мне всем телом. Я провела пальцами по его бёдрам, чувствуя, как напрягся его член, когда он наклонился, чтобы взять мой сосок в рот.

Резкое прикосновение зубов, горячее всасывание нежной кожи — искры прострелили меня насквозь. Всё моё тело напряглось. Я уже была мокрой, моя промежность сжималась от того, как его рот работал со мной.

Я медленно погладила его, чувствуя, как он весь напрягается ещё сильнее. Закинув одну ногу на его бедро, я прижалась к нему промежностью, проводя по его вставшему члену взад-вперёд, пока трение не заставило меня застонать от удовольствия. Его лицо было напряжённым, брови сведены, когда он прошипел сквозь зубы, всё ещё пожирая мою вторую грудь жадными губами.

— Повернись.

Боже, я обожала, когда он приказывал, этот хрип в голосе, обнажающий его животную страсть.

Матвей развернул меня, согнул над раковиной. Холодный керамический удар по соскам, когда я уперлась руками на стойку и кран. Позади меня он провёл своим членом вверх и вниз по моей щели, уже скользкой. Как же я хотела этого…

— Господи, ты прекрасна, — выдохнул он, а затем вонзился в меня.

Я вскрикнула, ощутив, как он заполняет меня до самого упора, толчок тяжёлый и целенаправленный.

Либо он был больше этим утром, либо я была просто более податливой и жадной, чем обычно. Он задал ритм, от которого у меня подгибались колени, его бёдра врезались в мои, его хватка на моей талии сдавливала меня, когда он входил в меня глубже, сильнее, с каждым разом попадая в ту сводящую с ума точку.

Я приподнялась на цыпочки, моё тело беспомощно лежало на стойке, когда он схватил меня за волосы, под углом, чтобы мог входить ещё глубже.

Звук наших тел, сталкивающихся друг с другом, его горячее дыхание у моего уха, его зубы, царапающие мою шею, — это было грязно и божественно одновременно.

Внутри меня словно лопнула пружина, оргазм накрыл меня с головой, моё тело сжалось вокруг него. Я всхлипнула в раковину, вонзив ногти в фарфор, в то время как он рычал позади меня, вбиваясь в меня сильнее, пока не пришёл с гортанным стоном, изливаясь глубоко внутри, кусая моё плечо, словно пытаясь привязать меня к себе.

Мы оставались так мгновение, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, его тяжесть давила на мою спину. Мои бёдра дрожали, груди всё ещё горели от его губ, каждый нерв пульсировал от удовольствия. Его руки гладили меня, касались моей кожи и заново разжигали нервные окончания.

Когда он наконец вышел, он поцеловал меня в шею, его голос был хриплым:

— Вот… Так выглядит самое лучшее утро.

Всё было настолько идеально, что казалось, что-то точно должно пойти не так, когда что-то случается, чтобы привнести немного неожиданного хаоса в идиллию...

Глава 22

МАТВЕЙ

— Да?

— Это Матвей Коновалов?

— Да...

— Здравствуйте, это Мария, я медсестра в городской клинической больнице. У меня здесь пациентка, Анастасия Фетисова. У неё случилось сильное головокружение, и она потеряла сознание. Ваш номер был первый в экстренном списке.

— Где она?! С ней всё в порядке?

— Она в отделении неотложной помощи, и сейчас её осматривает врач.

— Я буду через десять минут.

Я заканчиваю звонок и поворачиваюсь к родителям, которые смотрят на меня с беспокойством.

— Матвей, что случилось?

Я смотрю на отца и делаю глубокий вдох, от которого у меня болит грудь.

— Звонили из отделения неотложной помощи... Настя... она потеряла сознание.

Моя мама ахает, но именно ужас в глазах моего обычно спокойного и собранного отца бьёт меня сильнее всего.

— Иди скорее, ты ей будешь нужен, и я хочу, чтобы ты прислал нам сообщение, как только узнаешь что-нибудь.

Я киваю ему и быстро выхожу из дома родителей.

Когда я добрался до главного регистрационного стола отделения неотложной помощи, мне потребовалось всего несколько минут, чтобы медсестра вышла и проводила меня в палату, где лежала Настя, на белой кровати, и её кожа выглядела необычно бледной.

— Матвей... Мне так жаль...

Какого чёрта она извиняется?

— Нет, не надо извиняться. Ты ни в чём не виновата. Врач выяснил, что случилось? Это стресс? Ты опять забыла поесть?

Я вижу, что она нервничает, и это заставляет меня волноваться, что это может быть что-то более серьёзное, чем просто обморок.

— Они взяли анализ крови... и они сказали... — прежде чем она успевает закончить, дверь открывается, и медсестра заходит в кабинет и любезно улыбается Насте.

— Анастасия, вы готовы?

Настя слабо кивает, но её глаза не отрываются от моих, и мне больно видеть, как она выглядит испуганной.

Я смотрю, как медсестра готовит какое-то оборудование, но всё становится на свои места только тогда, когда она поднимает футболку Насти и закатывает резинку её спортивных штанов вниз до талии, прежде чем засунуть под них полотенце.

— …Настя?

Это всё, что нужно... простое произнесение её имени... и падает первая слеза по моей щеке.

Медсестра, которая, кажется, совершенно не обращает внимания на напряжение в палате, выдавливает гель на живот Насти, затем включает монитор на тележке и берёт датчик сбоку.

Я смотрю, как она нажимает на живот, и медленно проводит датчиком, пока на экране не начинает формироваться изображение.

— Ну, вот оно. Сердцебиение хорошее... измерения показывают, что срок около девяти недель... уровень околоплодных вод идеальный. Всё в порядке, у вас очень здоровый ребёнок.

Настя кивает, но не может произнести ни слова, когда смотрит, как медсестра вытирает гель с её живота, затем выкатывает тележку из палаты, закрывая за собой дверь.

— Ты беременна? — Боже, мой голос едва слышен шёпотом.

— Я не знала... Я не планировала этого...

Чёрт... она думает, что я расстроен?!

— Настя... любимая... Я не знаю, что ты чувствуешь по этому поводу, но... Я люблю тебя. Я должен был сказать это раньше, но я не хотел торопиться. Я ужасно боялся сделать что-то, что может заставить меня потерять тебя. Я хочу этого, Настя... но... если ты не хочешь... если ты не готова... Я хочу поддержать тебя... но... Я хочу этого. — Это грустная, но пугающая правда.

— Я люблю тебя тоже... и я хочу этого.

Это не похоже на то, как я себе это представлял, но... я действительно хочу этого.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её лбу, в то время как моя рука автоматически опускается на её всё ещё плоский живот — живот, который скрывает в себе часть будущего, которое я никогда не думал, что у меня будет.

Когда я держал её за руку и смотрел на монитор, на котором билось крошечное сердечко, я понял: всё, что было до этого момента — боль, предательство, одиночество, — было лишь подготовкой к этому мгновению.

Глава 23

Поездка домой пока была тихой, но у меня на уме было то, что я больше не могу сдерживать. Поэтому я перестаю пытаться.

— Я хочу, чтобы ты и мальчики переехали ко мне.

Ну, это не такое уж и грандиозное заявление, которое я собирался сделать, но... вот оно.

— Нам не нужно торопиться, Матвей. У нас есть время.

Я думал, что это простая просьба, но теперь я понимаю, как это может выглядеть для неё... как мужчина, который торопится, потому что чувствует давление или загнан в угол.

— Я не тороплюсь, Насть. Я серьёзен. Я хочу, чтобы ты и мальчики переехали ко мне, и это не из-за ребёнка. Правда в том, что когда я смотрю на своё будущее, я вижу в нём только вас троих. Ребёнок просто ускорил сроки в моих планах, потому что я хочу, чтобы моя семья жила под одной крышей. Моей крышей.

Я держал её руку с тех пор, как мы выехали с больничной парковки, поэтому я нежно сжимаю её.

— Ты действительно этого хочешь? — Она так хорошо справилась с преодолением неуверенности и боли, которые причинил ей бывший муж, но такие моменты, как этот, ясно дают понять, что они пытаются вернуться. Но я отказываюсь давать им пространство для дыхания.

— Я никогда не был более уверен ни в чём, Насть. Я знаю, это страшно, и всё происходит быстрее, чем я ожидал, но я точно знаю, чего я хочу. Я думаю, вопрос в том... чего хочешь ты? — Я спрашиваю не жестоко, а осторожно и честно.

Я смотрел на неё и видел, как в её глазах борются страх и надежда. Я знал, что она боится повторить прошлое. Но я также знал, что мы — не прошлое. Мы — новый шанс для нас обоих. И если она сомневалась, я был готов ждать.

— Я думаю, нам нужно сначала поговорить с мальчиками. А чего хочу я... это ты... жить с тобой... растить эту семью вместе с тобой. — Её голос такой тихий, пока она наблюдает за моей реакцией. Той, что сопровождается яркой улыбкой.

— Тогда давай поговорим с мальчиками и твоим отцом за ужином. Всё обсудим.

Мы провели выходные, перевозя вещи Насти и мальчиков в мой дом — решение, которое было принято за три минуты, пока мы ужинали, и получило забавную поддержку там, где мы ожидали хаоса и сопротивления. Хотя отец Насти и мальчики были удивлены новостью о ребёнке, никто не был ни капельки расстроен.

Переезд занял всю субботу и большую часть воскресенья, но мы перевезли и распаковали все вещи, и мальчики получили свои собственные спальни, а Настя, конечно, переехала в мою. В моём доме с четырьмя спальнями, который раньше казался мне слишком большим для одного, теперь стало уютно, и это было лучшим чувством. Я ещё не говорил ей об этом, но я планирую переделать четвёртую комнату, ту, что ближе к нам, в детскую.

Я также составил для неё план сюрприза, который будет завершён завтра вечером, пока она будет работать над правкой книги, которую нужно закончить к концу недели. Она месяцами работала над своим проектом за обеденным столом, но после завтрашнего вечера у неё будет свой собственный рабочий стол в моём кабинете на первом этаже, где она сможет комфортно работать, и её никто не будет беспокоить.

После тринадцати лет жизни в одиночестве я оказываюсь в центре жизни, о которой никогда не думал, что у меня будет, и боялся даже представить. У меня есть женщина, которую я люблю, два замечательных мальчика и ребёнок в пути...

Я воистину благословлён.

— Хорошо. Я позвоню своему адвокату утром. — слышу голос Насти из спальни.

Ладно, я надеюсь, что я благословлён...

— Что-то случилось?

Я знаю, что она слышит напряжение в моём голосе, но... её адвокат?

— Да, кое-что, что мне давно следовало сделать. У Кристиана не было ни одного свидания с мальчиками, и он даже не звонил им месяцами. Я требую лишить его родительских прав. Егор достаточно взрослый, чтобы выбирать, будет ли он видеться с отцом, но я не хочу, чтобы у Кристиана была возможность силой заставлять Колю делать то, чего он не хочет, просто потому, что закон гласит, что он слишком мал, чтобы его мнение учитывалось. Егор поднял этот вопрос сегодня утром... и он прав. Я должна была позвонить после того, как он пропустил второе посещение по решению суда, но я думала, что мальчики могут счесть меня жестокой, или что они могут вырасти и подумать, что я сделала это из мести. Я не хотела причинять им ещё больше боли, чем уже причинил их отец.

Я даже не могу выразить, как сильно эта женщина восхищает меня, всегда ставя потребности своих детей выше собственных. Независимо от того, насколько это больно для неё.

— Я думаю, это правильное решение.

Она кивает, как будто моё согласие было тем, что ей было необходимо услышать.

Я прижал её к себе и горячо поцеловал в макушку.

Мы были не просто парой. Мы были семьёй.

И это было только начало.

Эпилог

НАСТЯ

Последний год моей жизни оказался совершенно непохожим на то, что я ожидала. Всё началось с переезда в дом моего отца с убеждением, что я потерпела неудачу не только как жена, но и как мать, и как дочь. Я ожидала, что проведу время, оплакивая свой неудавшийся брак, но затем я встретила Матвея.

Я влюбилась в него не потому, что он говорил правильные вещи, или потому, что он заполнил пустоту, оставшуюся после развода.

Я влюбилась в Матвея, потому что он был надёжным. Потому что он мог видеть меня без фильтров и всё равно выбирать меня. Потому что он был готов поддержать меня, не пытаясь переделать под себя. Потому что он видел моих сыновей как то, чего он хочет, а не как то, что ему приходится выбирать.

При полной поддержке Матвея и моего отца я подала заявление на лишение Кристиана родительских прав, и, поскольку он не явился на слушание, запрос был удовлетворён. Это не было драматично. Это не было местью. Это был способ защитить моих детей от этого бессердечного человека.

Егор и Коля — самые счастливые мальчики, которых я когда-либо видела, и, к счастью, они лучшие старшие братья на свете. Четыре месяца назад у нас с Матвеем родилась дочь, Милана, и её уже балуют и любят сверх всякой меры.

В день её рождения её встретили с любовью и восторгом одна прабабушка, две бабушки и дедушки, два дяди по дружбе, два старших брата и двое очень взволнованных родителей.

Наши первые совместные праздники были самыми лучшими. Они были шумными, беспорядочными. Они были идеальными в своём несовершенстве, и никто не чувствовал себя обделённым, незваным или несчастным.

Я помню тот день, когда мой развод был официально оформлен, и я думала, что это конец того, что должно было быть навсегда, но я поняла кое-что за время, проведённое с Матвеем.

«Навсегда» — это не слово, которое что-то обещает. «Навсегда» — это цель, то, что достигается упорным трудом, любовью, уважением и доверием. «Навсегда» — это не то, что можно предложить, это то, что строится. И то «навсегда», которое мы с Матвеем строим вместе, выглядит просто потрясающе.

Я закрыла глаза и почувствовала, как тёплый ветер с залива касается моего лица. Рядом со мной, на шезлонге, лежал мужчина, который научил меня дышать полной грудью. А где-то в доме смеялись мои мальчики, и я слышала, как поет моя дочка в саду.

Я перестала бояться завтрашнего дня. Потому что поняла: счастье — это не отсутствие проблем, а умение быть благодарной за каждый миг, проведённый с теми, кто готов разделить с тобой эти проблемы. Теми, кто делает тебя счастливой.

И я благодарна. Каждому дню. Каждой улыбке. Каждому шагу, который мы сделали навстречу друг другу.