— Скай, БЕГИ!

Грохот, голос мамы, рывок в полутьме. Такой силы, что мне кажется, будто это землетрясение или просто мой дом треснул пополам.

— Ай, нет…

Меня буквально отрывают от кровати, больно схватив за руку. Подушка и одеяло падают, и я не чувствую пола. Совсем.

Захват настолько крепкий, что я не могу увернуться, не могу отбиться от него, ничего не могу совершенно.

Мужчина, огромный, как гора, весь в черном.

— Кто вы?! Боже, что вам надо?

— Мне нужна ты, Моджильяни.

Моджильяни. Фамилия моего дяди и мое проклятие одновременно. Мама увезла меня как можно дальше, но меня все равно нашли и поймали.

— Пустите! Умоляю, я ничего не сделала!

Он отпускает меня. Так резко, что я больно плюхаюсь на пол. Только теперь могу рассмотреть этого мужчину. Весь в черном, и его лицо — его не видно! Там одна только черная маска. Кожаный плащ до пола, грубые ботинки с металлом. Он похож на саму смерть.

— Кто вы такой? У нас нет денег, у нас ничего нет!

Он наступает, большой шаг, уверенная выправка, широкие плечи. Это какой-то демон во плоти, и лица нет, одна лишь маска.Язык заплетается, я слышу топот ног в доме. Сколько их? Они пробрались бесшумно. До чего же наивной я была, когда думала, что, уехав за тысячу километров, смогу спастись от него. От них всех.

— Твои деньги меня не интересуют.

— Заберу. Не сомневайся, — чеканит каждое слово, а после достает зажигалку.— Вы пробрались в мой дом… берите, что хотите, и уходите!

— Не надо!

С ужасом вижу, как этот огромный мужчина с легкостью поджигает мое одеяло, подушку, шторы. И все, дальше голодное пламя расползается по всей моей комнате, пожирая все на своем пути.

— А теперь ты, сука.

В его руках блестят наручники, тогда как меня уже всю просто колотит.

— Кто вы такой, кто?!

— Нет, не подходите!— Я Вито Чезаре, а ты — моя месть.

Я забиваюсь к стене. Перепуганная, ошеломленная, в одной только ночнушке, но он быстрее. И сильнее в тысячу просто раз.

Я не успеваю даже добежать до двери. Этот демон меня ловит и, с легкостью завернув мои руки за спиной, впечатывает меня в пол. Щелчок, я закована, полуголая, в полнейшем просто шоке.

Его энергетика настолько мощная, он прижал меня коленом, и в какой-то момент мне кажется, будто меня придавило бетонной плитой. Не могу отбиваться, вообще под ним ничего не могу.

Запоздало понимаю, что это сам Чезаре, а значит, по мою душу пришел лично король мафиози. Тот, от которого я бежала без оглядки, когда мама сказала мне, что ее брат перешел дорогу очень влиятельным людям и теперь они будут искать нас. Чтобы выбивать, как мух, по одному.

— Скай, где ты?! — слышу голос мамы из соседней комнаты. Они тоже уже там.

— Мама! — вскрикиваю, едва удерживая равновесие, он поднял меня одним рывком. С ужасом всматриваюсь в щели маски, пока еще не понимая, живой ли человек за ней или действительно демон.

— Мама, говоришь.

Он смотрит на меня всего секунду, а после достает пистолет, толкая меня к стене.— Не смейте трогать ее! Не смейте!

Замираю при виде оружия, у нас нет шансов. Нас здесь и прикончат, он пришел убивать.

— Умоляю, не надо! Прошу вас, есть ли у вас сердце?! Не трогайте мать! — выпаливаю, надеясь найти там хоть какой-то отклик, но его нет. Нет просто.

— Пошла!

Он толкает меня в спину, и, точно заключенная, я выхожу из горящего дома.

— Мама!

Мы встречаемся в коридоре. Моя мама так сильно перепугана, она тянется ко мне, но нам не дают даже приблизиться. Их тут много. Шесть или семь человек. Все в черном, как натравленные псы, они рыщут по дому, переворачивая его. И нет, это не ограбление. Они ищут бумаги.

— Есть что-то?

— Нет.

К этому моменту дышать становится сложно. Густые клубы дыма расходятся по всему дому, не видно уже почти ничего, и я просто чувствую, как меня выволокли на улицу.

— Мама, что делать? — с ужасом выкрикиваю, на что мама только пускает газа.

— Они нашли нас, детка. Прости.

А дальше как в самом страшном кошмаре. Нас ставят на колени. У мамы и у меня руки закованы в наручники. Ночи здесь холодные, чувствую, как в спину дует летний ветер, и пошевелиться не могу. Тело словно одеревенело, вижу, как к нам подходит тот самый высокий мужчина. Вито.

— Синьор, мы ничего не…

— Заткнись, — обрубает резко жестким басом. — Я буду говорить, ты будешь отвечать. Я спрашиваю один раз и жду честного ответа.

При этом этот монстр без лица подходит ко мне и приставляет дуло пистолета к моей макушке. Я чувствую его холод, его силу и власть.

Это не мне, а моей маме. Я просто цель, он держит оружие у моего виска.— Где твой брат Марко Моджильяни? В какой стране?

— Клянусь всем, что у меня есть, не знаю! Прошу вас, не трогайте Скай! Не надо!

Он размышляет всего секунду, потом убирает пистолет от меня и наводит его на мою мать. Я вижу, как его палец дергается на курке, и не выдерживаю:

— НЕТ!

Нас здесь обеих убьют, вот только вынести этого я не могу. Бросаюсь к матери, заслоняя ее собой.

— Не надо! Прошу, не стреляйте! Не стреляйте! Мама!

— Тихо, Скай. Не бойся.

Голос мамы дрожит, у нее диабет, ей нельзя волноваться. Поднимаю голову и встречаюсь с этим чудовищем в маске. Я даже не вижу цвета его глаз. Он похож на демона, который вылез из самого страшного ада и приехал лично. За мной.

— Синьор, мы ничего не знаем! Ничего!

Слезы выступают на глазах. Прижимаюсь к матери, сердце отбивает чечетку в груди. Их так много, большие, высокие, здоровые мужчины. И он. Этот высокий черт в кожаном плаще. Мафиози Чезаре — это короли, сильные мира сего, и он тоже. Невероятной просто силы.

Всхлипываю, слезы стекают по щекам. Еще никогда прежде я не чувствовала такого кошмара.

— Не убивайте… Прошу. Пощадите дочь! Отпустите ее. Скай ни в чем не виновата!

Мама защищает меня, коротко мне кивает, тогда как я отлипнуть от нее не могу. Мне страшно. Мне двадцать один, и я очень близка с мамой, так как отца в глаза не видела. Да, дядя Марко у меня есть, но он чужой мне. Мы не общаемся.

Короткий кивок. Он вроде как согласился, вот только это мираж, иллюзия, которая развеивается, точно песок в пустыне.

— Будь по-твоему, старуха. Взять ее.

— НЕТ, СКАЙ!

— МАМА!

Меня отрывают от матери. Быстро, резко поднимают на ноги, а после я встречаюсь с его сверкающим взглядом из-под маски.

Этот мужчина как арктический лед, порубленный на острые куски, и все эти ножи на меня направлены.

Вздрагиваю, когда он берет меня за подбородок большой рукой, затянутой в черную кожаную перчатку, и поворачивает мое лицо в свете пламени.

Молчу, от ужаса даже пошевелиться не могу, как застыла. Точно бабочка в лапах паука.

— Я тебя забираю.

Короткая фраза — так звучит мой приговор.

— Нет, умоляю, не надо! Лучше убейте меня, Скай, девочка моя, СКАЙ!

Так моя жизнь разделяется на “до” и “после”. К этому моменту я уже даже отвечать не могу. Я плачу, никогда не думала, что настолько слабая.

Я ничего не могу. Точно куклу, меня усаживают в машину, одним наручником пристегивая к двери. Моя мать так и остается на коленях, с опущенной головой.

Монстр же садится в другую машину, и мы сразу срываемся с места. В зеркало заднего вида я вижу, как мой дом горит, словно факел. Огромные клубы дыма вперемешку с огнем поднимаются вверх.

Вито Чезаре пришел в мой мир как чума. Он уничтожил мой дом, оторвал от матери и забрал себе, чтобы убивать меня медленно.

Еще никогда кошмары в моей жизни не сбывались. До сегодняшнего дня. И солнце спряталось, а небо зарыдало кровавыми слезами. Меня забрал Вито Чезаре. Мой ад начался.

Я учусь на криминального журналиста, вот только это все была теория, а сейчас наступает практика. И в жизни все вообще не так, как в книгах, в учебниках по выживанию даже.

Это не простой вор, который явился в мой дом ради наживы. Наши жизни — вот зачем он пришел.

Я слышала лишь отдаленно про клан Чезаре. Они всегда казались так далеко, недостижимо. Как и мой дядя Марко Моджильяни. Это люди совершенно из другого круга, мы им не ровня и близко.

Да, мой дядя — золотой магнат, но в реальности такое родство хуже проклятья. Мама предвидела это, и, как только случился скандал с семьей Чезаре, мы переехали еще дальше, практически к границе. Чтобы никогда, никаким просто боком не принимать во всем этом участия.Мама всегда меня от этого ограждала. Нам не нужны были деньги, которые достаются таким путем, мы жили скромно. Я получала стипендию в университете и подрабатывала, мама работала учительницей.

Год, это случилось год назад. Я не знаю деталей, но мама сказала, что нам нужно срочно уезжать из Ламенто. Мы преодолели тысячи километров и жили в нашем маленьком, но очень уютном доме. Я верила, что все позади и это нас не коснется, но чума все равно пришла в наш дом. Вито Чезаре приехал и забрал меня себе.

Дышу часто, сердце колотится как молоточек.

В запястья впивается холодный металл наручника. Мы едем долго, изредка впереди мужчины переговариваются между собой. Машину Вито Чезаре я не вижу. Он сразу вырвался вперед, и теперь я понятия не имею, куда он меня везет, что будет.

Как же я испугалась, что он выстрелит. Не в меня — в маму. Этот монстр в жестяной маске приехал сюда, чтобы убить нас, вот только почему я все еще жива?

Что со мной будет, не знаю. Могу лишь молиться о том, чтобы этот демон не вернулся и не прикончил мою мать. Она ни в чем не виновата, но у нас тоже фамилия Моджильяни. Ха, это все равно что иметь красное клеймо прямо на лбу.

— Куда мы едем? Прошу, скажите, куда! — не выдерживаю, мне страшно.

Мы несемся по ночной дороге. И они рядом, точно стражники, адовы псы, которые увозят меня в самый центр пекла, хотя, по сути, так оно и есть. Я просто пока этого еще не знаю.

— Синьор, остановите. Отпустите, умоляю!

Бьюсь как птица об дверь, но без толку. Им просто все равно.

— Приказы Вито Чезаре не обсуждаются. Как Ворон сказал, так и будет. Притихни, мелкая, не то дальше поедешь с мешком на голове.

Я затыкаюсь быстро, резко понимая, что никто тут со мной церемониться не будет.

Сглатываю судорожно, дергаю рукой, но наручник очень плотно закрыт даже на моем тонком запястье. Да ладно, успокойся, Скай, что может быть хуже?

Что там такое? Он боится журналистов, известности? Не смешите. Такие, как Чезаре, никого и ничего не боятся. Это их боятся, это перед ними склоняют голову.Вито сам меня заковывал, я все еще чувствую его холодные руки в перчатках. И маска. Зачем он носит эту жуткую маску? Что там, под ней? Неужели он настолько уродлив, что ему надо прикрывать свое лицо?

Мне хочется пить, но подать голос больше не решаюсь. В машинах прохладно, моя тоненькая белая ночнушка не греет.

Голова болит, но спать не хочется. Адреналин пульсирует в висках. Это дело… громкое дело Чезаре. Я вспоминаю, как видела статью в газете. Был страшный пожар в их старинном замке, но деталей не было описано, не было даже фотографий.

Все вокруг да около, но было четко указано, что началась война. Между кланами Моджильяни и Чезаре.

***

Куда он везет меня? На суд? К репортерам, на всеобщее обозрение? Не знаю, мысли хаотично прыгают в голове.

Марко. Мой дядя. Он уже знает, что меня забрали, или нет? Мама скажет ему… боже. Теперь только я понимаю, что нас специально оставили в живых. Не потому, что пожалели, нет. Мы наживка, приманка, Вито Чезаре просчитал просто все.

Мы едем по дороге несколько часов, водитель несется, точно призрачный гонщик, нарушая правила, ведь они сами закон и порядок.

Мимо переходов, светофоров, никак остановок у нас нет. Мы очень спешим, или они просто так привыкли ездить, при этом очень тихо, незаметно для толпы.

Точно ночные птицы, мы перемещаемся по городу, пока, наконец, я не узнаю свой родной Ламенто. Я здесь выросла, до какого-то времени тут жила. А после машина ныряет в подземный туннель, и все. Даже одинокие светофоры заканчиваются. Мы погружаемся во тьму, в тотальный просто мрак, где видны лишь бетонные балки стен и небольшой свет от фар впереди дороги.

Это тайный ход, ведь здесь лишь одна наша машина. Мы глубоко под землей, в какой-то момент у меня даже закладывает уши, и я прикрываю глаза.

А потом свет. Наконец мы выбрались из туннеля и теперь едем по густому сосновому лесу. Здесь совсем другая дорога и очень чисто. Мы в горах, и, подняв взгляд, я вижу это — огромный старинный замок в готическом стиле. С кучей башен, высокими окнами и острыми, как лезвие, пиками.

Он графитово-серого цвета и располагается на самой высокой точке горы.

И мы едем прямо туда, в этот замок, который больше смахивает на родовое поместье вампиров.

Дорога к замку извилистая и узкая, в какой-то момент я выглядываю из окна и вижу ров сбоку. Одно неверное движение водителя, и мы скатимся вниз.

Страшно, дыхание перехватывает, особенно когда мы проезжаем через деревянный мост — единственное отделение дороги от замка. Этот небольшой переход, а под ним еще более глубокая яма, и что самое жуткое: я не вижу в ней дна. Там просто пропасть. Черная бездна и густой серый туман, из которого изредка выглядывают крошечные верхушки деревьев.

Сильнее ухватываюсь за дверцу. Наручник мне уже не мешает, а после мы проезжаем в открытые высоченные ворота и наконец оказываемся во дворе. Уже утро, сереть начало, но солнца нет. Кажется, оно тут простоту отсутствует.

Водитель паркуется, выходит из машины. Открывает дверь с моей стороны и отстегивает мой наручник.

— На выход.

— Куда? Зачем?

— Приказ господина Чезаре.

— Я никуда не пойду!

— Или сама, или силой потащу. Здесь каменная кладка везде. Ты сотрешь ноги до костей. Только порадуешь Ворона.

Это меня отрезвляет, и, быстро выбравшись из машины, я иду следом за охранником. В замок, в это жуткое готическое поместье, которое внутри оказывается настолько впечатляющим, что я даже на миг зависаю: каменные стены и пол, красные ковры, старинные картины.

Этому замку не сто лет и даже не двести. Судя по материалам, ему шесть или семь веков. Боже, почему мой мозг думает именно про это сейчас, какая глупость.

Я не успеваю здесь все разглядеть, так как довольно быстро мы спускаемся вниз, и здесь больше нет никаких ковров. Тут вообще больше ничего нет. Это подвал.

Охранник передает меня своему… коллеге? Из рук в руки. Этот же вообще точно статуя — просто молча открывает дверь. И я стою, смотрю на это и пошевелиться не могу. Напротив меня камера два на два. Тут нет даже окна, это темница.

— Входи.

— Вы что? Я не пойду туда, ай!

Охранник толкает меня в спину, и я больно приземлюсь на холодный пол. А дальше тяжелая металлическая дверь с грохотом захлопывается, и я оказываюсь в кромешной тьме.

В темнице подвала замка. В страшной пасти этого дикого зверя по имени Вито Чезаре.

Никаких удобств, это похоже на филиал ада. Холодно, темно и тесно, точно в ореховой скорлупе. Не знаю, сколько времени я бьюсь в дверь, но никто мне не отвечает. Но они там точно есть, я слышу рядом тяжелые шаги охраны.

Мама. Она жива? Они ее не тронули? Не знаю, и от этого становится только хуже.

Обхватываю себя руками и забиваюсь в самый угол. Босая, в тоненькой ночнушке. Как быстро я здесь простужусь, как скоро он бросит меня умирать тут? Риторический вопрос, Скай, куда уж хуже?

Проходит время. Час, может больше, а после я снова слышу шаги, и наконец заветный поворот ключа в замке.

Это Он. Вито Чезаре. Охрана звала его Вороном, и теперь я понимаю почему. Он похож на него — такой высокий, в черном кожаном плаще, сильный. И снова в этой жуткой маске, а что под ней? Неужели он настолько уродлив, что даже не открывает своего лица окружающим?

— Ко мне.

Шаг вперед, но я не двигаюсь. У меня так бывает, когда страшно. Некоторые бегут или сражаются, а я просто застываю.

— Ты меня не услышала? Я сказал, сука: ко мне.

Со мной никогда так грубо не разговаривали. Словно я не женщина, словно вообще даже не человек. Для него.

— Почему вы мне приказываете? Что вам надо?

— Мне нужна твоя жизнь, и она уже у меня. Повинуйся.

— Может, мне еще поклониться вам и поцеловать ваши ноги?

Он усмехается, я слышу это даже через его непроницаемую маску. А что за ней? Он настолько уродлив, что стесняется собственных подопечных?

— Ты обязательно поцелуешь мои ноги и поклонишься мне. Ты будешь делать это каждый раз, пока не сдохнешь.

Это ненависть. Голая, неприкрытая, тотальная просто. Ко мне.

— А если нет? Вы так уверены в своей неприкасаемости? Я криминальный журналист, между прочим, и, как только выйду отсюда, я освещу все ваши действия! Народ все узнает!

Он подходит ближе, смотрит на меня свысока. Крепкий, здоровый и злой.

— А кто тебе сказал, что ты выйдешь отсюда?

Вот тут же меня пробрало. Он со мной не играет. Прямо говорит, как будто знает, что я и правда не вернусь домой.

— Встать!

Вито не просит — отдает приказы. Голосом командным, которым разговаривают с солдатами. Тело пробирает озноб, я поднимаюсь с колен и становлюсь напротив него. Боже, какой он высокий, я едва достаю до его груди.

Не знаю, как вести себя, такой может переломить тебя просто одним движением руки.

Упираюсь спиной в холодную стену. Бежать некуда, он загнал меня в угол, как зверька.

— Где Марко?

— Не знаю.

Его ладони, затянутые в черные кожаные перчатки, сжимаются в кулаки.

— Еще раз скажешь мне “не знаю”, и я скормлю тебя своим псам. Где Марко?!

— Я правда…я с ним не общаюсь, нас связывает только фамилия!

— Не только. Ты его родная племянница, ты его кровь.

— Мы с мамой не участвуем в его бизнесе, и если у вас с ним какие-то проблемы…

Я не успеваю договорить, потому что этот Вито делает шаг ближе, заставляя меня спиной вжаться в ледяную стену.

Замираю, когда он поддевает мой подбородок большим пальцем. Высоко задираю голову, смотрю на него через маску. Здесь полутьма, но я отчетливо вижу его глаза. Темно-зеленые, большие, окутанные черными ресницами. Глаза человека все же, не зверя, не демона, хотя я сомневалась в этом до последнего.

— “Проблема” тут только ты. Твой дядя организовал нападение на этот замок — мой дом сгорел и был разрушен. Твой дядя убил всю мою охрану, перерезал всех моих собак, а также убил прислугу! По вине твоего дяди я лишился жены.

Последние слова он произносит просто ледяным тоном, отчего у меня на глазах выступают слезы.

— Я не знала… простите! Он не виноват, этого быть не может. Не может.

Вито резко меня отпускает, а у меня кожа горит там, где он меня касался. Не руками даже, а перчатками из кожи.

— Защищаешь дядюшку — умница. Таких, как ты, первыми пускают в расход. И ты тоже пойдешь следом.

— Что? Что вы сказали…

— Я сдам тебя в самый гнилой бордель Ламенто, красавица, если твой дядюшка не выйдет на связь в ближайшие дни! И ты будешь гореть, как я горел, как пылал мой замок и умирала жена! Каждый день и каждую ночь тебя будут рвать на куски, пока ты не сдохнешь!

Вито сказал это с такой злостью и ненавистью, что я даже не смогла подобрать слова в ответ.

— А теперь посиди и подумай, где твой дядя, девочка, пока я не велел тебя отдать на потеху мужикам, которые будут только рады драть тебя во все дыры, а после играть на тебе в карты, поливая ромом.

Слезы ужаса покатились по щекам, я была ошеломлена этой жестокостью настолько, что не сумела дать ему отпор, я ничего не сумела.

Вито не бил меня физически, но словами он просто меня сделал. Я не знала, сколько ему лет и как он выглядит, но его энергетика меня положила на лопатки.

Он даже не толкал меня, я сама упала на колени, а после он вышел, хлопнула дверь.

В этот момент я совершенно отчетливо поняла, что мне конец. Теперь определенно точно я это осознала. Такие, как он, не прощают никого и ничего, а если это еще и коснулось лично его семьи и его жена в результате этого кошмара погибла, меня ждет участь куда страшнее смерти. Вито Чезаре четко дал это понять.

***

Вито

Марко Моджильяни спрятал своих родных детей, свою жену и залез в скорлупу сам. Он выехал в ту же ночь, все явно было договорено.

И когда мой замок пылал как факел, этот ублюдок уже смотал удочки и бросил просто все.

Это должна была быть обычная сделка. Ничего сверхъестественного, мы уже работали с драгоценными металлами, покупали и распространяли их. Сотрудничество с Моджильяни было бы выгодно нам обоим, но сделка сорвалась. Сначала одна, потом вторая, а после он и вовсе уперся рогом.

Мы потеряли время, хотели договориться мирно и без жертв, но Марко этого не понял. Он не только убил нашего горца, который пытался урегулировать конфликт, но и после просто пошел ва-банк.

Я думал, все утихло, уверен был. Я даже послушал своего брата Анжело, который был кардинально против любых давлений и вмешательств в семью Моджильяни.

Я послушал брата, я не делала ничего, а потом, спустя месяц, на замок случилось нападение. Нет, его не просто обстреляли. Моджильяни вырезали всю нашу охрану вместе с собаками, пригнали тяжелую технику и просто разорвали наш замок на куски.

Я помню ту ночь практически посекундно, пока еще был в сознании. Пока еще окончательно не понял, что моя жизнь сломана, как и этот самый замок.

Мы поужинали, моя дочь Лесси сразу ушла к себе. Отец Пабло даже не выходил в тот день, прислуга убиралась на кухне. Софи готовилась ко сну, и вскоре замок затих. Мы все уснули, а после я услышал грохот. Такой силы, что казалось, будто гора треснула и замок вот-вот провалится в пропасть.

В дальше ад. Огонь, выстрелы, крики паники. Это была боль в чистом виде, катастрофа, смерть моей семьи.

Моя София. Она испугалась, вцепилась мне в руки и умоляла меня вывести сначала дочь. Она просила, хоть я первой схватил именно ее, я хотел сначала вывести любимую.

“— Пошли, Софи, быстрее!

Я тащил ее, Софи упиралась, тогда как я не понимал, как быть. Я растерялся, такого никогда не было, и Анжело, как назло, уехал из замка. Он предвидел опасность, а я нет.

— Нет! Исключено, пошли, я успею, я заберу ее по пути!— Вито, нельзя! Сначала Лесси, потом я!

И тогда Софи обхватила мое лицо ладонями, посмотрела мне в глаза. Я окунулся в чистую синеву ее взгляда. Она быстро поцеловала меня — хитрая лиса! Знала, что так я быстро успокоюсь. Я же тогда не знал, что это будет наш последний поцелуй.— Ты сам знаешь, что не сможешь! Проходы узкие, тайные коридоры вмещают только одного. Иди! — Я никуда не уйду без тебя, Софи! Значит, умрем тут вместе! — заорал я, встряхнул жену, она дрожала. И замок тоже дрожал, все выло, обваливались стены, трясся потолок. Тяжелые камни падали из старого здания, и это не кирпичи. Это огромные валуны, которые убивают сразу.

— Вито, любимый, замок обваливается! Я умоляю тебя, сначала Лесси, выведи сначала нашу дочь! Потом меня заберешь, но сначала Лесси!”

И я послушал. К этому моменту упала еще одна межкомнатная стена в нашем крыле, и я понял, что это могла быть комната Лесси.

Помню, как забежал туда, как увидел, что в спальне дочери выбито окно, а вместо стены огромная дыра на улицу.

Стена обвалилась, старые материалы не выдержали, и все обваливалось, точно карточный домик. Лесси забралась под тяжелую металлическую кровать — это ее и спасло. И пока я отодвинул те камни, пока вытащил дочь, прошло время. Я потерял это время сам. Сам же.

Лесси кричала, и это адски больно. Видеть тех, кого любишь, напуганными, особенно если это твой ребенок.

После я поднял эту тяжелую кровать, не знаю даже, как у меня хватило сил, тогда это казалось неважным. Я вытащил Лесси оттуда, схватил ее на руки и, прижав к себе, пошел с ней на выход через тайный коридор. Благо я додумался закутать дочь в свою кофту, этот материал не поддавался огню. К тому моменту пожар уже пожирал замок.

Я знал, куда надо идти. Это был самый короткий путь — конечно, я знал все тайные ходы в замке как свои пять пальцев. София тоже знала, но хуже. Мы с Анжело тут выросли, мы облазили тут просто все.

Какие-то минуты — может, даже меньше. Я ощутил, что мою одежду охватило пламя, оно жрало меня заживо. Я буквально горел, но не обращал на это никакого внимания.

Замок продолжали обстреливать, мне надо было вынести Лесси невредимой, а потом вернуться за Софи. Отец сам выйдет, он знает этот замок лучше всех.

Лесси плакала у меня на руках и крепко держала меня за шею. Я пробирался практически в темноте, закрывая ее от огня.

А потом воздух, ночь на дворе и везде трупы.

Помню, что упал на траву с Лесси на руках. К этому моменту я уже практически не чувствовал лица. После что-то сильно громыхнуло, и, подняв взгляд наверх, я увидел, что стена в нашей с Софией спальне была раздроблена, ее просто разнесли на куски.

Я заорал тогда, у меня потемнело перед глазами. Там была Софи, и я понял, что она не выбралась. Не смогла, тот тайный ход, по которому я выбирался, почти сразу завалило.

Софи просила, чтобы первой я вывел нашу дочь, и я послушался. Это решение стоило ей жизни, а мне жены.

Вито

Марко Моджильяни не просто открыл огонь первым. Он сделал это подло, когда подкрался ночью к моему дому, к моей семье. Вместо того чтобы договориться, чтобы хотя бы попытаться найти компромисс, эта жадная тварь лишила меня самого ценного — моей женщины.

Софи погибла на месте. Шансов спасти ее не было ни одного. Когда ее нашли и вытащили из-под обломков, было уже поздно. Моя жена знала замок, но недостаточно хорошо для того, чтобы сориентироваться в его тайных коридорах во время обстрела. Софи не смогла быстро выйти, и я ей ничем не помог.

Я выбрал дочь не потому, что меньше любил жену, а потому, что ребенок был у нас на первом месте. Всегда.

Все лучшее с Софией мы отдавали Лесси, потому что она у нас одна. До рождения дочери я словно не жил, все меркло по сравнению с этим счастьем.

Мы планировали с женой второго ребенка и активно работали над этим, но вместо счастья рождения у нас были похороны. Сотни людей пришли попрощаться с Софией, тогда как я не верил, что этот кошмар происходит со мной. Со всеми нами.

Помню, как открыл глаза в больнице и совершенно не понимал, где я нахожусь. Что случилось, почему я в палате, а не дома с семьей. Пришел врач, сказал, что было нападение на замок и София не выжила. Я орал тогда. Если бы у меня был пистолет в руке, я бы его прямо там прикончил.

Я не верил, этого просто не могло случиться. Это словно было кошмарным сном, который стал явью. Кто угодно, но не она, только не моя София. Потому что она была центром моей вселенной, моей опорой, моим, блядь, маячком в этой жизни.

Шестнадцать лет брака не стереть одним махом, такое не забывается — и не прощается тоже. Никогда, ни за что на свете.

Это время, когда вы уже вросли друг в друга, когда вы целое, а после по велению какого-то ублюдка все рушится. И нет больше ни женщины, ни жены, ни матери. Лесси осиротела, весь замок вмиг осиротел.

Мне стало плохо, дурно даже как-то. Я не верил, отчасти не понимал, не помнил даже. Все стало красным, в груди болело, пищали приборы как не в себя.

Мне тогда быстро вкололи что-то в руку, и меня вырубило, потому что слишком больно. Я чувствовал, как разрывается сердце, и не мог в это поверить, не мог принять.

Следующий раз я уже пришел в себя перебинтованный, точно мумия. Рядом стоял Анжело, бледный как стена. Мой упрямый братец полжизни страдал по одной шлюшке, которая выбрала не его.

Это было занятно, потому что в итоге Анжело женился на ее дочери. Волновало ли это меня? Нет. Мне было все равно, я просто хотел, чтобы Анджело, наконец, начал жить, а не барахтаться в воспоминаниях былого.

По одному лишь его взгляду я понял, что это не страшный сон, не сказка. Анжело сухо сказал, что София не выжила, и это был последний гвоздь в крышку моего гроба. Тогда я окончательно поверил, я горел, мне перебили позвоночник одним просто ударом. Больнее быть не могло, больнее, блядь, некуда.

А дальше реанимация, перевязки, адская просто боль. Мне было нельзя вставать, от меня буквально отваливались куски обгоревшей кожи. Больше всего пострадали лицо и руки. Какая ирония, ведь, когда выносил Лесси, я не чувствовал, что горю. Не до этого было, я просто хотел спасти своего ребенка. Я хотел, чтобы Лесси не страдала так, как я.

Это была наша клиники, наши доктора, мы ведь не только зачищали криминал, мы сами строили наш город. Врач сразу сказал, что потребуются десятки операций, чтобы восстановить мое лицо, но плевать я на это хотел, мне просто все равно уже было.

Я и так уже сдох, для кого мне быть красивым? Для Софии всегда старался, она любила меня таким, каким я был, а теперь что? Ничего просто не осталось. Монстр на лице, такой же монстр сидел и внутри теперь. Раненый, голодный и жаждущий мести.

Меня не выписали — я сам ушел раньше, потому что просто больше не мог бездействовать.

Анжело с отцом организовали похороны, меня на них никто не звал. Я сам пришел, привели, точнее. Я не мог не попрощаться с любимой, ведь это самое малое, что я уже вообще мог для нее сделать.

Я хотел проводить Софи в последний путь, иначе она бы виделась мне просто каждую минуту.

Мы хоронили ее в семейном склепе. Софи была в свадебном белом платье. Красивая, такая моя и уже неживая.

Когда я поцеловал в последний раз ее холодные губы, у меня уже не было ни слов, ни сострадания. Я сам стал болью. Невыносимой, такой адской, такой, сука, страшной, что я просто хотел лечь рядом с ней и успокоиться.

Но отец и Анжело крепко меня держали. Анжело вообще ни на шаг от меня не отходил. У него тоже что-то случилось, но мне было не до того. Настолько, что я даже не спрашивал, где Лесси и почему ее нет на похоронах.

Уже позже Анжело скажет, что они специально ее не брали. У Лесси был шок, истерики, все боялись за нее и не хотели ранить и без того расшатанную за последнее время психику.

Я понял, я не осуждал, но и смотреть в глаза дочери тоже не мог. У меня не было на это морального права.

Я не заходил к Лесси, не говорил с ней, не мог.

Ее выписали очень быстро, и она теперь в замке. Это пока все, что мне надо о ней знать. Мне не о чем говорить с дочерью больше. Я не спас ее маму и клянусь, я ненавижу себя за это каждый чертов миг. Лесси жива, она в безопасности, она рядом. И хоть мы с ней теперь не общаемся, я просто хочу знать, что с ней все в порядке, не более того.

Так странно: память умеет отпечатывать самые жуткие моменты посекундно. Помню, как после похорон я дополз до ванной и остановится напротив зеркала. Среди разрухи, среди осколков мебели и обгоревших камней.

Я медленно разматывал бинты, повязки спадали с меня вместе с корочками обгоревшей кожи.

Боль была адской, мои руки дрожали, но уже не было сил кричать. Я не пил обезболивающее специально, потому что хотел быть с Софи на равных. Нет, Вито, ты будешь страдать так же, как страдала она. И если я допустил ей такую боль, то облегчать собственную теперь просто не имею права.

Я поклялся тогда всеми богами на свете, что отомщу Моджильяни, и уже на следующий день начал поиски.

***

Марко знал, что я не сидел сложа руки. Конечно, он подготовился. Когда я дал указ найти и убить эту суку, его уже не было в стране. Ни его, ни его детей, ни каких-то родственников.

Мы перекопали просто все, время прошло, и не было никаких зацепок. Я бросил работу, не занимался замком, я не делал просто ничего, что не относилось к поискам. Мы пробивали Моджильяни по всем каналам, но он просто залег на дно. Настолько, что даже наши ищейки разводили руками.

Я психовал, злился, а сделать ничего не мог, а потом я сам нашел ниточку.

Этот наивный идиот думал, что мы не будем копать на таком уровне, но он ошибся. Мы нашли их в самой далекой деревне у границы. В крошечном захолустье за городом, где стояли одинокие дома и практически никто не жил.Его сестра по отцовской линии и племянница из трущоб. Бинго, это было оно!

Я зарядил оружие — конечно, я готовился ко встрече с ними.

Это была удача — пожалуй, последняя возможность отомстить. Мы вычислили их через документы университета. Его племянница там училась, а дальше была дорога. Мы доехали как раз к ночи и вошли тихо. Я хотел понять, как они живут после того, что натворили.

Это был даже не дом, а просто крошечная ночлежка. Две комнаты, камин, гостиная. У меня продуктовая кладовка в замке и то больше, чем весь этот дом.

Никакого золота, украшений, жили они скромно, но я уже привык к таким декорациям. Я работаю с этим уже больше двадцати лет, я сожрал собаку на этом и прекрасно знаю, что за этим муляжом может скрываться совсем иная картина.

Я зашел в первую попавшуюся спальню. Там стояли письменный стол, стул и кровать. На ней спала девушка. Отродье Моджильяни, племянница.

Я схватил ее и всмотрелся в лицо. Длинные светлые волосы, белая кожа, она пищала как котенок и в ужасе смотрела на меня.

Глаза серые, большие, она трепыхалась в моих руках птицей, тогда как я мечтал вырезать ей сердце прямо там.

Мы пришли, чтобы убить их, я не удержался, чиркнул спичкой. Путь это будет маленький привет Марко.

Дом вспыхнул быстро, мамашу ее тоже нашли.

Мы выволокли их на крыльцо и поставили на колени. Мне честно было плевать, кого пристрелить первой — молодую или старую. Я хотел узнать лишь то, где скрывается Марко.

Когда навел на мать, девчонка бросилась к ней. Смелая, отчаянная и глупая. Она не понимала, что мне ничего не стоит просто дважды нажать на курок, и я правда хотел это сделать, но после меня посетила гениальная идея, Нет, не так, рано.

Так как они мой единственный козырь, сделаем иначе.

Марко все равно где-то сидит, и он очень дорожит семьей. Раз так, хорошо, сделаю по-своему. И я отдал приказ забрать молодую. Старуха в тот же час сообщит Марко, что это был я. Я оставил небольшой медальон ее матери с изображением ворона. Марко все поймет, потому что мое второе имя — Ворон.

Во мне кипела кровь, я хотела содрать шкуру с этой девчонки, но вовремя остановил себя. У меня еще представится такая возможность, а пока я подожду, пока вылезет Марко. Мы будем ловить его на живца, и Моджильяни точно заглотнет этот крючок, а после я избавлюсь от сероглазки.

Франческа

Этот замок хранит много тайн, и хоть я работаю здесь уже более тридцати лет, не знаю разгадок даже на половину.

Когда-то давно здесь было светло. Нет, само строение не изменилось, просто аура была другая. Время, когда Пабло Чезаре был молод, а рядом с ним находилась его жена Анна. Период, когда еще был жив его брат Микеле, какое-то время он жил здесь со своей женой Марией. Все были молоды, не так давно женились и надеялись на долгую жизнь.

Потом начали появляться дети: близнецы Анжело и Эдуардо, а также Вито. Они были такими маленькими озорными мальчишками, которые разносили замок своим смехом и играми, не давали никому скучать. Это было счастье в чистом виде, мне тогда казалось, что так будет всегда.

Крепкая семья, большой дом, серьезный развивающийся клан. Пабло и Микеле не боялись ничего и никого совершенно. Разве только своих демонов, которых не показывали никому.

А после раскол, трещина, падение. Микеле с Марией резко съехали, а Анна вскорости трагически погибла. И все, черные тучи над замком сгустились, и небо, кажется, плачет до сих пор.

Семьи развалились быстро, клан пошатнулся, а дети стали сиротами.

Но на этом беды в замке Чезаре только начинались. Мария оставила одного из близнецов здесь, а второго забрала с собой и уехала в Россию. Маленький Анжело остался один — ох, как же он тосковал по матери. Ночи не спал, звал ее, ведь именно Анжело был более нежным, более привязанным к Марии.

Как она могла с ним так поступить, как вообще можно делить сыновей, не знаю. Мальчика было жаль, я пыталась заботиться о нем как мать, укачивала его, пела ему песни, играла с ним, но Анжело был безутешен. Он затаил обиду на мать и носил ее в себе долгие годы.

Вито, его двоюродный брат, тоже рос без матери, но он был больше привязан к отцу. И все одно к одному: Пабло так и не нашел замену Анне, Микеле больше не возвращался, Мария бросила ребенка. Все сломалось, упало точно карточный домик в один миг.

Мальчишки остались в замке и оба взрослели без материнского тепла. Анжело страдал, конечно, сильнее, ведь он не видел обоих родителей, к тому же был оторван от своего брата-близнеца. Это ранило его, в дальнейшем Анжело очень сложно было строить хоть какие-то отношения и женщинами, имея такую сильную обиду на мать.

Но спасал Пабло, который стал отцом не только для родного сына Вито, но и для племянника Анжело. Он заботился о них, хоть и растил мальчиков в ежовых руках, а после прошли годы. Мальчишки подросли. К тому моменту Мария родила еще одного сына в России и умерла. Деталей я не знаю, но после умер и Микеле следом. Я не знаю, что там случилось, ведь они жили в замке и ушли так рано. Это пугало меня, люди начали шептаться, что в замке проклятье. Что все, кто живет здесь, умрут молодыми, особенно женщины.

Нет, я не была наивна и глупа, не была и суеверна, но, когда спустя годы на замок напали и погибла жена Вито Софи, я уже не была в этом так уверена. Мне самой стало страшно, хотя я уже разменяла седьмой десяток.

Ох, лучше бы стариков забирали, они свое отжили, а не молодых, которым жить да жить еще.Больше всего я боялась за Лесси. Это единственная девочка, которая здесь выросла. И если мальчишки были резкими и могли бы убежать в случае опасности, то Лесси была беззащитна. Хрупкая, точно цветок, излюбленная родителями, она так тоскует теперь по матери, что мне больно на нее смотреть.

Замок обгорел, все изменилось после трагической гибели Софии. Наш дом был разрушен настолько, что последний год Анжело с Лео практически каждый день приезжали сюда контролировать ход работ. Правое крыло восстанавливали почти с нуля, оно было развалено.

Всегда собранный и контролирующий, Анжело сделал все, чтобы восстановить замок в кратчайшие сроки. Конечно, сил ему придавало то, что его любимая Белла нашлась, они теперь вместе. Белла совсем недавно родила их первенца. Мальчик, назвали Маттео, до чего же крепкий и красивый парень.

Они живут в замке, в своем крыле, хотя очень часто остаются на вилле у моря. И я рада за Анжело. Наконец его глаза горят счастьем. Он словно снова стал тем живым мальчиком, которым я знала его двадцать лет назад.

Как бы я хотела, чтобы на этом все закончилось, но нет. Тогда как Анжело обрел свое счастье, ожидая его два десятка лет, Вито его утратил спустя шестнадцать лет брака.

Их союз с Софией был крепким и долгосрочным, про такие говорят “раз и навсегда”. Они были изначально разными, но София хорошо повлияла на взрывного и упрямого Вито. Она была той тихой гаванью, тем оберегом, который хранил не только их семейный очаг, но и очаг всего замка.

София была мудрой женщиной, все любили ее, и, конечно, Вито любил. Они хотели второго ребенка — родить его в любви, но вместо этого нас ждали похороны.

Гибель Софии была страшной, ведь если когда-то давно Анна по ошибке упала со скалы и разбилась насмерть, то Софи погибла прямо в замке. Ее тело доставали из-под завалов, а сам Вито получил страшные ожоги, спасая дочь. Еще одна семья развалилась в замке, и смотреть на страдания Вито, который вырос на моих руках, теперь мне невыносимо.

И вот мы живем. Иногда мне кажется, что замок тихо воет, что ему больно, но я не знаю, как и чем ему помочь. Я хочу разгадать этот ребус, но это под силу более сильным игрокам, уж точно не служанке.

Вито. Мой упрямый господин, я воспитывала его как собственного сына. В отличие от Анжело, который был Пабло неродным и старался выслужиться, Вито все доставалось проще. И деньги, и внимание отца, а после, когда он вырос, и женщины.

Вито был баловнем судьбы и особо ни в чем не знал отказа, но София была той, на ком в итоге он остановился. Именно она собрала его и сделала настоящим отцом и мужем, это всецело ее заслуга.

Похороны Софии были страшными и одновременно прекрасными, до того жутким зрелищем было видеть у ее могилы тысячи букетов цветов. Все оплакивали Софию, и только Вито не плакал. Я ни разу не видела его слез за все это время, он… он словно застыл, закрылся от всех, даже от Анжело.

Они до того часто спорили, но преимущественно по работе, а теперь отношения между братьями стали холодными. Ведь когда один получил заветное счастье, второй погрузился в страшное горе потери.

Им не о чем было говорить, и хоть Анжело старался поддержать брата, но ничем не мог помочь. Горечь от гибели жены сделала в груди Вито огромную незаживающую рану. Он озлобился на всех и только и делал, что искал того Моджильяни, который словно под землю провалился.

И время шло, сменялись сезоны, а замок как стоял, так и стоит на горе.

Теперь Пабло работает с Анжело, все кажется спокойным, вот только спокойствием тут и не пахнет.

Вито сильно изменился, и в худшую сторону. Без своей Софии он стал очень сильно похожим на молодого Пабло: резким и взрывным, ничего не прощающим.

И теперь я уже боялась не только за Вито. Я боялась самого Вито. Его боль почернела, стала ядовитой и убивала уже все вокруг. Он горевал, но ни дня не бездействовал.

Его лицо. Боже, я видела один раз, но не смогла смотреть прямо. Никаких операций Вито не сделал, хотя врачи умоляли его послушаться. Но для того Вито слишком упрям и своеволен. Он даже не принимал обезболивающее, все на себе хотел ощутить, обвиняя себя в гибели Софии.

Помню, что тогда же Лесси увидела отца после операции. Мы были в коридоре, Вито шел нам навстречу.

Лесси остановилась и, увидев Вито, вскрикнула от ужаса, отвернулась. Я быстро обняла ее и крепко прижала к себе.

Вито стоял неподвижно, и это было так страшно. Не столько даже его шрамы, сколько то, что родная дочь испугалась отца. Такого никогда не было, но теперь все иначе.

Вито тогда прикрыл ту часть лица, которая была в шрамах, ладонью, резко развернулся и ушел. Он не сказал ни слова, тогда как Лесси плакала у меня на плече. Она была очень нежным и излюбленным родителями ребенком, но беды сыпались на нее в последнее время точно из рога изобилия.

Немудрено, что такая реакция, ведь Вито до нападения был очень красивым, маленькая Лесси оказалась не готовой увидеть отца после таких изменений. Не потому, что не любила его, а потому, что никто не знал, как ей объяснить все это. Что мамы больше нет, а отец получил серьезные ранения и больше не выглядит так, как мы все привыкли.

Они так и не поговорили тогда. Лесси плакала весь день и не выходила из комнаты, я утешала ее как могла. Вито тоже не зашел к дочери, думаю, он боялся сделать хуже, хотя куда уже хуже, не знаю.

Вито тогда не выходил из комнаты неделю, а потом приехал Лео и привез ему маску. Уж не знаю, где он ее достал. Лео отдал эту маску Вито, он надел ее, и больше я его не видела без нее.

Маска была металлической снаружи и кожаной изнутри. Она закрывала практически все его лицо. И теперь уже я сама с трудом узнаю Вито, потому что маска не только сделала его внешне другим, но и внутренне он сильно ожесточился, спрятавшись за нею.

Прошло время, но Вито и Лесси до сих пор не обращаются, и это, пожалуй, ранит мое сердце больше всего на свете.

Я пыталась воздействовать на него через Пабло, но он только разводил руками. Вито уже не маленький мальчик, он сам принимает решения. Конечно, я понимала Пабло, но все же мне было жаль, ведь я знала, что Вито мог быть другим. К сожалению, смерть Софии срезала все то хорошее, что она выстроила в своем муже под корень. И это был даже уже не Вито, а Ворон. Жестокий и обиженный на весь мир.

***

Анжело

Этот год перевернул все с ног на голову. Появление Беллы изменило просто все. Рождение Маттео вдохнуло в меня новую жизнь, вот только замок остался прежним. И Вито. Его трагедия, иначе не назовешь.

Я помню их с Софией свадьбу. Все было красиво, как и они сами. Софи была тем буйком, за который крепко держался мой брат. А теперь ее нет, и Вито словно тоже нет, он умер, сдох в тот же день следом за нею.

Я на работе. Достаю телефон. Франческа звонит, хотя это редкость. И хоть дел по горло, сразу беру. Там Пабло, который уже далеко не молод, Лесси, которая осталась одна, и Вито. По нему больше всего вопросов, хотя мы эти месяцы практически не общались. Мой брат озлобился и никого не подпускает к себе. Все свои дела он сбросил на нас с Лео, но я даю ему время. Пережить такое не каждому дано. Шестнадцать лет брака. Я бы, наверное, уже сиганул с горы, но только не Вито. Он не может. У него дочь.

— Алло.

— Анжело, приедь в замок, пожалуйста. Это срочно.

Большего мне не требуется. Никаких долгих разговоров. Франческа не та, кто будет звонить по пустякам.

Благо Белла и Маттео сейчас на вилле, за них я спокоен. Без меня жена не хочет оставаться в замке, и я могу ее понять. Слишком живо еще, слишком много воспоминаний, да и сама аура замка. Это не очень хорошее место для Маттео, который еще даже не начал ходить.

Бросаю все дела. Еду в замок. Какое-то предчувствие гложет внутри. Что-то будет. Что-то уже началось. И это делает Ворон.

Здесь холодно, здесь сыро. Настолько жутко, что пробирает до костей.

Я очень быстро понимаю, что никто тут со мной церемониться не будет. Будет так, как сказал Вито Чезаре, он тут закон, его слово решает.

Он смотрел на меня как на смертницу. Я это видела даже через его жестяную маску.

А что под ней, почему он прячет свое лицо, я не знаю, мой мозг подкидывает догадки — одна страшнее другой.

Я хожу босая по этой камере и не знаю, как мне быть. Сколько времени прошло? Час, два, четыре?

Что говорить, как умолять его не отдавать меня в притон? Почему-то я уверена, что Вито сделает это не моргнув и глазом. Я никто для него, просто наживка. Он бы и рад уже свернуть мне шею, но ждет ответа от дяди. Я пока ему нужна. Живая.

Моя темница темная, но, когда тучи рассеиваются, я вижу крошечный проблеск света в одной из стен. Это не окно, а трещина, вероятно появившаяся после пожара. Когда я шла сюда, то заметила, что многие камни были чуть иного оттенка. Замок серьезно повредили, одна из его башен была отстроена полностью.

Кое-как я взбираюсь выше и заглядываю в эту щель. Я вижу заднюю часть двора, и она просто огромная. Первое, что бросается в глаза, — это розарий. Сотни кустов белоснежных роз, густо посаженных у замка. От этой красоты рябит в глазах, зрелище просто завораживающее, до чего же хрупкие они.

Становится грустно. Как же они тут, эти несчастные розы? Здесь нет солнца, мы высоко в горах. Похоже, они тоже страдают здесь, как и все остальные.

А после я вижу девочку лет пятнадцати, со светлыми, чуть выгоревшими от солнца волосами. Она гуляет по заднему двору, проходит мимо роз, срывая одну на ходу и вплетая ее в волосы. Очень красивая и нежная, как эти самые розы.

Эта девочка тут живет, это ее дом. Я понимаю это по ее расслабленным движениям и неспешной, даже меланхолической походке.

Она гуляет одна, касаясь кончиками пальцев роз. Я не вижу вблизи ее лицо, вижу лишь светлые волосы, которые уложены в крупные волны и заколоты наверх на макушке.

Сама же девочка почему-то в длинном черном платье. Так странно, почему именно такой цвет, разве он ей по возрасту, зачем вообще одевать в такое подростка? Если только у нее не траур.

— Эй! Девочка! Иди сюда! — не выдерживаю, зову ее громко, но она не слышит. Кажется, замок поглощает звуки, она даже не реагирует, а после к этой девчушке подлетает огромная черная птица, взбудоражившая своими роскошными крыльями воздух.

— О боже… — шепчу едва слышно, я такого не видела еще никогда, это чудо какое-то.

Огромный ворон, он ручной!

Ворон садится девочке на руку, и я только сейчас замечаю, что на ее левой ладони большая перчатка. Она наклоняется к небольшому металлическому ведерку и достает оттуда-то какой-то корм, подбрасывает вверх.

Ворон тут же реагирует и, громко каркнув, взмахивает крыльями, ловко хватая добычу.

Сделав еще два контрольных круга, эта удивительной красоты птица со смоляным окрасом улетает вверх.

Сглатываю, вглядываясь в щель стены. У этой девочки ручной ворон, до чего же он красив и опасен. И что удивительно: она его совсем не боится, а играет с ним, точно со щенком.

Кому принадлежит этот ворон и что здесь вообще происходит, не знаю. Знаю только то, что Вито Чезаре меня ненавидит и будет только рад сбагрить меня в притон.

— Помогите! Помогите, кто-нибудь!

Я делаю еще несколько попыток, но меня никто не слышит. Ни та девочка, ни садовник, который проходит следом за ней, и я понимаю, что, похоже, так и умру тут, в этой страшной темнице.

Похищенная, замерзшая, забытая всеми. А может… может, Вито про меня уже забыл? Он просто оставил меня здесь, замуровал и бросил.

От этого становится жутко. Страх скользкими щупальцами подкатывает к горлу, и вот я уже не такая боевая, какой была вначале. Мне страшно, а страх делает людей уязвимыми. Всех людей.

Обхватываю себя руками, глухой кашель вырывается из груди, а после я слышу глухие шаги по коридору, дверь распахивается снова. К этому моменту я уже продрогла до костей. Я хочу есть, пить и надеть носки потеплее.

Монстр собственной персоной, мой каменный господин, он же

Вито Чезаре.

Мой похититель входит тяжелым шагом в мои хоромы, и на нем в этот раз нет больше плаща. Он в черных брюках и такой же рубашке, закатанной на рукавах. И в маске. Все еще в маске, я вижу, что она завязывается у него сзади на волосах.

— Живая.

Как-то он не рад. Совсем даже.

— Надеялись на другое?

— Не дерзи мне, девочка.

— Мне больше ничего не остается, кроме как дерзить вам! А у вас тут очень даже мило, все такое современное. И камни эти. Лофт, кажется, стиль.

Не знаю, почему несу эту ересь, от холода сводит зубы. И еще мне страшно. Я боюсь его, хоть и не собираюсь этого показывать.

Я маленький гордый воробей. Я Скай и не собираюсь пасовать перед мафиози.

— Это камера смертников.

— Как-то неоригинально, я думала, отель посуточный.

— Рот закрой, тебе слова не давали.

— Ну вы же пришли меня навестить, значит, я имею для вас ценность, а хотя знаете что: вы просто лжец! И вы сами меня боитесь! Я же сказала вам, что я криминальный журналист, вот вы и вы боитесь разоблачения, потому закрываете лицо! А говорили, Чезаре никого не боятся! — выпаливаю, хорохорюсь, как птичка в клетке. Хуже быть не может, хуже все равно некуда.

Я хочу задеть его, но совершенно не понимаю, имеют ли мои слова хоть какую-то власть. За маской совершенно не видно его эмоций.

— Ты не хочешь видеть моего лица, — басит, но маску не снимает. Он не юн, но и не старик однозначно тоже.

— Это еще почему? Вы такой страшный, что я в обморок упаду?

— Женщины падали в обморок со мной, но не от вида моего лица.

— Сколько вам лет? Я бы дала вам тридцать девять.

— Не твое дело.

— Угадала? Вам тридцать девять?

— Да.

Боже, это победа! Он ответил на мой вопрос, хотя, кажется, это его только разозлило.

Сглатываю, он поворачивает голову набок, словно… разглядывает меня. Смотрит, точно сканер, тогда как мне хочется прикрыться.

— Где скрывается Марко?

— Не знаю.

— Тогда посиди и подумай еще в своем лофте.

— Стойте! Вито, не закрывайте двери!

Догоняю его, хватаю за руку. Мне все равно, как это выглядит. Плевать я на это хотела. Но он резко отрывает от себя мою руку, отталкивает, и я плюхаюсь назад, больно ударяясь пятой точкой о камень.

— Не смей меня касаться!

— Здесь очень холодно! Я замерзла! Здесь нет света и тепла, нет еды… условий.

Он молчит, но смотрит. Как на букашку какую-то просто.

— Мы не кормим смертников.

— Я жить хочу! Пожалуйста! Я вам живой все равно нужна, слышите?! Дядя не будет ничего делать, если со мной что случится! — выкрикиваю это уже ему в спину, и монстр останавливается, поворачивается ко мне.

Я же вся просто дрожу. Высокий, сильный, большой. Это единственная ниточка, зацепка, мой шанс.

— Вито, пожалуйста…

Не выдерживаю и становлюсь перед ним на колени. Давя стыд и гордость, втаптывая их, словно розу на заднем дворе ботинком.

— Выпустите меня! Дайте свободу хотя бы передвигаться по замку. Я все равно не уйду, здесь бежать некуда… — шепчу тише, обхватывая себя руками. Он стоит и смотрит. Долго смотрит, а после делает шаг вперед. Плевать он хотел на мои просьбы.

— Вито!

И он ушел, дверь с грохотом закрылась, а я закричала что было сил.

Каменный, каменный же просто, и что там такое под той железной маской?

И кто та девочка на заднем дворе, она чья?

Зачем здесь столько цветов, почему они держат тут ворона и кто его приручил к рукам?

Ответов не было, и чем дольше я находилась в этом замке, тем больше возникало вопросов. Одно только пока понимала совершенно точно: Вито Чезаре плевать хотел на меня. У него нет жалости, а еще… еще он меня смертницей назвал. Вот кто я для него такая.

Франческа

Пабло. После пожара в замке он практически не выходит из него, хотя и до того не отличался долгими прогулками. Не знаю, что у него на душе, Пабло очень закрытый, но он продолжает работать с Анжело, тогда как Вито практически полностью забросил все свои дела и занимался исключительно поиском Моджильяни.

Пабло же помогал племяннику. Правда, после брака с Беллой мой дорогой Анжело обзавелся своим мнением и больше не следовал слепо тому, что ему говорил старший Чезаре. Не знаю, что там произошло, но определенно точно у них что-то надломилось.

Возможно, так на Анжело повлияла Белла, ее любовь, их взаимность. У них все было непросто, но, когда Белла вернулась в замок, это было праздником и настоящим счастьем для Анжело.

С ума сойти. Он ждал ее двадцать лет. Двадцать лет одиночества, поисков, обид. Когда-то давно Анжело был влюблен в мать Беллы Элизу, но она его предала, и Анжело остался один. Он полностью погрузился в работу, не щадя самого себя, и только год назад смог обрести долгожданное счастье.

Но было еще что-то, что беспокоило Анжело до сих пор. Я спрашивала его, но он не ответил. Не знаю — может, Белла в курсе, но Анжело словно искал ответы на вопросы о своем детстве, о матери, хотя, может, это просто мои догадки.

Лично мне тут все понятно: Мария бросила Анжело, и ей нет прощения за это, ведь какая нормальная мать пойдет на такое несмотря ни на какие обстоятельства? Анжело в детстве был сущим ангелом, я бы не бросила такого сына даже под дулом автомата, а Мария бросила, и это боль, которую уже взрослый Анжело все время носит с собой.

Анжело ищет разгадку, и это происходит прямо сейчас, что-то изменилось. Возможно, случись это все до пожара, было бы больше возможностей найти ответы, но голодное пламя уничтожило практически все.

Обгорели вещи, книги, документы. Сгорела дотла огромная библиотека на втором этаже. Сейчас, конечно, все восстановили, но это уже были не те книги и не те воспоминания.

Единственное, что меня радует, так это то, что Анжело не сломлен. Белла стала его опорой, отрадой, его любовью и сердцем. В отличие от Вито, который потерял любимую, Анжело теперь крепко стоит на ногах, и я очень надеюсь, что он найдет все ответы.

У него есть преимущество: так же, как и Пабло, Анжело рос на шахматах. Он стратег и, в отличие от Вито, сначала предпочитает думать, только потом действовать.

***

Лесси. Моя милая маленькая Лесси, которая слишком рано осталась одна. Обожаемый обоими родителями, этот ребенок не знал горя. Она любила носиться по лужам вокруг замка и охотиться на бабочек, ей нравилось воровать белоснежные розы с огромной клумбы деда на заднем дворе.

Лесси была игрива и спокойна, нежная и открытая девочка, а потом на замок напали, и ее детство надломилось.

Я помню, как Вито выбежал из замка, как он держал Лесси на руках. Он горел — в буквальном смысле, тогда как Лесси кричала. И это было так страшно, порой мне снится этот сон в разных проявлениях, Лесси там всегда кричит.

После нападения Лесси недолго была в больнице, но она почти не пострадала. Вито полностью взял удар на себя. Боже, как Лесси плакала по Софии. Она звала маму отчаянно и страшно, до истерик, до необходимости принимать успокоительные капли.

Когда же мы ее забрали домой, Лесси часто плакала. Вместе с матерью огонь забрал все ее игрушки и книги, одежду. Все их крыло разворотили, погиб также и ее обожаемый щенок Принц, эта девочка была безутешна.

И именно в этот момент, по моему скромному мнению, Вито должен был прийти и просто поговорить с ней, но он не сделал этого. После того случая, когда Лесси увидела Вито и испугалась его шрамов на лице, их отношения резко изменились. В худшую сторону.

С тех пор Вито закрылся и просто перестал обращать внимание на Лесси, и это было так страшно, до чего же обидно, неправильно. Да, он пострадал, у него обгорела половина лица, но он все так же оставался отцом, и это нельзя утратить по щелчку пальцев.

Это не была гордость, скорее какое-то недопонимание, а может, даже вина. Вито не знал, как начать разговор, поэтому предпочел оставить все как есть, и они просто перестали общаться.

Это было больно. Для нее, для него, Анжело с Беллой тоже очень переживали.

Я знала прекрасно, что Лесси ждет отца. Дева Мария, эта девочка ждала его каждый день, без преувеличений.

Хотя бы на полчаса, хотя бы на минуту! Вито, мой дорогой упрямый неродной сын, пойди и поговори с дочерью, ей это важно. Просто спроси, как она, как ее дела, чем живет она, чем дышит.

После такой потери эта девочка нуждалась в отце, как никогда прежде. Ей нужны были опора, защита, понимание, но этого не было. Вито горевал сам, он не пускал в свое горе даже родную дочь, и каждый из них проживал эту беду в одиночестве.

Вито могла разговорить только София, но ее не было, и он залез в свою скорлупу, отгородился от всех этой жуткой маской. Вито выпустил острые шипы и в конечном итоге перестал быть близким даже с братом.

Несомненно, потеря жены и страшные физические увечья его подкосили, вот только я до сих пор не понимаю, при чем тут Лесси. Она еще маленькая — по сути, ребенок, и ей так нужно простое отцовское внимание, которого от Вито больше не было. Совсем.

Лесси ждала его. Месяц, второй третий, а после я увидела, как она угасла. Потухла, точно свечка, и никогда больше не улыбалась.

Спасал только Анжело, который полностью взял роль Вито на себя. Он приходил к Лесси каждый день. На пять, на десять минут, но это было. Он находил время для нее, говорил с ней, проверял ее уроки.

Клянусь, Анжело — сердце этого замка, ничего не изменилось, а еще ему жутко идет роль отца, своего сына он точно вырастит правильно.

Помню, когда даже Анжело сам не знал еще, жива ли его Белла, он не оставил племянницу. Анжело говорил с Лесси, когда она ему не отвечала. Он говорил с Лесси даже тогда, когда сам задыхался от боли.

Когда Белла вернулась, замок снова ожил. Она была беременной и расцветала с каждым днем. Как могла, эта молодая женщина старалась помочь Лесси.

Они играли, много говорили, Белла не пыталась стать матерью для Лесси, но быть ее сестрой у нее выходило отлично.

Белла с Анжело стали для Лесси опорами, но этого все равно не хватало. Я знаю, что девочка все равно ждала отца, но Вито не приходил, и это разрывало мне сердце.

Прошло время, теперь Лесси снова учится, живет своей жизнью, но она больше не та веселая девчонка, которая по пятам бегала за мамой, нет.

Теперь Лесси одна, она предпочитает проводить время наедине с собой либо кормить нашего ворона по имени Весперо. Когда-то давно эту птицу приручила Анна, потом с ним играл маленький Вито, а теперь он избрал своей хозяйкой Лесси.

И все, у нее нет друзей и веселья, которое ей положено в пятнадцать лет. Эта девочка словно стала призраком в замке, и мне больно, когда я смотрю на нее.

У Лесси потух огонь в глазах — пожалуй, потеря Софии отразилась на ней не меньше, чем на Вито. Они горевали оба, просто каждый по-своему и каждый в своем углу.

***

Скай. Вито привез эту девушку рано утром, когда едва начало светать вокруг замка. Она была босая, в одной лишь белой тоненькой ночнушке. Молоденькая, лет двадцать, совсем юная еще.

Из окна я увидела, как охрана повела ее в подвальные помещения, и до боли прикусила кулак. Жаль, что пламя не разрушило темниц, они как раз таки остались невредимыми, и я не хотела, чтобы история повторялась, только не так. Не снова.

Замок и так уже забрал столько жизней, а тут эта девочка. Скай. У нее длинные светлые волосы, она сама хрупкая и худенькая. Эта девушка в страхе оглядывалась по сторонам, тогда как я знала, что Вито с нею церемониться не будет.

И мне стало больно за нее, ведь Вито не Анжело. В нем нет такого сострадания, и, если это и правда родственница Моджильяни, пощады ей не будет.

Помню, как некоторое время Белла тоже была в темнице, но Анжело не мучил ее. Она провела там чуть больше суток — и все, потом он ее вывел. Анжело позволял мне заботиться о ней в темнице, но в этот раз все по-другому.

Меня не только не пустили туда, но и строго запретили даже приближаться к тому крылу. Я не могла ничем помочь этой девочке и понимала прекрасно, что с этим надо было что-то делать.

Я больше не могла допустить, чтобы замок поглотил еще одну жизнь. Только не так, только не снова. Вито от жажды мести совсем потерял совесть. Нельзя допускать, чтобы Скай пострадала от его руки, ведь тогда Лесси окончательно разочаруется в отце, и их связь навсегда будет утеряна.

Я быстро схватила телефон и набрала Анжело. Я так никогда не поступала, не сдавала братьев, но сейчас был совсем иной случай.

Вито

Смотрю в окно из своего кабинета. Мой братец Анжело приехал и сейчас быстрым шагом идет в замок. Один, без семьи, хотя мне от этого ни холодно ни жарко. Я вообще уже словно ничего не чувствую. Ни радости, ни горя, хотя, пожалуй, я вижу один только цвет — черный.

Анжело отстроил замок, хотя все это прошло мимо меня. Я бросил все, лишь бы найти эту тварь, я бы отдал за это все свои деньги и, пожалуй, даже душу.

— Ты что, похитил девушку?!

Шаги по коридору, а после распахивается дверь моего кабинета — и, конечно, без стука. Анжело вламывается в мой кабинет как к себе домой, хотя это и есть наш дом, общий. По крайней мере, так было до недавнего времени.

— И тебе здравствуй, брат.

— Я задал вопрос, Вито!

Смотрю на него. Естественно, он уже в курсе. Не было никаких сомнений в обратном.

— Доложили уже. Быстро. Франческа сдала, никто бы больше не заикнулся, не посмел, — огрызаюсь, хотя уже поздно.

Я особо не скрывался, у замка есть свои уши и глаза. Так всегда было.

Анжело подходит ближе, всматривается в меня. О да, сейчас начнется нравственная тирада.

— Вито, что ты делаешь?! Зачем ты удерживаешь девушку в темнице?

— У тебя научился.

— Хватит ерничать!

— Это не девушка, а отродье Моджильяни! И не ты у нас потерял жену, так что закрой рот и не лезь в это дело!

Поднимаюсь, подхожу к окну. Кулаки сами собой сжимаются. Тоже мне моралист, забыл, что сам год назад делал.

— Я уже один раз наступил на эти грабли и тебе повторить мои ошибки не позволю! Где ключи от темницы? Где, Вито?

Ох, какой же он недовольный, но мне плевать. Анжело всегда был хорошистом, вслушивался, тогда как я обычно искал легкие пути.

— Можешь не стараться. Ключи я тебе не дам. Она не выйдет оттуда. Я так решил.

Распрямляю плечи, охота снять эту чертову маску, душно в ней. Каждая секунда точно в скафандре, но нет, нельзя. Один раз Лесси уже меня испугалась. Больше я маску при всех не снимаю.

— Пабло в курсе того, что ты тут устроил самосуд?

— Иди накапай, но думаю, он, конечно, уже знает.

— И? Я хочу знать его мнение.

— Здесь я решаю, как быть, а не отец!

— Хорошо, но девушка-то тут при чем? Это же не сам Марко, а какая-то его дальняя племянница! Она невиновна, Вито, ты делаешь ошибку!

Оборачиваюсь — вот теперь мы наравне. Мы одного роста с Анжело.

— Я тебе еще раз повторю, Анжело, специально для тех, кто плохо догоняет: это мое дело, и я не хочу, чтобы ты сюда лез. Будет так, как я сказал, тем более что отец только поддерживает меня в этом.

— Он не может тебя в таком поддерживать, тем более я не уверен, если честно, что Пабло на нашей стороне.

Смотрю на Анжело и не понимаю. Вот это его женушка ему мозги прополоскала. Он изменился, притом сильно.

— Что?

— Что слышал.

— Это что сейчас такое было? Ты охренел? Отец тебя вырастил.

— Знаю, нет... я просто не понимаю, почему Пабло тебе спускает это с рук! И вообще, я все еще не нашел того, кто мне те документы фальшивые подкинул.

— И? Каким боком тут наш отец? Или у тебя после свадьбы мозг начал плохо работать? Прояви уважение, Пабло щенком тебя подобрал и вырастил тогда, когда родным родителям ты не сдался! Это наш отец, Анжело. Наш. Отец.

Он меня вывел, вот это выдал, ни разу я такого от Анжело не слышал, и это мне не понравилось. И вообще вся эта ситуация. Мой брат лез туда, куда лезть не надо.

— Извини, Вито, но что-то тут не то. У меня пока вообще не сходится. Все как-то слишком просто. Возможно, у Моджильяни были союзники, потому что в одиночку он бы не смог подтасовать документы, а потом просто взять и напасть на замок. Это слишком сложно для одного человека. Он точно работал не один.

— Вот и занимайся поиском того, кто тебе подкинул фальшивку, а ко мне не лезь!

Закуриваю, Анжело умеет быть невыносимым, но Лео еще хуже. Как репей иногда прицепится, хрен выгонишь его со своим бравым мнением.

Блядь…

Маска мешает, приходится ее снять. Тяну за веревку сзади, откидываю эту хрень на стол. Провожу ладонью по шрамам на лице. Не то чтобы они мне мешали, но смотрятся не очень. Пол-лица на хрен изуродовано просто. Видела бы меня Софи.

— Когда ты собираешься лицо свое восстанавливать?

— На хрена? И так красивый.

— К маске, значит, привык уже?

— Ты не обязан носить ее, Вито.— Сойдет, не жалуюсь.

Сцепляю зубы.

— Обязан. Сам знаешь почему.

Смотрю на Анжело, затягиваясь сигаретой, он коротко кивает, хотя не одобряет. Это все ради дочери. Один раз она уже испугалась, увидев мои шрамы, мне тогда хватило с лихвой. Понять, что ты больше не отец для нее, а монстр. Монстр, который не спас ее маму и которого она теперь боится.

Я думал, сдохну в тот же день. Мне жить, сука, не хотелось. К Софи хотел. Сильно, но напился в итоге, смотря на себя в зеркало. Я себя ненавидел. Так сильно, до дрожи.

— Где Лесси?

— Не знаю.

Фыркаю, тоже мне, учитель нашелся, святой. Мне не до дочери, я знаю, что она где-то тут. Пока этого достаточно.

— Вообще-то, ты ее отец.

— Ну да… Конечно.

Стучу пальцами по столу. Я его почти не слушаю. Главное, что я поймал птичку Моджильяни. И она у меня. Сидит одна, все еще в темноте.

Она моя, хотя свернуть шею я ей не могу, потому что наживка. Потому что рано и Марко еще не клюнул. Все мысли об этом, я не могу утром быть заботливым отцом, а к вечеру надевать костюм палача, у меня так не получается.

— Тебя вообще ничего не смущает?! Вито! Ты совсем забросил своего ребенка, София бы не…

— Софии больше нет! Ты понятия не имеешь, каково это! Ты не был женат шестнадцать лет, ты в браке всего год, это вообще ни о чем, так что не вздумай меня еще поучать тут!

— Да я помочь тебе хочу, брат!

— Себе помоги! У тебя теперь есть свое дитя, им и занимайся, а в мою семью не лезь! — гаркаю на него, мы обычно так не общались, ну, до недавнего времени.

— Я думал, Лесси тоже моя семья. Нет?

— Судя по твоим закидонам сегодня, вижу, что ты уже в этом сомневаешься! Тебе заняться нечем? Иди к жене или в свою семью, Анжело, и не надо читать мне морали!

— Я тебя не узнаю, да что с тобой такое, Вито?! Мы братья, мы одна семья, если ты забыл! Лесси так сильно нуждается в отце, у нее сложный период, проснись!

— Пошел вон. Вон, я сказал, ВОН!

— Невыносимый. Упрямый баран! Ты за этой маской сколько угодно прятаться можешь, но я и так вижу тебя насквозь! И пока ты тут месть свою холишь и лелеешь, твой ребенок шатается один по замку, никому не нужный. А когда ты, наконец, проснешься, Лесси уже забудет, что у нее вообще отец существовал!

Анжело бросает мне напоследок пару ласковых и уходит, а я со всей дури толкаю рядом стоящий стул.

Не договорились мы ни о чем, он только раздразнил меня больше. К Пабло пошел, сто процентов, вот только это уже мне неинтересно.

Пусть жалуется, отец всегда на моей стороне, и я тоже глотку за него перегрызу. Неблагодарный, Белла, видать, ему все мозги уже скрутила. Забыл, как его родная мать бросила, как он рыдал по ней, а после Пабло его забрал. И вот его ответ на доброту отца. Не ожидал даже. Он еще и поучать меня собрался, тоже мне, братец.

*** Анжело

Приемная Пабло — самое высокое крыло замка, которое когда-то мы с Вито назвали “гнездо”. Сюда приходим только мы с братом обсуждать важные дела, и сейчас как раз одно из них, потому что этот упрямый баран уперся рогом.

— Здравствуй, отец.

Пабло сидит за столом. Вокруг куча книг, я сам помогал восстановить его библиотеку. На нем неизменный черный костюм. Он прожил в трауре всю жизнь, наша семья потеряла слишком много любимых женщин.

— Сынок, проходи. Ты с Беллой?

— Нет. Она с Маттео на вилле осталась. Там море… решили остаться, — вру, есть еще причина, и Пабло, конечно, это видит. Белла не хочет сюда приезжать. Она боится здешних мест и соглашается на визит, только если мы идем целенаправленно к Лесси.

— Почему вы так редко приезжаете? Это и твой дом тоже. Тут всем хватит места.

— Да, я знаю, просто много дел. Маттео еще маленький, мы ремонт не закончили, да и здесь велись работы.

— Я ценю твою помощь. Ты практически сам восстановил замок, Микеле бы гордился тобой. И я горжусь тоже.

— Отец, я приехал сегодня не поэтому. Вито привез в замок невинную девушку и держит ее в темнице!

На это Пабло поднимается, коротко машет рукой.

— Знаю. Это племянница Моджильяни. Наконец он хоть кого-то нашел. Совсем уже извел себя. Бедный мой мальчик.

— И? Ты ничего не скажешь?!

— А что я должен сказать? Вито хочет выловить Марко. Это его право мести.

— Но не таким же способом!

— Именно таким. Это его последняя возможность.

— Та девушка ни в чем не виновата! Отпустите ее! Мы так с женщинами не поступаем!

— Нет, Анжело, это совсем иной случай. Она умрет, как только Вито найдет Марко. За Софию мы вырежем их всех до последнего колена. Помнится мне, ты сам тогда такой приказ отдавал. Или ты забыл нашу Софию?

— Да, но…

— Лесси лишилась матери, а Вито жены! Это боль, которую ничем не восполнить. Ты не терял жену, ты не знаешь, каково это, а я знаю. И Вито теперь тоже. Знает.

— Это слишком. Вы ведь все равно ее убьете! Нет, я не хочу в этом участвовать, — психую, отец такой же упрямый, как и Вито, одинаковые просто.

— Ты сильно изменился, сынок. В чем дело?

Пабло сканирует меня острым, как лезвие ножа, взглядом. Ненавижу, когда он так делает. В детстве в такие моменты я просто физически не мог ему соврать.

— Это ты мне скажи, в чем дело.

— Прямо говори. Что ты хочешь узнать? Тебя что-то беспокоит. Что?

Глубокий вдох, выдаю то, что гложет меня почти весь последний год. И я не нашел вообще никаких зацепок. Только тот обгоревший листок дневника, в котором моя мать говорила, что любила меня, что никогда бы от меня не отказалась.

— Почему моя мать бросила меня на самом деле?

Пабло поднимает бровь, делает глоток красного вина из бокала.

— Мы это не раз обсуждали. Мария отказалась от тебя.

— У меня другая информация.

— Какая?

— Я нашел сгоревший дневник матери. Одна страница уцелела, и там было указано, что она меня любила.

Пабло поджимает губы, а после расправляет свои плечи.

— Хорошо, ты уже взрослый. Хочешь правду? Вот она: Мария не отличалась верностью и изменяла твоему отцу. Микеле был в ярости, но все же дал ей еще один шанс. Твоя мать им не воспользовалась. Эта кукушка бросила тебя на вольные хлеба, прихватив с собой более спокойного близнеца Эдуардо. Вот твоя некрасивая правда.

— Нет… я не верю. Этого не могло быть!

— Могло. И было. Я помню и больше тебя на свете живу, и вообще, Анжело, почему у тебя возникли сомнения? Ты подозреваешь в чем-то меня? Я сделал что-то не так?

Глубокий вдох, по телу проходит дрожь. Он мне ближе отца. Пабло вырастил меня. Боже, что я несу, бред же какой-то.

— Нет, папа. Извини, я просто устал. Иногда меня гложет, что мать выбрала Эдуардо. Почему его? Ну почему? Это несправедливо.

— Зато я выбрал тебя и сделал все, что мог, чтобы ты вырос настоящим мужчиной, сынок.

— Да, спасибо тебе за это. Я ценю.

— Знаю.

— Так что с той девушкой, которую забрал Вито?

— Это его дело.

— Мне кажется, уже довольно жертв. Давайте как-то иначе.

— Иначе не будет. Она Моджильяни и будет казнена. Все, я устал уже от тебя, свободен.

И вот я вроде как поговорил с Пабло, задавал ему вопросы, он отвечал, но вернулся домой я еще более пустым и взволнованным.

Моя мать была путаной? Не знаю. Я не хочу думать об этом, хотя они с отцом и правда расставались.

Чья была инициатива, что там на самом деле произошло? Я не знаю, фактов нет, улик нет, но я буду копать. И что-то подсказывает мне, что это только начало. И замков так много, нужно только к каждому подобрать свой ключ.

И та девушка. Скай. У меня связаны руки. Я могу только надеяться на то, что у Вито есть сострадание в сердце и он не сделает ей больно. Это уже будет на его совести, если, конечно, она у него еще осталась.

Кто-то приезжал в замок, я слышала звук колес и машину. Ненадолго, а после он покинул его. Скрипнули ворота, я снова осталась одна.

Никакой помощи, поблажек, попытки понять, никакого шанса на побег тут не существует. Он хочет мести, и, похоже, Вито хочет, чтобы я страдала перед тем, как он меня убьет.

Ко мне больше никто не заходит, и в какой-то момент, будучи одна в этой каменной коробке, я паникую. Страх липкими щупальцами подбирается к горлу, я начинаю со всей дури лупить по этой двери:

— Выпустите! Выпустите меня! Выпустите, Вито! Давай поговорим! ВИТО!

Кричу до срыва связок, но в темнице тишина, а мне становится плохо.

Здесь и правда холодно, а я не то чтобы была суперсильной и стойкой.

В самый неподходящий момент у меня начинает болеть живот. Сначала немного, а после все сильнее.

У меня почему-то тянет поясницу, а после боль расползается по всему телу, отдаваясь спазмами куда-то вниз.

Так резко и сильно, что я не выдерживаю. Ложусь на холодный пол, обхватив живот руками.

Довольно скоро, наконец, мне становится тепло, даже жарко. Дышу прерывисто и часто, внизу живота неприятно потягивает. Как будто схватки, хотя откуда мне знать.

Наверное, он доволен. Возможно, это и есть пытка Вито. Он хочет, чтобы я помучилась перед тем, как умереть. Надеюсь, он рад, но его “посуточный отель” мне что-то не понравился.

Он так и не снял маску. Я не увидела своего монстра… своего.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем распахивается дверь.

Так тихо вокруг. На пороге стоит мой демон — и снова в маске. Какой же страшный, наверняка он пришел сам меня добить.

Вито. Он входит уверенным шагом, приближается ко мне. Наверное, надо встать, но что-то у меня не получается. Надо бы съязвить, уколоть его хотя бы словом, но я не могу.

Я не ровня ему даже близко. Он сильнее меня, а я, кажется, умираю.

Дышу поверхностно и часто, прижимая ладони к животу. Мне плохо, он это видит? Что Вито чувствует под своей маской? Может ли он чувствовать хоть что-то вообще?

Тишина, где-то по коридору лишь снуют охранники. Мой Монстр рядом — стоит и смотрит на меня с высоты своего роста.

— Живот… живот очень болит, — пищу, это невыносимо. Кажется, он сейчас просто добьет меня, да, точно. Именно потому он и пришел.— Что с тобой?

Вито смотрит на меня еще с минуту, вероятно проверяя, не симулирую ли я, а после что-то достает. Кажется, это пистолет, но этого я уже не вижу, так как перед глазами темнеет и я теряю сознание.

***

Лесси

Мне нравилось, когда мама расчесывала мои волосы. Ее руки были нежными, добрыми и ласковыми ко мне. Мама помогала мне в учебе, мы часто играли с ней в саду. Мама даже разрешала мне срывать розы из розария деда Пабло, хотя все знали, что это строго запрещено.

Еще я знала, что в скором времени у меня может появиться брат или сестра. Я очень просила у родителей сестру, потому что была единственным ребенком в замке, а это всегда было чертовски скучно.

Скучно гулять одной, когда мама занята, а папа на работе. Скучно даже доставать прислугу, которой никогда до меня нет дела.

Спасал ситуацию всегда только дядя Анжело. Он играл со мной в шахматы и в мяч, давал доступ к библиотеке, привозил игрушки. С ним я могла говорить обо всем на свете, и, как ни удивительно, Анжело все знал. Ну, или почти все.

К сожалению, дядя Анжело много работал, так что, несмотря на мою большую семью, довольно часто я была предоставлена сама себе.

Потом мне исполнилось четырнадцать, на день рождения папа подарил мне щенка хаски, которого я назвала Принц. Теперь стало куда веселее.

Принц не отходил от меня и хвостиком топал за мной по пятам. Я много читала на заднем дворе, прячась от яркого солнца Ламенто в кустарниках роз. Правда, солнце в нашей местности показывалось нечасто, так что я с жадностью наслаждалась каждым теплым днем.

Я любила загорать и, в отличие от мамы, не боялась солнца. Моя кожа быстро становилась смуглой, как у папы, тогда как мама могла обгореть до мяса, потому она никогда не задерживалась на палящем солнце долго.

Не знаю, на кого я хотела быть больше похожей. Оба родителя были моими ангелами, и я чувствовала себя с ними как за каменной стеной.

Отец часто привозил мне подарки — все, что я только захочу, даже очень дорогое, хотя в украшениях мне никогда не было позволено ездить на учебу.

Я не должна была ничем отличаться от других детей, а хвастаться влиятельной фамилией у нас было не принято.

Я видела, как некоторых моих одноклассников ругают в семьях, но, к счастью, меня никто никогда не наказывал. Родители воспитывали меня в любви и ласке, я это чувствовала всегда, хотя я знала прекрасно, что мою семью все боятся. Реально все.

Я ребенок мафиози — по крайней мере, в закрытой школе меня именно так называли, но это никогда не вызывало во мне стыда. Скорее гордость — да, именно ее, потому что Чезаре уважали, перед моим дедом, отцом и дядей преклонялись, к ним шли за помощью. Собственно, я гордилась своей семьей и мало чего боялась в этой жизни, но все изменилось.

Одна злополучная ночь, и все треснуло. Буквально мой дом разрушился и сгорел.

Это было год назад, но я поминутно все помню и часто вижу во сне. Пожар, крики, беспомощность.

Все всегда говорили, что на замок напасть невозможно. Сколько раз это повторял мой дед Пабло, которого, если честно, я всегда сторонилась. Он холодный как лед. И порой так смотрит вдаль, что мороз идет по коже, бр-р…

К сожалению, я не видела мою бабушку Анну, хотя очень бы хотела. Находила только ее старые фотографии. Она выглядела как принцесса в замке и всегда ходила в таких прекрасных длинных платьях.

В ту ночь все изменилось. Я помню, когда последний раз видела маму. Она вошла ко мне перед сном и сказала, что очень любит меня. Также мама сказала, что в скором времени мы уедем вместе с папой и начнем отдельную жизнь вне замка. А еще мама подметила, что я очень красивая.

Это меня утешало, вдохновляло, потому что в тот период мне совсем не нравилась моя внешность. Волосы казались не такими, нос не таким, руки как веревочки.

Но мама сказала, что мне просто нужно подождать. Все у меня еще будет, и я превращусь из утенка в лебедя — так со всеми происходит.

Мама поцеловала меня в щеку, и это был последний раз, когда мы общались, когда я видела ее живой.

Все случилось так резко и неожиданно, я не поняла, не осознала даже. Все как будто не со мной и не по-настоящему. Когда начался грохот, я залезла под кровать. Я думала, что наступил конец света.

Начались крики, и это было так страшно. Помню, как папа забежал в мою комнату, отбросил тяжелые камни и достал меня из-под кровати, крепко прижал к себе. Он отдал мне свою куртку. Завернул в нее, как в кокон.

Когда папа выносил меня из замка, ему на плечи упала большая деревянная балка, а после его одежду поглотил огонь. Я знала, что ему больно, но он не отпускал меня. Только благодаря отцу я осталась невредима, тогда как он… он теперь другой.

Даже на себя не похож, его лицо покрывают шрамы. Один раз я увидела его без маски, и это было так страшно. Я закричала тогда, я его испугалась. Точнее, не его, а этих шрамов.

Не знаю, я не хотела, чтобы папа тогда уходил, но не смогла сказать ему об этом. Я не хотела его обижать. Это было так некрасиво и стыдно, а еще мне было очень жаль, что он так пострадал из-за меня.

С тех пор мы больше не общаемся и папа не приходит пожелать мне спокойной ночи. Ни разу не пришел, потому что, наверное, не хочет меня видеть.

Он винит меня в том, что я выжила. Я знаю, папа хотел первой вывести маму, а не меня и теперь жалеет, а я… чувствую себя живым призраком в этом замке.

Без мамы здесь все изменилось. Меня больше не радуют ни эти горы, ни розы. Мой щенок Принц погиб под завалами, он похоронен рядом с мамой, я так просила.

Теперь мои дни одиноки и безлики, нет ни радости, ни игр, ни солнца.

Дед Пабло практически не выходит из своего крыла, прислуга занимается своими делами, и мне больше не с кем играть. Дядя Анжело женился на Белле, они переехали и редко тут появляются. Отец злится и не хочет меня видеть, а Франческа уже достала со своими нравоучениям, так что я одна. Я никому больше не нужна в этом огромном замке.

Единственная отрада — Весперо, ворон, с которым я подружилась после гибели мамы. Конечно, это не щенок, а птица, но он очень умен и интересен. Порой создается ощущение, что Весперо знает все на свете — по крайней мере, все секреты замка уж точно подвластны ему.

Франческа как-то обмолвилась, что Весперо уже перевалил шестой десяток, и, когда я смотрю на него, порой мне кажется, что вот-вот он мне что-то ответит.

Расскажет какой-то секрет или тайну, хотя, может, это просто выдумки и от одиночества я скоро заговорю с глупой птицей.

Весперо прилетает ко мне на заднюю часть двора каждый день. Не потому, что по мне соскучился, — за едой, конечно. Он обожает сырое мясо, и я подкармливаю его. Этот ворон всегда голодный, но, когда он насыщается, опускает голову вниз, расправляя крылья, словно преклоняясь предо мною.

Порой меня навещают дядя Анжело с Беллой и их смышленым малышом, но я больше не хочу играть в мяч или шахматы. Я чувствую, что стала другой.

У них своя семья, они счастливы, и я не хочу никому быть обузой. Я не хочу навязываться, особенно собственному отцу, который, видать, проклинает меня за то, что я выжила, а моя мама нет.

Папа ненавидит меня, потому мы и не общаемся. И это убивает меня. Каждый день.

***

Вито

Марко клюнул на наживку, мать Скай ему уже сообщила, что я их навестил, вот только телодвижений от него никаких не последовало.

Он точно знает, что Скай у меня, но пока не вышел на переговоры. Его позиция понятна, потому что никаких переговоров больше не будет. Максимум, что я могу устроить, — это обмен. Его жизнь на жизнь этой девчонки, но он настолько труслив, что даже на это не поведется.

Анжело уже меня отчитал, но, честно говоря, мне плевать. Я не маленький мальчик, чтобы прислушиваться к каждому недовольству. Помнится мне, его жена Белла тоже сидела в темнице, так что пусть не учит меня, как жить, сам все прекрасно понимаю.

Сама по себе Скай мне не нужна. Просто наживка, не навсегда, на время.

Когда Анжело уезжает, звоню охране спросить, как там моя пленница, но никто не берет трубку. Сволочи — спят на посту, за что получают выговор, и я сам спускаюсь в темницу.

На удивление, здесь тихо, хотя, когда я уходил, она орала как резаная. Прошло несколько часов — видать, наконец, успокоилась.

Отворяю дверь и застываю от увиденного. Скай. Какое же странное у нее имя. И вся она тоже.

Эта умница лежит сейчас на боку, подтянув к себе колени. Чертовая симулянтка, я не верю ни единому ее движению.

Ну, скажи что-нибудь едкое, ты же так любишь бодаться со мной, юная криминалистка.

Но она молчит, лежит на ледяном каменном полу, обхватив себя руками. И тихая сейчас. Парадоксально тихая.

Живот у нее болит. Я понимаю это быстро. На лбу испарина выступила, губы сухие, дрожит вся. Не притворяется.

А я стою и тронуть ее даже не могу. Зачем, что это мне даст?! Я вообще не должен на нее реагировать. Но что будет, если так и оставить ее здесь? Девчонка вряд ли дотянет до утра, до чего же слабая.

Ее глаза, серые, сейчас полны слез. Кость тонкая, полные груди, длинные ноги. Ее светлые волосы разметались по спине.

Не такие, как у Софи моей были, другие. У жены были холодные, практически серебристые волосы, а у этой теплые, с золотым отливом. Не такая, не моя совершенно, чужая.

Смотрю на нее еще с минуту, но ей не легчает. Девочка начинает скулить, тихо, и на меня уже даже не реагирует. В астрал ушла, потерялась, а после затихла совсем.

Не спорит, не качает права, не хорохорится, как маленький глупый воробей, нет. Она молчит. Просто молчит, не шевелится.

Наклоняюсь, осторожно убираю волосы с ее лица, трогаю ладонью лоб, тут же сжимая зубы.

— Ты горишь… Проклятье.

Психую, это уже не по плану. Умрет так моя наживка. Нельзя, рано.

Достаю телефон. Всего один вызов:

— Алло. Вызови к нам врача. Срочно. Да, женщину.

Чертыхаюсь как могу, но все же с легкостью подхватываю девчонку на руки и выношу из темницы. Сероглазка, ты нужна мне живой — пока что, так что не смей мне тут умирать.

Это не входило в мои планы, особенно возня с девчонкой Моджильяни. Хорошо, что Анжело уехал, так бы высмеял мой тотальный провал.

Я ненавижу ее, я не могу спокойно смотреть на это, но и оставить в подвале просто не смог. Умрет ведь, и тогда моя последняя ниточка к Марко оборвется, а я все еще не теряю надежду, что смогу сделать обмен.

По сути, сероглазка мне не нужна абсолютно. Мне Марко нужен, и если он будет мужиком, то выйдет на связь и согласится на мои условия. Это все же его кровь, пусть не дочь, племянница, все равно семья.

Ради своего ребенка, да даже ради детей Анжело я бы поступил точно так, ничуть не сомневаясь.

Выхожу из подвала с ней на руках, Заношу девчонку в спальню, одну из гостевых. Франческа мельтешит где-то сзади. Сама не подойдет, она знает мой приказ, но ее взгляд…

Немой упрек там — я прямо кожей это чувствую.

— Подойди.

— Можно?

— Да.

— Господи, она живая?

Простой вопрос, на который у меня не сразу находится ответ. Должна быть живой — была, по крайней мере, когда я выносил ее из темницы.

Выглядит сероглазка плохо. Бледная вся, испарина на лбу выступила. И она больше не стонет даже. Просто молчит.

Беру ее за запястье, улавливаю пульс. Быстрый, тарахтит как у мышонка, но она в отключке. И горит. Проклятье.

— Живая. Принеси сменную одежду, одеяло, что там еще надо.

— Хорошо, а как… как зовут девушку?

Сглатываю, слова застревают в горле. Я ее еще не называл по имени вслух, и это словно что-то надломило во мне без обезболивающего.

— Скай.

Как небо, голубые просторы, поле, свобода, воздух. Чужая это женщина, не моя.

Моя была холодная зима, сильная Софи, а эта… небесная сероглазка. Такая слабая. И не моя она. Не моя!

Так, наживка на время, потом я все равно избавлюсь от нее.

Врач заходит через полчаса и после осмотра выдает сухой вердикт: воспаление придатков.

Сцепляю зубы, час от часу не легче. Франческа не отходит от нее, а мне больно. Больно помогать той, которая по крови с ним одна. Родственница убийцы.

— Лечим?

Смотрю на нее. Ресницы трепещут. Не ревет, не качает права. Просто молчит, лежит на кровати, укрытая двумя одеялами. Зачем это мне, вот скажите: зачем?

Ее светлые волосы не такие, как у Софи моей были, и пахнет Скай розами. Я этот запах знаю с детства, так как эта огромная клумба растет у нас еще с момента гибели матери.

Белые розы — у Скай такой же запах, и я ненавижу ее за это еще больше, ведь этот запах мне так сильно знаком, до боли просто.

— Господин Чезаре?

— Что?

Врач все еще здесь.

— Мы лечим девушку или…

— Да. Делай, что надо. Помоги ей.

Ей колют антибиотики, пичкают таблетками, приводят в чувство, а я выхожу. Потому что не могу спокойно смотреть на это.

Во дворе прячусь за дерево, снимаю маску, чтобы никто не видел, достаю сигареты и затягиваюсь до дрожи в руках.

Выбрасываю сигарету, надеваю маску, а после на миг встречаюсь с Лесси взглядами. Она замирает, я тоже стою и не двигаюсь. Я не могу к ней подойти, я просто не имею права.Поднимаю взгляд. Вдалеке Лесси гуляет, играет с Весперо. Лет двадцать я также с ним играл, мы были неразлучны. И вот я вырос, а ворон все еще живой и полон сил. Как быстротечно время.

Глубокий вдох, разворачиваюсь и возвращаюсь в замок. Я не могу себе простить этого, малышка. Не могу смотреть тебе в глаза, Лесси, зная, что не уберег твою мать.

***

Я медленно открываю глаза. Точно умерла, потому что вижу белые стены. И мне тепло, я больше не лежу на холодном камне, и живот у меня больше так адски не спазмирует.

Рядом кто-то сидит. Не узнаю ее, хотя, кажется…

— Мама.

— Нет, я Франческа. Прислуга. Здравствуй, Скай.

Женщина. Уже в возрасте, но очень опрятная, в черном строгом платье и белом фартуке поверх. Ее волосы собраны в высокий тугой пучок.

— Я умерла?

— Нет. Напротив даже. Тебе лучше?

— Да. Где он, скажите? Где Вито?

— Ушел, не бойся. У него есть свои дела еще сегодня.

Откидываю одеяло. Сил нет, но лучше так.

— Нет, вставать рано! Лежи, девочка. Мы едва привели тебя в чувство.

— Что со мной было?

— Воспаление придатков. Перемерзла ты сильно. Ненавижу эти темницы, совсем место не для женщин. На вот, выпей, тебе станет легче. Это молоко с медом.

— Спасибо.

Не верю ее доброте, на фоне того, что я пережила, это кажется каким-то сюром.

— Он забрал меня. Скажите, моя мама — она жива?

— Я не знаю, прости. Мне Вито ни о чем не докладывает.

Киваю. Он никому не скажет, я не знаю уже, что и думать.

— Вито убьет меня. За его жену Софию.

На это Франческа отводит взгляд.

— Не думай об этом.

— Он любил ее? Скажите.

— Все ее любили. Вито любил очень, но особенно Лесси любила.

— Лесси?

— Да, их дочь. Ей пятнадцать.

У них даже общий ребенок есть, господи. Как мог этого не знать мой дядя, когда сотворил это все, как у него поднялась рука организовать этот ужас? И тогда я вспоминаю ту девочку с вороном, которая гуляла на заднем дворе.

— У нее светлые волосы, и она играет с вороном. Это Лесси?

— Да, она самая. Весперо обожает есть с ее рук, чертов негодник.

— Весперо?

— Да. Это наш самый старый житель замка. Он был здесь еще до появления Пабло и Анны, хозяев поместья.

— Они живы?

— Пабло да, а Анна… замок забрал ее.

— Как это забрал?

— Не знаю, как пояснить, не хочу пугать тебя. Анна упала со скалы и разбилась насмерть. Здесь еще жил брат Пабло Микеле с женой Марией. Она тоже умерла несколько лет спустя, оставив одного из близнецов Анжело здесь. А после погибла и София.Франческа опускает глаза.

— Мне жаль. Мне очень жаль, Франческа.

— Не будем о грустном. Пей свое молоко. Зря я тебе сказала, еще бледнее стала. Прости.

— Вито носит маску на лице. Почему?

— Когда было нападение на замок, начался пожар. Вито выносил на руках Лесси и сильно обгорел.

— А как же София?

— Он хотел вернуться за ней, но не успел. Стену в их комнате к тому моменту разрушили. София погибла под камнями.

— О господи боже… мне жаль. Я не хотела этого, не знала!

Франческа поднимается, смахивает слезы.

— Никто этого не хотел, Софию все любили, но теперь все иначе, мне больно видеть Вито таким.

— Вы давно его знаете?

— Знаю, еще бы! Я его вырастила, как мать ему практически была.

— Вито был всегда таким монстром? — спрашиваю прямо, на что Франческа только качает головой:

— Не он здесь монстр, детка. Монстр здесь совсем другой.

Я просыпаюсь следующим утром. Мне гораздо лучше, вот только отголоски темницы никуда не исчезли. Поднимаюсь с кровати, подхожу к окну. На мне длинная белая сорочка, не помню, кто и когда меня переодевал, надеюсь, Вито меня не касался. Да он бы и не стал, до того сильно меня ненавидит.

Это не вопрос денег, какого-то долга или ошибки. Вито потерял жену, мать своего ребенка. Та девочка, Лесси. Она лишилась мамы, и мой дядя в этом виноват. Такому нет прощения, это не забывается, это ничем не стереть.

Теперь я понимаю точно, что пощады мне не будет. Вито убьет меня, как только мой дядя выйдет на связь или даже раньше.

— Проснулась? Одевайся, пойдем завтракать.

Франческа. Мой ангел тепла и света. Она входит в комнату с новой одеждой на руках.

— Мне можно выйти?

— Можно. Вито уехал, его не будет тут несколько дней.

— А когда он вернется, что случится? Он говорил? — спрашиваю прямо, мне лучше знать. Заранее.

— Не знаю я, ничего он не говорил. Давай не будем пока думать о плохом. Я испекла пирог, Лесси его обожает. Идем.

Франческа становится неким проводником в этом странном месте. Я надеваю длинное платье, оно приходится мне как раз впору.

Выхожу из комнаты и следом за ней иду на кухню. Замок вне темницы оказывается просто огромным и, на удивление, красивым. Просторные помещения, длинные коридоры, высоченные потолки. Старинные картины в рамках, книги, красные ковры.

Мы спускаемся на кухню, где за столом я вижу ту самую девочку. Она пьет чай и как раз отламывает кусочек пирога.

— Здравствуйте, — здороваюсь первой, становясь у стола.

Девочка вскидывает на меня быстрый взгляд. Вблизи она еще более милая. Как маленькая куколка со светлыми волосами и огромными синими глазами.

— Лесси, поздороваться не хочешь? Это Скай.

Франческа улыбается, ставя передо мной тарелку с пирогом и чай, вот только, нахмурив брови и подождав еще секунду, девочка тут же поднимается и уходит.

Резко, не обращая на меня больше совершенно никакого внимания.

Становится не по себе, как-то неловко.

— Я чем-то ее обидела?

— Нет, ты здесь ни при чем. Лесси после гибели Софии такой стала. Закрылась как ежик, ни с кем почти не говорит. Она больше времени с Весперо на улице проводит, нежели здесь, в замке. Меня не слушается совершенно, хотя и ее отец был точно таким же в детстве.

— А это не опасно? Этот Весперо. Я видела, тот ворон очень крупный.

— Ну нет, не думаю. Веспро давно здесь живет, мы считаем его ручным, да и он добрый — когда сыт, по крайней мере. Бери еще, пирог на славу вышел.

Оглядываюсь по сторонам. Через окно вижу заднюю часть двора. И Лесси как раз выходит туда, вскоре за ней летит этот ворон, взмахивая черными как смоль крыльями.

— Вон, видишь? Уже вышла кормить его, неугомонная девчонка.

— Она маму потеряла. Мне жаль, я не знала, что делает мой дядя, клянусь.

— Да я догадалась уже. Ты не похожа на нашего врага. Как так вышло, что Марко не взял тебя в свой бизнес?

— Моя мама всегда была против. Я росла отдельно, нас связывала только фамилия, а теперь я буду отвечать за дядю.

— Не спеши. Я слушала разговор Вито с охраной. Он хочет сделать обмен.

— Обмен?

— Да, тебя на Марко. И если Марко настоящий мужчина, он так и поступит. Ты будешь свободна, Вито отпустит тебя, и все закончится. Есть шанс, что они договорятся, паниковать пока рано.

Я вижу, что Франческа пытается меня утешить, и киваю, хотя внутри не уверена, что они договорятся. Я дядю своего почти не знаю. Какие шансы того, что он вообще хоть слово замолвит за меня? Они близки к нулю, если честно.

Куда больше я переживаю даже не за себя, а за маму. Она осталась там одна, и в любой момент люди Вито могут обидеть ее.

Все слишком сложно, мне нужно сбежать отсюда поскорее, забрать мать и уехать на другой конец света. Вот чего я хочу.

— Лесси была близка с Софией?

— Да, очень. Единственный ребенок, как-никак. Она от нее не отходила, да и сама София правильно воспитывала дочь. Жаль только, что теперь Лесси с Вито не общаются.

Смотрю на Франческу. Она тут же становится грустной, опускает глаза.

— Как это не общаются? Он же ее папа.

— Ну, так вышло. После того, что случилось, Вито обгорел, закрылся. Он никого не пускает в свое сердце, сам переживает горе. Даже маску это чертову носит, чтобы не пугать дочь.

Киваю, теперь, наконец, я понимаю, почему он все время в маске. Вито не хочет ранить дочь.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. На самом деле Лесси сильно страдает от этого. Она тоже закрылась в себе и общается теперь преимущественно с одним только вороном. Хотя знаешь, Вито ведь тоже зовут Ворон, какая насмешка судьбы.

— Бедный ребенок. Ей так одиноко. Она ведь потеряла маму. И Вито… может быть, им нужно поговорить.

— Это уже на его совести. Вот, выпей. Это антибиотик. Врач сказал, чтобы ты весь курс прошла.

— Спасибо.

Следующие несколько дней я просто лечусь. Благо Вито дал мне время на это. Его нет в замке, и я жду его возвращения со дня на день. Жду и боюсь одновременно.

Я гуляю по замку, хотя у меня очень быстро складывается ощущение, что за мной кто-то следит.

Гуляю я не просто так, я ищу способ сбежать отсюда и пытаюсь найти выход, вот только чем больше брожу по замку, тем сильнее понимаю, что здание словно каждый раз меняется. Здесь легче заблудиться, нежели найти нужную дверь.

Еще пару раз я вижу Лесси в замке, но она совсем не идет на контакт. Смотрит на меня как на врага, хотя, по сути, я и есть ее враг. В один из дней Лесси зацепляется за стул и едва не падает. Я подхожу, чтобы помочь ей подняться, но она аж шипит на меня и, произнеся нечто похоже на “убийца”, сбегает.

Она считает меня убийцей, хотя по факту, наверное, так оно и есть. Я родственница того, кто убил ее маму, она того же мнения, что и ее отец. Конечно, я не имею никакого права добиваться ее благосклонности, так что я просто перестаю делать попытки хоть как-то с ней поговорить.

Сегодня уже прошла неделя, как Втио отсутствует, и я чувствую себя гораздо лучше. Я уже даже присмотрела, как можно отсюда сбежать. Мне нужно выйти на задний двор, там я проберусь через ту огромную клумбу, выбегу на мост и, пройдя через него, буду спасена. Только для этого мне надо оказаться на улице без охраны, которая то и дело следует за мною по пятам.

Я продумываю свой план побега и сама не замечаю, как забредаю в одну из комнат в правом крыле замка.

Спальня оказывается большой и просторной, светлой. Здесь точно живут, и это комната Лесси. Там я вижу портрет женщины на туалетном столике. Он стоит в золотой оправе. София — это она, боже, до чего же красивая. Видная, статная, породистая, я бы сделала Софию идеалом красоты, в такую невозможно не влюбиться.

Провожу кончиками пальцем по ее волосам, по очертанию лица. Она была прекрасной.

— Что ты здесь делаешь?!

Вздрагиваю, когда резко распахивается дверь, и вижу Вито на пороге. От неожиданности фоторамка выпадает с моих рук. Трескается стекло, а я пропускаю удар в сердце.

Все тело сковывает от ужаса, Вито стоит прямо передо мной. Мой похититель и палач собственной персоной. И, словно не было этой недели передышки, мы все такие же враги.

— Я спрашиваю тебя, что ты здесь забыла?

— Я ничего. Я просто. Просто ходила по замку.

Быстро поднимаю фоторамку и ставлю ее на место, но стекло уже треснуло. Поздно.

Вито тоже это видит, могу только представить, что я снова сделала ему больно. Судя по его сжавшимся рукам в кулаки — определенно да.

— Мне жаль вашу жену. Правда. София была очень красивой, и вы любили ее…

— Заткнись! Закрой свой рот, Моджильяни!

Он оказывается возле меня в какие-то доли секунды. И хоть я больше не в темнице, никакой свободы нет. Его маска. Она пугает меня. В ней он похож на демона, только что вышедшего из собственного филиала ада.

— Я не только моя фамилия! Пожалуйста, я знаю, вам больно…

Договорить не успеваю, так как он хватает меня за руки и просто отрывает от пола.

— Ты ни хрена не знаешь о боли!

— Пустите, мне больно, мой дядя…

— Не приехал! Не позвонил, не пошел на контакт! Он сбежал еще дальше, поджав хвост, как крыса!

Вито резко меня отпускает, и я едва удерживаюсь на ногах.

— Что? О нет, боже, этого не может…

— Может! Твой трусливый дядюшка пожелал откупиться. Тобой.

— Как это? Я ни в чем не виновата!

— Виновата! Ты во всем, сука, виновата тоже! И ты моя теперь, поняла? МОЯ!

От ужаса не могу пошевелиться. Его ненависть стала еще больше. Я посмела тронуть память его жены. Я виновата.

— Что это значит?

— Это значит, что ты больше не наживка, ты моя месть.

Он говорит это мрачно, а после начинает смеяться в голос — так страшно. За маской не видно, но я вижу, как поднимается его широкая грудная клетка.

— Вито, прошу вас… Вы же не монстр. И снимите эту чертову маску, мы здесь только одни! Я хочу видеть вас, видеть вас настоящего!

Он резко замолкает и приближается ко мне. Опасно, еще опаснее. Невольно вдыхаю его запах. Он мне не противен, он просто чужой.

— Я уже настоящий.

— Я видела вашу дочь. Лесси не мог воспитать монстр, так не бывает!

— Заткнись! Закрой, на хрен, рот! Раз Марко не понес это бремя, ты понесешь, — говорит вкрадчиво, словно вот только сейчас на ходу придумывая мою дальнейшую судьбу.

— Снимите маску. Пожалуйста, я хочу говорить с вами наравне! — настаиваю, меня достало то, что я не вижу его эмоций, не вижу его лица, а после Вито походит ближе ко мне и, схватив меня за волосы, закидывает мою голову наверх.

— Хочешь увидеть меня? Да, девочка?

— Да, хочу! Или вам страшно показать себя настоящего?

— Чего уж мне бояться? Ну, посмотри на своего будущего мужа, НЕВЕСТА! — басит Вито, я слышу щелчок, а после он резко срывает маску. Она валится на пол, а я вскрикиваю от ужаса, видя его лицо.

***

Нет, я видела ожоги ранее, видела шрамы, у меня даже был один после травмы руки, но не в такой степени.

Вся правая щека Вито покрыта страшными шрамами, грубыми, уже побелевшими рубцами. От виска до подбородка, немного на шее. Оно зажило плохо, очень грубо, с буграми и выемками, видны даже следы от швов, которые словно продолжают его улыбку до середины щеки, и это так… так больно. Так ужасно видеть его таким. Настоящим.

Я не была готова, потому вскрикиваю, закрывая глаза руками, но он не дает. Вито крепко держит меня за волосы.

— Смотри! Смотри на меня и глаза не отводи! Вот он я, вот работа твоего дяди! Смотри-и!

— Нет, нет! Пожалуйста, пустите…

Трепыхаюсь в его руках, но Вито очень сильный. И он страшный, он и правда как монстр, хотя я вижу, что когда-то он был очень красивым. Вторая половина его лица осталась почти невредимой. Он был совсем другим, огонь не пощадил его.

Распахиваю глаза. Смотрю на него сквозь слезы. Вито не урод, он просто обезображен, и этот шрам у рта… Он создает ощущение ужасной насмешки, хотя Вито не смеется, просто его лицо искажено.— Смотреть на меня, я сказал!

И его глаза. Я сейчас впервые их вижу настолько открыто.

Густые черные волосы, широкие брови, длинные ресницы, темно-зеленые зрачки. Прямой нос и четко очерченные губы.

Когда-то он был невероятно красив, вот только я не могу сказать больше ни слова и просто смотрю на него.

— Что? Не нравится? Страшно тебе?!

— Да, да, страшно. Прошу, Вито, пустите!

И он отпускает. Резко, так быстро, что я больно плюхаюсь на пол.

Слезы то и дело катятся из глаз, но пока я еще не знаю главного.

— Увидела, теперь довольна?!

— Да. И мне жаль! Вам не надо носить маску. Те, кто любят вас, будут любить вас любым!

— Заткнись!

— Я хочу вернуться к маме. Прошу вас. Простите мою семью. Отпустите.

Он усмехается, шрам на его щеке от этого еще сильнее растягивается, явно причиняя ему боль.

— Ты моя месть и никогда больше домой не вернешься.

— Нет. Нет, прошу. Моя мать…

— Умрет, если ты не сделаешь того, чего хочу я.

— Так чего вы хотите?! ЧЕГО?!

— Ты станешь моей женой, Скай.

Слушаю это и не верю. А он стоит надо мной и смеется, видя мою реакцию. Вито делает это специально. Специально издевается надо мной.

— Нет, боже, нет, только не это!

Всхлипываю, но никакой жалости нет. Вито весьма доволен собой. Это и есть его месть. Самая страшная из всех возможных.

— Да! ДА! Ты повторишь это, стоя у алтаря, и выйдешь замуж за урода! Марко мы отправим открытку. Пусть порадуется, — басит Вито и улыбается, а я дрожу от ужаса. Вот, значит, какой будет его месть. Хуже он просто не мог придумать. Боже, лучше бы Вито убил меня, чем так.

— Прошу вас, не надо! Не поступайте так со мной! Я еще не любила. Никого.

— Или ты выйдешь за меня, или умрет твоя мать, ВЫБИРАЙ!

Вито достает телефон, он сделает это, я знаю. Один звонок, и я останусь без мамы. Никакой жалости, никакой пощады, этот монстр будет мстить мне, пока я дышу.

— Не звоните, умоляю. Я выйду… я выйду за вас замуж, выйду!

Анжело и Лео

— Как там Вито? Давно его не слышал.

— Плохо.

— Куда уж хуже?

— Всегда есть куда, Лео. Он нашел племянницу Моджильяни и притащил ее в замок.

— Решил пойти по стопам вашего уважаемого отца?

— Не знаю. Он со мной не делится.

— Так вы не общаетесь или что?

— Ты же знаешь Вито! Он как баран: уперся рогом — и хоть ты плачь! Не желает он ничего рассказывать. Сам себе на уме, делает что хочет. В итоге в замке пленница, а его родная дочь лишилась не только матери, но и, похоже, отца. Тоже мне, умник.

— А Пабло? Ты не можешь через него повлиять на брата? Вито доверяет и слушает отца.

— Пробовал. Не вышло. Пабло поддержал решение Вито. Она Моджильяни — по сути, через нее тоже можно мстить. Вито выбрал именно такую тактику.

Лео отпивает кофе. Вижу недовольство в его глазах, но и сделать ничего не могу. В последнее время мне стало неуютно в замке, и я стараюсь лишний раз не привозить туда Беллу и Маттео.

Как-то небезопасно, что ли, хоть это ведь мой дом, я здесь вырос, но после пожара и той подделки документов словно что-то изменилось. Я больше не чувствую себя там как дома, предпочитая оставаться с семьей на вилле.

И тот отрывок из дневника матери. Он не выходит у меня из головы. Если бы только Фари не погиб, если бы отец был жив, хотя бы кто-то, кого я мог спросить. Но никого нет, я остался один со своей стороны. У меня есть только Пабло, Вито, Лесси и теперь уже моя семья.

— Лео, какие новости по тем фальшивым документам? Есть зацепки?

— Слушай, ну год уже прошел, мы все перерыли. Там нет концов. Я все же склоняюсь думать, что это был Марко.

— Он не мог. Лео, тут что-то не то!

— Да почему?! Все же складывается. Логично, что тогда Вито поцапался с Марко и тот решил развалить вашу семью изнутри. Ты был в шоке, принимал необдуманные решения, это было сделано точно специально. Марко просто нашел твое больное место.

— Я тоже так раньше думал, но теперь сомневаюсь. Слишком много всего для одного Марко. Так не бывает, тем более что на меня было покушение еще до того, как Вито поссорился с Марко. Кто-то еще раньше хотел меня убрать, если ты помнишь.

— Помню, конечно, но пока это просто догадки. У тебя есть какая-то конкретика, Анжело?

— Моя мать писала в дневнике, что любила меня и Эдуардо одинаково. Она не могла меня оставить просто так… не могла. Мама бы меня не бросила. Она писала, что я ее сердце. Любящая мать не оставила бы ребенка после таких слов.

— И? Как вообще это связано?

— Не знаю, просто что-то не сходится. Пабло раньше мне говорил, что мать не любила меня и бросила, а теперь я же вижу, что это не так!

— Анжело, всего лишь одна страница дневника, и то не факт, что это Мария писала. Ну такое.

— Так… найди мне еще какие-то архивы. Тетради, записки, письма — что угодно! Я хочу сверить почерк матери. И допроси посыльного, кто тогда тот конверт с левыми данными приносил. Откуда он взял это письмо, давай распутывать цепочку.

— Я уже это проверял.

— Так проверь еще раз, Лео! София погибла, я не могу допустить, чтобы снова пострадала моя семья, тем более что у меня теперь есть Белла и Маттео, а ради них я сделаю все!

— Ладно, займусь этим, но я бы на твоем месте еще раз к Вито съездил. Что-то мне не нравится его поведение. Он же за Софию ту девчонку на куски разорвет.

— Знаю. Я знаю, Лео, но она Моджильяни, я ничего поделать не могу!

— Попробуй еще раз. Она лично не заказывала это покушение, ты уже через это проходил. Все же ты у них старший сын, ты брат старший, Вито тебя послушает.

— Да хрен кого он послушает! Вито даже с дочерью родной не общается! Лесси ходит как призрак по замку, совсем забросил ребенка. Если бы не Белла моя, ей и говорить не с кем бы было.

— Черт… видела бы София.

— Софии больше нет, и мы сами должны распутать этот клубок, Лео.

— Вито убьет эту девочку Моджильяни. Если уже не убил.

Закуриваю, глубоко затягиваюсь сигаретой. Напряжен весь, аж спину сводит.

— Это не самое худшее, что может сделать Вито с племянницей Моджильяни, Лео. Уж поверь мне.

***

Вито

Я искал его. Теперь уже сам. Я объездил все самые закрытые норы, куда могла спрятаться эта крыса, но Марко нигде не было. Он закрыл свои компании и просто залег на дно, зарылся в песок и нигде не показывается больше.

Он знал, что я не отказался от мести, что я вовсю его ищу. Он также знал, что как только я его найду, то тут же отрежу ему голову, потому Моджильяни прекратил любые телодвижения и остановил бизнес.

И тогда я пошел с другой стороны. За эту неделю я полностью выкупил все его акции, я забрал его компанию, перерубил все его связи. Теперь его бизнес — это мой бизнес, мои активы, мои доходы. Я не смог разрушить империю Моджильяни, потому я просто ее поглотил.

Обычно мы так не делали, это было некрасиво, сложно и рискованно, Анжело бы в жизни на такое не пошел, вот только я больше не собираюсь ни с кем советоваться. Я отниму у этого ублюдка хотя бы бизнес, потому что он отнял у меня все.

Теперь, когда я оставил Марко с голым задом, он знает, что я полон власти, но это было только начало. Следующий ход тоже мой — девчонка. Никто за нее не вступился, Марко зассал хотя бы подать вид, что готов договориться. Ни хрена он не готов, а я… я приехал, чтобы убить ее. Я вошел в замок именно с этим намерением, но, когда увидел Скай в комнате Лесси, меня это просто вывело из себя.

Она посмела зайти туда, посмела тронуть фотографию Софии. И поломать ее. Выпустить из рук, отчего хрупкое стекло разбилось.

Сам не знаю, как не придушил ее своими же руками. Все же комната Лесси, я не хотел, чтобы она увидела это от меня. Не здесь, не сейчас, не так уж точно.

И эта девчонка. Сероглазка. Еще возникала и смела качать права. А еще она то и дело выводила меня и провоцировала снять маску.

Я долго не хотел, а потом подумал: почему бы и да! Пусть смотрит, пусть радуется.

Неприкрытый страх и отвращение — собственно, иного я и не ждал от нее. Скай закричала и закрыла лицо ладонями, а я рассмеялся. Я хохотал во весь рот, видя ее реакцию, и тогда меня посетила безумная идея: следующий ход — я женюсь на племяннице Моджильяни!И я снял маску, отодрал эту чертову хрень от себя и тут же увидел ужас в ее глазах. О да, это было так вкусно!

Я буду ее иметь, я буду обладать ею, пока она не сдохнет. Я буду мстить Марко не спеша и очень медленно. Пусть наслаждается, пусть, сука, живет с этим каждый день.

Я вышел тогда, оставив Скай на полу. Она рыдала, но все же согласилась выйти за меня.

Еще бы, не то я бы лишил ее матери. Скай согласилась, я ей не оставил иного выбора, так что она больше не моя наживка. Это моя месть, моя невеста, на которой я буду отыгрываться так, как сам того пожелаю.

Поступил бы я так раньше с девушкой? Вряд ли, в этом не было необходимости, но теперь я хотел мести, и эта сероглазка идеально подходила под мой план.

***

Вито

— Не спеши! Успеешь. Весперо!

Бросаю очередной кусок мяса этому ненасытному ворону. Я на краю обрыва, обожал гулять здесь в детстве. Анжело боялся подходить к самому краю, а я нет, хотя именно здесь и погибла моя мать.

Она упала, это вышло случайно, и у нее не было ни единого шанса спастись, так как тут огромная высота и острые камни на дне ущелья.

Смотрю вниз. Там плотный серый туман, он не рассеивается почти никогда.

Весперо лакомится курицей, когтями помогая себе разрывать мясо. Я знаю его всю свою жизнь, он жил здесь еще во времена матери. Скорее всего, она же и приручила его еще молодым птенцом.

Хотя порой мне кажется, что этот ворон жил даже до замка и никогда далеко от нас не отлетал.

Для меня Весперо был вместо собаки когда-то, он везде летал за мной, даже в городе присматривал, словно сторожил.

Помню, как однажды я нарвал букет роз на годовщину смерти матери с клумбы отца. Пабло тогда отхлестал меня по лицу этими розами. На брови остался шрам. Он до сих пор там есть.

Я сказал тогда, что на меня напал ворон. Стыдно было признаваться в том, что я получил от отца и не мог противостоять ему.

Ворон. С тех пор эта кличка приклеилась ко мне, и мы гуляли здесь вместе. Два Ворона на горе. Я и Весперо.

Мысли хаотично прыгают в голове. Я уже принял решение. Я женюсь на Скай. Специально. Я буду мстить через нее Марко каждый день, а он пусть глядит и кусает локти.

Сначала я хотел оставить ее в подвале, потом я хотел пристрелить ее, но нет, это все будет слишком просто, а хочу медленно.

Я женюсь на Скай. Да, так будет верно. Я поклялся, что отомщу, и это не будет быстро.

Анжело

— Франческа, что-то срочное? Я занят.

— Анжело, Вито собирается жениться!

Едва не давлюсь кофе. Ставлю чашку на стол. Я в большом конференц-зале, и мне уж точно не до этого всего.

— Что?

— Вито сказал, что женится на той девушке, племяннице Моджильяни. Сказал, чтобы мы готовились к свадьбе. Анжело, я не понимаю, чего он добивается. Скай ведь тут ни при чем! Останови его, пожалуйста, пока не стало еще хуже!

Сцепляю зубы: похоже, совещание придется отложить. Или отменить, точнее.

— Я понял. Хорошо, не паникуй, я приеду.

Сбиваю вызов, переглядываюсь с Лео, коротко ему киваю, и мы выходим из зала от лишних ушей. Обрадовать его или нет?

— Что случилось?

— Мне домой надо.

— Что-то с Беллой? С Маттео?

— Что-то с Вито!

— Жениться собрался. На племяннице Моджильяни. Ход конем решил сделать, вот только он всегда был слаб в шахматах! Вито спешит, принимает необдуманные решения и вместо того, чтобы хоть как-то урегулировать конфликт, еще сильнее его разжигает!— А что такое?

— Охренеть. А Пабло что?

— Молчит — значит, согласен. Так, давайте дальше тут без меня, я поехал.

Беру водителя и еду в замок. Там уже суета, носят цветы, оборудуют задний двор под роспись.

— Меня поставить известность не надо было?Вито тоже там — и снова в этой маске, на которую я даже смотреть спокойно не могу. Это не он совсем, я же знаю прекрасно его другого.

Здороваюсь с ним за руку. Вито напряжен, просто каменный. Что там у него внутри, представить даже страшно. Если бы с моей Беллой что… боже, даже думать не смею. А он ведь с Софией много лет в браке был. Имею ли я вообще хоть какое-то право его упрекать? Имею, ведь его месть уже выходит за рамки и переваливается на невинную девушку.— Не успел передать тебе приглашение.

— Что ты делаешь, брат?

— Свадьбу организовываю, не видно?

— Нет, это как раз видно. Зачем тебе это, что за цирк? Для кого?

— Для Марко.

— И? Что это даст?

— Я буду иметь ее. Всю. Полностью, а Марко будет это жрать.

В этот момент я понимаю, что Вито не отступится. Если он решил, значит, так и будет. Руки сами сжимаются в кулаки, я не смогу ничего изменить, Пабло точно поддержит Вито — как всегда, впрочем.

Издали замечаю Лесси, но она не подходит, хоть и увидела нас.

— Дочери что скажешь?

— Ничего. Она и так все видит.

— Что она видит? Что ты женишься на какой-то девице, которую ненавидишь? Что за пример ты ей подаешь?

— Не лезь сюда. Я принял решение.

Он коротко кивает: так, конечно, так.— Мучить Скай до смерти, так?

Вито просто каменный, и это опасно. Опасно уже для всех нас.

— Ты стал очень похож на Пабло в молодости. Это меня пугает, Вито.

— Что в этом плохого? Он мой отец — и твой, кстати тоже.

— Пабло мне не родной отец, Вито. Он мой дядя.

— Вот, значит, как ты заговорил. Интересно. А ничего, что он тебя не бросил, когда все бросили! Он не отдал тебя в приют, тебя не считали подкидышем! Ничего, что Пабло тебя выучил, выкормил и вырастил, он никогда не делил нас, и ты получал точно такой же пирог, какой и я.

Это меня выводит, выбивает из колеи просто. Вито умеет стрелять точно в цель. Моя больная тема, точнее он и не смог бы сказать, мой братец это отлично понимает.

— Я благодарен Пабло за все, но ты его родной сын, и у тебя были все привилегии по праву крови. Я же просто подстраивался, адаптировался и привыкал.

— Не смей трогать мою жену! Еще раз заикнешься о ней — я не посмотрю на то, что ты мой брат!— Вранье! Ты всегда был его любимчиком, а теперь что случилось с тобой, Анжело? Или Белла тебе последние мозги отковыряла? Тоже мне, певичка. Почему ты начал говорить против своей семьи?

Хватаю его за грудки, но Вито выше меня. И он крепче. Он всегда был крепче.

— Отвали!

— Прекратите немедленно.

Пабло. Оборачиваюсь, он идет прямо к нам. Как всегда, появился из ниоткуда.

— Привет, сынок.

— Привет.

Здороваюсь с ним за руку, но больше не чувствую того слепого уважения к Пабло. Мне не нравится, что он потакает Вито, это уже переходит черту.

— Ты согласен на этот брак? Отец, что происходит?!

— Вито все равно должен снова жениться. Он еще молод, успеет завести семью. Разве ты хочешь, чтобы он был одиноким, как я?

— Нет, конечно.

— Тогда все правильно. Поверь, мой мальчик, это вовсе не сладкая жизнь.

— Да пусть женится, но не на племяннице нашего врага! Зачем нам эти проблемы, куда уж хуже, это приведет еще к большей вражде! Тем более там никаких отношений нет, Вито женится на этой девушке, чтобы ее мучить!

— Это уже его дело. Вспомни свою свадьбу, Анжело. Я тебя во всем только поддержал и дал разрешение на это брак.

— А если Вито захочет казнить ее после росписи, ты тоже дашь разрешение, папа?!

Смотрю на них обоих. Вито радуется, конечно, он горд, что отец на его стороне, сколько раз так было.

— Это месть Вито, он потерял жену. Соответственно, ему принимать решение, как именно он будет мстить. Ты должен уважать это решение, сынок. Вы братья. Или что-то изменилось?

Пабло сканирует меня взглядом, я сдаюсь, это не моя месть и не моя шахматная партия.

— Нет, конечно. Мы семья. Так всегда будет.

— Тогда жду тебя на свадьбе.

Вздыхаю, ничего не вышло. При такой поддержке Пабло Вито волен хоть на куски ту Скай резать, ничего ему за это не будет. И он это чувствует, Вито упивается своей местью прямо сейчас.

— Я поехал. Работы полно.

Разворачиваюсь и ухожу. Я не хочу принимать в этом участие. Невесты нигде нет. Он ее практически не знает. Или они хотят из свадьбы плавно перейти в похороны, что вполне в стиле Пабло.

Бросаю взгляд на клумбу. Белые розы все так же цветут, сколько раз мы здесь гуляли. Лесси стоит там. Я поднимаю руку и коротко ей машу. Она отвечает, но не приближается.

Вито своей свадьбой просто добьет эту девочку. Неужели он не видит, что Лесси скучает по матери, что она так хочет снова общаться с отцом? Не видит. Он, кроме своей мести, вообще уже ничего не замечает, сученыш, что же он творит.

***

С появлением в доме Скай Лесси еще больше закрылась в себе. Она теперь либо на учебе, либо на заднем дворе замка. Не читает, не играет, она просто ходит по той горе, а я места себе не нахожу.Франческа

Сколько уже раз я просила Пабло поставить забор, я просила об этом Анжело и Вито, но никому никогда нет до этого никакого дела.

Когда в замке была Софи, я вообще не боялась за Лесси, она приглядывала за ней, но теперь все изменилось. Да, конечно, Лесси здесь выросла и знает каждый опасный закоулок как свои пять пальцев, но все равно. Это все же девочка.

Когда-то с этой горы упала Анна, она разбилась насмерть, и теперь мне больно смотреть на то, как Лесси гуляет одна. По той же горе, по тем же тропинкам.

— Лесси, сядь поешь, ты еще даже не завтракала, а уже скоро ужин!

Ловлю ее на кухне, когда она хватает яблоко со стола.

— Я не хочу.

На эти слова девочка лишь вскидывает на меня взгляд больших глаз.— Ну что значит не хочу? Девочка, так не пойдет. Посмотри на себя, ты стала похожа на тонкую тростинку! Ты совсем ничего не ешь, я сейчас же пойду и пожалуюсь твоему отцу!

— Жалуйся. Это ни на что не повлияет. Ему все равно.

— Лесси, конечно же, нет, почему ты так говоришь, малышка?

— Потому что это правда. Папа забыл маму и так быстро женится на другой, а на меня ему все равно, потому что он меня ненавидит!

Эти слова меня поразили. Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но не смогла произнести ни звука. Глаза Лесси заискрились слезами, она резко развернулась и убежала.

Я прикрыла рот ладонью, в словах этой малышки звучали сплошные боль и обида, несправедливость и чувство незащищенности.

Ах, бедная моя Лесси, она так сильно себя накрутила, и, конечно, в этом всем Вито был виноват. Он не сделал первый шаг, он не поговорил с ней, тогда как Лесси слишком ранима.

Его холодность она восприняла просто в штыки, начав винить себя в этом, и кто же выиграл в итоге? Никто. Страдает Лесси, страдает Вито, а теперь еще и Скай.

Вито уже все решил. Свадьба состоится, и он хочет этого побыстрее.

А Скай плачет. Она не выходила весь день сегодня из комнаты и не съела ни крошки.

Вот такая у нас счастливая невеста, которая боится собственного жениха.

Я помню свадьбу Анжело. Да, Белла тоже была грустной, но не до такой же степени. Между ней и Анжело было какое-то тепло, а здесь сплошной только холод.

Уж не знаю, как Вито заставил ее выйти за него, что он сказал этой бедняжке, но ей точно не завидую. Я видела Скай вечером. Заплаканная, она не могла даже говорить.

Ненавижу Вито в такие моменты. Он на Софии женился по большой любви, у нас был праздник, а сейчас… это больше похоже на театр для Марко.

Никто не радуется, невеста не выходит из комнаты, слуги боятся лишнее слово сказать жениху, не то он разорвет каждого.

Как Вито собирается жениться с таким настроем, ума не приложу, и что самое интересное, Пабло это позволяет, хотя ему было бы достаточно слова, чтобы все это прекратить.

Но он потакает сыну — сыну, который жаждет мести. К моему большому сожалению, не найдя больше никого, Вито собирается разрушать ту, до кого смог дотянуться, — его врага и теперь уже невесту. Девушку по имени Скай.

Скай

Вито хочет жениться на мне. Не по любви, конечно, — из мести. Он жаждет сделать меня игрушкой в своих руках. Чтобы ему стало легче, чтобы перестало болеть.

Сколько продлится этот брак, как это все будет, каким Он будет со мной?

Боже, у меня скоро лопнет голова. Я едва дошла до комнаты, в которой мне разрешили находиться. Я проплакала до вечера, Франческа едва успокоила меня.

Жутко быть похищенной мафиози, полным ненависти, но еще страшнее оказаться его невестой, с которой он волен делать все.

Вито старше, он опытнее, он в десятки раз сильнее, и он ненавидит меня. Что я смогу сделать? Боже, он убьет меня в первую же ночь.

Мне страшно так, как никогда прежде. У меня был парень, но встречались мы совсем недолго, у нас даже до поцелуев дело не дошло.

Я училась, была поглощена книгами, мечтами о будущем. Помочь матери, выучиться на криминального журналиста, заниматься серьезными делами. Тогда это казалось мне правильным и даже романтичным, а теперь я пленница мафиози, и я не знаю, как мне быть.

Свадьба. Я не знаю деталей, но от одной только мысли об этом у меня начинается истерика. Мама. Она ждет меня. Как она без дома, жива ли она, здорова?

Франческа дает мне вечером успокоительный чай, но я не могу. Ни спать, ничего иного тоже. Вито снова в замке. Он здесь, и я не перенесу этого. Я не смогу быть игрушкой для мести в его руках!

Как только стихает свет, я не ложусь в постель, а наоборот, быстро с нее вскакиваю. У меня лишь одна мысль: спасайся, беги, Скай. Беги, пока не поздно, беги, пока Он не убил тебя.

Осторожно отворяю дверь. В замке тихо, так тихо, словно на кладбище. Медленно иду вперед, опираясь о стены. Я примерно помню количество шагов, которые надо сделать до поворота. Раз, два, еще пятнадцать прямо. Потом поворот, потом снова прямо. Я учила этот маршрут каждый день.

Сначала мне кажется, будто я выхожу, но после я путаюсь. Эти чертовы лабиринты, их тут ужасно много, и, кажется, теперь нужно больше шагов. Как такое может быть? Разве замок может менять коридоры? Похоже, да, это как раз такой случай.

Все, я заблудилась, но и назад вернуться не могу, стены словно быстро поменяли расположение, а после я слышу шорох и вижу выходящую оттуда тень. Она стоит и не двигается. Высокий худой силуэт в черном капюшоне.

— Кто здесь?

Тень молчит, мое сердце пропускает удар.

— Вы слышите?

Призрак? Нет, он слишком живой для него, так не бывает. Тень делает шаг вперед, а после пропадает. Боже, ну и чудище, кто еще здесь живет? Я вглядываюсь в темноту, а после вскрикиваю, когда оказываюсь прижатой к холодному камню.

— Заблудилась?

Его руки. Костлявые, холодные, точно как у трупа. И это не Вито, совсем не он.

— Кто вы? Пустите!

Но он не отпускает. Как паук зажал меня, впиваясь в талию.

Я не вижу его лица, но слышу голос. И он настолько жуткий, что у меня мороз идет по коже.

В какой-то момент луна поворачивается в окно, и я вижу его лицо. Мужчина, очень похож на Вито, но уже в возрасте. Бледный, как сама смерть, худой и высокий. Стойте, это это же его отец, они похожи.

— Племянница Моджильяни. Какая встреча, — говорит и при этом трогает меня за талию. Своими костлявыми руками.

— Пустите, пустите, а-а!

Я не знаю, как это работает, пожалуй, мне просто везет. Я со всей дури наступаю ему на ногу и, толкнув этого мужчину, изо всех сил несусь вперед.

Быстро. Кричу, наверное, на весь замок, а после со всей дури врезаюсь кому-то в грудь, подняв голову, вижу Вито.

Страшный, да, но все же не настолько жуткий, как его отец. И он без маски сейчас. Он спал и вышел на мои крики.

И сейчас, честно, мне уже все равно, есть та жуткая маска на нем или нет. Есть ли у него те шрамы на лице или нет! Я вцепляюсь в него изо всех сил и, уткнувшись носом ему в грудь, тихо шепчу:

— Вито...

***

Секунда, я прижимаюсь к нему изо всех сил. Вдыхаю его запах, сейчас он не кажется мне страшным, напротив. Сама не знаю почему, но ищу в своем похитителе защиту. Наверное, потому, что просто больше не от кого ее ждать, мой мозг цепляется хотя бы за это.

— Там там он!

Поднимаю глаза. Вито очень высокий напротив меня. И он без маски. В черной футболке и домашних спортивках. Наверное, я орала на весь замок. Умница просто, так держать, Скай. Ты бы еще громче орала, Лесси тогда бы испугалась сильнее.

— Глупая девчонка. Отсюда так просто не сбежать.

— Нет нет, нет! Я просто. Там был мужчина! Страшный человек! Он схватил меня!

— Кто он? Посмотри, там никого нет.

Вито отрывает меня от себя, холодный, ледяной просто. Обхватываю себя руками. Оглядываюсь. Позади меня и правда больше никого нет. О боже, он мне не верит. Ни единому моему слову просто.

— Нет, простите, я не...

— Ты нарушила свое слово. Ты сбежала, Скай.

— Нет, прошу вас! Я не выйду за вас. Никогда, я не стану вашей женой, Вито!

Он смотрит на меня свысока, как король на пешку. Поджимает губы и коротко кивает, сканируя меня строгим взглядом.

— Хорошо, я тебя услышал. Твоя мать не доживет до утра, и ты сама в этом виновата, — басит Вито и, схватив меня за руку, волочит обратно в мою комнату.

Дверь захлопывается резко, я падаю на кровать, заливаясь слезами.

Ничего не вышло. Это не дом, а тюрьма, моя персональная клетка.

Я плачу, пока не вырубаюсь, потому что он так сказал! И он это сделает.

Я не согласилась выйти за него, потому Вито сдержит свое слово. Как он сказал, так и будет. Мамочка, прости. Это я во всем виновата.

Мне казалось, что небо треснуло и мир скоро сгорит. У меня болело все тело, я не могла есть, даже встать не получалось. Мама. Этот монстр убьет ее, он сам мне об этом сказал. Нарочно, специально за то, что я попыталась сбежать.

Это был удар ниже пояса, больнее сделать Вито мне просто не мог.

И вот я невеста все равно, потому что будет так, как сказал Чезаре. Весь день я проплакала, а после из окна увидела, как слуги готовят цветы, как устанавливают алтарь. Алтарь моего кошмара.

Франческа заходила, пыталась напоить меня чаем, но я не смогла. Слишком больно, просто за что? За что мне все это, разве я лично ему что-то сделала?! Откуда такая ненависть, боже. Если бы я знала, если бы только знала, какой он.

Смотрю на это белое свадебное платье. Его принесли еще с утра. Я к нему не прикоснулась, хотя всегда мечтала выйти замуж в белом, а теперь не могу, потому что оно от него. От Вито.

Чтоб он сгорел, чтоб упал с этой скалы проклятой! Мама, мамочка моя любимая, прости. Ее больше нет, я знаю. Вито исполнил свое обещание еще с утра. Потому что я посмела ослушаться его, попыталась сбежать из замка.

Я не хотела, чтобы все вышло так. И та девочка. Лесси. Она часто смотрела в мое окно. Без слов, без знаков. Она просто подходила и смотрела. Я тоже смотрела. Я знала, что она меня ненавидит так же, как и ее отец, но клянусь, я не собиралась занимать место ее матери. Это просто страшный сон, который стал явью.

Быть женой Вито Чезаре — что можно быть ужаснее, боже, помоги!

Вздрагиваю, когда вечером дверь распахивается и я вижу светлую макушку. Это Лесси, и от удивления я быстро слезаю с кровати.

— Ты все еще хочешь уйти отсюда?

В ее глазах надежда, она тут же отзеркаливается и мне. Чего мне бояться теперь, самое страшное со мной Вито уже сделал.

— Да, хочу!

— Идем, я выведу тебя.

Она приоткрывает дверь, я быстро выскальзываю за ней из комнаты. Эта девочка родилась здесь, она уверенно шагает по коридору, а после мы несколько раз словно проходим сквозь стены. Это тайные ходы, я слышала о них от Франчески.

— Давай быстрее! Ну же!

Лесси кивает мне, я стараюсь за ней успевать, но сама не замечаю, как больно ударюсь локтем в стену. Или это не стена?

— Далеко собралась?

Вито. Боже, это он. Я врезалась в него в темноте, он ловко схватил меня за талию, и Лесси уже впереди, а я не успела.

— Пусти, чудовище!

И он отпускает. Резко, оставляя горящие следы на коже.

— Свадьба завтра. Невеста должна выспаться.

Его глаза сверкают в темноте, как у волка. Видно даже через маску, а мне больно. Я хочу сначала позвать Лесси, но быстро понимаю, что это сделает только хуже. Она не хочет этой свадьбы, она пыталась меня вывести, но уже поздно. Вито меня нашел.

— Зачем мне высыпаться? Это будет фиктивный брак.

— Наш брак будет настоящим.

— Сначала я хочу похоронить мать!

— Обойдешься.

— Будьте вы прокляты! Ненавижу вас, лучше бы вы сгорели в том чертовом пламени!

Он молчит, сканирует меня опасными глазами.

— Я уже проклят. И уже сгорел, а ты не доживешь до свадьбы, если еще хоть раз попытаешься сбежать!

— Сбросьте меня с горы, что угодно, пожалуйста, но только не брак! Казните меня, но только не надо жениться!

Вито на это только усмехается, я слышу даже через маску. Он весьма доволен своей победой, конечно же.

— Брак и будет твой казнью, Моджильяни. Готовься.

Ответить мне больше нечего. Вито хватает меня за руку и доводит до комнаты. Я падаю на постель, заливаясь слезами. Слышу поворот ключа в замке. На этот раз он меня закрыл. Вот и она — моя темница, которой теперь стал замок.

Вито сказал, что брак будет моей казнью. Казнью длиною в мою жизнь. Он будет ненавидеть меня, пока я не сдохну. Вот его правда и истинное желание короля Мафии Чезаре.

***

Она ревела весь день, а я не мог уже отменить эту чертову свадьбу. И не хотел, потому что так было нужно. Я хотел сделать больно Марко, и я знал, что это работает. Он уже знает о свадьбе, он даже пытался прислать людей по мою голову, но у него ничего не вышло.

Я женюсь на его племяннице, и этот брак не будет фиктивным.

Сероглазка. Она снова пыталась сбежать, хитрая лисица, на этот раз с помощью Лесси, вот только я знаю замок получше дочери, они просто шли мне навстречу.

Эта неугомонная девочка опять шаталась ночью по замку. Я перехватил Скай, она аж шипела на меня. Вот такая моя вторая жена будет, зашибись просто.

И она ревела. Весь день — это было видно по ее глазам. Ненавидит меня — да пусть ненавидит.

Мне так даже проще, я хотел этой ненависти от нее. Ее мать жива, сдалась она мне триста лет, но это был хороший крючок, чтобы наконец усмирить эту девчонку.

Я хотел рассказать Скай, что ее мать жива, но не сделал этого. Не знаю, просто хотел, чтобы она поняла, что играть со мной не надо. Пусть готовится к свадьбе, дальше я все решу.

Анжело. Он не поддержал меня в моем решении, хотя я вообще не удивлен. Меня вообще никто не поддержал, кроме отца. Пабло единственный, кто остался на моей стороне, потому брак все равно случится.

Я хочу, чтобы Моджильяни было больно, хочу унизить его, показать, свою власть. Пусть жрет, пусть хлебает это большой ложкой, но Скай теперь моя, хочет она того или нет.

Приглашения розданы, платье сшито, кольца куплены. Я женюсь на Скай завтра, и хоть небо почернеет — ничего уже не изменить.

Лесси. Я проходил мимо ее комнаты и отворил дверь, вошел внутрь. Она спала, укрывшись одеялом. Я хотел что-то сказать ей, объясниться, он не смог.

Не нашлось у меня слов. Никто и никогда нам не заменит Софию, родная. Так надо. Я так решил.

Скай

Я всегда мечтала о том, что у меня будет пышная свадьба. Белое платье, красивая церемония в прекрасном месте и куча гостей. Все так и случается, за исключением того, что это брак не по любви, а из мести.

Меня подняли сегодня в пять. Прическа, макияж, платье. Франческа напоила меня каким-то чаем, который смог успокоить слезы. Они не хотели, чтобы все время текла тушь, невеста должна быть спокойной.

Я уже выплакала все слезы за эти ночи ожидания, я так просила кого-то мне помочь, но Вито был непреклонен. Он уже все решил, и моего мнения никто не спрашивал.

А еще я ненавидела его. Полностью, всецело. Даже не за этот брак, а за свою маму. Он убил ее и даже не организовал похороны. Я даже не увидела ее в последний раз, не знаю, где он ее бросил, и это просто ломает мое сердце.

Слезы то и дело выступают из глаз, мне поправляют макияж, Франческа с болью опускает взгляд.

— Не плачь, девочка, слезы уже ничем не помогут. Смирись. Надеюсь, Вито не будет делать тебе больно, побоится бога. Он все же был женат. Да, он жесткий, но не глупый. Ты только будь послушна, слушайся его во всем.

— Дайте нож, отраву. Что угодно! Не могу я за него. Не пойду. Не стану!

— Молчи, глупая! Поздно уже. Молчи.

Франческа поправляет мою фату, помогает собраться. Платье шикарное, но очень тугое, дышать в таком сложно, хотя мне неважно, удобное оно или нет. Плевать я на это хотела.

Смотрю на себя в зеркало. Я похожа на принцессу в этом платье, с этими подкрученными волосами. Красивая, только глаза у меня красные, как и кончик носа.

Оборачиваюсь и смотрю в окно. Гости уже начали съезжаться. Я никого из них не знаю, мне просто все равно!

Вито хочет показуху — пусть устраивает, пусть и дальше играет этот театр.

Не вижу только нигде маленькую Лесси. Она пыталась спасти меня — конечно, не хотела, чтобы ее отец женился на мне, но у нас ничего не вышло. И мне больно осознавать то, что та девочка переживает. Лесси не хочет себе новую мать, не хочет никого на эту роль, но Вито все решил, и я ни черта не могу с этим сделать.

— Где он?

— Там уже. Пора. Идем, Скай. Выше нос, сегодня ты станешь одной из Чезаре.

Упираться нет смысла, потому я просто выхожу из замка. То и дело кружится голова, я почти ничего не ела за эти дни.

Мне плохо, особенно когда вижу Вито в синем свадебном костюме. Он красив, и он без маски. При всех. Впервые.

Специально так сделал, чтобы я видела, за кого выхожу замуж, хотя я же сама его об этом просила. Чтобы он не прятал эмоции, и вот — он их не прячет.

Поднимаю на него глаза, он стоит у алтаря и коротко мне кивает. Кажется, он доволен моим внешним видом.

Застываю на месте, не знаю, то ли к нему подходить, то ли просто ждать своего часа. Моего отца нет, никто меня не подведет к алтарю.

— Скай!Оборачиваюсь, вижу, как ко мне идет молодая женщина с маленьким мальчиком на руках, рядом с ней мужчина. Отдаленно он похож на Вито, но, когда он приближается, вижу только примерные его черты. Они братья.

— Здравствуйте, — говорю тихо, не знаю, как себя вести. Сейчас и они начнут сыпать проклятия в мой адрес, адрес моей семьи.

— Я Анжело, а это Белла, моя жена, и наш сын Маттео.

— Очень приятно. Я Скай.

— Не бойся, я хоть и брат Вито, но насчет свадьбы у нас мнения были разными. Я не вижу в тебе вины. Просто знай это, — басит Анжело, Белла берет его за руку. Они красивая пара, хотя у них довольно большая разница в возрасте.

— Скай, раз уж так сложилось, не бойся звонить мне хоть иногда, хорошо? И ничего не бойся.

Белла. Она выражает мне свою поддержку, и я коротко киваю. На большее пока просто нет сил.

— Время! Гости, по местам!

— Скай, хочешь, я провожу тебя к алтарю?

Анжело протягивает мне руку, и я благодарно киваю. Мне нужна это опора, а он показывает себя как весьма спокойный и надежный мужчина.

— Спасибо.

Анжело подводит меня к Вито, передает ему. Мой жених, мой враг, мой убийца стоит напротив и смотрит на меня с высоты своего роста.

— Пришла все-таки.

— Вы мне не оставили выбора. Дьявол! К чему весь этот фарс?!

— Для твоего дяди.

— Ему все равно.

— Нет, ему не может быть все равно, девочка.

Вито наклоняется ко мне, а я мельком вижу Лесси. Она сидит в первом ряду, сжав руки в кулаки. Когда мы обмениваемся кольцами, Лесси сбегает, не дождавшись конца церемонии.

Вито после этого мрачнеет, и его слова уже больше похожи на слова робота.

Я тоже держусь из последних сил. Вижу взволнованную Беллу и серьезного Анжело, а также Пабло. Он стоит слегка в стороне и, когда нас все поздравляют, хлопает в ладони. Это он тогда меня в коридоре напугал. Этот мерзкий Пабло.

На улице мрачно, тучи начали сгущаться и наливаться синим. Мы с Вито стоим рядом, и я с ужасом вижу, как в тот момент, когда нас объявляют мужем и женой, к Пабло подлетает тот самый ворон. Весперо.

И нет, он не хочет есть! Непонятно почему, но эта птица целенаправленно нападает на Пабло. Она кусает его за руку. Сильно, до крови.

— А-а!

— Отец!

Вито вскрикивает, и на зеленый газон поместья проливается пара капель крови.

— Пошла отсюда, чертова птица!

Мой уже муж быстро отгоняет от Пабло ворона. Весперо же, в свою очередь, так громко каркает, что у меня мороз идет по коже. И Лесси нигде нет, это так страшно.

— Жуткий знак проклятье действует. Бедная. Все женщины Чезаре умирают. Она следующей будет, — кто-то шепчется совсем рядом, а я только стою в этом свадебном платье и пошевелиться не могу.

— Заткнись! Еще одно слово — и полетишь вниз головой с горы! — жестко огрызается на это Вито, ничуть не стыдясь того, что это его родственница. Я же с трудом стою, голова закружилось, аж пошатнуло меня.

Боже, о боже мой, какой кошмар.

Анжело тоже подошел к отцу, Вито быстро перебинтовал Пабло руку. Они его верные сыновья, и даже Белла уже в семье, а я я кто тут? Тень, следующая жертва или просто призрак.

— Какого дьявола произошло? Он что, взбесился?! Анжело!

— Не знаю. Может, голоден, — Анжело заключает серьезно и закуривает, Вито мотает головой.

— Весперо никогда себя так не вел! Он почему-то разозлился. Не понимаю почему.

— Может, его взволновало большое количество гостей. Он никогда не проявлял к нам агрессию. Возможно, его привлекла трость Пабло, она сверкает.

— Ерунда.

— Я же сказал, не знаю!

— Ерунда какая-то. Отец, иди к себе, я вызову врача.

Все вроде как проходит, заминается, слуги убирают кровь, но это жуткое зрелище так и стоит у меня перед глазами.

Меня снова пошатывает, но я не подаю вида. И Франчески, как назло, нет рядом. Она пошла проводить хозяина поместья и оказывать ему помощь. Мне же помощи не надо, я сильная, я вынесу все. Ищу глазами Лесси, но ее нигде нет. Боже, девочка, как же мне тебя жаль. Я словно в этот момент ощущаю всю боль и одиночество этой малышки и меньше всего хочу, чтобы она обижалась на меня. Но это уже случилось, Вито взял меня в жены, я теперь не пленница его, но кто? Любимая? Нет. Я его месть, его невольница, и так тошно мне от этой мысли становится, так больно.

Он убил мою мать. Я ненавижу его и никогда не прощу за

это!

Похоже, действие того успокоительного эликсира от Франчески уже давно прошло, потому что на меня накатывают слезы.

Здесь куча гостей, все смотрят на меня, и я стараюсь быть спокойной, правда. Однако в какой-то момент ноги просто перестают меня держать. Я на миг переглядываюсь с Вито. Он стоит в десяти метрах от меня, рядом с братом.

Я следующая жертва, я его жертва, я следующая

— Скай? Скай, стой там!

Это Вито. Он что-то говорит, но я уже не слышу. Глубокий вдох, все нормально. Нормально, я сильная. Конечно, я справлюсь.

Улыбаюсь, не покажу ему, как мне плохо, не покажу.

Я сама спускаюсь с этого алтаря, но что-то идет не так. Слабость такая сильная, что в какой-то момент нога подворачивается, я просто падаю с этих ступенек, а дальше просто тьма.

***

Это было хуже похорон, у нас никогда не было таких свадеб. Таких, на которых невеста все время рыдала, гости были в недоумении, а вороны летали над самыми головами и клевали до крови.

Она вышла в белом платье. Красивая настолько, что было сложно отвести взгляд, и бесило меня в ней только то, что Скай — Моджильяни. Она мой враг, не забывай об этом. Анжело тоже приехал с женой, он сухо отдал подарок. Конечно, никакой радости за меня не было, но мне было плевать. Я хотел мести и знал, что все идет именно так, как мне и надо. До какого-то момента.

Анжело подвел Скай ко мне, передал мне в руки.

Моя сероглазка. Ее руки были ледяными, а глаза красными. Она тихо повторила то, что ей надо было произнести, поставила подписи там, куда ей ткнули пальцем.

Обручальное кольцо очень легко легло на ее палец, а вот мне у нее не получилось сразу надеть кольцо, до того сильно дрожали ее руки.

Я бесился, психовал, уже даже пожалел, что затеял это все, но назад откручивать было поздно. Я женился на Скай, я сделал это прилюдно, чтобы видели и знали просто все.

Марко увидит фото и видео, я взял его кровь себе в жены, я буду ее использовать, а он пусть жрет это и давится сколько влезет. Он не смог спрятать всю его семью, Скай попалась, и я не собирался ее отпускать.

Потом нас объявили мужем и женой, вот только в тот момент с Весперо что-то случилось. Он словно сошел с ума.

Я знаю этого ворона всю свою жизнь, он был приручен еще матерью, так вот Весперо с какого-то черта набросился на Пабло.

Он клюнул его руку до крови, и это было жутко. Невеста в белом, все украшено, священник стоит, и мой отец рядом с окровавленной ладонью.

Мы едва отогнали ту глупую птицу, отец пострадал и быстро ушел с празднования. Анжело смотрел на меня в шоке, но я не понимал, какого черта происходит. То ли Лесси забыла покормить Весперо, то ли он просто занервничал от большого количества гостей.

Лесси. Я снял маску на свадьбу, думал, она как-то привыкла уже, но нет. Она сбежала практически с начала церемонии, но даже тогда я не пошел за ней. Не хотел, не мог, не знал, что говорить. Отмотать назад уже было невозможно. Она смирится с этим браком, наверное, когда-то, но, похоже, она не смирится с таким уродом-отцом.

Почему сбежала, что я сделал не так? Неужели она не понимает, что я это делаю из мести? Я хочу пояснить, но не хочу ее ранить, потому мы просто не общаемся.

Мне стыдно уже смотреть в ее глаза, я не нахожу слов, как мне жаль Софию. Если бы я мог что-то сделать, чтобы вернуть твою маму, малышка, я бы уже сделал это давно. Все бы отдал.

А потом Скай. Она стояла совсем недалеко от меня. Стояла у алтаря на возвышении — там, где я ее оставил. И пока мы с Анжело пытались понять, какого черта только что произошло, я увидел, что Скай стала очень бледной. Настолько, что ее кожа приобрела практически цвет платья. Она пошатнулась, я думал, что сломала каблук, но нет.

Я сказал ей стоять на месте, но эта упрямая девчонка снова сделала по-своему. И снова пошатнулась. Едва сделав шаг, она просто полетела вниз со ступенек. Упала просто как подкошенная.

Гости заорали, а у меня сердце пропустило удар. Вот такая у нас вышла свадьба.

Вито

— Скай! — кто-то выкрикивает, хотя нет, это я кричу. И бегу к ней. Несколько шагов кажутся мне километром, прежде чем я подхватываю ее на руки и не знаю, что делать. Кто она мне теперь? Жена. Супруга. Мой враг, та, которой я надел обручальное кольцо на палец и дал свою фамилию.

— Что с ней? Она что, умерла?!

— Это все ворон. Весперо все знает — кто-то бубнит за спиной, но мне до этого нет никакого дела. Девочка. Ее глаза закрыты, она вся бледная как стена. Не шевелится, утопает в этих юбках моя сероглазка.

— Неси ее в замок! Вито, очнись!

Анжело. Он первым добирается до меня, тогда как я растерялся. Все свалилось в кучу. И она не открывает глаз! Больше не спорит со мной, даже не боится. Она просто упала. Взяла и упала, мать ее.

— Скай. Скай! Врача вызовите!

Трясу ее, но нет никакой реакции. Переглядываюсь с братом. Он кивает на дверь, и, не теряя времени, я все же следую его совету.

— Свадьба окончена. Франческа! Раздай сладости и проводи гостей.

Анжело раздает какие-то указания, но этого я уже не слушаю. Я несу ее на руках. Легкая, как пушинка, моя невеста, моя уже жена.

Я женился на ней не по любви, а из мести. Я думал, будет как-то проще, не так паршиво.

Тащу ее сразу в свою спальню, сюда ближе. Укладываю на постель.

Скай все делала и говорила, что от нее требовалось. Я даже удивился такому послушанию. И вот он, результат. Проклятье.

— Ну что тут?

Белла. Она проскальзывает между дверью, Анжело следом за ней.

— Не знаю. Упала. Она просто упала!

— Мы вызвали врача.

Сцепляю зубы. Скай так и не приходит в себя. Франческа входит, тяжело вздыхает.

— Что ты ей давала, Франческа?! Что, мать твою, ты ей давала?

— Только успокоительный чай, Вито, ничего больше. Клянусь!

— Какой, к чертям, успокоительный чай! Ты отравила ее!

Почему-то дрожь проходит по телу. Я женился на ней, чтобы мстить долго, а не чтобы она умерла в первый же день! И бешусь оттого, и колотит всего почему-то.

— Успокойся! — осаждает меня Анжело, — Франческа здесь ни при чем! Не надо свою злость еще и на ней срывать. Ты сам виноват во всем, Вито. Сам девушку довел.

— Не лезь сюда, Анжело!

— Сынок, я ее ничем не травила! Скай очень переживала за мать. Не спала, не ела. Я не виновата в том, что она не выдержала!

— Проклятье! Вышли вон, все вон!

— Успокойся, хуже только сделаешь! — Анжело пытается меня остудить, но я весь горю.

Она такая бледная, боже.

Подхожу ближе к Скай.

Осматриваю ее всю. Нет синяков, нет ушибов. Я ее даже пальцем не трогал! Не мог. После Софии я ни одной женщины не мог коснуться. У меня жгло руки, все были чужими, никто и рядом с Софией не стоял.

Я был ей верен всегда. Верность — это то, чего Софи от меня требовала беспрекословно.

Ее талия такая тонкая, туго затянута в корсет. Что с тобой, девочка, в чем дело? Что случилось, почему ты упала? Почему не приходишь в себя?

Трогаю ее за талию, она едва дышит.

— Это корсет, сука.

Слишком тугой, он ей давит.

— Ей сложно дышать. Ей сложно дышать в этом! Анжело, помоги.

Мы быстро переворачиваем Скай на живот, и, достав нож, я разрезаю эти тугие затяжки.

Скай тут же делает глубокий вдох.

— Дыши. Дыши, слышишь!

Укладываю ее на спину. Ее грудная клетка наконец, начинает нормально вздыматься. Скай распахивает глаза. Сухие губы, бледная, несчастная. Никакая, никакая просто.

— Корсет был слишком тугим. Она в нем задыхалась, — заключаю уверенно. Мне стало легче. Она будет жить.

— Не думаю, что только в корсете было дело и девочка лишь от этого задыхалась, — фыркнула Франческа и вышла, прикрыв дверь.

Глубокий вдох, провожу руками по волосам. Гости уже расходятся, алтарь разбирают. Свадьба на славу просто удалась.

— Скай Скай, милая, ты меня слышишь?

Белла садится на колени рядом с моей женой. Так непривычно. Я привык к Софи, а эта чужая. Ненавидимая и теперь все равно моя.

— Да.

— Ну все, она слышит тебя, Белла. Идем, пусть отдохнет.

Анжело берет за руку Беллу.

— Я боюсь ее с ним оставлять!

— Не бойся. Ничего Вито ей не сделает.

Закатываю глаза. Как же они спелись, отлипнуть друг от друга не могут. Анжело влюблен в свою жену. Он с ней теперь. А я на свою смотреть спокойно не могу, я ее ненавижу. Да?

— Анжело! — окликаю брата, он останавливается уже у двери.

— Что?

— Лесси. Найди ее.

— Она хочет, чтобы ты с ней поговорил, а не я. От меня убегает. Я надеюсь, ты хотя бы предупредил ее, что женишься?

Молчу, стою, мне нечего ответить.

— Понятно теперь, почему Лесси сбежала. Вито, не играй с этим. У тебя всего одна дочь. Иди и найди ее, поговори с ней, это больше не может так продолжаться.

— Мне не о чем с ней говорить.

— Ясно. Твое дело. Если бы София увидела все это, снова бы умерла. И не срывай свою злость на Скай. Она больше не Моджильяни. Полегче, если хочешь, чтобы твоя вторая жена не отправилась вслед за первой. И перед Франческой извинись. Она нам как мать была, если ты вдруг забыл это.

Ответить мне нечего. Анжело сказал все, что хотел. Он уходит, я остаюсь наедине со Скай. К этому моменту она слегка порозовела, опасливо смотрит на меня.

Сцепляю зубы, я наворотил дел. Поцапался с братом и Франческой, дочь вообще от меня сбежала, а жена жена вон смотрит на меня как на дьявола.

— Что случилось?

— Тебе было сложно дышать в платье. Ты потеряла сознание, — цежу сквозь зубы, а после вижу, как ее глаза наполняются слезами. Снова.

— Похороните меня рядом с мамой. Пожалуйста! Я не могу больше. Я хочу к ней.

Глубокий вдох. Вон оно что. За мать печется, потому рыдает вот уже столько времени.

Сглатываю, не знаю, что ответить. Если расскажу правду, она возненавидит меня, а если продолжу молчать, умрет от горя. Гораздо раньше медового месяца.

Сейчас у меня есть преимущество. Я могу упиваться ее горем, полностью руководить ею, как сам того хочу, но мне это уже не нравится. Мне не нравится видеть, как Скай плачет, как она сама едва дышит.

— Никаких похорон у нас больше не будет.

— Почему? Разве вам сложно? Я просто хочу к маме. Вито, пожалуйста! Ну пожалуйста

Что-то жжет внутри, не по себе становится. Верит ведь, до чего же наивная.

Подхожу к ней ближе, а она аж дергается, меня боится, меня.

— Твоя мама жива. Ее никто не трогал. Она живет в Ламенто. Ходит на работу.

На это Скай почему-то сильнее рыдать начинает. Задыхается, слезы катятся по щекам. Тушь размазалась, и такая несчастная сейчас, проклятье.

Вспоминаю нашу с Софией свадьбу. Она тогда радостная была, светилась от счастья, это праздник для всех был. А сейчас что? Хуже похорон просто.

— Я вам не верю. Не надо меня обманывать! Не врите!

— Я не вру. И никогда не врал тебе. Твоя мать жива, никто ее не тронул.

На это Скай только прикрывает глаза. Дышит глубоко и быстро. Вижу, как подрагивают ее пальцы. И мы молчим. Она больше ничего не говорит, и я тоже. Не нахожу слов.

— Я сейчас встану и вернусь на свадьбу. Только мать не трогайте.

Она распахивает глаза. Такие расстроенные сейчас, большие. Решила в мученицу поиграть — кому это надо?

— Все уже разошлись. Мы муж и жена. Собирайся, мы скоро выезжаем, — выпаливаю не думая. Нет плана, я просто так захотел.

— Куда?

— На наш медовый месяц.

— Это что, шутка?

— А разве видно, что я смеюсь?

— Это насмешка надо мной.

— Не больше, чем насмешка твоего дяди.

Она вскидывает на меня зоркий взгляд, и наконец я вижу там сопротивление. И злость, и обиду. Уж лучше, чем страх и слезы.

— Вы меня обманули. Я вас ненавижу.

— Я знаю, и это взаимно, Скай.

Достаю сигареты и, зажав ее между зубами, выхожу. Скай так и лежит на кровати. Несчастная. Да, несчастная, пожалуй, наиболее точное описание моей новоиспеченной жены.

Выхожу на улицу. Там Франческа. Уже надулась, делает вид, что не видит меня.

— Анжело уехал?

— Да, господин.

— Приготовь вещи Скай. Мы сегодня же уезжаем.

— Хорошо. Она пришла в себя?

— Да.

— Я рада, — бубнит коротко, сканируя меня глазами.

— Не сердись на меня, Френки. Извини, я не хотел тебя обижать.

Она поднимает на меня глаза. Смотрит в упор прямо.

— Я тебя вырастила, сынок. Я знаю все твои боли и тебя самого. Тебе больно, Вито, но проблема в том, что, когда тебе больно, ты делаешь больно всем вокруг. И эта девочка Скай. Я очень боюсь за нее. Она не такая, как София, прошу тебя, не сравнивай их. София была твоим щитом, она не выдерживала, а Скай тебе самому защищать надо. И тебе придется очень сильно постараться, чтобы приручить ее и не сломать при этом.

— Я женился на ней не для того, чтобы ее ломать.

— А мне показалось, что именно для этого. Ты так некрасиво поступил, сказав, что убил ее мать Не убивал ведь, так?

— Так.

— Ты сделал этим ей очень больно. Представь, если бы Лесси такое известие получила. Что бы ты сделал ее мужу?

— Я бы его убил.

— То-то. А теперь пойми, каково Скай. Она твоя жена, но по факту заложница. И если ты собираешься ее всю жизнь теперь мучить, то лучше прямо сейчас пойди и сбрось ее с горы. Я уже ничему не удивлюсь. Ты стал похожим на Пабло в молодости. Все, иди. Поступай как знаешь.

Напрягаюсь, Франческа обычно держит все в себе, но тут как на духу просто выдала. И я уже сам не знаю, хочу ли я быть похожим на отца или нет. Все навалилось, я хочу мести Моджильяни. Марко уже получил известие о том, что брак состоялся. Я взял его родственницу себе, я победил, я буду ей мстить. Буду!

— Где Лесси?

— Убежала за розарий. К Весперо, которого все прогнали. Она с той птицей уже больше времени проводит, чем с собственной семьей.

— Собери наши вещи.

— Хорошо.

Надеваю маску, поправляю пиджак и иду к розарию. Мне так проще, чтобы она не видела моего лица, не пугалась этих шрамов.

Мы обожали тут гулять с Анжело в детстве. Это место было особенным. Всегда прекрасные цветы в память о моей матери. Не знаю почему, но нам тут нравилось. Мы чувствовали себя свободным, счастливыми, маленькими королями, если угодно.

Оглядываюсь по сторонам. Лесси нигде нет, но она не могла далеко уйти одна, ей запрещено, она это знает.

Обхожу всю территорию и только в конце замечаю светлую макушку. Дочь сидит на дереве, прячется там, молча смотря на меня, пока я ищу ее, как чертов придурок.

— Лесси! Спускайся, — обращаюсь к ней, на что она реагирует, но совсем не так, как мне хотелось бы. Затаивается, пятится назад.

— Лесси, я тебя вижу. Хватит там прятаться.

Миг, секунда и моя дочь спускается с дерева, вот только она не подходит ко мне, а наоборот. Бежит, уносит от меня ноги.

— Лесси, стой! Куда ты?

Не отвечает, совершенно дикая. Но я все же быстрее. Догоняю ее в два счета, останавливаю за плечо.

— Лесси!

— Пусти!

Мы останавливаемся. Смотрю в ее глаза. Красные, заплаканные и так похожие на Софию.

— Что ты делаешь, почему убегаешь?

— Я не хочу тебя видеть!

— Как ты говоришь с отцом!

— А как мне еще с тобой говорить?! Ты забыл, что ты мой отец!

— Что? Нет, конечно, Лесси. Да что такое?

Обхватываю ее плечи руками, вглядываюсь в глаза. Мы так давно не говорили. Моя дочь. Он подросла, она изменилась. Я не замечал, не хотел замечать, не хотел видеть в ней Софию, иначе сошел бы с ума.

И она не смотрит на меня. Куда-то мимо.

— Лесси, посмотри на меня.

Она оборачивается, а после медленно прикладывает ладони к моей маске.

— Я не вижу тебя. Кто ты такой? Убери это, пожалуйста.

— Я не хочу тебя пугать. Не хочу.

— Твоя маска меня пугает больше твоих шрамов. Папа, можно увидеть тебя настоящего?

Застываю, дышать тяжело, не двигалась, когда Лесси медленно тянет за повязку и снимает с меня маску. Она валится к ногам, а я вижу, как моя дочь с шумом втягивает воздух, впервые так близко видя мои шрамы.

Она боится меня. Это видно. Не удерживаюсь, прикладываю ладонь к щеке. Я не могу видеть в ее глазах этот ужас.

— Прошу, не бойся меня.

— Прости, папа. Это я виновата!

— Ты ни в чем не виновата, девочка.

— Ты изменился.

— Да, но это все равно я. Даже со шрамами.

Лесси поднимает на меня глаза. Впервые смотрит прямо, нахмурив лоб.

— Папа, зачем ты женился? Ты что, забыл маму?

— Нет. Нет, Лесси, нет! Я никогда маму не забуду.

— А зачем тогда? Скай не хотела за тебя замуж. Она то и дело плакала.

Глубокий вдох, я не знаю, как это ей объяснить, я не знаю.

— Так было нужно.

— Кому нужно, зачем? Ты стал Монстром не тут. А тут.

Показывает скачала на мое лицо, а после указывает пальцем мне на грудь.

— Я знаю. Мне жаль.

— Мне тоже. Мне жаль, что ты жалеешь, что спас меня, а не маму. Лучше бы ты маму вывел первой, а я так и осталась бы под завалами камней, — добавляет Лесси тише, а у меня аж кровь стынет в жилах от этого.

— Что? О чем ты говоришь, Лесси?

— Это правда! Ты меня теперь не замечаешь, потому что жалеешь, что я жива. А мама нет. Лучше бы я умерла! Вам бы всем стало только легче.

Смотрю на нее. Как она может? Я же не я никогда. Никогда даже не думал об этом. Что в ее голове, боже, откуда такие странные мысли?

— Лесси, нет! Нет, слышишь?! Я ни в чем тебя не виню и не жалею! Доченька моя, я никогда об этом не жалел!

— Пусти я тебе не верю!

Вырывается, и я отпускаю руки. Лесси быстро убегает и прячется в розарий.

Я даже не думал, я не знал, что она вообще о таком размышляет. Я винил себя, но уж точно не ее.

Как я мог сделать выбор между женой и ребенком, боже. Нет, я бы поступил точно так же, как ни страшно мне теперь это осознавать, даже если бы Софи ничего не сказала, я бы все равно сначала вывел нашего ребенка.

Потому что так надо, так было правильно. София это знала, и пусть я тогда растерялся, она сразу сказала верный вариант.

***

Франческа

Он испугался сегодня. За нее. За эту девочку, которую уже довел до края. Вито наворотил дел, свадьба превратилась в горе. Не было толком даже празднований. Как только они расписались, прилетел Весперо, а после невеста потеряла сознание.

Все было плохо, Вито психовал, но ничего не мог поделать, перепало даже мне.

Конечно, не о таком празднике для него мы все мечтали. Я же помню его свадьбу с Софией, все было кардинально не так.

Они любили друг друга, а теперь пусть бог его рассудит, но Вито сам виноват. Он не смог наладить отношения ни с Анжело, ни даже с собственной дочерью, которая не стала даже смотреть на этот цирк.

А теперь я вижу, как Скай приходит в себя. Приехал врач, осмотрел ее, назначил витамины. Она никакая, хотя уже не плачет. Просто сидит на краю кровати в разорванном платье, медленно пьет чай.

Я же собираю ее вещи. Одна сумка, у Скай особо нет одежды, Вито лишил ее всего и даже матери. Я вижу эту пустоту в ее глазах. Она коротко отвечает на вопросы и ни разу не выглядит как счастливая жена. Несчастная, обреченная даже, эта девушка вздрагивает от каждого звука.

Понятия не имею, как они проведут этот медовый месяц. Могу лишь надеяться, что вслед за ним не потребуются похороны, потому что, честно говоря, я уже устала от страшных известий в этом замке. Пусть живут мирно, раз Вито взял ее в жены, пусть если не любит, то хотя бы не обижает, но это будет уже от него зависеть.

Мельком замечаю, как через открытую дверь возвращается Лесси, но она даже не заглядывает, а быстро пробегает мимо. Не простила она отца, взбрыкнула, хотя это было ожидаемо. Не делается это так. Надо было Вито хотя бы поговорить с ней, объясниться, а не просто поставить перед фактом.

Ну пусть сам теперь расхлебывает, Вито у нас привык к сложным задачам, вот только теперь с ним нет этого противовеса и якоря в виде Софии. Он очень импульсивен, сначала делает, потом думает — в этом весь Вито. Более того, рядом нет уже Анжело, он все больше времени проводит на своей вилле. Видать, тоже устал от страстей замка и хочет обычного семейного счастья, в чем я не смею его упрекнуть.

Закрываю сумку, все готово. Похожу к Скай и медленно поправляю ее волосы.

— Платье испорчено. Надо его снять и надеть другое. Для дороги.

Скай даже не реагирует. Она сделала всего пару глотков чая.

— Скай, ты меня слышишь? Вы уезжаете.

— Почему мое платье испорчено? Он он хотел меня порезать? Я видела нож.

— Нет. Нет, девочка! Корсет был туго затянут, потом ты потеряла сознание. Слуги перестарались. Вито тебе помог.

— Помог. Ну да. Лучше бы он с горы меня сбросил. Тогда бы точно помог.

В ее словах одна лишь печаль. Уже даже не истерика, а обреченность. Вот что бывает, когда без любви. Эта девочка еще так молода, она его боится, и как же мне страшно за нее. Я опасаюсь за Скай. Я боюсь, что она не вернется после этого медового месяца. По крайней мере, живой.

— Не говори так. Вито сам по себе неплохой мужчина. Он просто в горе слишком долго. При Софии он не был таким.

— А при мне будет. Значит, я виновата. Во всем.

— В тебе нет никакой вины, девочка! Вито это тоже скоро увидит. Ты теперь его жена, будь мудрее.

— Хорошо, я подскажу ему, как меня надо правильно убить. Ему станет легче.

— Ну все, не говори такого, пусть Вито и зол на твою семью, но к тебе лично у него не может быть претензий. Особенно теперь, когда ты взяла фамилию Чезаре. Ты теперь одна из нас. Ты часть семьи.

— Хорошо. Я рада.

Скай сказала это как-то отрешенно. Уверена, она даже не анализировала этих слов. Просто ответила на автомате, потому что рада, конечно же, она не была.

Я помогла ей переодеться в простое платье бежевого цвета и провела на улицу.

Вито уже стоял там. Он быстро погрузил их сумки в машину и открыл дверь. Скай молча села в салон автомобиля, и они уехали.

Я перекрестила им дорогу. Они были настолько непохожи, что, пожалуй, это должно было их сплотить. Честно говоря, надежды больше ни на что другое не было.

Я плохо помню, как сажусь в машину, как мы покидаем замок. Все в каком-то тумане. Уже вечер, Вито сидит рядом, но я не смотрю на него. Не потому, что он без маски: что в ней, что без нее он ненавидит меня совершенно одинаково.

Все, на что хватает сил, — обхватить себя руками, сжаться в тугой комок. Моя мама жива — это главное, думай об этом, Скай, остальное неважно. Вито ее не тронул, поэтому теперь я должна быть послушной, второго шанса он уж точно мне не предоставит.

Я устала, я вымоталась от этих качелей. Вито сказал, что моя мать жива. Честно говоря, я немного еще сомневаюсь. Я уже не знаю, верить в это или нет, не хочу тешить себя ложными надеждами. Все спуталось, превратившись в черную кляксу.

Сегодня была моя свадьба, я теперь жена, и я не могу в это поверить.

Мой муж рядом, но он даже не смотрит на меня. Мы просто молчим, впереди водитель, мы несемся по дороге неизвестно куда. И моя гордость куда-то делась, хотя, если честно, у меня просто нет сил уже с ним спорить.

Ты везешь меня, чтобы убить, чтобы выбросить, — пожалуйста, главное, сделай это быстро, потому что я совсем не твой противник, Вито.

Спустя пару часов машина останавливается. Оглядываюсь по сторонам. Почти ничего не видно. Уже поздний вечер, вижу только небольшую вывеску. Это отель или что-то подобное. Правда, нет никого, кроме нас и персонала. Это их отель. На одной двери я вижу гравировку “Чезаре”.

— Выходи.

Вито открывает мне дверь. Я медленно выбираюсь из машины. Это был тяжелый день, какой же будет ночь? Первая брачная ночь. Как долго он будет издеваться надо мной, я не знаю.

Осматриваюсь. Мы у какого-то озера, у самой его кромки. Здесь тихо, очень красиво, чисто.

— Зачем мы здесь?

— У нас медовый месяц.

— Здесь никого нет, не перед кем больше разыгрывать этот спектакль.

— Я здесь есть. И ты тоже.

Вито непреклонен, как он сказал, так и будет, конечно.

— Я хочу позвонить матери.

— Позже.

— Нет, сейчас! — выдаю в сердцах. Кажется, нервы уже сдали. Я мысленно похоронила мать за эти дни, неужели этого мало?

— Я сказал, позже. Иди.

— Не то что? По-настоящему мать убьете?

Вито смотрит на меня с высоты своего роста, и я понимаю, что да. Так и есть. Если раньше он просто пугал меня, то теперь ставки слишком высоки.

Я уже знаю, каково это, я знаю, как это больно, потому повинуюсь. Собственно, у него все козыри на руках.

Мы поднимаемся на второй этаж. Здесь большой номер отеля, с балконом, выходящим на озеро. Сейчас там светит полная луна, плавают два лебедя: белый и черный. Прекрасные оба, но такие непохожие.

Так тихо, красиво, это могло бы показаться романтичным, вот только это не наша ситуация. Я бы сейчас с радостью утопилась в этом озере — вот какой у меня настрой.

Останавливаюсь у двери. Только сейчас понимаю свое положение. Вито увез меня сюда специально, чтобы нам никто не мог помешать. В то же время мы здесь одни. Нет ни Анжело, ни Беллы, ни Франчески. Никто меня здесь от него не защитит, здесь нет даже Лесси, которая могла хоть немного сдерживать его злость.

Хах, он продумал даже это. Теперь Вито ничего не мешает мстить мне здесь так, как ему самому того захочется.

Смотрю на своего мужа. Золотое колечко жжет палец. Непривычно. Но я уже сказала «да».

Вито подходит к креслу и ослабляет галстук. Снимает его и расстегивает рубашку. Я впервые вижу его обнаженную спину. Широкие плечи, грудь, покрытую черными волосами, спортивный, подтянутый пресс. На правом плече тоже есть шрамы, хоть и немного.

Он высокий, мускулистый, брутальный, мощный. Убивать меня ему будет легко.

— Иди прими душ.

— Хорошо.

Не просьба, он со мной только приказами разговаривает.

Открываю чемодан. Франческа обо всем позаботилась. Она даже приготовила мне кружевное белье и такой же халатик.

Беру то, что есть, выбора особо мне не дали.

Еще вчера меня готовили к брачной ночи. Кожа гладкая, я в зеркале себе нравлюсь, но ни один мужчина на меня ни разу не смотрел, когда я была полностью без одежды.

У меня был недолго парень, но до серьезных отношений не дошло. Я испугалась, я была не готова, а теперь я понятия не имею, как мне вести себя. Что будет, что он со мной сделает? Доживу ли я вообще я до утра?

Осторожно вынимаю шпильки из волос, принимаю душ. Решаю смыть с себя всю косметику. Не знаю — может, если я буду с ненакрашенными губами, Вито не захочет меня убивать?

Нарочно делаю какое-то несуразное гнездо на голове. Никакого парада. Хочу быть естественной, пусть видит меня такой, какая я есть.

Его жена была невероятно красива, я и рядом с ней не стояла. Вито сравнивает нас — и сегодня тоже будет, так что я заранее уже проиграла по всем просто фронтам.

Стук в дверь. Мог бы и с ноги выбить — вполне в его стиле.

— Ты долго еще?

— Нет.

Набрасываю халат, выхожу из ванной. Вито бросает на меня один короткий взгляд. Оценивающий, а я машинально натягиваю халат ниже к коленям.

Улыбка, а точнее, насмешка. Его. Надо мной.

Не такая, не его идеальная жена, я знаю. Я не такая, как София, но ведь я никогда и не претендовала на ее место по доброй воле.

Выхожу на балкон, точнее, сбегаю сюда. От собственного мужа, хоть и понимаю, как это глупо.

Впереди озеро, и так тихо, даже ветра нет. Лебеди плавают. Это пара, хотя они так непохожи. Они любят друг друга, а у меня такого не будет. У меня вообще ничего не будет, кроме его мести, я знаю.

Слышу, как шумит вода в душе, и какая-то тоска вселенская на меня нападает. Это мой шанс. Мой единственный шанс, пожалуй.

Сколько у меня времени? Минуты. Одна, две, три?

Я не успею сбежать, что делать что? Сердце пропускает удар. Быстро возвращаюсь в номер и хватаю портмоне Вито. Ключи, деньги, сигареты. И пистолет. Пистолет!Он им меня убьет — да, пожалуй, все верно, вот только сидеть и ждать этого я не хочу. Я сама лучше, не выдержу. Боже, как же я устала.

Сглатываю, хватаю этот пистолет. Он гораздо тяжелее, чем я думала. Холодный черный металл, точно заряженный. Это для меня — свадебный подарок, ох, спасибо.

Глубокий вдох, не буду мучиться, я не стану, не хочу! Прикладываю пистолет к виску, зажмуриваюсь и нажимаю на курок. В глазах темнеет, но нет выстрела. Просто что-то щелкнуло.

— Боже...

Нажимаю снова и снова, но эта штука не работает, а у меня слезы текут по щекам.

— Надо с предохранителя снять сначала.

В ужасе распахиваю глаза. Даже не услышала, как Вито вышел из душа. В одном только белом полотенце, повязанном на его бедрах.

По телу тут же приходит дрожь. Я медленно опускаю пистолет и перевожу на него взгляд.

Но Вито не испуган совсем. Он спокойно идет ко мне. Медленно и уверенно, точно хищник.

— Не подходите!

— Не то что?

— Я выстрелю! Выстрелю сейчас!

На это Вито почему-то усмехается и с легкостью забирает у меня пистолет. В его руках оружие тут же оживает. Что-то щелкает, вот теперь он снял пистолет с предохранителя.

— На. Теперь можешь стрелять.

Возвращает мне оружие, теперь оно ощущается совсем иначе.

Стою и не знаю, что делать, он загнал меня в ловушку. И жить, как назло, так сильно захотелось.

— Ну, что ты смотришь? Стреляй, Скай. Делай, что задумала.

— Я жить хочу.

— Стреляй тогда в меня.

— Не хочу в тюрьму.

— Ты не отправишься в тюрьму. Скажешь, что это была самооборона. Ну же!

Вито загоняет меня к стене, и, когда лопатками ощущаю ее холод, я сдаюсь. Так просто.

— Я не могу. Не могу убить человека. Даже вас.

Пистолет вываливается из рук. Он выиграл, Вито всегда был сильнее меня.

— Если не можешь выстрелить, не бери оружие в руки.

Слезы стекают по щекам. Бежать некуда, никто мне поможет. Все, он добился, чего хотел. Если долго гнуть цветок, он в конечном итоге сломается.

Медленно опускаюсь вперед на колени. Вижу, как темнеет его взгляд.

— Что ты делаешь?

— Выстрелите вы. Вы точно сможете. Не надо тянуть. Отомстите мне сейчас. Прошу вас!

Смотрю в его глаза. Вито поджимает губы и берет пистолет. Сейчас будет, сейчас он это сделает. Мой муж меня ненавидит, я знаю.

Закрываю глаза. Глубокий вдох. Я готова. Сама не смогла, но ему будет легко. И все закончится. Так правильно, так надо.

Щелчок, холодный звук металла, но боли нет, дырки от пули тоже.

— Вставай.

Распахиваю глаза. Вито поставил пистолет на предохранитель и убрал его в кобуру на столе. Сердце пропускает удар. Не знаю, как реагировать.

— Почему?!

— Нет сегодня и не так. Мы скрепим наш союз не пулями.

— А чем же?

— Наш брак не будет фиктивным, Скай. Иди ложись в постель.

Я не могу ему отказать, в этом нет никакого смысла. Если не добровольно, Вито и так свое возьмет. А мне и без того достаточно больно. Я боюсь его. Я ненавижу его. Мы теперь женаты. Идеальное гремучее комбо льда и пламени, вопрос только в том, кого первым опалит солнце.

Смотрю на Вито. Я не первая у него. Он взрослый мужчина с опытом, а я боюсь даже в глаза ему посмотреть.

Не двигаюсь. Внутри протест, но надо быть смелее.

— Ты меня не услышала?

— Я не хочу. Так.

— А как ты хочешь?

— Спать в отдельной комнате.

— Этого не будет. Мы муж и жена.

— Вы меня не любите. Совсем.

На его лице отражается недовольство, а еще раздражение. Его бесит все, и я особенно.

— Я не для любви на тебе женился.

— Для мести. Помню.

— Ты должна слушаться меня, девочка.

— А не то убьете

— Да.

Киваю. Вито приближается, опускает лямку моей ночнушки. Сначала одну, после вторую. Когда это ненадежное прикрытие падает, остаюсь перед ним в одних только трусиках. Он смотрит. Жадно, голодно, свирепо. Как удав на кролика перед трапезой — конечно, хочет съесть.

— У тебя есть опыт?

— Да. У меня был парень.

Вру, хотя это правда. Частично. Парень был, секса не было — как-то так.

— Тогда ближе к делу.

Вито скидывает с себя полотенце, и оно валится к его ногам.

Воздух заканчивается, когда я вижу его его всего. Без одежды. И у него большой. Там. Все там большое. Очень. Мужское. И он уже возбужден. А я не видела никогда вживую. И это Он меня убьет им. Определенно точно.

— Почему глаза квадратными стали? У тебя же был парень.

— Был. Но он не снимал предо мной штаны.

— Скажи еще, что вы за ручку ходили и звезды считали.

— Ходили за ручку. Иногда.

Отвожу взгляд, он загнал меня в ловушку, однако, кроме страха, есть еще кое-что. Тайное, запретное. Я хочу смотреть на Вито. На него всего смотреть, мне все равно на его шрамы.

Он идет к кровати, садится на нее, хлопает ладонью рядом. Как зверьку ручному, к ноге.

— Иди сюда.

Торможу, не отвечаю, и тогда он тяжело вздыхает, подходит и берет меня на руки. Сразу же в плен. Сильный, большой, здоровый и крепкий. Чтобы не упасть, машинально ухватываюсь за его шею. Тело к телу так близко. Нет одежды. Мне страшно, но не больно. Пока.

Вито укладывает меня на кровать. Сам ложится сверху. Быстро. Как зверь, зажимает меня бедрами.

А у меня паника. Дышу часто. Судорожно хватаю воздух. Он меня убьет сейчас, боже.

— Не трясись.

Его руки на моем теле. Вито сжимает мою грудь, цепляет соски, проводит по плоскому животу, по бедрам. Смотрит на меня, изучает — конечно, ни в чем себе не отказывай.

— Ты очень красивая.

— Не такая, как ваша жена.

— Не такая.

— Тогда не касайтесь меня. Я хуже. Противно будет.

Вито на это только зубы сцепляет.

— Как-то перетерплю.

Ах, терпеть будет, понятно. Бедный. Главное, чтобы его не стошнило прямо на меня.

— Глаза закройте. Легче станет.

— Дельный совет. Учту.

Конечно, мы не влюблены, но он хочет. Все равно. Думаю, Вито просто хочет женщину. И тут я. Легкая добыча.

Замираю, когда он опускает руку и накрывает ею мою промежность. Я не возбуждена, напугана скорее. Мы оба это понимаем.

Дрожу, аж подкидывает меня. Не знаю, что сказать, как вести себя.

— Хватит трястись.

— Не делайте мне больно!

— Не выкай мне. Я твой муж.

Перевожу дыхание, отворачиваюсь от него, но он не позволяет. Берет меня за подбородок и разворачивает к себе.

— Смотри на меня.

— Зачем? Можете не стараться, ваши шрамы меня не пугают!

— Просто. Смотри.

Облизываю сухие губы, а после тянусь к его ладони, беру ее и целую. Коротко, первая проявляя нежность и ласку. Не то разорвет, этот зверь вообще способен на любовь или так только кажется?

Как София его выносила, понятия не имею. Мне страшно, я просто боюсь.

Вито как-то странно реагирует на этот поцелуй. Смотрит на меня, сканирует темными глазами.

— Я не насилую женщин. В мученицу играть не выйдет — это понятно?

— Да.

— Мы муж и жена. Я жду от тебя подчинения.

— Хорошо. Да, я буду. Я хочу. Вас. Тебя, — вру безбожно, но так надо. Вито это понимает, усмехается, а после щелкает пальцами — и выключается свет. О мама, мы погружаемся во тьму. Наверное, ему так проще. Представлять жену на моем месте.

Чувствую, как он стягивает с меня трусики, распаковывает свой приз, оставляя меня без последней защиты.

— Я девственница! — выпаливаю, как только понимаю, что все, назад пути нет.

Он молчит, но меня не отпускает, а после я слышу, что его захват стал чуть мягче, чувствую, что Вито подмял меня под себя.

— Хорошо. Я все делаю сам. Не шевелись.

Это меня успокаивает. Не знаю — может, потому, что я ждала хоть какого-то утешения, а Вито опытный, он точно знает, как надо.

И мы подстраиваемся друг под друга. Его движения выверенные, но боли пока нет. Вито снимает заколку с моих волос и распускает их, а после наклоняется и целует меня.

Не в губы — в шею. Наверное, в губы ему противно. Хорошо. Да мне все равно, пусть хотя бы так... Главное, чтобы не больно.

— Расставь ноги шире. Еще, — командует, сразу принимается за дело. Я слушаюсь, Вито прикусывает мой сосок.

— Ой!

— Не трясись.

Он ласкает мою грудь. Его ладони большие, грудь полностью туда помещается. Но я все равно зажатая, просто как камень, как струна.

Вероятно поняв, что так дело не пойдет, Вито переворачивает меня на живот. Вот тут уже я паникую, но он придавливает меня большой ладонью за талию, фиксируя на месте.

— Что ты

— Спокойно. Так будет проще.

Кому проще — мне, ему, — никто не уточняет. Ему, наверное. Все же я не его жена, он меня ненавидит. Пожалуй, это не так легко. После долгого брака иметь другую, такую ненавистную ему.

Дышу быстро, прислушиваюсь к чему угодно, но боли нет. Вито просто разложил меня как лягушонка и широко развел мои бедра в стороны, а после я чувствую. Его язык. Он проводит им по моей попе и дальше опускается прямо туда. К промежности.

— О боже нет, не надо!

— Тихо. Мы договорились. Я веду, ты слушаешься.

— Хорошо. Да, хорошо.

Прикусываю губу, ухватываюсь с силой за одеяло и чувствую Боже, я чувствую все. Вито целует меня. Прямо туда! Он ласкает меня большим языком, проводит им по моим нежным складочкам. Так уверенно и развязно, совершенно без стыда, и, наверное, хорошо, что я сейчас к нему спиной. Что он не видит моих глаз, моего тотального просто позора.

Лежу и не двигаюсь, а он не останавливается. И вскоре я чувствую, как внизу тугой узел начинает все сильнее затягиваться. Мне хорошо. Боже, клянусь, мне не больно ничуточки.

Зачем Вито делает это? Так ритмично, словно входит в меня, и вскоре я сама расслабляюсь. Поднимаю попу, просто на каком-то инстинкте пытаюсь довериться ему.

Мне не больно, мне хорошо, я чувствую, что возбуждаюсь. Боже, от него.

Вскоре умелый язык Вито сменяют его пальцы. Они исследуют меня, но внутрь он не входит. Вместо этого быстро находит клитор и ласкает его, тогда как я пытаюсь просто дышать от новых ощущений. Я думала, будет не так, но пока все неплохо.

Замираю, когда Вито сверху немного придавливает собой.

Его ладони накрывают мои, мы переплетаем наши пальцы. Молча, без единого слова.

Он большой, такой тяжелый, но мне не больно. Вито опирается на локти, коленями шире разводит мои бедра, а после я чувствую давление в промежности. Он входит в меня. Медленно, сантиметр за сантиметром погружается внутрь.

— Ай ай! — пищу, это больно, но он не останавливается и совершенно не дает уйти.

— Тихо, не дергайся.

— Больно!

— Дыши. Медленно.

Слушаюсь его, но боль такая сильная, что слезы выступают на глазах. Он большой, боже, он меня убивает? Нет, кажется, пока что.

Вито входит в меня полностью, а после делает пару толчков. Я чувствую его в себе и теперь даже пошевелиться боюсь, словно бабочка, нанизанная на булавку. Но это не больно. Я просто ощущаю, что наполнена. Я его, ему уже принадлежу, и это не так ужасно, как мне казалось изначально. И что хуже всего — он мне не противен. Скорее даже наоборот. Даже со своими шрамами.

— Дыши, Скай. Слышишь? Дыши, — повторяет Вито, и, наконец, я делаю вдох. Вместе с этим он начинает двигаться. Медленно, словно щадяще для меня. И за это я ему очень благодарна. Думала, если честно, будет какой-то ад, но нет. Вито проявил терпение.

Наверное, потому, что не хочет быстро сломать свою игрушку для мести. Ну, или же я ему настолько противна, что он даже смотреть на меня не захотел. Потому развернул от себя спиной, потому взял меня в темноте — видать, ему так проще.

Открыв глаза, я чувствую тепло его тела, силу, мощь. Я чувствую, что он внутри меня. И я лежу в совершенно неприличной позе под ним.

В какой-то момент боль проходит, сменяясь чем-то запретным. Слегка жжет, но мне не больно. Мне приятно, мне даже хорошо, хоть я ему в этом не признаюсь.

Поцелуев особо нет, Вито просто держит меня и берет. Ритмично, ухватившись за мою талию.

Я же просто стараюсь дышать, как он и велел, ничего более. Ни нежности, ни признаний, ли ласки. Больше техника, меня спасает его опыт, он знает, как надо, а я я должна подчиняться. Но в какой- то момент тело предает меня. Мне нравится, если честно, я возбудилась от его ласк. Даже таких скупых и холодных. Я сильнее прогибаю спину и тайно начинаю наслаждаться этим.

— Ты умелая. Молодец.

Вито покусывает меня за плечо. Не больно, не до крови, а после начинает ускорять толчки, и вот тут уже становится больно. Он становится очень твердым, а я не могу сдержать стон, когда Вито делает последние толчки и извергается в меня.

Мы не предохранялись, но это последнее, о чем я сейчас думаю.

— Ай!

— Дьявол!

Он грязно матерится и выходит из меня. Ощущение такое, что на меня наехал поезд как минимум. Между ног жжет, понятия не имею, что теперь делать.

Зажигается свет. Мы встречаемся взглядами. Я голая, Вито тоже. У нас был только что секс, и, как ни странно, я выжила.

Вито

Я специально ее увез от всех. Чтобы не мешали. Плана особо не было, я хотел отомстить, Скай теперь моя на законных основаниях, и я могу теперь делать с ней все, что захочу.

Но это оказалось сложнее. И даже неважно уже, где именно мы были. Да, в замке Лесси, там куча слуг, отец — это отвлекало, но и здесь наедине было ненамного проще.

Я был женат на Софии шестнадцать лет, и это не проходит по щелчку пальцев. Другая женщина, другая.

У нас с Софи всегда было много секса, мы были раскованны в этом плане. До нее у меня было много женщин, я никогда в этом не испытывал дефицита, но со Скай все иначе.

Первая после моего брака женщина, хотя какая она женщина? Девушка еще, девчонка. Нет там никакого опыта. Она тряслась как заяц и боялась смотреть на меня ниже пояса.

Кому мстить, кому, блядь? Это выводило из себя. Она хотела застрелиться в нашу первую брачную ночь — вот какое было настроение у сероглазки. Спасло только то, что я додумался поставить оружие на предохранитель, ведь Скай уверенно нажала на курок — и рука не дрогнула.

Вот настолько я был ей противен, ненавистен, хоть я тоже ненавидел ее в ответ. В какой-то момент я сам уже захотел, чтобы она выстрелила в меня, но Скай не стала. Не смогла, я видел, что она уже на грани.

Это не моя противница больше, а моя жена. Кажется, я только сейчас, наконец, осознал это. Я забрал Скай себе, какой смысл ее ломать так быстро? Зачем, что мне это даст, тем более сейчас, когда она и так едва стоит на ногах после нашей свадьбы.

Я раздел ее. Хотел посмотреть на свою добычу, пленницу, теперь уже жену. Ее щеки тут же заалели, и это было видно. Ни опыта, ни хрена там еще нет.

Но Скай очень красивая. Не такая, как София, хотя не знаю, зачем я вообще их сравниваю. У нее меньше грудь, тоньше талия, и она сама более хрупкая. Как хрустальная ваза.

Но все же красива. Большие глаза серые, светлые длинные волосы, пухлые розовые губы.

Посмотрел бы я на нее, будучи в браке с Софи? Нет. Я был верен жене, даже если бы встретил красивее женщину, мне было бы плевать на это.

Но теперь все иначе. Теперь Скай моя жена, хотя все равно мне сложно. И не так, как я привык.

Мы с Софи могли трахаться ночь напролет и не уставали. В любой позе, у нас была большая спальня, вот только привести туда Скай в первую же ночь я просто не смог. Это была бы насмешки над Софией, над всем нашим браком.

И я приезжаю сюда. Когда-то, еще до брака с Софи, в молодости я любил это место. Меня оно не связывало воспоминаниями с первой женой, и так было легче.

Тут тихо, можно посидеть со своими мыслями, красиво. Позже я выкупил этот отель и иногда приезжаю сюда отдохнуть в одиночестве.

Никакой охраны, мы были только вдвоем. Скай была послушной — конечно, ею руководил страх. Но я смотреть на нее спокойно не мог, это было реально сложно. Я выключил свет, думал, хоть как-то это поможет. Ей, мне — нам обоим.

Я знал, что Скай меня боится, что ей противны мои шрамы. Я же боялся, что сорвусь и просто придушу ее, вот такое было настроение.

Дрожащая, деревянная просто. Скай не знала, как себя вести, зажата настолько, что у нее даже пальцы с трудом разгибались.

Ее надо было как-то приручить, хотя меня бы самого кто приручил, честно. Я уже забыл, каково это, когда есть кто-то, кроме Софи. Другое тело, другие губы, другой запах. Не так-то просто, как оказалось, взять другую женщину, пусть даже я уже заново женат.

Развернул девчонку от себя, думал, станет проще. Представлю Софию, возбужусь тут же, но нет. Скай пахнет иначе, представить не вышло ни черта.

И она другая. Другие волосы, груди даже другие. Все в ней иное, она тряслась подо мной, была очень сухой, напряженной.

Я вылизал ее. Только это помогло, женщины все такое любят, хотя Софии подобное обычно не требовалось. Она сама от меня текла, а эта нет.

Когда Скай стала мокрой, я больше не тянул. Вошел в нее. Медленно, тут же чувствуя преграду. Девственница, не соврала, она невинная. Что-то внутри зажглось, где-то я даже обрадовался.

Я женился на чистой — хотя бы здесь Моджильяни не подкачали.

Внутри нее оказалось очень узко, запредельно просто приятно. Но Скай запищала, ей было больно, я чувствовал, как сжимаются ее мышцы. И больше не тянул.

Сделал несколько толчков до упора, медленно, потом быстрее. Я знал, что уже давно порвал ее, она же не шевелилась. Я слышал лишь ее тихое прерывистое дыхание, благо она не орала, вела себя послушно. Даже слишком. Я не понимал ее, вообще не понимал.

И я кончил, не мог больше сдерживаться. Быть с ней оказалось приятно. Не так, как с Софией, просто иначе. Скай пахла розами, она возбуждала меня просто по щелчку пальцев, и я не знал пока, нравится это мне или нет.

Когда вышел из нее, включил свет и увидел ее ошарашенные глаза. Ее бедра были испачканы кровью, ее же кровь была и на мне.

— Иди в душ.

— Хорошо.

Она быстро поднялась, кое-как пошлепала в ванную.

Я обхватил голову руками. Я хотел еще секса, это было вообще ни о чем, но понимал, что придется до утра терпеть. Если трахну ее еще раз, могут быть последствия, а возиться с ней по врачам желания не было.

Разрядки тоже не было — так, только раздразнил себя. Но мне понравилось. Думал, будет хуже, но Скай не только пахла розами, она сама оказалась как самый нежный в мире цветок, пусть и с шипами.

И эта разница — она меня выводила. Не забывай, кто она такая, Вито, и зачем ты женился на ней. Чтобы мучить, чтобы мстить, вот только пока мне кажется, что я сам себя мучаю. Вместо того чтобы убить эту девчонку сегодня, я сделал ее своей, и что еще хуже — мне понравилось.

Сероглазка оказалась податливой и очень послушной, приятной. И я ненавижу себя за то, что мне с ней хорошо было.

Мы уже оба приняли душ. Я обосновываюсь в кресле, завернувшись в большое полотенце. Вито лежит на кровати, закинув руки за голову. Уже три часа ночи, и я так хочу спать. Но не буду. С ним рядом точно не смогу.

— Ложись.

— Я тут буду.

— Я сказал, ложись в кровать, Скай. Не трону.

Смотрю на Вито. Он серьезен — кажется, он уже устал. И я устала настолько сильно, вот только непонятно откуда взявшаяся гордость мне не позволяет.

— Мне и здесь хорошо. Выключи свет, пожалуйста.

И он выключает. Я тут же проваливаюсь в дремоту, а после чувствую, как меня оторвали от земли. Я в воздухе, кто-то несет меня на руках, или мне так просто кажется. А после я чувствую мягкость подушки и тепло одеяла. Тут же заворачивать в него и засыпаю теперь уже до утра.

Открываю глаза, когда уже светло. Окно приоткрыто, лучики света играют на стене. И я в постели. Я спала здесь всю ночь!

Быстро вскакиваю. Осматриваю себя. Нет больше крови, нет синяков. Он меня не тронул. Не тронул

Слышу шуршание, дверь открывается. Входит Вито.

— Почему я в кровати?! Почему!

— Ты сама пришла.

— Неправда! Я бы никогда!

— Тон сбавь, — предупреждает, а я психую. Вито садится в кресло, широко расставив ноги. Он уже полностью одет, тогда как я голая. Совершенно.

— Я бы не пришла к тебе в постель сама. Не пришла бы.

Вито на это только усмехается, а я смотрю на него. Его рубашка расстегнута на две пуговки. И он красивый. Бессовестно просто красив по-мужски, даже несмотря на свои шрамы. Да, они его портят, но не уродуют, этот шлейф мужественности от него ничем не оторвать и ничем не испортить.

Внизу живота почему-то сладко тянет, невольно прикладываю туда руку. Вито это замечает, как назло.

Опускаю глаза. Стыдно.

— Болит?

— Нет.

— Тебе нужен врач?

— Не нужен.

— Тогда иди сюда.

— Зачем?

— Я люблю утренний секс.

От его слов загораются уши. Кажется, мне это послышалось, но нет.

— Что?

— Иди сюда, Скай.

Хлопает себя по бедру, зовет, точно собачонку. Какой у меня выбор? Есть ли он вообще?

— А если я откажусь?

— Я все равно тебя возьму, но ты не откажешься, потому что тебе вчера понравилось и ты хочешь еще.

От этой наглости и вопиющей просто дерзости что-то внутри клокочет. Я открываю рот, чтобы выдать ему пару ласковых, но вовремя затыкаюсь: зачем?

Лучше так, без силы, не дразнить его, не злить. Пусть лучше по-хорошему, нежели я снова буду реветь, оплакивая маму.

Берусь за одеяло, но Вито качает головой.

— Оно тебе не понадобится.

— Подай одежду. Она вот там. На стуле.

— Одежда здесь тебе тоже не пригодится.

— Я так замерзну!

— Со мной никто не мерзнет. Иди сюда.

Давлю стыд, но какой у меня выбор?

Спускаюсь с постели, прикрываю грудь руками. Подхожу к Вито, сажусь рядом на колени. Туда, куда он кивает. Место у него ног.

Он проводит ладонью по моей груди, по плечам, по шее. Кажется, весьма доволен увиденным.

— Чего ты хочешь?

— А что ты можешь?

Веду плечом и беру его руку, нежно целую, Вито только усмехается:

— И все?

— Ну да.

— Так не пойдет. Иди сюда.

Вито подхватывает меня и заставляет приблизиться. Смотрю на него снизу вверх, стоя на коленях. Он надавливает пальцем мне на губы, заставляя распахнуть рот.

— Открой. Шире.

— Ах

— Тихо. Соси мой палец. Еще.

Учит меня, направляет, но, как ни странно, отторжения у меня не вызывает. Скорее интерес. Какой он в постели, как себя ведет, когда никого нет рядом? И если в первую ночь мой муж не перерезал мне глотку, то каким будет со мной сейчас?

— Так?

— Да. Хорошая ученица.

Вито облизывает губы, и я в ужасе вижу, как у него очень быстро начинает выпирать бугор из штанов.

— А теперь практика.

Вито расстегивает ремень и брюки, а после я вижу его эрегированный орган, который утыкается мне в лицо. Так близко. Ох, боже мой.

Не шевелюсь, не знаю, что делать. Вито берет меня за голову.

— Трусишь?

— Нет. Ничего подобного.

Веду плечом и подбираюсь к нему ближе, а после осторожно касаюсь губами его головки. Обхватываю, прикрываю глаза. Он едва мне в рот помещается. Большой, твердый.

— Черт

Вито матерится, но при этом нежно поглаживает меня по волосам. И эта нежность Она меня успокаивает. Мне нравится делать ему хорошо, мне нравится, когда Вито спокойный, и я начинаю стараться.

Быстрее, лучше, глубже. Вито сцепляет зубы, но при этом все так же гладит меня по волосам. Я чувствую, конечно, что если я не любимая его, то хотя бы принимаемая им. Игрушка. Не любимая, нет. Я просто красивая кукла, в которую он играет. И ему хорошо, ему нравится.

— Потрогай себя между ног. Потрогай, Скай.

Слушаюсь и с удивлением обнаруживаю, что я очень мокрая. Я возбудилась.

— Мокрая?

— Угу.

— Иди сюда.

Вито с легкостью поднимает меня и усаживает к себе на колени, заставляя широко раскинуть ноги.

Губы немного жжет, я слегка ошарашена, но возбуждена. Очень. Чувствую его ремень, а после мне в промежность утыкается его возбуждение.

— О боже

— Сядь на него.

— Как? Я не могу.

— Можешь. Давай.

Никаких поцелуев, только похоть, возбуждение, ожидание и трепет. Вито снова ведет всецело, потому что я туплю, не знаю, как вести себя с врагом, теряюсь. Зажатая, скованная, потому он сам в меня входит. Медленно, глубоко заполняя, растягивая.

Чтобы не упасть, приходится ухватиться за его широкие плечи, а после Вито делает толчок, насаживает на себя. Сильный, такой мощный, и я кричу. Не могу молчать больше:

— А-ах

— Черт, какая ты.

Не знаю, это обзывательство или комплимент. Мы вообще больше не говорим. И не целуемся. Мы точно животные делаем это. Вито берет меня, очень быстро двигает бедрами, а я просто принимаю. Я сейчас вся его, вся всецело, и мне хорошо. Даже очень.

Вито ритмично меня нанизывает на себя, крепко ухватившись за мою талию, но нет никаких поцелуев. Он этого не хочет, и неважно, чего хочу я. Он никогда меня не поцелует, потому что не любит, потому что я его враг.

Так что я просто утыкаюсь носом ему куда-то в плечо, он крепко держит меня, а после и вовсе заворачивает мои руки за спину и хватает мои соски по очереди зубами. Это заводит, это делает меня пьяной и совершенно беззащитной в его руках.

Я вся его, не могу даже сопротивляться. Он что-то делает со мной, к черту. Мне хорошо с ним, да, вот так, когда Вито очень глубоко во мне, когда прижимает меня к себе. Мой враг, мой Монстр, мой Вито.

— О боже о боже! Ай!

Воздух заканчивается, Вито не останавливается, и я чувствую, как внутри меня разгорается пламя.

— Хватит, прошу. Ах, не могу не могу больше, пожалуйста, остановись!

— Терпи. Давай еще, Скай!

— А-а-а!

Оргазм накрывает быстро. Я первая кончаю, он следом. И только тогда отпускает. Осторожно снимает меня с себя.

Ноги совершенно не держат, я тут же плюхаюсь на пол и смотрю на Вито. Обескураженная, разгоряченная, с пылающими щеками, я впервые в жизни испытала такой оргазм.

Перевожу дыхание, Вито поднимается и, быстро застегнув брюки, подхватывает меня, усаживает на кровать.

Я же молчу — так стыдно мне стало. Прикрываю голую грудь, Монстр это видит. Сказать нечего. Боже, я испытала оргазм со своим врагом.

Слезы собираются в глазах. Какая же я дура. Он просто со мной играет.

— Тебе было больно?

— Нет.

— Почему тогда плачешь?

— Я я не знаю. У меня в животе что-то случилось! Вспышка, потом в голову ударило. И спазм. Это ты со мной сделал.

Слезы стекают по щекам, быстро их вытираю. Он победил. Пусть празднует победу.

— Со мной женщины всегда кончают. Одевайся. Завтрак скоро принесут.

Вито взял сигареты и вышел, а я еще долго сидела на кровати, не зная, как мне это реагировать. Почему тело так легко ему поддалось? Я придумывала план, как буду с ним сражаться, а на деле тут же подчинилась своему мужу.

Как только он прикоснулся ко мне!

И не было ни отторжения, ни брезгливости — ничего подобного. Мне понравилось все, что он со мной делал. Правда, Вито меня не целовал. Наверное, потому, что все еще любит Софию. А я так, просто. Его законная игрушка, с которой он волен делать все.

Это место кардинально отличается от замка. Здесь светло и тепло, очень уютно. На миг допускаю мысль, что я не пленница и вышла замуж по любви. Просто хочу представить, хотя бы это он не забрал у меня.

После нашей близости Вито уходит. Ему часто кто-то звонит, он уезжает и даже не закрывает дверь, хотя я понимаю прекрасно, что бежать нет никакого смысла. Я его, я уже Чезаре и, если хоть что-то попытаюсь сделать по-своему, мать больше не увижу живой никогда.

Как она там, думает ли обо мне — не знаю, но сам факт того, что она жива, меня успокаивает.

Весь день Вито нет, он возвращается только ближе к вечеру, когда солнце уже опускается, и с балкона я вижу играющие блики на спокойной воде.

— Не сбежала.

Вито окидывает меня взглядом, спокойно веду плечом.

— От тебя нельзя сбежать.

— И то правда. Ты ничего не ела.

— Мне не хочется.

— Ты можешь гулять по территории, ты не

Оборачиваюсь, смотрю на него.

— Не пленница? Думаю, мы оба знаем, что это не так.

— Ты моя жена, Скай. Можешь выходить на улицу и не сидеть в четырех стенах здесь. Идем.

Не знаю, откуда такая доброта, но все же слушаюсь. Мы выходим на территорию отеля. Здесь очень тихо и красиво, вообще никого рядом нет, кроме одиноких официантов.

— Где все гости?

— Этот отель наш.

— На сегодня?

— Навсегда. Он мне принадлежит.

Ответить нечего, коротко киваю.

— Можно позвонить маме? Пожалуйста, я очень этого хочу.

Смотрю на Вито. Высокий, очень красиво одет, статный. Даже несмотря на свои шрамы, он по мужски остается красивым. Он мог бы быть мне идеальным мужем, если бы любил меня. Если бы я его любила, но у нас никогда этого не будет. Я всего лишь месть для него, а он мой похититель. Ничего кроме, не более.

— Что ты ей скажешь?

— А что можно сказать? — спрашиваю честно, я не хочу ссор, уже очень устала от них, и сил сейчас сражаться с Вито Чезаре у меня просто нет.

— Можешь говорить что хочешь.

Вито протягивает телефон мне и, зажав сигарету зубами, отходит от меня.

Я же быстро набираю номер по памяти. Слышу долгие гудки, останавливаясь у озера. Пара лебедей здесь снова плавает, но довольно далеко. Они дикие, боятся людей, и я бы очень хотела сейчас быть на их месте.

— Алло, кто это?

— Мама, это я! Скай!

Пауза, а после я слышу встревоженный голос мамы:

— Скай, доченька!

— Мама, ты в порядке? Ты в порядке?

— Где ты? Скажи, я заберу тебя, Скай!

Прикусываю губу, слышу, как она плачет. Не надо. Не говори ей всего, станет только хуже. Выдавливаю из себя улыбку. Обручальное кольцо поблескивает на пальце. Я уже сказала «да», нет смысла с этим спорить.

— Мамочка, не надо за мной приезжать. У меня все хорошо, правда.

— Я тебе не верю! Эти сволочи забрали тебя Скай. Скажи, он тебя мучает? Этот Вито.

— Нет. Вовсе нет, ты что. Ничего подобного.

— Он женился на тебе, Скай! Я читала новости, об этом трубили из всех телеканалов.

— Да, то есть так было нужно.

— Он тебя мной шантажировал. Я это знаю. Иначе ты бы никогда не вышла за нелюбимого. Скай, как мне жаль, малышка. Если ты только знала.

— Нет, мам, ну что ты. Он... он не такой уж и плохой, заботится обо мне. Мам, я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо. А Вито меня не обидит. Он взял свое по праву. Он потерял жену. И я теперь за нее.

Слышу, как мама всхлипывает, а сама не могу, у меня сердце разрывается.

— Скай, прости меня. Надо было увезти тебя еще дальше.

— Все нормально, правда. Скажи, где ты живешь? Ты осталась без дома, ты на улице?

— Поначалу негде было ночевать, я была у соседки, но потом за мной приехали и дали ключи от дома. У меня все хорошо. Есть все условия и даже лучше. Это Вито сделал. За то, что ты у него.

Сглатываю, вытирая слезы. Уже хорошо. Хорошо, прекрасно.

— Я рада. Я очень рада, что тебе есть где жить.

Поднимаю глаза, вижу, как ко мне подходит Вито.

— Я я должна идти.

— Не пропадай, доченька!

— Нет, будем на связи, мам, я люблю тебя!

— Я люблю тебя тоже, родная!Выключаю вызов, отдаю телефон Вито. Мне стало намного легче, словно упал огромный камень с плеч.

— Спасибо, — говорю честно и прямо. Пожалуй, это моя первая благодарность ему за все это время.

***

Мы идем вокруг этого озера. Молча, без слов. Здесь просто завораживающая природа, и на миг я отвлекаюсь и не замечаю, как спотыкаюсь об корень дерева.

— А-ай!

— Скай!

Вито ловит меня и не дает плюхнуться в воду. Когда оказываюсь близко к нему, сердце учащает ритм. Чувствую его руки на себе, он силен, и даже очень.

— Спасибо.

— Слишком много “спасибо” для одного дня.

Смотрю на него.

— Зато честно.

— Любишь честность?

— Я же криминальный журналист, я люблю честность больше всего на свете. А ты что любишь?

— Лесси, — Вито отвечает не задумываясь, я коротко киваю. Я знаю, что он любит дочь. В этом не было сомнений, хоть у них и сложные отношения.

— Франческа говорила, что раньше вы были близки, но после того, что случилось, перестали общаться.

— Я ни на миг не переставал любить дочь.

— Почему тогда сейчас не общаетесь?

Вито останавливается и поворачивается ко мне той стороной лица, которая пострадала от огня.

— Лесси боится моих шрамов.

— Потому ты носил маску. И что, помогло?

— Не особо.

— Мне кажется, что она привыкнет даже к такому папе, ты, главное, говори с ней. О чем угодно.

— О чем угодно Софи с ней говорила.

— Какой она была?

— Разной. Мудрой, смелой, сильной.

Усмехаюсь.

— Кардинальная противоположность мне.

Идем дальше. Переходим через мостик и на миг останавливаемся там. Сейчас как раз лебеди проплывают, и это завораживающе красиво.

— Какие они прекрасные. София любила их?

— Нет. Она не знала об этом месте.

— Почему?

— Я приезжал сюда еще до свадьбы, ну и так, редко отдохнуть наедине.

— Почему же меня сюда привез?

— Хотел уединения.

— А я тебе не мешаю?

Честно говоря, меня слегка шокирует наш диалог. Он вроде ни о чем, но на самом деле мы с Вито ни разу так много и открыто не разговаривали, и при этом он не угрожал меня убить.

— Нет.

Это был очень странный, но, пожалуй, наш самый откровенный разговор. Я старалась не задевать болезненные темы, просто хотела узнать своего Монстра. Не как своего врага, а как мужчину, моего теперь уже мужа.

— Вито, я просто хочу, чтобы ты знал: я не общалась с Марко. Я со своим дядей не имела никаких дел. И я не знала, что он хотел напасть на замок. Ты можешь обвинять меня во всем, это твое право, но, если бы я знала, что что-то случится, я бы никогда этого не допустила.

Вито промолчал, а я поняла, что это уже больно. Для него. Для нас. Я замолчала, дальше мы шли в тишине. Она давила, я чувствовала, что между нами есть глыба льда, и не знала, как ее растопить. Пока я себя даже не понимала, нужно ли вообще это хоть кому из нас, или мы так и останемся врагами.

— Можем покормить их? Пожалуйста.

— Можно.

Мы доходим до самого конца озера. Здесь есть лавки, на которых мы обосновываемся. Тут же расположены и кормушки с едой. Словно зная это, лебеди первыми к нам подплывают.

— Какой из них девочка? Белая или черная?

— Белая.

— Значит, мальчик черный?

— Да.

— Моя мать погибла в нашем замке, — Вито неожиданно заводит разговор первым, когда я уже думаю, что он не промолвит ни слова. Он кормит лебедей и смотрит вперед на воду. Я же вижу его лицо, усеянное шрамами. И, как ни странно, сейчас они меня вообще не пугают. Просто он такой. Раненый — что снаружи, что внутри.

— Как она погибла?— Анна упала со скалы в пропасть. Я думаю, что она поскользнулась. Тогда шли дожди и еще не было тропинок из камня.

— О боже, мне очень жаль!

— Меня вырастил отец. И Анжело тоже. Мы выросли тут.

— Анжело хороший. И жена его тоже.

Вито усмехается, хотя я вижу только грусть в его глазах.

— Мой отец сделал для нас с братом все. И я сделаю для него все.

— Он поддержал твое желание жениться на мне из мести.

— Да. Именно так.

— А если бы Пабло сказал сбросить меня с горы вместо брака? Ты бы его послушал? — спрашиваю честно, но тут же жалею, потому что Вито весь напрягается и молчит.

Я понимаю все без слов. Конечно же, он бы послушал мнение отца. И я бы так же, как и Анна, уже давно полетела с горы птицей.

— Почему ты решил жениться на мне? Hе проще было бы просто меня пристрелить? Забить камнями, не знаю, ну хоть что-то. Это было бы проще!

Вито поднимется и бросает остатки корма лебедям. Я тоже вскакиваю и оказываюсь напротив него. Так близко. Слышу его дыхание, вижу, как медленно вздымается его грудная клетка. Он сканирует меня темным взглядом и в какой-то миг наклоняется ко мне.

Как ни странно, я не пугаюсь. Напротив, хочу этого, хочу, чтобы он поцеловал меня сейчас. Один раз. Пожалуйста, но нет.

— Не проще. Не проще, — басит Вито и распрямляется, отходит от меня.

Не поцеловал. Потому что не любит. Потому что любит, точнее, все еще свою жену Софию.

Уже ночь. Мы гуляли допоздна. Говорила преимущественно я, Вито слушал. Но он рассказал мне о матери, о брате, об отце. Не могу сказать, что у него простая история. Я так сильно привязана к маме, а он ее практически не помнит, но все равно любит. Иногда мы любим тех, кого уже нет, больше всего на свете. И скучаем по ним, хоть и знаем, что они ушли безвозвратно.

В отеле жарко, я принимаю душ, нам приносят ужин. Легкие фрукты, морс, два стейка с овощами.

Мы располагаемся на балконе, и, честно, у меня нет ощущения, что я жена мафиози, что я пленница и тому подобное. Здесь все иначе, либо мой уставший мозг просто отказывается думать о плохом. Я хочу паузу, перерыва, передышки, если хотите.

Моя мама жива — и это понимание успокаивает меня, делает послушной и податливой. Для него.

— Позвони Лесси.

— Зачем?

— Она скучает по тебе.

— Ты не можешь этого знать.

— Любой ребенок скучает по родителю. Она ведь уже без мамы

— Хватит.

— Но, Вито, София бы...

— Я сказал, закрой рот! — он вспыляет мгновенно просто. Бросает вилку на тарелку со звоном, поднимается из-за стола.

Я снова упомянула Софию. Вито этого не любит. Он тогда становится мрачным, злым, обиженным на весь мир, и на меня особенно.

— Извини. Извини, пожалуйста.

Вижу, как он тяжело взглянул на меня, как закуривает. Я все еще боюсь его. Вито очень сильно отличается от Анжело. Тот спокоен и уравновешен, тогда как мой муж — это огонь.

Дикий и неистовый, неприрученный, его невозможно просто приручить. Он свободный и такой же взрывной. И я все ищу ключик к нему, но не нахожу. Их всех забрала себе София.

«Это все равно чужой мужчина», — проносится в голове. Он не мой, хоть мы уже и женаты. Вито любит Софию, а я нечто вроде подмены, игрушки для него. Не похожа я на нее, не такая смелая, не такая красивая. И так тошно мне от этого становится, что я тоже поднимаюсь из-за стола и иду в спальню.

— Стой.

Вито ловит меня за руку. Смотрю вперед, не могу сейчас смотреть в его глаза. Он хочет видеть Софию, а я другая! И никогда не стану по-настоящему его.

— Ложись в постель, Скай.

Коротко киваю.

Он хочет секса. Не меня конкретно. Вито просто хочет сбить напряжение. Как вулкан, не то взорвется. Так пусть уже на мне отыгрывается, так надо. В какой-то момент боль переполняет — и мне уже становится все равно.

***

Скидываю белоснежный халатик, оставшись в трусиках и полупрозрачном голубом пеньюаре.

Вито берет меня за талию и привлекает к себе. Высокий, сильный, опасный и ненавидящий меня. Мы наедине, сбежать не выйдет точно.

Он просто хочет сбить напряжение. Ни о каких чувствах речь не идет, Скай, не обольщайся. Закрой глаза и терпи, он и так уже выключил свет. Чтобы меня не видеть.

— Что мне делать?

— Расслабься.

Усмехаюсь: было бы так просто это сделать в его руках.

Чувствую, как он тянет за ленточку, развязывает пеньюар, тот валится к моим лодыжкам. Вито накрывает мои груди руками, стоя позади. Сжимает их, прижимает меня всю к себе.

Нет, мне ничуть не больно. Мне даже нравится, хоть его ладони все еще чужие.

— У тебя очень красивое тело, Скай.

— Спасибо. У тебя тоже.

Это чистая правда. Вито подтянут и спортивен, он крепкий и мускулистый. Я бы хотела себе такого мужа, и даже его шрамы меня уже не пугают, хоть он и не включает свет. Честно, даже если бы было светло, меня бы это не смутило.

— Ты не хочешь включить свет?

— Нет.

— Ладно.

Сглатываю и медленно разворачиваюсь. Вито без рубашки, он пришел в одних только брюках. Протягиваю ладонь и осторожно накрываю ею его пах. Возбужден, и даже очень. Огромный бугор выпирает оттуда.

Медленно опускаюсь перед ним на колени. Я послушная. Я слушаюсь его.

Он смотрит. Помогает мне расстегнуть его ремень, а после освобождает оттуда свой орган.

— Откуда такое послушание?

— Я твоя жена. Сделаю, что скажешь.

Хорошо, что он не видит моих глаз сейчас, потому что в этот миг у меня слезы бегут по щекам. От обиды. К черту, пора становиться сильной, Скай. Нет, меня не обижает то, что он хочет секса. Меня ранит, что Вито все еще любит жену, хотя могу ли я винить его за это? Он любит Софию, а я так, просто враг для него. Я ни о чем — вот что делает мне больно.

— Что с твоим голосом?

— Ничего.

Быстро вытираю слезы, обхватываю его возбуждение ладонью, провожу вверх-вниз, но Вито не дает больше к себе прикоснуться. Вместо этого он подхватывает меня и усаживает на кровать, наваливается сверху.

Чувствую, как он проводит ладонью по моему лицу.

— Почему ты плачешь?

— От счастья.

— Не ври мне. Не ври!

— Пусти меня!

— Не хочу.

— Тогда к чему эти разговоры?! Сделай то, что хочешь, и покончим на этом, я хочу спать! — выпаливаю, я так хочу, чтобы он просто взял и поцеловал меня, но Вито этого не сделает. Никогда.

Он долго смотрит на меня в этой полутьме, а после переворачивает меня на живот. О да, там нам обоим гораздо проще.

Замираю, когда слышу, как Вито опускается и начинает ласкать языком меня между ног. Это приятно, пикантно, и, как бы я ни старалась, все равно завожусь.

Я сдаюсь без боя, я хочу его.

Я влюбилась в Вито, как бы ни было страшно это признавать. Не знаю, когда это произошло. Я просто перестала думать о том, что он мой враг. Он не обидел мою мать, он просто пугал меня этим.

Дурочка, Скай, ты все равно в него влюбилась. В того, чье сердце уже много лет занято, кто любит другую.

— Расставь ноги шире.

— Хорошо.

Слушаюсь его, как ни странно, физически мы хорошо подходим друг другу. Вито старше, он опытнее и быстро меня всему обучает.

— Ах-х...

Долгой прелюдии нет. Вито просто заводит меня и входит, медленно таранит сразу на всю длину.

Чувствую, как растягиваются нежные складочки, как он берет меня. Теплый, большой, сильный. Инстинктивно прогибаю спину, принимаю его.

— Нормально?

— Да.

Ухватываюсь руками за простыню, он придавил меня собой, и это это правда приятно. Вито обхватывает меня руками за талию и входит в меня ритмично, медленно, глубоко. В одном темпе, а после еще быстрее.

— А-а-ай!

— Давай еще.

— Мне хорошо. Мне хорошо... Очень, — шепчу, когда Вито ставит меня на колени. Он зажимает меня так, что даже дернуться не смею. Обхватывает грудь руками и при этом входит сзади.

Кажется, даже воздух пропитывается похотью, мы почти не говорим. Скрипит кровать, мне так хорошо, приятно. В сексе Вито не жестокий, но уверенный, очень умелый, и хоть на некоторое время в такие моменты я могу не думать о том, что он меня ненавидит.

Сейчас точно ненависти нет. Скорее есть его голод, похоть, желание разрядки.

А я тайно испытываю удовольствие. С ним, под ним, представляя, что я его любимая. Как же это глупо, Скай.

Как же хочется мне, чтобы хоть на миг, хоть один раз Вито меня поцеловал в губы. Больно, грубо — как угодно, но целовал! Но он не целует. Совсем.

Нет, больно он мне не делает специально, скорее просто пользует. Как куклу. Не любит, как я вообще могу надеяться на иное.

Каждая женщина это чувствует, так вот Вито сейчас хочет просто сбросить напряжение. Возможно, ему приятно, но он об этом не говорит. Он любит Софию. Софию, а не меня.

— А-а-ай! — кричу, когда оргазм накрывает волной. Вито не останавливается, растирает мой клитор, и тело пронзает сладостный спазм. Я кончаю первая, содрогаясь в его объятиях. Пусть нелюбимая, пусть это все мираж, но хотя бы так.

Я же тоже человек. Только сейчас понимаю, что у меня не будет другой любви, другого мужчины. У меня есть только Вито. И я хочу забрать эти крошки нежности, которые он мне дает. Своей ненавистной супруге.

Вито кончает следом, выходит из меня, и мы просто молчим. Я лежу на боку, совершенно вымотанная. Он рядом — тяжело дышит. Ни объятий, ни ласковых слов, он не для того на мне женился.

Я смотрю в стену. Холодную и серую, точно из бетона. Такое и его сердце, хотя уверена, с Софи Вито был совсем другим.

— Отпусти меня, пожалуйста. Я жить хочу. Я любить хочу! И быть любимой, — шепчу тихо в полутьме, он так и не включил свет. Чтобы меня не видеть.

— Нет. Ты моя жена. Ты сама сделала выбор.

— Ты не оставил мне выбора!

— Но все же ты его сделала.

— Я ненавижу тебя...

— Знаю, но тебе не мешает это быть моей женой.

— Тебе все равно, да?! На то, что я чувствую, на то, каково мне. Да, я не такая, как твоя жена.

— И никогда такой не станешь!

— Да, ты прав. Я хуже Софии, и я это знаю. Так же как и то, что ты женился на мне только из мести. Знаешь, лучше бы ты убил меня, чем так. Сделал бы быстро и не сравнивал бы теперь меня, потому что мы оба знаем, что я всегда проиграю эту битву.

Вито ничего не ответил, я и так все поняла. Это была чистая правда. Я была всего лишь его местью, не больше. Я хуже Софии, я и рядом не стояла с ней.

Какая же я дура. Я выходила за него из страха, я тогда хотела защитить мать, а теперь что? Вся моя жизнь так пройдет, мы будем чужими людьми, господи.

Вито любит Софи, даже если ее уже нет, все равно любит. И в его сердце нет любви для меня. Там просто нет больше места.

Вито

Она что-то делала, не произнося ни слова. Выводила меня на эмоции, которых я не хотел. Все, чего я ждал, — это подчинение, и оно было. Скай слушалась меня, не истерила, ну почти. Она успокоилась, когда узнала, что ее мать жива, и все выглядело лучше, но потом в спальне что-то поменялось.

Я хотел ее, а Скай плакала. Молча, в этой полутьме. Я чувствовал себя каким-то зверем, перед которым дрожала овечка. И я не хотел уже ее убивать. Мне было тошно от самого себя, если честно.

У нас с Софией все было иначе. Мы смеялись, бесились, дурачились. Мы были молоды и беззаботны, даже когда родилась Лесси. Я чувствовал, что это моя женщина, Софи полностью мне подходила.

Скай не такая. Нет, она мне не противна, она просто не моя. Вроде бы. Но и отпустить я уже ее не могу.

Я хочу ее. Вдыхать ее запах роз, смотреть на нее, на нее всю. Она нежная, сладкая роза, я бы облизал ее всю. Мне сложно от нее оторваться физически, но общение у нас не складывается. Она обижена, я знаю, но я не могу переступить через себя, зная, кто ее дядя.

Я и так первый раз с трудом ее взял. Не потому, что не хотел, просто внутри словно какой-то барьер стоял. Я был верен Софии, так было всегда. А теперь ее нет, а я, блядь, не понимаю, как мне позволить себе взять другую женщину.

Я не хотел делать Скай больно, но она все равно ревела. Даже стоя предо мной на коленях. И тогда я сам ее уложил на кровать и вылизал. Я хотел ее успокоить и не знал, как иначе. Я просто не знал.

Дальше был секс. Приятный, долгий, обучающий ее в каком- то смысле. Я не рвал ее, не терзал. Я брал ее, делал своей, показывал, подчинял. Скай слушалась, и все выглядело нормально. Кончила даже, я тоже кончил, а потом Скай расплакалась.

Этот пузырь повиновения лопнул, и на меня полились все ее обиды, обвинения. То, чего слушать не хотелось, но пришлось.

Я не выдержал. Она уже моя жена, ей надо было с этим смириться, но я понимал прекрасно, что предо мной двадцатилетняя девочка, она еще не знала жизни и не о таком браке мечтала уж точно.

Я вышел из спальни, Скай еще долго плакала. Я не ночевал с ней в эту ночь, не мог. Я сам себя загнал в угол, и, кажется, решения не было. Этот брак одобрил отец, я так хотел мести. Все, что я планировал, мне удалось осуществить, вот только итог почему-то не радует.

Отношения с дочерью не наладились, с братом я поцапался, а моя новоиспеченная жена, с которой у нас медовый месяц, рыдает в спальне. Вот такой итог моей мести.

***

Я спала сегодня одна. Всю ночь мерзла и ворочалась, но Вито не пришел. И я не искала его, гордость не позволила.

Я бы хотела позвонить Белле. Она показалась мне очень доброй и понимающей, но у меня не было ее номера, а просить его у мужа мне тоже хотелось.

Я просыпаюсь одна от какого-то копошения. Открыв глаза, вижу Вито. Он собирает наши чемоданы. Сам.

— Что ты делаешь?

— Мы уезжаем.

— Почему?

— Мне нужно возвращаться к работе.

— Что-то случилось? Что-то с Лесси?

Вито бросает на меня острый взгляд.

— Нет.

Больше мне никто ничего не поясняет. Я тоже не проявляю желания лезть ему в душу. Вчерашняя ссора с Вито не была громкой, но эти тихие слова, которые мы друг другу сказали, ранили меня сильнее всего.

Вито сравнивает меня с Софией не в мою пользу, и это правда больно. Понимать, что я недотягиваю до его идеала по всем просто параметрам. Что никто в замке не хочет меня видеть. Что я не София, даже маленькая Лесси предпочла бы, чтобы я куда-то удалилась, а ее мама вернулась.

Я теперь в браке, как это все будет теперь, понятия не имею. Наверное, я просто буду пленницей без кандалов. Заключенной вне решетки, хотя замок Чезаре и есть самая настоящая тюрьма.

Медовый месяц был коротким, я последний раз смотрю на лебедей. Они все так же плавают парой, они неразлучны, а мы мы едем обратно. Туда, где все началось, где мрак и холод, где темница — моя лучшая подруга.

Чуть что — сразу же пойду туда, нет никаких сомнений. Кольцо ему нужно было просто для вида, а по факту мы все еще враги.

Всю дорогу я молчу, сказать нечего. Вито тоже молчит. Коротко с кем-то переговаривается по телефону. С Анжело — я слышу его взволнованный голос. Что-то происходит — правда, пока не ясно, что именно.

Замок встречает тяжелым молчанием. Белые розы все так же цветут. Я вижу издалека Лесси. Она гуляет на заднем дворе. Машу ей, но она не отвечает. Просто разворачивается и уходит. Вито рядом. Сцепляет зубы, как только видит дочь.

— Подойди к ней, Вито, Прошу тебя! Поговорите.

— Я занят, — бросает холодно и уходит. Не захотел, не знаю, почему у них так сейчас. Франческа говорила, что раньше Вито с Лесси были очень близки, а теперь между ними холод, но все равно Вито отец. Он должен сделать первый шаг. Лесси еще ребенок, она хочет внимания отца, его заботы. Оставшись без матери, эта девочка как никогда одинока. Неужели он не понимает? Не знаю. Скорее, просто делает вид, что ему все равно, тогда как в реальности это и близко не так.

— Иди в наше крыло, Скай.

— Я хочу погулять на улице с Лесси.

— Я сказал — иди в замок!

— Ты говорил мне, что я свободна и могу гулять, где и сколько хочу!

— Здесь это правило не работает. Иди.

Я ничего не ответила, спорить не было смысла. Увидела издалека, как к воротам подъехала машина и из нее вышел Анжело. Он коротко мне кивнул, я ответила и ушла в замок.

Франческа уже ждала меня там. Она долго спрашивала, не нужен ли мне врач, все ли в порядке, а я просто молчала, не зная ответа. Вроде все в порядке, я жива, но внутри все равно больно.

Этот брак оказался сложным, потому что он построен не на любви, а на мести.

— Почему приехал Анжело?

— Не знаю. Может, по работе что-то. Как ты, Скай? На тебе лица нет. Вито что-то сделал?

Франческа не отлипает. Отпаивает меня чаем с печеньем, а мне не хочется уже ничего.

— Нет. Мы были на озере.

— И? Ты ехала туда в слезах, а вернулась просто разбитая. Девочка, у тебя болит что-то? Вито тебя обидел? — Нет, то есть все нормально. Мне надо привыкнуть.

— К чему привыкнуть, господи? Вито ни разу Софию не обижал. Все в порядке у них было.

— Нет, вы не подумайте. Вито не сделал мне больно физически. Мне просто надо привыкнуть к тому, что он не любит меня, а любит Софию. Разве я могу его винить за это?

В глазах Франчески виднеется тоска. Тяжелая и молчаливая. Она подходит и приобнимает меня, поправляет мои волосы.

— Мне жаль это слышать, девочка, но да, Вито такой. Их любовь с Софией была крепкой, но все же ее больше нет. А жизнь продолжается, Вито это поймет. Дай ему время.

— Он сказал, что я не такая, как София, и никогда не стану такой.

— Конечно, не станешь, потому что ты уникальна. Ты ничем не хуже ее, девочка. Ты просто другая. Вито поймет это со временем, он разглядит.

— Я не уверена, что хочу этого.

— А чего же ты хочешь?

— Я хочу хочу просто, чтобы он перестал меня с ней сравнивать. Если даже не любит, ничего. Я привыкну.

— Бедная моя девочка. Как же он мучает тебя!

— Он не мучает. Он просто не любит. Не целует даже. Ни разу не поцеловал.

Всхлипываю, слезы стекают по щекам. Франческа подливает мне еще чая, протягивает платок.

— Вот, возьми. Я сейчас пойду и все выскажу ему. Не стоит это твоих слез!

— Нет! Не надо, прошу! Пожалуйста, не говорите ничего!

— Ну все-все, будет. Не переживай, как-то да наладится.

— А как вы тут без нас?

— Как на кладбище. Скучно без вас, дети, Лесси совсем загрустила. Ходит как призрак, никому не нужная. Благо Анжело с Беллой приезжали к ней, играли. Но это все равно не то. Она ждет Вито, а он как камень холодный.

— Почему он такой с ней?

— Винит он себя. Не может смотреть дочери в глаза после всего, что с Софией случилось. Это их общая трагедия, но каждый сам по себе ее переживает. Все, иди отдыхай, я уберу тут сама.

Франческа меня отпускает, и я поднимаюсь к себе. Не иду в комнату Вито, ведь он там жил с женой. Там ее фотография и ее вещи некоторые остались. Я не могу просто. Это чужая территория, не моя. Я ведь не бессовестная скотина, которая пришла на все готовое.

О нет, София, если бы ты только знала. Я не хочу забирать у тебя ни мужа, ни дочь. Я сама здесь пленница. Прости меня, я не такая, как ты, и никогда тебя заменить им не смогу.

С этими мыслями я забираюсь на подоконник и обхватываю колени руками. Что теперь будет, неизвестно. Этот замок полон тайн, и, кажется, скоро они все начнут открываться.

Анжело и Вито

— Что за срочность? У меня медовый месяц, вообще-то.

— Если ты помнишь, то мой медовый месяц был еще короче.

— И ты решил и мой запороть. Давай к делу, Анжело. Говори.

— Не на улице, здесь уши кругом.

Анжело подозрительно оглядывается, и это странно.

— У нас секреты?

— Да. Пошли в мой кабинет.

Оказавшись внутри замка, Анжело плотно закрывает дверь. Он закуривает, проводя ладонью по лицу.

— Может, уже скажешь, что такое?

— Я нашел курьера. Того, кто мне подкинул липовые документы. Нашел лабораторию, где делались фальшивые анализы.

— И?

— Это был заказ Энди. Нашего слуги Энди.

— Чего? Ты что с ума сошел? Нет.

— Да.

— И? Ты спросил его?

— Спросил, но он сразу пошел в отказ.

— Потому что это бред.

— Это не бред, а правда, но Энди лишь исполнитель! Ему самому это не надо было. Вито, это просто шахматная партия, понимаешь?! Нами всеми руководит один король! Этот прием называется ход гарде. Это нападение на ферзя, который хочет отстоять свое право на существование.

— Бред. Кому это надо? Зачем кому-то убивать ферзя?

— Нашему отцу. Пабло.

— Ты перепил или обкурился? Анжело, что ты несешь?!

— Фальсификацию моего отцовства заказал Пабло. В этом нет никаких сомнений, Вито. Энди работает на Пабло. Прямая связь.

— Бред! Ты сам слышишь, что говоришь?

— Не кричи. Ладно, я знал, что ты так отреагируешь. Потому вот.

Анджело бросает папку на стол. Открываю ее, быстро пробегаюсь по страницам.

— Что это?

— Это фотографии со дня, когда Диего погиб. Помнишь, я мстил Зурзолло из-за него? Думал, что это Лука все подстроил. По факту — нет. И тут промашка. Убийство нашего Диего заказал Пабло.

Сказать, что я охреневаю, — это ничего не сказать.

— Слушай, похоже, у тебя после свадьбы мозги совсем того. Ну бред же! Я вообще не понимаю, какого черта ты ко всему приплетаешь отца! Это наш отец! Ты шутишь или что? Зачем это ему?

— Я не знаю. Точнее, это же была моя машина. Просто так вышло, что Диего первым в нее сел. Ты понимаешь, что я сам мог сесть за руль! И это вообще могло быть покушение на меня! Пабло хотел убить меня, а не Диего.

— Стоп! Вот сейчас тебя конкретно занесло. С чего бы отцу тебя убивать? Брат, это уже просто переходит границы.

— Я нашел отрывок из дневника матери. Оказывается, Мария любила меня и не хотела оставлять. А Пабло мне говорил всю жизнь иное. Здесь что-то не то. Я провел экспертизу, это точно ее почерк, нет подделки. Мои родители — Мария и Микеле — любили друг друга. А потом что-то случилось, и они оба умерли один вслед за другим. Элиза тоже от меня отказалась. Это все странно. Я не верю в такие совпадения.

— То есть ты хочешь сказать, что отец убил своего брата, его жену, а потом еще и Элизу отвел от тебя?

— Нет, думаю, Элиза сама не решилась выходить за меня, но то, что моя мать от меня не отказывалась, — это точно факт. Пабло врал мне. Понимаешь, врал! Всю жизнь.

— Он никогда тебе ничего плохого не делал.

— А кому делал? Ты никогда не задумывался о том, почему в замке столько смертей было? Почему твоя мать погибла такой молодой?

— Она упала с обрыва.

— С того самого, с которого Пабло сам столько раз раскидывал людей.

— Не мешай, это вообще никак не связано, да и к тому же Франческа

— Она в тот день была выходной и не знает. Она ничего не видела! Единственное, что она вспомнила, — что в тот день шел дождь, это ничего не опровергает, пойми! Здесь что-то нечисто. Слишком много “ а если”. Я спрашивал у Пабло по поводу матери, но он ничего толком не сказал.

— Потому что тут нечего говорить. Смотри на факты: твоя мать забрала Эдуардо, тебя бросила. Что тут еще добавить? Мог бы быть просто благодарен.

— Я благодарен, но я больше не верю Пабло. И тебе не советую. Он опасен. А у тебя молодая жена.

— На что ты намекаешь? Вот на что?!

— Я хочу, чтобы ты увез отсюда Пабло. Для защиты твоей дочери и жены.

— Бред. Просто бред! Это замок отца, если ты забыл, и он здесь живет. Мы тут выросли!

— Вито, это необходимо сделать! И надо выкопать все розы. В дневнике матери говорилось, что правда зарыта под цветами. Я воспринимаю это буквально.

Поднимаюсь, подхожу к брату. Вот тут уже он перешел черту.

— Если ты выкопаешь хоть я одну розу, Анжело, я убью тебя. Они высажены в память о моей матери.

— Там может быть зарыта правда!

— Я и так знаю правду! И она в том, что тебя бросила мать, а ты все никак не примешь это! Тебя не выбрала любимая двадцать лет назад, а ты все никак не смиришься.

— Я люблю Беллу, Элиза в прошлом.

— Так вот и оставь все это в прошлом! Не надо ничего раскапывать, все в порядке! Мы и так все знаем прекрасно.

— Мы знаем только версию Пабло! Под клумбой может быть что-то важное. Это единственный участок замка, который мы с тобой никогда не исследовали, потому что Пабло запрещал!

— Да, потому что этот розарий высажен в память о моей матери, которую любил Пабло! Все, не могу больше слышать этот бред!

— Ты просто упрямый осел!

— Пошел вон!

— Вито, очнись. Мне больно уже смотреть на Лесси. Ты совсем перестал обращаться с дочерью, а она ведь так тебя любит! Она ни в чем не виновата, и, если так будет и дальше продолжаться, я заберу Лесси, она будет жить с нами.

— Если хоть дернешься в эту сторону, я убью тебя. Я ее отец!

— Так будь ей отцом! И эта девочка. Скай. Ты женился на ней из мести. Не надо делать ей больно. Она ничего сама тебе не сделала.

— Хватит. У Лео набрался морали?

— Жизнь опыт принесла.

— Ты изменился после свадьбы.

— Я рад, если это так. Белла лучшее, что со мной происходило. Вито, я твой брат и хочу для тебя лучшего. Не закрывайся. Ты в горе не один.

— Сам разберусь, хватит учить меня жизни!

— А если София что-то знала? Ты хоть раз думал об этом? Что, если замок уничтожил ее так же, как уничтожил Анну? Подумай об этом на досуге. Просто допусти. У тебя еще остались дочь и Скай. Ты еще можешь их спасти. Подумай над этим.

Анжело ушел, а я с силой ударил по столу. То, что нес Анжело, просто на голову не налазило, ну бред же.

Моя мать упала с горы — это всем известно. Мария умерла вообще в другой стране, бросив Анжело на произвол судьбы. А моя София ее забрал огонь. Это все логично и понятно, очень легко объясняется. И вообще, это же мой отец, ну что за бред. Он вырастили нас, он во всем помогал нам обоим.

Видать, Белла накрутила Анжело просто до невозможности. Он испугался тогда той фальшивки о ложном отцовстве, отсюда и паника.

Да, мы много потеряли, но винить во всем этом нашего отца глупо. Быть просто не может, я в это не верю.

Подхожу к окну. Смотрю вдаль. Внутри что-то бушует. Накануне София хотела серьезно о чем-то поговорить со мной. Я был занят, все время откладывал, а потом пожар. Она не успела мне что-то сказать. Что-то важное.

Внезапно взгляд фокусируется вдаль. Я вижу Лесси. Она на самом краю горы. И Весперо. Он взмахивает своими крыльями прямо над дочерью, а рядом Скай. Она хочет столкнуть мою Лесси с горы.

— О боже...

Он не приходит. Долго. Я жду Вито, но его нет. Уже даже Анжело уехал, а в коридорах тишина. И выйти на улицу не разрешает, точно я все еще пленница.

Маюсь в комнате, Франческа уже даже не заходит. Что там происходит? Ощущение надвигающейся угрозы не покидает меня.

Анна. Мама Вито. Она не выходит у меня из головы. Как могла молодая женщина просто взять и упасть со скалы? Это же было днем. Она точно знала про высоту и опасность. Она не заметила пропасти? Поскользнулась, еще что-то? Сколько же отговорок они придумали, я в это не верю.

Либо Анна упала со скалы по собственному желанию, либо ее кто-то сбросил. В остальные совпадения мне слабо верится, это место не такое простое, каким кажется. Здесь что-то не то.

Подхожу к окну. Смотрю на эту клумбу. Там розы — сотни, тысячи кустов. Они неприкосновенны, и это так красиво, что захватывает дух. Это в память об Анне — похоже, Пабло все же ее любил.

Внезапно мой взгляд цепляется за светлую макушку. Это Лесси, она гуляет по тропинке у самой кромки горы. Так недалеко от края. Ее голова опущена. Она идет не спеша, совсем не смотря на дорогу.

— Что ты делаешь? Отойди от края, Лесси! — кричу, но никто не слышит, и мне же выходить нельзя, а после я с ужасом вижу, как к Лесси подлетает ворон, тот самый черный Весперо, которого они давно приручили. Он ручной, вот только не сейчас. Сейчас эта огромная птица со всей просто дури набрасывается на Лесси.

— Уйди! Оставь ее, не трогай!

Сердце заходится бешеным ритмом, и я вижу, как Лесси отмахивается от Весперо, но он словно сошел с ума. Эта безумная птица дергает девочку за кофту, клюет ее, и я не выдерживаю.

К черту запреты, неважно уже все! Я нарушаю его приказ, тут же выбегаю из замка. Я уже знаю дорогу, запомнила ее со свадьбы, и замок словно сам сейчас выпускает меня, открывая свои коридоры.

— Лесси! Лесси!

Я бегу со всех ног, видя, как девочка уже практически на самом краю. И дождь пошел, как назло, — здесь теперь скользко, но мне все равно, неважно. Я просто хочу, чтобы она была в безопасности.

— А-а-а! Весперо, нет!

— Скай!

Я добегаю до Лесси за какую-то минуту и, сбросив в себя шаль, со всей дури луплю ею по Весперо.

— Пошел вон! Пошел прочь, уйди от нее!

— А-а-а! — Лесси кричит, я вижу кровавые потеки на ее шее, а после она не удерживает равновесие и заваливается назад, в самую пропасть.

— ЛЕССИ!

— Скай!

Я хватаю ее за руку. Крепко держу, не отпускаю, тащу на себя, оттягиваю ее от пропасти.

— О боже, о господи боже...

Дрожу, аж подкидывает всю, и Лесси тоже. Весперо же поднимается высоко в небо, и его карканье пронзает сами небеса.

— Ты в порядке? Малыш, ты в порядке, скажи мне?!

Смотрю в ее глаза. Перепуганная, вся дрожит, а после поднимаю взгляд и вижу приближающегося с нам Вито.

Он идет быстрым шагом, и в его руке пистолет. И это холодное оружие совсем не для красоты. На лице Вито не что иное, как ярость, он тут же подходит и, схватив Лесси за руку, отрывает ее от меня, заводит за свою спину, а после после он хватает меня за грудки, практически отрывая от земли.

— Сука! Ты что творишь, мать твою?! Ты напала на мою дочь! На моего ребенка!

— Нет, я просто хотела...

Его руки невероятно сильны, Вито просто в ярости. Он с силой встряхивает меня, делая больно.

Его взгляд сейчас как у зверя дикого. Я просто хотела спасти Лесси, помочь ей, но он не слышит, а я пугаюсь. Пугаюсь его такого.

— Я видел, что ты хотела! Ты самое дорогое хотела забрать у меня! Мстить собралась? Так мсти мне, а не ребенку!

— Вито, я просто пыталась

— Молчать! Рот закрой!

— Папа, не надо! Она ничего не сделала!

— Иди в дом, Лесси! — кричит Вито и бросает меня за землю. Я с болью плюхаюсь на камни, отползаю назад.

Загнанная, до ужаса напуганная. Я его жена, и я боюсь его. Такого. В Вито сейчас нет жалости. Он убьет за своего ребенка любого, и меня, конечно, тоже. Меня особенно. Думаю, это ему даже понравится.

— Лесси, прошу тебя, уйди. Не смотри, — слезы наполняют глаза, произношу это тихо.

Я уже знаю, что меня ждет, я не хочу, чтобы она это видела. Сглатываю, вижу, как Вито поднимает пистолет, как снимает его с предохранителя и наводит на меня.

Сижу на коленях, в спину дует ледяной ветер, мою шаль подняло в воздух, и она уже упала с горы.

И дождь пошел еще больше, как из ведра теперь льет. Одежда мгновенно промокла, и я вся дрожу, но не от холода, а от страха перед ним. Мой муж — опасный мафиози, не надо было ни на миг забывать об этом.

В какой-то момент взгляд цепляется за одно из окон замка, и я вижу там Пабло. Он просто смотрит и не делает ни-че-го. Ему все равно, как и всем здесь, впрочем.

— Вито, нет! Не смей! Что здесь происходит?! — голос Франчески. Она выбегает из замка и несется прямо к нам.

— Забери Лесси! Забери ее отсюда!

— Что ты делаешь, сынок, ты сошел с ума?!

— Она пыталась убить Лесси! Пыталась сбросить ее с горы! Мое последнее последнее, что у меня осталось, ЗАБРАТЬ! — вскрикивает Вито и наводит на меня пистолет. Я вижу перепуганную Франческу и Лесси. Они смотрят на меня, а после я перевожу взгляд на Вито. Его глаза полны ненависти ко мне — конечно, так всегда было и будет. Я не то что его нелюбимая, я близко даже к этому рангу не стояла.

И тогда я сдаюсь. Воевать больше нет смысла. Он хотел этого с первого дня. С первой секунды даже.

— Прости — говорю тихо, но он слышит и не опускает оружие. Я подчиняюсь, понимая, что все, это наша точка невозврата.

Не могу больше смотреть на него, на этот пистолет, направленный на меня. Я проиграла, ты выиграл, никто и не сомневался в обратном.

Мне страшно, я закрываю лицо руками. Вито, ты победил, а я была просто глупой девчонкой, которая в тебя влюбилась.

Я слышу щелчок, очень короткий, глухой, сердце пропускает удар, ну же, быстрее!

Вито начал нажимать на курок, а после гору пронзает звонкий детский голос. Это Лесси, и она кричит изо всех сил:

— Нет! Не тронь ее! Убьешь ее — убей и меня!

Лесси подбегает ко мне и закрывает меня собой, загораживает просто. Франческа плачет на заднем фоне, и это страшно. Быть загнанной в угол собственным мужем, который ни капли тебя не любил.

— Лесси, отойди от нее! Она напала на тебя!

— Нет, не она, не она! Я сама не увидела края! Весперо начал клевать меня! Он разозлился почему-то, Скай меня спасла! Если бы не она, я бы упала!

Распахиваю глаза, Вито медленно опускает оружие. Меня же всю просто трясет. И дождь не останавливается, а после мы все видим, как прямо над нами пролетает Весперо, расправив свои широкие черные крылья.

— Сволочь!

Вито выстреливает в Весперо, но не попадает. Ворон умело маневрирует и, издав истошное карканье, скрывается за острыми пиками башни.

— Не делай ему больно! Папа, не надо!

— Почему он напал на тебя?! Что случилось, Лесси?

— Я не знаю... не знаю! Я просто гуляла! Не стреляй в него больше! Умоляю, не стреляй! Весперо просто хотел меня уберечь!

— Он хотел убить тебя и за это сам умрет!

— Нет, он меня защищал! Они со Скай меня только защищали, они спасли меня! Хватит делать больно тем, кого ты любишь! Или совсем не люби, Монстр! — вскрикивает Лесси и крепко меня обнимает, а после я с ужасом вижу, как Вито подходит ко мне и протягивает руку. Мне же почему-то кажется, что он меня ударит. Вот прямо сейчас за все.

Я отшатываюсь от него, закрывая голову руками.

— Нет, не надо!

— Скай...

Не могу смотреть на него. Мне больно. Слышу только позади грустные слова Франчески:

— Она боится тебя, Вито. Не трогай. Я сама заведу ее в дом.

Слезы смешиваются с дождем. Меня всю просто колотит. Вито только что меня едва не пристрелил. И рука бы его не дрогнула. Если бы не Лесси, я бы уже не дышала.

— Ты не мой отец, ты монстр! Чудовище! — вскрикивает Лесси, поднимается резко и убегает.

— Беги за ней, Вито! Господи, что же это происходит!

Франческа всхлипывает и подходит ко мне. Она помогает мне подняться, и я вижу, как Вито все же догнал Лесси. Я больше ничем не могу помочь. Я просто надеюсь, что эта девочка, наконец, сможет выговориться и ее услышат впервые за долгое время.

Лесси назвала Вито монстром, но, как бы там ни было, я не хочу, чтобы у них были такие отношения. Она любит отца, она просто обижена на него. Дева Мария, спаси нас всех.

Лесси спасла мне жизнь сегодня. Я ощутила от нее поддержку впервые. Почему она это сделала, не знаю, но этот ее поступок спас мне жизнь.

Вито

До женитьбы я был беспечным и вообще не переживал ни о ком, кроме самого себя. Рождение Лесси все изменило. Это сравнимо с тем, как если бы ты оторвал от себя кусок сердца и теперь оно билось рядом в маленьком человечке, зовущем тебя отцом.

Лесси — самое дорогое, она единственное, что у меня осталось после Софии, и Скай это прекрасно знала. Она знала, а потому решила мне мстить. Низко, через мою дочь, и, когда я увидел их там, на краю обрыва, не знаю, что случилось. Просто упали все рамки, сломались тормоза.

Страх за ребенка — самое сильное, что вообще существует. Он делает зверем, и я тоже стал зверем, все просто смешалось в красный цвет.

Я помню, как навел оружие на Скай. Она даже не сопротивлялась. Я хотел услышать от нее признание, а вместо этого слышал лишь какие-то жалкие оправдания. Палец дрожал на курке. У меня в голове не укладывалось, как Скай могла так поступить, как она могла поднять руку на Лесси, а потом дочь прикрыла ее собой.

Лесси ухватилась за шею Скай и посмотрела на меня взглядом Софии. Обвиняющим, строгим, впервые настолько серьезным. Я не смог выстрелить, хотя теперь понимаю, что и так бы не смог. Не смог бы ранить Скай, не смог бы сделать ей больно.

Я опустил пистолет, Скай сидела на коленях, она закрыла лицо ладонями. Чтобы не смотреть на меня.

Весперо точно с ума сошел, он никогда так не вел себя, это было уму непостижимо. Десятилетия эти птица жила с нами бок о бок, и теперь такое. Я выстрелил в него, но не попал.

Весперо словно насмехался надо мной, кружась невысоко в небе.

Я не понимал уже, что происходит, Скай дрожала, и, когда я понял, что она, наоборот, хотела защитить Лесси, мне стало тошно от себя самого.

Я подошел к ней, а она отшатнулась от меня, вздрогнула. Впервые я увидела такой страх в ее глазах.

А потом Лесси убежала, назвав меня монстром. Я не спорил, я уже был монстром, я сам прекрасно это понимал.

***

— Лесси! Лесси, стой!

Я догоняю ее быстро. Идет дождь, льет как из ведра, а она в одном только тонком платье.

— Пусти! Не хочу тебя видеть!

— Почему ты гуляла одна на краю горы? Ты что, не понимаешь, что это опасно?!

— А тебе-то что? Тебе все равно!

— Нет! Неправда! Ты не смеешь гулять одна. Ты могла упасть, могла пораниться!

— Даже если бы я умерла, ты бы не заметил! Ты слишком занят своей новой жизнью, папа! А на дочь тебе плевать.

Она задыхается от слез, а я останавливаюсь. Не знаю, что ответить. Моя дочь уже такая взрослая. У нее взгляд матери. И я я просто не знаю, что мне делать. Впервые.

Замечаю кровь у нее на шее. Достаю платок, прикладываю к ее ране.

— У тебя кровь. Тебе больно?— Нет.

— Лесси, ты самое дорогое, что у меня есть. Я сдохну за тебя! В любую минуту отдам все, что есть у меня. Тебе. Я люблю тебя. И ни на минуту не переставал любить тебя.

Она молчит. Слезы стекают по ее щекам, синие глаза блестят.

— Из-за меня у тебя такие шрамы! Мне жаль прости, мне очень жаль, что так вышло!

— Что? Нет, ты ни в чем не виновата. Лесси, я не виню тебя в этом, детка, не виню тебя ни в чем!

— Почему тогда ты перестал со мной общаться, папа?! Ты так сильно жалеешь?

— О чем?

— Что спас меня, а не маму! Прости Лучше бы ты вывел маму. Так было бы всем проще. Не жалел бы теперь.

— Нет! Нет, Лесси, я не жалею! Я ни на секунду не пожалел об этом выборе, слышишь?!

— Да

— Лесси, даже если бы я мог тогда поступить иначе, я бы все равно сначала спас тебя! Потому что ты самое дорогое, что у нас есть с мамой! И пусть мамы нет больше рядом, она все видит, слышишь, Лесси? Она сама просила первой тебя спасти, и я согласен с ней в этом. Лесси, доченька моя, мы с мамой очень любим меня. Очень! Ты сердце мое, Лесси, ты моя дочь! Прости меня. Я знаю, что я монстр в твоих глазах, я так виноват перед тобой.

— Почему ты не общался со мной? Так долго, папа Ты знаешь, как я скучала!

— И я скучал. Я не мог, малыш. Не мог смотреть тебе в глаза. Мне было так стыдно, что я не спас твою маму! И эти шрамы. Ты же боишься их.

Лесси подходит и кладет ладонь мне на щеку, смотрит в глаза.

— Я не шрамов твоих боюсь, папа, а того, каким ты становишься в злости. Не будь таким, как сегодня. Я хочу, чтобы ты стал прежним. Моим папой!

— Прости, малыш! Прости меня, Лесси.

Осторожно обнимаю ее, прижимаю к себе.

— Ты так похожа на маму. Она бы тобой гордилась. И я горжусь. Тоже. Я люблю тебя, Лесси! Так сильно. Так сильно, малыш.

— Я тоже очень люблю тебя! Папа, Скай хотела защитить меня от Весперо, а после она вытащила меня, когда я поскользнулась. Она хорошая. Она ни в чем не виновата!

— Хорошо, хорошо, я понял.

— Пожалуйста, не делай ей больно! Скай хорошая. В ней свет.

— Я знаю. Я знаю, девочка моя. Идем.

Снимаю с себя куртку и набрасываю ее на плечи Лесси. Беру ее за руку и завожу в замок.

— Иди быстро переодевайся в сухое.

— Хорошо.

Огромный камень упал с души. Мы наконец нормально поговорили с дочерью. Я ненавижу себя за то, что так долго не общался с ней. Что допустил в ней мысль, будто я сержусь на нее.

А теперь мне лучше. Лесси знает, что я ее люблю, это важно.

Скай. Я не вижу ее нигде и, зайдя на кухню, встречаю Франческу.

— Где Скай?

— Я напоила ее успокоительным чаем и отвела в комнату. Она уснула.

— Она в своей спальне?

— Нет. Скай боится тебя. Она легла в своей маленькой комнатке.

Сцепляю зубы и иду к ней. Вот же ж упрямая девчонка. Не пошла ко мне в комнату, хотя я ведь сам ее туда не пускал. Там все еще вещи Софи, которые я не могу выбросить, рука не поднимется просто.

Приоткрываю дверь. Скай лежит на кровати, поджав под себя ноги.

Ее влажные от дождя волосы упали на лицо. Она укрыта пушистым пледом.

Я хочу подойти к ней, объясниться, но не решаюсь. Я понятия не имею, как мне это пояснить.

Я испугался за дочь и едва не убил ее. Я хотел ее наказать, по сути, ни за что, и мне противно от этого. Противно от самого себя. Как она на меня посмотрела, как отшатнулась. Не знаю, что теперь делать, понятия не имею, если честно.

— Пусть спит. Пожалуйста, не буди, я едва ее уложила.

Франческа вырастает за спиной. Ловлю ее обеспокоенный взгляд.

— Скай что-то говорила? Про меня.

— Нет. Дрожала только. Ни слова вытащить из нее не смогла. Испугалась она тебя, Вито. Я не знаю, как вы теперь общаться будете. Тебя спасет только чудо.

Франческа ушла, а я еще долго смотрел в окно, я был рядом со Скай. Весперо никак не унимался. Он кружил над замом, периодически стуча в окна.

Что происходит с этой птицей, почему он стал таким агрессивным?

Весперо клюнул отца за руку на моей свадьбе, а теперь еще и сегодня. Он напал на Лесси, точнее, не напал, а защищал ее.

Я только сейчас это понимаю. Весперо увидел, что Лесси ходит по опасному краю, и разозлился. Он хотел ее защитить. Потому клюнул ее до крови, хотел обратить внимание. Ее и всех нас.

Скай это увидела и первая побежала спасать Лесси.

Весперо, получается, хотел уберечь Лесси. Он поступил так, словно это уже было. Словно он не хотел повторения того, что было на горе.

Мог ли Весперо видеть, когда моя мама упала со скалы? Да, чисто теоретически это возможно, но что он тогда пытается сказать мне?

Внезапно Вепсеро подлетает очень близко к моему окну и стучит в него. Клянусь, я очень четко слышу это:

— Кар! Кар! Ка-роль! КАР-Р-РОЛЬ!

По телу пробежали мурашки, он точно понимал, что говорит.

Я знаю, что Весперо давно живет на свете и он чертовски умен, вороны могут запоминать короткие слова и даже фразы, это правда. Но почему он прокаркал именно это среди сотен слов, которые теоретически он мог слышать от нас раньше?

Сердце встрепенулось, я еще долго смотрел на синее грозовое небо, в котором этот ворон кружился.

Ход гарде. Ход гарде — о чем это все, для чего?

У меня не выходят эти слова Анжело из головы, но пока я не могу связать это воедино.

Мысли лихорадочно крутятся в голове. Весперо был свидетелем всего, что происходило в замке еще до моего рождения.

Шахматная партия — это игра, многоходовая, но все же игра, в ней есть свои фигуры, законы и последствия.

И если мы с Анджело офицеры, то король тут только один. Боже.

Прошло несколько часов, а Скай не просыпается. Франческа уже дважды заглядывала — и ничего. Я хожу возле нее кругами, как волк, и не знаю, что делать. Она просто спит, словно вырубили ее.

Подхожу ближе, осторожно провожу по ее волосам.

— Скай, ты так долго спишь. Скай.

Касаюсь ее руки, а она горит. Просто пылает вся. Она не спит. Это горячка.

— Франческа. Франческа!

— Ты звал? Что такое?

— Скай вся горячая. Она горячая!

Франческа подходит, касается лба моей жены. Да, жены, как бы там ни было, мы уже женаты. И днем я не думал о том, что она замерзла, что вымокла до нитки. Я думал только о своей мести в очередной раз.

— Бедная. У нее температура поднялась. Я сейчас принесу лекарство. Ее надо разбудить, чтобы выпила. Вито, ты слышишь?

— Да.

Как только захлопывается дверь, откидываю ее одеяло. Беру ее ладонь в свою руку.

— Скай. Скай, проснись! Надо выпить лекарство.

Она распахивает глазка. Красные, больные. Из ее груди вырывается сухой кашель. Заболела, я должен был это предвидеть, черт.

— Нет! А-а-а, не надо!

Ее реакция меня поражает. Крик, а точнее, писк, ужас в глазах. Выдергивает ладонь из моей руки, закрывается, дрожит.

И так паршиво на душе становится. Я напугал ее утром, у нас и так все на соплях держалось, а теперь и подавно. Только хуже стало.

— У тебя температура. Надо выпить лекарство!

— Я не хочу! Не хочу!

Мотает головой смотрит на меня уставшими глазами. Провожу ладонью по лицу. Это не София, которая сама всех лечила. Это просто девчонка, которая попалась в мой капкан.

— Что здесь за крики?

Франческа возвращается с таблетками, а я ответить даже ничего не могу. Я подумал, что Скай хочет убить Лесси, тогда как это было не так. Но сам факт того, что я так подумал Я едва не убил ее сегодня. Сам. Сам же.

— Испугалась. Меня.

Встречаюсь со Скай взглядом. Она смотрит на меня как загнанный зверек.

— Скай, девочка, не бойся. Вито ничего тебе не сделает. Он больше не злится. Правда?

— Да. Это была ошибка. Прости, Скай. Я знаю, что ты хотела защитить Лесси.

Черт, лучше бы я не говорил, потому что моя сероглазка и так напряженная, а при этих словах начинает реветь.

— Вито, прошу тебя, выйди. Я сама тут разберусь. Иди, пожалуйста! Так будет лучше для нее. Для вас обоих.

Делаю глубокий вдох, но Франческу слушаю. Обычно она дает дельные советы, хотя они нам с Софи были не нужны. Они нам со Скай нужны, и даже очень.

Когда я женился на ней, то не думал, что будет так сложно, черт, я вообще, кроме мести, ни о чем не думал. Я не предвидел ее реакции, ее слез, ее этих взглядов, которые внутри все переворачивают. И если до сегодняшнего дня все еще было куда ни шло, то теперь все еще хуже стало.

И если раньше Скай спорила со мной, то теперь она тупо меня боится, и я сам в этом виноват. Сам же.

Проходит еще час, Франческа не спит, стучится ко мне.

— Вито!

— В чем дело?

— Скай стало хуже. Температура не сбивается. У нее началась лихорадка. Она бредит. Я боюсь за нее.

Подрываюсь резко. Выхожу в коридор. Там Лесси. Смотрит обеспокоенно на меня.

— Папа, что такое? Что-то со Скай?

— Да, она заболела, но тебе не о чем переживать. Иди спать, пожалуйста. Не надо шататься ночью по замку. Франческа, проводи ее.

— Конечно. Идем, моя птичка.

Иду к Скай, она лежит в кровати. То и дело кашляет, кутается в одеяло. Простуженная до невозможности, это я во всем виноват.

— Скай, ты слышишь меня?

Смотрю в ее глаза, серые омуты. Она смотрит на меня, тяжело дыша.

— Черт. Сейчас. Держись только.

Быстро прикидываю, что до больницы ехать далеко и долго. Два часа, не меньше. Нужен врач, немедленно.

Вызываю бригаду скорой, наши собственные медики, не зря же мы с Анжело строили в центре Ламенто госпиталь.

А пока жду, сажусь на край кровати и беру ее на руки. Прижимаю к себе. Я не умею успокаивать, не особо умею поддерживать.

Когда Лесси болела, София ее лечила сама. Она была сильной, а Скай слабая. Настолько, что я хочу сам ее оберегать. От всех, и от себя особенно. Да, она по крови Моджильяни, и что? Что мне с этим делать?! Я дал ей свою фамилию, я взял ее в жены, все законно, теперь она моя.

Не враг, забудь уже об этом. Скай моя жена. Да, у нас не по любви, но все равно. Я не хочу, чтобы она из-за меня страдала.

— Черный ворон. Летает. Он кружит надо мной, — бредит, даже не осознает, что сейчас в моих руках. Ухватилась за мою рубашку, уткнулась носом мне в плечо.

— Тише, все нормально. Врачи уже едут.

— Я падаю с горы. Вито меня толкает. И смеется. Смеется надо мной. Своей нелюбимой.

Она горит просто вся, точно пламя. Вспотевшая, мокрая, горячая, а я отпустить ее от себя не могу. Кажется, если уложу ее снова на кровать, Скай умрет, а я не могу, я просто не имею права допустить, чтобы еще одна моя жена погибла.

Лесси уже к ней привязалась, я сам уже не могу представить свои дни без Скай. Своей Скай.

Врачи приезжают спустя сорок минут. Ставят Скай укол прямо у меня на руках, дают какие-то лекарства.

— Положите ее на постель, господин Чезаре. Тяжело ведь.

— Она не хочет. Я подержу ее. Пусть со мной! Мне несложно.

Мне и правда несложно. Скай легкая, такая нежная, как цветок, моя роза. Она прижимается ко мне, но ее температура не падает. И мне на миг становится страшно. Что она не проснется, что прямо сейчас сгорит.

— Почему ей не лучше? Почему? Что вы ей вкололи?!

— Не знаю. Уже должно было полегчать. Дайте ей воды. У нее обезвоживание.

Эта ночь такая долгая. Скай снова ставят уколы, Франческа приносит воду, я даю ее ей, хоть моя сероглазка и не хочет пить. Смотрит на меня — кажется, на миг приходит в себя, в глазах появляется ясность, и она начинает меня отталкивать.

— Пусти! Не надо, не трогай!

Трепыхается как птица, но я все равно сильнее. Я всегда был и буду сильнее ее.

— Скай, надо попить воду. Пожалуйста. Я не сделаю тебе больно! Ну же, девочка, пару глотков.

Заставляю ее пить, и, ухватившись за мое запястье, она все же слушается. Вытираю капли воды с ее губ, а после просто прижимаю ее к себе.

— Все будет хорошо с тобой. Я с тобой, Скай.

Она засыпает, и еще спустя полчаса температура начинает падать.

Я уже сам сижу едва живой. Я боялся за нее сегодня, боялся, что не выживет. Что я тогда скажу Лесси? Что я тогда скажу собственному отражению в зеркале?

— Ну как тут, Вито?

— Ей лучше. Температура спала.

— Слава богу! Бедная девочка. Как она вымоталась.

— Все, мы поехали. Если что, звоните.

— Спасибо. Франческа, расплатись.

— Конечно.

Когда все выходят, хочу уложить Скай на подушки, но она намертво просто в меня вцепилась, и тогда я просто ложусь с ней в кровать. Это не моя спальня — ее, но мне все равно. Я хочу быть уверен, что со Скай все будет в порядке. Я просто хочу знать, что ей лучше.

Скай засыпает, лежа у меня на груди, а я смотрю в окно на черные облака. Тучи сгущаются, гроза снова началась.

Что-то страшное надвигается на замок. Что-то будет. Я помню это ощущение. Оно было, когда на нас напали. Тогда Софи хотела сказать мне что-то важное. Что-то, что не могло ждать. Я ее не слушал, не спешил, сказал, что позже обсудим. О чем София хотела мне сказать, что там такое было?

Розы. Наш кустарник роз. Анжело сказал, что в письме Марии было сказано, что правда под цветами. Бред, быть не может, но та мысль меня не отпускает.

А если просто предположить Вдруг там что-то есть, что-то важное.

Засыпаю с этими мыслями, обнимая Скай, которая как раз в тот момент поворачивается и обнимает меня рукой.

Это чертовски приятно, но я даже не смею думать о том, чтобы тронуть ее в таком состоянии. Пусть обижается, спорит, обвиняет, но только оживет. И ненавидит, конечно, тоже.

Я прихожу в себя в своей комнате. Здесь очень тихо и уже светло. Мне было плохо ночью — настолько, что я даже толком ничего не запомнила. Какие-то обрывки, то жарко, то холодно, помню только голоса.

Голос Вито особенно. Он заставлял меня пить воду и был рядом. Все время. Пожалуй, больше я ничего толком и не запомнила.

Я жива? Все еще, как ни странно, да. Пока дышу, обручальное кольцо сверкает на пальце. Не страшный сон, не сказка. Это моя жизнь.

Поднимаю голову. Вито. Он спит рядом в кресле. В одежде, словно и вовсе не ложился. Что он тут делает? У него ведь есть своя спальня.

Мне сегодня снилось, будто Вито на руках меня держал, и прямо сейчас я понимаю, что это был не сон, а правда. Зачем, почему он мне помогал? Не понимаю.

Что мне делать, не знаю. Чувствую себя птичкой в клетке. Есть окно, здесь довольно высоко, но я не успею. Ничего не успею, он мне не даст.

Вито спит, но хищник никогда не дремлет. И как только я поднимаюсь, он тут же распахивает глаза.

Встречаюсь с ним взглядом. Натягиваю сильнее одеяло. Не знаю я, как нам теперь общаться. Не знаю. Где его пистолет с патронами, когда он снова решит всадить пулю мне в лоб?

— Тебе лучше?

— Да. Что случилось?

— У тебя была лихорадка ночью. Приезжали врачи, ставили тебе уколы.

— Зачем?

Я правда не понимаю. Вито поднимается, подходит ко мне. Высокий и сильный, он поправляет мое одеяло.

— Что значит зачем? Тебе было плохо.

— Тебе все равно на то, каково мне. Не надо было никаких врачей! Надо было просто оставить меня в покое.

Кашляю, Вито поджимает губы. Думаю, скажет еще что-то едкое, но нет.

— Скай, я знаю, что ты хотела помочь Лесси. Ты спасла ее. Я был неправ. Спасибо, что не оставила моего ребенка в беде.

Молчу. Ответить даже нечего. Слезы собираются в глазах, меня душит обида.

— Надо было тебе выстрелить. Всем было бы проще.

— Скай, посмотри на меня. — Вито берет меня за подбородок, заставляя встретиться с его темными глазами. — Я ошибся. Это больше не повторится, и тебе не надо меня бояться, девочка. Все, что я делал, — это были ошибки.

Кладу ладонь на его запястье, целую. Мой неласковый муж. Я больше не могу с тобой сражаться.

— Я устала, Вито. Я просто хочу, чтобы все закончилось.

— Все будет хорошо с тобой. Обещаю.

— Ты сердишься на меня?

— Нет. Нет! Мне не за что на тебя сердиться, Скай.

Вито наклоняется и целует меня. В губы. Так нежно, осторожно, невесомо. Боже, это же наш первый поцелуй. Слезы стекают по щекам, он нежно их вытирает. Поцеловал, и это было нежно. Поцелуй оказался приятным, даже очень. Особенно тем, что он сам это сделал и я не выпрашивала. Вито словно так попросил у меня прощения, и я простила. Легко, потому что не умею долго хранить обиду, потому что понимаю, что Вито испугался за ребенка. Я не вправе его судить, тем более что я не такая, как София, я не настолько мудра.

Его губы. Они требовательные и жесткие, но больно Вито мне не сделал. Поцеловал скорее ласково, утешающе, и этот поцелуй подействовал на меня лучше всякого лекарства. Воскресил меня. Надолго ли?

— Ты поцеловал меня.

— Прости. Не сдержался.

— Раньше не целовал. Я тебе была противна?

— Нет. Думал, что я противен тебе.

— Ты мне не противен, — выдавливаю тихо, губы горят огнем, и очень хочется плакать. Вито кивает, вижу, как у него заходили желваки на скулах. Наверное, жалеет, что поцеловал меня. Может, ему не понравилось, все же я не такая, как София.

— Как Лесси?

— Переживала за тебя. В остальном в порядке.

— Вы помирились в ней?

— Да. Благодаря тебе.

— Я рада.

— Отдыхай, Франческа скоро зайдет к тебе.

— Хорошо.

Когда я остаюсь одна в комнате, долго смотрю в окно. Понятия не имею, что теперь будет. Вроде конфликт исчерпан, но я понимаю прекрасно, что Вито любит Софию. Все равно любит. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, лишь она в его сердце.

Чуть что — я буду виновата. Потому что я враг. Я хорошо помню его слова о матери. Если я только дернусь сбежать — мама пострадает, а я не хочу этого, но и жить так я не смогу.

Да, Вито поцеловал меня. Один раз в губы. На этом все. Никаких признаний, хотя чего я от него жду? Он любит другую женщину, какие еще могут быть вопросы?

И так тошно мне от этого становится, что я просто поворачиваюсь на бок и лежу. Мне больше не хочется доказывать ему правду. Мне не хочется спорить и даже выходить на улицу.

Я устала, Вито. Устала от твоей нелюбви.

Франческа

— Скай, пожалуйста, тебе надо поесть!

— Я не хочу.

— Я все расскажу Вито! Пусть придет и вправит тебе мозги!

— Ему все равно, Франческа. Думаю, он даже хочет, чтобы я поскорее умерла. Не буду ничего есть. Оставь меня в покое.

Она перестала бороться. Эта бойкая птичка, которая всегда имела силы противостоять Вито, после того случая с Вороном сломалась. Это Вито ее сломал, ему и чинить придется.

— Скай, у меня сейчас давление поднимется. Я прошу тебя, выпей хотя бы бульон!

— Не хочу.

На ней не было лица. Скай уже не плакала, она просто тосковала и все держала в себе.

Мне было больно смотреть на эту девочку. Вито взял ее в жены не по любви, а из мести, вот и результат. Из бойкой птички эта девочка превратилась в изломанную тростинку.

И мне было больно. Я знала, что она нравится Вито, иначе бы он ее никогда не взял в жены, но Скай уготована слишком тяжелая ноша. Заменить ту, которую все любили и которую действительно сложно заменить.

Новая жена, новая мама. Готова ли вообще Скай к этим ролям, хотя Лесси уже взрослая, и они больше как старшая и младшая сестры. Но все же Лесси нуждается в маме, поддержке, заботе, и я видела это все в Скай. Пусть она молодая, но она нашла общий язык с нашей Лесси, а это далеко не каждому по плечу.

Если бы Скай не было дела до этой девочки, она бы не нарушила запрет и не выбежала спасать Лесси на самый край горы. Она бы так не рисковала, а значит, ей не все равно.

У Скай большое сердце. И я только могу надеяться на то, что Вито это увидит, оценит и наконец откажется от своей глупой мести.

— Вито сидел с тобой всю ночь, девочка. Пока ты горела от лихорадки, он держал тебя на руках.

Скай поворачивается ко мне. В ее глазах неверие.

— Это неправда.

— Правда. Поверь старой Френки. Я Вито вырастила, как родного сына. Да, пусть он холодный, но все же не камень, и сердце у него есть. Так вот, Вито сожалеет, что все случилось вчера именно так. Он бы не выстрелил в тебя. Точно говорю. Не смог бы.

— Не говорите за него.

— Я знаю его как родного. Он сожалеет. Иначе бы не переживал за тебя, не укачивал, не поил водой. Вито всю ночь от тебя не отходил, не подпускал никого к вам. Ты спала на нем, как котенок. Просто тебе было плохо, ты не помнишь. Твой муж не монстр, девочка. Он просто раненый зверь, изломанный.

Она молчит, обижена, конечно, ничего не поделать, но и с этим надо как-то жить.

— Расскажите про Анжело и Беллу. Как они познакомились?

— Практически так же, как и вы с Вито. Анжело похитил Беллу прямо из театра и тоже держал ее в темнице. Правда, совсем недолго. Он знал мать Беллы и когда-то, очень давно, ее любил. Но Элиза не выбрала Анжело, она предала его, а ее муж спустя годы совершил покушение на Анжело. Он женился на Белле из мести, но в итоге победила любовь.

Скай поднимается, смотрит на меня.

— Анжело хороший и любит Беллу. Это видно.

— Любит, тут даже нет сомнений, и сильно. Настолько сильно, что Анжело практически отказался от семьи и выбрал жизнь вне замка.

— Вито так никогда не поступит.

— Я не могу решать за него, но они братья. Хоть и такие разные. Анжело не родной сын Пабло, а Вито родной. У них разные пути, хоть и одна дорога.

— Белле повезло с таким мужем, как Анжело.

— Почему ты думаешь, что тебе не повезло?

— Вито любит Софию. И я ей завидую. Потому что она узнала, каково это, когда Вито Чезаре любит.

Скай произнесла это очень тихо, и я услышала, как дрогнул ее голос. Она опустила голову, и я видела, что ей очень больно. В этот момент мне хотелось чем-то стукнуть Вито, но он такой, ничего не поделаешь.

— Он и тебя полюбит, девочка. И ты еще узнаешь его любовь! В его сердце еще есть место.

— Там только София и Лесси, больше никого.

— Не торопись, дай ему время. Кстати, Лесси расцвела после вчерашнего. Поела и щебетала все утро. Видишь, как много значит внимание отца. Она исцелилась. Благодаря тебе, Скай.

— Я рада за нее, Лесси прекрасная девочка.

— Ты будешь хорошей мамой, Скай. Увидишь, все и у тебя обязательно будет.

Я оставила поднос с едой возле нее и вышла. Добавить было нечего. У них сложнее ситуация, чем была у Анжело и Беллы, но все же шанс есть. Крошеный, но он есть. Дальше все только от них зависит. Ну и от воли судьбы, конечно.

— Как Скай?

— Плохо. Ничего не ест и не выходит. Ты что, запретил ей покидать комнату?

— Нет.

— Ну тогда она сама так решила.

Сцепляю зубы. Весь день я думал о ней, о ней и только, мозги уже скоро закипят.

— Как ее температура?

— Лучше, но было бы еще лучше, если бы она выходила подышать и ела. А так, похоже, Скай решила просто пустить все на волю судьбы. Она больше не может с тобой бороться, Вито.

— Что ты несешь, Франческа?

— Просто констатирую факты.

Бросаю ключи от машины на полку и иду к ней. Уже вечер, я хотел получить более радужные новости. Распахиваю дверь ее спальни. Честно говоря, мне уже надоело, что она не в моей комнате. Супружеской спальне.

— Почему ты ничего не ешь?!

Она лежит на кровати лицом к стене. Никакая, даже не реагирует на меня.

— Скай!

Подхожу к ней. О, наконец реакция. Она спала. В восемь вечера просто спала.

— Тебе плохо? В чем дело?

Скай смотрит на меня, а после поднимается, опускается на кровати. Ее пошатывает, слабая, как же быстро ее покинули силы.

— Мне хорошо.

— Почему не выходишь тогда?

— Ты же сам запретил выходить.

— Нет, я

Я запретил. Я помню. Черт.

— Выходить можно, но не шатайся по горе. Там скользко и опасно. И ночью одна по замку не ходи. В остальном гулять можно. Это ради твоей безопасности.

Он кивает, соглашается, что так на нее не похоже. Ну и скажи мне что-нибудь, начни упираться, как обычно, но нет, Скай молчит. Как будто после того случая на горе в ней что-то сломалось.

Не удерживаюсь, подхожу к ней ближе. Касаюсь ее длинных светлых волос, глажу нежную шею.

— Не надо меня бояться.

Кивает, а после берет и целует мою ладонь, ластится об нее.

— Что ты делаешь?

— Я твоя жена. Можешь меня пользовать.

Я аж рот открываю в немом шоке. Первая часть фразы еще нормальная, но вторая Пользовать. Так сказала. Обреченно. Словно я себе такое позволял. Пользовать ее. Насильно.

— Я силой женщин никогда не брал и брать не буду.

— Так и не надо силой. Я не стану сопротивляться.

Смотрит на меня. И нет там уже даже упрека. Там просто оголенная боль и обида. Вселенская. Она медленно опускается на колени предо мной.

— Что ты делаешь?

— Ты любишь это. Я просто хочу быть тебе хорошей женой.

Не хочет она ни черта, роль просто играет, и это выводит из себя.

— Не надо. Скай, встань!

Бешусь, почему-то колотить всего начинает.

Подхватываю ее под локти, ухаживаю на кровать. Она расстроенная, хуже просто некуда. Никаким желанием там и не пахнет.

— Почему ты не хочешь меня? Потому что я не такая, как София?

— Потому что ты сама сейчас не хочешь. Тебе надо отдохнуть, сероглазка. Ложись. Не трону.

Целую ее в висок, а она почему-то усмехается. Грустно, тихо, обреченно.

— Как скажешь.

Переворачивается и укладывается на бок. Поджимает под себя ноги. Укрываю ее одеялом. На выходе бросаю:

— Ты можешь перебраться в мою спальню, если хочешь. Я уберу вещи Софи, чтобы они тебя не смущали.

— А ты этого хочешь? — спрашивает тихо, ковыряя пальцем стену.

— Да. Очень хочу. Так что, ты придешь?

— Я не хочу там мешать. Это твоя супружеская спальня. Там все твои воспоминания. Я не могу так поступить с Софи. Не приду.

Сцепляю зубы, прикрываю дверь. Она не хочет. Ни черта уже не хочет. Все худшее я уже сделал, дальше просто некуда.

— Хорошо, я велю подготовить нам совершенно другую комнату. Скай

Она молчит. Смотрит в одну точку. Обижена. На меня, конечно.

Черт, я и до того особо не умел строить отношения, мой брак был только благодаря Софии, а теперь что? Не знаю. Я так запутался, что вообще уже не понимаю, ну зачем мне этот брак из мести? Кому мстить-то? Ей?! Этой девочке, которая не смотрит теперь на меня без страха. Смешно и до ужаса больно.

Набираю побольше воздуха. Я должен это сказать. Так надо.

— Скай, ты можешь уехать.

Она понимает на меня взгляд.

— Что?

— Ты можешь покинуть замок без последствий. Не бойся, твою мать я не трону.

— Я не понимаю.

— Ты свободна. Я оформлю развод, если ты захочешь. Дам денег, поедешь к матери или куда захочешь.

— Ты отказываешься от меня?

— Я отказываюсь от своей мести. Ты свободна. Можешь делать, что хочешь, быть там, где хочешь. Обручальное кольцо больше носить не обязательно.

Она молчит. Тяжело дышит, а после коротко кивает:

— Хорошо. Я поняла.

Сказать больше нечего. Хотя так хочется просто подойти, встряхнуть ее и прижать к себе. Моя, моя, моя! Моя любимая, но слишком поздно.

Насильно мил не будешь, я слишком заигрался своей местью, нельзя так.

Я выхожу во двор покурить. Телефон как раз в этот момент вибрирует. Анжело.

— Тебе не спится?

— И тебе привет. Как дела? Совсем пропал.

— Скай заболела. Думаю, Франческа тебе уже все доложила, потому ты и звонишь.

— В целом да. Хочу лично услышать, какой ты придурок. Она твоему ребенку жизнь спасла, а ты едва не пристрелил ее за это, Вито. Так нельзя, это было очень жестоко.

Сжимаю зубы. Анжело умеет поддержать так, что еще хуже становится.

— Все сказал? Тогда до связи.

— Нет, подожди! Как Скай? Мы с Беллой переживаем. Очень.

— Она ничего не ест и боится выходить из комнаты. Я уже я уже даже тронуть ее не могу.

— Это было ожидаемо, Вито. Я надеюсь, ты хоть ее силой не брал или

— Нет. Но и без того хватило. Я ее едва вчера не пристрелил, Анжело! Мой пистолет был заряжен. Я думал, она хотела сбросить Лесси с горы! Я просто не так все понял. А Скай даже не упиралась. Просто сидела там под дождем и просила прощения. Ни за что.

— Мне жаль. Ты бы выстрелил в нее? Только честно.

— Нет. Я бы не смог. Скорее выстрелил бы в себя.

— Почему-то я так и думал. Честно говоря, София бы тебе такого в жизни не простила. Не знаю, что сказать. Все плохо. Кстати, почему Весперо так взбесился? Что на свадьбе, что сейчас. Это же птица твоей матери, она ведь его приручила.

— Да, это была Анна, но до недавнего времени Весперо ни разу не проявлял к нам агрессию.

— Это очень странно. Ты помнишь про розарий?

— Помню.

— И? Давай я приеду, посмотрим вместе, что там.

— Нельзя, мы это уже обсуждали. Этот розарий высажен отцом в память о моей матери! Я не имею права его трогать!

— Тогда мы и дальше все будем жить во лжи. Вито, я боюсь за твою семью. Съезжайте тогда сами из замка, если ты не хочешь раскрывать его секреты. Пожалуйста, ты и так уже потерял там мать и жену. По-моему, с тебя достаточно.

— Это мой дом.

— Твой дом теперь Скай и Лесси. Все. Поразмышляй о своих приоритетах. И вообще, подумай, что тебе дальше делать. Пожалуйста, не обижай Скай. Если она вытерпела тебя до этого момента, в ней определенно есть стержень. Так что?

— Я не знаю. Не знаю, брат, все стало слишком сложно.

— По-моему, проще некуда. Ты год ходил в трауре — это немало. Софию не вернешь. Тебе уже можно снова жить. Она бы тебя благословила точно.

— Я был шестнадцать лет в браке! Шестнадцать лет! Тебе не понять этого.

— Я вынашивал свою месть двадцать лет и понимаю тебя, как никто другой. Но реальность такова, что Софии больше нет, хоть мы все равно ее все любим. Но есть Лесси и есть Скай. Девушка, которую ты взял в жены из мести. Так что либо принимай ее как жену, либо отпусти. У тебя больше нет вариантов, Вито.

— Я отпустил Скай сегодня. Она свободна и может уехать в любой момент.

— Ты сейчас правду говоришь?

— Да.

— Как она отреагировала?

— Молчала.

— Хорошо. Я рад, что ты дал ей выбор. Это правильное решение, Вито. Я не сомневался в тебе.

Анжело отключает вызов, а я еще долго курю на задней части двора. Именно здесь и погибла моя мать. Именно тут Анна сделала свой последний вдох, играла со мной, хотя я этого совсем не помню.

София. Она о чем-то хотела сказать мне. Я возвращаюсь к нам в комнату и перерываю ее вещи. По крайней мере, те, которые уцелели после пожара, хоть их и не так много.

Ну же, Софи, должно же быть хоть что-то! Что ты мне хотела сказать? О чем? Дай подсказку, потому что я в тупике, должны быть ключи, хоть какие.

И я нахожу. Маленькую фигурку короля из шахмат в ее шкатулке. Все, но это ни о чем не говорит. Просто зачем она положила сюда фигурку короля? Софи точно не играла в шахматы.

Острый кончик короны короля впивается мне в пальцы. Снова король, это не может быть совпадением. София не играла в эти игры, и шутить бы она не стала. Это подсказка. Мне.

Откуда она ее взяла? Значит, Софи была в крыле Пабло. Это его шахматы, больше она бы такие точно нигде не взяла. Они именные, на каждой гравировка с фамильной буквой “Ч”.

Шахматы, шахматы, ход гарде. Перед глазами всплывает картинка. Очень старый рисунок. Я нашел его однажды в шкафу и просто забыл. Это был рисунок матери Анжело Марии.

Там была изображена кукла на ниточках. Ею управляли так, как хотели. Я выбросил этот рисунок, мне было тогда лет восемь, я его испугался и не стал никому показывать. А теперь я вспоминаю этот рисунок, потому что там тоже были нарисованы шахматы. Та куколка была на шахматной доске, а сверху была изображена фигурка короля.

Он освободил меня, отпустил, если угодно. И наверное, я должна радоваться, ведь я не хотела этого брака, этого мужчину и эту семью. Я хотела быть свободной, вот только теперь мне стало еще хуже.

Не знаю, что случилось, но мы с Вито уже даже больше не ссорились. Я просто молчала, он тихо сказал, что я могу быть свободна. Все, брак окончен, месть завершена, и я должна радоваться, только почему-то сейчас мне гораздо тяжелее, чем вначале.

Я чувствую себя использованной. Я просто его месть, я не смогла стать ничем больше, тогда как сама уже давно люблю Вито. Люблю как мужчину, как своего мужа. Не как врага. Разве это плохо? Это неправильно, но я не могу по-другому.

Мое сердце трепетало, когда Вито меня поцеловал. Я мечтала об этом, я хотела этого, но, видать, это все, на что я могла рассчитывать.

Не жена, не любимая, не Чезаре. Наверное, я вернусь домой к маме, хотя нет. Я понимаю, что не смогу просто вернуться. Я думала, мой дом здесь, как-то даже уже смирилась, привыкла.

Я надеялась, что Вито полюбит меня хотя бы на сотую долю от того, как он любит Софию, но не вышло. Он уже сказал свое слово, теперь меня никто здесь не держит, меня тут никто не хочет видеть. Я лишняя, я обуза, я никто.

Франческа приходит, что-то рассказывает мне, какие-то истории из их жизни. И все они связаны с Софией так или иначе. Здесь ее место, а не мое. Меня тут больше никто не хочет видеть, Вито четко дал понять.

Так радуйся, Скай, ты обрела свободу, вот только радости нет. Ничего нет, одна лишь пустота осталась.

Я ненавидела его, я открыла ему свое сердце, привыкла, впустила, полюбила, потом оказалась ненужной. Как использованная тряпка.

Вещи особо собирать не надо. У меня тут ничего своего нет.

В спальню Вито я так и не рискнула войти. Не хочу мешать, это не мое место.

Потому я просто одеваюсь и выхожу из комнаты. Так надо. Меня отвезут в город, а дальше я сама. Не знаю, что буду делать. Буду просто жить.

Вито больше нигде нет, хотя я ждала его. Была еще надежда, что он передумает, что зайдет утром и мы поговорим. Я хотела этого, я хотела, чтобы он пришел. Чтобы попросил остаться. И я бы осталась, но этого не произошло. Не хочет он ничего. И меня особенно.

— Скай! Скай, не уходи!

Оборачиваюсь и вижу, как ко мне несется Лесси. Они бежит со всех ног и крепко меня обнимает.

— Куда ты? Куда?!

— Мне пора, малышка.

— Почему? Это папа тебя прогнал?! Я сейчас скажу ему!

— Нет, все в порядке. Думаю, что если я уйду, вам будет проще.

— Нет, проще не будет! Скай, не уезжай, я тебя умоляю! Только когда ты появилась, стало проще. Мамы больше рядом нет, не оставляй и ты меня!

Смотрю в ее искрящиеся синие глаза, это океаны. Боже, до чего же прекрасна, она обязательно должна быть счастливой.

— Лесси, у тебя все будет хорошо. Папа очень любит тебя, я знаю. Он все сделает для тебя.

— Он и тебя любит! Я это вижу, любит, клянусь!

Усмехаюсь сквозь слезы. Она еще ребенок. Ей не понять.

— Ты очень хорошая, Лесси, и очень похожа на маму. Только у любящих родителей могла родиться такая дочь, как ты. Я очень тебя люблю. У тебя все будет хорошо, увидишь.

Целую ее в обе щеки, Франческа выходит в коридор.

— Решила все же уехать?

— Да. Спасибо вам за все.

— Да не за что. Ты тот луч света, которого здесь так не хватает. А с Вито попрощаться не хочешь?

Внутри что-то сжимается, но я понимаю, что не смогу. Не так, не после всего.

— Думаю, нам будет лучше не прощаться. Берегите себя. Вот. Верни это Вито, пожалуйста.

Снимаю кольцо, передаю его Франческе. Она всхлипывает и заворачивает колечко в платок.

И больше нет слов. Я оборачиваюсь и выхожу из замка. Не смотри на Лесси. Не смотри на ее слезы. Я не могу остаться здесь, малышка. Прости.

***

Ранее ночью

Нет, я не сошел с ума, но дальше уже просто некуда. Никто правду не расскажет, пока я сам не пойму. Ни Анжело, ни Франческа, ни Пабло.

Я не ложусь спать. Напротив, сна ни в одном глазу просто.

Иду в подсобные помещения, беру лопату. Отец бы удавил меня за одну лишь подобную мысль, но я не могу не воспользоваться подсказкой.

Слишком много “а если”, слишком много совпадений, которые надо понять. Я, безусловно, люблю отца, я верю ему, но София Она бы так просто не хранила у себя никакие фигурки. Все имеет смысл, и даже больше. Я должен это понять, никто не увидит, я просто должен знать!

Ночь на улице, и один только Весперо не спит со мною.

Я иду к розарию, тому самому святому памятнику своей матери. Все равно что разрывать, осквернять ее могилу, но если есть хотя бы один шанс из миллиона, то я должен его взять!

Я загоняю лопату в землю и начинаю копать. Сам, один, ночью, убивая эти драгоценные мне цветы. Я выкапываю их с корнем, но нет ничего. Один, второй, третий куст, да что же это!

Если это просто шутка Анжело, я убью его, никто и никогда не смел портить эти розы. Они в память о моей матери, но я хочу знать правду, мама, я просто больше так не могу.

Скай. Я отпустил ее, сказал, что она может уехать. И она уедет, я знаю. Я больше не смогу ее удерживать здесь. Я не хочу насильно, я не могу заставлять ее быть моей женой, если она этого сама не хочет.

Теперь же понимаю, что мне надо вернуться к ней. Сейчас, только с этим разберусь и пойду к Скай. Нам надо поговорить. Я не хочу, чтобы она уезжала, и если есть хоть один шанс, то, пожалуйста, дай мне его, сероглазка.

Слишком много смертей, я боюсь за Лесси, я боюсь за Скай. Моя мама умерла в двадцать три года. Она должна была еще жить.

Я копаю уже очень глубоко, к чертям срывая эти белые цветы, вырываю их вместе с корнем. Я должен понять, должен. Быстро становится жарко, земля тут такая рыхлая, боже, что же я творю, а после моя лопата упирается во что-то со звоном.

— Что это

Я выкопал примерно метр в глубину — может, чуть больше. Я разворотил здесь просто все как крот, докапываясь до правды.

Сажусь на колени и теперь просто разгребаю землю руками, потому что лопата тут больше не берет. Все сплелось с корнями роз, они словно что-то оберегают.

Достаю нож, прорезаю эти корни. Убираю грязь — кажется, я уже весь в этой земле.

Сначала мне кажется, что здесь какой-то известняк. Двойное дно, а может, просто камень, замок ведь весь состоит из него, но нет. Это коробка, металлический сундук, точнее. Я выкапываю его весь, с трудом достаю из земли.

Большой, тяжелый, я потратил на все это часа три, не меньше. Уже светать начало, я вижу, как всходит солнце. Первые лучи света, день проснулся, тучи разошлись.

Я долго ковыряю этот ящик ножом, но тут замок, и тогда я просто достаю пистолет и простреливаю его. Он открывается со скрипом. Ржавый совершенно, тяжелый, металлический и глухой.

И вот я сижу в этом раскопанном цветнике среди сотен трупов роз. Весь в земле, не понимающий, что это такое. Открываю ящик, там письма, фотографии, вещи. Это моей мамы вещи. Ее украшения. Я видел их на фотографиях в альбомах. Отец сказал, что она в них похоронена, но нет.

И письмо. Здесь несколько писем и еще дневник. Я открываю его и читаю.

Анна

“Я встретила его на площади. Уже позже я пойму, что это не была случайная встреча: Пабло знал, что я там буду, так как еще раньше в университете заприметил меня.

Он красиво ухаживал и был очень хорош собой. Высокий и темноволосый, перспективный и очень умен. Пабло был тем принцем, которого ждут все девушки с определенного возраста, и, конечно, я ждала тоже.

Он обожал играть в шахматы и решать всякие математические задачки, в отличие от своего брата Микеле, который был более приземленным и ориентированным на семью.

Я вышла замуж за Пабло, потому что поверила в его любовь. У нас была пышная свадьба, родители без страха отдавали меня за этого мужчину, пророча нам долгую совместную жизнь.

После свадьбы появился этот замок, это чудовище во плоти, в которое влюбился мой муж.

Сначала я не обращала внимания, а после поняла, что Пабло любит замок больше, чем меня. Я словно стала его частью, еще одной статуей, которых здесь были тысячи.

Не знаю, в какой момент он изменился или просто открыл свое истинное лицо.

Пабло — это монстр под овечьей шкурой. Это демон, который укоренился в этом замке, а после начал играть всеми нами, точно пешками. Он вел свою шахматную партию, а мы были его несчастными фигурами.

И вот теперь я замужем за Пабло Чезаре, хотя по факту я в тюрьме за высоченным забором.

Марии повезло куда больше. Микеле не носил маску, он и правда хороший мужчина. Очень быстро Мария родила от него его близнецов, но мне тревожно за нее.

Мой муж. Он возомнил себя королем и просто переставляет фигуры. Замок — это шахматная доска, а все мы в нем просто пешки.

Я начала высаживать здесь розы, чтобы хоть как-то облагородить это место. Благо Франческа мне помогала, мой верный помощник и спутница.

Моя единственная отрада — это сын Вито. Он не отходит от меня, а еще недавно я видела близнецов. Микеле с Марией приехали, они будут здесь жить, я рада, наконец здесь станет веселее.

Хотя, может, я наговариваю на своего мужа, просто иногда мне страшно находиться с Пабло в одной комнате. Он вроде бы говорит одно, а думает совсем иное. И внутри у него тьма.

***

Я не чувствую себя счастливой здесь, в этом каменном бездушном строении, но и уйти не могу. Пабло меня не отпускает. Я хочу забрать Вито и просто сбежать отсюда! Без денег, без связей, даже домой не вернусь, я просто исчезну.

Пабло не нужна была жена. Он изначально хотел только наследников. Никакой любви я от него не получила. Я просто должна была исполнять роль и рожать ему детей, на этом его клятвы заканчивались.

Пабло — тьма, вот его правда. Нет, я знала, что к власти он будет подбираться любыми способами, но Пабло жесток. Я сегодня видела, как он казнил человека у нас за замком. Он просто отрезал ему голову и спокойно пошел обедать.

Когда Микеле тут нет, Пабло может вытворять все, что ему угодно. В нем нет жалости, сострадания тоже нет.

И это так страшно. Вито мог быть рядом, мог увидеть это. Нет, это просто какой-то кошмар, я не вынесу этого. Нельзя, так нельзя, неужели он не понимает?

Мария того же мнения. Она сказала, что поможет мне сбежать. Пока они живут здесь, мне проще. Я чувствую защиту от Микеле, при нем Пабло не может меня ударить либо сказать что-то едкое. Он уважает брата, хотя я сомневаюсь в том, что Пабло вообще известно об уважении.

Одно радует: Пабло близок с Вито и близнецами. Он играет с ними, называет своими преемниками. Может, неправильно будет оставлять сына без отца, но я все чаще думаю, что так будет верно.

Мария меня поддерживает, но, к счастью, у нее совсем иная ситуация.

Микеле очень ее любит и никогда даже пальцем не тронул, тогда как я уже устала припудривать свои синяки.

У них такие замечательные близнецы Анжело и Эдуардо. Они чуть старше, но обожают играть с моим еще маленьким Вито.

Когда Микеле и Марии в замке нет, мне одиноко. Пабло вечно в работе, а в свободное время играет в шахматы. Сам с собой. Он такой странный, порой мне кажется, что он там даже не один, настолько часто меняется его настроение, и порой я и вовсе его не понимаю.

Тогда я выхожу на задний двор замка и разделяю компанию с вороном. Я нашла его еще совсем молодым птенцом, у него было перебито крыло. Я выходила его и приручила, назвала Весперо.

С тех пор Весперо далеко не отлетает, он обосновался на кромке у замка и приглядывает всегда за мной. С ним мне не страшно. С ним я не боюсь собственного мужа, как бы это странно ни звучало.

Я даже научила Весперо нескольким словам, но мне никто не верит, что птица вообще может разговаривать. Мне все равно, пусть думают что хотят, но Весперо отличается от всех птиц. Он очень умный, он точно знает все.

Иногда мне кажется, что все так и будет. Как-то стерпится, слюбится, но потом я смотрю на то, что делает Пабло, и все сомнения отпадают.

Я хочу для Вито другой жизни. Без криминала, без убийств, без боли. Я знаю, что, если останусь здесь, Пабло вырастит наших детей по своему подобию, а я не смогу пережить этого кошмара. Я хочу, чтобы дети росли в любви и ласке, в уважении. Пабло же может им дать только дрессировку.

Я нашла уже небольшой домик и присмотрела уютное местечко. Мария дала мне денег, мне хватит с ребенком на первое время, я уже приняла решение и точно знаю, что мое спасение — это побег. Микеле мы решили не говорить. Не хочу его подставлять, пусть живет с Марией спокойно.

***

Я завтра уеду, билеты уже куплены. Мария еще раньше уехала с мужем и детьми, чтобы не вызвать подозрений. Честно, у меня больше нет никаких просто сил. Пабло вчера избил меня так сильно, что я едва встала.

Я даже не уверена, что смогу еще иметь детей. Не знаю, Пабло взбесился оттого, что я высказала недовольство ему за все. Что мне здесь не нравится, что он такой жестокий, что я боюсь за ребенка.

Ему было все равно. Он сказал, что никуда меня не отпустит, и я промолчала о том, что билеты уже куплены, я все решила.

Я пишу это, глотая слезы, потому что мне жаль Вито. Мой маленький, ты еще не понимаешь, что твой отец — монстр. Я сделала ошибку, выйдя за него, но я попытаюсь все исправить.

Вито, сынок, никогда не верь Пабло, он соткан изо лжи. Прислушивайся только к дяде Микеле и Марии. Они хорошие, они защитят тебя, вдруг что со мной случится.

Микеле хорошо воспитает детей, они с Марией очень любят друг друга. Вито, если когда-нибудь ты найдешь мой дневник, просто знай, что я все делала из любви к тебе! Я попытаюсь заново, но ты не будешь расти рядом с этим монстром.

Все будет у нас хорошо. Ночью я соберу свои вещи, мы выйдем и замка и будем спасены. Я очень люблю тебя, Вито”.

С каждым словом, с каждой строкой мое сердце сжимается от боли. Мама, о господи, как? Как это могло произойти? Отец не любит ее, все было враньем от и до, с первого дня, с первой минуты. Пабло никогда ее не любил, он издевался над нею. Анна хотела сбежать. Готовилась, и она не падала сама. Она хотела жить, моя мать была полна жизни.

Анджело был прав. Боже, он даже раньше меня догадался. Все правда. Рядом с нами годами жил монстр. Я хватаю телефон и набираю Анджело, но тут же воздух пронзает до боли знакомый голос:

— Что ты здесь делаешь, сынок?

Резко поднимаю голову и вижу отца. Пабло стоит предо мной, как призрак.

— Что это? Что это такое, папа?!

— Это дневник.

— Я вижу, что это дневник. Это дневник моей матери! Ты говорил, после нее ничего не осталось! Чудовище, ты издевался над ней!

— Ты посмел осквернить памятник твоей матери. Ты понимаешь, что ты только что натворил?!

— Ты меня слышишь? Хватит играть! Ты сам ее свел в могилу, признайся!

— Анна сама на это пошла.

— Что ты несешь, ты с ума сошел! Все ложь, я всю жизнь жил во лжи! Ты мучил мою мать. Она хотела уйти, а когда сказала тебе об этом, ты сбросил ее со скалы! Скажи, так было, так?!

Его лицо меняется, словно трескается и осыпается маска, которую Пабло носил годами. Теперь выражение его лица совсем иное. Хитрое, извилистое, злое.

Двуликий — Пабло теперь и правда похож на монстра. Вот же он — стоит передо мной.

— Вито, у тебя слишком богатая фантазия. Ты сошел с ума, мой мальчик. Ничего, я помогу тебе.

Я в шоке, ничего не понимаю, а после меня просто хватает охрана. Та самая, которая еще до недавнего времени слушалась меня.

— Пусти! Не смей! Отец, что ты творишь! Это ты убил мать! Убийца!

— Не кричи. Ты же не хочешь, чтобы твоя дочь Лесси проснулась и услышала все это.

— Не смей ее трогать! Слышишь меня?

— Я не чудовище, и я всегда даю выбор, сынок, если ты помнишь. Ты можешь выбрать тоже: забыть все, что сегодня случилось, либо сгнить в темнице.

— Ты не посмеешь. Я твой сын!

— У меня уже есть наследники, и это Лесси и Маттео. Ты же, к сожалению, пошел в мать, такой же упрямый мальчишка. Толку из тебя не вышло. Взять его.

У меня вываливается телефон из руки, понятия не имею, слышал ли что-то Анжело. Скорее всего, нет, он бы ответил. А после меня просто берут под руки, скручивают и ведут в темницу. Больше не как сына, а как заключенного.

— Тебе конец, слышишь! За все, за все ответишь, Пабло!

— Хм, я тебя не обучал такому упрямству. Или у своей женушки научился? Она всегда совала свой нос в чужие дела.

И тут до меня доходит, словно что-то щелкает в голове.

— О господи боже это же ты! София у тебя взяла тут фигурку шахмат. Ты и есть король! Она узнала первой. Она хотела, чтобы мы уехали отсюда.

— София хотела забрать тебя у меня. Это просто партия. Ход гарде. Помнишь, я тебя в детстве учил.

Слезы собираются в глазах. Так больно не было даже тогда, когда я горел заживо.

— Ход гарде. Анжело помнил, а я нет. Он первым догадался.

— Анжело умен, но порой даже слишком.

— И что? Ты решил убрать Софию так же, как и мою мать? Как ты мог? Это мать моего ребенка! Мать Лесси!

— Я всегда правильно расставляю приоритеты. София была уже бесплодной, а значит, от нее толку бы все равно не было. Вито, нам надо думать о наследниках.

— Ты просто монстр! Сволочь! Это ты устроил нападение на замок, ты только ты знал, куда надо стрелять. По моему крылу! Ты знал прекрасно, что я первой выведу Лесси, боже, ты даже это просчитал! Ты целенаправленно убил Софию!

Это осознание бьет прямо в сердце. Я делаю шаг назад, едва удерживаюсь на ногах. Скай. Боже, Скай. Получается, ее семья ни в чем не виновата. Вся моя месть ей — просто фарс.

— Ты подставил Марко. Заставил меня думать о том, что это они напал на нас. Я мстил невинной девочке за это.

— Она сможет нам родить наследника. Все правильно, Вито!

— Ты дьявол! Сука! Ты ведь и брата своего в могилу свел. Микеле! Он же не умер просто так. Никто просто так не умирает!

— В какой-то момент Микеле мне начал мешать. Он хотел продать замок, но это мое детище. Вито, все наладится, мы будем жить как и прежде.

— Я убью тебя! Тебе конец, слышишь! Конец!

— Успокойся, не надо волноваться, сынок, будет. Итак, партия почти завершена, и для полной победы у нас осталась Скай. Ты от нее отказался, потому больше она нам не нужна. Я все решу. Как обычно.

— Что? Нет! Не смей! Не смей трогать Скай, ты больной ублюдок, слышишь!

— Слышу. Угомонись, не то Лесси пойдет следом за твоей упрямой любительницей правды Софией, на которую она так похожа. У Анжело тоже уже есть наследники, не надо думать, что Лесси единственная. А пока посиди и подумай, как нам дальше жить под одной крышей.

— Не смей трогай Лесси и Скай. Умоляю тебя! Не трогай мою дочь и жену. Я все тебе отдам, что есть у меня. Все! Не трогай их, отец!

— Лесси не трону, она просто дитя, ее еще можно скорректировать, а вот от жены своей ты сам отказался. Не наша она, такая же умница, как и София. Сынок, нам будет лучше без нее. Так будет лучше.

— Нет! Нет, отец, боже, нет! Не смей!

Но он уходит, темница закрывается. Я хватаюсь за сердце. Болит, колет, жжет. Что я наделал? Что натворил?

Вся моя жизнь — обман, фарс, фальшивка. Черное казалось белым, а белое черным, он играл с нами шахматную партию длиной в сорок лет. Дергал за ниточки, манипулировал, врал.

Мы с Анжело верили, потому что отец. Потому что я считал его святым, тогда как под этой маской скрывался монстр. Вот кто истинный хозяин замка Чезаре.

Никакой не Марко это был. На замок напал отец сам. Он хотел избавиться от Софии. Боже, что я надел, что я натворил?

Поднимаюсь, смотрю в крошечное окно. Секунда, две, три, а после я вижу Скай. Она оглядывается по сторонам, тогда как рядом с ней идет Пабло. И он ведет ее к тому самому обрыву, с которого сбросил когда-то мою мать.

Сердце заходится бешеным ритмом, невыносимо страшно, я же люблю ее. Я не могу второй раз перенести такую потерю и ору изо всех сил:

— НЕТ! СКАЙ! Не иди туда! Не иди с ним, беги! Слышишь, беги!

Скай

Я выхожу из замка, здесь меня больше никто не держит. Я никому не нужна, особенно своему мужу. Со мной поигрались и выбросили по ненадобности. Ему просто надоело со мной возиться.

Слабая, я едва отошла от простуды и с трудом держусь на ногах. Но не только от этого. Мне просто больно. Всего лишь на миг я допустила, что у нас есть шанс. Простой, маленький совсем, но он должен был быть. Неужели я ему настолько противна, не признана, не любима?

Я привыкла здесь, как бы это ни было странно. Привыкла к Лесси, к Франческе, к самому Вито. Я бы могла здесь жить. Наверное, я бы могла бы здесь даже стать счастливой, если бы Вито хоть капельку меня полюбил.

Но не случилось, и я просто сбегаю из этого места. Быстрее, еще быстрее, пожалуйста, но замок словно не хочет меня отпускать. Я петляю по коридорам, но стены словно раздвигаются, и чем дольше я иду, тем дальше кажется выход.

Черт, кажется, этот лабиринт завел меня не туда.

— Ты заблудилась?

Кровь стынет в жилах от этого голоса, и, медленно повернувшись, я вижу Пабло Чезаре. Точно тень, он подходит ко мне, без разрешения берет меня под руку.

— Я я просто не могу найти выход.

— Ты уверена, что хочешь уйти?

Сглатываю. Несмотря на устрашающий вид, этот мужчина вселяет какой-то трепет. Еще он спокоен, и это меня тоже успокаивает. Худшее позади, Вито отпустил меня, все закончилось.

— Да, хочу.

— Идем.

И он выводит меня. Мы выходим за какую-то минуту. При этом Пабло даже особо не смотрит по сторонам. Он знает этот замок как свои пять пальцев, и здание само нас выпускает.

— Спасибо, дальше я сама.

Его прикосновение неприятно, и я хочу оторвать руку, но Пабло не дает. Он строго смотрит на меня, пронзает взглядом, точно стрелами, и ведет дальше. Только не к воротам, а на задний двор.

— Вито не все тебе показал, девочка.

— Что?

— Идем, у меня есть для тебя кое-что.

— А где сам Вито?

— Уехал. Не может больше жить с тобой под одной крышей. Ты не такая, как София. Мне жаль.

Сердце пропускает удар. Они говорили обо мне. Вито жаловался отцу. На меня.

— Да, не такая. И мне тоже жаль. Я хочу уйти. Пожалуйста.

— Я покажу тебе наш задний двор. Ты бы могла стать здесь хозяйкой. Утром тут особенно красиво.

— Мне это не нужно.

— Полно, девочка. Все мечтают о таких владениях.

Усмехаюсь: я понимаю, что он врет. Все слишком сладко, а я не полная дура, чтобы вестись на это.

— Скажите честно. Вито приказал избавиться от меня, так? Вы же людей казните на заднем дворе. Франческа об этом говорила.

Пабло останавливается, берет мою ладонь и целует ее. Я же не двигаюсь. Чувствую себя куклой в мохнатых лапах паука.

— Да. Это правда. Ты же не думала, что Вито просто так тебя отпустит? Ты слишком много знаешь и будешь казнена. Вито никогда не откажется от своей мести.

— Почему тогда он сам меня не казнил?

— Ты больше ему не интересна. Он не хочет тратить на тебя время.

Слезы собираются в глазах. Да, все так, иначе было бы слишком просто.

— Я жить хочу. Отпустите, прошу! Вито сказал, что я теперь свободна. Я никому ничего не скажу, честно!

— Вито никогда не простит твой род за то, что он сделал. Он никогда не простит тебе Софию. При всем желании ты до нее недотягиваешь и не сможешь ее заменить. Да и подумай, кому ты теперь нужна после того, как сам Вито Чезаре тебя выбросил? Второсортное мясо никто не забирает с прилавка.

— Я второсортное мясо — повторяю, понимая, что Пабло прав. Я не тяну, не такая, Вито меня не полюбил, потому что я недостаточно красива и мудра, я труслива, мне далеко до идеала.

Потому он едва не застрелил меня, потому что все еще ненавидит.

А я — это просто я, я не могу быть другой, и я не нужна Вито, вот он и отказался от меня.

Мы идем по заднему двору, я прохожу мимо клумбы. Она разворочена. Розы вырваны, вытоптаны, все в земле, но я уже не обращаю на это никакого внимания.

Рядом с Пабло даже думать сложно. Он за тебя думает, за тебя принимает решения, и я нахожусь под его тотальным влиянием. Очень быстро я понимаю, что он хочет мне добра. Вроде бы.

Я все равно жить нормально больше не смогу. Я влюбилась в Вито и в итоге оказалась ему не нужна. Ни как месть, ни как его жена. Я просто второсортное мясо, как говорит Пабло. Он знает, он давно на свете живет.

И так больно мне от этого становится, что я даже уже говорить не могу. Просто шагаю куда-то вперед. Наверное, Пабло пристрелит меня, чтобы не мучилась. И пожалуй, я уже даже этого хочу.

***

— Франческа! Франческа, ты слышишь меня! Откройте! Откройте дверь, мать вашу! Скай! СКАЙ!

Судьба-злодейка, сколько раз я держал в темнице самых отбитых бандитов, а теперь сам же оказался пленником, и закрыл меня здесь собственный отец.

Ключей нет, отсюда не выбраться, сквозь металлические двери не проломиться. Мы сами сделали эти стены очень крепкими, чтобы никакая скотина не вышла, потому теперь я только и могу, что ломиться в тяжелую дверь, тарабанить в нее и орать что есть мочи.

Лесси. Она осталась в замке. Френки присматривает за ней, но Скай на улице. Я видел, как ее вел Пабло к задней части двора, и это просто выбивает из колеи. Мне страшно.

Впервые в жизни мне страшно настолько, что я едва могу дышать. Я боюсь за Скай, господи, эта девочка вообще ни в чем не виновата.

— Откройте! Откройте, мать вашу, я вас всех перестреляю!

Охрана стоит у дверей. Они прекрасно слышат, вот только приказ Пабло они слышали точнее. Предатели, меня никто отсюда не выпускает, а я понимаю, то счет уже не идет на часы. Это какие-то мои секунды, и он что-то сделает Скай. Я знаю. Пабло специально ее перехватил, он ей навредит, боже.

Кажется, только сейчас я понимаю, что люблю ее. Безумно, сильно, так остро. Я люблю эту девушку как свою жену, как любимую. Да, Скай не Софи, но ведь она и не должна быть ею.

Она многогранна, она такая одна. И она моя. Моя жена, я был полным идиотом, когда обвинял ее, когда сравнивал, а после и вовсе отпустил, не став бороться. А она терпела все. Всю мою ненависть, месть, Скай стойко пронесла это дерьмо на своих хрупких плечах, она выстояла. Клянусь, эта девочка выстояла против его моего безумия и осталась собой. Она мудрая, умная, добрая. Как я мог не замечать этого раньше, а она терпела просто все.

— Телефон где телефон? Где ты!

Шарю по карманам и вспоминаю, что я выронил его, когда меня скрутили прямо на клумбе. Анжело. Услышал ли он мой вызов, услышал ли хоть что-то, что могло навести его на верную мысль? Приедь сюда, брат. Ты так мне нужен!

А вдруг он не услышал? Вдруг сразу сбил, ведь я только и делал, что не слушался его, тогда как Анжело был прав. С первого дня, с первой секунды, когда только начал подозревать неладное.

Я опускаюсь к стене, обхватив голову руками. В замке Лесси, Пабло может ей навредить. Но сначала он отнимет мою жену. Ту, которую я полюбил. Второй раз. Назло мне сделает.

Слезы застилают глаза, я просто вою. Закрытый загнанный зверь. Где-то колет в груди так сильно.

— Девочка, я не могу теперь помочь! Не дай ему задурить тебе голову. Беги от него, Скай! Беги.

Шорох, быстрые шаги, а после выстрелы.

Я слышу поворот ключа в замке.

— Анжело!

— Вито! Выходи, быстро!

Анжело. Он додумался, он все слышал, он выпускает меня.

— Где этот черт?

— Он забрал Скай! Ты их видел?

— Нет. Идем, быстрее!

Анжело приехал не один, а с отрядом, но времени так мало, его просто критически нет.

Мы не идем — мы бежим сразу за замок.

— Где Лесси?

— Франческа забрала ее. Я приказал им закрыться. Поставил охрану.

— Анжело, ты мозг! Как ты понял, что это Пабло?

— Ты не сбил вызов. Я слышал все, что вы там, в цветах, обсуждали. Мы жили во лжи, Вито, и должны все исправить. Быстрее!

Мы добегаем до заднего двора, и я застываю на месте, видя, что Пабло стоит со Скай на самом углу пропасти. Его руки у нее на талии, он, точно смерть, стоит рядом с ней.

— О боже. О нет.

Час икс, сгорела сцена, и пал занавес с горы. Что значит второй раз потерять ту, которую любишь? Второй раз обжечься до мяса, до костей.

— Не трогай ее! — я кричу изо всех сил, и отец слышит. Но он не отпускает Скай. Напротив, Пабло обхватывает ее за талию и прижимает к себе. Черный демон, этот черт жил с нами годами, я называл его отцом.

— Видишь, Скай? Вито лично пришел тебя казнить. Не удержался, — шепчет Пабло, тогда как Скай смотрит на меня. Она вся дрожит. Ее глаза полны слез. Она боится. Нас всех, мы все теперь для нее враги, я знаю.

— Скай, не бойся. Я не обижу тебя.

— Он врет! Наглая ложь! Вито лично пришел на казнь Моджильяни. Видишь, как сильно ненавидит тебя твой муж.

Скай всхлипывает. Беззащитная, загнанная в угол, но я не смею сделать резкое движение. Пабло хитер, он знает, что здесь рыхлая почва, она не выдержит троих. Это ловушка.

— Я люблю тебя, Вито. Все равно люблю. И Лесси тоже. А ты не люби меня. Ничего.

Ее слова режут по живому. Без ножа, достаточно только взгляда.

— Ты недостойна быть его женой! Вито, скажи!

— Заткнись! Скай, не бойся! Не слушай его. Это все ошибка.

Но она лишь мотает головой. Не идет мне в руки, но и Пабло ее не отпускает. Анжело подходит с другой стороны, отец видит это и огрызается, точно загнанный зверь:

— Назад! Вы мои сыновья, не смейте даже!

— Отпусти ее. Меня забери. Папа, мне уже и так не жить после такой правды. Убей меня. Не ее! Не ее, слышишь?! — выкрикиваю, вижу, как Пабло нервничает. Несмотря на то, что мы загнали его в угол, у него козырь, и, конечно, он этим пользуется сполна.

— Вито, Анжело, вы мои дети. Нежели вы думаете, что я мог желать вам плохого? Анжело, ты мой любимец. Я все сделал для тебя, все!

— Ты лишил меня матери, а отца убил.

— Они сам виноваты, сами! Мария хотела забрать тебя из замка!

— Потому ты обвинил ее в измене и разлучил с моим отцом. Ты украл меня, дядя. Украл у родителей.

— У Марии остался такой же, как ты! Зачем ей двое одинаковых?!

— Ты разлучил меня с братом-близнецом. Я жил как тень, не зная брата.

— Я сделал для тебя все, Анжело, для вас обоих! Я посвятил вам жизнь, дал миллионы, бизнес, признание!

— Твои миллионы не стоят ни копейки теперь. За что ты убил моего отца? Это ведь твой родной брат. За что!

Анжело наступает на него, Пабло перехватывает за горло Скай, не давая ей уйти.

— Он хотел продать замок, забрать мой бизнес, все забрать! Назад!

— Это ложь. Я больше тебе не верю.

Анжело наводит на него пистолет, но Пабло прикрывается Скай.

— Стреляй! Ну что же ты я ж тебя сам стрелять научил, сыночек.

— Не стреляй, Анжело! Ты заденешь Скай!

Анжело опускает пистолет, но Пабло уже в ловушке.

— Скажи правду. Я хочу знать правду! За что ты ненавидел моего отца, за что?! Он ведь тоже был королем, твоим союзником. Вы были на равных или все же нет.

Анжело обходит Пабло стороной, он такой же стратег, как и отец, теперь я это вижу.

— Он хотел забрать тебя у меня! Забрать, Анжело!

— Потому ты заказал его убийство.

— Помни, это было стратегическое решение. Я уже столько в тебя вложил. Я просто хотел, чтобы у меня была семья, чтобы меня любили. Анжело, меня никто никогда не любил. Никто!

— Так это не ради денег, не ради даже детей было. Ты завидовал моему отцу. Всегда.

— Да, завидовал! Завидовал! Микеле все любили, все! А я был затворником, всегда второй, но клянусь, дети, я был ничем не хуже. Я был лучше, я был королем!

Анжело усмехается, сжимает пистолет в руке. Ему больно, я это вижу, но надо вскрыть этот гнойник. Мы не убьем его, не зная всей правды.

— Почему моя мать хотела уехать отсюда, почему они с отцом разошлись?

— Она была путаной.

— Это ложь! Ты оклеветал ее. Это был ты!

— По-другому они бы не расстались.

— За что? За что ты так с моей матерью?!

— Мария хотел помочь Анне сбежать от меня и забрать Вито. Это было справедливо.

— Сука, какая же ты мразь! Почему ты подделал документы о моем ложном отцовстве. Зачем?!

— Это не я.

— Не ври, паскуда. Говори, пока кишки тебе не вспорол.

— Я твой отец!

— Ты мне не отец, слава богу. Ну же! За что ты подделал документы о ложном отцовстве? Праву говори!

— Ты меня тогда не послушался. Ты уехал из замка, а мы семья, мы должны быть вместе!

— Анжело, он сейчас упадет! Не стреляй! — кричу, но Анжело все так же наступает. Я вижу Скай, она боится, она едва стоит на ногах.

— Я не твой раб, я не твоя собственность, Пабло!

— МОЯ! Ты мой, Анжело. И будешь делать, что я сказал! Ферзь всегда подчиняется королю.

— Да, только если у короля корона на голове, а не рога вместо них!

— Нет, Анжело, ты же такой умный! Вито, сынок, скажи ему! Я воспитал Анжело как сына! Я вас не делил.

— Ты убил всех, кого мы с Анжело любили, сволочь.

— Да, Вито, убил, но не своими руками!

— Ты воспитывал из нас рабов!

— Это не так, дети, не так!

— Так. Ты вел партию, играл с нами снова и снова, применяя разные комбинации. На этот раз был ход гарде, дядя, правда? Скажи, я вижу тебя насквозь! Хватит играть, король, ШАХ! — вскрикивает Анжело, и взгляд Пабло тут меняется. Вместо его тихой улыбки мы все видим звериный оскал.

Он усмехается, расправляя плечи. Вот он настоящий. Без масок, без игры.

— Ты всегда был моим лучшим учеником, Анжело. Да, это, конечно, ход гарде, ты понял это! Анжело, я жалею, что ты не мой родной сын! Вито пошел в мать, но ты такой же гений!

— В течение сорока лет ты планомерно уничтожал нашу семью, ты убивал наших женщин.

— Да! Потому что такова цена моей любви! Анна пыталась сбежать от меня!

— И потому ты сбросил мою мать с горы. Да, отец?

— Да! Я просто я просто хотел, чтобы Анна осталась! Я вспылил, твоя мать хотела забрать тебя, Вито!

— Дядя Микеле. Почему он?

— Потому что Мария мечтала забрать Анжело и Микеле ей в этом содействовал! Они потом помирились, помирились все равно! Он хотел отобрать у меня и Анжело, и замок, и мой бизнес! Я боролся за вас всегда, я единственный, кто по-настоящему любил вас!

— Ты украл нас и наши судьбы. Вор, предатель, убийца.

— Я хотел как лучше!

— Ты играл нами, как пешками. Расставлял на своей доске.

— Я сделал вас людьми. Теми, кого вы видите в зеркале!

— Ты забрал наших матерей. Лишил нас детства. Ты отнял мою жену, лишил моего ребенка матери.

— Они вас не любили! Ни Мария, ни Анна, ни Элиза даже! Твоя путана-актриса взяла деньги, она продала свою любовь, Анжело!

— Сволочь! Ты только и делал, что все рушил.

— У всего есть своя цена, а у любви особенно. Я вас оберегал! Вито, и эта девка тоже, твоя новая жена тоже тебя не будет любить!

— Пусть не любит. Я буду любить.

— Не ври! Слышишь, Скай? Он обматывает, я сам его этому приему учил. Довольно.

Скай плачет, а я прихожу в ужас, когда Пабло достает нож и приставляет к ее горлу.

— Нет!

— Вито

— Скай, смотри на меня! Я люблю тебя, девочка. Очень люблю! Все закончится, он тебя не тронет. Убери от нее руки!

— Я же люблю вас, неужели вы этого не видите!

— Ты понятия не имеешь, что такое любовь, старик. Не нашей ты крови, ты не Чезаре, а просто оборотень, с которого мы содрали овечью шкуру.

— Как ты смеешь? Я твой отец, Вито!

— Ты мне больше не отец, а просто голый король на льду. Ты смешон, Пабло, и у тебя больше нет пешек. У тебя есть только один шанс продлить свою жизнь: отпусти Скай. Сейчас же.

— Ахах, нет! Отпустите вы меня, или мы умрем вместе. Я и ее с собой заберу!

— Не трогай ее, нет!

— А-а-а!

С ужасом вижу, как Пабло хватает Скай и тащит ее в пропасть, но в этот момент Весперо подлетает к нему и впивается ногтями ему в лицо, громко каркая и широко взмахивая крыльями.

— А-а-а!

Замок окатывает истошный вой Пабло, он хватается за лицо. Теперь оно все в крови, разодрано до мяса. Ворон сорвал с него маску, теперь я вижу настоящее лицо этого существа, которого мы раньше звали папой.

— Скай!

Хватаю ее за руку за те доли секунды, когда Весперо набрасывается на Пабло. Он клюет его в губы и глаза, в щеки, в шею, вспарывая ему вены, разбивая голову клювом до крови, и я с ужасом вижу, как Пабло не удерживает равновесие.

Весперо не отпускает его до тех пор, пока Пабло не спотыкается и не делает шаг назад, а после падает в пропасть.

— О боже

— Тише, тише

Я прижимаю к себе дрожащую Скай, и мы все слышим истошный крик Пабло, который падает в пропасть.

А после просто глухой стук. Он разбился о камни. Сам, на своем же месте для казни, только теперь палачом оказался тот, кто все это видел. Весперо. Он тогда видел, что Пабло сотворил с моей матерью. Он решил свергнуть короля и закончить партию.

— Вито Вито.

— Все хорошо. Все хорошо, девочка.

Целую Скай в щеки, обнимаю. Переглядываемся с Анжело. Он стоит бледный как стена.

— Весперо все видел еще тогда.

— Да. Теперь я в этом уверен. Вот кто наш истинный король. Спасибо, Весперо. Ты лучший друг, — заключаю тише и беру Скай за руку.

— Идем. Все закончилось.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась?

— Я хочу этого больше всего на свете, Скай.

Скай

Это было так страшно. Пабло носил маски. Так много масок, и там, на горе, Вито и Анжело сдирали их все по очереди.

Последнюю маску с этого страшного человека сорвал Весперо. И Пабло погиб, он так сильно увяз в своей лжи, что в конце концов просто захлебнулся ею.

И Вито прижал меня к себе, а я просто дрожала. Я не могла даже говорить.

Мы заходим в замок, но я останавливаюсь. Я не понимаю уже, что мне делать, как быть.

— Вито, ты правда меня не казнишь?

— Нет. Нет, девочка. Я так испугался.

— Чего?

— Что потеряю свою жену снова.

— Вито, я не такая, как София. Я хуже.

— Ты не такая, но я люблю тебя такой, как ты есть! Скай, я очень люблю тебя. Я все сделаю для тебя. Прости меня, девочка. Прости за все, если сможешь! Ты и твоя семья ни в чем передо мной не виноваты. Ты можешь ненавидеть меня, гнать, уйти.

Вито обнимает меня, осторожно прижимает к себе. А я не могу, слезы стекают по щекам, так больно.

— Не надо

— Не плачь, Скай. Это все Пабло творил, это были его игры. Он сам напал на замок, сам подставил твоего дядю. Марко ни в чем не виноват, он виноват только в том, что не забрал тебя отсюда.

— Хорошо. Это хорошо, но ты меня ненавидишь.

— Нет! Нет, вовсе нет, Скай. Во мне давно нет к тебе никакой ненависти! Только сожаление. Ты можешь уйти. Клянусь, никогда тебя искать не буду, но знай: я очень хочу, чтобы ты осталась. Со мной. Если сама хочешь, конечно.

Смотрю на своего мужа. Такой высокий и сильный. Он не выпускает меня из своих рук. Но не делает больно, держит осторожно, даже нежно, да, именно так.

— Назови одну причину, почему ты хочешь, чтобы я осталась, Вито. Как твоя жена.

Смотрю на него. Этот мужчина перевернул мою жизнь. Пленил меня, женился на мне, ненавидел. Так долго. Неистово, страшно, но притом Вито ни разу не поднял на меня руку, ни разу не позволил себе взять меня силой. Хотя мог, он мог много чего со мной делать, но не поступал так.

Вито наклоняется и обхватывает мою голову руками. Сердце пропускает удар. Я так хотела этой нежности. От него. А теперь сама не знаю, как реагировать. Мне просто больно.

— Там, на горе, я бы не выстрелил в тебя. Не смог бы. Я бы просто не смог, и знаешь почему? Потому что я люблю тебя, Скай. Девочка моя, я так сильно я так тебя люблю! Прости, что понял это так поздно. Прости, что обидел, что уничтожил твой дом. Что забрал тебя от матери. Девочка, я узнал тебя, я бы хотел вернуть время назад, но это невозможно. Будь моей по-настоящему. Без мести, без ненависти больше. Я могу предложить тебе дом, семью, мое уважение и любовь, верность. И мои шрамы. Больше у меня ничего нет, Скай. Ничего. Еще могу предложить тебе свободу. Выбери то, что тебе ближе. Я приму любое решение от тебя. Даже если это сделает мне больно.

Слезы стекают по щекам. Хлопаю ресницами.

— Не плачь. Скай, умоляю, я больше не могу видеть твои слезы. Чего ты сама хочешь, скажи?

Глубоко вдыхаю, я уже знаю ответ. Знаю, конечно же, знаю.

— Я хочу остаться. С тобой. И семью хочу. И твои шрамы. И любовь.

— Я буду носить маску не снимая. Лишь бы ты не боялась меня.

— Я не боюсь тебя. Не носи маску, я хочу тебя настоящего. Настоящего, Вито.

Усмехаюсь, а после Вито наклоняется и накрывает мои губы своими. Целует меня нежно и страстно, прижимая к себе, и я понимаю, что это он. Не палач мой больше, не похититель. Это мой муж, мой любимый, мой Вито Чезаре.

— Скай! Папа!

Лесси. Она подбегает к нам, и мы оба ее обнимаем.

— Все хорошо.

— Ты жива! Ты жива, Скай!

— Все хорошо, доченька.

Слова сами слетают с губ, и Лесси улыбается, когда их слышит.

Рассвет — это время чего-то нового, но мы не закрываем книгу, а просто переворачиваем страницу. Несмотря ни на что, даже скорее вопреки, мы остаемся вместе.

— Иди ко мне, Скай.

Вито берет меня за талию, привлекает к себе. Страшное позади, а впереди неизвестность.

Мы весь день и вечер провели с Лесси, а теперь ушли в нашу новую спальню. Это другая комната — так нам обоим проще, Вито сам привел меня сюда.

— Тебе здесь нравится?

— Да, тут очень мило.

Смотрю на своего мужа. Вито достает из кармана платок и, развернув его, берет колечко. Мое обручальное, то самое, которое я отдала Франческе.

— Это мое кольцо

— Ты станешь моей женой по доброй воле, Скай?

Вито серьезно смотрит на меня, и я коротко киваю:

— Да.

Муж надевает мне колечко на палец и, наклонившись ко мне, целует меня в губы.

— Я люблю тебя, Скай.

— За что?

— За все. Ты одна такая.

— Неидеальная.

— Я тоже далек до идеала. Ты не первая моя любовь, девочка, но очень сильная.

— Когда ты это понял? Понял, что любишь. Только честно. Ты знаешь, я люблю честность.

— Когда едва тебя не потерял.

— Что теперь будет, Вито?

— А что ты хочешь? Мы можем уехать из замка. Я куплю дом, начнем заново.

— Я не хочу заново. Здесь твой дом, здесь дом Лесси. Я тоже хочу здесь остаться.

— Уверена?

— Тут больше нет призраков.

— Только цветы. И их можно срезать в букеты.

— Ты сам как, Вито?

Он устал, все, что может, — привлечь меня к себе, обнять, прижаться. То, что мы пережили, не забывается за секунду.

— Ты и Лесси не пострадали. Я не могу просить большего. Ну и Анжело оказался прав. Отдаю ему почтение.

— Хорошо. А Лесси? Ты не против, что я назвала ее дочерью сегодня?

— Нет. Это только твое желание. Она нуждается в матери. Если хочешь, ты можешь стать ей мамой, но это только по твоему желанию.

— Желание есть. Я очень люблю ее.

Усмехаюсь, все будет хорошо теперь, я знаю.

— А мне можно моей маме позвонить?

— Тебе больше не надо спрашивать о таком.

Вито протягивает мне телефон. Это признак доверия — кажется, мы наконец перебороли этот барьер.

После разговора с мамой мне становится лучше. Без долгих объяснений, но зато честно. Я влюбилась в своего мужа, так бывает, хоть и начало было не очень.

Вито теперь знает правду, и это хорошо. Да, не отмотаешь назад, но имеем то, что имеем.

— Вито, что теперь будет?

— Будем жить. Вернешься на учебу. Будешь делать, что хочешь.

Да, про учебу хорошая идея. Пожалуй, мне будет о чем написать в криминальных хрониках.

Смеемся, Вито садится в кровать и обнимает меня, прижимаюсь к нему в ответ так крепко, обхватываю его шею руками.

— Как нам жить после всего, что было?

— По любви. Только по любви, девочка. Сможешь ли ты простить меня, Скай? Только честно. Я тоже люблю честность. Пожалуй, в этом хоть мы похожи.

— Ты не знал. Мы обязательно сохраним уважение и память о Софии. Так всегда будет.

— Хорошо, но все равно я не должен был так с тобой. Прости. Прости меня, если сможешь.

Его глухое “прости” звучит громче тысячи слов. Потому что это Вито, он не может по-другому.

— Я простила. Давай просто жить дальше.

— Я люблю тебя, Скай. Ты моя женщина теперь. Ты и Лесси — моя семья.

— Я люблю тебя, Вито. Очень. Без всех твоих масок. Люблю.

Обнимаю его, и Вито целует меня в губы. С этой ночи мы, наконец, начинаем жить как муж и жена. Без сражений и ненависти, а просто по любви.

Так мой альянс с врагом превращается в семью. Неожиданно для нас обоих, но все же желанно. Наконец все тайны раскрыты. Наконец мы можем просто жить.

Франческа

Это было практически невозможно, но они смогли. Распутать этот ребус, переиграть самого короля и уничтожить его в итоге.

Проницательность Анжело и сила воли Вито. Наконец они перестали соревноваться друг с другом и поняли, кто их истинный враг.

Пабло больше нет, в поместье заменили всю охрану, и замок словно проснулся. Проснулся от десятков лет сна. И цветы зацвели, трава зазеленела. Словно ушло это проклятие, и я больше не боюсь, что здесь кто-то умрет. Никто не умрет, а напротив, родится.

Они сошлись. Вито любил Скай с первого дня, я все же не прогадала. Он любил ее так сильно, что взял в жены, любил даже тогда, когда еще не знал правды. Да, он ее обидел сильно, и на прощение у Вито будет целая жизнь, но, если честно, Скай его уже простила. Эта девочка оказалась мудрее нас всех. Светлая, легкая, она не держит обиды. И она ничем не уступает Софии, напротив, Скай — тот лучик света, которого здесь не хватало.

И все зацвело, розы выпустили новые бутоны, там появились розовые, оранжевые и красные цвета. Это все Скай. Она стала той радостью, которой здесь так не хватало.

Вито похоронил остатки Пабло на безымянное кладбище даже без таблички, а матери поставил памятник. Анжело сделал то же самое для Марии и Микеле. Теперь правда на месте, братья успокоились, наконец семья Чезаре больше не в агонии, они оба женились, оба обрели семью.

Анжело так и живет отдельно, но они с Беллой и Маттео часто приезжают сюда. Скай дружна с Беллой, но с Лесси особенно.

Ох, Лесси, она с каждым днем расцветает, обретая прекрасные черты Софии. Что будет дальше, неизвестно. Я просто молюсь о том, чтобы на пути у братьев Чезаре больше никто не встал, потому что Лесси — наша первая наследница. Она наше сердце, так было всегда и будет.

Марко, как я поняла, отошел от дел. Уж больно сильно его напугали Чезаре, но за племянницей он так и не явился. Скай нужна только Вито — так было с первого дня.

Ее мать приезжает иногда к нам, они видятся. Тихо, спокойно и мирно. Мама Скай увидела, что здесь счастлива ее дочь, большего никто не просил.

Сама же Скай вернулась на учебу и окончила университет с красным дипломом. Все были рады, никто не сомневался, что эта девочка очень умна.

И еще одна новость: Скай родила двойню месяц назад. Мальчики. Не нарадуются теперь. Вито счастлив, и это очень видно. Он все же сделал операции и убрал те жуткие шрамы на лице, но не в шрамах дело. Скай п олюбила его настоящего. Она сокровище, Вито это знает.

И мы живем, замок стоит на месте, его все так же сторожит неизменный Весперо. Наконец наш ворон обрел спокойствие, но он все равно присматривает за Лесси, без устали охраняя ее.

Конец

_________

Посвящается моему отцу.

Дорогие читатели, подписывайтесь на мои новинки, а я буду и дальше радовать вас.

Нас ожидает выход истории про Лесси и не только.

С любовью и искренне,

Екатерина Ромеро и Кристен Хард

.