– Мира, зайди ко мне в кабинет, пожалуйста, – просит мой босс по связи именно тогда, когда я уже собиралась пойти домой.

Вздыхаю и смотрю на часы. Макар наверняка ждёт меня уже минут двадцать.

Вхожу в кабинет робким шагом. Когда Владимир Александрович поднимает на меня свой взгляд, я буквально вжимаюсь в землю. Никак не могу привыкнуть к его виду. Два месяца работаю его помощницей, а каждый раз смотрю на него как в первый раз. Деловой костюм, галстук, щетина на лице, прямой нос… в целом, обычный мужчина средних лет, разве только очень высокий и сильный. Но я никак не пойму, что именно в нем заставляет меня дрожать.

– Мира, у тебя скоро сессия?

– Да, – выдавливаю из себя, как будто он у меня не про университет спросил, а что-то страшное.

Я, наверное, в его глазах выгляжу как пугливый ребёнок. Да я для него и есть ребёнок. Разница в возрасте между нами ощутимая. Мне только исполнилось двадцать два, а ему тридцать семь.

– Напиши заявление, я дам тебе отпуск.

– Не стоит, – начинаю говорить, но замираю из-за его тёмных глаз, которые смотрят на меня, не моргая.

– Хорошо, – отвечаю быстро.

Хотя знаю, что это лишнее. Работаю я у него неполный рабочий день. Прихожу после университета. Распечатываю документы, даю на подпись, выполняю мелкие поручения. Зачем мне «отпуск» для сессии?

– Тебя подвезти домой? – вдруг спрашивает босс.

– Что? Нет, не нужно, – я заливаясь краской. С чего такое предложение? Владимир Александрович никогда раньше не предлагал отвезти меня домой…

– Меня парень ждёт, – признаюсь и ещё больше смущаюсь.

И зачем, спрашивается, я выдала эту информацию? Какая ему разница, кто меня ждёт?

Может, мне кажется, но лицо Владимира Александровича становится ещё более серьезным. На лбу появляются две четкие линии, а скулы напрягаются.

Нерешительно уточняю:

– Я могу пойти?

– Нет, сядь.

Звучит как настоящий приказ, и я приземляюсь на ближайший стул.

Некоторое время босс смотрит на меня, скрестив руки. Засматриваюсь на большой перстень у него на пальце. Кто вообще в наше время носит перстень? Но ему идет, надо сказать, сразу возникают ассоциации с графами из прошлого…

– У вас все серьезно? – спрашивает босс, прерывая мои мысли.

– Что?

Я в полном замешательстве.

– Почему вы спрашиваете?

– Ответь на мой вопрос, Мира.

Я хмурюсь. Не собираюсь я тут рассказывать про мою личную жизнь:

– Серьезно, – говорю одно слово и добавляю:

– Объясните мне, в чем дело.

– Ты скоро окончишь университет. Хотел обсудить с тобой перспективы…

– Перспективы? Какие перспективы?

– Ты же не секретаршей пришла работать в мою юридическую фирму? Наверное, у тебя есть планы стать юристом?

Я сглатываю ком в горле. На самом деле в эту юридическую фирму меня устроил отец, у него тут работает старый приятель, который посуетился и рассказал мне про место помощницы. Честно говоря, мне до сих пор кажется, что меня взяли по блату. Пока моя работа совсем не связана с юриспруденцией, но отец очень доволен, что я работаю в самой лучшей юридической фирме нашего города.

А уж как он боготворит моего начальника и говорить не стоит. Владимир Александрович то… Владимир Александрович это… как будто он с ним знаком. Он даже собирает вырезки из газет, словно мой босс знаменитость.

Но в чем-то я согласна с отцом. Мой начальник – необычный человек. Работает юристом по воле сердца, а у самого в городе есть завод, и, в общем-то, он человек очень богатый. Мог бы не работать, а сам копается во всех этих скучных юридических делах.

– Ну, так что? Какие у тебя планы, Мира? – напоминает о своем присутствии Владимир Александрович. Я так задумалась, что успела забыть, что все ещё сижу перед ним.

– Честно говоря, я не знаю, чем хочу заниматься после университета.

Босс удивлённо приподнимает брови, как будто я сказала какую-то чушь.

– Ты подумай, – добавляет и встаёт со своего места.

Для меня это как знак, что я тоже могу идти домой.

Весело говорю ему, поднимаясь:

– До свидания! – и выбегаю из кабинета, пока он не остановил меня другими странными вопросами, беру свою сумку, пальто.

Надо спешить к моему бедному Макару, который ждет уже больше сорока минут.

Перехожу дорогу и сразу замечаю его высокую фигуру. Он тоже поворачивается и смотрит в мою сторону, машет рукой.

Выглядит веселым, хотя я уверена, что он недоволен.

– Чего так долго? – первое, что Макар говорит мне, когда я подхожу к нему.

– Нужно было доделать кое-какое дело, – вру я.

Вспоминаю, как мой начальник интересовался серьёзностью моих отношений. Я так и не поняла, к чему это он?

Макар берет меня за руку, и мы заходим в парк, по которому гуляем каждый день. Я, наконец-то, могу расслабиться, мы с ним разговариваем о его тренировках, предстоящих соревнованиях. Макар профессионально занимается плаванием.

Затем в кафе мы пьем кофе и идём домой.

– Слушай, я скоро закончу университет… Что ты думаешь? Мы будем жить вместе? – спрашиваю и немного краснею.

Мы не обсуждали такие вещи… Макар – скромный парень. Прежде чем начать встречаться, мы с ним дружили полгода. А прежде, чем меня поцеловать, прошло ещё полгода гуляний за руку…Вот так бывает, да, я и сама не знала.

Наверное, скоро должен наступить следующий этап. Но он что-то не торопится. Но мне даже нравится. Обычно мои подруги жалуются на другое… Их парни слишком быстро переходят в «горизонтальную» плоскость. У меня другая «проблема». Моего надо поторапливать самой… Не то, чтобы я хочу все сделать побыстрее, нет. Но просто мне двадцать два. И кажется, возраст подходящий для начала взрослых отношений.

– Эм… Ну, мне ещё год учиться. Тогда и посмотрим, – говорит Макар, отводя глаза в сторону.

Я разочарованно вздыхаю. Все время забываю, что он прежде чем поступить в университет, год работал в магазине, а теперь «отстает» от меня.

Но разве это помеха для того, чтобы попробовать жить вместе? И чего он такой нерешительный? Знает, что я его люблю.

Может быть, спросить прямо? Предложение я от него тоже до старости ждать буду?

Я машу головой, отгоняя плохие мысли. Во всем виноват мой босс. Это он надоумил меня подумать о будущем. Надо остановиться, так можно и поссориться с Макаром. А я этого не хочу.

Мы подходим к моему дому, Макар наклоняется, чтобы поцеловать меня, как у нас это принято, на прощание, но отчего-то замирает. Я поворачиваю голову и смотрю в ту сторону, куда направлен его взгляд.

Я понимаю, почему он удивлён. Напротив нашего маленького домика стоит чёрная иномарка. С первого взгляда я понимаю, что эта машина Владимира Александровича.

– Кто это у вас в гостях? – спрашивает Макар.

– Я не знаю, – в очередной раз я вру, потому что знаю, как разозлится Макар, если узнает, что это машина моего босса. Ещё подумает что-нибудь неправильное…

Да я сама не знаю, что думать. Зачем он приехал ко мне домой?

Быстро прощаюсь с Макаром и забегаю в дом. Тут же натыкаюсь на кожаные ботинки босса в нашем коридоре. Как нелепо они тут смотрятся, в скромном интерьере. Сразу бросаются в глаза своей дороговизной и большим размером…

Я замираю, потому что из гостиной доносится голос Владимира Александровича. И то, что он говорит, просто невообразимо. Невозможно! Неслыханно!

–… жениться на вашей дочери.

От шока я начинаю кашлять.

В гостиной повисает тишина. Они наверняка меня услышали. Ничего не остаётся: я захожу, делаю вид, что только сейчас пришла в дом.

– Здравствуйте! – говорю всем присутствующим.

Как это странно смотрится. Владимир Александрович в окружении моих родителей. Сидит на диване у меня в доме. Хочется протереть глаза…

Но я уверена: это не сон. Я чувствую, как быстро бьется мое сердце в груди.

У всех напряжённые лица. Я задаю вполне закономерный вопрос, обращаясь к своему боссу:

– Что-то случилось? Вы ко мне приехали?

Владимир Александрович поднимается с места:

– Я пойду. Буду ждать вашего ответа, – обращается он к моим родителям, проигнорировав мой вопрос.

Проходит мимо и задерживает взгляд на моей фигуре дольше обычного.

Не понимаю, что он забыл в нашем доме! И что за странные слова, которые я услышала? Должно быть какое-то логическое объяснение всему этому. Или, может, мне показалось?

Мой босс в таком месте, в нашем доме… Не могу ничего в голове связать.

Как только дверь за ним закрываются, лицо отца становится поразительно счастливым, а вот мама остаётся напряженной. Смотрит на отца, машет рукой:

– Чего радуешься? Ты уверен?

– Конечно! Это золотой билет. И думать нечего!

– О чем вы говорите? – спрашиваю, садясь на диван. На то самое место, где только что сидел мой босс. – Почему Владимир Александрович был у нас дома? Он мне что-то передать хотел?

– Этот человек – твой будущий муж, – говорит моя мама.

У меня как будто взрыв в голове происходит. Я зажмуриваюсь и быстро-быстро моргать начинаю.

– В смысле будущий муж? Вы шутите? – я начинаю смеяться.

Невозможно.

– Нет, мы серьезно, – подключается отец, – он приезжал, просил твоей руки, мы согласны.

Я тяжело дышу. Становится жарко, голова как чугунная.

– Не может этого быть! – встаю, начинаю ходить по комнате. Затем резко останавливаюсь, почти кричу:

– А моего согласия никто не собирался спросить? Да и вообще! Что это такое? Он мой босс! С чего ему просить моей руки? Но даже если так…вы совсем с ума сошли? Согласиться на такое безумие… – тут я снова начинаю смеяться, – Владимир Александрович вообще на меня внимания никогда не обращал, с чего бы ему на мне жениться? Это розыгрыш, я все поняла! Я вас раскусила!

Отец встает и похлопывает меня по плечу:

– И тем не менее, это правда, Мира. Я надеюсь, ты не будешь противиться. Это самый лучший мужчина из всех возможных!

– Пап! У меня, вообще-то, парень есть! Ты забыл?

Он машет рукой.

– Этого твоего балабола давно надо было бросить. Мира, не будь дурой! Ты с ним будешь жить… ты только подумай, как ты с ним будешь жить! – восклицает отец, обводя руками нашу скромную комнату.

У меня на глазах появляются слёзы. Видимо, все это правда… Неужели они готовы продать меня ради богатства? И им плевать, что я против.

– Я сбегу из дома! Слышите? Я не позволю вам распоряжаться так бессовестно моей жизнью!

Отец вздыхает и уходит на кухню. Ко мне подходит мама.

– Дочка… Не все так просто. Он не рассказал тебе самое важное, – говорит тихо.

– И какая же правда? – с надеждой спрашиваю, что сейчас она скажет мне, что все это глупая шутка, как я и думала.

Но нет, мама наклоняет голову вниз и сообщает:

– У отца большие проблемы на работе.

– Какие у него проблемы? Он же обычный охранник…

– Со склада пропал ценный товар, все это могут повесить на твоего отца… Уже возбуждено уголовное дело. Поэтому Владимир Александрович и приехал.

Я снова сажусь на диван. Первый раз о таком слышу… Что за чёрная полоса? На какое бы место отец ни устроился, его везде преследуют неудачи. То штраф. То увольнение. Теперь это…

– Но я все равно не понимаю. При чём здесь Владимир Александрович?

– Он закроет дело. Выплатит долг. Обещал разобраться… Найти виновных.

– И взамен я должна выйти за него замуж? Ты тоже с этим согласна?

Мама отводит взгляд в сторону. Я продолжаю напирать:

– Из-за уголовного дела вы родную дочь продать хотите? Мам?

– Не говори так… Там сумма больше миллиона убытка! Но дело не в этом. Он хороший человек, статный мужчина, неужели не нравится? Да ты что? На таких мужчин охотятся. А он сам тебя выбрал.

Я хлопаю глазами… Выбрал? Меня?

До сегодняшнего дня я ни разу не смотрела на него как на мужчину. И была уверена, что и Владимир Александрович не видит во мне женщины.

– Он старше. Он мне неинтересен.

– Ну, и глупая ты! – бросает мать. – Всю жизнь хочешь прожить в нищете? Как мы с твоим отцом? Старше – это всегда хорошо. Он знает, как защитить, обеспечить. Ты попала бы в хорошие руки…

Меня трясёт от напряжения. Я живо представила эти сильные мускулистые руки моего босса, в которые я бы попала.

– Не восемнадцатый век. Силой тебя никто не потащит под венец… Но я советую тебе подумать, он жениться хочет, а не в игрушки играть, как твой Макар, ходить с тобой за ручку, только время твое тратит, – говорит мама и выходит из комнаты.

***

Как же мама ошибалась, говоря про то, что силой меня никто под венец не потащит…

Я и сама тогда не знала, на что способен мой босс.

На следующий день родители старательно делают вид, что ничего страшного не произошло. Подумаешь – босс дочери позвал ее замуж.

Видимо, для них это нормально. Одна я пребываю в шоке.

Я с ними не разговариваю. Молча утром иду на кухню, готовлю завтрак. Собираюсь и иду в университет на консультацию.

Пока лектор бубнит одну и ту же информацию десятый раз, я залезаю в интернет, чтобы посмотреть, как пишется заявление на увольнение. Хочу сегодня кинуть заявление ему на стол и навсегда исчезнуть из юридической фирмы. Я больше никогда не увижу Владимира Александровича, человека, который возомнил себя невесть кем. Неужели он думает, что может покупать людей? Жениться на мне без моего согласия?

Вибрирует телефон, я беру его в руки и вижу, что это от мамы. Она никогда не звонит мне, пока я в университете или на работе.

На сердце ложится тяжесть: у меня нехорошее предчувствие. Извинившись, выхожу из аудитории и отвечаю на вызов.

Сразу же слышу: мама плачет.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Твоего отца забрали в полицейский участок, допрашивают. Нашли труп рядом со складом, который охранял… твой отец – главный подозреваемый. Боже! Мира. Что делать?

– Как это вообще возможно… Какой труп? Не может быть. Был же долг…

– Ты понимаешь, как это серьёзно? Быстрее бросай всё и беги к Владимиру Александровичу, только он может помочь, проси у него на коленях, чтобы он вытащил твоего отца! Прошу, Мира, поторопись.

– Мам, ты же шутишь? Отца не могли задержать за подозрение в убийстве.

Вместо ответа я слышу гудки… Вряд ли мама стала бы таким шутить. Я влетаю в аудиторию, хватаю свои вещи, не обращая внимания на удивленные взгляды. Меня всю трясет. Сколько раз мы разбирали такие случаи на занятиях, сколько сериалов я посмотрела про убийства и расследования, но никогда, никогда в жизни я не думала, что это может коснуться моей семьи!

Подруга Катя спрашивает, куда я собралась.

– Возникли срочные дела.

– Увидимся после?

Я не отвечаю, некогда, беру телефон и вызываю такси.

Выбегаю из аудитории. Кажется, преподаватель пытается что-то спросить, но я его не слышу.

Еду до места моей работы. До юридической фирмы «Пегас» можно дойти пешком, но не сегодня… Сейчас я себя не контролирую. Стресс завладел всем телом.

Влетаю в кабинет Владимира Александровича без стука, а там сидят все его подчинённые. Смотрят на меня выпученными глазами.

Я забыла, что у него совещание в это время. Черт.

– Извините, – произношу дрожащим голосом, готовая выйти.

– Ничего страшного, Мира, садись, они уже уходят, – говорит Владимир Александрович, и все, как по щелчку пальцев, поднимаются, покидают его кабинет.

Я остаюсь одна перед ним. У меня, как назло, пересыхает в горле, нет сил подобрать правильные слова и сказать ему про моего отца.

По его взгляду вижу, что он понимает: что-то случилось. Босс встает со своего места, подходит ко мне, сильные руки приземляются на мои плечи.

Чувствую, что меня как будто прошибает электрическим разрядом. Он сажает меня на кресло, как куклу. А я не верю, что это все правда со мной происходит.

– Что случилось? – спрашивает он, присев рядом.

Слова потоком вырываются наружу:

– Моего отца задержали, там нашли какой-то труп… его допрашивают, знаете об этом?

Владимир Александрович качает головой:

– Не знал, – говорит.

Он встает и возвращается за свой стол. Я вдруг понимаю, что после вчерашнего его «предложения» больше не доверяю ему. Точно ли он ничего не знал?

Босс берет телефон, звонит. Ждет лишь долю секунды.

Строгим голосом начинает спрашивать:

– Колокольцев Федор у вас? В камере? Почему так?

Я вздрагиваю, услышав фамилию моего отца.

– Какой следователь? Я понял, – говорит и с громким стуком бросает телефон на стол.

Переводит тяжелый взгляд на меня. Пока он молчит (кажется, целую вечность), мое сердце изнывает от тревоги:

– Что там с моим отцом? – спрашиваю пересохшими губами.

– Дело серьезнее, чем я думал.

– Что в этом деле серьёзного? Моего отца явно подставили! Никого он не убивал! И какие доказательства? Он же всего лишь охранник.

Я говорю разумные вещи, но почему-то Владимир Александрович смотрит на меня, как на глупого ребенка.

– Не знаю, слышала ли ты, Мира, когда-нибудь фамилию Мамаев?

Я слышала эту фамилию. Это бандит в нашем небольшом городе, который дружит с мэром, поэтому ему всё нипочём, никто не может его задержать из-за такой дружбы. Поэтому у нас и творится беспредел во многих сферах… Но не убийство, ведь не убийство!

– При чём здесь эта фамилия? – спрашиваю прямо.

– Кажется, он хочет повесить на твоего отца это грязное дело…

– Почему? При чём здесь мой отец?

– Я сам пока не знаю, Мира. Скорее всего, твой отец просто оказался не в том месте и не в то время. Я разберусь.

Меня так обнадеживают его слова, что я начинаю улыбаться и говорить:

– Спасибо, большое спасибо! Вы, правда, разберетесь и моего отца отпустят?

Владимир Александрович не торопится отвечать, выжидает. Смотрит на меня как-то по-другому, не так, как вчера и позавчера. Босс никогда так на меня прежде не смотрел: оценивающе, как будто я вещь, которая принадлежит ему.

Наконец, он прерывает тяжкое молчание:

– Моя помощь зависит от твоего ответа, Мира.

– Что вы хотите? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ…

– Ты слышала вчера. Я хочу тебя, – говорит мой босс, смотря мне прямо в глаза.

Так бескомпромиссно и просто, как будто это какой-то пустяк и речь сейчас не о моей жизни…

– Почему я? – выдавливаю из себя вопрос.

– Ты мне подходишь.

– Что? Подхожу? Вы правда хотите на мне жениться? – спрашиваю еле слышно.

Несмотря на то что я узнала об этом вчера, я до сих пор не могу поверить, что он говорит серьезно. В глубине души я надеялась, что мои родители ошиблись, неправильно его поняли…

– Хочу, чтобы ты стала моей женой, – говорит босс еще раз и таким тоном, как будто это уже свершившийся факт.

Я опускаю голову вниз. Надеяться больше не на что. Это правда.

Но голова все равно идёт кругом. Почему вчера он был самым обычным боссом, а потом ему вдруг захотелось на мне жениться? Не понимаю!

Смотрю ему в глаза:

– Не восемнадцатый век на дворе! Замуж по принуждению не выходят, – вспоминаю вчерашние слова матери, они как раз кстати, потому что собственных здравых мыслей у меня сейчас нет.

Босс смотрит на меня со спокойной уверенностью.

– Ты выйдешь за меня по собственной воле, – его слова звучат как приговор.

– По собственной воле? – я пытаюсь улыбнуться, хотя чувствую, как внутри всё закипает. – Вы это серьёзно?

Владимир Александрович откидывается на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его самоуверенность раздражает до зубовного скрежета.

– Очень серьёзно, Мира.

– И что же вы сделаете? Заставите меня силой? – я поднимаюсь со стула, чувствуя, как начинает дрожать голос.

– Нет, – его губы приподнимаются в едва заметной улыбке. – Разве сейчас тебе не нужна моя помощь? Только я способен помочь твоему отцу.

– Это шантаж! Уж не вы ли это все подстроили? – я кричу, а лицо Владимира Александровича остаётся бесстрастным, будто моё возмущение для него ничего не значит.

Отвечает с ледяным спокойствием:

– Я никогда не связывался с Мамаевым прежде. Не вел открыто дела против него… Скорее всего, он будет угрожать и ставить палки в колеса. Но ради твоего отца я готов рискнуть. Понимаешь?

Я молчу. Тогда Владимир Александрович решает надавить на самое больное:

– Ты представляешь, что в данную минуту происходит? Скорее всего, твоего отца допрашивают не самыми законными методами. Тебе ли не знать, как иногда следователи пытаются раскрыть убийство. Так… каков твой ответ, Мира?

Спрашивает мой ответ, когда у меня даже нет выбора…

Перед глазами всплывает картина, как мучают и пытают отца, как выбивают из него признание в преступлении, которое он не совершал… Как вешают на него убийство человека, которого он даже никогда прежде не видел. Как он умирает в тюрьме. Слезы на глаза наворачиваются.

Обычный работяга, хороший человек, который никому ничего не сделал плохого, даже наоборот: папа всегда старался помочь своему ближнему.

Сердце сжимается от тоски, я уже не думаю ни о каком замужестве, я забываю о себе и выпаливаю на одних эмоциях:

– Я сделаю все, что вы хотите, даже почку свою могу отдать, только освободите, пожалуйста, моего отца, пусть он вернётся домой!

На долю секунды я вижу, как на лице Владимира Александровича мелькает улыбка, но она быстро исчезает, и он снова становится серьезным. Встает, поправляя свой пиджак, говорит:

– Сейчас я поеду в участок, сделаю все возможное, чтобы твоего отца отпустили, но обещать не могу, что он вернется именно сегодня. Нужно время, чтобы найти улики и во всём разобраться, ты же понимаешь, какой риск: объявлять открытую войну Мамаеву?

Я киваю.

Босс выходит из кабинета, а я все также остаюсь сидеть на стуле. Слышу, как он возвращается, открывает дверь. Я поворачиваюсь, а он протягивает мне чистый лист со словами:

– Почка мне твоя не нужна, только согласие стать моей женой. Напиши от руки расписку. Дату и подпись не забудь поставить.

Я беру листок, но не могу удержаться от комментария:

– Такая расписка не имеет юридической силы.

– Это для тебя. Чтобы ты не забыла о своем решении.

Усмехаюсь:

– Это решение не мое! Вы знали, что я прибегу к вам. Знали об аресте моего отца! Поэтому с такой уверенностью сказали, что я выйду за вас?

Лицо Владимира Александровича становится каменным, не выражающим никаких эмоций.

Из меня вырывается еле слышное:

– Почему я?

Вопрос риторический. Я просто сетую на свою судьбу и не жду ответа…

Владимир Александрович смотрит на меня исподлобья, его взгляд прожигает насквозь.

– Мне пора строить семью, и ты мне идеально подходишь, – его ответ.

– Для чего подхожу? Для женитьбы? Так многие девушки подходят…

Босс начинает терять терпение:

– Мира, так я могу идти освобождать твоего отца? Ты приняла решение? Да или нет?

– Да… Идите.

На этот раз он уходит окончательно. Я сижу, уткнувшись в белый лист. Ответ на свой вопрос, почему он выбрал именно меня, я так и не получила. Подхожу для женитьбы… это ничего не значит.

Но я не могу поверить в то, что он влюблен в меня. Нет, это совершенно невозможно. Мне кажется, что-то здесь нечисто, но я пока не понимаю, что именно…

Ладно. Подумаю об этом завтра, сейчас лишь бы он освободил моего отца. Если с долгом наша семья еще как-то смогла бы справиться, то в таком деле, как обвинение в убийстве, без лучшего адвоката в городе не обойтись.

Я беру ручку со стола Владимира Александровича и пишу расписку:

Я, Мирослава Колокольцева, обещаю выйти замуж за Рылеева Владимира Александровича.

Перечитываю несколько раз, как будто родной язык вдруг стал мне незнакомым.

Ставлю дату, подпись.

И все равно! Даже после сегодняшнего разговора с боссом и моей расписки… мне все еще кажется это бредом. Я не могу поверить, что это произойдёт на самом деле.

Невеста босса.

Выйду замуж, потому что ему так захотелось.

Оставляю расписку на его столе и иду домой.

Только когда прохожу мимо университета, вспоминаю, что ведь у меня сегодня экзамен…

Машу рукой. Я его все равно завалю в таком состоянии. Для меня сейчас как будто не существует никакой жизни, я думаю только о том, что мой отец находится в тюрьме, и его надо освободить.

Я открываю дверь дома и замираю на пороге. Думала, что хуже уже быть не может…

Ошиблась.

Вещи разбросаны по полу, все вверх дном. Неужели отца силой вытаскивали из дома?

Нет, он же успел уйти на работу утром… Тогда получается, либо обыск, либо это мама от злости пошвыряла все на пол?

В доме стоит какая-то зловещая тишина, мне становится не по себе.

– Мам! Ты где? – кричу и пробегаюсь по всем комнатам.

Ответа нет.

Захожу на кухню и громко выдыхаю: мама сидит за столом.

– Фух, вот ты где? Почему не отзываешься? Кто устроил такой беспорядок?

Замечаю ее лицо: всё в слезах, красное. Я обнимаю ее и глажу по спине, говорю:

– Все будет хорошо.

– Ты сходила… к Владимиру Александровичу? – мама с трудом поизносит это предложение. Видимо, она так сильно плакала, что сейчас даже вдох дается ей нелегко.

– Да, он сказал, что поможет.

Мама тут же начинает дышать ровнее. Набирает побольше воздуха и тараторит:

– Приходили, обыскивали, я кричала на них, выгнала из дома. Сказали, что и меня могут забрать.

– Ужас! Но они не имели права! Вряд ли они получили разрешение на обыск…Не волнуйся, Владимир Александрович уже поехал туда.

– Да, ты права, он поможет! Мне кажется, он единственный, кто может помочь. Это какой-то кошмар! Я думала, такое случается только с богачами. А твой отец кому дорогу перешел? Кто мог его так жестоко подставить? Я даже представить себе не могу, как можно поверить в то, что он кого-то убил?

После следует новый приступ плача.

Не знаю, сколько времени проходит, но мы продолжаем сидеть на кухне. За окном темнеет, а мы не включаем свет. Успокаиваем друг друга по очереди. Я, конечно, больше утешаю маму, потому что она никак не может прийти в себя.

Когда слышим звук открывающейся входной двери, мы обе вздрагиваем. Не верим своим глазам, но на кухню заходит отец, включает свет и весело спрашивает:

– Чего в темноте сидите?

Глаза слепит, но я успеваю заметить, какой он потрепанный. И еще у него синяк на щеке…

Отойдя от шока, мы с мамой подскакиваем и бежим обнимать его.

Мама, целуя в щеку, радостно говорит:

– Ты вернулся! Слава богу, тебя отпустили!

– Все благодаря Владимиру Александровичу, – отвечает отец и при этом бросает многозначительный взгляд на меня. Затем продолжает:

– Я мельком слышал, какие умные слова он говорил: дескать, держали меня незаконно, не было прямых улик! Он долго что-то доказывал, писал, как это сказать, вроде под его ответственность… В конце концов, меня отпустили, но перед этим заставили написать расписку какую-то, о невыезде.

Внезапно лицо отца становится бледным, как будто рассказав до конца, он сразу же выдохся. Мы с мамой усаживает его за стол, я наливаю ему чай, а мама быстро организует ужин.

– Расскажи все по порядку, что там произошло, что случилось, – просит мама уже позже, как будто ей недостаточно подробностей… Лучше бы она дала папе отдохнуть.

Отец собирается с мыслями и начинает.

– Пришел на работу, все было, как обычно: открыл дверь, расписался в журнале, а потом вдруг ни с того ни с сего приезжает полиция с мигалками. Это вы Фёдор Андреевич Колокольцев? Да, я. Ну и все. Ничего мне не объясняли, а потом начался допрос. Вначале просто спрашивали, где я был в такое-то время. Я им объяснял, что был на работе, охранял участок. Спрашивают: кто-то может подтвердить? А я им что? Если никого там не было в тот вечер! Никто меня не видел. И камеры не работают, хозяин не удосужился починить, – отец тяжело вздыхает. – А потом пришёл другой полицейский, сразу начал на меня орать, велел перестать врать, – говорит и как бы невзначай трогает синяк у себя на лице. Меня передергивает от картины, которую я представила.

– Ужас… кошмар, – попеременно говорим мы с мамой вслух.

– Я пытался объяснить, что я не знаю этого человека, которого мне показывают на фотографиях… убитого. Никогда прежде не видел! А они говорят, что это я его… там закопал. Дескать, как можно было охранять и не знать, что там на участке тело закопано…

– А как же твой напарник? Ты же не один дежуришь! – вмешивается мама.

– И слышать не хотели, напарника проверили, у него алиби в те дни… И время смерти непонятное. Но они были уверены, что в тот день был я! Я думал, что уже никогда меня не выпустят. Пока не приехал Владимир Александрович…

После этих слов я слушаю вполуха. Бла-бла: какой он замечательный, какие красивые слова говорил, юридические термины…

У меня смешанные чувства. С одной стороны, я, конечно, чувствую благодарность. Владимир Александрович смог добиться разрешения отпустить отца домой… Хотя я прекрасно знаю, что в таких делах это практически невозможно. Но, с другой стороны, во мне все еще живет злость.

Потому что я помню, какую расписку я оставила на его столе. Вот если бы босс сделал это от чистого сердца без какой-либо сделки со мной, то это было бы совсем другое… А так…

У меня пиликает телефон, я иду в свою комнату. Сразу два сообщения одновременно:

– Чего не пишешь? – от Макара.

– Отец вернулся домой? – от босса.

Отвечаю сначала тому, на кого больше всего злюсь в данный момент – Владимиру Александровичу Мы раньше с ним никогда не переписывались, он обычно звонил, если что-то срочное, так что это самая первая наша переписка.

– Вернулся, – отвечаю и ставлю точку в конце. Это знак среди людей моего возраста, что собеседник очень рассержен, но, наверное, в силу своего возраста, босс не поймет молодёжное обозначение.

– Отлично, – быстро приходит его ответ. Как я и думала, не понял.

Я не могу сдержаться, начинаю печатать все, что у меня на душе:

А просто так, по доброте душевной, вы не помогли бы освободить простого человека, ни в чем не повинного, или это не в вашей компетенции – освобождать бедных? Вам нужно, чтобы что-то предложили взамен. Для этого вы занимаетесь юриспруденцией? Я думала, юристы должны защищать обычных людей просто так!

Минуту рассуждаю: отправлять или нет?

Входящий звонок. От Макара. Принимаю вызов.

– Мира, привет. Чего не ответила на сообщение? Ты чего, обиделась?

– Ты тоже мне не звонил.

– Может, погуляем?

– Нет, мне чего-то не хочется, сегодня столько всего произошло…

Макар не дает мне договорить, начинает рассказывать про свой день, как он ходил на тренировку, как его ругал сегодня тренер, как он его достал. Я все это слышала уже много раз. Но первый раз меня раздражает эта информация.

– Макар, прости, мне сейчас не до этого, я устала сегодня.

– Да ладно! Слушай, мне кажется, или ты на меня обиделась? Это из-за того, что я вчера не ответил по поводу того, чтобы жить с тобой вместе?

Я молчу. Его вопрос застает меня врасплох. Макар продолжает:

– Слушай, мне просто кажется, что нам пока рано, ну ты сама представь: я все время буду ездить по соревнованиям, а ты будешь сидеть одна дома. Нет, давай ты пока поживёшь с родителями, а потом будем как-нибудь… вместе. Тем более ты знаешь, мама мне готовит специальное меню для спортсменов. А ты говорила, что не умеешь готовить. Нам рано жить вместе. Мира, ты меня слушаешь?

Почему-то раньше я об этом не подумала, а сейчас вдруг вспоминаю о договоре с боссом. Макара скоро не будет в моей жизни вообще.

Или нет?

Точно! Все еще можно исправить.

Мне в голову приходит идеальная мысль.

– Я не обиделась, пока! Завтра поговорим.

Бросаю трубку и думаю дальше.

Я знаю, что моя расписка не имеет никакой юридической силы. Я все ещё могу настоять на своем: объяснить боссу, что ему нужна вовсе не я!

Может быть, даже продемонстрировать, что жена из меня получится не очень. Макар прав. Надо рассказать боссу, что я совсем не приспособлена к быту. (Хотя это не так, убрать дом и приготовить простые блюда я способна, но Владимиру Александровичу все нужно расписать в черных красках). Типа я плохая хозяйка, и зачем ему такая?

Он может выбрать любую! Может быть, даже показать ему фотографии красивых девушек нашего города?

Я улыбаюсь от счастья, появилась надежда на спасение! Я выключаю свет и ложусь спать в более лучшем настроении, чем была весь день.

Наутро я первым делом бегу в университет, нахожу профессора, у которого вчера прогуляла экзамен. Рассказываю, что по семейным обстоятельствам вынуждена была уйти.

Обычно я так не делаю, поэтому преподаватель понимающе кивает и говорит, в какой день я могу пересдать.

После этого я иду в юридическую фирму спокойным мерном шагом. Сегодня на улице необычное потепление. Странная погода для зимы. Но так даже лучше. Я не люблю сильные морозы и гору снега.

Владимир Александрович в своем кабинете. Я это понимаю по пальто, которое висит в шкафу приемной.

Я тоже раздеваюсь и тихо сажусь за свое рабочее место, разбираю бумаги и читаю сообщения, которые прислали на почту фирмы. Пересылаю боссу самые важные.

Затем, убедившись, что совещания сегодня нет (не хочется повторить вчерашний позор), я стучусь в дверь кабинета.

– Да, войдите, – слышу его голос почти сразу. Как будто он только и ждал, когда я занесу руку.

– Здравствуйте.

– Проходи, садись.

Маленькими шагами подхожу к свободному креслу.

Еще пять минут назад я была такой решительной, куда теперь все делось? Снова стала робкой маленькой девочкой.

Почему на меня так влияет этот мужчина? Он слишком серьезный! Я из себя и слова выдавить не могу в его присутствии.

– Дело сложнее, чем я думал, – начинает говорить Владимир Александрович. И я не сразу соображаю, про какое дело…

– А…, – выдаю вслух, когда до меня доходит, что это он про дело отца.

Делаю умный вид и добавляю:

– Что значит сложнее, чем вы думали?

– Сегодня выяснились новые подробности. Камер наблюдений нет. Потом твоему отцу подбросили ботинки, в которых, по всей видимости, закапывали труп… и другие вещи, на которых есть следы убитого. Все это изъяли из вашего дома.

– Из дома? Но как? – восклицаю в отчаянии.

По лицу Владимира Александровича понимаю «как»: скорее всего, они все это просто привезли с собой. Им заплатили, чтобы посадить невиновного…

– Ты как юрист, наверное, понимаешь, как трудно из этого выпутаться? – спрашивает.

Сердце начинает учащенно биться. Вчера, когда отец вернулся домой, мне показалось, что угроза позади и теперь все будет хорошо.

И вот посмотрите на меня сегодня. Сижу перед боссом и трясусь от страха. Что же это такое?

Кладу руки на стол и прикусываю губу от несправедливости судьбы.

Горячо спрашиваю:

– Вы же поможете? Вы сможете доказать его невиновность?

Владимир Александрович кивает:

– Сначала мне нужно найти настоящего преступника, а мы с тобой знаем, что тут замешан Мамаев. После этого доказать невиновность твоего отца будет значительно проще.

Я киваю, а босс самодовольно потягивается в кресле:

– Давно я такими делами не занимался, обычно все про наследство и имущество. А тут придётся провести настоящее расследование. Вспоминаю старые деньки, когда я работал следователем.

Ему, кажется, весело. Он что, забавляется? Несмотря на свое возмущение, я не могу не поинтересоваться:

– Вы работали следователем?

– Да я начинал с госучреждения, был бесплатным адвокатом, потом следователем, кем я только не был за свою карьеру.

Я не знала. Интересный факт биографии. И бизнес сделал ведь при этом – построил завод.

Босс смотрит на меня и молчит, как будто пытается понять, о чем я думаю. Становится не по себе, я отвожу взгляд. Чувствую, как потеют ладони.

И только сейчас вспоминаю о цели своего визита! Я ведь сюда пришла не о его прошлом разговаривать, а о своем будущем!

– Послушайте, я хотела сказать, что вы ошибаетесь, я совершенно не подхожу на роль вашей жены, – говорю прямо. И даже голос почти не дрожит.

Владимир Александрович смотрит спокойно, поэтому я решаю продолжить:

– Я не умею готовить, не убираюсь… К тому же я…

Босс усмехается. Издает смешок, я бы сказала.

– Мира, не понимаю, что ты хочешь этим сказать? Мне нужна не домработница (она у меня есть). Мне нужна жена.

Я теряюсь и хлопаю глазами. Он продолжает:

– Когда ты станешь моей женой, ты не будешь ни дня убираться, не будешь готовить, ты можешь даже не работать…

Мысленно я перебираю все свои аргументы, которые придумала вчера перед сном. Вспоминай, Мира! Что ты там ещё приготовила?

Бесполезно. Все мои мысли как будто испарились в воздухе.

– Это потому, что я красивая? – говорю то, что приходит на ум.

Босс молчит, и я воспринимаю это как согласие.

– Но так много красивых девушек! Так много тех, которые будут не прочь выйти за вас по собственной воле! Понимаете?

Владимир Александрович кивает:

– Ты права, таких много, которые не прочь, но мне нужна ты. Я думал, этот вопрос решенный, мы с тобой обо всём договорились? – вопрос он задает с особой интонацией, как будто напирая на меня.

Мне требуется время, прежде чем собраться с мыслями и сказать следующую реплику:

– Но я все пытаюсь понять, почему я? За что?

Он так резко встаёт, что я тоже вскакиваю. Босс идёт прямо на меня, как огромная скала, я пячусь назад, пока не упираюсь в стену.

Все кружит как во сне. Комната плывёт перед глазами. Единственное, что я четко вижу, – это лицо Владимира Александровича.

Руками он перекрывает мне путь к отступлению и смотрит на меня так сурово. Я его разозлила безобидным вопросом?

Не успеваю ничего осознать, он вдруг обхватывает моё лицо ладонями, наклоняется… Я зажмуриваюсь. Чувствую его тяжелое дыхание…

Меня трясёт озноб. Я не дышу от страха.

Владимир Александрович убирает руки от моего лица, и я почти делаю вдох, но потом чувствую, как он берет мою руку, прижимает к своей груди, сжимает её так сильно, что я непроизвольно пытаюсь вытянуть руку.

– Открой глаза! – приказывает.

Я повинуюсь. Смотрю в его темные глаза.

– Я выбрал тебя, Мира, – говорит, но я никак не могу сосредоточиться на его словах. Все думаю, что он сейчас делает. Зачем прижимает мою руку к своей груди? Что это вообще такое?

– Мне нечем дышать, – говорю еле слышно.

Он отходит от меня, я выдыхаю.

Хорошо. Все закончилось. А я уж было подумала, что не смогу избежать поцелуя с боссом. А мне от одной мысли об этом становится не по себе.

Сердце стучит как сумасшедшее, как представлю!

Когда он отпускает мою руку, я просто пулей вылетаю из кабинета, бегу в туалетную комнату, там умываюсь холодной водой, пытаюсь прийти в себя.

Когда он на меня смотрел… В его глазах я увидела стальную решимость, он не отступится от меня, от этого брака. Для него это как будто дело принципа, хоть мне и непонятно, почему он так решительно настроен.

– Я выбрал тебя, – повторяю его слова зачем-то вслух. И это ответ на мой вопрос «Почему я?»

Хотя чего я ждала?

Что он скажет, что я ему нравлюсь? Что он влюбился? Нет, не в его духе.

Просто он выбрал. Другими словами, он просто захотел испортить мою жизнь.

Я обычно никогда не раскисаю, не плачу, но сейчас не могу сдержаться. Вытираю слёзы, подступающие к уголкам глаз.

Я больше не буду заводить этот разговор, больше не буду пытаться его вразумить. Я придумаю другой способ.

Пусть он поможет моему отцу, а потом я просто не явлюсь в ЗАГС в назначенный день. Уеду в другой город. Или придумаю что-то еще.

В голове мелькает мысль. Может быть, рассказать всё Макару? Вдруг он поможет мне избежать свадьбы? Не знаю, вдвоем мы что-нибудь придумаем… что-нибудь такое…

В любом случае я не хочу расставаться с надеждой, что я не доведу всю эту ситуацию с боссом до точки невозврата.

Я возвращаюсь на свое рабочее место. Около моего стола стоит Владимир Александрович. Внимательно разглядывает мое лицо, спрашивая:

– Тебе плохо? Иди домой, у тебя же сессия… готовься к экзаменам. Можешь сюда больше не приходить.

– В смысле, больше не приходить?

– Теперь ты моя невеста, я найду себе другую помощницу. Если тебе хочется тут работать, я устрою тебя на должность повыше.

– Нет, нет, – поспешно перебиваю его. – Не стоит.

Первая радостная новость за долгое время. Хотя бы работать с ним больше не придется.

Я беру свою сумку и уже собираюсь развернуться, чтобы уйти, как он останавливает меня, ухватив за локоть.

Место, где он меня сжимает пальцами, странно пульсирует.

– Я хочу сегодня поужинать с тобой. Заеду в семь, подходит?

– Ужин? – переспрашиваю.

Нет, нет, вот это совсем не входило в мои планы.

– Я не могу, – лепечу вслух.

Владимир Александрович поднимает бровь вверх, видно, что он не ожидал такого ответа.

– Я ещё не рассталась с Макаром, – быстро нахожу отмазку. А самое главное – это правда.

На лбу босса появляются две ровные линии, он еще больше хмурится:

– В чем проблема? Прямо сейчас позвони ему и скажи, что вы больше не встречаетесь, – говорит он стальным голосом.

И мои аргументы заканчиваются.

Конечно, он может требовать, чтобы я рассталась с парнем.

– Вы не боитесь, что пойдут слухи, почему ни с того ни сего вы решили жениться на мне, а ещё занимаетесь делом моего отца?

Владимир Александрович пожимает плечами:

– Как раз сейчас возникает вопрос у людей: почему это я взялся за дело какого-то охранника. А когда все узнают, что ты моя невеста, вопросов не останется. Может быть, это даже поможет побыстрее выпутать твоего отца из этого грязного дела.

Решаю продолжить говорить правду:

– Я не могу! Мы с Макаром так долго вместе, я должна подготовиться… чтобы сказать ему эту новость. Боюсь, он будет в бешенстве.

Внешне Владимир Александрович остается прежним, но я перевожу взгляд на его руки и вижу, как сильно он сжимает кулаки.

Молодец, Мира. Разозлила босса второй раз за час. Бью все рекорды!

– Даю тебе три дня, – говорит, резко развернувшись, и уходит в свой кабинет.

Громко хлопает дверью. Первый раз так на моей памяти.

Я иду домой в расстроенных чувствах. Думала, что выйду из этой «битвы» победительницей, смогу убедить Владимира Александровича в том, что я не та, кто ему нужна, а потом спокойно пойду с Макаром гулять, как и раньше.

Наивная дурочка! Вот я кто.

Звонит телефон. Как говорится, вспомнишь человека – вот и он. Макар.

– Привет, Мирусь.

Я морщусь. Ведь тысяча раз просила не называть меня так!

– Привет.

– Что у тебя с голосом опять?

– Да так…

– Ты так и будешь мне врать? – неожиданно Макар меняет тон.

Я даже останавливаюсь посреди улицы. Он что, как-то узнал о моей свадьбе? Кто ему мог сказать?

Что теперь делать?

– О чем ты? – осторожно спрашиваю.

– Я видел новости! Твой отец – преступник.

– Что ты такое говоришь? Его подставили, но уже освободили! Скоро докажут его невиновность.

– Почему ты мне не сказала? Разве мы не встречаемся? Что за дела?

– Да нечего тут говорить, – начинаю я раздражаться. Как Макар мог назвать моего отца преступником? И что за новости уже успели выпустить?

Господи, почему я живу в маленьком городе? Тут все слухи распространяются с катастрофической скоростью.

Слышу в трубке протяжный вздох:

– Ладно, прости, я не так высказался, – как будто почувствовав мои эмоции, произносит Макар. – Но я хочу предупредить тебя!

Я напрягаюсь. Макар продолжает после паузы:

– Меня обижает это, Мира! Ты должна мне все рассказывать. Мы уже много раз с тобой говорили об этом. А ты ведешь себя так, как будто мне не доверяешь.

– Доверяю я! Просто это семейное дело, понимаешь?

– Ладно, проехали. Слушай, а какая машина тогда стояла около твоего дома? Помнишь?

Снова разговор заходит не в ту сторону, куда мне хотелось бы. Но я набираюсь смелости и говорю правду, точнее, частичную правду:

– Это была машина моего босса.

– Вот как… И зачем он приезжал?

– Он приезжал, ммм. Забыл передать мне документы…

Я уже совсем завралась, но что делать? Не могу я прямо сейчас, по телефону, взять и сказать Макару: «Извини, он приезжал просить моей руки, и теперь я выхожу замуж за другого».

Пусть Владимир Александрович дал мне всего три дня. Я не способна бросить своего парня!

Пусть босс делает со мной все что угодно, но я буду продолжать встречаться с Макаром! Наплевать мне на его мнение.

– Странный у тебя начальник, – говорит Макар.

И как же я с ним согласна. Очень странный тип. Не понимаю, что у него в голове.

Только хочу предложить Макару встретиться, но он опережает меня:

– Ладно, пока! Мне пора бежать на тренировку.

– Ладно. Пока.

Я нажимаю на красную кнопку.

Неожиданно ко мне приходит гениальная идея. И снова после разговора с Макаром. Видимо, любовь дает мне силы бороться с жизненными трудностями!

Я иду по улице и улыбаюсь, как дурочка. Как я раньше об этом не подумала? Ведь это так просто.

Новый план, как расстроить нашу свадьбу с боссом кажется мне просто идеальным.

Я переживаю лишь за один момент: вдруг Владимир Александрович откажется помогать моему отцу?

Надо выбрать правильный момент, чтобы объявить ему мою «новость». Я беру телефон в руки и набираю тетю Свету, она должна мне помочь…

***

Три дня пролетают с молниеносной скоростью.

Моя жизнь входит в прежнее русло. Я готовлюсь к экзаменам, хожу в университет и сдаю их. Один раз мы гуляем с Макаром вечером, как прежде.

Папа дома, даже ходит на работу. Ничто не напоминает о том, что наша жизнь изменилась.

Я верю, что всё вернулось на свои места, а потом вспоминаю: сегодня третий день – срок, который дал мне босс, истекает.

Он не напоминал о себе эти дни… Он думает, что я должна была расстаться с Макаром, но я этого так и не сделала, естественно. Вместо этого я занималась своим новым «планом» по отмене свадьбы.

Если честно, то теперь моя идея не кажется такой уж гениальной. Но я все равно намерена попробовать.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, пишу Макару и предлагаю встретиться вечером. От него приходит быстрый ответ:

– Извини, Мирусь, сегодня тренировка.

Сглатываю. Мне становится страшно. Я совсем одна наедине со своими проблемами.

Одна надежда – вдруг Владимир Александрович забыл о нашем договоре? Глупые мысли. Он никогда ничего не забывает.

С таким же успехом я могла бы надеяться на то, что он вообще забыл о моём существовании. На работу в фирму я теперь не хожу, как он мне и сказал… Можно гадать, о чем он думает.

Пиликает телефон, сердце радостно стучит: уверена, что это Макар все-таки решил встретиться со мной после тренировки.

Но нет. Экран зажигается, и там появляются два слова, заставляющие меня дрожать.

Владимир Александрович

В сообщении один вопрос без приветствия:

– Всё улажено?

Печатаю быстро «Да», не задумываясь.

«Сегодня заеду за тобой в семь».

Зачем?

«Ты забыла? Хочу с тобой поужинать»

Я мечусь по комнате, как ошпаренная, не знаю, что мне делать. Иду на кухню, там сидят родители, разговаривают и над чем-то смеются, как будто ничего не случилось. Я и сама жила так все эти дни, но сейчас я вдруг понимаю, насколько это инфантильное поведение.

Мы с того дня не разговаривали с ними про брак с Рылеевым, но они, наверное, так же, как и он, уверены, что это уже свершившийся факт, ведь босс помог моему отцу…

– Мира, что ты хотела? – спрашивает у меня мама.

Я хочу накричать на них и поругаться. Но потом понимаю, что мне это не поможет. На ужин идти все равно придется.

– Ничего.

Разворачиваюсь и возвращаюсь в свою комнату.

Чувствую себя в ловушке. Может быть, сослаться на здоровье и не идти?

В конце концов, я буквально за пять минут до назначенного времени заставляю себя надеть джинсы и свитер. Выглядываю в окно и, когда вижу подъезжающую черную машину босса, выбегаю из дома.

Я думаю только о том, что не хочу, чтоб кто-то из соседей заметил и потом донёс это до моего парня.

Да, да… надежда, что я смогу выбраться и отделаться от этого брака, скорее всего, не исчезнет никогда. Тем более сейчас у меня есть план.

Когда будет доказана невиновность моего отца, я скажу Владимиру Александровичу, что беременна от Макара.

Тетя Света, мамина знакомая, работает в платной клинике. Она сделала мне справку о беременности и даже липовое УЗИ. Я сказала, что это розыгрыш для парня, хочу типа посмотреть на его реакцию. Она посмеялась над моим «планом», но зато поверила. Уверена, что она не станет никому рассказывать.

Зато босс после такой новости точно не захочет на мне жениться, ему придётся отпустить меня. Ведь кому нужна невеста, беременная от другого?

Конечно, план не идеален. Он может проверить мои справки… но захочется ли ему возиться?

Я дошла до такого отчаяния, что даже начала думать: может быть, забеременеть от Макара по-настоящему?

Но это сложно, учитывая его занятость и тот факт, что у нас с ним ничего не было. Он даже никогда не приглашал меня к себе домой. Да и заводить ребенка только для того, чтобы отделаться от брака с боссом… так себе решение.

Ладно… Об этом я еще успею подумать, сначала Владимир Александрович должен доказать полную невиновность моего отца.

Я сажусь в машину и снова из боевой дамы превращаюсь в скромную девочку, опускаю глаза вниз, когда Владимир Александрович здоровается со мной.

Мы едем молча. Он за рулем. Отпустил водителя, значит. А я раньше думала, что он просто не умеет водить, раз у него водитель… Как же много я о нем не знаю.

Вспоминаю его сообщение «Все улажено?». Отдает ли он себе отчет, что спрашивал о моих длительных отношениях так, как будто это какое-то очередное его юридическое дело… Для него это ерунда, он даже не думает, что у меня могут быть чувства, что я могу быть расстроена.

Человек-машина.

Я злюсь. Не планировала сегодня с ним разговаривать. Но не могу сдержаться.

Поворачиваюсь к нему и спрашиваю:

– Зачем вам такая жена, которая любит другого?

Кажется, что я не задала свой вопрос вслух, потому что босс никак не реагирует на мои слова.

Он паркуется. Я поднимаю глаза и смотрю на вывеску ресторана. Самый дорогой в нашем городе. В его стиле… но не в моем.

Владимир Александрович отстегивает ремень и только после этого поворачивается ко мне:

– Я думал, что мы закончили этот разговор, Мира.

Когда он вот так на меня смотрит, прищурив глаза, трудно быть дерзкой. Но я все же решаюсь высказаться:

– Вы же понимаете, что я буду любить Макара даже после расставания?

Я произношу это с такой страстной горячностью, что сама себе удивляюсь: я ни разу Макару в реальности так не признавалась. Обычно мы просто пишем это в сообщениях. Люблю и точка. Вот так прямо, глаза в глаза, я ему не говорила. Зато сказала боссу. Что делает со мной нежелание выходить замуж.

Губы Владимира Александровича растягиваются. Он улыбается! Смеется надо мной? Вот как?

– Что смешного я сказала? Вообще-то, я говорю серьезно, – возмущаюсь и скрещиваю руки.

– Мира, пройдет время, и ты поймёшь, что твои чувства к Макару ничего не стоят. Простая детская влюблённость, от которой очень легко избавиться.

Округляю глаза:

– Что вы такое говорите? Я, по-вашему, совсем ребенок? Зачем тогда на мне жениться? Найдите кого-то постарше!

Я хотела, чтобы это прозвучало возмущенно, а получилось так, как будто я обиделась.

– Мы можем перейти на «ты», попробуй, – отвечает босс, в очередной раз игнорируя мой вопрос, почему он выбрал меня.

– Не хочу я переходить на «ты», и это не глупая влюблённость, вы ошибаетесь!

Владимир Александрович выходит из машины, явно хочет дать мне понять, что это все ему надоело. Он открывает мне дверь, и я тоже выхожу.

Ну, ничего, это тоже хорошо, что он меня игнорирует. Может быть, достать его своими вопросами, и тогда он откажется жениться?

Я продолжаю хвататься за соломинку, медленно уходя под воду.

Звонит телефон, это мама. Я не сказала никому, куда ушла.

– Ты где? – спрашивает она, как только я подношу телефон к уху, я смотрю на босса, который галантно ждет, когда я закончу разговор. Как это все нелепо. Язык с трудом поворачивается, когда я говорю маме:

– Я с Владимиром Александровичем…, – хочу продолжить и сказать, что я пошла с ним в ресторан, но мама перебивает:

– Отлично, – говорит и бросает трубку.

Возмущенно дышу. Не понимаю, откуда у нее доверие к Владимиру Александровичу? Раньше, когда я гуляла с Макаром, то она все время говорила приходить домой пораньше и всякое такое, а тут…

– Пойдем, Мира? – берет меня за руку.

Официант, наверное, заметив нас еще на улице, открывает дверь. Провожает до столика в самом центре зала.

– Позвольте взять вашу верхнюю одежду.

Я снимаю куртку, смотря по сторонам. Классическая музыка, дамы в длинных платьях, мужчины в костюмах. Я в свитере и джинсах. Но смущаться из-за этого не собираюсь! Сам меня сюда притащил, пусть знает, что я к такому не привыкла… В очередной раз наивно надеюсь, что это повлияет на его решение жениться на мне.

Бросаю мельком взгляд на босса. Он смотрит меню. Кажется, ему и дела нет до моей одежды.

– Я сделаю заказ за тебя? – спрашивает.

Я лишь киваю.

Хочется съязвить: «Конечно, вы уже давно все решили за меня, заказ – это пустяк, по сравнению со свадьбой…»

Естественно, я молчу. Все-таки пока от него зависит дело моего отца, так открыто дерзить – страшно.

Пока босс диктует официанту заказ, я засматриваюсь на женщину за соседним столиком. Блондинка с красивой укладкой, в элегантном платье, с кольцами на руках. И одна! Вот кому бы сидеть здесь вместо меня… Может, подкинуть ему эту идею? Поворачиваю голову в сторону босса и сталкиваюсь с его тяжелым взглядом. Он как будто прочитал все мои мысли, теперь осуждающе смотрит и для убедительности пальцами постукивает по столу. Вдоль моего позвоночника пробегают мурашки.

Сердце сжимается, как мне не нравится это «свидание». Лучше я сейчас погуляла бы по парку с Макаром. Смотрю в окно, в голову приходят неприятные мысли. Ресторан недалеко от его тренировочного центра. Вдруг он случайно пойдёт мимо… и увидит меня.

Меня бросает в холодный пот. Понятия не имею, как выкручиваются люди, которые обманывают своих вторых половинок… Я бы не смогла изменять!

А сейчас это не измена, просто Владимир Александрович вынуждает меня…

– О чем задумалась? – спрашивает меня босс.

– Да так ничего интересного…

Официант приносит заказ. Еда на таких красивых тарелках. Пахнет и выглядит очень вкусно. Я беру вилку с неожиданно разыгравшимся аппетитом, хотя до этого мне есть совсем не хотелось.

Пробую мясо и салат.

Теперь я понимаю, чем ресторан отличается от обычных кафе. Правда, вкусно.

Быстро съедаю свою порцию, Владимир Александрович, напротив, ест немного. Больше, как будто наблюдает за мной…

Как только я заканчиваю вкусный ужин и отодвигаю тарелку, он спрашивает, прожигая меня своим взглядом:

– Ты же не рассталась с ним, я прав?

Это так неожиданно, что я теряюсь.

В испуге качаю головой. Но он не верит.

– Как вы узнали? Неужели следили за мной?

– Я не следил за тобой. Все понятно по твоему поведению, – говорит босс, тяжело вздохнув, как будто устал, – Мира, тебе нужно повзрослеть.

Я заливаюсь краской. Да что он из себя возомнил! Принялся воспитывать?

– Это не мне нужно повзрослеть, это просто вам нужно найти невесту постарше!

Владимир Александрович качает головой. Готова поспорить, он злится. Но и поделом!

Он наклоняется ко мне, говорит с хрипотцой:

– Хватит вести этот разговор. Моей женой будешь ты. Я целыми днями занимаюсь делом твоего отца. А ты в качестве благодарности даже расстаться со своим непутевым парнем не можешь.

Услышав о том, что он целыми днями занимается делом моего отца, мне становится, правда, стыдно. Ох, не то время я выбрала, чтобы ссориться с ним…

Но я просто не могу не поинтересоваться:

– Почему это Макар непутевый?

Владимир Александрович выпрямляется. Кажется, он доволен собой. Официант приносит счет, и пока он его оплачивает, как бы невзначай спрашивает у меня:

– Скажи, где он сейчас, ты знаешь?

– Знаю! На тренировке.

– Ты в этом уверена?

– Уверена, конечно, а почему мне не быть уверенной?

– Ладно, – спокойно отвечает он.

От этого разговора у меня сбивается дыхание. Грудь вздымается вверх-вниз, и я никак не могу успокоиться. Я хочу прямо сейчас убежать из ресторана и увидеть Макара.

Владимир Александрович помогает надеть мне куртку, открывает дверь… Я стараюсь сохранять внешнее спокойствие. Я не хочу, чтобы он понял, как меня задели его слова.

Когда мы подъезжаем к моему дому, босс говорит:

– Нужно начинать подготовку к свадьбе.

Открываю рот. Как тут быть спокойной? Это невозможно. Он специально выводит меня из себя.

– Что? К свадьбе? Так быстро?

– А зачем тянуть? – говорит Владимир Александрович и протягивает мне пластиковую карту.

– Можешь сама походить по магазинам, выбрать любое платье, которое тебе понравится… туфли. И вообще, трать, если что-то нужно. Остальное я организую сам.

Я принимаю карту, просто потому что в данную минуту совсем не соображаю.

Наши пальцы от моей неосторожности соприкасаются. Я смотрю на его большие сильные руки и мои хрупкие кисти…Это нелепо. Мы не сочетаемся даже в таких мелочах. Неужели он этого не понимает?

В очередной раз хочется спросить, почему я? Но я давлю это желание в себе. Уже знаю: он не ответит.

Я ловлю движение рядом и с ужасом понимаю, что Владимир Александрович начинает наклоняться в сторону моей головы…

Сердце рвется из груди. Я поспешно открываю дверь и вылетаю из машины. Бегу к двери дома.

Дышу так, как будто он меня не поцеловать хотел, а застрелить…

Закрываюсь в своей комнате и пытаюсь успокоиться. Щеки горят огнём. Беру телефон в руки и набираю Макара. Гудки без ответа.

Странно. Тренировка в это время уже должна была закончиться. Почему он не отвечает? Мне срочно нужна его помощь. Он бы успокоил меня! Убедил бы, что мой босс несет чушь про него!

***

На следующий день я решаю прогулять консультацию к экзамену и поехать домой к Макару, потому что вчера он мне так и не перезвонил…

Я знакома с его матерью, летом она приглашала меня в гости, но мы с Макаром тогда только попили чай и пошли гулять.

Утром у Макара обычно нет тренировок, поэтому, я думаю, он должен быть дома.

Пока еду в автобусе, меня бьет мелкая дрожь. Возможно, это из-за недосыпа. Утром я выпила две чашки кофе, но это не помогло. Макар первый раз за все время наших отношений не отвечает на мои звонки. Внутри неприятное предчувствие: что-то случилось.

Но больше всего я виню босса. Это из-за него я в таком состоянии. Возможно, Макар просто забыл телефон на тренировке. Но этот… Владимир Александрович сделал вид, как будто знает то, чего не знаю я. Как вспомню его вчерашние слова и весь этот разговор, становится холодно… еще и поцеловать меня хотел!

Я выхожу из автобуса и иду. Осталось совсем немного. Макар с мамой живут тоже в частном секторе. Маленьком, деревянном доме, какие обычно строят в деревнях.

Сворачиваю на нужную улицу, делаю несколько шагов и застываю на месте, не верю своим глазам.

На лавочке сидят двое и страстно целуются, не обращая внимания на случайных прохожих… Совершенно точно один из этих двух – Макар.

А другая – это его соседка Вера, я видела ее мельком, когда приходила в гости в тот раз. Она старше Макара на два года, он рассказывал, что они дружат с детства.

Я не могу пошевелиться. Смотрю на них… хотя лучше бы мне не смотреть, слишком больно становится.

Они вообще не отрываются друг от друга. Макар с такой страстью впивается в ее рот…

В груди лопается шар фантомной боли. Макар никогда меня так не целовал. Сейчас я вспоминаю все наши прошлые поцелуи: осторожные, робкие… но никогда не страстные, не такие, как у него сейчас.

Хватит!

Быстрым шагам приближаюсь к ним.

Я замахиваюсь и бью Макара тяжелой сумкой. Наконец, он отрывается от своей соседки.

Смотрит на меня вытаращенными глазами. А я вижу только одно: какие же красные у него губы… От целований на морозе.

– Мира?

– Что здесь происходит? – задаю пусть и глупый, но закономерный вопрос. Мне действительно хочется знать, что он ответит.

Не могу разобрать, какие эмоции отражаются в глазах Макара. Страх, удивление?

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает, открыв рот, как идиот!

– Какая разница, что я тут делаю? Что ТЫ тут делаешь?

Его «благоверная» отодвигается подальше, вид у нее довольный. Я жалею, что моя сумка не коснулась ее головы… Вера встаёт и говорит:

– Я пойду, как разберёшься, заходи в гости.

Я в шоке от ее слов. Это со мной он должен разобраться, по ее мнению?

– Бессовестная, – вырывается из меня, но так тихо, что, кажется, никто не слышит.

– И давно это у вас? – спрашиваю громче. Хотя бы на этот вопрос он способен ответить?

Вера уходит, а Макар встает со злополучной скамейки, выставляет руки вперед, как будто я его бить собираюсь…

– Мирусь, ты все не так поняла.

– Боже мой! Не называй меня так! И что тут можно не так понять? Только не говори мне, пожалуйста, что любишь меня, а с ней просто целуешься. Я все равно не поверю!

Я кричу на всю улицу. Хорошо, что из прохожих – только пожилой дедушка, переходящий дорогу.

Я никогда прежде не вела себя так эмоционально. Но я раньше и не попадала в такие ситуации. Вот, значит, почему говорят, что все парни – козлы?

Макар тяжело дышит и опускает глаза вниз, чешет свой затылок.

– Ты права, я не должен тебе так говорить. Это теперь глупо. Мне жаль, что ты все это увидела вот так. Я хотел нормально поговорить. Я люблю ее. И она меня тоже. Мы поняли это вчера!

– Что?

Макар смотрит себе через плечо и, когда убеждается, что Вера уже зашла в свой дом, отводит меня в сторону.

Я отталкиваю его. Мне вдруг стали противны его прикосновения. Да и сам он теперь как будто незнакомый мне человек…

– Послушай, Мира, извини, как я уже сказал, я хотел расстаться с тобой нормально, встретиться… поговорить, но вышло так, как вышло. Теперь ты сама всё видела. Я всегда был влюблён в Веру, но она была недоступной… До вчерашнего вечера.

Меня окутывает холод, я спрашиваю:

– Что произошло вчера?

– Я пришел с тренировки, и Вера сама пригласила меня к себе в гости… ну, я не мог отказать. Сама понимаешь: первая любовь, она такая.

Стискиваю зубы, чтобы не закричать.

Я думала, что это я его первая любовь. Он мне так говорил, я точно помню. Неужели никому нельзя верить?

Я хочу задать ему вопрос, но мысли путаются, я сама не понимаю, что хочу спросить.

Макар кладет свою руку мне на плечо:

– Прости, Мира, ты хорошая девчонка, но сейчас я понимаю, что у нас были не самые лучшие отношения… в плане искры. Может, это к лучшему, что так получилось.

К лучшему? Сам променял меня на Веру, и теперь говорит «так получилось»?

Почему именно вчера? Вот что не дает мне покоя…

Смахиваю его руку, разворачиваюсь и ухожу. Обидно до ужаса, я надеялась на этого человека. Даже хотела забеременеть от него, чтобы не выходить замуж за Владимира Александровича. Хорошо, что я не успела сделать такую глупость…

Как ехала в автобусе, не помню. И куда собиралась ехать, тоже не помню. «Очнулась» только напротив фирмы моего будущего «мужа». Ноги сами меня привели в это место…

Ладно.

Я просто захожу в его кабинет без стука и сажусь на стул. Не смотрю на него.

Он протягивает мне какую-то белую салфетку. Только сейчас понимаю: ведь, правда, по моим щекам текут слезы.

– Что случилось, расскажи мне. Что-то с отцом?

– Нет, – кручу головой и почти плачу.

Не знаю, почему я пришла именно к нему. Владимир Александрович – вообще неподходящий для утешения человек.

Мысли встают на место. Я понимаю, что приехала сюда вовсе не для того, чтобы плакаться. Я хотела спросить, откуда он узнал про моего парня. Бывшего теперь парня.

Вытираю слёзы той самой протянутой мне салфеткой и спрашиваю, подняв глаза:

– Откуда вы узнали, что Макар не тот человек, которому стоит доверять? Это вы подстроили? Да?

– Я хотел показать тебе, что он не достоин твоего внимания, – спокойно отвечает.

Я не ожидала, что он так просто это скажет. И даже не будет оправдываться. Я открываю рот… но не знаю, что спросить.

– Естественно, я не занимался этим сам. Мой помощник узнал, что твой Макар неравнодушен к соседской девчонке. Ей дали денег, а дальше ты знаешь…

Меня шокирует каждое его слово. Но больше всего тот факт, что Вера сделала это из-за денег. Представляю, как «обрадуется» Макар, когда узнает, на кого он меня променял.

Я кручу головой. Вот это методы! И все ради чего?

– Значит, думаете, расчистили себе дорожку? Думаете, раз теперь я свободна… то. Стойте! А может, дело с моим отцом тоже вы подстроили? Чтобы был повод выйти за вас замуж?

Как всегда, Владимир Александрович сохраняет ледяное спокойствие.

– Нет, я тебе уже говорил, что не имею никакого отношения к делу твоего отца… Просто мне выгодно посадить настоящего преступника. И ты вышла бы за меня, даже если бы твоего отца никто ни в чем не обвинял.

Как меня бесит его тон! И то, что он все время повторяет, что я стану его. Думает, что он властелин мира?

– Очень сильно сомневаюсь, – встаю и отвечаю с такой язвительностью, на какую только способна.

– Я беременна от Макара! Понятно, вам? Не стать мне вашей женой. Извините.

Выкрикиваю я это, конечно, больше на эмоциях… Ведь планировала осуществить свой план намного позже.

Босс смотрит на меня, я на него. Я жду его реакции, но, так и не дождавшись, из-за перенапряжения снова начинаю плакать.

А потом происходит совсем неожиданное: Владимир Александрович подходит, обнимает меня. Его рука гладит меня по спине.

Какого же я, оказывается, маленького роста… Достаю ему только до груди. Утыкаюсь в нее и закрываю глаза. Не знаю, как он это делает, но я успокаиваюсь.

Его голос выдергивает меня из безмятежного состояния:

– Мира, ты совсем не умеешь врать. Это хорошая черта характера. Для жены.

Отталкиваюсь от его широкой груди (совсем с ума сошла, зачем я позволила меня обнимать?), поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо:

– Я не вру, я, правда, беременна. Я покажу вам УЗИ и справку. К сожалению, я это все оставила дома…

Всматриваюсь в его глаза и вижу, что он мне не верит. Но где я прокололась? Звучу достоверно, почему бы ему не поверить?

Владимир Александрович скрещивает руки:

– Думаешь, меня убедит какая-то справка? Хорошо. Если будешь настаивать дальше, то мы можем вместе съездить на УЗИ. Только уже к моему врачу.

Отвожу глаза в сторону.

Я сдаюсь. Кого я пыталась обмануть? Ведь он юрист… он привык проверять любую информацию. Ему лучше всех известно, что документы можно подделать.

Поникшим голосом интересуюсь:

– А если бы, правда, была беременна? Вы послали бы меня делать аборт или всё-таки отказались от идеи жениться на мне?

Кажется, я задаю вполне безобидный вопрос, но по тому, как напрягаются скулы на лице Владимира Александровича, я понимаю, что разозлила его…

– Мира…, – выдает он мое имя таким низким басом, что мне становится страшно.

Владимир Александрович, прежде чем продолжить, тяжело вздыхает. Что он собирается мне сказать?

Слова вырываются из него грозным потоком:

– Если ты не прекратишь эти разговоры, беременной ты станешь от меня. Не дожидаясь свадьбы. Прямо сейчас. В этом кабинете! – говорит и показывает рукой на свой широкий рабочий стол.

От таких наглых слов у меня перехватывает дыхание, а внизу живота скапливается спазм, который никак не подавить…

Перед глазами появляется картина, как он «делает это» со мной прямо здесь, и мне становится совсем плохо. Голова кружится, будто кто-то выкачал весь кислород из помещения.

Беременна от него? Об этом даже подумать сложно… А он угрожает сделать это прямо сейчас!

Во мне просыпается инстинкт самосохранения.

НАДО БЕЖАТЬ ОТСЮДА. СРОЧНО.

Я быстро разворачиваюсь к нему спиной и лицом к двери… Пытаюсь сделать рывок, но даже сдвинуться с места не получается. Босс реагирует мгновенно: схватив за руку, останавливает меня… И обнимает второй раз за пять минут. На этот раз со спины. Его руки опускаются на мой живот. На то самое месте, где я до сих пор чувствую спазм… Голова босса прижимается к моему затылку. Он наклоняется. От страха я не могу пошевелиться. Сначала я чувствую его дыхание рядом с ухом… Затем его губы на моей шее!

Мурашки бегут по коже. Теперь он дотрагивается губами до моей щеки…

Пытаюсь вырваться. Но я как будто скована цепями… такие сильные у него руки. Его голос прямо в мочку уха:

– Не бойся, Мира. Я буду добр с тобой. Все, что от тебя требуется, – это вести себя хорошо и не делать глупостей. И смирись уже с тем, что ты моя невеста. Это неоспоримый факт. Повтори.

– Это неоспоримый факт, – повторяю от страха.

– Нет. Скажи, что ты моя невеста.

– Я… Ваша… невеста. Теперь отпустите?

– Помни: это последнее предупреждение!

– Хорошо, – быстро повторяю я, но он все равно не отпускает меня. Так сильно прижимает мое тело к своему…

Теперь я понимаю, что чувствуют люди, которых берут в заложники.

Он ослабляет хватку и резко поворачивает меня к себе лицом.

Я вся красная и дышу часто-часто. Босс, по сравнению со мной, кажется, спокоен, но я вижу, как изменились его глаза: зрачки расширены и как будто налиты кровью.

Он держит меня за плечи, явно размышляя: отпускать или нет? Я до сих пор чувствую, как колется кожа на шее в том месте, где он прикасался.

Наконец, он убирает руки и, отвернувшись в сторону, говорит будничным тоном:

– Завтра меня пригласили на одно мероприятие. Ты пойдешь со мной. Как моя невеста. Подготовься. Купи подходящее платье… Я заеду за тобой в шесть. Все ясно?

Я киваю, хоть он этого и не видит. От происходящего я не смогу вымолвить и слова.

Босс возвращается за свой стол. Он говорит тихо, как будто сам с собой, но я слышу все четко: «Возьму ее на этом столе, как и мечтал. Но позже»

Вылетаю из кабинета, делая вид, что ничего не услышала.

Когда я возвращаюсь домой, меня еще долго бьет озноб. Он мечтает взять меня в своём кабинете… Как мне теперь жить с этой мыслью?

Хотя, а чего я ожидала? Он с самого начала дал мне понять, что хочет, чтобы я стала его женой. Я не ребенок… Должна понимать, какие отношения между супругами.

В конце концов, мне удается успокоиться. Он отпустил меня сегодня. А до свадьбы… кто знает, сколько еще до свадьбы? Не знаю.

Одно знаю точно: решение после предательства Макара приехать к Владимиру Александровичу было ужасным!

Хотя есть и плюсы.

Я узнала, что Вера воспылала чувствами к моему парню не просто так, а из-за денег. Их история с Макаром явно не кончится счастливым концом. Она его бросит, как пройдет «срок». Так ему и надо!

Я разрешаю себе позлорадствовать. И даже фантазирую, как он прибежит ко мне, когда она его бросит… А я скажу ему: «Все к лучшему, милый».

Я встаю с кровати, достаю из своего «тайника» под кроватью справку и УЗИ, комкаю и выкидываю все это в мусорное ведро.

Теперь мне это не понадобится.

Открываю приложение на телефоне и заказываю себе пиццу. Надо отвлечься. Посмотреть какой-нибудь сериал…

Когда я устраиваюсь перед телевизором и ищу, что посмотреть… вдруг понимаю, что я переживаю вовсе не из-за что, сегодня рассталась с парнем… А больше всего из-за того, что случилось в кабинете босса.

Из головы не выходит… как сильно Владимир Александрович стискивал меня в своих объятьях. Как поцеловал в шею и щеку.

Можно сказать, что это был «невинный поцелуй», но как бы не так! Он не имел права. А уж «думать вслух» при мне и подавно… Я знаю, он специально все это делает. Хочет, чтобы я знала, что мне никуда от него не деться.

И, надо сказать, у него получилось.

Сегодня первый день, когда я не верю, что смогу отделаться от брака с ним.

Мне не отвертеться. Как будто это моя судьба, которой не избежать.

– Куда ты собираешься, Мир? – спрашивает мама.

– На встречу с Владимиром Александровичем, – отвечаю обреченно.

Она расплывается в улыбке:

– Это хорошо! Спроси у него, как там продвигается дело… Когда твоему отцу не надо будет каждый день таскаться в участок?

– Мам, ну, чего ты жалуешься? Зато он дома. Да и вообще… Все хорошо, по сравнению с тем, что было.

Мама смотрит на меня с каким-то осуждением. Говорит почти злым голосом:

– Думаешь, это все шутки?

Её глаза наливаются слезами.

Я пугаюсь. С чего вдруг такая реакция? Я усаживаю ее за стол, прошу:

– Расскажи, что случилось?

– Мы не хотели тебе говорить…

– Мам!

– Ладно, – она шмыгает носом, – твоего отца попросили уволиться с работы, пока полностью не доказана его невиновность. Люди недовольны… Некоторые боятся, что он преступник. Естественно, на новое место ему тоже не устроиться, пока идёт дело. Да что говорить… даже про меня начали сплетни пускать. Все как будто отвернулись от нас, Мира.

– Почему ты мне раньше не сказала?

Мама молчит. Я иду в комнату, возвращаюсь с картой, которую мне дал Владимир Александрович.

– Вот. Можно сидеть пока дома… деньги есть. Не переживай, мам, Владимир Александрович докажет его невиновность, и все снова будет хорошо.

Мама вытирает слезы и кивает. Но карточку возвращает обратно:

– Есть у нас пока деньги. Не надо, Мира. Он дал ее тебе…

– Но мам!

– Я скажу, если что-то будет нужно. Иди, собирайся, а то опоздаешь.

– Ладно.

На лице матери снова появляется улыбка… И мне становится немного легче собираться на предстоящую встречу. Родители надеются на Владимира Александровича… Я и сама это понимаю. Никто бы нам не помог, если бы не он.

Вспоминаю его вчерашний приказ купить себе «подходящее платье» и вздыхаю.

У меня не было сил ходить по магазинам и выбирать наряды. Поэтому я решаю надеть свое лучшее платье – черное, закрытое.

Делаю кудри, впервые за долгое время.

Смотрюсь в зеркало и решаю, что выгляжу миленько. Только сейчас понимаю, что я никогда ведь так не одевалась на свидание с Макаром, потому что он меня никогда не приглашал в заведения, где нужен красивый вид.

Зато мы наворачивали сто кругов по парку. И все зря.

Предатель.

Да что вспоминать! Мы даже в кино с ним ходили редко. Теперь я понимаю почему. Я для него всегда была запасным вариантом. А нравилась ему соседка. Видимо, поэтому в наших отношениях мы с ним так никуда и не продвинулись.

Теперь я вижу, какой влюбленной дурочкой я была! Смотрела ему в рот, заглядывала в глаза: «Все ли тебе нравится, Макар?» спрашивала. Подстраивалась под него. И даже не подозревала, что я для него не на первом месте…

Горько осознавать, но Владимир Александрович оказался прав, сказав тогда про влюбленность и иллюзии. Увидев предательство Макара, я как будто за один день повзрослела. А ещё потеряла какую-то свою прежнюю лёгкость…

Мне стало всё равно, что со мной будет дальше.

Выйти замуж за Владимир Александрович, чтобы спасти отца? Ну и что? Значит, таков мой удел.

Сегодня у меня такое настроение.

Выхожу из дома и вижу незнакомую машину. Высокая, как джип. Купил новую, что ли? Выходит водитель, открывает мне дверь на заднее сиденье, я сажусь и вижу рядом Владимира Александровича.

– Здравствуйте.

Босс никак не отвечает на мое приветствие, вместо этого он рассматривает меня внимательным взглядом.

– Я вижу, ты не купила новое платье, как я тебя просил. Так и думал…

– А что вам не нравится? Это мое лучшее платье.

Он обращается к водителю, называет ему крупный торговый центр нашего города.

– Поедем, купим сейчас, – эта реплика уже предназначена мне.

Даже спорить с ним не хочу, так я устала за последние дни. Смотрю в окно, погода дождливая, как будто весна решила наступить раньше времени.

Мы подъезжаем к торговому центру, и Владимир Александрович сам открывает мне дверь, берет меня за руку, помогая выйти. Его ладонь горячая… Это немного отрезвляют меня. Внутри как будто появляются силы двигаться. Я иду рядом с ним… Он, судя по всему, ведёт меня в определенное место.

Не могу не спросить, видя такую уверенность:

– Часто тут покупали одежду своим предыдущим женщинам?

Он меня игнорирует.

Заводит в магазин, на витрине которого сплошь длинные вечерние платья. К нам сразу подбегает консультантка.

Владимир Александрович дает распоряжение:

– Подберите ей платье. Цена не важна. Это срочно.

– Да, конечно.

Девушка проходит в центр магазина, берет с вешалки темно-синее платье, которое переливается как драгоценные камни. Подносит ко мне, смотрит. Вешает обратно. Я вижу, что она хорошо разбирается в своем деле, поэтому даже не вмешиваюсь. На мой взгляд, здесь все платья красивые – бери любое… Что выбирать? В итоге с третьей попытки она протягивает мне чёрное платье, но не такое простое, как на мне, а все в блестках.

Когда я его надеваю в примерочной, то сразу понимаю, почему Владимир Александрович увидел разницу и понял, что я не ходила по магазинам. По сравнению с этим чудом… мое платье висело на мне как тряпка. Теперь я тоже это вижу. Новое платье так облекает мою фигуру, что я сама поражаюсь, какие у меня, оказывается, красивые изгибы. А ещё новое платье буквально кричит: «Я дорогое, из самого лучшего магазина города!»

Кроме платья, девушка подбирает мне туфли. Я выхожу из примерочной, уверенная, что Владимир Александрович ахнет, когда меня увидит… он даже на меня не смотрит. Зато я вижу – в руках у него шуба. Прямо с ценником, который отрезают на кассе. Когда я вижу цифры, мне становится плохо. Не знала, что можно потратить такую сумму денег за один раз. И главное на что? На одежду!

Наконец, он оборачивается и смотрит на меня, говорит скупое:

– Очень хорошо.

– Что делать с этим? – показываю ему на мое прежнее платье, которое я до сих пор держу в руках.

Он забирает его у меня и отдает девушке-консультанту со словами:

– Выкинете.

Туда же он хочет отдать мою куртку. Вмешиваюсь:

– Нет, нет, это я возьму с собой.

– Я купил тебе шубу, – возражает босс.

– Зима скоро закончится, – говорю. А сама понимаю, что просто не смогу приехать в университет в этой шубе. Возникнут вопросы. А как я буду на них отвечать?

Мою куртку кладут в пакет и отдают. Владимир Александрович помогает надеть мне шубу. Она тяжелая, но в ней тепло и уютно…

У меня никогда прежде не было настоящей шубы.

– Спасибо, – говорю я, когда мы выходим из магазина.

Просто совесть не позволяет не поблагодарить, хоть я всего этого и не просила.

– Не за что, – отвечает босс, как будто это какой-то пустяк, который он нашел на улице.

Усмехаюсь, когда мы садимся в машину.

– Что смешного? – спрашивает Владимир Александрович.

– Да так, представила, как на моем месте, наверное, радовалась бы какая-нибудь другая девушка, что ей купили шубу и дорогое платье, а мне вот… почти все равно.

Владимир смотрит на меня хмуро. Я вдруг пугаюсь, что снова разозлила его неосторожными замечаниями. Но он начинает говорить спокойным тоном:

– Я это сделал не для того, чтобы ты радовалась, а чтобы сегодня на мероприятии про тебя не злословили люди, что ты моя невеста и совершенно не умеешь красиво одеваться.

Я удивляюсь:

– Какое дело, что говорят люди?

– Мне никакого дела нет, но хочется, чтобы говорили о тебе только хорошее. Итак, достаточно ситуации с твоим отцом.

Странный ответ. Что это за люди и мероприятие. Хочу задать ещё несколько вопросов, но Владимир Александрович отворачивается и смотрит в окно.

Не решаюсь нарушить его молчание.

Едем быстро. Оказывается, нужное место недалеко от торгового центра. Когда машина останавливается, я понимаю, что это здание городской думы или администрация города, как-то так оно называется, я все время путаюсь. Но, в общем, там заседает местная власть. И здесь сегодня будет мероприятие?

Я захожу в здание под руку с Владимиром Александровичем.

На входе у него спрашивают имя и фамилию. Затем мы проходим длинный коридор. Заходим в зал, похожий на музей.

Много людей, столы с шампанским и закусками, тихая музыка. С Владимиром Александровичем здороваются, многие специально подходят к нему, даже с дальнего конца зала. И, конечно, бросают заинтересованные взгляды на меня.

В какой-то момент Владимир Александрович приподнимает меня за талию, притягивая ближе… Этот жест такой неожиданный, что я начинаю дрожать.

– Это моя невеста, Мира, – представляет он меня.

– Очень приятно, поздравляем, – доносится со всех сторон.

Когда он отпускает меня, я выдыхаю, беру бокал со стола, в горле пересохло, а сока здесь нет…

Мельком прислушиваюсь к разговорам вокруг. Вдруг что-то интересное? Может, про моего отца…

Но нет, все разговоры какие-то странные. Про политику, про выборы. Когда начинают желать удачи моему боссу, меня осеняет… – значит, он собирается баллотироваться в мэры? Ого!

Вот почему хочет посадить Мамаева и доказать невиновность моего отца…чтобы сместить мэра?

Сама не знаю, как это происходит, но меня берет под руку какая-то дама в возрасте и отводит в сторону. Выглядит она, надо сказать, великолепно: идеальная осанка, тёмные волосы собраны в красивую причёску, на шее колье.

Прямо как аристократка из прошлого.

– Ты так молода… Наверное, тебе неинтересно слушать все эти политические разговоры, милочка?

– Вы правы.

– Но как же это всё-таки удачно Владимир придумал жениться! Я давно ему говорила… Перед выборами – это как раз то, что ему не хватало. За семейных людей голосуют лучше, ты знала? – улыбается незнакомая дама…

И потом она отходит от меня, как будто ничего не бывало.

Вот оно что!

Теперь я знаю, почему моему боссу потребовалось вдруг невеста. Теперь я понимаю хотя бы его мотивы жениться. Хотя я всё равно не понимаю, зачем он выбрал для этой роли меня, ведь я не хочу за него замуж. А он мог бы выбрать невесту, которая хочет, или любую другую… которая больше ему подходит.

Время тянется бесконечно долго. Мне ужасно скучно среди всех этих непонятных разговоров. В какой-то момент, наконец, Владимир Александрович подходит ко мне и говорит:

– Мы едем домой.

В машине я ему рассказываю, что мне сказала та женщина.

– Это правда? Вы женитесь для того, чтобы баллотироваться в мэры?

Жду его ответа с нетерпением. Почти торжествую, что расколола его! Владимир Александрович поворачивает голову ко мне, в его глазах безмятежность, ему безразлично, что я там узнала…

– И да, и нет. Я просто сочетаю приятное с полезным.

Хмурюсь. Специально говорит загадками? Что это за «приятное» и «полезное»?

– Вы не боитесь, если мой отец преступник, то это не очень вам на руку… жениться на дочери преступника?

Владимир Александрович улыбается, как будто я сморозила какую-то глупость.

– Мы оба с тобой, Мира, знаем, что твой отец никак не замешан в этом деле. И я серьёзно намерен это доказать, а ещё я хочу посадить виновного. Действующий мэр скоро может потерять свою власть, и Мамаева просто будет некому прикрывать, все это мне на руку.

– Моего отца просят уволиться с работы, все думают, что он преступник. Долго будет тянуться это дело?

Взгляд Владимир снова становится тяжелым:

– Такие дела длятся долго… Но не сомневайся, я делаю все возможное. Знаешь что… Твой отец пока может поработать у меня. На заводе как раз требуется начальник охраны. Что думаешь?

Я пожимаю плечами:

– Не знаю, спрошу у него.

– Когда ты планируешь покупать свадебное платье? – внезапно Владимир Александрович переходит на другую тему.

Я молчу. Он добавляет:

– Времени почти нет. Свадьба через две недели.

Его слова как гром среди ясного неба. Отдается эхом в ушах: две недели… Так скоро!

Он видит, что я в шоке, и будто продолжает меня «добивать»:

– Да, я уже начинаю высылать приглашения.

– Но как же судебное дело моего отца? Разве его не нужно закончить до нашей свадьбы? – спрашиваю с надеждой.

Надо сказать, у меня не получается сохранить спокойствие и притвориться, что мне всё равно. Я надеялась на другое. Что сначала Владимир Александрович окончательно оправдает моего отца, а дальше я просто сбегу в другой город, как и собиралась изначально. Но все усложняется.

А если я сбегу в другой город… будет ли он помогать моему отцу?

– Может быть, не нужно торопиться? – аккуратно говорю я.

– Скоро я достану такие улики, что твоего отца перестанут считать главным подозреваемым.

Ну, хоть какие-то хорошие новости…

Когда я оказываюсь дома, то первым делом лезу в интернет. Через две недели… Надо посмотреть билеты в другой город в ночь перед этим днем.

Как бы я ни тянула время, время летит с большой скоростью. Я откладывала покупку свадебного платья, и, в конце концов, Владимир Александрович просит помочь мою маму, которая с радостью соглашается и везёт меня практически силой в свадебный салон.

Мне грустно смотреть, с какой любовью мама выбирает мне свадебное платье, туфли… Как будто не понимают, что это ужасно – выходить замуж за нелюбимого человека.

Я хочу выбрать короткое, прозрачное платье, чтобы шокировать всех гостей и испортить его репутацию, но мама мне даже померить его не дает.

Вместо этого подсовывает мне «классическое» пышное.

– Ты такая красавица, – говорит мама, и я еле сдерживаюсь, чтобы не ответить ей дерзко.

Одно хорошо: Владимир Александрович, как и обещал, находит улики против другого человека в деле моего отца. Его перестают постоянно вызывать в участок. Конечно, суд будет позже, но люди уже начали относиться к моему отцу по-другому. Соседи снова стали здороваться, начальник просит вернуться обратно, многие перед ним извиняются, говорят, что были неправы.

Наверное, до всех, наконец, дошло, что моего папу жестоко подставили. И не кто-нибудь, а самый опасный бандит нашего города.

Когда до свадьба остается всего два дня, я беру билеты на поезд. Рандомно, просто на первый попавшийся поезд, который идет из нашего города.

Я пытаюсь продумать разные мелочи: собираю маленький рюкзак с самыми необходимыми вещами. Прячу деньги. Мои сбережения за многие годы. Карточку Владимира Александровича я, естественно, трогать не буду.

Я не знаю, как сделать, чтобы меня не вычислили по паспорту, и я решаю действовать так: до конечной станции не поеду, выйду где-то посередине. Там сяду на какой-нибудь автобус и уеду рандомно в любой город, потом на такси или на попутке… ещё дальше. В конце концов, я доеду до какого-нибудь населенного пункта, не оставив за собой след.

Сниму квартиру, на первый месяц мне хватит, а потом я найду работу.

Мне надо только дождаться того момента, когда Владимир Александрович найдёт себе невесту и забудет про меня. Тогда можно будет вернуться и не скрываться…

В конце концов, он не преступник, и не будет мне мстить, я надеюсь.

Я прекрасно осознаю, что это последний шанс избежать нежеланного замужества. Дальше все: ЗАГС, брачная ночь…

Не буду даже думать, что будет дальше.

Я не выйду, как в девятнадцатом веке, замуж за того, на кого указали мне мои родители, пусть даже этот человек и спас моего отца от тюрьмы… Ну, почти спас. Я уверена, с новыми доказательствами Владимир Александрович не будет снова все обставлять так, как будто виноват мой отец.

Он человек странный, но не мстительный. К тому же я поняла, что ему выгодно перед выборами очернить предыдущего мэра и посадить преступника, которого тот прикрывал…

Все должно быть хорошо.

***

Подходит тот самый день. Сегодня ночь, когда я лягу спать, но не засну, потому что должна сбежать.

Мы с Владимиром (он настойчиво попросил, чтобы я называла его по имени, но мне это трудно дается)… с Владимиром Александровичем договорились, что его водитель заедет за мной в шесть утра, он отвезет меня к стилисту-парикмахеру. Я должна поехать уже со свадебным платьем, после переодеться, а потом мы встретимся в ЗАГСе.

Но вот только, если все пойдёт по плану, Владимир Александрович не встретится со мной завтра. И его водитель не отвезет меня к парикмахеру-стилисту.

Мой поезд отходит от станции в два сорок.

Я говорю родителям, что хочу лечь пораньше перед свадьбой, и иду в свою комнату.

– Правильно! Надо выспаться, чтобы хорошо выглядеть, – летит мне в спину мамин голос. – Спокойной ночи!

Стараюсь не заплакать.

Когда я в следующий раз с ними увижусь? Простят ли они меня? Поймут ли мой поступок?

Я ложусь спать в верхней одежде, чтобы не тратить потом драгоценные минуты…

У меня есть время поспать, но я не могу уснуть, поэтому только притворяюсь спящей.

Дожидаюсь, когда погаснет свет в остальных комнатах. Удачно, что моя спальня находится близко к входной двери, а родителей в противоположной стороне. Они не должны ничего услышать и заподозрить.

В час ночи я поднимаюсь и подхожу на цыпочках к двери, открывая и медленно выдыхаю. Почему-то было такое чувство, что мама догадается, что я собираюсь сделать, и закроет меня. Но нет, хорошо, что это всего лишь моё воображение.

Беру рюкзак, выхожу в коридор, надеваю куртку. Почти получилось.

Открываю входную дверь и выскальзываю из дома.

До вокзала двадцать минут медленным шагом. Но я почти бегу и ещё стараюсь выбирать немноголюдные улицы, чтобы кто-нибудь не заметил…

Как ни странно, час ночи, а на улице ещё есть люди. Много машин. Мне постоянно кажется, что за мной кто-то следит, и я оборачиваюсь, как ненормальная, каждый шаг. Никого не вижу.

Когда подхожу к вокзалу, впереди появляется фигура мужчины. Он стоит у меня на пути, смотрит, сложив руки в карманы.

Останавливаюсь. Ноги, как ватные. Я узнаю, кто это. В последнее время Владимир Александрович начал ходить с охраной. Он сказал, что Мамаев может что-то предпринять, поэтому такие меры…

Только сейчас понимаю: наверное, он приказал шпионить и за мной. А я не догадалась, что они и за мной присматривают. Вот дура! Если бы знала, вылезла бы через окно, и все было бы по по-другому…

– Пойдёмте, я отвезу вас домой, – говорит мужчина.

Я так просто не сдамся. Если не убегу сейчас, то впереди меня ждёт только свадьба.

Нет.

Я бегу в сторону и пытаюсь его обежать.

У меня получается… бегаю я неплохо.

Пробегаю, как мне кажется, минут пять, но он хватает меня за руку.

Прохожих нет… а те, что вдалеке рядом с вокзалом, даже не смотрят.

Силой тащит в сторону. К нам подъезжает чёрная машина, принадлежащая Владимиру Александровичу. Он выходит и говорит:

– Спасибо, Стас, что позвонил мне, дальше я сам.

Передает меня ему, я уже не сопротивляюсь.

– Мне тебя силой посадить или сама сядешь в машину? – спрашивает.

– Сама, – отвечаю сквозь зубы.

Я сажусь.

Мы молча оба смотрим на вокзал, который виднеется впереди и до которого я не успела дойти всего ничего…

– Ну и куда ты собиралась поехать?

– Теперь это неважно, от вас не убежишь, – грустно констатирую я.

– Почему ты так отчаянно хочешь убежать? Разве я нехорошо к тебе отношусь?

Его голос странно вибрирует, поэтому я поворачиваю голову и смотрю в его глаза.

– Я много раз говорила вам, что не хочу против воли выходить замуж, это неправильно. Вам нужна другая невеста. Не знаю, почему вы привязались ко мне… Может, думаете, что я девственница? Так нет, я уже спала с Макаром. Вам ещё не поздно найти другую невесту, я вам не нужна, как вы не поймёте!

Его голос раздается на всю машину. Заставляет сжаться:

– Мира! Я предупреждал тебя…Я знаю, кто мне нужен! – произносит он, повернувшись ко мне всем корпусом. Его темные глаза, как стрелы, пронзают меня. Владимир наклоняется к моим губам и впивается в них сильным поцелуем…

Я начинаю почти сразу задыхаться, потому что не ожидала этого. Его губы сжимают мои с таким напором, как будто он хочет укусить, попробовать их на вкус… Языком он проводит по кончику моего языка, это действует на меня, как удар молнии по телу…

Я пытаюсь вырваться и оторвать свои губы от его…

Не получается.

Нечем дышать, я задыхаюсь.

И когда мне уже кажется, что я потеряю сознание от недостатка воздуха… Владимир сам отстраняется.

Как будто ничего не случилось, поворачивается к рулю и заводит машину.

Слышу странный звук… Не сразу понимаю, что это. Оказывается – мое дыхание. Такое громкое, со свистом…

Смотрю в окно. Рылеев едет явно не ко мне домой.

Мой голос срывается на крик:

– Куда вы меня везете?

– Я же предупреждал, что если ещё раз ослушаешься…

Ему не нужно договаривать, я все понимаю. Знаю, что он хочет сделать.

– Свадьба ведь уже завтра, точнее, сегодня! Отвезите меня домой, пожалуйста!

Начинаю умолять его, всхлипывая, потому что понимаю: он собрался исполнить свою угрозу о моей «беременности».

Может быть, глупо отсрочивать то, что, итак, скоро произойдёт… Мне теперь не убежать от него, а, значит, впереди свадьба. Потом брачная ночь.

Но я все равно продолжаю умолять и приводить глупые аргументы:

– Нет, нет, нет, перед свадьбой нужно выспаться!

– Почему ты тогда вместо того, чтобы спать, решила отправиться в путешествие? – спрашивает Владимир вроде бы спокойно. Но я вижу, как сильно он сжимает руль…

– Я… простите! Я поняла, что была не права. Пожалуйста, пусть все случится после свадьбы.

– Чего же ты так волнуешься, если не девственница? – спрашивает, бросив на меня насмешливый взгляд.

Не знаю, что на это отвечать.

По его мнению, в такой ситуации волновалась бы только девственница?

– Пожалуйста, – повторяю я еле слышно, уже ни на что не надеясь.

Машина Владимира Александровича сбавляет ход. Он разворачивается и везёт меня всё-таки домой…

Слава богу!

Остановив машину напротив моей калитки, говорит:

– Я могу быть уверен, что твои глупости закончились этой ночью? И после свадьбы ты… будешь слушаться.

– Да, я все поняла, – говорю обречённо.

И быстро забегаю в дом. Родители спят, не заметили моего отсутствия… Это хорошо. У меня не было бы сил им ничего объяснять.

Несмотря на пережитый только что стресс, глаза начинают слипаться, я кое-как раздеваюсь и буквально падаю на свою кровать.

Всю ночь мне снится, как Владимир Александрович хватает и целует меня. А я вместо того, чтобы отталкивать его, шевелю губами… ощущаю сладкий вкус и его горячие губы.

Одним словом, меня мучает кошмар.

***

Есть ли ещё одна такая невеста, как я, которая чувствует себя на собственной свадьбе чужой?

Наверное, со стороны я выгляжу как безэмоциональная статуэтка.

Хотя, по сути, я такая сегодня и есть. Меня подняли, отвезли на причёску и макияж, надели на меня свадебное платье.

Помню, как посмотрела на себя в зеркало и увидела там чужого человека. Незнакомую блондинку с голубыми глазами в пышном дорогом свадебном платье… Если бы я увидела себя по телевизору, то сказала бы, что образ получился великолепным. Но сейчас мне все равно.

Хотя, может быть, если бы я выходила замуж за любимого человека, я бы и сама радовалась бы, какая я сегодня красивая, а так…внутри пустота. И мне кажется, её ничто не сможет заполнить.

Вообще, мне вся и дальнейшая жизнь кажется пустой. Завтра проснусь и меня как будто не будет.

Никто не замечает моего состояния. Машина, гости, ЗАГС, подпись…

– Невеста, улыбнитесь! – повторяет фотограф, как будто не знает, как меня зовут.

Я как неодушевленная кукла делаю все, что он говорит, поворачиваюсь, улыбаюсь, демонстрирую букет невесты.

Заставляют прийти в себя слова: «Теперь вы можете поцеловать невесту».

Силой смыкаю свои губы. Владимир наклоняется, обхватив меня за талию, точно, как во сне, прижимается к моим губам, но не так грубо, как вчера в машине.

Целует слегка и быстро отстраняется…

Я понимаю, что все это время не дышала, и теперь вдохнув воздух, чувствую лёгкое головокружение.

После ЗАГСа мы едем в огромный банкетный зал. Я вижу очень много гостей, практически никто мне не знаком. С моей стороны только родители и одна мамина подружка… так я думаю, а потом вижу «стол» со своими одногруппниками и друзьями. Я даже не знала, что их пригласили на свадьбу.

Я краснею. Ведь они все думают, что я встречаюсь с Макаром. Представляю, в каком они сейчас шоке… Выхожу за человека старше себя, бывшего босса. Вероятно, в их фантазиях я распущенная соблазнительница.

Когда они ловят мой взгляд, то улыбаются и большой толпой идут поздравлять меня. Перед ними я не хочу казаться слабой, поэтому я беру себя в руки, улыбаюсь, говорю: «Спасибо, что пришли».

Удивлений на их лицах вроде не вижу…

А потом сталкиваюсь взглядом с Дашей, моей самой близкой подруги. Смотрит на меня как на привидение.

Я сама отвожу её в сторону, хочу хоть как-то все объяснить.

Но она начинает первая:

– Ничего не говори, я понимаю.

– Что понимаешь?

– Макар тебе изменил. Его все видели с новой девушкой.

– И что же, все думают, что я выхожу замуж ему назло?

– Ну, не совсем так, – Даша отводит глаза в сторону. – Но я думаю, ты сделала правильный выбор, решила выйти замуж за богатого, перспективного человека. К тому же он очень красивый мужчина.

Даша краснеет.

Я широко открываю глаза. Вот, значит, что теперь обо мне думают? Вышла замуж по расчёту? А чего я ожидала?

Что людям ещё думать? Ведь мы толком-то и не встречались, встречалась я с совсем другим парнем. Хорошо хоть не думают, что я бросила Макара из-за босса, а то было бы совсем противно…

Я возвращаюсь за свой стол, сажусь рядом с Владимиром и больше не разговариваю с друзьями. Я думала, свадьба получится ужасной, со всякими этими глупыми конкурсами, неадекватно веселыми ведущими.

Но Владимир все организовал по высшему разряду: живое выступление артистов, специально приглашенные гости – известная группа из Москвы.

Все гости верещат от восторга (особенно мои знакомые из университета). Руки с телефонами просто не опускаются, все хотят снять живой концерт… Для нашего маленького города выступление звезд – действительно событие. Вероятно, все гости ещё долго будут вспоминать эту свадьбу.

Я мельком гляжу на своего теперь уже мужа. Как это странно звучит. Я, наверное, никогда к этому не привыкну. Не осознаю этот факт до конца.

Хороший ход – устроить из нашей свадьбы грандиозное событие, пригласив звёзд. Наверное, считает, что это будет на руку в его будущей политической карьере.

Владимир ловит мой взгляд и поворачивает голову в мою сторону.

Он смотрит на меня странно… Если бы не знала его, то, наверное, сказал бы «смотрит с нежностью». Даже немного улыбается, а ещё под столом берет мою руку и сильно её сжимает.

– Наконец, ты стала моей женой, – говорит довольно.

Как будто у меня был вариант ею не стать… Хочется съязвить, но я молчу.

Очень необычно на меня действует новое настроение Владимира.

Мне даже сейчас «про себя» хочется добавить его отчество…Но с сегодняшнего дня я строго решила называть его по имени. Иначе это будет слишком глупо выглядеть.

Начинает звучать медленная песня, ведущий, проводив артистов со сцены, приглашает первыми потанцевать «молодоженов». Конечно, мне не отказаться. Владимир встаёт, протягивает мне руку и ведёт в центр.

Мне становится жарко оттого, как близко он прижимает меня к себе. Я бы возмутилась и хлопнула его по плечу за недопустимое расстояние при других обстоятельствах…

Но теперь он мой муж. Ему все позволено…

Я все время смотрю в сторону, мне неловко, потому что Владимир не отрывает от меня своего пристального взгляда. Смотрит и смотрит, как будто хочет дыру во мне прожечь.

Чувствую, как его рука на моей талии начинает двигаться вверх-вниз, он легонько меня поглаживает, а для меня это равносильно току.

Если до этого момента я пыталась притворяться неживой куклой, то теперь у меня это не выходит.

– Необыкновенно красивая, – шепчет он мне на ухо. Я поднимаю голову и смотрю в его глаза. У меня нет никакого сексуального опыта, но я как-то разом понимаю, какие мысли переполняют его разум. Это отражается в его зрачках. Готова поспорить, что все, о чем он думает: это как бы побыстрее раздеть меня и приступить к исполнению супружеского долга.

Это осознание сравнимо с холодным душем. Не совсем ведая, что творю, прерываю танец, хотя музыка не закончилась. Я пытаюсь вырваться из его объятий, выходит не сразу, но выходит…, и я убегаю к столу, привлекая заинтересованные взгляды.

Владимир следует за мной, садится рядом. Поначалу делает вид, что ничего не произошло, а потом наклоняется ко мне…

Я даже зажмуриваюсь, потому что уверена: сейчас он будет ругать меня и говорить, что я позорю его.

Но он просто безобидно спрашивает:

– Что случилось, Мира? Тебе нехорошо?

– Да, мне нехорошо, – отвечаю и, правда, ощущаю большую тяжесть на сердце.

– Это скоро пройдёт, – говорит он, и я не знаю, что он имеет в виду.

– Что пройдёт?

– Ты перестанешь меня бояться.

Сама себя уговариваю: Мира, прикуси язык, не спрашивай, что он имеет в виду.

Но я все равно спрашиваю:

– О чем вы?

– Станешь женщиной и перестанешь бегать от меня как испуганная лань, – говорит так, как будто читает деловой документ.

Мои щеки буквально «взрываются» от жара. Отворачиваюсь от него.

Замечаю, как быстро бьется сердце… Почему я так реагирую?

Решаю, что непременно должна ответить, поэтому поворачиваюсь к нему обратно:

– Я же говорила, что уже стала женщиной…

Почти сразу понимаю: зря я это сказала. Голос так дрожит, что сама себе не верю…

Я вижу, что он смотрит недоверчиво, но, блин, откуда у него такая уверенность про мою девственность? Он же каждую ночь надо мной свечек не держал… В конце концов, у меня был парень. В наше время, наоборот, трудно поверить, что в двадцать два года девушка все ещё девственница…

Задумываюсь на секунду. Может быть, это видно по моему поведению? Я все время краснею, но это дело в нём, а не в моей неопытности. Владимир меня провоцирует…

После нашего танца мне хочется, чтобы свадьба не заканчивалась никогда, тянулась как можно дольше… Чтобы мы не остались наедине с Владимиром.

Но как назло, время летит с космической скоростью. Все артисты выступили, все гости потанцевали и наелись. Стали расходиться.

Чёрт.

Прямо сейчас Владимир провожает последнего гостя. Это конец.

Соврать, что у меня идут месячные? Сопротивляться? Убежать? Закрыться в другой комнате? Я прокручиваю в голове разные «методы» избегания близости со своим мужем.

Но когда я вижу, как уверенно он подходит ко мне и, буквально давя своей массивной фигурой, берет меня за руку, провожает до машины, в которой нас ждет водитель, я понимаю: мне от него нигде не скрыться.

Мою ложь он распознает на раз два.

Владимир получает все, что хочет. Я тому прямое доказательство…

Как я этого не хотела, как сопротивлялась, но сегодня я стала его женой.

Машина везет нас очень быстро, но едем долго. Владимир живет за городом.

Машина останавливается напротив большого дома. Я только сейчас понимаю, что я первый раз у него в гостях.

В гостях… неправильное слово, теперь это тоже мой дом.

Владимир открывает дверь, помогает выйти. Затем прощается с водителем, говорит ему «До завтра».

Ведет меня за руку до двери, как будто я маленькая девочка.

На улице темно, но я успеваю заметить большой двор за домом… беседки, кустарники. Днем, наверное, здесь красиво.

Владимир открывает передо мной дверь и заводит внутрь.

– Нравится? – спрашивает, хотя я даже не успела осмотреться.

Мне сейчас нет дела до этого… Но я успеваю, конечно, заметить, что здесь очень дорогой ремонт, необычная мебель… как на картинках из интернета. С нашим родительским домом, конечно, не сравнится.

– Не знаю, я к такому не привыкла, – говорю правду.

Он усмехается.

– Пойдём, я покажу тебе второй этаж, там спальня, – говорит, схватив меня за руку.

Я качаю головой и вырываю свою руку.

Но какое ему до этого дело? Он снова берет меня за руку и тащит, как будто не видит моей реакции.

На ступеньках я сопротивляюсь сильнее, он останавливается, смотрит на меня, а затем одним махом берет на руки…

– Отпусти!

– Молодец, Мира, перешла со мной на «ты», – отвечает.

Несет он меня так, как будто я ничего не вешу. Его дыхание такое же спокойное, как и прежде…

Муж несёт свою новоиспеченную жену в спальню. Это могло бы быть романтично в какой-нибудь другой истории. Но только не в моей жизни.

Потому что этого мужа я себе не выбирала, он выбрал меня сам, а я нахожусь здесь против воли.

Толкает ногой дверь и заносит меня внутрь. Ставит на ноги.

Спальня его оказывается очень просторным местом. Кроме большой кровати, тут стоит и стол в углу, и диван, и много шкафов. А ещё огромное окно с видом на лес. Слева дверь. Наверное, ванная комната.

Пока Владимир нажимает какую-то кнопку и огромное окно автоматически закрывается жалюзи, я сообщаю:

– Мне нужно в туалет.

И быстро иду к той двери, пока он меня не остановил. Как всегда, хватаюсь за последнюю соломинку, потому что ни в какой туалет на самом деле мне не нужно.

Все, о чем я думаю: может, можно запереть дверь и посидеть здесь хотя бы полчаса, чтобы отсрочить неизбежное?

Захожу и закрываю дверь на замок (оказалась, права: это ванная комната с душем и туалетом, и здесь есть замок). Включаю воду (чтобы усыпить его бдительность) и просто смотрю на себя в зеркало.

Конечно, дверь не выдержит. Он заставит меня выйти. Иллюзия, что я контролирую ситуацию. На самом деле, все уже свершилось: я поставила свою подпись, теперь я не Колокольцева, а Рылеева.

Я стала его женой. И конечно, он получит все, что от меня хочет… что с новым статусом от меня предполагается получить.

Не знаю, сколько времени проходит, он стучит в дверь.

– Мира, если вдруг у тебя заело замок, у меня есть ключ, – говорит так, как будто с самого начала знал, для чего я пошла в ванную комнату.

Грустно улыбаюсь сама себе.

Делать нечего, надо выходить.

Я сама расстегиваю свое свадебное платье. Остаюсь в одном нижнем белье и думаю снять и его тоже, выйти прямо так – голой. Чтобы побыстрее все закончилось…

Но рука так и не повернулась снять бретельки. Голой я точно не смогу выйти из комнаты.

Открываю замок трясущимися руками и выхожу перед ним «во всей красе», то есть в нижнем белье…

Он стоит ко мне спиной, смотрит на кровать. На звук открывающейся двери поворачивается.

Увидев меня, замирает в полуобороте. Видимо, не ожидал.

Кожа начинает покалывать.

Под его взглядом я робею и обнимаю себя руками…

Как будто от него можно закрыться руками…

Я стою и жалею о том, что так поступила…, сделал бы он уже что-нибудь. Почему он просто смотрит?

Как будто поняв мои мыли, широким шагом Владимир преодолевает расстояние до меня. По пути снимает свой пиджак, бросает его на пол и большими руками обхватывает моё тело так, как будто хочет закрыть от всего мира.

Смотрит в мои глаза, не моргая.

– Я думал, разрешить тебе спать сегодня в другой комнате, а теперь не могу, – говорит низким вибрирующим голосом.

Открываю рот, чтобы ответить «Что? В другой комнате» …

Сказать не успеваю ни звука.

Его губы находят мои. Он целует меня с незнакомой мне жадностью… От такого напористого поцелуя мое дыхание быстро сбивается.

Когда его горячий язык соединяется с моим… по животу прокатывается волна. Руки Владимира на моей обнаженной спине, он притягивает меня ближе…

Странно, тело как будто обмякает и успокаивается в его руках, хотя в мыслях паника…

Если перестать думать… тогда, может быть, эта ночь будет не такой страшной, какой я себе ее представляла?

Владимир отрывается от моих губ, и вовремя: они огнем горят… Он целует меня в шею. Много-много раз, как будто не хочет оставить ни одного пропущенного места.

Одновременно с этим его рука расстегивает сзади мой бюстгальтер.

Я уже давно слишком близко прижата к его телу, но только сейчас понимаю, что это такое большое и твердое упирается в районе бока.

От осознания делаю шаг назад. Он смотрит на меня, тяжело дышит. Может, мне кажется из-за приглушенного света, но его лицо стало краснее?

Понимаю, что стою перед ним в одних трусиках. Закрываю руками свою обнаженную грудь.

Тяжело дыша, говорю, хотя язык заплетается:

– Может, всё-таки я пойду в другую комнату…

Владимир качает головой:

– Не смогу тебя отпустить. Прости…

Меня парализуют его слова. Извиняется? Никогда не слышала от своего босса никаких извинений…

Пока обо всём этом думаю, он быстро снимает с себя всю свою одежду… Когда я выныриваю из мыслей и возвращаюсь в реальность, то вижу его обнаженный торс.

Никогда не думала, что скрывает мой босс под одеждой, но я не ожидала, что его тело окажется настолько… спортивным. Плечи, мышцы грудь, пресс… каждая мышца четко выделяются.

Макар тренируется чуть ли не каждый день, а даже у него таких кубиков на прессе не было…

Не знаю, что со мной происходит… прежняя Я точно бы отвернулась или зажмурилась бы, а я продолжаю смотреть на него.

Но когда Владимир начинает снимать свои боксеры (которые, итак, еле-еле скрывают его мужской орган), тут уж я не выдерживаю и отворачиваюсь.

Он подходит ко мне и резко берет на руки. Чтобы не упасть, приходится схватиться за его плечи и грудь. Трогаю мышцы, которые только что рассматривала…

Очень сильные мышцы… он доносит меня до кровати и кладёт на простыни. Спиной чувствую приятную ткань… шелк?

Органы чувств у меня сейчас странно работают. Тело как не мое, слишком податливое … а внутри, наоборот, все горит, хоть туши водой.

Владимир закрывает меня собой, как одеялом. Целует в губы, шею, а рукой гладит меня по коленке и внутренней поверхности бедра.

И с каждой секундой от его поцелуев мой разум как будто наполняется одурманиванием. Тоже становится непослушным, как тело…

Я как будто забываю, где нахожусь и с кем, и это ощущение мне очень нравится, оно намного лучше бесконечных переживаний… Я даже не знала, что это возможно: вот так вот отключить собственный мозг.

Он целует мои ключицы и рукой сжимает грудь. Никто никогда не трогал мое голое тело…надо бы его оттолкнуть, но разве возможно?

Тело посылает мне сигналы «хорошо», «приятно».

Хочу вечно пребывать в таком состоянии… навсегда забыть, кто я.

Но нега заканчивается, когда Владимир снимает мои трусики и прикасается пальцами до тех мест, где ни разу не прикасался ни один мужчина.

Кожа покрывается мурашками. Я открываю глаза, пугаясь незнакомых ощущений… снова вспоминаю обо всем. Я же ведь этого не хотела! Почему тогда лежу тут под ним такая спокойная?

– Нет, не надо, – говорю вслух.

Пытаюсь его оттолкнуть, но его не сдвинуть с места.

Он шепчет мне на ухо:

– Тише, Мира.

Берет в рот мой сосок. Низ живота тут же напрягается. Ощущения острые и приятные, но я не могу перестать думать…мысли снова в голове гудят.

Вот-вот случится мой первый раз!

А я говорила ведь ему, что не девственница… Может, сказать сейчас, пока не поздно?

Я открываю рот, чтобы предупредить его, но вместо слов изо рта вырывается стон…и тяжелые вдохи. Он продолжает целовать мою грудь, а рукой раздвигают складочки и трогает клитор.

Я качаюсь на странных волнах…Мне и сладко, и горько одновременно. Приятно то, что он делает. Но неприятно оттого, что чувствую себя беззащитной. Полностью в его власти…

В голове мелькает мысль, что он манипулирует моим телом.

Владимир хорошо, знает, что делает… у него большой опыт.

А я ему проигрываю. Не в силах замереть и ничего не чувствовать.

Это длится долго.

Как танец. По кругу.

Гладит низ живота, всасывает соски. Затем целует в губы… и как бы вскользь снова дотрагивается до клитора.

Я чувствую, что его рука становится мокрой. От моей влаги!

Я много раз смотрела взрослые видео, мне было интересно… Я никогда не понимала, зачем такое долгое «вступление», переходили бы сразу к делу…

А теперь понимаю. От каждого действия Владимира я становлюсь все более мокрой. И с каждой секундой во мне растёт нетерпеливое напряжение.

Хочется…мне хочется получить удовольствие. Никогда раньше меня не переполняло такое желание.

Распахиваю глаза, когда, наконец, понимаю с удивлением – я возбуждена!

Даже страх перед ним, переполнявший мою душу всю свадьбу, не помешал моему телу испытать сильное желание… это странно.

Я много раз сама пыталась привести себя в такое «состояние», готовилась, так сказать, к взрослым отношениям. Хотела понять, что и как…

Но ничего не выходило. Я чувствовала себя глупо, когда трогала пальцами чувствительные места…ничего не испытывала.

Теперь я чувствую… понимаю, что такое похоть.

Она сносит мне крышу и заставляет вести меня так, как я бы никогда себя не вела…

Когда Владимир в очередной раз всасывает мой сосок, я прогибаюсь в спине, и сама расставляю ноги пошире.

Владимир приподнимается и нежно целует меня в губы, я первый раз чувствую, как головка его члена упирается в мое лоно…

Вспоминаю, как мельком видела его без одежды. Но мужской орган не рассмотрела. Можно только представить, какой он большой.

Напрягаюсь всеми мышцами, готовая к тому, что сейчас он в меня войдет…

Я боюсь этого и жажду одновременно.

Но этого не происходит.

Владимир прерывает поцелуй и спрашивает с хрипотцой:

– Могу я поцеловать тебя…? – он не договаривает, вместо этого проводит пальцами по моим половым губам.

К лицу приливает новая волна жара, я понимаю, о чем речь.

Для меня это слишком… всегда было слишком, когда я просто размышляла об этом в мыслях. Но сейчас все по-другому, потому что от одного его вопроса живот приятно напрягается.

Что он со мной сотворил? Я даже задумываюсь, не добавил ли он мне что-нибудь на свадьбе в мой бокал?

Почему я стала такой? Ведь я не такая!

Я думала, что буду плакать и вырываться, пока он будет делать свое ужасное «дело», а сейчас я готова согласиться на такое…

– Могу? – нетерпеливо спрашивает.

Я непроизвольно киваю.

Как будто мое тело согласилось само, без моей помощи.

Владимир спускается, гладит сильными ладонями мои ноги…затем располагается между ними и припадает горячим языком к самой чувствительной части тела…

Не думала, что это будет настолько остро.

Хватаюсь руками за простыни и пытаюсь сдержаться, чтобы не закричать. Чувствую, как его язык разводит мои половые губы и ласкает клитор.

То же самое он делал в моем рту… но тут ведь совсем другое. Разве так можно?

Он целует меня там…, и я ему сама разрешила! Я сошла с ума?

Это моя последняя здравая мысль, и она быстро растворяется в остатках сознания.

Какая разница, что я об этом думала, думаю…Сейчас мне так хорошо, как не было никогда на свете.

Я приподнимаюсь, чувствуя подступающую дрожь.

Но Владимир делает резкое движение… он одной рукой откидывает меня обратно на спину, а другой берется за член…

В этот момент успеваю рассмотреть его: внушительного размера, с проступающими венами.

Мне не стыдно на него смотреть. Я сейчас вообще ничего не чувствую, кроме сильного острого желания.

Он ложится сверху, руками обхватывает меня за ягодицы.

Я знаю, что сейчас будет. Мне нестрашно. Я готова.

Владимир входит в меня медленно, но без остановки, протискивается в узкое лоно.

По телу проносится волна сладкой дрожи и боли одновременно. Он приятно мнет мою попу руками, как будто пытается отвлечь… Как будто можно отвлечь от того факта, что его огромный мужской орган вот-вот полностью окажется во мне.

Он входит до упора. Потом чуть отступает. Снова вперед. Вытаскивает свои руки из-под меня и гладит грудь…

Я привыкаю к незнакомому мне процессу. И ныряю головой в неизведанные ощущения.

Теперь я знаю, что такое «секс».

Владимир тяжело дышит. Его толчки становятся сильнее и резче…

Мне кажется, я не выдержу. Низ живота переполнен всем чем можно… и негой, и болью, и сладким предчувствием…

Владимир останавливается, как будто, чтобы перевести дух.

А потом протискивает руку между нашими телами, находит и надавливает на клитор.

Почти сразу меня накрывает волна сладкого удовольствия.

Кажется, я кричу в его плечо и громко вздыхаю одновременно…

А потом слышу и его рык… затем резкий толчок, до самой глубины.

Он наваливается на меня всем телом, как будто за миг потерял все силы. Размеренно дышит мне в шею.

Мы долго так лежим.

Его член все еще во мне, но я уже не чувствую такого переполняющего чувства внутри…

Он его достает. Я понимаю, что ошибалась. Он все еще большой и эрегированный.

Я осматриваюсь и не вижу крови. Почему не было крови?

Владимир накрывает меня одеялом и отворачивается. Он что, готов заснуть? После такого!

Я настолько поражена новыми ощущениями, тем, что я только что почувствовала… что не представляю, как вообще смогу уснуть сегодня.

Я молча смотрю в потолок. Прислушиваюсь к его дыханию. Поворачиваю голову и смотрю на его спину. Спит?

Не знаю, что творится с моим сознанием, но мне вдруг захотелось сказать ему, что это был мой первый раз. Вдруг он не понял? Ведь крови не было… Вдруг он подумает, что я спала с Макаром и еще с кем-нибудь. А ведь это не так… Почему для меня это стало важным, я и сама не знаю.

Почему-то мне очень хочется, чтобы он знал, что он мой первый мужчина.

Я легонько трогаю его за плечо, Владимир тут же поворачивается ко мне. Значит, не спал.

Я сталкиваюсь с его темным взглядом и, как всегда, робею, забываю слова. Он говорит вместо меня:

– Два раза подряд не будем, тебе всё-таки надо отдохнуть… после первого раза.

Я открываю рот. Он знал.

– Как ты понял?

Его реакция неожиданная: он улыбается, а еще обнимает меня рукой и притягивает к себе.

– Это первый раз, когда ты назвала меня на «ты». Вот видишь, я был прав, что все изменится после нашей брачной ночи…

Я вспыхиваю и пытаюсь убрать его руку:

– Ничего не изменилось! Это… просто…

Я настолько все еще перед ним робею, что даже не могу произнести слово «секс» вслух.

– Я понял это по твоему поведению, ты, как открытая книга, это мне нравится, – перебивает меня.

Пока он это говорит, его рука гладит мою коленку под одеялом и поднимается выше… Я вижу, как ниже его живота приподнимается ткань пододеяльника. Черт, кажется, я снова его возбудила.

– Мира, это не просто секс. Ты стала моей женщиной. Навсегда.

Он приподнимается, тяжело дыша, и впивается в мои губы.

Мои руки поднимает вверх, хотя я не сопротивляюсь…

Он сказал что-то непонятное про женщину…но почему-то от его слов мне стало хорошо. А еще теперь я знаю, что он не сомневался в моей девственности, и от этого тоже хорошо.

Не к месту я вспоминаю Макара. Я почему-то уверена, что, если бы у меня с ним не было крови… он бы подумал, что я вру.

А Владимир… Владимир как будто видит меня насквозь.

Я быстро забываю о бывшем парне, потому что он начинает целовать мою грудь. Всасывает сосок в рот, а языком движется по ареоле.

Я выгибаюсь в пояснице, чувствуя знакомые ощущения. Теперь я знаю, какая сладость меня ожидает в конце…

Но я ошиблась, когда думала, что меня ждет «знакомый сценарий».

Владимир поворачивает меня на бок, к нему спиной. Ложится рядом и, приподняв мою ногу, входит.

Легко проскальзывает внутрь… но я вскрикиваю.

Все внутри болит и как будто стало ещё уже, чем раньше. Может быть, из-за позы?

Он входит не до конца и медленными толчками. С каждым его движением я немного расслабляюсь. Он трогает мою грудь, гладит живот, клитор… Сама не замечаю, как из моего рта начинают вырываться громкие стоны. Я забываю про боль, потому что чувствую новую подступающую волну… и, кажется, она будет сильнее предыдущей. Как ему это удается? Я в его руках, как будто сделана из пластилина.

В голове мелькает неприятная мысль. Наверное, все происходящее сейчас…для Владимира – привычная сцена. Сколько красивых женщин побывали в его постели? Наверное, много… Пусть я никого не видела за все время нашего «знакомства». Глупо тешить себя мыслью, что я для него особенная.

Хотя это несправедливо, что я для него какая-то обыденность… а для меня… для меня он ничего не значил. Но эта ночь навсегда оставит отпечаток в моей душе. Хотя бы потому, что это мой первый раз. И сейчас происходит не механический, грубый секс. Нет, он творит с моим телом настоящее «волшебство».

Я чувствую, как низ живота начинает пульсировать, затем ноги, руки… я откидываю голову назад и упираюсь в его плечо. Он прижимает меня ближе к себе и ускоряется. Я так расслабляюсь, что буквально падаю в его сильные руки. Оргазм и громкие мои стоны на всю комнату.

Так хорошо, что закрываю глаза и пытаюсь вернуть ощущение реальности.

Но вместо этого чувствую, что он не останавливается: его член продолжает входить в меня…

Волна спадает с каждой секундой, а мне все равно хорошо.

Такое интересное состояние. Я даже не знала, что женщина в объятиях мужчины может испытывать такое чувство. Как будто я в абсолютной безопасности, как будто я согрета с ног до головы…Переполнена теплотой. И это все творит физическая близость?

Удивительно: со всеми ли так? И главное – почему! Он ведь незнакомый мне человек… Почему я чувствую то, что чувствую. Почему изменилась до неузнаваемости?

Я поворачиваю голову и смотрю на его лицо. Он предельно сосредоточен. Вот кого точно не изменит сегодняшняя ночь..

Владимир в постели как будто такой же, каким я его знаю в «другой жизни»: собранный, не дающий воли своим эмоциям…

Вдруг сейчас, после всех своих стонов, понимаю, что мне хочется услышать от него больше звуков. Не знаю, стонут ли мужчины или нет… Но хоть что-нибудь кроме тяжелых вздохов в мое ухо!

Может быть, я что-то делаю не так? Даже такая мысль приходит мне в голову.

Я не знаю, что нужно делать, это же мой первый раз.

И вот как раз в это время, когда я обо всем этом думаю, Владимир на миг отпускает контроль. Пару секунд их него вырывается гортанный рык. Несколько раз. Не знаю, почему мне становится так приятно…

Я оказалась не права. Он не такой в постели, как в офисе. Здесь можно «расколоть» его внешнюю скорлупу.

После второго раза он быстро засыпает, но на этот раз не отворачивается, а обнимает меня… В такой позе не достаю до подушки, приходится лежать на его плече.

Глаза закрываются, но я все продолжаю думать. Будет ли мне завтра стыдно за свое поведение? Я вышла замуж по принуждению…и так веду себя с ним в постели.

Конечно, раньше я вообще гнала мысли о нашей первой брачной ночи. Но я точно и предположить не могла, что буду получать удовольствие от близости с ним… Разрешать делать это со мной.

***

Меня будит яркий солнечный свет. И звук разъезжающихся в стороны штор. Прежде чем открыть глаза, я щупаю рукой место рядом с собой… Владимира рядом со мной нет.

Открываю глаза, морщась от яркого света. В комнате его нет… Тогда шторы разъехались автоматически? Или мне просто показалось?

Я встаю, нахожу на стуле незнакомую одежду – шелковый халат, майку с шортами. Все в одном стиле, с очень красивым рисунком (птицами).

Я беру одежду в руки и иду в ванную комнату. Туда, где я вчера пряталась…

Включаю воду, становлюсь под душ. У меня возникли очень необычные ощущения при купании. Где бы я себя ни мылила: шею, живот, бедра, по телу как будто пробегала волна мурашек. От воспоминаний не убежать. Прямо сейчас чувствую, как вчера он трогал меня…

В один момент мне даже кажется, что Владимир стоит у меня за спиной. Я даже оборачиваюсь и, естественно, никого не вижу.

После душа я спускаюсь вниз. Но Владимира нигде нет. Вместо него я нахожу записку на столе.

Скоро придёт домоправительница, она должна приготовить тебе еды, а потом уйти, чтобы не беспокоить. Шторы разъезжаются автоматически в семь утра. Я перевел время на одиннадцать. Надеюсь, ты выспишься. Весь дом в твоем распоряжении. Я буду поздно: срочные дела. Если захочешь куда-то поехать, возьми водителя. Целую.

Несколько раз перечитываю сообщение. Странно, но я улыбаюсь. Хотя у письма холодный тон. Что стоит одно его даже «целую» в конце. Так механически, как будто без души. Но почему-то все равно приятно.

Я очень вкусно завтракаю. После решаю осмотреть дом. Вчера мне было не до этого.

В доме я нахожу очень много классных комнат. Чего тут только нет! И тренажерный зал, и комната с кинотеатром, и кабинет, отдельно – библиотека.

А когда я нахожу на минус первом этаже бассейн, я просто открываю рот.

В такой роскоши мне придётся жить? Представляю, какой я буду через полгода. Буду просыпаться, завтракать, затем плавать в бассейне, читать книжки. Начну носить шубу и превращусь в скучную светскую львицу.

Я поднимаюсь наверх, нахожу свой телефон.

Беру его в руки и вижу там тридцать пропущенных от мамы.

Я совсем забыла, что вчера на свадьбе отключила звук. Не хотела читать все эти бесконечные поздравления…

Быстро хватаю телефон в руки и перезваниваю маме.

Как только она берет трубку, спрашиваю:

– Мама, что случилось? Так много пропущенных…

– Твоего отца снова увезли в участок, прямо сегодня утром, – по голосу понимаю, что мама вся в слезах.

– Какой ужас! Что могло случиться? Я сейчас же разберусь.

Я бегаю по дому и ищу чемодан со своей одеждой. Я знаю, что мама сама собирала мои вещи для переезда… Своих вещей я не нахожу, зато открываю один из шкафов в комнате, соседней со спальней, и нахожу там тысячу разных нарядов. И все моего размера.

Хватаю первое, на чем останавливается взгляд, – какой-то голубой брючный костюм.

Времени смотреть в зеркало у меня нет. Поэтому я просто одеваюсь и вылетаю на улицу. Прошу водителя подвезти меня.

Может быть, это стало уже традицией, но я врываюсь в кабинет своего мужа.

И опять попадаю на его совещание. Все смотрят на меня, выпучив глаза. Мне все равно. Я здесь больше не работаю.

Да и сам виноват… Кто вообще проводит совещания на следующий день после свадьбы?

– На этом всё, – говорит Владимир, и все послушно начинают вставать и выходить из его кабинета.

Когда не остается ни одних лишних глаз, строго обращается ко мне:

– Мира, ты могла позвонить, предупредить, что собираешься приехать ко мне на работу.

Подхожу и яростно отодвигаю стул. Сажусь. Ещё мне хочется хлопнуть по столу кулаком, но это будет, скорее всего, смешно выглядеть со стороны, поэтому я, скрестив руки, сижу и смотрю в его глаза.

– Как это понимать? Почему моего отца снова задержали? Ты же говорил, что все будет хорошо, а я тебе поверила. Пока я ехала к тебе, позвонила в полицию, и знаешь, что мне там сказали? Оказывается, они отпустили его домой только до свадьбы, чтобы он смог присутствовать… на свадьбе дочери. А теперь «лафа» закончилась, и он снова сидит за решеткой? Ты знал об этом и не сказал мне?

Владимир спокойно слушает. Сначала мне даже кажется, что он не собирается ничего опровергать, но я все-таки дожидаюсь его комментария:

– Послушай, Мира, никого я не обманывал. Я тебе много раз говорил, насколько это трудное дело. Я ищу настоящего виновного и улики, но все это не делается одним днём. А ещё пока у меня руки связаны. Надо добиться, чтобы мэр ушел в отставку.

Я молчу. Во мне кипит злость. Владимир продолжает сюсюкать со мной как с ребёнком:

– Поэтому не надо психовать, будь умницей, и с твоим отцом все будет хорошо.

– Как же наш договор?

– Все в силе. Это временные трудности.

Мне неистово хочется выкрикнуть, какая же он сволочь! Нет, не сволочь, скорее, машина. Да как же он не понимает, что я себя чувствую так, как будто меня купили. И купили понапрасну, потому что я вышла за него замуж, а мой отец всё равно сидит за решеткой.

– Если ты не выпустишь его! Если ты меня обманул, я тебе такую карьеру устрою! Да, я устрою сцену на следующем публичном приеме, что мало не покажется.

Никогда никому не угрожала, а сейчас просто не могу поступить по-другому.

Владимир встаёт и приближается ко мне. Я тоже встаю и пячусь к стене. А когда упираюсь затылком, вжимаюсь в нее, как будто она может меня спасти. Муж подходит и склоняется к моему лицу.

– Послушай меня. Теперь ты моя жена. Глупостей я тебе делать не позволю. Не надо мне угрожать, я в любом случае сделаю все возможное для твоего отца. Я свои обещания держу. А ты делай все возможное… чтобы стать хорошей женой.

Я пытаюсь убрать его руку, не получается.

– Отпусти. Мне нужно идти.

– Куда?

– В университет.

– Нет нужды там появляться, я закрыл тебе сессию… Диплом тебе точно дадут.

Про университет я просто так ляпнула, но сейчас открываю рот от удивления:

– Зачем закрывать мою сессию? Я сама сдала почти все экзамены!

– Чтобы ничего не отвлекало тебя от нашей свадьбы. И от встреч, на которых ты должна появляться вместе со мной.

Смотрю на него сейчас и не понимаю, как я могла в его объятьях расслабиться ночью? Он сущий зверь, который рвет на части всю мою жизнь.

– И что же мне делать, если в университет ходить не надо, а отец в тюрьме? – спрашиваю я с сарказмом.

– У тебя есть безлимитная карточка, сходи в салон красоты… Не знаю, потрать деньги на одежду.

– Смешно, – прерываю его я, а затем добавляю зачем-то:

– Вообще-то, после свадьбы принято уезжать в свадебное путешествие.

Я хотела его разозлить, но добилась совсем другого эффекта.

На его лице появляется улыбка, которая сразу же смягчает его грозный облик.

– Мира…Вот займу кресло мэра, освобожу своего тестя, и мы обязательно куда-нибудь полетим. Можешь сама выбрать, куда ты хочешь.

– Никуда я не хочу! Ты не так понял! – возражаю я, но поздно, он возвращается на свое рабочее кресло, и я вижу, что настроение у него улучшилось. Господи, теперь, наверное, напридумывал разное себе в голове…

– Я не хочу ни в какой медовый месяц! Я хочу увидеться с отцом, – вскипаю я. – Ты можешь договориться?

– Хорошо, попробую, – кивает.

Выхожу из фирмы в поникшем состоянии и оглядываюсь по сторонам. Настроение ужасное. Папе не помогла…

Даже с мужем не смогла поругаться как следует. А ведь он не выполняет требования. Не делает то, что обещал.

А я все равно остаюсь покорной, послушной игрушкой.

Сажусь в машину к водителю. Он спрашивает:

– Куда едем?

Задумываюсь на секунду. Раз мой муж закрыл мне сессию, получается, у меня действительно нет никаких больше дел.

Спонтанно я решаю прислушаться к совету Владимира и прошу отвезти меня в самый дорогой салон города.

Как удачно, что его карта лежит в моей сумке. Я ни разу ей не воспользовалась. Но вчера я стала его женой… должна же я хоть раз попробовать на вкус жизнь богемы?

Водитель послушно везет меня куда-то. Даже не спрашивает, какой именно салон я имею в виду. Видимо, разбирается в таких вещах.

Вхожу в салон, который с первого взгляда кажется дорогим.

Я без записи, но меня готовы принять. Есть свободные места. Это и понятно: у многих разве в нашем городе есть лишние десятки тысяч рублей?

– С чего хотите начать? – радушно спрашивают у меня.

– С маникюра.

– Но у вас очень красивый маникюр.

Смотрю на свои ногти. Свадебный, с блестками. Правда, красивый.

– Хочу что-то нейтральное, для повседневной жизни, – объясняю.

– Поняла вас.

Мастер отводит меня в отдельную комнату, делает мне приятный нежно-розовый маникюр с белой полоской наверху. Кажется, у такого маникюра есть название, но я не помню. И спрашивать неудобно. Главное – мне нравится.

После салона я отправляюсь в парикмахерскую и впервые в жизни решаю покрасить свои светлые волосы. Мастер предлагает сделать мне несколько цветных прядей впереди и рядом с кончиками.

– Давайте.

Когда я соглашаюсь, представляю негодование своего мужа. Скажет, что испортила ему имидж или что-нибудь такое…

Результат мне нравится.

После этого я еду в спа, мне делают разные процедуры для тела и лица: массаж, обертывания.

Карточка не успевает пиликать. За один день я трачу столько денег, сколько мои родители никогда не зарабатывали за месяц.

Весь день я пытаюсь понять, в чем смысл. Кому нравится вести такую жизнь, когда все время уходит на развлечения и заботу о себе, а в итоге все равно остается какое-то ощущение пустоты внутри? Ничего полезного я сегодня не сделала.

Салоны красоты, а в перерывах ресторан – все это кажется таким бесцельным. Может быть, я не могу радоваться жизни, потому что мой отец сейчас в тюрьме? Возможно. Я специально стараюсь не думать о том, как он с этим справляется, иначе мне станет совсем невыносимо.

К концу дня я сильно устаю, но всё же решаю зайти еще и в магазин одежды. Беру платье, даже не примерив, просто потому что оно красиво висит на манекене. После этого я, наконец, еду домой.

Всё это, конечно, с водителем моего мужа.

Если бы подружки увидели меня сейчас, они бы сказали, что я за один день стала настоящей мажоркой, и были бы правы. Но вряд ли я повторю это в ближайшие месяцы. Я пыталась избавиться от плохого настроения с помощью шопинга и процедур красоты, но это не особо помогло.

Я возвращаюсь домой в половине седьмого. Захожу в гостиную-столовую и вижу, как работница накрывает ужин на двоих. А Владимир сидит в кресле с ноутбуком.

Он поднимает взгляд, когда я вхожу, и долго смотрит на меня. Кажется, хочет что-то сказать, но я его опережаю:

– Я покрасила волосы.

– Зря, они у тебя итак были красивые.

– Теперь они ещё красивее. Не нравится?

– Нравится. Я рад, что ты хорошо провела время.

Владимир кивает, и работница идёт на кухню.

Мы садимся за стол и ужинаем в тишине.

Не знаю. Может, мой новый дерзкий образ сподвиг меня на это, но я вдруг решаю спросить:

– Сколько женщин у тебя было?

– Странный вопрос. Какая тебе разница?

– Даже твой водитель знает все салоны красоты нашего города…

– До меня он работал у семейной пары.

– Трудно ответить? Видимо, есть что скрывать.

Я встаю из-за стола, хочу пойти наверх.

Не успеваю сделать шаг. Владимир хватает меня обеими руками и тянет, заставляя сесть к нему на колени.

– Что ты делаешь? Перестань! Домработница может вернуться в любой момент.

– Ну и что? Ты моя жена.

Он смотрит на меня неотрывно. Мои щеки начинают пылать. Не знаю, как это работает, но я забываю, как сильно на него злилась только что.

Владимир наклоняется к моему уху:

– Мира, разве ты так и не поняла вчера ночью, почему я женился на тебе?

– Потому что я девственница? – спрашиваю, больше ради шутки, чем всерьез.

Владимир как будто не слышит. Смотрит на меня магнетическим темным взглядом.

– Меня тянет к тебе, Мира. Уверен, нам всегда будет горячо в постели, – говорит он, сжимая мои ягодицы.

Я в очередной раз пытаюсь вырваться, и он отпускает меня. Я вовремя возвращаюсь на свое место. В комнату заходит работница, она прощается с Владимиром Александровичем, затем со мной и выходит из дома.

– Ещё одна причина. Ты родишь мне здоровых детей, – продолжает муж, как будто наш разговор не прерывался.

– Что? О чем это ты?

– Ты не пьёшь, не куришь, не ходишь по барам. В общем, у тебя сложный характер, но управляемый, – рассуждает он, словно говорит о лошади. – Занималась спортом, нет хронических заболеваний. Не из богатой семьи, не из тех, кто будет выносить мозг и мешать моей политической карьере. Да, конфликт твоего отца не совсем на руку, но это можно обернуть в плюс. И да, по поводу девственности: отсутствие богатого сексуального опыта – это тоже плюс.

– Что ты сейчас делаешь? – в шоке спрашиваю я.

– Ты же хотела узнать, почему я на тебе женился. Я перечисляю тебе все причины.

– Потому что я могу родить здоровых детей? Это разве причина? – снова в шоке спрашиваю я.

– Я назвал много причин. А ты услашала только это?

Я молчу, он усмехается.

– Отвечу, пожалуй, на ещё один твой вопрос. Женщин у меня было много, и жизнь была насыщенной. Да, всё это в совокупности. Я не верю в вечную любовь, только в страсть… Я вырос в другое время. В сказки не верю. Ну, как я и говорил тебе раньше, ты мне подходишь, поэтому я выбрал тебя в качестве своей жены. Я знаю, что ты справишься с этой ролью, – говорит он, а потом встаёт со словами:

– Пойдём наверх.

Я мгновенно вскипаю. Не могу держать гнев в себе:

– Не надо относиться ко мне как кукле. Конечно, я знала, ты меня не любишь, и речи о том не могло быть. Потому что ты бесчувственное животное, – кричу я и чуть не плачу.

Сама не знаю, почему меня так расстроили его слова.

Отдышавшись, продолжаю:

– Не буду я рожать тебе детей, понятно? И ты ко мне больше не прикоснешься!

Как раз в этот момент, когда я договариваю слово «прикоснешься», Владимир берет меня на руки и несет по лестнице.

Сколько бы раз я ни вырывалась, всё бесполезно.

В спальне он снимает с меня всю одежду. Кладет на постель. Раздевается сам.

Целует, обнимает, сжимает, гладит между ног. И чем больше он это делает, тем я становлюсь тише, покорнее. Не могу я ему противостоять, просто не могу. Может быть, поэтому он меня и выбрал? Покорная жена.

– Я хочу, чтобы ты взяла его в рот, – говорит он, и я приподнимаюсь, вижу, как он подносит свой член прямо к моему лицу. Я открываю рот, и он сам просовывает его внутрь.

Не знаю, как это делается, а может, мне и не надо ничего знать. Владимир сам делает поступательное движение вперёд-назад, я лишь стараюсь дышать ровно и не поцарапать его зубами.

Я вижу, как Владимир тяжело дышит, закатывает глаза. Это зрелище действует на меня умопомрачительно. Почему-то сразу кажется, а вдруг он не такой уж чудовищно осмысленный, каким хочет казаться? Никого не любил? Разве так бывает?

Может, он сам не понимает своих чувств …

Может быть, кроме его расчетливости и холодности есть ещё что-то. Почему-то я начинаю сомневаться в его словах, когда мы проводим время в постели… Гормоны говорят во мне или внутренняя интуиция?

Он вынимает из моего рта свой член и почти сразу вставляет в моё влагалище. Очень мокрое и горячее.

Я начинаю двигаться ему в такт…

Пока его член был в моем рту, я успела возбудиться, хотя мне казалось, что минет и мое удовольствие, эти два понятия совсем не связаны друг с другом. Но, видимо, это так не работает. Когда занимаешься любовью и трогаешь другого человека, одновременно чувствуешь и свое желание. Он приятно толкается во мне… я тянусь к его губам, и наши языки сплетаются в безумном поцелуе.

Одновременно с этим я трогаю его сильные мышцы на груди.

Громкие стоны очень быстро перерастают в экстаз. Я получаю свою дозу удовольствия, а после этого чувствую какой-то покой.

Владимир переворачивает меня и ставит на четвереньки. Входит сзади и двигается так резко, что звуки нашего соприкосновения разносятся по всей комнате. Он кончает с громким хрипом. Не вижу сейчас его лица, но представлю, как он закрывает глаза и откидывает голову назад. Ещё несколько последних толчков, и он останавливается во мне, отпускает. Я падаю на кровать, а он ложится рядом.

Между ног очень много жидкости, не только моей, но и его.

Он хочет от меня детей, поэтому делает это без защиты. Я ведь так, правда, скоро забеременею. Почему-то только сейчас эта мысль проникает в мою голову.

Завтра нужно пойти в больницу и попытаться добиться того, чтобы врач прописал мне таблетки. Да, решено, завтра сделаю. Или просто сама куплю…

Пусть он думает, что я его кукла, послушная игрушка, которую он выбрал.

Может быть, во многих моментах так и есть, но я все равно не принадлежу ему. Пусть он станет мэром, выпустит моего отца, все это время я буду пить таблетки, а потом просто разведусь с ним.

Да, просто разведусь, ведь живём мы в двадцать первом веке, и я могу с ним развестись. Я не хочу жить с человеком, который не верит в любовь.

Я сижу в участке уже второй час, ожидая встречи с отцом. Кажется, что эти полицейские нарочно издеваются надо мной, тянут время, пытаясь вывести из себя, чтобы я начала кричать и не смогла увидеться с отцом. Наконец, слышу звук металла, дверь открывается, и я вижу отца. Бросаюсь ему на шею – выглядит он, в общем-то, неплохо.

– Мира, это ты? Какая радость! – улыбается, как будто я к нему в гости пришла.

– Папа! Как ты здесь? Тебя не обижают? – спрашиваю и краем глаза слежу за парнем в погонах, стоящим рядом.

Мы садимся, я беру отца за руку.

– Нет, ты что, – отец переходит на шепот, – у меня здесь отличные условия, кормят даже лучше, чем дома.

– Ты шутишь? Говоришь так, чтобы я не волновалась?

Отец поворачивается и грозно говорит:

– Не могли бы вы оставить нас с дочерью наедине?

Я ожидаю резкого ответа или жесткого отказа, но, к моему удивлению, конвойный молча выходит, оставляя нас вдвоем.

– Мама ничего не передала мне? – спрашивает отец.

Я отрицательно качаю головой.

Мама вообще странно себя ведет. Перестала плакать. Говорит, что все хорошо, отцу типа так лучше. Я думаю, она смирилась…

Папа вдруг начинает говорить запальчиво:

– Мира, мой зять договорился, я тут живу в отдельной камере, такой большой, как будто это номер в отеле, там стоит настоящая кровать, еду мне привозят из ресторана. Представь, у меня в распоряжении прогулки в любое время, да и вообще любые развлечения…

Я не верю своим ушам. Мой отец рад, что сидит здесь?

– Ты издеваешься! Говоришь так, будто находишься в санатории, а не в тюрьме.

– Владимир тебе не говорил?

– Не говорил что? – настороженно спрашиваю я.

– В последний рабочий день на меня было совершено покушение прямо перед вашей свадьбой. Я думал, он тебе расскажет об этом потом, но, видимо, решил не говорить. Чудом удалось остаться невредимым… Приехали две машины, вышли оттуда с дубинками и направились прямо ко мне. Я через черный выход, поймал первую попавшуюся машину (как потом оказалось, это люди Владимира Александровича ехали меня спасать). Так вот. Владимир Александрович сказал, что мне будет безопаснее пока оставаться здесь. Ты под присмотром. За твоей матерью тоже наблюдают его люди. Но главная цель – я. Эти бандиты думают, наверное, что если устранят главного подозреваемого, то и суда никакого не будет.

– Он мне об этом ничего не говорил. Странно.

Я, правда, удивлена. Почему он не рассказал мне? Я ведь на него накричала, что моего отца снова посадили в тюрьму. Нет, ну что за человек? Ну, объяснил бы, для чего все это нужно. Я бы не злилась.

Теперь, после того как отец мне рассказал, как все обстоит, я действительно понимаю, что здесь для него безопаснее всего.

Папа машет рукой:

– Ладно, хватит обо мне. Расскажи лучше, как у вас дела? Мы после ЗАГСа так и не поговорили. Свадьба была ух, какая шикарная! Жаль, конечно, что мне пока приходится здесь время проводить, но я верю Владимиру – все будет в итоге хорошо. Как же я рад, что ты попала в такие хорошие руки. Не передать, как мы с твоей матерью переживали, где же тебе брать деньги на квартиру, на взрослую жизнь. Помнишь, как ты хотела уехать в Санкт-Петербург? Мы тебя не пустили, потому что у нас денег не было. А теперь все дороги перед тобой открыты. Можешь заниматься чем захочешь, даже бросить юридический, который ты никогда не любила, а поступила туда по нашему настоянию.

Я молча слушаю этот поток слов. Не знаю, что можно ответить. Отец убежден, что Владимир откроет передо мной все двери… Не буду его разубеждать в этом. Не буду говорить, что этот человек не может открыть для меня даже свое сердце…

Когда я выхожу из полицейского участка, я ещё долго размышляю над словами отца. Он мне кое о чем напомнил. За четыре года учёбы в университете я успела забыть, что стать юристом – это была вовсе не моя мечта.

Иду по дороге, вспоминаю, о чём я мечтала, когда заканчивала одиннадцатый класс. Я совсем не хотела идти в институт, мне хотелось делать что-то руками: либо печь торты на заказ, либо делать украшения. Хотела попробовать всё, а в итоге просто забыла об этом.

По какому-то удивительному стечению обстоятельств я поднимаю глаза и замечаю магазин через дорогу «Всё для кондитера».

Иду туда быстрым шагом, чтобы не передумать, и покупаю той же золотой карточкой мужа множество товаров: формы для тортов, шоколад, всевозможные посыпки, крем-чиз и многое другое. Звоню водителю, так как такие покупки сама домой не донесу. Он приезжает через две минуты – видимо, был где-то поблизости.

Сегодня утром я проснулась в плохом настроении. Владимир сообщил, что я могу съездить к отцу, но обязательно с его водителем. Мы начали спорить, в итоге я поехала на такси. Но, видимо, Владимир приказал все равно следить за мной.

Теперь после встречи с отцом я понимаю, что это всё для моей безопасности, и больше не обижаюсь на мужа.

Приезжаю домой и начинаю заниматься тем, что никогда не позволяла себе даже представить – самостоятельно печь.

Я знала, какие цены на продукты для тортов, и всегда откладывала это занятие. Но сейчас я открываю видео в интернете, ищу рецепт и решаю сделать «Сникерс». Я не сладкоежка, но видеть, как из разрозненных ингредиентов получается красивый торт, – это здорово.

Раскатываю коржи, параллельно готовлю крем. Всё это отправляю в духовку, на всё уходит три часа, но время пролетает незаметно. Повар в нашем доме несколько раз предлагает помощь, но я её останавливаю, говорю, что хочу сделать всё сама, и она вскоре уходит из кухни. Когда коржи готовы, я покрываю их кремом, украшаю печеньем и конфетами – получается очень красиво. Беру телефон, фотографирую и выкладываю в свои социальные сети.

Из-за спины раздаётся недовольный голос, от которого я вздрагиваю.

– Почему ты всё ещё не готова? Чем ты тут вообще занимаешься? – оборачиваюсь и вижу Владимира. Его взгляд такой, будто он готов меня убить.

Перевожу взгляд на себя – вся в муке, фартук испачкан, волосы растрёпаны. Я совсем забыла, что сегодня важная встреча, и я должна поехать с ним. Он предупреждал утром, что я должна быть готова в пять часов вечера. На часах десять минут шестого.

– Прости, я совсем забыла… – начинаю извиняться, но не успеваю договорить. Он хватает меня за руку и ведёт наверх, словно я маленькая девочка.

– Мира, быстрее надень какое-нибудь платье, сделай что-нибудь с причёской. Я буду ждать тебя в машине. Ненавижу опаздывать, – добавляет он, выходя из гардеробной.

Я пугаюсь его реакции. Видимо, сегодняшний вечер для него очень важен. Быстро надеваю платье, которое купила вчера, причёсываю волосы, укладываю их. Обычная простая причёска, но она мне идёт, особенно с новыми цветными прядями в волосах.

Крашу только губы и глаза. Быстро спускаюсь по лестнице. Владимир даже не смотрит на меня, когда я сажусь в машину, похоже, он сердится.

Я с грустью осознаю, что забыла убрать торт в холодильник. Телефон издаёт сигнал, я достаю его и читаю сообщения под фотографией.

«Ого, какая красота»

«Он продаётся? Я бы купила».

«Я бы тоже купила».

Сердце радостно стучит – мой сегодняшний эксперимент удался. Теперь я знаю, что могу печь торты, и у меня даже появились первые покупатели.

Поворачиваю взгляд на мужа, который смотрит в окно.

Мы совсем друг другу не подходим, он даже не заметил, что я испекла торт. Ещё раз убеждаюсь в правильности своего решения – как только всё закончится, мы должны развестись.

Мы приезжаем в какой-то загородный дом. Владимир галантно открывает мне дверь, берет за руку. Всё как всегда – меняется только место встречи, остальное остается неизменным: мужчины в костюмах, серьёзные лица, женщины ослепительно красивые в длинных платьях. Для меня это так скучно: все говорят только о политике, как будто я смотрю новости нон-стоп. Беру стакан с коктейлем и медленно пью, пытаясь найти какое-нибудь развлечение. Владимир сразу идет в толпу гостей и оставляет меня на произвол судьбы.

Ко мне подходит мужчина плотного телосложения, почти лысый, но зато с усами. Он трогает голову, как будто пытается разгладить свою лысину.

– Вы, наверное, Мира Рылеева, верно?

Сначала мне хочется ответить «нет, я Колокольцева», но потом вспоминаю, что теперь-то я Рылеева – взяла фамилию мужа.

– Да, это я.

Он подходит ближе.

– Я сразу вас узнал. Видел фотографию в газете. Такая красивая пара. Миниатюрная блондинка и статный Владимир Александрович… Вам говорили, что вы похожи на Мэрилин Монро?

– Никогда не говорили. Я на нее непохожа, – отвечаю резко.

По-хорошему, надо бы от него отойти и дать понять, что он мне неинтересен, но его выражение лица чем-то интригует меня, как будто он собирается раскрыть страшную тайну.

А еще он здесь единственный мужчина, который не вписывается в обстановку. Видно, что он не политик и, похоже, не слишком обеспеченный. Словно случайно сюда попал. Я решаюсь задать прямой вопрос:

– Что вам от меня нужно?

Незнакомец улыбаются:

– Я пишу статью о вашем муже и хотел бы задать вам несколько вопросов.

Я закатываю глаза – теперь понятно, в чем дело. Обычный журналист. Владимир просил меня с ними не общаться и без его разрешения ничего не говорить. Поэтому, как послушная жена, отвечаю:

– О нет, мой муж очень занят, но он сам даст интервью. Мне нечего о нем сказать.

– Прям уж так и нечего?

Мне становится неприятно от его улыбки, как будто она какая-то подхалимская.

– Владимир Александрович – человек весьма интересный, – видимо, журналист решил, раз уж я молчу, то ему нужно продолжить разговор. – Вообще удивительно, конечно, что с такой историей он всё-таки женился.

– О чём это вы говорите? Какая история? – заинтересовываюсь я.

Он демонстративно, почти театрально, приподнимает брови и открывает рот.

– Да ладно! Хотите сказать, что вы не в курсе этой истории?

Я задумываюсь на секунду, как себя вести дальше. Сказать, что не в курсе – значит выдать, что наши отношения не настолько близки, хотя мы и женаты.

– Владимир не любит рассказывать о своём прошлом, если честно. А я и не пыталась узнать, – придумываю я отговорку.

Журналист понимающе кивает и начинает рассказывать.

– Давайте начнем с самого начала. Родился наш Владимир в Сибири, жил в бедной семье, а дядя его Иван Пучилин владел крупной компанией здесь, в нашем городе, правда, добился своего богатства нечестными методами. В девяностые был влиятельным бандитом. Не было у него семьи и наследников, поэтому он забрал к себе племянника на воспитание. Родители отдали его, надеясь на лучшее будущее для сына.

Я слушаю, открыв рот.

– Дядя хотел передать ему компанию, но произошёл переворот местной власти, и не повезло – посадили Пучилина. Владимир остался почти ни с чем, пришлось поступать на юридический и всего добиваться самостоятельно. Хотя, ходят слухи, все же какой-то капитал от дяди остался… Столько лет воровать – не могло ничего не остаться. Сейчас Владимир нигде не упоминает свою родственную связь с Пучилиным, наверное, чтобы не портить свою биографию. В интервью везде говорит, что он из маленькой семьи в Сибири, где до сих пор живут его родители. Живут ли? Я вот ничего не смог о них узнать. Вы в курсе?

– Я тоже не знаю, – отвечаю я.

Хотя наш брак действительно необычен, почему я не задумывалась об этом? На нашей свадьбе присутствовали только мои родственники, его друзья, различные политики, но не было его родителей и ни одного близкого человека. Теперь понимаю почему.

– Мы подобрались к той самой истории! Про его бывшую невесту, – почти потирает руки журналист.

Невесту? У него была невеста до меня?

Меня охватывает какое-то оцепенение. Я работала на Владимира Александровича несколько месяцев, и за всё это время не замечала рядом с ним никаких женщин.

И вчера он говорил, что никого не любил…

С содроганием сердца я слушаю историю, которую рассказывает журналист:

– Его дядя, сидя в тюрьме, нашёл племяннику, только что закончившему институт, богатую невесту, дочь московского политика. Вероятно, это еще с тех времён незакрытый гештальт.

– Что вы имеете в виду?

– Его невеста погибла в автокатастрофе. Да и дядя вскоре умер в тюрьме. Так свадьба и не состоялась. А вы знали, что та московская невеста очень сильно похожа на вас?

Последний комментарий ударяет меня, как молния. Что значит «похожа на меня»?

– Откуда вы это знаете?

– Видел фотографии.

– Мало ли кто на кого похож, столько времени прошло, – отмахиваюсь я, а у самой щеки начинают пылать.

Журналист внезапно переводит тему:

– Не хотите поговорить про своего отца? Почему его делом занимается ваш муж, хотя родственникам обычно запрещено расследовать и защищать друг друга – это же незаконно, понимаете?

– Мне нечего сказать по этому поводу, – у меня язык заплетается. После услышанной истории про невесту мне нехорошо, будто я занималась физической нагрузкой весь день, и теперь чувствую внезапную слабость.

Он продолжает задавать назойливые вопросы, например, сколько месяцев мы знакомы, работала ли я у него и так далее. Я отвечаю на автомате «да», «нет» или вовсе мочу. В итоге он отходит от меня в сторону.

Я никак не могу дождаться конца вечера. Кто-то еще подходит ко мне, здоровается, пытается завести разговор. Я не в состоянии поддерживать беседу. Прислушиваюсь к своим чувствам. Почему меня так сильно задело, когда я узнала, что у него была невеста и что она погибла? Он же старше меня. Конечно, у него была какая-то история любви. Мужчины в его возрасте обычно либо женаты, либо разведены. Так чему тут удивляться? Естественно, он не такой, как я, – не чистый лист.

Но что, если его невеста была на меня похожа? Журналист сказал это, чтобы вызвать у меня эмоции, или это действительно правда? Может, именно в этом кроется причина, почему Владимир выбрал меня?

Почему-то это кажется худшей из всех возможных причин. Даже предыдущая версия мне кажется лучше – что я просто ему подхожу, а теперь выходит, что я напоминаю ему его бывшую возлюбленную. Он видит во мне другого человека? Это самое неприятное.

Наконец, вечер заканчивается. Мы садимся с Владимиром в машину. Я обдумываю, как начать разговор и упомянуть о том, что сказал журналист. Начинаю издалека.

– Я прочитала про тебя статью в интернете.

Он даже не поворачивает голову в мою сторону.

– Ну и что там? – безразлично спрашивает.

– Ты родом из Сибири, из какого города?

– Маленький город, называется Междуреченск.

– Твои родители еще живы?

– Наверное, да.

– Наверное? Ты шутишь? Ты что, с ними не общаешься?

Владимир поворачивает голову, смотрит на меня несколько секунд. По его выражению лица ничего не могу понять.

– С чего вдруг такие вопросы?

– Ну, это странно не общаться с родителями.

– Они не воспитывали меня и никогда не интересовались моей жизнью.

Слышу, как он вздыхает.

– Я перевожу деньги крестной, которая живет в том же городе. Она покупает им необходимое. А встречаться с ними мне не хочется. Я просто не чувствую в этом необходимости, – говорит он грубо.

Мне сразу становится ясно, что это внешняя броня, за которой скрывается что-то другое. Может быть, он сам не осознает, что ему это нужно. Не видеть родителей, не ездить на свою родину – это как-то неправильно.

Мы заходим в дом, я вспоминаю о своем торте, быстро обегаю Владимира, беру торт со стола и засовываю в холодильник.

– Что там у тебя? – спрашивает он с интересом.

– Я испекла торт.

Он поднимает брови.

– С чего бы вдруг? Ты могла просто купить его в магазине.

– Отец напомнил, – решаю быть откровенной.

– Да…И как прошла встреча?

– Хорошо. Почему ты не сказал мне сразу всю правду? Что это нужно было для его безопасности?

Владимир, кажется, не находит, что ответить, просто хмурит брови и смотрит на меня.

– Так вот, отец напомнил мне, что я всегда мечтала делать что-то своими руками. Вот я и решила испечь торт.

Владимир садится за стол.

– Давай попробуем его вместе, – предлагает он, и от его предложения у меня радостно бьётся сердце.

Я ставлю чайник, достаю чашки и торт из холодильника, режу его на кусочки. Владимиру – кусок побольше, себе – поменьше.

Не решаюсь положить первую ложку в рот, сначала смотрю, как мой муж отламывает кусочек, жует. Жду его вердикта.

– Это очень вкусно, – говорит.

Улыбаюсь.

– Не люблю сладкое, но твой торт идеален.

– Спасибо, – смущенно отворачиваюсь.

– Значит, ты больше не хочешь заниматься юриспруденцией?

– Честно говоря, никогда не хотела, но университет, конечно, закончу.

– Не переживай, я куплю тебе диплом.

– Не стоит, ты же собираешься стать политиком, а если кто-то узнает, что ты купил мне диплом, что будут писать журналисты?

Владимир напрягается:

– Почему ты вдруг начала задумываться о таких вещах?

Я говорю совсем неожиданную вещь:

– Ну, я ведь как твоя жена, должна беспокоиться о твоей репутации.

Владимир широко улыбается, наверное, первый раз мне удалось его чем-то порадовать.

А мне на душе нерадостно, вдруг задумываюсь: когда он смотрит вот так, кого он видит – меня или его бывшую невесту? Даже не знаю, как её звали, журналист не упомянул её имени.

– Значит, ты теперь будешь печь торты?

– Возможно.

– Если тебе что-то понадобится, ты же мне скажешь? – спрашивает с такой интонацией, будто просит.

– Да, скажу.

Мы одновременно переводим взгляд на часы, висящие на кухне: время девять вечера, спать ещё рано.

– Может, сходим в кино? – неожиданно предлагаю я.

Сначала мне кажется, что он моментально отвергнет это предложение, но Владимир берет телефон и что-то там нажимает.

– Какой фильм предпочитаешь?

Называет несколько вариантов, я выбираю один, о котором немного слышала.

– Поехали, – говорит он и встает.

В душе возникает какое-то радостное ликование, даже странно.

Мы уже женаты, а это, можно сказать, будет наше первое свидание, не считая ужина в ресторане.

В кино нас везет водитель, мы сидим на заднем сидении, Владимир берет меня за руку и обнимает за талию, мне становится тепло.

Сегодня между нами царит странная атмосфера единения. Мне даже хочется спросить про его невесту, но понимаю, что это не очень удачное время, не буду портить вечер.

Не знаю, в чём тут дело – Владимир купил все билеты или фильм такой непопулярный, но в огромном зале мы сидим вдвоём на последнем ряду, и больше ни души. Всё это как будто только для нас.

Он держит мою руку, и мы смотрим фильм. Иногда я замечаю его взгляд на себе, но, когда поворачиваюсь, он уже смотрит вперёд, будто и не смотрел на меня.

Возвращаемся домой поздно вечером. Фильм был очень долгим. Я уставшая, иду в душ, быстро моюсь и надеваю ночную сорочку. Но когда выхожу из ванной, понимаю, что сразу уснуть мне не удастся. Владимир лежит на нашей кровати абсолютно голый. Я замечаю, как у меня моментально пересыхает во рту.

Не знаю, как себя вести, замираю посреди комнаты. Возможно, я никогда не привыкну и каждый раз буду относиться к нашей близости как в первый раз.

– Иди сюда, – говорит он. Я подхожу, сбрасываю сорочку, и она падает на пол. Он протягивает ко мне руки, сразу берёт за талию и целует. Я почти падаю на него, случайно касаясь рукой того самого места. Как каменный…

Моё тело действует само по себе, как будто у меня нет над ним власти.

Рука обхватывает его ствол, начинает двигаться вверх-вниз. Воображение разыгрывается не на шутку, я предвкушаю, как вскоре почувствую мурашки по коже, напряжение в мышцах, а потом долгожданное расслабление. Он целует и слегка кусает мои губы, затем переходит к шее и груди, берёт сосок в рот.

Когда терпеть становится невозможно, я сама расставляю ноги, готовая сесть на него. Но Владимир опережает меня, берет за талию и входит первый, наши тела соединяются с громкими вздохами. Как будто ни он, ни я не были готовы к тому, что почувствуем…

В этот момент для меня нет никого ближе и важнее его.

Его руки такие сильные…но в его объятиях я чувствую нежность. Он пожирает меня глазами, пока я, сидя на нем, двигаюсь. Может, мне кажется, но кроме вожделения в его взгляде я вижу и обожание…любовь.

Мне хочется, чтобы он действительно меня любил, и я даже начинаю в это верить.

Да, что уж там говорить, когда я смотрю на него в такие минуты, мне кажется, что я тоже его люблю.

Может ли быть иначе? Моему телу так хорошо с ним, возможно, физическая близость тоже может породить любовь?

Но не каждая физическая близость…

Может ли другой мужчина сотворить со мной что-то подобное в постели? Даже мысли об этом кажутся мне неправильными. Возможно, смог бы и другой, но я не хочу этого знать.

Мне хорошо с моим мужем, и никакие другие мужчины мне не нужны.

Мы кончаем одновременно, я падаю и чувствую его последние движения внутри.

Пока я пытаюсь отдышаться, он гладит меня по спине. Может, мне это только кажется, но он называет меня своим сокровищем.

Когда я поднимаю глаза и смотрю на него, он молчит.

Переспрашивать было бы неловко, поэтому я просто ложусь рядом.

Может, спросить сейчас: женился ли он на мне, потому что я ему кого-то напоминаю?

Нет, язык не поворачивается задать такой вопрос. Возможно, потому что я боюсь услышать ответ: «Да, я женился на тебе, потому что ты напоминаешь мне мою умершую невесту».

Я не хочу это слышать, поэтому отворачиваюсь и пытаюсь заснуть.

Начинается новый семестр, последний семестр моей жизни в университете. Это приносит разнообразие в мою будничную рутину. Теперь у меня из дел не только поездки на встречи с мужем, но и возвращение прежней жизни – подруги, знакомые, родной университет.

С новым статусом «жены» многое изменилось. Предвыборная кампания в самом разгаре, фотографии Владимира висят по всему городу. Никто не сомневается в его победе. Мне кажется, весь университет шепчется, что я жена будущего мэра нашего города.

Это неудивительно, учитывая, сколько мероприятий я посетила, как часто меня фотографировали рядом с ним, к тому же, слухи в нашем небольшом городке распространяются быстро.

Некоторые знакомые и даже преподаватели стали говорить со мной так, как будто боятся сказать лишнего слова.

К счастью, близкие друзья не изменили ко мне своего отношения.

Правда, они меня завалили вопросами, как у меня складывается семейная жизнь. Всем интересно узнать, чем замужняя жизнь отличается от холостой. Я отнекиваюсь стандартной фразой «Все хорошо».

– Слушай, сегодня после универа собираемся в кино с девчонками. Хочешь с нами? – предлагает Даша после пар.

– Блин, я сегодня записалась на мастер-класс по изготовлению тортов.

– Перенеси! Мы же сто лет никуда не ходили… И почему ты вдруг заинтересовалась такими делами? Хочешь баловать мужа? – подкалывает подруга.

– Нет, просто… Ладно, перенесу.

Когда мы выходим из университета, сталкиваемся с Макаром. Вид у него такой, будто он не спал десять ночей: темные круги под глазами и растрепанные волосы.

Подходит ко мне со словами: «Мира, можно тебя на секундочку?»

– Нет, – строго отвечаю я, – у меня планы. Мы опаздываем на фильм.

Я с Дашей и другими одногруппницами пытаемся пройти, но Макар преграждает дорогу: «Пожалуйста, одну минуту».

Я прошу девчонок подождать. Отхожу со своим бывшим парнем в сторону.

– Чего ты хочешь?

– Вера обманула меня. Уехала в Москву, сказала, что я ей разонравился.

Слушаю его и понимаю, что прямо сейчас сбывается моя мечта. Я ведь знала, что так и будет! Пришел ко мне, когда его бросила девушка. Смотреть на него не могу.

А еще сейчас я сравниваю телосложение Макара с моим мужем…, и он проигрывает по всем фронтам. Вот с кем мне точно бы не понравилось в постели.

Хорошо, что у нас с ним ничего не было. Как хорошо…

– Я рада. Но мне неинтересно слушать про вас с Верой. У меня сейчас другая жизнь, – поднимаю правую руку и демонстрирую Макару обручальное кольцо.

– Как ты могла так быстро выйти замуж? Забыла меня или позарилась на его деньги?

– Ты пришел сюда, чтобы говорить мне грубости?

– Пойми, я узнал, что это твой муж всё подстроил. Это он дал Вере денег, чтобы нас с тобой рассорить.

Я спокойно говорю:

– Я знаю, что он это подстроил. На что только не пойдут мужчины, чтобы быть с девушкой, которая им нравится… Тебе не понять, Макар. Ты ведь ничего для меня не делал. И для Веры своей любимой тоже… раз она бросила тебя в итоге. Девчонки заждались, я пойду.

– Мира, прекрати. Ты же ведь это несерьезно? Ты любила меня! Давай вернем все как было…

Обычно я так не поступаю, но сейчас не могу вынести его глупости. Поворачиваюсь и отвечаю:

– Я серьезна как никогда. Хорошо, что Владимир открыл мне глаза. Ты бросил меня при первом удобном случае, и я жалею, что потратила на тебя столько времени.

Макар не знает, что сказать, и это хорошо. Я возвращаюсь к подружкам, мы быстро сворачиваем за угол.

– Ты правильно сделала, что прогнала его, – подбадривает меня Даша. – Макар совсем не стоит твоего внимания. Раз так легко отказался от тебя – значит, не любил. Зато сейчас ты удачно вышла замуж, а он остался ни с чем.

Настроение вдруг ужасно портится. Я осознаю, что и своему мужу Владимиру я тоже не любимая женщина…

Макар был со мной, потому что Вера не отвечала ему взаимностью. А Владимир со мной, потому что я напоминаю ему его бывшую любовь.

Так получается?

Неужели мне суждено быть чьей-то заменой?

Никто не может полюбить меня такой, какая я есть?

Надо сказать, что эта мысль мучит меня не первый день.

Я бы смогла смириться с тем, что Владимир просто женился на мне по расчёту, что он не способен никого любить. Я бы всё поняла, но эта история с его бывшей невестой, рассказанная журналистом… терзает меня.

Не хочу быть чьей-то заменой.

Нужно набраться смелости и поговорить с мужем.

Зря я пошла в кино с подругами. Никак не могу сосредоточиться на просмотре.

Еле дожидаюсь конца и убегаю, быстро со всеми попрощавшись.

Дома не могу дождаться прихода Владимира. Сижу в гостиной и бесцельно листаю социальные сети.

Когда дверь открывается, и он заходит быстрым шагом, я не успеваю сказать ему ни слова, как он бросает мне на колени газету.

Читаю заголовок «О будущем мэре нашего города».

– Это твоих рук дело? – спрашивает муж.

– О чём ты?

– Ты рассказала журналистам про нашу договорённость? Откуда он знает, что ты работала у меня? И подробности про дело твоего отца? Я держал это в секрете и просил тебя много раз никому не говорить.

Изо всех сил стараюсь вспомнить того самого журналиста и что именно я ему тогда могла сказать. Прошло несколько недель с той встречи.

Я помню, что в основном говорил он, а я ему ничего не рассказывала, лишь подтверждала некоторые его догадки.

– Я с ним почти не говорила… Но ведь все, итак, знают, что ты расследуешь дело моего отца, разве нет?

Владимир вздыхает и садится рядом.

– На днях я готовил арест Мамаева, которого покрывает мэр. Твой отец больше не нуждался бы в укрытии, но эта статья испортила мою репутацию. Это как нож в спину.

Слёзы наворачиваются на глаза. Я слышу в его голосе разочарование.

– Я ничего ему не рассказывала, он просто подошёл и задал вопросы. Но я ничего не говорила, только отвечала: да или нет.

Владимир никак не реагирует на мои слова, и я закрываю лицо руками.

– Я мало что помню… Я сильно расстроилась. Он рассказал мне о твоей бывшей невесте, сказал, что я на неё похожа, поэтому ты женился на мне.

Я говорю и плачу, потому что мне кажется, что это конец. Сейчас он выгонит меня из дома, ведь я разрушила его политическую карьеру.

Я не знаю, что такого в этой статье, но, видимо, это очень, очень плохо.

– Я всегда все порчу! Я глупая! Ведь я предупреждала, что тебе стоит найти другую невесту. А ты меня не послушал!

Неожиданно Владимир обнимает меня, крепко прижимает к своему плечу.

– Не говори глупости, Мира. Ты замечательная. Я рад, что именно ты рядом… Я что-нибудь придумаю, не плачь.

От его добрых слов я замираю и перестаю плакать. Но Владимир все равно продолжает гладить меня по спине:

– Почему ты так расстроилась из-за какой-то истории с невестой? Вы совсем не похожи. Не стоит верить журналистам на слово.

Слышу, как его сердце громко бьётся, пока он это говорит.

– Не похожа? Правда? – отстраняюсь от него, чтобы взглянуть в его лицо.

– Я ее едва помню. Мы виделись один раз. Я не хотел жениться. Из-за этого поссорился с дядей.

– Значит, ты ее не любил? – делаю вывод.

– Нет, – подтверждает муж.

Странно. На сердце бы должно полегчать от его ответа, а все равно тяжело.

– И меня ты не любишь, – говорю и отворачиваюсь от него.

– Откуда такие выводы? – спрашивает, хотя я ожидала другой реакции. Раньше бы он сказал: «Ну и что, любовь – это сказки, не для меня».

Владимир остается серьезным. Он заставляет меня повернуться к нему лицом. Нежно вытирает мои слёзы.

– Глупышка, – говорит он, – другая бы на твоем месте уже давно бы поняла, как я к тебе отношусь… И почему я тебя выбрал… Не из-за похоти и политической карьеры. В первом случае достаточно было бы переспать один раз, а во втором вообще можно было бы обойтись и без жены…

– Но ты же говорил…

Владимир не дает мне договорить:

– Я сам не сразу понял. А как понял, не хотел признаваться даже себе. А как признался, не хотел говорить это вслух.

Я молчу, не верю в происходящее. Это просто сон.

Владимир кладет ладонь на мою щеку:

– Мне было достаточно того. Что ты рядом… Что ты моя жена. Я каждый день старался побыть с тобой как можно дольше, а когда не видел тебя, то обязательно ты была в моих мыслях. Я готов исполнить любое твое желание… Могу простить тебе все что угодно. Не знал, что вообще умею так к кому-то относиться. И если после всего этого тебе все еще нужны слова… Хорошо, получай их. Я тебя люблю, Мира. Может быть, неправильно, но люблю. Так, как умею.

– Любишь? – я не могу скрыть своего удивления.

Казалось, скорее, наступит конец света, чем Владимир скажет мне такие слова. Конечно, признание получилось странным, как будто я его вытянула. Но я все равно потрясена!

Никогда не надеялась услышать такую речь от этого холодного и властного мужчины.

Он отворачивается в сторону, словно хочет рассказать мне что-то еще. Кажется, я пробила его на откровенность, и теперь он не может остановиться:

– Та невеста мне никогда не нравилась, она была навязана, как я уже сказал, моим дядей. Я не плохой человек, но, честно говоря, я не переживал из-за её смерти. Я был рад, что избежал навязанной женитьбы. Жениться я никогда не собирался. Я не думал об этом до того, как начал строить политическую карьеру. Потом мне подсказали, что наличие жены сыграло бы на выборах в мою пользу, ведь в нашей стране люди предпочитают женатых мужчин больше, чем одиноких. Сначала я рассматривал брак как стратегию. Но потом отверг эту идею. Даже мысли о фиктивном браке казались ужасными. Я не хотел ни с кем делить свою жизнь. Да… я был циником, который ужасно думал обо всем женском роде. Может, такие женщины мне попадались, не знаю…А потом ты устроилась ко мне на работу. Все время была перед глазами. И чем больше я тебя узнавал, тем больше мне нравилась твоя непосредственность, честность, чистота. Я никогда не встречал таких девушек. Тогда у меня возникла мысль, а почему бы не жениться на тебе по-настоящему. Ты привлекала меня как женщина, и в то же время ты была, как неиспорченный цветок…мне впервые захотелось попробовать долгие отношения. Ты первая женщина, к которой меня тянуло и которая была, как сказать, не легкодоступной… Поэтому я выбрал тебя. Я не учёл лишь одно: с каждым днём твоё влияние на меня становилось всё сильнее. Ты проникла сначала мне под кожу, а потом добралась и до сердца, – Владимир поворачивает ко мне голову, его чёрные глаза искрятся. – Я полюбил тебя по-настоящему, хотя не думал, что вообще способен любить.

Теперь я снова плачу, но уже не от грусти, а от счастья.

Человек, которому я отдала своё тело, мысли и желания, все-таки способен ответить мне взаимностью. А самое главное, я не была для него заменой! Я всегда была для него значимой.

– Ты простишь меня за эту статью? – спрашиваю я, бросая взгляд на газету, хотя и так знаю ответ после его слов.

– Это ты меня прости, – наклоняется и целует меня.

Наш разговор заканчивается на втором этаже, в спальне.

Владимир

Я помню тот момент, когда впервые обратил внимание на Миру. У меня было скучное совещание, а она пришла устраиваться на работу. Она стояла в углу, слегка смущённая, но с какой-то особенной искрой в глазах. Я не мог отвести от неё взгляд.

Сначала я думал, что это простое любопытство. Она была не такой, как все остальные женщины, которых я знал, – красивая, но не пользовалась своим женским очарованием, не стремилась выделиться. Хотя её присутствие все равно было невозможно не заметить.

Мне никогда не нравились девушки младше. Не тянуло на неопытных… Мне они казались такими же, как и женщины с опытом, только плюс к этому глупыми и не знающими место…

Но Мира была другой.

Я сам забыл о своем возрасте и, как мальчишка, начал искать её взгляд каждый раз, когда мы пересекались. И каждый раз, когда наши глаза встречались, я чувствовал, как внутри что-то щелкает. Мои мысли о гнусной женской натуре менялись в лучшую сторону…

Мы общались в основном по работе, и я все равно был поражён её умением внимательно слушать. Она никогда не пыталась произвести впечатление, она просто была собой – искренней, доброй, настоящей. Я стал замечать, как её смех наполняет мой кабинет светом, а её улыбка способна согреть даже в самый холодный день.

Сначала я принял это за простое влечение и стал ждать, когда оно пройдет. На одну ночь она не согласилась бы, а большего я тогда предложить не мог. Потом я начал ловить себя на мысли, что хочу видеть её каждый день, что её присутствие стало для меня необходимым, как воздух.

Пытался заменить ее другими женщинами.

Ничего не получилось. Желание обладать Мирой только росло.

Меня бы уже не устроила одна ночь.

Тогда я решил во что бы то ни стало – она станет моей женой.

И я сделал правильный выбор.

Статья не помешала посадить за решетку преступника и привлечь к уголовной ответственности бывшего мэра нашего города. Наконец, мой отец был полностью оправдан и стал свободным человеком.

Владимир выиграл выборы и стал новым мэром нашего города.

В день, когда я окончила университет, я узнала о беременности. Владимир был безумно рад, как мальчишка, сначала кружил меня по всему дому, затем предложил поехать в ювелирный.

– Не нужно. Ты мне за эти полгода, итак, подарил половину ювелирного магазина.

– Тогда скажи, что ты хочешь? Я исполню любое твое желание.

Я задумалась на секунду.

– Что мне для тебя сделать? – нетерпеливо спросил Владимир. Никогда не видела его таким взволнованным.

– Давай съездим к твоим родителям, хочу увидеть место, где ты родился, и познакомиться с ними.

Такой разговор я заводила уже не первый раз. Но каждый раз он отнекивался и говорил, что у него много дел по работе и так далее. А тут всё-таки согласился:

– Хорошо, давай.

Уже через неделю мы сидели в самолёте и летели на его родину. Его родители оказались очень милыми людьми, учителями на пенсии. Они были так рады нашему приезду. Владимир держался отстранённо и холодно разговаривал с ними, но он всегда такой, даже со мной он стал не сразу открытым человеком…

Но я-то теперь знаю, что это всего лишь внешняя броня. Думаю, его родители когда-нибудь поймут, что за его холодностью скрывается человек с горячим сердцем.

Мы быстро вернулись домой, но с того дня по праздникам и выходным стали летать на его родину.

А когда у нас родился сын, которого я настояла назвать тоже Владимиром, его родители прилетели к нам.

Политическая карьера моего мужа быстро шла в гору. Пока я была в декрете, я не успела заметить, каким уважаемым человеком он стал в нашем городе, как много сделал. Люди отзывались о нём очень положительно. И всё это не прошло даром – о нём узнали аж в Санкт-Петербурге и пригласили на видную должность в Северной столице.

Владимир, конечно, советовался со мной по поводу будущего: остаться нам в маленьком городе или ехать. Я сказала, что приму любое его решение.

К тому моменту я научилась ему доверять. Он стал самым важным человеком в моей жизни. Сейчас, спустя время, я даже не могу поверить, что когда-то не горела желанием выйти за него замуж.

Не верю, что ему пришлось меня заставлять…ведь я так люблю его сейчас!

Теперь я смотрю на наше прошлое по-другому: у Владимира просто было внутреннее чутьё, что я его судьба и что мы непременно должны быть вместе.

А до меня это дошло не сразу. Сначала мне нужно было понять, что моя первая любовь – сплошное разочарование, потом мне нужно было узнать, как с моим мужем мне хорошо в постели…

И еще немного времени, чтобы привыкнуть к нему и понять, что люблю и любима…

Владимир решил принять предложение от Санкт-Петербурга, и скоро мы туда переехали. Когда Владимир-младший пошёл в садик, я забеременела второй раз. Мы ждали дочь.

Рядом с мужем расцвела вся моя творческая натура. Чем только я ни занималась. И пекла торты, и делала украшения ручной работы, но всё это больше хобби, не для заработка.

В основном моя цель, ну так я себе сама определила (а Владимир не против) – заниматься нашими детьми: Владимиром Владимировичем и Василисой Владимировной.

Мне всё это нравится, я мечтаю стать многодетной матерью, и мой муж мечтает о том же.

Я думаю, когда-нибудь наша мечта сбудется.

Может быть, я потом передумаю заводить третьего ребёнка, если мне вдруг станет сложно справляться с обязанностями жены и матери двоих детей. Может произойти всё что угодно в нашей жизни, но в одном я уверена точно: я удачно вышла замуж, хотя сначала и не любила мужа…

Зато сейчас я уверена: ничто в мире не способно поколебать нашу любовь.

_________________________

Спасибо, что были со мной в этой истории! Не передать словами, как я ценю каждого из вас!

Моя группа ВК vk.com/amanda_win.