Лидия Робинсон изображает проститутку.
Разумеется, исключительно по долгу службы.
Работая в полиции, Лидия давно поняла, что расследования, ночные дежурства и опасные операции почему-то совсем не помогают встретить прекрасного принца.
Но однажды у тротуара останавливается машина, за рулём которой оказывается Харрисон Олдридж — её первая школьная любовь.
Уверенный, что Лидия действительно опустилась на самое дно, Харрисон решает спасти «падшую девушку».
Вот только Лидия не может рассказать ему правду, не сорвав секретную операцию.
Теперь их обоих ждёт череда забавных недоразумений, нелепых случайностей и новых ошибок, прежде чем Лидия хотя бы задумается о том, чтобы снова впустить Харрисона в свою жизнь.
Оригинальное название: Janette Rallison / Job Hazards (2016)
Перевод и сверка: Solitary-angel
Редактура: Лайла
Русификация обложки: Solitary-angel
Книга переведена специально для сайта: WorldSelena
Лидия Робинсон изображает проститутку.
Разумеется, исключительно по долгу службы.
Работая в полиции, Лидия давно поняла, что расследования, ночные дежурства и опасные операции почему-то совсем не помогают встретить прекрасного принца.
Но однажды у тротуара останавливается машина, за рулём которой оказывается Харрисон Олдридж — её первая школьная любовь.
Уверенный, что Лидия действительно опустилась на самое дно, Харрисон решает спасти «падшую девушку».
Вот только Лидия не может рассказать ему правду, не сорвав секретную операцию.
Теперь их обоих ждёт череда забавных недоразумений, нелепых случайностей и новых ошибок, прежде чем Лидия хотя бы задумается о том, чтобы снова впустить Харрисона в свою жизнь.
Борьба с преступностью совершенно точно не должна была подразумевать леопардовую мини-юбку, шёлковый топ с открытой спиной и туфли на шпильках.
За всё время обучения в полицейской академии год назад Лидия Робинсон ни разу не представляла, что однажды служба приведёт её на захудалую нью-йоркскую улицу, где ей придётся изображать проститутку.
Но неделю назад лейтенант Майнер вызвал её к себе в кабинет и заявил:
— Ты прирождённая.
Прирождённая проститутка?
— Это вообще-то должно было прозвучать как комплимент? — поинтересовалась Лидия.
Он поднял руки, предупреждая её возмущение, и кивнул в сторону стеклянной стены своего кабинета.
Снаружи две сотрудницы полиции обсуждали какое-то дело. Офицеру Лумис было пятьдесят два, а морщин у неё было больше, чем складок на куче забытого в корзине белья. Офицер Дастин находилась на седьмом месяце беременности.
— Я всего лишь хотел сказать, — пояснил лейтенант Майнер, — что для этой операции ты подходишь лучше всех в отделе.
И вот теперь Лидия стояла на тускло освещённом углу возле вереницы баров и стриптиз-клубов.
Косметики на ней было столько, что впору выходить на сцену бродвейского мюзикла. Её обычно длинные прямые каштановые волосы завили, начесали и превратили в пышную гриву. Волосы девушки с обложки журнала. Волосы из серии «Эй, посмотрите на меня!». Волосы, на которые извели половину флакона лака.
Последние четыре ночи в рамках полицейской операции по борьбе с проституцией Лидия дежурила на разных перекрёстках района.
Мужчины отпускали вслед сальные шуточки и пожирали её глазами.
Проезжавшие мимо женщины одаривали осуждающими взглядами.
А ещё Лидии было холодно. Скучно. И ужасно болели ноги.
Серьёзно, кому вообще пришла в голову гениальная идея создать каблуки такой высоты, что на них приходится передвигаться по городу практически на цыпочках?
— Моя карьера стремительно идёт вверх, — пробормотала она.
Профессиональный юмор проститутки. От скуки помогало.
В наушнике раздался голос Томпсона, руководившего группой прикрытия:
— Ты отлично справляешься. С тех пор, как мы используем тебя в качестве приманки, задержаний больше, чем за последние несколько лет.
— Ну да. Я же прирождённая.
— Твоя мама гордилась бы тобой.
Вообще-то, мама бы волновалась.
Лидия рассказывала ей, что работа в полиции в основном состоит из бумажной волокиты. Офисная работа. Спокойная работа. Безопасная работа. Если уж на то пошло, нынешнее задание действительно было безопаснее большинства вызовов по поводу домашнего насилия. По крайней мере, ещё ни один потенциальный клиент не впадал при ней в ярость и не швырялся стульями.
— Тебе надо поработать над походкой, — поддразнил её Томпсон. — Слишком много «сейчас я защёлкну на тебе наручники» и слишком мало «иди ко мне, красавчик».
— На этих каблуках у меня не получается «иди ко мне». Мне самой хочется только одного — уйти отсюда и засунуть ноги в таз с горячей водой.
— Хотя, погоди. Кэри говорит, что твоя походка «сейчас я защёлкну на тебе наручники» как раз отлично работает. Сейчас устрою голосование и узнаю мнение остальных парней в фургоне.
Лидия прислонилась к фонарному столбу, пытаясь хоть немного разгрузить измученные ноги.
— Не зли меня, иначе следующим на этот угол отправишься ты. На каблуках и в мини-юбке.
— Что ж, это определённо помогло бы покончить с проституцией на этом перекрёстке.
В голосе Томпсона звучала привычная беззаботность, резко контрастировавшая с граффити на стенах и мусором под ногами.
Шутить было проще, чем всерьёз задумываться о том, что происходило вокруг.
На этих улицах слишком часто оказывались совсем молоденькие девушки. Сбежавшие из дома. Наркоманки. Среди проституток было множество тех, кто сам когда-то стал жертвой насилия. А мужчины, которые их покупали, должны были понимать, что делают.
Половина задержанных клиентов оказывались образованными бизнесменами средних лет. Только вчера Лидия арестовала школьного учителя истории. Женатого. С детьми.
К перекрёстку подъехал чёрный BMW. Для этой части города машина была слишком хороша.
Лидия оттолкнулась от фонарного столба, вразвалочку направилась к автомобилю и изобразила соблазнительную улыбку.
Прежде чем она сможет произнести условную фразу и вызвать группу прикрытия, должны произойти две вещи.
Мужчина должен предложить ей совершить действие сексуального характера. И предложить за это деньги.
Тонированное стекло медленно опустилось.
Лидия наклонилась к открытому окну.
— Ищешь развлечений, красавчик?
«Красавчиками» она называла всех.
Если уж ей приходилось изображать проститутку, это ещё не означало, что она не могла оставаться вежливой.
Но едва слова сорвались с её губ, Лидия поняла, что на этот раз сказала чистую правду.
Мужчина за рулём был умопомрачительно красив. Впрочем, она всегда так считала. Особенно, когда встречалась с ним в старших классах.
У Харрисона Олдриджа по-прежнему были светло-русые волосы, только теперь коротко подстриженные и аккуратно уложенные. Уже не такие растрёпанные, как шесть лет назад.
Его глаза совсем не изменились. Такие же голубые. Светлые, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь толщу воды. Плечи стали шире. Да и сам он наконец вырос в собственный высокий рост.
Лидия уставилась на него, не веря своим глазам.
Из всех мест Нью-Йорка, где они могли случайно встретиться, Харрисон должен был подъехать именно к тому перекрёстку, где она изображала проститутку.
В одно мгновение память отбросила её на шесть лет назад. В выпускной класс. В тот День святого Валентина, когда Харрисон подарил ей серебряную подвеску в виде сердечка.
Он так часто заходил в продуктовый магазин, где Лидия подрабатывала кассиром, что однажды её начальник не выдержал и заявил:
— Либо Харрисон перестаёт бегать сюда ради тебя, либо начинает помогать раскладывать товар.
Так они и проводили долгие вечера, вместе расставляя снеки на полках.
А в ночь выпускного бала Харрисон признался ей в любви. А ещё через неделю...
Расстался с ней.
На этом все воспоминания о нём неизменно обрывались. На том дне. И на ночи, которая ему предшествовала. Когда Лидия поняла, что для Харрисона слово «любовь» значило гораздо меньше, чем для неё.
Они сидели на балконе его квартиры.
Перед ними расстилался вечерний Нью-Йорк, сиявший тысячами огней, словно созвездие, упавшее с небес на землю.
На этом балконе Лидии всегда казалось, будто она парит над городом.
Будто все её проблемы остаются далеко внизу, такими же незаметными, как грязь на улицах.
— Так что за хорошие новости? — спросила она.
Незадолго до этого Харрисон написал, что им обязательно нужно отметить какое-то событие.
На балкон он вышел с двумя бокалами и бутылкой газированного яблочного сидра. Шампанское для несовершеннолетних. Он разлил напиток по бокалам и один протянул Лидии.
— Хорошая новость в том, что перед тобой будущий студент Гарварда.
Он легко коснулся её бокала своим.
— Во всяком случае, уже в сентябре.
Надо отдать Лидии должное. Она не выронила бокал. И даже сумела улыбнуться.
— Поздравляю!
Свободной рукой она крепко обняла Харрисона. Пока они обнимались, он не видел её лица. Не видел того отчаяния, которое невозможно было скрыть в глазах. Эти несколько секунд подарили ей возможность взять себя в руки. Унять дрожь.
— Ничего себе... Гарвард... Это потрясающе.
Когда Лидия отстранилась, её лицо уже снова было спокойным.
Она не могла сказать, что поступление в Гарвард означало конец их совместным планам учиться в Городском университете Нью-Йорка.
Родители Харрисона решили, что он будет учиться в Гарварде ещё едва ли не до его рождения. Там учился его отец. Там учился его дед. Это было такой же неотъемлемой частью традиций семьи Олдриджей, как управление их семейной компанией по недвижимости.
Лидия сделала глоток яблочного сидра. Пузырьки неприятно покалывали язык. Напиток вдруг показался ей горьким.
Харрисон продолжал рассказывать, как сегодня получил письмо о зачислении, как родители настояли, чтобы он открыл конверт только вечером за семейным ужином.
— Всё, о чём я тогда думал: если меня не примут, ужин получится ужасно неловким.
Он запрокинул голову и рассмеялся. В нём буквально кипели амбиции и вера в собственное будущее. Счастье озаряло его лицо, делая ещё красивее.
— К счастью, семейной катастрофы за ужином удалось избежать.
— Вот это действительно главное.
Лидия рассмеялась вместе с ним. Но даже ей самой этот смех показался натянутым.
Неужели, держа в руках тот конверт, он ни разу не подумал о ней? Хотя бы на секунду? Неужели расстояние между Нью-Йорком и Массачусетсом не сделало письмо хоть немного тяжелее?
Она снова отпила сидр, стараясь прогнать эти мысли.
Нельзя быть такой эгоисткой. Поступление в Гарвард было огромным достижением.
Харрисон не виноват в том, что у Лидии никогда не было денег на университет такого уровня. Да и в их частной школе она училась только благодаря стипендии. Кроме того...
Люди постоянно поддерживают отношения на расстоянии. Для любви расстояние не преграда. Они тоже справятся.
Тем временем Харрисон с воодушевлением рассказывал о Гарварде. О том, какой он красивый. Какой богатой историей пропитан каждый его уголок. Старейший университет страны. Здесь учились Джон Адамс и Сэмюэл Адамс. Торжественные традиции. Церемонии. И деревья, которые осенью утопают в алой листве.
От волнения Лидия крепче сжала бокал.
— Ты будешь приезжать домой по выходным?
Она вовсе не имела в виду каждые выходные.
Хотя бы иногда.
Почаще, чем иногда.
Ей нужен был хоть какой-то знак, что он будет скучать по ней.
Что постарается сохранить их отношения.
Харрисон тихо фыркнул, и в этом звуке уже слышалось высокомерие человека, который мысленно примерял на себя статус студента престижнейшего университета.
— Это же Гарвард, Лидия. По выходным я буду учиться.
В этот миг что-то внутри неё надломилось.
Сердце треснуло, словно тонкое стекло.
Он вообще о ней не думал.
А значит...
Она не была для него настолько важна.
Ему было легко уехать.
Более того — он праздновал это.
Огни вокруг словно померкли. И звёзды в небе. И огни большого города.
— Я буду скучать по тебе, — тихо сказала Лидия.
— Мы же всё равно сможем разговаривать по телефону.
Будто этого было достаточно.
Хотя, возможно...
Для него — да.
Лидия молча кивнула.
Харрисон продолжал говорить, замечая лишь, что она сегодня необычно тихая.
Но причины так и не понял. Он уже был далеко отсюда. Где-то среди краснокирпичных корпусов Гарварда, белых башен и призраков Джона Адамса.
На следующий день Лидия пришла в школу совершенно разбитой.
Коридоры казались слишком шумными. Классы — слишком тесными. Её настроение менялось каждую минуту. То отчаяние. То злость. То обречённость.
Она очень надеялась, что к обеду победит именно обречённость — ведь именно тогда они с Харрисоном обычно сидели вместе. Хотя бы сделать вид, что всё в порядке. Но уже к третьему уроку верх снова взяла злость. Держать себя в руках становилось всё труднее.
Она написала Харрисону сообщение:
После этого сунула телефон в рюкзак. Если ему так легко обходиться без неё... Пусть начинает прямо сейчас. Пора привыкать. Им обоим.
Под каким-то предлогом Лидия отпросилась с урока за пять минут до звонка. Так было меньше шансов столкнуться в коридоре с кем-нибудь, кто захочет поболтать. Ей казалось, будто стены давят со всех сторон. Поэтому она поспешила на улицу. Просто пройтись. Купить что-нибудь у уличного торговца. Покормить голубей. А может... Вообще не возвращаться сегодня в школу.
День выдался тёплым. Он напоминал, что учебный год почти закончился. Что её детство тоже почти закончилось. Всё, к чему она привыкла... Подходило к концу.
«Не думай об этом», — приказала себе Лидия. — «Ни о чём не думай.»
Меньше всего ей хотелось расплакаться ещё до того, как она выйдет за школьные ворота.
Опустив голову, она смотрела себе под ноги — на серые пятна раздавленной жевательной резинки, прилипшей к тротуару.
Поэтому она не заметила Бретта Николсона, пока едва не врезалась в него. Что было особенно неловко, учитывая, что на всём тротуаре сейчас были только они вдвоём. Бретт был другом Харрисона. А значит, и её другом тоже. Капитан школьной футбольной команды. Любимец всей школы. Одного этого хватило бы, чтобы стать популярным. Но вдобавок Бретт был высоким, темноволосым и слишком красивым себе во вред. Ни с одной девушкой он не встречался долго. Флирт для него был почти таким же видом спорта, как американский футбол.
Лидия натянула улыбку. Подобные случайные встречи требовали хотя бы приветствия.
— Опаздываешь в школу?
Он пожал плечами и одарил её своей фирменной улыбкой.
— Школу слишком переоценивают.
Сегодня — точно. Ну что ж. Пора идти кормить голубей. Разве не этим занимаются одинокие люди? Похоже, она решила начать раньше времени.
— Слышал последние новости о Харрисоне, — продолжил Бретт, совершенно не замечая её состояния. — Гарвард. Круто, правда?
И в этот момент всё, что Лидия так старательно удерживала внутри, рухнуло.
Прямо посреди тротуара она разрыдалась. Без всякой сдержанности. Без попыток выглядеть красиво. Закрыла лицо руками и расплакалась навзрыд. В следующую секунду Бретт уже обнимал её, неловко пытаясь успокоить.
— Эй... Он ведь поступил в Гарвард, а не умер.
Лидия ничего не ответила. Зато в голове сама собой возникла целая цепочка мыслей.
«Умереть куда дешевле, чем поступить в Гарвард.»
«И уж точно не так престижно.»
«А если бы он умер... однажды я хотя бы смогла снова быть рядом с ним.»
— Всё будет хорошо, — прошептал Бретт.
В его голосе слышалась растерянность. Он явно понятия не имел, что делать с плачущими девушками.
— Ну-ну... Всё хорошо... Ну-ну...
Лидия всхлипнула.
— Вот именно. Харрисон уезжает... туда.
Бретт ласково провёл рукой по её волосам. Медленно. Успокаивающе.
— Эй... Я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы тебе стало легче.
Лидия всхлипнула.
— Старайся лучше. «Ну-ну» совсем не помогает.
— Ладно. Тогда вот что. По крайней мере, тебе не придётся переживать, что Харрисон изменит тебе с какой-нибудь студенткой Гарварда. Всем же известно, что очень умные девушки страшненькие.
Лидия подняла на него заплаканные глаза.
— Я когда-нибудь говорила, что учусь на одни пятёрки?
— Серьёзно?
Он с притворным удивлением оглядел её.
— По тебе и не скажешь.
Она одновременно рассмеялась и снова всхлипнула.
— Бретт... Ты ужасно умеешь утешать.
— Это всего лишь четыре года.
Четыре года.
От одной этой мысли Лидии снова стало трудно дышать.
— Всё ещё ужасно.
— Хорошо. Тогда я замолчу и дам тебе спокойно выплакаться.
Он продолжал гладить её по волосам. Так терпеливо. Так заботливо. Совсем не так, как Харрисон вчера вечером. Лидия уткнулась лбом ему в грудь и снова заплакала. Впрочем, слёзы быстро закончились. Минуты через две ей стало стыдно за собственную несдержанность. Она так и не подняла головы. Не хотелось смотреть Бретту в глаза.
Не хотелось признавать, что ведёт себя как эгоистка — вместо того, чтобы радоваться за любимого человека, она думает только о том, что больше не сможет быть рядом с ним.
И тут за её спиной прозвучал голос Харрисона. Холодный. Резкий.
— Похоже, ты всё-таки не так уж сильно будешь по мне скучать.
Лидия вздрогнула.
Она мгновенно поняла, как всё это выглядит со стороны.
Она стоит в объятиях Бретта. Но ведь Харрисон должен видеть, что она плакала. Должен понять, что Бретт просто пытался её успокоить. Бретт тут же отступил на шаг, виновато подняв руки. Будто сдавался.
— Всё было совсем не так.
Лидия поспешила объяснить понятнее:
— Между нами ничего нет.
Харрисон переводил взгляд с одного на другого. Его голубые глаза полыхали гневом.
— Интересное у тебя представление о слове «ничего».
Больше не сказав ни слова, он резко развернулся и быстрым шагом направился обратно к школе. Сжатые кулаки. Каждый шаг — словно обвинение.
— Харрисон! Подожди!
Лидия бросилась за ним. Но он даже не замедлил шаг.
Неужели он даже не хотел её выслушать? Неужели не считал, что она заслуживает возможности хотя бы объясниться?
Через несколько секунд она догнала его и пошла рядом. Теперь ему волей-неволей пришлось её слушать.
— Послушай... Я расстроилась из-за того, что ты уезжаешь. Бретт просто пытался меня поддержать. Больше ничего не произошло.
Харрисон продолжал смотреть прямо перед собой.
— Да уж. Я заметил, как сильно тебя расстроил мой отъезд. Особенно по тому, как вы друг друга обнимали.
— Да это вовсе не...
Харрисон резко остановился и повернулся к ней.
Те самые глаза... Глаза, которые она любила. Которые знала почти лучше собственных. Теперь смотрели на неё с презрением.
— Я прекрасно знаю, что делал Бретт. Он не раз хвастался мне, что способен добиться от любой девушки всего, чего захочет. Я говорил ему, что с тобой этот номер не пройдёт.
Он горько усмехнулся.
— Видимо, я совсем тебя не знаю.
Эти слова ударили больнее пощёчины.
— Видимо, действительно не знаешь... если думаешь, что я могла тебе изменить.
Ведь это её сердце сейчас было разбито. А ему, похоже, было совсем не трудно расстаться с ней.
Глаза Харрисона опасно сузились.
— Не лги мне.
Лги? Она никогда ему не лгала. Ни разу. И именно тогда Лидия наконец всё поняла. Этот разговор был вовсе не о Бретте. Он просто искал повод закончить их отношения. Он никогда не любил её настолько, чтобы попытаться сохранить любовь на расстоянии. А теперь нашёл удобную причину поставить точку.
Что ж...
Пусть едет в свой Гарвард. Пусть найдёт себе какую-нибудь идеальную девушку из богатой семьи. Она не станет унижаться, умолять его остаться и признаваться, как сильно любит. Особенно если он не чувствует того же.
— Прощай.
Одно короткое слово прозвучало окончательно. Словно с грохотом захлопнулась дверь. Харрисон развернулся и ушёл обратно к школе.
Оставив её одну посреди тротуара.
Больше они никогда по-настоящему не разговаривали. Как ни странно, именно Бретт потом снова и снова просил у неё прощения за тот день. Говорил, что пытался объясниться с Харрисоном. Но тот даже слушать не захотел. Впрочем...
Это было вполне в его духе.
— Лидия? — Голос Харрисона вырвал её из воспоминаний.
Низкий. Глубокий. И неожиданно обеспокоенный. Он наклонился ближе к открытому окну машины.
— Это ведь ты... правда?
Лидии хотелось сбежать. Провалиться сквозь тротуар. Или просто выпалить, что она полицейская и работает под прикрытием.
Но раскрывать себя нельзя. Даже ради старого знакомого. Это было бы уже особым отношением.
В голове лихорадочно забрезжило возможное спасение.
Может быть, Харрисон всё-таки не уверен, что перед ним именно она?
Шесть лет не виделись.
А сейчас на ней тонна вызывающего макияжа и пышная причёска, которую удерживала половина флакона лака.
Надежда была слабенькой. Но Лидия вцепилась в неё обеими руками.
Она наклонилась ближе и низким, соблазнительным голосом произнесла:
— Меня зовут Трикси. Но за подходящую цену могу побыть и Лидией.
Харрисон слегка опустил подбородок.
— Я тебя узнал, Лид. Что ты делаешь на этом углу?
— А ты что делаешь на этом углу?
Вот уж кого Лидия никогда не ожидала увидеть в поисках подобных развлечений, так это Харрисона.
В школе он был воплощением правильности и порядочности. Он даже на контрольных не списывал, не говоря уже о нарушении закона. Да и, видит бог, с такой внешностью ему вряд ли когда-нибудь не хватало женского внимания. Даже под пиджаком угадывалось всё ещё подтянутое тело. Тело звезды школьной футбольной команды. Тело парня, с которым она когда-то тайком целовалась под трибунами. Но привлекательная внешность вовсе не давала Харрисону иммунитета от тёмной стороны жизни.
Мужчины обращались к проституткам не потому, что не могли найти себе женщину. Им нравился сам азарт. Возможность получить женщину, которой от них требовалось лишь несколько двадцатидолларовых купюр. И если Харрисон решил нарушить закон... Что ж.
Лидия с огромным удовольствием арестует его вместе со всеми остальными, кто сегодня остановится возле её угла. Возможно, даже с несколько большим удовольствием.
Её взгляд скользнул к его левой руке. Обручального кольца нет.
По крайней мере, потом в участке ей не придётся иметь дело с его обезумевшей от горя женой.
Лидия положила руки на край открытого окна и наклонилась к Харрисону. Обычно после такого движения мужчины начинали нервно сглатывать.
— Ну так что выбираешь, сладкий?
Харрисон продолжал смотреть на неё. Причём в лицо. А вовсе не на декольте, которое щедро открывал её топ.
— Что с тобой случилось, Лид?
Она закатила глаза.
— Ой, даже не знаю. Наверное, после того, как ты меня бросил, я разочаровалась в любви. И мне ничего не оставалось, кроме как выйти на улицу.
— Я серьёзно. Тебе нужна помощь.
Лидия подмигнула.
— Моя помощь стоит шестьдесят долларов за полчаса. Так ты заинтересован или нет?
Ох, как же приятно будет посмотреть, как его вытаскивают из блестящего чёрного BMW и защёлкивают на запястьях наручники.
«Давай. Смотри на меня свысока сколько угодно, — подумала она. — Не мне потом сидеть за решёткой».
— Тебе нужны деньги?
Его голубые глаза смотрели серьёзно и напряжённо.
— Садись в машину. Я тебе помогу.
Садиться в автомобиль в план операции не входило.
Лидия должна была договориться об услуге и цене, произнести условную фразу: «Давай повеселимся», — а затем отойти в сторону. После этого стоявший дальше по улице фургон подъехал бы к ним, двери распахнулись бы и четверо её коллег в форме окружили машину.
Лидия кокетливо заправила прядь волос за ухо, изображая кинозвезду.
— Прежде чем я сяду в машину, скажи, чего именно ты хочешь.
Вот теперь наступал решающий момент. Либо Харрисон докажет, что не превратился в мерзавца, и тогда Лидия сможет спокойно объяснить ему происходящее и восстановить свою репутацию. Либо, наконец, покажет истинное лицо. И тогда она с удовольствием познакомит его с четырьмя своими коллегами.
Харрисон достал из кармана бумажник. Мягкая чёрная кожа. Новый.
За последние дни Лидия научилась неплохо судить о мужчинах по их бумажникам.
Потрёпанные обычно принадлежали тем, чья жизнь выглядела примерно так же.
Раздутые от чеков и бумажек носили мужчины, которые таскали собственный хаос с собой.
Дешёвые чаще всего оказывались подарками детей на День отца.
Бумажник Харрисона говорил о трёх вещах: Деньги. Порядок. Стиль.
Он небрежно раскрыл его и снова посмотрел на Лидию.
— Когда Рошель сказала, что видела тебя здесь, я ей не поверил. Я до сих пор не могу поверить, хотя сейчас смотрю прямо на тебя.
Лидия моргнула.
— Погоди... Рошель? Рошель Инглсайд?
В школе Рошель была капитаном команды чирлидеров. Из тех девушек, которые мило улыбаются тебе в лицо, одновременно доставая из помпонов пресловутый нож, чтобы всадить его тебе в спину.
Харрисон перебрал купюры и вытащил три двадцатки.
— Да. Она разослала всему нашему выпуску сообщение о твоей новой профессии.
— Что?!
Две недели назад Лидия, не задумываясь, отправилась в погоню за вооружённым грабителем. Не дрогнула, выслеживая главаря печально известной банды. Но сейчас её голос взлетел на несколько октав.
— Рошель написала всем, что я ПРОСТИТУТКА?!
— И фотографию тоже отправила.
Лидия раздражённо запустила руку в волосы. И разозлилась ещё сильнее, когда пальцы намертво застряли в спутанном, начёсанном и щедро залитом лаком сооружении на её голове.
— Прекрасно. Наша встреча выпускников через десять лет обещает быть незабываемой.
— Садись в машину, — мягко сказал Харрисон.
Он протянул ей деньги.
— Поедем куда-нибудь и поговорим.
Лидия прижала пальцы к переносице.
— Мама меня убьёт.
Не пройдёт много времени, прежде чем бывшие одноклассники поделятся новостью со своими родителями. А те — с подругами её матери.
— Твоя мама тебя любит, — успокаивающе произнёс Харрисон. — Уверен, это никогда не изменится.
В наушнике тут же раздался голос офицера Томпсона:
— Не хотелось бы прерывать вашу прогулку по аллее воспоминаний, но тебе либо нужно довести сделку до конца, либо попросить Ромео освободить место, чтобы ты могла заняться настоящими клиентами.
Харрисон поставил машину на парковку и потянулся к ней. Взял Лидию за руку и вложил в ладонь три двадцатидолларовые купюры. А затем сомкнул пальцы вокруг её руки. Тёплые. Сильные.
И Лидия против воли вспомнила все те времена, когда он вот так же держал её за руку.
Как естественно когда-то было переплетать свои пальцы с его.
— Хочешь, чтобы я заплатил за твоё время? — спросил он. — Вот шестьдесят долларов. — Харрисон приоткрыл пассажирскую дверь. — Получишь ещё, когда сядешь в машину.
Лидия поступила с деньгами так же, как всегда во время операции: сунула их в карман мини-юбки. Теперь это было вещественное доказательство.
Харрисон достал из бумажника две пятидесятидолларовые купюры, демонстративно показал их ей и распахнул дверь шире.
Лидия склонила голову набок.
— Почему у меня вдруг возникло ощущение, будто я бездомная кошка, которую ты пытаешься заманить в дом банкой тунца?
Харрисон вытащил ещё одну двадцатку.
— Кис-кис-кис.
Лидия едва не закатила глаза. Он всегда таскал с собой столько наличных? Или специально заехал к банкомату, чтобы запастись деньгами для операции «Замани проститутку в машину»?
Харрисон помахал перед ней купюрами, подзывая ближе. Вообще-то садиться в машину клиента ей запрещалось. Это могло быть опасно.
С другой стороны, если она сейчас откажется, Харрисон наверняка что-нибудь заподозрит. К тому же, уж за него-то Лидия не опасалась. Он не причинит ей вреда.
— Я плачу по твоему тарифу, — напомнил Харрисон. — Значит, ты должна мне полтора часа.
Пока он не предложил ничего незаконного в обмен на деньги. Арестовать его Лидия не могла. Но и просто отпустить тоже.
Если она позволит Харрисону уехать прежде, чем станет совершенно очевидно, что он не собирался покупать сексуальные услуги, коллеги решат, что она сделала для него исключение из-за их школьного прошлого.
Лидия тяжело вздохнула.
— Ладно. Я сяду. Но ехать никуда нельзя.
Она забралась в автомобиль. Сиденье оказалось невероятно мягким и роскошным.
— Почему я не могу никуда ехать? — спросил Харрисон.
Когда Лидия села, мини-юбка задралась ещё выше. Она тут же потянула её вниз, пытаясь прикрыть хотя бы немного больше ног. Рядом с Харрисоном она вдруг слишком остро осознала, насколько откровенно одета.
— У меня есть место, куда мы можем пойти. Просто мой... э-э... босс не любит, когда я ухожу слишком далеко из поля его зрения.
— Босс? — Челюсть Харрисона напряглась. — Ты имеешь в виду сутенёра.
Он повернулся к ней.
— Лидия, ты достойна большего.
Она протянула руку ладонью вверх.
— В таком случае, с тебя сто долларов за полчаса.
На челюсти Харрисона дёрнулся желвак. Он перевёл взгляд на дорогу и включил передачу.
— Мы уезжаем.
— Харрисон...
Но прежде, чем Лидия успела возразить, BMW рванул с места.
Харрисон ловко обошёл впереди идущую машину с такой лихостью, которой позавидовал бы любой нью-йоркский таксист.
Лидия автоматически развернулась на сидении, пытаясь разглядеть полицейский фургон.
— Я сказала, что мне нельзя никуда уезжать! Ты не можешь просто взять и увезти меня!
— Я заплатил за твоё время. Это ведь единственное, что имеет значение, разве нет?— Он бросил на неё взгляд. — Разве ты не хочешь оказаться где-нибудь получше?
Лидия мысленно застонала.
Коллеги будут в восторге.
Её совершенно точно ждала долгая лекция о соблюдении процедуры во время операции под прикрытием.
— Харрисон, останови машину и выпусти меня.
Он не ответил. Даже не подал виду, что услышал. За окнами один за другим мелькали обшарпанные здания.
— Послушай, — громко произнесла Лидия, чтобы её слышала вся группа. — Я знаю тебя, Харрисон. Ты не из тех, кто способен причинить кому-то вред...
Она бросила взгляд в заднее стекло.
Полицейский фургон уже сорвался с места и теперь мчался следом, пытаясь их догнать.
— Особенно мне ты никогда не причинишь вреда, — продолжила она. — Так что никому не стоит делать ничего необдуманного. Например... стрелять по твоим колёсам.
Харрисон бросил на неё короткий взгляд.
— О чём ты вообще говоришь? — Помолчав секунду, он нахмурился. — Ты ведь под кайфом, да?
— Я не употребляю наркотики! — Возмущение в её голосе скрыть не удалось. — Не стоит делать поспешных выводов. — Она отвернулась к окну и скрестила руки на груди. — Это всегда было твоей проблемой.
— Теперь мы обсуждаем мои проблемы?
— Именно. — Она резко посмотрела на него. — Кстати, о них. Между мной и Бреттом ничего не было. Но ты мне поверил? Нет.
Харрисон закатил глаза, даже не сбавляя скорости.
— Хорошо. Извини, что решил, будто ты принимаешь наркотики. Просто мне трудно придумать другое объяснение тому, почему ты продаёшь своё тело незнакомцам.
— И вот ещё одна твоя проблема. Рошель Инглсайд сказала, что я проститутка, и ты сразу ей поверил.
— Нет. — Он покачал головой. — Я поверил, что ты проститутка, только после того, как ты подошла к моей машине и назвала свои расценки.
Возразить было нечего.
Лидия нервно застучала каблуком по полу автомобиля.
Безупречно чистому полу. Впрочем, Харрисон всегда был таким. Его школьный шкафчик выглядел аккуратнее, чем витрина магазина канцтоваров.
Ей до боли хотелось сказать ему правду.
Что она полицейский. Что работает под прикрытием.
Слова уже вертелись на языке.
Но, если быть честной, Харрисон пока так и не дал понять, что вовсе не рассчитывает получить сексуальные услуги за свои деньги.
С точки зрения коллег в фургоне он вполне мог просто везти её туда, где ему будет удобнее.
— Куда мы вообще едем? — спросила Лидия.
BMW на полной скорости свернул за угол. Харрисон вёл машину так, словно участвовал в автогонках.
Он быстро взглянул в зеркало заднего вида.
— Пока не решил. Главное — увезти тебя как можно дальше от твоего... босса.
Он нахмурился.
— Это случайно не тот синий фургон позади нас?
Но Лидии было уже не до его вопросов.
В наушнике заговорил офицер Томпсон.
Он вызывал подкрепление, чтобы перехватить BMW.
— Со мной всё в порядке, — поспешно сказала Лидия в микрофон. — Скорее всего, произошло обычное недоразумение. Когда-нибудь мы все будем над этим смеяться. Некоторые — гораздо громче остальных.
Харрисон коротко усмехнулся.
— Пока что мне совсем не смешно.
— Значит... ты действительно хочешь только поговорить? — Она внимательно посмотрела на него. — И ничего больше?
— О нет. — Он крепче сжал руль. — Есть ещё очень многое.
Лидия мгновенно выпрямилась.
Возможно, дело ещё не закрыто.
— Очень многое — это что именно?
Харрисон резко перестроился, объехал впереди идущую машину и даже выскочил двумя колёсами на бордюр, лишь бы обогнать поток.
— Если честно, Лидия, я никак не могу решить, что мне хочется сделать сильнее. — Он бросил на неё взгляд. — Отчитать тебя... или придушить.
— Это гипербола, — поспешно уточнила Лидия для коллег, которые всё слышали через наушник. — Никого не нужно подстреливать.
— Как ты вообще могла так поступить с собственной жизнью? — спросил Харрисон.
Всё. Хватит.
Лидия уже открыла рот, собираясь наконец сказать ему правду.
Но вместо этого неожиданно для самой себя произнесла совсем другое:
— А почему тебя вообще волнует, что стало с моей жизнью? — Она даже не пыталась остановиться. — Когда ты бросил меня и уехал в Гарвард, тебе было совершенно всё равно. За все эти годы ты ни разу не позвонил. Ни разу не заехал ко мне, когда приезжал домой на каникулы. Так почему вдруг сейчас ты решил обо мне заботиться?
Несколько секунд Харрисон молчал. Пальцы на руле заметно напряглись.
— Я этого не заслужил.
Впереди загорелся красный сигнал светофора. Вместо того, чтобы остановиться за двумя машинами, Харрисон резко свернул через парковку автозаправки и выехал на соседнюю улицу.
— То, что я расстался с тобой, ещё не означает, что мне было всё равно.
— Нет, именно означает.
Лидия вцепилась в подлокотник, когда машину качнуло на повороте.
— Именно это и означает, когда человек не звонит и даже не пытается увидеться. Это и есть определение безразличия.
— Я был зол из-за Бретта.
— И ты ещё спрашиваешь, можно ли тебя за это винить? — Она покачала головой. — Конечно, можно! Потому что между мной и Бреттом никогда ничего не было. Он тебе это сказал. Я тебе это сказала. А ты назвал меня лгуньей.
Она отвернулась к окну, где мимо проплывал обшарпанный ломбард. Потом глубоко вздохнула.
— И, кстати... я сотрудник полиции под прикрытием. — Она наконец посмотрела ему прямо в глаза. — Так что тебе действительно пора остановиться и выпустить меня.
Харрисон покачал головой, не отрывая взгляда от дороги.
— Смелости тебе не занимать, это я признаю. Сначала ты называешь свои расценки, потом утверждаешь, что вовсе не проститутка. Точно так же было с Бреттом: я видел вас вместе, а ты уверяла, что между вами ничего нет.
— Потому что ничего и не было.
— Я своими глазами видел, как он обнимал тебя, а ты уткнулась ему в грудь.
— Это называется объятия, а не роман. — Она раздражённо вздохнула. — Такое вообще-то бывает. Бретт ведь всё тебе объяснил.
Харрисон скептически приподнял бровь.
— По крайней мере, он сказал мне, что всё объяснил, — уточнила Лидия.
Харрисон лишь закатил глаза.
Похоже, разговор между ним и Бреттом действительно вышел не из приятных.
Впереди жёлтый сигнал светофора сменился красным. Харрисон даже не подумал тормозить. BMW пронёсся через перекрёсток. Лидия невольно поморщилась, наблюдая за встречным потоком.
— Это вообще-то очень незаконно! Не могу поверить, что ты только что сделал это после того, как я сказала, что являюсь полицейской! Ты хоть представляешь, какие сейчас штрафы?
Харрисон посмотрел в зеркало заднего вида.
— Кажется, мы оторвались от твоего... босса.
Лидия тяжело вздохнула, достала из кармана удостоверение и протянула ему.
— Прежде чем ты снова подвергнешь нас смертельной опасности, взгляни вот на это.
Он бросил быстрый, совершенно не впечатлённый взгляд.
— Неплохо. — Уголок его губ дрогнул. — Наручники тоже есть? Держу пари, клиентам нравится.
Лидия со стуком бросила значок на сиденье между ними.
— Вот именно об этом я и говорила! Ты слишком подозрительный и слишком любишь судить людей.
— Конечно, Трикси.
На секунду ей захотелось снять наушник, показать провод микрофона и всё остальное оборудование.
Но если он не поверил настоящему полицейскому жетону...
Почему должен поверить паре проводков?
Харрисон достал из внутреннего кармана телефон и мельком взглянул на сообщение.
— Я попросил свою секретаршу подобрать для тебя хороший реабилитационный центр. — Он убрал телефон обратно. — Поблизости есть несколько отличных клиник. Считай, полностью оплаченный отпуск.
Лидия бессильно вскинула руки, а потом снова опустила их.
— Ты невозможен. — Она покачала головой. — И, между прочим, пользоваться телефоном за рулём тоже запрещено законом.
Харрисон сунул телефон обратно в карман.
— Во всём, что случилось с Бреттом, виноват и я. — Он ненадолго замолчал. — Он постоянно хвастался, что способен отбить любую девушку у любого парня в школе. Мне следовало предупредить тебя, какой он на самом деле. Просто я никогда не думал, что ты попадёшься на его удочку.
Именно в этот момент впереди появились полицейские машины. Красно-синие проблесковые маячки вспыхивали один за другим. Сирены оглушительно выли. Три патрульных автомобиля с визгом затормозили поперёк дороги, полностью перекрыв проезд.
Лидия убрала значок обратно в карман.
— Сделай себе одолжение и хоть сейчас послушай меня. — Она посмотрела прямо на него. — Останови машину. Медленно выйди из неё. И держи руки так, чтобы их все видели. — Она попыталась улыбнуться. — А я объясню коллегам, что ты всего лишь пытался спасти меня от преступной жизни.
Харрисон ошеломлённо уставился на полицейские машины.
Только сейчас до него наконец дошло.
Он резко затормозил и повернулся к Лидии. На этот раз он действительно увидел её.
— Подожди... — Он перевёл взгляд на патрульные автомобили. — Это... из-за нас?
— И мой жетон тоже настоящий. — Лидия коснулась наушника. — Всё в порядке, ребята.
К сожалению, связаться с полицейскими, которые уже стояли впереди, она не могла.
А они, судя по всему, совершенно не считали, что всё в порядке.
Когда неизвестный мужчина похищает сотрудницу полиции под прикрытием и уносится с ней на огромной скорости, остальные полицейские обычно начинают немного нервничать.
Стоило Харрисону заглушить двигатель, как двери патрульных машин распахнулись.
Полицейские высыпали наружу. С оружием наготове.
Харрисон выругался, не сводя с них глаз.
Лидия деликатно кашлянула.
— По-моему... сейчас самое подходящее время поднять руки.
Если бы в день выпускного кто-нибудь сказал Лидии, что однажды она увидит, как Харрисона с силой прижимают к его собственной машине разъярённые полицейские...
И что это не принесёт ей ни малейшего удовольствия... она бы ни за что не поверила. Честно говоря, она не поверила бы в это даже полчаса назад. Но сейчас, глядя, как с ним обращаются словно с преступником, Лидия не испытывала никакого злорадства.
Да, в школе он повёл себя как последний идиот. Да, слишком уж легко поверил, что она наркоманка и проститутка. Но ведь он действительно беспокоился о ней. Даже попросил секретаря подобрать для неё хорошую клинику.
Он вылетел на тротуар, промчался на красный свет, лишь бы спасти её от воображаемого сутенёра.
Когда в последний раз хоть кто-нибудь ради неё делал нечто подобное? Обычно, мужчины ограничивались цветами.
Поэтому Лидия изо всех сил старалась объяснить полицейским, что произошло на самом деле.
Она никого из них не знала. Это был другой участок. Но пока она говорила, со всех сторон доносились команды и обвинения:
— Опасное вождение!
— Попытка похищения!
— Я её не похищал!
По крайней мере, Лидии показалось, что именно это сказал Харрисон.
Его лицо в этот момент было прижато к дверце автомобиля, пока полицейские защёлкивали на его запястьях наручники. Разобрать слова было непросто.
— Это просто недоразумение, — снова повторила Лидия. — Мне ничего не угрожало.
Ну... если не считать того момента, когда Харрисон проскочил на красный. Но об этом она благоразумно умолчала.
Офицер кивнул, показывая, что услышал её.
Однако снимать наручники не стал.
— Сэр, сейчас вы пройдёте со мной. Посидите пока в патрульной машине, а мы проведём стандартную проверку.
Возразить Лидия не могла.
Она понятия не имела, есть ли у Харрисона неоплаченные штрафы или какие-нибудь ордера. Да и обычную проверку личности никто не отменял.
Когда офицер повёл Харрисона через улицу, Лидия громко крикнула ему вслед:
— Рада была снова тебя увидеть! Передавай привет маме!
В наушнике раздалось ворчание Томпсона:
— Это уже слишком жестоко, Трикси.
— Я серьёзно.
Лидия проводила взглядом Харрисона, который с прямой спиной шагал к патрульной машине.
— Его мама всегда хорошо ко мне относилась.
— Ну да...
Томпсон хмыкнул.
— В следующий раз, когда захочешь восстановить отношения с бывшим, сделай одолжение всем нам — воспользуйся Фейсбуком.
Через несколько минут из-за угла показался неприметный полицейский фургон.
Он остановился рядом.
Томпсон опустил стекло и широко ухмыльнулся.
— Можешь сколько угодно убегать, но так просто от работы тебе не отвертеться.
Он взглянул на часы.
— До конца смены ещё далеко.
Он был прав.
Лидия закрыла глаза и тяжело вздохнула.
Ночь обещала быть очень длинной.
На следующий вечер Лидия стояла перед роскошным жилым домом на Манхэттене.
Если дорогой BMW ещё оставлял место для сомнений в том, что Харрисон многого добился, то этот дом их окончательно развеивал.
Широкая каменная лестница с изящными балюстрадами вела к высоким полукруглым дверям, украшенным сложной резьбой. Наверняка внутри гостей встречал швейцар. Под потолком висела огромная хрустальная люстра. А где-нибудь в глубине здания наверняка располагался собственный спа-салон.
Вообще-то Лидии не следовало проверять служебную базу, чтобы узнать адрес Харрисона. Хотя, если кто-нибудь спросит...
Можно всегда сказать, что она нашла его в интернете. Сегодня от интернета вообще ничей адрес не спрячешь.
Она пришла вернуть ему деньги.
После всей вчерашней суматохи Лидия совершенно забыла про купюры, лежавшие в кармане мини-юбки. Вспомнила она о них только после смены, когда переодевалась, избавляясь, наконец, от наряда проститутки. Деньги выпали на пол. И словно обвиняюще посмотрели на неё.
«Мало того, что ты чуть не отправила своего бывшего за решётку... так ещё и деньги у него забрала».
Теперь, стоя перед его домом, Лидия начала сомневаться.
Когда-то Харрисон даже не захотел её выслушать, решив, что она изменила ему.
С какой стати он станет разговаривать с ней теперь, после того как несколько здоровенных полицейских впечатали его лицом в машину и увезли в патрульном автомобиле?
Но деньги нужно было вернуть. И попросить прощения за всё, через что ему пришлось пройти вчера. В конце концов...
Он ведь действительно пытался ей помочь.
Хотя...
Она тоже всего лишь выполняла свою работу. И почему теперь именно ей приходится чувствовать себя виноватой за то, что она пыталась избавить город от преступности?
Лидия тяжело вздохнула.
Вот ведь дилемма...
Она подняла голову и посмотрела на окна дома, словно надеясь, что они сами подскажут ей правильное решение.
Лидия всё ещё стояла, запрокинув голову и рассматривая окна дома, когда рядом с ней плавно остановился чёрный BMW Харрисона.
Тонированное стекло медленно опустилось.
На нём снова был идеально сидящий костюм с галстуком. В остальном он выглядел точно так же, как накануне.
Широкие плечи. Светлые волосы. И всё тот же невероятно красивый мужчина. Только теперь тревоги за её «падшую душу» в его взгляде стало заметно меньше. Зато прибавилось настороженности. И... лёгкого раздражения.
— Привет, Трикси. — Уголок его губ чуть приподнялся. — Опять дежуришь на очередном углу?
Лидии стало ужасно неловко. Стоять перед его домом действительно выглядело немного... по-сталкерски.
— О... привет. — Она поспешно открыла сумочку и достала пачку купюр. — Я пришла вернуть тебе деньги.
Харрисон молча посмотрел на неё. Внимательно. Оценивающе.
— Те, что ты дал мне вчера, — уточнила она.
— Да. — Он коротко кивнул. — Вчерашний вечер я прекрасно помню. По-моему, эти события навсегда выжглись у меня в памяти.
Он продолжал рассматривать её.
И Лидия мысленно порадовалась, что сегодня уделила внешности немного больше времени. Лёгкий макияж подчёркивал зелёные оттенки её ореховых глаз. Длинные волосы свободно спадали на плечи мягкими естественными волнами.
Она протянула ему деньги.
— Кис-кис-кис. — На этот раз она улыбнулась. — Не бойся. Не укушу.
Харрисон слегка наклонил голову.
— Насколько я помню, за эти деньги ты обещала уделить мне полтора часа своего времени. — Он задумчиво посмотрел на неё. — А сколько я получил? Минут десять? Потом меня обыскали, надели наручники и посадили в патрульную машину.
— Да... — Лидия виновато поморщилась. — Насчёт этого... Прости.
Получилось не так искренне, как она собиралась.
— Кажется, я забыл упомянуть, что на мне были наручники.
— Я это видела.
— Именно.
Лидия упёрла руку в бок.
— Между прочим, всё могло закончиться гораздо хуже.
Он вопросительно посмотрел на неё.
— Например, если бы Рошель ещё и сфотографировала, как тебя задерживают, а потом разослала снимок всему нашему выпуску.
Харрисон философски кивнул.
— Во всём можно найти светлую сторону, правда?
Лидия снова наклонилась к открытому окну и протянула деньги.
— В общем... ещё раз, извини. И вот твои деньги.
— Садись в машину.
Она удивлённо моргнула.
— Деньги мне не нужны.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Мне нужен тот самый час с половиной, который ты обещала.
Внутри у Лидии всё одновременно встрепенулось и раздражённо зашевелилось. Он хотел поговорить с ней. Может быть... За эти годы он всё-таки изменился. Счастье победило раздражение.
— Хорошо. — Она улыбнулась. — Время у меня есть. До ночной смены было ещё далеко. Один из немногих плюсов работы «ненастоящей уличной девицей».
Лидия села в BMW и закрыла дверь.
Теперь, когда никто ни за кем не гнался, она почувствовала тот самый запах нового автомобиля. Вчера ей было явно не до этого.
Харрисон выехал на дорогу.
— Куда хочешь поехать?
Он на секунду перевёл взгляд на неё.
— У меня есть сто восемьдесят долларов. — Лидия показала деньги. — Могу пригласить тебя на ужин.
— Хм...
Он сделал вид, что серьёзно задумался.
— Тогда выберем место получше. Хочу получить максимум за свои деньги.
И неожиданно Лидии показалось, будто они снова вернулись в школу.
В те времена...
До истории с Бреттом. Так же легко. Так же спокойно.
— Кстати... — Харрисон улыбнулся. — Мама просила передать тебе привет.
Лидия резко повернулась к нему.
— Ты правда рассказал ей про вчерашнее?
— Конечно. — Он кивнул. — Сегодня утром она позвонила. Какая-то подруга переслала ей фотографию Рошель. — Он усмехнулся. — Она очень переживала за тебя.
Лидия со стоном откинулась на подголовник.
— Великолепно.
— Теперь новости дошли и до старшего поколения.
Похоже, совсем скоро ей позвонит собственная мама. Испуганная. Требующая объяснений. Да...
Наверное, всё-таки стоило давно признаться ей, что работа Лидии — это не только бумажки в кабинете. Хотя, если честно, работа под прикрытием обычно была довольно безопасной.
Вчерашний вечер стал первым случаем, когда кто-то решил её... похитить.
— Мама очень обрадовалась, узнав, что ты по-прежнему законопослушная гражданка, — продолжил Харрисон. — Сначала она предложила арестовать Рошель за клевету. Я объяснил ей, как на самом деле работают законы о клевете. Поэтому мама просто пожелала Рошель побольше плохой кармы.
Лидия задумчиво посмотрела в потолок машины.
— Единственная проблема кармы в том, что она слишком медленно работает. — Она усмехнулась. — В прошлый раз ей понадобилось целых шесть лет.
— Сделаю вид, что не понял, о чём ты.
— Зато фотография Рошель принесла и пользу. — Лидия рассмеялась. — Вчера вечером ко мне на угол приехали ещё трое наших бывших одноклассников. — Она покачала головой. — Правда, мотивы у них были далеко не такими благородными, как у тебя.
Она вспомнила их лица, когда машины внезапно окружали полицейские. И невольно улыбнулась.
— Кто бы мог подумать, что столько мужчин готовы платить деньги только за возможность провести со мной время?
— Я бы мог. — Харрисон бросил на неё многозначительный взгляд. — Кого арестовали?
Лидия замялась.
— Если скажу, что одним из них оказался Бретт... ты ведь начнёшь злорадствовать?
— Начну.
— Тогда не скажу.
Харрисон самодовольно ухмыльнулся.
— Хорошо.
— Кто ещё приезжал?
Она назвала несколько имён. Бывшие одноклассники. Люди, которых она почти не знала.
— Их фотографии уже выложили в интернет. Это часть нашей операции против проституции. Мы публикуем снимки задержанных. — Она довольно улыбнулась. — А ссылку я переслала Рошель.
Харрисон тихо рассмеялся.
— Жестоко.
— Зато теперь слух быстро разойдётся, что я вовсе не проститутка, а полицейский под прикрытием.
Он снова посмотрел на неё. На этот раз гораздо внимательнее.
— Кто ты ещё, Лидия?
Она удивлённо моргнула.
— В каком смысле?
Он пожал плечами.
— Ты замужем? Есть семья? Ты счастлива?
— Не замужем. Семьи нет. Но да. Я счастлива.
— Хорошо.
Он тепло улыбнулся.
— Правда... я очень рад, что ты счастлива.
Она всё ещё умела читать его лицо. Он радовался не только за неё.
— А ты? — спросила она.
Харрисон усмехнулся.
— Учёба. Работа. На личную жизнь времени почти не осталось. Так что я тоже не женат. Детей нет. И сейчас я гораздо счастливее, чем был вчера вечером.
— Обычно люди вообще не слишком счастливы, когда на них надевают наручники. Удивительно, правда?
Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Я имел в виду совсем другое.
Его голос стал тише.
— Я счастлив потому, что ты не несчастная девушка с улицы.
— Ах, вот что.
Лидия улыбнулась.
— Я тоже. Полицейским быть гораздо приятнее. По крайней мере... в большинство дней.
Харрисон улыбнулся той самой улыбкой, которую она так хорошо помнила ещё со школы.
— Кажется, я знаю одно отличное место для ужина.
Харрисон привёз Лидию в ресторан, о котором она прежде даже не слышала.
Судя по всему, здесь он бывал не впервые. Стоило им войти, как метрдотель широко улыбнулся.
— Добрый вечер, мистер Олдридж. Очень рады видеть вас снова. Желаете, как обычно, ваш столик?
«Его обычный столик», как выяснилось, находился у огромного окна с видом на вечерний город.
На стенах висели французские картины. На столе мерцали свечи. Откуда-то тихо доносилась мелодия скрипки. За ужином Харрисон оказался удивительно обаятельным.
Он легко улыбался, непринуждённо поддерживал разговор и так часто задерживал на ней взгляд, что Лидия всякий раз чувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
— Так как же ты всё-таки оказалась в полиции? — спросил он. — Насколько я помню, в колледже ты собиралась стать учителем.
Он улыбнулся.
— Ты ведь собиралась спасать трудных подростков силой образования. Что пошло не так?
Поначалу Лидия решила немного его подразнить.
Она рассказала сразу несколько совершенно невероятных версий своей биографии.
В одной из них она была бывшей квартирной воровкой, заключившей сделку с прокуратурой.
В другой — её когда-то спас бесстрашный полицейский, и она решила посвятить жизнь службе, чтобы вернуть обществу этот долг.
Харрисон рассмеялся.
— Я всё равно не отпущу тебя, пока не услышу правду. — Он многозначительно добавил: — К тому же, мама наверняка захочет узнать все подробности.
Лидия доела кусочек утки, тушённой в винном соусе.
— Настоящая история не такая интересная.
Она пожала плечами.
— Оказалось, что преподавание нравится мне гораздо меньше, чем я ожидала. И однажды я поняла, что совсем не хочу провести всю жизнь, проверяя плохо написанные сочинения по «Алой букве». — Она улыбнулась. — А ловить преступников показалось куда более быстрым способом сделать мир лучше.
Харрисон кивнул.
— Главное, чтобы мир всё-таки был спасён.
— Именно.
Она засмеялась.
— И, честно говоря, после целого дня среди капризных подростков преступники уже не кажутся такими страшными.
Временами весь этот ужин казался Лидии совершенно нереальным. Будто время повернулось вспять. Будто это просто ещё одно свидание с Харрисоном. И стоит им выйти из ресторана — они снова окажутся старшеклассниками. Но в то же время, всё происходящее ощущалось пугающе настоящим. То, как он смотрел на неё. Чёткая линия его подбородка. Само его присутствие. Рядом с ним ей становилось трудно думать о чём-либо ещё.
Когда они закончили ужин, Харрисон неожиданно спросил:
— У тебя есть парень? — Он внимательно следил за её лицом.
— Иногда я с кем-нибудь встречаюсь. — Лидия улыбнулась. — Но выбор мужчин становится заметно меньше, когда они узнают, что ты в любой момент можешь проверить их прошлое через полицейскую базу.
— Только если тебя тянет на преступников.
— Ну... — Она усмехнулась. — Меня всегда привлекали плохие мальчики.
Конечно же, это была шутка. Харрисон в школе был полной противоположностью плохого парня.
Он отпил немного вина.
— Тогда понятно, почему Бретт.
— Бретта вообще невозможно объяснить.
Она имела в виду, что между ней и Бреттом никогда ничего не было.
Но Харрисон понял её совсем иначе.
— Это точно, — согласился он, ставя бокал на стол.
В этот момент подошёл официант.
— Желаете десерт?
Лидия почувствовала раздражение. Несмотря на весь сегодняшний флирт, Харрисон по-прежнему до конца ей не верил.
— Лучше не надо.
Она натянуто улыбнулась.
— Мне ещё нужно помещаться в свою форму проститутки. — Она развела руками. — Конкуренция большая. Не хочется терять клиентов.
Официант удивлённо приподнял брови. И прекрасно. Пусть весь персонал теперь гадает, кого именно мистер Олдридж привёл за свой любимый столик.
Харрисон спокойно достал бумажник и вынул банковскую карту.
— Она полицейский под прикрытием, — невозмутимо объяснил он официанту.
Тот кивнул с совершенно серьёзным видом.
— Конечно, сэр.
С таким же выражением лица он, вероятно, согласился бы и с фразой: «Она русалка».
Когда официант ушёл, Лидия вспомнила, что вообще-то ужин должна оплачивать она.
Она снова достала деньги и протянула их Харрисону.
— За ужин плачу я.
Он даже не посмотрел на купюры.
— Нет.
— Почему?
— Потому что потом я собираюсь получить своё оставшееся время.
Его голос прозвучал слишком серьёзно. Совсем не так, будто он хотел ещё немного поностальгировать о школьных временах.
Лидия насторожилась.
Может быть, он просто собирался использовать оставшиеся полтора часа, чтобы наконец высказать ей всё, что думает о вчерашнем вечере...
И о том, что она едва не уничтожила его репутацию в любимом ресторане. Хотя...
Если уж на то пошло, извиняться она не собиралась. По крайней мере, до тех пор, пока он сам не попросит прощения за историю с Бреттом.
— Ты свободна завтра вечером? — неожиданно спросил Харрисон.
Он тепло улыбнулся.
— Можем погулять по Центральному парку.
Центральный парк всегда был её любимым местом. Ещё со школьных времён. Да и сейчас ничего не изменилось.
— Хорошо, — согласилась Лидия.
Неужели он действительно приглашал её на свидание?
Мысль казалась почти невероятной. Такие мужчины, как Харрисон, обычно не встречаются с полицейскими. Они выбирают успешных бизнес-леди, наследниц огромных состояний или звёзд Бродвея.
После ужина Харрисон отвёз Лидию домой, в Куинс.
По дороге он спокойно расспрашивал её о семье и работе. Голос звучал ровно. Но Лидия чувствовала: за этими вопросами скрывается что-то ещё. Он хотел поговорить совсем о другом.
Её дом выглядел куда скромнее его роскошного особняка.
Старинное четырёхэтажное кирпичное здание было старше её дедушки с бабушкой и таким же своенравным. Эркерные окна и резные деревянные детали придавали ему особое очарование. А вот отсутствие лифта — нисколько.
Несмотря на протесты Лидии, Харрисон настоял, что проводит её до самой квартиры. Пришлось пешком подниматься на третий этаж. Именно таким она его и помнила. Настоящий джентльмен.
Они остановились у её двери. Харрисон не спешил уходить. Лидия тоже не торопилась доставать ключи. Он смотрел на неё так, словно перед ним стояло воспоминание из далёкого прошлого.
Наверное... Так оно и было.
— Итак, офицер Робинсон... — Он медленно засунул руки в карманы. — Значит, тебе нравятся плохие мальчики?
Лидия возмущённо фыркнула.
— Между мной и Бреттом ничего не было. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Разве он тебе этого не объяснил?
Харрисон поднял взгляд к потолку, словно вспоминая.
— По-моему, слово «объяснил» тут не совсем подходит. — Он криво усмехнулся. — Скорее... «позлорадствовал».
Лидия мысленно застонала.
— Он сказал мне, что всё тебе объяснил.
Харрисон всё ещё смотрел куда-то вверх.
— Зато я отлично помню, как прижал его к стене. — Он пожал плечами. — Мы обменялись парой крепких выражений. Потом он толкнул меня и заявил, что может делать всё, что ему вздумается. Кажется... После этого мы немного подрались. — Он снова посмотрел на неё. — Весёлые были времена.
— Прости...
Лидия тяжело вздохнула.
— Я правда думала, что он всё тебе рассказал. Но даже если и нет... Ты ведь слышал мои слова. Я говорила, что ничего не произошло.
Харрисон слегка наклонил голову.
— Тогда почему ты не пыталась убедить меня в этом? — Он внимательно смотрел на неё. — После того дня у школы ты ведь больше ни разу не пришла поговорить.
Лидия провела пальцами по маленькой царапине на дверном косяке.
И вдруг снова почувствовала себя той самой восемнадцатилетней девушкой. Ранимой. Беззащитной.
— Потому что дело было вовсе не в Бретте. — Она медленно подняла глаза. — Всё было из-за Гарварда. Из-за того, что ты уезжал... И мне казалось, что тебе совершенно всё равно, что ты оставляешь меня.
Харрисон удивлённо приподнял бровь.
— Странно. Потому что я совсем этого не помню.
— Конечно, не помнишь. — Лидия грустно улыбнулась. — Мы ведь никогда об этом не говорили.
Она опустила взгляд.
— Ты ни разу не показал, что будешь скучать по мне.
Харрисон медленно выдохнул.
— Какая ирония.
Он сделал шаг ближе. От него пахло дорогим одеколоном... И тёплой летней ночью. Запах мгновенно вернул Лидию в прошлое. В те вечера, когда он обнимал её, а она клала голову ему на плечо.
— На первом курсе я постоянно ловил себя на мысли, что хочу тебе что-то рассказать. —Он улыбнулся уголком губ. — А потом вспоминал, что мы больше не разговариваем.
Лидия заставила себя вернуться в настоящее.
— У тебя был мой номер. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты мог позвонить.
— Ты бы не ответила.
— Ответила бы.
Харрисон достал телефон. Несколько нажатий... И из её сумочки донёсся знакомый звонок. Он удивлённо посмотрел на неё.
— У тебя всё тот же номер.
— Ты... не удалил меня из контактов?
Теперь уже удивилась Лидия.
Он тихо усмехнулся.
— Я даже не убрал тебя из быстрого набора.
— Вот как...
Она невольно улыбнулась.
— Это было бы очень мило... Если бы я не знала тебя. — Она лукаво прищурилась. — Скорее всего, ты просто был слишком занят учёбой и не нашёл времени удалить мой номер.
Харрисон всё ещё держал телефон возле уха.
— Ты сказала, что ответишь. — Он многозначительно посмотрел на неё. — Но пока что не отвечаешь.
Лидия достала телефон из сумочки. Поднесла его к уху.
— Алло?
— Привет, Лидия. — Он не сводил с неё глаз. — Я звоню, чтобы попросить у тебя прощения. — Его голос стал совсем тихим. — За то, что не поверил тебе тогда, в школе. — Он сделал небольшую паузу. — И за то, что заставил тебя думать, будто мне было бы легко жить без тебя. — Он едва заметно покачал головой. — Это было совсем не так.
Наверное, со стороны они выглядели совершенно нелепо. Стояли в нескольких сантиметрах друг от друга... И разговаривали по телефону. Но Лидии почему-то совсем не хотелось смеяться.
Сердце билось всё быстрее. По телу разливалось тёплое, волнующее чувство.
Она слишком хорошо помнила этот взгляд. Взгляд, который говорил без слов:
«Я хочу тебя поцеловать».
Ей не стоило его целовать. Их отношения давно остались в прошлом. Прошлого не вернуть. И пытаться не стоит.
Харрисон шагнул к ней.
«Всё это давно осталось в прошлом», — напомнила себе Лидия.
Он наклонился, и его губы коснулись её губ. Мягко. Осторожно. Словно задавая вопрос. И Лидия с радостью на него ответила.
Её ладони скользнули вверх по его груди, ощущая под дорогой рубашкой твёрдые мышцы. Он был тёплым. Знакомым. А целовать его оказалось так же легко и естественно, как разговаривать с ним сегодня. Да, их отношения давно остались в прошлом. Только сейчас это прошлое вдруг превратилось в бурный поток — стремительный, сильный и способный в одно мгновение увлечь её за собой.
— Я правда скучал по тебе, — прошептал Харрисон ей на ухо и легко коснулся губами мочки. — Самое важное, чему я научился в Гарварде, — такие девушки, как ты, встречаются очень редко. — Его губы скользнули к нежной коже под её ухом. — Я должен был бороться за тебя.
Он снова поцеловал её.
— Когда я увидел ту фотографию... когда подумал, что та Лидия, которую я знал, оказалась вынуждена жить такой жизнью...
Харрисон перестал её целовать и поднял голову. Посмотрел ей прямо в глаза.
— Я не хочу снова тебя потерять.
Лидия провела пальцами по его светлым волосам у виска.
Когда она заговорила, собственный голос показался ей неожиданно хриплым:
— Как думаешь, у нас получится попробовать ещё раз? Или это уже попытка жить прошлым?
— Проверь. — Он снова поцеловал её. — На этот раз я буду слушать. Скажи мне всё, что хотела сказать тогда.
Лидия немного отстранилась.
От его поцелуев у неё слабели колени, и думать становилось всё сложнее. Что она хотела сказать ему тогда, в конце школы? Сейчас было трудно вспомнить.
— Ну... наверное, я бы сказала, что буду безумно по тебе скучать.
Харрисон не выпустил её из объятий.
Поцеловал в уголок губ.
— Я тебе полностью верю.
— Я плакала рядом с Бреттом именно потому, что ты уезжал. А он просто пытался меня утешить. Больше ничего не произошло.
— Прости, что тогда тебе не поверил. — Он поцеловал другой уголок её губ. — Видишь, как замечательно у нас получается?
Харрисон притянул её ближе и легко поцеловал в нижнюю губу.
— Что ещё ты хотела мне сказать, а я должен был выслушать?
Лидия снова обвила руками его шею.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал в Массачусетс, где я не смогу тебя видеть.
— Хорошо, — ответил он. — Я останусь здесь.
Лидия лениво улыбнулась, перебирая пальцами волосы у него на затылке.
— Тогда ты бы такого не сказал.
— Зато только что сказал.
Он посмотрел ей в глаза.
— Я никуда не уезжаю.
— Пожалуй, у жизни настоящим есть свои преимущества, — задумчиво произнесла она.
— Очень много преимуществ, — согласился Харрисон.
А потом ещё долго ни один из них не произнёс ни слова.
~ Конец ~
Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий. Любое коммерческое использование данного произведения, а так же частичное или/и полное копирование запрещено. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
Джанет Раллисон — американская писательница, наиболее известная своими лёгкими любовными романами для молодёжи. Она также пишет научную фантастику и фэнтези для молодёжи под псевдонимом Си Джей Хилл и романтические романы для взрослых под псевдонимом Сьерра Сент-Джеймс.
123