После болезни я все еще была слаба. Пальцы дрожали, когда я осторожно приподняла крышку медальона. Взгляд сам метнулся к двери: только бы тетя Северина не вернулась раньше времени.

Но, видно, дела, по которым ее вызвали, и правда оказались срочными. Тетя не спешила обратно. Да и, если честно, я уже не нуждалась в постоянном присмотре.

Сухой мор отступил так же внезапно, как и пришел. После него во мне осталась только выжженная пустота: слабость, ломота в костях и гладкая, непривычно холодная кожа головы.

Эта напасть косила всех без разбора. Богатых и бедных, знатных и простолюдинов, молодых и старых. Мне еще повезло: многие после сухого мора не поднимались вовсе. Я же выжила. Правда, глядя на себя в тусклое зеркало, с трудом понимала, радоваться этому или нет.

Вид у меня был жалкий. Но не это сейчас имело значение.

Я глубоко вдохнула, набралась смелости и отодвинула крошечный портрет матери, спрятанный внутри медальона. Под ним скрывалось то, о чем не знал никто.

Мой личный талисман.

Моя тайна.

Моя мука.

Адриан Голденфлейм.

Даже на дешевой вырезке с портретом чувствовалась его хищная, породистая стать. Острые скулы. Чуть прищуренные янтарные глаза, будто он смотрел на весь мир с ленивым превосходством. Упрямая линия подбородка. Непослушные черные волосы с золотистым отливом — особая примета его рода. В этой черте было что-то дикое, почти первобытное.

Жаль только, что картинка из книжной лавки не могла передать того, каким Адриан был в жизни.

Я отдала горничной неприлично много денег, лишь бы она раздобыла этот портрет. И ни разу не пожалела. Теперь я могла смотреть на него, когда хотела. Могла открывать медальон ночью, при свече, и представлять, что однажды он посмотрит на меня не как на пустое место.

Никто не знал моей тайны.

Я любила Адриана столько, сколько себя помнила.

С того самого дня, когда он впервые приехал в Северицу вместе с отцом. Мне было пять, ему — восемь. Я — княжна Земли Льда, он — наследник Земли Огня. Для взрослых наш мир состоял из договоров, союзов, родов и будущих войн. Для меня же тогда все было проще: красивый мальчик с золотом в волосах показался мне героем из сказки.

Только ему было не до меня.

Будущего правителя и воина с детства учили думать как стратега. Ему давали в руки карты, заставляли запоминать родословные и смотреть на людей так, будто каждый из них был фигурой на доске. А я была всего лишь маленькой девочкой, которая путалась под ногами и слишком часто на него смотрела.

Позже, когда мы подросли и наши пути изредка пересекались на балах, ничего не изменилось. Адриан не проявлял ко мне ни малейшего интереса.

А я так хотела ему понравиться.

Я выбирала лучшие платья. Читала книги, о которых он однажды обмолвился в разговоре с отцом. Училась держать спину ровнее, говорить тише, смеяться мягче. Тайком мечтала, что однажды родители объявят о нашей помолвке, а Адриан наконец посмотрит на меня по-настоящему.

Пелена спала, когда мне исполнилось четырнадцать.

Я хорошо помню тот бал. Музыка, блеск свечей, шелест платьев, смех у колонн. Адриан стоял в окружении придворных дам и открыто флиртовал с одной из них. Он улыбался ей так легко, так свободно, что у меня внутри все болезненно сжалось.

Чтобы никто не увидел моих слез, я спряталась в нише за тяжелой портьерой.

Я почти успокоилась, когда услышала голоса двух женщин из свиты Огненного короля.

— Вы видели эту их княжну? — сказала одна. — Платье на ней будто с чужого плеча, а уж фигура… На ее месте я бы закуталась с головы до ног.

Вторая тихо рассмеялась.

— А как она смотрит на Адриана! Ходит за ним, будто щенок. Бедный мальчик. Ему можно только посочувствовать, если этот брак и правда состоится.

Они прошли мимо и даже не заметили меня.

А я стояла за портьерой и не могла пошевелиться.

До того вечера я никогда всерьез не думала о своей внешности. Я была дочерью правителя, привыкла к почтению и добрым словам. Если кто-то и видел во мне недостатки, мне об этом не говорили. И вдруг все встало на свои места с унизительной ясностью.

На бал я так и не вернулась.

Поднявшись к себе, я долго смотрела в зеркало. Смотрела так пристально, будто могла силой взгляда найти в себе хоть что-то прекрасное.

Но чем дольше я рассматривала отражение, тем сильнее понимала: сплетницы были правы.

Нескладная фигура без намека на женскую мягкость. Бледное узкое лицо. Волосы цвета мокрого пепла, от которых я казалась еще более серой и незаметной. Ничего яркого. Ничего запоминающегося. Ничего такого, ради чего наследник Земли Огня хотя бы задержал бы на мне взгляд.

Я, конечно, попыталась утешить себя тем, что настоящего уродства во мне нет. Но утешение вышло жалким. Между «не уродина» и «та, кого можно полюбить» лежала пропасть.

Когда делегация уехала, я полностью сменила гардероб. Перестала носить нарядные платья, которые только подчеркивали мою неуклюжесть, и выбрала глухие серые, черные и коричневые наряды. На балах садилась у стены рядом с пожилыми дамами и всякий раз отказывалась танцевать.

Я решила: если уж мне суждено быть непривлекательной, я буду хотя бы непривлекательной с достоинством.

Отец и Ратмир тревожились. Из веселой, живой девочки я за несколько месяцев превратилась в тень. Тогда отец и позвал во дворец тетю Северину, которая редко покидала Обитель Семи Огней, где была настоятельницей.

Я смотрела на нее совсем другими глазами.

Тетя была красива. Строго, спокойно, без той броской прелести, которой восхищаются на балах, но все равно красива. В ее лице было достоинство, в движениях — уверенность. Я не понимала, почему такая женщина ушла в обитель вместо того, чтобы выйти замуж и стать матерью.

И вдруг мне показалось: вот он, выход.

Если Адриану я не нужна, значит, я вообще не хочу замуж.

Я осторожно поделилась этой мыслью с тетей. Об истинной причине, конечно, умолчала. Но тетя Северина выслушала меня и сразу покачала головой.

— У тебя другая судьба, Астерия. В обитель уходят по двум причинам: либо это истинное призвание, либо другого пути уже не осталось.

— И по какой из этих причин вы оказались там? — спросила я.

Я не думала, что она ответит.

Тетя долго молчала. Потом вздохнула.

— По второй.

Я растерялась.

— Я любила твоего отца, — тихо сказала она. — А он выбрал мою сестру. Тогда мне казалось, что больше я никого не смогу полюбить. Казалось, обитель — единственное место, где можно пережить такую боль и не унизиться. Я была уверена, что поступаю правильно.

Она чуть улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— А через несколько лет поняла, каким поспешным было мое решение. Только дороги назад уже не было. Поэтому я не позволю тебе совершить ту же ошибку.

Я смотрела на нее, не зная, что сказать.

Тетя Северина любила моего отца? И все эти годы молчала? Ни словом, ни взглядом, ни жестом не выдала себя?

— Я все еще люблю его, — мягко сказала она, словно прочитала мои мысли. — И вряд ли это когда-нибудь пройдет. Но я научилась жить с этим чувством и никому не позволила сделать из него оружие против меня. Знаешь, что в этом самое важное?

Я покачала головой.

— Я сохранила достоинство.

Тогда я решила, что буду брать с нее пример.

Никто не узнает о моих чувствах к Адриану.

Никогда.

— И все же почему ты решила, что хочешь стать послушницей? — спросила тетя.

Я опустила глаза.

— Потому что я уродина.

Тетя Северина вдруг рассмеялась. Громко, тепло, совсем не по-обительски. Потом обняла меня и легонько щелкнула по носу.

— Глупый ребенок.

— Я уже не ребенок! — возмутилась я. — Некоторые девушки в моем возрасте уже замужем.

— Но не те, в ком течет драконья кровь, — тетя посмотрела на меня с лукавой нежностью. — А в тебе она есть.

Это я знала.

При рождении у меня, как у отца и матери, была тонкая чешуя цвета инея. Она сошла в первые месяцы жизни, и до совершеннолетия я ничем не отличалась от обычных людей. Зато после пробуждения крови все менялось. Регенерация, устойчивость к болезням, сила, выносливость. У мужчин — еще и способность принимать облик дракона. Женщинам, увы, доставалась лишь часть дара.

Но даже это было больше, чем у простых людей.

Единственное, что меня тогда радовало: до пробуждения крови меня точно не выдадут замуж.

Если только…

Если только женихом не станет Адриан.

— Ты знаешь, что твою мать до совершеннолетия считали дурнушкой? — неожиданно спросила тетя.

Я недоверчиво уставилась на нее.

Моя мать? Та самая красавица, чьи портреты я могла рассматривать часами?

— У нашего рода есть странная особенность, — объяснила тетя. — Те, в ком сильна драконья кровь, до поры выглядят невзрачно. Природа словно прячет их от лишнего внимания, пока они не станут достаточно крепкими. Мне кровь почти не передалась. А вот у твоей матери и ее сестры было именно так. Их детские портреты и портреты после совершеннолетия — будто изображения разных людей.

— Вы хотите сказать… — голос у меня дрогнул. — Я могу измениться?

В груди осторожно, почти болезненно шевельнулась надежда.

Если это правда, значит, еще не все потеряно. Значит, однажды Адриан увидит меня другой. Не серой девочкой у стены. Не неловкой княжной в неподходящем платье. А той, на кого он сможет смотреть.

Тетя Северина в тот день буквально вернула меня к жизни.

Я не стала сразу надевать яркие платья, но снова научилась улыбаться. Отказалась от мысли уйти в обитель. Начала ждать совершеннолетия и тайком строить несбыточные планы.

Я стану красивой. Адриан заметит меня. Полюбит. И тогда все наконец будет так, как я мечтала. Но мечтам не суждено было сбыться. Через год между нашими землями началась война. Адриан стал моим врагом. И теперь у нашей любви не осталось ни единого шанса.

Глава 2

Я помню тот день так ясно, будто он до сих пор стоит у меня перед глазами.

Мы с отцом и братом Ратмиром приехали в Землю Заката на помолвку местной княжны. Адриан с отцом тоже были среди гостей.

Сначала все шло как обычно: торжественные речи, музыка, слишком яркие вина, слишком громкий смех. Но к концу бала оба короля изрядно перебрали. Безобидный на первый взгляд спор быстро стал колким, потом злым, а потом превратился в ссору, за которой уже невозможно было сделать вид, будто ничего не происходит.

То, что я услышала, поразило меня до глубины души.

Оказалось, отец Адриана, Велиар Голденфлейм, все эти годы не мог забыть мою мать. Когда-то он любил ее и так и не простил, что она выбрала моего отца. Он носил эту обиду в себе, пока боль не прорвалась наружу при всех.

— Ты убил ее! — крикнул Велиар, окончательно потеряв сдержанность. — Год за годом заставлял рожать, хотя лекари предупреждали! Ты сам загнал ее в могилу!

Мне стало так стыдно, что захотелось исчезнуть.

Вокруг стояли правители всех семи земель, их наследники, советники, приближенные. А двое королей, забыв о достоинстве, выносили на всеобщее обозрение то, о чем даже дома говорили шепотом.

Хуже всего было другое: в словах Велиара звучала правда.

Отец отчаянно хотел еще одного сына, кроме Ратмира. Он не слушал лекарей, не слушал мать, не желал слышать никого. У драконьих родов редко бывают трудности с рождением детей, но моей матери не повезло. Семь мертвых младенцев. Семь раз дворец замирал, ожидая плача новорожденного, и семь раз вместо него по коридорам разносился ее нечеловеческий крик.

Выжили только я и Ратмир.

Я часто осуждала отца про себя. Мне казалось: если бы он любил мать по-настоящему, разве стал бы подвергать ее таким мукам? После очередных тяжелых родов она умерла. Отец потом думал о новой жене, но так никого и не выбрал. Не нашел ту, которая могла бы занять ее место.

И вот теперь перед ним стоял человек, который всю жизнь хранил любовь к моей матери, и говорил ему правду в лицо.

После ссоры была дуэль.

Жестокая. Страшная. Такая, о которой потом долго молчали даже те, кто видел войны.

Велиар принял драконий облик первым. Над дворцом взметнулось огромное огненное тело, воздух задрожал от жара, а стекла в высоких окнах запели тонко и тревожно. Отец тоже обратился драконом, и на миг мне показалось, что небо раскололось над нами: лед и пламя сцепились прямо над башнями.

Они сражались не на жизнь, а на смерть. Рвали друг друга когтями, били хвостами, падали вниз и снова взмывали вверх. Я стояла во дворе, не в силах ни отвернуться, ни закричать.

Потом Велиар ударил отца в крыло.

Отец рухнул на каменные плиты уже в человеческом облике. Раненый, весь в крови, он все же поднялся и выхватил меч. Велиар навис над ним драконом — огромный, ослепительный, страшный, с пастью, полной огня.

Я до сих пор не понимаю, как отец устоял.

Он встретил чудовище не бегством, не мольбой, а клинком. Когда Велиар бросился на него, отец шагнул прямо под удар, пропустил когти почти у самого плеча и вонзил меч туда, где под броней чешуи билось сердце.

Огненный дракон взревел так, что у меня заложило уши.

А потом рухнул.

Отец победил, но сам едва держался на ногах. Велиар Голденфлейм погиб. Адриан в тот же день стал новым королем Земли Огня.

Я никогда не забуду взгляд, который он бросил на нашу семью.

В нем было столько ненависти, столько боли и жажды мести, что у меня перехватило дыхание. Я знала, как сильно Адриан любил отца. И не могла осуждать его горе. Но именно тогда поняла: между нами выросла пропасть, через которую уже не перекинуть мост.

Через месяц армия Земли Огня во главе с Адрианом пересекла нашу границу и захватила первый город.

Началась война.

Беспощадная, кровавая, все пожирающая. Адриан шел к Северице, не щадя никого. Горели укрепления, деревни, мосты, склады с зерном. Люди бежали на север, к столице, но война догоняла их быстрее, чем они успевали искать защиты.

Отец, еще не оправившийся от ран, отправил на фронт Ратмира.

А через три месяца во дворец доставили ларец.

В нем лежал окровавленный плащ моего брата. Тот самый, с родовым знаком на застежке. Ткань была разорвана у груди, темная от крови и грязи. К плащу приложили сломанный клинок Ратмира.

Подарок от Адриана.

Для отца это стало последней каплей.

Обезумев от горя, он сам возглавил армию. Его ответные удары были не менее жестокими. Пленные перестали возвращаться домой. Города, перешедшие на сторону Земли Огня, наказывали так, чтобы остальные боялись даже думать о сдаче.

Война превратилась в мясорубку.

А я разрывалась между тем, что должна была чувствовать, и тем, что чувствовала на самом деле.

Мне были дороги отец и Ратмир. Я скорбела по брату, боялась за наш народ, ненавидела эту войну. И все же сердце каждый раз болезненно сжималось, когда я слышала имя Адриана.

Я боялась собственных мыслей. Если бы кто-то узнал, меня бы назвали предательницей. И, может быть, не ошиблись бы.

Наверное, именно эти постоянные метания, страх и бессонные ночи окончательно подточили мои силы. Поэтому сухой мор и сразил меня так легко.

Какая-то часть меня даже обрадовалась болезни.

Не потому, что я хотела умереть по-настоящему. Нет. Просто боль стала такой плотной, такой невыносимой, что мысль о конце показалась почти милосердной.

Но я выжила.

Тетя Северина приехала во дворец, чтобы ухаживать за мной. Она поила меня горькими отварами, заставляла есть, держала мою руку, когда жар возвращался, и каждый день повторяла одно и то же:

— Пока человек жив, надежда тоже жива. Если ты умрешь, твой отец этого не переживет. Теперь ты его единственный ребенок, Астерия. У тебя есть долг перед родом.

Мне пришлось напомнить себе, что прежде всего я княжна. И только потом — восемнадцатилетняя девушка, безнадежно влюбленная во врага.

Я поклялась, что никто никогда не узнает о моей слабости.

Теперь я не имела права любить Адриана. Еще меньше, чем раньше.

Он был убийцей моего брата. Человеком, прошедшим мечом и огнем по моей земле. Королем, чье имя матери шептали детям вместо страшной сказки.

И все же мне с трудом верилось, что это один и тот же Адриан.

Каким я знала его раньше?

Сдержанным. Воспитанным. Аристократичным до холодности. Настоящим лордом с безупречными манерами. Он умел быть вежливым даже с теми, кто стоял гораздо ниже его по положению. Никогда не повышал голос без нужды, никогда не позволял себе грубости на людях.

И при этом никто не мог сравниться с ним в воинском искусстве.

Я не раз тайком наблюдала, как он тренируется. В такие минуты Адриан менялся. В янтарных глазах вспыхивал хищный огонь, привычная сдержанность исчезала, и наружу выходил зверь — сильный, изящный, опасный. Меч становился продолжением его руки. Каждое движение было точным, быстрым, безжалостным.

Сердце замирало, когда я видела его таким.

Но даже тогда Адриан не терял контроля. Он прятал чувства глубоко, позволяя другим видеть только холодную маску.

Настоящего, неприкрытого Адриана я видела всего один раз.

Над телом его отца.

Его боль и ярость были такими обнаженными, что внутри меня все скручивалось от жалости. Мне хотелось верить, что это пройдет. Что однажды вернется прежний благородный лорд, которого я так отчаянно любила. Но что-то подсказывало: Адриан не остановится, пока не утолит жажду мести.

Я тяжело вздохнула, провела пальцами по дорогому лицу на портрете и спрятала медальон под ворот платья — ближе к сердцу, рядом с портретом матери.

Дверь распахнулась.

В комнату вошла тетя Северина.

Я удивленно подняла голову. Она была взволнована — настолько, что даже не пыталась скрыть этого. Для тети, привыкшей держать себя в руках при любых обстоятельствах, это было почти страшнее крика.

— Что случилось? — спросила я.

Северина остановилась посреди комнаты и прикусила губу.

— Все кончено, девочка, — выдохнула она. — Мы проиграли. Твой отец убит. Король Адриан идет сюда, чтобы занять дворец. Нам нужно немедленно уезжать.

Сначала я не поняла.

Слова будто ударились о невидимую стену и рассыпались, не доходя до смысла.

Отец убит.

Мы проиграли.

Адриан идет сюда.

Только когда за спиной тети раздался тихий кашель, я заметила незнакомца в пыльной дорожной одежде.

Я напряглась. Впустить постороннего мужчину в покои княжны — нарушение, за которое в другое время наказали бы всех слуг на этаже. Но сейчас другое время закончилось.

Мой мир уже рухнул. Этикет больше не мог его удержать.

— Это лорд Кайран Тангрид, — сказала Северина, кивнув на незнакомца. — Он принес весть и хочет помочь нам бежать.

Я всмотрелась в лицо бородатого мужчины, пытаясь понять, почему его имя кажется знакомым.

Незнакомец сдернул накладную бороду и парик.

И я узнала его.

Лорд Кайран Тангрид. Верный соратник моего отца. Человек, о котором при дворе говорили вполголоса.

Его обычное лицо — мрачное, резкое, неулыбчивое — вызывало у придворных нервную дрожь. В нем было что-то такое, что заставляло уважать и опасаться одновременно. Из-за суровой манеры держаться он казался старше своих тридцати лет, но это не портило его. Темные волосы, обычно безупречно уложенные, сейчас растрепались после дороги, и от этого его холодная красота стала живее. Небольшой шрам на правой щеке тянул угол рта вверх, будто в вечной презрительной усмешке.

Придворные дамы не раз пытались завлечь этого загадочного мужчину, но каждый раз натыкались на ледяную стену.

Казалось, у Кайрана Тангрида нет слабостей.

Я знала лишь одну его привязанность — преданность моему отцу, который когда-то приблизил его к себе.

Кайран низко поклонился.

— Ваш отец взял с меня клятву, княжна. Я должен вернуть вас на трон. И сделаю для этого все. Но сначала мне нужно увезти вас отсюда.

— Вы думаете, Адриан захочет убить меня? — спросила я едва слышно.

Сердце будто сжала ледяная рука.

— Я не исключаю этого, — мрачно ответил Кайран. — Он скоро будет во дворце. Я едва успел его опередить. Надо спешить.

— Куда мы поедем?

— Лучше всего покинуть Землю Льда. Ваш отец хотел просить убежища у правителей Земли Заката.

В его глазах что-то мелькнуло, но я не решилась спросить, что именно.

Может, мне и правда не стоило знать, что ждет впереди. Иначе я могла сломаться прямо сейчас.

— Я велю собрать вещи, — сказала Северина.

— Только самое необходимое, — резко остановил ее Кайран. Потом, будто вспомнившись, добавил тише: — Простите. У нас мало времени.

Он повернулся к тете.

— Северина, я могу проводить вас до Обители Семи Огней. Там вы будете в безопасности. В вас нет драконьей крови, и вряд ли король Адриан станет тратить силы на ваши поиски. Но если вы решите поехать с нами, вы сможете быть полезны княжне.

Северина молча кивнула.

— У вас есть план? — спросила она.

— Есть. Но сейчас я не стану его раскрывать.

Она нахмурилась.

— Почему?

— На случай, если кто-то из нас попадет в руки Адриана и не выдержит допроса.

Меня передернуло.

Я не хотела представлять, что Адриан может пытать мою тетю. Не хотела — и все равно представила.

Кайран помедлил.

— И еще кое-что. Вы должны знать правду до того, как доверите мне свою жизнь. Я сделал то, что мне отвратительно. И сделал это только по просьбе вашего отца.

— Что именно? — спросила Северина.

— Официально я перешел на сторону Адриана. Присягнул ему. Для всех я предатель.

Он произнес это ровно, но в голосе за этой ровностью скрежетнула сталь.

— Иначе я бы не выжил и не смог выполнить клятву. Ваш отец понимал это. Но я не хочу, чтобы вы услышали обо всем от чужих людей.

Я не знала, что сказать.

Слишком многое обрушилось на меня за несколько минут. Отец мертв. Дворец потерян. Адриан близко. Верный человек моего отца теперь официально служит врагу.

Я только кивнула и пробормотала, что понимаю.

Кайран снова надел парик и бороду.

— Я буду ждать во дворе. Лошади оседланы.

Я даже не стала спорить, что после болезни едва держусь на ногах и вряд ли выдержу верховую езду. Меня охватило странное оцепенение, лишившее сил сопротивляться.

Моя прежняя жизнь рушилась на глазах.

Отец и брат мертвы.

Наша земля захвачена.

Скоро в Северице будет править новый король.

А я — беглянка, которой еще предстоит доказать, что она имеет право жить.

Крики за окном вывели меня из оцепенения.

Я подошла к окну и почувствовала, как сердце пропустило удар.

Внутренний двор был полон всадников. Они ворвались, как буря: в пыльных плащах, в темной броне, с поднятыми знаменами. На полотнищах бился на ветру огненный дракон с раскрытой пастью.

Мы не успели.

Адриан не дал нам уехать.

Мой взгляд сам начал искать среди солдат знакомую фигуру. Я ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать. Искала — и, когда нашла, уже не смогла отвернуться.

Он сидел верхом в блестящих доспехах, сбросив шлем. Ветер трепал темные волосы с золотистым отливом. Даже издалека я узнала линию подбородка, знакомый изгиб губ, посадку головы.

Адриан. Мой любимый враг. Тот, кого я должна была ненавидеть. Тот, кого даже теперь не могла ненавидеть до конца.

Глава 3

Тетя Северина влетела в комнату бледная, как полотно.

— Беда, Астерия! — выдохнула она и схватила меня за плечи. — Мы опоздали.

— Где Кайран Тангрид? — спросила я.

— Не знаю. Он ждал снаружи, но… — тетя запнулась, и по ее лицу я все поняла. — Вряд ли ему удалось выжить.

Странно, но в этот миг я не закричала и не заплакала. Внутри стало тихо. Так тихо, будто страх перегорел и оставил после себя только пустоту.

— Значит, так тому и быть, — сказала я. — Мы останемся и встретим свою судьбу с достоинством.

Северина прижала меня к себе.

Как и я, она понимала: шансов почти не осталось. Скорее всего, нас ждала смерть от рук солдат Адриана. Может быть, быстрая. Может быть, нет. И от этой мысли по коже пробежал холод, но я заставила себя не дрогнуть.

За дверью раздался лязг мечей.

Наши последние защитники погибали, пытаясь задержать врага хотя бы на несколько минут.

Я стояла у окна и не могла оторвать взгляд от всадника в позолоченной броне. Видела, как во дворе добивают последних людей моего отца. Видела, как Адриан, возбужденный битвой, срывает с головы шлем и вскидывает меч, встречая победный рев своих воинов.

Его янтарные глаза горели огнем. Черные волосы с золотистым отливом рассыпались по плечам, будто в них сплелись ночь и пламя. Эта особая примета крови огненных драконов всегда завораживала меня. В Адриане было все, от чего я не могла отвести взгляд: дикость и порода, жестокость и красота, мрак и ослепительный жар.

Он словно почувствовал мой взгляд. Поднял голову. Посмотрел прямо на мое окно. И я невольно отшатнулась.

В его глазах была такая ненависть, будто он видел не меня, а живое воплощение всего, что хотел уничтожить.

Когда любимый человек смотрит на тебя так, больно не сердцу. Больно всему телу. Словно тебя уже ударили, только рана еще не успела раскрыться.

Я заставила себя снова подойти к окну.

Адриан уже исчез во дворце. Его воины во дворе праздновали победу криками, ударами мечей о щиты и грубым смехом.

Среди них была женщина.

Она стояла в доспехах, с обнаженным мечом в руке. Рыжеватые волосы выбились из-под ремней и развевались на ветру. Я узнала ее почти сразу.

Раяна.

Оборотница, которую Адриан когда-то нашел в лесу раненым зверенышем. Он выходил ее, и с тех пор она не отходила от него ни на шаг. Говорили, в бою Раяна принимала облик волчицы и рвала врагов зубами. Дикое, жестокое создание, преданное только своему хозяину, было к Адриану ближе, чем кто-либо другой.

Раяна тоже подняла голову.

Наши взгляды встретились.

Ее лицо исказилось от звериной злобы. Она оскалилась и низко, угрожающе зарычала — так, что даже стоявшие рядом воины оглянулись на нее с опаской.

На этот раз я не отступила. Я встретила ее взгляд прямо, с вызовом. Слабость я могла показать только перед Адрианом. Перед этой женщиной — никогда. Я все еще была княжной. Даже без трона. Даже без своей земли.

Двери моих покоев с грохотом распахнулись. Один из створов ударился о стену так сильно, что с потолка посыпалась пыль.

В комнату ворвались воины, гремя доспехами.

Мы с тетей прижались друг к другу. Я чувствовала, как дрожит ее тело, и изо всех сил заставляла себя не дрожать самой. Показаться этим людям испуганной жертвой казалось почти хуже смерти.

Я поклялась себе, что не закричу. Не заплачу. Не попрошу пощады.

В голове всплывали страшные истории, которые во время войны передавали шепотом: о дворцах, взятых штурмом, о женщинах, оставшихся без защиты, о победителях, которые забывали, что перед ними люди. Раньше эти рассказы казались чем-то далеким, почти невозможным.

Теперь они стояли у меня в комнате.

Северина заслонила меня собой. Уже открыла рот, чтобы обрушить на солдат весь свой гнев, но воины вдруг расступились.

Кровь прилила к лицу, когда я увидела Адриана.

Он вошел медленно, не торопясь. Вблизи казался еще более чужим. Весь в крови — чужой или своей, я не знала. С хищным блеском в глазах. С лицом человека, который только что победил и еще не насытился победой.

Он смотрел на нас с таким презрением, будто мы были насекомыми, случайно попавшими ему под сапог.

— Слава богам-драконам, — сказала Северина.

Ее голос прозвучал твердо. Я даже удивилась, что она способна говорить так спокойно.

— Я рада, что мы имеем дело с благородным лордом, а не с этими дикарями. Лорд Адриан, надеюсь, вы проявите милосердие к беззащитным женщинам.

— Милосердие? — губы Адриана искривились. — О, конечно. Я непременно проявлю милосердие к семье убийцы моего отца.

— Вы станете мстить женщинам, которые не держали в руках меча? — голос тети дрогнул, но она не отступила.

Адриан перевел на нее взгляд.

— Назовите свое имя.

— Северина.

— Северина, — медленно повторил он. Его лицо окаменело. — Родственница той женщины, что свела с ума моего отца?

Вот этого я не выдержала.

Даже от него.

Даже понимая, что им движет боль.

— Не смей так говорить о моей матери! — выкрикнула я и шагнула вперед.

Адриан повернулся ко мне.

На миг мне показалось, что в его взгляде что-то дрогнуло. Но это исчезло так быстро, что я решила: померещилось.

— Смотрите-ка, кто подал голос, — усмехнулся он. — Помнится, раньше ты и рта открыть не смела, княжна Астерия.

Он окинул меня взглядом с головы до ног. Медленно. Жестоко.

— И, надо признать, со времени нашей последней встречи ты стала еще безобразнее. Хотя я был уверен, что это невозможно.

Я схватилась за руку Северины, чтобы не упасть.

Удар пришелся точно туда, где я была слабее всего. В ту старую, незажившую рану, которую он даже не должен был видеть.

Но следующая фраза оказалась страшнее.

— Впрочем, моим планам это не помешает. Я намерен взять тебя в жены, княжна.

Я смотрела на него и не понимала слов.

— Что?

— Зачем вам это? — спросила Северина.

Адриан улыбнулся. Хищно, почти лениво.

— Скажем так, я хочу наслаждаться местью как можно дольше. Эта бледная немощь — последняя живая наследница ледяных драконов. Остальных я уже уничтожил.

— Чем эта девочка провинилась перед вами? — Северина сжала кулаки.

— Хотя бы тем, что родилась, — ответил Адриан. — Я сделаю так, что каждая минута ее никчемной жизни станет для нее наказанием.

— Но вы хотите сделать Астерию своей женой. Своей королевой, — осторожно сказала тетя. — Она будет матерью ваших детей. Боги-драконы завещали оберегать ту, с кем заключен брачный союз. Вы готовы нарушить древний закон?

— О, я буду заботиться о жене, — Адриан тихо рассмеялся. — Так же, как ее собственный отец заботился о своей.

Я похолодела. Он знал, куда ударить.

— Когда княжна достигнет подходящего возраста, — продолжил он, — я буду исправно выполнять супружеский долг. Мне нужны наследники. Дети с моей кровью или без драконьего дара останутся живы. Но если в них проснется кровь ледяных драконов…

Он не договорил. И не нужно было.

Северина побледнела.

— Вы не посмеете.

— Неужели? — Адриан склонил голову набок. — Разве не так короли ледяных драконов поступали со своими женами? Использовали их ради продолжения рода, пока те не умирали?

Я смотрела на лицо, которое любила столько лет, и больше не узнавала его.

До меня постепенно доходил весь ужас моего положения. Брак, о котором я мечтала, превращался в приговор. Он сделает меня женой, королевой, матерью своих детей — и одновременно пленницей, которую будут держать живой лишь до тех пор, пока она нужна.

А если ребенок унаследует мою кровь…

Нет.

— Я никогда не соглашусь стать твоей женой, — выдохнула я.

— Вот как? — голос Адриана стал почти мягким. От этой мягкости было страшнее. — Думаю, через пару мгновений ты передумаешь.

Он сделал знак солдатам.

— Если, конечно, не хочешь, чтобы мои люди показали твоей драгоценной тете, как обращаются с теми, кто мешает новому королю.

Солдаты шагнули к Северине.

— Нет! — я бросилась вперед, но меня отшвырнули в сторону так легко, будто я ничего не весила.

Я ударилась плечом о край стола и едва удержалась на ногах.

Северина попыталась сопротивляться. Один воин выкрутил ей руки за спину, второй сорвал с нее верхний плащ. Ткань с треском разошлась по шву. Тетя стиснула зубы, не позволяя себе вскрикнуть.

— Не смей соглашаться, девочка! — крикнула она. — Слышишь? Не смей!

Солдаты засмеялись. Кто-то грубо схватил ее за подбородок, заставляя поднять лицо. Кто-то дернул за ворот платья. Я увидела, как Северина зажмурилась, и во мне что-то оборвалось.

Это было не просто унижение.

Это было предупреждение.

Адриан смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно.

Я все еще пыталась верить, что это не он. Что горе и месть сделали из него чудовище только на время. Что когда-нибудь прежний Адриан вернется.

Но могла ли я ради этой жалкой надежды отдать на растерзание единственного родного человека, который у меня остался?

Нет.

— Стой! — закричала я.

Мой голос сорвался, но я не заметила.

Я смотрела только на Адриана.

— Пожалуйста, прекрати. Я согласна. Слышишь? Я согласна стать твоей женой.

Глава 4

— Отпустите, — лениво бросил Адриан.

Солдаты переглянулись с явным недовольством, но подчинились. Северина покачнулась, и я бросилась к ней, помогая запахнуть разорванную одежду и поправить сбившиеся пряди. Слезы текли по ее щекам уже беззвучно. Она держалась так храбро, пока все происходило, и только теперь, когда худшее миновало, ее силы иссякли.

Адриан смотрел на нас без малейшего сочувствия.

— Через полчаса вы должны быть готовы к церемонии, — сказал он.

И вышел.

Я смотрела на закрывшуюся дверь, не в силах поверить.

Так быстро?

Он даже не даст мне нескольких дней, чтобы свыкнуться с мыслью о свадьбе. Не даст времени оплакать отца. Не даст проститься с прежней жизнью.

Если бы не все, что произошло за последние часы, я, наверное, могла бы почувствовать себя счастливой. Как жалко и страшно это звучало. Я ведь все еще любила его. Все еще помнила мальчика с золотом в волосах, благородного лорда на балах, воина, от которого невозможно было отвести взгляд.

Я могла бы оправдать многое. Горе. Месть. Даже жестокость на поле боя. Но одно дело — убивать воинов. И совсем другое — отдавать беззащитную женщину солдатам на потеху.

А его слова о том, что он истребил всех, в ком текла кровь ледяных драконов… женщин, детей, тех, кто не держал оружия…

Неужели это правда?

— Ты не должна выходить за него, — хрипло сказала Северина, вытирая слезы рукавом. — Слышишь? Не должна. Против воли он не сможет тебя принудить. Обряд будет недействительным.

— У меня нет выбора, — тихо ответила я. — Иначе он убьет тебя. И не только тебя.

— Может быть, Кайрану Тангриду удалось выжить, — прошептала тетя. — У нас есть как минимум три года до твоего полного пробуждения. Нужно убедить Адриана отправить тебя на это время в Обитель Семи Огней. Там я смогу защитить тебя. Хотя бы от части бед.

— Думаешь, он станет меня слушать? — горько спросила я.

Северина не ответила. И ее молчание было честнее любого утешения.

Я медленно поднялась. Хватит жалеть себя.

Пока Адриану нужно мое добровольное согласие, я еще могу ставить условия. После церемонии он получит надо мной власть мужа и короля. Но сейчас у меня оставалась последняя возможность добиться хоть чего-то.

— Ты куда? — встревоженно спросила Северина, когда я направилась к двери.

— Обсудить условия с будущим мужем.

— Будь осторожна, девочка, умоляю, — сказала она мне вслед. — Он сейчас как дикий зверь, опьяненный победой. Не разжигай в нем ярость еще сильнее.

Я открыла дверь и столкнулась с четырьмя солдатами.

Они встретили меня насмешливыми взглядами. Один даже ухмыльнулся, будто заранее ждал, что я начну плакать или просить.

Я подняла подбородок.

— Проведите меня к королю Адриану.

— Вам велено оставаться здесь, — ответил один из воинов.

— Тогда церемонии не будет, — холодно сказала я. — Мне нужно обсудить условия. Думаю, вашему королю не понравится, если его планы сорвутся из-за вашей глупости.

Солдаты переглянулись.

Тот, что явно был среди них главным, нехотя кивнул.

— Хорошо. Я отведу вас. Но вы сами напрашиваетесь, девочка.

— Я не девочка, — спокойно ответила я. — Я ваша будущая королева. Мой муж может обращаться со мной как захочет, но вам такого права никто не давал. Сомневаюсь, что король одобрит неуважение к своей жене.

Ухмылки исчезли.

Я не стала ждать ответа и пошла по коридору, стараясь не смотреть вниз. Но взгляд все равно цеплялся за темные пятна на мраморе, за разбитые светильники, за тела, которые еще не успели убрать.

Дворец, где я выросла, превратился в чужое место.

Мой провожатый шел впереди. Очень скоро я поняла, куда он ведет меня, и похолодела.

В покои моего отца.

Нет. Уже не моего отца.

Адриан сделал это нарочно. Выбрал спальню покойного короля, чтобы без слов показать: теперь хозяин здесь он.

У дверей стояла еще одна стража. Солдаты заколебались, когда мой провожатый объяснил, чего я хочу.

— Король не один, — криво усмехнулся один из них. — Приказано не беспокоить.

— Я настаиваю.

Охранник смерил меня взглядом и распахнул дверь с преувеличенным, почти издевательским почтением.

Я переступила порог.

И сразу пожалела. Дверь за моей спиной закрылась.

В комнате пахло кровью, вином и дымом от погасших свечей. На широкой кровати, принадлежавшей моему отцу, полулежал Адриан. Доспехи он уже снял, рубашка была распахнута у ворота, на коже темнели следы чужой крови. Рядом с ним, слишком близко, устроилась Раяна. Ее волосы рассыпались по плечам, ремни на кожаной тунике были расстегнуты, а на губах играла сытая, довольная улыбка.

Она ни капли не смутилась моему появлению.

Наоборот, рассмеялась.

— Какая трогательная сцена, — протянула Раяна. — Невеста пришла за благословением?

Я застыла у двери.

Слова застряли в горле.

Адриан даже не поднялся. Остался лежать, закинув руку за голову, и смотрел на меня с холодным любопытством.

— Моя будущая жена хочет присоединиться к празднику? — насмешливо спросил он.

— Я хотела… — начала я и замолчала.

Горло сжало так, что продолжить было почти невозможно.

— Адриан, ты правда собрался жениться на этой? — презрительно спросила Раяна.

Она поднялась с кровати и подошла ко мне. В ее движениях было что-то звериное: мягкость, опасность и открытая угроза.

Я невольно отступила на шаг.

Раяна улыбнулась шире и одним резким движением сорвала с моей головы платок.

Холодный воздух коснулся голой кожи.

Я вскинула руки, но было поздно.

— Вот уж не повезло тебе с невестой, — рассмеялась она. — Бледная, лысая, трясется от каждого взгляда. Думаешь, ты вообще на что-то годишься, княжна?

Я старательно не смотрела на Адриана.

Но чувствовала его взгляд. Чувствовала, как он наблюдает за происходящим и не делает ничего. Ни слова. Ни жеста. Даже не попытался остановить ее.

Раяна провела пальцами почти над моей головой, не касаясь, но так близко, что я все равно вздрогнула.

— Смешная, — сказала она. — Почти жалко.

— Не слишком увлекайся, — лениво произнес Адриан. — Она все-таки нужна мне живой.

— Только живой? — Раяна оглянулась на него и усмехнулась. — Больше никаких требований?

— Пока никаких.

Они говорили обо мне так, будто меня не было в комнате. Будто я была вещью, которую можно осмотреть, унизить, оценить и отложить до нужного времени.

Щеки горели от стыда.

Я наклонилась, подняла с пола платок и прижала его к груди, но на голову не надела. Не хотела доставлять Раяне удовольствие видеть, как я прячусь.

— Ты что-то хотела, моя дорогая невеста? — спросил Адриан.

Я заставила себя выпрямиться.

— Да. Я хочу обсудить условия нашего брака.

— Условия? — он чуть приподнял бровь. — Как занятно.

Раяна вернулась к кровати и села рядом с ним, положив ладонь ему на плечо. Адриан не отстранился. Наоборот, позволил ей остаться там — живым, нарочитым доказательством того, какое место я буду занимать в его жизни.

Никакое.

— Я слушаю, — сказал он.

— После церемонии я хочу уехать в Обитель Семи Огней к тете, — произнесла я как можно ровнее. — Вы сами дали понять, что до полного пробуждения крови я вам не нужна. Так будет проще всем. Я не буду попадаться вам на глаза.

К моему удивлению, Адриан не разозлился.

Он долго смотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Похоже, у моей будущей жены есть характер.

Раяна фыркнула.

— Где? Я не заметила.

Адриан усмехнулся, не сводя с меня глаз.

— Тем приятнее будет его сломать.

Сердце болезненно сжалось.

В этот миг я особенно ясно поняла, как сильно обманывалась в нем. И все же где-то глубоко, почти стыдно, продолжала тлеть надежда. Три года — это долго. За три года многое может измениться. Я стану другой. Красивой, спокойной, достойной. Я смогу стать идеальной женой. Может быть, не любимой, но хотя бы такой, которую невозможно презирать.

Как же жалко звучала эта мысль.

И как отчаянно я за нее цеплялась.

— Я не против, чтобы ты убралась с глаз долой, — наконец сказал Адриан. — Обитель так обитель. Но если надеешься сбежать, не советую. Мои люди будут следить за ней днем и ночью. Каждый входящий и каждый выходящий будет проверяться.

— Я понимаю.

— Не думаю. Но поймешь.

Раяна тихо засмеялась.

Я сжала платок так сильно, что пальцы заныли.

— Благодарю, — сказала я сухо.

— Уже уходишь? — спросил Адриан. — А я почти начал скучать.

— Боюсь, через полчаса нам обоим придется изображать радость перед жрецами, — ответила я. — Не хочу отнимать у вас последние минуты свободы.

Раяна перестала улыбаться.

Адриан же вдруг рассмеялся. Коротко, негромко, но по-настоящему.

— Осторожнее, княжна. Я могу решить, что ты не так скучна, как кажешься.

Я не ответила.

Развернулась и вышла, чувствуя на себе их взгляды до самой двери.

Только в коридоре я смогла вдохнуть. Душа разрывалась на части.

Мой будущий муж открыто предпочитал другую и даже не пытался это скрыть. Он ясно дал понять: я для него ничто. Инструмент для мести. Пленница. Будущий сосуд для наследников. И никогда не стану чем-то большим.

И все же теперь у меня было три года.

Три года, чтобы выжить. Три года, чтобы стать сильнее. Три года, чтобы понять, как жить дальше.

Когда я вернулась в свои покои, Северина сразу поднялась мне навстречу.

— Ну? — спросила она почти беззвучно.

Я закрыла за собой дверь.

— Он согласился на мои условия, тетя.

Северина выдохнула и слабо улыбнулась.

— Ты умница, девочка.

И только тогда я позволила себе на несколько мгновений закрыть глаза.

Глава 5

Церемония была похожа на злую насмешку.

Перепуганного жреца, чудом выжившего при штурме, притащили в полуразрушенную часовню. Под ногами хрустело битое стекло, от стен тянуло холодом и гарью, а возле алтаря бога-дракона еще темнели пятна, которые никто не успел смыть.

Роль гостей исполняли солдаты Адриана. Многие уже успели добраться до дворцовых погребов, поэтому со всех сторон слышались пьяный смех, грубые выкрики и непристойные шутки.

Единственной, кто сохранял достоинство, была Северина.

Она стояла в стороне от этих людей и не сводила с меня глаз. В ее взгляде не было ни упрека, ни отчаяния — только молчаливая поддержка. И ради нее я заставляла себя держаться прямо.

У алтаря я стояла с каменным лицом.

Адриан не скрывал насмешливой улыбки. Он сжимал мою руку так сильно, что кости ныли от боли, но я не пожаловалась. Только повторяла за жрецом слова обряда, будто произносила их не я, а кто-то другой.

Когда жрец объявил нас мужем и женой, Адриан повернулся ко мне.

На миг я успела вспомнить все свои прежние мечты о нашей свадьбе.

А потом он впился в мои губы грубым, жестким поцелуем.

Не поцеловал — наказал.

Я едва не вскрикнула от боли и унижения, но сдержалась. Не дам им услышать мой крик. Не сейчас.

Адриан отпустил меня только тогда, когда сам захотел. Ноги подкосились, и я упала у алтаря. За спиной раздался хохот его воинов.

Северина бросилась ко мне и помогла подняться.

А Адриан уже шел прочь под рев поздравлений, будто церемония была не браком, а еще одной победой. Раяна оказалась рядом с ним почти сразу. Он взял ее за руку так открыто, будто именно она стала его законной женой.

Свадебный пир устроили в большом зале, где раньше сидел мой отец.

Теперь его место занял Адриан.

Я была почти благодарна судьбе за то, что меня посадили на противоположной стороне. Смотреть на него рядом было бы невыносимо. Хотя и отсюда я видела слишком много.

Раяна устроилась возле него так близко, что сомнений ни у кого не оставалось. Адриан пил тосты, смеялся, принимал поздравления и время от времени что-то говорил ей на ухо. Она отвечала низким смехом и смотрела на меня с ленивым торжеством.

Солдаты рассказывали, как брали наши города. Кто-то хвастался добычей, кто-то спорил о числе убитых, кто-то с пьяной гордостью вспоминал, как горели северные башни.

Я не могла проглотить ни куска.

Сидела прямо, с пустым взглядом, и смотрела на мужа, который напивался вином за столом моего отца.

Хуже всего было думать о ночи.

Я знала: нежности не будет. Не будет ни уважения, ни осторожности, ни даже человеческой жалости. Адриан захочет причинить мне боль. И я не знала, хватит ли мне сил пережить это так, чтобы не сломаться.

Внезапно Северина судорожно сжала мою руку.

Я проследила за ее взглядом — и едва удержалась, чтобы не выдать себя.

В зал вошел Кайран Тангрид.

Он был в дорогом черном костюме, с гладко зачесанными волосами и безупречной осанкой. Таким я его и знала: холодным, собранным, мрачным до пугающей красоты.

— Кайран выжил, — прошептала Северина. — Может быть, он нам поможет?

— Чем? — так же тихо ответила я. — Если бы он мог что-то изменить, появился бы раньше. Теперь я жена Адриана. Этого уже не отменить.

Кайран подошел к Адриану и почтительно поклонился.

— Позвольте поздравить вас, мой король.

— Благодарю, — Адриан махнул рукой. — Рад, что ты отложил свои дела и присоединились к нам. Моя дорогая жена, вы, кажется, знакомы с нашим гостем?

Я кивнула, стараясь не смотреть на Кайрана слишком пристально.

— Оказывается, знакома, — холодно ответила я. — Хотя я думала, лорд Тангрид сейчас там же, где и другие верные люди моего отца.

— Лорд Тангрид оказался умнее остальных псов короля Борейна, моя дорогая, — насмешливо сказал Адриан. — Он вовремя поклонился более сильному правителю. Думаю, тебе стоит знать: он доказал преданность лучше многих. Именно благодаря ему мне удалось взять твоего отца.

Кровь отлила от лица.

Я впилась взглядом в Кайрана.

Он смотрел на меня как на пустое место. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

И все же я вспомнила его слова.

«Я сделал то, что мне отвратительно. И сделал это только по просьбе вашего отца».

Верить ли ему?

Адриан приказал Кайрану сесть справа от себя.

— Я вижу, моя жена прожигает тебя взглядом, — внезапно заметил он. — Если бы глазами можно было убивать, боюсь, бедный Кайран, ты бы уже лежал мертвым.

— Умереть от руки королевы было бы честью, мой король, — ровно ответил Кайран и церемонно поклонился в мою сторону.

На одно короткое мгновение в его взгляде мелькнула живая искра.

И у меня будто камень упал с души.

Он на моей стороне.

И если кому-то здесь следовало бояться, то Адриану. Нельзя недооценивать человека вроде Кайрана Тангрида.

Пир тянулся бесконечно.

К концу он превратился в пьяное, шумное безумие. Солдаты хватали служанок, кто-то пытался вырваться, кто-то плакал, кто-то просто исчезал за распахнутыми дверями боковых комнат. Я заставляла себя не смотреть. Не потому, что мне было все равно, а потому, что еще один взгляд мог окончательно разбить меня.

Адриан уже опьянел настолько, что его взгляд стал мутным.

А Кайран только делал вид, что пьет. Иногда я замечала, как он смотрит на Адриана, и от этого взгляда мне становилось холодно. В нем не было ни страха, ни раболепия. Только расчет.

Я сидела прямо и делала вид, что происходящее вокруг меня не касается. Что я не слышу смеха. Не вижу чужого ужаса. Не чувствую, как дворец моего детства превращается в логово победителей.

Последней каплей стал солдат, который, гоняясь за молодой служанкой, опрокинул кувшин с вином прямо на мою тарелку.

Я вскочила.

И тут же пожалела.

Адриан медленно повернул голову.

— Моя жена, кажется, намекает, что пора приступить к супружеским обязанностям?

Все тело напряглось.

Страх поднялся изнутри ледяной волной.

— Думаешь, у тебя получится? — рассмеялась Раяна. — Ты и трезвый вряд ли смог бы. Уж больно страшная добыча.

— Сомневаешься во мне? — Адриан пьяно усмехнулся. — Тогда, пожалуй, стоит вернуть старые обычаи. Чтобы никто не сомневался в законности брака.

Кайран чуть подался вперед.

— О каких обычаях вы говорите, мой король?

— О брачной ночи при свидетелях, — ответил Адриан. — Пусть все убедятся, что брак заключен по-настоящему.

Я вцепилась в руку Северине.

— Он не может, — прошептала я.

Тетя побледнела.

— Может.

В этот миг внутри меня что-то оборвалось.

Тонкая нить, на которой еще держалось мое прежнее чувство.

Светлая, глупая, детская любовь к Адриану начала темнеть. На ее месте поднималось другое — тяжелое, горячее, злое.

Ненависть.

— Мой король, вы выпили слишком много, — сказал Кайран. Его голос оставался спокойным, почти бесстрастным. — Возможно, будет разумнее отложить супружеский долг до утра.

Адриан прищурился.

— Не разочаровывай меня, Кайран. Или я ошибся в тебе? Что заставляет тебя ходатайствовать за эту породу ледяных драконов?

— Забота о вашей репутации, мой король.

Кайран даже не моргнул.

— Вы только что заняли трон. Неужели хотите, чтобы пьяная солдатня судачила о том, что происходит в вашей спальне? Какими бы ни были ваши отношения с женой, позволить нижестоящим видеть такое — значит самому унизить королевское достоинство.

Адриан некоторое время смотрел на него.

Долго.

Так долго, что я перестала дышать.

Потом его лицо разгладилось.

— Теперь понимаю, почему король Борейн так ценил тебя, — усмехнулся он. — Мне нравится, что ты не боишься говорить правду.

Кайран склонил голову.

— Я служу вам, мой король.

— Разумеется.

Адриан резко поднялся.

— Но чем раньше я покончу с этим, тем лучше. Эта бледная немощь слишком отвратительна, чтобы брать ее трезвым.

Раяна фыркнула, но Адриан уже не смотрел на нее.

Он двинулся ко мне.

Я больше не видела никого вокруг. Ни Кайрана, ни Северину, ни солдат, ни Раяну. Только Адриана, который приближался ко мне как приговор.

Я хотела, чтобы все закончилось как можно быстрее.

Чтобы потом остаться одной.

Чтобы оплакать свою глупую любовь, свое детское ожидание, все мечты, которые сама же годами кормила.

Адриан схватил меня за запястье и потащил к выходу.

Вслед полетели шутки и пьяные советы. Я слышала, как Северина вскрикнула мое имя, но не обернулась. Если бы увидела ее лицо, могла бы не выдержать.

Адриан затащил меня в мои покои и толкнул внутрь так резко, что я едва не упала.

Дверь захлопнулась. Мы остались одни.

— Если бы ты знала, как я тебя ненавижу, — прошипел он.

Его глаза горели лихорадочным огнем.

— Из-за твоей матери мой отец никогда не любил мою. У него была тайная комната. Святилище. Ее портреты, ее письма, вещи, которые она когда-то держала в руках. Он часами сидел там, как проклятый. Когда узнал о ее смерти, заперся на месяц. А потом твой отец убил его. Моя мать не выдержала всего этого и сама ушла из жизни.

Я смотрела на него, не зная, что ответить.

Я не знала правды о его матери. Для всех она умерла после тяжелой болезни. Теперь многое становилось страшнее и понятнее.

Я понимала его боль.

Но могла ли боль оправдать то, что он делал со мной?

— Вы можете ненавидеть моих родителей, — глухо сказала я. — Но что вам сделала я?

— Замолчи, — зарычал Адриан. — Не смей говорить, пока я не разрешу.

Я вздрогнула, но не опустила глаз.

Он шагнул ближе.

— Снимай платье. И ложись. Не сопротивляйся — и все закончится быстрее.

Каждое слово хлестало, как удар.

Я вспоминала, как когда-то представляла себе первую ночь с этим мужчиной. Думала, что буду счастлива. Что он будет смотреть на меня с нежностью. Что я наконец стану для него не серой девочкой у стены, а женщиной, которую он выбрал.

Но передо мной стоял не тот Адриан. Передо мной был пьяный, злой человек, ослепленный местью. И я больше не могла его оправдывать.

Он растоптал мои чувства. Ту нежность, которую я годами берегла для него. Он сам решил уничтожить мою любовь — и на ее месте посеял ненависть.

Я принимаю его выбор. Я сделаю все, чтобы освободиться от него. Наверное, именно в этот миг во мне родилась другая Астерия. Не наивная княжна, верившая в сказки. А женщина, которая будет бороться. Женщина, которая больше не позволит никому обращаться с собой как с вещью.

Я молча сняла платье, забралась под покрывало и легла на спину, глядя в потолок. Единственная слабость, которую я себе позволила, — закрыть глаза, чтобы не видеть его лица.

Потом я перестала считать удары собственного сердца.

Перестала различать его дыхание, шаги, тяжелую тишину комнаты.

Я ушла внутрь себя, туда, куда он не мог добраться.

Когда все закончилось, я услышала, как Адриан отступил к двери. Потом раздался резкий стук — знак тем, кто ждал снаружи, что брачный обряд завершен.

Дверь хлопнула. Он ушел. А я осталась лежать неподвижно, будто тело больше не принадлежало мне.

Мой брак был закреплен.

Я стала законной женой мужчины, которого когда-то так отчаянно любила — и которого теперь училась ненавидеть с той же силой.

Только когда за дверью стихли шаги, я позволила себе заплакать. Тихо. Без голоса. Без надежды, что кто-то услышит. Я плакала по девочке, которая столько лет любила Адриана Голденфлейма. А потом поклялась, что это последние слезы, пролитые по нему. Я позволю себе эту слабость только один раз. И никогда больше.

Глава 6

Месяц пролетел незаметно.

Жизнь в Обители Семи Огней текла размеренно: тихо, однообразно, скупо на события. Я почти привыкла к этому заточению. К тяжелому плату, скрывающему лицо. К вечному полумраку кельи. К узкому окну, за которым не было ни дворцового сада, ни широкого неба над Северицей.

Только спокойствие это было обманчивым.

Затишье перед бурей.

— Лорд Тангрид прибыл, — сказала Северина, переступив порог моей комнаты.

По ее лицу я сразу поняла: что-то случилось.

— Не один. Надень плат и спускайся в приемную.

Я не стала переспрашивать.

Все было оговорено еще месяц назад, по дороге в обитель, когда тетя вполголоса пересказала мне план Кайрана. После свадебного пира, когда гости окончательно потеряли человеческий облик, он нашел минуту поговорить с ней наедине.

Помню, тогда я ужаснулась.

Но чем дольше думала, тем яснее понимала: ради того, чтобы сбросить узурпатора, можно пойти и на такое.

Пожертвовать пешкой, чтобы поставить мат королю.

Раньше мне не приходило в голову мыслить такими категориями. Теперь у меня не осталось выбора.

С каждым днем сердце становилось тверже.

Адриан даже не спустился проститься перед моим отъездом. О том, чтобы лично сопроводить меня в Обитель Семи Огней, не могло быть и речи. Он выделил отряд солдат, отдал приказы — и словно забыл о моем существовании.

Командир уже по дороге сообщил, что я не имею права покидать пределы обители без разрешения мужа. Не могу переписываться с теми, кого новая власть считает неблагонадежными. Не могу принимать гостей без проверки.

Надо мной установили жесткий надзор.

Я стала пленницей.

Первый день в келье я просидела, глядя в одну точку.

Мои прежние покои — светлые, просторные, с высокими окнами на парк — остались в другой жизни. Здесь были низкий потолок, узкое оконце, блеклые стены и тишина, которую нарушал только звон колокола к службе.

Я даже обрадовалась, что плат скрывает лицо почти целиком.

Так легче прятать то, что творилось внутри.

Часами я сидела, сжимая в пальцах медальон. Отодвигала портрет матери и смотрела на ненавистные черты Адриана.

В первые дни после той ночи мне хотелось раздавить миниатюру. Сжечь. Уничтожить навсегда, чтобы не видеть больше этих глаз, этих губ, этого лица, которое я когда-то любила до боли.

Но что-то меня остановило. Теперь я понимала: портрет больше не будет символом любви. Он станет символом ненависти.

Будет напоминать, кого я должна уничтожить.

Иногда я пугалась собственных мыслей. Мне не нравилось то, во что я превращалась. Но остановиться уже не могла.

Я поправила плат перед маленьким зеркальцем над рукомойником и вышла к тете.

Мы спустились в приемную — пустую, строго обставленную комнату с высокими окнами. Кайран Тангрид стоял у окна, заложив руки за спину. На нем был темно-серый дорожный костюм, припорошенный пылью. Он выглядел так, будто только что сошел с дороги, но даже усталость не нарушала его собранности.

На грубом деревянном стуле поодаль сидела девушка в плаще с низко надвинутым капюшоном.

Видны были только губы — нежные, чуть дрожащие.

— Добро пожаловать в Обитель Семи Огней, — ровно произнесла Северина. — Полагаю, эта юная леди — ваша подопечная, которую вы хотите доверить моему попечению?

Кайран поклонился.

— Благодарю за гостеприимство, настоятельница. Позвольте представить вам Лиору Велес. Она осталась сиротой, и я счел своим долгом взять ее под опеку. Ее покойный отец был моим другом. К сожалению, мои дела не позволяют мне полностью исполнять обязанности опекуна, поэтому я решил, что Лиора проведет ближайшие три года здесь. Я буду навещать ее, когда смогу, и, разумеется, сделаю щедрое пожертвование за заботу.

— Весьма благородно с вашей стороны, — мягко сказала Северина. — Мы с радостью приютим бедную девушку. К тому же моей племяннице здесь будет не так одиноко.

Все взгляды обратились ко мне.

Кайран изобразил удивление, словно только сейчас заметил мое присутствие, и рассыпался в вежливых извинениях. Девушка вскочила со стула, собираясь сделать реверанс.

— Не стоит церемоний, — остановила я ее, чуть подняв руку. — Тебя зовут Лиора?

Я постаралась, чтобы голос прозвучал мягко.

Девушка сбросила капюшон и робко улыбнулась.

— Да, моя королева.

Я внимательно оглядела ее.

Овальное лицо. Матово-белая кожа. Прозрачные голубые глаза. Светлые волосы, чуть вьющиеся на концах, оттеняли ее нежную, почти хрупкую красоту. Она казалась очень юной. Милой. Искренней. Доброй.

Слишком хорошей для зверя, которому мы собирались ее отдать.

На миг во мне шевельнулась жалость, но я тут же подавила это чувство.

Нельзя привязываться к той, кто должна стать орудием мести.

— Надеюсь, мы подружимся, — сказала я как можно теплее и красноречиво взглянула на тетю.

Северина сразу поняла.

— Пойдем, моя дорогая. Ты, верно, устала с дороги. Я покажу твою комнату.

Она подошла к Лиоре и снова накинула ей капюшон на голову.

— Пока тебе не стоит ходить здесь с открытым лицом. Скоро получишь плат, и все будет хорошо.

Девушка беспомощно оглянулась на Кайрана.

Он кивнул ей.

И в его глазах мелькнуло что-то теплое. Всего на мгновение, но я успела заметить.

— Вы ведь скоро меня навестите? — тихо спросила Лиора.

— Постараюсь бывать как можно чаще, — ответил он сдержанно.

Она просияла.

Как только Северина и новая подопечная вышли, я опустилась на стул и жестом пригласила Кайрана сесть напротив.

— Вы уверены, что Адриан примет ее за меня? — спросила я прямо.

— Насколько мне известно, для женщин вашего рода резкое изменение внешности после пробуждения драконьей крови — обычное дело, — спокойно ответил он. — К тому же вы с этой девушкой похожи: обе светловолосые, голубоглазые, хрупкого сложения. Этого будет достаточно, чтобы усыпить бдительность.

— Где вы ее нашли?

— Вскоре после того, как мне пришлось перейти на сторону короля, я получил приказ взять замок ее родителей. Адриан хотел проверить, способен ли я предать бывших союзников.

Я вздрогнула.

Ради цели Кайран был готов на все.

— Единственное, что я сумел сделать для той семьи, — спасти жизнь и честь их дочери, — продолжил он. То ли не заметил моей реакции, то ли сделал вид, что не заметил. — В Лиоре нет крови ледяных драконов, и Адриан не настаивал на ее смерти. Он решил, что девушка мне приглянулась, и позволил оставить ее себе.

— Значит, вы с самого начала предполагали, что она может пригодиться?

Я снова поразилась тому, как этот человек просчитывает все наперед.

— Да. Я не исключал такой возможности.

— Лиора знает, что ее ждет?

— Ей известно только, что однажды я попрошу ее об одолжении в ответ на то, что сделал для нее. За три года мы с вами и вашей тетей сумеем подготовить ее так, что она сама согласится.

— Сама согласится? — я не удержалась от горькой усмешки. — На что именно?

Кайран посмотрел на меня без тени смущения.

— На роль, которую ей предстоит сыграть. Мучиться ей придется недолго. Нужно лишь дождаться, пока мы накопим достаточно сил, чтобы вернуть власть законной правительнице Земли Льда.

— А если она забеременеет?

— Этого не случится. Есть средство, которое надежно предотвращает зачатие при регулярном приеме.

— Но вы понимаете, что будет с ней, когда все свершится? Когда Адриан умрет? Ее могут казнить. Вам совсем ее не жаль?

Я задала этот вопрос почти из любопытства.

Мне хотелось понять: Кайран Тангрид действительно так бесчувственен, каким кажется? Или все же голубые глаза этой милой девушки успели тронуть в нем что-то живое?

Он встретил мой взгляд спокойно.

В его темных глазах я прочла ответ раньше, чем он заговорил.

Этот человек пойдет до конца. Без колебаний.

— Хотите остановиться? — спросил Кайран. — Стать для узурпатора тем, кем он хочет вас видеть? Сосудом для его наследников? Женой без воли, без власти, без надежды на то, что Земля Льда когда-нибудь вернет себе законную правительницу?

— Но разве мы не так же жестоки, если используем бедную девушку? — тихо спросила я.

Мне самой показалось, будто я оправдываюсь.

— Иногда приходится жертвовать одной жизнью ради многих, — жестко сказал Кайран. — Если вы хотите стать настоящей правительницей, вам придется научиться смотреть на вещи именно так.

Я не нашлась, что ответить.

Просто кивнула, признавая его правоту — или делая вид, что признаю.

— Вы уверены, что у нас вообще хватит сил вернуть власть? — спросила я после паузы. — Большинство наших воинов убиты. Остальные перешли на сторону Адриана. Земля Льда разорена. Все это кажется почти невозможным.

— В таких делах положитесь на меня, моя королева.

На губах Кайрана появилась жесткая усмешка.

— Я знаю, что делаю. И вы скоро в этом убедитесь.

Я пристально посмотрела на человека, который неожиданно стал моей единственной опорой в рухнувшем мире.

Страшно было представить, что бы со мной стало, не окажись его рядом. Возможно, смерть и правда была бы милосерднее.

Но пока у меня был план. И надежда.

— Я рада, что вы на моей стороне, — сказала я и протянула ему руку.

Кайран поднялся. Приблизился плавно, каждым движением напоминая хищного зверя, и опустился на одно колено. Его губы коснулись моих пальцев.

— Я клянусь вам, как когда-то клялся вашему отцу: вы всегда можете рассчитывать на мою преданность. И если бы ваш батюшка сам не умолил меня… я бы предпочел умереть вместе с ним, чем…

Его голос сорвался.

Я впервые увидела на этом всегда бесстрастном лице такое волнение. Оно было настолько неожиданным, что я на миг потеряла дар речи.

— Почему вы так преданы нашей семье? — вырвалось у меня.

Вопрос прозвучал слишком прямо. Почти бестактно. Но сегодня, видно, был день откровений.

Кайран не выпустил моей руки. Продолжал держать ее в своих ладонях и начал рассказ, о котором я прежде не догадывалась.

Он был законным наследником древнего рода, но родной дядя объявил его незаконнорожденным. Заставил мать подтвердить ложь клятвой. Десятилетнего мальчика вышвырнули из родного замка, надеясь, что он умрет где-нибудь на дороге или в лесу.

Дядя забрал наследство. Мальчишке пришлось выживать самому.

Но Кайран не был бы собой, если бы не сумел выжить. Он прибился к уличной шайке, научился воровать, прятаться, слушать и запоминать. Природный ум позволял ему проворачивать такие дела, что старшие только диву давались.

Но однажды удача отвернулась. Его поймали с поличным.

Четырнадцатилетнему Кайрану грозили отсечь руки на городской площади. И когда его уже вывели на помост, мимо проезжал мой отец с отрядом. Король Борейн когда-то знал отца Кайрана и заметил поразительное сходство.

Он приказал остановиться. Мальчишка, которому больше нечего было терять, выложил все как есть.

Отец не только помиловал его. Он восстановил Кайрана в правах, наказал алчного дядю, вернул замок и приблизил юношу к себе.

Кайран поклялся, что человек, спасший его от позорной смерти, получит в его лице самого верного слугу.

И ни разу не нарушил этой клятвы.

Эту историю скрывали, чтобы не бросать тень на род Тангридов. Никто при дворе, кроме самых доверенных лиц, не знал правды.

Теперь я поняла, почему Кайран казался таким холодным и замкнутым. Жизнь научила его не доверять никому. Даже родная мать предала его, поддавшись на уговоры дяди. Я больше не сомневалась в этом человеке. Он правда сделает для меня все. Не из любви ко мне. Не из честолюбия. Ради памяти моего отца.

Распрощавшись с Кайраном куда теплее, чем прежде, я вышла из приемной.

Немного подумав, направилась не в свою келью, а к комнате, где Северина поселила Лиору.

Меня гнало туда смутное чувство.

Я еще не убедила себя до конца, что мы с Кайраном правы, жертвуя невинной девушкой. Хотелось узнать ее лучше. Разглядеть в ней какие-нибудь скрытые пороки, которые оправдали бы наше решение.

Я постучала. Из-за двери раздался растерянный голос:

— Войдите. Не заперто.

Лиора мучительно пыталась надеть плат, но у нее ничего не получалось. Я невольно улыбнулась, вспомнив, как сама поначалу не могла справиться с этой странной конструкцией.

— При мне и тете Северине его можно не носить, — сказала я мягко. — Только когда выходишь к другим.

Девушка с облегчением отложила плат и робко улыбнулась.

— Вы так добры ко мне, моя королева…

— Зови меня просто Астерия, — предложила я. — Сейчас мы в равном положении. Обе оказались здесь не по своей воле. Но это не худшее место, какое можно представить.

Лицо Лиоры омрачилось.

Она тяжело вздохнула.

— Наверное, я очень дурной человек. Но я совсем не рада, что обрела здесь безопасное убежище.

— Почему?

Я села на стул и жестом предложила ей сесть тоже.

Лиора опустилась на узкую кровать, закусила губу и тихо проговорила:

— Мне хотелось остаться с лордом Тангридом. Я обещала ему, что не буду мешать. Что он даже не заметит моего присутствия. Но он…

— Он тебе нравится? — спросила я, вглядываясь в ее лицо.

Щеки Лиоры вспыхнули.

— Это так заметно?

— Трудно не заметить. Удивительно другое. Ведь именно его люди разрушили твой дом и убили твоих близких.

— Я знаю, что по своей воле он бы никогда этого не сделал! — горячо воскликнула она. — Ему приказали. Но он спас меня. Хотя мог не спасать.

Ее лицо исказилось от боли. Глаза затуманились воспоминаниями.

— Это было страшно. Кровь, крики, хаос… Солдаты хотели…

Она судорожно сжала ворот платья и не договорила.

Но я и так поняла.

И невольно вспомнила тот ужас, который пережила сама.

Эта девушка прошла через то же, что и я. Потеряла родителей. Дом. Право решать свою судьбу. Ее едва успели спасти от беды, о которой потом молчат всю жизнь.

Я пыталась сохранить равнодушие, но чувство общности пережитого уже не отпускало.

— А лорд Тангрид… он остановил их, — голос Лиоры дрожал. — Накрыл меня своим плащом. Вынес из этого ада. Не сказал ни одного грубого слова. Не позволил себе ни одного неподобающего жеста. И он…

Она замолчала, но все и так было ясно.

Кайран Тангрид прочно занял место в ее сердце. Неудивительно. Он оказался единственным защитником в самый страшный день ее жизни. А если прибавить к этому его внешность и манеры…

Ни одна юная девушка не могла бы устоять перед таким спасителем.

— Ты права, Лиора, — глухо сказала я. — Если кто и виноват в том, что наши жизни пошли наперекосяк, то точно не Кайран.

Я машинально потянулась к вороту и достала медальон.

Отодвинула портрет матери, открывая ненавистное лицо Адриана.

— Что это? — спросила Лиора, с любопытством заглядывая через плечо.

— Мой муж, — процедила я. — Король Адриан Голденфлейм. Тот, по чьему приказу уничтожили твою семью и разорили мою землю. Мой драгоценный супруг.

— Ты его ненавидишь? — осторожно спросила девушка.

— Больше, чем ты можешь себе представить.

Я захлопнула медальон.

Лиора вдруг обняла меня за плечи. Так просто и доверчиво, будто мы уже были близкими подругами.

— Тогда я тоже буду его ненавидеть, — сказала она. — Он, должно быть, очень плохой человек, если причинил тебе такую боль.

Я замерла.

В душе, казалось бы, выжженной ненавистью, вдруг прорасло что-то теплое. Живое. Почти забытое.

На глаза навернулись слезы. В тот миг я поняла: не смогу поступить жестоко с этой искренней, наивной девушкой. Иначе чем я буду лучше того, кого ненавижу?

Я еще не знала, как, но найду другой способ нанести удар. Лиору я в это не впутаю.

Глава 7

Три года растворились в череде бесконечных, медленно текущих часов. Иногда мне казалось, что все они сложились в один нескончаемый день: колокол к службе, молитвы, холодная вода в кувшине, шорох платов в коридоре, короткие разговоры вполголоса — и снова тишина.

Я изменилась до неузнаваемости.

Каждое утро, глядя в зеркало, я ловила себя на мысли, что смотрю на чужое лицо.

— Если бы король Адриан увидел тебя сейчас, он бы точно не отвернулся, — задумчиво сказала Лиора, отрываясь от вышивания у окна.

Моя рука с гребнем замерла на полпути.

Я криво усмехнулась.

Северина оказалась права. Когда во мне проснулась кровь ледяных драконов, внешность изменилась так резко, что иногда становилось не по себе. Кожа будто светилась изнутри. Фигура обрела плавные, женственные очертания, которые не могло скрыть даже бесформенное платье послушницы.

Но сильнее всего изменилось лицо.

В нем проступило сходство с матерью, хотя тетя уверяла, что я даже превзошла ее. Правильные черты стали резче, выразительнее. Изгиб бровей придавал лицу упрямое, почти дерзкое выражение, а губы, прежде узкие и бледные, стали мягче и ярче.

Волосы из тускло-русых превратились в густые, тяжелые, с холодным лунным отливом. Глаза тоже изменили цвет: из бледно-голубых стали почти стальными. Лиора не раз признавалась, что мой взгляд иногда пугает ее своей остротой.

Я не сомневалась: если бы сейчас предстала перед Адрианом, он бы не отшатнулся.

Но теперь я больше не хотела его внимания.

За эти три года он ни разу не навестил меня. Не написал ни строчки. Не передал ни одного слова. Все, что я знала о его жизни, я узнавала от Кайрана, который часто приезжал в Обитель Семи Огней, якобы навещая свою подопечную.

Поначалу мне даже не верилось, что когда-то я любила Адриана.

Теперь он вызывал во мне такую ненависть, что порой становилось страшно. Она росла с каждым днем, крепла, темнела, пускала корни. И все же иногда я ловила себя на странной мысли: если бы он не был так равнодушен, если бы хоть изредка давал о себе знать, может быть, эта ненависть не стала бы такой всепоглощающей.

Безразличие ранило больнее жестокости.

А новости о том, как часто он меняет любовниц, только подливали масла в огонь. Раяна, говорили, куда-то исчезла: то ли надоела ему, то ли сама не выдержала соперниц. Теперь при дворе шептались, что ни одна женщина не задерживается рядом с королем надолго.

— Плевать, как бы он на меня отреагировал, Лиора, — ответила я сухо. — Вряд ли мы с ним вообще когда-нибудь встретимся. Разве что косвенно — когда я отправлю к нему того, кто его убьет.

Лиора отложила вышивку и внимательно посмотрела на меня.

— Ты все еще не хочешь, чтобы это сделала я?

— Мы уже говорили. Я не позволю тебе рисковать жизнью. Я даже против того, чтобы ты ехала в Северицу вместо меня. Может, все-таки попробуем устроить побег?

Она покачала головой.

Мы обсуждали это с Кайраном не раз. Обитель охранялась слишком хорошо, чтобы вывести отсюда двух женщин незаметно. Ему пришлось бы рискнуть своим положением, а значит, и всем, что он выстраивал эти годы.

К тому же в случае побега Адриан не оставил бы от Обители Семи Огней камня на камне. Северину и других сестер ждала бы суровая кара.

Риск был слишком велик.

— Лорд Тангрид считает, что это необходимо, — мягко сказала Лиора. — И я сама этого хочу.

— Правда хочешь?

Я повернулась к ней и пристально посмотрела в глаза.

— Или просто не хочешь разочаровать Кайрана?

Девушка вспыхнула и опустила взгляд.

— Что и требовалось доказать, — с досадой сказала я. — Где твоя гордость? Ты бегаешь за ним как щенок, ловишь каждый взгляд. Поверь моему опыту: ни один мужчина этого не оценит. Вытрет ноги и пойдет дальше.

— Не надо всех мерить по Адриану! — Лиора вдруг вскинула голову, и в ее глазах сверкнул огонь. — Лорд Тангрид не такой.

— Ну да. Конечно.

Я усмехнулась и снова повернулась к зеркалу.

— Все, что он делает, — ради великой цели, — привычно раздалось у меня за спиной.

Я только закатила глаза.

Ее слепая любовь к Кайрану порой поражала меня. Она будто не видела, что этот человек без колебаний отдал бы ее в руки палачей, если бы того требовал план.

Хотя, если быть честной, иногда я замечала в глазах Кайрана проблески интереса к молодой подопечной. Не нежность — нет. Скорее, короткое смятение, которое он тут же прятал под привычной холодностью. Ее обожание пробивало его броню.

Но влияло ли это на его решения?

Сомневаюсь.

И все же я не могла не восхищаться Кайраном.

За три года он сумел организовать в Земле Льда мощное тайное движение. Восстания вспыхивали то в одном городе, то в другом, и Адриану приходилось тратить силы на их подавление. Особенно удачным ходом стала легенда о Тени Северицы — таинственном предводителе, от имени которого действовали повстанцы.

Истинную личность этой «тени» знали только мы с Кайраном.

Когда придет время, меня объявят последней надеждой Земли Льда. Возможно, я даже лично возглавлю армию, в которую войдут не только повстанцы, но и союзники из других земель. Кайран тайно вел переговоры и, судя по редким намекам, добился немалых успехов.

К моему удивлению, нашлись правители, готовые нас поддержать.

Они видели в Адриане угрозу. Молодой король уже значительно расширил владения и вряд ли собирался останавливаться. Им было выгодно ослабить его чужими руками.

Как Кайрану удалось завоевать доверие Адриана и стать его ближайшим советником, оставалось загадкой. Но чем больше его планы обретали плоть, тем яснее я понимала: он сможет выполнить обещание, данное три года назад.

Однако переходить к открытому противостоянию было рано.

Мое присутствие в обители служило для Адриана залогом. Живая, пусть и нелюбимая жена. Наследница Земли Льда. Пока я здесь, он не станет истреблять повстанцев с особой жестокостью, опасаясь спровоцировать соседей.

Поэтому Кайран не торопился.

А я ждала с замиранием сердца дня, когда муж вспомнит о нежеланной жене и вызовет ее к себе.

Мне уже исполнился двадцать один год, но Адриан молчал. Прошло полтора месяца после полного пробуждения крови, а от него не было ни слуху ни духу.

Я терялась в догадках.

Неужели он решил навсегда оставить меня в Обители Семи Огней и отказаться от своих планов?

В других обстоятельствах я бы обрадовалась.

Сейчас это грозило разрушить все наши замыслы.

Закончив причесываться, я подошла к окну.

Двор обители жил обычной жизнью: служанки сновали по хозяйству, сестры в платах спешили к службе, у колодца кто-то тихо переговаривался. Но меня не покидала тревога — то самое ощущение затишья перед бурей, от которого хочется не дышать.

Как всегда в минуты волнения, во мне беспорядочно заклокотала драконья кровь.

Пробудившийся дар то появлялся, то исчезал. Иногда я видела над людьми цветные всполохи — отголоски их эмоций. Я еще не научилась управлять этим умением, но постепенно начинала различать оттенки. Тревога была мутной, серо-синей. Радость вспыхивала теплым золотом. Нежность розовела мягко, почти светилась.

Внезапно сердце пропустило удар.

У ворот показались всадники.

Я узнала Кайрана. Он торопился и взял с собой всего двух спутников, хотя дороги оставались неспокойными. Вокруг его фигуры клубились тревожные краски.

Что-то случилось.

— Лиора, — сказала я, возвращаясь в комнату. — Кайран приехал. Надень плат, мы спустимся.

Девушка вспыхнула, и над ней взвились розовые всполохи — верный признак сердечного волнения. Впрочем, чтобы понять, что она чувствует к Тангриду, достаточно было взглянуть на ее сияющее лицо.

В приемной нас уже ждали Северина и Кайран.

Как только мы появились, он поклонился и сразу перешел к делу:

— Король Адриан едет сюда. Я опередил его на два дня, сказав, что должен уладить кое-какие дела. Но он прикажет мне присоединиться уже здесь. Я буду сопровождать его и «королеву» в Северицу.

У меня перехватило дыхание.

Я машинально сжала руку Лиоры.

Три года мы готовились к этому дню. И все же теперь, когда план становился реальностью, внутри все сжалось.

Страшно было не только за себя.

За нее.

— Я готова, — твердо сказала Лиора и вскинула подбородок.

— Не совсем, — неожиданно хрипло произнес Кайран и отвел взгляд.

Я заметила, что Северина тоже смутилась.

— Есть одно обстоятельство, — начала тетя после паузы. — Оно может вызвать подозрения.

— Думаете, он не поверит, что я так изменилась? — спросила я с холодной усмешкой.

— Нет, дело не в этом.

Северина глубоко вздохнула.

— Леди Астерия не может быть невинной девушкой. Брак был заключен.

Лиора так сильно сжала мою руку, что я едва не вскрикнула. Она покраснела и уставилась в пол.

— И что вы предлагаете? — спросила я, чувствуя, как во мне поднимается возмущение.

— Проблема решаема, — тихо сказала Северина и покосилась на Кайрана.

Меня осенило.

— Вы хотите… Нет. Это уже слишком.

— Все хорошо, Астерия, — неожиданно спокойно сказала Лиора. — Если это необходимо, я согласна. Только…

Она подняла глаза на Кайрана.

— Можно спросить?

— Конечно, — мягко ответила Северина.

Кайран молчал. Он слегка нахмурился и не смотрел на девушку.

— Кто сделает это? — голос Лиоры сорвался, и она с мольбой посмотрела на него.

Кайран ответил не сразу.

— Лучше, чтобы об этом знали только мы, — наконец произнес он, все так же избегая ее взгляда. — Я могу помочь. Если моя кандидатура по какой-то причине вас не устроит, я найду кого-то другого, кому можно доверить…

— Нет, пожалуйста, — поспешно перебила Лиора.

Даже под платом было видно, как она вспыхнула.

— Ваша кандидатура меня вполне устраивает.

Я с трудом удержалась, чтобы не сказать все, что думаю.

Бедная девочка.

Она станет женщиной в руках мужчины, которого боготворит, прекрасно понимая, что им движет не чувство, а расчет. Как это унизительно. Как несправедливо.

— Хорошо, — Кайран снова обрел железную уверенность. — Раз с этим вопросом решено, перейдем к остальному. Я буду сопровождать короля и его жену в Северицу. Затем начну переговоры о помолвке моей подопечной с одним известным аристократом из Земли Заката.

Я поморщилась, вспомнив эту часть плана.

Хотя помолвка была фикцией, сама мысль о браке с Варленом Острогором не вызывала у меня ни малейшей радости. Он был внебрачным сыном владычицы Земли Заката Миреи Острогор и моего покойного дяди. Красивый, знатный, удобный для союза — и при этом человек с характером гадюки: завистливый, амбициозный, мстительный.

При дворе его не любили.

Зато Мирея души не чаяла в своем первенце.

Впрочем, лучше стать женой этого честолюбца, чем оставаться в лапах Адриана. После того как Кайран поднимет восстание и свергнет узурпатора, Земля Заката поддержит нас. А брак с Варленом даст им законный повод для вмешательства.

Правда, я не сомневалась: потом придется долго расхлебывать последствия такого союза.

Но это будет потом.

Кайран продолжал излагать планы, а я поймала себя на том, что почти не слушаю.

Перед глазами стояла фигура всадника, который через несколько дней въедет в ворота обители.

Адриан.

Тот, с кем я была связана ненавистью и, как оказалось, еще чем-то, чему не могла подобрать имени.

Это чувство разъедало душу, как медленный яд.

Скоро я увижу его. Впервые за три года. И не знала, как выдержу его присутствие и не выдам себя.

Мой взгляд упал на Лиору, и мысли тут же переключились на нее. Мне стало стыдно за собственную погруженность в себя.

Ее ждало куда более тяжелое испытание. Она пожертвует собой ради меня. А я имею наглость думать только о собственном страхе.

Когда Кайран ушел в отведенную ему комнату, я увела Лиору к себе. Мы сбросили платы, улеглись рядом на узкую кровать, и я обняла подругу. Она была задумчива и растерянна, хотя изо всех сил старалась этого не показывать.

— Если хочешь, мы откажемся от этого плана, — сказала я в который раз.

Лиора покачала головой.

— Нет. Я готова.

— Тогда что тебя тревожит?

Она покраснела, помолчала и несмело спросила:

— Астерия… как это бывает в первый раз?

Я поняла, что ее мучает, и постаралась улыбнуться как можно мягче.

— Думаю, у тебя все будет иначе. Не как у меня.

— А как было у тебя? Мы никогда об этом не говорили… Извини, если не хочешь.

— Ничего.

Я сглотнула ком, подступивший к горлу.

— Это было мерзко и больно. И дело не только в физической боли. От Адриана не было ни нежности, ни тепла, ни даже простой осторожности. Он просто… сделал то, что хотел, и ушел.

Я с удивлением ощутила, что воспоминание до сих пор жжет изнутри.

— Все длилось недолго. Может, это и к лучшему. Не знаю, выдержала бы я, продлись это дольше.

Лиора смотрела на меня тихо, почти испуганно.

— Ты тогда его любила, да?

Я резко вскинулась.

— С чего ты взяла?

— Если бы он был тебе безразличен, ты бы не сказала, что дело не только в боли. Значит, тебе было важно, как он с тобой обойдется.

— Это ничего не значит.

Гнев поднялся так внезапно, что я сама испугалась.

— Как и любой человек, я хотела нормального отношения. Хоть капли уважения. Но ты скоро сама поймешь, каково это.

Я осеклась, но было поздно.

Слова уже рвались наружу.

— Думаешь, Кайран будет нежнее Адриана? Не обольщайся. Все мужчины в такие минуты думают прежде всего о себе. И твой Тангрид — не исключение. Не жди от него слишком многого, тогда не придется разочаровываться.

— Не говори так, пожалуйста, — взмолилась Лиора. — Он другой. Я знаю.

— О боги, твоя наивность почти трогательна.

Я вскочила с кровати.

— Возможно, сегодня ночью ты немного разочаруешься в своем идеальном лорде Тангриде.

Лиора тоже поднялась и вскинула подбородок, готовая защищать свою любовь до последнего.

А мне вдруг стало стыдно.

Потому что, несмотря на все сказанное, я отчаянно хотела, чтобы у нее все было не так, как у меня. Чтобы даже если Кайран ее не любил, он обошелся с ней бережно. Чтобы эта ночь не стала для нее еще одной раной, которую потом придется годами прятать под платом, улыбками и красивыми словами о долге.

Я отвернулась к окну, пытаясь унять дрожь в пальцах.

В попытке понять, какой может быть нормальная первая ночь с мужчиной, я решилась на поступок, о котором раньше и помыслить бы не смела.

Глава 8

Пробираться тайным ходом — тем более в чужую келью, чтобы подглядывать за тем, что должно происходить между мужчиной и женщиной наедине, — было ниже моего достоинства.

Я знала это и все равно не смогла удержаться.

Мне нужно было понять: Кайран окажется таким же, как Адриан? Или я ошибаюсь, когда приравниваю всех мужчин к нему?

Я мысленно ругала себя последними словами, но все же открыла потайной глазок в стене комнаты Лиоры. К счастью, ее еще не было. Я успела занять место раньше и замерла у узкой щели, стараясь почти не дышать.

Лиора вошла через несколько минут.

Никогда прежде я не видела ее такой взволнованной. Она мерила келью шагами: то садилась, то вскакивала, то прислушивалась к каждому звуку за дверью. На столике у кровати стояла знакомая бутыль с темно-зеленой настойкой — средством, предотвращающим беременность. Его рецепт мы с Лиорой выучили у местной травницы почти наизусть.

Когда шаги в коридоре стихли, девушка замерла, прижав ладони к груди.

Она выглядела трогательно: хрупкая, взволнованная, с распущенными волосами и сияющими от тревоги глазами.

Мне вдруг пришла странная мысль: Кайрану, наверное, даже не придется заставлять себя исполнять этот «долг». Лиора была слишком красива в своем доверчивом страхе.

Хотя он, разумеется, не покажет, если почувствует хоть что-то.

Раздался осторожный стук. Лиора глубоко вдохнула, дрожа, подошла к двери и открыла. Кайран вошел, запер дверь на ключ и медленно повернулся к ней.

Девушка стояла у стола, вцепившись пальцами в край столешницы, и не решалась поднять взгляд.

— Леди Лиора, — голос Кайрана звучал ниже обычного. — Я понимаю, как трудно порядочной девушке решиться на такое. Но обещаю: в будущем я сделаю все, чтобы устроить вашу судьбу как можно лучше.

Я едва не задохнулась от возмущения.

Только пусть попробует сейчас сказать, что найдет ей достойного мужа. Я сама выйду из стены и придушу его голыми руками. Девушке и так тяжело, а он собирается лишить ее даже тех крошечных надежд, за которые она цепляется.

К счастью, Кайран, кажется, что-то прочел в ее глазах и замолчал.

— Я постараюсь сделать все быстро, — сказал он после паузы, глядя на нее уже внимательнее.

— Почему? — голос Лиоры, обычно мягкий, прозвучал неожиданно твердо. — Я вам настолько неприятна?

Я вздрогнула от такой прямоты. Кайран, кажется, тоже опешил.

— Нисколько, — ответил он тихо.

Он подошел ближе и осторожно убрал прядь волос с ее лица.

— Вы красивая и невероятно обаятельная девушка. Думаю, любой мужчина был бы счастлив оказаться сейчас на моем месте.

Ого.

Значит, и каменный Кайран Тангрид не совсем чужд человеческим слабостям. Или просто решил подсластить пилюлю несколькими комплиментами?

— Я рада, что сейчас рядом со мной именно вы, а не кто-то другой, — сказала Лиора.

Она осторожно коснулась его лица и убрала темную прядь, упавшую ему на лоб.

Я невольно залюбовалась ее смелостью. На ее месте я вряд ли смогла бы проявить столько достоинства.

Кайран не отстранился.

Наоборот, перехватил ее руку и поднес к губам. Коснулся поцелуем пальцев, потом ладони — медленно, почти благоговейно.

Внутри у меня заскребла горечь.

Почему у меня все было иначе?

Хотя чему я удивляюсь? Как сказал сам Кайран, Лиора — красивая девушка. А какой была я? Лысая, бледная, слабая после болезни. Та самая «немощь», с которой собственный муж смог лечь в постель только пьяным.

Невольно мелькнула мысль: изменилось бы что-нибудь, если бы тогда я выглядела так, как сейчас?

Я тут же отогнала ее. Нет. Даже если бы я была самой прекрасной женщиной на свете, это не оправдало бы Адриана. Ни его жестокости, ни презрения, ни того, как он растоптал меня.

Кайран, ледяной и расчетливый Кайран, сейчас хотя бы пытался дать Лиоре почувствовать себя желанной.

А Адриан…

Почему я снова думаю о нем?

Я заставила себя вернуться к тому, что происходило в комнате.

И увиденное заставило меня закусить губу.

Это было красиво.

Тихо. Осторожно. Почти нежно.

Кайран медленно перебирал волосы Лиоры, касался ее лица, плеч, талии так, будто боялся спугнуть. Его темные глаза, обычно холодные и непроницаемые, теперь смотрели иначе — пристально, глубоко, почти завораживающе.

Лиора дышала часто, прерывисто.

Когда он накрыл ее губы своими, из ее груди вырвался едва слышный звук — не страх, а удивление. Будто она сама не ожидала, что может ответить.

Она робко обвила руками его плечи и прижалась к нему.

Такая хрупкая рядом с ним. Такая тонкая на фоне его силы.

Но Кайран держал ее так бережно, что у меня не осталось сомнений: он не причинит ей вреда.

Память услужливо подкинула другую картину. Грубые пальцы Адриана. Синяки. Холодный голос. Тяжесть чужого тела, в котором не было ни капли жалости.

Я оперлась ладонью о стену, чтобы не пошатнуться.

В комнате поцелуй становился глубже, смелее. Кайран уже не казался бесстрастным. В его взгляде вспыхнуло то, что он, наверное, предпочел бы скрыть от всего мира. Лиора раскраснелась, взгляд ее затуманился, будто она забыла, где находится и зачем все это началось.

Он помог ей расстегнуть платье, не спеша, каждый раз будто спрашивая разрешения. Лиора не сопротивлялась. Только дрожала, но уже не от страха.

Когда платье соскользнуло на пол, Кайран на мгновение замер.

В его лице было столько сдержанного восхищения, что у меня сжалось сердце.

Потом он подхватил Лиору на руки и перенес на кровать.

Я почувствовала, что краснею.

Наблюдать за этим было неловко, неправильно, почти постыдно. Но я не могла отвести взгляд. Не из низкого любопытства — по крайней мере, я хотела так думать. Мне нужно было увидеть, что бывает иначе.

Что близость не всегда означает унижение. Кайран не спешил.

Он будто забыл, зачем пришел, и позволил себе просто быть рядом с девушкой, которая так доверчиво тянулась к нему. Он целовал ее плечи, волосы, ладони. Говорил что-то тихо, слишком тихо, чтобы я могла разобрать слова, но по лицу Лиоры было видно: эти слова успокаивали.

Она постепенно перестала сжиматься. Перестала ждать боли.

Стала отвечать ему — робко, неумело, но с такой искренностью, что у меня снова защипало в глазах.

Я поймала себя на недостойной мысли: как бы мне хотелось, чтобы со мной когда-нибудь обошлись так же.

Не обязательно с любовью. Хотя бы с бережностью.

Хотя бы так, будто я не вещь, не добыча, не наказание для чужого врага.

Когда Кайран склонился к Лиоре и заговорил с ней совсем тихо, она кивнула. Он снова поцеловал ее — долго, глубоко, уже не скрывая желания, но все еще удерживая себя в руках.

Я поняла, что сейчас должна уйти. Дальше смотреть было нельзя. Но ноги не слушались.

Я осталась еще на несколько мгновений и увидела только главное: когда Лиоре стало больно, Кайран сразу замер. Не раздраженно, не с досадой — бережно. Он прижал ее к себе, дал привыкнуть, шептал что-то успокаивающее и двинулся дальше только тогда, когда она сама потянулась к нему.

Я закрыла глаза. Этого было достаточно. Когда я снова решилась взглянуть, все уже закончилось.

Кайран не встал и не ушел.

Он лежал рядом с Лиорой, прижимая ее к себе. Гладил по волосам, по спине, что-то тихо говорил. Лиора прятала лицо у него на груди, и на ее губах дрожала слабая, почти неверящая улыбка.

Я стояла у стены и чувствовала, как внутри разрастается пустота.

Лиора оказалась права. Кайран не такой, как Адриан.

Даже если между ними будет только эта ночь, у нее останется воспоминание, не запятнанное горечью и унижением.

С трудом оторвавшись от щели, я закрыла потайной глазок и побрела прочь.

Ненависть к Адриану разгорелась с новой силой.

Он не просто был жесток. Он унизил меня так глубоко, что я разучилась верить в другое. Он сделал из меня калеку, неспособную поверить, что близость с мужчиной может быть иной.

Глава 9

Вернувшись к себе, я достала медальон и долго смотрела на портрет Адриана.

В голове снова и снова всплывали картины, от которых хотелось сжать зубы до боли. Наверное, сейчас он развлекается с очередной любовницей. Смеется, пьет вино, принимает ласки — и ни на миг не вспоминает о той, кого сделал своей женой.

О той, чью жизнь сломал.

Я сжала медальон так сильно, что острые края впились в ладонь.

— Я хочу, чтобы ты умер, Адриан, — прошептала я. — И чтобы перед смертью ты успел понять, что такое боль.

Утром я долго не решалась выйти из кельи.

Мне было стыдно за ночную выходку. За тайный ход. За потайной глазок. За то, что я позволила себе увидеть чужую близость, пусть даже из страха за Лиору.

Но Лиора постучала сама.

Когда я открыла дверь и увидела ее лицо — сияющее, счастливое, почти прозрачное от внутреннего света, — то невольно улыбнулась.

— Все прошло хорошо? — осторожно спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Астерия, я так его люблю! — выдохнула она и закружилась по комнате.

— Это я и так знала, — усмехнулась я.

— Нет, теперь еще сильнее! — Лиора прижала ладони к груди и мечтательно закрыла глаза. — Раньше он казался мне недостижимым. Почти чужим. А теперь…

— Ты уже не называешь его «лорд Тангрид», — заметила я. — Рада, что ты перестала его идеализировать.

— О нет! — возмутилась Лиора. — Я по-прежнему считаю его идеальным мужчиной.

— Кто бы сомневался, — проворчала я.

Она даже не услышала моего тона.

— Просто теперь мы стали ближе. Он был совсем другим, Астерия. Не таким, каким кажется всем.

Я посмотрела на нее и почувствовала укол зависти.

Неприятный, мелкий, недостойный. Но настоящий.

— Я рада за тебя, — сказала я. И это тоже было правдой.

Лиора замялась.

— Астерия…

— Что?

— Раньше я и мечтать не смела, что между нами может что-то быть. Но теперь, после этой ночи… Как думаешь, он может захотеть большего?

Я уже открыла рот, чтобы посоветовать ей поумерить восторг и не строить воздушных замков. Но вспомнила то, что видела ночью.

Кайран не был равнодушен.

Как бы старательно ни прятал это под маской долга и расчета.

— Не знаю, — честно ответила я. — Время покажет.

Разговор прервала Северина. В приемной ждал Кайран.

Лиора схватила меня за руку и шепнула на ухо:

— А вдруг он захочет отказаться от наших планов?

— Тогда я скажу, что ты была права, — серьезно ответила я. — И признаю, что не все мужчины негодяи.

Она покачала головой, но улыбнулась. Слабо. С надеждой.

Мы надели платы и спустились.

Лиора почти летела по коридору. Но стоило нам переступить порог приемной и наткнуться на холодный взгляд Кайрана, как ее радость погасла.

Ничто в нем не напоминало того человека, каким он был ночью. Ни мягкости, ни тепла. Ни следа той бережности, с которой он касался ее волос и шептал что-то успокаивающее.

Перед нами снова стоял лорд Тангрид: собранный, бесстрастный, опасно спокойный. Он кивнул нам и сразу перешел к делу. Начал обсуждать детали плана, инструктируя каждую из нас, как вести себя после приезда Адриана.

Чем дольше он говорил, тем сильнее тускнел взгляд Лиоры. На нее было больно смотреть.

В этот момент я едва не возненавидела Кайрана. Как он может быть таким жестоким? Неужели не понимает, что причиняет ей боль?

Она надеялась на другое. Что он откажется от плана. Что не захочет отдавать ее другому. Что увезет из Обители Семи Огней, назовет своей, женится, защитит не только от Адриана, но и от всего мира.

Но все вышло так, как я и боялась. Для Кайрана Лиора все еще оставалась частью замысла. И тем жестче казалось то, что ночью он дал ей надежду на большее.

Хотя… давал ли?

Может, он просто попытался быть бережным. Сделать неизбежное менее страшным. Подарить ей хотя бы немного тепла перед тем, как снова вернуть в холодный мир расчетов.

А Лиора истолковала это по-своему.

Теперь возвращение к прежней дистанции ранило ее почти так же сильно, как грубость.

Остаток разговора она просидела неподвижно, словно сломанная кукла. Даже Северина с тревогой поглядывала на нее, но спрашивать напрямую не решалась.

Когда все наконец закончилось, Лиора первой вышла из приемной.

Я двинулась следом, но на пороге обернулась — и замерла.

На лице Кайрана на миг проступила такая мука, что я невольно остановилась. Вина. Боль. Бессилие. Все это мелькнуло и исчезло. Заметив мой взгляд, он тут же вернул себе маску равнодушия. Но было поздно. Я поняла главное: он действительно заботится о Лиоре. Только это не заставит его нарушить план. Стоит ли сказать ей? Наверное, нет. Это ничего не изменит. Только даст новую надежду, которая, возможно, окажется еще больнее прежней.

Я догнала Лиору у двери ее кельи и вошла следом. Обняла ее.

— Как ты?

— Все хорошо, — ответила она вяло. — Можем не говорить об этом?

Она легла на кровать, свернулась калачиком и уставилась в пустоту.

Над ней клубились фиолетовые всполохи — боль, проступавшая сквозь все остальные эмоции. Они тянулись от нее тонкими нитями, будто живые щупальца, цеплялись за воздух и дрожали.

Что-то заставило меня протянуть руку.

Я будто хотела схватить эти фиолетовые нити, сжать их, убрать прочь.

Закрыв глаза, я вспомнила редкие мгновения спокойствия. Теплую ладонь Северины на моем лбу во время болезни. Слабую улыбку Лиоры, когда она впервые назвала меня просто Астерией. Тихий свет свечи у алтаря, когда в обители было еще мирно.

Я собрала это ощущение внутри себя и направила к подруге. У меня перехватило дыхание. Фиолетовый цвет начал тускнеть. Сквозь него пробились мягкие зеленые искры. Я резко опустила руку. Неужели это сделала я? Неужели я могу влиять на чужие эмоции? Стоило мне отстраниться, как фиолетовые всполохи снова стали набирать силу.

— Хочешь, я побуду с тобой? — спросила я, отгоняя мысли о новой способности.

Об этом я подумаю позже.

— Не надо, — тихо ответила Лиора. — Я хочу побыть одна.

— Мне жаль, — сказала я.

Больше ничего не нашлось.

Я вышла, прикрыв за собой дверь. На сердце было тяжело. И я чувствовала: легче не станет.

Адриан приехал на следующий день после обеда.

Размеренная жизнь Обители Семи Огней мгновенно взбаламутилась, как вода в пруду, куда бросили камень. Всех встревожил визит столь высокого гостя. Сестры переговаривались шепотом, служительницы спешили по двору, кто-то нес свежие ткани, кто-то растирал каменные плиты у входа, будто чистота могла защитить нас от того, кто приближался.

Мы с Лиорой стояли у окна моей кельи и молча смотрели вниз.

Обычно в эту святую обитель не пускали мужчин. Но когда речь шла о короле, даже древние запреты становились удивительно гибкими.

Я не могла оторвать взгляда от всадника, ехавшего впереди.

Отсюда лица было не разобрать, но я узнала бы его из тысячи.

Адриан.

Сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать.

Ненависть поднялась волной — горячей, черной, обжигающей. И вместе с ней, к моему ужасу, во мне дрогнуло что-то еще. Как будто кровь узнала его раньше разума. Как будто глубоко внутри проснулся зверь, поднял голову и прислушался.

Я стиснула пальцы на подоконнике.

Нет. Не сейчас. Не он.

На этот раз Адриан был без боевых доспехов. Темно-коричневый дорожный костюм с кожаными вставками, никакого шлема. Черные волосы с золотистым отливом свободно падали на плечи.

И все же даже так он казался воплощением силы.

Дикой. Какой-то звериной.

Он выглядел спокойным. Разговаривал с Севериной без прежней открытой враждебности, передал поводья солдату и направился к дверям обители.

— Ну каков он? — спросила я Лиору, когда Адриан скрылся внутри.

Девушка выглядела напряженной.

— Он меня пугает, — призналась она.

— Главное — не показывай этого, — сказала я. — Такие люди, как он, чувствуют страх. И любят его.

— Думаю, это будет нелегко.

Лиора вздохнула и отошла от окна.

— Единственное, что меня успокаивает: лорд Тангрид будет рядом.

Я тревожно посмотрела на нее.

Кажется, она пыталась смириться с тем, что Кайран останется для нее недостижимой мечтой. Но легче от этого ей явно не становилось.

— Как мне держаться с королем? — спросила она, словно прочитав мои мысли.

— Притворись покорной овечкой, — я попыталась улыбнуться. — Пусть он будет уверен, что от тебя не стоит ждать подвоха.

— Думаю, это получится, — слабо ответила Лиора. — Я вряд ли смогу вымолвить при нем хоть слово.

— Вряд ли он ждет от жены светской беседы.

Я обняла ее за плечи.

— Ему нужно другое.

И тут же пожалела.

Лиора побелела. Я мысленно выругалась.

Бедная девочка. Даже мысль о близости с кем-то, кроме Кайрана, была для нее мучительна.

В дверь постучала Северина.

— Он хочет видеть свою жену, — сказала она, глядя на нас обеих. — В храме.

Лиора вздохнула и взяла меня за руку.

Мы были готовы к такому повороту, но волнение не уходило. Адриан не глуп. Он хотел лично убедиться, что вместо жены ему не подсунули самозванку.

Кровь ледяного дракона, пролитая на алтарь, должна была проявить свою силу. Значит, он проследит, чтобы к нему пришла именно Астерия.

Но Кайран предвидел и это.

На пальце Лиоры было кольцо с тайной полостью, куда мы поместили мою кровь. Несколько капель заставят алтарь отреагировать как нужно. А Кайран постарается отвлечь Адриана хотя бы на мгновение, чтобы Лиора успела сделать свое дело.

— Все будет хорошо, — сказала я, стараясь придать ей уверенности.

Она кивнула и направилась к выходу, но Северина остановила ее:

— Плат не нужен. Король все равно прикажет снять.

— Конечно, — усмехнулась я. — Ему же нужно убедиться, как сильно изменилась его страшная жена.

— Ты будешь в храме? — с надеждой спросила Лиора.

— Обязательно, — заверила я и решительно надела плат.

Пусть Кайран думает, что мне лучше не попадаться королю на глаза. Я не могла оставить подругу одну.

Как только они вышли, я бросилась к тайному ходу.

В храме я оказалась раньше них и затерялась среди сестер, собравшихся посмотреть на высокого гостя.

Мужчины стояли у алтаря, высеченного в виде огромной головы дракона. Кайран что-то говорил Адриану с вежливой улыбкой. Тот кивал и рассеянно оглядывал светлое каменное убранство храма.

Я отметила, что он не привел с собой солдат.

Странная деликатность для человека, который три года назад не гнушался ничем.

Со стороны входа послышались шаги.

Все взгляды обратились туда.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела хрупкую фигуру Лиоры, величественно идущую к алтарю. Только крепко сжатые пальцы выдавали ее волнение. Она держалась с достоинством, как подобает королеве, но в огромном храме, под пронзительным взглядом правителя Земли Огня, казалась маленькой и беззащитной.

На красивом, суровом лице Адриана ничего нельзя было прочесть.

Его взгляд скользнул по Лиоре с головы до ног, не пропуская ни одной детали.

Я зажмурилась.

Когда снова открыла глаза, дар проснулся. Над людьми заклубились разноцветные волны.

Я попыталась сосредоточиться на тех, кто был мне важен. Над Лиорой вспыхнули бледно-желтые искры страха. Тонкие, дрожащие, почти прозрачные.

А когда я перевела взгляд на Адриана, то застыла.

Его аура не походила ни на одну из тех, что я видела прежде.

Она напоминала золотой кокон: сияющий, ослепительный, плотный. Непроницаемый.

Так действует кровь огненных драконов?

Жаль, я не могу увидеть себя со стороны.

Я попыталась проникнуть сквозь внешнюю оболочку, разглядеть, что скрывается под этим золотым сиянием. Хотела понять, что он чувствует, глядя на «жену», которую не видел три года.

И тут меня отбросило. Не телом — чем-то глубже.

Будто невидимая сила ударила прямо в грудь, выталкивая из чужого пространства. Не позволяя приблизиться. Не позволяя коснуться.

Я едва не задохнулась. В тот же миг драконья кровь внутри меня вспыхнула таким жаром, что по коже прошла дрожь.

Адриан вдруг повел плечами, словно почувствовал чужое прикосновение, и резко оглядел присутствующих.

Я поспешно погасила дар и опустила голову, боясь привлечь внимание.

Сердце билось слишком громко.

Через несколько секунд я рискнула поднять глаза.

Дар снова спрятался. Адриан уже сосредоточился на Лиоре. А я стояла среди сестер, сжимая пальцы в складках плата, и впервые за три года боялась не только его жестокости.

Я боялась того, что во мне самой откликнулось на него.

Глава 10

— Что ж, Тангрид не солгал, — раздался знакомый, чуть раскатистый голос.

От одного этого звука во мне все перевернулось.

Я с трудом заставила себя не шевельнуться, не поднять голову, не выдать бурю, которая поднялась внутри.

— Вы и вправду изменились к лучшему.

— Благодарю, — едва слышно прошептала Лиора.

Адриан взял ее за руку и подвел к алтарю.

— Нужно соблюсти формальность, — сказал он, останавливаясь перед каменной драконьей головой.

С ритуального блюда он взял тонкий нож.

Лиора побледнела.

Адриан повернул ее руку запястьем вверх и полоснул по коже. Девушка тихо вскрикнула, а я едва удержалась, чтобы не броситься вперед. Затем он поднял ее окровавленную руку к пасти дракона и замер в ожидании.

Как она подменит кровь, если он не сводит с нее глаз⁈

Внезапно сбоку раздался грохот.

Я резко перевела взгляд и увидела, что ритуальный штатив рядом с Кайраном опрокинулся. Тот развел руками с безупречным сожалением:

— Простите, задел нечаянно.

Я мысленно поблагодарила его и снова посмотрела на Лиору.

Глаза каменного дракона вспыхнули холодным ледяным пламенем.

Значит, она успела.

— Отлично, — удовлетворенно сказал Адриан, отпуская ее руку. — Завтра рано утром выезжаем в Северицу. Будьте готовы.

— Как прикажете, ваше величество, — прошептала Лиора, глядя на рану, из которой все еще сочилась кровь.

И вдруг пошатнулась.

Адриан едва успел подхватить ее, прежде чем она осела бы на каменный пол.

По храму прокатился взволнованный шепот. Северина и Кайран бросились к девушке, бессильно повисшей на руках короля.

— Что с ней? — недовольно спросил Адриан.

— Позову травницу, — быстро сказала Северина. — Думаю, это обморок от волнения. Лучше перенести Астерию в ее келью.

Я вздрогнула, услышав свое имя, обращенное не ко мне.

Странное, почти болезненное ощущение.

Но сейчас важнее было состояние Лиоры. Пусть это будет просто обморок. Пусть не наказание богов за нашу ложь, не кара за святотатство у алтаря.

Я поспешила к тайному ходу и затаилась в своей келье.

Когда Северина наконец нашла минуту зайти ко мне, я набросилась на нее с вопросами:

— Как Лиора?

— Травница говорит, все от нервов, — вздохнула тетя. — Неудивительно.

— Но с ней все будет хорошо?

— Ее привели в чувство, но начался жар. Уложили в постель, напоили отваром. Надеемся, к утру ей станет легче. Адриан недоволен. Он не хочет задерживаться.

— Мерзавец, — вырвалось у меня. — Ему плевать на нее, лишь бы его планы не нарушились.

— А чего ты ждала? — Северина устало покачала головой.

— Но он же не повезет ее в таком состоянии?

— Повезет. В карете.

— Прекрасно, — язвительно бросила я. — Заставит больную трястись по ухабам. Кто-нибудь поедет с ней, чтобы ухаживать?

— Адриан попросил выделить одну из сестер.

— Все равно мерзавец.

Я заметалась по комнате.

— Могу я увидеть Лиору?

— Сейчас опасно, — сказала тетя. — Адриан может навестить ее в любую минуту. Его люди ходят по коридорам. Если увидят тебя, начнут задавать вопросы. Жди ночи, когда все успокоятся, и иди тайным ходом.

Я кивнула.

День тянулся бесконечно.

Когда стемнело и шум в коридорах стих, я прокралась к келье Лиоры. Сначала заглянула в глазок, убедилась, что посторонних нет, и только потом скользнула внутрь.

Подруга спала глубоким, тяжелым сном. Худшее, видно, миновало.

В комнате пахло травами. Этот горький, влажный запах болезненно напомнил мне покои матери перед смертью. Я отогнала воспоминание и села на край кровати, взяв Лиору за руку.

— Прости, — прошептала я, глядя на ее спокойное лицо. — Прости, что ты проходишь через все это из-за меня.

Она что-то неразборчиво пробормотала во сне и снова затихла.

Я гладила ее волосы и молилась всем богам-драконам, чтобы с ней все было хорошо. Если уж за нашу ложь должно прийти наказание, пусть оно падет на меня. Это моя война. Моя месть. Моя вина.

Я так глубоко ушла в мысли, что не услышала, как открылась дверь. Очнулась только от удивленного мужского голоса:

— А это еще кто?

Меня словно иглами пронзило.

Я медленно повернула голову и тут же мысленно прокляла себя за то, что сняла плат.

Адриан стоял на пороге.

На нем были только темные штаны, заправленные в мягкие сапоги, и расстегнутая рубашка. Видимо, он уже готовился ко сну, но решил навестить жену — убедиться, что завтрашний отъезд не сорвется.

Внутри все вскипело.

Он и правда пришел проверить, достаточно ли «жена» здорова для дороги? Даже сейчас?

Ненависть поднялась во мне горячей волной. Но вместе с ней вспыхнуло что-то еще — острое, болезненное, пугающе живое.

Адриан был слишком близко.

Мы впервые за три года оказались почти наедине. Больную Лиору он, похоже, за свидетельницу не считал.

И я всем существом ощутила его давящую, хищную силу.

Передо мной стоял красивый зверь в человеческом облике. И его взгляд, скользнувший по мне с головы до ног, был полон нескрываемого интереса.

В голове мелькнула паническая мысль: он может решить, что вправе взять желаемое прямо здесь, у постели собственной жены.

И хуже всего было не это, а то, что вместе с отвращением и яростью во мне поднялся странный, чужой жар.

Я ужаснулась себе. Неужели ночное наблюдение за Кайраном и Лиорой так повлияло на меня? Или дело вовсе не в этом?

Я напомнила себе, чего можно ждать от Адриана. Грубости. Боли. Его желания, его воли, его власти — и ничего для меня.

Это отрезвило. Я больше не позволю ему повторить прошлое.

Медленно поднявшись с кровати, я выпрямилась и приготовилась закричать, если он сделает хоть шаг ко мне.

Но Адриан просто стоял и смотрел.

Так, что уже через несколько мгновений я забыла, как дышать.

Горло пересохло от его молчаливого, почти гипнотического взгляда. Обостренные чувства уловили его запах — терпкий, пряный, с дымной горечью и чем-то горячим, опасным, почти пьянящим.

Я с ужасом поняла, что жадно вдыхаю его снова и снова.

Словно тело узнало то, чего разум знать не желал. Внутри поднялась волна жара.

Раньше, даже когда я любила его до безумия, ничего подобного не было. Тогда мое чувство было почти детским. Чистым, мечтательным, бесплотным.

А сейчас…

О боги, что со мной происходит?

Неужели пробудившаяся драконья кровь так реагирует на близость сильного дракона? Делает нас ближе к зверю, чем к человеку?

Отвратительное открытие. И ужасно несвоевременное. Особенно, когда речь идет о том, кого я ненавижу больше всех на свете.

Адриан сделал шаг ко мне. Я резко вскинула руку.

— Не подходите.

— Не буду, — его губы тронула хищная усмешка. — Если скажешь, кто ты, что здесь делаешь и как прошла мимо охраны.

Что ответить на последнее? Если расскажу о тайном ходе, выдам секрет обители. Придется выкручиваться.

— Меня зовут Велея Ладор, — сказала я, удивляясь собственному спокойствию. — Я подопечная лорда Тангрида. Мы с госпожой Астерией подружились за эти три года. Я пришла проведать ее.

— Почему не навестила раньше, если так волновалась? — прищурился Адриан.

Свет единственной свечи играл на его лице, создавая резкие тени. Я не могла оторвать взгляда от его фигуры, от открытого ворота рубашки, от золотистого отсвета на коже.

В памяти всплыло, как его тело давило на меня в брачную ночь.

И почему-то теперь это воспоминание, вместо прежнего ледяного страха, вызвало непрошеную вспышку жара.

Нет.

Нет.

Я поспешно перевела взгляд на его лицо — и снова попала в ловушку. Янтарные глаза будто удерживали меня на месте, лишая возможности думать ясно.

— Лорд Тангрид сказал, что мне лучше оставаться в своей комнате, — выдавила я.

— Мудрый человек, — усмехнулся Адриан. — Теперь я понимаю, почему он не хотел показывать мне такое сокровище.

Три года назад я была бы счастлива услышать от него подобные слова.

Теперь они вызвали только панику.

Что, если он захочет развлечься со мной? Покориться и надеяться, что он быстро потеряет интерес? Ни за что. Я буду сопротивляться.

— Мне пора. Уже поздно, — напряженно сказала я и шагнула к двери.

Мы почти поравнялись.

И тогда произошло невозможное. Меня словно ударило током. Железным и неумолимым.

Будто между нами натянулась невидимая нить, и стоило подойти слишком близко, как она дернула нас друг к другу.

Огонь чужого желания отозвался во мне так резко, что я потеряла равновесие. Не успела опомниться, как оказалась в крепких объятиях. Я замерла, парализованная не столько его силой, сколько собственной реакцией.

Что это?

Его запах ударил в голову. Я хотела прижаться к его коже. Вдыхать глубже. Коснуться губами шеи, груди, плеча. Уткнуться лицом в горячее тело, тереться о него, пока это безумие не отпустит.

Это был не мой голос, не моя воля.

Какой-то звериный порыв, которому разум сопротивлялся из последних сил.

— Как ты пахнешь… — услышала я над ухом его изменившийся, хриплый голос.

От горячего дыхания по коже побежали мурашки.

Глухой, предательский звук сорвался с моих губ раньше, чем я успела его сдержать.

Адриан провел носом по моей шее, втягивая воздух, и я с ужасом поняла: с ним происходит то же самое.

Наши тела реагировали так, будто были созданы друг для друга.

Кровь драконов.

Зов пары.

То, о чем говорили легенды. То, что старшие называли милостью богов, а я в этот миг воспринимала как проклятие.

Так было с отцом Адриана и моей матерью?

Впервые я задумалась: а по своей ли воле мать вышла за моего отца? Или кровь говорила в ней громче, а род заставил забыть того, кого она могла любить по-настоящему? Если бы не долг, не союз, не чужие решения, могла бы она быть счастлива с человеком, который любил ее до безумия?

Опасные мысли. У нас с Адрианом все иначе.

С его стороны — лишь похоть и охотничий азарт.

С моей — безумие крови. Никакой любви. Никаких прежних чувств. Только наваждение, которое я обязана подавить.

Его руки тем временем скользнули по моей спине, по талии, будто изучали каждый изгиб. Прикосновения были совсем не такими, как тогда, три года назад.

Не грубыми. Не злыми.

Чувственными. Почти нежными.

От этого становилось еще страшнее.

Я собрала остатки воли и вырвалась.

— Отпустите! — почти закричала я, отталкивая его. — Я не ваша очередная игрушка. И это происходит у постели вашей жены.

Адриан замер.

Взгляд его постепенно прояснился.

Он тяжело дышал, но все же разжал руки и отступил на шаг, глядя на меня с удивлением.

— Ты права, — наконец хрипло сказал он, возвращая самообладание. Потом усмехнулся. — Это не лучшее место для знакомства.

— Тогда я пойду.

Я выдохнула с таким облегчением, будто только что избежала смерти, и направилась к двери, стараясь держаться как можно дальше от него.

— Поспеши, — донесся вслед насмешливый голос. — Тебе нужно выспаться перед дорогой.

Я обернулась.

— Какой дорогой?

— Думаю, если ты с моей женой так подружилась, то не откажешься сопровождать ее в столицу.

— Я думала, для этого выделили одну из сестер.

— Разве это подходящая компания для королевы? — прищурился Адриан.

— Но лорд Тангрид сказал…

— Тангрид, полагаю, сочтет за честь, если его подопечная станет главной фрейлиной королевы. Именно в этом качестве я прошу тебя сопровождать мою жену. Думаю, она сама попросила бы об этом, если бы не была слишком скромна. Поддержка близкого человека на новом месте очень важна, не так ли?

Негодяй.

Он прикрывается заботой о жене, но на лице ясно написано, чем он руководствуется на самом деле. И какую роль собирается отвести мне в этой поездке.

Личная забава. Теплое тело в дороге. Еще одно развлечение, которое можно держать рядом, не утруждая себя даже видимостью верности.

— А если я не согласна? — я вскинула подбородок.

— Насколько я понимаю, твою судьбу решает лорд Тангрид, — сухо сказал король. — Вряд ли он откажет мне в такой просьбе.

Я закусила губу, чтобы не высказать все, что о нем думаю.

— Полагаю, ты сама найдешь немало преимуществ в новой должности, — бархатным голосом добавил Адриан. — При дворе куда веселее, чем в этой глуши.

— Я предпочитаю глушь, — не удержалась я.

— Возможно, ты передумаешь.

Он самоуверенно, почти лениво улыбнулся. Намекает на свое покровительство? На то, что стоит мне оказаться при дворе, и я сама потянусь к нему, как многие до меня?

Пусть хоть сгорит в драконьем пламени.

Если он думает, что я добровольно лягу к нему в постель, он плохо меня понял.

Взять силой он не решится. Одно дело — война, пьяная жестокость победителя и пленная жена, которую никто не мог защитить. Другое — подопечная влиятельного лорда, девушка из знатной семьи. Если он решит нарушить все приличия, это даст врагам лишний повод говорить о его произволе.

Неужели он и правда надеется, что я сама приползу к нему?

— Что ж, вы не оставляете мне выбора, — процедила я. — Я буду готова ехать утром. А сейчас, с вашего позволения, я пойду.

Адриан милостиво кивнул, провожая меня насмешливым взглядом.

Я с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться ему в глаза, и вышла, гордо вскинув голову.

Охранники удивленно уставились на меня, явно не понимая, откуда я взялась. Один даже шагнул вперед, собираясь задержать, но из комнаты раздался властный окрик короля:

— Пропустить.

Меня пропустили.

Я шла по коридору, кипя от бессильной ярости. Все пошло не по плану. Теперь Адриан забирает не только «жену», но и меня. Что ждет дальше — страшно даже представить.

Оставалось надеяться, что Кайран Тангрид сумеет найти способ оградить меня от притязаний моего ненавистного мужа.

И что я сама сумею справиться с тем, что пробудилось во мне рядом с ним.

Глава 11

Чем ближе мы подъезжали к Обители Семи Огней, тем сильнее я хмурился.

Встреча с женой волновала меня больше, чем я хотел бы признать даже перед самим собой. Не потому, что я скучал. Не потому, что раскаивался. По крайней мере, я упрямо убеждал себя именно в этом.

Но что, если, взглянув на эту девушку — живое напоминание обо всем, что я когда-то ненавидел, — я снова провалюсь в ту черноту, которая едва не сожрала мою душу?

Мне понадобился целый год, чтобы ярость улеглась.

Целый год, чтобы собрать себя заново из обломков.

Я уже никогда не стану прежним. Слишком многое перегорело. Слишком многое во мне умерло вместе с отцом. Но, по крайней мере, из той битвы я вышел победителем.

Из битвы с самим собой.

Вся моя жизнь распалась надвое: до и после того дня, когда я потерял единственного родного человека.

Я слишком любил и уважал отца, чтобы спокойно принять его смерть. Даже понимая, что он был не безупречен, я все равно восхищался его мудростью в государственных делах, силой духа, выдержкой. С малых лет я старался заслужить его одобрение. Хотел быть лучшим: в воинском искусстве, в науках, в управлении, в стратегии.

Хотел, чтобы он однажды посмотрел на меня и понял: его наследник достоин трона Земли Огня.

Если бы отец не погиб именно тогда, когда во мне окончательно пробуждалась драконья сущность, все могло бы сложиться иначе. Возможно, я сумел бы справиться с тьмой, которая накрыла меня с головой. Возможно, удержал бы огонь внутри, не позволил бы ему выжечь все человеческое.

Но рядом не оказалось никого, кто помог бы обуздать прорвавшуюся стихию.

Драконья кровь бушевала во мне. Застилала разум красной пеленой. Боль, гнев, желание — все стало острее, громче, невыносимее. Я хотел разорвать мир на части, лишь бы не чувствовать пустоту там, где раньше была опора.

Единственной, кто тогда оставалась рядом, была Раяна.

С детства я привык считать ее кем-то вроде младшей сестры: дикой, колючей, преданной до безумия. Но после смерти отца все изменилось. Она не пыталась меня успокоить. Не говорила о долге, чести, выдержке. Не просила взять себя в руки.

Она подталкивала меня к тому, чего сама никогда не боялась.

К зверю.

— Я прошла через то же, что и ты, — сказала Раяна после одной из тех ночей, когда вино и ярость снова смешались во мне до полного забытья. — Когда внутри просыпается зверь, трудно бороться с инстинктами. Все чувства становятся сильнее: боль, гнев, голод, желание. Если держать их взаперти, однажды тебя просто разорвет. Не пытайся быть человеком, Адриан. Выпусти то, что чувствуешь.

— Если я выпущу это, я превращу их всех в пепел, — процедил я, глядя на нее потемневшими глазами. — Пущу реки крови. Уничтожу все, что было дорого убийце моего отца.

Раяна улыбнулась с каким-то восторгом.

— Разве тебе не станет легче?

Она запустила пальцы в мои спутанные волосы, притянула к себе и поцеловала жестко, почти до боли. В этом поцелуе не было нежности. Только вызов, злость и обещание забытья.

И в тот миг зверь внутри меня взревел, признавая ее правоту.

Она была рядом не для того, чтобы спасти меня от падения, а чтобы упасть вместе со мной.

Та ночь принесла облегчение. Короткое, грязное, но долгожданное. А еще дала мне новую цель.

Месть.

Я решил, что, дав зверю волю, сумею утолить жажду крови и избавиться от боли. Словно жестокость могла стать лекарством. Словно чужие смерти могли заполнить пустоту от одной-единственной смерти, которую я не мог принять.

Тогда я будто переродился.

Куда-то исчез сдержанный, расчетливый наследник, которого отец учил думать о государстве прежде, чем о себе. На его место пришел человек, ищущий смысл в разрушении. Варвар с короной на голове и огнем вместо сердца.

И рядом не было никого, кто мог бы остановить меня.

Раяна лишь подогревала мою жажду. Она стала верным соратником в борьбе с демонами, не понимая — или не желая понимать, — что сама кормит их с руки.

Иногда даже меня поражала ее жестокость.

Больше всего она любила убивать в облике волчицы. Не быстро, не чисто. Ей нравилось чувствовать страх добычи, слышать крик, видеть, как враг понимает: спасения не будет.

Я запомнил день, когда мы взяли замок одного из знатных родов Земли Льда.

Я вошел туда ослепленный яростью, уверенный, что больше не способен ни на жалость, ни на сомнение. Но когда Раяна набросилась на беззащитных детей и их мать, во мне что-то оборвалось.

Даже тогда, в той тьме.

Я понял: есть черта, которую сам бы не переступил.

Я мог убить воина. Мог сжечь крепость. Мог приказать казнить предателя.

Но поднять руку на ребенка?

Никогда.

Раяна же заставила меня стыдиться этого мгновения слабости. Смеялась, говорила, что во мне все еще слишком много человеческого. Уверяла, что в решающий момент всегда будет рядом и сделает то, на что у меня не хватит духу.

И я тогда почти поверил ей. Почти убедил себя, что остатки совести — лишь слабость, которую надо выжечь. И все же я не смог заставить себя убить последнюю наследницу ледяных драконов.

Раяна не настаивала.

Я придумал удобное оправдание: оставить Астерию в живых — значит обречь ее на муки хуже смерти. Забрать трон, свободу, имя. Сделать ее женой врага. Пусть живет и каждый день помнит, кому принадлежит.

Тогда я искренне верил, что именно этого хочу.

Не хотел признаваться себе в истинных причинах, потому что и сам не понимал их до конца.

Почему эта неприметная, хрупкая девушка, всегда красневшая при встрече и провожавшая меня влюбленным взглядом, вызывала во мне странное тепло?

Нет, я не отвечал на ее чувства.

Иногда даже посмеивался над ее детским обожанием. Она была слишком юна, слишком открыта, слишком плохо умела прятать то, что чувствует. Но относился я к ней иначе, чем к остальным.

Хотя она была дочерью тех, кого я ненавидел.

Астерия не походила на людей, среди которых я вырос.

Среди придворных интриг, лести и лжи она казалась глотком свежего воздуха. Искренняя. Живая. Слишком настоящая для дворцов, где каждое слово обычно имело второй смысл.

Она не умела играть.

Не прибегала к женским уловкам. Не пыталась казаться опаснее, умнее, красивее, чем была.

Наверное, она была единственной из семьи ледяных драконов, к кому я не мог испытывать настоящей ненависти, как бы ни старался.

И все же, переступив порог их дворца как новый хозяин, я должен был наказать девушку, которая ни в чем не была виновата.

Я накручивал себя по дороге в ее покои.

Вспоминал смерть отца. Кровь. Его неподвижное тело. Пустоту в глазах матери, когда ей сообщили правду. Вспоминал портрет женщины, которую отец любил больше собственной жены. Вспоминал унижение своего рода, боль, сплетни, годы молчаливой ненависти.

Я разжигал гнев искусственно.

Почти преуспел.

Почти.

Пока не увидел Астерию…

Изможденную болезнью. Бледную, почти прозрачную. С огромными светлыми глазами, в которых все еще читалось то самое чувство, что и раньше.

Почему она смотрела на меня так? Разве не знала, что я сделал с ее семьей? Разве не слышала о городах, которые сдались мне в огне? И не понимала, что ее брат погиб из-за меня?

Ее неизменная любовь вызвала во мне не торжество, а смущение. Даже стыд. Было бы проще, если бы она смотрела с ненавистью. Проклинала. Плевала мне в лицо. Тогда я мог бы ответить жестокостью и не чувствовать, как внутри что-то сопротивляется.

Однако она смотрела иначе.

Так, будто до последнего надеялась найти во мне того, кого сама придумала.

Сердце сжалось, когда я заметил следы тяжелой болезни. Она была так худа, что казалась почти невесомой. Едва держалась на ногах. На узком лице выделялись глаза — огромные, чистые, почти детские.

И на их фоне моя собственная тьма показалась еще чернее. Я впервые увидел себя ее глазами: не королем и не мстителем. Не сыном, потерявшим отца.

А человеком, который пришел ломать то, что и так едва держалось.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы действовать по плану. В какой-то миг мелькнула мысль: если я сумею погасить свет в этих глазах, то больше никогда не поддамся этой трусости.

И я сделал все, чтобы этого добиться.

Был нарочито груб. Несдержан. Жесток. Унижал ее так, будто каждое слово должно было ударить больнее предыдущего.

Хотя внутри все сопротивлялось.

Даже мой зверь реагировал на нее иначе, чем на других женщин. Это была не обычная похоть. Что-то другое.

Странный порыв защитить. Спрятать. Не дать никому коснуться.

Словно передо мной было что-то мое. Такое слабое и беззащитное.

Еще не распознанное до конца.

Впервые после пробуждения крови, оказавшись рядом с Астерией, я понял, что мне нравится ее запах. Свежий, тонкий, едва проявившийся. В нем было что-то от холодного утра, талого снега, воды подо льдом.

Аромат был слишком слабым, будто ее кровь еще спала.

Но мой дракон услышал его. И отозвался. Узнаванием. Родством. Тягой, которую я тогда не смог назвать. На этот раз внутренний зверь явно не был моим союзником. Пришлось направить гнев на Астерию. Искусственный, ненастоящий. И оттого еще более мучительный…

Рядом с ней ярость утихала. Может быть, потому я так много пил в тот вечер? Чтобы заглушить совесть. Чтобы осмелиться сделать то, что считал правильным. Наконец растоптать свет в юной княжне и доказать себе, что во мне не осталось слабости.

Воспоминание о брачной ночи до сих пор оставляло горький осадок.

Утром я не решился взглянуть ей в глаза. Не знал, чего боюсь больше: увидеть в них прежнее чувство — или не увидеть его вовсе.

Глава 12

Целый год после войны я позволял зверю править вместо меня.

И едва не уничтожил все, что строил отец.

Земля Огня расширила границы, но внутри трещала по швам. Казна пустела, торговые связи с соседями рвались одна за другой, чиновники, почуяв мою слабость, воровали так нагло, будто короны на моей голове вовсе не существовало. Новые земли не подчинялись, старые роптали, советники боялись говорить правду.

А меня интересовали только вино, разгулы и Раяна.

Тот, от кого я меньше всего ждал помощи, вернул мне человеческий облик.

Кайран Тангрид.

Сначала я не доверял перебежчику, который в самый нужный момент перешел на мою сторону. Он прошел все проверки, доказал полезность, но чутье подсказывало: того, кто однажды предал, нельзя подпускать слишком близко.

И все же поведение Кайрана не могло не вызывать уважения.

Он стал моей совестью, хотя я долго не желал этого признавать. Голосом разума в безумии, которое сам же я и развел вокруг себя. Он помогал стране не рухнуть окончательно, завоевывал авторитет среди советников, выстраивал связи, удерживал то, что я в ярости готов был сжечь одним приказом.

Однажды, выбрав момент, когда я еще не успел напиться, Кайран положил передо мной подробный отчет о состоянии державы.

Назвал цифры. Имена. Долги. Потери. То, о чем другие молчали, боясь моего нрава. Это было как ушат ледяной воды.

— Можно это исправить? — спросил я, потирая раскалывающуюся голову.

Кайран ответил не сразу. Сначала внимательно посмотрел на меня, будто решал, достаточно ли во мне осталось короля, чтобы говорить с ним всерьез.

Потом предложил вдумчивый, смелый план.

В течение следующего года ситуация начала выправляться. Через три года после войны Земля Огня уже могла стать сильнее, чем при моем отце.

Нужно ли говорить, как высоко я ценил вклад Тангрида?

Теперь я доверял ему почти безоговорочно, хотя старался не показывать этого слишком явно. Если бы Кайран желал мне зла, стал бы вытаскивать меня из пропасти? Стал бы спасать страну, которой мог бы позволить погибнуть?

Именно благодаря ему я понял: позволять инстинктам управлять решениями — верный путь к гибели.

Я вспомнил все, чему учил меня отец.

Оглядываясь назад, я видел: именно инстинкт, проснувшийся в отце, привел его к смерти. Мудрый правитель в одночасье превратился в хищника, отстаивающего то, что считал своим. И что из этого вышло? Реки крови, разруха, гибель двух земель.

Я не собирался повторять его ошибок.

Я оставил разгульные пиры, вернулся к государственным делам и почти прекратил встречи с Раяной, хотя она не раз пыталась снова пробудить во мне прежнюю ярость.

Но глаза уже открылись.

Даже Кайран порой удивлялся, как быстро я вникаю в дела и становлюсь правителем, которого во мне многие давно перестали видеть.

И все же оставалось то, что грызло изнутри.

Астерия.

Что делать с девушкой, которую я сделал своей женой и спрятал от мира в Обители Семи Огней?

Вина перед ней не отпускала. Я чувствовал себя мерзко из-за того, как с ней обошелся. Из-за слов, которые наговорил. Из-за той ночи. Теперь, остыв, я понимал: вел себя как несдержанный мальчишка, который срывает боль на беззащитной.

Копаясь в собственных чувствах, я осознал и другое: я никогда не собирался исполнить все, чем угрожал ей тогда.

Даже произнося те ядовитые слова, в глубине души знал, что не зайду так далеко.

Убивать собственных детей из-за их крови?

Лишать их матери?

Превращать жену в живой сосуд для наследников?

Ни в коем случае.

Я надеялся, что за три года в обители обида Астерии если не исчезла, то хотя бы притупилась. Что мы сможем начать иначе. Не сначала — прошлое невозможно стереть. Но по-другому.

Пусть между нами всегда останется напряжение. Пусть любви не будет, но я буду относиться к ней с уважением, которого она заслуживает.

Я хотел бы объясниться перед ней. Рассказать, что тогда двигало мной. Как зверь рвал меня изнутри. Как я сам не понимал, где заканчивается боль и начинается жестокость.

Но, видимо, драконья кровь изменила меня слишком сильно: подобные признания я все еще считал слабостью.

Достаточно того, что теперь я буду обращаться с ней достойно.

Я король. Я не обязан оправдываться за свои поступки. Разве что перед собой. Об этом никто не должен знать.

Я расспрашивал Кайрана о жизни жены. Знал, что он регулярно ездит в Обитель Семи Огней к своей подопечной, и тайно надеялся: он сам заговорит об Астерии.

Задавать прямые вопросы было неловко.

Я хотел знать, что она чувствует ко мне.

Ненавидит? Боится?

Все еще помнит того, кого когда-то любила?

Но Кайран ограничивался лишь осторожными сведениями о ее здоровье и жизни в обители. Ничего лишнего. Ничего, за что можно было бы зацепиться.

Не желая себе признаваться, я одновременно ждал встречи с женой и боялся ее.

Неопределенность мучила. Мне нужно было понять, чего ждать от той, с кем мне предстояло идти по жизни. Удивительно, но я не жалел, что женился именно на Астерии.

Вспоминая странное тепло, которое всегда возникало рядом с ней, я понимал: скучаю. Не по ее красоте — тогда ее почти никто не замечал. Не по разговорам — их между нами почти не было. А по ощущению тишины рядом с ней. По тому, что мой зверь, обычно голодный и беспокойный, возле нее почему-то замолкал.

Я искал это тепло в объятиях других женщин, но находил лишь телесное удовлетворение.

Ни к одной из многочисленных любовниц не чувствовал ничего большего. И, возможно, это даже к лучшему.

Я убеждал себя, что так устрою жизнь разумнее: женщины для утех, жена — для дома, рода, будущих детей. Та, к кому я не испытываю опасной страсти, но кого смогу уважать и ценить. В супружестве это не менее важно.

То, что Астерия не была яркой красавицей, я даже считал преимуществом. Больше спокойствия и меньше соблазнов.

Меньше риска, что вокруг нее начнут виться чужие мужчины.

Я видел, какие страсти порой бушуют в семьях правителей. Как супруги заводят любовников — тайно или с молчаливого согласия друг друга. Я не собирался терпеть подобное в своем доме.

Примером идеальной жены для меня всегда была мать.

Она знала, что отец не любит ее. И все равно окружила его заботой и теплом. Для нее существовал только тот, кому она дала обет. В этом было горькое достоинство, которое я научился понимать слишком поздно.

Я хотел того же от своей жены. И Астерия казалась подходящей. Только нашей с ней прошлое могло все испортить…

Я радовался, что Кайран, ставший мне почти другом, будет рядом при встрече с женой. Его спокойствие действовало отрезвляюще. Тангрид не даст мне наделать глупостей, если разговор окажется слишком напряженным.

Стоя у алтаря, я изо всех сил старался не выдать нетерпения.

Даже завел шутливый разговор о подопечной Кайрана, о которой при дворе ходили слухи. Говорили, что он спас девушку во время штурма и с тех пор прячет ее ото всех. Одни уверяли, будто Тангрид влюбился, но девица не отвечает ему взаимностью. Другие считали, что он просто бережет ее от придворной грязи и подыскивает достойного мужа.

Я больше склонялся ко второму.

Кайран слишком мало подвержен страстям. И все же не раз дружески подшучивал над ним.

— Надеюсь, друг мой, ты когда-нибудь познакомишь меня со своей подопечной, — сказал я, разглядывая убранство храма. — Признаться, мне уже любопытно взглянуть на эту загадочную юную леди.

— Боюсь, моя подопечная слишком скромна и не готова предстать перед самим королем, — вежливо ответил Кайран.

— Скажи честнее: ты не хочешь, чтобы я на нее заглядывался.

Я усмехнулся.

— Вижу, слухи ходят не зря. Ты сторожишь ее так, будто это личная казна. Но можешь быть спокоен. Я приехал за женой, а не за новой фавориткой.

— Разумеется, ваше величество.

Кайран изобразил смирение, но по лицу было ясно: он не отступится.

Я мог настоять. Тангрид не посмел бы перечить прямому приказу.

Но портить отношения с ним из-за пустого любопытства не хотел. Поэтому пожал плечами и сменил тему. Кажется, Кайран почти незаметно выдохнул.

Когда Астерия вошла в храм, в моей душе зашевелились противоречивые чувства.

Я знал, что она изменилась. Кайран говорил, что королева похорошела. Но не ожидал, что настолько.

Я смотрел на приближающееся хрупкое создание со светлыми волосами и огромными голубыми глазами и не мог не признать: девушка стала привлекательной.

Но вместе с этим пришло странное разочарование.

Она казалась чужой.

Не было ни малейшего тепла, которое я помнил прежде. Ни той тихой свежести, от которой внутренний зверь успокаивался. Дракон внутри разочарованно зарычал и отвернулся, равнодушный к женщине, которая должна была быть моей женой.

Куда делось то особое родство?

Почему рядом с ней я не чувствую ничего, кроме раздражения?

Я не мог это объяснить.

Резкое неприятное покалывание прошло по телу, заставив меня повести плечами. Кто-то будто пытался проникнуть в мое сознание, коснуться чего-то внутри, сломать невидимую защиту.

Я оглядел присутствующих.

Источник дискомфорта был здесь, совсем рядом. Но я не мог ухватить невидимую нить.

В этот миг я почти поверил, что в храме и правда таится могущественная сущность ледяных драконов, чьих избранников я истребил. И эта сущность явно не питает ко мне добрых чувств.

Ощущение исчезло так же внезапно, как появилось.

Что ж. Спишем на воображение.

Тем более, передо мной стояла куда более важная задача.

Когда девушка приблизилась, я вдохнул ее запах. Нежный цветочный аромат. Приятный, но чужой.

После пробуждения крови запахи могут меняться — такое случается. И все же в этом аромате не было ни одной знакомой ноты.

Я с сомнением взглянул на Северину, стоявшую рядом с племянницей. Что, если они решили подсунуть мне постороннюю девушку? Все же я не зря настоял на ритуале, подтверждающем драконью кровь.

Почти грубо взяв девушку за запястье, я подвел ее к алтарю. Меня раздражал ее страх. Он читался в каждом движении, каждом взгляде, каждом неровном вдохе.

Прежняя Астерия, при всей своей юности и наивности, обладала внутренним стержнем. Я помнил, как она ворвалась в комнату, где я был с Раяной, и потребовала разговора. Тогда меня это даже восхитило.

Моя жена не должна быть забитой овцой, которую каждый при дворе сочтет своим долгом уколоть, едва почувствует слабость.

Не открытой враждой и мелкими укусами, а намеками. Вежливой дерзостью.

Я не всегда буду рядом, чтобы защитить. Я не хотел, чтобы эта слабая, пусть и привлекательная девушка оказалась моей женой.

Когда алтарь подтвердил кровь ледяных драконов, меня словно ударили обухом. Раздражение и гнев едва не заставили меня снова сказать что-то непоправимое. Но ее обморок протрезвил. Он наглядно показал: в том, во что превратилась эта девушка, виноват я сам. То, что я сделал с ней три года назад, сломало ее.

Видимо, Астерия была не так сильна духом, как мне казалось. Но стоило ли винить ее? То, что обрушилось тогда на восемнадцатилетнюю девушку, сломило бы и взрослого человека.

Я постараюсь смириться с тем, что жена разочаровала меня. Приму как данность.

Если жизнь при дворе окажется для нее непосильной, я отправлю ее в родовой замок — не как в тюрьму, а в полноценное поместье. Сам буду навещать, заниматься воспитанием детей, постепенно приучать ее к новому положению.

Возможно, это устроит Астерию больше, чем роль королевы.

Я хотел как можно скорее покинуть это место.

Обитель давила на меня. Ее тишина, холодный камень, взгляды женщин в платах — все служило молчаливым упреком за беды, которые я принес этой земле.

Внезапная слабость жены только усилила неудовольствие. Что за судьба досталась мне? Жена, которая ломается от малейшего волнения.

Я постарался скрыть раздражение и лишь дал понять, что задерживаться не намерен. В интересах Северины было как можно скорее поставить племянницу на ноги. Даже мелькнула мысль: не притворяется ли Астерия, чтобы оттянуть отъезд?

Позже я так и не смог уснуть.

Это место давило слишком сильно.

Я решительно направился в келью жены. Если она думает, что я уже сплю, то вряд ли станет притворяться. По ее виду я пойму, насколько ей в самом деле плохо.

У дверей жестом приказал охране молчать и как можно тише открыл дверь.

И в этот миг мой привычный мир перевернулся.

Позже я не раз пытался объяснить себе, почему незнакомая девушка вызвала во мне такую бурю. Не смог. Все случилось внезапно, как лавина, сметающая все на пути.

Зверь внутри проснулся так резко, что я едва удержал его. Не позволил броситься к женщине, чей запах с порога ударил в голову. Такой свежий и сладкий. Манящий. С холодной, неуловимо знакомой ноткой. Будто лунный свет лег на раскаленный металл.

Может, воображение сыграло со мной злую шутку? Может, зверь просто принял желанную женщину за ту, что когда-то показалась ему близкой? Я не знал. От ее красоты перехватило дыхание.

Я жадно рассматривал изгибы тела, тонкую талию, гордую посадку головы, волосы, струившиеся по плечам почти до пояса. Они напоминали расплавленное серебро. Хотелось коснуться их, убедиться, что они настоящие, а не сотканы из лунного света.

А глаза…

Как только я заглянул в них, все остальное перестало существовать.

В этих сине-серебряных водоворотах было столько внутреннего света и силы, что я на миг забыл, где нахожусь.

Но она смотрела на меня с ненавистью.

Я особенно остро почувствовал это, когда прислушался к инстинктам. Дракон внутри зарычал, возмущенный тем, что желанная женщина не отзывается на него так, как он требовал.

Из последних сил, подавляя мощный натиск желания, я попытался начать нормальный разговор.

Хотел узнать, кто она и как оказалась в комнате моей жены.

Хотя больше всего мне хотелось подойти ближе. Вдохнуть ее запах у самой кожи. Убедиться, что это безумие мне не чудится.

Еще недавно я был недоволен покорностью одной женщины, а теперь желал, чтобы другая хотя бы на миг перестала смотреть на меня как на врага.

Кажется, способность мыслить трезво покинула меня рядом с этой девушкой.

Кем бы она ни была, я уже знал: не оставлю ее здесь. Даже если она служительница обители. Даже если Кайран считает ее своей подопечной и даже если сам разум твердит, что это безумие. Эта женщина должна быть рядом.

Ни одна прежде не вызывала во мне такого желания. Теперь я прекрасно понимал Кайрана, прятавшего подобное сокровище от чужих глаз.

И внезапная ревность к Тангриду ошеломила меня. Я только что увидел эту девушку. Она для меня никто.

Почему же мысль о том, что Кайран мог касаться ее, говорить с ней, видеть ее без плата, вызвала желание вцепиться ему в горло?

Я воспринимал ее как свою и ничего не мог с собой поделать.

Пока мысли хаотично метались, я придумал предлог, чтобы она поехала с нами. Прикроюсь заботой о жене. Назову ее фрейлиной королевы. Кайрану будет трудно возразить, не раскрывая слишком многого.

Позже я решу, как вознаградить друга. Пусть только не мешает.

Что касается самой девушки, я был уверен: сумею расположить ее к себе. Ни одна женщина еще не устояла передо мной надолго. Это лишь вопрос времени, когда это прекрасное создание перестанет смотреть с ненавистью и захочет быть рядом.

Окончательно я принял решение, когда почувствовал ее в своих руках.

Она оказалась теплой, живой, напряженной, как струна. Я глубже вдохнул ее чарующий аромат, и внутри все скрутилось в тугую пружину.

А потом к запаху добавилась едва уловимая нота ответного желания.

Я понял: она тоже чувствует это.

Пусть сопротивляется. Пусть злится. Пусть ненавидит.

Но ее кровь отвечает моей.

Боги, чего мне стоило отпустить ее!

Внутренний зверь рычал, требуя удержать, не дать уйти, спрятать от всех, кто мог на нее посмотреть. Но остатки разума подсказывали: нельзя вести себя как дикарь. Нельзя брать желаемое силой. Нельзя прикасаться к невинной девушке у постели собственной жены.

У меня хватит выдержки подождать. Добиться ее не страхом, а желанием. Сделать так, чтобы она сама потянулась ко мне.

В ту ночь я так и не уснул. Снова и снова вспоминал ее запах, взгляд, дрожь в руках, ненависть в глазах и ту предательскую ноту желания, которую она не сумела скрыть. Безумие.

Искушение, от которого я не хотел избавляться.

С появлением Велеи мир вдруг наполнился новыми красками. Впервые за много лет я почувствовал не власть, не долг, не месть и не усталость. А голод к жизни.

Глава 13

— Может, это эгоистично с моей стороны, но я рада, что ты едешь с нами, — сказала Лиора, застегивая дорожную сумку.

Она села рядом со мной на кровать, осторожно, словно боялась нарушить тишину.

Я собирала вещи после бессонной ночи, полной мрачных мыслей, и чувствовала себя так, будто внутри выгорело все, кроме усталости. Радости подруги я не разделяла.

Не стоило ждать ничего хорошего от интереса Адриана.

Похоже, этот самоуверенный бабник решил внести и меня в список своих побед. Но я не собиралась становиться очередной игрушкой в руках короля. При одной мысли о нем у меня сводило зубы.

Впрочем, злилась я не только на него. На себя тоже.

Я так и не поняла, почему мое тело странно реагирует на близость человека, к которому у меня не осталось ничего, кроме ненависти. Но решила твердо: больше этого не повторится.

Ни дрожи, ни жара, ни слабости.

Я не позволю драконьей крови предать меня снова.

— Готовы, девочки? — Северина заглянула в комнату.

На ее лице читалась грусть.

— Мне так трудно расставаться с вами обеими.

Она тяжело вздохнула, по очереди обняла нас и поцеловала в лоб.

— Вы мне как родные дочери.

— Мы тоже будем скучать, тетя, — сказала я с чувством. — Но мы прощаемся ненадолго.

— Все в воле богов-драконов.

Северина осенила нас священным знаком.

— Отряд готов к отъезду. Король велел позвать вас.

При упоминании Адриана мое лицо, должно быть, перекосилось так, будто я надкусила кислое яблоко.

— Не волнуйся, девочка, — заметив мою реакцию, сказала тетя. — Кайран найдет способ переправить вас к правителям Земли Заката. Нужно лишь немного потерпеть.

— Лишь бы этот негодяй не распускал руки, — процедила я, вспоминая вчерашнее.

Мы уже успели обсудить случившееся вчетвером, встретившись за час до отъезда. Мои верные соратники выслушали меня с одинаково тяжелыми лицами.

— Я предполагал, что такое может случиться, если король увидит вас без плата, — сказал Кайран.

— И теперь я совсем не уверена, что рада своей новой внешности, — проворчала я. — Лучше бы остаться прежней. Тогда он хотя бы не смотрел на меня так.

— Не гневи бога Ледяного Дракона, Астерия, — наставительно подняла палец Северина. — Красота — его дар. А дары богов не отвергают.

Я промолчала. Ее благоговейного отношения к этому дару я не разделяла.

Взяв вещи, мы покинули скромную комнату Лиоры. Сердце сжалось.

За три года я привыкла считать Обитель Семи Огней домом. Да, здесь не было роскоши, к которой я привыкла с детства. Не было высоких окон, мягких ковров, шелковых занавесей, бесконечных залов и садов. Но здесь было нечто более ценное: безопасность.

Тишина, в которой мое израненное сердце хотя бы немного зажило.

Я всегда буду вспоминать это место с любовью.

Было странно снова носить обычную одежду, а не бесформенное платье послушницы. Кайран позаботился о нашем гардеробе еще несколько месяцев назад, понимая, что однажды нам придется вернуться в большой свет. С присущей ему внимательностью он угадал наши вкусы и выбрал скромные, элегантные платья, не привлекающие лишнего внимания.

Более подходящие наряды для двора мы сможем купить уже в Северице.

И все же даже в темно-сером платье, почти целомудренно закрывающем грудь, я чувствовала себя неуверенно.

После пробуждения крови мое тело изменилось слишком сильно. Плавные линии, тонкая талия, тяжелые волосы, фигура, которую не удавалось спрятать даже под самым строгим кроем. Корсаж только подчеркивал то, что я отчаянно хотела скрыть.

Я с непроизвольной завистью посмотрела на Лиору в темно-синем платье похожего фасона.

На ее миниатюрной фигуре все выглядело изящно и неприметно. Когда-то и я могла, одевшись так же, оставаться невидимкой. Теперь мое новое тело, которое я втайне ненавидела, не давало мне такого шанса.

Чтобы хоть немного прикрыться, я уложила волосы так, чтобы длинные пряди, собранные на затылке, свободно падали на плечи и спину. Но, кажется, от этого стало только хуже.

Я поняла это сразу, как только мы вышли из обители и оказались под перекрестными взглядами двух десятков солдат, самого короля и Кайрана.

Из толпы раздался одобрительный свист.

Я вспыхнула от негодования и смущения, опустила взгляд и пошла рядом с Севериной и Лиорой к карете.

— Всем заткнуться.

Рык Адриана заставил меня вздрогнуть.

Я почти споткнулась, когда встретилась с его взглядом. Жгучим. Собственническим. Слишком откровенным.

От этой наглости внутри вскипела ярость. Какое право он имеет так на меня смотреть?

У кареты король передал поводья Кайрану и лично протянул нам руку, помогая забраться внутрь.

— Надеюсь, поездка не будет слишком утомительной для вас, дорогие дамы, — произнес он.

И этот подлец даже не потрудился скрыть, что смотрит не мне в лицо.

— Учитывая, что леди Астерия еще не оправилась после болезни, ваше замечание очень своевременно, — не удержалась от сарказма я.

И тут же пожалела, увидев насмешливо приподнятую бровь короля.

— Даже не знаю, как воспринимать ваши слова, леди Велея: как дерзость или как неудачную шутку?

Он не отводил пронзительного взгляда.

От его близости снова стало не по себе. Тело предательски откликнулось жаром под кожей, и это разозлило меня сильнее.

— Посмела бы я дерзить такому могущественному человеку? — Я растянула губы в вежливой улыбке, которая наверняка больше походила на оскал.

— Простите мою подопечную, ваше величество, — вмешался Кайран, подводя на поводу обеих лошадей. — Велея еще не в полной мере обучена придворному этикету. Это моя оплошность. Я исправлю ее по приезде в столицу.

— Даже не думай ничего исправлять, друг мой, — усмехнулся Адриан. — На мой вкус, леди Велея почти безупречна. И мне нравится ее острый язычок.

Неожиданный комплимент только сильнее разозлил меня.

Мне не нужно его покровительство.

Чтобы скрыть вспыхнувшие гневом глаза, я повернулась к тете, обняла ее на прощание и спрятала лицо у нее на плече. Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

Ох, эта поездка будет тяжелее, чем я думала.

Король явно намерен приставать ко мне при любой возможности.

Нехотя оторвавшись от Северины, я снова повернулась к Адриану.

Он терпеливо ждал, пока я попрощаюсь. Лиора уже сидела в карете — бледная, взволнованная, избегающая взгляда короля. Кажется, он пугал ее до ужаса.

Впрочем, трудно ее винить.

От Адриана можно ждать чего угодно. Сейчас он приторно вежлив, а через минуту может показать свой настоящий нрав. Я успела прочувствовать это лучше многих.

— Леди Велея, — с преувеличенным почтением обратился ко мне Адриан, протягивая руку. — Позвольте помочь вам.

Мне пришлось преодолеть внутреннее сопротивление и принять помощь, чтобы соблюсти приличия.

Но стоило нашим рукам соприкоснуться, как я сразу пожалела, что не рискнула выглядеть невежливой.

Между нами будто вспыхнули искры.

Сладкая, горячая волна прокатилась по телу и отозвалась где-то внизу живота. Кровь словно узнала его прикосновение раньше, чем разум успел возмутиться.

Я не знала, что почувствовал Адриан, но его янтарные глаза потемнели, а зрачки расширились.

Большой палец скользнул по моей руке. Медленно, почти ласково. И только потом он отпустил. Я влетела в карету как стрела, с облегчением разорвав этот тесный контакт, но еще долго ощущала его прикосновение на коже. Будто след от пальцев не исчез, а впитался глубже, туда, где невозможно стереть.

Мужчины вскочили на лошадей. Отряд двинулся в путь, унося нас навстречу неизвестному будущему. Мы с Лиорой молчали, пока Обитель Семи Огней окончательно не скрылась из виду. Только тогда девушка решилась прошептать:

— Похоже, ты ему очень понравилась.

Я сжала зубы, подавляя вспышку гнева.

— Возможно. Но это его проблемы.

— Будь осторожна, Астерия, — с беспокойством сказала Лиора. — Тебе трудно скрывать эмоции рядом с ним. Он вряд ли будет вечно терпеть неуважение.

— Тогда пусть скорее отстанет, — фыркнула я. — Я буду только рада.

— Я вообще не понимаю, как ты смеешь ему перечить, — она поежилась. — У меня все слова исчезают, когда он рядом.

— Может, это и к лучшему. У Адриана не будет причин злиться на тебя.

Я постаралась говорить мягче.

— Не волнуйся. Пока мы с Кайраном рядом, мы тебя в обиду не дадим.

— Кайран вряд ли заступится, — вздохнула Лиора.

В ее глазах блеснули слезы.

— Сегодня он даже не взглянул на меня. Я для него ничто.

Такое настроение подруги встревожило меня.

До нервного срыва было рукой подать.

— Думаю, ты ошибаешься, — осторожно сказала я. — Просто Тангрид не может проявлять к тебе внимание при короле. Ведь сейчас ты считаешься его женой.

— Не думаю, что дело в этом.

Лиора равнодушно уставилась в окно.

Вряд ли она что-то там видела.

Я поняла, как близка она к тому, чтобы сломаться. А к чему это приведет — неизвестно. Особенно теперь, когда все пошло не по плану.

— Лиора, посмотри на меня, — тихо сказала я и протянула к ней руки. — Возьми меня за руки.

Она нехотя перевела взгляд, но сделала, как я просила.

— Все будет хорошо, слышишь? — произнесла я как можно увереннее. — Мы постараемся все устроить быстро, чтобы тебе не пришлось слишком долго терпеть Адриана.

Вспомнив, как недавно пыталась влиять на ее эмоции, я сосредоточилась, вызывая свой дар.

Раньше я редко делала это осознанно. Считала способность лишней, опасной, только усложняющей жизнь. Теперь же старалась изо всех сил овладеть ею.

Сразу не получилось.

Но через несколько мгновений тело начало покалывать, а вокруг Лиоры замерцали тонкие цветные нити. Я попыталась ухватить это чувство и усилить его. Образы стали ярче, четче.

Я испытала невольное восхищение. Маленькая победа.

В ауре Лиоры вспыхивали фиолетовые и желтые пятна — боль и страх. Они смешивались, давили друг на друга, будто в ней не оставалось места ничему светлому.

Я представила себя художником, который наносит новые краски поверх старых.

Теплая изумрудная зелень постепенно вытесняла тревожные оттенки, заполняла ауру подруги мягким сиянием. Я не была уверена, что делаю все правильно, но когда увидела, как измученное лицо Лиоры разгладилось, с облегчением выдохнула.

— Удивительно, — прошептала она. — Мне правда стало лучше.

Она слабо улыбнулась, отпустила мои руки и откинулась на сиденье.

— Это хорошо, моя дорогая, — улыбнулась я в ответ. — А теперь поспи. Ты еще не совсем здорова. Сон — лучшее лекарство.

— Ты права, — сказала Лиора отрешенно.

Через несколько минут она начала засыпать. Я задумчиво смотрела на нее.

Хватит ли ей душевных сил вынести то, что ждет впереди? Вряд ли я смогу каждый раз быть рядом, чтобы помочь и успокоить. А мне меньше всего хотелось, чтобы пережитое окончательно подорвало бедняжку.

И, думаю, больше всего ее угнетало равнодушие Кайрана. Ради него она пошла на все.

Если бы он проявил хоть немного тепла, это дало бы Лиоре крылья. Она вынесла бы многое, зная, что он рядом не только из чувства долга.

Но Тангрид ведет себя как бесчувственный истукан. Хотя я уже убедилась: он далеко не так равнодушен к ней, как хочет казаться. Я решила, что при первой же остановке поговорю с ним об этом.

Глава 14

Я едва дождалась первого привала.

Разбудив Лиору, немного посвежевшую после сна, я вышла с ней из кареты.

Пока солдаты спешно готовили обед, я с наслаждением вдохнула свежий воздух. Он пах травой, нагретой солнцем, полевыми цветами и влажной землей. Неподалеку раскинулся луг, весь в мягком золоте и голубоватых тенях. По другую сторону дороги текла небольшая речушка, и ее журчание сливалось с птичьими трелями.

На несколько мгновений мне даже стало легче. Сказав Лиоре, что хочу обсудить с Кайраном важное дело, я оставила ее у костра и направилась к двум мужчинам, склонившимся над картой.

Адриан, казалось, почувствовал мое приближение раньше, чем поднял голову. Он резко замолчал. Напрягся. Сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки.

Потом медленно посмотрел на меня. Я замерла в нескольких шагах.

Под этим взглядом стало трудно дышать. Воздух приходилось почти силой втягивать в легкие.

— Лорд Тангрид, — заставила я себя говорить и поспешно отвела глаза от Адриана, — могу я попросить вас уделить мне несколько минут?

— Если мой король не возражает, — ответил Кайран, слегка поклонившись.

Адриан еще сильнее сжал челюсти, но кивнул.

Я с некоторым удивлением посмотрела на него.

Он что, злится? На что?

Кайран поднялся и подошел ко мне. Я взяла его под руку и направилась к лугу, подальше от любопытных ушей.

За спиной раздалось приглушенное рычание. Я невольно вздрогнула.

Что с королем сегодня? На него бешенство напало?

— Я прервала важный разговор? — спросила я, чувствуя на спине жгучий взгляд.

— Вовсе нет.

— Тогда почему король выглядит таким несчастным?

Кайран бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно улыбнулся.

— Думаю, он несчастлив не из-за прерванного разговора.

— А из-за чего же?

— Учитывая, как часто сегодня наш разговор касался вас, вывод напрашивается сам собой. Особенно если вспомнить, что Адриан несколько раз уточнял, есть ли у меня серьезные намерения относительно моей подопечной. Боюсь, король и правда вами заинтересовался. А соперники ему не нужны.

— То есть он воспринимает вас как соперника? — опешила я.

— Судя по недавней реакции, да. И это при том, что я заверил его: нас не связывают личные отношения.

— Может, сказать ему, что это неправда? — нахмурилась я. — Тогда он отцепится.

— Вы плохо знаете короля, миледи, — покачал головой Кайран. — Скорее всего, меня тогда просто уберут с дороги.

— Он убьет одного из своих доверенных людей из-за прихоти?

— Не убьет. Пошлет куда-нибудь с важным поручением или придумает иной способ, чтобы я не путался под ногами, когда он начнет вас соблазнять.

Кайран произнес это таким будничным тоном, что меня охватило еще большее раздражение.

Как он может оставаться таким спокойным, зная, что этот негодяй всерьез намерен затащить меня в постель? Впрочем, мысль о его спокойствии напомнила, зачем я на самом деле решила поговорить с ним наедине.

Я отпустила локоть Кайрана и сделала вид, что рассматриваю цветы на лугу. Разговор должен был быть деликатным, и я чувствовала неловкость. Сорвав несколько цветков, вдохнула их слабый аромат и тихо сказала:

— Я беспокоюсь о Лиоре.

Мне удалось заметить, как лицо Кайрана едва заметно изменилось.

Тревога.

Она мелькнула и тут же исчезла.

— Почему? — спросил он ровным тоном. — Мне показалось, она уже нормально себя чувствует.

— Я говорю не о ее недавней слабости.

Я вздохнула, не зная, как лучше выразиться.

— Ей очень тяжело. Душевно.

Кайран устремил взгляд вдаль. Лицо его стало задумчивым.

— Я понимаю. Она чистое и нежное создание, которому трудно нести то, к чему мы ее подтолкнули. Точнее, к чему подтолкнул ее я. Помню, вы были против.

— Вы правда не понимаете?

Я не выдержала, повернулась к нему и заставила посмотреть мне в глаза.

— Она любит вас. Неужели вам все равно?

Кайран на мгновение замер.

— Я заметил, что Лиора ко мне неравнодушна, — ответил он с заметным усилием, сохраняя внешнее спокойствие. — Но…

— Я понимаю, что вы можете не чувствовать того же. Но хотя бы немного сострадания проявить можно?

Кайран некоторое время смотрел на меня непроницаемо.

Потом покачал головой.

— Вернемся к этому разговору, когда все останется позади. Сейчас главное — вернуть трон законной правительнице Земли Льда.

— Вы бесчувственный истукан, — вспылила я.

Если моя резкость его и задела, он не подал виду.

Только сухо произнес:

— Нам пора возвращаться. Король не сводит с нас глаз.

— Пусть смотрит. Плевать я хотела.

— Понимаю. Но постарайтесь не показывать эмоции так открыто.

Кайран развернулся и двинулся к стоянке.

Я осталась на лугу из чистого упрямства.

Опустившись в густую траву, смотрела на голубое небо с медленно плывущими облаками и пыталась успокоиться. Если вернусь к остальным в таком состоянии, обязательно наделаю глупостей.

Постепенно окружающая красота все же взяла свое.

Солнце мягко пригревало кожу. Дул легкий ветерок. Травы, покачивавшиеся надо мной, щекотали щеки. Я закрыла глаза, отдаваясь этим простым ощущениям, и даже поймала себя на улыбке.

Хотя бы на несколько минут позволила себе выбросить из головы мрачные мысли.

Забыть о планах.

О Кайране.

О Лиоре.

Об Адриане.

— Какое красивое зрелище.

Раскатистый голос над головой мгновенно выдернул меня из хрупкого спокойствия.

Я открыла глаза.

Адриан стоял рядом и смотрел на меня так, будто давно наблюдал.

— Я хотела побыть одна, — недовольно сказала я.

— Намек понял, — нагло ответил он, усаживаясь рядом. — Но сделаю вид, что я чрезвычайно туп.

Я стиснула зубы.

— Вам нравится природа? — спросил он.

— Разве она может кому-то не нравиться?

— Многие женщины предпочитают удобства дворца.

— Почему я должна следовать их примеру?

— Потому что при вашей юности и красоте прятаться от мира — почти преступление.

Он провел пальцем по моей щеке.

Я дернулась, сбрасывая его руку.

— Я всего лишь убрал с вашей кожи насекомое, — усмехнулся Адриан и показал маленького жука на ладони. — Простите за непроизвольную дерзость.

— Короли вообще извиняются за такие вещи? — язвительно спросила я, поправляя волосы.

И тут же замерла, заметив, как от этого жеста его глаза вспыхнули хищным блеском.

— Вы удивительно красивы, Велея, — хрипло сказал он, придвигаясь ближе.

Теперь наши плечи почти соприкасались.

И в этом крошечном пространстве между нами снова вспыхнуло то самое невозможное напряжение.

Будто воздух стал гуще. Будто невидимая нить натянулась от его тела к моему. Сердце забилось, как пойманная птица.

На миг показалось, что кроме нас здесь никого нет. Ни солдат, ни кареты, ни Лиоры, ни Кайрана. Только солнце, трава, его запах и опасная близость, от которой разум начинал расползаться по швам.

Воображение, предательское и злое, успело нарисовать слишком многое: его руки на моей талии, горячее дыхание у шеи, тяжесть тела, прижимающего к траве.

Довольно.

— Нам пора возвращаться к остальным, — сказала я, отворачиваясь и пряча вспыхнувшие щеки.

— Что у вас с Тангридом?

Резкая смена темы и бесцеремонный вопрос окончательно вывели меня из себя.

— Ничего.

Почему это прозвучало так, будто я оправдываюсь?

Эта мысль разозлила еще сильнее.

Я возмущенно посмотрела на человека, который не имел права задавать мне такие вопросы.

Нет, формально имел. Но он-то не знал.

— Я наблюдал за вами, — уже спокойнее сказал Адриан. — Вы, кажется, спорили.

— При всем уважении к вашему титулу, какое вам до этого дело?

Он схватил меня за руку так быстро, что я невольно вскрикнула.

Я попыталась вырваться, но не удержалась и упала на траву.

Сердце рванулось в груди.

Мелькнула страшная мысль: всего минуту назад воображение рисовало почти такую же картину.

Адриан оказался надо мной, опираясь ладонями по обе стороны от моих плеч.

Он тяжело дышал и смотрел так, что внутри все сжалось от страха. И от чего-то еще.

Совсем не уместного и не правильного.

— Когда мне сопротивляются, — хрипло сказал Адриан, — у меня просыпается сильное желание наказать.

Его лицо было так близко, что я различала каждую искру в янтарных глазах.

— Я ни секунды не сомневаюсь в вашей жестокости, — процедила я, не смея шевельнуться. Боялась случайно приблизиться еще сильнее. — И вы накажете меня прямо перед своими людьми?

Я пыталась напомнить, что мы здесь не одни. На кого-то другого это, возможно, и подействовало бы, но этот подлец лишь усмехнулся.

— Не представляете, как сильно вы меня провоцируете.

— Ваше величество, леди Велея, — раздался неподалеку подчеркнуто спокойный голос Кайрана, — с вами все хорошо?

Адриан еще несколько мгновений обжигал меня дыханием.

Потом с явной неохотой поднялся.

— Да, конечно, друг мой, — сказал он с улыбкой, в которой не было ни капли дружелюбия.

Прежде чем Кайран успел протянуть мне руку, король сделал это сам.

Как бы мне ни хотелось «не заметить» его ладони, пришлось стиснуть зубы и принять помощь.

Меня рывком поставили на ноги и на несколько секунд задержали слишком близко.

Так близко, что я почувствовала жар его тела и запах. Терпкий, дымный, дурманящий. Кровь снова отозвалась предательским теплом. Я пришла в ужас от собственной реакции. Как можно одновременно ненавидеть и хотеть приблизиться? Как можно мечтать оттолкнуть и в то же время ощущать, что тело будто тянет к нему против воли?

Я не могла этого понять. Адриан явно не собирался отпускать мою руку, пока мы шли к стоянке. Даже слова Кайрана, который деликатно напомнил ему о присутствии жены, не подействовали. Зато подействовали на меня. Словно на голову вылили ведро ледяной воды. Я представила, как Адриан так же ведет себя с любой другой женщиной и не испытывает ни малейшего смущения. Сразу стало тошно от себя самой.

Вырвав руку, я ускорила шаг, стараясь держаться как можно дальше от ненавистного человека. Злая и взбудораженная, я села у костра рядом с Лиорой.

Она смотрела на меня расширенными от удивления глазами, но вопросов не задавала. Слишком близко были те, для чьих ушей этот разговор точно не предназначался.

Тем более что король уселся прямо рядом со мной и выглядел так, будто собирался обедать именно здесь.

Кажется, Лиора была рада хотя бы тому, что он сел не рядом с ней. И особенно рада тому, что рядом с ней оказался Кайран.

А он, словно стараясь сгладить неудобство, вызванное вниманием ее «мужа» к другой женщине, стал проявлять к ней особую заботу. Подал чашу с водой, поправил край дорожного плаща, спросил, не знобит ли ее после вчерашнего жара.

Лиора ожила на глазах. Хоть что-то хорошее вышло из моей неудачной попытки поговорить с Тангридом.

Глава 15

Король изо всех сил старался втянуть меня в разговор и, кажется, пустил в ход все свое обаяние.

С горечью я думала о том, как раньше замирала от одного его умения заинтересовать собеседника. На балах, стоя где-нибудь позади тех, кто входил в близкий круг Адриана, я часто удивлялась, как легко он захватывает внимание окружающих. С ним разговор становился живым, легким, почти праздничным. Его всегда окружали люди: не только придворные гуляки, но и поэты, писатели, художники, философы.

Адриан умел найти общий язык с каждым.

И вот теперь, сама того не желая, я оказалась втянута в оживленную беседу. К ней присоединился и Кайран, а я вдруг поймала себя на неприятной мысли: несмотря на ненависть к королю, мне нравится с ним говорить.

Впервые я была не за чьей-то спиной, а рядом с ним, в центре его внимания. И это чувство мне нравилось, как бы яростно я ни пыталась убедить себя в обратном.

Я вспомнила книги, которые когда-то читала только потому, что слышала: они нравятся Адриану. Теперь у меня появилась возможность поделиться впечатлениями. И он слушал с таким неподдельным интересом, что мне хотелось говорить еще и еще.

Странное наваждение рассеялось, когда неподалеку раздался грубый голос одного из воинов:

— Пошла прочь, побирушка!

Я вздрогнула и оглянулась.

Лиора, почти не участвовавшая в разговоре и украдкой смотревшая на Кайрана, указала в сторону:

— Какая-то нищенка просит еды.

Кайран и Адриан тоже повернули головы.

Неподалеку разворачивалась отвратительная сцена.

Совсем молодая женщина, не старше тридцати, в грязном платье и с растрепанными волосами стояла перед солдатами и что-то жалобно им говорила. Через плечо у нее был перекинут узел с младенцем. Лица ребенка не было видно — только неясные очертания под грязной тканью. Малыш не подавал ни звука.

— Пожалуйста, дайте хоть что-нибудь. Я три дня не ела, — повторяла женщина, обводя мужчин мутными глазами.

Вид у нее был настолько измученный, что смотреть становилось больно.

Один из солдат выругался и попытался прогнать ее. Тогда она упала на колени.

— Я заплачу чем угодно… только дайте еды. Умоляю!

— Да на тебя смотреть тошно, — бросил солдат и отвернулся.

Зато другой — коренастый, с тяжелым лицом — мерзко ухмыльнулся.

— Ладно. Пошли к кустам.

— Нет, этого я не вынесу, — вырвалось у меня.

Я посмотрела на Адриана и Кайрана.

— Почему мы не можем дать ей еды?

— Она все равно обречена, — равнодушно ответил Адриан. — Днем раньше, днем позже. Если раздавать припасы каждому встречному нищему, мы далеко не уедем.

Вспомнив, сколько просителей мы встретили в пути, трудно было не понять его логику.

Постоянные стычки между повстанцами и королевскими войсками, карательные рейды, грабительские шайки, набеги оборотней, воспользовавшихся смутой, — все это оставляло после себя людей без дома, еды и надежды.

Но вид этой несчастной голодной женщины с ребенком на руках задел меня за живое.

— Тогда я поделюсь с ней своей порцией.

Я вскочила, схватила со скатерти хлеб и сыр.

— Эй, подождите! — крикнула женщине, которая уже готова была идти за солдатом.

— Позвольте мне, — мягко сказал Кайран и перехватил мою руку.

Он взял еду и направился к нищенке.

Я перевела взгляд на Адриана. Он хмурился, но не возражал.

Когда Кайран был уже в нескольких шагах от женщины, перед моими глазами все поплыло.

Дар вспыхнул неожиданно.

Я увидела ее ауру: мутную, рваную, испещренную черными пятнами. Они пульсировали, росли, расползались, будто болезнь прогрызала ее изнутри. Я уже видела такое однажды — в обители, когда один из служителей заболел и его пришлось изолировать.

— Лорд Тангрид, стойте! Не приближайтесь! — закричала я. — Вы все, отойдите от нее!

Собственный голос дрожал от волнения, но я продолжала:

— Она заражена сухим мором!

Кайран замер. Сначала посмотрел на меня, потом на женщину.

А та вдруг рассмеялась. Безумно. Злобно.

Прежде чем кто-то успел ее остановить, она сорвала с груди узел с телом младенца и бросилась на Кайрана.

Он едва успел отскочить.

Женщина снова кинулась на него с диким визгом. Я услышала пронзительный крик Лиоры, в ужасе наблюдавшей за опасностью, угрожавшей человеку, которого она любила.

Солдаты повскакивали с мест, обнажая мечи.

Кайран тоже выхватил клинок.

Но женщина замерла сама, едва не наткнувшись на острие, и с ненавистью уставилась на него.

— Это все ты виноват! — закричала она. — Проклятые королевские псы! Ты убил моего мужа три года назад. А теперь из-за вас я снова потеряла все. Дом. Семью. Ребенка. Если заберу тебя с собой на тот свет, меня встретят там с радостью!

У меня помутилось в голове, когда я поняла, о чем она.

В поселения, поддерживавшие повстанцев, приходили карательные отряды короля. Скорее всего, ее дом сожгли в наказание. Боги-драконы знают, что эта женщина пережила, прежде чем в довершение всех бед заразилась сухим мором.

Неудивительно, что ее разум помутился.

И пусть она едва не подвергла Кайрана смертельной опасности, я испытывала к ней только жалость.

Эта несчастная словно олицетворяла мою землю: изувеченную и больную. Бьющуюся в агонии, но все еще сопротивляющуюся.

Наверное, похожие мысли бродили и в голове Кайрана. Он стоял неподвижно, хотя мог одним движением покончить с ней.

Но солдаты его колебаний не разделяли. Они медленно смыкали кольцо, держа мечи наготове.

— Прикончить эту бешеную, и делу конец! — выкрикнул тот самый солдат, что собирался воспользоваться ее отчаянием и только теперь понял, чего избежал.

— Пожалуйста, остановите их, — выдохнула я, глядя на Адриана.

Он пристально посмотрел на меня.

Потом пожал плечами:

— Хорошо. Не трогать ее.

На негнущихся ногах я двинулась к женщине, словно меня тянула неведомая сила.

Что-то внутри подсказывало: я могу ей помочь.

Может, я не спасу всех, кто нуждается. Но ее — смогу.

Я шла как в тумане. Звуки и очертания реального мира отступили. Остались только вспышки ауры, смутные силуэты людей, черные пятна болезни, пульсирующие вокруг женщины.

Кажется, Адриан окликнул меня, но я не разобрала слов. Я продолжала приближаться. Женщина настороженно следила за мной. Приступ безумия схлынул, и теперь она напоминала загнанного зверя, который уже не верит ни в жалость, ни в спасение.

Я смотрела на черные пятна в ее ауре и представляла, как они исчезают. Как будто зашивала прорехи на ткани, делая ее снова цельной. Пот выступил на лбу от напряжения.

Влиять на эмоции — одно. Пытаться исцелить телесный недуг — совсем другое. Я не знала, смогу ли. Но знала: должна попробовать.

С тихим, едва слышным шипением чернота начала отступать. На ее месте вспыхнули зеленые искры. Женщина вздрогнула всем телом и завороженно посмотрела на меня. Я поняла: она чувствует, что с ней что-то происходит, даже если не понимает что.

Кто-то грубо схватил меня за руку, когда я была уже в двух шагах от нее.

Ощущение нереальности исчезло. Я успела заметить, как зеленые вспышки в ауре женщины сами продолжают бороться с чернотой, — и видение оборвалось. Вернулся привычный мир. Я резко обернулась и увидела недовольное лицо Адриана.

— Вы вообще понимаете, что делаете? — прошипел он. — Нельзя приближаться к зараженным сухим мором.

Я уже хотела выпалить, что драконья кровь защищает меня от болезни, но вовремя прикусила язык, поймав предостерегающий взгляд Кайрана.

— Зачем вы подошли к ней? — спросил Адриан.

— Хотела дать еды, — солгала я, пытаясь вырваться из его хватки. — К тому же я уже болела сухим мором и теперь не могу заразиться. Отпустите. Мне больно.

Адриан с явной неохотой разжал пальцы, но не отошел.

Он велел одному из солдат дать женщине еды. Ей бросили хлеб, мясо и сыр. Она настороженно смотрела на нас, явно не понимая, где ловушка.

Игнорируя недовольный взгляд Адриана, я все же подошла ближе и тихо сказала:

— Когда-нибудь все изменится, слышите? Те, кто виноват в ваших несчастьях, получат по заслугам.

— Для меня это уже не важно.

Женщина криво усмехнулась и болезненно посмотрела на тело ребенка, лежавшее поодаль.

— Это все, что у меня осталось. А я умру, так и не забрав с собой ни одного из этих палачей.

Она плюнула в сторону солдат.

Некоторые отшатнулись, и женщина насмешливо рассмеялась.

— Вы не умрете, — тихо, почти шепотом сказала я, приблизившись настолько, чтобы слышала только она. — Я обещаю. У вас будет шанс начать сначала. Как и у всей Земли Льда.

Женщина некоторое время молча смотрела на меня.

Потом криво улыбнулась и кивнула.

— Не знаю почему, но я вам верю.

Она подняла с земли еду и тело ребенка. Потом ушла, не оглядываясь. На миг ко мне вернулось особое видение. Я увидела, что вокруг нее больше нет черноты. Болезнь отступила. Не знаю, много ли значит одна спасенная жизнь в масштабе всего мира, но на душе стало легче.

Глава 16

— Откуда вы узнали, что та женщина заражена, леди Велея? — голос Адриана, прозвучавший за спиной, хлестнул, как кнут.

Я обернулась и заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

Это далось нелегко, но я выдержала его взгляд. Даже нашла в себе силы ответить спокойно:

— Я заметила признаки болезни. Ведь я уже переболела сухим мором, как вам известно.

— Допустим, — он прищурился. — Но почему мне кажется, что вы недоговариваете?

— Не знаю, почему вы так думаете, ваше величество, — ответила я с подчеркнутой почтительностью и перевела взгляд на Лиору. — Нам не пора отправляться?

Никто не возразил. Вскоре мы покинули место привала.

В карете Лиора долго молчала. Сидела напротив, сцепив пальцы на коленях, и время от времени бросала на меня тревожные взгляды. Наконец осторожно спросила:

— Что на самом деле произошло, Астерия? Когда ты подошла к той женщине, ты выглядела странно. Словно была не здесь. И все вокруг будто оцепенели. Только король успел отреагировать.

— Мой дар, — я устало откинулась на спинку сиденья.

Только теперь почувствовала, как сильно вымоталась.

— Кажется, он развивается.

— Ты говорила, что иногда видишь чужие эмоции. Так ты поняла, что она хочет навредить Кайрану?

— Не совсем.

Я замялась.

Потом все же решилась произнести вслух то, что сама еще не до конца осознала:

— Теперь я вижу больше, чем эмоции. Физическое состояние тоже. У той женщины в ауре были черные пятна. Они росли. И я… смогла их убрать.

Глаза Лиоры расширились.

— Ты хочешь сказать… ты ее вылечила?

— Я не уверена до конца. Но когда она ушла, черноты больше не было.

Подруга помолчала, обдумывая услышанное. Потом сказала с тревогой:

— Тебе нужно быть осторожнее, Астерия. Если кто-то из людей короля или он сам узнает о твоих способностях…

— Знаю.

Я потерла пульсирующие виски.

— Постараюсь больше не рисковать. Но тогда я не могла не попытаться.

— Я понимаю.

Лиора ободряюще улыбнулась и накрыла мою руку своей.

— Хотя за то, что эта женщина чуть не сделала с Кайраном, я бы ее не пожалела.

Я только покачала головой.

— К слову об осторожности, — добавила я с легкой усмешкой, — если ты будешь и дальше так смотреть на лорда Тангрида, Адриан тоже может что-то заподозрить.

Щеки Лиоры вспыхнули.

— Так заметно?

— Ты весь обед пожирала его глазами.

— К счастью, король смотрел только на тебя, — парировала Лиора с лукавством. — Так что почти ничего не заметил. И я этому только рада.

— Он все еще тебя пугает? — спросила я с сочувствием. — Сегодня он вел себя вполне прилично.

— С тобой — возможно.

Я не нашлась, что ответить.

Меня снова кольнула вина. Лиоре приходилось терпеть то, что предназначалось мне. Не сомневаюсь: знай Адриан, кто я на самом деле, он вряд ли проявлял бы такую благосклонность. Для него Астерия — лишь орудие мести. Нежеланная жена. Напоминание о прошлом.

От этой мысли почему-то стало горько. И настроение окончательно испортилось.

Когда вечером мы снова остановились на привал, я решила не поддаваться ложному обаянию короля. У костра устроилась между Лиорой и Кайраном, подальше от Адриана.

Тот выглядел недовольным, но возражать не стал. Он несколько раз пытался втянуть меня в разговор, однако я отвечала коротко и сухо. Наконец, оборвав очередную фразу, он спросил прямо:

— С вами все хорошо, леди Велея?

Я заметила, как Кайран напрягся.

Но тут же взяла себя в руки.

— Да, ваше величество, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Днем вы были разговорчивее.

— Просто устала. Дорога изнурительна.

— Не думаю, что дело только в дороге, — прищурился Адриан. — Вы так впечатлились встречей с той нищенкой?

— Возможно.

Я подняла голову и встретила его взгляд. Накопившееся за день напряжение вдруг прорвалось.

— И мне кажется, вас, как правителя этой земли, тоже должно беспокоить жалкое состояние ее народа.

— Леди Велея… — предостерегающе начал Кайран.

Но Адриан раздраженно махнул рукой.

— Все хорошо. Я сам дал ей право говорить.

Он перевел все внимание на меня.

— Прежде чем навешивать на меня ярлык никчемного правителя, стоит посмотреть на ситуацию шире, милая леди. Народ Земли Льда до сих пор не желает признать меня своим королем, а это вынуждает прибегать к жестким мерам. Иначе экономика здесь уже начала бы восстанавливаться, как в исконных владениях Земли Огня. Но кучка упрямцев, считающих себя борцами за правое дело, предпочитает сеять смуту и разрушать то, что можно было бы собрать по кусочкам. Так почему бы не винить в бедах тех, кто вас так волнует, — повстанцев? Тех, кто придумал сказку о Тени Северицы и успешно дурит головы простым людям?

— Повстанцам не пришлось бы этого делать, если бы вы с самого начала не настроили людей против себя, уничтожая все на своем пути.

Я уже не могла сдерживаться.

Ненависть к этому человеку, разрушившему все, что я любила, захлестывала с головой.

— Как, по-вашему, они должны относиться к тому, кто убивал даже женщин и детей?

— Это война, леди Велея, — вмешался Кайран, пытаясь разрядить обстановку. — На войне случается разное.

— Мне жаль, что ярость настолько застилала мне глаза и я допустил подобное, — неожиданно глухо произнес Адриан.

Мы замерли.

Даже огонь в костре будто стал трещать тише.

Адриан смотрел на меня. Усталость на его лице вдруг показалась настоящей.

— Все, чего я хочу сейчас, — попытаться исправить то, что еще можно исправить. Вернуть мир этой земле. Сделать так, чтобы она снова могла жить и процветать в составе моей державы. И какими бы ни были мотивы мятежников, сейчас они оказывают местным жителям медвежью услугу. Женщина, которую мы встретили сегодня, — лучшее тому подтверждение.

Он поднялся.

— Не буду больше испытывать ваше терпение, леди. Дорога и правда изнурительна. Нам всем не помешает отдохнуть.

С этими словами он направился к своей палатке, оставив нас в недоумении.

Лиора первая нарушила тишину:

— В его словах что-то есть. По большому счету простым людям неважно, кто сидит на троне. Лишь бы их дома и семьи были в безопасности.

— Как ты можешь так говорить? — возмутилась я.

Хотя в глубине души понимала: она права.

Именно это злило сильнее всего.

Я не верила, что Адриан искренне раскаивается. Скорее, он просто пытается заслужить благосклонность Велеи. Мою благосклонность. Все его красивые слова не стоят ломаного гроша.

— А вы что думаете, лорд Тангрид? — робко спросила Лиора.

Щеки ее порозовели. Кажется, она сама удивилась собственной смелости.

— Есть вещи важнее сытости и благополучия, — черные глаза Кайрана вспыхнули мрачным огнем. — Иногда важнее собственной жизни. Иначе чем мы отличаемся от животных, заботящихся лишь о выживании и продолжении рода?

Больше он ничего не добавил. Да и не требовалось.

Его позиция была ясна: для Кайрана нет ничего важнее долга и дела, в которое он верит. Ради этого он пожертвует всем. Даже собой.

Я невольно пожалела Лиору.

Ей, кажется, так и не суждено занять первое место в сердце этого человека, даже если она сумела пробудить в нем чувства.

Той ночью я долго ворочалась в палатке, вспоминая слова Адриана.

Мысль о том, что он мог быть искренним, отзывалась тупой болью в висках. Месть и ярость действительно способны толкнуть на страшные поступки. Но может ли человек потом раскаяться? И если может — что тогда?

Главный вопрос был в другом.

Что можно простить, а что — нет?

И готова ли я когда-нибудь простить Адриана?

Назвав себя глупой рыбой, которая сама тянется к наживке, я попыталась отбросить мысли о короле и наконец уснуть.

Глава 17

На следующий день Адриан проснулся явно не в духе.

Он даже не смотрел в мою сторону и почти ни с кем не разговаривал. Почему меня это вообще интересовало, я не понимала. Но, сидя в карете, то и дело косилась на широкоплечего всадника, ехавшего во главе отряда.

Напряженного. Мрачного.

Солдаты чувствовали настроение короля и старались лишний раз не попадаться ему на глаза. Вели себя тише обычного, даже почти не переговаривались. Кайран несколько раз пытался заговорить с Адрианом, но тот отмахивался, не желая объяснять причину дурного настроения.

Впрочем, был и плюс: на привалах Адриан не приставал ко мне с разговорами и не пытался очаровать. Его близость, от которой меня по-прежнему бросало в дрожь, теперь переносилась легче.

Мы с Лиорой и Кайраном вели неторопливые беседы на нейтральные темы, изредка поглядывая на задумавшегося короля. О причинах его перемены можно было только гадать. В конце концов я решила не забивать себе голову.

Но к вечеру настроение Адриана так и не улучшилось. Ужин прошел в той же гнетущей тишине, и меня это начало тревожить.

Еще вчера он явно оказывал мне знаки внимания, прощал даже дерзости. Сегодня же между нами словно выросла стена. Я почти решилась спросить, что случилось, но в последний момент промолчала.

Закончив ужин, Адриан встал и мрачно посмотрел на Лиору.

— Сегодня вы будете спать в моей палатке, леди Астерия.

Подруга вздрогнула, словно ее ударили.

Хлеб выпал из ослабевших пальцев. Она беспомощно перевела взгляд с меня на Кайрана.

Лорд Тангрид отвернулся. По сжатым челюстям я поняла: он не остался равнодушен к намерению короля. Просто открыто возражать не станет.

— Простите, что вмешиваюсь… — начала я, чувствуя, как холодеют пальцы. — Леди Астерия еще не совсем здорова и…

Адриан повернулся ко мне так резко, что я вздрогнула. От его жесткого, давящего взгляда внутри все сжалось.

— Вы полагаете, что имеете право вмешиваться в то, что вас не касается, леди Велея? Вашему опекуну стоило бы лучше обучить вас правилам придворного этикета.

Эти слова обожгли, и сразу все расставили по местам.

Вот он какой. Вот настоящий Адриан. Как же я ошибалась, когда на миг решила, будто этот человек способен измениться. Для него важны только собственные желания. И он не потерпит, чтобы ему указывали.

Я ведь с самого начала знала, кто он такой. Так почему удивляюсь?

Наверное, потому что вчерашний день показался мне другим. Самое отвратительное — мне понравилось, как он со мной говорил. Как слушал. Как смотрел так, будто я действительно была важна.

Глупое самообольщение.

Король просто сменил тактику. А когда понял, что она не работает, перестал стараться.

— Извините… — прошептала я, обращаясь к Лиоре.

Девушка медленно поднялась.

Ссутулилась, будто стала меньше ростом, и, ни на кого не глядя, пошла за Адрианом к его палатке.

А я в этот момент почти задохнулась от ярости и горечи.

Слезы подступили к глазам, готовые пролиться. И не только от жалости к подруге.

Было что-то еще. Такое горькое, болезненное, постыдное.

Мысль о том, что Адриан сейчас прикоснется к чужому телу, что будет там, в нескольких шагах от меня, с той, кого считает своей женой, оказалась невыносимой.

Я знала о его многочисленных любовницах, но все это было далеко. Где-то при дворе, в слухах, в пересказах Кайрана, в моем воображении.

А теперь он собирался сделать это почти у меня на глазах. Наверное, это просто собственническое чувство. Ведь, несмотря ни на что, Адриан — мой законный муж.

Но попытки разобраться в себе только усугубляли боль. Внутренний протест и непонятная горечь выбивали из равновесия. Мне хотелось броситься туда, в палатку, где они остались вдвоем, и остановить это.

Слезы снова навернулись на глаза. Не выдержав, я поднялась и направилась к нашей с Лиорой палатке.

— Я пойду спать, — бросила Кайрану, чтобы не отвечать на лишние вопросы.

Он пожелал спокойной ночи, но я уже не могла ответить.

Слезы душили. Подойдя к палатке, я обернулась.

Кайран пристально смотрел в ту сторону, где скрылись Адриан и Лиора. Солдаты тоже не обращали на меня внимания.

И тогда, повинуясь неосознанному порыву, я свернула к деревьям.

Природа всегда действовала на меня успокаивающе. Пройдусь, остужу голову, приду в себя. Да и там меньше вероятности, что кто-то услышит мой плач.

Я углубилась в лес, почти не разбирая дороги, стараясь уйти подальше от людей.

Слезы уже катились по щекам. Я едва не спотыкалась о корни, цеплялась за ветки, но все равно шла вперед, пока между мной и стоянкой не осталось только темное дыхание леса.

Остановилась у небольшого озера. Его поверхность таинственно мерцала отражениями звезд.

Я подошла к воде и села прямо на берег, не заботясь о платье. Зачерпнула ладонями прохладную воду и плеснула в лицо. Потом еще раз. И еще. Пока кожа не онемела от холода, а слезы наконец не перестали литься.

Я старалась не думать о том, чем они были вызваны на самом деле.

Получалось плохо.

Сейчас Адриан должен быть с моей лучшей подругой. Все идет по плану. Он считает ее законной женой и ведет себя соответственно.

Я не думала, что будет так трудно это принять. А то, что он явно потерял ко мне интерес, пробудило во мне какой-то непонятный протест.

Я боялась признаться даже себе, что вчерашний день был одним из самых светлых за последние годы. Я чувствовала себя живой, купаясь в лучах его внимания. Говорила, спорила, злилась, смеялась почти по-настоящему.

Почему я такая дура? Почему чувствую это, продолжая его ненавидеть?

Шорох за спиной заставил меня очнуться. Ну что я наделала? Ушла в лес одна, даже ножа с собой не взяла.

Я вскочила и повернулась на звук, мысленно прикидывая, не поздно ли кричать. Вдруг мои спутники все же услышат, хоть я и ушла далеко. Крик застрял в горле. На берег вышел Адриан. Я застыла, глядя на него с открытым ртом.

Почему он здесь? Как нашел меня? Не успела я опомниться, как он бросился ко мне. Как хищник, наконец настигший добычу, которую искал весь день.

В его глазах, горевших золотом в темноте, не было ничего, кроме желания. Но это желание не было холодной прихотью победителя. Оно было слишком живым, слишком голодным, слишком отчаянным.

Будто он тоже долго сдерживался. Будто его привело сюда то же безумие крови, от которого я пыталась бежать.

Мир исчез.

Я задохнулась в его руках и ощутила вкус его губ — жестких, властных, обжигающих. Пальцы запутались в моих волосах, запрокинули голову, заставляя раскрыться навстречу поцелую.

Этот поцелуй был безумным. Неистовым. Почти злым.

Что-то во мне ответило с той же силой. Я не нашла в себе сил сопротивляться. Не потому, что не могла вырваться, а потому, что в тот миг и не хотела этого. Я не думала ни о Лиоре, ни о плане, ни о мести, ни о том, что должна ненавидеть этого человека каждой клеткой тела. Я могла думать только о том, что он здесь.

Со мной. Не с кем-то другим.

Со мной.

На миг мне показалось, что я сошла с ума. Или уснула на берегу озера, и все это лишь сон. Ведь Адриан должен быть сейчас с той, кого считает своей женой.

А если это сон… Можно позволить себе маленькую слабость.

Глава 18

Я все никак не мог привыкнуть к тому, как сильно на меня действует ее присутствие.

Ни одна женщина прежде не вызывала во мне такой острой, почти мучительной потребности быть рядом. Просто смотреть на нее. Слышать ее голос. Ловить запах ее кожи и волос, даже если она стоит в нескольких шагах.

Я прощал ей дерзости, каких не простил бы ни одной любовнице.

А если и думал о наказании, то совсем не о таком, каким наказывают за неповиновение. Хотелось другого: заставить ее забыть гордость, сбить эту вызывающую надменность, довести до того состояния, когда она сама потянется ко мне и попросит о близости.

От одной мысли об этом кровь становилась горячей.

Жаль, она все еще невинна. И к тому же подопечная человека, которого я уважал и ценил. Если бы не Кайран, я бы, не раздумывая, предложил ей свое покровительство и больше не выпускал из поля зрения.

Я безумно хотел ее.

Это желание было почти болезненным. И я не находил в себе сил бороться с ним.

Накануне вечером я понял еще одну неприятную истину: рядом с Велеей я становлюсь слабым. Уязвимым. Вместо того чтобы пресечь ее возмутительные обвинения, я начал оправдываться.

Позже, очнувшись среди ночи в своей палатке, я едва зубами не скрежетал от злости на себя.

Она всего лишь женщина. Моя подданная.

Как она смеет читать мне нотации, словно мальчишке? И почему я позволил ей это? Неужели так ясно показал слабость, что она почувствовала ее и теперь пользуется?

Так дело не пойдет.

Ни одна женщина не одержит надо мной верх. Нельзя показывать, насколько сильно она меня занимает. Пусть знает свое место.

Я не сомневался: в конце концов добьюсь своего. Но всему свое время. У меня хватит выдержки.

Когда мы прибудем в Северицу, я отправлю Кайрана с каким-нибудь важным поручением, чтобы он не путался под ногами, и прямо скажу Велее, что намерен сделать ее своей фавориткой. Она всего лишь неопытная провинциальная аристократка. Не посмеет пойти против моей воли.

Да и не захочет.

Я был почти уверен в этом, наблюдая за ней весь день. То, как она иногда смотрит на меня. Как резко отводит глаза. Как вспыхивает, когда я оказываюсь слишком близко. Ее запах тоже не мог обмануть.

Девушка хочет меня так же сильно, как я ее.

На следующий день я решил придерживаться плана.

Показать всем, кто вчера мог счесть меня слабым, что это не так. То была лишь минутная потеря контроля. Временное помутнение. Не больше.

Судя по тревожной атмосфере вокруг, мне удалось вернуть пошатнувшийся, как мне казалось, авторитет. Солдаты снова смотрели настороженно, говорили тише, лишний раз не попадались на глаза.

Так и должно быть.

Я — король Земли Огня. Ко мне следует относиться соответственно.

И я больше не намерен позволять какой-то красивой девушке выводить меня из себя.

Но я не предполагал, что это окажется так сложно.

Пришлось призвать всю выдержку, чтобы не оглядываться в ее сторону, не искать ее взглядом, не заговаривать с ней. Это было похоже на пытку: перед голодным ставят любимое блюдо, дразнят ароматом, но не дают даже прикоснуться.

К вечеру я был на пределе.

Злой, раздраженный, я едва сдерживался, сидя за ужином в нескольких шагах от Велеи. А когда желание, которое я подавлял целый день, наконец прорвалось, стало совсем невыносимо. Тело словно мстило за эту пытку. Кровь гудела, мышцы были напряжены, каждое движение давалось с трудом.

Нужно было срочно погасить этот голод, иначе я мог потерять над собой контроль.

Из последних сил я удерживался, чтобы не схватить Велею, не утащить в палатку и не сорвать с нее всю эту вызывающую гордость.

Разум подавал сигналы тревоги. Тело требовало своего.

Я с трудом оторвал взгляд от живого искушения, сидевшего напротив и задумчиво смотревшего на огонь. Перевел его на жену, о которой в последнее время почти не вспоминал, слишком поглощенный другими мыслями.

Почему бы не утолить потребность с той, кто принадлежит мне по праву?

Пусть она станет лишь заменой той, кого я хотел бы видеть в своей постели. Эта мысль показалась разумной.

Астерия даже внешне немного напоминала Велею: светлые волосы, светлые глаза, хрупкость. Если подключить воображение, можно представить рядом другую.

Больше я не колебался. Поднявшись, я приказал Астерии следовать за мной.

Каково же было мое удивление, когда Велея посмела вмешаться. Это разозлило меня так, что я едва удержался от более резкого ответа. Девушка в самом деле берет на себя слишком много.

Я все еще кипел, когда Астерия вошла в палатку и замерла в нерешительности. Ее испуганный вид только усилил раздражение. Уже сейчас было ясно: близость с ней не принесет никакого удовольствия. В таком состоянии она сможет лишь терпеть, застыв от ужаса.

А я никогда не любил покорность, рожденную страхом.

Напомнив себе, что для наслаждения у меня есть любовницы, а жена нужна прежде всего для выполнения супружеского долга, я взял себя в руки и сухо приказал:

— Раздевайся и ложись.

Астерия взглянула на походную кровать и затряслась еще сильнее.

— Пожалуйста… я…

— Что еще? — резко спросил я. — Ты ведешь себя так, будто тебя собираются пытать. Ты моя жена, Астерия. И должна понимать, что супружеский долг не исчезнет только потому, что ты его боишься.

Она опустила голову, и по щекам потекли слезы.

— Хватит раскисать, — сказал я жестче, чем хотел. — В прошлый раз ты хотя бы поняла правила. Легла и не устраивала сцен. Что за представление сейчас?

— Извините… — прошептала девушка. — Я сейчас…

Я мрачно смотрел, как она дрожащими руками расстегивает платье. В конце концов не выдержал и помог ей сам. Не грубо, но резко, потому что терпения почти не осталось. Она осталась в тонкой нижней рубашке, под которой было видно, как сотрясается ее хрупкое тело.

Я замер. Это было не смущение и не робость молодой жены.

Настоящий ужас.

Он шел от нее волнами. В каждом вдохе, в каждом движении, в попытке закрыться от моего взгляда.

Я сжал зубы.

— Ложись.

Она юркнула под одеяло и оттуда смотрела на меня испуганными глазами.

— Хватит меня бояться, — рыкнул я. — Я не причиню тебе вреда.

С трудом заставил себя успокоиться. Понимал: мой тон пугает ее еще сильнее.

Я подошел к кровати, сел рядом и коснулся мокрой от слез щеки.

— Мы оба знаем, что между нами не может быть речи о чувствах, — сказал уже спокойнее. — Но можно хотя бы сделать так, чтобы нам обоим не было противно. Я понимаю, наша первая ночь прошла… плохо. Я был зол, ты была напугана. Но не обязательно, чтобы так было всегда.

Она нервно кивнула, но страх из ее глаз не исчез.

Я осторожно отодвинул одеяло, коснулся губами ее плеча, потом шеи. Старался быть мягче. Медленнее. Дать ей привыкнуть.

В ответ раздалось сдавленное рыдание.

Я поднял голову и увидел: Астерия закусила губу почти до крови.

— Демоны вас раздери, — выдохнул я и резко поднялся.

Желание все еще мучило, но теперь к нему примешалось другое чувство.

Отвращение к себе.

Если возьму ее сейчас, на грани истерики, о нормальных отношениях между нами можно забыть. Жена не чувствует ко мне ничего, кроме страха. Сама мысль о моей близости вызывает у нее панику.

Я многого от нее не ждал. Но легче от этого не становилось.

Ладно.

Я дам ей время привыкнуть.

Но если она не сможет стать нормальной женой, выбора у нас не останется. Земле Огня нужен наследник. И она должна это понимать.

Бросив на Астерию последний раздраженный взгляд, я велел ей идти в свою палатку, а сам вышел наружу.

Нужно было остыть. Успокоиться.

Я знал, что неподалеку есть озеро. Игнорируя удивленные взгляды Кайрана и солдат, направился к деревьям.

Чем дальше я уходил от стоянки, тем сильнее ночной воздух холодил разгоряченную кожу. Лес шумел тихо, почти успокаивающе. Где-то в траве стрекотали насекомые, влажная земля пружинила под сапогами, а между ветвями мелькали звезды.

И вдруг я уловил знакомый аромат.

Свежий. Сладкий. Дурманящий.

Я остановился.

Проклятие. У меня уже начинаются галлюцинации от одержимости этой девушкой?

Мрачно усмехнувшись собственным мыслям, я вышел к озеру — и замер, будто меня ударили.

Нет.

Это были не галлюцинации.

Велея в самом деле стояла на берегу одна, посреди ночи, далеко от лагеря.

Кто позволил ей бродить по лесу без охраны? Глупая, безрассудная девчонка.

И все же ее появление показалось мне почти подарком богов. Я бросился к ней, уже не в силах сдерживаться.

Схватил, прижал к себе горячее, желанное тело. Она ахнула, но не оттолкнула сразу. Ее ладони легли мне на грудь, будто собирались оттолкнуть — и замерли.

Из моего горла вырвался глухой, почти звериный звук.

Я крепче прижал девушку к себе, чувствуя, как она дрожит. От страха? От желания? От того же безумия крови, которое уже выжигало меня изнутри?

Пальцы сами запутались в ее волосах. Я запрокинул ее голову и припал к губам.

Они были теплыми. Мягкими. Живыми. Сладкий вкус ее дыхания ударил в голову сильнее вина.

Я целовал ее жадно, почти грубо, но не мог остановиться даже тогда, когда понял: это не сон и не наваждение. Она настоящая. Здесь. В моих руках.

И самое опасное — отвечает.

Неумело и растерянно, но с такой же жадностью, будто весь день, как и я, пыталась не думать об этом.

Как не похоже это было на холодный ужас жены.

Впервые я подумал, что мне мало уважения и спокойного согласия в браке. Как бы я хотел, чтобы жена вызывала во мне такие же сильные чувства, как Велея. Чтобы рядом с ней кровь пела так же. Чтобы зверь внутри не рвался прочь, а узнавал свое.

Мысль о том, что эта девушка никогда не будет принадлежать мне по праву, что я не смогу назвать ее своей, вызвала почти звериную ярость.

Она моя. Должна быть моей. И будет — столько, сколько я пожелаю.

Моя рука скользнула по ее талии, ниже, к бедру. Велея вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, на мгновение будто сама подалась ближе, и этот ответ едва не лишил меня последних остатков разума.

— Тише, — выдохнул я ей в губы, сам не зная, кого успокаиваю: ее или себя. — Не бойся.

Она подняла на меня затуманенный взгляд.

В лунном свете ее глаза казались почти серебряными. На мгновение мне почудилось, что зрачки стали узкими, вертикальными, как у дракона в миг сильного чувства.

Или это была игра света. Или я уже не мог отличить реальность от желания.

Я снял камзол, расстелил на земле и осторожно увлек ее за собой. Она опустилась на ткань, не сопротивляясь, будто тоже не до конца понимала, что делает. Я склонился над ней, покрывая поцелуями лицо, шею, открытые плечи. Чувствовал, как она вздрагивает от каждого прикосновения, как то тянется ко мне, то будто пугается собственной реакции.

С каждой секундой сдерживать драконью страсть становилось все труднее.

Я хотел ее до боли. До потемнения в глазах. До безумной мысли, что если сейчас остановлюсь, меня разорвет изнутри.

Краем сознания все еще понимал: для нее это впервые. Меньше всего я хотел причинить ей боль. Эта мысль неожиданно оказалась сильнее желания.

Я заставил себя двигаться медленнее. Дал ей время. Целовал, говорил что-то тихое, почти бессвязное, чувствуя, как она постепенно перестает цепенеть.

И все же в какой-то миг ее пальцы скользнули по моей груди ниже, неуверенно, случайно — или не случайно, — и я сорвался.

Зарычал. Не громко, но так, что она вздрогнула.

Все попытки быть терпеливым начали рушиться под напором желания. Я больше не мог ждать. Если не сделаю ее своей сейчас, попросту потеряю рассудок.

Я навис над ней, тяжело дыша, и встретился с ее потемневшими глазами. В них было желание. Я видел его. Чувствовал. И вместе с ним — страх. И что-то еще.

Вспышка ярости. Протест.

Я приготовился перейти черту — и в этот миг Велея вдруг уперлась ладонями мне в грудь, отталкивая изо всех сил.

Я замер. Посмотрел ей в глаза и с удивлением увидел уже не растерянность, не податливое наваждение, а ярость. Ясную и непримиримую.

Глава 19

Никогда не думала, что могу так потерять голову.

И с кем?

С мужчиной, которого ненавижу. С тем, кому желаю самой страшной смерти.

Разум будто отключился. Остались только инстинкты.

Внутри бушевала драконья кровь. И все, что происходило между нами, моя звериная сущность считала правильным. Нужным. Почти неизбежным.

Я снова пришла к неутешительному выводу: она признала именно этого дракона своей истинной парой.

Глупая сущность. Одни проблемы от нее.

Но как бы я ни пыталась вырваться из этого безумия, оно только усиливалось. Тело отзывалось на каждое прикосновение Адриана, на каждый поцелуй, на каждый горячий вдох у моей кожи.

И я ничего не могла с собой поделать. Оно бесстыдно отвечало мужу. Более того — мне хотелось большего.

А то, что он медлил, будто нарочно растягивал мучительное удовольствие, только раздражало. Абсолютно нелогично, учитывая, что в прошлый раз меня оскорбило прямо противоположное.

Только когда я почувствовала, что мы подошли к той самой границе, после которой уже нельзя будет сделать вид, будто ничего не произошло, меня словно ударило молнией.

Память яркой вспышкой вернула брачную ночь.

Тогда у меня не было выбора. Теперь — есть. И я не позволю этому человеку получить желаемое.

Внутри всколыхнулась старая ненависть. Она рассеяла туман наваждения, помогла преодолеть влечение зверя к своей паре.

Я начала сопротивляться, отталкивать Адриана, пытаясь остановить это безумие.

— Но ты сама этого хотела, — с видимым усилием произнес он, отстраняясь.

Он сел рядом, тяжело дыша.

— Может быть, — я тоже села и спешно стала приводить одежду в порядок. — Но я передумала.

Гневный взгляд Адриана ясно говорил: такой ответ его не устраивает.

— У вас есть жена, — сказала я, стараясь не смотреть на него. — Вместо того чтобы получить желаемое от нее, вы набрасываетесь на меня. Я не придворная забава, которая будет ложиться в постель по первому приказу.

— Я и не считаю тебя забавой, — резко ответил Адриан. — При дворе стать фавориткой короля не считается позором. Если ты боишься, что скажет твой опекун, я улажу этот вопрос.

— Дело не в лорде Тангриде.

Я заметила, что Адриан тоже приводит себя в порядок, и поспешно отвела взгляд. Даже сейчас, после всего, тело предательски дернулось навстречу тому, что разум отвергал с отвращением.

— Астерия — мой друг.

— Твоя подруга будет тебе только благодарна, если ты заменишь ее в моей постели, — криво усмехнулся король. — Она ясно дала это понять.

Мне стало стыдно от такой откровенности.

И вместе с тем пришло непонятное облегчение.

Значит, с Лиорой ничего не случилось.

— Насколько я понимаю, ты готова на многое ради подруги, — прищурился Адриан. — Так, может, избавишь ее от необходимости выполнять супружеский долг?

Его губы тронула чувственная улыбка.

— Я предлагаю сделку. Пока вы делите со мной постель, я не трону твою подругу.

— Вы понимаете, как возмутительно это звучит? — выдохнула я, потрясенная до глубины души.

За кого он меня принимает?

Пытается давить на мою дружбу с Лиорой. Даже не подбирает выражений. Ясно дает понять, в каком качестве хочет видеть меня рядом: временной заменой, удобной фавориткой, которая удовлетворит его желания, раз законная жена не может или не хочет этого делать.

— Только не говори, что сама мысль тебе отвратительна, — Адриан посмотрел на меня слишком пристально. — Сегодня я убедился: это не так.

— Идите к демонам, — вспылила я, окончательно потеряв остатки почтительности.

Схватив юбки, я бросилась к лагерю, надеясь, что смогу найти дорогу сама.

А если нет — пусть.

Лучше буду бродить по лесу всю ночь, чем вернусь и попрошу помощи у этого подлеца.

Отойдя от озера, я услышала за спиной всплеск воды. Видимо, Адриан нашел другой, пусть и менее приятный, способ погасить жар, который так и не отпустил его.

Я мысленно пожелала ему утонуть.

Впереди послышались голоса, выкрикивающие мое чужое имя, и я увидела огни факелов.

Велея. Они искали Велею.

С облегчением я поняла, что не придется блуждать по лесу до утра. Через несколько минут уже вышла к Кайрану и солдатам, отправившимся на поиски.

Оказалось, Лиора, вернувшись в нашу палатку, не обнаружила меня и подняла тревогу.

Стараясь не замечать понимающих усмешек солдат при виде моего растрепанного вида, я солгала, что решила прогуляться перед сном и заблудилась.

Вряд ли мне поверили. Особенно если учесть, что Адриан ушел в лес почти следом и в том же направлении.

Решив, что мне плевать на мысли этих идиотов, я замолчала и даже проигнорировала внимательный взгляд Кайрана. Только в палатке, оставшись наедине с Лиорой, я смогла выдохнуть.

Подруга с беспокойством смотрела на меня, не решаясь задавать вопросы. И я сама начала разговор:

— Как все прошло с Адрианом?

Почему я так волнуюсь, ожидая ответа?

— Ничего не случилось, — Лиора слабо улыбнулась.

— То есть он даже не пытался?.. — я не договорила, чувствуя неловкость.

— Пытался, — вздохнула подруга. — Но я расплакалась, и он велел мне уйти.

На губах сама собой появилась довольная улыбка.

Я тут же ее спрятала.

— Ладно, давай спать, — предложила я.

— Ты не скажешь, почему на самом деле убежала в лес? — спросила Лиора уже после того, как мы погасили свечу и улеглись. — Надеюсь, с тобой ничего не случилось?

— Со мной все хорошо, — тихо ответила я. — Я просто устала. Давай спать.

Подруга не стала настаивать.

Но я еще долго чувствовала ее взгляд в темноте.

Сама же притворялась спящей, хотя на самом деле снова и снова прокручивала в голове все, что произошло между мной и Адрианом.

Могла бы я и правда стать его фавориткой?

Ведь это избавило бы Лиору от многих мучений, на которые я сама ее обрекла.

Мне было бы легче делить постель с Адрианом, чем ей. Мое тело в самом деле слишком сильно реагирует на него. И он был прав в одном: я сама хотела этой близости.

Даже несмотря на нашу первую ночь. Сейчас все было иначе.

Он не был груб и холоден. Даже действуя напористо, оставался осторожным. Сдерживался, когда видел мой страх. Не хотел причинить боль.

Если бы Адриан с самого начала относился ко мне так, я вряд ли смогла бы возненавидеть его настолько сильно.

Был и еще один аргумент в пользу того, чтобы принять предложение короля.

Как фаворитка, я смогу подобраться к нему так близко, что, когда придет время, не придется привлекать никого со стороны.

Лиора не сможет убить Адриана, как бы ни старалась. У нее не хватит духу. Даже ради Кайрана.

А я смогу. Я отомщу ему за все.

За смерть отца.

За смерть брата.

За всех, кто пострадал из-за него.

За то, во что превратилась моя земля.

За унижение, которое мне пришлось пережить.

«Наступит день, когда ты заплатишь за все, Адриан», — мысленно пообещала я.

Осталось решить, готова ли я принять его предложение и стать королевской фавориткой.

Эмоции — плохой советник в таких делах. Может быть, завтра, на свежую голову, я сделаю правильный выбор. С этими мыслями я наконец провалилась в сон.

Глава 20

Утром, выйдя из палатки, я увидела, что почти все еще спят. Не спали только часовые и Кайран.

Прошлая ночь не давала мне покоя. Мысли ходили по кругу, цеплялись одна за другую, и я никак не могла понять, что делать дальше. Поэтому решила спросить совета у Тангрида. Он, по крайней мере, умел смотреть на вещи трезво. Иногда даже слишком трезво.

Заметив меня, Кайран вежливо улыбнулся и пожелал доброго утра.

— Не уверена, что оно доброе, — вздохнула я, усаживаясь рядом с ним у костра.

Утренний воздух был влажным и прохладным, пробирал до костей. Я, как и все, в чьих жилах текла драконья кровь, плохо переносила холод.

— Хотите травяного отвара? — Кайран кивнул на небольшой котелок над огнем.

Я молча кивнула.

Вскоре мои руки грелись о горячую кружку, а по телу медленно разливалось приятное тепло. Я пила маленькими глотками и чувствовала, как постепенно отпускает ночная дрожь.

Кайран все это время внимательно смотрел на меня.

— Хотите о чем-то рассказать, миледи? — наконец спросил он, когда я немного расслабилась.

— Вы удивительно проницательны.

Я взглянула на него, пытаясь разглядеть хоть какие-то эмоции на лице. Напрасно. Тангрид умел прятать их так надежно, будто не испытывал вовсе.

— Вчера Адриан предложил мне стать его официальной фавориткой.

Кайран слегка прищурился.

— Он не имеет права принуждать вас к этому. Вы аристократка.

— Я понимаю, — спокойно ответила я. — Но он предложил кое-что взамен.

— И что же король мог вам предложить? — на губах Кайрана мелькнула едва заметная ирония. — В деньгах вы не нуждаетесь.

— Он сказал, что оставит жену в покое, если я соглашусь заменить ее в его постели.

На этот раз Тангрид не сумел скрыть реакции.

Он опешил. Пальцы судорожно сжали кружку. Потом он осторожно отставил ее в сторону и покачал головой.

— Это неслыханно.

— Кайран, я буду с вами откровенна.

Я набрала побольше воздуха в грудь.

— Я с самого начала не хотела втягивать Лиору во все это. Мы оба знаем: для нее эта ноша слишком тяжела. Что-то подобное может ее сломать.

Кайран отвел взгляд в сторону.

— Признаю, я выбрал не самый подходящий инструмент для нашего плана. Это моя ошибка. Но менять что-либо уже поздно. Адриан считает Лиору своей женой.

— А нам и не нужно ничего менять. Если я стану фавориткой Адриана, то смогу подобраться к нему достаточно близко, чтобы самой привести план в действие. Это мой долг перед семьей и Землей Льда.

— Могу я задать вам один вопрос, леди Астерия?

Кайран странно улыбнулся и чуть наклонился ко мне. Мы и так говорили тихо, чтобы никто не услышал, но теперь его голос стал почти шепотом.

— Сможете ли вы на самом деле это сделать?

— Я не понимаю вопроса.

— Нетрудно заметить, как вы смотрите на короля. И, насколько я помню, в юности вы были влюблены в него.

Кайран намеренно выдержал паузу.

— Ваши чувства вернулись?

— Ничего подобного, — прошипела я.

— Вы пытаетесь обмануть меня или себя, моя королева?

Он смотрел спокойно, почти мягко. И от этого становилось только хуже.

— Думаю, для этой задачи вы подходите не больше, чем Лиора.

— Я докажу, что это не так.

От гнева кровь застучала в висках.

— Все, что я чувствую к Адриану сейчас, — ненависть.

— И все же хорошо подумайте, прежде чем принять решение.

Кайран накрыл мою руку, нервно сжимавшую кружку, своей ладонью.

— Дайте себе несколько дней.

— Но если отбросить ваши сомнения в моей решимости, — я пристально посмотрела в черные омуты его глаз, — вы не можете не признать: это лучший вариант.

Он промолчал. И я продолжила:

— Позже даже правители других земель не смогут меня упрекнуть. Отмщение за убитых родственников — священное право любого дракона. Даже если соседи не захотят открыто встать на мою сторону, вмешиваться они не станут. А в Земле Огня начнется смута: прямых наследников престола у Адриана не останется. Пока они будут разбираться между собой, мы сумеем вернуть Землю Льда. Особенно если принц Земли Заката действительно поддержит меня как будущий муж.

Кайран слушал внимательно, не перебивая.

— Если же все сделает Лиора, — продолжила я тише, — и выяснится, что у нее нет крови ледяных драконов, неизвестно, как отреагируют остальные правители. Мы уже совершили святотатство, обманув Адриана в храме. Заставили его поверить, что Лиора — его жена. Но если девушка без драконьей крови поднимет руку на избранника богов, наказание может оказаться страшным.

— В ваших рассуждениях есть доля правды, — вынужден был признать Кайран.

— Не говоря уже о том, что вы, как бы ни отрицали, беспокоитесь о судьбе Лиоры.

Я мягко улыбнулась.

— Я видела, как вы смотрели на нее и короля вчера.

После этих слов Тангрид напрягся. Но лицо осталось непроницаемым.

— Между ними вчера ничего не было, Кайран, — сказала я тише и коснулась его плеча. — Лиора сказала, что расплакалась, когда Адриан попытался к ней приблизиться. Король ее не тронул.

Плечи Кайрана едва заметно расслабились.

Но лицо по-прежнему не выражало ничего.

— Я рад за леди Лиору, — сухо сказал он. — Но почему вы решили, что это важно для меня?

— Да сколько можно?

Я не выдержала.

— Зачем вы мучаете и ее, и себя?

Кайран бросил на меня мрачный взгляд, собираясь ответить, но вдруг замер и посмотрел мне за спину.

Легкое движение воздуха коснулось моей шеи. Я поняла, кто стоит позади, еще до того, как обернулась.

Терпкий, волнующий запах.

Само присутствие этого человека вызывало во мне бурю.

— Доброе утро, лорд Тангрид, леди Велея, — раздался металлический, лишенный интонаций голос короля. — Надеюсь, я не помешал?

— Что вы, ваше величество.

Кайран поднялся и поклонился.

— Мы будем рады, если вы присоединитесь.

Я его наигранной радости не разделяла, но возражать не стала.

Когда Адриан опустился на землю рядом со мной, почти касаясь бедром моего бедра, я чуть отодвинулась. От его близости снова стало жарко. Я ненавидела себя за то, что тело так легко предает меня, и не решалась взглянуть на короля, хотя чувствовала на себе его пристальный взгляд.

Пока они с Кайраном обменивались ничего не значащими фразами, я смотрела в огонь.

К счастью, меня не пытались втянуть в разговор.

Я обдумывала слова Тангрида. Смогу ли я действительно убить Адриана, когда придет время? Это был бы лучший выход из ситуации. Правильный. Можно даже назвать это моим долгом. Но не дрогнет ли рука в решающий миг? Я пока не могла ответить.

Можно сколько угодно убеждать себя, что я испытываю к Адриану только ненависть. Но решиться на убийство — совсем другое. Особенно если тело всякий раз откликается на его близость так, будто сама кровь признает в нем не врага, а пару.

Нравится мне это или нет, моя звериная сущность выбрала его.

В природе драконья кровь сильнее разума. Она тянется к равному, признает своего, требует приблизиться, подчиниться зову. Но что окажется сильнее во мне — разум или инстинкт?

Сказать сложно.

Кайран прав: нужно хорошо все обдумать. Поездка продлится еще почти две недели. Времени у меня будет достаточно.

— Пора будить Астерию, — голос Адриана вторгся в мои мысли.

Я вздрогнула и невольно взглянула на него.

Кровь прилила к щекам.

Его взгляд — глубокий, голодный, чувственный — мгновенно напомнил о вчерашнем озере. Нетрудно было догадаться: предложение все еще в силе.

Я поспешно встала и направилась к палатке.

Но едва могла дышать, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает мне спину.

Только оказавшись внутри, я смогла нормально вдохнуть.

О, лучше бы король продолжал меня игнорировать, как вчера, чем проявлял такой жгучий интерес.

К счастью, он не пытался заговорить со мной. Ограничивался только взглядами, а этого оказалось более чем достаточно, чтобы сбить меня с равновесия.

Глава 21

Не успели мы тронуться, как вернулись разведчики, которых Адриан заранее отправил проверить дорогу.

Новости были плохими.

Дальше по пути королевские войска снова столкнулись с повстанцами. Если ехать прежней дорогой, можно попасть в самую гущу схватки. Наверное, если бы нас с Лиорой не было, Адриан рискнул бы. Но теперь он выбрал объезд.

Совещаясь с Кайраном, король мрачно слушал его предложения.

— Лучше повернуть на запад, — сказал Тангрид, хорошо знавший эти места. — Но в тамошних лесах в последнее время слишком много оборотней. Дорога проходит недалеко от опушки. Восточный путь опасен горами: тропы там не приспособлены для кареты, и нашим дамам будет тяжело. Леди Астерия еще не оправилась после болезни.

— Тогда идем на запад, — решил Адриан. — Постараемся миновать опасный участок как можно быстрее.

Он не преувеличивал, говоря о скорости.

Следующие несколько часов мы двигались почти без остановок. Перекусывали на ходу, а солдаты то и дело поглядывали на лес, будто ждали нападения из-за каждого дерева.

Лиора мучилась от тряски в карете. Она сидела напротив меня бледная, как полотно, прижимая ладонь к груди. Мне тоже было нелегко, но в конце концов я улеглась на сиденье, надеясь, что сон поможет скоротать тяжелый путь.

Только задремала — резкий толчок вырвал из сна.

Карета остановилась так внезапно, что я едва не свалилась на пол. Лиора крепко вцепилась в сиденье и растерянно смотрела на меня расширенными глазами.

— Что случилось? — спросила я.

Ответ пришел сам.

Снаружи раздались крики. Звон оружия. Глухое рычание, от которого похолодела кровь.

Я выглянула в окно — и с губ сорвалось проклятие.

Случилось именно то, чего опасались Адриан и Кайран. На нас напали оборотни. Их было слишком много.

Даже хорошо вооруженный отряд короля оказался в невыгодном положении. Нападавшие двигались быстро, рвано, почти нечеловечески. Полуобращенные тела казались уродливо перекроенными: мощные плечи, вытянутые челюсти, когтистые пальцы, глаза с вертикальными зрачками.

В руках у многих были тяжелые топоры.

Они сражались грубо, яростно, пользуясь силой и скоростью. Наших солдат быстро начали теснить.

Лиора тоже выглянула в окно и испуганно вскрикнула.

В этот момент один из оборотней едва не достал Кайрана: выбил у него меч и уже занес топор. К счастью, Адриан оказался рядом. Молниеносный удар — и враг рухнул к ногам Тангрида.

Наши защитники сражались отчаянно, но силы были неравны.

Особенно когда несколько оборотней прорвали фланг и бросились к карете.

Дверь жалобно треснула.

Когтистая лапа дернула ее с такой силой, что петли не выдержали. В проеме показался страшный мужчина с растрепанными рыжими волосами и звериным оскалом.

— Лиора, через окно! — крикнула я, заслоняя подругу собой. — Беги!

Дальше все смешалось, будто в кошмаре.

Успела ли она выбраться, я не знала.

Меня грубо вытащили из кареты, так резко, что плечо пронзила боль. Перекинули через плечо и понесли в лес.

Я закричала, но мой голос утонул в лязге стали, рычании и криках битвы.

Слышал ли меня кто-нибудь? И если слышал, сможет ли помочь?

У солдат и без меня хватало проблем. Даже Адриан, несмотря на силу, едва сдерживал натиск. Последнее, что я увидела, прежде чем меня утащили в лес, — фигуру короля, начинающего частичное превращение. Его рев заставил кровь стынуть в жилах.

Думаю, от полного обращения в дракона его удерживала только мысль о собственных людях. В таком состоянии он мог причинить вред любому, кто окажется рядом.

Я снова попыталась закричать, но удар по голове едва не лишил меня сознания. Оборотень продолжал тащить меня прочь, видимо, решив забрать в качестве добычи. От прилива крови к голове, боли и неудобной позы дышать становилось все труднее.

Последовал еще один удар, и я провалилась в темноту, с горечью подумав, как глупо играла с судьбой, вообразив себя хозяйкой положения.

Очнулась от того, что меня бросили на землю. Надо мной склонилось оскаленное лицо оборотня. Безумные карие глаза жадно разглядывали меня.

— Красивая, — прорычал он.

Из-за деформированной челюсти слова звучали неразборчиво, и от этого становилось еще страшнее.

— Моя добыча.

Сердце заколотилось в бешеном ритме.

Я вспомнила все, что знала об оборотнях. Дикие. Хищные. Грубые. Они считали добычей все, что могли унести силой. Женщины, попавшие к ним в руки, редко возвращались живыми — а если возвращались, то уже никогда не становились прежними.

Мысль о том, зачем он утащил меня в лес, леденила душу.

Надежда на регенерацию драконьей крови, которая поможет телу пережить боль, не утешала. Есть вещи, от которых не спасет даже исцеление.

Коготь прошелся по платью, разрывая ткань от ворота почти до талии. Я задрожала, словно он полоснул по коже, и отчаянно забилась, пытаясь выскользнуть из-под тяжелой руки. Это только разозлило оборотня. Он злобно зарычал и сдавил мне горло. Я вцепилась в его пальцы, пытаясь разжать их, но смогла лишь хрипло вдохнуть. В глазах потемнело, в висках застучало.

— Тихо, — прорычал он, брызгая слюной. — Будешь дергаться — сломаю.

От вони из его пасти меня едва не вывернуло.

Но все мысли исчезли, когда он склонился ниже. Клыки задели открытую кожу — осторожно, почти играючи. Не до крови. Будто это должно было казаться лаской. Тело содрогнулось от отвращения.

— Будешь послушной — останешься жива, — прохрипел он мне в ухо. — Отведу в наш лагерь. Будешь моей.

Эта перспектива показалась настолько чудовищной, что я забилась с удвоенной силой.

Лучше смерть. Резкая пощечина обожгла лицо. На миг я потеряла ориентацию, и все вокруг поплыло. Что делать?

Оборотень, тем временем, рвал остатки ткани, смотрел на меня так, будто я уже принадлежала ему.

Внезапно проснувшийся дар едва не ослепил. Мир вспыхнул цветами. Я увидела его ауру: тяжелую, мутную, пронизанную малиново-красными всполохами похоти и буро-красной агрессии.

Он грубо сжимал меня, не видя во мне человека. Только добычу. Только вещь. Физическую боль я почти не чувствовала. Страх был сильнее. Перед тем, что случится дальше.

Я понимала: криками и мольбами это животное не остановить. Только раззадоришь. А помощи ждать неоткуда. Мои спутники, скорее всего, понятия не имеют, куда меня унесли. Даже если знают, сейчас им не до меня.

Почему женщины-драконы не обладают такой же силой, как мужчины?

Почему не могут обращаться? Я бы хоть как-то могла защититься. Как ни странно, слез не было. Зато внутри закипала ярость. Я устала быть беспомощной жертвой, с которой мужчины делают что хотят. Разум лихорадочно искал выход.

И вдруг нашел.

Мой дар. Я могу влиять на эмоции.

Оборотень снова прижал меня к земле. Его тяжелое тело нависло сверху, горячее дыхание обжигало шею. Я повернула голову и с ненавистью посмотрела ему в лицо.

Сосредоточилась.

Желтый.

Фиолетовый.

Боль и страх.

Я старалась представить эти цвета как можно ярче, будто заливала ими его ауру, вытесняя красную похоть и грязную агрессию.

Боль. Страх. Паника.

Пусть почувствует хотя бы часть того, что хотел причинить мне.

Оборотень вдруг замер. Его руки задрожали. На лице проступила странная гримаса — сначала удивление, потом ужас. Он отшатнулся от меня, словно я оказалась заражена сухим мором, и завыл, схватившись за голову. Похоже, он вообще не понимал, что происходит.

Не прекращая смотреть на него, удерживая невидимый импульс, я подхватила с земли разорванное платье и кое-как прикрылась.

Царапины от когтей уже затягивались с поразительной скоростью. Если бы так же легко можно было стереть из памяти то, что он успел сделать.

Я не знала, сколько смогу продержать оборотня в таком состоянии. Боялась: стоит ослабить влияние — и ничто не помешает ему снова броситься на меня. И тогда неизвестно, ограничится ли он тем, что хотел сначала, или в ярости разорвет меня на куски.

Не знаю, сколько я так просидела, держа его на невидимом поводке.

Голова раскалывалась. Вены на висках пульсировали так сильно, что боль становилась почти физическим звоном. Еще немного — и я просто рухну без сил. Громкий треск дерева за спиной заставил меня вздрогнуть. Дар сорвался. Я с ужасом повернула голову, не зная, чего ждать. Вдруг это кто-то из сородичей моего несостоявшегося мучителя? Тогда мне конец. Вряд ли я смогу повторить то, что сделала.

В глазах темнело от боли.

Глава 22

Я с трудом подавила крик, когда из-за деревьев появилась знакомая могучая фигура.

Адриан.

Он все еще находился в боевом перевоплощении. Не полностью дракон, но уже и не человек. Черты лица заострились, скулы словно стали резче, кожа местами покрылась золотистыми пластинами, а пальцы вытянулись в когти. В темноте его глаза горели так ярко, будто в них плескалось живое пламя.

Оборотень, придя в себя, зарычал и поднялся.

По сравнению с Адрианом он вдруг показался не таким уж внушительным. Да, сильный, дикий, опасный. Но рядом с настоящим драконом — всего лишь зверь, посмевший выйти на охоту не за той добычей.

Оборотень вытащил из-за пояса топор и приготовился к бою.

Я прислонилась к дереву и сползла на землю.

Силы окончательно покинули меня, но теперь это уже не пугало. На уровне инстинкта я знала: можно расслабиться. Король защитит. Я в безопасности.

Нелогично, конечно, чувствовать такое при виде злейшего врага. Но после всего, что произошло за последние дни, меня уже мало что удивляло.

Со смесью ужаса и восторга я смотрела на схватку, разворачивавшуюся передо мной. У оборотня не было шансов.

Адриан двигался быстро, почти неуловимо. Одним резким рывком он вывернул противнику руку и выбил оружие. Потом ударил снова — когтями, плечом, всем телом, будто сам огонь обрел плоть и бросился в бой.

Оборотень сопротивлялся бешено.

Рычал, пытался вцепиться зубами, бил когтями, но Адриан не давал ему ни единого шанса. В каждом движении короля чувствовалась ярость. Не холодная, расчетливая ярость правителя. Другая. Первобытная. Личная.

Словно он убивал не просто врага, а того, кто посмел коснуться его женщины.

Я должна была отвернуться. Должна была почувствовать отвращение. Но не могла. Я была пьяна этим зрелищем. Тем, как мой мужчина расправляется с тем, кто хотел сделать меня своей добычей.

Мой мужчина. Мой дракон полностью завладел разумом, заставляя видеть происходящее именно так.

Когда Адриан с яростным рыком отшвырнул тело оборотня, я издала странный, почти ликующий крик. И сама испугалась этого звука. Какое-то время мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

Адриан тяжело дышал. В боевом облике он выглядел жутко: окровавленный, разгоряченный, с диким золотом в глазах. Постепенно звериное в нем отступало. Когти укорачивались, золотистые пластины исчезали, черты лица снова становились привычными.

Но взгляд оставался прежним. И почему-то до боли родным.

— Жаль, что вам пришлось это увидеть, — хрипло произнес он, осторожно приближаясь ко мне. — Он ничего вам не сделал?

— Нет, — так же хрипло ответила я. — Не успел.

А потом, не в силах больше сдерживаться, протянула к нему руки.

Мне нужно было оказаться в его объятиях. Вдохнуть знакомый запах. Почувствовать, что все закончилось. Что я больше не одна. Мой дракон хотел этого с почти болезненной одержимостью. Наверное, пережитый ужас окончательно отключил разум.

Адриан оказался рядом мгновенно. Подхватил меня, притянул к себе.

Разорванное платье, которым я пыталась прикрыться, соскользнуло, но в этот миг я почти не думала о наготе. Прижатая к его горячему телу, чувствовала его силу и тепло острее, чем когда-либо. Меня не смущало даже то, что он весь в крови, разгоряченный недавним боем.

Наоборот.

Запах Адриана, смешанный с запахом леса, пота, дыма и крови, казался пьянящим. Он вызывал такое мощное желание, что я уже не могла себя контролировать.

Я сама потянулась к его губам. И поцеловала его так, будто только этот поцелуй мог вернуть меня к жизни.

Адриан ответил сразу. Его руки сомкнулись на моей спине, удерживая крепко, почти собственнически. Казалось, мы клеймим друг друга этим поцелуем, не в силах насытиться. Я хотела взять все, что он давал. Все, что раньше казалось невозможным, опасным, запретным.

На краю сознания, затуманенного страстью, я понимала: на этот раз он не отпустит. Не позволит уйти. Я сама сделала этот шаг. И хотела ли теперь отступать? В тот миг все, что стояло между нами, казалось неважным.

Война.

Ненависть.

Ложь.

Месть.

Он мой муж. Он отвоевал меня у зверя, который хотел сделать меня добычей. И мне было до стыда приятно чувствовать себя слабой в его руках. Его женщиной. Его женой.

Чувствовать, как сильно он меня хочет.

Адриан осторожно опустил меня на землю, расстелив подо мной свой камзол. Я дрожала, но уже не от страха. Он смотрел на меня так, будто боялся моргнуть и потерять.

— Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, — хрипло произнес он.

Эти слова едва пробились сквозь шум крови в ушах.

Остановился? Я не хотела, чтобы он останавливался. Я хотела, чтобы он стер из памяти прикосновения оборотня. Чтобы заменил ужас другим чувством — горячим, живым, почти невыносимым. Чтобы я снова принадлежала себе. И, как ни страшно признать, ему.

Я сама потянулась к нему, обвила руками шею и снова поцеловала. Это было ответом. Адриан понял.

Его поцелуи стали глубже, жарче. Руки скользили по моей спине, талии, бедрам, но теперь в его прикосновениях не было той холодной жестокости, которую я помнила. Он был напористым, почти неистовым, но все же осторожным. Словно сдерживал в себе зверя, боясь причинить боль.

От этого становилось только опаснее. Мое тело отвечало ему само. Без спроса, без стыда.

Каждое прикосновение отзывалось волной жара. В какой-то момент мне показалось, что под кожей вспыхивает серебристый свет. Будто кровь ледяных драконов просыпается и тянется к золотому пламени напротив.

Адриан приподнялся надо мной.

В его глазах было столько желания, что у меня перехватило дыхание.

— На этот раз я не позволю тебе играть со мной, — прошептал он низко. — Если скажешь «нет» — я остановлюсь. Но если останешься со мной, не отталкивай потом так, будто ничего не чувствовала.

Я облизнула пересохшие губы.

— Я знаю.

Слова прозвучали почти беззвучно.

Но он услышал.

Адриан снова поцеловал меня, и мир окончательно сузился до его губ, рук, дыхания, жара его тела. Он снял с меня остатки разорванной ткани, но сделал это так медленно, что я успела привыкнуть к каждому движению. Потом притянул к себе, усадил на колени, заставляя смотреть ему в лицо.

Я видела его полностью и больше не чувствовала прежнего ледяного страха.

На этот раз его близость обещала не унижение, а забвение. Огонь. Возможность хотя бы на несколько мгновений перестать быть той, кто должна помнить, ненавидеть и мстить.

Я сама коснулась его плеч, провела пальцами по горячей коже, по следам крови и боевого перевоплощения. Адриан шумно выдохнул, будто это прикосновение ударило по нему сильнее любой раны.

— Велея…

Чужое имя сорвалось с его губ, как стон. И это имя на миг отрезвило. Но драконья кровь тут же снова затопила разум.

Велея …

Пусть.

Сейчас я была ею. Не княжной, не вдовой своей прежней жизни, не наследницей Земли Льда, не женщиной, которую этот мужчина когда-то сломал. Просто женщиной, которую он держит в руках так, будто весь мир может подождать.

Когда мы сблизились еще больше, я все же вскрикнула — не столько от боли, сколько от слишком резкого, всепоглощающего ощущения. Адриан замер, стиснув зубы, и прижал лоб к моему виску.

— Больно?

Я не сразу смогла ответить.

Внутри все дрожало. Тело пыталось понять новое чувство, принять его, подстроиться. Это было слишком много. Слишком остро. Слишком живо.

— Нет, — выдохнула я наконец. — Не останавливайся.

И он не остановился. Только стал медленнее. Осторожнее. Сдержаннее, чем ему, наверное, хотелось.

Его руки удерживали меня крепко, но уже не грубо. Он целовал мои губы, шею, плечи, словно хотел заглушить каждый мой испуганный вдох. И постепенно боль растворилась в жаре. Страх ушел, уступая место другому — сладкому, тягучему, пугающе сильному.

Я не знала, что близость может быть такой. Не похожей на долг и наказание. На то, что случилось в нашу первую ночь.

Она захватывала целиком. Ломала волю, выжигала мысли, заставляла двигаться навстречу, искать большего, отвечать на каждый его порыв.

Я слышала собственные стоны и не могла поверить, что они принадлежат мне.

Адриан шептал что-то бессвязное. То ли мое чужое имя, то ли проклятия, то ли просьбы не исчезать. Его голос срывался, становился все ниже, грубее, но в нем не было презрения. Только жажда. Изумление. Почти боль.

И когда наслаждение поднялось во мне до предела, я вдруг почувствовала, как под кожей вспыхнул холодный свет.

На запястьях, на плечах, у ключиц на миг проступила тончайшая серебристая чешуя.

Она сверкнула, как лунный лед.

Адриан, кажется, заметил отблеск. Его взгляд метнулся к моему плечу, но в следующую секунду меня накрыла волна такого острого удовольствия, что я выгнулась в его руках и вскрикнула.

Чешуя исчезла. Так быстро, будто ее и не было. Адриан не успел понять, что увидел. А я в тот миг не могла думать вообще.

Тело содрогалось, будто внутри меня разверзлось небо. Я цеплялась за Адриана, как за единственную опору, и впервые за долгое время не чувствовала ни страха, ни холода, ни одиночества.

Только его. И себя рядом с ним.

Потом он резко изменился. Я ощутила это раньше, чем поняла. Адриан сжал меня крепче, глухо выдохнул, но в последний миг отстранился. Лицо его исказилось от усилия. Он не позволил себе завершить все так, как, кажется, требовала его кровь.

Я смотрела на него, все еще не до конца вернувшись в реальность.

Не сразу поняла, почему внутри вместо облегчения поднялось странное, почти обидное разочарование. Он не хотел последствий. Не хотел, чтобы я могла зачать от него. Разум должен был порадоваться, но сердце почему-то болезненно сжалось.

Адриан молча поднялся и начал одеваться, почти не глядя на меня. Недавнее ощущение полета исчезло. На его месте осталась пустота.

— В Северице я велю приготовить для вас зелье, предотвращающее беременность, — сухо сказал он. — Пока придется так. Одевайтесь. Нам пора возвращаться. Оборотни начали отступать, когда я пошел по вашему следу, но полной уверенности в победе еще нет.

Что с ним происходит? Я продолжала сидеть на камзоле, не находя сил подняться. Недавнее блаженство сменилось чем-то холодным и липким. Я чувствовала себя использованной.

Грязной.

Обманутой.

Звериная сущность, получившая желаемое, наконец успокоилась. И теперь я полностью осознала, какую ошибку совершила.

Почему я поддалась инстинктам? Почему сама потянулась к нему, сама предложила себя человеку, которого должна ненавидеть? И что теперь?

Адриан, оказывается, умело притворяется. Как искусно все разыграл: заставил почувствовать себя желанной, особенной, нужной. А добившись своего, сразу дал понять, где мое место.

Фаворитка. Не больше. Женщина, которая будет греть его постель, пока законная жена ему неприятна.

Я хотела зарычать от злости на себя. От того, что ничего уже не вернуть. Он даже не захотел принять меня до конца. Даже не подумал, что я могла бы стать матерью его детей. Откуда взялась эта мысль — не знаю. Но она ранила сильнее, чем должна была.

— В чем дело? — спросил Адриан, заметив, что я продолжаю сидеть и смотреть в одну точку.

— Вы правда думаете, что я позволю вам когда-нибудь повторить это? — прошипела я, резко поднимаясь и хватая разорванное платье.

— Мне показалось, ты сама этого хотела.

Его челюсти сжались. Он смотрел на меня с непонятным гневом.

Он еще смеет злиться?

Это я должна возмущаться. Это меня использовали, как удобную игрушку, а потом отстранились, будто ничего не произошло.

— Я совершила ошибку, — сказала я, тщетно пытаясь привести одежду в порядок.

Слезы подступали к глазам, но я не позволяла им пролиться.

— То есть я тебя разочаровал? — саркастически бросил Адриан. — Был недостаточно искусен? Или Тангрид знает твои желания лучше?

— Что?

Я опешила. При чем здесь Кайран?

Мой удивленный взгляд, видимо, задел короля еще сильнее.

— Не притворяйся невинной овечкой, — процедил он. — Думаешь, я не понял, что ты не была девственницей? Если бы знал это, не стал бы так осторожничать вчера.

Я тяжело дышала, пытаясь осмыслить услышанное.

Адриан злится на меня за то, что я не девственница? Это уже переходило все границы. Какое право он имеет судить меня? Он, из всех людей.

— Были другие счастливцы, кроме Тангрида? — продолжал он бросать оскорбления, будто сам не мог остановиться. — С твоей чувствительностью трудно поверить, что ты обходилась без мужских ласк. Тебя от любого прикосновения бросает в жар.

Как унизительно. И самое отвратительное — у него были основания так говорить.

Я правда слишком бурно реагировала на его прикосновения. Только эта реакция предназначалась ему одному. И от злости на себя хотелось выть. Он — последний человек на свете, на которого я должна так реагировать.

— Единственный, кто до сих пор прикасался ко мне, — выкрикнула я, сжавшись от напряжения и из последних сил удерживаясь, чтобы не броситься на него с кулаками, — это лишенный даже капли человечности мерзавец, который взял меня силой во время войны. Мне нечего было ему противопоставить.

Слова повисли в паузе. Адриан застыл. Я не сказала больше ничего. Прижала к груди рваное платье и пошла прочь. Куда — неважно. Лишь бы подальше от него.

Я сделала не больше трех шагов, когда Адриан настиг меня, схватил за руку и развернул к себе.

Раскаяние, явственно проступившее на его лице, на миг согрело душу. Но ничего уже не могло исправить. Я больше не позволю себя обмануть.

Брошенные им в гневе слова привели меня в чувство. Напомнили, зачем я на самом деле нахожусь рядом с этим человеком.

— Прости, — глухо сказал он. — Я не знал. Думал…

Я вовремя сдержала желание ответить так, чтобы он запомнил.

Сейчас не время поддаваться эмоциям.

Я и так довела все до того, о чем теперь жалею.

Ладно.

Пусть думает, что я подчинилась. Пусть считает, что согласилась стать его фавориткой. Тогда в решающий момент ничто не помешает мне нанести удар. И то, что я сдалась Адриану, позволила телу наслаждаться его близостью, ничего не меняет.

Я ненавижу его. Хочу, чтобы он умер. И сделаю для этого все.

Адриан осторожно провел ладонью по моей щеке, заглядывая в глаза так, будто пытался увидеть то, что я теперь прятала глубже всего.

— Скажи что-нибудь, — попросил он с кривой, почти беспомощной усмешкой. — Назови меня дураком, негодяем, чудовищем. Только не молчи.

— Имеет ли значение, что я о вас думаю?

Я растянула губы в фальшивой улыбке.

— Вы король. Вам ведь позволено все.

— Послушай, я извинился, — в его голосе послышалось раздражение.

И оно только укрепило мое решение.

— Я думал, Тангрид сумел защитить тебя. Иначе я бы не сказал того, что сказал.

— Имеет ли значение, что я не девственница? — язвительно спросила я. — Неужели все ваши фаворитки были невинны?

— Дело не в этом.

Он смотрел растерянно, словно сам не понимал, почему отреагировал так остро.

Объяснение, пришедшее в голову, показалось настолько нелепым, что я тут же отогнала его.

Ревность? Неужели он разозлился, потому что не хочет делить меня с кем-то еще? Это не может быть правдой. А если и так — тем хуже для него. Я не его собственность.

— Давайте просто забудем об этом, — мрачно бросил Адриан, отводя взгляд. — У нас будет время сгладить впечатление от случившегося.

— Вот как? — не удержалась я.

— Ты сама согласилась.

Он снова посмотрел пристально.

— И я не позволю тебе передумать. Теперь ты моя фаворитка.

— Даже против моей воли? — спросила я сухо.

— Снова дерзишь?

— Нет. Просто уточняю.

Я усмехнулась.

— К тому же мое сегодняшнее согласие не означает, что я хочу стать вашей официальной фавориткой. Может, как вы выразились, я просто решила утолить желание.

Адриан сжал челюсти.

Было видно: моя дерзость бесит его. Но почему-то он снова позволяет мне говорить.

Я мысленно выругала себя за игру с огнем, а затем спросила:

— Вы правда не тронете Астерию, если я соглашусь на ваше предложение?

Лицо короля разгладилось. Он ответил спокойнее:

— Обещаю.

— Хорошо. Но я оставляю за собой право прекратить наши отношения, когда захочу.

С этими словами я гордо вскинула подбородок и, обойдя его, направилась в сторону, где, как надеялась, находился лагерь.

Я старалась не замечать его скептического взгляда. Пусть считает себя хозяином положения.

Наступит день, когда он поймет, как сильно ошибался.

Глава 23

Несмотря на то что гнев придал мне сил, возвращаться к отряду в таком растерзанном виде было непросто.

Легко догадаться, что подумают спутники.

И я даже не знала, какая версия хуже: что оборотень успел причинить мне непоправимое или что я сама оказалась в объятиях короля, бросившегося мне на помощь.

Оставалось одно: держать голову высоко и делать вид, будто любопытные взгляды меня ничуть не задевают.

Адриан шел за мной молчаливой грозовой тучей. Одного его взгляда хватало, чтобы солдаты поспешно находили себе дело. Нужно было помочь раненым, похоронить убитых, привести в порядок оружие и как можно скорее тронуться в путь.

Из двух десятков солдат невредимыми остались только шестеро. Еще пятеро были ранены.

Среди них был Кайран: оборотень рассек ему плечо. Лиора теперь суетилась вокруг него, как наседка, напрочь забыв обо всем на свете. И, судя по лицу Тангрида, ее внимание было ему приятно, хотя он изо всех сил делал вид, будто просто терпит заботу.

Увидев меня, они на миг отвлеклись друг от друга.

Я быстро натянула на лицо улыбку, которая должна была убедить всех, что со мной все нормально, и забралась в карету.

Там переоделась в другое платье, поправила волосы, кое-как привела себя в порядок. На миг мне показалось, что на запястье еще мерцает тончайший серебристый отблеск. Я моргнула — и он исчез. Может, просто игра света. А может, кровь ледяных драконов все еще помнила то, что я отчаянно пыталась забыть.

Я выдохнула, расправила плечи и вышла обратно.

Решила заняться ранеными. Работа хоть как-то помогала отгородиться от мыслей, которые лезли в голову.

Я старалась не смотреть на Адриана, но краем глаза все равно замечала: он успевал везде. Отдавал приказы, помогал солдатам, сам переносил раненых, не гнушался тяжелой и грязной работы. В критический момент он не отделял себя от людей.

Я невольно оценила это. И даже почти впечатлилась. Ровно до того момента, как, оценив тяжесть ранений, он собственноручно оборвал мучения двоих бойцов.

Я застыла, едва не выронив бинты, которыми перевязывала ногу другому раненому.

— Зачем вы это сделали? — приглушенно вырвалось у меня.

Адриан уставился на меня тяжелым взглядом.

Король ясно давал понять: он не обязан ни перед кем отчитываться. И все же снизошел до краткого ответа:

— Раны слишком тяжелые. Они бы не выжили.

— Все равно это ужасно, — голос мой дрогнул.

— Если мне понадобится ваше мнение, леди Велея, я его спрошу, — отрезал Адриан и отвернулся.

Я закусила губу и вернулась к делу.

Самое настоящее чудовище.

Можно было посадить этих несчастных в карету вместе со мной и Лиорой, а в ближайшем поселении оставить на попечение местных. Зачем такая жестокость? Неужели в нем нет ни капли сострадания?

Удивительно, но никто из солдат не возразил.

Они приняли решение короля как должное.

Даже Кайран не выразил неодобрения. Неужели все мужчины умеют так легко отрезать чужую жизнь, если считают это необходимым?

Похоже, по-настоящему это потрясло только нас с Лиорой. Подруга сидела бледная, испуганная, и во взгляде, который она бросила на Адриана, теперь читался еще больший страх, чем обычно.

Когда мы наконец двинулись в путь, я испытала невольное облегчение.

Пока Лиора выглядывала в окно кареты, не сводя глаз с Кайрана, я равнодушно смотрела на мелькавшие мимо деревья. Лишь бы поскорее миновать эту территорию. Второго боя с оборотнями наш отряд мог уже не выдержать.

— Ну почему он такой упрямый? — донесся до меня ворчливый голос подруги.

— Кто? — машинально спросила я.

Почему-то первой мыслью был Адриан.

— Кайран, конечно! — возмутилась Лиора. — Он потерял столько крови, едва держится в седле, а все равно отказался ехать с нами в карете. Вдруг упадет с лошади и сломает себе что-нибудь?

— С ним все будет хорошо, — я невольно улыбнулась. — Для лорда Тангрида такая рана почти пустяк.

— Все равно лучше не рисковать.

— Я уже поняла, что мужчинам что-то доказывать бесполезно, — пожала я плечами. — Они все равно поступят по-своему.

— Ну не скажи, — возразила Лиора. — Если применить женскую хитрость…

— На твоем Кайране эта хитрость что-то не очень работает, — усмехнулась я. — А на упрямца вроде Адриана и подавно не подействует.

— Насчет последнего ты не права.

Лиора смутилась, и я с неподдельным интересом уставилась на нее.

— Когда он позвал меня в палатку, я немного… сыграла. Показала больше страха и отвращения, чем чувствовала на самом деле. И это сработало. Он не довел дело до конца.

Я в полном изумлении открыла рот.

Похоже, я недооценила Лиору.

Вот лиса. И по ней ведь не скажешь, что она способна на такое. Подруга фыркнула, заметив мой взгляд, и улыбнулась:

— Только никому не говори.

— Конечно, не скажу.

Я пришла в себя и выдавила улыбку.

— Хотя в ближайшее время тебе вряд ли придется прибегать к таким хитростям, чтобы избежать его внимания.

— О чем ты? — Лиора мгновенно посерьезнела.

— Я приняла предложение Адриана, — ответила я, невозмутимо глядя в окно. — Теперь главная роль достанется мне.

— Только не говори, что ты сама собираешься его убить, — ошеломленно прошептала она.

— Именно это я и собираюсь сделать.

— И ты правда сможешь?

— Смогу.

Я посмотрела на Лиору с вызовом и заметила сомнение в ее глазах.

Меня это задело.

Сомнения Кайрана я еще могла понять. Но сомнения лучшей подруги…

Лиора, заметив мою реакцию, поспешно стерла с лица недоверие и завела разговор о другом:

— Ты так и не рассказала, что случилось в лесу. После того как тебя утащил оборотень. Я так испугалась. Ведь он мог…

— Мне удалось продержаться, пока не подоспел король, — сказала я и поморщилась при одной мысли об Адриане.

— Значит, он тебя спас?

— Можно и так сказать.

— И ты сможешь хладнокровно убить человека, который спас тебя от такой страшной участи? — невольно вернулась к прежней теме Лиора.

— Я сполна отплатила ему за эту услугу, — с горечью ответила я.

— Так вы с королем…

Она не договорила и покраснела.

— Если помнишь, это не первый наш раз, — насмешливо отозвалась я.

— Он, как и прежде, был груб с тобой? Просто твоя одежда… — Лиора замялась, но все же продолжила: — И он был в таком состоянии…

— Платье разорвал оборотень, — призналась я. — А король на этот раз не был груб. По крайней мере, во время близости. Хотя, думаю, если бы он знал, кто я на самом деле, все было бы иначе.

— Мне кажется, он уже жалеет о том, что сделал с тобой, — неожиданно сказала Лиора. — В палатке король говорил, что хотел бы начать все сначала. Что между вами, может, и не будет чувств, но хотя бы уважение.

— И ты ему поверила? — нахмурилась я. — Наверняка сказал это, чтобы быстрее получить желаемое. Так что не стоит его оправдывать.

— Я не оправдываю, — вздохнула она. — Просто его слова о том, что он жалеет о случившемся три года назад… Ты не думала, что он в самом деле мог измениться?

— Сегодняшняя расправа с ранеными лучше всего доказывает обратное, — холодно отрезала я.

— Я спрашивала Кайрана, что он думает об этом, — тихо сказала Лиора. — Он согласился с поступком Адриана. Мы были в опасной зоне, в любую минуту нас снова могли атаковать. Раненые солдаты сильно замедлили бы путь. И, судя по характеру ран, они не прожили бы и дня. Оставить их умирать в дороге было бы еще жестче.

— Давай закроем эту тему, — вспылила я.

То, что подруга неожиданно начала находить объяснения поступкам Адриана, разозлило меня сильнее, чем следовало.

— Или я передумаю насчет соглашения с королем, и тогда тебе придется самой узнать, каков Адриан в постели.

Лиора дернулась, словно я ударила ее, и отвернулась к окну.

Я заметила слезу, скатившуюся по ее щеке.

Мне сразу стало стыдно за эту вспышку, но извиниться помешали гордость и злость. До самого вечера мы с подругой больше не разговаривали.

Известие о том, что можно наконец остановиться на ночлег, я восприняла с облегчением.

Как только карета встала, выскочила наружу почти стрелой. Мне нужно было отдохнуть от напряжения, возникшего между мной и Лиорой.

Сначала я отправилась менять бинты раненым, затем искупалась в ручье недалеко от лагеря. Прохладная вода смыла дорожную пыль, липкий страх и хотя бы часть воспоминаний о прошедшем дне. Когда я вернулась к костру и получила от одного из солдат миску с похлебкой, настроение было уже ровнее.

Заметив, что Лиора поглядывает на меня и явно переживает из-за нашей ссоры, я примирительно улыбнулась.

— Прости за мои слова, — шепнула я, пользуясь тем, что Адриан и Кайран тоже ушли освежиться. — Я просто разозлилась. Не на тебя. На все сразу.

— И ты меня прости, — виновато ответила Лиора. — Я не должна была защищать его.

На душе полегчало, словно с плеч сняли тяжелый груз.

Я с аппетитом принялась за еду. Уже подносила ко рту очередную ложку, когда рука замерла в воздухе.

Я нервно сглотнула, уставившись на мужчин, вышедших из-за деревьев.

После купания они успели натянуть только штаны. Влажные волосы темнели у висков, по плечам и груди стекали капли воды. Кайран выглядел сурово и сдержанно даже в таком виде, будто рубашка была ему нужна лишь из уважения к приличиям.

Но мой взгляд скользнул по нему лишь мельком.

Задержавшись на Адриане, я уже не могла оторваться.

Во рту пересохло от воспоминаний о том, как это сильное, горячее тело сегодня прижималось ко мне. Как приятно было чувствовать под пальцами жесткие мышцы. Как сладко и страшно было растворяться в его объятиях.

Почувствовав мой взгляд, Адриан довольно улыбнулся. Я мысленно отвесила себе пощечину. Не хватало еще подпитывать его и без того непомерное самомнение.

Отвернувшись от соблазнительного зрелища, я уставилась в миску. Но приближение короля заставило сердце сначала замереть, а потом заколотиться, словно бешеное.

От досады на собственную реакцию я закусила губу. Аппетит пропал окончательно.

Я уже подумала уйти в палатку, но это выглядело бы как бегство и только порадовало бы Адриана.

Поэтому я переключила внимание на Кайрана и Лиору, чтобы отгородиться от мыслей о короле. Адриан, кстати, тоже сидел рядом и даже не удосужился надеть рубашку, в отличие от Тангрида. Хотя, судя по мечтательному виду подруги, рубашка не слишком помогала ей избавиться от мыслей о его теле.

И как только Адриан не замечает, какой интерес его жена проявляет к другому мужчине? Впрочем, похоже, Лиора и вовсе перестала его занимать.

Этот негодяй снова смотрел на меня. От его пристального взгляда щеки пылали огнем. Я могла представить, что сейчас творится у него в голове. Хотя я последняя, кто имел право винить его за подобные мысли. От одного воспоминания о его поцелуях у меня снова перехватило дыхание.

Словно сквозь туман я слышала голоса мужчин, обсуждавших маршрут и потери. Лиора иногда вставляла замечания, обращаясь к Кайрану. Я же упорно молчала, боясь, что голос выдаст мое волнение самым постыдным образом.

Когда ужин закончился, Адриан отставил миску и поднялся.

Проходя мимо, он склонился к моему уху и тихо выдохнул:

— Как только моя жена заснет, жду тебя в палатке. И не заставляй меня приходить за тобой самому.

Кровь прилила к щекам.

Я ничего не ответила на возмутительную фразу. Только с ненавистью уставилась на него.

Адриан усмехнулся и, явно довольный, направился к своей палатке.

Кайран и Лиора деликатно отвели глаза, делая вид, что ничего не заметили.

Только когда мы с подругой поднялись, собираясь уйти отдыхать, Кайран сухо спросил:

— Вы уверены, что поступаете правильно?

— В последнее время я ни в чем не уверена.

Я покачала головой.

— Но чем скорее мы со всем покончим, тем лучше.

Он ничего не ответил. Только посмотрел на меня с таким сомнением, что мне стало не по себе.

Глава 24

Выждав около часа, пока голоса солдат стихнут, я все же выбралась из палатки.

Идти к королю под понимающими взглядами часовых было невыносимо. Сегодня их поставили четверых — видимо, Адриан опасался нового нападения. Я чувствовала себя не фавориткой, не знатной леди, а женщиной, которую ночью вызывают для чужого удовольствия.

Но если бы я не пришла, в следующий раз Адриан просто схватил бы меня на глазах у всех и утащил к себе.

Даже Кайран не решился бы открыто возражать. Пользуясь королевской благосклонностью, он не мог позволить себе публичного неповиновения.

Я сама согласилась на условия Адриана. Сама развязала ему руки. Сжав челюсти, я откинула полог королевской палатки и вошла внутрь.

Адриан лежал на походной кровати, полуобнаженный, в одних темных штанах, и при свете свечей читал книгу.

Не знаю, что я ожидала увидеть, но точно не такое почти невинное занятие.

Я замерла у входа, не решаясь сделать ни шага. Очень хотелось развернуться и уйти. Но я понимала: мне не позволят.

Адриан поднял голову от книги, улыбнулся и поманил меня пальцем.

— Рад, что ты все-таки пришла.

— Можно подумать, у меня был выбор, — пробормотала я.

На этот раз он не рассердился на дерзость.

— Я дал тебе выбор, — усмехнулся Адриан. — И ты его сделала.

— Можно передумать?

— Не играй со мной, Велея.

Он прищурился.

Я вспомнила двух раненых, чьи мучения он сегодня оборвал собственноручно, и невольно вздрогнула. С Адрианом в самом деле шутки плохи. Терпение явно не входило в число его добродетелей.

Чтобы скрыть раздражение, которое не осмеливалась показать открыто, я мрачно спросила, подходя ближе:

— Может, сегодня вы предпочтете книгу моей компании? День был тяжелый.

— Читая такую книгу, я вряд ли смогу обойтись без вашей помощи, — иронично заметил он, лукаво глядя на меня.

В следующее мгновение Адриан неуловимо быстро сменил позу: сел на кровати и притянул меня к себе. Я оказалась у него на коленях и почувствовала, как горячее дыхание обжигает шею.

— Хочешь почитать? — прошептал он мне на ухо и вложил книгу в мои руки.

Некоторое время буквы прыгали перед глазами. Близость Адриана слишком мешала сосредоточиться. Но я все же заставила себя прочитать несколько строк.

И почти сразу с возмущением захлопнула книгу, отшвырнув ее в сторону, будто ядовитую змею.

— Как можно читать такое безобразие?

Я услышала веселый смех короля.

— Это всего лишь любовная поэзия, моя дорогая. Между прочим, сейчас она очень популярна при дворе. И нечего так смущаться. Сегодня в лесу ты выглядела куда менее скромно.

Подлец. Я едва сдержала ругательство.

Судорожно вздохнула, когда его рука ловко скользнула к вырезу платья и коснулась груди. Вторая уже распускала корсаж, открывая доступ к телу.

— Я не хочу заниматься этим в двух шагах от ваших воинов, — процедила я, чувствуя, как знакомая истома снова предательски захватывает тело.

— Поверь, они видели и не такое, — усмехнулся Адриан. — Они взрослые люди. Все понимают.

— Как я завтра буду смотреть им в глаза? — прошипела я, ничуть не успокоенная его словами.

— Думаешь, быть избранницей короля так стыдно?

Его губы коснулись мочки уха, и от этого легкого прикосновения по коже побежали мурашки.

— Смотря как это назвать, — я изо всех сил пыталась держаться, пока Адриан стягивал платье с плеч. — Быть дорожной забавой, которую вызывают в палатку по первому желанию, — не слишком завидная участь.

— Я говорил, что намерен сделать тебя официальной фавориткой, — в голосе Адриана прозвучало раздражение.

— А что скажет ваша нынешняя фаворитка? — не удержалась я. — Я слышала, леди Раяна отличается крутым нравом. Ей вряд ли понравится такая смена ролей.

— Я поговорю с ней.

— Лучше не надо. Я согласна приходить к вам, но не выставлять это напоказ.

— Как скажешь.

Его ладони легли на мое тело увереннее.

— Сегодня я больше не хочу с тобой спорить.

— Только сегодня? — не сдержалась я.

Ответом стал поцелуй. Он медленно опустился на кровать, увлекая меня за собой, и наконец избавил от одежды. Затем усадил меня поверх себя так, что я вспыхнула от стыда. То, что сам он все еще оставался в штанах, только усиливало мое смущение.

Адриан жадно рассматривал меня, лениво проводя ладонями по груди, талии, бедрам.

— У тебя невероятно красивое тело, — сказал он наконец и подарил мне чувственную улыбку.

Как бы я ни старалась оставаться холодной и равнодушной, от этих слов и от его взгляда внутри все начинало таять. Я замерла, пытаясь унять охватившее меня волнение, но стало только хуже. Кровь разгонялась, тело вспоминало дневные прикосновения, и где-то глубоко снова просыпался голод, который я ненавидела в себе.

Адриан подтянул меня ближе.

Я попыталась отстраниться, когда поняла, чего он хочет, но его руки удержали меня крепко.

— Адриан…

— Тише.

Его голос стал ниже.

— Позволь мне.

Я хотела возразить. Хотела сказать что-нибудь едкое, злое, холодное. Но первый же поцелуй заставил слова рассыпаться.

Мир сузился до его губ, рук и дыхания. До того, как уверенно и терпеливо он исследовал мое тело, словно изучал его заново. Я вцепилась пальцами в покрывало, пытаясь не выдать себя, но Адриан раз за разом побеждал мою выдержку.

Сладкие, постыдные звуки срывались с губ, как бы я ни старалась их удержать.

На ум пришла та ночь, когда я подглядывала за Кайраном и Лиорой. Тогда мне казалось, что подобная близость возможна только между людьми, которых не разделяет ненависть.

А теперь я сама дрожала под ласками Адриана. И не могла остановиться. Не могла даже честно сказать, что хочу остановиться.

Удовольствие оказалось слишком острым, почти пугающим. Оно разливалось по телу горячими волнами, стирало мысли, лишало гордости. В какой-то момент я уже сама потянулась к нему, запустила пальцы в темные волосы, притягивая ближе.

Когда напряжение наконец оборвалось, я вскрикнула и обессиленно упала ему на грудь. Какое-то время лежала на нем, чувствуя жар кожи и слушая ровное, сильное биение его сердца. Я не хотела ни думать, ни говорить. Мне снова было хорошо. Так же хорошо, как днем. И я боялась, что сейчас Адриан скажет или сделает что-то, что разрушит это хрупкое, почти блаженное умиротворение.

Но он молчал. Только гладил меня по спутанным волосам и спине, давая отдохнуть.

— Мне нравится, когда ты такая, — наконец произнес он неожиданно мягко. — Когда перестаешь воевать с собой.

Я тут же попыталась оттолкнуть его.

На губах Адриана появилась насмешливая улыбка.

— Ну вот, я вижу, ты пришла в себя. Значит, можем продолжить.

Он уложил меня на спину и навис сверху.

Несколькими быстрыми движениями избавился от оставшейся одежды, затем подхватил мои ноги и устроил меня так, что я невольно вспыхнула. Поза казалась слишком откровенной, слишком подчиненной его власти.

Я попыталась возмутиться, но Адриан уже входил в меня — медленно, мощно, удерживая крепко, не давая отстраниться.

На этот раз он не торопился.

Двигался плавно, почти лениво, будто нарочно растягивал каждое мгновение. И вскоре я уже не думала сопротивляться. Наоборот — сама подавалась ему навстречу, желая быстрее почувствовать его ближе, глубже, до той границы, за которой исчезают стыд и разум.

Но перехватить инициативу он не позволил.

Он сам задавал ритм.

Сам решал, когда приблизить меня к наслаждению и когда снова заставить ждать.

Я закусила губу, чтобы сдержать нетерпеливый стон.

Резкий толчок оказался таким неожиданным, что я вскрикнула. Но почти сразу Адриан отстранился, заставив меня разочарованно выдохнуть.

Я услышала его тихий смешок. И в следующий миг он снова оказался во мне. Эта мучительная, дразнящая игра повторялась снова и снова, пока я окончательно не потеряла остатки самообладания.

— Попроси, — хрипло сказал он, заставляя меня смотреть ему в глаза.

— Что? — я не сразу поняла.

— Попроси, — повторил он, замерев. — И я дам тебе все, что ты хочешь.

Я тут же сообразила, на что он намекает.

И замолчала из упрямства.

Адриан усмехнулся и продолжил мучить меня медленными, едва выносимыми прикосновениями. Он доводил до края и не позволял сорваться, словно хотел доказать: даже мое удовольствие теперь в его власти.

— Пожалуйста, хватит, — выдохнула я, сдаваясь окончательно.

Новая волна желания уже поднималась внутри, горячая, неуправляемая.

— Чего ты хочешь, Велея?

Я зажмурилась.

Гордость отчаянно сопротивлялась, но тело уже выбрало за меня.

— Тебя, — почти беззвучно призналась я. — Сейчас.

— Как скажешь.

В его голосе прозвучало довольство. На этот раз он больше не стал дразнить.

Движения постепенно ускорялись. Он подстраивался под мой ритм, а мое тело отвечало ему так послушно, будто всю жизнь знало, как это делать. Новая волна удовольствия оказалась еще сильнее прежней. Какое-то время я почти не могла дышать, судорожно хватая воздух ртом.

А потом снова почувствовала, как Адриан в последний миг отстраняется. Он не позволил себе завершить все внутри меня. И это снова больно кольнуло.

Почему мне было так важно, чтобы он не отступал? Чтобы принял меня полностью? Чтобы признал достойной не только своей постели, но и возможного будущего?

Ответ я уже знала.

Тогда он доказал бы, что я для него больше, чем временное увлечение.

Хотя это только усложнило бы мои планы.

Я ненавидела себя за эти противоречивые, совершенно нелогичные чувства.

Когда я выходила из палатки короля, до рассвета оставалось всего три часа.

Часовые провожали меня тяжелыми, масляными взглядами и едва заметными усмешками. Сомнений не было: они слышали достаточно, чтобы утром лагерь смотрел на меня иначе.

Я снова почувствовала себя оскверненной.

Как я вообще до такого докатилась?

Делю постель с человеком, который разрушил мою жизнь, — и, что хуже всего, нахожу в этом удовольствие.

Утешало одно: это не продлится долго.

Месть очистит меня. Смоет эту слабость. И тогда я смогу простить себе то, что сейчас казалось падением.

Немного воодушевленная этой мыслью, я расправила плечи и сделала вид, будто взгляды королевских солдат меня не задевают.

Подошла к своей палатке и забралась под одеяло рядом с крепко спавшей Лиорой.

Глубокий сон накрыл почти сразу. Только он помог на время отогнать мрачные мысли.

Глава 25

Я проснулась позже всех.

После ночи у Адриана тело казалось тяжелым, будто меня всю ночь держали в огне, а потом бросили в холодную воду. И проснулась я только потому, что Лиора почти растолкала меня, шепча, что все уже встали и скоро нужно выезжать.

Быстро приведя себя в порядок, я вышла из палатки в самом скверном расположении духа.

Настроение стало еще хуже, когда я поняла: на меня смотрят все.

Адриан стоял у телеги с припасами и о чем-то говорил с одним из солдат. При моем появлении он замолчал и широко улыбнулся. Так довольно, так самоуверенно, что мне тут же захотелось подойти и ударить его по лицу.

От воспоминаний о ночи кровь прилила к щекам.

Я отвернулась от его непристойно довольного взгляда и направилась к костру, где сидели Лиора и Кайран.

Проходя мимо нескольких солдат, услышала приглушенный шепот и заметила сальные ухмылки. Они наверняка обсуждали то, что доносилось ночью из королевской палатки.

Один из них имел наглость сказать достаточно громко:

— Слышали, какая горячая штучка? Я бы от такой тоже не отказался.

Я готова была провалиться сквозь землю.

Как низко я пала, если всякое отребье позволяет себе говорить обо мне такие вещи и даже не боится, что я услышу?

В следующий миг я замерла.

Адриан оказался рядом с болтуном почти мгновенно.

Солдат даже не успел отступить.

Король схватил его за подбородок так резко, что тот захрипел от боли. Блеснул кинжал. Все произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел вмешаться.

Кровавый крик разорвал утренний воздух.

Я содрогнулась всем телом.

Адриан повалил солдата на землю, вытер руку о его же плащ и мрачно сказал остальным:

— Надеюсь, это послужит предостережением.

Что именно служит предостережением, уточнять не пришлось.

Солдаты поспешно склонили головы. Теперь никто не смел смотреть в мою сторону.

Я стояла, ошеломленная, и с ужасом смотрела на Адриана.

Человек, который только что улыбался мне, за несколько секунд превратился в безжалостного карателя.

Холод прошел по спине.

Теперь я по-настоящему понимала Лиору, которая боялась его до дрожи. И я правда думала, что смогу застать такого человека врасплох и довести свой план до конца?

А если в решающий миг он сам свернет мне шею раньше, чем я успею пошевелиться?

— Окажите ему помощь, — властно бросил Адриан другим воинам и направился ко мне.

Его лицо было непроницаемым и суровым. В глазах еще горел яркий внутренний огонь, страшный и холодный. Но, взглянув на меня, он словно смягчился. Когда подошел, выглядел уже почти обычно.

Только это не помогло мне взять себя в руки.

Перед глазами все еще стояла картина: быстрый блеск кинжала, кровь, хриплый вой наказанного солдата.

Адриан нахмурился.

Наверное, прочел в моих глазах что-то, что ему не понравилось.

— Я чувствую страх в твоем запахе, — сказал он едва слышно, почти вплотную приблизившись ко мне. — Ты ведь понимаешь, что я никогда не причиню тебе вреда?

— Почему-то трудно в это поверить, — прошептала я. — После того, что я только что видела.

— Он заслужил наказание, — спокойно ответил Адриан. — Проявил неуважение к моей женщине. А значит, и ко мне.

— Но это жестоко.

— Женщины иногда слишком сострадательны, — он пожал плечами. — Этот негодяй тебя оскорбил, а ты жалеешь его.

— А я, по-вашему, должна радоваться? — возмутилась я. — Из-за меня человек стал калекой.

— У него был слишком длинный язык, — раздался спокойный голос Кайрана, подошедшего к нам. — Его действительно следовало укоротить.

Я повернулась к нему, возмущенная до глубины души.

Черные глаза Тангрида сверкали опасным блеском. И я поняла: он в самом деле так думает. Вполне возможно, на месте Адриана поступил бы так же. А то и хуже.

Пойму ли я когда-нибудь мужчин?

— Он вас обидел, — сказал Кайран, отвечая на мой взгляд. — И полностью заслужил то, что получил.

Не желая больше разговаривать ни с одним из них, я направилась к Лиоре.

Подруга тоже выглядела потрясенной. Ее трясло, она старалась не смотреть туда, где раненому солдату оказывали помощь.

Хоть у кого-то нормальная реакция.

Я села рядом и обняла ее за плечи, помогая успокоиться не только ей, но и себе.

— Леди Велея, — раздался командный голос Адриана, и мы с Лиорой невольно вздрогнули. — У вас есть десять минут на завтрак. Затем выступаем.

— Можем ехать сейчас, — ответила я, не глядя на него. — У меня аппетит пропал надолго.

— Как скажете.

Я услышала раздраженный выдох и с облегчением перестала чувствовать на себе его взгляд.

В карете, которая везла нас к Северице, до дневной остановки царило гнетущее молчание.

Мы с Лиорой были подавлены случившимся. На нас давило осознание того, в каком жестоком мире мы живем. Обитель Семи Огней слишком расслабила нас. Там можно было поверить, что тишина и покой существуют не только за стенами святого места.

А теперь пришлось вернуться к реальности, где действовали звериные законы.

Этот мир принадлежал тем, кто понимает только язык силы.

Смириться с этим было непросто.

Особенно с мыслью, что мне самой придется научиться смотреть на вещи иначе, если я не хочу всю жизнь оставаться чьей-то марионеткой. Я тоже должна стать сильной. Жесткой. Безжалостной, когда потребуется.

И все же, как бы я ни пыталась настроить себя на это, во время дневного привала сердце ухнуло в груди, когда Адриан без лишних объяснений увлек меня за деревья.

Он не обращал внимания на то, что подумают остальные.

Я видела, как наши спутники старательно отводят глаза, опасаясь, что король сочтет их взгляды неуважительными.

Сама я тоже боялась, не зная, чего ждать от него в следующую минуту.

И все же внутри клокотало негодование.

Я ведь просила не выставлять наши отношения напоказ. А он утащил меня в лес на глазах у той, кого считает своей женой, наглядно показывая, как мало уважает ее. И даже не подумал, что чувствую я.

Ведь Лиора моя подруга.

— Мне казалось, мы договорились соблюдать приличия, — выдавила я, когда мы остановились.

Адриан прижал меня к стволу широкого дуба, не грубо, но так, чтобы я не могла отступить.

— Я решил, что нам нужно поговорить, — напряженно произнес он, глядя тяжелым непроницаемым взглядом.

— Теперь это называется так? — язвительно спросила я и попыталась высвободиться.

Это только ухудшило положение.

Меня прижали крепче.

— Мне не нравится напряжение между нами после утреннего случая.

— Мне тоже многое не нравится, но я же молчу, — процедила я. — Отчасти опасаясь, что за неуважение вы и мне что-нибудь отрежете.

Король усмехнулся и запустил пальцы в мои волосы, вынимая шпильки.

Я дернула головой от негодования, пытаясь убрать его руки.

— Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, моя милая, — выдохнул Адриан мне в ухо. — Да, иногда я жесток. Но только с теми, кто посягает на то, что принадлежит мне. А теперь ты моя. Нравится тебе это или нет. Но ты не должна меня бояться. Я не причиняю вреда женщинам. Я хочу, чтобы ты это знала.

— Ваша жена могла бы с этим поспорить, — с горечью воскликнула я.

Он чуть вздрогнул.

Отстранился и внимательно посмотрел мне в лицо.

— Похоже, моя драгоценная жена очень вам доверяет, раз посвящает даже в такие подробности.

— Она мой друг, — выпалила я и тут же прокляла свой длинный язык.

Что, если из-за моей несдержанности гнев Адриана обрушится на невинную Лиору?

Но король не разозлился. Некоторое время молчал, будто решая, стоит ли продолжать.

— У нас с Астерией все очень сложно, — наконец сказал он.

Я выдохнула с облегчением.

И в то же время поднятая тема всколыхнула во мне то, что все еще болело, как бы глубоко я это ни прятала.

— Конечно, сложно, — голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Вы понятия не имеете, как сильно она вас любила.

Я вспомнила медальон, который теперь не решалась носить на груди, боясь, что Адриан увидит. Вспомнила, с каким трепетом когда-то разглядывала его портрет. Как ждала случайной встречи. Как мечтала, что однажды он посмотрит на меня иначе.

И как жестоко оказалось прозрение.

— Она была готова простить вам гибель отца и брата, — слова вырывались сами. — Отдать всю себя, лишь бы быть рядом. Дарить любовь, поддержку, верность. А вы… вы просто растоптали ее чувства.

На глаза навернулись слезы, и я уже не различала выражения лица Адриана.

Упреки, так долго копившиеся внутри, вырывались неудержимым потоком.

— Я понимаю, что вы не любили ее. И сострадание, как я уже убедилась, вам не слишком свойственно. Но почему нужно было быть таким жестоким? Зачем было ломать ей жизнь? Зачем говорить, что у нее нет будущего, что она не сможет быть матерью своим детям? И самое страшное — зачем обещать уничтожить собственного ребенка, если он родится не с той кровью?

— Послушай…

Он осторожно привлек меня к себе.

На этот раз действовал мягко. Погладил по спине, пытаясь успокоить. Но от этой ласки стало только больнее. Я прекрасно понимала: если бы он знал, кто на самом деле стоит перед ним, вряд ли был бы так нежен.

— Я доверю тебе то, чего не рассказывал никому, — Адриан тяжело вздохнул и крепче прижал меня к себе, не давая поднять голову и посмотреть ему в лицо. — Может, ты удивишься… но у меня когда-то были чувства к Астерии.

Я вздрогнула, словно от удара.

Наверное, ослышалась.

— Это была не любовь и даже не страсть, — продолжал Адриан, задумчиво гладя мои волосы. — Скорее тепло. Симпатия. Что-то тихое, непонятное. Я должен был приказать убить эту девушку, как и всех, в ком текла кровь ледяных драконов. Или сделать это сам. Но не смог. Даже в том состоянии.

Он замолчал на несколько секунд.

— Ты не представляешь, что со мной тогда творилось. И не можешь представить, потому что в тебе нет драконьей сущности. Тогда зверь взял надо мной верх. Инстинкты, ярость, боль — все смешалось. Вместо того чтобы подавить это, я дал всему полную волю. Убивал, уничтожал, выплескивал гнев и думал, что так станет легче. Но даже тогда не смог навредить Астерии так, как собирался. Не знаю почему. Мой зверь воспринимал ее как что-то близкое. Это удивляло меня. Бесило. Я ничего не мог с собой поделать. Все, что я тогда ей наговорил, было неправдой. Я хотел причинить ей боль хотя бы словами, раз не мог сделать иначе.

О боги-драконы.

Надеюсь, он не слышит, как стучит мое сердце.

Я не могла поверить.

Это игра?

Если да, Адриан играл искусно. Слишком искусно. Бил точно в то место, где рана так и не затянулась.

И все же я поддавалась, хотя проклинала себя за это. Впитывала каждое слово. Они лились на израненное сердце, как бальзам.

— Но той девушки больше нет, — голос Адриана вернул меня к реальности. — Когда я увидел ее три года спустя, не почувствовал ничего. Наверное, то тепло было ответом на ее чувства. А теперь Астерия меня ненавидит и боится. Прежнего не осталось ни с моей, ни с ее стороны. Но в одном ты можешь быть уверена: я не причиню вреда твоей подруге. Она останется моей королевой. Станет матерью моих детей, что бы я к ней ни чувствовал.

— И вы не собираетесь уничтожать детей, если в них проснется кровь ледяных драконов? — недоверчиво спросила я.

Адриан задумался.

Я не могла понять, что происходит у него внутри.

— Нет, — наконец сказал он. — Но у них не будет таких же прав, как у детей с кровью огненных драконов.

Гнев снова всколыхнулся во мне.

Значит, дети с кровью ледяных драконов все равно будут для него неполноценными. Даже если это его собственные дети.

Разве такое можно простить?

— Ты снова злишься на меня, — нахмурился король. — Я не понимаю, что у тебя в голове.

— Должно ли вас это волновать? — горько ответила я. — Я думала, я нужна вам не для душевных разговоров.

Адриан нахмурился. Глубокая складка прорезала лоб.

Похоже, на этот раз я его действительно задела.

Хотя не понимала, чем. Я просто сказала правду: я для него всего лишь тело, с которым можно приятно провести время.

— Ты вообще слышала, что я тебе только что сказал? — сердито спросил он, снова прижимая меня к дереву.

Я невольно вскрикнула от боли в спине.

— Предпочитаешь считать меня чудовищем — твое право. Больше не стану тебя переубеждать.

Он не дал мне ответить.

Поцелуй был резким, почти злым. Он легко преодолел мое сопротивление, но в этой близости уже не было того тепла, что несколько минут назад. В ней говорила обида. Ярость. Желание наказать.

Сквозь ошеломление мелькнула мысль: он ведь только что открылся мне. Пусть неловко, пусть по-своему, но открылся. А я будто плюнула ему в душу. Нашла новый повод для ненависти вместо того, чтобы попытаться понять.

И именно это его разозлило.

Я попыталась вырваться, сказать хоть что-то, что могло бы остановить происходящее. Но Адриан уже принял мои правила игры. Если я вижу в нем только жестокого завоевателя, он и будет таким.

Вряд ли он снова позволит мне увидеть что-то другое. Почему от этой мысли так больно? Гораздо больнее, чем от его грубых рук.

Дальше все произошло резко, почти без слов.

Он не пытался быть нежным.

Не пытался вернуть мое желание.

Только взял то, на что, как считал, имел право.

Я сжалась, пережидая его злость, чувствуя, как внутри снова просыпается ненависть. Никакого удовольствия на этот раз не было. Только боль, обида и беспомощный протест.

Я больше не пыталась понять его мотивы.

В этот миг снова ясно вспомнила, зачем нахожусь рядом.

Месть.

Только месть.

Когда все закончилось, Адриан отстранился и отвернулся.

— Теперь будет только так, — холодно бросил он. — Приведи себя в порядок. Пойдем к остальным.

Сдерживая рыдания, я кое-как поправила платье и попыталась собрать волосы. Шпильки рассыпались по траве, а из-за слез я почти ничего не видела. В конце концов просто заплела волосы в косу.

Адриан пошел вперед, даже не сомневаясь, что я последую за ним.

Мне хотелось сделать назло и убежать.

Но я отбросила эту мысль как бессмысленную. Чего добьюсь? Даже если сумею скрыться от него, в чем сильно сомневаюсь, в лесу меня может ждать опасность куда страшнее.

Всему свое время. Сегодня он празднует победу, но однажды все изменится.

Я верила в это. Только эта мысль придавала сил.

Лиора изменилась в лице, когда увидела меня, идущую вслед за королем к стоянке. Наверное, вид у меня был слишком жалкий.

Остальные спутники старательно отводили глаза.

Кайран нахмурился, но ничего не сказал. Я представляла, что творится у него в голове. Наверное, он только укрепился в решении однажды отправить Адриана на тот свет.

И я была с ним полностью согласна.

Сидя рядом с Лиорой, я смотрела в пустоту, пытаясь справиться с вихрем эмоций.

— Поешь чего-нибудь, — мягко сказала подруга и протянула миску с кашей и мясом. — Ты с утра ничего не ела.

— Спасибо, но не хочется.

Я покачала головой.

Она только вздохнула.

Адриан сидел в отдалении, злой и мрачный, и механически ел. Он вообще не смотрел в мою сторону, словно меня не существовало.

И это почему-то злило еще сильнее.

Я вздохнула с облегчением, когда мы снова тронулись в путь.

Надеялась, что вечером король не потребует моего присутствия и я смогу немного прийти в себя.

Напрасно.

Сразу после ужина, который я все же съела, хотя и без аппетита, Адриан встал и приказал мне следовать за ним.

Мерзавец. Я едва сдержалась, чтобы не закричать ему в спину. Но пришлось подняться и пойти. Иначе он мог сорвать злость на Лиоре.

Как только полог палатки опустился за нами, Адриан развернулся, схватил меня за плечи и притянул к себе.

Взгляд у него был странный. Какой-то тяжелый. Почти растерянный.

— Ненавидишь меня? — спросил он, сжав челюсти.

Я так удивилась, что не сразу нашлась с ответом.

Закусив губу, стояла и смотрела на него, пытаясь понять, чего ждать.

— Ты разозлила меня днем, — сказал он глухо. — Я не сдержался.

Каждое слово давалось ему с трудом.

Неужели он извиняется?

Во мне смешались горечь, злость и еще что-то, чему я не могла найти объяснения.

Почему он такой? Сначала все разрушит, потом вдруг будто сам пугается того, что сделал.

— Может, тебе станет легче, если я скажу, что мне самому противно от того, как я поступил.

Адриан криво улыбнулся и прижался лбом к моему лбу.

Некоторое время мы стояли так.

И я чувствовала, как напряжение между нами постепенно слабеет. Как где-то внутри снова просыпается опасное тепло.

— Если вам правда жаль, просто отпустите меня, — тихо сказала я.

Я боялась собственных эмоций, потому что они снова тянули меня к нему.

— Ты правда этого хочешь?

Он коснулся губами моего виска. Потом щек. Потом уголка губ.

И когда его губы наконец накрыли мои, так нежно, так осторожно, что у меня подкосились ноги, я едва не возненавидела себя за слабость.

Что же он со мной делает? Неужели достаточно капли нежности, чтобы я снова начала таять?

— Да, хочу, — выдавила я из последних сил.

Адриан отпустил.

И я сама вцепилась в него, не в силах ничего с собой поделать.

Как же приятно было ощущать силу его объятий именно так. Когда в них можно спрятаться. Когда они не ломают, а защищают от мира.

Адриан понял без слов. Не заставляя меня озвучивать капитуляцию, он поднял меня на руки и отнес на кровать. Осторожно опустил на себя, начал покрывать лицо и шею нежными поцелуями, неторопливо освобождая от одежды.

Кажется, он извинялся каждым движением. За грубость. За злые слова. За боль, которую причинил. И мое тело откликалось, наполняясь чувством, которого я боялась сильнее ненависти.

Разум еще пытался сопротивляться. Напоминал, кто он. Что он сделал и чего я должна добиться, но против зова крови, против этой странной, невозможной нежности он оказался почти бессилен.

Когда Адриан снова стал ближе, я на время потеряла ощущение реальности.

На этот раз все было иначе. Так осторожно, медленно. Будто он пытался не взять, а вернуть мне то, что сам же днем разрушил.

Казалось, мы сливаемся воедино. Будто у нас одно дыхание, один ритм, одно сердце на двоих.

Я обхватила его руками и ногами, прижимаясь изо всех сил, пытаясь удержать это чувство. То, что происходило сейчас, словно заживляло раны. Смывало часть тьмы, что так долго копилась внутри.

Удивительное чувство. Я точно знала, что все равно пожалею о нем.

Но это будет завтра.

А сегодня существовали только мы и эта ночь. Прекрасная, невозможная.

Ночь, которой я снова не смогла сопротивляться.

Глава 26

Наше путешествие подошло к концу.

Впереди показалась Северица — столица Земли Льда, мой родной город, который теперь Адриан считал одной из своих резиденций.

Я приближалась к ней с противоречивыми чувствами.

С одной стороны, радовалась: каждый следующий день во дворце приближает момент, когда я смогу покончить с этим фарсом. С другой — чувствовала совершенно нелогичную печаль.

Дни, проведенные рядом с ненавистным любовником, что-то изменили во мне.

Многое в Адриане раздражало и злило: жесткость, властность, резкость, привычка распоряжаться всем и всеми так, будто мир создан лишь для исполнения его воли. Но я узнала его и с другой стороны.

Он мог быть нежным, чутким, почти заботливым.

Жаль только, что эту часть своей натуры он показывал в основном наедине.

Мое тело настолько привыкло к его ласкам, что, как бы я ни пыталась обмануть себя, отрицать очевидное больше не получалось. Я наслаждалась минутами нашей близости не меньше, чем Адриан. И уже не могла относиться к нему как прежде.

Теперь я совсем не была уверена, что смогу нанести удар в решающий момент.

Мне нужно обрести силу духа. Отступить сейчас — значит предать все, во что я верила и чем жила последние три года. Нельзя обманываться насчет Адриана.

Наверное, другие его фаворитки тоже поначалу чувствовали себя особенными. Он умел смотреть так, будто весь мир в эту минуту сужался до одной женщины. Умел говорить, касаться, заставлять забывать о здравом смысле.

Это всего лишь иллюзия. Пока я ему не надоела, нужно воспользоваться моментом и довести дело до конца.

— Ты скучала по Северице? — голос Лиоры отвлек меня от тяжелых мыслей.

Ей было трудно скрыть волнение: губы побелели, пальцы нервно теребили складку платья. И ее нельзя было винить.

Скоро она окажется под прицелом цепких взглядов. Каждую деталь внешности, каждое неосторожное движение, каждый вздох придворные будут оценивать так, будто от этого зависит ее право стоять рядом с королем.

Наверное, при дворе ни для кого не было секретом, при каких обстоятельствах состоялась свадьба Адриана. Его жену воспринимали как опальную королеву, в жилах которой течет кровь ненавистных ледяных драконов.

Придворные, как стая голодных собак, не упустят ни единой возможности укусить добычу, если поймут, что она беззащитна.

Оставалось надеяться, что у Адриана хватит совести заступиться за жену. Если нет, я сама не позволю унижать Лиору.

Пусть даже меня сочтут невоспитанной выскочкой.

— Да, — тихо ответила я. — Здесь прошло мое детство.

— Очень красивый город, — слабо улыбнулась подруга, с восторгом рассматривая Северицу из окна кареты. — Я почти никуда не выезжала из нашего замка. Для меня даже поездка в Обитель Семи Огней была настоящим приключением. А тут — дворец…

Она вздохнула.

— Я волнуюсь. Как мне вести себя при дворе?

— Я буду рядом, моя дорогая.

Я нежно сжала ее руку.

— Главное — держись уверенно. Никому не показывай слабости. С самого начала нужно дать понять: ты королева, а не пленница.

— Это будет сложно.

— Ты справишься. Я уверена.

Я постаралась говорить твердо, чтобы Лиора поверила в свои силы.

Я могла бы многое рассказать ей о нравах, царящих при дворе, но не стала. Иначе подруга окончательно упала бы духом.

При отце такого не было.

Да и мама, пока была жива, умела создать вокруг себя атмосферу тепла и искренности, которая невольно передавалась окружающим. Интриги, расчетливые улыбки, разврат и жестокие игры у нас не поощрялись. Тех, кто переходил черту, быстро изгоняли из высшего общества, и со временем это стало привычным порядком.

При дворе огненных драконов все было иначе.

Ложь, лицемерие и скрытая злоба легко угадывались за сладкими улыбками и потоками лести. Когда люди Адриана захватили власть в наших землях, они быстро принесли сюда свои порядки.

Мне все это было ненавистно.

Но я прекрасно понимала: пока не верну себе трон, не смогу ничего изменить.

— Я так рада, что ты поселишься во дворце рядом со мной, — выпалила Лиора, слабо улыбнувшись. — Не знаю, что бы я делала без тебя.

Я невольно поморщилась.

Эта тема вызвала у нас с Кайраном ожесточенные споры. Лорд Тангрид настаивал, чтобы я поселилась в его столичном особняке как его подопечная. Адриан же не хотел со мной расставаться и требовал разместить меня во дворце, сделав главной фрейлиной королевы.

Он обещал, что все правила приличия будут соблюдены. Как будто я уже не знала цену его обещаниям.

Окончательное решение оставалось за мной. И оба мужчины делали все, чтобы я выбрала именно их вариант.

Адриан злился и пытался продавить волю силой. Кайран, напротив, приводил разумные доводы и действовал убеждением.

Очень хотелось назло королю отправить его к демонам и выбрать дом Тангрида. Но просьба Лиоры оказалась решающей.

Я не могла оставить подругу одну.

В конце концов выбрала дворец.

Адриан после этого ходил с таким самодовольным видом, что очень хотелось заехать ему по челюсти. Он явно считал, что сумел на меня повлиять.

Я не стала его разубеждать.

Пусть думает, что хочет.

Король заранее послал гонца с известием о нашем прибытии. Поэтому к тому времени, как процессия торжественно въехала в городские ворота, у дороги уже собралась толпа.

Народ приветствовал правителя и его жену радостными криками, желал здоровья, мира и скорого рождения наследника.

Лиоре пришлось улыбаться и махать людям, хотя я понимала, каких усилий ей это стоит. Она всегда была скромной, не привыкшей к такому вниманию.

Но держалась достойно.

Пока мы подъезжали к дворцу, я с волнением рассматривала улицы родной Северицы.

В последний раз город выглядел куда хуже. Следы войны, пожаров, штурма, растерянные лица людей — все это еще стояло у меня перед глазами. Но за прошедшие три года Северицу успели восстановить.

Дома снова были выкрашены свежей краской. На площадях работали лавки. Из пекарен тянуло хлебом. У фонтанов смеялись дети. На окнах появились цветы.

Новое доказательство того, что Адриан не такой уж плохой правитель, раздражало.

Я вспомнила его слова о том, что простым людям часто нет дела до того, кто сидит на троне, лишь бы в доме был хлеб и крыша над головой.

Живое подтверждение этому я видела сейчас в довольных лицах горожан.

Похоже, здесь короля действительно принимали.

Адриан благосклонно улыбался людям и ехал впереди процессии с видом хозяина, возвращающегося домой.

Я поймала себя на том, что невольно любуюсь его безупречной осанкой, широкими плечами и черными волосами с золотистым отливом, свободно падавшими на спину.

Сердито отвернулась.

Нужно гнать прочь малейшее тепло к этому человеку.

Когда мы остановились у дворца, я напряглась и тихо предупредила подругу:

— А теперь приготовься. Нас ждет встреча с местной знатью. Помни, что я говорила. Держись уверенно.

— Постараюсь, — прошептала Лиора, нервно поправляя волосы.

Придворные уже собрались во дворе, желая лично приветствовать короля и королеву.

От блеска нарядов и украшений рябило в глазах. Похоже, за то время, что я провела в Обители Семи Огней, мода при дворе изменилась в сторону вычурности. Каждый будто пытался превзойти другого количеством драгоценных камней, яркостью тканей и сложностью прически.

Мне все это казалось дурным вкусом.

Мишурой, за которой пряталась пустота нынешней власти.

Увидев вышедшую вперед девушку с рыжевато-каштановыми волосами, я едва скрыла поднимающийся гнев.

Раяна.

Судя по тому, как она держалась, это существо чувствовало себя здесь хозяйкой. На ней было алое платье с откровенным вырезом, больше подходившее для закрытого приема, чем для официальной встречи королевы.

За Раяной стояла кучка таких же ярких красавиц, слишком явно демонстрировавших восхищение и поддержку королевской фаворитке.

Что-то подсказывало: именно этих придворных хищниц Лиоре стоит опасаться больше всего.

Скорее всего, они попытаются превратить жизнь молодой королевы в ад.

Процессия остановилась, мужчины спешились. Раздались оглушительные приветственные крики.

Я занервничала, но быстро надела на лицо вежливую улыбку.

Дверца кареты открылась, и Адриан лично протянул руку жене.

Лиора судорожно сглотнула, вложила ладонь в его руку и вышла на всеобщее обозрение.

Я воспользовалась помощью Кайрана и следом выбралась из кареты.

В ту же секунду почувствовала на себе заинтересованные взгляды придворных. Но почти сразу они снова обратились к Лиоре.

Для них она была последней наследницей ледяных драконов и будущей матерью наследника престола.

Мне стало неловко от того, как пристально ее оценивают.

Недалеко от нас с Кайраном прошептали:

— А она не такая дурнушка, как говорили.

— Ты просто не видел ее раньше, приятель, — усмехнулся второй. — Жалкое было зрелище. Но сейчас, надо признать, принцесса Астерия сильно похорошела.

Адриан тем временем уверенным звучным голосом поблагодарил придворных за теплую встречу и официально представил жену.

Я заметила, как многие пытаются прочитать по лицу короля, как теперь следует обращаться с королевой. Стоило ему проявить хоть немного неприязни или презрения — и судьбе Лиоры не позавидуешь.

Она стала бы объектом насмешек еще до того, как переступила порог дворца.

Но Адриан проявлял к ней сдержанное уважение.

Раяна, судя по всему, решила немедленно проверить границы дозволенного.

Громко, так, чтобы услышали все, она обратилась к симпатичной брюнетке рядом с собой:

— Внешне, конечно, она стала приятнее. Но на вкус в одежде это никак не повлияло.

Брюнетка хихикнула, и остальные дамы из свиты Раяны тут же подхватили смех.

Лиора побледнела и опустила глаза к носкам туфель.

Адриан сделал вид, что не заметил реплики проклятой дикарки. Судя по всему, он не счел это настоящим оскорблением.

Но его невмешательство развязывало придворным руки.

Я так просто этого не оставлю.

Игнорируя предостерегающий взгляд Кайрана, верно оценившего выражение моего лица, я шагнула вперед и громко сказала:

— Если при королевском дворе хороший вкус путают с нарядом для дешевого кабака, то лучше уж выглядеть скромно. По крайней мере, это говорит о воспитании.

Во дворе воцарилась тишина.

Я оказалась в центре всеобщего внимания. Адриан повернул голову в мою сторону.

Я смело встретила его взгляд, готовая выдержать недовольство. Но, к удивлению, увидела на лице короля лишь довольную улыбку.

Он подмигнул мне и слегка ироничным тоном объявил:

— Позвольте представить вам главную фрейлину королевы — леди Велею Ладор. Прошу любить и жаловать!

Глава 27

Раяна шумно втянула воздух.

Потом посмотрела на меня так, что по спине пробежал холодок. Но я не собиралась отступать перед этой женщиной.

— Кажется, главной фрейлине не мешало бы подучить правила этикета, — язвительно заявила волчица. — И заодно запомнить свое место.

— Леди Раяна, если не ошибаюсь? — с приторной улыбкой спросила я, подходя ближе и вставая рядом с перепуганной Лиорой. — И где же, по-вашему, мое место? Простите, но правилам этикета меня учили не в лесной чаще. Поэтому там не было пункта о том, что знатная леди должна склоняться перед безродной дикаркой, которую однажды подобрали на дороге.

По толпе придворных пробежал шокированный шепот.

В их взглядах читалось удивление, смешанное почти с восхищением. Никто из них не посмел бы говорить так с жестокой и коварной королевской фавориткой, славившейся мстительностью.

Я сама прекрасно понимала, что перешла черту.

Но слишком ненавидела эту дикарку, вообразившую себя некоронованной хозяйкой дворца. И пусть лучше она перенесет гнев на меня, чем продолжит травить Лиору.

Я уж найду, чем ей ответить.

— Ах ты провинциальная дрянь! — прошипела Раяна.

Волчица, кажется, совсем забыла, где находится. В ее потемневших глазах зрачки вытянулись вертикально, и в них читалось одно желание — разорвать меня на куски.

Еще мгновение — и она бросилась бы на меня прямо перед всем двором.

— Раяна, успокойся!

Окрик Адриана хлестнул ее, как кнут.

Она резко повернулась к нему. В ее глазах мелькнуло непонимание, почти обида.

— Эта девка меня оскорбила! — прошипела она.

— Она защищала свою королеву, — холодно заметил Адриан, — к которой ты проявила неуважение. Так что в следующий раз подумай, что и кому говоришь.

С этими словами он подал Лиоре руку и направился с ней во дворец, больше не обращая внимания на разъяренную Раяну.

Придворные последовали за ними, взволнованно переговариваясь.

Кайран быстро оказался рядом со мной и поспешил увести, пока волчица не сорвалась и не набросилась на меня вопреки словам короля.

— Вы были неосторожны, миледи, — тихо сказал он, увлекая меня за собой.

— Я не боюсь этого существа, — ответила я, все еще кипя от гнева.

— А стоило бы, — покачал головой Кайран. — Раяна очень опасна. А на некоторые ее выходки король предпочитает закрывать глаза в память о былых заслугах.

— Плевать, что думает король.

Тангрид бросил на меня строгий взгляд.

— Теперь многое зависит от его расположения к вам. Не стоит давать волю эмоциям. Обещаю, однажды Раяна будет наказана. Но всему свое время.

— Ладно, — с трудом выдавила я. — Постараюсь быть сдержаннее. Но если она снова попытается запугать Лиору, я не останусь в стороне.

— Думаю, после сегодняшнего случая объектом ее козней станет уже не Лиора, — сухо заметил Кайран. — И я очень надеюсь, что у короля хватит здравого смысла не объявлять вас официальной фавориткой. Это может подтолкнуть Раяну к крайним мерам.

— Мы договорились не выставлять наши отношения напоказ, — мрачно ответила я.

— Все равно сомневаюсь, что их удастся скрыть, — вздохнул Тангрид. — Стоит Адриану взглянуть на вас, и все становится очевидным. Он даже публично заступился за вас и осадил Раяну, чего раньше не делал. До сих пор король считал ниже своего достоинства вмешиваться в женские ссоры.

— Я бы обошлась без его заступничества, — прошипела я.

— Без сомнения.

Губы Кайрана тронула едва заметная улыбка.

— Но повторю: будьте осторожны с этой женщиной. Она может спутать нам все карты. Роль главной фрейлины королевы изначально предназначалась ей. И то, что вы заняли место, на которое она рассчитывала, — еще одна причина считать вас врагом.

— Тем лучше. Не придется притворяться, — улыбнулась я. — Я тоже считаю ее врагом и скрывать этого не собираюсь. А теперь простите, лорд Тангрид, мне нужно приступить к своим обязанностям.

Я решительно сократила расстояние между собой и Лиорой, теперь двигаясь сразу за королевской четой.

Самое удивительное — никто не осмелился мне помешать или выразить недовольство.

Видимо, моя несдержанность тоже сыграла мне на руку. Она показала: со мной придется считаться.

Как только мы переступили порог дворца, я нашла глазами дворецкого, который вместе с прочими слугами приветствовал правителя.

И тогда уверенным голосом, давая понять, что имею право распоряжаться, обратилась к нему:

— Надеюсь, покои королевы уже готовы? Я хочу осмотреть их и убедиться, что все устроено с должным комфортом. Также приготовьте комнаты для меня.

Дворецкий сначала растерянно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Адриана.

Король с интересом наблюдал за этой сценой. Потом кивнул, подтверждая, что мои распоряжения следует выполнить, и задумчиво взглянул на меня.

Я поблагодарила его церемониальным кивком и пошла за дворецким.

По пути отдала необходимые распоряжения: личная прислуга для королевы, горничные, камеристка, портнихи, которые в кратчайшие сроки должны обеспечить нас надлежащим гардеробом.

Дворецкий, немного ошеломленный моим напором, уважительно соглашался с каждым требованием и явно мечтал поскорее избавиться от такой деятельной фрейлины.

А я наконец получила возможность выпустить пар.

На какое-то время меня избавили от необходимости находиться среди придворных, и это уже казалось подарком.

Но по-настоящему вздохнуть с облегчением я смогла только тогда, когда все формальности были соблюдены и мы с Лиорой остались одни.

Подруга бродила по роскошным покоям, состоявшим из четырех огромных комнат, и выглядела растерянной. Ей явно было неловко в этой новой, слишком пышной обстановке.

— Не знаю, что бы я делала, если бы тебя не было рядом, — вздохнула она, опускаясь в кресло.

— Но я рядом, — улыбнулась я. — К тому же именно из-за меня ты здесь.

— Король сказал, что через два дня устроит бал в мою честь.

В голосе Лиоры послышались панические нотки.

— Что мне делать? Как себя вести?

— Ты королева, — напомнила я. — Просто почувствуй себя ею. Даже если сделаешь что-то не так, не показывай растерянности. Держись уверенно при любых обстоятельствах.

— Если бы я могла вести себя так, как ты… — она вздохнула. — Но у меня вряд ли получится.

— Получится. Просто тебя не учили этому с детства, как меня. Но мы это исправим.

— Король еще сказал, что мне нужно выбрать фрейлин из придворных дам.

— Я этим займусь, — успокоила я подругу. — Постараюсь выбрать более-менее приличных. И точно не из окружения Раяны.

Мы с Лиорой какое-то время молчали.

Я подошла к окну, из которого открывался прекрасный вид на парк. По дорожкам неторопливо гуляли придворные, шелестели платья, блестели украшения, смеялись дамы, будто во дворце не было ни страха, ни интриг, ни крови под свежим слоем роскоши.

Я подумала, что позже хорошо бы вывести Лиору туда. Пусть немного отдохнет после дороги и первого столкновения с двором.

— Жаль, что Кайран не сможет быть рядом так часто, как раньше, — услышала я грустный голос Лиоры и невольно улыбнулась.

Кто о чем, а подруга — о своем обожаемом лорде Тангриде.

Хотя другого от нее ожидать было сложно. Особенно если учесть, что во время поездки Кайран уделял ей много внимания, пользуясь тем, что Адриан был занят мной. Они вели долгие разговоры, и им явно нравилось общество друг друга.

Я была рада за них обоих.

И очень надеялась, что, когда все закончится, их отношения продолжатся. Если, конечно, Кайран не окажется полным дураком.

Где он еще найдет такое сокровище, как Лиора? Женщину, которая любит так искренне, что готова ради него почти на все.

Но кто знает, что нужно лорду Тангриду. Слишком трудно понять, что творится у него в голове.

— Лорд Тангрид — доверенное лицо Адриана, — попыталась я утешить подругу. — Уверена, он будет часто появляться во дворце. К тому же у него есть повод встречаться с нами лично. Он по-прежнему мой опекун. Так что не волнуйся. Мы найдем способ видеться с ним как можно чаще.

— Я хотела бы видеть его всегда, — вырвалось у Лиоры. — Каждую минуту.

Она тут же смутилась собственной несдержанности.

Я понимающе улыбнулась.

— Возможно, однажды твоя мечта осуществится. Верь в это. А сейчас я попрошу горничных приготовить тебе ванну и помочь переодеться. Мне самой не помешает освежиться. Я готова многое отдать за горячую воду.

— Мне неловко, что ты из-за меня столько хлопочешь, — виновато сказала Лиора.

Я нежно улыбнулась.

Мне хотелось сказать ей многое: как я ценю ее дружбу, поддержку и жертвы, на которые она идет ради меня. Но я никогда не была склонна к таким проявлениям чувств и предпочитала держать все при себе.

Надеюсь, Лиора понимала мое отношение без слов.

Попрощавшись с подругой, я вышла из ее комнат и двинулась по коридору к своим покоям.

Слуги, встречавшиеся по пути, почтительно кланялись. То, что мне удалось сразу завоевать авторитет среди обитателей дворца, грело душу. Это сделает мое пребывание здесь куда более сносным.

Когда расторопная горничная, которую я выбрала из предложенных дворецким, приготовила мне горячую ванну с ароматной пеной, настроение заметно улучшилось.

Похоже, жизнь во дворце будет менее обременительной, чем я думала.

Осталось только взять себя в руки и терпеть эту невоспитанную дикарку.

Лениво плескаясь в воде, я задумчиво смотрела в пустоту и старалась не думать, почему Раяна так сильно меня злит.

Но перед глазами сами собой вставали картины прошлого. Как я застала ее с Адрианом. Как она бесстыдно прикасалась к нему у меня на глазах. Как смотрела на меня сверху вниз, словно уже тогда знала, что я ничто.

Неужели моя ненависть продиктована ревностью?

Я скрипнула зубами, чувствуя, как настроение снова падает. И все же эта мысль вгрызалась в сознание и не давала покоя.

Насколько она лучше меня? Почему Адриан держал ее рядом так долго, если другие женщины не задерживались у него и месяца?

Может, он обратил на меня внимание только потому, что более подходящей кандидатуры рядом не оказалось?

Да о чем я вообще думаю?

В ужасе от собственных мыслей, я попыталась найти им разумное оправдание.

Меня это интересует только потому, что я должна оставаться рядом с Адрианом и в конце концов достичь цели. Раяна может повлиять на ситуацию, снова переключить внимание короля на себя, спутать наши планы.

Именно поэтому она меня беспокоит. Никакой ревности я не испытываю. Повторив это про себя несколько раз, я кивнула, словно окончательно убедила саму себя, и с удовлетворением закрыла глаза, позволяя горячей воде снова расслабить тело.

Глава 28

Я с удовольствием опустился в любимое кресло и впервые за много дней позволил себе просто выдохнуть.

Путешествие осталось позади. Вместе с пылью дорог, ночевками под открытым небом, нападениями, тревогой и бесконечным напряжением. Придворные церемонии тоже наконец закончились, хотя встреча во дворце оказалась утомительнее, чем я ожидал.

Горячая ванна, чистая одежда и тишина личных покоев настраивали почти на благодушный лад.

У моих ног устроился огромный черный пес, признававший хозяином только меня и с трудом терпевший всех остальных. Я назвал его Клыком — за воинственный нрав, упрямство и готовность защищать свое до последнего вдоха.

Даже щенком он не боялся вступать в драку с противниками сильнее себя. Собственно, так мы и встретились.

Шесть лет назад, когда я еще был наследником Земли Огня и возвращался с охоты, на дороге мне попался яростно рычащий клубок. Три взрослые собаки напали на одного подросшего щенка. Он уступал им в силе и размере, но не в злости. Окровавленный, хромающий, весь в пыли, он все равно бросался вперед и целился в горло ближайшему врагу.

Я невольно восхитился его безрассудной смелостью.

И, пожалуй, увидел в нем что-то знакомое. Себя.

Я вмешался в собачью драку и забрал раненого щенка с собой. Удивительно, но он не увидел во мне угрозы. Не рычал, не пытался укусить. Словно сразу признал во мне хозяина.

С тех пор Клык позволял прикасаться к себе только мне и слуге, который кормил его и ухаживал за ним.

Пес довольно заурчал, когда я потрепал его по жесткой черной шерсти, торчавшей во все стороны.

— Соскучился, приятель?

Клык коротко гавкнул, будто подтверждая мои слова.

Я улыбнулся.

И тут же поймал себя на мысли, что для полного спокойствия мне не хватает только Велеи.

Велея.

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором сразу возникла она: светлые волосы, острый взгляд, подбородок, гордо вскинутый даже тогда, когда ей следовало бы промолчать.

Сегодня она снова меня удивила.

Я ожидал, что, оказавшись в чужой среде, среди придворных, рядом с Раяной и ее стаей, она хотя бы на время станет осторожнее. Побоится проявить свой дерзкий нрав.

Но вышло наоборот.

Как этот пес у моих ног, Велея никого не желала пускать на свою территорию. А за тех, кто ей дорог, готова была вцепиться в горло.

И, проклятье, мне это нравилось.

Слишком сильно нравилось.

Даже мелькнула мысль: я был бы счастлив, будь она моей женой.

После знакомства с этой девушкой мне пришлось пересмотреть собственные представления о том, какой должна быть супруга правителя. Раньше мне казалось, что хочу спокойствия. Послушания. Смирения. Женщину, которая не станет спорить, не будет лезть в государственные дела и без лишних вопросов примет свое место рядом со мной.

Но Велея разрушила это представление без особых усилий.

Оказалось, меня куда сильнее влечет женщина, равная мне по силе духа.

Дерзкая. Упрямая. Острая на язык.

Та, что не склонит голову только потому, что перед ней король. Что умеет отстаивать свое и внушать уважение окружающим.

Именно такой была Велея.

Конечно, наедине я хотел бы видеть ее мягкой. Нежной. Раскрытой только для меня.

Но только для меня.

От этой мысли внутри поднялось собственническое, почти звериное чувство. Я недовольно повел плечами, пытаясь сбросить его, как слишком тесный плащ.

Жаль, я уже женат. Жаль, связан долгом, троном, обязанностями и последствиями собственной прежней жестокости.

Иначе, пожалуй, не стал бы медлить. Сделал бы Велее предложение и потребовал бы ответа прежде, чем она успела бы придумать сотню причин для отказа.

За две недели эта девушка так глубоко вошла в мою жизнь, что я уже с трудом представлял, как снова окажусь без нее.

По крайней мере, сейчас.

Я пытался убедить себя: это пройдет. Страсть рано или поздно угасает. Новизна перестает будоражить кровь. Даже самая желанная женщина со временем становится привычной.

Но было ли то, что происходило между нами, только страстью?

Я думал об этом все чаще. И не находил ответа.

В моей жизни было много увлечений. Некоторые длились достаточно долго, чтобы их можно было принять за привязанность. Но по-настоящему я, кажется, не любил никого.

С Велеей все было иначе.

Мне хотелось не только ее тела. Хотелось ее голоса, ее взгляда, ее упрямых споров. Хотелось слышать, как она сердито бросает мне колкие замечания. Хотелось видеть, как вспыхивают ее глаза, когда она злится.

Хотелось быть рядом каждую минуту.

Это было опасно. Я бы многое отдал, чтобы узнать, чувствует ли она ко мне хоть что-то, кроме желания и раздражения. Но душа Велеи оставалась закрыта на множество замков.

В постели она могла быть самоотверженной, страстной, живой до невозможности. Отдавала тело так, что я терял остатки рассудка.

Но после…

После я часто ловил в ее взгляде нечто такое, от чего внутри неприятно сжималось.

Отстраненность. Горечь. Словно она нарочно отходила на шаг назад всякий раз, когда я пытался приблизиться. Я обладал ее телом, но не ею самой. А мне этого уже не хватало. Я хотел, чтобы она любила меня. Хотел, чтобы принадлежала мне полностью: телом, мыслями, сердцем, каждым вдохом.

Может быть, именно настоящей любви мне всегда и не хватало. Не восторженного обожания фавориток, не страха, не привычной покорности, не звериной преданности Раяны.

А того, что нельзя приказать. Нельзя купить. Нельзя взять силой.

Я устало потер переносицу.

Даже сейчас, едва вернувшись во дворец, я уже думал о том, чтобы позвать Велею к себе. Или самому пойти к ней.

Удерживало только понимание: это станет новым поводом для ссоры.

Она была непреклонна в желании не выставлять наши отношения напоказ. И впервые за долгое время я не хотел ломать сопротивление женщины грубой силой.

Не с ней… Я вспомнил тот день, когда взял ее в лесу силой. Вспомнил ее взгляд после. Разочарованный. Полный презрения и ненависти.

Он жег меня весь день, будто раскаленное железо, приложенное к груди. Я никогда не думал, что меня может так тревожить то, что чувствует женщина. Но с Велеей все было иначе.

Оскорбив ее, я словно ранил часть самого себя. Нелепость. Но это чувство никуда не исчезало.

Тихое рычание Клыка отвлекло меня от мыслей. Я открыл глаза и увидел на пороге гостиной Раяну. Вот кого мне сейчас точно не хотелось видеть. Я давно остыл к волчице, но не оттолкнул ее окончательно. Слишком крепко нас связывало прошлое.

Я знал Раяну с детства. Она была не просто бывшей любовницей. Долгое время я считал ее едва ли не самым близким существом рядом с собой. Ей я мог доверить то, чего не сказал бы никому другому. Она знала темную часть моей души и не отворачивалась.

Возможно, потому что в ней самой жила такая же темная звериная сторона.

Раяна на собственной шкуре знала, как трудно сопротивляться инстинктам. Как легко позволить зверю взять верх. Как сладко бывает перестать притворяться человеком.

А может, она принимала меня целиком потому, что любила с той же безоговорочной преданностью, с какой Клык охранял мою дверь.

Иногда эта преданность пугала.

В ней было что-то нездоровое. Одержимое.

Я знал: если разорву отношения с Раяной резко, ее поступки будет трудно предсказать. Она могла пойти на все.

И я не хотел проверять, насколько далеко она способна зайти.

Проще было держать ее рядом. На коротком поводке. Иногда давать то, чего она жаждала, и тем самым удерживать от безумств.

По крайней мере, я так думал раньше.

Теперь уже не был уверен.

— Я не слышал стука, — сухо сказал я, слегка нахмурившись.

— Прости. Решила обойтись без церемоний.

Раяна подарила мне чувственную улыбку и неторопливо двинулась вперед.

— Нас с тобой многое связывает. Я подумала, что имею право на некоторые вольности. Я так скучала по тебе, Адриан. А ты?

Клык снова грозно зарычал, поднялся на лапы и оскалил пасть.

— Может, уберешь свою собаку? — поморщилась Раяна.

Между ней и псом с самого начала возникла взаимная неприязнь. Клык ненавидел ее сильнее всех остальных. Возможно, чувствовал в ней внутреннего волка и воспринимал как соперника.

Иногда мне казалось, что пес разбирается в людях лучше меня.

— Клык, место, — неохотно приказал я, махнув рукой в сторону лежанки у дальней стены.

Пес недоверчиво покосился на Раяну, потом на меня, но ослушаться не посмел. Напоследок еще раз рыкнул на женщину и потрусил к лежанке.

В тот же миг Раяна оказалась рядом.

Грациозным, быстрым движением она опустилась передо мной на колени, обвила руками мою шею и вдохнула запах моих волос.

— Как я скучала, — прошептала она. — В следующий раз, что бы ты ни сказал, я поеду с тобой. Это пытка — проводить столько времени без тебя.

— Посмотрим, — лениво ответил я, не желая спорить.

— Я хочу тебя.

Раяна легонько укусила меня за мочку уха и тут же провела по месту укуса языком.

— Ты даже не представляешь, как я истосковалась.

Я поморщился, но позволил ей поцеловать себя.

Секунду. Другую. А потом отстранил.

Ничего.

Ни искры.

Ни привычного отклика.

Ни даже слабого интереса.

Только странное раздражение и неприятное желание поскорее оттолкнуть ее от себя.

Я нахмурился.

Раньше близость с Раяной доставляла удовольствие. Она была страстной и опытной любовницей, хорошо знала мое тело, умела будить в нем зверя.

Теперь же ее запах казался слишком резким. Чужим. Звериным не в том смысле, который прежде меня заводил, а в том, от которого хотелось отстраниться.

После свежего, холодного, почти лунного аромата Велеи все в Раяне казалось грубым. Неправильным. Я с досадой выругался про себя. Не хватало еще сравнивать их.

— Раяна, я сейчас не в настроении, — сказал я, подбирая достаточно мягкие слова, чтобы не спровоцировать ее.

— Я знаю, как его поднять.

Она хитро улыбнулась и потянулась ко мне с привычной смелостью.

Я перехватил ее руку.

— Не надо.

Раяна замерла. В ее глазах мелькнуло недоумение.

— Ты серьезно?

— Вполне.

Она несколько мгновений смотрела на меня, будто не понимала, что происходит. Потом снова улыбнулась — уже напряженнее.

— Ты устал с дороги. Я помогу тебе расслабиться.

— Я сказал: не надо.

В голосе прозвучал металл.

Раяна это услышала.

И все же не отступила сразу. Медленно поднялась с колен и встала передо мной, склонив голову набок.

— Это из-за той белокурой девчонки? — спросила она тихо. — Она твоя новая любовница?

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, — холодно бросил я.

— О той, которой ты позволил унизить меня сегодня перед всем двором.

Раяна повысила голос.

— О подопечной Тангрида. Или мне следует называть ее твоей новой игрушкой? Хватит ли ее на вас двоих?

Кровь ударила мне в голову. Ярость оказалась такой резкой, что на мгновение потемнело в глазах. Я готов был взбеситься от одного намека на близость Велеи с другим мужчиной. Даже если этим мужчиной был Кайран, которому я доверял больше, чем большинству своих советников.

Что со мной происходит?

Я всегда был собственником. Всегда требовал верности от женщин, пока они принадлежали мне. Но такой ревности прежде не испытывал. Она была не горячей вспышкой самолюбия, а звериным, почти болезненным желанием уничтожить любого, кто посмеет даже подумать о Велее.

— Советую тебе замолчать и не провоцировать меня, Раяна, — проговорил я сквозь зубы.

— Так оно и есть, — злобно прищурилась она. — Ты спишь с ней.

Я поднялся.

Раяна инстинктивно отступила на шаг, но тут же упрямо вскинула подбородок.

— Ты слишком много позволяешь себе в последнее время.

Я схватил ее за плечо и сжал сильнее, чем следовало. Она вскрикнула, но я не сразу разжал пальцы.

— Я не давал тебе права устраивать сцены ревности. Не забывай свое место.

Раяна побледнела.

Никогда прежде я не говорил с ней так.

Обычно щадил ее чувства. Даже когда злился. Даже когда она переходила границы.

Но сейчас во мне не осталось ни капли мягкости.

Еще немного — и я вышвырнул бы ее из своей жизни, наплевав на прошлое, благодарность и все, что когда-то нас связывало.

Раяна почувствовала это.

У нее тоже были звериные инстинкты. Она поняла, что сейчас опасно давить дальше.

— Прости, — тихо сказала она.

В ее взгляде мелькнула тревога.

— Я правда перегнула палку.

Я медленно отпустил ее плечо.

— Хорошо, что ты сама это понимаешь.

Она смотрела на меня снизу вверх, уже мягче. Почти покорно.

Но Клык у дальней стены снова тихо зарычал.

Я перевел взгляд на пса. Он не сводил глаз с Раяны.

— Обещай, что не причинишь вреда этой девушке, — сказал я.

Раяна замерла.

На короткое мгновение ее лицо исказилось так, что обещание почти прозвучало ложью еще до того, как она открыла рот.

Но она быстро взяла себя в руки.

— Обещаю.

— Я хочу, чтобы ты поняла меня правильно, — произнес я тише. — Если с Велеей что-нибудь случится, и я узнаю, что ты имеешь к этому отношение, прошлое тебя не спасет.

В глазах Раяны вспыхнуло что-то дикое.

Боль. Ярость. Обида.

Она лишь склонила голову.

— Я поняла.

— Теперь оставь меня. Я хочу отдохнуть.

Раяна молча развернулась и направилась к двери.

Я смотрел ей вслед и впервые за долгое время подумал, что, возможно, слишком долго позволял этой женщине оставаться рядом.

Когда дверь закрылась, Клык подошел ко мне и ткнулся мордой в ладонь.

Я машинально потрепал его по голове.

— Да, приятель, — пробормотал я. — Мне это тоже не нравится.

Пес коротко рыкнул, будто соглашаясь.

А я снова подумал о Велее.

И понял, что покоя сегодня уже не будет.

Раяна

С сегодняшнего дня у меня появилась новая цель.

Уничтожить проклятое существо, которое посмело забрать самое дорогое в моей жизни.

Адриана.

Я шла по коридору, не разбирая дороги, и чувствовала, как внутри поднимается звериный вой.

В открытую действовать нельзя.

Адриан такого не простит. Сегодня он ясно дал понять: когда дело касается белокурой дряни, терпеть он не станет.

Он даже заставил меня пообещать, что я не причиню ей вреда.

Глупый.

Разве обещание, вырванное у волчицы, хоть что-нибудь значит, когда у нее отнимают пару?

Я понимала, чем эта девушка его зацепила.

Она и правда была красива. Ненавижу признавать, но это так.

Слишком красива.

Холодная, светлая, тонкая, будто выточенная из лунного камня. В ней было что-то от ледяной породы, от чистого снега, от воды под тонким льдом.

Больше всего Адриана, конечно, привлекала ее непокорность. Он всегда был охотником. А она вела себя как дикая кобылица, которая не идет в руки. Встает на дыбы, кусается, бьет копытом и смотрит так, будто перед ней не король, а мужчина, которого можно поставить на место.

Адриан захочет ее приручить. Заставить подойти самой. Есть с ладони. Ложиться к его ногам.

Именно это делало ее опасной.

На фоне женщин, которые падали к нему в постель от одного взгляда, эта белокурая змея казалась ему живым вызовом.

Но я не собиралась отдавать того, кого считала своим с детства.

Я влюбилась в Адриана тогда, когда он нашел меня в лесу. Раненую. Испуганную. Я тогда была больше зверенышем, чем девочкой.

Из-за грехов моей матери, которая влюбилась в обычного мужчину и покинула стаю, родственники отказались от нас. Даже несмотря на то что я родилась от оборотня, мне пришлось уйти вместе с ней.

Мать верила, что среди людей мы начнем новую жизнь. Глупая.

Жизнь среди людей длилась недолго. Однажды ночью бывшие соплеменники ворвались в наш дом. Мать и ее избранника разорвали прямо у меня на глазах. Я до сих пор помню запах крови, треск дерева, крики, хрип, с которым мать пыталась закрыть меня собой.

Меня они убивать не стали. Для меня приготовили участь хуже смерти. Хотели забрать обратно в стаю. Сделать добычей тех, кто считал меня позором смешанной крови. Я вряд ли пережила бы то, что они собирались со мной сделать.

Но мне повезло.

Крестьяне, разбуженные криками, сбежались с вилами, топорами, факелами. Оборотней было всего четверо, и они решили отступить. Меня, избитую, окровавленную, разодранную когтями, бросили в лесу как ненужный обрывок мяса.

Я тогда почти ничего не понимала от боли и ужаса.

Сил хватило только на то, чтобы доползти до старого дупла и спрятаться внутри.

Там я просидела до утра.

Боялась оборотней, людей, даже собственного дыхания.

Когда выбралась, не знала, куда идти. И тогда появился Адриан.

Юный принц Земли Огня, красивый, уверенный, сияющий так, будто сама судьба шла рядом с ним.

Для меня он стал даром бога-зверя. Он дал мне новую жизнь: семью, имя, место рядом с собой.

С тех пор я считала его своим.

Не просто королем. Не просто мужчиной.Своей стаей .

Я тайно мечтала, что однажды мы будем вместе по-настоящему. Что он поймет: никто не примет его так, как я. Никто не выдержит его тьмы. Никто не будет любить его зверя так же безоговорочно.

Но Адриан никогда не разделял моих мечтаний, и это больно ранило.

Реальный шанс сблизиться с ним выпал мне только после смерти его отца. Тогда он был сломан, ослеплен яростью, беззащитен перед собственной тьмой. И я не упустила этот шанс.

Я дала ему то, что он хотел.

Кровь. Забвение. Страсть. Возможность перестать быть человеком хотя бы на несколько часов.

Уже тогда я забеременела. Я думала, это знак. Думала, теперь он поймет: мы связаны. Но Адриан заставил меня избавиться от ребенка. Не грубо, не жестоко, почти спокойно. От этого было еще больнее. Он сказал, что не даст жизнь бастарду. Что у короля не должно быть незаконных детей, которые однажды станут оружием в чужих руках.

Я выпила отвар, прервавший беременность. Потеряла то, что могло связать нас навсегда. И все равно выбрала его. Всегда выбирала. Даже ценой собственного ребенка.

Тогда я окончательно поняла: законной женой мне не стать. Пришлось смириться с тем, что я могу быть рядом только как любовница. Это место я защищала с маниакальной яростью.

Я не позволяла ни одной женщине задерживаться у Адриана надолго. Одну пугала. Другую унижала. Третью подставляла так тонко, что она сама исчезала со двора. Иногда приходилось действовать жестче.

Несчастные случаи случаются. Особенно с глупыми женщинами, которые не понимают, куда лезут. Обычно интерес Адриана к очередной постельной игрушке быстро угасал. Неделя. Месяц. Иногда два.

Потом он возвращался ко мне. Пусть не с любовью. Пусть не с обещаниями. Но возвращался.

А теперь появилась она.

Белокурая Велея Ладор, подопечная Кайрана Тангрида. Главная фрейлина королевы. Девушка с острым языком и глазами, в которых слишком много вызова.

Я почувствовала угрозу, с какой прежде не сталкивалась.

Адриан смотрел на нее иначе. Не как на очередную красивую женщину, а так, будто его зверь уже вцепился в нее зубами и не собирался отпускать.

Сегодня я впервые увидела, что он способен оттолкнуть меня ради другой. Еще и с таким раздражением, почти с отвращением. Я помнила этот взгляд и ненавидела ее за него еще сильнее.

Я дошла до своих покоев, захлопнула дверь и наконец позволила лицу исказиться от ярости. Внутри все дрожало от желания броситься обратно, вцепиться этой девке в горло и рвать, пока ее красота не превратится в кровавое месиво.

Нельзя. Пока нельзя. Адриан должен верить, что я смирилась. Что отступила. Что я поняла предупреждение.

Пусть думает так. Волчица умеет ждать.

Я подошла к зеркалу и долго смотрела на свое отражение. Рыжевато-каштановые волосы, яркие глаза, губы, которые еще недавно Адриан целовал охотно.

Разве я хуже нее? Разве я меньше знаю его тело? Его тьму? Его зверя? Разве эта ледяная выскочка сможет дать ему то, что давала я?

Нет. Она просто новизна. Каприз. Упрямая игрушка, которую ему захотелось сломать и приручить. А игрушки надоедают.

Я сделаю все, чтобы это случилось как можно скорее.

И когда Адриан отвернется от нее, я буду рядом. Как всегда.

А если не отвернется…

Я медленно улыбнулась своему отражению.

Значит, девчонка пожалеет, что вообще появилась при дворе. Очень скоро.

Глава 29

Оставшись один, я нервно провел рукой по волосам.

Тишина, еще недавно казавшаяся долгожданной, теперь давила на виски. Я тяжело дышал, пытаясь задавить злость, поднявшуюся внутри слишком быстро и слишком ярко.

Куда делось спокойствие, с которым я вернулся в свои покои?

Раяна умела бить точно.

И, как всегда, выбрала самое больное место.

Из головы не выходили ее слова о том, что Велея может водить меня за нос и одновременно смотреть в сторону Кайрана Тангрида.

Я уже успел понять: эта девушка далеко не так проста, как кажется. Умна. Наблюдательна. Умеет держать удар. Умеет вовремя уколоть так, чтобы кровь закипела.

Кто знает, может, она действительно играет со мной?

Может, ее дерзость, неприступность, вспышки гнева — всего лишь способ удерживать мой интерес? Может, она давно поняла, что меня сильнее всего цепляет сопротивление, и умело этим пользуется?

Память услужливо подбросила картину: цветущий луг, Велея идет рядом с Кайраном, держит его под руку и что-то говорит ему с тем живым увлечением, которое мне самому хотелось видеть обращенным только ко мне.

Что, если уже тогда в ее прекрасной голове родился план?

Соблазнить короля. Добиться привилегий. Укрепить положение своего опекуна. А самой остаться в стороне, будто ни при чем.

От этой мысли я зарычал и ударил кулаком по подлокотнику кресла.

Клык поднял голову, настороженно повел ушами и посмотрел на меня.

— Похоже, только тебе я могу доверять, приятель, — криво усмехнулся я.

Пес глухо рыкнул, будто соглашаясь.

И тут в голову закралась совсем уж безумная мысль.

А если Велея сейчас с Кайраном?

Если за закрытыми дверями они обсуждают меня, смеются надо мной, а потом…

Я резко поднялся.

Ревность окончательно овладела мной.

Она была не похожа на обычное раздражение собственника. Нет. Это чувство было глубже. Темнее. В нем скрежетали когти, плавился металл, шипело пламя. Мой внутренний зверь не просто злился — он требовал немедленно найти ее, убедиться, что рядом с ней нет другого мужчины, оставить на ней свой запах, свое право, свою метку.

Я с яростью дернул шнурок колокольчика, вызывая слугу.

Тот появился почти сразу, но я все равно сорвался на него за медлительность. Несправедливо, но в тот миг мне было все равно.

— Где разместили главную фрейлину королевы? — спросил я резче, чем следовало.

Слуга склонился и пообещал немедленно выяснить.

Когда он исчез, я прошелся по комнате.

Теперь меня уже почти не заботило, как Велея воспримет мое появление. Пусть сердится. Пусть сверкает глазами, язвит, кусается, отталкивает.

Она всего лишь женщина. Моя женщина.

Разве я не имею права прийти к ней, когда захочу?

Я король. Она живет в моем дворце. И если решила, что может ставить мне условия, значит, я слишком много ей позволил.

Даже если Кайрана не окажется в ее комнате, я все равно не пожалею о своем решении.

Стоило лишь подумать о Велее, как тело откликнулось мгновенно. Напряжение стало почти мучительным. Одного воспоминания о ее запахе, о губах, о том, как она выгибалась под моими руками, хватило, чтобы кровь ударила в голову.

Потрясающе.

То, чего не смогла добиться Раяна всеми своими стараниями, Велея вызвала одним только образом в моей памяти.

Я мрачно усмехнулся и прошел в спальню.

В прикроватной тумбе лежал флакон с эликсиром, который регулярно готовил дворцовый лекарь. Всех любовниц я заставлял принимать это средство. Не желал рисковать. Не хотел появления незаконных детей, которые потом могли стать оружием в чужих руках.

С Велеей все должно быть так же.

Разумно.

Безопасно.

Под контролем.

Но стоило взять флакон в руку, как в груди вспыхнула странная, почти болезненная мысль: я хочу не просто обладать ею.

Я хочу оставить в ней часть себя. Заклеймить. Закрепить за ней право принадлежать мне так, чтобы никто — даже она сама — не мог это отрицать.

Я сжал флакон так крепко, что стекло едва не треснуло. Вот что она со мной делает.

Когда слуга вернулся и сообщил, где разместили Велею, я довольно улыбнулся.

Это было удачей.

Дворецкий оказался человеком умным и наблюдательным. Он понял ситуацию с первого взгляда и поселил главную фрейлину в тех покоях, куда можно попасть через тайный ход.

Значит, я сумею прийти к ней так, что никто ничего не узнает.

А Велея не сможет обвинить меня в том, что я выставляю нашу связь напоказ.

Я сунул флакон в карман и направился к потайной двери.

Сегодня она снова будет моей. И на этот раз я не намерен сдерживаться.

Глава 30

Я с наслаждением закрыла глаза, позволяя горячей воде укутывать тело мягким теплом.

После дороги, пыли, тревоги и дворцовой суеты эта ванна казалась почти райской. Большая, мраморная, глубокая — в ней легко поместились бы двое, а то и трое. Я вытянулась в воде и на несколько минут позволила себе забыть, где нахожусь.

Горничную, предложившую помощь, я отослала.

За три года в Обители Семи Огней я привыкла обходиться без лишней прислуги. Да и чужие руки сейчас только раздражали бы.

Задержав дыхание, я погрузилась под воду, смывая с волос остатки ароматного мыла.

— Отличный вид.

Бархатный голос Адриана прозвучал совсем рядом.

Я резко вынырнула.

Вода плеснула через край, сердце ударило о ребра так сильно, будто собиралось вырваться наружу. Я возмущенно раскрыла рот и уставилась на короля, стоявшего в дверях ванной комнаты.

— Как вы здесь оказались⁈ — выпалила я. — Я заперла входную дверь!

Только потом до меня в полной мере дошло, насколько уязвимо мое положение.

Я была совершенно обнажена. И от его жадного взгляда меня отделяла лишь сомнительная преграда из пены.

Глупо было надеяться, что такая мелочь остановит Адриана.

— В этом дворце передо мной открыты все двери, моя дорогая, — улыбнулся он и неторопливо приблизился к ванне.

— Я думала, мы договорились, — едва скрывая смущение, проговорила я, — что вы не будете выставлять наши отношения напоказ.

— Ни одна живая душа не знает, что я здесь.

— Во дворце полно слуг. Кто-то мог видеть, как вы направляетесь в мои комнаты.

— Повторяю, — снисходительно сказал Адриан, будто объяснял очевидное ребенку, — никто не видел, как я сюда вошел.

И тут я поняла.

— Здесь есть тайный ход.

— Какая умная девушка.

Он присел на край ванны и лениво опустил руку в воду. Зачерпнул немного пены, подул на нее и посмотрел на меня так, что внутри все предательски сжалось.

— Тогда я требую другие комнаты, — заявила я, вскинув подбородок.

— Исключено.

— Почему?

— Потому что так нам будет гораздо удобнее хранить нашу маленькую тайну. Тебе не кажется?

— Мне не кажется, — холодно ответила я. — Я против того, чтобы вы являлись сюда, когда захотите.

— Это мой дом.

— В таком случае мне будет лучше в доме моего опекуна.

Глаза Адриана вспыхнули опасным огнем.

— Так не терпится снова оказаться в объятиях Тангрида?

Я ошеломленно замерла.

Вот откуда это?

Что за нелепость?

Воздух между нами мгновенно сгустился. Я почувствовала, как меняется его настроение: насмешливая расслабленность исчезла, уступив место чему-то темному, ревнивому, почти звериному.

Нужно было срочно вывести его из этого состояния.

— Послушайте, — я постаралась говорить ровно. — Я уже говорила: нас с лордом Тангридом связывают только дружеские отношения. Иначе меня бы здесь с вами не было.

Адриан молчал.

Я мрачно добавила:

— Или вы правда думаете, что я из тех женщин, которые умудряются крутить романы сразу с несколькими мужчинами?

Напряжение чуть ослабло, но король все еще смотрел на меня слишком пристально.

— Вы останетесь во дворце, — произнес он наконец. Властно. Без права на возражения.

— Хорошо, — нехотя сказала я. — Пусть так. А теперь, может, позволите мне спокойно одеться? Если вы пришли поговорить, я бы предпочла делать это не в таком виде.

— А кто сказал, что я пришел поговорить?

На его губах появилась хищная улыбка.

Избалованный, самоуверенный деспот.

И все же при мысли о том, зачем он пришел, к возмущению примешалось волнение. Ненавистное, постыдное, слишком живое.

Что он делает со мной? Как может один его взгляд превращать меня в существо, у которого остается слишком мало разума и слишком много тела?

Волнение тут же сменилось глухой злостью, когда Адриан достал из кармана небольшой флакон с изумрудной жидкостью.

Мне не нужно было объяснять, что это.

Я и сама умела готовить похожее средство.

— У меня для тебя подарок, — сказал он и протянул флакон. — Теперь ничто не будет нас сдерживать.

В груди неприятно кольнуло.

Значит, вот как: он пришел не только за мной. Он пришел подготовленным. Так, будто я не женщина, а удобство, которое нужно правильно организовать.

— С вашей стороны самоуверенно полагать, что я получу больше удовольствия, если вы перестанете сдерживаться, — не удержалась я.

— Достаточно трех капель. Прими сейчас.

— А если я не в настроении?

Адриан посмотрел на меня почти ласково.

И от этой ласки стало холоднее, чем от угрозы.

— Не заставляй меня спорить с тобой, Велея. Будь умницей.

Я едва сдержала желание запустить флаконом ему в лицо.

Но все же взяла его. Три капли на язык. Горький травяной вкус расползся по рту, оставив неприятное послевкусие. Я поставила флакон на мраморную полку и демонстративно отвернулась.

— Принимать нужно раз в день, — наставительно сказал Адриан. — Лучше, если ты будешь делать это без напоминаний.

— А если забуду?

— Не советую.

От выражения его глаз по коже пробежал холодок.

Я обхватила себя руками, пытаясь отогнать странную горечь. Ведь я сама не хотела рожать ему детей. Конечно, не хотела. Это было бы катастрофой. Это разрушило бы все планы.

И все же его явное нежелание рисковать почему-то больно задело.

Словно он снова напомнил: я для него не будущая мать детей, не женщина, которую можно признать своей по-настоящему.

Только удовольствие. Только тайна. Только тело.

— У меня тоже нет желания рожать вам детей, — сухо сказала я.

— Значит, мы договорились.

Он начал расстегивать камзол.

— А теперь предлагаю забыть об этом неприятном разговоре.

— До вашего появления я прекрасно расслаблялась, — язвительно заметила я.

— Тогда не откажи в этом праве и своему королю.

Я хотела ответить резко, но голос застрял в горле.

Адриан медленно снимал одежду.

И, проклятье, это зрелище гипнотизировало.

Камзол лег на край кресла. Следом рубашка. Взгляду открылись широкие плечи, сильная грудь, темные линии шрамов на золотистой коже. Он был слишком красив той опасной, суровой красотой, от которой в голове становилось пусто.

Я поспешно отвела глаза.

Поздно. Тело уже предало меня.

Внутри поднялась тяжелая, сладкая волна жара. Драконья кровь откликнулась на него мгновенно, радостно, почти болезненно. Она узнавала его. Тянулась. Требовала забыть обо всем, кроме близости.

— Что вы делаете? — слабо спросила я, когда он вошел в воду и сел напротив. — Я же сказала, что не в настроении.

— С настроением я помогу.

Он приблизился плавно, почти лениво, но в этом движении чувствовалась сила хищника.

В следующую минуту я оказалась прижата к нему спиной. Его тело было горячим даже в воде. Сильные руки скользнули по моим плечам, талии, животу — сначала медленно, почти нежно.

Я напряглась.

— Адриан…

— Тише.

Он убрал мокрые волосы с моей шеи и коснулся губами кожи под ухом.

Легкий укус.

Поцелуй. Еще один.

Я закрыла глаза, ненавидя себя за то, как быстро дыхание стало неровным.

— Я сказала, что не хочу, — выдохнула я.

— Тогда скажи это так, чтобы я поверил.

В его голосе мелькнула злость.

Он чувствовал ложь.

Проклятая драконья связь выдавала меня с головой. Запах, дрожь, дыхание, то, как мое тело невольно подавалось к нему, — все говорило против меня.

— Я ненавижу вас, — прошептала я.

— Это я слышу постоянно.

Его ладонь сжала мою талию крепче.

— И все же ты дрожишь.

Я хотела возразить.

Не смогла.

Он развернул меня к себе, поймал мой подбородок и заставил взглянуть в глаза.

— Скажи прямо, что хочешь, чтобы я ушел, — низко произнес он. — Скажи без игры. Без уколов. Без лжи. И я уйду.

Вот оно. Спасение.

Нужно было просто сказать: «Уйдите».

Оставьте меня. Не прикасайтесь.

Слова не шли. Я смотрела на него, чувствовала под водой жар его тела, видела темное золото в глазах — и молчала.

Адриан понял это молчание по-своему.

А может, именно так оно и звучало.

Он поцеловал меня. Сначала резко, почти сердито. Потом глубже, медленнее, будто не хотел просто взять, а заставить меня признать: я отвечаю.

Я ответила, ненавидя себя за это. Ненавидя его и кровь, которая пела внутри, когда он прижимал меня ближе. Дальше слова почти исчезли. Остались только вода, жар, сбившееся дыхание и невозможное чувство, будто нас обоих тянет друг к другу сила, с которой бесполезно спорить.

Адриан больше не был нежным до конца.

В нем все еще кипела ревность. Она прорывалась в резкости движений, в напряжении пальцев, в дыхании у моего виска. Но в этой резкости было и другое — отчаянная попытка доказать, что я принадлежу ему.

И самое страшное: какая-то часть меня хотела именно этого.

Хотела, чтобы он забыл про осторожность.

Чтобы перестал отстраняться в последний миг.

Чтобы оставил во мне не только жар, но и уверенность: я для него не случайная тайная прихоть.

Когда он наконец перестал сдерживаться, удовольствие ударило так остро, что я едва не вскрикнула.

А потом меня накрыло ужасом от собственной реакции.

Мне нравилось чувствовать его так близко. И ощущение, будто он на миг признал меня своей не только словами и властью, но чем-то глубже.

Потом Адриан отстранился. Вода плеснула о мраморные борта.

Он выбрался из ванны первым, взял полотенце и начал вытираться, уже полностью овладев собой. Словно ничего особенного не произошло.

А я осталась в воде, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли.

Собственные чувства пугали сильнее его напора. Мне хотелось, чтобы все было иначе. Чтобы я имела право назвать этого человека своим и чтобы он смотрел на меня не как на тайную любовницу, а как на женщину, без которой не может дышать.

Я все еще люблю его?

Нет, это невозможно. Та глупая детская влюбленность умерла давно — там, где он растоптал меня, мою семью и мою страну. Тогда что это?

Что за безумное, разрушительное чувство рвет меня изнутри? Почему мне мало его рук, мало его губ, мало даже близости? Почему хочется не просто быть желанной, а обладать им так же яростно, как он пытается обладать мной?

Я знала только одно: Адриан не должен понять, что на самом деле происходит внутри.

— Вода уже остыла, — мрачно заметил он.

Я подняла взгляд.

Он был полностью одет, но почему-то не уходил.

— Тебе стоит выйти, иначе простудишься.

— Обязательно выйду, как только вы уйдете.

Я и правда дрожала.

От холодной воды. От злости. От того, что никак не могла справиться с собой.

Адриан сжал челюсти. Потом подошел, бесцеремонно вытащил меня из ванны и завернул в полотенце. Принялся вытирать — резко, почти сердито, но при этом тщательно.

Будто злился на меня за то, что заботится.

— Ты сама постоянно провоцируешь меня на грубость, — вдруг сказал он, словно оправдываясь.

— Я уже привыкла к ней, — отрезала я. — Главное для меня — избавить от этого Астерию.

Его руки на моих плечах сжались так сильно, что я невольно вскрикнула.

— Не пытайся убедить меня, что согласилась стать моей только ради подруги.

— Если вам угодно тешить себя иллюзиями, что это не так, я не стану мешать.

Я улыбнулась слегка насмешливо. Адриан отпустил меня так резко, что я едва удержалась на ногах. Несколько мгновений он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего внутри неприятно сжалось. Не просто злость. Что-то похожее на боль.

Но я тут же запретила себе об этом думать.

Он ничего не сказал. Лишь развернулся и вышел.

Когда дверь закрылась, я медленно опустилась на край ванны, все еще кутаясь в полотенце.

Я сумела не показать ему настоящих чувств и должна была радоваться, но мстительное удовольствие оказалось горьким. Потому что Адриана я, возможно, и обманула.

А вот себя — нет.

Глава 31

Запретив себе думать о чувствах, я поспешно оделась и вышла вслед за королем.

Мне нужно было узнать, где именно находится тайный ход, через который он попал в мои покои. Когда-то, еще до войны, я знала о его существовании. В детстве такие проходы казались частью дворцовых легенд: таинственные коридоры за стенами, скрытые двери, ходы для правителей и тех, кому дозволено знать больше остальных. Но самой пользоваться ими мне не приходилось.

Теперь все изменилось.

Теперь любой потайной проход мог стать либо спасением, либо ловушкой.

Выйдя из ванной, я успела заметить, как спина Адриана исчезла в открывшемся проеме стены в гостиной. Дверь уже начала закрываться, но я все же успела разглядеть направление.

На губах появилась довольная улыбка.

Хоть какая-то польза от его наглого вторжения.

Правда, радость оказалась преждевременной. Мне потребовалось не меньше десяти минут, чтобы найти секретный механизм. Я ощупывала резные панели, нажимала на выступы, прислушивалась к едва заметным щелчкам в стене и уже почти начала злиться, когда наконец одна из декоративных пластин поддалась.

Стена бесшумно отъехала в сторону.

Передо мной открылся узкий темный проход.

Я заглянула внутрь и невольно поежилась. Оттуда тянуло холодом, камнем и старой пылью. Ничего уютного. Но вместе с тем в груди вспыхнуло странное удовлетворение.

Теперь я знала, где находится вход.

Нужно будет выбрать время, исследовать ход и понять, куда он ведет. Возможно, это окажется полезнее, чем я могу представить. А еще новая цель поможет меньше думать об Адриане.

О его руках, голосе, о том, как мое тело предает меня снова и снова.

Я резко закрыла проход.

Хватит.

Как бы я ни старалась отвлечься, ночью мысли все равно вернулись к нему.

Адриан так и не пришел.

Сначала я убеждала себя, что это к лучшему. После всего, что случилось, мне нужно было побыть одной, восстановить остатки самообладания, вспомнить, ради чего я здесь.

Но чем глубже становилась ночь, тем сильнее росло беспокойство.

Я лежала на огромной роскошной кровати, ворочалась с боку на бок и прислушивалась к каждому звуку в гостиной. Пару раз мне даже казалось, что за стеной что-то щелкнуло, и сердце тут же начинало биться чаще. Но проход оставался закрытым.

В голову закралась предательская мысль.

А вдруг Адриан решил провести ночь с другой?

Может, с Раяной?

Эта мысль ударила неприятнее, чем я хотела признать.

Проклятая волчица, наверное, только и ждала удобного случая. Она всегда крутилась возле него, как голодная зверюга у добычи. Дикая, наглая, уверенная, что имеет на него какие-то права.

И Адриану, возможно, льстило это обожание. Льстило, что такая упрямая, жестокая женщина тает перед ним, стоит ему лишь позвать.

Я села на кровати, стиснув простыню в кулаках.

Мне нет до этого дела. Пусть проводит ночи с кем хочет. Пусть возвращается к своей волчице, к придворным красавицам, к любой женщине, готовой пасть к его ногам.

Я не ревную. Не имею права ревновать. И не хочу. Но уснуть все равно не получалось.

В конце концов я нашла себе удобное оправдание: мне нужно точно знать, чего ожидать от Адриана. Насколько он мной заинтересован. Насколько быстро может остыть. Какая стратегия поведения будет безопаснее.

Именно поэтому я встала с кровати, накинула поверх ночной рубашки халат и зажгла канделябр.

Не из ревности. Из осторожности. Необходимости. Убедив себя в этом, я открыла тайный проход и шагнула в темноту.

Внутри было холодно. Стены, сложенные из грубого камня, хранили сырость, и пламя свечей дрожало от сквозняка. Я примерно представляла расположение дворцовых коридоров, но тайные ходы шли иначе, ломались под неожиданными углами, раздваивались, спускались на несколько ступеней вниз и снова поднимались.

Чтобы не заблудиться, я оставляла на стенах восковые метки.

Сначала это казалось разумной предосторожностью.

Потом — единственной ниточкой, связывающей меня с обратной дорогой.

Я блуждала довольно долго. Иногда за стеной слышались приглушенные голоса, звон посуды, отдаленный смех. Рядом с некоторыми дверцами были потайные глазки, и я, затаив дыхание, заглядывала внутрь.

Чужая спальня.

Пустая гостиная.

Комната, где двое слуг тихо спорили над стопкой белья.

Не то.

Не туда.

Я уже начала злиться на себя за эту глупую вылазку, когда вдруг уловила знакомый запах.

Терпкий.

Дымный.

Горячий.

С той самой нотой, от которой у меня всякий раз пересыхало во рту и становилось трудно думать.

Адриан.

Запах повлек меня за собой с такой силой, что я почти побежала. Зверь внутри мгновенно проснулся, возбужденно скребя когтями где-то под ребрами. Он узнал эту дорогу лучше меня. Он тянулся к своему, не желая слушать ни разум, ни гордость.

Наконец я оказалась перед одним из выходов и прильнула к глазку.

Адриан сидел в гостиной у камина.

Один.

Перед ним стояла бутылка вина, наполовину пустая. Еще одна валялась у кресла. В одной руке он держал бокал, другой рассеянно гладил огромного черного пса, лежавшего у его ног.

Я невольно улыбнулась.

Значит, я ошиблась.

Он не с Раяной. Не с другой женщиной.

Один.

Пьет вино и хмурится в огонь.

От этой картины на сердце стало так тепло, что я почти испугалась.

Еще сильнее согревала мысль: похоже, наш недавний разговор задел его больше, чем он хотел показать. Адриан выглядел мрачным, задумчивым, почти уязвимым. И мне не следовало радоваться этому.

Я радовалась.

Я уже собиралась тихо уйти, пока меня не заметили, когда пес вдруг поднял голову.

Его уши насторожились.

Он посмотрел прямо в мою сторону.

Из груди зверя вырвалось глухое рычание.

Он меня почуял.

Не дожидаясь, пока Адриан догадается, я отпрянула от глазка и бросилась вглубь тайного хода.

Если он увидит меня здесь, объяснить будет почти невозможно.

Еще хуже, если поймет, что я пришла не из любопытства.

Не ради тайного прохода.

А потому что хотела увидеть его.

Этого нельзя допустить.

Сзади раздался тихий скрежет отъезжающей стены.

Я выругалась про себя.

Поздно.

Адриан понял поведение пса.

Убежать не удалось.

Не прошло и нескольких секунд, как меня настигли, сгребли в охапку и потащили обратно. Я сопротивлялась, шипела, пыталась вывернуться, но толку от этого было мало. Он удерживал меня легко, почти лениво, словно поймал не женщину, а вздорного котенка.

В гостиной Адриан усадил меня в кресло, где только что сидел сам, и навис сверху, положив руки на подлокотники.

В его глазах плясала насмешка.

— Могу я узнать, с какой целью ты за мной следила?

— Вот еще, — я вспыхнула от стыда, но все же вскинула подбородок. — Просто решила исследовать тайный ход. И случайно забрела в ваши комнаты.

— Случайно?

— Именно.

— И не боялась заблудиться? — он выпрямился, все еще улыбаясь. — Хотя о чем это я. Ты, кажется, вообще мало чего боишься. Слишком смелая и слишком дерзкая девушка.

— Раз уж мы во всем разобрались, может, отпустите меня?

Я старалась держаться уверенно, но голос все равно прозвучал чуть суше, чем хотелось.

— Это вряд ли.

— Почему?

— Раз уж пришла сама, теперь моей компании не избежишь.

Он кивнул на бутылку и устроился в кресле напротив.

— Выпьешь со мной?

— Я так понимаю, вопрос был риторическим.

Адриан взял второй бокал и наполнил его почти до краев.

— В тайных ходах довольно холодно. Вино не помешает.

Он протянул мне бокал.

Я приняла его, хотя прекрасно понимала: пить сейчас не слишком разумно. Но отказаться значило бы показать, что я нервничаю. А этого я не хотела.

Вино оказалось крепким, терпким, с теплой пряной горечью. Оно быстро согрело горло и разлилось по телу мягким жаром.

Я откинулась на спинку кресла и стала наблюдать за Адрианом.

Он делал то же самое.

Слегка насмешливое выражение не покидало его лица. Кажется, он ни на мгновение не поверил в мою историю о случайной прогулке.

Чтобы скрыть смущение, я первой нарушила молчание:

— Часто вы напиваетесь в одиночку?

— Если нет более интересного занятия, почему бы не провести вечер за хорошим вином?

Он пропустил дерзость мимо ушей.

Это раздражало и одновременно подначивало.

— Честно говоря, я удивлена, что вы не нашли никого, с кем можно провести вечер. Кроме собаки.

Адриан усмехнулся краем губ.

— Клык — не самая плохая компания.

— Клык?

— Так его зовут.

Я посмотрела на пса. Огромный, черный, с густой шерстью и тяжелой головой, он действительно выглядел так, будто имя ему подходит.

— По крайней мере, в его мотивах я могу быть уверен, — добавил Адриан уже тише.

Я замерла.

В этой фразе осталось слишком много недосказанного.

Неужели мои слова в ванной задели его настолько сильно?

— Ему подходит имя, — сказала я, пытаясь перевести разговор в более безопасное русло. — Можно его погладить?

Я уже протянула руку к псу, когда Адриан резко предупредил:

— Не советую. Последний, кто попробовал, чуть не лишился руки.

Клык лениво поднял голову.

Я застыла.

Но вместо того чтобы оскалиться, пес вдруг поднялся, подошел к моему креслу и внимательно обнюхал мои колени. Потом, будто приняв какое-то важное решение, улегся рядом и положил тяжелую голову мне на ноги.

Я сидела ни жива ни мертва.

После слов Адриана это выглядело не просто неожиданно — почти неправдоподобно.

Пес не рычал, не скалился. Только смотрел снизу вверх темными умными глазами.

Я осторожно провела ладонью по густой черной шерсти. Клык довольно выдохнул и прикрыл глаза. Адриан смотрел на нас так, будто увидел чудо.

— Он никогда раньше ни к кому так не относился, — наконец сказал он.

Я продолжала гладить пса, не зная, что ответить.

— Похоже, ты и его заворожила, — криво усмехнулся Адриан.

— Заворожила? — я подняла бровь. — Я не ведьма.

— Иногда я в этом сильно сомневаюсь.

Его взгляд стал пристальнее.

Слишком пристальным.

— Скажи честно, зачем ты пришла?

Я задумчиво перебирала пальцами шерсть Клыка и пыталась придумать ответ, который удовлетворил бы Адриана и позволил бы мне сохранить остатки достоинства.

Но вино оказалось крепче, чем я думала.

Слова сорвались сами:

— Сегодня у нас был неудачный разговор. Я из-за этого не могла уснуть.

Тишина стала почти осязаемой.

Адриан смотрел на меня долго, будто пытался понять, сказала ли я правду. Потом на его губах появилась почти светлая улыбка. У меня от нее болезненно сжалось сердце.

— Значит, ты не так равнодушна ко мне, какой пытаешься казаться.

Я открыла рот, собираясь возразить.

Но слова застряли в горле.

Адриан поднялся и подошел ко мне. Мягко отогнал Клыка, опустился перед креслом на колени и обнял меня за талию.

— Не надо, — слабо сказала я, чувствуя, как уверенность рассыпается. — Я вовсе не за этим пришла.

— Молчи.

Он поднялся чуть выше и поцеловал меня.

На этот раз в его поцелуе не было ни грубости, ни желания наказать. Только нежность — такая неожиданная и невыносимая, что я на миг забыла, почему должна сопротивляться.

Эта нежность оказалась опаснее силы.

Сила вызывала во мне злость.

А нежность лишала защиты.

Я сдавленно выдохнула, и это стало моей очередной капитуляцией. Руки сами поднялись к его шее. Я ответила на поцелуй жадно, почти отчаянно, будто все это время не ждала ничего, кроме него.

Адриан подхватил меня на руки.

Я смутно почувствовала, как мы пересекли гостиную, как распахнулась дверь спальни, как пламя камина осталось позади. Все остальное растворилось в жаре его тела, в запахе вина, кожи и дыма, в его губах, которые снова и снова возвращались к моим.

Он уложил меня на постель осторожно, как нечто драгоценное.

И от этого стало еще страшнее.

— Моя милая девочка, — услышала я его низкий голос у самого уха. — Ты даже не представляешь, что я чувствую, когда прикасаюсь к тебе.

Слова прошли сквозь меня теплой дрожью.

Но где-то на краю сознания еще оставалась трезвая мысль: он пил. Возможно, этому нельзя верить. Возможно, утром он снова станет прежним — властным, резким, уверенным, что имеет право брать все, чего хочет.

Я не должна забывать о цели. О мести. О том, кто он.

Но как трудно было думать об этом, когда он касался меня так бережно. Когда его губы скользили по коже не как клеймо, а как просьба. Когда в каждом движении чувствовалось не только желание, но и странная, почти болезненная потребность быть ближе.

Драконья кровь внутри пела.

Не яростно, как прежде.

Тише.

Глубже.

Будто наконец получила то, чего ждала.

Я пыталась ухватиться за ненависть, но она ускользала. На ее месте поднималось другое чувство — опасное, теплое, слишком похожее на надежду.

Почему мне кажется таким правильным, что именно этот человек рядом?

Почему тело знает его лучше, чем разум готов признать?

Почему в его объятиях я чувствую не только плен, но и возвращение домой?

Я сама притянула его ближе, обвила руками, позволила себе не сдерживать дыхание и не прятать отклик.

На этот раз между нами не было борьбы.

Только мучительно нежное единение, от которого кружилась голова.

Смогу ли я когда-нибудь почувствовать то же самое с кем-то другим?

Эту потерю себя и одновременно странное обретение чего-то большего?

Адриан двигался медленно, почти бережно, словно хотел не просто обладать, а запомнить каждую мою реакцию. А я больше не могла прятаться за холодностью. Вино, ночь, его нежность и зов крови сорвали все маски.

Я шептала что-то бессвязное, сама не понимая, что именно. Он отвечал поцелуями. И в какой-то момент мне показалось, что мы действительно стали единым целым — не только телами, но чем-то глубже, древнее, сильнее нас обоих. Будто лед и огонь не уничтожали друг друга, а наконец нашли форму, в которой могут существовать вместе.

Я закрыла глаза и позволила себе не думать. Хотя бы до утра.

Глава 32

Огромный бальный зал дворца мало изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз.

Разве что наряды гостей стали еще вычурнее и безвкуснее, а знакомые лица придворных, принявших власть нового короля, успели немного постареть. Но главное отличие было не в этом.

Главное — в том, как теперь смотрели на меня.

Раньше я была для всех чем-то вроде тени, следующей за отцом и братом. Княжна, да. Наследница, да. Но хрупкая, болезненная, некрасивая, почти невидимая. Меня замечали лишь настолько, насколько того требовал этикет.

Теперь все изменилось.

«Вот что может сделать с тобой внешность», — с горечью подумала я, ловя заинтересованные взгляды мужчин и завистливо-враждебные взгляды женщин.

Не спасало даже платье — довольно скромное по меркам нынешней дворцовой моды. Темно-серебристая ткань мягко облегала фигуру, вырез был почти целомудренным, украшений я надела минимум. И все равно на меня смотрели.

Хотя дело, конечно, было не только во внешности.

В первый же день во дворце я осмелилась бросить вызов Раяне — некоронованной королеве местного высшего общества, официальной фаворитке Адриана и той женщине, которой здесь боялись почти так же сильно, как самого короля.

Понятно, что после такого я не могла остаться незамеченной.

Кажется, весь двор теперь ждал, что сделает коварная волчица, чтобы избавиться от той, кто унизил ее на глазах у всех. Признаюсь, я и сама ждала ее следующего шага со скрытой тревогой. Как бы сильно я ни ненавидела Раяну и как бы ни хотела поставить ее на место, у меня хватало ума понимать: она превосходит меня и в силе, и в коварстве.

И все же противостояние с королевской фавориткой неожиданно подняло мой авторитет среди придворных.

За два дня, что мы с Лиорой провели при дворе, я успела заметить: местное общество постепенно разделилось на два лагеря. Одни остались на стороне Раяны — скорее всего, просто не допуская мысли, что ее положение может пошатнуться. Другие начали осторожно искать моего расположения.

Это наводило на неприятные мысли.

Неужели эти женщины оказались дальновиднее и уже поняли, что я могу занять место Раяны?

Я все еще надеялась, что просто слишком подозрительна. Мы с Адрианом не выставляли отношения напоказ. Днем почти не пересекались, а при свидетелях ограничивались формальной вежливостью. Я держалась как главная фрейлина королевы, он — как король, которому нет дела до подопечной Кайрана Тангрида.

И все же стоило ему оказаться рядом, как воздух между нами менялся.

Я чувствовала это кожей.

Даже если Адриан не смотрел на меня, тело предательски узнавало его присутствие раньше, чем разум успевал возмутиться. Тепло поднималось откуда-то изнутри, сердце начинало биться чаще, а звериная часть моей крови тихо, почти довольно, тянулась к нему.

Ненавижу эту слабость.

Мои дни были заполнены хлопотами: подбор фрейлин для Лиоры, примерки новых платьев, беседы с дворецким, распоряжения слугам, устройство ее покоев, организация досуга. Подруга, к сожалению, оказалась совершенно беспомощной в новых условиях. Очень скоро все приставленные к ней дамы поняли: если нужно что-то решить, обращаться следует ко мне, минуя королеву.

Сама Лиора расстраивалась, что плохо справляется со своей ролью.

Но я надеялась, что со временем она привыкнет. Перестанет смотреть испуганными глазами каждый раз, когда к ней обращаются с вопросом, и научится держаться так, как подобает королеве.

Сегодняшний бал должен был стать для нее первым настоящим испытанием.

Я стояла рядом с Кайраном среди других придворных и ждала появления королевской четы. По залу разливалась тихая, ненавязчивая музыка. В соседней комнате, видной через широкую арку, слуги накрывали банкетный стол. В воздухе смешивались запахи свечного воска, духов, вина и цветов.

От всего этого уже начинала болеть голова.

С тех пор как в подростковом возрасте я осознала собственную непривлекательность, балы перестали приносить мне удовольствие. Из-за высокого статуса посещать их приходилось, но весь вечер я обычно сидела в стороне и смотрела, как веселятся другие.

Теперь, оказавшись в своем по праву дворце в роли фрейлины, я тем более не собиралась наслаждаться торжеством.

Чем скорее закончится вечер, тем лучше.

Я лишь надеялась, что Адриан сдержит обещание и не станет при всех проявлять ко мне лишнего интереса. Вчера вечером мы говорили об этом. Он согласился пригласить меня не больше чем на один-два танца, чтобы не выделять среди других дам.

Хотя по его лицу было ясно: ему это не нравится.

К моему удивлению, Лиора оказалась права. Иногда женщина хитростью может добиться большего, чем прямыми требованиями. Стоило мне притвориться мягкой и сговорчивой, прибегнуть к просьбам, приправленным нежными поцелуями, — и Адриан уже был готов согласиться почти на все.

Сегодня я собиралась окончательно усыпить подозрения придворных. Буду принимать приглашения от других господ, делать вид, что мне приятно их внимание, улыбаться и вести светские разговоры.

Если, конечно, кто-то решится пригласить меня.

Хотя я предпочла бы провести весь вечер рядом с Лиорой за спокойной дружеской беседой.

— Лорд Тангрид, вы совершенно невыносимы! — раздался рядом капризно-кокетливый голос.

Я отвлеклась от мыслей и повернула голову.

Рядом с Кайраном стояла привлекательная брюнетка — та самая, с которой Раяна обменялась репликами в день нашего приезда. Девушка улыбалась слишком сладко и слишком уверенно, словно заранее знала, что ее появлению должны обрадоваться.

Я уже успела выяснить у фрейлин, что ее зовут Селеста Вейран.

Лучшая подруга Раяны.

Если, конечно, это существо вообще способно на дружбу. Скорее, они сошлись на любви к интригам, чужим слабостям и умению жалить так, чтобы рана долго не заживала.

Особенно неприятно было узнать, что Селеста уже полгода всячески пытается покорить Кайрана. И даже, по слухам, как-то сумела затащить его в постель. На этом их отношения закончились, но саму Селесту это, похоже, только раззадорило.

Думаю, Тангрид не раз пожалел, что поддался чарам этой женщины.

Кайран слегка нахмурился, но вежливо кивнул.

— Могу я узнать, леди Селеста, чем вызвано ваше недовольство? Если не ошибаюсь, я не имел чести разговаривать с вами с тех пор, как вернулся в Северицу.

— Именно это, мой лорд, меня и огорчает.

Она очаровательно улыбнулась и в шутку ударила его веером по руке.

— Вы упорно меня избегаете.

— Вам показалось, леди Селеста, — безупречно вежливо возразил Кайран.

— Тогда, надеюсь, сегодня вы подарите мне несколько танцев.

Она изящно пожала плечами и посмотрела на мужчину из-под полуопущенных ресниц. Взгляд был откровенным настолько, что мне захотелось закатить глаза.

— Буду считать это честью, леди.

Полностью довольная собой, Селеста улыбнулась еще ярче и отошла к группе дам во главе с Раяной. Волчица тут же смерила меня недовольным взглядом.

Я ответила ей таким же.

Только когда Селеста отошла на безопасное расстояние, я тихо, но недовольно спросила:

— Зачем вы ее поощряете? Вам что, нравится эта вульгарная особа?

— Я предпочитаю не вступать здесь ни с кем в открытый конфликт, — спокойно ответил Кайран. — Ни к чему не обязывающий флирт лучше прямой вражды.

— Ни к чему не обязывающий? — возмутилась я. — До меня дошли слухи, что вас с этой женщиной связывало нечто большее.

— При всем уважении, миледи, не кажется ли вам, что моя личная жизнь — не та сфера, в которой я обязан перед кем-то отчитываться?

Тон его оставался вежливым, но граница была обозначена ясно.

Даже мне не позволено заходить дальше.

— Конечно, — сухо ответила я. — Ничего подобного я от вас требовать не буду. Но в таком случае в следующий раз вы сами будете успокаивать Лиору. Когда до нее дошли слухи о вас и этой женщине, у нее случилась истерика.

Кайран некоторое время пристально смотрел на меня.

В его черных глазах, как всегда, было невозможно прочитать хоть что-то. Затем он осторожно произнес:

— Мне жаль, что я невольно обидел леди Лиору. Поверьте, я этого не хотел.

— Тогда не морочьте ей голову! — я разозлилась уже по-настоящему. — Вы то даете ей надежду, то отталкиваете. Приближаете, а потом снова делаете вид, что между вами ничего нет. Вам не кажется, что это жестоко?

Он молчал.

И это только сильнее меня распаляло.

— Если ваше сердце занято, скажите Лиоре прямо. Она не такая слабая, как вы думаете. Да, ей будет больно. Но я помогу ей вытравить вас из сердца. А когда все закончится, постараюсь обратить ее внимание на того, кто в самом деле оценит такое сокровище…

Я осеклась.

Глаза Кайрана вспыхнули таким ярким, почти опасным огнем, что смотреть стало больно.

Впервые я увидела настолько явное проявление эмоций на его лице.

Значит, мои подозрения были верны.

Лорд Тангрид тоже влюблен в Лиору. Даже если сам упорно прячет это за ледяной маской. Но одна только мысль, что она может устроить жизнь с другим мужчиной, задела его куда сильнее, чем он хотел показать.

Почему же этот упрямец продолжает изображать каменную статую?

Неужели так привык казаться равнодушным ко всему, что уже не умеет иначе?

— Обещайте, что поговорите с Лиорой, — сказала я, прищурившись. — Сами расскажете ей, что вас связывало с этой женщиной.

— Там не о чем говорить, — резко ответил Кайран. — Да, какое-то время она была моей любовницей. Но я не собираюсь возобновлять эти отношения.

— Тогда скажите это Лиоре.

По мрачному взгляду, брошенному на меня, стало ясно: не скажет.

Упрямец.

Я тяжело вздохнула, покачала головой и отвернулась.

— Сами потом будете локти кусать, когда потеряете ее.

Некоторое время я чувствовала на себе жесткий взгляд Кайрана, но упорно смотрела в другую сторону. Пусть помучается. Моей бедной подруге это терпеть гораздо тяжелее.

Громкий звук фанфар возвестил появление королевской четы.

Все взгляды обратились ко входу.

Мое сердце тут же забилось сильнее.

Так происходило каждый раз, когда Адриан оказывался в поле зрения. Словно тело узнавало его прежде, чем я успевала приказать себе сохранять спокойствие. Внутри что-то тянулось к нему — не разумом, не сердцем, а глубже. В крови. В самой природе.

Сегодня он выглядел потрясающе.

Светлый камзол был расшит золотыми нитями и драгоценными камнями. Черные волосы с золотистым отливом свободно лежали на плечах, ловя отблески сотен свечей. Красивое лицо казалось менее резким, чем обычно, почти спокойным. Легкая улыбка, игравшая на губах, была всего лишь данью вежливости, но даже она заставила меня вспомнить прежнего Адриана.

Того, за которым я когда-то наблюдала на балах, стоя в стороне.

Восхищалась, как многие другие.

Мечтала, что однажды он посмотрит на меня не как на болезненную, неуклюжую девочку, а как на женщину.

Сколько раз я представляла, как иду рядом с ним рука об руку?

И вот теперь он действительно шел через зал.

Только рядом с ним была Лиора. Та, на чьем месте по праву должна была быть я.

Впервые за долгое время я усомнилась в правильности того, что мы затеяли.

Неужели на меня так повлияла прошлая ночь? Его нежность? Его слова? То странное ощущение, будто рядом с ним можно не только гореть, но и жить?

Я сжала пальцы, заставляя себя дышать ровно.

При всем желании упрекнуть Адриана было не в чем. Он безупречно выполнял обещание. Проходя мимо, даже не повернул головы в мою сторону. Смотрел только вперед, держался сдержанно и достойно.

Но почему тогда эта тоска так больно разъедает изнутри?

Почему я отчаянно ищу на его лице хоть малейший признак внимания ко мне?

Почему хочу, чтобы он все-таки нарушил обещание?

Меня немного утешало лишь то, что к Лиоре он относился так же холодно, как ко всем.

Нет, его поведение с женой было безупречным. Он держался учтиво, вежливо, даже почтительно. Но тепла в нем не было. Ни искренности. Ни того темного, жадного огня, который загорался в его глазах, когда он смотрел на меня.

И все же именно так он держался бы со мной, знай он, кто я на самом деле.

Сдержанно. Правильно.

Без любви.

Без желания.

Без той нежности, которая теперь доставалась не Астерии, а Велеe.

Эта мысль полоснула по сердцу, как ножом, и вмиг привела в чувство.

Глава 33

Король и королева заняли троны, установленные на невысоком возвышении.

Зал постепенно стих. Музыка смолкла, разговоры оборвались, шелест платьев и тихий звон украшений будто растворились в ожидании.

Адриан поднял руку, привлекая внимание, и произнес несколько слов о жене.

Вежливых.

Безупречных.

Почти красивых.

Но я слышала в них пустоту.

Он говорил о возвращении королевы во дворец, о надежде на мир, о будущем, которое должно объединить Землю Огня и Землю Льда. Придворные внимали ему с почтительными улыбками, кто-то даже украдкой вытирал глаза, делая вид, что растроган.

Я же смотрела на Адриана и чувствовала, как внутри все болезненно сжимается.

Сколько лжи может вместить один красивый голос?

Лиора, сидевшая рядом с ним под моим именем, с трудом сохраняла спокойный вид. Она нервно кивала, едва слышно благодарила и так сильно сжимала подлокотник трона, что костяшки пальцев побелели.

Адриан поморщился от ее реакции, но быстро справился с собой. Почти никто этого не заметил.

Я заметила.

И тут же ощутила укол вины.

Лиора сидела там вместо меня. Принимала взгляды, шепот, оценивающие улыбки, холодную вежливость мужа, который был моим. Не по чувствам. Не по правде. Но по обряду, крови и закону.

Адриан объявил бал открытым.

Музыка снова наполнила зал, но теперь придворные по очереди подходили к трону, приветствуя королевскую чету. Кланялись, говорили сладкие речи, желали королеве здоровья, королю — мудрости, государству — процветания, а будущему наследнику — скорого появления на свет.

От этих пожеланий у меня внутри все холодело.

Когда настала моя очередь, я была рада, что Кайран стоит рядом. Иначе не знаю, как смогла бы сохранить невозмутимость.

Мы подошли к возвышению. Кайран поклонился первым — глубоко, безупречно, сдержанно. Я последовала его примеру, ощущая, как ткань платья скользит по ногам.

— Ваше величество, — произнес Кайран.

— Лорд Тангрид, — ответил Адриан ровно.

Потом его взгляд скользнул ко мне.

Подчеркнуто равнодушный.

Чужой.

Такой правильный, что захотелось рассмеяться.

Или ударить его.

Меня это задело сильнее, чем должно было. Я сама просила его не проявлять чувств. Сама требовала держаться осторожнее, чтобы двор не получил повода для сплетен. Но когда увидела, с какой легкостью он выполняет обещание, в душу тут же закралось мерзкое сомнение.

А были ли эти чувства вообще?

Или я, как последняя дурочка, снова поверила в то, что сама же выдумала?

Внутри поднялась злая волна. Я попыталась ухватиться за нее, раздуть, сделать сильнее. Вспомнить кровь на полу дворца. Смерть отца. Окровавленный плащ Ратмира, доставленный в ларце как насмешка. Первую брачную ночь. Все слова Адриана, которыми он когда-то раздавил меня.

Вот она — правда.

Вот что я должна помнить.

Но драконья кровь будто сопротивлялась.

В груди что-то болезненно дернулось, словно невидимый зверь внутри меня поднял голову и глухо застонал. Не от ярости — от протеста.

Не смей.

Не лги себе.

Я едва не вздрогнула.

Что за ерунда? Даже моя собственная кровь не желает ненавидеть его так, как должна.

Я выпрямилась, подняла голову и встретила равнодушный взгляд Адриана с такой же холодной учтивостью.

— Ваше величество, — произнесла я.

— Леди Велея, — ответил он.

Только на долю мгновения его голос стал ниже.

Почти незаметно.

Но мне хватило и этого.

Кровь отозвалась горячим ударом. Под кожей будто пробежала тонкая серебряная искра, и мне пришлось сжать пальцы, чтобы не выдать себя.

Проклятая связь.

Проклятый зов.

Проклятый Адриан.

Когда все гости выразили почтение, Адриан повел Лиору на первый танец.

Бедняжка выглядела очень напряженной. Она держалась прямо, улыбалась мягко и даже сумела не наступить королю на ногу, но я слишком хорошо ее знала. Видела, как она просчитывает каждый шаг, как боится ошибиться, как почти не дышит, когда Адриан разворачивает ее в танце.

Она не получала от этого никакого удовольствия.

Для нее это было испытание.

Как только музыка закончилась, Адриан сказал жене несколько слов и направился к придворным дамам, выбирая партнершу для следующего танца. Лиора беспомощно огляделась, не зная, куда теперь идти и что делать.

Я тут же поспешила к ней.

Подруга встретила меня с таким облегчением, будто я пришла вытаскивать ее из горящего дома.

— Как ты? — прошептала я, беря ее под руку и отводя в сторону от танцующих.

— Нормально, — слабо улыбнулась Лиора. — Лишь бы все скорее закончилось.

— Что сказал Адриан?

— Чтобы я расслабилась и веселилась вместе со всеми, — вздохнула она.

— Так почему бы тебе этого не сделать? — Я постаралась улыбнуться беззаботно. — Можешь сесть на трон и смотреть, как танцуют другие. Или пройти в соседний зал и что-нибудь съесть.

Я кивнула в сторону арки, куда уже направлялись придворные, предпочитавшие танцам вино и закуски.

Лиора поморщилась.

— Боюсь, сейчас мне и кусок в горло не полезет.

— Тогда начнем с вина.

Я отвела ее к трону и по дороге сделала знак нескольким фрейлинам. Те поспешили подойти и тут же защебетали, стараясь развлечь королеву. Сама я направилась в банкетный зал и вскоре вернулась с двумя бокалами.

— Держи. Тебе точно не помешает.

Лиора взяла бокал дрожащими руками и сделала маленький глоток.

Я последовала ее примеру и подмигнула ей, а затем включилась в непринужденную беседу фрейлин. Постепенно напряжение на лице подруги стало слабеть. Она даже пару раз улыбнулась.

Не успела я порадоваться своей маленькой победе, как Лиора вдруг судорожно вдохнула и застыла, уставившись в одну точку.

Я проследила за ее взглядом и едва не выругалась.

Кайран с легкой, почти очаровательной улыбкой кружил в танце Селесту Вейран. Та вовсю с ним заигрывала: смеялась, склоняла голову, касалась его плеча чуть дольше, чем позволяли приличия.

Если не знать Тангрида достаточно близко, можно было поверить, что ему нравится этот танец.

Но я видела другое.

Он был слишком напряжен.

Слишком тщательно контролировал каждое движение.

— Она сама ему навязалась, — попыталась я утешить Лиору, которая, кажется, едва сдерживала слезы. — Представляешь, подошла к нему перед балом и потребовала танец. У этой женщины нет ни грамма гордости.

Лиора кивнула.

Но мои слова ее не утешили.

Она смотрела на Кайрана так, словно он прямо сейчас разбивал ей сердце, даже не замечая этого.

И вот тогда я окончательно разозлилась.

На Селесту.

На Кайрана.

На всех мужчин, которые считают, что могут прятаться за долгом, холодностью, властью или красивыми словами, пока женщины рядом с ними сходят с ума от боли.

— Могу я пригласить вас на танец, леди Велея?

Мы обе вздрогнули.

Так увлеклись наблюдением за Кайраном и его партнершей, что не заметили, как к нам подошел красивый молодой шатен.

Я быстро перебрала в памяти лица придворных.

Радомир Искров.

Один из признанных дамских любимцев при дворе. Хорош собой, прекрасно одет, улыбается так, словно заранее уверен: ему невозможно отказать.

В другой ситуации я послала бы его к демонам.

Но в этот момент мой взгляд случайно упал на Адриана. Он благосклонно улыбался какой-то рыжеволосой девице, склонившейся к нему чуть ближе, чем требовал танец.

И во мне что-то зло щелкнуло.

Я протянула руку Радомиру.

— Не откажусь. Если, конечно, моя королева не будет возражать, что я оставлю ее ненадолго.

Я покосилась на Лиору.

Та растерянно моргнула, потом поспешно отмахнулась:

— Конечно, не возражаю. Иди. Развлекайся.

В голове уже созрел план.

Я могла извлечь из этого приглашения двойную выгоду: показать Адриану, что нравлюсь не только ему, и заодно помочь Лиоре. Пусть Кайран тоже почувствует, каково это — смотреть, когда дорогой человек улыбается другому.

Улыбнувшись голубоглазому красавцу, я позволила ему вывести себя в круг танцующих.

К моему облегчению, танцевальные навыки за три года в Обители Семи Огней не пострадали. Тело быстро вспомнило нужный ритм, шаги ложились один за другим легко, почти сами собой. Я расслабилась и позволила музыке увлечь меня.

— Вы прекрасно двигаетесь, леди Велея, — с улыбкой сказал Радомир. — Смотреть на вас в танце — настоящее удовольствие.

— Спасибо. Могу сказать то же и о вас.

Разговаривать с ним оказалось легко. Радомир был самоуверен, но не глуп. Умел шутить, не переходя границ, и смотрел так, будто я действительно была самой интересной женщиной в зале.

Самое трудное было не взглянуть в сторону Адриана.

Я держалась почти весь танец.

Только когда музыка смолкла и Радомир проводил меня обратно к королеве, я позволила себе быстрый взгляд.

Сердце предательски радостно ударило в груди.

Адриан смотрел на нас.

Нет, не просто смотрел — сверлил взглядом.

Мрачно, тяжело, с таким выражением, будто уже выбирал, каким способом казнить моего кавалера. Рыжеволосая девица рядом с ним тщетно пыталась снова привлечь его внимание. Он ее даже не слышал.

В груди сладко и стыдно потеплело.

Вот оно. Значит, все-таки не равнодушен.

— Могу ли я снова пригласить вас позже? — голос Радомира вернул меня к реальности.

— При одном небольшом условии.

Я кокетливо поправила локон и снова взяла его под руку.

— Все, что пожелает моя прекрасная дама.

Он подарил мне пылкий взгляд.

— Сначала пригласите королеву. Никто, кажется, не решается, а она скучает.

Радомир слегка изменился в лице. На мгновение маска придворного соблазнителя дала трещину.

— Не уверен, что король посмотрит на это благосклонно.

— Он сам велел леди Астерии веселиться вместе со всеми, — мягко возразила я и легко провела пальцем по его руке. — Уверена, он будет вам благодарен, если вы немного развлечете королеву.

Радомир поколебался.

Потом кивнул.

— Вам трудно в чем-то отказать, леди Велея.

Он поднес мою руку к губам, задержал поцелуй чуть дольше положенного и уверенной походкой направился к Лиоре.

Подруга испуганно уставилась на меня, услышав приглашение.

Я успокаивающе кивнула.

Все хорошо.

Танцуй. Живи. Не смотри на Тангрида так, будто он единственный мужчина в мире.

Довольная собой, я наблюдала, как Радомир ведет Лиору в круг танцующих.

И как пристально следит за ними Кайран.

«Вот так, лорд Тангрид. Вам обоим это полезно», — мысленно похвалила я себя за удачно разыгранную партию.

Кайрану нужно было на собственной шкуре почувствовать то же, что чувствовала Лиора, глядя на него с другой женщиной. Пусть не думает, что свет клином сошелся только на нем.

Особенно мрачным его лицо стало, когда Радомиру удалось увлечь Лиору разговором. А когда подруга вдруг рассмеялась — тихо, смущенно, но искренне, — в глазах Кайрана вспыхнул такой темный огонь, что я едва не улыбнулась слишком широко.

Со стороны казалось, будто придворный красавец совершенно очаровал королеву.

Я щурилась довольно, как кошка, добравшаяся до сметаны.

Обязательно расскажу Лиоре, какой эффект произвел ее танец. Может, у подруги хватит женской хитрости продолжать провоцировать Кайрана, пока этот упрямец наконец не поймет, что может ее потерять.

— Позвольте пригласить вас на танец?

Ко мне подошел другой придворный, решивший попытать счастья.

Высокий русоволосый мужчина с приятной улыбкой. Кажется, его звали Мирослав Ветрин.

Я благосклонно кивнула и вложила руку в его ладонь.

Один танец сменялся другим.

За Мирославом последовал Борислав Каменский — широкоплечий, громогласный, с неожиданно тонким чувством юмора. Потом снова Радомир. Потом еще кто-то, чье имя я почти сразу забыла.

Принимая одно приглашение за другим и замечая, как Адриан все больше мрачнеет, я неожиданно поняла: бал может быть не так уж скучен.

К концу вечера вокруг меня и Лиоры собралась целая небольшая свита поклонников и сочувствующих. Радомир, Мирослав и Борислав особенно старались развлекать наш кружок. Они шутили, рассказывали придворные истории, спорили о музыке, спорте, охоте и новых пьесах, которые недавно ставили в столице.

Даже Лиора немного оживилась.

Правда, этому помогло не только их общество, но и вино. А еще то, что Кайран больше ни с кем не танцевал, предпочитая беседовать с советниками короля и время от времени бросать на Лиору такие взгляды, от которых даже у меня внутри что-то довольно мурлыкало.

Адриан, со своей стороны, сдержал недовольство, не устроил сцены. Не подозвал меня. Не приказал немедленно прекратить этот маленький спектакль. Хотя я чувствовала его взгляд спиной, кожей, самой кровью.

Иногда, когда очередной кавалер склонялся ко мне слишком близко, внутри вдруг поднимался чужой жар — не мой, но отзывающийся во мне болезненным эхом. Словно где-то в глубине драконья сущность Адриана рычала, а моя, вместо того чтобы радоваться его мучениям, тревожно отзывалась.

Не зли его. Не мучай пару.

Я стиснула зубы.

Пару?

Он мой враг. Мой муж. Мой любовник. Моя цель.

Кто угодно, но не пара.

К концу вечера Адриан все же подошел.

— Леди Велея, позволите?

Я вложила руку в его ладонь и сразу поняла: спокойствие показное.

Пальцы Адриана сомкнулись на моей руке крепче, чем следовало. Не до боли, но достаточно, чтобы я почувствовала предупреждение. Воздух между нами натянулся, как струна.

Музыка началась мягкая, плавная, почти томная.

Адриан повел меня в танце уверенно, будто мы делали это всю жизнь. Его ладонь легла на мою талию. Тепло его тела оказалось слишком близко. Запах — терпкий, дымный, знакомый до мучительной слабости — сразу ударил в голову.

Я заставила себя держаться ровно.

— Хорошо провели время, леди Велея? — спросил король обманчиво тихим голосом.

Я подняла взгляд.

Янтарные глаза горели лютым огнем.

— Прекрасно, — отрапортовала я.

— В следующий раз я сто раз подумаю, прежде чем давать вам подобные обещания.

— О чем вы? — Я изобразила удивление.

— Не строй из себя невинность.

Его лицо приблизилось чуть сильнее, чем позволяли приличия.

— Мне хотелось разорвать на части всех этих кобелей, которые крутились вокруг тебя.

Адриан обвел зал тяжелым взглядом, задержавшись на веселой компании у трона королевы.

— Думаю, вы тоже не скучали, ваше величество, — не удержалась я от колкости.

К моему удивлению, настроение Адриана чуть улучшилось.

— Маленькая бестия, — усмехнулся он. — Решила меня наказать?

— Ничего подобного.

Я невинно моргнула.

— Не лги мне.

Он почти зарычал, снова склонившись ближе.

— Ты не представляешь, как сильно меня злит твое внимание к другим. С тех пор как ты вошла в мою жизнь, остальные женщины перестали меня интересовать.

Я осторожно отстранилась.

Точнее, попыталась.

Его рука на моей талии не позволила увеличить расстояние.

Слова были опасно приятными. Настолько, что захотелось закрыть глаза и поверить. Позволить себе слабость. Признать, что именно этого я и хотела весь вечер — услышать, что ему никто не нужен, кроме меня.

Но я заставила голос звучать холодно:

— И все же прошу вас держать обещание и не выказывать публично своих чувств.

— Ты невыносима.

Он усмехнулся, стараясь выглядеть равнодушным.

— Когда я их не выказываю, ты злишься и пытаешься заставить меня ревновать. Стоит проявить чувства — ты изображаешь оскорбленную невинность. Хотя от женщин трудно ждать логики.

— От мужчин порой тоже.

Я смягчила дерзость очаровательной улыбкой.

— Если бы ты знала, как сильно я хочу сейчас перекинуть тебя через плечо, унести в спальню и наказывать до утра за то, как ты меня мучила…

Он произнес это почти ласково.

От одной мысли о таком наказании внутри все предательски затрепетало. Драконья кровь отозвалась горячо, жадно, без стыда. Мне пришлось сделать усилие, чтобы не сбиться с шага.

— Ничто не мешает вам это сделать, ваше величество, — прошептала я едва слышно. — Но только после завершения бала. И при условии, что остаток вечера вы продолжите вести себя безупречно.

— И почему я терплю твои дерзости?

— Понятия не имею. Тем более что у вас такой богатый выбор желающих согреть вашу постель.

Я кивнула в сторону Раяны и других дам, следивших за королем с плохо скрытым ожиданием.

Адриан поморщился.

— Они мне не нужны.

— Как грубо, ваше величество.

— Нет, ты точно напрашиваешься на наказание.

Он подмигнул мне, а когда танец закончился, снова принял торжественный вид.

— Встретимся после бала, — прошептал он, выводя меня из круга танцующих.

Я поймала себя на широкой улыбке, провожая его взглядом.

И тут же испугалась.

Адриан необъяснимым образом медленно, но верно завоевывал меня снова. С каждым днем мне становилось все труднее убеждать себя, что с его стороны это лишь игра. Просчитанные ходы. Искусство соблазнителя, привыкшего получать желаемое.

Для такого мужчины не составляет труда заставить женщину поверить, что она особенная. Самая желанная. Единственная.

Если он заставлял каждую любовницу чувствовать то же самое, неудивительно, что за ним закрепилась слава покорителя сердец.

Трудно устоять, когда красивый, властный, опасный мужчина выделяет тебя среди всех.

Еще труднее — когда твоя собственная кровь каждый раз шепчет, что он твой.

Я заставила себя отвернуться от Адриана и посмотрела в сторону трона. И невольно улыбнулась.

Кайран не выдержал и подошел к Лиоре. Он включился в общий разговор, внешне спокойный, как всегда. Но теперь стоял рядом с ней, словно невзначай отгораживая от Радомира и остальных поклонников. А подруга прямо расцвела. Смотрела только на него, потеряв интерес ко всем остальным.

Этот вечер превзошел все мои ожидания.

Впервые за долгое время я чувствовала себя почти умиротворенной. Даже довольной.

Но где-то глубоко внутри оставалось смутное беспокойство.

Слишком хорошо все складывалось. А значит, расслабляться было нельзя.

Глава 34

Я злилась на Адриана.

Даже не так.

Я была в ярости.

Как я вообще могла решить, что мне удастся приручить этого дикого зверя и заставить плясать под свою дудку? Моей наивности можно только позавидовать.

Внешне, конечно, он соблюдал все правила приличия. На публике не позволял себе ничего лишнего. Не касался меня без необходимости, не задерживал взгляд дольше, чем следовало, не выделял из остальных дам так откровенно, чтобы это нельзя было списать на обычную светскую любезность.

Но придворные не глупы.

Они все поняли уже на следующий день после бала, когда король пригласил сразу троих моих самых активных поклонников на тренировочный поединок.

К концу этой «тренировки» Радомир, Мирослав и Борислав едва выползли с импровизированной арены.

У Радомира была сломана рука.

У Мирослава — нога.

Борислав получил такое сотрясение, что пришел в себя только через несколько дней. Не говоря уже о синяках, рассеченных бровях и прочих отметинах королевского недовольства.

Никто не сомневался: Адриан вымещает на них злость.

Обычно он был куда снисходительнее к тем, кто выходил против него на тренировках. Мог ударить жестко, мог поставить на место, но не калечил без причины. А тут причина была понятна всем.

После этого всех моих поклонников будто ветром сдуло.

Мужчины обходили меня десятой дорогой. На балах я снова чувствовала себя невидимкой — только теперь не из-за прежней неприметности, а потому, что никто не хотел стать следующей жертвой королевской ревности.

Со мной общались только Лиора и фрейлины.

Адриан же, подлец, даже не подавал виду, что в чем-то виноват.

Наоборот, он вел себя безупречно.

Показательно.

Танцевал со мной не больше двух раз за вечер, говорил ровно, держался подчеркнуто вежливо, а в остальное время бесстыдно флиртовал с Раяной и другими дамами.

И прекрасно знал, что мне это неприятно.

Я видела это по коротким взглядам, которые он иногда бросал в мою сторону. Будто проверял, задело ли.

Задело.

Конечно, задело.

Это злило сильнее всего.

Оставалось только бессильно кипеть от того, что при дворе не нашлось ни одного смельчака, готового проявить ко мне внимание вопреки возможному недовольству короля.

Единственное хорошее за эти две недели — отношения Кайрана и Лиоры становились все крепче.

Тангрид часто проводил время с нами, и я находила предлоги оставить их наедине. То уводила фрейлин за лентами для новых платьев, то просила принести книги, то вспоминала о неотложных распоряжениях для дворецкого.

Лиора первое время краснела и пыталась меня остановить. Потом перестала.

Четыре дня назад она призналась мне с сияющим лицом, что между ними снова все случилось. Они больше не смогли сдерживать чувства.

И Кайран наконец дал понять, что она ему дорога.

Не признался в любви прямо — вот же чурбан! — но для Лиоры и этого оказалось достаточно. Подруга была на седьмом небе от счастья. Особенно после того, как Тангрид все-таки отвадил от себя Селесту Вейран. Не грубо, конечно. Не открыто. Но так ясно, что даже эта настырная особа поняла: продолжать бесполезно.

Я радовалась за Лиору. Правда радовалась. Но чем счастливее становилась подруга, тем сильнее меня раздирали противоречия.

С одной стороны, меня бесил произвол Адриана. Его самоуверенность. Его привычка решать за меня, что можно, а что нельзя. Его уверенность, что весь мир должен подчиняться его желаниям.

С другой стороны…

Ночи с ним были потрясающими. И это было самым унизительным признанием из всех возможных.

Мое тело настолько привыкло к нему, что буквально томилось в ожидании новой встречи. Стоило стемнеть, как внутри просыпалось тревожное, сладкое ожидание. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам за потайной дверью, злюсь, если он задерживается, и ненавижу себя за облегчение, когда он наконец приходит.

Я воспринимала это как тревожный знак.

Особенно сейчас, когда Кайран тайно готовился к реализации нашего плана. Через доверенных людей он передавал распоряжения, восстанавливал связи с повстанцами, уточнял, кто из знати Земли Льда готов выступить в решающий момент. С каждым днем вокруг нас натягивалась невидимая сеть.

Я понимала: скоро придется действовать.

И не была уверена, хватит ли у меня духу.

Смогу ли я своими руками убить человека, на руках которого узнала настоящее удовольствие?

Человека, который то приводил меня в бешенство, то заставлял забывать обо всем на свете?

Который следил, чтобы я ни в чем не нуждалась, окружал вниманием, присылал лучшие ткани, книги, редкие фрукты, какие я любила в детстве. Который, сам того не понимая, все чаще делал именно то, что заставляло сердце предательски теплеть.

Даже Раяна не решалась открыто вредить мне, видя, как пристально король следит за моей безопасностью.

Я намеренно разжигала в себе гнев из-за разных мелочей. Вспоминала сломанные судьбы. Убитых. Отца. Брата. Разоренную Землю Льда. Первую брачную ночь. Каждое унижение.

Но возненавидеть Адриана настолько, чтобы снова желать ему смерти, не получалось.

Хуже того — иногда я ловила себя на чудовищном желании, чтобы случилось что-то, что вернет прежнюю ненависть.

Что-то, после чего рука уже не дрогнет.

Но не зря говорят: бойся своих желаний. Ничто не предвещало такого поворота. Именно поэтому он оказался особенно страшным.

Глава 35

В тот вечер во дворце снова давали бал.

Я собиралась провести его в привычном скучном созерцании чужих развлечений. Стоять рядом с Лиорой, следить, чтобы к ней не подобралась Раяна со своей стаей, перекидываться парой фраз с фрейлинами и делать вид, что мне безразлично, с кем танцует Адриан.

Получалось плохо, но я старалась.

В разгар торжества раздался громкий голос распорядителя, объявившего о прибытии нового гостя.

Имя заставило все взгляды обратиться ко входу.

Даже музыканты умолкли, поддавшись общему напряжению.

Адриан, что-то шептавший на ухо одной из придворных дам, замер и с удивлением посмотрел на вошедшего в зал.

Варлен Острогор, любимый, хоть и внебрачный, сын царицы Земли Заката Миреи Острогор.

Он почти никогда не покидал пределы своего государства. Возможно, считал, что только там может рассчитывать на должное уважение. Хотя вряд ли кто-то в здравом уме рискнул бы отнестись к нему без должного почтения.

И не только потому, что царица Мирея Острогор, фактически правившая единолично, перегрызла бы горло любому, кто посмел бы оскорбить ее сына.

Варлен считался одним из сильнейших воинов драконьих земель. Он участвовал во многих битвах и каждый раз выходил победителем. Превзойти его в силе мог, пожалуй, только Адриан.

К тому же он был безупречно красив.

Придворные дамы с жадным любопытством рассматривали роскошного красавца, появившегося на балу в традиционных закатных цветах своего рода. Его темно-красный камзол резко контрастировал со светлыми, почти седыми волосами, свободно падавшими на плечи.

Бледность придавала его лицу странную, почти болезненную изысканность. На этом фоне яркие, чувственные губы невольно притягивали взгляд. Но сильнее всего впечатляли глаза — темно-фиолетовые, похожие на драгоценные камни.

Ими можно было бы восхищаться как произведением искусства, если бы не холод.

Жестокий.

Злой.

Предупреждающий: тому, кто подойдет слишком близко, может не хватить времени пожалеть об ошибке.

Я смотрела на Варлена не менее пристально, чем остальные.

В моем случае интерес был оправдан сильнее: именно ему суждено было стать моим мужем после того, как я убью Адриана.

От этой мысли по спине прошел холодок.

Не сменю ли я одного тирана на другого?

И с чем связано появление Варлена здесь, при дворе Адриана?

Я невольно перевела взгляд на Кайрана. Тот смотрел на принца, слегка приподняв брови. Удивление на его лице было едва заметным, но я успела его уловить.

Тангрид не ожидал, что Варлен приедет в Северицу.

С тревогой я наблюдала, как белокурый красавец проходит сквозь почтительно расступившихся придворных прямо к Адриану.

Вокруг него будто мерцали красные отблески — может быть, от камней на одежде, может быть, от свечей, а может, просто потому, что сама его фигура казалась сотканной из опасности.

Чувственные губы чуть искривились в надменной улыбке.

И все же что-то подсказывало: это лишь маска. Выученная поза человека, который привык заранее защищаться от чужого сомнения в его праве стоять среди равных.

Я сосредоточилась.

Мне нужно было понять, что творится внутри этого человека. Давно я не пользовалась даром при таком количестве людей, но сейчас стоило рискнуть. Варлен должен был сыграть важную роль в моих планах. Я обязана была знать, чего от него ждать.

Перед глазами замелькали цветные всполохи — ауры присутствующих.

Я подавила головокружение и сосредоточилась на одной фигуре.

И тут же едва не вскрикнула от разочарования.

Вокруг Варлена, как и вокруг Адриана, стоял мощный защитный кокон, не пускавший меня внутрь. Только оболочка принца была не золотой, а густо-красной, почти кровавой.

Зрелище завораживало и одновременно вызывало жуть.

Словно вся фигура Варлена была залита кровью.

Я моргнула, возвращая обычное зрение, и снова сосредоточилась на происходящем.

Адриан вежливо улыбнулся гостю.

Варлен приветствовал короля коротким кивком, давая понять, что считает себя равным.

— Поздравляю, Адриан, — разлился по залу мелодичный голос, плохо вязавшийся с холодом его глаз. — Надеюсь, вы не будете против моего вторжения. Я решил немного попутешествовать по драконьим землям и заехал в вашу столицу.

— Жаль, что вы не сообщили о визите заранее, — Адриан растянул губы в улыбке. — Мы приготовили бы для вас более торжественную встречу. Но не сомневайтесь, вам здесь всегда рады. Добро пожаловать в Северицу. Чувствуйте себя как дома.

— Благодарю за гостеприимство.

Варлен чуть прищурился, глядя на Адриана.

Король сделал знак музыкантам продолжать, а гостям — вернуться к танцам. Затем взял Варлена под руку и повел через зал, обмениваясь с ним безупречно вежливыми фразами.

У меня внутри все сжалось, когда я увидела, что они направляются к нам с Лиорой.

Фрейлины, составлявшие нам компанию, поспешили отойти на почтительное расстояние. Я бы с удовольствием последовала за ними, но совесть не позволила оставить подругу наедине с двумя хищниками.

Поэтому я осталась рядом, приняв максимально почтительный вид.

— Позвольте официально представить вам мою жену, — сказал Адриан, подходя к Лиоре. — Хотя вы, должно быть, уже знакомы. Леди Астерия бывала в Земле Заката.

— Без сомнения, я помню ее.

Варлен поднял глаза на Лиору, и бедняжка под его холодным взглядом тут же сжалась.

— Осмелюсь заметить, вы невероятно похорошели с нашей последней встречи.

Он изобразил более добрую улыбку и даже поцеловал дрожащую руку Лиоры.

А потом резко перевел взгляд на меня. Так резко, что я не успела бы отвести глаза.

Но и не стала бы.

Что-то подсказывало: если я хочу быть с ним на равных в будущем, нельзя проявлять слабость. Ни сейчас, ни потом.

Я смотрела прямо в его темные фиолетовые глаза, холодным блеском напоминавшие змеиные.

Выражение лица Варлена стало хищным.

Его ноздри едва заметно дрогнули.

— Осмелюсь спросить, кто это очаровательное создание? — спросил он тихо, почти завораживающе.

— Подопечная одного из моих доверенных людей — лорда Кайрана Тангрида. Леди Велея Ладор, — ответил Адриан.

Голос его был сух.

Я на миг отвела взгляд, чтобы посмотреть на короля.

Янтарные глаза метали молнии. Было ясно: ему не нравится представлять меня другому мужчине.

И это только сильнее вдохновило меня продолжать.

Я улыбнулась максимально очаровательно и, чуть растягивая слова, произнесла:

— Для меня большая честь встретиться с вами, принц Варлен. Я слышала о вас много интересного.

— И что же именно вы слышали, очаровательная леди? — спросил Острогор, продолжая смотреть на меня хищно. — Может быть, расскажете во время следующего танца? Если, конечно, вас еще не пригласили.

— Я совершенно свободна, принц.

Я произнесла это мягко, почти ласково, игнорируя ярость, исказившую лицо Адриана.

— Тогда, с вашего позволения, Адриан, леди Астерия, я на время вас покину.

Варлен подарил им светскую улыбку.

Не знаю, что собирался сказать король, но принц не дал ему шанса. Он взял меня за руку и повел в середину зала.

Впервые я чувствовала себя скованной во время танца.

Не из-за партнера — нет. Варлен вел уверенно, четко, почти идеально. Но на нас смотрели все. Каждое движение, каждый поворот головы, каждая улыбка становились частью игры, которую придворные тут же разберут на сплетни.

Пришлось вести непринужденную светскую беседу вместо того, чтобы сразу спросить о цели его приезда.

И все же я не выдержала.

Улучив момент, когда музыка стала громче, я тихо сказала:

— Зачем вы здесь? Вы должны были ждать письма от Кайрана и только потом подходить с войском к границе.

— Полагаю, вам не нравится, когда все идет не по плану, — спокойно ответил Варлен. — Но то, что вы оказались здесь, тоже весьма далеко от изначальных договоренностей. Поэтому, как только я узнал об этом, решил лично проверить, все ли у вас хорошо.

Нельзя было отказать ему в чутье.

Каким-то непостижимым образом Острогор понял: план может разрушиться — и трон Земли Льда ускользнет от него.

— Вам не стоило беспокоиться, — осторожно сказала я. — Да, возникли непредвиденные обстоятельства. Но в целом все идет как надо.

— Рад это слышать, — иронично ответил Варлен. — Но я должен был лично убедиться, что в решающий момент у вас хватит духу довести дело до конца. Насколько я слышал, раньше вы были влюблены в короля.

Меня словно окатило жаром.

Вот что его тревожило.

Он боится, что я снова потеряю голову от любви и нарушу договоренности.

— Должен признать, вы сильно изменились, — задумчиво произнес Варлен. — Был удивлен, когда увидел вас.

— Спасибо, — ответила я, стараясь скрыть тревогу.

Меня вполне устраивало, что принц не испытывает ко мне никаких чувств. Наш будущий брак должен был стать взаимовыгодным партнерством. Не больше.

Хотя о чем я?

Судя по слухам, этот человек в самом деле напоминал рептилию. Я знала о его жестокости по отношению к женщинам. Он не испытывал ни к кому теплых чувств, а тех бедняжек, которым «посчастливилось» соблазниться его красотой, потом выносили из спальни едва живыми.

Так что я вовсе не хотела быть объектом его любви.

Если интерес Варлена приобретет такой характер, нам придется сразу обсудить границы. Я не собираюсь становиться его настоящей женой. Максимум — родить будущего наследника Земли Льда.

И все.

— Хотел бы я знать, о чем вы сейчас думаете, — улыбнулся Варлен, не отводя от меня фиолетовых глаз.

— О том, что нам многое нужно обсудить, — спокойно ответила я. — Но не здесь и не сейчас.

— У нас будет возможность.

Он кивнул.

— Я должна вас предупредить.

Я быстро взглянула на Адриана. Король сверлил нас взглядом и, кажется, едва сдерживал гнев.

— Мне пришлось стать любовницей Адриана, чтобы осуществить наши планы. И вряд ли он в восторге от того, что вы проявляете ко мне интерес.

— Что ж, так даже веселее.

Варлен усмехнулся.

— Трое мужчин, которых Адриан чуть не убил за попытку ухаживать за мной, могли бы с вами поспорить.

Принц рассмеялся.

— Я вижу, он серьезно увлечен вами. Но это только на руку нам. Человек, ослепленный ревностью, редко способен трезво мыслить. А мы тем временем будем просчитывать каждый шаг.

Меня покоробили эти слова.

Хотя я не могла не признать: Варлен в чем-то прав.

И все же стало мерзко от мысли, что я играю на чувствах Адриана.

Тут же устыдилась этой слабости.

С чего я решила, что король не играет со мной точно так же?

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — сказала я.

— И я надеюсь, что в нужный момент вы проявите решимость. Но если не сможете — доверьте это мне.

Глаза принца опасно блеснули.

Я вздрогнула.

Он предлагал устроить ловушку для Адриана. Расправиться с ним вместо меня.

Почему же на душе стало так мерзко, если разум твердил, что это правильный путь?

Долг.

Месть.

Возвращение трона.

Земля Льда.

Я повторила это про себя, как заклинание.

Но внутри драконья кровь глухо завыла.

Не смей. Не отдавай пару на смерть чужим рукам.

Я едва не сбилась с шага. Нет, я не буду слушать зверя.

До конца вечера Варлен открыто оказывал мне внимание, доводя Адриана до состояния, близкого к бешенству. Даже самые недогадливые из придворных не могли не заметить эмоций короля.

В воздухе назревала буря, и я понимала: она не закончится ничем хорошим.

Не знаю, что было бы, останься Варлен во дворце. Вполне возможно, его ждала бы встреча с разъяренным Адрианом. Но принц снял дом в городе и отправился туда сразу после бала.

Я надеялась, что гнев короля за ночь утихнет.

Даже собиралась быть с Адрианом особенно ласковой. Погасить ревность, отвлечь, снова заставить его верить, что все под контролем.

Но эти намерения обратились в прах, как только он ворвался в мои покои.

Я как раз сняла бальное платье с помощью горничной и собиралась немного отдохнуть в ванной до его появления. Но, увидев глаза Адриана — с вертикальными, звериными зрачками, — поняла: мой план не сработает.

Перепуганная служанка, даже не понявшая, откуда взялся король, застыла с открытым ртом.

— Вон, — рявкнул Адриан.

Девушка вскрикнула и выбежала.

Я не могла ее винить.

В таком состоянии он мог выместить злость и на ней.

Мы остались одни.

— Вам не кажется, что вы нарушаете условия нашего соглашения? — холодно сказала я, стараясь не показать страха.

— Плевать я хотел на соглашение, — прошипел Адриан, надвигаясь на меня. — Я больше не позволю выставлять меня дураком.

— Тогда я немедленно покидаю дворец. Можете считать, что наши отношения закончены.

Это был единственный довод, который мог на него подействовать.

Но сегодня не подействовал.

— Ты никуда не уйдешь.

Я с ужасом заметила, что черты его лица начинают меняться. Скулы заострились, челюсть стала тяжелее, пальцы искривились, превращаясь в подобие когтей.

Ему мало было ярости.

Он срывался в боевое перевоплощение. Вот до какого состояния довел его Варлен.

Я впервые ясно поняла: Острогора с самого начала следовало отправить к демонам вместе с его хитроумными планами.

Расплачиваться теперь придется мне.

— Ты моя, — Адриан почти прорычал это слово. — Моя. Запомни раз и навсегда.

— По какому праву вы считаете меня своей собственностью?

Я пыталась сохранить видимость спокойствия, хотя едва сдерживалась, чтобы не отступить в угол.

— Что я такого сделала? Просто развлекалась на балу, как и все ваши подданные.

Слова не возымели действия.

— Мне льстит внимание принца, не более, — попыталась я звучать убедительно. — Благодаря вам все остальные обходят меня стороной, как зачумленную. Мне тоже иногда хочется повеселиться.

— Тогда повеселимся.

Его лицо исказила страшная улыбка.

Я сглотнула.

Внутри все похолодело.

Не выдержав, я отступила и инстинктивно выставила руку вперед, будто могла остановить его одним жестом.

Ошибка.

Адриан, сейчас больше похожий на дикого зверя, воспринял это как слабость.

А слабую добычу зверь не слушает.

Он хватает.

Я не успела моргнуть, как Адриан вцепился в мою руку и рывком притянул к себе. Только теперь я почувствовала резкий запах спиртного. Вспомнила, как часто во время бала слуга обновлял бокал в руке короля, и страх усилился.

До пьяного Адриана было не достучаться.

— Я покажу тебе раз и навсегда, кто диктует условия в наших отношениях.

Его голос стал ниже. Грубее. Почти нечеловеческим.

Мне было страшно смотреть на него.

Казалось, еще немного — и он разорвет меня на части.

Сильные руки, напряженные стальными мышцами, разорвали тонкую ткань домашнего платья, будто это была старая тряпка. Белье постигла та же участь. Я даже не решалась шевельнуться, боясь наткнуться на когти.

Адриан рычал мне в лицо, демонстрируя силу.

Я физически ощущала зверя, бушующего внутри него. Зверя, который хотел заявить права на самку, которую считал своей, но которая посмела улыбаться другому.

Как показать ему, что это не так? Как успокоить, пока он окончательно не потерял себя?

— Адриан, пожалуйста, остановись.

Просить было унизительно, но выбора не осталось. Я упала на колени и склонила голову.

— Мне нужен только ты, слышишь? Прости, что обращала внимание на другого. Больше такого не повторится.

Голос дрожал. Слезы застилали глаза.

Какое-то время казалось, что мои слова не произвели на него никакого впечатления. Но потом жуткие очертания его фигуры начали смягчаться. Когти укоротились, дыхание стало чуть ровнее, звериный оскал исчез.

Из груди вырвался хриплый вздох облегчения.

Вскоре передо мной снова стоял обычный мужчина.

Но ярость не ушла.

Просто стала человеческой.

А от этого — не менее страшной.

— Хорошо, что ты наконец все поняла.

Адриан схватил меня за плечи и одним рывком поднял с пола.

— Никаких дурацких договоренностей больше не будет. Я и так слишком много тебе позволил. Ты моя, нравится тебе это или нет. И пусть все об этом знают. Когда я захочу тебя, ты придешь без возражений. Все ясно?

Он грубо встряхнул меня.

Я, захлебываясь слезами и вновь проснувшейся ненавистью, кивнула.

И в этот миг поняла: я убью его. Не дрогну. Не остановлюсь.

Эта мразь ответит за все мои унижения. За боль. За страх. За то, что снова заставил меня почувствовать себя вещью в его руках.

На меня напало странное оцепенение.

Будто я смотрела со стороны, как меня разворачивают и заставляют опуститься на колени. Будто это происходит не со мной. Не с Астерией, наследницей Земли Льда. Не с женщиной, которая клялась больше никогда не быть жертвой.

Адриан показал, кем хочет меня видеть.

И от того, что раньше наша близость была совсем другой, это воспринималось особенно горько.

Боль ослепила. Я вскрикнула, но он не остановился. Не сейчас.

В нем говорила ярость. Желание наказать. Подчинить. Доказать, что я принадлежу ему и только ему.

Каждое движение отдавалось болью, унижением, бессилием.

Я больше не пыталась искать в нем того мужчину, который вчера мог быть нежным. Не пыталась понять, что именно его ранило. Не искала оправданий.

Внутри снова проснулась ненависть без примеси жалости.

С каждым новым толчком, с каждой вспышкой боли она становилась сильнее.

Я вспомнила, как сама хотела, чтобы произошло что-то, что вернет мне решимость.

Горький, мучительный смешок едва не сорвался с губ.

Получила сполна.

Когда все закончилось, я почти не чувствовала тела. Только боль и ледяную пустоту.

Адриан поднял меня и бросил на кровать. Матрас прогнулся под тяжестью его тела. Он лег рядом, прижал меня к себе, обвил руками и ногами, будто боялся, что я исчезну.

И вскоре уснул.

А я полночи не могла сомкнуть глаз. Молча глотала слезы и вздрагивала от душевных мук.

Глава 36

Утром я проснулась первой.

Несколько мгновений лежала неподвижно, не открывая глаз, и боялась даже вдохнуть глубже. Казалось, стоит пошевелиться — и вчерашняя ночь снова обрушится на меня всей тяжестью.

Сначала я осторожно прислушалась к телу.

Я не знала, насколько серьезными оказались травмы, нанесенные мне Адрианом, и боялась, что придется пережить еще одно унижение — позвать лекаря, позволить чужим рукам осматривать то, что и без того казалось оскверненным.

К счастью, драконья кровь уже делала свое дело. Регенерация справлялась. Боль притупилась, остались только неприятная тянущая слабость и ощущение чужого следа внутри тела.

Но в сердце ничего не заживало.

Там все было разорвано.

Каждое мгновение вчерашней сцены отпечаталось в памяти: его звериный взгляд, рваное дыхание, запах вина, превращение, мой страх, колени на холодном полу, собственный голос, умоляющий его остановиться.

Я знала: вряд ли когда-нибудь смогу это забыть.

Получилось даже хуже, чем в нашу первую брачную ночь.

Тогда, по крайней мере, Адриан не наслаждался моим страхом. Он был груб, зол, жесток — но в той жестокости не было такого сознательного желания сломать. Вчера же передо мной был не мужчина, которого я начинала узнавать. И не король, способный на нежность, раскаяние, тепло.

Вчера передо мной был зверь.

И вопрос теперь встал ребром: насколько хорошо я знаю Адриана? Если он способен на такое, имею ли я право колебаться? Что бы ни происходило между нами раньше, что бы ни шептала проклятая кровь истинной пары, вчера он показал, кем может стать, стоит только задеть его гордость.

Я сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает ненависть.

А то, что его руки все еще лежали на моем теле, крепко прижимая меня к себе, только усиливало ярость.

Я осторожно попыталась убрать их и встать с кровати.

Адриан зашевелился во сне и прижал меня крепче. Его тело было горячим, тяжелым, слишком близким. Я почувствовала, как он отзывается на мое движение, и от этой телесной реакции меня едва не вывернуло.

Еще вчера, еще совсем недавно, одно его прикосновение могло заставить кровь вспыхнуть.

Теперь внутри все сжалось от отвращения и страха.

Серебряная драконица во мне, которая прежде тянулась к нему вопреки разуму, будто отпрянула. Зов пары не исчез окончательно, но стал глухим, надломленным, словно его накрыли толстым слоем льда.

Я попыталась вырваться сильнее.

Над ухом раздалось недовольное сонное бормотание. Потом его нос уткнулся мне в шею, обдав кожу горячим дыханием.

— Ну куда ты, моя девочка? — хрипло спросил Адриан.

Меня едва не взорвало от гнева.

Этот расслабленный голос. Эта сонная нежность.

Такой тон, будто ничего не случилось. Будто вчера он не заставил меня пройти через страх, унижение и боль. Будто утро после всего этого могло начаться обычной лаской.

— Вы правда думаете, что после вчерашнего я настроена на утренние развлечения? — прошипела я.

Я уже не думала, что он может снова разозлиться. Внутри меня самой было достаточно огня, чтобы сжечь все вокруг.

Адриан резко выдохнул.

Его руки ослабли.

Я тут же перекатилась на край кровати, поморщившись от неприятного отклика в теле, и спустила ноги на пол. Смотреть на него я не могла. Если бы посмотрела, могла сорваться. Закричать. Вцепиться ногтями ему в лицо. Сказать слишком много.

— Проклятье… — услышала я за спиной. — Сколько же я вчера выпил?

Я обернулась через плечо.

Адриан лежал на кровати, прикрыв глаза, морщась и растирая виски. Вид у него был измученный, растерянный, почти больной.

Осознание, что он, возможно, даже не помнит случившегося, разозлило меня еще сильнее.

— Достаточно, чтобы вести себя как последняя мразь, — сказала я тихо.

Каждое слово получилось острым, как лезвие.

Я потянулась за простыней, чтобы завернуться в нее и скрыть следы вчерашней ночи. Сам вид собственного тела был невыносим. Он напоминал, что я не смогла защитить себя. Снова. Что меня снова поставили на место, которое я ненавидела всем существом.

Но я не успела укрыться.

Адриан открыл глаза и посмотрел на меня.

Сначала непонимающе.

Потом нахмурился, будто пытаясь вытащить из памяти смутные обрывки. Его взгляд скользнул ниже, задержался на моем теле — и лицо изменилось.

Замешательство.

Ужас.

Раскаяние.

— Это… — он резко сел. — Это я сделал?

Я молчала.

Он вскочил с кровати и оказался рядом быстрее, чем я успела отступить. Схватил меня — не грубо, но слишком внезапно. Одна рука легла на талию, другая приподняла подбородок.

— Велея… моя девочка… что я наделал? Скажи мне.

Меня передернуло от его прикосновения.

— Только не притворяйтесь, что не помните.

Он замер.

Видимо, что-то в моем лице все же дошло до него. Адриан медленно отпустил меня и отступил, будто я ударила его. Потом сел на край кровати, свесив ноги, и посмотрел на меня таким мучительным взглядом, что на миг во мне что-то дрогнуло.

Я тут же задавила это чувство.

Нет.

Не смей.

Не жалей его.

— Последнее, что я отчетливо помню, — как пришел в твои комнаты, — глухо сказал он. — Потом… обрывки. Голос. Твой страх. Я… — Он замолчал, провел рукой по лицу. — Это был сон, правда? Скажи, что это был просто сон.

— Значит, вы все-таки что-то помните.

Я наконец завернулась в простыню, как в защитную броню.

— Тогда, полагаю, объяснения не нужны.

— Я бы никогда… — растерянно пробормотал Адриан. — Это был не я. Я ничего не понимал. Сколько бы ни пил раньше, я всегда мог себя контролировать.

— Думаете, это должно меня утешить?

Я смотрела на него с таким презрением, что он побледнел.

— Велея, поверь, я…

Он запнулся.

Впервые на моей памяти Адриан Голденфлейм не знал, что сказать.

Потом поднялся и осторожно двинулся ко мне.

Я попятилась и выставила руку вперед.

— Не приближайтесь.

Я ожидала, что он, как обычно, проигнорирует мои слова. Сделает по-своему. Возьмет то, что хочет. Докажет, что мое «нет» ничего не значит.

Но Адриан дернулся, словно от удара, и остановился.

В его глазах было чувство вины.

И это почему-то разозлило меня еще больше.

Почему он думает, что может сначала разрушить все, а потом смотреть так? Почему его раскаяние должно что-то менять? Почему какая-то жалкая часть меня до сих пор хочет поверить ему, броситься в эти руки, услышать, что он не хотел, что он не виноват, что это была ошибка?

Я не прощу. Больше не хочу прощать.

Единственное, чего я хочу, — оказаться как можно дальше от него. Чтобы он исчез из моей жизни. Из моей крови. Из моей памяти.

Но выбора у меня не было.

Пока я должна оставаться рядом.

Ради Лиоры.

Ради Земли Льда.

Ради мести.

Однако сама мысль о новой близости с Адрианом теперь вызывала во мне яростный протест. Даже драконица, прежде предававшая меня при одном его запахе, молчала. Будто тоже свернулась в клубок и зализывала раны.

— Я сделаю все, чтобы загладить вину, — осторожно сказал Адриан. — Поверь, я не понимаю, как мог такое сделать. Особенно с тобой.

— А чем я отличаюсь от других ваших постельных игрушек, ваше величество?

Он поморщился.

— Не говори так.

— Почему? Неприятно слышать правду?

— Для меня существуешь только ты, — сказал он тихо. — Прости меня.

Эти слова когда-то сделали бы меня счастливой.

Когда-то я отдала бы все, лишь бы услышать их.

Теперь они только обжигали.

— Прошу вас, оставьте меня в покое. Мне нужно привести себя в порядок.

Голос сорвался, но я заставила себя договорить.

Адриан молча начал одеваться. Видимо, решил хотя бы сейчас выполнить мою просьбу.

— Я вызову лекаря, — сказал он, застегивая камзол.

— Не надо! — почти вскрикнула я. — Я не хочу, чтобы каждая дворцовая собака знала, что вы со мной сделали.

Его лицо окаменело.

— Если кто-то осмелится тебя хоть как-то обидеть…

— Вы обидели меня сильнее, чем кто-либо другой, — перебила я. — Так что не притворяйтесь моим защитником.

По его лицу пробежала тень.

Но сегодня Адриан, кажется, был готов проглотить любую мою колкость.

— Ты теперь захочешь покинуть дворец? — спросил он.

И я с неожиданным удовлетворением поняла: он боится ответа.

— Вы прекрасно знаете, что я не могу этого сделать. Я нужна своей королеве.

Я судорожно вдохнула.

— Но что касается наших с вами отношений… Не знаю, смогу ли я когда-нибудь смотреть на вас без страха.

Адриан с такой силой ударил кулаком по тумбочке, что та разлетелась в щепки.

Я вздрогнула всем телом и втянула голову в плечи.

После вчерашнего я боялась, что следующим ударом он может достать меня.

Но он только посмотрел на меня с тоской и болью — и вышел.

Когда дверь закрылась, ноги подкосились. Я опустилась на пол прямо там, где стояла, и закрыла лицо ладонями.

Слезы наконец прорвались. Самое страшное было даже не в том, что случилось, а в том, что Адриан снова пытался перевернуть все с ног на голову. Найти оправдание. Показать боль. Раскаяние. Страх потерять меня.

И что-то во мне на это откликалось.

Однако хватит. Пусть даже он искренне сожалеет. Пусть даже сам не понимает, что с ним произошло. Пусть даже его вина не так проста, как кажется.

Я найду в себе силы больше не поддаваться этой проклятой слабости.

Я обязана.

С трудом мне удалось остановить истерику и привести себя в порядок. Никто не должен знать, что произошло между мной и королем.

А если уже знают — я не дам им повода насмехаться, увидев меня разбитой и униженной.

Я умылась холодной водой, сменила платье, убрала волосы в строгую прическу и надела дежурную улыбку. Бледность скрыть не удалось. Глаза тоже оставались красными. Но я хотя бы выглядела так, будто способна держаться на ногах.

По дороге к Лиоре я узнала от пробегавшего слуги, что королева с дамами гуляет в саду.

Сочувственный взгляд мальчишки ударил больнее, чем я ожидала.

Значит, скрыть ничего не удалось.

Вчера служанка видела, в каком состоянии король ворвался ко мне. Кто-то наверняка слышал мои крики. Даже полный идиот сделает выводы, а дворцовые сплетники не упустят возможности украсить правду мерзкими подробностями.

Слухи уже ползут по дворцу и скоро обрастут домыслами.

Увидев меня, Лиора приветливо улыбнулась и помахала рукой.

Меня немного утешило, что она и ближайшие фрейлины пока ничего не знают. Но подруга оказалась наблюдательнее, чем я думала. Стоило мне подойти ближе, как беззаботность на ее лице сменилась тревогой.

Оставив фрейлин, Лиора взяла меня за руку и увлекла на одну из боковых аллей.

— Что случилось? — тихо спросила она. — Ты выглядишь измученной.

— Видимо, из меня плохая актриса.

Я попыталась усмехнуться, но вышло жалко.

— Я слишком хорошо тебя знаю, моя дорогая. Твоя улыбка меня не обманет. Ты же знаешь, что можешь все мне рассказать.

— Допустим, я наконец убедилась, что один известный нам субъект заслуживает смерти.

Я сама услышала, сколько злости в моем голосе.

— Вы поссорились? — осторожно спросила Лиора. — Из-за принца? Вчера ты играла с огнем, уделяя ему слишком много внимания. Адриан был очень зол. Зачем было так рисковать?

Я остановилась.

— То есть я во всем виновата?

Лиора побледнела.

— Я не это имела в виду…

— А как еще понимать твои слова?

— Я просто заметила, как король относится к тебе. Он больше ни на кого не смотрит с таким теплом. Со всеми остальными он холоден. Даже со мной, хотя считает меня женой.

— Ты называешь это теплом? — прошипела я.

— Я говорю не о том, что он хороший, — быстро сказала Лиора. — Только о том, что ты для него не просто очередная женщина. Он никому другому не позволил бы так с собой разговаривать. И то, что он сдерживался вчера на балу, хотя ревновал… Для него это необычно. Фрейлины только об этом и шептались. Видела бы ты, как он смотрел на тебя…

Каждое ее слово отзывалось болью. Возможно, потому, что до вчерашней ночи я и сама это видела.

Адриан страдал после наших ссор. Злился, кричал, снова показывал свой отвратительный нрав, но потом сам делал шаг к примирению. Давал понять, что сожалеет. Исправлялся. Умел быть внимательным, когда хотел.

И никогда прежде не проявлял настоящей жестокости.

Но почему он так поступил? Я не хотела думать. Проще было ненавидеть. Разжигать гнев и надеяться, что он вытравит все ненужные чувства.

А слова Лиоры задели именно ту часть меня, которой больше нельзя было давать голос.

— Если он такой замечательный, может, мне стоит разорвать нашу сделку? — резко сказала я. — Тогда ты сама сможешь ублажать его в постели.

Лиора побледнела и сжалась.

Я тут же пожалела о сказанном.

Но гордость не позволила отступить.

Рядом раздался холодный голос:

— Что здесь происходит?

Кайран стоял в нескольких шагах от нас.

Я нашла новый предмет для раздражения и резко обернулась.

— Лиора, кажется, изменила приоритеты. Теперь она всецело на стороне короля.

— Это не так, — беспомощно сказала Лиора, бросая на Тангрида умоляющий взгляд. — Я только сказала, что понимаю, почему они поссорились. Адриан приревновал ее.

Что-то внутри меня оборвалось.

— То есть вы думаете, это хороший повод ворваться ко мне ночью, сорваться в боевое перевоплощение и едва не взять меня в таком виде? — голос мой сорвался. — Мне пришлось умолять его, пока он наконец не пришел в себя. А потом он просто указал мне мое место и сделал то же самое уже в человеческом облике. Утром сказал, что почти ничего не помнит, и попытался оправдаться. Разве это не самое страшное унижение, какое можно представить?

Меня трясло.

Я уже не понимала, кому и что говорю. Накопившиеся эмоции вырвались наружу слишком резко. Я была на грани срыва и видела, что Лиора и Кайран не знают, как меня остановить.

— Прости, — жалобно прошептала Лиора. — Я не знала…

— Какого демона тогда ты лезешь с советами, не зная, что произошло⁈

Я почти закричала.

Лиора вздрогнула.

Кайран молча подошел, осторожно взял меня за плечи и увел к деревьям, туда, где нас не могли увидеть фрейлины. Когда мы оказались в укрытии, он чуть крепче прижал меня к себе и начал успокаивающе гладить по волосам.

Я хотела оттолкнуть его. Сказать, что не нуждаюсь в жалости, но вместо этого уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась.

Гнев ушел так же внезапно, как пришел. Осталось только опустошение. Усталость. Жалость к себе, которую я презирала, но уже не могла удержать.

Рядом звучал мягкий голос Лиоры. Она тоже пыталась меня успокоить, но я почти не разбирала слов.

Не знаю, сколько длилась эта истерика. Когда слезы наконец иссякли, я отстранилась от Кайрана и попыталась вернуться в реальность.

Тангрид внимательно посмотрел мне в глаза.

— Адриан непростой человек, — тихо сказал он. — Импульсивный. Жесткий. Иногда жестокий. Но Лиора права в одном: есть черта, которую он вряд ли переступил бы сознательно. Я никогда не слышал, чтобы он так поступал с женщинами. В каком бы состоянии ни был. То, о чем вы рассказали, наводит на определенные мысли.

— И вы туда же.

Я устало потерла виски.

— Оправдываете его.

— Я не оправдываю, — возразил Кайран. — Я пытаюсь понять.

— Мне все равно, почему он это сделал.

— А мне нет, — жестко сказал он. — Потому что, если кто-то помог ему сорваться, это важно для нас всех.

Я замолчала.

Кайран говорил уже тише:

— Когда вы сказали, что он почти ничего не помнит, я вспомнил одну историю. Во время войны Раяна как-то рассказывала об обычаях оборотней. У них есть трава, настой из которой усиливает агрессию звериной природы. Перед боем его иногда дают воинам, чтобы разжечь ярость. После него они впадают почти в бешенство. Наружу выходят худшие качества: ревность, жестокость, собственнический инстинкт, желание подавить. А когда действие заканчивается, мужчина чувствует себя как после тяжелого похмелья и помнит только обрывки.

Я смотрела на него, не моргая.

— Хотите сказать, король был под действием такого зелья? Удобное оправдание.

— Я говорю, что это возможно.

Лиора вдруг приглушенно вскрикнула.

Мы оба повернулись к ней.

— Я кое-что вспомнила, — взволнованно сказала она. — Вчера в конце бала я видела, как Раяна сама поднесла королю бокал вина. Я тогда решила, что она просто пытается привлечь его внимание. Он взял бокал, выпил почти сразу и отогнал ее. Я еще обрадовалась, что ее затея не удалась. Но она вполне могла что-то добавить.

— Это только предположение.

Я покачала головой.

— Доказательств нет. Адриан вчера и так много пил.

— В первые месяцы после войны он тоже много пил, — задумчиво заметил Кайран. — Мне не раз приходилось быть рядом во время его кутежей. Но никогда, в каком бы состоянии он ни был, король не был по-настоящему жесток с женщинами. Да, он мог быть грубым, несдержанным, отвратительно самоуверенным. Но то, о чем вы рассказали, моя королева…

— Давайте оставим эту тему.

Я поморщилась.

Слова «моя королева» прозвучали сейчас слишком больно. Напомнили, кто я. Зачем я здесь. И как далеко зашла в собственном падении.

— Не важно, почему он это сделал. Адриан — наш враг. Надеюсь, скоро мы избавимся от него навсегда.

Я сказала это твердо, почти убедительно.

Хотя лгала самой себе. Потому что какая-то часть меня отчаянно хотела, чтобы Кайран оказался прав. Чтобы вина Адриана была не такой простой. Чтобы вчерашний зверь был не им, а чем-то, что Раяна вытащила наружу насильно.

Эта надежда была унизительной. Я возненавидела себя за нее.

Когда я достаточно успокоилась, мы вышли из укрытия и двинулись по аллее, делая вид, что просто гуляем.

В какой-то момент я увидела Раяну с группой дам из ее ближайшего окружения.

Заметив меня, волчица медленно улыбнулась. Так, что по коже прошел холод.

Она оглядела меня с головы до ног, задержалась взглядом на моем бледном лице, на покрасневших глазах — и в ее улыбке появилось довольство.

Я остановилась. Теперь сомнений почти не осталось. Кайран прав. Это существо ударило, когда я совсем не ожидала. И самое отвратительное — добилось ведь своего.

Раяне удалось воздвигнуть стену между мной и Адрианом. Стену, которую вряд ли что-то сможет пробить.

Даже если я буду на сто процентов уверена, что Адриан был под действием зелья, затмившего разум, сама мысль снова оказаться с ним в постели вызывала страх и отвращение. Тело вздрагивало от воспоминаний. Кровь, прежде тянувшаяся к нему, теперь металась между болью и зовом пары, не понимая, как можно одновременно хотеть спрятаться от мужчины и тосковать по нему.

Я ненавидела это.

Ненавидела Раяну. Адриана. И больше всего — себя.

Когда после прогулки я вернулась в свои комнаты, то замерла на пороге.

Повсюду стояли розы.

Белые, алые, золотистые, редкие голубые, почти серебристые. Роскошные букеты занимали столики, подоконники, тумбы, даже пол у камина. Их аромат был таким густым, что в первые мгновения мне стало трудно дышать.

На столе стояла позолоченная шкатулка.

Рядом лежала записка.

Я взяла ее дрожащими пальцами.

'Велея.

Я готов на все, чтобы загладить вину.

Понимаю, тебе нужно время, чтобы снова довериться мне. Я готов ждать столько, сколько потребуется.

Обещаю: я больше никогда не причиню тебе вреда.

Ты мне дорога. Больше, чем можешь представить.

Надеюсь, эти мелочи хоть немного поднимут тебе настроение.

Твой Адриан' .

Твой …

Губы сами искривились в горькой улыбке.

Сколько раз в прошлом я мечтала услышать от него такие слова. Иметь право назвать его своим. Быть той, кому он пишет такие записки. Той, чьего доверия он боится лишиться.

Теперь я чувствовала только пустоту и усталость. Неужели он думает, что цветы и подарки могут что-то исправить?

Его вторжение в мой дворец и свадьба, больше похожая на фарс, стали началом конца. Вчерашняя ночь окончательно расставила все по местам.

Мы не можем быть вместе. Мне даже нельзя думать об этом, если я не хочу окончательно потерять уважение к себе.

Даже не заглянув в шкатулку, где наверняка лежали украшения, я позвала горничную и велела отнести все обратно.

— Но, леди Велея… это от короля…

Девушка испуганно смотрела то на меня, то на цветы.

— Я знаю.

Мой голос прозвучал холодно.

Горничная нервно кивнула и бросилась выполнять приказ. Я села в кресло и следила, как из комнаты один за другим выносят букеты. Потом шкатулку. Потом записку.

Последней исчезла серебристая роза, случайно упавшая на пол у моих ног.

Когда дверь закрылась, я наконец опустила голову на руки и закрыла глаза. Слез больше не было. Только болезненная решимость быть верной своему долгу.

Глава 37

— Не понравились цветы и подарки?

Голос у входа заставил меня вздрогнуть.

Я подняла голову.

На пороге стоял Адриан.

Он уже не выглядел таким растерянным и растрепанным, каким ушел утром. Безупречно выбритый, причесанный, в коричнево-золотом камзоле, он снова напоминал короля, привыкшего держать себя в руках и одним появлением внушать трепет.

Только глаза выдавали его. Слегка воспаленные. Уставшие. Тяжелые. Видимо, вчерашняя ночь оставила след не только на мне.

— Дело не в подарках, — сухо ответила я, выпрямляясь в кресле и сцепляя пальцы на коленях. — А в том, кто их прислал.

В янтарных глазах вспыхнул гнев.

На миг я увидела прежнего Адриана: резкого, властного, привыкшего, что его воля не встречает сопротивления. Но он сдержался. Лишь сильнее сжал челюсти, сделал несколько шагов вперед и остановился, словно не решаясь подойти ближе.

Это было непривычно и оттого еще больнее.

— Я понимаю, почему ты так реагируешь, — медленно сказал он. — Но я пытаюсь загладить вину. Дай мне возможность это сделать.

— Загладить вину?

Я изогнула бровь.

— Ваше величество, вы принимаете меня за женщину, с которой можно сделать что угодно, а потом щедро заплатить за молчание и надеяться, что она останется довольна?

— Это не так, — резко ответил он.

В голосе прозвучало раздражение, но Адриан снова заставил себя остановиться. Я видела, как трудно ему дается эта сдержанность. Видела — и не знала, радует меня это или злит еще сильнее.

— Не хочешь подарков — скажи, что я могу сделать. Что угодно. Только скажи.

— Просто относитесь ко мне с уважением, — тихо сказала я. — Этого будет достаточно.

Он посмотрел на меня так, будто я ударила его.

— Почему ты думаешь, что я тебя не уважаю?

Голос стал мягче.

Адриан сделал еще несколько осторожных шагов и остановился на расстоянии вытянутой руки. Теперь мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо.

Тело тут же напряглось.

Я слишком остро чувствовала его близость: силу, жар, запах кожи, в котором еще оставалась горькая тень вина. Раньше это будило во мне предательскую дрожь — горячую, сладкую, почти болезненную.

Теперь первым пришло другое желание. Отодвинуться. Вжаться в спинку кресла. Спрятаться.

Я удержалась на месте только усилием воли. Не дам ему увидеть, как сильно он меня ранил.

— Ты потрясающая женщина, Велея, — сказал Адриан, не отрывая от меня напряженного взгляда. — Сильная. Умная. Гордая. Страстная. А твоя красота… иной раз мне трудно дышать, когда ты входишь в комнату.

Я едва заметно вздрогнула. Слова, которые еще недавно заставили бы кровь вспыхнуть, теперь легли на сердце тяжелым камнем.

— Ни одна женщина не привлекала меня так, как ты, — продолжил он глуше. — Ни одна не занимала мои мысли так долго. Если бы я тебя не уважал, я бы сейчас не стоял здесь и не пытался заслужить прощение. У нас все может быть иначе. Хорошо. Правильно. Только дай мне шанс.

Он осторожно протянул руку и коснулся моей щеки.

Пальцы были теплыми, бережными. Но память тела оказалась сильнее разума. Я не сдержала нервной дрожи и отшатнулась.

Адриан тут же убрал руку.

Отступил на шаг.

И впервые за все время, что я его знала, выглядел почти растерянным.

— Ты боишься меня?

— Вас это удивляет? — спросила я, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь.

Его лицо исказила боль.

Такая настоящая, что на миг мне стало трудно дышать.

Где-то глубоко, под страхом и обидой, ледяная кровь дрогнула. Не потянулась к нему, как раньше, нет. Но отозвалась слабым, мучительным толчком, словно раненое существо все еще узнавало того, к кому было привязано.

Я возненавидела это ощущение.

Возненавидела себя за то, что даже теперь какая-то часть меня хотела верить ему.

Адриан отвел взгляд и тихо сказал:

— Я могу поклясться памятью родителей, что это больше не повторится. Никогда. Я не знаю, что со мной сделали и почему я сорвался, но я выясню. И если Раяна причастна…

Он осекся.

Видимо, понял, что угроза в адрес другой женщины сейчас ничего не исправит.

Я молчала.

— Я не прошу тебя забыть, — продолжил он после паузы. — И не прошу сразу простить. Но со временем… надеюсь, твой страх пройдет. Надеюсь, я смогу вернуть твое доверие.

Доверие.

Я едва не рассмеялась. Горько, некрасиво, почти истерично.

Доверие он потерял не вчера. Вчера он лишь окончательно добил то, что и без того держалось на тонкой нити.

— Доверие не возвращают цветами, — сказала я.

— Я понял.

Он смотрел на меня еще несколько мгновений. Видимо, ждал, что я скажу что-то еще. Назову его негодяем. Прикажу уйти. Брошу в лицо все, что думаю.

Но я слишком устала, чтобы снова разрывать себя словами.

Адриан понял это по-своему. Коротко кивнул и направился к двери, благоразумно решив оставить меня в покое.

Я смотрела ему вслед и чувствовала странную пустоту.

В голову закралась дикая мысль: может, я даже должна быть благодарна Раяне.

После того, что случилось, мое тело больше не предавало меня рядом с Адрианом так безоговорочно. Не вспыхивало от одного его взгляда. Не тянулось к его рукам. Не стирало разум под натиском драконьего зова.

По крайней мере, сейчас.

Оставалось надеяться, что это не временное оцепенение после шока.

Я не хотела больше чувствовать к Адриану ничего, кроме ненависти и презрения. Когда дверь за ним закрылась, в груди все равно болезненно сжалось.

Это было хуже всего.

Глава 38

Следующую неделю Адриан вел себя безупречно.

Он будто поставил перед собой цель доказать: вчерашняя ночь была ошибкой, срывом, чужим безумием, а не его настоящей сущностью. Не принуждал к близости, не пытался касаться меня без разрешения, был вежлив, внимателен и почти болезненно осторожен.

Конечно, скрывать наши отношения теперь было бессмысленно. Весь двор судачил о них с такой жадностью, будто получил новую забаву после долгой скуки. Но король больше не делал раздражающих попыток показать всем, что я принадлежу ему. Не хватал за руку на глазах у придворных. Не уводил за собой без объяснений. Не смотрел так откровенно, как прежде.

Он даже позволял мне беспрепятственно флиртовать с Варленом и не проявлял открытой ревности.

Хотя последнее давалось ему с трудом.

Я видела это по глазам. По напряжению в плечах. По тому, как замирал воздух вокруг него, стоило принцу Земли Заката оказаться рядом со мной чуть дольше положенного.

И, наверное, именно поэтому я с каким-то злым, почти маниакальным рвением пыталась вывести Адриана из себя.

Хотела убедиться, что его сдержанность — всего лишь уловка. Что он снова сорвется, снова покажет зверя, снова даст мне право ненавидеть его без сомнений.

Но у меня не получилось.

Адриан держался. Он даже перестал обращать внимание на других женщин и не пытался отвечать мне той же монетой. Не флиртовал с Раяной, не окружал себя придворными красавицами, не демонстрировал равнодушие напоказ. Это бесило сильнее, чем если бы он злил меня намеренно.

Каждое утро в мои комнаты продолжали доставлять цветы и подарки. Я отправляла их обратно. Сначала резко, почти с удовольствием. Потом — со все меньшей решимостью.

Адриан все же умел пробивать броню, которой я отгородила от него сердце.

Невозможно оставаться равнодушной, когда такой человек дает понять, как много ты для него значишь. Тем более Адриан даже в своем раскаянии не терял достоинства. Он не унижался, не давил жалостью, не требовал немедленного прощения. Просто был рядом. Терпеливо. Молча. Словно впервые в жизни учился ждать.

Я прекрасно понимала: с другой женщиной он так не стал бы поступать. Исчез бы с глаз долой, ограничился бы дорогим подарком, деньгами или новым положением при дворе. Но передо мной он снова и снова пытался открыть дверь, которую сам же захлопнул.

Значит, я правда важна для него.

И это находило отклик внутри.

Чем сильнее я чувствовала, как внутри прорастают жалость, нежность, почти забытая тяга, тем яростнее сопротивлялась. Я даже пыталась пробудить в себе интерес к Варлену — не только как к союзнику и будущему политическому партнеру.

Не знаю, верил ли принц в мою искренность, но он охотно подыгрывал. Почти не оставлял меня на балах, приглашал на прогулки в парке и верховые выезды, присылал цветы и подарки. Впрочем, понять, испытывает ли он ко мне настоящую симпатию, было трудно.

За внешним обаянием вполне мог скрываться обычный расчет.

Варлену было бы выгодно, чтобы я влюбилась. Тогда во время нашего будущего союза ему стало бы легче навязывать мне свою волю. А может, и вовсе отстранить от принятия решений, оставив красивой фигурой на троне Земли Льда.

Хотя в этом он просчитался. После Адриана я вряд ли могла по-настоящему полюбить кого-то другого.

Для меня и то стало бы победой, если бы я смогла испытывать к Варлену уважение и обычную человеческую симпатию. Я честно пыталась взрастить их в себе, отгоняя невольный страх, который вызывал этот человек.

Не знаю, сколько бы длилась эта холодная война между мной и Адрианом, если бы не чья-то злая воля.

Сегодня весь двор выехал на королевскую охоту — одно из любимых развлечений придворных, которое я никогда не разделяла. Я не видела ничего прекрасного в том, чтобы гоняться за несчастным животным, а потом ради забавы лишать его жизни.

Мужчины, конечно, думали иначе.

А большинство женщин воспринимали охоту как лишний повод покрасоваться и продемонстрировать, насколько соблазнительно амазонка облегает фигуру.

По такому случаю мы с Лиорой надели удобные и элегантные костюмы для верховой езды. Я невольно заметила, что они нравятся мне куда больше бальных платьев. Строгий силуэт, закрытое декольте, внешняя скромность — и при этом гораздо больше простора для фантазии, чем в пышных открытых нарядах.

Судя по мужским взглядам, я была не одинока в этой оценке.

К тому же такая одежда была куда удобнее. Будь моя воля, я всегда носила бы только ее. Хотя местные модницы умудрились сделать вульгарными даже амазонки, затянувшись в корсеты так, будто собирались не скакать верхом, а падать в обморок красиво и торжественно.

Я представила, как они будут задыхаться во время езды, и усомнилась в их здравомыслии.

Сама я подвергать себя такому испытанию не собиралась. Мне нравилось быстро ездить верхом, и я решила не лишать себя этого удовольствия.

Лиора посоветовала мне держаться ближе к фрейлинам и не слишком увлекаться скоростью. В отличие от меня, она неуверенно чувствовала себя в седле. Конечно, как любую аристократку, ее когда-то учили верховой езде, но Лиора не находила в ней радости и явно не уделяла занятиям должного внимания.

Думаю, сегодня ей доставляло удовольствие только одно — созерцание Кайрана Тангрида.

Он отлично держался в седле и явно предвкушал хорошую охоту. Лицо его было живее, чем обычно, глаза блестели азартом. Он о чем-то говорил с Адрианом и егерем, обсуждая маршрут. Судя по выражению их лиц, оба мужчины уже мысленно мчались через лес за добычей.

Мужчины. Что с них взять…

Я скривила губы в снисходительной улыбке.

Заметив Варлена, немного опоздавшего к месту сбора, я ласково помахала ему рукой. Он тут же отозвался доброй улыбкой и направил коня в мою сторону.

В тот же миг я невольно взглянула на Адриана.

Он оторвался от разговора и теперь мрачно наблюдал за нами.

Я постаралась изобразить еще большую радость и посмотрела на Варлена почти с восхищением.

— Рада, что вы тоже присоединились к нам, — проворковала я, когда он поравнялся со мной.

— Я ни за что не упустил бы возможности провести время в вашей компании, — вежливо ответил Варлен, взял мою руку и поднес к губам. — Я только поздороваюсь с королем и буду полностью в вашем распоряжении.

— Буду ждать с нетерпением.

Я придала голосу бархатистую мягкость и почувствовала, как где-то в стороне напрягся Адриан.

Но в то же мгновение Варлен чуть подался вперед и шепнул мне на ухо:

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы желали моей компании на самом деле.

Я удивленно посмотрела на него.

На красивом лице принца играла странная улыбка. Не привычная хищная маска, не насмешка, не придворная учтивость. Что-то более личное. Почти настоящее.

Впервые я подумала, что его интерес ко мне и в самом деле может быть искренним.

— Есть ли у вас основания сомневаться в моих словах? — пробормотала я, скрывая смущение.

— Я не настолько наивен, моя очаровательная леди, — сказал он своим приятным мелодичным голосом.

Фиолетовые глаза сверкнули, еще больше напомнив драгоценные камни.

— Но вы должны знать: я рад, что наши пути пересеклись. Я никогда раньше не встречал женщину, которая меня заслуживает.

Я растерялась.

Не потому, что была тронута. Скорее потому, что в его словах прозвучала не нежность, а уверенность собственника. Будто он не восхищался мной, а заранее примерял на себя право обладать.

Варлен не стал дожидаться ответа. Подарил мне хищную улыбку и направил коня к Адриану.

Лиора подъехала ближе и тихо сказала:

— Он мне не нравится.

— Почему же? — улыбнулась я.

— Если то, что о нем говорят, правда, он ужасный человек, — нахмурилась она. — Мелисандра рассказала мне сегодня утром, что недавно случилось с горожанкой, которая связалась с ним.

Я покосилась на вышеупомянутую фрейлину, славившуюся чрезмерной болтливостью.

— На твоем месте я бы не стала полностью доверять словам Мелисандры.

— Она рассказала это неспроста, — возразила Лиора. — Скорее всего, хотела, чтобы я предупредила тебя. С этим человеком лучше не связываться.

— Я очень ценю ее заботу, но предпочитаю жить своим умом, — заметила я. — К тому же, в отличие от Мелисандры, мы с тобой знаем: Варлен имеет самые серьезные намерения относительно меня.

— Как ты думаешь, это помешает ему относиться к тебе так же, как к другим женщинам? — осторожно спросила Лиора.

— Думаешь, я позволю? — холодно усмехнулась я.

Подруга не отвела взгляда.

— И все же подумай. Девушку, которую утром вынесли из дома принца, трудно было назвать живой. Лекарь сказал, что бедняжку рвали когтями и зубами. Внутри все было настолько повреждено, что она, скорее всего, никогда не сможет родить ребенка. Если вообще выживет. Все выглядело так, будто принц взял ее в боевом перевоплощении.

При всем скепсисе я невольно вздрогнула.

Память услужливо вернула вчерашний ужас: деформированную челюсть Адриана, вертикальные зрачки, когти, огромную силу, против которой у меня не было бы ни единого шанса.

Мне повезло, что даже в том безумном состоянии он смог остановиться. Хотя потом все равно причинил боль.

Но Варлен, если слухи правдивы, не был под действием зелья оборотней. Не терял разум из-за чужого вмешательства. Значит, действовал в полном сознании.

В глубине души зародилось тревожное предчувствие.

Лиора права: принца Земли Заката следует остерегаться.

Более того, о его жестокости по отношению к женщинам я слышала и раньше, просто без таких подробностей. Тогда все ограничивалось общими фразами, темными намеками и предупреждениями не попадаться ему на глаза без крайней необходимости.

Возможно, люди додумывали, зная его репутацию.

Но что, если нет?

— Астерия, умоляю, подумай еще раз, нужно ли тебе вообще связываться с этим мужчиной, — взволнованно сказала Лиора.

— Мне не приходится выбирать между ним и Адрианом, — резко ответила я. — К тому же Варлен не посмеет так вести себя с законной женой, даже если слухи правдивы.

— Ты уверена?

— Слушай, — раздражение вспыхнуло слишком быстро, — Почему в последнее время ты все чаще пытаешься меня переубедить? Постоянно склоняешь к тому, чтобы я отказалась от наших планов и осталась с Адрианом?

— Может, потому что для тебя это лучший вариант? — неожиданно ответила Лиора.

Она сказала это тихо, но в голосе прозвучала такая решимость, что я ошеломленно посмотрела на нее.

Обычно мягкая, осторожная, привыкшая уступать, сейчас она держалась куда увереннее. И это сбило меня с толку сильнее любых возражений.

— В отличие от тебя, я могу смотреть на ситуацию со стороны, — продолжила Лиора. — Без примеси вражды и старой боли. Да, Адриан не идеален. Он совершил много страшного. Но я не думаю, что он безнадежен. И он любит тебя.

— Тут ты ошибаешься, — отрезала я. — Это слово никогда не звучало между нами. Скорее это страсть. Желание. Привязанность. Я даже готова поверить, что он уважает и ценит меня. Но о любви речи быть не может. Ты слишком наивна, если думаешь, что Адриан вообще способен на такое.

— А ты слишком упряма, чтобы признать, что можешь быть не права.

Такой отпор от Лиоры меня по-настоящему поразил.

Она никогда не говорила со мной подобным тоном.

— Интересно, знает ли лорд Тангрид об изменении твоих взглядов? — я прибегла к обычно безотказному способу поколебать ее уверенность. — И что бы он сказал?

Лиора побледнела, но не отступила.

— Может, я не такая умная и решительная, как ты, — тихо ответила она. — Но проницательности мне хватает. Кайран не так уж плохо относится к Адриану. Я вижу это по тому, как он иногда говорит о нем. Как смотрит. Как спорит с ним. Кайран уважает короля и даже испытывает к нему симпатию, пусть никогда не признается в этом ни тебе, ни мне.

Я резко вдохнула.

— И только клятва, данная твоему отцу, а потом и тебе, удерживает его от того, чтобы отправить наши планы к демонам, — продолжила Лиора. — Но, в отличие от тебя, я понимаю: эта победа не принесет счастья никому из нас. Кайран предаст того, кто сумел стать ему другом. А ты из-за собственного упрямства и нежелания признать правду потеряешь того, кого любишь.

— Ты ошибаешься!

Ярость обожгла меня изнутри.

Но под грустным понимающим взглядом подруги слова застряли в горле. Щеки предательски вспыхнули.

— Вместо мужчины, который готов для тебя на все, ты получишь хитрого и расчетливого негодяя, — безжалостно продолжила Лиора. — Настоящего тирана. Его жестокость ты почувствуешь если не на себе, то на своих подданных точно. В этом можно не сомневаться. Я понимаю, трудно простить все, что сделал Адриан. Но ты правда хочешь ему отомстить? Правда?

Ее слова резанули по сердцу.

Какое-то время я молчала, тупо глядя перед собой.

Правда ли хочу?

Еще недавно ответ был простым. Да, хочу.

Хочу увидеть, как он заплатит. Хочу вернуть Землю Льда. Хочу доказать, что я не сломленная девочка, которую можно спрятать в обители и вычеркнуть из жизни.

Но теперь эта уверенность треснула.

И сквозь трещину проступило то, чему я не хотела давать имени.

Тепло. Тяга.

Зов крови, от которого ледяная сущность внутри меня не рычала, не сопротивлялась, а тянулась туда, где стоял Адриан.

Я почти физически ощутила это: тонкую серебряную нить, натянутую между мной и королем Земли Огня. Она не исчезала, сколько бы я ни убеждала себя в обратном. И чем сильнее я пыталась разорвать ее, тем больнее она впивалась в сердце.

Я стиснула зубы.

Нет.

Нет.

Это не любовь. Не судьба. Не милость богов. Это слабость крови. И я не позволю ей решить за меня.

Мое лицо исказила горькая усмешка.

— Ты рассуждаешь как женщина, готовая ради любви простить своему мужчине все смертные грехи. И я даже не могу винить тебя за это. Тебя не воспитывали как будущего правителя. С детства тебя учили угождать, повиноваться, быть хорошей женой. Но я не имею права на такую слабость. В отличие от тебя, я не играю роль королевы.

Я выпрямилась.

— Я и есть королева. И я отвечаю за свой народ.

Лиора вздрогнула.

Я увидела боль в ее глазах и тут же поняла, что ударила слишком жестоко. Но отступать было поздно. Гордость не позволила извиниться.

Не глядя больше на подругу, я расправила плечи и направила коня к Варлену, который о чем-то разговаривал с Адрианом.

Я успокоила себя мыслью, что сказала все правильно.

Так и должна говорить королева.

Только на сердце почему-то стало тяжело. Взгляд сам собой обратился не к тому, кого я выбрала разумом, — Варлену, — а к тому, кого должна ненавидеть. К тому, кого должна уничтожить своими руками.

К Адриану. Моему заклятому врагу.

Человеку, который вызывал во мне такие сильные и противоречивые чувства, что с каждым днем мне все труднее было отличить долг от упрямства, ненависть — от боли, а зов истинной пары — от того, что люди называют любовью.

Глава 39

Я направила лошадь к королю, и Адриан тут же повернул голову в мою сторону.

Как и всю эту неделю, он пытался скрыть эмоции, держался ровно, почти холодно. Но взгляд выдавал его с головой. В нем были и надежда, и тоска, и сдерживаемая страсть, от которой у меня предательски сжалось сердце.

Я заставила лицо остаться невозмутимым.

Поравнялась с небольшой компанией, где были Адриан, Варлен, Кайран и Раяна, вежливо кивнула королю и тут же перевела все внимание на принца Земли Заката.

С мрачным удовольствием отметила, как застыл взгляд Адриана.

— Вы обещали скоро вернуться, но задержались, — сказала я, кокетливо поправляя выбившийся локон. — Так что ради вас я рискнула нарушить правила приличия и сама приехала за вами.

Лицо Адриана едва заметно перекосило.

Было ясно, каких усилий ему стоит сдержаться.

Я, словно ничего не замечая, продолжала смотреть на Варлена так, будто в этом лесу для меня существовал только он. Принц с удовольствием подыграл и подарил мне очаровательную улыбку.

— С моей стороны было преступлением заставить вас ждать, леди Велея. Но Адриан увлек меня рассказом о хищнике, на которого нам сегодня предстоит охотиться.

— И что это за хищник? — Я сделала испуганное лицо и захлопала ресницами. — Он очень страшный?

Вместо Варлена ответил Адриан. Мрачно, сухо, почти сквозь зубы:

— Недавно специально для охоты сюда привезли фейрианского волка.

От этих слов я вздрогнула.

Фейрианский лес считался запретной территорией. Он принадлежал народу фейри — странному, закрытому и опасному. Они всегда держались отдельно от других рас. Мало кто мог похвастаться тем, что видел их и остался жив.

Редкие смельчаки, рискнувшие забрести в их владения, на своей шкуре узнавали: с фейри лучше не связываться. Большинство вообще не возвращалось. А те, кому все-таки удавалось выбраться, рассказывали страшные истории и выглядели так, будто смерть шла за ними по пятам.

Причем жуткие твари, обитавшие в фейрианском лесу, пугали их меньше, чем воины этого народа — невероятно быстрые, ловкие и смертоносные.

— И что это за волк? — нервно спросила я.

Раяна удостоила меня презрительной усмешки.

— Скажем так, с обычным волком у него очень отдаленное сходство, — ответил Адриан. — Примерно как у домашней кошки со львом. Фейрианский волк — огромное существо размером с быка. С пастью, способной за миг перекусить горло противнику. Он умен, хитер и обладает опасной способностью создавать призрачного двойника, чтобы сбить охотников со следа. Пока охотник уверен, что преследует настоящего зверя, настоящий зверь может преследовать его самого.

— Какой ужас, — вырвалось у меня.

— Не волнуйтесь, леди Велея, — вмешался Варлен. — Король сказал, что зверя накачали успокоительным. Вряд ли он сможет действовать в полную силу, а уж тем более создать полноценного двойника. К тому же нас много. Зверь умен и скорее попытается уйти, чем бросится на целую кавалькаду.

— И все же я советую вам держаться ближе к мужчинам, — сказал Адриан. — Никогда не знаешь, чего ждать от загнанного в угол хищника.

— Именно так я и поступлю.

Я мило улыбнулась и слегка коснулась руки Варлена.

— Останусь рядом с принцем. В его компании мне не страшен даже фейрианский волк.

Варлен подарил мне ослепительную улыбку.

Адриан свистяще выдохнул.

Я с трудом удержалась от смеха. Сегодня мне доставляло особое, почти злое удовольствие испытывать его выдержку.

Протрубил рог, объявляя начало охоты.

Собаки, спущенные по следу зверя, рванули вперед. Все тут же пришло в движение. Адриан и Раяна почти сразу устремились во главе кавалькады. Меня кольнула ревность, но я ничем себя не выдала.

Пусть скачет рядом с этой волчицей. Пусть хоть весь день с ней охотится. Мне все равно. По крайней мере, я очень старалась убедить себя в этом.

Мы с Варленом ехали в куда более умеренном темпе, чем те, кто рвался вперед. Некоторое время я молчала, но разговор с Лиорой не давал покоя. Ее тревога, ее слова о жестокости принца слишком крепко засели в голове.

Наконец я решилась:

— Варлен, я слышала о вас кое-что.

— Мой скромный образ и здесь успел обрасти слухами? — он насмешливо взглянул на меня. — И что же обо мне говорят?

— Что вы едва не растерзали одну горожанку. Это правда?

Он слегка приподнял брови.

— Вы не любите ходить вокруг да около.

— Мне бы не хотелось строить наши отношения на лжи.

Я взглянула на него с вызовом.

— Справедливо.

Принц кивнул и посмотрел на меня внимательнее. Почти с любопытством.

— Так это правда? — спросила я. — То, что говорят о вашей жестокости к женщинам?

— У каждого есть маленькие слабости, — спокойно ответил он.

Я похолодела.

— Но вы должны понять, моя драгоценная леди, — продолжил Варлен мягче, — я различаю такие вещи.

— Что вы имеете в виду?

— Есть те, кого выбрали сами боги. И есть все остальные. Низшие. Те, кого я никогда не стану считать равными себе. Мы с вами, моя дорогая, относимся к первой категории. Я слишком уважаю вас, чтобы делать с вами то же, что с ними. Их назначение проще: служить нам или развлекать нас.

Меня покоробило.

Слова о том, что меня не постигнет участь тех несчастных женщин, не принесли облегчения. Напротив, тревога стала только сильнее.

Лиора была права.

Если благодаря мне на трон Земли Льда взойдет Варлен, я сама приведу к власти настоящего тирана. Холодного, расчетливого, уверенного, что одни люди рождены властвовать, а другие — быть игрушками у сильных.

Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что Варлен улыбнулся уже иначе — мягче, почти примирительно.

— Если вы не согласны с моими взглядами, ради вас я готов не распространяться о них. Я был честен, как вы и просили.

Я слабо улыбнулась.

Не знала, верить ли этой уступчивости.

И все же он мог солгать. Мог сказать, что слухи — выдумка. Что все было не так. Что его оклеветали враги.

Но Варлен предпочел правду.

Пугающую, отвратительную — но правду.

— Да, я это не одобряю, — твердо сказала я.

— Я понял, моя милая. А теперь поторопимся. Похоже, зверь где-то рядом. Собаки нервничают. Прошу вас держаться рядом со мной.

Не дожидаясь ответа, Варлен пришпорил коня и поскакал за Адрианом и Раяной, успевшими уйти далеко вперед.

Судя по его настрою, он намеревался утереть Адриану нос и добыть фейрианского волка лично.

Быстрая скачка на время отогнала мрачные мысли. Ветер ударил в лицо, ветви мелькали по сторонам, земля под копытами стала живой и упругой. Я невольно отдалась движению, и вскоре мы догнали передовой отряд охотников.

Раяна заметно нервничала от нетерпения. В ее глазах горела жажда крови, от которой мне стало неприятно. Фрейлины рассказывали, что она не раз лично расправлялась с животными на охоте, опережая даже Адриана. Наверное, потому что сама была не менее безжалостным зверем, чем тот, за кем мы сегодня гнались.

Собаки вдруг заволновались и закружили на месте, не в силах определить верное направление.

Я услышала, как Адриан грубо выругался.

— Похоже, волк все же смог создать двойника, — мрачно сказал он. — Следы разделились.

— Думаю, он пошел туда. — Раяна махнула рукой вправо. — Я нутром чую.

— Может, разделимся? — предложил Кайран.

— Отлично! Тогда я еду вправо, — воскликнула Раяна, едва не подпрыгивая в седле. — Адриан, ты со мной?

— Мое чутье, в отличие от твоего, зовет в другую сторону, — усмехнулся король и повернул лошадь влево.

Охотники начали разъезжаться.

Мы с Варленом последовали за Адрианом. Кайран же направил коня вслед за теми, кто ушел направо.

Варлен и Адриан рванули почти одновременно, бросая друг на друга весьма враждебные взгляды.

Я только закатила глаза.

Мальчишки…

Мне уже надоела эта травля бедного зверя, вся вина которого заключалась лишь в том, что придворные бездельники решили повеселиться за его счет.

Через некоторое время мне пришлось отстать. Я не стала привлекать к себе внимания и незаметно свернула с тропы, углубившись в чащу. Отъехав достаточно далеко, чтобы меня никто не видел, я спешилась и отошла за деревья.

Я старалась не задерживаться.

В лесу было слишком тихо.

Вернувшись к лошади, я уже протянула руку к поводьям, когда животное вдруг напряглось. Уши дернулись, ноздри расширились, копыто нервно ударило по земле.

Тревога лошади мгновенно передалась мне.

Я вскочила в седло и поспешно направила ее туда, где, как мне казалось, должны были быть охотники.

Но не успела нагнать остальных, как услышала резкий свист.

Что-то пронеслось в опасной близости от моего уха.

Я не сразу поняла, что произошло. Только когда стрела вонзилась в дерево, мимо которого я только что проскочила, осознала: меня чуть не застрелили. Еще на палец точнее — и я бы уже лежала на земле с пробитой головой.

Пришпорив лошадь, я с ужасом оглянулась.

Недалеко, за деревьями, мелькнула темная фигура. В следующее мгновение вторая стрела полетела в мою сторону.

Я инстинктивно пригнулась.

Стрела просвистела над головой и ударилась в землю под копытами лошади. Та испуганно заржала и понеслась еще быстрее.

Проклятие.

Кто это?

Похоже, сегодня на охоте жертвой должен был стать не только фейрианский волк.

Мне слишком поздно пришло в голову, что надо кричать. Вдруг спутники услышат и успеют прийти на помощь?

Я закричала так громко, что в ушах зазвенело. Потом бросила через плечо отчаянный взгляд. Крик не спугнул преследователя. Напротив, он перестал прятаться и теперь мчался за мной открыто. Лицо скрывала кожаная маска. По одежде он походил на наемника или разбойника.

Но откуда в королевском лесу разбойники?

Эту территорию регулярно патрулировали егеря. Бродить здесь без разрешения было запрещено под страхом смерти.

Стрелок гнал меня все дальше в сторону, противоположную той, откуда я приехала. Я уже не понимала, куда несусь. Паника накатывала волнами, мешала думать.

Вдруг слева затрещали кусты.

Я повернула голову — и волосы зашевелились на затылке.

Навстречу мне выскочило огромное черное животное. Пасть у него была такой, что могла одним движением откусить человеку голову. Желтые глаза горели злым, разумным огнем.

Фейрианский волк.

Каким-то образом я оказалась именно там, где он затаился, обманув охотников.

Лошадь шарахнулась в сторону. Я не удержалась и полетела вниз. Удар выбил дыхание. На миг перед глазами вспыхнули белые пятна. Когда я подняла голову, преследователь уже остановил коня.

По злой иронии судьбы именно он сейчас мог бы спасти меня от зверя. Но губы мужчины, видневшиеся из-под маски, растянулись в улыбке. Он резко развернул лошадь и поскакал прочь, не сомневаясь, что живой я отсюда не выберусь.

Я поднялась на ноги, отчаянно соображая, как спастись.

Закричала снова. Волк не отступил. Он припал к земле, готовясь к прыжку.

Бежать было некуда. Не успею сделать и двух шагов, как он разорвет меня на куски.

И вдруг зверь насторожился.

Замер. Повел ушами, словно прислушиваясь.

Я не стала думать. Бросилась к ближайшему дереву и вцепилась в кору. Ладони ободрались почти сразу, платье зацепилось за ветви и треснуло, но я лезла вверх, не чувствуя боли.

Не знаю, стал бы волк преследовать меня при других обстоятельствах. Но новый треск кустов отвлек его полностью.

Я успела забраться на высоту, недоступную зверю, и только тогда поняла, что вся дрожу.

А если он умеет лазить по деревьям?

Я не успела додумать эту страшную мысль.

На поляну верхом на лошади вылетел Адриан.

У меня перехватило дыхание.

Как он оказался здесь именно в тот миг, когда я отчаянно нуждалась в помощи, оставалось загадкой. Но важнее было другое: он был один. Других охотников рядом не было.

Адриан быстро нашел меня взглядом.

Убедился, что я жива.

И только потом сосредоточился на звере.

Волк не спешил нападать. Обнюхивал воздух, оценивал противника. Но все его поведение говорило: одна ошибка — и Адриан погибнет.

Король медленно снял с плеча лук, не отрывая тяжелого взгляда от зверя.

Волк отреагировал мгновенно. Бросился на всадника.

Лошадь взвилась, забила копытами, только мешая Адриану. Он одним движением выпрыгнул из седла. Испуганное животное тут же понеслось прочь.

Адриан успел выхватить длинный кинжал за мгновение до того, как волк налетел на него.

Каким-то чудом король ухватил страшную пасть и отвел ее в сторону, не давая вцепиться в горло.

Я уже не думала о том, что сама желала смерти этому человеку.

Не думала, что вот он — шанс избавиться от врага, не марая рук.

Страх за Адриана захлестнул меня так сильно, что стало трудно дышать.

Я могла бы закричать, попытаться привлечь внимание других охотников, но боялась: мой крик отвлечет его и только погубит.

Адриан перешел в частичное перевоплощение и зарычал в ответ на хищника.

Но даже так силы были неравны. Фейрианский волк был огромен, быстр и чудовищно силен.

Я вздрагивала каждый раз, когда когтистая лапа оставляла кровавые полосы на теле Адриана. Но он не оставался в долгу: вырывал из зверя клоки шерсти и мяса, бил, резал, снова бросался вперед.

Они катались по земле, сцепившись в единый клубок, и я уже не всегда понимала, кто наносит удары.

В какой-то момент внутри меня что-то оборвалось.

Ледяная сущность, которую я так старательно пыталась заставить ненавидеть Адриана, взвыла от ужаса. Не от страха за себя — за него. Серебряная нить, которую я чувствовала всю эту неделю как тонкое мучительное напоминание о связи, вдруг натянулась так резко, что боль прошла через грудь.

Он не должен умереть.

Не так.

Не здесь.

Не сейчас.

Бешеный вой зазвенел в ушах, заставив кровь заледенеть.

Оба соперника замерли, сцепившись в смертельных объятиях.

Наступила тишина.

Страшная. Тяжелая. Куда страшнее звуков борьбы.

Кто победил?

Мое сердце будто остановилось, когда черная туша зверя, лежавшая сверху, зашевелилась.

Но потом из-под нее выбрался Адриан. Весь в крови. Израненный, но живой.

Я судорожно выдохнула и тут же начала спускаться с дерева. Ободранные ладони скользили по коре, платье цеплялось за ветви, но я не обращала внимания.

Мне нужно было убедиться, что с ним все хорошо.

Что раны не такие страшные, как кажутся.

Что он живой.

Неподалеку раздался звук приближающихся копыт. Через минуту из-за деревьев выехали Варлен, Раяна и Кайран. Я замерла, не дойдя до Адриана нескольких шагов. Он смотрел на меня, и в его взгляде, только что полном такого глубокого, нескрываемого чувства, вдруг мелькнуло разочарование.

Будто он увидел, что я остановилась.

Будто понял: даже сейчас гордость оказалась сильнее порыва.

Адриан покачал головой и отвернулся.

Его тело постепенно возвращалось к обычному облику. Теперь стало видно, насколько глубокие раны нанес ему зверь.

Некоторое время охотники ошеломленно смотрели то на нас, то на поверженного волка.

Раяна пришла в себя первой.

Спрыгнула с лошади и бросилась к Адриану.

— Адриан! Как ты?

С болезненным, горьким чувством я наблюдала, как она делает то, на что я не решилась. Как ощупывает его плечи, осматривает раны, окружает заботой мужчину, которого считает своим.

— Все нормально, — Адриан отстранился от нее. — Через пару дней следов не останется. Регенерация исправит.

Он с кривой улыбкой покосился на тушу фейрианского волка.

— Думаю, охоту можно считать удачной. Его шкура украсит стену в моей гостиной.

Пока я пыталась прийти в себя, с досадой наблюдая за королем и Раяной, Кайран и Варлен поравнялись со мной.

Из их рассказа я поняла: охотники, повернувшие налево, вскоре обнаружили, что волк только сбивал их со следа. Они колебались, куда ехать дальше. Потом услышали мой крик.

Адриан сорвался первым.

Бросился на помощь, опередив всех.

А когда мой крик смолк, он все равно каким-то невозможным чутьем понял, куда двигаться. Только поэтому я была жива. Он успел.

Пока Кайран и Варлен убеждались, что, кроме ссадин и царапин, у меня нет серьезных травм, Адриан и Раяна подошли к нам.

— Теперь объясните, как вы оказались здесь совсем одна, леди Велея, — голос короля звучал напряженно от гнева. — Вас разве не просили держаться ближе к мужчинам?

— Я немного отстала, — покраснев от стыда, сказала я.

Назвать настоящую причину было невозможно.

— А потом кто-то начал преследовать меня, и я сбилась с пути.

— Что? — Адриан резко выпрямился. — Кто тебя преследовал?

Глаза его загорелись недобрым блеском.

Человеку в кожаной маске это не сулило ничего хорошего.

— Я не поняла, кто это был. Его лицо скрывала маска.

Варлен в этот момент подошел к дереву и вытащил стрелу, торчавшую из ствола. Внимательно осмотрел ее и нахмурился.

— Такое оперение обычно используют повстанцы Земли Льда. Но на древке высечен знак династии Голденфлейм.

Он посмотрел на меня с заметным удивлением.

Я мысленно выругалась. Почему повстанцам понадобилось покушаться на мою жизнь?

Мои размышления прервал голос Раяны:

— А это что?

Она подняла с земли какой-то сверток.

Адриан оказался рядом почти мгновенно и выхватил предмет у нее из рук. Это оказалась записка, завернутая в платок с небольшим грузилом.

— Что там? — спросил Кайран.

Король посмотрел на меня тяжелым взглядом и не ответил.

Просто передал записку Тангриду.

Кайран быстро пробежал ее глазами и сжал челюсти.

— Может, вы уже скажете, что там написано? — не выдержала я. — Если это касается меня, я имею право знать.

Раяна, бесстыдно заглянувшая через плечо Адриана, с заметным удовольствием озвучила:

— Смерть подстилке Огненного дракона. Смерть предательнице своего народа.

У меня вся кровь отлила от лица.

Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Мой взгляд метнулся к Кайрану. Что происходит?

— Мы во всем разберемся, — ответил он на мой невысказанный вопрос. — А теперь нам лучше вернуться во дворец.

Глава 40

Адриан выглядел откровенно плохо.

Бледный, с синяками под глазами, он явно держался в седле уже не так уверенно, как обычно. И все же король никому не позволил помочь. Ограничился наспех наложенной перевязкой, а на встревоженные вопросы о самочувствии только раздраженно отмахивался.

С каждой минутой я все острее ощущала себя неблагодарной тварью.

Сегодня он рисковал жизнью ради меня, а я даже не поблагодарила. Держалась так, будто ничего особенного не случилось. Будто меня каждый день вытаскивают из пасти чудовища.

Едва справляясь с поводьями, я ехала вместе с остальными и снова и снова прокручивала в голове каждую деталь. Что было бы, если бы Адриан не появился вовремя? Он ведь мог дождаться подмоги. Мог не бросаться на фейрианского волка один. Мог решить, что я сама виновата, раз отстала от охотников.

Но он не ждал. Он просто пришел. Иначе меня бы разорвали.

Человек, над которым я последние дни издевалась с почти мстительным наслаждением, которого собиралась убить, сегодня без колебаний бросился на зверя, превосходившего его силой.

А теперь Адриану было очень плохо.

Один раз он даже качнулся в седле, но тут же выпрямился, сжав поводья так, что побелели костяшки пальцев. Конечно, он скорее умрет, чем покажет слабость на публике. И только со мной иногда позволял себе быть другим.

Я знала: мою помощь он бы, возможно, принял.

Но я вела себя как бессердечное, неблагодарное существо и просто смотрела со стороны, как он мучается.

Лиора попыталась предложить ему помощь. Было видно, что она искренне встревожена: на ее милом лице читалось неподдельное сочувствие. Но Адриан холодно велел ей вернуться к фрейлинам.

Я чувствовала на себе взгляд подруги и понимала, чего она ждет: чтобы я тоже подъехала к королю, уговорила его остановиться, дождаться лекаря и кареты из дворца.

Но я упорно делала вид, что происходящее меня не касается, хотя внутри все выло от боли.

Когда Адриан снова покачнулся и начал заваливаться на бок, Кайран, ехавший рядом, едва успел подхватить его и удержать в седле.

В этот миг сердце кольнуло так сильно, что я с трудом сдержала сдавленный крик.

И меня словно прорвало.

Все сомнения, обиды, гордость, страхи — все на мгновение исчезло. Я пришпорила лошадь и бросилась вперед, не обращая внимания на остальных.

Сейчас я видела только Адриана.

Человека, который нуждался в моей помощи так же, как недавно я нуждалась в его.

Казалось, он почувствовал мое приближение еще до того, как я поравнялась с ним. Его спина напряглась, пальцы еще крепче сжали поводья.

— С вами все в порядке, ваше величество? — осторожно спросила я, заглядывая ему в лицо.

Адриан мрачно посмотрел на меня, сжав челюсти.

— Вам не о чем беспокоиться, леди Велея, — процедил он сквозь зубы.

— А я думаю, есть о чем.

Его упрямство злило меня, но говорить я старалась мягко.

— Пожалуйста, давайте остановимся и подождем лекаря.

Мой взгляд упал на поспешно перевязанные раны. Сквозь ткань снова проступала кровь.

— Думаете, я не вынесу пары царапин? — криво усмехнулся Адриан. — Не беспокойтесь за меня, леди. Разве ваше место не рядом с королевой?

При других обстоятельствах я бы обиделась и послала его к демонам, оставив этого упрямца разбираться с последствиями собственной гордости самостоятельно.

Но перед глазами снова и снова вставала жуткая картина: когти и зубы монстра, рвущие его тело. Из-за меня.

— Я думаю, ваша чрезмерная гордость пострадает куда сильнее, если вы позорно свалитесь с лошади по дороге во дворец, — намеренно насмешливо сказала я.

Адриан бросил на меня злой взгляд.

Но я не отступила.

Вскинула подбородок и достаточно громко, чтобы все услышали, объявила:

— Ее величество, лорд Тангрид и несколько человек охраны останутся здесь. Остальные могут возвращаться во дворец. Пусть кто-нибудь найдет лекаря и пришлет за нами карету.

Затем я мрачно посмотрела на Адриана. Он в негодовании уставился на меня, явно не ожидая такого поворота.

— Я понимаю, что вы достаточно сильны, чтобы проехать остаток пути самостоятельно. Но ваша жена места себе не находит от беспокойства. Я действую по ее просьбе. Будьте снисходительны к слабой женщине и исполните ее желание.

На лице Кайрана мелькнула едва заметная одобрительная улыбка.

Теперь у короля был достойный выход.

Адриан некоторое время сверлил меня тяжелым взглядом, затем неохотно кивнул и махнул рукой остальным.

— Хорошо. Пусть будет так. Но только из уважения к моей жене.

Скрывая улыбку, я кивнула с самым почтительным видом.

— Благодарю вас, ваше величество. Ее величество оценит вашу заботу.

— Я тоже остаюсь, — резко заявила Раяна, мрачно наблюдавшая за нами.

— Нет, — рявкнул Адриан и тут же отвернулся от нее.

Похоже, его совершенно не тронуло, как лицо бывшей любовницы исказилось от обиды и гнева.

Раяне ничего не оставалось, кроме как уехать.

Адриан согласился остановиться только после того, как вдали исчез последний из тех, перед кем он ни за что не позволил бы себе показаться слабым.

Вспомнив, как король едва не отправил к демонам Варлена, когда тот предложил свои услуги, я обрадовалась, что принц Земли Заката тоже отправился во дворец. При нем Адриан наверняка продолжал бы изображать непобедимого воина, даже если бы истекал кровью.

С помощью Кайрана король спрыгнул с седла и тут же едва не упал.

Тангрид усадил его на свой плащ у ближайшего дерева и тревожно нахмурился.

— Похоже, у вас начинается лихорадка, ваше величество. Видимо, это существо занесло в раны какую-то заразу. Она мешает регенерации.

Мы с Лиорой суетились вокруг короля, чье дыхание становилось все тяжелее и прерывистее. Мужчины напряженно смотрели на Адриана.

Увидев, как он изо всех сил сжимает челюсти, я вдруг ясно поняла: ему больно.

По-настоящему больно. Страх за него захлестнул меня почти с головой. Я достала платок, смочила водой из фляги и приложила к его лбу. Адриан приоткрыл веки и посмотрел на меня мутным, но все еще упрямым взглядом.

— Мне не нужна твоя жалость, — хрипло сказал он и попытался оттолкнуть мою руку.

— Ваше величество, — обратилась я к Лиоре, полностью игнорируя слова Адриана, — у вас не найдется чего-нибудь еще для перевязки? Эти тряпки уже насквозь пропитались кровью.

Лиора поспешно поднялась и направилась к Кайрану, прекрасно понимая, что я хочу остаться с Адрианом хотя бы на несколько минут без лишних глаз.

Только после ее ухода я раздраженно выдохнула:

— Ну не будь таким упрямцем.

Я даже не заметила, как перешла на «ты». Видимо, страх за его жизнь окончательно лишил меня способности соблюдать приличия.

— Нет ничего зазорного в том, чтобы принять помощь. Когда тебе станет лучше, сможешь наказать меня за дерзость, если захочешь. А сейчас лучше помолчи и позволь мне хоть что-то сделать.

Адриан некоторое время переваривал мои слова.

Потом его губы тронула слабая улыбка.

— Тебя обязательно нужно будет наказать.

— Не трать силы на разговоры, — фыркнула я.

Но тут же не выдержала и спросила:

— Очень больно?

— Нет, — легко солгал Адриан и тут же поморщился.

Я только вздохнула и, повинуясь непроизвольному порыву, провела рукой по его спутанным черным волосам.

Король замер. Посмотрел на меня странным взглядом. Тяжелым, почти болезненным. Потом горько сказал:

— По крайней мере, во всей этой ситуации есть один плюс.

— Какой же?

— Ты больше не боишься ко мне прикасаться.

Моя рука замерла.

Кровь невольно прилила к щекам.

Он был прав.

Ледяная стена, которой я отгородилась от него после той страшной ночи, окончательно треснула. Может, даже растаяла. Только это совсем не радовало. Гнев и обида помогали держать его на расстоянии. А теперь их почти не осталось.

Нет, воспоминания никуда не делись.

Они все еще жили во мне. Болели. Напоминали, чего я не должна прощать. Но я правда больше не боялась Адриана так, как раньше. Его поступок сегодня сказал о его чувствах больше любых слов. И именно это пугало сильнее всего.

Чтобы скрыть смущение, я попыталась сменить тему. Но тут заметила, что глаза короля закрылись.

Он потерял сознание. Лихорадка все сильнее сотрясала его тело. Вокруг ран от когтей и зубов расплывалась нехорошая синева. Она напомнила мне следы, которые когда-то остались на теле отца после дуэли с правителем Земли Огня.

Но от драконьего яда существовало противоядие. А вот существовало ли оно от яда фейрианского волка — неизвестно. Недаром наши предки держались как можно дальше от Фейрианского леса.

— Как он? — услышала я голос Лиоры рядом.

Я повернула голову.

Лиора и Кайран подошли ближе и теперь напряженно наблюдали за нами.

Я поспешно отдернула руку от волос Адриана, словно меня поймали на чем-то непристойном. Снова смочила платок водой, приложила его ко лбу короля и мрачно ответила:

— Плохо. Не думаю, что лекарь сможет чем-то помочь.

— Может, это и к лучшему, — глухо сказал Кайран. — В конце концов, именно этого мы хотели. Чтобы он умер.

Мне вдруг стало трудно дышать.

Я попыталась вдохнуть, но горло словно сжала чья-то цепкая рука.

Я не смогу. Не смогу позволить ему умереть вот так. Не от возмездия. Не от моего решения. Не от справедливого удара за все, что он сделал, а от ран, полученных, когда он защищал меня.

Ум был согласен с Кайраном.

Но сердце — сердце яростно сопротивлялось.

И где-то глубже, там, где жила моя ледяная драконица, натянулась знакомая серебряная нить. Она дернулась от боли, будто рана Адриана прошла сквозь нее и отозвалась во мне.

Он не должен умереть.

Не сейчас.

Я отбросила платок, решительно взяла Адриана за руки и крепко сжала их.

— Что вы делаете? — удивленно спросил Кайран.

— Не мешайте мне, — сухо бросила я.

И, отгородившись от всего, сосредоточилась, пробуждая дар.

Мир вокруг изменился.

Лица, деревья, лошади, встревоженные голоса — все отступило.

Вокруг Адриана вспыхнул огненно-золотой кокон. Как и прежде, он надежно прикрывал короля от любого влияния. Плотный, горячий, почти живой.

Но теперь от того, смогу ли я пробиться сквозь него, зависела его жизнь.

— Пожалуйста, Адриан, — прошептала я, сжимая его руки. — Поверь мне. Позволь помочь. Откройся…

Лицо короля, погруженного в забытье, исказила болезненная гримаса.

Реакция на мое вторжение.

Сердце сжалось. А вдруг вместо помощи я причиняю ему новые страдания? Отступить означало обречь его на смерть.

— Адриан, пожалуйста, откройся мне, — повторяла я, словно заклинание. — Я не враг тебе. Сейчас — не враг. Слышишь?

Я снова и снова тянулась к его защите, пытаясь не сломать ее, а коснуться. Не ворваться силой, а попросить впустить.

В какой-то момент от моих рук к его телу прошел сильный, почти болезненный заряд. Я ахнула. Удивительное чувство.

На миг мне показалось, что мы с Адрианом больше не два отдельных существа. Что между нами нет ни крови, ни обид, ни боли, ни лжи. Только один общий поток, в котором золото и серебро тянутся друг к другу, как будто всегда были частью одного целого.

Огненно-золотой кокон вокруг него дрогнул.

Потускнел. Постепенно стал прозрачным, как туманная дымка. Я увидела цвета, скрытые за ним. Так много черного и фиолетового я еще никогда не видела.

Черные пятна росли, расползались от ран по телу, будто яд пытался добраться до самого сердца. Фиолетовые всполохи боли дергались вокруг них рваными молниями.

Меня на миг охватил страх. А если я не справлюсь? А если мой дар слабее той отравы, которую нес в себе фейрианский зверь?

Я отогнала тревожные мысли. И начала направлять в черноту белое сияние — цвет здоровья, покоя, чистой силы.

Это было куда сложнее, чем с той нищенкой.

Тело дракона сопротивлялось чужому воздействию даже тогда, когда сам Адриан, кажется, открылся мне. Его кровь была сильной, горячей, упрямой. Она не хотела подчиняться, даже спасению.

Может, он сделал это только потому, что был без сознания? Инстинктивно?

При других обстоятельствах я бы никогда не рискнула раскрыть перед ним свой дар. Адриан сразу понял бы, что я не та, за кого себя выдаю.

Несколько мучительно долгих минут казалось, что все напрасно.

Но вдруг чернота дрогнула.

Словно отступила. Я удвоила усилия, вливая в нее все больше белого света. Где-то далеко, будто из-за стены, донесся ошеломленный голос Кайрана:

— Раны… Они меняют цвет. Как она это делает?

— Это особый дар, — тихо ответила Лиора.

— Невероятно, — в голосе Тангрида звучало неподдельное восхищение.

Я отгородилась от них.

Сейчас существовал только Адриан.

Его руки в моих ладонях. Его прерывистое дыхание. Его кровь, в которой я искала яд. Мне нужно было убрать отраву из ран, чтобы регенерация наконец заработала сама. Большего делать не стоило. Если я исцелю его слишком быстро, это вызовет подозрения.

От напряжения по вискам потек пот. Но я не решалась даже смахнуть его: боялась, что стоит отвлечься — и я уже не сумею вернуться в это состояние.

Черный сгусток за черным растворялись с тихим, почти слышимым шипением.

Наконец исчез последний.

Я позволила себе расслабиться.

Тут же вокруг Адриана снова вспыхнул огненно-золотой кокон, на миг ослепительно яркий, а потом погас.

Мир словно померк. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы обычное зрение вернулось. Пальцы, которыми я крепко сжимала руки Адриана, онемели. Я наконец выдохнула и почувствовала, как холод его кожи сменяется теплом.

Очищенный от яда организм начал исцеляться сам.

Я повернулась к друзьям и поймала на себе восхищенный взгляд Кайрана.

— Никогда раньше не слышал о таком даре, — тихо сказал он. — Думаю, наш народ, узнав об этом, воспримет это как очередное доказательство, что правда на нашей стороне. Ваши способности — благословение богов.

Я лишь пожала плечами.

— Вы даже не упрекнете меня за то, что я его спасла? — криво улыбнулась я.

— Я не имею права судить вас, моя королева, — пробормотал Кайран и отвел взгляд.

И я вдруг поняла: Лиора была права.

Лорд Тангрид больше не желал смерти Адриану. Не так, как прежде.

Это открытие только усилило мои собственные мучения.

Король так и не пришел в себя, пока его везли во дворец. Видимо, внутренний дракон знал, что во сне исцеление идет быстрее.

Я невольно обрадовалась, что Адриан не увидит моего состояния. После исцеления я была слишком истощена — и морально, и физически.

Едва переступив порог своих комнат, я приняла ванну, переоделась в простое платье и рухнула на кровать.

Меня почти сразу вырубило.

Наверное, глубокий целительный сон был мне так же необходим, как раненому королю.

Проснулась я поздно ночью, когда горничная заглянула в комнату проверить, не нужно ли мне чего-нибудь. Я открыла глаза от света ее свечи.

И первым вопросом, сорвавшимся с губ, стало:

— Как чувствует себя король?

Служанка смущенно отвела глаза.

— Его величество все еще спит. Но лекарь сказал, что состояние значительно улучшилось. Раны почти затянулись.

— Спасибо.

Я выдохнула с таким облегчением, что сама испугалась.

Потом попросила подать ужин. Желудок, о котором я весь день почти не вспоминала, теперь настойчиво требовал пищи.

Только утолив голод и немного восстановив силы, я поняла, что уже не усну.

Можно было попробовать почитать.

После десятой попытки вникнуть в смысл одних и тех же строк я с раздражением отшвырнула книгу.

Все мысли, как назло, возвращались к Адриану.

Желание быть рядом с ним, которое я всю неделю старательно подавляла, наконец прорвалось наружу. И ледяных доспехов, помогавших справляться с этим нелогичным чувством, больше не было.

Неужели я настолько привыкла к нему, что уже не могу без него?

Неужели все эти дни я мучила не только Адриана, но и себя, отказывая нам обоим даже в возможности просто быть рядом?

Меня охватила странная тоска. Смутная, мучительная потребность. И дело было даже не в близости, хотя Адриан слишком быстро приучил мое тело к удовольствиям. Я хотела другого.

Почувствовать его тепло рядом. Вдохнуть знакомый запах. Убедиться, что он жив. Что он здесь, и тонкая нить между нами не оборвалась.

О, Ледяной дракон, что со мной происходит?

Я не хочу этого. Не хочу.

Ненавидя себя за слабость, я все же направилась к тайному ходу.

Я убедила себя, что просто посмотрю, как чувствует себя король, и сразу уйду. Адриан даже не узнает, что я приходила.

Горничная ведь сказала, что он еще спит.

Глава 41

Дверь в стене бесшумно открылась, впуская меня в покои короля.

Я шагнула внутрь и тут же замерла.

Из спальни донесся приглушенный рык, низкий и предупреждающий. Через мгновение на пороге показался огромный черный пес.

Клык.

У меня пересохло во рту. Я вдруг очень ясно представила, что случилось бы, если бы собака решила, будто я угрожаю хозяину. После всего пережитого погибнуть от клыков королевского пса было бы поистине нелепым финалом.

Но Клык, узнав меня, перестал рычать. Хвост его дернулся, потом радостно завилял. Пес подошел ближе, ткнулся мокрым носом в мою ладонь и довольно фыркнул.

Я выдохнула с таким облегчением, будто только что избежала смертельной опасности.

И этот непроизвольный страх мгновенно отрезвил.

Что я здесь делаю? Зачем пришла?

Я же собиралась только убедиться, что с Адрианом все в порядке. Издалека. Незаметно. Не будить его, не говорить, не приближаться.

Глупая ложь. Я хотела увидеть его. И именно поэтому мне нужно было немедленно уйти.

Я уже повернулась к тайному ходу, когда из спальни раздался хриплый, но твердый голос:

— Кто там?

Проклятье.

Он проснулся в самый неподходящий момент.

Может, если я сейчас быстро уйду, он решит, что ему показалось?

— Велея, это ты?

Следующая фраза лишила меня последней надежды.

Я мысленно выругалась и, поняв, что бегство будет выглядеть совсем уж жалко, подошла к двери спальни. Остановилась на пороге.

— И как ты понял, что это я? — спросила я, стараясь звучать спокойно.

Клык шел следом, все еще виляя хвостом и время от времени тыкаясь носом мне в руку.

Адриан был все еще бледен, но выглядел гораздо лучше, чем днем. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью, и смотрел на меня слегка насмешливо. Волосы растрепались, рубашка была расстегнута на груди, повязки темнели на боку и плече, но в глазах уже снова появился знакомый живой огонь.

— Во-первых, кроме нас, никто не знает о тайном ходе, — протянул он. — Во-вторых, если бы это был кто-то другой, Клык уже вцепился бы ему в горло.

Пес, услышав свое имя, довольно заворчал.

— А в-третьих? — спросила я, хотя уже пожалела, что подала ему повод продолжить.

Адриан чуть прищурился.

— Твой запах.

Последние слова прозвучали ниже, хриплее. В его взгляде зажглись огни, от которых у меня невольно пересохло в горле.

— Ты учуял меня из другой комнаты? — спросила я, едва скрывая смущение.

— Ты даже не представляешь, как остро я тебя чувствую.

Он протянул руку.

— Подойдешь? Раз уж пришла, составь компанию больному.

Я уловила в его голосе иронию и нахмурилась.

— Еще недавно ты был готов умереть, только бы не признать, что болен, — язвительно заметила я, все же делая несколько шагов вперед. — А теперь пытаешься вызвать во мне сочувствие, притворяясь беспомощным? Я прекрасно знаю, что опасность миновала.

— Ну, по крайней мере, я попытался, — усмехнулся Адриан. — Надо же извлечь хоть какую-то выгоду из своего положения.

— Ты невыносимый эгоист.

— Зато живой.

Эти слова неожиданно больно отозвались в груди.

Я отвела взгляд первой.

Кресло стояло недалеко от кровати. Я уже собиралась сесть туда, но Адриан указал на место рядом с собой.

— Здесь тебе будет удобнее.

— Ты так уверен?

— Я так ослаб, что едва вижу и слышу тебя отсюда, — притворно слабым голосом сказал он. — Прояви милосердие.

Я покачала головой, но губы сами дрогнули.

— Ладно. Пусть будет так. Но если ты хотя бы попытаешься наброситься на меня, я сразу уйду.

Адриан внимательно посмотрел мне в лицо.

— Я уже целую неделю веду себя как примерный мальчик. Разве за это время я дал тебе повод думать, что сделаю что-то против твоей воли?

Я немного помедлила.

Нет, не дал, поэтому я, ненавидя себя за слабость, все-таки села рядом.

Стоило мне опуститься на край кровати, как Адриан взял меня за руку. Крепко, но не больно. Я тут же напряглась и возмущенно посмотрела на него.

— Я просто немного подержу тебя за руку, ладно? — он улыбнулся так обезоруживающе, что у меня перехватило дыхание. — Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал.

Большой палец медленно погладил мою кожу.

По телу разлилось приятное тепло.

Не резкое, не опасное, как прежде, а мягкое. Глубокое. Будто где-то внутри отозвалась та самая серебряная нить, которую я почувствовала днем, когда пыталась вытащить яд из его крови.

Я с досадой поняла: страх действительно ушел.

И Адриан это видел.

— Честно говоря, я удивлен, что ты пришла, — осторожно сказал он, пристально глядя мне в лицо.

— Я просто хотела убедиться, что опасность миновала.

Голос прозвучал ровно, но внутри все болезненно сжалось.

Я сглотнула ком, подкативший к горлу, и добавила уже тише:

— И еще… Я так и не поблагодарила тебя. За то, что ты сделал. Ты спас мне жизнь.

Адриан чуть улыбнулся.

— Если бы я знал, что это так на тебя подействует, я бы каждый день убивал по такому чудовищу.

Я посмотрела на него с упреком.

— Я пытаюсь тебя поблагодарить, а ты смеешься. Ты ведь сам едва справился.

Слова вырвались резче, чем я хотела.

Я тут же пожалела.

Глаза Адриана прищурились. Он дернул меня к себе, и я, не успев удержаться, упала на кровать рядом с ним.

— Насколько я помню, ты недавно согласилась, что я накажу тебя за дерзость, — тихо сказал он. — Не бойся, мне это в тебе нравится. Особенно то, что теперь мы оба на «ты».

Он подмигнул.

Я напряглась и попыталась освободиться.

Но король уже не был так слаб, каким выглядел. Я дернулась, оказавшись прижатой к постели его сильным телом, и попыталась ухватиться за прежний страх. За воспоминание о боли. За любую причину, которая могла бы остановить нас обоих.

Но вместо страха внизу живота родилось предательское волнение.

Видимо, сказалась неделя вынужденного отдаления. Мое тело так привыкло к Адриану, что теперь отзывалось на его близость почти мучительной тягой.

Я снова и снова вдыхала знакомый запах: жаркий, терпкий, с дымной горечью и чем-то огненным, опасным. В нем уже проступали нотки желания, и мое тело отвечало на них с пугающей готовностью.

Адриан уткнулся носом мне в шею и глубоко вдохнул.

Потом глухо пробормотал:

— Наконец-то… Ты снова хочешь меня.

— Это не так, — яростно выдохнула я, снова пытаясь вырваться.

— Твой запах не позволит тебе обмануть меня.

Он сказал это почти нежно и поцеловал меня в шею. По коже побежали мурашки. Я мысленно выругалась.

— Ты обещал не делать этого, — выдохнула я и дернула его за волосы, пытаясь отстранить.

Адриан замер.

Несколько долгих мгновений он удерживал меня, тяжело дыша и явно борясь с собой. Потом все же ослабил давление и лег рядом на бок.

Я тут же попыталась выскользнуть из кровати, но его рука не отпустила. Он прижал меня к себе, уже осторожнее, и выдохнул мне в ухо:

— Я не возьму тебя, если ты не захочешь. Обещаю. Но я очень по тебе скучал. Позволь мне просто быть рядом. Коснуться. Немного. Это ведь такая малость.

Все во мне сопротивлялось.

Я слишком хорошо понимала: останусь — и уже не смогу быть равнодушной.

Но что-то вроде угрызений совести перевесило чашу весов.

Он сегодня спас мне жизнь.

Разве я могу отказать ему в такой малости?

И тут же другая, более честная мысль кольнула почти больно: я просто ищу оправдание тому, чего хочу сама.

— Ты остановишься, как только я попрошу, — напряженно сказала я, уже понимая, что проиграла.

В глазах Адриана вспыхнули победные искры.

— Конечно, моя милая.

Он произнес это мне на ухо, и от его голоса по телу прошла дрожь.

Руки Адриана начали медленно освобождать меня от одежды. Не рывками. Не жадно. Осторожно, будто он боялся спугнуть меня одним неосторожным движением.

И от этой осторожности становилось только страшнее.

Когда на мне уже ничего не осталось, он таким же небрежным движением сбросил с себя одежду.

У меня перехватило дыхание.

Я помнила это тело слишком хорошо. Сильное, горячее, опасное. Мышцы перекатывались под кожей, повязки на ранах делали его уязвимее, человечнее — и почему-то еще сильнее притягивали взгляд.

Мне пришлось сжать простыню, чтобы не протянуть руку и не коснуться его первой.

Адриан уложил меня на бок так, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза, и начал медленно гладить мое тело. Обводил талию, поднимался к плечам и шее, спускался к груди, животу, бедрам.

Дыхание становилось все более прерывистым.

Особенно когда я видела, как он сам реагирует на каждое свое прикосновение. Как темнеют его глаза. Как напрягается челюсть. Как он сдерживается, хотя желание уже горит в нем открытым пламенем.

Его губы тоже включились в эту неторопливую пытку.

Они шли по тем же дорожкам, что и ладони. Ласкали, дразнили, сначала почти невесомо, потом жарче. Нежные поцелуи сменялись легкими укусами, горячим дыханием, влажным касанием языка.

Мое тело горело.

Я отчаянно хотела прижаться к нему теснее. Стереть последние остатки расстояния. Почувствовать его в себе, глубоко, до конца. И я не понимала, какая сила еще заставляет меня держаться.

Адриан сместился, нависнув надо мной и опираясь на одну руку. Другой он гладил мой живот, спускаясь ниже, к самому центру желания.

Когда его пальцы коснулись меня, я не сдержала сдавленного стона.

Он замер на мгновение. Посмотрел мне в глаза, будто спрашивал. Будто давал последнюю возможность остановить его. Я должна была сказать «нет». Должна была.

Вместо этого сама подалась навстречу его руке.

Поздно осознав, что делаю, я попыталась отстраниться и оттолкнуть его.

— Нам не следует продолжать.

— Еще немного, — выдохнул он мне в ухо.

Это прозвучало то ли просьбой, то ли приказом.

И от этого тело предательски отозвалось новой волной жара.

Я снова подалась к нему. Коснулась бедром его возбужденной плоти. Адриан глухо зарычал и теперь уже сам попытался отстраниться, словно боялся сорваться.

Он снова поцеловал меня — глубоко, но без прежней грубости. В этом поцелуе была сдержанная страсть, осторожность и почти мучительная нежность.

И именно она окончательно сломила мое сопротивление.

Голод, который я всю неделю прятала от себя, прорвался наружу.

Как же я скучала: по его рукам, запаху, тяжести его тела. Ощущению, что рядом с ним мир становится опаснее, ярче, живее.

И теперь его ласки словно смывали с меня ужас той ночи. Не стирали. Нет. Такое не исчезает так просто. Но поверх старой боли ложилось новое прикосновение — бережное, теплое, доказывающее, что может быть иначе.

Будто Адриан извинялся не словами, а каждым движением.

И что-то во мне верило.

— Я отпущу тебя, если хочешь, — пробормотал он, оторвавшись от моей груди.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

В его взгляде было такое желание, такая просьба и такая надежда, что все внутри меня запылало.

Вместо ответа я коснулась его сама. Медленно провела ладонью по горячему напряженному телу, чувственно улыбнувшись, хотя сердце билось где-то в горле.

Адриан зарычал. Но даже теперь не стал грубым.

Он раздвинул мне ноги и вошел осторожно, плавно, будто все еще боялся причинить боль. Я оценила эту мягкость, хотя сама уже дрожала от нетерпения.

Он двигался во мне медленно. То проникая глубже, то почти отступая, заставляя меня тянуться за ним всем телом. Стоны и сбивчивые вздохи срывались с губ, и я уже не пыталась их сдерживать.

Я чувствовала, как Адриан ласкает меня, целует, словно не может насытиться. Как его руки скользят по коже, как губы находят плечи, грудь, шею. Сама я так же жадно касалась его, проводила пальцами по гладкой горячей коже, по напряженным мышцам, по ранам, которые еще недавно могли убить его.

В какой-то миг между нами снова вспыхнуло то странное чувство, что я испытала днем.

Не просто желание. Не просто близость.

Зов крови.

Серебро внутри меня тянулось к его огню. Не подчинялось — отвечало. На равных. Будто две стихии, которые должны были уничтожить друг друга, вдруг нашли способ существовать в одном пламени.

Кульминация накрыла нас почти одновременно.

Мы так плотно прижались друг к другу, словно пытались полностью слиться в одно целое. Я зажмурилась, содрогаясь в его руках, и на миг мне показалось, что под кожей на запястьях мелькнул холодный серебряный блеск.

И тут же исчез.

Может, показалось. Может, нет.

Адриан, тяжело дыша, перевернулся на спину и уложил меня себе на грудь. Зарылся лицом в мои волосы.

Какое-то время мы молчали.

Его сердце билось под моей щекой. Сильное, ровное.

И мне было так хорошо, что от этого становилось страшно.

— Я рад, что у нас все наладилось, — тихо сказал Адриан.

Эти слова отрезвили мгновенно.

Будто кто-то вылил на меня ледяную воду.

Я резко дернулась и отстранилась.

— Наладилось, ваше величество? — прошипела я, глядя ему в глаза.

Он замер.

Я уже понимала, что делаю больно. Понимала — и все равно продолжала. Потому что иначе потеряю себя. Потому что еще немного — и я перестану бороться.

— Я всего лишь отблагодарила тебя за спасение моей жизни.

Слова прозвучали чуждо.

Жестоко. Лживо. Я сама ужаснулась им.

Что-то внутри шептало: иначе нельзя. Иначе этот человек окончательно поселится в твоей душе, и ты больше не сможешь вспомнить, кто ты.

— Отблагодарила? — напряженно переспросил Адриан, приподнимаясь на кровати и наблюдая, как я торопливо одеваюсь. — Ты хочешь сказать, что сделала это только из благодарности?

— А ты рассчитывал на что-то другое? — язвительно спросила я, чувствуя, как горечь собственных слов обжигает язык. — Ты чуть не умер сегодня из-за меня. Я сочла нужным вернуть долг.

Лицо Адриана изменилось.

Сначала в нем мелькнула боль.

Потом ярость.

— Убирайся отсюда.

Я вздрогнула.

В его голосе было столько боли, что сердце сжалось.

Правильно. Кричи на меня. Злись. Скажи что-нибудь жестокое. Так мне будет легче снова тебя ненавидеть.

Но почему тогда глаза наполняются слезами? Почему кажется, будто я сама только что ударила себя ножом?

Я почти дошла до тайного хода на негнущихся ногах, когда Адриан догнал меня. Развернул к себе и крепко, почти мучительно прижал к груди. Из-за слез его лицо расплывалось, и я не могла понять, с каким выражением он смотрит на меня.

— Зачем ты это делаешь? — горько спросил он.

Его пальцы неожиданно нежно стерли слезы с моих щек.

— Я же чувствую, что ты заботишься обо мне. Чувствую, что ты хочешь быть рядом. Почему ты каждый раз отталкиваешь меня?

Я не смогла ответить. Рыдания сдавили горло. Я уткнулась лицом в его грудь, цепляясь за него так, будто он был единственным, что удерживает меня от падения.

Похоже, у меня началась настоящая истерика. Адриан пытался успокоить меня, гладил по волосам, шептал что-то тихое, почти бессвязное. Но его нежность только усиливала бурю внутри.

— Моя девочка, пожалуйста, прости меня, — прошептал он, покрывая поцелуями мои волосы и лицо. — Что не так? Я все испортил?

— Ты здесь ни при чем, — с трудом выдавила я. — Я просто больше не могу продолжать все это. Не могу, понимаешь?

Он не понял. И я знала, что никогда не смогу объяснить. Не смогу рассказать правду. Сказать, почему отталкиваю, хотя тянусь. Почему отвечаю на его нежность ударом. Почему боюсь не его грубости, а собственной любви.

Да.

Любви.

В этот миг я наконец призналась себе в этом.

Я люблю его .

Не прежнего Адриана, придуманного девочкой, которая годами смотрела на красивого принца издалека.

Я люблю настоящего мужчину, стоящего передо мной.

Жесткого. Горделивого. Вспыльчивого. Невыносимого. Способного на нежность и на страшные ошибки. Того, кто разрушил мою жизнь — и каким-то невозможным образом снова стал ее частью.

Но я не могла позволить себе раствориться в этом чувстве.

Слишком многое зависело от моих решений.

Я не просто женщина, которая имеет право любить того, кого выбрало сердце.

Я — королева Земли Льда. Последняя из своего рода. Та, кто должна помнить мертвых. Отца. Брата. Всех, кто пал из-за вторжения Земли Огня.

Адриан спас меня.

Адриан дорог мне.

Но это не отменяет прошлого. Не отменяет крови. Не отменяет долга.

Я вдруг с болезненной завистью подумала о Лиоре. Для нее все было проще. Она могла поставить любовь выше всего. Могла позволить себе жить одним человеком, одним чувством, одной надеждой.

Я не могла. Просто не имела права. И это бремя придется нести до конца.

— Ты обещал, что не будешь настаивать, — глухо сказала я, вытирая слезы. Взрыв эмоций постепенно сменялся холодным опустошением. — Дай мне уйти. И будем считать, что ничего этого не было.

Адриан молчал.

Его взгляд, полный растерянности и немой мольбы хоть что-нибудь объяснить, полоснул по сердцу.

Я освободилась из его рук.

И бросилась в тайный проход. Бежала, словно за мной гналась стая фейрианских волков. В голове билась одна мысль: чем скорее мы осуществим задуманное, тем лучше.

Глава 42

Утром я проснулась поздно.

Видимо, вчерашнее нервное напряжение окончательно вымотало меня, и организму потребовался долгий, тяжелый сон.

Стоило открыть глаза, как взгляд сразу упал на свежий букет роз, стоявший на столике у кровати. Рядом лежала новая коробка с подарком.

Всю прошлую неделю я упрямо игнорировала подобные знаки внимания и велела горничной возвращать все дарителю. Цветы, украшения, записки — все уходило обратно, будто я могла вместе с ними отослать и чувства, которые Адриан во мне вызывал.

Но сегодня рука дрогнула.

После вчерашнего разговора он не озлобился. Не отступил. Не сделал вид, что гордость ему дороже меня.

Напротив — снова дал понять, что будет добиваться моего расположения.

И, как бы я ни пыталась себя обмануть, мне было приятно.

Я поднялась с кровати и медленно подошла к цветам. Наклонилась, вдыхая густой, чуть терпкий аромат. Пальцы сами скользнули по красным лепесткам, нежным и прохладным.

Я невольно улыбнулась.

А потом заметила белый конверт рядом с коробкой.

На этот раз я не смогла пройти мимо.

Развернув записку, я почувствовала, как сердце в груди отчаянно заколотилось.

'Я готов ждать сколько потребуется. Ты того стоишь.

Буду рад, если ты примешь эту вещь. Она особенная для меня. Это семейная реликвия, которую передают по женской линии. Когда-то мать отдала ее мне и велела вручить той, кто станет моей избранницей.

Я не могу представить, чтобы кто-то, кроме тебя, носил ее. Ты похожа на этот камень: такая же изменчивая, как море, красивая и хрупкая на первый взгляд, но с неукротимым внутренним стержнем.

Мне хотелось бы когда-нибудь пройти за эту внешнюю оболочку и коснуться глубины твоей души.

Твой Адриан '.

От нахлынувших чувств перехватило дыхание.

Семейная реликвия.

Он подарил мне семейную реликвию?

Не Лиоре, которую считал своей женой. Не той, кто официально носила имя королевы.Мне .

Имела ли я право принять такой подарок?

Но руки уже открывали коробку.

Я замерла.

На красном бархате лежал медальон с самым удивительным камнем, какой мне когда-либо доводилось видеть. В прозрачной зеленой глубине будто горела темная изумрудная сердцевина. Камень казался живым: стоило поймать луч света, как внутри вспыхивали десятки оттенков — от светлой морской зелени до густого цвета хвои после дождя.

Эти переливы двигались по поверхности, как волны.

Неизменной оставалась только сердцевина.

Темная.

Глубокая.

Упрямая.

Адриан был прав: камень поражал.

И все же я не могла отделаться от вопроса: имею ли право оставить его у себя?

Проклиная себя за слабость, я уже понимала, что вернуть подарок не смогу. На этот раз — не смогу.

Это была не очередная безделушка, не попытка откупиться, не каприз избалованного короля.

Это было что-то большее.

Словно часть души Адриана, которую он протянул мне, ничего не требуя взамен.

Я поднесла медальон к груди.

Камень неожиданно согрелся в ладони.

Не сильно — едва заметно. Но тепло было таким живым, что я вздрогнула. На миг показалось, будто внутри него откликнулась невидимая искра. Не золотая и не серебряная — скорее мягкая зеленая вспышка, в которой странным образом смешались покой и боль.

Я зажмурилась.

Перед внутренним взором на мгновение возникло будущее: пустые дни, одинокие ночи, невозможная тоска по человеку, которого я должна буду потерять.

По своей воле. Своими руками.

Так пусть у меня останется хотя бы это.

Особенная вещь. Теплая. Значимая. Для него. И для меня.

Появление горничной заставило меня вздрогнуть.

— Леди, вы уже проснулись? Приготовить ванну и завтрак?

Девушка заметила открытую коробку и украшение в моих руках. Осторожно спросила:

— Прикажете все отправить обратно?

Я сжала медальон крепче.

— Нет, — глухо сказала я. — На этот раз я оставлю подарок.

Лицо горничной тут же расцвело улыбкой.

И я с удивлением поняла: все это время она была на стороне Адриана. Наверное, тайно осуждала мою холодность, считая ее жестокостью.

Все-таки придворные любили своего короля.

Я уже не раз замечала, с какой теплотой слуги и горожане относились к Адриану. Как быстро они улыбались при его появлении. Как охотно выполняли его распоряжения. Как гордились им.

Как скоро они проклянут меня за то, что я сделаю с их господином?

Я поспешно отогнала эту мысль и отдала служанке распоряжения.

Когда я уже заканчивала завтрак, девушка снова появилась на пороге и сообщила, что королева просит меня прийти к ней.

Я отложила салфетку и поднялась.

Перед выходом остановилась у зеркала. Поправила волосы, собранные в изящную прическу. Невольный взгляд задержался на груди, где мерцал медальон с удивительным зеленым камнем.

Мне следовало вернуть его.

Я нахмурилась.

Нет, я не стану снова мучить себя этим. Я имею на него право. Пусть Адриан не знает правды, но перед богами и людьми я его жена. Не Лиора. Не та, кто сейчас носит мое имя при дворе, а я. А значит, эта семейная реликвия по праву моя.

Эта мысль была жалким самооправданием, но я ухватилась за нее, как утопающий за ветку.

В покоях Лиоры я застала Кайрана. Остальные фрейлины, чтобы не мешать нашему разговору, собрались в другом конце комнаты. Кто-то читал, кто-то вышивал, кто-то наигрывал приятную мелодию на лютне.

Я приветствовала их кивком и сразу направилась к друзьям, тревожно вглядываясь в их лица.

Что-то случилось.

— Доброго дня, моя королева, лорд Тангрид, — намеренно громко сказала я, чтобы остальные слышали.

— Доброго дня, дорогая, — Лиора приветливо улыбнулась. — Садись. Составь нам компанию.

Кайран, поднявшийся при моем приближении, вежливо кивнул и снова сел.

Его взгляд почти сразу остановился на украшении у меня на груди.

Я невольно покраснела и инстинктивно сжала камень в ладони, будто искала поддержки в его тепле. Пальцы снова ощутили странную живую энергию, мягко текущую из глубины медальона.

— Интересная вещь, — протянул Кайран.

— Откуда она у тебя? — Лиора тоже посмотрела на украшение с любопытством.

— Подарок Адриана, — неохотно ответила я.

— Вы помирились? — обрадовалась подруга.

И тут же смутилась, испуганно взглянув на Кайрана. Видимо, боялась его осуждения.

Но он сделал вид, что ничего не заметил. Только продолжал разглядывать медальон.

— Не совсем, — мрачно ответила я.

— Адриан однажды показывал мне эту вещь, — сказал Кайран. — Ее привезли из заморской страны, с которой драконы когда-то поддерживали торговые отношения. О тамошних ювелирах ходили легенды: будто они умеют наполнять украшения магической силой.

Я машинально опустила взгляд на камень.

— И что это значит?

— Если верить преданиям, такие вещи нельзя дарить случайным людям, — продолжил Кайран. — Камень служит оберегом только тому, кто действительно дорог дарителю. Тогда он притягивает удачу, хранит от беды, укрепляет сердце. Но если украшение передать не тому человеку, оно приносит несчастье.

— Несчастье? — переспросила Лиора.

— Я слышал, этот медальон не принес счастья матери Адриана, — тихо сказал Кайран. — Впрочем, это неудивительно. Король Велиар не испытывал к жене теплых чувств.

Я почувствовала, как медальон тяжелеет на груди.

— Адриан подарил тебе такое чудо? — воскликнула Лиора, и ее голубые глаза загорелись радостным удивлением. — Это так романтично!

— Может, оставим эту тему? — поморщилась я.

Мне не хотелось думать о том, что я только что услышала.

Легче было убеждать себя, что Адриан испытывает ко мне лишь страсть. Желание. Привязанность, рожденную зовом крови. Что угодно, только не нечто большее.

Если позволю себе другие мысли, сохранить решимость будет почти невозможно.

— Лиора, ты послала за мной. Что-то случилось? — спросила я.

Подруга сразу посерьезнела.

— Лорд Тангрид провел небольшое расследование по поводу покушения в лесу. Но не хотел рассказывать мне о результатах, пока ты не придешь.

Я шагнула ближе к Кайрану.

— Что именно вы узнали? Неужели повстанцы и правда хотели меня убить?

— Это исключено, — твердо сказал Кайран. — Вчера я связался с нашими людьми, которые действуют здесь под прикрытием и ждут моей команды. Они были поражены не меньше нашего, когда узнали о покушении.

— А стрелы с особым оперением?

— Королевские дознаватели обнаружили несколько тайников с оружием, принадлежащим повстанцам. Тому, кто имеет доступ к подобным местам, ничего не стоило взять оттуда стрелы. Думаю, кто-то пытался скрыть свою причастность к нападению и подставить наших людей.

Он помолчал.

— Просчитался только в одном: не знал, что ты сама связана с повстанцами.

— Значит, у меня появился хитрый и коварный враг, — я выпрямилась и прищурилась. — Может, Раяна снова решила избавиться от меня?

Кайран не выглядел удивленным.

Значит, он тоже думал об этом.

— Возможно, — сказал он. — У нее есть связи. И она умеет нажимать на нужные рычаги: подкупать, запугивать, обещать защиту. Я предупреждал вас, миледи, что с этой женщиной опасно ссориться.

— Надо рассказать королю о наших подозрениях! — воскликнула Лиора.

Мы с Кайраном одновременно поморщились.

— И как, по-твоему, мы объясним ему, почему так уверены, что это не повстанцы? — спросила я.

Лиора растерялась.

— Вы правы… Но мы не можем позволить ей уйти от наказания.

— Однажды она получит то, чего заслуживает, — холодно сказала я. — Но не сейчас.

Кайран чуть наклонил голову.

— Думаю, нам следует поторопиться с реализацией плана. Раз Раяна перешла к таким действиям, она полна решимости. Дальше рисковать нельзя. Сегодня я отдам приказ своим людям быть готовыми выступить через несколько дней.

У меня все внутри оборвалось.

Так быстро? Я тут же разозлилась на себя за эту реакцию. Разве не этого я хотела? Разве не повторяла себе, что чем скорее все закончится, тем лучше?

Так почему же сейчас меня словно ударили под дых?

Медальон на груди стал холоднее.

Или мне только показалось.

— Мы должны решить, как лучше устранить короля, — продолжил Кайран.

Я вздрогнула.

Слово прозвучало буднично.

Почти спокойно.

Устранить.

Так, будто речь шла не о человеке, который вчера едва не умер, защищая меня. Не о мужчине, чьи руки еще недавно держали меня так осторожно, будто я была чем-то драгоценным. Не о том, чье письмо лежало сейчас у меня в комнате рядом с розами.

— И как безопасно вывести вас и леди Лиору из дворца, — добавил Кайран.

Я заставила себя дышать ровно.

— Я знаю, как можно выбраться отсюда незаметно. Здесь есть тайные ходы. В свободное время я тщательно изучу их и придумаю, как покинуть дворец.

Кайран кивнул.

— Хорошо. Что касается первого пункта: когда у нас будет надежный путь, вы сможете провести меня или принца Варлена в покои короля. Дальше мы сами сделаем то, что необходимо.

— Нет!

Слово вырвалось прежде, чем я успела подумать.

Горло сдавило. Кайран и Лиора посмотрели на меня.

— У него есть пес, — быстро сказала я, цепляясь за первое разумное объяснение. — Клык поднимет шум, как только почувствует чужого. А мне он доверяет. Пропустит беспрепятственно. Значит, сделать это должна я.

— Не представляю, как ты сможешь решиться, — прошептала Лиора.

Она побледнела.

— Лучше всего было бы отравить его, — сказал Кайран, словно не слыша ее слов. — Но, к сожалению, на драконов обычный яд не действует.

Он помолчал.

— Придется перерезать королю горло, когда он уснет. Я покажу, где находится сонная артерия. Если действовать быстро, он не успеет ничего понять. И советую сначала обезвредить собаку, чтобы она не набросилась на вас, когда поймет, что происходит.

С каждым его словом мне становилось хуже.

Перед глазами возникла спальня Адриана.

Клык, радостно виляющий хвостом.

Адриан, сидящий у изголовья, бледный, но живой.

Его рука, протянутая ко мне.

Его голос: «Я готов ждать сколько потребуется» .

А теперь…

Кровь.

Тишина.

И медальон, оставленный на подушке, как последняя подпись моего предательства.

Я зажмурилась. Внутри меня будто столкнулись две силы.

Одна холодная, упрямая, воспитанная долгом. Она заставляла смотреть на все трезво. Адриан — враг. Завоеватель. Король Земли Огня. Человек, из-за которого погиб мой род и моя страна потеряла свободу.

Другая выла от тоски.

Не как женщина. Как драконица, узнавшая свою пару и теперь слышавшая приговор ему.

Эта часть меня не принимала слов Кайрана. Не принимала будущей крови. Не принимала мысли, что я сама должна оборвать жизнь того, к кому тянется вся моя сущность.

— Когда? — глухо спросила я.

Кайран посмотрел на меня с напряженным вниманием.

— Думаю, через пять-шесть дней.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Хорошо, — едва слышно сказала я. — Я буду готова.

Лиора всхлипнула, но ничего не сказала.

Я встала.

На негнущихся ногах направилась к выходу, ни разу не оглянувшись.

Камень на груди стал тяжелым и холодным, мешая дышать.

Я горько сказала себе, что это всего лишь воображение.

Но пальцы все равно легли на медальон, словно я пыталась удержать последнее тепло того, кого скоро должна буду предать.

Глава 43

Следующие три дня я почти не выходила из комнаты, ссылаясь на дурное самочувствие.

Отчасти это было правдой.

Я действительно чувствовала себя больной — только болезнь была не телесной. Она поселилась где-то под ребрами, давила на сердце, мешала дышать и становилась особенно тяжелой каждый раз, когда я касалась медальона на груди.

Подарка Адриана.

Его семейной реликвии.

Вещи, которую через несколько дней, возможно, придется оставить на его подушке как последнюю подпись моего предательства.

Все это время я посвятила изучению тайных ходов дворца. Шла по узким коридорам, освещая путь свечой, считала повороты, запоминала неровности каменной кладки, отметины на стенах, сквозняки, ведущие к выходам.

Один из подземных ходов вел в парк.

Оттуда можно было добраться до дворцовой стены и перебраться через нее с помощью веревки. Путь был не самый легкий, но вполне надежный. Об этом я сообщила Кайрану и Лиоре.

Наш план обретал все более четкие очертания.

И все более реальные шансы на успех.

Самый страшный его пункт — то, что я должна убить Адриана, — я упорно гнала из головы.

Хватит ли у меня сил довести дело до конца?

Ответа не было.

Снова и снова я вспоминала все, что могло бы пробудить прежнюю ненависть: смерть отца и брата, унижение в день свадьбы, брачную ночь, недавний кошмар после бала. Но каждый раз рядом с темным поднималось другое.

То, что могло если не оправдать Адриана, то хотя бы объяснить.

Мой отец стал причиной смерти его отца.

Адриан тогда находился в состоянии, в котором звериная сущность взяла верх над разумом. Он не умел бороться с тем, что происходило внутри. Даже Кайран говорил, что после войны король сильно изменился.

И я сама это видела.

С Лиорой, которую он считал последней представительницей рода ледяных драконов, Адриан был холоден, но не жесток. Не унижал ее. Не причинял боли. Не мстил ей за кровь, которую ненавидел.

Со мной…

Да, были моменты, когда я готова была пригвоздить его к стене за властность, высокомерие и привычку считать весь мир своей собственностью.

Но он был и другим. Нежным. Страстным. Внимательным до странной, почти болезненной чуткости. Человеком, рядом с которым я могла бы прожить жизнь, если бы между нами не лежало столько крови.

Если бы мы были просто мужчиной и женщиной. Не врагами. Не правителями. Не детьми двух родов, слишком долго убивавших друг друга.

Я сжимала медальон в ладони, и камень то теплел, то вдруг становился холодным, будто отвечал на каждую мою мысль.

Мы не имели права любить. Да и была ли любовь с его стороны?

Не исключено, что Адрианом двигал только инстинкт охотника, жаждущего победы над тем, что кажется недостижимым. Может, я стала для него очередной крепостью, которую непременно нужно взять.

И все же…

Когда я вспоминала его взгляд после спасения на охоте, слова из записки, боль в голосе, когда я оттолкнула его, внутри что-то сжималось.

Не женское даже. Драконье.

Моя кровь тянулась к нему, как к огню, возле которого можно погибнуть — и все равно не отойти.

В сердце и в мыслях был такой хаос, что я перестала понимать саму себя. Поэтому повторяла одно и то же, как молитву: я не имею права на чувства.

Мною должен управлять разум. А разум диктовал одно: убить того, кто мешает мне и моей земле обрести свободу.

У меня оставалось всего несколько дней, чтобы подготовиться к неизбежному.

Но, как всегда, в мои планы вмешалась судьба.

Злая судьба в обличье проклятой Раяны, с маниакальным упорством отстаивавшей свои права на Адриана.

Вечером, перед ужином, я еще раз прошла по тайным ходам дворца. Хотела запомнить путь настолько хорошо, чтобы при необходимости пройти его с закрытыми глазами.

В последнее время только это и помогало не сойти с ума: делать что-то полезное. Считать шаги. Искать выходы. Проверять двери. Не думать о том, как именно моя рука должна будет опуститься на горло спящего Адриана.

Когда я вышла из тайного прохода и снова оказалась в своей комнате, то вздрогнула.

За уже накрытым столом сидела Лиора.

Она грустно улыбнулась мне.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию за ужином? Я больше не могу слушать пустую болтовню всех этих девиц.

— Конечно, я только рада.

Я улыбнулась и села рядом.

От блюд шел такой аппетитный запах, что желудок напомнил: я почти ничего не ела с утра. Тушеная утка с овощами, свежий хлеб, сыр, фрукты, вино в позолоченном кувшине — повар сегодня явно постарался.

— С тех пор как ты объявила себя больной, мне вообще не с кем разговаривать, — пожаловалась Лиора, накладывая себе еду.

— А как же лорд Тангрид? — усмехнулась я, приподняв бровь.

Лиора вздохнула.

— Он занят подготовкой к побегу и редко появляется во дворце.

— Не волнуйся. Скоро вам больше не придется расставаться.

Я бросила кусок мяса в рот и довольно прищурилась.

— М-м-м… как вкусно. Повар сегодня превзошел себя.

Некоторое время мы обе молчали, занятые едой и собственными мыслями.

Потом Лиора осторожно сказала:

— Послушай… Еще не поздно передумать.

Я поморщилась и отпила вина.

— Ты опять за свое? Мы же все уже обсудили.

— Но я вижу, как ты мучаешься, — мягко сказала она, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Ты не хочешь убивать его.

Я крепче сжала бокал.

— Все зашло слишком далеко. Разве ты не понимаешь?

— Может быть, можно…

— Что? — я резко посмотрела на нее. — Прийти к Адриану и сказать правду? Что мы с тобой поменялись местами? Что я все это время была рядом с ним только потому, что ждала удобного момента, чтобы убить?

Лиора побледнела.

— Я не это…

— А как насчет людей, которых я подставлю такой исповедью? — продолжила я, уже не в силах остановиться. — Тебе, может, по большому счету плевать на повстанцев. А как же твой драгоценный лорд Тангрид? Хочешь увидеть его голову на плахе?

Она судорожно сглотнула и покачала головой.

— Я не думала об этом.

— А я думала, Лиора. В отличие от тебя, мы с Кайраном заранее просчитываем последствия своих решений. Так что если ты не можешь помочь, по крайней мере не мешай.

Слова прозвучали слишком резко. Я поняла это сразу — по тому, как глаза подруги наполнились слезами. Вина кольнула больнее, чем я ожидала.

— Прости, — выдохнула я, отводя взгляд. — В последнее время я сама не своя.

— Я все понимаю, — пробормотала Лиора сквозь слезы. — Тебе и так непросто… А я еще лезу. Но мне почему-то жаль короля. Он так несчастен.

— Перестань, пожалуйста.

Голос вышел глухим.

Каждое ее слово вонзалось в самое сердце.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом. Или просто закончим ужин.

Лиора кивнула и со вздохом потянулась к фруктовому блюду. Она задумчиво выбирала, что взять, но вдруг ее рука замерла.

— Что там? — насторожилась я.

Лиора медленно достала со дна вазы сложенный вчетверо лист бумаги.

Развернула.

И вся кровь отлила от ее лица.

Я уже не могла скрывать нетерпения. Выхватила записку из ее рук и уставилась на неровные строки.

Сначала просто не поняла смысла. Потом сердце ухнуло вниз.

«Смерть наложнице дракона Земли Огня. Предательнице своего народа».

— Какого демона… — прошептала я.

Те же слова. Почти те же, что были в лесу.

Только теперь записка лежала не рядом со стрелой и не среди охотничьей крови. Она была здесь. В моей комнате. В блюде с фруктами. На столе, к которому я только что села ужинать.

— Но почему это оказалось здесь? — пробормотала я, уже боясь собственной догадки.

Лиора вдруг прерывисто вдохнула.

— Мне так жарко… Можно я открою окно?

Ее голос изменился.

Стал слабым, странно дрожащим.

Понимание обрушилось на меня так резко, что я не сдержала вскрика.

— Лиора, ужин уже стоял здесь, когда ты пришла?

Я бросилась к ней.

— Да… — она потерла виски и поморщилась. — А что? У меня отчего-то голова кружится. Наверное, лучше пойду к себе…

— Ты не понимаешь?

Я почти плакала. Руки дрожали, а внутри все сжималось от дикого страха за подругу.

— Проклятая волчица ударила снова. Она не знает, что обычный яд на меня не подействует. Но на тебя…

— Яд? — Лиора ахнула и прикрыла губы ладонью.

Я заставила себя сосредоточиться.

Дар отозвался не сразу, будто тело еще сопротивлялось после последних потрясений. Но через несколько мгновений мир дрогнул, краски стали ярче, а вокруг Лиоры вспыхнула аура.

Я увидела черноту.

Она расползалась в области живота, плотная, злая, жадная. Словно чернила, пролитые в чистую воду.

Страх сменился ледяной яростью.

— Это существо перешло черту, Лиора.

Подруга схватилась за живот и согнулась.

— Может, позовем лекаря? — испуганно пролепетала она.

И тут же сама зажала рот ладонью.

— Нет… нельзя. Тогда все заподозрят, что со мной что-то не так. Яд не должен действовать на меня.

Она говорила о роли.

О чужом имени.

О том, что при дворе ее считали Астерией, последней наследницей Земли Льда, женщиной с драконьей кровью.

— Боюсь, лекарь все равно вряд ли успел бы помочь, — мрачно сказала я, укладывая ее на кровать. — Раяна выбрала яд, который действует быстро. Она хотела избавиться от меня наверняка.

Я накрыла ее холодеющие руки своими.

— Но она просчиталась. И очень сильно.

Лиора смотрела на меня расширенными от страха глазами.

Я заставила себя улыбнуться.

— Закрой глаза и расслабься, моя дорогая. Я не позволю тебе умереть.

Я положила ладони ей на живот и сосредоточилась только на одной задаче.

Убрать черноту. Выжечь ее. Вытолкнуть из тела Лиоры все, что уже начало убивать ее изнутри.

Мой дар откликнулся резче, чем раньше. Возможно, потому что страх за подругу был сильнее усталости. Возможно, потому что внутри меня наконец не осталось места сомнениям.

Я представила белое сияние.

Не мягкое, как тогда, когда я исцеляла Адриана. И не изумрудное, каким успокаивала Лиору в дороге.

Это было холодное белое пламя — чистое, безжалостное, ледяное.

Оно ринулось в черные пятна, заставляя их шипеть и сжиматься. Лиора тихо застонала.

— Потерпи, — прошептала я. — Еще немного.

Чернота сопротивлялась. Распадалась на тонкие нити, пыталась уйти глубже, спрятаться в крови, в дыхании, в сердце. Но я следовала за ней, не позволяя исчезнуть.

Пальцы свело от напряжения. По вискам стекал пот.

Медальон на груди вдруг вспыхнул теплом — таким резким, что я едва не вскрикнула. На миг показалось, будто камень усиливает мой дар, направляет его, помогает удержать нити чужой жизни в моих руках.

Я не стала думать об этом. Сейчас важно было только одно. Лиора должна жить.

Через несколько мучительно долгих минут нездоровые пятна на ее лице начали бледнеть. Дыхание стало ровнее. Судорожная дрожь в теле постепенно стихла.

Я продолжала до тех пор, пока в ее ауре не осталось ни одного черного сгустка.

Только после этого позволила себе отнять руки.

Силы тут же покинули меня. Я едва удержалась, чтобы не рухнуть рядом с кроватью.

Лиора медленно открыла глаза.

— Астерия…

— Тихо, — я провела ладонью по ее волосам. — Все прошло.

Она заплакала.

Беззвучно, устало, как ребенок, который слишком долго держался.

Я прижала ее руку к щеке и вдруг почувствовала, как холодная решимость поднимается внутри.

Не горячая ярость. Не слепая ненависть. А нечто куда страшнее — ясность.

Раяна пыталась убить меня. Почти убила Лиору. И, пока я колеблюсь, пока терзаюсь сомнениями и жалею Адриана, наши враги действуют.

Удар за ударом. Без сожаления. Без слабости. Значит, и мне больше нельзя быть слабой.

— Планы меняются, Лиора, — сказала я тихо.

Подруга испуганно посмотрела на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты немедленно отправишь записку лорду Тангриду.

— Сейчас? — она попыталась приподняться на локтях. — Но почему?

Я поднялась. Ноги дрожали, но голос был твердым.

— Сегодня вечером все случится.

Лиора побледнела еще сильнее.

— Астерия…

— Просто сделай, как я говорю.

Я подошла к столу, взяла записку с проклятием и сжала ее так сильно, что бумага смялась в кулаке.

Внутри больше не было хаоса. Только холод. Только цель.

Теперь я знала: я готова сделать то, что должна.

Глава 44

Тишина в покоях Раяны была обманчивой.

Я выскользнула из тайного прохода в стене ее спальни и замерла, прислушиваясь.

Волчица находилась в гостиной. Я слышала ее медленные, тяжелые шаги: от окна к двери, от двери к камину. Словно она мерила комнату из угла в угол и никак не могла найти себе места.

Значит, не спит. Ждет. Или тоже чувствует, что этой ночью что-то должно случиться.

Я осторожно прикрыла за собой проход и выпрямилась. Медальон на груди вдруг стал холодным, почти ледяным. Я машинально коснулась камня пальцами и тут же одернула руку.

Нельзя сейчас думать об Адриане. Нельзя думать о том, что этот камень подарил мне он. Нельзя думать, что, прежде чем ночь закончится, мне придется войти уже в его покои.

Дверь спальни распахнулась. Раяна ворвалась внутрь стремительно, словно ураган, и застыла в воинственной позе, оценивая незваную гостью.

Даже в поздний час она и не думала ложиться. На ней был удобный мужской костюм: черные штаны, заправленные в мягкие сапоги, светлая рубашка с закатанными рукавами, открывавшая сильные жилистые руки.

В каждой руке она держала по длинному кинжалу. Лезвия тускло поблескивали в свете свечей.

Раяна разглядела меня с головы до ног. Наверное, не увидела достойной соперницы. Слишком жалкой и беззащитной я казалась ей без оружия, в простом платье, с бледным лицом после истощающего исцеления Лиоры. Ее губы искривились.

— Кого я вижу, — протянула она с притворным удивлением. — Не знала, что здесь есть тайный ход.

Она окинула взглядом стену, из которой я появилась.

— Спасибо за ценное открытие.

— Тебе оно уже не пригодится, — сухо ответила я.

Я смотрела на нее с отстраненным любопытством. Будто видела не живую женщину, а опасного зверя, которого наконец удалось загнать в ловушку.

Во мне не было прежней горячей ярости.

Только холодная решимость.

Разум словно сам отсекал все лишнее: страх, сомнения, жалость, отвращение к тому, что я собираюсь сделать.

Я не могла проиграть.

После сегодняшнего вечера Раяна перестала быть просто досадным препятствием. Она стала смертельной угрозой. Не только для меня. Для Лиоры. Для всех, кто окажется рядом.

Моя драконья сущность чувствовала это острее разума.

И подталкивала вперед. Уничтожь угрозу. Защити свое. Сделай то, что должна.

Насмешка на лице Раяны постепенно сменилась настороженностью. Она явно была озадачена тем, как я держусь: ни страха, ни колебаний.

— Не слишком ли ты самоуверенна, блондинка? — наконец спросила она, прищурившись и склонив голову набок. — Ты хоть понимаешь, с кем связалась?

— Да, — я улыбнулась. — Теперь понимаю полностью.

Что-то в моей улыбке заставило ее напрячься сильнее. Раяна чуть изменила положение ног, готовая то ли обороняться, то ли атаковать.

Я едва не рассмеялась.

Это существо ждало честного боя после всего, что сделало исподтишка?

— Ты понимаешь, что сейчас здесь нет Адриана, чтобы защитить тебя? — Раяна медленно двинулась по дуге, обходя меня, как хищник обходит добычу. — Ты пришла ко мне одна. Бросаешь вызов? Я никак не пойму: ты полная дура или просто не осознаешь, что я могу разорвать тебя на куски?

— А почему бы тебе не спросить, понравился ли мне ужин?

Раяна улыбнулась, но в глазах мелькнуло беспокойство.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Прекрасно понимаешь.

Я сделала шаг вперед.

— Думаешь, за стеной стоит король, а я пытаюсь вытянуть из тебя признание?

Смех сам сорвался с губ. Негромкий. Нервный. Почти чужой.

— Можешь не волноваться. Его здесь нет. Ты и сама это можешь почуять.

Раяна больше не улыбалась. Брови сошлись к переносице.

Я подошла к стене и нажала на скрытый рычаг. Каменная перегородка бесшумно отъехала в сторону. Из темного прохода потянуло сыростью и пылью.

Волчица втянула носом воздух, пытаясь уловить запах Адриана.

Не почувствовала ничего, кроме моих следов, и напряглась еще сильнее.

— Ты сказала правду, — процедила она.

— Именно. Потому что я пришла не играть с тобой.

Я закрыла проход и сосредоточилась. Дар откликнулся почти мгновенно.

Это удивило. После исцеления Лиоры я должна была едва держаться на ногах, но сейчас глубинные резервы будто сами раскрылись. Словно все во мне работало ради одной цели, важной для выживания.

Перед глазами вспыхнула аура Раяны.

Кроваво-красная. Густая. Рваная по краям.

В ней бурлили ненависть, ярость и звериная жажда боли. Где-то глубже мелькали темные сгустки страха, но она пока не осознавала их. Слишком привыкла считать себя сильнее остальных.

Меня это уже не пугало.

Гораздо страшнее была мысль о том, что могло случиться, если бы мы не нашли записку во фруктовом блюде. Если бы Лиора ушла к себе и умерла там одна, так и не поняв, за что получила чужую смерть.

Я стиснула зубы, чтобы не зарычать.

— Я могла бы простить тебе попытку навредить мне, — сказала я, с трудом удерживая голос ровным. — Когда ты подмешала зелье Адриану, чтобы он потерял рассудок от ревности, ты ведь думала, что он разорвет меня на части.

Раяна молчала.

Не подтверждала. Не отрицала.

Но красные всполохи в ее ауре вспыхнули ярче. Гнев. Досада.

Попала.

— Когда твой замысел не сработал, ты решила действовать грубее, — продолжила я. — Подослала ко мне убийцу на охоте. Но и там сорвалось.

Раяна усмехнулась, хотя улыбка вышла натянутой.

— Ты не сможешь ничего доказать.

— Мне не нужно ничего доказывать. Достаточно того, что я сама знаю правду.

Я помолчала.

— В третий раз ты выбрала яд. И снова просчиталась.

На этот раз ее лицо дрогнуло.

— Как ты поняла, что еда была отравлена? — спросила она уже без прежнего притворства. В голосе прозвучал настоящий интерес. — Увидела записку раньше?

— Нет.

Я медленно улыбнулась.

— Я съела все, что ты приготовила для меня. Записку нашла потом.

Раяна отступила на шаг.

— Тогда я не понимаю. Этот яд убивает за считаные минуты. Противоядия нет. Ты не могла выжить.

— Ты правда не понимаешь?

Я посмотрела на нее почти с жалостью.

— Что ж. Позволь мне закончить, чтобы ты наконец поняла, почему умрешь этой ночью.

— Умру? — она рассмеялась, но в смехе уже слышалась паника. — Ты слишком уверена в себе.

Раяна сделала шаг ко мне и едва заметно изменила положение кинжалов.

Я ударила первой.

Не рукой. Даром.

В ее ауру вонзился мощный фиолетовый импульс — боль и страх, сплетенные в один тугой жгут.

Раяна вскрикнула.

Кинжалы выпали из ее рук и со звоном покатились по каменному полу. Сама она рухнула на колени, потом на бок, извиваясь, как раненое животное.

В ее глазах было непонимание.

И ужас.

— Что ты… — Она закусила губу до крови, пытаясь выдавить слова. — Как ты это делаешь?

Я ослабила давление.

Совсем немного.

Боль осталась, но теперь Раяна могла дышать и говорить.

В ее ауре вспыхнули желтые пятна.

Страх. Настоящий. Глубокий.

Я не смогла скрыть довольной улыбки.

Это существо наконец боится меня.

Пусть почувствует хотя бы часть того, через что заставила пройти других.

Через что заставила пройти меня.

И Лиору.

Осознание, что мне больше не нужно прятать гнев, пьянило. Я словно впервые за долгие годы вдохнула полной грудью.

— Как я уже сказала, — произнесла я, глядя на поверженную соперницу, мгновенно потерявшую весь свой угрожающий вид, — я могла бы простить то, что ты сделала со мной. Но ты чуть не убила моего друга.

— О ком ты говоришь? — прохрипела Раяна, пытаясь подняться.

Я снова усилила натиск.

Она рухнула обратно.

— Некоторые люди сегодня разделили со мной ужин.

Раяна застыла.

— Твоя подруга… — медленно проговорила она. — Ты говоришь о королеве? Но этот яд в любом случае не подействовал бы на нее…

Она осеклась.

В ее глазах мелькнуло понимание.

Сначала слабое.

Потом резкое, как удар ножа.

— Наконец-то ты немного напрягла свой мозг, — ядовито сказала я. — Было ли так трудно узнать меня, Раяна?

Я подошла ближе и наклонилась над ней, заставляя смотреть мне в глаза.

— Нет… — прошептала она. Губы задрожали. — Не может быть. Ты… Астерия?

— Неужели я так сильно изменилась?

Я выпрямилась, подошла к креслу и села, с наслаждением откинувшись на спинку. Раяна лежала у моих ног — злая, сломленная болью, но все еще опасная.

— Три года в Обители Семи Огней. Пробуждение драконьей крови. Немного терпения. И вот результат.

— Зачем? — Она нахмурилась, пытаясь собрать мысли сквозь боль. — К чему был весь этот фарс? Зачем ты выдала себя за другую?

— А что, по-твоему, мне следовало сделать? Безропотно позволить Адриану распоряжаться мной, как ему вздумается?

Я наклонила голову.

— Ты, кажется, забыла, кто я. Перед тобой не испуганная девочка, которую вы когда-то оставили в обломках ее жизни. Я наследница ледяных драконов. И не было ни дня с той нашей памятной встречи во дворце, чтобы я не мечтала отомстить.

Медальон на груди снова стал холодным.

Я сжала пальцы в кулак.

— В какой-то степени я даже благодарна тебе. Ты не дала мне сломаться. Каждый раз, когда я хотела сдаться, я вспоминала тебя. Как ты смеялась. Как оскорбляла память моего отца. Как бесстыдно ласкала мужчину, который должен был стать моим мужем, прямо у меня на глазах.

Раяна отвела взгляд.

На миг мне показалось, что она вспомнила ту ночь.

Но раскаяния в ее ауре не было. Только раздражение.

— Была война, — начала она уже мягче, почти заискивающе. — Ты должна понять. Я тоже многое потеряла.

— Адриана я еще могу понять.

Слова дались мне труднее, чем хотелось.

— Он потерял отца. Его драконья кровь тогда только пробуждалась. В нем взяло верх то, с чем он не умел справляться. Но ты?

Я подалась вперед.

— Какой у тебя был повод ненавидеть мой народ? Что тебе сделали женщины и дети, которых ты убивала своими руками? Ты ведь хвасталась этим, как подвигом. Ты тоже женщина, Раяна. Тебе совсем не было их жаль?

Она двигалась почти незаметно.

Только аура выдала намерение раньше тела.

Красная вспышка — нападение.

Раяна подхватила один из кинжалов и бросилась на меня, выплевывая:

— Жаль? Не смеши меня, сука!

Я ударила снова.

Фиолетовый импульс попал ей в руку. Раяна взвыла. Кинжал выпал на пол. Пальцы на ее руке бессильно повисли, а сама она отшатнулась, прижимая поврежденную кисть к груди.

Крик эхом ударил о стены. Меня передернуло. На миг стало страшно от самой себя. От того, как легко я могу причинять боль. Как быстро учусь. Как тонка грань между мной и теми, кого я ненавижу.

Я заставила себя отбросить слабость.

Если я отпущу Раяну, она ударит снова. И в следующий раз может погибнуть не только Лиора.

— Тогда не жди жалости от меня, — процедила я.

Раяна поползла к двери, оставляя на полу темные следы.

Желтые пятна в ее ауре становились ярче. Наконец страх достиг предела, за которым уже невозможно сохранять остатки достоинства.

Она открыла рот, чтобы закричать.

Позвать на помощь.

Я сжала кулак и направила новый импульс ей в горло.

Крик захлебнулся и превратился в жалкий хрип.

— Прими свою судьбу с достоинством, — сказала я, и собственный голос показался мне чужим.

Жестоким. Слишком похожим на голос тех, кого я клялась ненавидеть. Решимость дрогнула. Я остановила воздействие.

Раяна закашлялась, хватая ртом воздух.

— Ты бы не остановилась, так ведь? — тихо спросила я. — Рано или поздно нашла бы способ уничтожить меня. Или Лиору. Или любого, кто встанет между тобой и Адрианом.

Возможно, слова о достоинстве все же задели ее. Раяна больше не пыталась меня обмануть и не ползла к двери.

Она просто лежала на полу, тяжело дыша, и смотрела на меня с ненавистью и обреченностью.

— Можешь не сомневаться, — прохрипела она, сплевывая кровь.

Я закрыла глаза на одно мгновение.

Одного было достаточно, чтобы понять: выбора нет.

— Тогда мне тоже не о чем жалеть.

— Что ты сделаешь с Адрианом? — неожиданно спросила Раяна.

Ее голос дрогнул.

И впервые в ее глазах появилось что-то настоящее.

Даже не ярость. Не зависть. Не звериная жадность.

Боль.

Я поняла: она действительно любит его. По-своему. Больно, хищно, уродливо — но любит. Возможно, Адриан был единственным существом на свете, к которому она испытывала что-то похожее на настоящее чувство.

Мне стало горько. Почти жаль ее.

— Скоро он присоединится к тебе, — произнесла я с трудом.

Медальон на груди словно обжег кожу. Я стиснула зубы.

— На том свете.

Раяна взревела с диким хрипом.

В глазах вспыхнуло безумие. Она бросилась на меня, быстрее, чем должна была быть способна после всего.

Еще мгновение — и когти вонзились бы мне в горло.

Но моя драконья сущность оказалась быстрее.

Черный импульс сорвался сам. Я даже не успела осознанно приказать ему ударить. Он пронзил Раяну — резко, беспощадно, окончательно. Волчица дернулась, будто ее удержали невидимые цепи. Потом рухнула у моих ног. Ее желто-зеленые глаза потускнели.

В комнате стало тихо. Так тихо, что я слышала, как свеча потрескивает в канделябре.

Месть свершилась. Только почему я не чувствовала ни облегчения, ни радости? Я смотрела на тело Раяны, и понимание медленно, мучительно пробивалось сквозь оцепенение.

Я убила человека.

Да, она заслужила смерть. Возможно, больше, чем кто-либо во дворце. Она отравляла, подсылала убийц, калечила чужие жизни, смеялась над чужой болью. Но это не меняло главного.

Я убила.

И тьма, которую я выпустила наружу, не исчезла вместе с последним дыханием Раяны. Она осталась во мне. Расползающаяся, холодная, тяжелая.

Я должна быть сильной. Должна. Сегодня мне предстоит убить еще одного врага. Исполнить долг. Но что-то внутри горько спрашивало: чем тогда я буду отличаться от Раяны?

Я закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Слезы вырвались резко, почти болезненно. Я плакала не о Раяне. Не о ее смерти.

О себе.

О том, что эта ночь отнимет у меня последнюю возможность остаться прежней.

Утром тело Раяны найдут. Даже если я попытаюсь спрятать его, исчезновение волчицы заметят сразу. Поднимется тревога. Рано или поздно подозрения падут на меня. Всем известно, кого Раяна считала главной соперницей.

Мы должны покинуть дворец до рассвета.

Лиора, скорее всего, уже отправила записку Кайрану. Он и Варлен будут ждать в условленном месте.

А я сижу здесь и оплакиваю ту, кто меньше всего заслуживает моих слез.

И Адриан…

После того как я сама убью его, во мне умрет что-то еще.

Может быть, последнее живое.

Но я должна это сделать.

Обязана.

Нечеловеческим усилием воли я поднялась. Ноги были ватными, руки дрожали. Каждое движение давалось с трудом, словно тело сопротивлялось тому пути, который уже выбрал разум.

Я заставила себя дойти до тайного хода.

Остановилась на пороге и в последний раз оглянулась.

Раяна лежала на полу неподвижно, уже не страшная и не сильная. Просто бездыханная.

Я сглотнула горький ком.

Потом вошла в темноту и закрыла за собой проход.

Решение было принято. Назад дороги не было.

Глава 45

Как только я открыла тайный ход, ведущий в покои Адриана, из темноты на меня едва не бросился пес.

Клык зарычал глухо, грудью, уже готовый прыгнуть. В свете единственной лампы его глаза блеснули диким желтым огнем.

Я замерла.

На миг мне показалось, что это справедливо. Что пес должен почуять во мне угрозу и остановить раньше, чем я сделаю то, ради чего пришла.

Но Клык узнал меня.

Рычание оборвалось. Пес настороженно втянул воздух, а потом радостно завилял хвостом и ткнулся мокрым носом в мою ладонь.

От этого простого доверия у меня болезненно сжалось сердце.

— Тихо, мой хороший, — прошептала я, с трудом удерживая голос ровным. — Это я. Вот, принесла тебе кое-что вкусное.

В одной руке я сжимала сверток с мясом, пропитанным снотворным зельем. Пальцы дрожали так сильно, что ткань шуршала громче, чем мне хотелось.

Клык ластился, прижимался головой к моему бедру, будто радовался редкой ночной гостье. Я присела на корточки, погладила его по густой черной шерсти и развернула сверток.

Он взял мясо из моих рук доверчиво.

Без тени подозрения, словно я не пришла предавать его хозяина. Словно сама еще не знала, зачем здесь.

— Прости, — едва слышно сказала я, продолжая гладить пса. — Ты просто поспишь. Ничего плохого с тобой не случится.

Он жевал, довольный угощением, а я смотрела на него и чувствовала, как тошнота подступает к горлу.

Совсем скоро мне придется предать не только Клыка.

Адриан тоже не ждал удара.

И это было хуже всего.

— Не нужно подкупать его угощением, — раздался знакомый насмешливый голос. — Клык и так тебя обожает.

Я вздрогнула всем телом.

— Как и я, — добавил Адриан.

Эти слова вошли под ребра тонким холодным лезвием.

Я медленно поднялась, заставляя себя дышать ровно.

Адриан стоял в нескольких шагах от меня. В легкой домашней одежде, без камзола, с распущенным воротом рубашки. Волосы были чуть влажными после купания и падали на лоб темными прядями с золотистым отливом.

Он улыбался.

И эта улыбка была такой искренней, такой теплой, что мне захотелось зажмуриться.

Я могла бы сейчас броситься к нему. Обнять. Сказать правду. Умолять найти выход из того кошмара, в который мы сами себя загнали.

Но за моей спиной уже лежала мертвая Раяна.

Где-то во дворце Лиора ждала моего сигнала.

Кайран и Варлен, возможно, уже были готовы к побегу.

Слишком поздно. Все слишком поздно.

— Не ожидал, что ты придешь сегодня, — сказал Адриан, подходя ближе. — Мне передали, что ты плохо себя чувствуешь.

— И ты так беспокоился о моем здоровье, что даже не зашел? — иронично заметила я.

Голос прозвучал почти как обычно. Чужой. Сухой. Надежный.

Только внутри все рвалось на части.

Адриан чуть улыбнулся, но в глазах мелькнула грусть.

— Я понял, что твое плохое самочувствие — предлог. Ты избегала меня, Велея.

Имя-прикрытие обожгло.

Велея.

Не Астерия. Не жена. Не та девочка, которая когда-то смотрела на его портрет в медальоне, а потом прятала этот медальон под одеждой, как самое драгоценное сокровище.

— Я решил дать тебе время, — продолжил он. — Хотел, чтобы ты сама поняла, хочешь ли меня видеть.

Он протянул руку.

Я смотрела на его ладонь несколько долгих секунд. Потом все же вложила в нее свою.

Горячая. Такая знакомая, что по телу прошла болезненная дрожь.

— Но я скучал, — тихо сказал Адриан, помогая мне подняться. — Больше, чем ты можешь представить. Меня утешала только одна мысль.

— Какая же? — спросила я хрипло.

— Ты приняла мой подарок.

Мой взгляд невольно опустился к медальону на груди.

Камень был теплым. Почти живым. Его зеленая глубина мягко мерцала в полутьме, словно внутри плескалась темная вода.

— Значит, надежда еще есть, — сказал Адриан.

Я сжала медальон пальцами.

Надежда. Как жестоко звучало это слово сегодня.

— Я просто не смогла отказаться от такой красивой вещи, — сказала я с плохо скрываемой грустью.

— Я рад и этому.

Он осторожно привлек меня к себе. Так бережно, словно я могла рассыпаться от одного неверного движения. И именно эта бережность добила меня окончательно.

Я прижалась к нему и услышала его сердце. Ровное. Сильное. Живое.

Сегодня я не стану отталкивать его. Сегодня не будет гордости, колкостей, попыток снова выстроить ледяную стену.

Пусть это будет наша последняя ночь.

Если я должна отнять у него жизнь, пусть перед этим он хотя бы поймет, что был любим. По-настоящему.

До боли. До гибели.

— Зачем ты все-таки пришла? — тихо спросил Адриан, зарываясь лицом в мои волосы. — Могу ли я надеяться, что ты простила меня?

Я закрыла глаза.

Слезы сами покатились по щекам.

— Да, — сказала я едва слышно. — Я прощаю тебя, Адриан.

Он замер.

— За все? — в его голосе было столько осторожной надежды, что я едва не задохнулась.

— За все.

Я простила его не потому, что забыла боль. Не потому, что все можно было исправить. Просто мертвых не ненавидят так, как живых. А я пришла сделать его мертвым.

Адриан выдохнул, будто с его плеч сняли тяжесть, которую он нес много дней.

— Ты не пожалеешь, моя хорошая.

Он поцеловал мои щеки, мокрые от слез. Нежно. Осторожно. Почти благоговейно.

— Теперь у нас все будет хорошо.

Не будет. У нас будет только эта ночь.

Все во мне кричало от этой мысли, но наружу выходила лишь дрожь. Я цеплялась за него, как утопающая, пытаясь запомнить тепло его рук, запах кожи, биение сердца под ладонью.

— Тебя всю трясет, — обеспокоенно сказал он. — Что с тобой?

— Не надо слов, пожалуйста.

Я подняла голову и заставила себя посмотреть ему в глаза.

Запомнить.

Янтарь радужки. Темные ресницы. Складку между бровей, появлявшуюся, когда он тревожился. Родинку у виска. Линию губ.

Все, что завтра станет невыносимым воспоминанием.

— Просто поцелуй меня.

Адриан долго смотрел на меня, будто пытался прочитать то, что я прячу.

Я боялась, что он поймет.

Что его дракон почует ложь, смерть, нож, оставленный у тайного прохода.

Но он только склонился и коснулся моих губ.

Сначала почти невесомо. Потом глубже.

Он провел языком по нижней губе, захватил ее, слегка подразнил. Я сама раскрылась навстречу, и в следующий миг мы уже целовались отчаянно, жадно, будто оба знали: времени больше не будет.

Его руки скользнули по моей спине. Мои пальцы лихорадочно вцепились в его рубашку.

Впервые я не ждала, пока он начнет раздевать меня.

Сама потянулась к пуговицам. Дрожащие пальцы путались, ткань не слушалась, но я не останавливалась. Адриан тихо рассмеялся — низко, с удивлением и почти счастливым восхищением.

— Вот как? — прошептал он. — Кажется, я пропустил самое интересное.

— Молчи.

— Слушаюсь, моя королева.

Это слово ударило слишком точно.

Я резко замерла.

Адриан заметил перемену, но я не дала ему ничего спросить. Поцеловала снова — так, чтобы он забыл о словах.

Вскоре одежда оказалась на полу.

Он подхватил меня на руки и понес к кровати, но стоило ему уложить меня на простыни, как я сама навалилась сверху и заставила его лечь на спину.

Адриан снова рассмеялся.

— Похоже, ты тоже скучала.

— Скучала, — призналась я.

И больше не смогла остановить правду.

— И всегда буду скучать.

Слова прозвучали как прощание.

Адриан насторожился.

Я увидела, как в его глазах мелькнул вопрос, и тут же улыбнулась. Мягко. Чувственно. Так, как умела теперь только с ним.

Он поверил телу больше, чем словам.

Я медленно поцеловала его в грудь. Потом ниже.

Адриан шумно выдохнул. Его тело напряглось под моими губами. Он попытался коснуться меня, но я перехватила его руку и прижала к простыне.

— Сегодня я сама.

В его взгляде вспыхнуло что-то темное и горячее.

— Как прикажешь.

Он заложил руки за голову, позволяя мне делать с ним все, что я захочу.

А я хотела запомнить.

Каждую линию. Каждый шрам. Каждый напряженный мускул под гладкой горячей кожей.

Я целовала его медленно, почти мучительно. Провела губами по ключицам, по груди, по животу. Иногда слегка прикусывала кожу и тут же зализывала место укуса. Адриан сдерживался, но его дыхание становилось все тяжелее, а пальцы все сильнее сжимали простыню.

В нем было столько силы. Столько жизни. И я должна была погасить эту жизнь своими руками.

Нет.

Не думать.

Хотя бы не сейчас…

Я опустилась ниже, лаская его так, как никогда раньше не решалась. У меня не было опыта, но было желание. Было отчаяние. Была нежность, почти болезненная в своей остроте.

Адриан глухо зарычал.

— Велея…

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня так, словно готов был отдать мне все, что у него есть.

Власть. Гордость. Сердце.

— Тебе нравится? — спросила я, и голос сорвался.

— Ты еще спрашиваешь? — выдохнул он. — Мучительница.

И вдруг память жестоко подбросила чужую картину: Раяна у его ног, ее руки, ее губы, ее самодовольная улыбка.

Ревность вспыхнула так резко, что я едва не отстранилась. Адриан будто почувствовал это.

— Не знаю, как ты это делаешь, — сказал он хрипло, с трудом подбирая слова. — Но ни с кем и никогда мне не было так хорошо. Иногда тебе достаточно просто посмотреть на меня, и я уже теряю контроль.

Сомнения рассыпались. Ему хорошо со мной. Значит, сегодня я дам ему столько нежности, сколько смогу. Самое малое, что можно подарить тому, кого собираешься убить. Я снова отогнала эту мысль.

Когда Адриан больше не выдержал, он рывком приподнялся, обхватил меня за талию и потянул к себе. Наши губы встретились в жадном поцелуе.

Я сама опустилась на него, принимая в себя медленно, до конца. От ощущения полноты у меня перехватило дыхание.

Адриан застонал мне в губы и резко подался навстречу, но тут же сдержался, давая мне самой задать ритм.

Он позволял мне вести. Позволял быть главной.

В этом было что-то невероятно горькое и прекрасное. Будто хотя бы сейчас, в последнюю ночь, мы могли стать равными.

Не врагами.

Не королем и пленницей.

Не убийцей и жертвой.

Мужчиной и женщиной, которые слишком поздно поняли, что связаны гораздо глубже, чем хотели признать.

Я двигалась все быстрее, то приподнимаясь, то снова принимая его в себя. Адриан ласкал мою грудь, талию, бедра, целовал шею, шептал что-то бессвязное — мое имя, проклятия, просьбы не останавливаться.

И вдруг, на самом краю, я вспомнила.

— Я не приняла зелье против зачатия.

Я попыталась отстраниться.

Адриан не позволил.

Не грубо. Просто удержал, глядя прямо в глаза.

— Я больше не хочу, чтобы ты его принимала.

Эти слова прозвучали тихо.

Но во мне они ударили громом.

В следующее мгновение удовольствие накрыло меня с такой силой, что я не смогла ни ответить, ни возразить. Тело содрогнулось, и мир распался на жар, свет и его руки.

Адриан кончил следом за мной, оставшись во мне до конца.

И только потом, лежа на его груди, я наконец осознала случившееся.

— Что ты сказал? — спросила я, едва дыша.

Он погладил меня по спине.

— Что буду счастлив, если ты подаришь мне ребенка.

Сердце пропустило удар.

— Адриан…

— Я знаю, что это многое усложнит, — сказал он, убирая влажные волосы с моего лица. — Но с тех пор как ты вошла в мою жизнь, все мои прежние представления разлетелись в пыль.

Он смотрел так открыто, что я почти физически чувствовала, как внутри рушится последняя защита.

— Как жаль, что я женился по глупости, — продолжил он. — Если бы не долг, не корона, не все эти проклятые обстоятельства… Я бы сделал тебя своей женой. Своей королевой. Без колебаний.

Я перестала дышать.

— Не говори так.

— Почему?

Он обхватил мое лицо ладонями.

— Потому что это правда?

Слезы снова потекли по щекам.

— Этого не может быть.

— Чего именно? — спросил он тихо. — Того, что я люблю тебя?

Мир остановился.

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова.

— Я люблю тебя, Велея, — сказал Адриан. — Не хочу больше скрывать это ни от тебя, ни от себя. Мне все равно, что скажет двор. Мне все равно, сколько придется ломать правил. Я хочу видеть тебя рядом до конца своих дней.

— Так долго? — выдохнула я с горькой улыбкой. — А если я тебе надоем?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Он поцеловал меня нежно и властно одновременно.

— Мои чувства к тебе только крепнут. С каждым днем. Если бы ты знала, что происходит с моим зверем рядом с тобой… Он узнает тебя. Тянется к тебе. Не как к очередной женщине. Как к единственной.

Я похолодела.

Внутри, где обычно отзывалась драконья кровь, что-то дрогнуло.

Серебристый холод поднялся от сердца к горлу.

— Ты моя истинная, — почти шепотом сказал Адриан. — Я понял это не сразу. Или не хотел понимать. Но теперь знаю. Ты моя пара.

Моя драконица ответила всем телом.

По коже пробежала тонкая волна холода и жара одновременно. На запястьях на миг проступил слабый серебристый блеск, похожий на тень чешуи. Я судорожно спрятала руки у него на груди, но Адриан ничего не заметил — или был слишком поглощен мной.

Он продолжал говорить, а я чувствовала, как каждое слово ломает меня.

— Я готов на все, чтобы ты осталась. На все, слышишь? Даже если официально это невозможно, я признаю каждого нашего ребенка. Защищу. Дам имя. Дам будущее.

Я зарыдала.

Он пытался утешить меня. Целовал лицо, волосы, веки. Шептал, что все будет хорошо, что он больше никогда не причинит мне вреда, что я ему дорога сильнее, чем он умеет выразить.

А я плакала, потому что впервые ясно увидела жизнь, которой у нас не будет.

Если бы он знал, кто я.

Если бы не война.

Если бы не смерть наших отцов.

Если бы не Кайран, Варлен, Лиора, повстанцы, клятвы, кровь, долг.

Если бы мы просто могли быть мужчиной и женщиной.

Мужем и женой.

Истинной парой.

Но прошлое не исчезало от одного признания.

И любовь не отменяла того, что я должна была сделать.

Адриан решил, что мои слезы вызваны страхом или растерянностью. Он снова стал ласкать меня — нежно, терпеливо, почти благоговейно, словно хотел доказать телом то, что не умел объяснить словами.

Я отвечала.

Потому что не могла иначе.

Потому что любила.

Потому что прощалась.

Когда мы снова достигли наслаждения почти одновременно, я уже не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Казалось, наши дыхания, сердца и даже кровь на миг стали одним целым.

И в этом единстве было столько счастья, что оно почти убивало.

Потом Адриан уснул.

Не сразу.

Он долго держал меня в объятиях, гладил по спине, целовал висок и что-то шептал. Я отвечала невпопад, притворяясь сонной.

Ждала.

Наконец его дыхание стало ровным.

Глубоким.

Спокойным.

Клык давно спал у двери, усыпленный зельем. Изредка он тихо вздыхал во сне.

Я медленно открыла глаза.

Луна за окном заливала комнату холодным светом.

Пора.

Я осторожно выбралась из рук Адриана. Каждое движение отдавалось болью не в теле — в душе. Я боялась, что он проснется, но он только тихо выдохнул и повернул голову на подушке.

На губах у него была едва заметная улыбка.

Может быть, ему снилась я.

Эта мысль едва не заставила меня упасть на колени рядом с кроватью.

Но я дошла до тайного прохода, где оставила нож.

Оружие лежало там, завернутое в темную ткань.

Тонкое.

Острое.

Слишком легкое для того, что должно было сделать.

Я взяла его и вернулась к кровати.

Адриан спал безмятежно. Обнаженная грудь медленно поднималась и опускалась. На коже еще виднелись едва заметные следы недавних ран, но регенерация почти завершила работу.

Он был живой.

Теплый.

Любящий.

Мой.

Я склонилась над ним и осторожно повернула его голову, открывая шею.

Сонная артерия.

Кайран показал, куда нужно ударить.

Быстро.

Точно.

Один раз.

Адриан даже не успеет проснуться.

Нож дрожал в моей руке.

Я подняла его.

И в тот же миг внутри словно что-то оборвалось.

Боль пронзила грудь так резко, что я едва не вскрикнула.

Пальцы сжались на рукояти, но рука не двигалась.

Я попыталась опустить нож.

Не смогла.

Словно невидимая сила удерживала запястье. Не снаружи — изнутри. Кровь в венах будто стала льдом, а потом вспыхнула огнем. Драконица внутри меня не просто сопротивлялась.

Она выла.

Нет.

Не его.

Нельзя.

Пара.

Моя пара.

Я зажмурилась и попыталась заставить себя.

Вспомнила отца.

Брата.

Сожженные города.

Первую брачную ночь.

Унижение.

Крики.

Раяну.

Лиору, отравленную чужой ненавистью.

Долг.

Корону.

Землю Льда.

Нож все равно не двигался.

Слезы капали на грудь Адриана.

Он чуть нахмурился во сне, будто почувствовал мою боль.

Я задрожала сильнее.

— Ну же, — прошептала я почти беззвучно. — Ну же…

Рука не слушалась.

Более того — чем сильнее я пыталась заставить себя ударить, тем резче отзывалась боль. В запястьях вспыхнул серебристый холод. Под кожей на мгновение проступили тонкие чешуйки. Они мерцали в лунном свете и тут же исчезали, но я знала: это не игра воображения.

Моя кровь не позволяла мне убить его.

Не слабость.

Не трусость.

Не жалость.

Приговор самой природы.

Истинная пара.

Я глухо всхлипнула и выронила нож.

Он упал на ковер почти беззвучно.

Адриан не проснулся.

Я опустилась на край кровати и закрыла лицо руками.

Все кончено.

Я не смогла.

Предала отца.

Предала Кайрана.

Предала народ, который ждал возвращения своей королевы.

И все же, глядя на спящего Адриана, я понимала: если бы мне снова дали нож, я снова не смогла бы.

Я люблю его.

Люблю настолько, что даже ненависть, долг и кровь погибших не смогли заставить меня перерезать ему горло.

Но остаться тоже нельзя.

Если я не убью Адриана, Варлен и Кайран попытаются сделать это сами. Если я признаюсь Адриану, погибнут они. Лиора. Повстанцы. Все, кто помогал мне.

Я должна уйти.

Сейчас.

Пока он спит.

Пока еще могу.

Я сняла медальон с шеи.

Пальцы не слушались, когда я расстегивала цепочку. Камень, еще недавно теплый, стал холодным. Тяжелым. Почти живым.

Подарок его матери.

Его надежда.

Его признание.

Часть его души, которую он доверил мне.

Я не имела права унести ее с собой.

Не после того, что собиралась сделать.

И не после того, что не смогла.

Я положила медальон на подушку рядом с его рукой.

Пусть поймет.

Пусть решит, что я вернула все, что не смогла принять.

Пусть ненавидит меня.

Так будет легче.

Ему.

И, может быть, мне.

Я наклонилась и в последний раз коснулась губами его виска.

— Прости, — прошептала я. — Прости меня, Адриан.

Он не проснулся.

Только едва заметно улыбнулся во сне, словно почувствовал поцелуй.

Это чуть не убило меня окончательно.

Я подняла с пола нож, завернула его обратно в ткань и ушла в тайный проход.

За моей спиной остался человек, которого я должна была убить.

Мужчина, которого я любила.

И медальон на его подушке — единственное признание, на которое у меня хватило смелости.

Глава 46

Я шла по тайному ходу почти вслепую.

Каменные стены сжимались вокруг, воздух казался сырым и тяжелым, а собственное дыхание звучало слишком громко. Я все еще ощущала на губах вкус Адриана, на коже — тепло его рук, в теле — следы нашей последней близости.

Последней.

Это слово било в виски, как набат.

Я не убила его.

Не смогла.

Даже когда нож оказался у его горла. Даже когда достаточно было одного движения, одного короткого, точного удара. Адриан спал так безмятежно, так доверчиво, словно не мог представить, что женщина, которую он назвал своей истинной, пришла к нему с оружием.

А я стояла над ним и понимала: если опущу нож, убью не только его.

Я убью себя.

Не образно, не красиво, не как говорят в трагических песнях. Я физически чувствовала это. Кровь сопротивлялась. Драконица внутри меня выла так, будто лезвие уже резало не его горло, а мое собственное сердце.

Истинная пара.

Проклятие.

Благословение.

Приговор.

Я не знала, как назвать то, что связало нас крепче любых клятв. Знала только одно: моя рука не подчинилась. И сколько бы я ни вспоминала смерть отца, брата, унижение, разоренную страну, нож так и не опустился.

Значит, я слабая. Значит, никчемная из меня королева.

Но пусть хоть кто-нибудь попробует воткнуть нож в собственное сердце и отсечь от себя половину души. Будет ли это так легко?

Я стиснула зубы и пошла быстрее.

Медальон остался на его подушке.

Теплый зеленый камень, который Адриан подарил мне как часть своей души. Я не имела права уносить его с собой. Не после того, что собиралась сделать. И не после того, что не сделала.

Пусть он поймет, что я ушла сама.

Пусть решит, что я отвергла его.

Пусть возненавидит.

Так будет правильно.

Так будет безопаснее для него.

Я едва не рассмеялась от нелепости этой мысли. Я сбегаю из дворца после убийства Раяны, обманываю собственных союзников, предаю план, который выстраивался годами, — и все ради безопасности человека, которого должна была уничтожить.

Любовь делает из нас жалких существ.

И все же я не жалела, что он жив.

Эта мысль была страшнее любой вины.

Когда я наконец добралась до своих покоев и открыла потайную дверь, меня встретило белое как полотно, лицо Лиоры. Она стояла посреди комнаты, уже одетая для дороги, с дорожным плащом в руках. На столе лежали две небольшие сумки. Видимо, она успела собрать самое необходимое.

Ее глаза сразу впились в мое лицо.

Она все поняла еще до того, как я сказала хоть слово.

Или решила, что поняла.

— Как все прошло? — голос Лиоры дрогнул. — Ты… он…

Я не смотрела на нее. Не могла.

Если встречусь с ее взглядом, она прочитает правду.

— Да, — сказала я коротко.

Одно слово.

Такое маленькое.

Такое мерзкое.

Лиора прерывисто вдохнула и прикрыла рот ладонью. В ее глазах блеснули слезы.

— Он сопротивлялся?

Я медленно сняла с плеч плащ, только чтобы выиграть несколько секунд.

— Нет. Я сделала это, пока он спал.

Ложь прозвучала ровно.

Слишком ровно.

Будто говорила не я, а кто-то другой. Холодная, разумная женщина, которой я так хотела стать.

Лиора отвернулась к окну. Плечи ее мелко дрожали.

— Прости, — прошептала она. — Я знаю, что тебе пришлось сделать это ради всех нас. Но мне все равно его жаль.

Мне тоже.

Так сильно, что хотелось выть.

— Не надо, — сказала я глухо. — Не сейчас.

Она кивнула, быстро вытерла лицо и попыталась взять себя в руки.

— Нам нужно уходить. Кайран и Варлен ждут у старой оранжереи. Я отправила записку сразу после твоего ухода.

— Хорошо.

Я подошла к кровати, где лежал мой дорожный плащ. На подушке еще оставалась едва заметная вмятина от головы. Почему-то именно эта мелочь заставила меня замереть.

Еще несколько часов назад я могла выбрать другую жизнь.

Подойти к Адриану утром. Рассказать правду. Упасть перед ним на колени, если потребуется. Просить защиты не только для себя, но и для Лиоры, для тех, кто шел за мной.

Но я не сделала этого.

Потому что правда убила бы слишком многих.

А ложь уже убивала меня.

Я взяла сумку, проверила застежку и потянулась к потайному ящику, где хранила старый медальон с портретом матери. Когда-то под этой миниатюрой был спрятан другой портрет — Адриана. Символ глупой юношеской любви, которую я считала умершей.

Теперь я знала: она не умерла.

Она просто изменилась. Прошла через ненависть, боль, унижение, кровь — и стала чем-то куда более страшным.

Настоящим.

Я вынула из медальона миниатюру матери и бережно спрятала ее в сумку. Сам медальон положила обратно в ящик. Под ней остался другой портрет — Адриана. Тот самый, который я когда-то прятала от всего мира, как самую постыдную и самую драгоценную тайну.

Он больше не был мне нужен.

Прошлое осталось в прошлом.

А свое настоящее я оставила на подушке Адриана — зеленым камнем, который уже не имела права носить у сердца.

— Ты не возьмешь старый медальон? — тихо спросила Лиора.

— Нет.

— Почему?

Я закрыла ящик.

— Потому что больше не хочу жить воспоминаниями.

Она ничего не ответила, но я чувствовала ее взгляд. Добрый, тревожный, слишком понимающий.

Нет, она не поняла правду.

Но, возможно, почувствовала главное: я уже не та Астерия, которая входила сегодня ночью в тайный ход с ножом.

Та женщина умерла там, у кровати Адриана.

А кто вышел обратно — я пока не знала.

— Пойдем, — сказала я. — Нужно торопиться.

Лиора взяла сумку и последовала за мной.

Тайный ход снова сомкнулся за нашими спинами. В темноте шаги подруги звучали неуверенно. Она шла молча, но я слышала, как сбивается ее дыхание.

Она скорбела по человеку, которого считала мертвым.

А я лгала ей.

Лгала ради Адриана.

Ради того, чтобы Кайран или Варлен не вернулись и не сделали то, чего не смогла я.

Лиора слишком быстро раскололась бы, стоило Кайрану посмотреть на нее своими черными внимательными глазами. Поэтому она не должна знать. Никто не должен знать.

До тех пор, пока мы не окажемся достаточно далеко.

До тех пор, пока вернуться будет уже невозможно.

Мы вышли в парк через низкую дверцу, скрытую за густым плющом. Ночная прохлада ударила в лицо. После душного каменного хода воздух показался почти ледяным.

Вдали темнел дворец.

Окна верхних этажей были погружены во тьму. Только в покоях короля, кажется, еще мерцал слабый свет.

Или мне хотелось так думать.

Я остановилась и оглянулась.

Там остался Адриан.

Живой.

Спящий.

С моим медальоном на подушке.

Когда он проснется, он все поймет. Не сразу, может быть. Сначала будет искать меня. Звать. Злиться. Потом увидит камень.

И тогда поймет, что я ушла не потому, что испугалась. Не потому, что не любила.

А потому, что между нами стояло слишком много крови.

— Астерия? — осторожно позвала Лиора.

Я заставила себя отвернуться от дворца.

— Идем.

У старой оранжереи нас уже ждали.

Кайран стоял рядом с оседланными лошадьми. Его лицо было непроницаемым, но взгляд — слишком внимательным. Он будто пытался разглядеть во мне следы совершенного.

Варлен держался чуть в стороне. В темном плаще, с хищной улыбкой, он казался частью ночи. Его глаза блестели нетерпением.

— Мне жаль, что вам пришлось пройти через это, моя королева, — тихо сказал Кайран.

Я не выдержала его взгляда.

— Благодарю за поддержку.

Голос получился холодным. Так даже лучше. Пусть думает, что я просто держусь. Что внутри все выжжено долгом и болью.

— Нам нужно торопиться, — добавила я, берясь за поводья.

— Безусловно, — протянул Варлен. — Чем дальше мы будем отсюда, когда обнаружат тела, тем лучше.

Тела.

Я едва не вздрогнула.

Раяна действительно мертва.

А Адриан — нет.

— Тело, — поправила я прежде, чем успела остановить себя.

Варлен прищурился.

Кайран тоже посмотрел внимательнее.

Сердце болезненно ударило в ребра.

— Я имею в виду, — быстро сказала я, натягивая капюшон, — Раяну. О ней узнают первой. Смерть короля обнаружат позже, если Клык еще спит.

Кайран, кажется, принял объяснение. Варлен улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло подозрение.

Нужно быть осторожнее.

Одно неверное слово — и все рухнет.

Я вскочила в седло.

Лиора с трудом справилась с лошадью, и Кайран тут же оказался рядом, помог ей устроиться удобнее. Даже сейчас, посреди бегства, он смотрел на нее так, будто кроме нее никого в мире не существовало.

Я отвернулась.

Мне нельзя думать о том, каково это — иметь право на любовь.

Нельзя.

— Едем, — сказала я.

Мы тронулись.

Сначала медленно, чтобы не поднять лишнего шума. Потом, когда дворцовые стены остались позади, перешли на быстрый галоп.

Ночной ветер бил в лицо, рвал капюшон, холодил мокрые от слез щеки.

Я больше не оглядывалась.

Все мои слезы остались там, во дворце.

В комнате, где спал мужчина, которого я не смогла убить.

Прощай, мой ненавистный любовник.

Мой дорогой враг.

Моя истинная пара.

Если боги милостивы, мы больше никогда не встретимся.

А если жестоки — однажды ты найдешь меня.

И тогда я не знаю, кто из нас переживет эту встречу.

Глава 47

Меня разбудил настойчивый стук.

Сначала он вплелся в сон — глухой, далекий, раздражающий. Я недовольно поморщился, не открывая глаз, и попытался нащупать рядом теплое женское тело.

Пальцы легли на пустую простыню.

Холодную.

Я открыл глаза.

Вторая половина кровати была пуста.

Несколько мгновений я просто смотрел на смятые простыни, не сразу понимая, почему внутри неприятно сжимается. Велея могла уйти к себе. После всего, что было между нами этой ночью, я должен был дать ей свободу хотя бы в этом.

Но пустота рядом показалась неправильной.

Чужой.

Будто из комнаты вынесли что-то важное, без чего воздух стал тяжелее.

Я повернул голову и замер.

На подушке, там, где еще недавно лежали ее волосы, мерцал зеленый камень.

Медальон.

Мой подарок.

Семейная реликвия, которую мать когда-то велела отдать той, кто станет моей избранницей.

Велея оставила его.

Я сел так резко, что в висках вспыхнула боль.

Камень был холодным.

Я взял его в ладонь, и пальцы сами сомкнулись вокруг подвески. Вчера она носила его на груди. Я видел, как камень касался ее кожи, как она непроизвольно сжимала его, когда волновалась.

А теперь он лежал на моей подушке.

Как прощание.

Или как приговор.

— Велея? — позвал я, хотя уже понимал, что ответа не будет.

В комнате было тихо.

Слишком тихо.

Обычно Клык просыпался раньше меня, стоило кому-то приблизиться к двери или тайному ходу. Но пес лежал у стены и тяжело спал, даже не реагируя на стук.

Я нахмурился.

Клык никогда так не спал.

Я встал, накинул халат и подошел к нему. Пес дышал ровно, но слишком глубоко. Не болезнь. Не усталость.

Снотворное.

Холодная ярость медленно поднялась внутри.

Велея усыпила моего пса.

Значит, пришла не просто проститься.

Значит, все было не так, как мне хотелось думать.

В памяти всплыла ее дрожь, слезы, странные слова.

«Я всегда буду скучать…»

Тогда я решил, что она говорит о прошедшей неделе. О боли, страхе, том расстоянии, которое сама же пыталась между нами выстроить.

Глупец.

Она прощалась.

Я сжал медальон так сильно, что острые края оправы впились в ладонь.

Стук в дверь повторился. Теперь громче.

— Ваше величество! — послышался взволнованный голос за дверью. — Ваше величество, простите, но это срочно!

— Войдите! — рявкнул я.

Дверь распахнулась. Первым в комнату ворвался начальник дворцовой стражи. За ним — двое караульных и перепуганный слуга.

Все они замерли на пороге, увидев меня.

Наверное, вид у меня был не лучший. Распахнутый халат, сжатый в кулаке медальон, Клык, неподвижно спящий у стены. Но сейчас мне было плевать на приличия.

— Что случилось? — спросил я.

Капитан побледнел.

— Во дворце убийство, ваше величество.

Сердце ухнуло вниз.

На мгновение я перестал слышать.

Перед глазами возникла Велея: ее волосы на моей груди, слезы на щеках, губы, шепчущие «прости».

Если ее нашли мертвой…

Если те, кто присылал записки и стрелял в нее на охоте, добрались до нее ночью…

Я шагнул к капитану так резко, что он отшатнулся.

— Кого убили?

— Леди Раяну, ваше величество.

Я шумно втянул воздух.

Облегчение оказалось таким сильным, что у меня на миг почти подкосились ноги. Не Велея. Не она.

Только потом пришло осознание.

Раяна мертва. Во дворце. Сегодня ночью.

В ту же ночь, когда Велея явилась ко мне через тайный ход, усыпила Клыка, провела со мной несколько часов, оставила медальон и исчезла.

Я медленно посмотрел на капитана.

— Где ее нашли?

— В ее спальне. Следов борьбы немного, но… — он запнулся. — Тело выглядит странно. Лекарь пока не понимает, от чего именно наступила смерть. Есть повреждения, но они не похожи на обычные раны от оружия.

Я прикрыл глаза. Странные повреждения. Тайные ходы. Усыпленный Клык. Медальон на подушке. Все осколки начали складываться в картину, от которой внутри становилось холодно.

— Где леди Велея? — спросил я тихо.

Капитан молчал слишком долго. Я поднял на него взгляд.

— Я задал вопрос.

— Ее не нашли в покоях, ваше величество. Горничная говорит, что ночью леди запиралась у себя и просила не беспокоить. Утром комнаты оказались пусты.

— А королева?

Слуга нервно сглотнул.

— Ее величества тоже нет, ваше величество.

Я почувствовал, как внутри что-то ломается. Без красивого трагического звука. Просто трещина прошла по всему, что еще несколько минут назад казалось надеждой.

— Лорд Тангрид? — спросил я, уже зная ответ.

— Его тоже нет во дворце.

— Варлен?

— Принц Земли Заката покинул город ночью. Его люди сказали, что он выехал по срочному делу.

Я рассмеялся. Сухо. Почти беззвучно.

Капитан и слуги замерли. Я посмотрел на медальон в своей руке. Значит, вот как.

Велея не просто ушла. Она сбежала. С моей женой. С Тангридом. С Варленом. И, возможно, с моей смертью в планах.

Я вспомнил, как она этой ночью склонилась надо мной. Как плакала. Как прощала. Как сказала, что будет скучать.

Тогда я был ослеплен счастьем.

Не почувствовал лжи.

Или не захотел почувствовать.

А ведь Клык был усыплен не ради свидания.

Не ради тайной ночи любви.

Пес мешал бы тому, кто пришел сделать что-то другое.

Медленно, очень медленно я провел пальцем по шее.

По тому месту, где билась сонная артерия.

Велея могла убить меня.

Не сделала.

Почему?

Слабость?

Жалость?

Или все, что было между нами, все-таки не было ложью?

Я хотел ухватиться за последнюю мысль, как утопающий за обломок дерева. Но ярость уже поднималась со дна, черная, горячая, почти звериная.

Она обманула меня.

Она лежала в моих руках, принимала мои признания, отвечала на ласки, плакала у меня на груди — и все это время собиралась уйти.

А может быть, собиралась убить.

Мой внутренний дракон зарычал.

Но в этом рычании было не только бешенство.

Была боль.

Такая, какой я еще не знал.

Я привык к предательству при дворе. К расчету. К страху. К тому, что люди улыбаются, пока держат нож за спиной.

Но от Велеи я ждал другого.

Именно поэтому ее удар оказался таким точным.

— Ваше величество? — осторожно позвал капитан. — Какие будут распоряжения?

Я медленно разжал кулак.

На ладони остался след от оправы медальона.

Камень лежал в моей руке, холодный и равнодушный.

Я снова сжал его.

— Поднять дворец, — сказал я. Голос прозвучал спокойно. Даже слишком спокойно. — Проверить все выезды из города. Всех, кто дежурил ночью, допросить. Найти, кто помог им уйти.

— Да, ваше величество.

— Тело Раяны никому не трогать до моего приказа. Лекаря — ко мне. Дознавателей — в ее покои. И приведите дворецкого. Сейчас же.

Капитан поклонился и поспешил к выходу.

— И еще, — остановил я его.

Он замер.

— Если кто-нибудь посмеет сказать, что леди Велея причастна к убийству Раяны, прежде чем я сам это подтвержу, я вырву этому человеку язык.

Слуги побледнели.

Капитан коротко кивнул.

— Будет исполнено.

Когда дверь закрылась, я остался один.

Нет.

Не один.

Клык тихо заскулил во сне.

Я подошел к псу и опустился рядом. Провел рукой по его шерсти.

— И тебя она обманула, приятель, — сказал я глухо. — Нас обоих.

Пес не проснулся.

Я поднялся и подошел к кровати.

На простынях все еще был ее запах.

Теплый, тонкий, мучительно желанный.

Я закрыл глаза и на мгновение снова увидел ее такой, какой она была ночью: плачущей, нежной, отчаянной. Настоящей.

Нет.

Это не могло быть только игрой.

Я не настолько глуп.

И мой зверь не ошибался.

Она моя истинная.

А значит, я найду ее.

Выясню все.

Заставлю сказать правду.

И если она действительно пришла убить меня…

Я посмотрел на медальон.

Сердце болезненно сжалось.

Если она действительно пришла убить меня, я все равно не знал, смогу ли возненавидеть ее.

И это было хуже любого предательства.

Глава 48

— Вы сказали, что у вас есть подозрения, — сухо произнес я, заставляя себя говорить ровно. — Кто, по-вашему, мог это сделать?

Капитан стражи заметно напрягся. Видимо, уже понял, что любой неверный ответ может стоить ему слишком дорого.

— Всем известно, что леди Раяна в последние дни враждовала с одной дамой из окружения королевы…

Я медленно поднял на него взгляд.

— Осторожнее, капитан.

Он побледнел, но все же договорил:

— С леди Велеей Ладор, ваше величество.

Имя, сорвавшееся с его губ, ударило больнее, чем я ожидал. Я сжал в кулаке оставленный ею медальон так крепко, что оправа снова впилась в кожу.

— Леди Велея здесь ни при чем, — сказал я тихо.

Слишком тихо.

Капитан сглотнул.

— Обстоятельства смерти позволяют предположить, что убийцей могла быть женщина. По словам лекаря, на теле леди Раяны нет обычных смертельных ран. Есть повреждения, сломана рука, следы удушья… но причина смерти пока неясна. Словно на нее воздействовали чем-то, чего мы не понимаем.

Я нахмурился.

Раяна была не просто женщиной. Волчья кровь давала ей силу, скорость, звериную выносливость. С ней не каждый воин справился бы в открытом бою. И уж точно не хрупкая белокурая девушка, какой казалась Велея.

Казалась.

Это слово неприятно кольнуло.

Слишком многое в ней только казалось.

— Продолжайте, — приказал я.

— Леди Велея исчезла этой ночью. Ее вещей почти нет, но часть оставлена в комнатах. Королева Астерия тоже пропала. Лорда Тангрида во дворце не нашли. Принц Варлен покинул город до рассвета. Его люди уверяют, что он получил срочное известие, но документов, подтверждающих это, нет.

Я слушал и чувствовал, как внутри сгущается тьма.

Велея сбежала.

Моя жена сбежала.

Тангрид сбежал.

Варлен сбежал.

И все это — в одну ночь.

Я мог бы счесть это совпадением, будь я последним глупцом на свете. Но даже ослепленный чувствами, даже униженный собственным доверием, я понимал: за этим стоял план.

Они готовили побег.

Возможно, готовили давно.

Возможно, с самого начала.

Я вспомнил, как Тангрид держался рядом с королевой. Как слишком спокойно смотрел мне в глаза. Как Велея то отталкивала меня, то снова подпускала ближе, заставляя терять голову.

Неужели все это было частью игры?

Нет.

Внутренний зверь зарычал, отказываясь принимать эту мысль.

Той ночью она не лгала. Не могла лгать так. Ее слезы, дрожь, отчаяние, то, как она прижималась ко мне, будто прощалась с жизнью, — все это было настоящим.

Но тогда почему ушла?

И почему усыпила Клыка?

— Никто не видел, как они покинули дворец? — спросил я.

— Нет, ваше величество. Ворота не открывались. На стенах ничего подозрительного не заметили. Мы предполагаем, что они воспользовались тайным ходом.

Я медленно перевел взгляд на стену, за которой скрывался проход в покои Велеи.

Тайные ходы.

Конечно.

Я сам подарил ей удобную дорогу ко мне.

И она воспользовалась ею, чтобы исчезнуть.

— Поднять всю стражу, — приказал я. — Проверить городские ворота, конюшни, пристани, все постоялые дворы. Отправить в погоню пятьдесят лучших воинов. Женщин привести живыми. Тангрида и Варлена взять, если получится. Если окажут сопротивление — не церемониться.

Капитан вздрогнул.

— Ваше величество, принц Варлен — сын правительницы Земли Заката. Если с ним что-то случится…

— Он помог моей законной жене бежать, — отрезал я. — Этого достаточно.

Капитан склонил голову.

— Будет исполнено.

— И еще. Созовите советников. Немедленно. Если за этим стоит мятеж, я хочу знать, сколько у нас людей, где стоят войска и какие гарнизоны можно поднять до конца дня.

— Вы считаете, это связано с повстанцами?

Я резко усмехнулся.

— А вы нет?

Он промолчал.

Перед глазами снова вспыхнула записка, найденная после охоты.

«Смерть наложнице дракона Земли Огня. Смерть предательнице своего народа» .

Тогда я решил, что повстанцы хотели убить Велею за связь со мной. Но теперь все выглядело иначе. Может, записка была подброшена не ради угрозы ей, а ради того, чтобы направить меня по ложному следу.

Раяна.

Я сжал зубы.

Если это она подстроила покушение, то Велея могла узнать правду. И тогда убийство Раяны становилось не частью мятежа, а местью.

Но зачем после этого бежать?

Почему не прийти ко мне?

Почему не сказать?

Ответ был прост и невыносим: она мне не доверяла.

— Ступайте, — бросил я капитану. — И никому ни слова о леди Велее. До моего распоряжения ее имя не связывать с убийством Раяны. Кто нарушит приказ, лишится языка.

Капитан побледнел еще сильнее.

— Да, ваше величество.

Когда дверь за ним закрылась, я остался один.

Нет, не один.

Клык все еще спал у стены. Огромный, черный, беспомощный. Я подошел к нему, присел рядом и провел ладонью по жесткой шерсти.

— Она пожалела тебя, приятель, — глухо сказал я. — Могла убить. Но не убила.

Пес тихо заскулил во сне.

Я прикрыл глаза.

И меня словно ударило новой мыслью.

Она пожалела Клыка.

Она пожалела меня.

Ведь если пришла ночью с другой целью, если усыпила пса не ради тайного свидания, а чтобы он не помешал… значит, я должен был умереть.

Но жив.

Она оставила медальон.

Не нож в сердце. Не перерезанное горло. Не кровь на подушке.

Медальон.

Мое признание, возвращенное мне обратно.

Прощание.

Проклятье, Велея, что ты натворила?

Я резко поднялся и направился к тайному ходу. Не знал, что надеялся найти в ее комнатах. Записку? Следы? Ответ, почему женщина, которую я назвал своей истинной, ушла, оставив после себя только пустоту и холодный камень?

Потайная дверь открылась почти бесшумно.

В ее спальне было тихо.

Слишком тихо.

Здесь еще витал ее запах. Тонкий, горьковато-сладкий, мучительно знакомый. Я невольно вдохнул глубже и тут же разозлился на себя за эту слабость.

Комната выглядела так, будто хозяйка ушла ненадолго. На туалетном столике остались флаконы с маслами. В кресле лежала накидка. На спинке ширмы — лента для волос. Но дорожного сундука не было. Из шкафа забрали только самое нужное.

Она не собиралась возвращаться.

Грудь сдавило.

Я прошел к кровати и остановился.

На подушке лежал небольшой медальон.

Старый. Знакомый.

Я узнал его не сразу. Сначала просто нахмурился, удивившись, почему эта вещица кажется мне такой важной. Потом память услужливо вернула давно забытый образ: юная принцесса Астерия на одном из приемов в Северице. Неловкая, молчаливая, слишком бледная. Она стояла в стороне и тайком смотрела на медальон, будто в нем хранилось все ее сердце.

Тогда я решил, что внутри портрет матери.

Я поднял медальон.

Пальцы сами нашли крошечную пружину.

Крышка открылась.

И я увидел собственное лицо.

Миниатюрный портрет был сделан давно. Я был на нем моложе, спокойнее, почти беззаботный. Таким меня помнила девочка, которая когда-то смотрела на меня с трепетом и прятала эту тайну от всего мира.

Я перестал дышать.

Медальон принадлежал Астерии.

Портрет внутри — мой. А лежал он в комнате Велеи.

Я сделал шаг назад, но мысль уже разрасталась, как пламя, пожирающее сухую траву.

Серебристые глаза. Знакомый запах. Упрямый подбородок.

То, как она знала дворец. Как говорила о прошлом так, будто видела его собственными глазами. Как яростно защищала мою жену, называя ее своей подругой. Как ненавидела меня слишком лично, слишком глубоко для простой фрейлины.

Велея.

Астерия.

Я сжал медальон в кулаке и медленно опустился на край кровати.

Какой же я был слепец.

Все это время истинная жена была рядом. Не та испуганная девушка, которую я считал Астерией. Не королева на троне, дрожащая от каждого взгляда.

А Велея.

Моя Велея.

Моя Астерия.

Перед богами и людьми — моя законная жена.

И именно ее я любил.

Странный звук вырвался из груди. То ли смех, то ли рычание.

Я должен был прийти в ярость. И пришел. Но вместе с яростью в сердце ворвалось такое дикое, невозможное облегчение, что я едва не задохнулся.

Она не просто любовница.

Не запретная слабость.

Не женщина, которую я не мог назвать своей перед всем двором.

Она моя жена.

Моя королева.

Моя истинная.

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнула прошлая ночь. Ее слезы. Ее слова. Ее «прощаю». Ее отчаянная нежность.

Она знала.

Знала, что я люблю ее, а не ту, кого считал женой.

Знала, что если скажет правду, все изменится.

Почему же промолчала?

Потому что пришла убить меня.

Мысль была холодной и точной.

Она пришла убить. Усыпила Клыка. Вошла через тайный ход. Провела со мной ночь как последнюю. А потом не смогла.

Не смогла.

Я медленно открыл глаза и посмотрел на медальон.

— Значит, не все потеряно, — прошептал я.

Да, она лгала мне.

Да, участвовала в заговоре.

Да, сбежала с Тангридом и Варленом.

Но она не убила меня, хотя могла. Оставила мой подарок на подушке. Оставила здесь свою старую тайну, будто часть себя, которую не смогла забрать.

И я не позволю этому закончиться бегством.

Я найду ее.

Выслушаю.

Заставлю сказать правду, если понадобится.

И если Тангрид или Варлен посмеют встать между нами — пусть пеняют на себя.

Я поднялся, зажав в одной руке зеленую реликвию, а в другой — старый медальон Астерии.

Еще час назад я был готов залить мятежные земли кровью. Сжечь города, стереть с лица мира всех, кто посмел отнять у меня любимую женщину.

Теперь эта мысль показалась отвратительной.

Астерия не простит мне новой бойни.

И я сам больше не хочу повторять прежние ошибки.

Хватит.

Слишком много крови уже пролито из-за мести. Ее мести. Моей мести. Чужих старых обид, которые переходили из рук в руки, как отравленный клинок.

Я не стану убивать ее народ только потому, что она сбежала.

Я верну жену.

Не стану разрушать ее землю до основания, не запру Астерию в темнице, не превращу в сломленную пленницу. Нет. Я уже видел страх в ее глазах и больше не хочу видеть его снова.

Но и отпускать ее не собираюсь.

Она моя.

Не потому, что я король. Не потому, что однажды взял ее силой брачного обряда. А потому что сама кровь признала это раньше нас обоих.

Я спрятал старый медальон Астерии за пазуху, а зеленую реликвию надел на шею и вышел из комнаты через тайный ход.

Теперь у меня была цель.

Не месть. Не война.

Астерия.

И пусть придется перевернуть все земли драконов, я найду ее.

Глава 49

Я стояла у окна загородного особняка, который Кайран когда-то называл временным пристанищем.

Временным.

Губы сами искривились в тусклой усмешке. Смешное слово. Мы застряли здесь уже почти три месяца, так и не добравшись до Земли Заката, где, по первоначальному замыслу, должны были получить защиту и военную поддержку. Теперь этот дом стал не убежищем, а последним островком перед неминуемым крахом.

За окном люди укрепляли стены, таскали ящики с оружием, ставили дополнительные заслоны у ворот. Все двигались быстро, с тревожной сосредоточенностью обреченных. Никто не говорил вслух, что это бесполезно. Но это понимали все.

Адриан был уже близко.

Я положила ладони на еще совсем небольшой живот и осторожно погладила его.

Три месяца.

Почти никто не знал. Только я и лекарь, которому пришлось довериться, когда слабость и тошнота стали слишком явными. Даже Лиоре я долго не решалась сказать. Беременность казалась одновременно чудом и приговором.

Мое дитя.

Наше с Адрианом дитя.

Единственное живое тепло, которое удерживало меня от окончательного падения в пустоту.

После бегства из Северицы я будто разучилась чувствовать. Не могла радоваться, не могла смеяться. Даже плакать почти перестала. Во мне осталась только печаль — тихая, плотная, как серый туман над болотом.

И ребенок.

Он был крошечной искрой в этой мгле. Иногда мне казалось, что именно он не дает мне окончательно превратиться в холодную статую, которая только выполняет долг и ждет расплаты.

Я снова посмотрела во двор.

Среди воинов резко выделялась фигура Варлена. Он стоял у ворот, высокий, безупречно красивый, в темном плаще с багряной подкладкой. Даже сейчас, когда поражение почти дышало нам в затылок, принц Земли Заката держался так, будто весь мир обязан склониться перед ним.

Он все еще цеплялся за призрачную возможность победить.

И я знала, кого он винил в том, что этот шанс таял с каждым днем.

Меня.

Воспоминание вернулось резко, без предупреждения.

Мы только покинули Северицу. Дорога казалась бесконечной, лошади выбивались из сил, Лиора почти не говорила, Кайран был мрачен. Варлен же, напротив, выглядел слишком уверенным.

Когда мы остановились в лесу, чтобы дать животным передохнуть, мужчины начали обсуждать, куда двигаться дальше и как запутать след. Тогда Варлен с ленивым превосходством сказал:

— Не вижу смысла прятаться так тщательно. Огненный пес мертв. Пока во дворце поймут, что случилось, мы будем уже далеко.

Я подняла на него глаза.

— Я бы не была в этом так уверена.

Он повернулся ко мне. Кайран тоже замер. Лиора побледнела, будто уже поняла, что сейчас произойдет.

— Что вы хотите сказать, моя королева? — спокойно спросил Кайран.

Я медленно вдохнула.

Вот он. Момент, которого я боялась с той самой секунды, как оставила Адриана живым.

— Адриан не умер.

Тишина стала тяжелой.

Лиора судорожно выдохнула и прижала ладонь к губам. На ее лице мелькнула такая явная радость, что мне захотелось обнять ее и спрятаться в этом простом, чистом чувстве.

Кайран долго смотрел на меня. Я ждала гнева, упрека, холодного разочарования. Но на миг — лишь на один миг — мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение. Потом он снова стал прежним: сдержанным, непроницаемым, почти каменным.

Зато Варлен не собирался скрываться за маской.

Он выругался грубо, грязно. Лиора вздрогнула, а я только сильнее выпрямилась.

— Я знал, — процедил принц. — С самого начала знал, что женщине нельзя доверять решающий удар.

— Следите за словами, — тихо сказал Кайран. — Перед вами королева Земли Льда.

— Королева? — Варлен усмехнулся так, что меня обожгло презрением. — А я думал, передо мной просто очередная любовная слабость Адриана Голденфлейма.

Рука Кайрана легла на рукоять меча.

Я шагнула между ними раньше, чем сталь успела покинуть ножны.

— Это все, на что вы способны? — спросила я холодно. — Сцепиться друг с другом посреди дороги, когда враг еще жив? Прекрасные союзники. Один готов умереть из-за оскорбления, другой — сорвать весь план из-за собственной ярости.

Оба посмотрели на меня.

Даже Варлен на мгновение замолчал.

— Я понимаю ваше недовольство, принц, — продолжила я. — И готова простить вам этот тон. Один раз. Но если вы все еще хотите получить трон Земли Льда и править рядом со мной, придется доказать, что вы способны на большее, чем ждать, пока женщине достанется самая тяжелая часть дела. Или вы готовы сражаться только тогда, когда за вас уже все сделали?

Варлен смотрел на меня очень долго.

Потом его губы медленно растянулись в улыбке. Недоброй, опасной, но уже не такой самоуверенной.

— Я явно недооценил вас, леди Астерия.

— Это случается со многими, — сухо ответила я.

— И все же мне хотелось бы знать: почему вы его не убили?

Я могла соврать. Сказать, что сочла убийство спящего недостойным. Что не хотела марать руки. Что решила оставить Адриана для открытого суда.

Все это было бы правдой.

Но не всей.

— Потому что не смогла, — сказала я наконец. — Моя рука не опустилась.

Лиора тихо всхлипнула.

Варлен прищурился.

— Из жалости?

— Из любви, если вам так хочется услышать это слово, — ответила я, чувствуя, как леденеет голос. — Но я все равно ушла. Разве этого недостаточно, чтобы понять: я выбрала не его?

— Пока недостаточно, — сказал Варлен. — Я хочу быть уверен, что вы не откроете ему ворота, когда он придет за вами.

— Вы считаете меня самоубийцей? — я устало улыбнулась. — Думаете, после всего, что я сделала, Адриан примет меня в объятия и простит? Мы оба слишком хорошо знаем короля. Такие обиды он смывает кровью.

Тогда я действительно так думала.

Думала, что если он найдет меня, то увидит только предательницу. Женщину, которая лгала, играла его чувствами, помогла заговорщикам, убила Раяну и сбежала.

Я могла только надеяться на быструю смерть.

Варлену этого ответа оказалось достаточно. По крайней мере, внешне.

Позже, когда он уснул, я сидела у маленького костра между Лиорой и Кайраном. Ночь была холодной. Дым стелился низко, раздражал глаза. А может, глаза щипало не от дыма.

— Вы тоже меня осуждаете? — спросила я тихо.

Лиора ответила первой:

— Нет.

Я удивленно посмотрела на нее.

— На твоем месте я бы тоже не смогла, — сказала она. — И я не считаю это слабостью.

— Даже после всего, что я говорила о долге? О королеве, которая не имеет права выбирать сердцем?

Лиора мягко улыбнулась.

— Иногда защитить любимого человека труднее, чем убить врага. Ты знала, что он может тебя не простить. Что может уничтожить нас всех. Но все равно оставила его жить. Я не вижу в этом слабости, Астерия.

Я отвернулась, чтобы она не увидела, как дрогнуло мое лицо.

— Наши люди вряд ли с тобой согласятся.

— Люди часто судят о том, чего не смогли бы вынести сами, — тихо сказала она.

Кайран долго молчал. Потом произнес:

— Шансы стали хуже. Но они есть.

Я невесело усмехнулась.

— Как всегда, утешаете очень щедро, лорд Тангрид.

— Ложная надежда хуже честной правды, — ответил он.

И все же я поняла: он не ненавидит меня за это.

Наверное, уже тогда внутри нас троих что-то изменилось. Мы больше не были единым острым клинком, направленным в сердце Адриана. Лиора жалела его. Кайран уважал, хотя и не хотел признавать. А я…

Я любила.

И эта любовь постепенно разрушала все, на чем держалась моя решимость.

Война длилась три месяца.

Три месяца тревожных донесений, бессонных ночей, споров, поспешных отступлений и дурных вестей. Адриан лично возглавил войска Земли Огня и начал возвращать провинцию за провинцией.

Сначала повстанцы держались. Они помнили прежнюю жестокость Голденфлейма: сожженные селения, казни, страх, который шел впереди его армии. Люди были готовы умирать, лишь бы не снова склонить голову.

Но на этот раз Адриан действовал иначе.

Перед каждой атакой он давал выбор. Обещал помилование тем, кто сложит оружие. Гарантировал защиту семьям. Не сжигал деревни, не карал всех подряд, не отдавал города на разграбление. Наказывал только тех, кто продолжал сопротивляться.

Поначалу ему не верили.

Потом сдалось первое селение.

Потом второе.

А затем люди, измученные войной, голодом и страхом, начали сами открывать ворота.

Адриан победил нас не только силой.

Он победил милосердием.

Эта мысль была почти невыносима.

Я должна была радоваться, что не убила чудовище. Но вместе с облегчением во мне росло горькое осознание: я ошиблась в самом главном. Не только в Адриане. В Варлене тоже.

Принц Земли Заката быстро сбросил маску учтивого союзника. Как змея, оставившая старую кожу на камнях.

Он уже не пытался казаться благородным. Не изображал заботу. Не говорил о совместном правлении как о союзе равных. Чем хуже становилось положение, тем яснее проявлялась его настоящая натура.

Варлен злился.

На войну.

На Адриана.

На Кайрана.

На меня.

Особенно на меня.

Однажды ночью он ворвался в мои комнаты без стука. От него пахло вином и злостью. Я тогда еще не знала о ребенке, но уже чувствовала странную слабость и не сразу поднялась с кровати.

— Все равно вам нечего терять. Если будете благоразумны, я заберу вас с собой в Землю Заката даже после поражения. Там вы будетепод моей защитой.

— Под вашей защитой? — Я медленно села, чувствуя, как внутри просыпается ледяная злость. — Забавный способ это предложить.

Он подошел ближе.

Внутренняя драконица взвилась так яростно, что у меня перехватило дыхание. Не страх — отвращение. Глухой, звериный протест против чужого самца. Тело помнило Адриана. Кровь признала его. И теперь любое посягательство другого мужчины казалось насилием над самой природой.

— Если вы сейчас не уйдете, — сказала я ровно, — однажды ночью вы проснетесь с перерезанным горлом. Если вообще проснетесь.

Варлен замер.

— Угрожаете мне?

— Предупреждаю.

Он шагнул еще ближе.

И тогда я пробудила дар.

Защитный кокон вокруг него был плотным, багряным, тяжелым. Но алкоголь и ярость сделали в нем трещину. Я ударила туда — фиолетовым и желтым. Болью и страхом.

Варлен хрипло вскрикнул и рухнул на колени.

— Что ты… делаешь?

— Показываю, что я не беспомощна, — сказала я, не вставая с кровати. — Уходите, принц. И больше никогда не пытайтесь взять то, что вам не дают добровольно.

Он выполз из комнаты почти на четвереньках.

С тех пор он не трогал меня.

Но с другими стал еще хуже.

Слуги боялись его. Воины жаловались, что принц наказывает за малейшую провинность. Женщины старались не оставаться с ним наедине. Все чаще до меня доходили шепотки о его забавах, о ранах, о криках, которые доносились из его комнат по ночам.

Я попыталась поговорить с ним. Напомнила, что он обещал держать свои наклонности под контролем.

Варлен только рассмеялся.

— Вы не даете мне того, чего я хочу, моя королева. Значит, не имеете права указывать, как мне утолять голод.

Тогда я окончательно поняла, кого собиралась возвести на трон своих предков.

Не союзника.

Не будущего мужа.

Тирана.

Возможно, более страшного, чем Адриан в самые темные дни своей жизни. Потому что Адриан хотя бы умел сожалеть. Умел меняться. Умел, пусть через боль и ошибки, останавливаться.

Варлен не собирался останавливаться никогда.

Когда я узнала о беременности, страх стал почти постоянным спутником.

Если Варлен узнает, что я ношу ребенка Адриана, он уничтожит его. В этом я не сомневалась. Чужой наследник, в котором может проснуться кровь Земли Огня и Земли Льда, станет для него не ребенком, а угрозой.

Лекарь, которому я доверилась, сказал, что тяжелая беременность у женщин драконьей крови часто считается добрым знаком. Чем сильнее дитя, тем больше сил оно берет у матери. Я тогда едва не рассмеялась. Добрый знак. Слабость, тошнота, головокружение, боль в пояснице, постоянная усталость — все это должно было меня радовать?

Но я радовалась.

Тайно.

Испуганно.

Почти виновато.

Потому что если мой ребенок силен, у него есть шанс.

Особенно если в нем проснется огненная кровь Адриана.

Стук в дверь вернул меня в настоящее.

— Войдите, — устало сказала я.

Дверь открылась, и в комнату вошла Лиора.

Она выглядела испуганной. Лицо бледное, губы сжаты, глаза блестят от сдержанных слез. Я сразу поняла: новости плохие.

— Что случилось? — спросила я, опускаясь в кресло.

Лиора подошла ближе.

— Адриан в нескольких часах отсюда.

Я закрыла глаза.

Вот и все.

— Кайран хотел вывезти нас до рассвета, — продолжила она дрожащим голосом. — Но дороги перекрыты. Все выезды заняты людьми короля. Даже лесные тропы.

— Значит, он хорошо нас изучил, — тихо сказала я.

— Это конец? — прошептала Лиора. — Мы обречены?

Я посмотрела на нее и попыталась улыбнуться.

— Если потребуется, я встану перед ним на колени и попрошу пощады для тебя и Кайрана. Напомню, что не убила его той ночью. Может быть, это что-то будет значить.

— А ты? — Лиора бросилась ко мне, опустилась на колени у кресла и сжала мои руки. — Что будет с тобой? Астерия, что он сделает с тобой после всего?

Я медленно провела ладонью по ее волосам.

— Не знаю.

— Не говори так спокойно! — она всхлипнула. — Я не вынесу, если с тобой что-то случится. Ты мне как сестра.

Горло сжалось.

Я думала, что больше не способна плакать, но глаза защипало.

— У тебя останется Кайран.

— Нет, — Лиора покачала головой. — Не останется. Он разделит твою судьбу, какой бы она ни была. Ты ведь знаешь его.

Да.

Знала.

И от этого становилось еще тяжелее.

Я подвела их всех. Лиору. Кайрана. Людей, которые поверили в меня. Даже ребенка, которому могла не дать родиться из-за собственных ошибок.

Но сильнее всего меня пугала не смерть.

Не плен.

Не возможное наказание.

Меня пугала встреча с Адрианом.

Я боялась увидеть его глаза.

Не ярость. Не гнев. Даже не ненависть.

Холод.

Разочарование.

Пустоту там, где раньше было то живое, горячее чувство, которое я сама оттолкнула, предала и потеряла.

И, наверное, это стало бы самым страшным наказанием из всех, какие он мог для меня придумать.

Глава 50

Мы с Лиорой стояли за стеной, возведенной вокруг особняка, — за зубцами, куда не могли достать стрелы.

Армия Адриана уже двигалась по улицам города и вскоре должна была оказаться у ворот. Как я и предполагала, король не стал брать город штурмом. Особенно теперь, когда местные жители вовсе не горели желанием защищать Варлена.

Наверное, после всех зверств принца Земли Заката Адриан уже не казался им таким чудовищем. А то, что он не стал наказывать бывших ополченцев и грабить город, говорило в его пользу лучше любых обещаний. Вместо этого король сразу направился к стенам особняка.

Варлен обрушился на воинов с бранью и пригрозил самыми жестокими карами каждому, кто решит сдать позиции без боя. Одного капитана, осмелившегося возразить, он убил на месте. Я невольно вздрогнула, увидев, как полупреображенной рукой он вырвал мужчине горло, а затем проломил грудную клетку. Кровь брызнула во все стороны, несколько капель попали на лица солдат, стоявших рядом.

Губы сами собой тронула горькая улыбка.

Вот за этим человеком я собиралась идти. Этому человеку хотела отдать свою землю.

Я поспешно отвернулась.

Глаза снова нашли армию, приближавшуюся к нам. Среди закованных в доспехи мужчин я сразу отыскала Адриана — и уже не смогла отвести взгляд.

Лиора сжала мою руку. Ее ладонь была холодной и влажной от волнения.

— Мне страшно, Астерия.

Что я могла ей ответить? Сама я будто давно разучилась бояться. Да и чувствовать тоже. Внутри оставалась только пустота и обреченное ожидание. Единственное, что еще беспокоило, — судьба друзей и ребенка. Со своей участью я почти смирилась.

— Вам лучше спрятаться в доме, — раздался голос Кайрана.

Он подошел незаметно, как всегда.

— Здесь скоро станет опасно.

— Здесь скоро везде станет опасно, — я криво улыбнулась. — Я останусь.

— Тогда и я останусь, — дрожащим голосом сказала Лиора.

Она была напугана гораздо сильнее меня, но отступать не собиралась.

Кайран нахмурился. Он явно хотел настоять, но что-то в наших лицах заставило его передумать.

— По крайней мере спрячьтесь за зубцами, когда лучники короля начнут стрелять, — проворчал он и пошел отдавать приказы.

В голове мелькнула совсем безумная мысль: может, так было бы проще? Одна стрела — и все закончится.

Но я тут же вспомнила о ребенке и устыдилась этой слабости. Я больше не имела права думать только о себе.

Когда войско Адриана подошло достаточно близко, Кайран велел лучникам приготовиться и ждать приказа. Но люди короля не атаковали. Вместо этого над строем поднялся белый флаг.

Я невольно вздрогнула и теперь уже сама крепко сжала руку Лиоры.

Особенно когда поняла: к воротам идет сам Адриан.

Проклятье.

Что он делает?

В одно мгновение способность чувствовать, которую я считала утраченной, вернулась. Меня захлестнуло волнение. Я слишком хорошо понимала: Варлен не отличается благородством и вполне может воспользоваться моментом, чтобы избавиться от соперника.

Я посмотрела на принца Земли Заката.

По хищному выражению его красивого лица стало ясно: эта мысль ему уже приходила.

К счастью, рядом оказался Кайран.

— Не смейте нарушать законы воинской чести, — холодно сказал он.

Варлен бросил на него свирепый взгляд, но все же кивнул. Затем сам вышел из-за зубца стены, где до этого стоял в укрытии, и крикнул:

— Чего ты хочешь?

— Переговоров, — спокойно ответил Адриан.

Он держался так расслабленно, словно прогуливался по саду, а не стоял под прицелом вражеских лучников.

— И что ты предлагаешь? — мрачно спросил Варлен.

— Думаю, все уже устали от кровопролития. Мы оба понимаем: исход битвы решен. Тебе не победить. Но я предлагаю тебе сдаться. Тогда я обещаю проявить милосердие.

— Иди к демонам со своим милосердием! — прорычал Варлен.

— Тогда решим все между нами, — глаза Адриана вспыхнули янтарным блеском. Только теперь стало видно, что его спокойствие — лишь маска. — Поединок. Ты и я. Без армий. Без лишней крови. Ведь это наш с тобой спор. Ты претендуешь на мое имущество. На мою жену. Так докажи, что достоин своих притязаний.

Адриан вдруг посмотрел прямо на меня.

Нашел безошибочно — среди людей, за зубцами, под серым плащом, скрывавшим волосы.

Сердце замерло. Мне пришлось вцепиться в каменную кладку, чтобы удержаться на ногах.

В этом взгляде было столько тяжелой, непоколебимой решимости, что у меня похолодело внутри.

Он знает.

Знает, кто я.

Возможно, догадался, найдя медальон. Возможно, понял все раньше. И теперь пришел не только за победой.

Он пришел за мной.

Липкий пот скользнул по спине. Я представила, что ждет меня после его победы, и все же всем сердцем пожелала ему выстоять. Я не переживу, если Варлен убьет его и получит то, чего не заслужил.

— Что произойдет, если я выиграю? — осторожно спросил Варлен.

Он уже оценил преимущества сделки.

— Я позволю тебе и твоим людям уйти отсюда живыми, — Адриан наконец отвел взгляд от меня. — Разумеется, без моей жены.

— А если проиграю? — принц выглядел недовольным. Видимо, ожидал большего.

Но я уже знала: он согласится. Варлен не самоубийца. Если у него есть шанс спасти свою жизнь, он воспользуется им. По большому счету ему не было дела ни до меня, ни до остальных.

— Тогда умрешь только ты, — сказал Адриан. — Но твой народ выживет.

— Не слишком привлекательная перспектива.

— Поверь, иначе у тебя вообще не останется шанса, — голос Адриана стал ниже. От него у меня невольно пробежал холод по коже. — Ты посягнул на то, что принадлежит мне. А я такого не прощаю.

— Ты так уверен, что сможешь победить меня? — Варлен начал злиться. Его самолюбие было задето.

— Время покажет, — спокойно ответил Адриан. — Или ты настолько труслив, что предпочитаешь до конца прятаться за чужими спинами?

Я поняла: он давит на самое больное. Знает, за какую нить дернуть.

И не ошибся.

Варлен зарычал. Его плечи начали расширяться, тело пошло буграми, переходя в частичное перевоплощение.

— Я вырву тебе язык, Адриан!

— Буду ждать с нетерпением, — усмехнулся король.

Он отбросил белый флаг, снял шлем и тряхнул черной гривой волос, рассыпавшихся по плечам. Потом посмотрел на противника с таким предвкушением, что у меня все внутри оборвалось.

Варлен не стал задерживаться в промежуточной форме.

Через несколько мгновений на его месте уже стояло жуткое существо с темно-красной бронированной чешуей и огромными перепончатыми крыльями. Полноценно летать на большие расстояния драконы не могли, но для боя в воздухе их крыльев хватало. Устрашающая пасть, усеянная острыми клыками, раскрылась, выпуская поток красного пламени.

Люди закричали и бросились прочь, боясь попасть под удар. Обычный человек за считаные секунды превратился бы от такого пламени в горсть пепла. На меня оно не подействовало бы так же, но я все равно невольно отступила.

Красный дракон взмыл вверх.

И почти сразу вслед за ним в небо поднялся второй.

Золотистый, ослепительно яркий в солнечном свете.

Зрелище было прекрасным и страшным одновременно. Сердце сжалось от воспоминания о другой дуэли: тогда в воздухе сражались драконы Льда и Огня. И я слишком хорошо помнила, чем все закончилось.

Только теперь я болела за того, кого должна была считать врагом.

За того, кто, возможно, желал мне смерти.

Драконы кружили друг над другом, оценивая силы. Первым ударил Варлен. Его хвост с ядовитыми шипами хлестнул по боку золотого дракона.

Я не сдержала крика.

Адриан взревел и мощным ударом отбросил соперника. Он перевернулся в воздухе и, пока красный дракон не успел восстановить равновесие, бросился вперед тараном. Но Варлен каким-то чудом ушел в сторону и встретил его потоком пламени, на мгновение ослепив.

А потом начался настоящий ад.

Они больше не сдерживались. В ход пошло все: когти, зубы, огонь, шипы. Их мощи не выдержал бы ни один человек. Каждый удар отдавался во мне болью, будто ранили не Адриана, а меня.

Под кожей на запястьях вдруг вспыхнуло серебро.

Я замерла, глядя, как тонкие чешуйки проступают на коже и тут же исчезают. Драконья кровь отвечала на бой. На опасность. На него.

Когда Варлен снова рассек Адриану бок, я едва не вскрикнула. В груди будто что-то оборвалось.

Золотой дракон рухнул вниз.

Мир перед глазами поплыл. Я вцепилась в камень так сильно, что ногти болезненно скользнули по шершавой поверхности. Наверное, я упала бы, если бы Лиора не подхватила меня.

Но в следующую секунду я поняла: это был обманный маневр.

Адриан позволил сопернику поверить в победу. И когда Варлен бросился добивать его, золотой дракон резко развернулся и вонзил когти в незащищенную грудь противника.

Раздался рев.

Агония Варлена и победный клич Адриана слились в один звук, от которого содрогнулось пространство.

На лету принц Земли Заката снова принял человеческий облик и рухнул вниз уже мертвым.

Адриан спустился следом и коснулся земли в привычной форме. Его армия взорвалась единым криком, славя победителя.

Кайран тут же отдал приказ открыть ворота.

Мы проиграли.

Теперь окончательно.

И все же, глядя на окровавленного Адриана, стоящего среди ликующих воинов, я почувствовала не поражение.

Облегчение.

Он жив.

Эта мысль ударила сильнее любого приговора.

— Пожалуйста, отведи меня в мои комнаты, — едва слышно попросила я Лиору.

Силы покинули меня. После всего пережитого я уже не могла стоять.

Я понимала: впереди неизбежная расплата. Но принять ее на глазах у всех не смогу. Лучше встретить свою судьбу в одиночестве.

Лиора поспешно кивнула и помогла мне уйти. Мы пробирались внутрь сквозь хаотично мечущихся людей, которые не знали, чего ждать дальше.

А у меня в голове звучала только одна мысль.

Адриан знает.

И теперь он идет за мной.

Глава 51

Как только мы с Лиорой добрались до моих комнат, я тихо сказала:

— Тебе не обязательно оставаться рядом со мной. Я не хочу, чтобы ты попала под горячую руку Адриана. И тебя, наверное, сейчас больше всего тревожит Кайран.

Последнюю фразу я добавила намеренно — чтобы переключить внимание подруги.

— Астерия, я… — голос Лиоры сорвался, и я поняла: она все прекрасно понимает.

— Со мной все будет хорошо, — я постаралась прозвучать уверенно. — Есть одно обстоятельство, которое не позволит королю сразу выместить на мне злость. Я тебе об этом еще не говорила. Но теперь скрывать бессмысленно.

Я положила ладонь на живот и выдохнула:

— Я беременна. От Адриана.

Лиора прикрыла рот ладонью.

— Астерия… Это… это…

Она не нашла слов, и я печально закончила за нее:

— Прежде чем решать, что делать с моим ребенком, Адриану придется дождаться его рождения. Вдруг в нем проявится кровь драконов Огня.

— А если нет? — Лиора побледнела. — Ты не думаешь, что он тогда…

— Я буду надеяться, что к тому времени его гнев утихнет. И что ненависть ко мне он не перенесет на ребенка, — глухо ответила я. — Так что пока нам обоим не о чем беспокоиться.

Не знаю, удалось ли мне ее убедить. Лиора сжала мою руку.

— Он любит тебя, Астерия. Я не верю, что Адриан способен причинить вред тебе или вашему ребенку.

— Конечно, — горько усмехнулась я.

Подруга хотела возразить, но я устало покачала головой.

— Пожалуйста, оставь меня. Я хочу помолиться и подготовиться к встрече с мужем.

На этот раз Лиора не стала спорить. Только грустно посмотрела на меня и вышла.

Я бессильно опустилась в кресло и стала ждать.

Пальцы сами собой потянулись к груди — туда, где еще недавно лежал зеленый камень. Но под пальцами была только ткань платья.

Я оставила реликвию Адриану. Так было правильно. Еще недавно я искала в ней утешение, как в символе любви, которую боялась потерять. Теперь же понимала: если бы этот камень снова оказался у меня на груди, его вид мог только сильнее разозлить Адриана.

И все равно без него у сердца было странно пусто.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем за дверью раздались тяжелые шаги. Я узнала бы их из тысячи.

С трудом поднявшись, я порадовалась, что длинное платье скрывает дрожащие ноги. Собрав остатки самообладания, я устремила взгляд на дверь.

Когда Адриан вошел, я буквально впилась глазами в его лицо. Он выглядел мрачным и усталым, но живым. Только через несколько секунд мой взгляд невольно скользнул ниже — к расстегнутому вороту рубашки.

На его шее висела тонкая цепочка. Зеленый камень, тот самый, который я оставила на его подушке. Значит, он забрал его. Не выбросил. Не уничтожил. Носил у сердца. От этой мысли у меня навернулись слезы.

Он уже снял доспехи, но одежда в нескольких местах была пропитана кровью. Сердце болезненно сжалось. Я знала, насколько опасны раны, нанесенные драконом. Принял ли он противоядие, прежде чем прийти сюда? Позвал ли лекаря?

Конечно, все эти вопросы пришлось оставить при себе. Любое проявление заботы с моей стороны Адриан сейчас мог принять за новую ложь. За попытку отложить неизбежное.

Некоторое время мы молчали.

Он смотрел на меня, а я тщетно пыталась понять, что скрывается за его неподвижным лицом.

— Астерия, — первым произнес он и едва заметно улыбнулся. — Необычно называть тебя так.

Я не знала, что ответить. Боялась сделать хуже. Только обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Наверное, ты была бы счастливее, если бы в эту дверь вошел Варлен Острогор, — сказал Адриан все тем же ровным голосом.

— Это не так! — вырвалось у меня.

— Тогда скажи мне одну вещь, жена. Ты когда-нибудь любила меня по-настоящему?

Адриан оперся рукой о высокую спинку стула, и я поняла: ему трудно стоять. Раны давали о себе знать.

— Пожалуйста, сядь. Ты ранен! — не выдержала я и шагнула к нему.

Он поднял руку, останавливая меня и не позволяя даже прикоснуться.

Этот жест ударил сильнее, чем любой упрек. Я едва сдержала рыдание.

— Сначала нам нужно поговорить, — сухо сказал он. — Раны подождут.

— Я понимаю, что виновата перед тобой, — я опустила глаза. — И готова принять любое наказание. Но прежде…

— Я не собираюсь тебя наказывать, — перебил Адриан.

Я подняла голову, не веря услышанному.

— У тебя были причины мстить мне. Я это понимаю. Не мне тебя судить. Когда-то я чувствовал то же самое. Помню, как ненавидел тех, кого считал виновными в своих бедах. Думаю, мы и так причинили друг другу достаточно боли.

Он на мгновение замолчал, словно каждое слово давалось ему слишком дорого.

— Но мы все-таки муж и жена. Нам придется научиться как-то сосуществовать. Я понимаю, что ты предпочла бы видеть рядом кого угодно, только не меня. И признаю: я это заслужил. Но мы можем хотя бы попытаться прийти к взаимному уважению. Я не стану заставлять тебя жить со мной.

У меня перехватило дыхание.

— Я покину дворец, — продолжил Адриан. — В ближайшее время будет подготовлен указ об автономии Земли Льда в составе моих владений. Ты получишь право управлять Северицей и прилегающими землями. Можешь рассчитывать на мою поддержку в восстановлении городов и хозяйства. Надеюсь, наши следующие встречи пройдут уже в мирной обстановке. Без ненависти. Без крови.

Чем дольше он говорил, тем меньше я верила в реальность происходящего.

Он не накажет меня. Не унизит. Не отберет последнее.

Наоборот, даст то, на что я даже не смела рассчитывать. Вернет моим землям достоинство. Позволит мне править.

Но радости не было.

В голове набатом стучала одна мысль: он больше не хочет быть рядом со мной.

Предлагает редкие встречи. Деловые разговоры. Взаимное уважение.

Только не любовь.

О боги-драконы, трудно было придумать для меня наказание страшнее.

Лишь теперь я до конца поняла: вопреки всему, я надеялась на другое. Пусть он кричит, злится, крушит мебель, упрекает меня в предательстве — тогда я бы знала, что за его гневом все еще стоит чувство.

Но сейчас он был холоден. Почти равнодушен.

И я не знала, смогу ли это пережить.

— А как же твои планы насчет наследников? — спросила я глухо.

— Мы оба еще молоды, — он смотрел куда-то мимо меня. — Возможно, со временем ты найдешь в себе силы согласиться на этот шаг. Зачать от меня ребенка. Но я не стану принуждать.

Я криво улыбнулась.

— Ты немного опоздал с этим. Наша последняя ночь вместе имела последствия.

Я ждала его реакции с болезненной надеждой. Хваталась за последнюю соломинку, понимая: ребенок — единственное, что еще может связать нас.

Маска невозмутимости треснула.

В глазах Адриана вспыхнул такой яркий свет, что сердце на миг согрелось. Он сделал порывистое движение, словно хотел подойти ко мне, но тут же остановил себя. Провел ладонью по лицу, будто разозлился на собственную слабость, и глухо сказал:

— Тебе не нужно беспокоиться о судьбе ребенка. Разумеется, я позабочусь, чтобы вы с ребенком ни в чем не нуждались.

— А если он окажется драконом Льда? — тихо спросила я.

Надежда, вспыхнувшая на мгновение, начала угасать. Даже ребенок не заставит его снова увидеть во мне любимую женщину.

— Тогда он станет наследником твоих земель. Разве не этого ты хотела? — в его голосе прозвучала такая скрытая тоска, что у меня сжалось сердце.

Ему все еще больно.

Слишком больно, чтобы простить меня до конца.

И я больше не смогла сдерживаться.

Слезы хлынули неудержимо. Я закрыла лицо ладонями и отвернулась, стыдясь собственной слабости, но уже не в силах остановить рыдания.

Я получила все, за что боролась.

Мой народ обретет шанс на мирную жизнь. Кайран исполнит клятву, данную моему отцу. Лиора сможет быть с любимым человеком. Я стану правительницей Северицы и сумею защитить тех, кто мне дорог.

Все получат свое счастье.

Все, кроме нас с Адрианом.

Между нами все кончено.

Та странная, мучительная, прекрасная любовь, что наполнила мою жизнь новым смыслом, умерла под обломками наших ошибок.

И вдруг меня обняли.

Крепкие руки прижали к знакомому телу, и я задохнулась от чувства, которого мне так не хватало все эти месяцы.

Я уткнулась лицом в грудь Адриана. Жадно вдохнула родной запах, смешанный теперь с кровью, железом и горечью войны. Позволила себе на несколько мгновений поверить, будто все еще можно вернуть.

Я рыдала, судорожно цепляясь за мужа, и молилась только об одном: пусть этот миг продлится хоть немного дольше.

— Почему ты плачешь? — голос Адриана дрогнул. Он гладил меня по волосам, пытаясь успокоить. — Снова что-то не так? Я думал, что дал тебе все, чего ты хотела.

— Это не все, чего я хочу, Адриан! — выпалила я сквозь рыдания.

К демонам гордость.

Хоть раз я хотела быть не королевой, связанной долгом, а просто женщиной. Слабой. Влюбленной. Испуганной тем, что сама разрушила свое счастье.

— Прости меня, — выдохнула я, прижимаясь к нему. — Я понимаю, после всего, что сделала, у меня вряд ли есть право просить об этом…

— Мне казалось, это я должен просить прощения, — он чуть отстранился и осторожно стер слезы с моих щек.

— Нам обоим есть за что извиняться, — горько сказала я.

— Даже спорить не буду, — он слабо улыбнулся. — Но я правда хочу начать все сначала. Именно поэтому и предложил тебе такой выход. Хотел дать время. Чтобы ты перестала видеть во мне врага.

Я расширила глаза.

А потом не удержалась и изо всех сил ударила его кулаком в грудь.

Адриан охнул.

И я слишком поздно вспомнила, что он ранен и едва держится на ногах.

— Прости! — воскликнула я и попыталась усадить его в кресло. — Пожалуйста, сядь. Я позову лекаря.

— Ты правда беспокоишься обо мне? — он недоверчиво покачал головой.

Эти слова снова ранили. Но кто виноват, что он мне не верит, кроме меня самой?

— Конечно, беспокоюсь, — я собрала всю оставшуюся смелость. — Понимаю, сейчас это вряд ли так важно для тебя, как раньше. Но я больше не могу скрывать.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я люблю тебя, Адриан Голденфлейм. Всегда любила. Даже когда ты вел себя как настоящий негодяй. Даже когда ненавидела тебя. И мне надоело бороться с этим чувством. Я перестала бороться в ту ночь, когда поняла, что не смогу тебя убить.

Он, уже сидя в кресле, потянул меня к себе и усадил на колени.

— Ты говоришь о ноже? — тихо спросил Адриан. — Я догадался, когда понял, что ты приходила ко мне не только проститься

Я вздрогнула.

— Тогда все было так запутано, — я тяжело вздохнула и положила голову ему на плечо. — Но теперь понимаю: я бы все равно не смогла. Даже если бы ты не сказал той ночью, что любишь меня. Просто твои слова окончательно убили ненависть, которую я столько лет растила в себе после смерти отца.

Под пальцами, лежавшими на его груди, я вдруг почувствовала жар.

Не обычное тепло тела — другое. Глубже. Сильнее.

Адриан заметил мой взгляд и медленно коснулся цепочки.

— Ты оставила его мне, — сказал он тихо. — Но он не мой.

Он снял цепочку с камнем со своей шеи и потянулся ко мне.

— Адриан…

— Пусть будет там, где должен быть.

Его пальцы осторожно коснулись моей шеи, застегивая цепочку. Зеленый камень лег мне на грудь — теплый от его тела, тяжелый, будто живой.

Камень на моей груди тихо нагрелся. В тот же миг под кожей на запястьях проступило серебристое мерцание, а на руках Адриана — золотое. На миг серебряное мерцание на моей коже и золотое на его руках будто потянулись друг к другу, соединились тонкой вспышкой — и исчезли…

Мы оба это увидели.

Адриан замер.

Я тоже.

Кровь ответила за нас раньше, чем мы успели найти слова.

— Истинная, — выдохнул он почти беззвучно.

Я закрыла глаза.

Как долго я пыталась спорить с тем, что мое тело знало с самого начала.

— Мы сделали столько ошибок, — прошептала я. — И я понимаю, что мои слова вряд ли все исправят. Не так просто простить предательство.

— Проще, чем ты думаешь, — мягко ответил Адриан, вплетая пальцы в мои волосы. — За те месяцы, что я провел вдали от тебя, я тоже многое понял. Но главное осталось прежним: ты единственная женщина, с которой я хочу быть рядом. И чувства, о которых я сказал той ночью, никуда не исчезли. Я все еще люблю тебя.

Он коснулся лбом моего лба.

— Нам обоим придется постараться, чтобы оставить прошлое в прошлом. Но я готов бороться за нашу любовь. За наше счастье. А ты?

— Адриан…

Я не думала, что когда-нибудь смогу испытать такую бурю чувств. Еще недавно мир казался серым, мертвым, без будущего. И вдруг все вокруг словно вспыхнуло светом.

Счастье и надежда оказались такими сильными, что у меня закружилась голова. Я вцепилась в Адриана, чтобы не упасть.

Этот мужчина — тот, с кем я хочу быть до конца своих дней.

И я постараюсь оставить позади все, что едва не уничтожило нас.

— Я тоже готова, — уверенно выдохнула я, подняв на мужа глаза.

Остатки сомнения на его лице сменились такой открытой радостью, что я не смогла не улыбнуться.

А в следующую секунду почти задохнулась от его поцелуя — горячего, жадного, властного. Но сопротивляться больше не хотелось. Я сама ответила ему с той же страстью, обхватив его плечи так крепко, как только могла.

Внутри разлилось облегчение.

Я больше не хотела, чтобы смыслом моей жизни оставалась месть. Она никогда никого не делала счастливым.

А я хочу быть счастливой.

С мужем, которого люблю.

С ребенком, который уже живет под моим сердцем.

С землей, которую смогу поднять не через кровь, а через мир.

И, может быть, именно в этом и есть настоящая сила королевы.

Не в том, чтобы отомстить.

А в том, чтобы выбрать жизнь.

Эпилог

Три года спустя

Прошло три года с тех пор, как мы с Адрианом оставили позади недомолвки, обиды и боль и решили вместе строить свое счастье.

Несколько месяцев назад закончилась война с Землей Заката. После смерти Варлена его сторонники попытались отомстить нам, но мой Адриан снова доказал, что с ним придется считаться всем соседям. После мирных переговоров часть спорных территорий перешла под наш контроль, а оставшиеся земли получили нового правителя — куда более разумного, чем покойный принц.

Жизнь в наших владениях постепенно налаживалась.

Северица, когда-то израненная войной, снова поднималась. Город оживал, улицы наполнялись людьми, ремесленники возвращались к работе, торговцы — к лавкам, дети — к шумным играм во дворах. Иногда я стояла у окна дворца и смотрела на все это с тихим, почти болезненным счастьем.

Я слишком хорошо помнила, какой ценой нам достался этот мир.

И потому берегла его.

Во многом восстановление стало заслугой главного советника короля — Кайрана Тангрида. Пусть Адриан до сих пор держится с ним холоднее, чем мне хотелось бы, я вижу: лед постепенно тает. Они оба слишком горды, чтобы признать это первыми. Но мы с леди Тангрид, моей дорогой Лиорой, не теряем надежды и понемногу подталкиваем их в нужную сторону.

С Лиорой мы теперь видимся почти каждый день. Когда мужчины заняты делами, мы занимаемся детьми, домом и всем тем, что делает жизнь не только правильной, но и теплой.

У нас с Адрианом двое детей — близнецы Мирослав и Лада. Им два с половиной года, но характеры они уже проявляют так ярко, что иногда мне кажется: дворец едва их выдерживает.

Мирослав унаследовал кровь драконов Огня. Вспыльчивый, упрямый, сияющий, как маленькое солнце. Он громко смеется, громко сердится и всегда первым бросается туда, куда ему категорически запрещено.

Лада родилась с кровью драконов Льда. Внешне она спокойнее брата, но я уже знаю: эта тишина обманчива. В ней есть твердый стержень, который однажды сделает ее достойной наследницей Северицы. Иногда она смотрит на меня такими внимательными глазами, что я невольно вспоминаю свою мать.

Адриан, конечно, делает вид, что держит детей в строгости. Но стоит Мирославу забраться к нему на колени, а Ладе обнять его за шею, как от грозного короля не остается и следа. Он может сколько угодно говорить, что дети должны расти дисциплинированными, но я вижу, как он тает от каждого их слова.

Лиора смеется надо мной и говорит, что я слишком спокойно отношусь к проделкам близнецов. Ей легко говорить: ее сын Яромир — настоящий ангел по сравнению с моими сорванцами.

Маленькому Яромиру два года. Он унаследовал светлые волосы матери и темные, почти черные глаза Кайрана — такие внимательные, будто он уже понимает больше, чем говорит. Драконьей крови в нем нет, и меня это совершенно не тревожит. Главное, что он растет любимым ребенком. А еще — лучшим другом моих детей.

Иногда, глядя на то, как Мирослав, Лада и Яромир играют вместе, я думаю: пусть их поколение будет свободнее нашего. Пусть они не станут жертвами старых клятв, чужой ненависти и устаревших обычаев. Пусть выбирают сердцем, но не забывают о разуме.

Я не хочу, чтобы мои дети когда-нибудь жертвовали собой ради долга так, как когда-то едва не пожертвовала я.

Что касается придворных традиций в Северице, я постепенно искореняю все, что ненавидела с первого дня возвращения: пустую жестокость, унижение слабых, лицемерное поклонение силе. Вместо этого возвращаю порядки, которые ценила моя мать: достоинство, сдержанность, уважение к тем, кто ниже по положению.

Получается не сразу. Но получается.

Адриан поддерживает меня, даже когда ворчит, что я слишком упряма. На это я обычно отвечаю, что именно за упрямство он меня и полюбил. Спорить ему нечем.

Мы редко вспоминаем прошлое. Не потому, что забыли. Такое невозможно забыть. Просто однажды мы решили: старые раны не должны управлять нашей жизнью.

Иногда боль все еще отзывается. В случайном слове. В чужом взгляде. В ночном сне, после которого я просыпаюсь и долго не могу понять, где нахожусь.

Но рядом всегда Адриан.

Он обнимает меня, прижимает к себе и молчит, пока я снова не начинаю дышать ровно. А потом целует в волосы и тихо напоминает, что я дома.

С ним.

Там, где и должна быть.

Я счастлива с ним. Так счастлива, что иногда даже страшно. Но теперь я не бегу от этого чувства.

В те дни, когда государственные дела позволяют Адриану проводить больше времени со мной и детьми, дворец словно наполняется другим светом. Он играет с близнецами, спорит со мной из-за пустяков, целует меня в коридорах так, будто мы все еще те безрассудные влюбленные, которым весь мир пытался помешать быть вместе.

А я каждый раз думаю: как хорошо, что тогда не позволила мести стать главным смыслом моей жизни.

Любовь оказалась сильнее.

И теперь, когда по вечерам Адриан возвращается домой, а дети бегут ему навстречу, я знаю: все, через что мы прошли, привело нас сюда.

К миру.

К семье.

К жизни, которую мы выбрали сами.

Конец