Четверо незнакомцев локализуются довольно неплохо.

По идее, я их даже убить могу отсюда, но совершенно непонятно, что с Ольгой такое. Словно девчонка находится в серьезном конфликте сама с собой. А вот четверо незнакомцев читаются намного легче. Один — ровное равнодушие профессионала за работой, двое других — вообще близнецы-братья. Сканируют все на предмет угроз. Тоже им абсолютно безразлично происходящее — похоже, обычные охранники. И еще один — почти наполненный непонятным торжеством и злорадством.

Не иду до её комнаты. Встаю за пролет лестницы и оттуда набираю контакт Прозоровской в переговорнике.

Первый раз не берёт. Второй — тоже. Набираю в третий.

— Да, — ровным, безэмоциональным голосом, наконец, отвечает девушка.

— Оля, привет, я к тебе подошёл чуть пораньше. Подниматься? — спокойно уточняю я.

Небольшая пауза затягивается.

— Заходи, — также ровно говорит девчонка.

Очень, очень странно — и, похоже, довольно опасно. Ну что ж, я уже двенадцать часов без особой опасности — пора бы чему-нибудь и измениться.

Аккуратно формирую контуры глифов пси рядом с этими четырьмя товарищами. В крайнем случае, в любой момент смогу их быстро активировать.

Принимаю безмятежный вид и иду к двери Прозоровской. Стучусь.

— Да! — доносится из комнаты. Что же. Другого разрешения мне и не нужно. Особенно когда вижу, что четыре сигнатуры распределяются так по комнатам, чтобы с первого мгновения я их не заметил. Отлично.

Захожу в дверь.

Сигнатуры — сзади двери, в другом помещении, около стены. То есть при входе в комнату их теоретически не должно быть видно. Люди специально прячутся к моему приходу — значит, мои действия точно правильные. Разумы их тоже вижу. Жажды убийства нет ни у одного, но у первого есть некое предвкушение. Хм. Ну, в общем-то, поглядим. Девчонку, похоже, надо выручать.

Захожу в комнату. Посередине гостиной безучастно стоит девушка только глаза наполнены слезами.

— Привет, Оль! — здороваюсь и закрываю дверь.

Сзади ко мне, очень тихо, почти на уровне какого-нибудь профессионала, подбирается сигнатура незнакомого человека. Даю возможность подойти — никакого оружия в руках не ощущаю, а ведь в своих двадцати метрах я ощущаю вообще всё. Технически, если мне будет нужно, даже глифы не потребуются. Напавшим просто не дам воздуха. Но это если все так, как я себе рисую. Не тороплюсь.

Внутри Ольга словно бы борется — что-то пытается мне сказать, но у неё нет сил. Что-то поднимается изнутри, но она не успевает.

Мою шею захлёстывает очень знакомая структура и меня тут же, словно отрезает от магии. Хмыкаю глубоко про себя. А снаружи — резко отпрыгиваю в притворном ужасе.

— Вы кто⁈ — громко восклицаю.

— Ну вот, всё — можем не прятаться. Всё, парень, садись, — грубо подталкивает меня к креслу первый, невидимый мне пока собеседник.

Ольга с ужасом смотрит на меня. Я краем глаза ей подмигиваю, и у девушки резко меняется настрой на недоумение.

— Парень, никаких действий. — Около шеи мгновенно оказывается острый клинок третьей сигнатуры. Охранник очень быстро появляется за моей спиной.

— Липатов, давай и сюда тоже обманку. — все еще невидимый мной собеседник сзади отдает распоряжения. Только хочу повернуться, как лезвие тонко натягивает кожу на шее.

— Тихо-тихо, парень. — шипят мне в спину.

Замираю.

К спине прислоняется небольшой амулет — и такой амулет я помню. В Смоленске-2 именно с помощью подобного делали обманку на печать ученика.

— Всё, готово. — говорит второй голос.

— Ну вот и славненько. — соглашается первый.

От стены — из-за шкафа — выходит абсолютно незнакомый мне мужик лет тридцати в одежде с гербом Прозоровских.

— Парень, ты нам, в общем-то, не нужен, но, извини, ты слишком много уже увидел. Так что пойдёшь с нами.

— А вы кто? — оглядываюсь, принимая вид испуганного первокурсника. Эти ребята меня вообще не знают. Это сейчас очевидно. — Это же Императорская Академия. Вы что себе позволяете⁈

— Так. Липатов, снимай с себя маскировочные ошейники и займись парнем. Нам ещё его криков здесь не хватало. — Теряет ко мне интерес отдающий приказания аристократ. Белобрысый парень, высокий, красивый, кровь с молоком, как говорят, всё как положено. Так мог бы выглядеть какой-нибудь германский сверхчеловек, а не аристократ центра Руси.

В парне очевидны для меня вожделение в сторону Прозоровской. И что самое неприятное — ощущение победы.

При этом, когда мужик появляется в поле зрения Ольги, ненависть буквально захлёстывает девчонку. Хотя даже двинуться она всё так же не может. Такое ощущение, что я буквально чувствую эту ненависть, настолько она плотная.

И я могу ее понять. Рабский ошейник во второй раз, да и где? В императорской Академии. Этот молодой парень сейчас походя топчет груду межродовых договоров. Да и на императора он сейчас вешает дикий долг к Прозоровским. В общем, с интересом смотрю за представлением, маскируя интерес за испугом.

— Липатов, ты не доработал? — смотрит в глаза Прозоровской мужик.

— Алексей Витальевич, ну как я в таких сжатых сроках мог бы нормальную работу сделать… На базу приедем — всё сделаю так, чтобы комар нос не подточил.

В моём поле зрения появляется плотный мужик, который только что застегнул на мне ошейник, блокирующий магические потоки в теле.

Снимает такие же со своей шеи — и тут же я понимаю, кто это. Вокруг Липатова тут же появляются щупальца, характерные для менталистов. Очевидно — один из неучтённых. Довольно грубый, но очень сильный. Сравнимый, пожалуй, с Матвеем.

— Смотри мне в глаза. Или не смотри — не имеет значения, — продолжает Липатов.

Хорошо, в эту игру я уже играл и человеком посильнее тебя.

Подставлю менталисту один из слоёв твоего сознания, иначе же будет меня совсем в чём-то ненужном подозревать.

Получается легко, словно делаю такое каждый день. Во втором потоке мысли замедляются, и в сознании загораются простейшие команды:

— Без команды не двигаться, подчиняться прямым распоряжениям, не говорить, не пытаться бежать. — Команды, что установившись, должны превратить меня в безвольную куклу. При этом разум никуда не денется — эмоции также будут бурлить, но команда «не проявлять эмоций» не позволит им вырваться наружу.

Именно такое я чувствовал только что в Ольге.

— Всё, принимай работу, Алексей Витальевич.

— Значит, ты новая пассия, — задумчиво произносит белобрысый. — Ну да, Ольгина новая игрушка… Не пошла за меня! А вот за него бы пошла! — Машет головой в мою сторону. — Ладно, пустое.

В поле зрения появляются ещё одна сигнатура — обычный охранник-бык.

— Так, на амулеты его проверь. — продолжает белобрысый.

— Да уже, — говорит Липатов. — Чист.

Хорошо, что все мои амулеты из ньямаля практически не фонят.

— Чист — кроме ученического, но его лучше не отключать. — повторяет Липатов.

— Почему?

— Академия сразу узнает, — пожимает плечами менталист.

— Ну, значит, не будем отключать, — кивает головой белобрысый будущий мертвец. — Ну вот что ты в нём нашла⁈ Хлипкий нищеброд — ни одной золотой блестяшки нет. Сопровождать даму высшего света собрался… Хоть одежду нормальную приобрёл — в кредит, наверное. — Снова заводится мужик. — Ладно, пустое. На удивление легко получилось тебя взять.

Это он говорит уже Прозоровской.

— До последнего не верил, что нас спокойно пропустят. Хорошо, что ты подала заявку на выезд за территорию Академии — мы её долго ждали. Без этого сюда бы не попали.

Пауза. Мужик оглядывается.

— Так. Родовой перстень при ней?

— Да, — говорит Липатов. — Я проверил.

— Тогда готовимся. Так, вы вдвоём, — обращается к нам. — Слушаете мою команду. Идёте до стоянки мобилей. Ждёте мобиль с гербом Прозоровских, садитесь туда, ждёте меня. По дороге ни с кем не разговаривать, эмоций не проявлять. Ведете себя, будто спешите по важному делу. Исполняйте.

Девушка тут же двигается с места, а я иду за ней.

— Контролировать их надо? — уточняет тот, что Алексей.

— Да нет. Алексей Витальевич, мою работу ты же знаешь. — отвечает Липатов.

— Да знаю, но маги всё-таки, — сомневается мужик.

— Так не первые маги, — пожимает плечами сзади Липатов.

— Всё, — соглашается Алексей. — Обыщите комнату. Все бумаги, которые найдёте…

Дверь закрывается.

Неспешно идём с Ольгой по полупустым коридорам Академии.

На самом деле никому до нас дела нет. По большому счёту, в выходной большая часть студентов либо занята своими делами, либо уехала в родовые поместья или в город. В Академии условно полтора человека. Охранник тоже не обращает внимания.

Вот ведь весёлая история.

Проходим мимо, на лестницу.

— Оля, — говорю.

Девчонка слегка сбивается с шага, и внутри у неё словно вспыхивает огромное море надежды.

— Смотри: я могу всё наведенное состояние контролировать, и мы с тобой не в безнадёжной ситуации. Всё нормально. — говорю девушке. — На тебя было минимум два покушения за последнее время — просто я тебе о них не говорил, поскольку не мог объяснить, откуда я это знаю. Понимаю, что ты поверила бы и на слово…

Разговариваю с девушкой, контролируя, чтобы никто этого не мог услышать.

— Когда посчитаешь, что они уже зажились на этом свете — скажешь слово «дирижабль». Или просто с ненавистью пожелай смерти этому Алексею Витальевичу. Убить их — невелика проблема. А вот понять, кто, когда и зачем на тебя покушался — это мы как раз сейчас и сможем, — уточняю. — Похоже, раз они хотят отвезти нас на какую-то базу — самое время. К сожалению, — усмехаюсь про себя. — К Сабуровой я, похоже, снова не успею. Обидится, наверное. Но если у них база где-нибудь здесь в городе — может, ещё и успеем.

Делаю короткую паузу.

— И да: я не менталист. Я просто чувствую эмоции, — тут же уточняю Ольге. Потому что девушка, снова почти на грани паники. — Михаил Александрович об этом знает. Раз они пошли на подобный сценарий — значит, у них где-то что-то подгорает. Нам лучше бы узнать — где и что — чтобы нанести дальнейший удар. И ещё одно: поверь мне, мы отовсюду сможем выбраться.

Девчонка тут же успокаивается. Догоняю её и, пока мы на секунду теряемся из виду любого из людей, защёлкиваю у неё ближе к локтю под одеждой небольшой обруч из ньямаля.

Девушка снова чуть сбивается с шага.

— Это абсолютный щит. Если что — сможешь активировать его мгновенно, также как и любой из моих амулетов. Минут десять точно простоит даже в самом аду. Так что, даже если тебя лишили всех амулетов — не переживай. Защитить себя сможешь.

У девчонки внутри — огромное чувство облегчения. Она верит мне буквально сразу же.

— Всё. А теперь играем роль дальше. Если сможешь говорить, если они разрешат — помни слово. Если не сможешь — постарайся испытать сильную ненависть к Алексею Витальевичу.

Ольга тут же следует моему совету.

— Отлично! Именно так. — соглашаюсь.

Девушка сразу же прекращает. Это говорит о том, что эмоциями и разумом она пользуется замечательно. Я это улавливаю.

— И ещё: если ты уже будешь понимать, кто, что и зачем — можешь таким же образом мне просигнализировать. В крайнем случае твое наведенное состояние мы точно снимем с помощью Михаила Александровича, или даже Матвея. Менталист у них силён, но не очень опытен — по крайней мере, против Матвея он точно не играет. Всё — дальше притворяюсь. Не переживай: выберемся.

Выходим из Академии.

Традиционно прошу перейти на страницу книги и добавить ее в библиотеку. Чтобы не пропустить обновления. Иногда автоматика сайта не срабатывает. https://author.today/work/603452

Рад вашему вниманию к книге:)

Спокойно, не проявляя эмоций, идём на парковку. Мобиль с гербом Прозоровских нас словно бы уже ждёт — хотя почему «словно бы»? Уже и ждёт. В основном, конечно, Прозоровскую. Ну и меня заодно.

Сразу от входа садимся в мобиль и замираем.

Ольга садится аккуратно, как будто боится что-то задеть. Выпрямившись, замирает как памятник самой себе. Только глаза выдают напряжение. И то, если немного знать ситуацию. Внутри девчонки все словно сжимается, но в то же время Ольга полностью уверена, что у нас все получится. И это снимает мою неуверенность — стоит ли продолжать. Отбить-то ее я могу и сейчас.

Большой мобиль. Напротив нас ещё два места и одно рядом с водителем. Как похитители собираются поместиться, даже не знаю.

Охватываю своим восприятием всё вокруг. На парковке так никого и нет. Так что страховка похитителей избыточна. Академическая парковка в воскресенье — место мёртвое. Даже мой водитель Иван уже уехал, и слава богам! А то мог бы сорвать всю операцию, чего я, в общем-то, немного опасался. Он вряд ли остался бы на месте, заметив меня в таком виде. Нет, хорошо, что уехал.

Пока ждём похитителей, занимаюсь внутренним аудитом. И ведь довольно плодотворно. С полчаса привычки, и понимаю, что ошейник не особо-то и перекрывает мне магию. Немного необычно чувствую ее, это да, но такого полного ощущения потери, как в первый раз, нет даже близко. Хотя на магов должно действовать сокрушающе, конечно.

Удивительно, но сейчас я работаю словно бы на похитителей. Ошейник действительно блокирует формирование конструктов стандартным способом. Вот только для меня это совершенно необязательно, из-за полного контроля над своим пространством. Мне плевать на место формирования конструктов. Пространство вокруг — вот мой холст, на котором я прекрасно проявляю конструкт уже сразу, не занимаясь поочередным выписыванием нужных линий. И фактически ошейник меня ничем не ограничивает. Разве что щит не поставлю — у него должен быть постоянный контакт с телом для подпитки. С другой стороны, даже щит я могу по идее подпитывать через пространство — вот как делал со «скрытом». Просто вместо пси, то же пространство будет передавать структурированную магию.

Меня снова мысленно уносит в дебри экспериментов, но я себя контролирую. Просто ставлю себе галочку — попробовать это потом.

Так что да. Для меня это украшение абсолютно безопасно. Но нужны, опять же, эксперименты. Вот только кое-что, по идее, могу сделать прямо сейчас: накопитель касается кожи. Заряжать-то накопитель голема могу и с ошейником. В этом мне в принципе не нужны чётко контролируемые потоки.

Так что вся ситуация вообще ни о чём. Магию они мне не отключили.

Ошейник для обычного мага — трагедия. Он сразу выбивает в панику. Вроде и чувствуешь магию, но не полноценно, источник не ощущаешь в полную силу, конструкт не создашь. В общем, есть от чего паниковать. Вот, кстати говоря, Повелители Огня, Воздуха, Воды — да чего угодно — скорее всего, тоже имеют к ошейнику иммунитет. Да и маги с огромной силой, скорее всего, тоже смогут просто сжечь эту гадость направленным выбросом. В общем, стоит потом, когда-нибудь, изучить этот вопрос.

Дверь в салон открывается, и к нам в кабину садится белобрысый.

Вблизи он чуть крупнее, чем казался. Плечи широкие, руки ухоженные, ладони чуть крупноваты, но это я уже докапываюсь. На руке и перстень аристократа присутствует. Мужик — даже маг, пусть и не сильный, судя по вставкам на перстне. Второй ранг от силы. Ближе не вижу.

Лицо мага вполне неплохое, если смотреть по отдельным частям: правильные черты, светлые глаза, ямочка на подбородке. Но всё вместе складывается в нечто неприятное. Что-то в посадке головы, в том, как он собственнически смотрит на Ольгу.

Следом напротив нас, садится менталист. Рядом с водителем залезает один из охранников, а второму белобрысый отказывает:

— Стой, стой. Видишь — мест нет. А ты куда? Доберёшься сам. Извозчика возьми.

— Ну… Да… хорошо, — смешивается охранник и закрывает дверь.

Хмыкаю про себя. Значит, далеко не уедем.

Аппарат разворачивается на парковке и едет по не совсем понятному мне направлению. Если примерно ориентироваться — в ту сторону, я из Новгорода ещё не ходил. Выезжаем в квартал победнее: большие здания, но никаких особых садов. И выглядят они обшарпаннее, хотя и не сказать, чтобы сильно.

Новгород здесь совсем другой — не тот парадный, как у Академии и центральных кварталов. Широкие улицы, но без претензии. Доходные дома в четыре-пять этажей, фасады когда-то были крашены, но время потёрло краску до неопределённого цвета. Кое-где на уровне второго этажа — балконы с чугунными решётками, на которых нет ничего, кроме старых ящиков для цветов. Лавки внизу в воскресенье закрыты, ставни опущены.

Белобрысый напротив нас всё порывается что-то сказать, но потом сам себя одёргивает. Мы, естественно, молчим. А я стараюсь даже лишний раз не двигаться.

В мобиле тихо. Белобрысый смотрит в окно, иногда возвращаясь взглядом к Ольге.

Липатов с интересом наблюдает. Правда, сейчас от него опять не чувствуется ментальных щупов — видимо, тоже надел на себя такие же подавители.

Удивительно. Маг, который собственными руками надевает на себя подобные вещи! Я бы, наверное, тоже на это пошёл, но по идее всё-таки это довольно сложный шаг. Так что с ментальной дисциплиной у мага всё в порядке.

Ну вот, всё-таки решается. Точнее, решается белобрысый на монолог, так как ни я, ни она не можем ответить.

— Вот почему ты за меня замуж не пошла, а? Глава рода был не против. Ответь, а? — белобрысый неожиданно дает команду, которую можно интерпретировать по-разному.

— Да за тебя я в жизни никуда не пошла бы, мерзкая тварь! — Ольгу прорывает в одной фразе.

— Молчать! — спохватывается маг.

Ольга тут же замолкает. Белобрысый морщится.

— Ну, сейчас ты меня, конечно, не любишь. — Бросает взгляд на Липатова, тот кивает. — Думаю, через три-четыре часа всё может стать совсем по-другому. Может быть, любить не будешь и тогда. Но вот хотеть… — На лице белобрысого возникает мерзкая улыбочка. — Точно будешь.

— Алексей Витальевич, три-четыре часа на такие вещи маловато. Тем более у вас ещё совещание, — напоминает Липатов.

— Да, помню, помню. Ну, значит, к завтрашнему утру. — Еще раз вздыхает белобрысый и отворачивается от Прозоровской.

Всё равно морщится ещё раз. Похоже, ненависть и слова Ольги его сильно задевают.

Ну — слово «дирижабль» сказано не было. А значит, жду. Уверен, аристократка в манипуляции играет больше, чем я живу на этом свете. Так что раз не сказала, значит, и не хотела. Риски мы оба все представляем.

Усмехаюсь про себя. Всё-таки Ольга умеет контролировать свою агрессию.

Взгляд белобрысого падает на меня — он снова морщится.

— Вот, а ты? Зачем ты пришёл? Сейчас ещё непонятно, с каким родом воевать придётся. Ты же наверняка чей-то вассал? С другой стороны, а кто ещё узнает, что ты у нас? Хм… Может, его здесь кончим? — Спрашивает у Липатова.

У Ольги изнутри внезапно поднимается волна страха за меня.

— Алексей Витальевич, он нам, конечно, не очень нужен, но если его убить здесь, то в пределах Новгорода печать всё равно сработает. Академия тут же на уши встанет.

— Точно. Печать обманки.

— Но в этом случае обманка не сработает — это же смерть ученика. — качает головой менталист. — Там не так давно перенастроили все по Империи. Теперь так.

— Вот как? — вздыхает белобрысый. Обращается ко мне. — Ну повезло тебе, парень. Значит, поживёшь ещё чуток. Наслаждайся.

Удивительно — но моё второе сознание воспринимает эти слова как приказ и на самом деле начинает наслаждаться видами вокруг. А затем и тем, что я сижу на месте, тем, что никуда не надо спешить. В общем, поводы для удовольствия находятся почти мгновенно. Тело с удовольствием отвечает на это незамысловатое предложение. Необычные ощущения.

При этом все четверо похитителей — разве что кроме не севшего в машину охранника — полностью в моей власти. Даже мобиль смогу дистанционно остановить. Пространство чувствую замечательно. Да и умрут они быстро, если очень нужно — не ощутив ничего. А я при этом продолжаю играть роль куклы. Ощущение своеобразное — но оно уже наталкивает меня на мысль, что за исключением очень сильных магов большая часть аристократии мне ничего противопоставить уже не может.

Так-то эту мысль уже неоднократно проверял, но сейчас она становится ещё более очевидной после опыта с ошейником. Похоже, можно переставать скрываться.

Вот та же Ольга: на неё нацепили ошейник — и она не смогла противостоять менталисту. Просто не смогла создать достаточную защиту, чтобы отбиться от такого мага. Не зря всё-таки Империя поставила их под свой контроль — слишком много власти, и слишком несложно вмешаться в разум человека. С другой стороны, та же Прозоровская без ошейника, скорее всего, не дала бы так просто на себя влиять. Но это не точно.

Всё же по градации одарённых я абсолютно ничего не знаю. Все мои знакомые — это либо монстры запредельного уровня, либо операторы, которые мне принципиально не опасны. Причём не были опасны и раньше.

Меж тем, мобиль выезжает из города.

Что ж, воскресенье — этого следовало ожидать. Ехать в любой пригород сейчас несложно. Возвращаться, наверное, будет сложнее — но эти проблемы будем решать по мере их возникновения.

За окном город заканчивается быстро. Несколько пригородных улиц с приземистыми домами, потом забор какого-то склада, потом пустырь — и всё, начинается дорога между полями. По левую руку тянется полоса леса — смешанного, с берёзами.

Белобрысый что-то замечает в окне — а я стараюсь не делать резких движений. Всё-таки менталист прекрасно за нами смотрит.

— Смотри, похоже, подъезжаем.

— Так и есть, — кивает Липатов.

Проезжаем мимо холодных полей и подъезжаем к огромной усадьбе. Огромной и очень строгой — почти без украшений. Очень функциональная архитектура. Мобиль сворачивает прямо к ней между полями. На полях народу тоже нет, но это и понятно — почти вечер.

По мере приближения к усадьбе, замечаю наблюдателей, секреты охраны и даже стандартные группы стражников, двигающихся по определённому маршруту. Похоже, это не просто усадьба — это почти что военный лагерь. И чем ближе мы подъезжаем, тем сходство становится всё более очевидным.

Интересно, на самом-то деле.

Белобрысый Алексей едет сюда с некоторым чувством узнавания и с интересом, как, в общем-то, любой в не очень знакомое место. А вот Липатов едет как домой. Так же, как и охранник. Похоже, Лёшеньку ребята слегка разводят втёмную. Да и Алексей теперь вызывает какие-то двоякие чувства, если честно.

С одной стороны, главный в команде, конечно, Алексей. Только вот в этой забавной операции главным является как раз таки Липатов — пусть и неофициально. Вряд ли саму схему разрабатывал сам Алексей. Скорее всего, его либо натолкнули на эту мысль, либо предложили варианты — хотя, если бы кто спросил, он наверняка бы гордился тем, какую операцию разработал. Уверен, что мысли и предложения подчинённых он принимает за свои, а подчинённые для него — функции, продолжение его хотелок. Судя по отношению к охраннику это для Алексея норма.

В общем, очень диссонирующий человек из тех, которых я встречал.

Иногда, когда он словно бы играет роль аристократа — вполне себе адекватный, вальяжный, местами, человек. С ним даже дело, по идее, иметь можно. Он прогнозируем.

Точно аристо. Точно — Ольга его знает. Точно — было какое-никакое воспитание.

А вот в таких моментах, как сейчас, — неуверенность. Сразу понятно, что вальяжность не вполне естественная, как будто он играет роль. И тут уже договариваться с ним бессмысленно. Он словно бы не отвечает за то, что делает.

Видно, что мужик точно занимался фехтованием — плотные запястья и предплечья. Никогда не занимался физическим трудом: мягкая кожа на руках, как у ребёнка, никаких мозолей. Похоже, даже фехтованием занимался в перчатках. Отличный маникюр. Магический перстень говорит о том, что и Академию закончил. Вряд ли служил — всё же родовой, но как маг далеко не на самом низком месте.

Вот только настоящий он именно сейчас: чуть надменно смотрит в окно и постоянно поджимает губы. Очень интересная смесь внутри — обиды, некоторой злобности и ожидания нового места в жизни. Алексей не особо сильный маг, член сильного Рода, вроде даже богат, судя по одежде, но, похоже, всё равно считает себя незаслуженно обойдённым.

Кажется, нащупываю: он уверен, что достоин большего. Вот что бурлит у него внутри. И сейчас это большее словно бы уже рядом.

Маг сидит чуть боком к Ольге. Не смотрит на неё, но и не забывает, что она здесь. Периодически скользит взглядом, но скорее как на приз, чем как на человека. Неприятно даже мне. А Ольга вообще внутри взбешена. Хотя и гнев у нее вроде бы как стал меньше.

Хм. Прозоровская? Ну а чем не мотив? Хотя нет. Для этого мужика маловато. Не женщина главная. По идее, должна быть власть. Но Прозоровская вроде не прямой наследник — шестая, если я не ошибаюсь? В чём тогда интерес? Или нет? Мало я знаю про её семью.

А вот Липатов — на своём месте. Абсолютно циничный, спокойный, но, по большому счёту, менталист таким и должен быть. Здесь он не вызывает чувства диссонанса. Менталист с лёгкой насмешкой в разуме посматривает на постоянно выглядывающего в окно мага. Липатов полностью соответствует описанию человека из народа — такого прямо глубинного народа. Немного кряжистый, плотный, слегка в возрасте — с хитринкой определённой внутри. Себе на уме. В общем — довольно знакомый типаж. У меня в родовичах такой тоже есть: Перваком зовут. Кстати, скоро должен поступить в Академию.

И Липатов подчиняется вот уж точно не белобрысому.

Очень интересная команда. Очень.

И ведь у них всё получилось — а это непросто. Да ещё сразу после визита безопасников в Академию. Или, может, как раз из-за этого? Расслабились. Всё равно — вроде простая операция, но средств на неё выделено чего-то сильно немало: амулеты-обманки, что точно дорого, менталист, слежка. И лёгкая прогулка после подготовки.

Наблюдать интересно.

Проезжаем поля — и по мере продвижения к комплексу зданий открывается всё больше подробностей. Да, я не могу на таком расстоянии видеть сами здания, их стены или что-либо ещё — но зато прекрасно вижу другое. Группы тренирующихся людей с простыми и ясными желаниями — дожить до конца тренировки. Вижу бегущего вестового с ощущением, что куда-то опаздывает. Хотя тут, конечно, могу ошибаться: мысли я особо не вижу. Несколько магов — это довольно очевидно, потому что они тоже тренируются и создают сложные конструкты. Ощущаю и это. Причём на улице. Похоже, в этом поместье есть что-то вроде полигона. Группы стражи. Охрана, наблюдатели — все, что обычно для отряда в походе. На территории противника. М-да.

Уже подъехав к стенам, окружающим поместье, отмечаю их толщину — характерную скорее для крепостей или, кстати, для форта. Такого же, как мой. Возможно, что-то похожее здесь создавали. Защиту пока не вижу, но у меня ещё будет время на это глянуть.

Внутри поместья даже сейчас около четырёхсот человек. Магов тут довольно много — если у меня на форт было два мага, а соседи к моей крепости пригоняли отряды с десятком в каждом, то здесь как раз такой десяток. Вполне характерно для родовых отрядов. Это у меня нестандартный род, в котором магов будет больше в процентном отношении, но постепенно придём примерно к тем же двум с половиной процентам, как и у всех.

Здесь же абсолютный стандарт. Десять магов. Четыреста человек.

Чужой форт — и при этом почти свой. Неприятное ощущение, если честно. Не ко времени такое узнавание.

Уровень окружающих магов пока непонятен, но характерного колебания пространства, как для очень сильных магов или повелителей стихий, абсолютно не чувствуется. Уже легче.

С другой стороны, меня всё равно не принимают всерьёз. И это моё основное оружие.

— Алексей Витальевич, мы приехали, — констатирует Липатов.

— Отлично. Так, Ольга и ты, парень — кстати, не знаю твоего имени, но оно мне и не нужно — идёте за мной. Также: не реагировать на слова, не показывать эмоции. В общем — всё то же самое. Команда понятна?

— Да, — отвечаем с Ольгой одновременно.

— Ни с кем не разговаривать, нигде не задерживаться.

Мобиль замедляет ход и останавливаемся. Выходит сначала охранник, потом Липатов, и только за ним — Алексей. Мы покидаем автомобиль вслед за белобрысым.

Хм. А вот земля в этой крепости никак не покрыта брусчаткой или каменными плитами, как делают у меня. Здесь только дороги. Всё остальное — спрессованная, а местами просто укатанная обычная земля. Так что моя идея о том, что данное строение не очень-то и старое, имеет под собой основания. Похоже, это вполне себе выстроенная стандартная крепость на чьих-то родовых землях.

Алексей идёт к ближайшему строению — и здесь тоже видна лёгкая опека Липатова: он исподволь направляет мага. Смотреть очень интересно, но у меня есть ещё одна задача, которую нужно выполнить.

Проходим мимо клумбы, где, повинуясь моей мысленной команде, с ноги ссыпается ещё один браслет. Теперь у меня есть внешний засадный полк в размере одного голема. Вдавливаю телекинезом браслет поглубже в клумбу и тут же активирую. Клумба слегка вздрагивает, но если специально на неё не смотреть — и не знаешь, что там было. Замечательно. За время поездки накопитель зарядился порядочно — на активные действия одного голема хватит на несколько часов, что уже прям замечательно. Четыреста человек за несколько часов. Да он здесь только фарш оставит, даже если маги будут бить по площадям. Усмехаюсь про себя.

Ладно, пока это не так важно.

Поднимаемся на второй этаж приземистого трёхэтажного здания. Проходим по длинным коридорам. Здание похоже на администрацию — едой не пахнет, народу немного, все сидят по кабинетам. Хоть и небольшой, но какой-то мозговой центр этой крепости. Планировка узнаётся: в Рысевке Виталий с Олегом строили примерно то же самое. Голая функциональность. Стандарт.

Коридоры длинные, с одинаковыми дверями через равные промежутки. Из-за одной слышится негромкий разговор, из другой — скрип стула. Люди работают в выходной день. Это что-то говорит о том, кто здесь командует.

Идём мы как раз по тому, что в моем форте соответствует донжону. На втором этаже даже отсюда чувствую четырёх человек в ожидании.

На таком расстоянии я уже неплохо чувствую все помещения и вижу, кто где находится. Так что уверен, что нам как раз туда. И точно: Алексей, мягко направляемый Липатовым, заходит в небольшой зал с длинным овальным столом посередине, несколькими картами по стенам.

В центре стола — небольшой амулет. Пока не понимаю, какого назначения.

За столом сидят совершенно незнакомые мне люди — но я не удивлён, неизвестные сигнатуры и не обещали другого.

Все четверо в возрасте — не старики, но явно за шестьдесят, у каждого то особое выражение лица, которое появляется у людей, привыкших принимать решения и ждать результата. Ближайший ко мне — в гражданском мундире, тёмно-синем, с какими-то ведомственными петлицами, которые я не узнаю. Чиновник высокого ранга или что-то вроде того. Двое напротив — в обычной одежде, добротной, без претензий: такую носят люди, которым не нужно ничего демонстрировать. Или которые не хотят подчеркивать свою принадлежность в произвольном месте.

Один из них держит на столе перед собой сложенные руки и не двигается совсем — просто смотрит.

Четвёртый — военный, это очевидно, было бы даже без мундира. По посадке, развороту плеч, взгляду. Дядька моментально оценивает каждого входящего как потенциальную угрозу или не угрозу. Меня он оценил быстро и потерял интерес. Что, конечно, радует.

— Липатов, как операция? — тут же сдаёт настоящую иерархию как раз военный.

Менталист сухо кивает.

— Алексей, проходите, пожалуйста, — тут же добавляет патоки в голос один из гражданских. — Мы почти начали. Присоединяйтесь к нам.

Мы по-прежнему следуем за белобрысым.

— А это кто изволил к нам пожаловать? — указывают на нас.

— Госпожа Прозоровская и её спутник. Без понятия, кто он, — пожимает плечами Алексей.

— Хорошо. Госпожа Прозоровская и вы, молодой человек, — к стеночке садитесь, пожалуйста.

Мы не шевелимся. Алексей оборачивается и дублирует приказание:

— Садитесь к стене, молчите. На слова не реагировать.

Первые минут десять сидеть даже немного скучно. Алексея никто не трогает — разве что я узнаю его фамилию и без удивления понимаю, что это родственник Ольги. Сложно предположить иное, если Алексея внезапно посреди разговора окликают Прозарецким. Отличие в паре букв — но сразу понятно, что это человек является родственником, хотя и дальним. Да и полностью лишённым возможности наследовать основному Роду. Ещё давешняя болтовня Ольги про троюродного брата — похоже, я как раз на него и гляжу.

При этом очевидно, что маг умный, но происхождением, похоже, не вышел, хотя сам он явно считает по-иному.

Дядьки за столом не вызывают у меня никакого узнавания. Гербов ни у кого нет. Военный не то чтобы сильно высокого звания: судя по нашивкам и форме, это всего лишь полковник. То есть прилично, но не сказать, чтобы много. Обращаются по именам, фамилий не называют.

Начинаю переживать, что совершенно зря пошёл на поводу у желания решить всё одним махом. Может, и надо было просто уничтожить всех в Академии? Сейчас бы уже у Сабуровой чай пили. М-да. Ничего полезного мне. Хотя тот же Матвей, скорее всего, многое бы отдал, чтобы глянуть в документы или послушать, о чем говорят сейчас эти господа.

Прозарецкий практически не участвует в обсуждении. Да и обсуждение в целом вертится вокруг снабжения. Причём по отдельным словам, которые долетают в процессе, понятно, что речь идёт о снабжении далеко не этих примерно четырёхсот человек в поместье. Речь об отдельном батальоне, а то и о нескольких.

Становится немного более интересно, когда беседующие начинают обсуждать сроки некоего начала. И ведь не стесняются.

Становится понятно, что фактически сейчас идет чуть ли не последнее координирование операции гражданских служб двух губерний и армии. Тройка — военный, один из гражданских и дядька в гражданском мундире обсуждают очень отвлеченные вещи. При этом ни Алексей, ни Липатов, и ни четвертый их товарищ, в обсуждении участия не принимают.

Вроде все, кроме Прозарецкого и Липатова, вообще не маги. Но и тот и другой, очевидно, в полном подчинении у этих неназванных. Помалкивают и отвечают только на заданные вопросы. Вот только если брать во внимание присутствие здесь Прозарецкого, всё-таки можно предположить, что эта часть операции как-то связана с Прозоровскими. Тем более про операцию четверка знает, и ее принципиальное завершение, похоже, эту встречу и инициирует.

Как только начинают звучать сроки, четвертый, седой, которого я не могу идентифицировать, бросает взгляд на нас.

— А эти здесь сейчас зачем? — спрашивает у Прозарецкого.

— Они под контролем Липатова, — кивает на менталиста Алексей. — А потом все равно ничего помнить не будут.

— Это не имеет значения. Пусть посидят в соседней комнате. — качает головой седой. Тон — не оставляющий места для иного толкования. — Девчонка нужна несколько позже, сейчас они мешают.

Остальные тут же замолкают. Похоже, несмотря на кажущееся равенство участников, у этого дядьки здесь есть и право вето, и основной голос.

Алексей тут же бросает взгляд на Липатова.

— Но потом она достанется мне! — видимо, продолжает старый еще разговор Прозарецкий.

— Да-да, достанется. Всё, как договорились, — почти ворчливо соглашается седой дядька. Вот у седого в эмоциях — абсолютно неприятная мне ехидность. То есть как бы там ни было, зачем бы им Прозоровская ни была нужна — Алёшеньке ничего, похоже, не светит. Его не просто разыгрывают втёмную, но и его оплата будет ровно по словам заключенного договора. И кажется, там все в порядке с формулировками. Очень было бы интересно узнать текст, конечно.

Похоже, Алексей тоже не очень верит седому. И, кажется, правильно делает. По крайней мере, эмоции здесь никто совершенно не скрывает. Несмотря на присутствие менталиста.

Ну а почему бы нет? Менталист — не подручный Алексея, а как раз подчинённый этой четвёрки. Это раз.

А во-вторых — всем остальным дела до Ольги нет. Судя по равнодушному отношению, она просто расходник для них. Взгляд дядек иногда скользит по девушке, как по пустому месту. Для них Ольга уже не существует в будущем. Они скорее хотели бы разделаться побыстрее с текучкой. И все ждут они чего-то, или кого-то важного.

Хм. Тогда Алексей банально просто отмычка. Без него этот простой, в сущности, план с Академией, был точно обречен на провал. Без него войти на территорию Академии такой группой они просто бы не смогли. Не провели бы менталиста, как слугу Рода, не могли обмануть внутреннюю защиту. Да, в комнатах студентов наблюдения нет, конечно же, но так они, при наличии Ольги, и в комнаты попасть без ее разрешения, просто не смогли бы.

Так что Алексей — просто тот родственник, который смог помочь обмануть защиту. Тогда его участие довольно понятно. Да и Ольга раньше не отзывалась о своем родственнике с такой ненавистью. А вот такое предательство вполне может объяснить такое изменение в отношении.

— Идёте в соседнюю комнату, садитесь и закрываете глаза. Не двигайтесь, — командует Алексей, подойдя к нам.

Ольга встаёт. Я чуть отстаю от неё на полсекунды — всё-таки второе сознание прекрасно подчиняется вложенным командам Липатова. Моей воли там нет сознательно, чтобы не сбивать настройки. Так-то сбросить наваждение совсем легко. Но пока нужно, чтобы работало как работается.

Пара шагов. Открываем дверь в небольшой соседний зал.

Полупустой, стоят ряды стульев, людей нет — похоже, используется исключительно для совещаний с большим количеством участников.

Садимся, закрываем глаза. В Ольге бурлит бешенство.

Дверь закрывается. Надёжно придерживаю её телекинезом. Обе комнаты сейчас прекрасно попадают в моё пространство. По идее, я даже могу слышать, что говорят четверо на совещании. Собственно — почему нет. Сосредотачиваюсь.

Фразу про две недели я уже слышал — и если эти люди имеют отношение к тому социальному взрыву, который пытались спровоцировать император и Матвей, а это процентов на восемьдесят так и есть, то со сроками безопасник, похоже, ошибся. Они ждут выступления аристократии через два месяца после победы, а оно, похоже, произойдёт внутри войны. Что, на самом деле, совершенно невозможно без договора с противником, если честно.

— … Прозарецкий, ты же понимаешь, что она после ритуала перестанет быть магом? — спрашивает все тот же седой. Вовремя я сосредоточился и успеваю как раз на конец разговора. Кажется, и после нашего ухода, Алексей пытается настаивать на обещаниях и гарантиях. Странно, конечно. Все же оказанная услуга уже ничего не стоит. Хотя в комплекте с Липатовым хотя бы теряется вопрос, как Прозарецкий ее оказал. Кажется, наличие сильного менталиста в обойме слишком сильный козырь. Не зря таких отлавливают и стараются поставить под контроль безопасники. Так что не факт, что Алеша вообще отдавал себе отчет, что он делает. Хотя сами мысли могли быть, например, его. Просто усиленные Липатовым, да еще цель какую-нибудь «благородную» поотчетливее, и вот он уже не предатель, а спаситель Рода… Ну-ну.

В принципе, уже много чего успеваю зацепить из последних разговоров.

Вот только почти ничего из услышанного не помогает в решении проблемы Ольги — её же пытались убить, а не использовать. Хотя это всё равно не бьётся.

Полное отсутствие за мной наблюдения даёт мне возможность еще и голема переместить поближе к полигону. Координировать зверушку несложно, вот только из-за такого числа людей, немного тяжеловато. Но минут за десять и с этим справляюсь. В параллель и слушать, и вести зверушку получается. Но лучше бы это делать сильно по очереди. Но разговор все же больно интересный.

— … Ритуал? Только то, что я сказал. Станешь ты их главой, успокойся уже. Нам такой союзник нужен…

Может, и дальше было бы интересно, вот только на переговорник седого приходит вызов, а я на краю чувствительности ощущаю мощного мага. С похожей на мою волю, и с похожим контролем пространства. Вряд ли это совпадение. Похоже, все здесь его и ждали. Черт. У меня проблемы. Ну, не то чтобы прямо глобальные, но все же.

Ощущаю мага задолго до того, как он появляется в здании: к административному корпусу подъезжает мобиль с двумя людьми. Один остаётся в машине, второй, не особенно торопясь, но и не задерживаясь, идёт к нам на этаж.

За магом словно бы ощущаются языки пламени. Повелитель Огня. Да еще и на стороне заговорщиков… А ведь их вроде бы немного. Мило. Очень мило. Повелитель огня — это уже прямо другой разговор.

Тут же начинаю подготовку. С этим товарищем мне мой контроль пространства мало поможет.

Пару сдвигов… Как уже показала практика, Повелители Магии всё равно не видят техник псионики.

Дядька — это я уже ощущаю довольно чётко — поднимается на этаж.

Под помещение — ритуальный рисунок. И без магии духа — почувствует. Только пси с намерением, только хардкор.

Маг слегка сбивается с ритма шагов, но заходит в помещение, где идёт обсуждение. Отлично. Хоть отвлеку может быть. Тут и секунда все решить может.

— Павел Викентьевич! — Все в первой комнате тут же встают с мест.

Вот человек, который имеет право приказывать тут всем.

— Что у вас в соседней комнате? — первое же, что говорит прибывший Повелитель Огня.

— Двое пленников, — отвечает седой.

— Каких пленников? — тут же уточняет маг.

— Прозоровская, которую просил волхв, — влезает Алексей. — и ее спутник — захватили заодно.

Алексей кивает на мужика, который до этого момента был главным в комнате. Волхв, значит? А это многое объясняет… и задает новые вопросы.

— Кто второй? — нетерпеливо спрашивает Повелитель Огня.

— Не знаю, — пожимает плечами Прозарецкий. — Второй спутник, захватили заодно.

— Зови сюда. — требует маг.

Алексей тут же срывается с места, и почти бегом влетает в наш зал.

— Давайте за мной. Поднимайтесь, идём, идем! — торопит нас Прозарецкий.

Ольга поднимается. Следую за ней. Ускорение. Вряд ли будет лишним.

Маг огня с абсолютным равнодушием встречает появление Прозоровской. А вот как только делаю шаг в помещение, понимаю, что он знает, кто я такой. Не догадывается — точно знает. Он буквально полыхает узнаванием. И это означает, что информация обо мне дошла до людей, до которых я совсем не планировал её доводить. Я-то его в первый раз вижу.

— Вы идиоты! — с некоторой обречённостью, но в то же время весьма эмоционально говорит Повелитель.

Алексей тут же впечатывает в меня подозрительный острый взгляд.

— Просто идиоты, — вздыхает маг огня. — Господин Рысев, у нас же нет возможности договориться? Или есть?

Очевидно, что этот Павел Викентьевич точно понимает: подчинение Липатова на мне не действует.

— Нет. — улыбаюсь и бросаю последний взгляд на собравшихся в комнате.

Потому что всё помещение мгновенно заливает ярчайшая плазма.

За ту секунду, что комната тонет в огне, отреагировать успевают не только лишь все… Точнее, мало кто успевает.

Липатову хватает времени только удивиться. У менталиста расширяются глаза словно в замедленной съемке.

Господа совещающиеся только с кресел успевают подскочить.

Седой волхв резко что-то сдёргивает с шеи. И за его спиной словно открывается колодец тьмы. Тот тут же спиной влетает в эту тьму. Не уверен, кстати, что невредимым. Дыра сразу же смыкается за ним.

А мне… Мне хватает времени активировать на Прозоровской свой амулет.

Абсолютный щит разворачивается над нами обоими, отрезая от ревущего пламени.

А вот Алексею места уже не хватает. Как в замедленной съемке осознаю, как рассыпается в огне его тело. Почти уверен, что он ничего сейчас не чувствует. Просто не успевает.

Активирую и ритуальный рисунок, удерживающий души. И ведь даже получается — все погибшие оказываются в границах ритуала, кроме нас с Ольгой. Точный расчет — это мое все.

Вот только Повелитель огня тоже не остается человеком и переходит в какую-то другую, нечеловеческую форму. Он перестаёт быть физически существующим — но и чистой душой тоже не остается. Он становится похожим на плотный, живой и сознательный сгусток белого огня, очень похожим на элементаля. Которого я уже раз встречал. Кстати, тоже с Прозоровской в объятиях.

Маг бьётся в моём ритуальном кругу значительно сильнее, чем пять не понимающих происходящего душ. Удержать всех просто физически не могу. Слишком сильна воля и напор мага. Но и погибшие тоже свою лепту вносят.

Скрипя зубами, отпускаю их — и трёх возрастных дядек и, особенно жалея бесценную информацию, менталиста. Одного только Алексея успеваю коснуться и буквально вырвать всю его память внутрь своего пространства. Но душу тоже отпускаю.

Волна плазмы проходит сквозь здание, выбивая стёкла и вырываясь на улицу. Осознаю, что народ снаружи мгновенно почти реагируют. Тут же натравливаю голема на магов. Как раз отвлеклись на вспышку.

Маг — или то, во что он превращается — мечется внутри ритуального круга, буквально сминая пространство своей мощью. Похоже, те Повелители Стихий, с которыми я раньше сталкивался, этому мужику даже в подмётки не годятся. Дядька сейчас — как зажатая сверхновая. Воли там дикое количество — и вся именно против моего ритуального круга.

Но в тот же момент понимаю: несмотря на всё это, он за границу круга выйти не может — ограничения ритуала. А я нахожусь как раз за этой тонкой условной линией. И от ее целостности зависит — будем мы жить или нет.

Дядька невероятно быстро меняет эмоции — от превосходства и лёгкой опаски до жёсткой ярости, которая буквально подпитывает его ещё больше. Словно вытесняя, с каждым кругом, все человеческое. Медленно, но этот процесс я успеваю отследить.

Вся моя воля уходит на то, чтобы держать мага внутри круга. Сам по себе Павел, похоже, значительно магически сильнее меня. Это просто сравнивать нельзя. Вот только в этот момент именно сила магии имеет не главное значение. Важнее оказывается воля.

Укрываю небольшой пласт пространства с Прозоровской своим я. Вокруг нас плавятся стены. В здание горит все, что может, а что не может — плавится. Люди исчезают, даже не успев понять, что же их убило. Коридоры, да и вообще все здание, наполняется тяжелым, яростным пламенем.

Повелителя же самого сдерживает только ритуальный рисунок, наполненный пси.

Маг яростно атакует границы ритуала. Вот только даже перейти в физическую форму не может — ритуал как раз на удерживание душ и предназначен.

Пси тратится так стремительно, что я начинаю замечать ее расход даже из внутреннего пространства. А ведь там огромные объемы. Представить боюсь, сколько пси сейчас проходит через меня. А ведь тело начинает гореть почти по-настоящему от проходящей через меня мощи.

Десяток секунд. Но для меня эти секунды растягиваются словно в часы. Боль просто становится постоянным спутником.

Только благодаря пониманию, что пока есть боль, есть и мы — и с этим справляюсь.

Активирую и мои заготовки «сдвига». Маг, или то, во что он превратился, совершенно безразлично обтекают сдвиг пространства, собираясь за ним. Никакого видимого эффекта. Молния и глиф ужаса тоже не отрабатывают, абсолютно бесполезны. Просто потому, что все эти пси-техники предназначены для физических предметов, а то, во что превратился маг, физической формой можно назвать лишь с трудом.

Плазма, наделённая сознанием, напарываясь на сдвиг, мгновенно собирается за его границами — и снова выжигает всё, что есть рядом.

Маг бьется внутри рисунка, пытается вырваться за границы, натыкается на сдвиги, огибает их, впечатывается в границы ритуала. Маг выжигает внутри комнаты и здания практически всё, что может гореть. Не остается ничего, кроме злющего плотного пламени.

Сознание не может покинуть рисунок, а вот бессознательное пламя — может, и покидает. Думаю, со стороны, это горящее здание, изо всех окон, которого под напором вырывается огонь, выглядеть должно впечатляюще.

Держу Ольгу на месте и помогаю своим пространством удерживать абсолютный щит. И ведь понемногу начинаю понимать, что баланс нарушается в мою пользу.

С большой силой приходит и большая опасность.

Маг в своей бешеной ярости начинает терять разум. Сначала это незаметно, но постепенно, ярость наслаивается сама на себя и становится очевидным: она почти полностью затмевает разум мага. Планы становятся всё более агрессивными — и при этом безумными. Я буквально вижу, как части разума отслаиваются и сгорают в этом пламени.

Это неожиданно.

Не останавливаю. Да и не успел бы. Просто смотрю.

Удар, второй — сердца, и маг начинает терять слои разума. Я словно вижу гаснущие лепестки огня с мыслями и памятью. Маг теряет себя, но становится только сильнее. Удерживать его все сложнее и сложнее.

Кажется, в этом — опасность эволюции Повелителя стихии. Вообще любого Повелителя — именно в этом моменте полного слияния со своей стихией. Можно не вернуться.

Попав в мою ловушку для душ, маг случайно использует её как триггер, а может быть, даже как катализатор. Он не может собраться в этой ловушке — не может вернуть собственное тело — и, похоже, теряет якорь.

Именно так я ощущаю ситуацию.

Силы уходят как в черную дыру, но и разум слой за слоем покидает мага. В какой-то момент остаётся только осознание. А потом исчезает и оно. Остаётся лишь самоощущение огня. И ведь именно в этот момент, когда сгорают последние слои, пламя схлопывается само в себя и уходит куда-то. На другой план. Мгновенно.

Ловушка для душ оказывается абсолютно не рассчитана на то, чем становится маг. Это существо — уже не стандартная душа человека, как бы её ни называть. Оно становится чем-то другим. И в этот момент ловушка на это существо перестаёт действовать. Но и законы мира для этого кого-то становятся другими. Оно просто исчезает из нашего мира. Схлопывается. Мир его мгновенно выталкивает туда, где живут подобные ему.

Цели у него тоже внезапно не остаётся — фиксация на нас с Ольгой пропадает.

Секунда-две. Огонь уходит сам в себя. Как будто его никогда не было. Не остается ничего, кроме красных, раскаленных стен и тишины.

В этом месте могу существовать только за счет контроля своего поля. Внутри него мы даже дышать можем. А так — спеклись бы, совершенно точно.

Хлопок — и внутрь здания, сквозь разбитые окна-двери врывается воздух. Только гореть тут уже нечему.

Огонь уходит вслед за существом, оставляя выжженные стены со потёкшими краями — и небольшой нетронутый кусок пола, на котором стоим мы с Ольгой.

Думаю, что абсолютный щит не факт, что помог бы, если бы Ольга не находилась внутри моего пространства. А так — и ослабил давление, и Прозоровская рядом.

Крыша начинает потрескивать. Быстро притягиваю девушку к себе и обнимаю её. Тут же активирую амулет снова.

Новая сфера абсолютного щита разворачивается вокруг нас. Врубаю и «скрыт» — очень вовремя я поэкспериментировал с этой техникой. Определенно пора выбираться из этого здания.

Всё происходит за несколько мгновений — Ольга не успевает ни удивиться, ни испугаться. Для нее щит просто мигает.

Весь бой занимает десятки секунд. Даже не минут.

Оставшиеся снаружи бойцы только начинают реагировать. Но и мой голем уже уничтожает одну цель и тут же преследует следующие. Там бьются уже не на жизнь, а насмерть.

Прозоровская словно промаргивается, приходя в себя. Похоже, ментальное подчинение было сильно завязано на личность того, кто его наложил и номинального хозяина… Как только Алексея не стало — привязка, похоже, сбросилась.

Мне жутко интересно, зачем нужна была Прозоровская и в каком ритуале она должна была участвовать. Попробуем узнать, хотя надежды и мало. Пользоваться памятью Алексея — бесполезно. Никто ему правдивую информацию не доносил, скорее всего. С другой стороны, маги стараются друг другу не врать без причин. Это же легко чувствуется. Оставлю вопрос о ритуале пока в стороне.

Девчонка в моих объятиях, похоже, чувствует себя вполне удобно — прижимается к груди и молчит. Неожиданно. Похоже, за последние пару месяцев я довольно сильно прибавил и в росте, и в весе — в прошлые разы так у меня бы не получилось. Отгоняю непрошеные мысли.

Достаю переговорник. Вызываю безопасника.

— Матвей. Добрый вечер, — с улыбкой говорю в амулет.

Меня понемногу отпускает — все же по краешку прохожу, тут даже сомнений нет. Маг, похоже, был значительно опытнее предыдущих мне знакомых Повелителей Стихий. Он же мои атакующие техники просто игнорировал! И только его почти мгновенная эволюция, при невозможности заземлить, так сказать, себя в Мире — мне помогла.

— Рысев, опять ты? Что-то случилось? — уставшим голосом спрашивает глава СБ.

— Матвей, ну конечно — я вас обычно вызываю, когда у меня куча времени и ничего не происходит, лишь бы от работы вас отвлечь, — удивляюсь словам мага.

— Ладно язвить тебе, Максим. Что случилось? — чуть устало, но спокойно говорит Матвей. — Понимаю. Раз вызвал — ситуация острая.

— Мне нужна консультация мага вашей квалификации, или сравнимая с вашей — и срочно. — говорю Матвею.

— Тебе нужна консультация менталиста. Так. Неожиданно. — На секунду удивляется Матвей.

— Не совсем мне, но да, мне. — подтверждаю.

Стены вокруг немного теряют температуру и начинают потрескивать.

— Давай сначала: ты где?

— А вот это второй вопрос — и он вас тоже заинтересует. Я сейчас на военной базе. — говорю безопаснику.

— Военной базе? Я не давал такого распоряжения. — чуть раздражается маг.

— Ну так это и не армейская. — хмыкаю в артефакт. — Скорее база будущих бунтовщиков.

Оглядываю стены и потолок. Судя по ощущениям — пока не проваливаются. Но потрескивание, похоже, распространяется как раз из нашей комнаты. Кажется, остывая, перекрытия понемногу теряют целостность.

— Так, что ты про это знаешь⁈ — подбирается менталист.

— Ну так, немного — то, что показалось важным, Матвей.

— Максим, мне некогда совсем играть в загадки. Ты можешь покороче?

— Я и так покороче. В двух словах: Прозоровскую украли — я тут вместе с Прозоровской.

— Так. Кто посмел⁈ И что ты делаешь с дальней родственницей императора на военной базе?

— В данный момент прячемся, — говорю.

Сам наблюдаю как голем, сделав фарш из трёх магов, которые, естественно, не ожидали атаки, исчезает в земле и начинает охоту за другими, пока ничего не подозревающими бойцами.

Всё-таки на полигон мало кто обращает внимание — маги же, занимаются там своими делами — и пусть. Подальше от начальства, поближе к кухне. Вот только сейчас этот принцип использую уже я, и в свою пользу.

По моим ощущениям здесь ещё с пять человек магов. Так что нужно повнимательнее отслеживать одаренных.

Краем глаза замечаю, что Ольга вроде понемногу приходит в себя и смотрит на меня с некоторым изумлением. Ну а что? В принципе понятно. Человек стоит посреди базы мятежников, разговаривает по переговорнику, как будто из кафе. Подмигиваю. Девчонка тут же снова прячет лицо у меня на груди.

Пару знакомых уже сигнатур магов улавливаю, на секунду закрыв глаза и сосредоточившись на окружающем. Помечаю их, но саму охоту оставляю голему на усмотрение — этот алгоритм действий уже неоднократно зарекомендовал себя. Наблюдаю, как к сгоревшему зданию начинают стягиваться бойцы. Тут и там зажигаются щиты, но в общем-то, мне наплевать — оставаться тут я не планирую.

— А еще, в данный момент наблюдаю, как к нам стягиваются примерно несколько сотен бойцов, — дополняю ответ.

— Ты можешь точнее сказать, где вы? — теперь уже всерьез беспокоится Матвей.

— Особой опасности нам не угрожает. — хмыкаю в переговорник. — не беспокойтесь. Тут скорее переживайте, чтобы на базе кто живой остался.

Прозоровская смотрит на меня удивлёнными глазами.

— Опасности для нас нет, это точно. Я вытащу Ольгу. — повторяю, глядя ей в глаза.

Девчонка тут же успокаивается. Мгновенно.

— Опасности нет, но к вам стягиваются люди. — теряет терпение Матвей. — Где база, Рысев⁈

— Ну да, — задумываюсь на секунду, прикидывая своё положение относительно Новгорода. — Примерно юго-восток от Новгорода. Вокруг поля, леса, крупная база — на повороте после десятка полей. Не проскочите. Расстояние… — Задумываюсь. Водитель ехал со средней скоростью, картины сменялись без ускорения. Ехали минут сорок, так что… — Около тридцати-сорока километров, не больше, — прикидываю направление по амулетам. Получается, что примерно вполне получится сказать. — На четыре часа, если от центра мерить.

— Это близко.

— Да, — говорю. — В принципе, если поспешите, даже можете найти кого-нибудь здесь живого. — повторяю.

— В каком смысле?

— Там на улице, идёт бой. Кто нападающий — понятия не имею, они как будто сами по себе открывают огонь.

На самом деле внешний хаос прекрасно спровоцирован моим големом — это довольно очевидный момент. Но при этом некоторые отряды начинают отстреливаться просто в разные стороны. Включается магия — и буквально через несколько секунд вокруг воцаряется вакханалия магических взрывов и выстрелов.

Жаль, но это очень быстро проходит: средства связи у отрядов, похоже, есть. Вспышки боевых действий в пустоту прекращаются одна за другой.

— Дожидаться ваших частей здесь я точно не буду, — сразу отбиваю все пожелания. — Мне важнее Прозоровскую спасти, чем вам услугу оказать. У неё, в отличие от меня, возможностей выжить значительно меньше.

— Понял. — соглашается со мной Матвей. Очевидно, что он параллельно начинает работу. Слышу отдаваемые вполголоса распоряжения.

— Так что там по моему первому вопросу? — снова возвращаю к себе внимание безопасника.

— По какому именно?

— Консультация менталиста. — Уточняю.

Матвей несколько секунд размышляет.

— Что было за воздействие, ты знаешь?

— Да, наверное. — задумываюсь. — Стереть личность не смогли. Но не потому, что не хотели, а потому что не было времени.

— То есть краткосрочное воздействие?

— Да, скорее всего. По внешнему проявлению — как будто бы она всё понимала, но не могла сопротивляться.

— Знаю такую технику, — говорит Матвей. — Понял, кто тебе нужен и куда. В Новгороде тебе будет специалист. Ты его даже знаешь — Олег Викторович, библиотекарь. Тот еще характер, конечно, но в таких делах, пожалуй, лучшее, что я тебе могу предложить. Лучше, чем я. И это не потому, что я занят. Нет. Он на самом деле лучший — и работу делает всегда очень точно.

— Я спрошу насчёт него Ольгу. Готова ли она будет к незнакомому магу. — сомневаюсь.

— Ты просил — я предоставлю. Но за него даже поручаться нет смысла — он тоже давал прямую присягу Михаилу Александровичу.

Ольга поднимает глаза на меня и кивает. Разговор ей слышно хорошо.

— Ладно. Мы скоро будем.

— Через сколько сможешь рассказать, что там у тебя происходит?

Прикидываю, где примерно находятся мобили.

— Через четверть часа. — говорю.

— А в Новгороде когда будешь?

— Еще столько же, — задумываюсь. Жалеть чужой мобиль я точно не буду.

— Хорошо. Жду твоего вызова.

— Отлично. Да, ещё — пока буду выбираться, подумайте над таким вопросом: кто вам был Павел Викентьевич? Маг огня, скорее всего, Повелитель, и довольно высокого уровня.

Пауза. В голосе Матвея — довольно спокойном, лишь слегка обеспокоенном — вдруг прорезается настоящее удивление.

— Павел Викентьевич⁈ Подожди, Макс⁈ Эй! Ты уверен⁈

— Да-да. В общем, ждите моего вызова. — Отключаю переговорник.

Что уж тут, Прозоровская и так много видела. Создаю глиф портала, сую туда руку и оставляю переговорник на Арене: незачем сейчас звонить. Нам лучше обращать на себя внимание по минимуму.

Ольга, к удивлению, не замечает моих манипуляций.

— Переговорник есть? Тебя может кто-нибудь вызвать? — спрашиваю девушку.

Ольга беззвучно качает головой.

— Хорошо. Ты в состоянии двигаться?

Ольга кивает — и тут же снова и еще крепче сжимает объятия.

— Ну ладно, так тоже можно.

Поддерживаю нас обоих телекинезом и аккуратно, не касаясь пола, перемещаюсь к окну. Летать эта техника мне не позволит, но спуск с довольно высокого этажа большой проблемой не станет.

Вытаскиваю нас в разбитое окно и очень аккуратно спускаю вниз. Когда сам себя спускал — было немного проще: развесовка привычная. Сейчас она нарушена, и сделать это слегка сложнее. Ольга не делает ни одного лишнего движения — только крепче держится. Умная девчонка: понимает, что сейчас не время проявлять самостоятельность. Стена рядом еще тёплая, почти горячая. Здание всё ещё отдаёт жар. Вниз — метров пятнадцать. Спускаемся медленно, почти торжественно. Если кто-нибудь сейчас мог нас увидеть, картина была бы живописная. Но «скрыт» эту проблему очень хорошо решает.

— Так. Хорошо. Поехали. Так немного неудобно — давай-ка ты лучше ко мне на руки.

Ольга молча кивает. Беру девушку на руки. Слегка придерживаю её, и получается вполне гармонично. В таком формате можно двигаться очень долго. Но мне долго и не надо. Да и бегать не надо — спокойно иду вперёд.

Аккуратно прохожу мимо насторожённых и агрессивных бойцов. Большая часть из них уже, за такой короткий срок собираются в небольшие группы, ощетинившись оружием, и продвигаются в сторону сгоревшего здания администрации. На нас никто не обращает внимания.

Прозоровская смотрит сначала с удивлением — потом, когда сменяется первый, второй, третий отряд, удивление исчезает и остаётся только интерес. Молчит, ничего не говорит. Правильно — лишнее внимание привлекать не надо, даже несмотря на хорошую технику. «Скрыт» всё-таки невидимостью не является.

Аккуратно перемещаюсь к мобилям. В принципе, стоянка находится рядом. Машины стоят под охраной, но из-за происходящего на базе это не имеет никакого значения. Даже не заморачиваюсь выплетанием магических структур — боюсь, что это как раз может обратить внимание системы защиты, которая просто обязана уже сейчас параноить. Поэтому пользуюсь довольно ограниченным арсеналом псионики.

Сдвиг. Сдвиг. Ещё один.

Охранники даже понять ничего не успевают, не то что вскрикнуть, привлекая внимание. Тихо и незаметно убираю предпоследнее препятствие.

Кладу Прозоровскую на заднее сиденье.

— Оля, нужно меня отпустить. Всё нормально, я рядом. И никуда не денусь.

Девчонка с трудом разжимает руки.

— Я понимаю. Но сейчас нам нужно убраться отсюда как можно дальше.

Включаю ускорение на максимум. Активирую мобиль и аккуратно выезжаю со стоянки. Никто даже внимания не обращает: внешний периметр контролируется, все ворота наверняка уже закрыты изнутри. Формирую ещё несколько сдвигов. Потом ещё.

Подъезжаем к воротам. Так и есть. Ворота закрыты. Охранник у будки поворачивает голову — пока просто следит. Рука на оружии. Ещё пара секунд, и он поймёт, что что-то не так. Второй напряженно, уверенно, но без опаски поднимает руку, останавливая мобиль.

Немного замедляюсь. Времени и места уже совсем мало. Вроде как подчиняюсь требованию остановиться, притормаживаю. Охранник вроде успокаивается.

Неспешно подъезжаю на расстояние атаки к воротам.

Заготовки уходят в места стыков. Сдвиг, еще один. И вот ворота уже не единое целое со стеной.

Пока не реагирует сигналка, резко наращиваю скорость. Буквально с места почти прыгая мобилем.

Две молнии в охрану и телекинезом вышибаю, стоящие на честном слове створки ворот.

Огонь открывают сразу же, но мы уже за стеной, и пули застревают в моём пространстве. Не так много бойцов нас атакует, чтобы сильно беспокоиться. Маги же далековато. На охране ворот не вижу ни одного.

Вылетаем на дорогу. Со стен заполошно стреляет охрана. Но нам на это, в общем и целом уже все равно.

— Ты как? — Смотрю на Прозоровскую.

Та забилась в угол мобиля, но понемногу отходит. Позволить себе истерику или слёзы девчонка не может. Воспитание — вещь обоюдоострая: невместно, видите ли.

Ситуация, конечно, крайне неприятная. Разве что плюсом может служить то, что её обидчики не просто умерли, но ещё и максимально неприятным образом. Смерть от огня, даже если быстрая, вряд ли была безболезненной. Хотя, конечно, была бы возможность — организовал бы им персональный ад на несколько дней. Я ж уже специалист по личному аду. «Ужас» не даст соврать.

— Нормально, — с кривой улыбкой говорит девушка.

— Доверяешь специалисту, которого Матвей посоветовал? — переспрашиваю.

— С прямой присягой государю? — усмехается Прозоровская. — Доверяю.

Вздыхает.

— Чувствую себя мерзко.

По дороге не летим — она, в общем-то, проселочная. Но скорость всё равно держим приличную — уж точно не тридцать-сорок километров в час.

— Ты за дорогой следи, — чуть усмехается, кивая мне вперёд.

— Я слежу. Это ещё не скорость. — улыбаюсь в ответ.

Девушка очень быстро отходит. Слово «изнасилование» в воздухе вертится, а что это, как не оно? Даром, что в мозг. Но смерть обидчиков пусть не отменяет, но сильно выравнивает ситуацию все же. Примерно так я ощущаю состояние Ольги. Но все равно, девушка приходит в себя крайне быстро.

— К Сабуровой пойдём? — задаю максимально нелогичный в этих условиях вопрос.

Девчонка вспыхивает удивлением. Секунда — и вдруг задумывается. Я тоже прикидываю. На удивление, нам даже одежду менять не нужно. Везли нас достаточно аккуратно. В принципе, даже в Академию возвращаться не надо. Разве что амулеты и украшения взять. Дело на четверть часа. Все же аристократка и без минимального набора артефактов… Опять-таки, невместно. Ничего не скажут, но говорить будут.

Так-то Прозоровская и правда выглядит идеально.

— Нужно в Академию. — вздыхает Ольга. — Но потом… Знаешь, — говорит девушка и принимает решение, — а давай. Мы, правда, уже опоздали, но это допустимо. Студенты там до ночи будут сидеть, так что вполне можно и опоздать. Мало ли — одевалась долго.

Хлопает в ладоши, словно жестом отделяя себя недавнюю от себя — новой.

— Тебе виднее, — говорю. — Я на этих мероприятиях вообще никогда не был.

— Не могу сказать, что ничего не потерял — всё-таки знакомства, общение в среде. Надо это принимать, Максим. — задумчиво говорит Ольга. — Хотя ты своё время ещё наверстаешь, — говорит Прозоровская.

— С такой-то жизнью? — смеюсь.

— Забавно, — продолжает она. — Если бы я не договорилась с тобой заранее, они бы меня просто подловили при следующем визите в город. Уж Алёша бы точно знал когда. И я бы доверилась. Почему? — спрашивает она.

— Почему, Алёша? Или почему вообще? — уточняю.

— Почему со мной⁈ — позволяет себе на секунду эмоцию, да и ту, уже почти отработанную, Прозоровская.

— Прости. Кровь, — пожимаю плечами. — Ты даже отказаться от этого не можешь. Судя по словам этих, — киваю неопределенно назад. — Ты нужна была в качестве ингредиента.

— Это особенно мерзко. — морщится Прозоровская. Но морщится как-то конструктивно, что ли.

— Этот Алексей тот еще фрукт… — качаю головой.

— Да нет. Он-то понятно. Я его ещё с детства знаю… знала… — поправляется девушка. — Здесь ничего нового ни ты, ни ситуация, мне не открыла. А вот готовность «этих» нарушить любые договоры… Да что там готовность! Они и нарушили.

— Ты не докажешь, — качаю головой. — Они же сгорели, а что за Рода представляли эти люди я не знаю. Ты знаешь?

— Нет. — Качает головой девушка. — Ни одного знакомого имени, а эти аристократы сами мне не знакомы — слишком я была в стороне от двора, последние годы. Только предполагать и могу, конечно. Противники императора вообще никакой не секрет.

— Я так понимаю, что для них ситуация выходит на какой-то новый этап — и сопутствующие потери становятся всё более неважными, — спокойно говорю.

Теперь уже можно. Прозоровская словно щелкает арифмометром. Разум Ольги успокаивается и начинает работать в более аналитическом ключе. На эмоции ресурса уже не остается. Ну вот и отлично.

— Пока Михаил Александрович не решит свою задачу — ты будешь под угрозой, — спокойно констатирую.

— Какую задачу?

— Есть там у них какой-то процесс, о котором они не говорят. Могу только догадываться, — качаю головой.

— Давай тогда догадки.

— Похоже, провоцируют большую часть аристократии на бунт. — говорю и удивляюсь отсутствию реакции.

Девушка слегка разочарованно откидывается на кресле мобиля.

— Да, дядя Миша с этой идеей всю мою жизнь носится. Не такая уж и тайна. — поджимает губы Ольга. — А более осуществимых идей нет? Не хотелось бы провести годы, постоянно оглядываясь. — Неожиданно Ольга принимает мою интерпретацию. И делает свои выводы.

— То есть аристократия про неё знает? — удивляюсь.

— Нет, ну как про реализуемую задачу, конечно же, не знает — но вычислить несложно. Во время германской войны, и тогдашнего бунта самых умных или хитрых уничтожить у него не получилось. Не дали законы, и то, что император тогда еще оглядывался на Боярский совет. Так что идея не нова. Просто двадцать лет — это двадцать лет, и подвижки минимальные.

— Не двадцать. — качаю головой. — Счет идет на недели. Может, месяцы. По их мнению.

Мимо проносятся поля, и к Новгороду мы приближаемся ударными темпами. А если бы дорога была хоть чуть лучше — может, уже и въезжали бы в него.

— Да ладно? — удивляется Прозоровская. — Ну, пару месяцев можно на территории Академии и просидеть. Получается, мой дядя в курсе. Может, и отец. А я? Зачем им была я?

— А ты попала под раздачу. Думаю, что-нибудь связанное с родственниками. Кровными, скорее всего. Все же иначе я тоже не понимаю, зачем им именно ты. Шантажировать кого-нибудь, кроме Алексея, они и не собирались. Да и его тоже — свою работу он выполнил и был уже не нужен. — спокойно веду мобиль. Прозоровская уже успокоилась и отвлекаться в попутке установить контакт глазами, уже и не надо. — Может, ты знаешь? Можно ли такое организовать?

— Да, это возможно. Только повсеместно запрещено. И давно. Специалистов в стране осталось не так уж много, кто мог бы такой ритуал потянуть.— опять перебирает в памяти что-то Ольга.

— Вот, кстати, по поводу специалистов — мы сейчас и попробуем узнать.

Прозоровская уже приходит в норму — я это довольно хорошо чувствую. Ни разу не позволила себе и десяти секунд слабости. Но проверить все же надо.

Достаю переговорник из портала Арены. Прозоровская на этот раз это отслеживает и сильно удивляется появившемуся устройству. Вот только, похоже, лимит удивления на сегодня она уже исчерпала.

— Матвей, — вызываю безопасника.

— Как ты смог отключить переговорник⁈ Где вы⁈ — тут же забрасывает меня вопросами безопасник. Кажется, он вызывал меня не один раз.

— Мы уже удаляемся от поместья. Едем по проселочной дороге к Новгороду — очень точно по тому азимуту, что я вам давал. — уточняю безопаснику.

— Люди туда уже выдвинулись. — говорит Матвей.

— Меня не волнует, — обрываю его. — Это уже ваша операция — делайте что хотите.

Аккуратно смотрю глазами голема и понимаю: у поместья остаётся не так много сил. Может, минут на двадцать. А магов и вовсе, кажется, уже нет.

— Когда мы уезжали — там вовсю шёл бой. Так что не знаю, что вы сможете там найти.

— Какие-нибудь советы дашь тем, кто сейчас туда едет?

— Какие советы? Я ворота вынес — можете прямо с марша заходить. Стены защищены, но при наличии у вас хороших щитов защитников спокойно выдержите. Магов там вроде не осталось, а если и остались — сейчас явно заняты другим. Так что поместье относительно беззащитное.

— Хорошо. Принял. Когда будешь в Новгороде?

— Если ехать примерно так, как еду сейчас — минут через десять пересеку границу города, — прикидываю. — Вы специалиста предупредили?

— Конечно. — обрывает меня теперь уже Матвей. — Куда подходить специалисту?

— Пусть идёт к Академии. Мы его проведём — там и отработаем спокойно.

— В машину к вам сядет и отработает, — с лёгким пренебрежением к сложности задачи говорит Матвей. — Будет ждать у Академии.

— Хорошо, вам виднее. — киваю.

— Максим, так что там с Павлом Викентьевичем? — снова уточняет Матвей.

— А что с ним? Он умер. — хмыкаю

— Как… умер? Совсем?

— Не… Не совсем. Он скорее стал элементалем Огня и исчез на своем плане. Так что все равно, что умер.

— Как⁈ — Матвей справляется с голосом и переспрашивает. — Как это случилось?

— В момент атаки Павла Викентьевича во всю мощь, а это очень даже немало. Человек, которого собравшиеся называли волхвом, скрылся через чёрный провал. Он буквально успел туда нырнуть. Потом Маг Огня не смог справиться с эмоциями и внезапно стал огненной фигурой, потом исчез.

— Так. Ты ничего не путаешь? Черный провал?

— Не путаю. — спокойно отвечаю. — Он там был, теперь его, как личности, нет.

— Кто ещё там был? — нервно спрашивает Матвей.

— Понятия не имею. Трое дядек в возрасте, седоватые, если что, описать смогу. Друг к другу обращались по именам, так что ни фамилий, ни каких-либо указаний на Род, у меня нет…

— Да к черту этих неудачников. Ты мне скажи, как выглядел черный провал? Он был сплошной, или, как, например, медуза, с шевелящимися отростками?

Вспоминаю. Провал был именно как медуза. Даже показалось, что он пытается сознательно воздействовать на мужика, что в него прыгнул.

— Хм. Неожиданно. Жрецов Чернобога мы давно не встречали. — говорит мне Матвей, на мое описание. — Беда.

— Здравствуйте, милая барышня. — к Ольге подсаживается очень знакомый мне человек. Мы как раз подъезжаем к Академии. Олег Викторович не сильно изменился со времени, как я его встречал в библиотеке. Все тот же сухонький старичок. Вот только сейчас в его сигнатуре вместе с холодной отстраненностью присутствует и недовольство, и интерес.

И ведёт себя он совсем по-другому — не язвит, не смотрит как на помеху — нет. Он словно бы близкий родственник, который давно не видел племянницу. Само участие. Правда, это просто еще одна маска. Холод никуда не пропадает. Хоть и уходит на второй план.

— Здравствуйте, — говорит Прозоровская и бросает на меня слегка удивлённый взгляд.

— Да-да, это точно тот самый, — подтверждаю ей. Тем более что сигнатуру я узнаю. Так что тут я абсолютно уверен.

Ольга тут же переводит взгляд на менталиста.

— Вы, молодой человек, идите пока погуляйте, — немного грубовато, но для этого дядьки даже довольно доброжелательно, говорит библиотекарь. — С тобой хотят поговорить.

То, что со мной поговорить хотят, я уже понял ещё на подъезде к Академии — все же сигнатуры видел сразу, но показывать этого не буду.

Взглядом спрашиваю Ольгу. Та чуть заметно кивает.

— Хорошо. — открываю дверь мобиля.

Выхожу, подхожу к соседнему мобилю и сажусь на заднее сиденье. Напротив сидит Матвей.

— Как ты узнал, что я именно тут?

— Как всегда, — говорю. — Это очевидно.

— Ладно. Максим, я знаю, что ты можешь. Покажи мне этого волхва. Ну и заговорщиков если сможешь. — на секунду задумывается и добавляет. — И попробуй объяснить, почему ты уверен, что Повелитель Огня погиб? Мне это важно знать.

— С волхвом сразу скажу: вы его в принципе можете поискать. Но я сомневаюсь, что найдёте. Он вообще не удивился, словно всегда был готов к такой ситуации. — Выталкиваю на поверхность сознания воспоминание.

Ровно тот момент, когда вокруг всё только начинает гореть, жрец Чернобога, падает прямо на стуле в чёрную открывшуюся дыру у него за спиной. Медленно, словно в замедленной съёмке. Дыра тут же смыкается сразу за ним, почти не пропуская внутрь пламя.

Я вообще, пока мы ехали, приготовил кучу воспоминаний. Оба моих потока прекрасно с этим справились. И ведь покажу их по запросу. Правда, немного отредактированные, но это мелочи.

— Сам показаться менталисту не хочешь? — спрашивает Матвей.

— Нет. — удивляюсь. — Вы же знаете, что на меня это влияния не оказывает.

— Почти не оказывает. Ну да, знаю. Но мало ли, вдруг тебе это нужно. А зачем тогда с ними поехал?

— Альтернативой была бы неизвестность. На Прозоровскую нападают и нападали. И теперь я знаю кто.

— Тебе стало легче? — усмехается менталист.

— Нет. Скорее, сложнее. Но теперь защитить девушку скорее всего смогу. Я знаю откуда пришел удар, и представляю, что у напавших цейтнот и ограниченные ресурсы на эту операцию. Если вообще, в связи с кончиной этой группы, операцию не прикроют. Подозреваю, что большая часть тех, кто за нее отвечал, уже и без особой моей помощи отправились к праотцам.

— А волхв? — не соглашается менталист.

— Ну а что, волхв? — развожу руками. — Раз без помощи родственника эти деятели так и не смогли захватить Ольгу, то не такие у них и длинные руки. Просто нужно оставаться ей на территории Академии и все. Этого, по идее, достаточно. А там у них скоро будут другие дела.

— Расскажи про покушения, — просит Матвей.

— Да все равно доказать не могу. Два раза следили за ее машиной. Один раз попытались подорвать. Ее родственник обмолвился, что в прошлые раз не получилось. — говорю.

На самом деле, это я знаю о том, что покушения были в одном направлении, как раз из памяти Алексея. Параллельно с подготовкой чистых воспоминаний прекрасно потрошу и память мага. Ничего сильно нужного лично мне не нахожу, но цели своей все же добиваюсь.

Алексей действительно работал с этими деятелями. Точнее работала вся младшая ветвь Рода, которую как раз и отсекли. Я еще тогда был уверен, что все не так просто. Но Прозоровская уверяла, что нашли всех. Вот и Алексей, вроде бы член той, младшей ветви. Но не прямой, раз. И довольно полезный Роду. Все же администратор он вроде был сильный, но в это я вникать не стал. Да и не контактировал он с родственниками с точки зрения основного Рода Прозоровских. Вроде парня оставили. Даже проверили менталистом, вот только Липатов уже тогда работал и с разумом Алексея. В общем, молодому мужчине доверяли. Ольга его на дух не переносила, это да. Но это и все.

Вот оно и сыграло.

Так что — да, можно сказать, он обмолвился.

Даже тогда, когда заминировали мобиль, должно было рвануть сильно, но так, чтобы внутри никто не пострадал. А там, к месту остановки подскочил бы «родственник» и забрал бы девушку. И в первый раз следили с той же целью — выяснить куда постоянно ездит девушка.

То есть оба раза деятели просто хотели наиболее безболезненно изъять Прозоровскую. Никто бы и не заметил. И ресурсы на это, очевидно, выделялись совсем небольшие. Может быть, именно потому, что был родственник, с которым она бы поехала и цейтнота не было?

Но сейчас-то что? Сесть и не отсвечивать? Не дело.

— Так что теперь понятно откуда и чего ждать. Понятны сроки, о которых стоит переживать. Не вижу нерешаемых проблем.

Матвей косится на меня, но ничего не говорит.

— Хорошо, я понял, — наконец кивает. — Пусть. Мне твоя идея нравится.

Вот, то что я и подозревал. Матвей похоже быстро решает использовать ситуацию. Так сказать, сделать из нас наживку. На секунду у мага проявляется азарт и оценка. Что ж. Где два, там и три случая. Его, конечно, понимаю. Но помогать ему не буду. Просто постараюсь нейтрализовать тех, кто придет. Если придут. И нейтрализовать так, чтобы и следов не нашли.

Такой циничный подход к жизни вроде бы родственницы императора, пусть и дальней, на моей чаше весов просто развязывает руки.

Раз Матвей разрешает себе ради, пусть даже любых важных государственных целей, использовать такие ситуации и вот таким образом, то и я, пожалуй, на это же время перестаю себя ограничивать в применении не очень конвенционных средств против напавших.

Память ритуалом потрошится на ура. И нужные данные оттуда достать намного проще, чем говорить по душам. Так что нет. Душу понятное дело я пленять не буду, а вот ритуал, пожалуй, буду применять на постоянной основе.

— Покажи мне лица заговорщиков. Ты кого узнал?

— Я ж уже говорил, что нет, — пожимаю плечами.

Отправляю на границу своего разума картинку не только самого падающего жреца, но и заговорщиков — военного, гражданского и в мундире чиновника. Добавляю разговоры Алексея и Липатова, которым был свидетелем. И момент разговора с вошедшим Павлом Викентьевичем добавляю тоже.

— Отказал, значит, ему? — говорит Матвей спустя несколько секунд.

— Да. — Развожу руками. — Не по пути нам с ним. Думаете, надо было ответить по-другому?

— Да нет, наверное правильно. — вздыхает Матвей. — Этот маг у нас важную линию фронта прикрывал. Теперь перетасовывать. Не вовремя, конечно.

Усмехаюсь.

Отправляю разговор с Павлом Викентьевичем — и те несколько секунд плазмы, когда вокруг нас с Прозоровской был поставлен абсолютный щит. Вытаскиваю воспоминание на всякий случай, чтобы лишних вопросов не задавали.

— Максим, хм. Знаешь, а ведь абсолютный щит в этой ситуации тебе по идее помочь не мог, — спокойно говорит маг.

— Я подозревал. Слишком тяжело было его держать. Просто амулет не справлялся. Я перехватил управление.

— Да? Ещё интереснее. У вас несопоставимые ранги. Павел должен был сжечь тебя вместе с Прозоровской уже на третьей секунде. Три-четыре секунды абсолютный щит держать может и Повелителя Огня, особенно если накопитель полон. Ну и всё. Потом он должен был схлопнуться. Понятно, что если бы у тебя с собой был накопитель крепостного типа — появлялись бы варианты. Но ведь не было?

— Не было.

— Вот именно. Щит должен был упасть.

— Видите — не упал. — пожимаю плечами. — Наверное, Павел Викентьевич в полсилы работал.

— Такие, как он, в полсилы не могут. — Качает головой Матвей. — Ладно. Я понял. Спасибо тебе, Максим. Или еще есть что мне показать? — с легкой надеждой спрашивает безопасник.

Нет. С ним мне тоже по пути только пока работаем на мои цели. Неприятное осознание.

— А ещё они обсуждали ритуал, для которого нужна была Прозоровская. Ольга говорит, что подобное существует. Что-то вроде кровной связи. — Говорю. — Расскажите?

— Такие ритуалы существуют, — говорит Матвей. — Да, мы за таким охотимся и убираем из доступа, зачастую вместе с людьми. Волхвы, которые посвящают себя Чернобогу, не компромиссы не идут, так что поэтому везде и преследуются. И именно поэтому там был такой волхв. Вести ритуал. По идее, через Прозоровскую, пока она замуж не вышла, как раз очень хорошо можно их семью достать — она единственная, кто не под плотным контролем. Бунтарка, одиночка. У других ближайших родственников — охрана и много. Они не подходят. Вот ее и выбрали. Хорошая цель. И, честно говоря, единственная. Других Прозоровских главной ветви точно так просто достать нельзя.

— А почему именно волхв? — уточняю. — Ритуал не магический?

Все же мне нужно знать критерии тех кто придет. И если такие жрецы только одного бога, то можно попробовать попытать знакомых мне уже сущностей. Не понравилась мне возможность абсолютно не ощущаемого магом человека, вот так перемещаться. Нужно понять, откуда может прийти удар от таких.

— Тут сложно, Максим. — задумывается Матвей. — Этот бог очень хочет уничтожить установившееся равновесие. Это не то чтобы проблема. Просто боги обычно зависят от веры людей. А именно этот — от их страхов и боли. Поэтому очень часто, если копнуть то, что может спровоцировать что-нибудь массовое, то почти всегда натыкаешься на следы его жрецов. Он единственный Великий из проснувшихся богов, которому не предоставили места в Храме Всех Богов…

— Думаю, у него есть определённая обида… — качаю головой.

— Возможно. Богу — богово. Нам нужно справляться с последствиями. — кивает Матвей. — Максим, не скажу, что твои новости меня порадовали. Но они… хоть и крайне неприятные, но очень своевременные.

— Причём уже не в первый раз. В каком-то смысле я уже часто прихожу с такими новостями. А вот обратного движения от вас я что-то не чувствую. — намекаю безопаснику.

породы завтра не будет. Будет в выходные. Ат-кон:)

— Всё нормально, — бодро говорит пожилой маг, выбираясь из мобиля. — Уверен, что неуч работал, кто-нибудь вроде Липатова. — Усмехается.

Да, конечно, он же ещё и преподавал у менталистов. Похоже, старикан может узнать каждого своего ученика — такое попадание, и с первого раза.

Мы с Матвеем ждем пожилого менталиста уже на улице. Я выхожу из мобиля почти сразу после разговора с безопасником, да и тот не задерживается в служебной машине.

— Почему неуч? — спрашиваю библиотекаря.

— Видно, что сильные блоки, но тонкости… тонкости не хватает. С его-то силой в контроль надо вкладываться, а не деньги зарабатывать, — качает головой библиотекарь. — Встретите — передайте моё искреннее неуважение.

— Олег Викторович, а вы каждого своего студента так помните? — удивляюсь. Все же Липатов вот совсем не производил впечатление недавнего ученика.

— Конечно. У них же у всех почерк разный. Всех, всех, кто прошёл через мои руки помню. Всех… бездари. Этот ещё ничего — из лучших был. Давно, правда. Но и с тех пор — ну никакого прогресса. Небрежность! Вот ваш враг! — обращается к Матвею.

— Именно, что был… Теперь точно прогрессировать не сможет, — тихо говорю.

— В каком смысле, молодой человек? — спрашивает маг.

— В том смысле, что сгорел он на работе, можно сказать, — чуть усмехаюсь. — Сгорел в буквальном смысле.

— Жаль, — Хотя жалости внутри старичка нет вообще. — Талантливый был маг, мог больших успехов достичь.

— Он вроде в возрасте уже был, каких успехов? — удивляюсь.

— Молодой человек, — по слогам произносит старикан. — В возрасте не в возрасте — учиться никогда не поздно. А этот еще и из лучших… был. А… только что теперь… Матвеюшка, — обращается к Матвею почти как к нерадивому внуку. — Этот молодой человек говорит, что Липатов — всё.

— Да, Олег Викторович, — с уважением отзывается глава службы безопасности. — Между магами попал в поединке, и погиб ни за грош.

— Глупостями вы все занимаетесь! — ругается старичок.

Вот сейчас он становится похожим на себя того, что был в библиотеке. Что-то меняется в библиотекаре. Голос совершенно теряет мягкость и приобретает интонацию человека, привыкшего к тому, что его слушают. Та доброжелательная рассеянность, с которой он говорил с Ольгой, исчезает полностью.

— Искусство требует ваших сил, вашего времени! А вы тратите это всё на откровенную ерунду! — продолжает разоряться старикан. — Пойду я, Матвей. Расстроил ты меня. Я тебе больше не нужен?

— Нет, Олег Викторович, — с уважением принимает все раздражение мага на себя Матвей.

Вот только все равно… Напускное, маска. Внутри старик как глыба льда. Абсолютно равнодушен. Хотя, небольшое раздражение у него действительно возникает, когда говорит об искусстве.

— С Прозоровской всё в порядке? — переспрашивает безопасник.

— Ой, да что там будет! Слабый управляющий комплекс — он бы сам рассыпался через пару дней, и последствий никаких. Матвей, ты как будто не у меня учился! — внезапно меняет тему разговора менталист. — Ну-ка расскажи мне про слабый управляющий комплекс!

— Ладно, ладно, Олег Викторович, я помню.

— Не «ладно»! И не «помню»! — с нажимом произносит менталист. А его щупы магии угрожающе дергаются к Матвею.

Тот, кстати, как-то это чувствует, поскольку рефлекторно чуть-чуть отшатывается, но тут же берет себя в руки.

— Временное управление, осуществляемое в ситуации дефицита времени. Обновлять каждые три часа. Никаких последствий для реципиента, кроме головных болей. — по памяти пересказывает Матвей.

— А я ведь у тебя зачёт принимал. — качает головой библиотекарь.

— Да, Олег Петрович, принимал, — понуро говорит Матвей, бросая на меня встревоженный взгляд.

Наблюдать их внутренние взаимоотношения, конечно, интересно — но для меня не нужно…

— Спасибо вам огромное, — говорю библиотекарю.

— Идите уж, молодой человек. — Старик чуть поворачивается ко мне. — Хотя, стойте! А вы, кстати, проверялись на склонности к ментальному направлению?

Я словно не замечаю, что наш разговор — прикрытие: Олег Викторович аккуратно тонкими воздействиями пытается нащупать дырку в сплошном панцире на моём разуме. Не получается.

— Проверялся. Мне сказали, что никакой склонности, — слегка пожимаю плечами.

— Это не так. Ваша защита слишком хороша для естественной. Это точно искусственное образование. — бормочет старик. Хм. Еще один, на мой голову. — Матвеюшка, мальчик же у нас под наблюдением?

— Под наблюдением, Олег Викторович, — соглашается безопасник, кидая на меня успокаивающий взгляд.

— Вот и хорошо. Это правильно. — кивает маг. — Но проверить его всё-таки не мешает.

— Всё хорошо, Олег Викторович. Этот молодой человек — на личном контроле государя.

Старик слегка отступается.

— Если уж Михаил Александрович про этого молодого человека всё знает — тогда конечно. — оглядывается. — Всё, я тебе больше не нужен, пойду. Дел, как обычно, больше чем времени, чтобы их переделать.

— Да, — говорит Матвей. — Очень вам благодарен за помощь.

Я тоже слегка кланяюсь.

— Девочке — какой-нибудь восстанавливающий эликсир потом дайте. А то голова болеть может: после срыва техники всегда так. — замечает старый маг. Раскланивается.

Подъезжает неприметный мобиль службы безопасности. Библиотекарь садится и уезжает. На парковке становится тихо. Всего пара машин в стандартный выходной день. Это немного. Но и в Академии, значит, сегодня еще пусто.

Матвей переглядывается со мной.

— Всё, — говорит. — Рысев, я тоже откланиваюсь. Твоя помощь не будет забыта, Максим.

— Я надеюсь, — говорю.

Киваю безопаснику. Матвей садится в свою машину и тоже уезжает.

Открываю дверь и помогаю выйти Ольге.

— Ну что, к Сабуровой? — спрашиваю.

— Да, Максим. Только мне нужно зайти к себе в комнату. — Ольга отвечает почти механически. Кажется головная боль несколько больше, чем давал понять старик.

— Да, Оль, пошли. Только для начала давай зайдем в госпиталь. — Веду девушку в Академию. Ольга автоматически переставляет ноги.

— Зачем? — тихо спрашивает.

— Судя по словам старичка, у тебя сейчас должна болеть голова. — Да я отзвуки ее боли скоро сам почувствую. Девушке сейчас сильно не по себе.

— Да, так и есть, — говорит девушка. — Но я справлюсь. — Говорит.

Ольга начинает формировать конструкт — и он срывается. Начинает снова, и он снова срывается.

— Нет, Оль, это не совсем правильно. Давай, заканчивай пока с экспериментами. — Поддерживаю девушку. — Понемногу, спокойно дойдём до госпиталя.

— Хорошо. — Ольга механически соглашается.

За пару минут доходим до центрального корпуса. Ольга идёт ровно… почти. Только слегка щурится от дневного света. Ну это и понятно — просто больно. Да и на ступеньках запинается. Моя рука тут оказывается не галантным жестом, а вполне своевременной опорой. На секунду останавливается.

Иду рядом.

Постоянно занятая девушка-целитель буквально мгновение смотрит на Ольгу, тут же выдаёт эликсир из коробки дежурных запасов за стойкой, и отправляет нас восвояси.

Прозоровская выпивает эликсир сразу же. Даже не задумываясь. И тут же расцветает на глазах. Магическое зелье действует чуть ли не мгновенно.

— Ну вот. Теперь я готова. К Сабуровой? — улыбается девушка. — Подождёшь меня в гостевой?

— Я могу и снаружи подождать. — пожимаю плечами.

— Нет, Макс. Давай в гостевой, лучше, — зябко поводит плечами. — Мне очень неуютно.

— Понимаю, — соглашаюсь. Нет, на самом деле понимаю ее появившийся страх перед апартаментами. Иррациональный, да и она сама это понимает, но страх появляется. Хорошо хоть, с ним легко можно справиться — поменять что-нибудь в комнате сильно, чтобы сбить ассоциацию, или просто обратиться к коменданту. И комнату заменят другой. В такой малости точно не откажут.

Заходим в общагу, доходим до гостевых комнат. Ольга на секунду замедляется перед поворотом — там, где начинается её крыло. И тут же идёт дальше. Только в сторону своей двери совсем не смотрит. В разуме у девчонки сначала лёгкое опасение и небольшое отвращение, но Ольга пересиливает себя и приглашает зайти.

— Заходи. Вон там присядь, если хочешь… — немного беспомощно оглядывается. — Чай можно заказать. Мне нужно минут десять.

— Хорошо, — говорю. — Не торопись.

Ольга кивает и уходит в свою комнату.

Я же остаюсь в гостевой. Тут же ставлю глиф арены и вытаскиваю небольшой кусок серебряного сплава. Что сделать — вопрос даже не стоит.

Вытягиваю тонкую шпильку-заколку с цветочным узором. Можно сказать, младшего близнеца того цветка, который подарил когда-то. Только сейчас запрос другой и цель намного проще зафиксировать. Сейчас я точно знаю, что мне нужно вложить в артефакт. Сосредотачиваюсь и создаю амулет с очень простой целью: чтобы хозяин амулета не был подвержен внушению. Именно это мне кажется наиболее сейчас будет важно Прозоровской.

Можно будет сделать и в другой форме себе попозже. Понять только, в какую форму облечь эту задачу для меня. В принципе — не горит, разум защищен, но вот сегодня старичок меня неприятно удивляет. Не думал, что есть еще кто-то кроме императора, кто способен на такие тонкие воздействия.

Десяти минут мне за глаза.

Ольга выходит все так же прекрасно выглядящая. Вспоминает о моем цветке, и в дополнение, надевает небольшой стандартный гарнитур из драгоценностей.

— Держи. — встаю с кресла и протягиваю шпильку девушке.

— Это что? — спрашивает девушка.

— Артефакт. Скорее всего должен полностью блокировать любые попытки ментального воздействия на тебя. Конечно, ещё надо проверить, но…

Ольга не слушает. Берёт артефакт — и порывисто меня обнимает.

— Оль, а ты уверена, что мы едем не на крупный приём? — бросаю я, глядя на конец очереди из мобилей, пристроившихся друг за другом к усадьбе Сабуровых. Кажется, опаздываем не только мы. Возможно, это вообще норма.

Мы аккуратно подъезжаем к усадьбе Сабуровых богатом квартале. Довольно недалеко, если рассчитывать на мобиль от моего теперь дома.

По размерам усадьба ничуть не уступает моему дому, а скорее немного превосходит — хотя участок земли внутри города, конечно, другой. Особняк построен по совершенно иному принципу. Если у меня — коробка в четыре этажа плюс полтора подземных, то здесь усадьба с двумя крыльями, чуть пониже, зато с историей, которую можно читать прямо по стенам.

И история эта написана не вчера. Эту усадьбу проектировали и строили, судя по всему, ещё тогда, когда подобные поместья были не просто жильём, а опорными точками боярских Родов, хотя, именно в данном случае — княжеских. Несмотря на кажущуюся лёгкость постройки, видно, что изначально главный дом был с узкими бойницами вместо окон. Он представлял собой укреплённый донжон замка, не более и не менее. Это уже потом кто-то умный вырезал высокие стрельчатые окна, облегчил стены и пристроил два крыла, из-за чего дом стал воздушным и почти изящным.

Крылья особняка уходят вправо и влево от главного входа, полуохватывая территорию, и словно защищая всякого, кто въезжает в поместье.

Посмотреть здесь есть на что.

Мобили, которые сейчас, с опозданием в полтора с лишним часа, всё продолжают подъезжать к Сабуровым — дешёвыми не назвать ни один. Оттуда выходит, в основном, молодёжь.

Ухоженный сад, в котором играют фонтаны, с темными аллеями, и вроде бы даже с небольшим лабиринтом.

Магическое освещение самого особняка. Которое пришедшие уже сумерки разгоняет, и словно продляет солнечный день.

— У меня так сделать невозможно, — говорю задумчиво себе под нос, глядя на всё это. — Приём придётся продумывать с самого начала. Нужно будет что-то делать с входом…

— Да нет, Максим, — качает головой Ольга с видом человека, которому всё это привычно с рождения. — Это обычное дело. Просто у Сабуровых здесь только эта усадьба, поэтому и принято заявляться попросту.

— Попросту? — не скрываю удивления.

— Ну да, — пожимает она плечами, явно не вполне понимая, что именно я нахожу удивительным. — Без предварительных предупреждений. Особенно для тех, кто принят в этом кружке.

— Хорошо, — не застываю на этой точке. — А мы кому машину отдадим? Она даже не наша.

— Ой, не переживай, — отмахивается Ольга. — Видишь, вон стоит слуга в ливрее — наш трофей уберут в каретный сарай.

— Да мне, в общем-то, всё равно, — соглашаюсь. — Хозяева мобиля не очень-то живы.

На секунду соединяюсь с големом. Понимаю, что абсолютно прав: голем за последние полчаса методично зачистил всю территорию поместья, а сейчас по ней, с оружием наизготовку, ходят группами солдаты в императорской форме. Поскольку как цель они изначально не были указаны, голем их не трогает, просто наблюдает, практически полностью слившись с землёй.

Отдаю ему мысленную команду аккуратно переместиться за территорию поместья и держать периметр с расстояния. Возвращаюсь в сейчас.

Немного непривычен остается такой контраст. Где-то там только что голем под моим управлением, пусть и косвенным, методично разделал под четыре сотни человек. А я сейчас, в ту же примерно секунду, подъезжаю к приему.

— Точно, никого живых не осталось, — произношу задумчиво.

— Ну вот видишь, — говорит Ольга с интонацией человека, которого эта тема уже не особенно беспокоит. — Значит, спокойно перегонит в каретный сарай.

Подходит наша очередь. Мы выходим на застеленную длинной ковровой дорожкой лестницу к основному входу. Ольга со знанием дела выпрыгивает прямо на ковёр, даже не запачкав туфельки. Мне приходится обходить машину.

Слуга в ливрее принимает у меня ключи и направляется к месту водителя. Не в первый раз и не во второй, судя по отработанным движениям. Несмотря на недавно прошедший дождь, гравий площади перед усадьбой абсолютно чист — думаю, он изначально был чище, чем мои туфли.

Следую за Прозоровской.

Одеты мы, кстати, примерно так же, как и все, кого я успел понаблюдать выходящими из дорогих автомобилей. Одежда у всех довольно простого, скорее даже приземлённого и функционального стиля. Такого, демонстративно армейского, хоть и даже близко не форма. Вот только ткани, которые пошли мне на костюм и Ольге на платье, для любого знатока кричат о статусе владельцев без лишних слов. Украшения у Ольги почти не бросаются в глаза — те, что видны, выглядывают как бы ненароком. У меня, собственно, то же самое.

У входа нас встречает не сама Рита, как я ожидал, а то ли дворецкий, то ли управляющий — серьёзный, пафосный дядька, источающий достоинство в промышленных масштабах. Ну это и правильно — прием неофициальной, а зачем девчонке мариноваться у входа, раз так все опаздывают.

— Здравствуйте, дорогие гости. Госпожа Прозоровская, господин Рысев, — произносит он, и в его голосе нет ни малейшего вопроса.

Узнали сразу. С другой стороны, Прозоровская здесь наверняка не в первый раз, а про меня, видимо, просто предупредили заранее. Тут же успокаиваю лёгкую паранойю, поднявшую голову совершенно не к месту. Пришла сама, просто потому, что знание обо мне незнакомого в сущности человека меня немного напрягают.

— Позвольте проводить вас лично, — говорит дядька.

Ольга слегка склоняет голову. Управляющий делает знак, и на его место к дверям немедленно встаёт слуга чуть попроще.

— Прошу за мной. Маргарита Павловна уже спрашивала о вас, — добавляет управляющий с лёгкой, почти неуловимой улыбкой, — она будет очень рада вашему приезду.

Девчонку, похоже, тут любят.

Перед нами сами собой открываются двери, дядька с достоинством остаётся в коридоре, а мы входим.

— Ольга! Максим! — радостно вскрикивает знакомый девичий голос почти с другого конца зала.

Маргарита, легким кивком головы извинившись перед рядом стоящим парнем, неожиданно срывается к нам.

В зале не так много людей: около тридцати, может сорока человек. И ведь из них я знаю буквально единицы. Обнаруживаю Ольгу и Олега Васильчиковых, Белозерского и пару человек из нашей учебной группы.

Белозерский замечает нас почти одновременно со мной. И тоже, парень, судя по сигнатуре, неожиданно радуется.

Остальные люди мне тоже знакомы, но все-таки довольно условно. Разве что по сигнатурам — большинство из них студенты второго курса, а вот с нашего кроме знакомых мне людей и нет никого. Впрочем, почти всех, кроме одной мне незнакомой девушки, очень похожей на Риту, я так или иначе видел.

Что Ольга, что старшая Сабурова выглядят лет на восемнадцать-двадцать — без возраста, свежо и как-то по-домашнему уютно. Старшая смотрит на сестру с лёгким пониманием во взгляде, улыбается — и не делает ни малейшей попытки её остановить. А Ольге старшая Сабурова точно обрадовалась.

Маргарита обнимает Прозоровскую, потом поворачивается ко мне.

— Максим!

Обозначаю поцелуй руки девушки.

— Ой, Максим, — смеётся она, — ты такой старомодный. Хотя в этом есть определённая прелесть. Пойдёмте, я вас со всеми познакомлю.

Маргарита тянет нас в зал, но краем глаза замечаю, что она несколько раз бросает на меня короткий взгляд. Не любопытный совсем, скорее проверочный. Как будто хочет убедиться, что я — настоящий и никуда не денусь. Ни разу за всё время, что она меня знает, я на подобных мероприятиях и не был.

Маргарита, ведет нас через зал.

— Ну не получалось у меня, — с лёгкой, почти виноватой улыбкой говорю. — Всё время что-то мешало. И вот — неожиданно выбрался.

— Оль, ну мою сестру ты наверняка помнишь. — Маргарита подводит нас к темноволосой, очень красивой девушке, которая на неё очень похожа. Сестра Риты смотрит на Ольгу с узнаванием во взгляде и с легкой смешинкой.

— Привет, подружка. — с непонятным, но добрым выражением говорит Прозоровская.

— Максим, это моя старшая сестра Катерина, — представляет Маргарита. — Весь этот небольшой кружок по интересам — в общем-то больше её детище. Я больше приняла эстафету.

Старшая Сабурова с улыбкой кивает нам обоим.

— Привет, Оль. Жалко, что я тебя не видела последние несколько лет. Ты же не исчезнешь опять?

— Нет. — Ольге с улыбкой качает головой. — Больше в этом необходимости нет.

— Расскажешь? — с явным интересом спрашивает сестра Маргариты у Ольги.

— Куда ж я теперь от тебя денусь? — вздыхает Ольга.

Довольная Катерина переводит взгляд на меня.

— Вы, значит, тот самый неуловимый Максим Рысев? — в её голосе читается именно то, что и должно: лёгкое веселье и любопытство, умело упакованное в светскую любезность.

— Правильно, — отвечаю, зеркаля её улыбку. — Но почему же неуловимый? Видите — сейчас вы меня поймали.

Слегка развожу руками. Екатерина слегка смеется. Смотрит с интересом, даже несколько изучающе, но без неловкости.

— Оль, он всегда такой? — поворачивается она к Прозоровской.

— Да, — с лёгким весельем вздыхает та. — Всегда говорит то, что думает, и вообще не следит за словами.

— Это мило, — заключает старшая Сабурова с видом человека, сделавшего неожиданный и приятный вывод. — Неожиданный глоток свежего воздуха. Прошу вас — когда Рита представит вас нашим гостям, вернитесь всё-таки ко мне. Мне очень интересны ваши приключения, о которых ходит столько слухов и почти легенд.

— Я практически уверен, что всё преувеличивают, — качаю головой. — Ничего особо героического в моих приключениях нет. Всё от безысходности.

— Конечно, конечно, — с интонацией человека, которому не верят ни единому слову, отзывается она, — была бы рада услышать о такой безысходности.

И стреляет глазами в мою сторону, не вызывающе, а словно случайно. Скорее даже с непринужденностью, которая приходит с практикой.

Ну, что сказать. Старшая Сабурова — очень красивая девушка, немного другого типа, чем ее сестра. Изящная фигура, белая кожа, лёгкость в общении и чувство юмора. Тёмные волосы, неожиданно зелёные глаза, тонкие черты лица — всё это в совокупности даёт ей вполне очевидное основание считать себя одной из записных красавиц Новгорода. С другой стороны, у всех моих знакомых с этим, проблем вообще нет — что Прозоровская, что Сабурова, что Васильчикова — безусловные красавицы. Просто разные. Но эмоции вызывают все.

Отходим от Катерины. Начинаем наш променад по залу в компании с Ритой. И начинаем его с Васильчиковых. Здороваюсь. Ольга и Олег тоже неподдельно рады меня видеть. И неожиданно слышу почти громко произнесенную фразу:

— Пфф, слухи. А так… Нищеброд просто. Рода нет, на нём только серебро, да и подвиги его усиленно разрекламированы. Службами. Просто проект Его Величества, и не более того.

Оборачиваюсь. Тот самый парень, который до нашего прихода стоял рядом с Сабуровой в небольшой компании рассуждает, очевидно, обо мне. Имён только не называет.

— Марго, представишь нас молодому человеку? — разворачиваемся к компании, откуда был услышан этот пассаж.

Голос парня слышали многие, и что интересно — на лицах вроде бы молодых людей, практически подростков, не видно никакого отражения эмоций. Словно мир на секунду встает на паузу и все следят за тем, как упавшие слова будут восприняты.

При этом, одобрение и неодобрение услышанных слов из тех кто принял во внимание, разделяется примерно поровну.

Немного неожиданно, но всё равно. Рита почти не сдерживает своего неудовольствия, но это не показное, все же она — хозяйка вечера. И близкому ей гостю адресовать подобные слова — скорее неуважение к ней. Только не напрямую. Но и притворяться или сдерживаться она не собирается.

Правда вот я точно знаю, что парень вообще Риту во внимание не принимал. Что тоже довольно странно, конечно. Сигнатура не врет. Все его внимание сконцентрировано на мне.

— Ну, пойдёмте, — вздыхает девушка.

Молодой человек — темноволосый, растрёпанный, немного даже полноватый, но крепкий и обещающий вырасти в очень крупного дядьку лет через десять (если раньше не свернет себе шею), с интересом смотрит на мою реакцию. Очевидно, что он не ожидал, что его слова прозвучат настолько громко и свидетелями станут несколько рядом стоящих компаний. Но они уже прозвучали, и почти все в зале, постепенно, обращают внимание именно сюда.

Вообще, гостей у Риты на вечере неожиданно много. Когда Ольга говорила про студенческую встречу, мне представлялась камерная вечеринка, человек на десять, а не почти обычный прием аристо. С другой стороны, уже на подъезде выводы были сделаны, и я не ошибся. То, что для Ольги, которая с детства росла в таких условиях, небольшое мероприятие не заслуживающее особого внимания, для меня вполне себе новый опыт. И не сказать бы, что нужный.

Напитки, небольшие столики с микрозакусками, фрукты, легкая музыка и с полдюжины незаметных официантов — ну да, безусловно, обычная студенческая вечеринка.

Меня парень абсолютно не боится, несмотря на то, что парень, похоже, со второго или третьего курса, и, по идее, у него должен быть доступ к академическому рейтингу Арены академии.

Мы с Ольгой и Ритой подходим к компании. Даже здесь половина студентов внутренне осуждает слова парня. Не факт, что по именно из-за меня, а не из-за Риты, но осуждение присутствует. Правда внешне — никак не проявляется.

Парень смотрит на меня так, как смотрят на задачу, или проблему, которую нужно решить. Мелькает что-то такое… оценивающее.

— Максим, Ольга, позвольте вам представить княжича Никиту Бабичева, из тверской ветви. — Совершенно без удовольствия Маргарита представляет парня. Причем представляет его мне, а не наоборот, выделяя именно меня. На что парень снова вспыхивает обидой. Теоретически, он по положению выше, и, по идее, представление должно быть обратным.

Такой, мгновенный ответ Сабуровой на допущенную бестактность.

Сейчас одобрение маневра есть у всех, включая самого княжича.

Читать подобные тонкости в сигнатурах могу только при сильном разгоне — иначе просто не хватает ни времени, ни ресурса на анализ вторых-третьих слоев. Тяжелая работа — у меня-то не было опыта существования в таком системном окружении годами. И получать его приходится слишком уж быстро. С другой стороны, все равно буду постепенно приоткрываться, а значит напрямую, опыт этих вторых-третьих слоев мне пока без надобности. Так что и слишком уж сильно в анализ можно не уходить — сильному можно игнорировать намного больше правил. А я постепенно иду как раз в этом направлении. Приняв такое решение, сбрасываю ускорение и дополнительные фильтры. Пусть привыкают.

— Очень приятно, — улыбаюсь во всю челюсть.

— Максим Рысев, боярин, — представляет Рита меня в ответ.

Ольга холодно кивает Бабичеву, как старому знакомому. Тот, тем не менее, обозначает поцелую тыльной стороны руки девушки, и только после этого, без особого удовольствия обозначает мне легкий кивок.

Опять форма пренебрежения. Но мне без разницы. По поводу молодого человека я уже все решил. Осталось только воплотить.

Смотрю на парня так, как смотрят на погоду — спокойно и без особых ожиданий. И он это тут же замечает. И еще чуть-чуть злится.

Внутри у парня кроме откровенной ревности и некоторой обиды — ещё куча эмоций несколько неочевидного характера. Но они все словно подчинены одной цели. Интересно.

— Здравствуйте, Никита, — говорю. — Не уточните ли, какую именно интересную историю вы рассказываете?

— Интересную? — с удовольствием повторяет Бабичев, немного нагловато улыбаясь. — Конечно. А что вам особенно интересно?

— Особенно, — говорю с улыбкой, — особенно интересно, безусловно, имя того несчастного, которого вы изволили назвать нищебродом.

— Зачем вам имя, господин Рысев? — произносит парень. — Это же примерно общее описание тех, у кого нет за душой ни гроша, фамилия которого ничего не привнесла на алтарь Империи, но которые теперь получает разные блага исключительно за связях, а не потому что они чего-то да стоят.

Парень практически хамит мне в лицо, и наслаждается при этом. Я вызвал в нем ревность, и возможность безнаказанно унизить соперника, пусть даже и самим им придуманного, для княжича неожиданно выше возможности сдержаться.

Бывают такие люди, которые принимают спокойствие за слабость. Парень очевидно мне не противник, и это понятно не только мне. Ольга и, в принципе, Маргарита это спокойно понимают тоже. Так что обе ни слова не говорят.

Остальные же, с интересом смотрят. Васильчиковы, оба, тоже больше уверены в моих силах. А вот остальные — вроде на стороне княжича пока что.

Васильчикова моих боёв не видела, Рита фактически видела только один — так что вопросов у окружающих много. Да ещё и это пренебрежительное отношение к выходцам из других слоёв общества. Парень очевидно никогда не бывал в условиях, которые могли бы научить его чему-то иному. Просто не было такой возможности. Да и желание вряд ли появлялось. Все же Бабичев совсем не Гаутама. Даже не похож. Мда. Слегка смеюсь аналогиям. И откуда только помню?

Парень явно из старой богатой семьи и ко всем, кто ниже по происхождению, относится с искренним недоумением в духе «сами виноваты — надо было уметь рождаться». При этом прямых оскорблений старается не допускать — умело держит границу, за которой слова становятся вызовом. Фактически, пока что фразы построены так, что всё понятно и ошибиться почти невозможно, но формально придраться не к чему. Это умение, надо признать.

— Да, — говорю. — Достойные слова представителя старого рода, который гордится только достижениями предков.

Парень слегка встряхивается — задело. И тут же слегка оскорбляется, но только опять же к моим словам придраться не получится. Несмотря на то, что по форме, а не содержанию, они несколько более грубые чем его.

— Господин Рысев, вы необъективны, я еще Академию не закончил! — неожиданно проваливается разговоре парень. Похоже близость Маргариты несколько тормозит его когнитивные навыки.

Неожиданно. Этим он сразу теряет преимущество в разговоре.

— Тот человек, про которого вы рассуждали, — с интересом спрашиваю, — успел закончить Академию? Или просто в ней не учится?

По слушающим нашу, в принципе, довольно безобидную перепалку, расходятся смешки. Адресаты-то понятны сразу.

Парень на секунду теряется, но тут же находится:

— В отличие от того человека, я могу гордиться достижениями своих предков. — Парень снова лезет на ту же ветку.

— Достижениями предков гордиться можно и нужно, и это очень достойно, — поддерживаю его слова. Делаю паузу на секунду, в которую Бабичев просто не может не кивнуть. — Только у каждого Рода был основатель, который до момента его создания был никем и ничем. Так что презрительное отношение к безродным, и только из-за того, что у них нет родовитых предков, в каком-то смысле является неуважительным отношением к самому основателю любого Рода.

Выворачиваю его слова обратно — и парень это понимает.

На секунду Бабичев не знает, что ответить. Потом берёт себя в руки.

— Любой Род всегда основывался за заслуги перед Империей. Который совершил подвиг и его будут помнить потомки. А безродные…

— … Имеют на это шанс. — заканчиваю за него. — Да, именно это я и имею в виду. — Слегка усмехаюсь. — Человек же, которого вы так неожиданно презрительно именовали, наверняка чем-то заслужил ваше внимание?

— Все достижения этого человека, как вы говорите, надуманы имперской пропагандой, — парень категоричен. — А сам он просто не может ничего стоить. Мой отец узнавал — этот человек занимался грабежом на складах. Как такой человек вообще может быть основателем Рода? Нет, это просто невозможно. И присутствие в любом обществе подобного человека, дискредитирует само это общество. — распаляясь добавляет парень.

— Ты забываешься, Бабичев! — вскидывается Сабурова. В общем-то, это и понятно: если парень сейчас сорвётся и напрямую назовёт моё имя, то своими словами он нанесёт прямую обиду в том числе самой Сабуровой и её фамилии. Что парень неожиданно понимает, и тут же слегка бледнеет. Более того, если я решу узнать в неосторожно брошенной фразе себя — результат будет тот же. И так плохо, и так ужасно. Неожиданно совсем. А если взять совсем по строгому счёту, он прошёлся по всем подросткам, собравшимся здесь, и риск получить неодобрение всей группы сейчас уже несколько перевешивает очевидный, может не заказ, но провокацию.

Понимаю, что парень сказанул это случайно, в сердцах — ревность затмила разум, который в обычных условиях такой ерундовой оплошности не допустил бы. Но именно здесь и сейчас он сам себя поставил в очень странное и двусмысленное положение, из которого любой выход ведёт к неприятным последствиям.

Можно конечно воспользоваться. Но это совсем не спортивно, да и ведет к небольшой тени на Сабуровых. Незачем.

— Что вы, Маргарита Павловна! — парень пытается выправить ситуацию. — Ни в коем случае мои слова не должны быть истолкованы двусмысленно! Я говорил о людях вообще, — делает новую попытку слезть с ветки Никита. — О тех, кого поддерживает имперская администрация. Сейчас во время войны много непонятных людей повылазило…

— Господа, дамы, — внезапно вмешивается Екатерина, — мы, кажется, занесли в наш милый круг общения большую политику. И совершенно зря! Помните правила нашего клуба по интересам — никакой политики!

Старшая сестра не столько останавливает, сколько обозначает границу — изящно и без нажима.

Вот, кстати, что мне стоило понять заранее: здесь студенты стараются общаться исходя из личных симпатий и антипатий. При этом у многих из них Рода могут испытывать давнюю неприязнь друг к другу, занимать разные политические позиции на имперском баобабе.

Именно поэтому по некоторым вопросам здесь такая чёткая поляризованность — хотя внешне она почти не проявляется.

Дать парню выиграть словесную дуэль я не могу — несмотря на то что убивать его не за что. Просто потому, что мне в будущем придётся общаться с большинством из тех, кто сейчас здесь собрался. Спустить подобное — значит получить ещё более неадекватное отношение. Выровнять его потом, конечно, можно — но слухи останутся. Поэтому наказать парня всё-таки надо. Разумеется, не до смерти.

— Господин Бабичев, а не хотели бы вы проверить наши навыки не в плетении словесных кружев, а в учебной дуэли, например. — Такой вариант на оскорбление без имен — такая же дуэль, просто без формального вызова.

Парень тут же переходит от обиды к сильной радости. Похоже то, что бы я предложил дуэль и была основная задумка. Бабичев того точно ждал.

— Предлагаю вам учебную дуэль. Просто чтобы сравнить навыки первого и второго курса нашей Академии. Все-таки я провел маловато схваток, чтобы быть уверенным в своем месте в негласном рейтинге нашего заведения.

— Безусловно! — Бабичев с удовольствием и хищной улыбкой смотрит прямо мне в лицо.

— Дуэль! — немедленно оживляются девушки рядом.

Парни тоже с интересом начинают подтягиваться к нашей компании.

Краем взгляда отмечаю Никиту. Он почти не радуется — это было бы слишком очевидно. Просто чуть расправляет плечи. Ему дали то, за чем он сюда пришёл, пусть и без надежды, что я приму его вызов. Теперь остался только вопрос — зачем именно это было нужно?

Рита смотрит на меня с недоумением и одновременно с благодарностью.

Понимаю, что не в моих целях вообще спасать реноме этого парня, но при этом я довольно четко понимаю, что если я сейчас ничего не сделаю, то во-первых будут слухи. А во-вторых, клуб Риты получит небольшой минус в плане общего отношения. И это неожиданно играет. Не уверен что это здорово по отношению к дружески ко мне настроенному человеку.

Ну а в-третьих, я хочу понять что стоит за словами парня. По идее, ну не может студент просто так нарываться на дуэлинг с довольно быстро поднявшимся в рейтинге Академии человеком. Либо есть в этом что-то еще, иначе в нашем разговоре просто нет смысла, а он точно есть.

Уверен — что-то должно стоять за этим нарочитым высказыванием и запровокацией. Да и что греха таить, для меня слова парня, сказанные прилюдно, вполне могут считаться оскорблением, пусть даже мое имя и не было названо. И спустив подобную ерунду можно уже получить еще более неадекватное отношение. Я конечно его потом выровняю, но слухи то останутся. Поэтому, чтобы подобные слухи не распространять, наказать парня все-таки надо. Но, конечно же, не до смерти.

Потом нужно будет уточнить у Прозоровской, кто есть кто, — отмечаю про себя. — За один вечер можно убить двух зайцев. еще и сразу пойму какие фамилии настроены резко отрицательно к императору. Все же все ребята, которых я сейчас вижу вокруг, меня, в сущности, не знают. Для них я — белый лист. И их отношение ко мне строится на том, как относятся ко мне их Рода. Что они слышали про Рысева. А это показатель.

Отношение наверняка уже есть: одним только появлением боярский род Рысевых сильно качнул весы в Боярской Думе.

Обычные провокации от состоявшихся уже магов, после слов императора уже очевидно не пройдут.

Тех же бретеров из состоявшихся магов мы, тоже очевидно, сразу вычеркиваем. Каляев, разве что, оказался неожиданно сработавшей заготовкой. Случайной, но показательной историей. Белозерский — тоже случай. Да и первые провокации — с боем на железе…

Все это похоже на определенное прощупывание. Прав я или нет — смогу узнать только когда увижу собравшихся на дуэльной арене.

Вряд ли кто-то будет придумывать серьезные или сложные схемы. Меня до сих пор, судя по словам этого парня, воспринимают как несамостоятельную фигуру. Но это и нормально. По большому счету вся моя заметная работа была либо засекречена, либо вовсе не в стране. То, что могло дойти до внешних наблюдателей, впечатление, прямо скажем, создает неоднозначное.

— Рита, у вас есть место под учебную дуэль? — спрашиваю девушку.

Маргарита слегка показывает своё неудовольствие — она же хозяйка дома, и подобный непорядок вроде как минус. Но она уже давно просчитала, что этот вариант для неё наиболее оптимальный. Да и мне точно верит, и победу над Белозерским совершенно точно не считает случайностью.

— Да, Максим. У нас, конечно же, есть учебная арена с местами для зрителей. В ближайшие пару минут всё будет подготовлено. — уверенно говорит девушка. — Позволите мне вас оставить в обществе моей сестры?

Как хозяйке вечера, похоже и распоряжениями по поводу Арены, придется заниматься тоже ей лично.

— Безусловно, — киваю.

— Кать? — просяще бросает Маргарита сестре.

— Да, конечно, — Екатерина уже берёт ситуацию под свой контроль.

Собравшееся общество мгновенно делится на части, обсуждающих предстаящую дуэль.

Подходим к Екатерине Сабуровой.

— Екатерина Павловна, — улыбаюсь барышне.

— Максим, хочу тебя предупредить, — говорит вполколоса, и прикрывая рот веером Екатерина Сабурова. — Никита из боевого рода, — тихо говорит она. — Этот княжеский род на протяжении веков стоит на страже восточных рубежей. Там всегда неспокойно, так что у него наверняка есть тузы в рукаве.

— Понимаю, — пожимаю плечами. — Можно немного нетактичный вопрос?

— Попробуй.

— Чем он вызвал неудовольствие у Маргариты? — усмехаюсь. Ольга удивленно смотрит на меня.

— Действительно нетактичный, — усмехается Катя. — Оль, ну ты права — говорит то, что думает. В наших условиях, это неожиданно.

Ольга слегка улыбается.

— И ведь ты совершенно не беспокоишься, — говорит Екатерина.

Ольга бросает на меня взгляд и усмехается:

— Беспокоюсь только о том, чтобы Макс его случайно не убил.

— Нет, нет, — качаю головой. — Ни в коем случае. Парень забавный, но смерть — пожалуй, слишком серьёзное наказание.

— Это хорошо, это вы меня успокоили, — говорит Екатерина.

Внутри у неё явно разжимается пружина. Вся ситуация ей не нравится от и до, но противопоставить она ничего не успела — слишком быстро всё развернулось. Да и до момента, пока парень не задел Сабуровых, она не могла вмешаться. Как, кстати, и Маргарита.

— Ты ведь спасаешь реноме моей сестрёнки, — усмехается Екатерина. — А зачем? Раз уж ты просишь ответ на свой вопрос — давай баш на баш: один ответ в обмен на другой.

— Маргарита — безусловно близкий мне человек, хороший друг, — говорю.

— Хорошо, — принимает ответ Екатерина. — Тогда отвечу: Никита вызвал неудовольствие своей назойливостью. Неоднократные прямые и даже грубые намёки предпочитает не замечать.

— Спасибо.

Екатерина смотрит на меня секунду — оценивающе, но без враждебности. Потом чуть улыбается. Не той светской улыбкой, которую она держала с начала вечера, а другой — короткой и почти настоящей. Информация обменяна, счёт закрыт. Мы оба это понимаем и оба делаем вид, что ничего особенного не произошло. Да, собственно, так и есть. Ничего нового я из этого не узнал — но сейчас получаю официальный ответ от самого Рода Сабуровых, в лице Екатерины.

Возвращается Маргарита.

— Дорогие гости, прошу в учебный зал!

Обе створки двери на противоположном конце зала распахиваются.И постепенно, все гости, которые присутствуют сейчас здесь и сейчас в зале, с удовольствием выходят наружу.

Почти все даже не забывает взять с собой напитки, некоторые прихватывают лёгкие закуски. В общем, похоже я сегодня служу прекрасным заместителем футбольного матча.

Проходим в зал — и здесь мне сразу становится понятным, зачем была нужна вся эта провокация.

Кроме молодёжи, в зале дуэли присутствует пара людей с гербом Бабичева. Один постарше — скорее всего родственник, а может быть, даже и отец самого парня: общие черты в лицах прослеживаются. И другой — неприметный, даже какой-то скользкий. Оба — маги, причём маги довольно сильные, и у обоих похоже есть артефакты для наблюдения за магией. По крайней мере, оба в неприметных очках — которые конечно не очень напоминают обычные артефактные, но кто знает, какие амулеты хранятся в старых родах?

В общем, меня хотят оценить. И выбрали для этого наиболее безопасный, не нарушающий распоряжения императора способ. Хорошо. Оценивать так оценивать. Только лишнюю информацию о себе я безусловно, выдавать скорее всего не хочу.

Студенты и гости Маргариты с удовольствием располагаются по сторонам от арены.

Арена вообще стандартная — похоже, они всегда делаются примерно одного размера, примерно с одним набором дополнений. Вот разве что по краям этой стоят мишени в виде человеческих силуэтов — очевидно, просто забыли убрать. Теперь уже не успевают: слишком много гостей занимают места, чтобы посмотреть.

Технически у нас учебная дуэль, но все присутствующие прекрасно понимают, что оскорбление было нанесено, пусть даже и неподтверждённое. По большому счёту я могу обидеться — и никто полслова не скажет. Все понимают, что дуэль почти настоящая. Причём парень к ней готовится серьёзно.

Его сигнатуру я довольно чётко отслеживаю. Он на самом деле откладывает в сторону ревность и сосредотачивается. Готовится именно к полноценному бою — что удивительно, потому что хоть какие-то слухи, по идее, должны курсировать среди студентов. С другой стороны, качество слухов может быть такое себе. В частности, если люди, которых представляет княжич, связаны не со службой безопасности, а, например, с армией — полноценной картины у них попросту нет. А если опираться на две дуэли внутри Академии — так там вообще ничего мной показано, кроме щитов и не было. Даже, если есть доступ к записям Арен.

Всё, что и где я показывал, всегда было связано либо с государственной безопасностью, либо с моим личным отрядом. Наружу выходит немного. Да и времени с любых боёв прошло чуть.

С моей стороны всё понятно — я вообще не беспокоюсь. Ускорение и контроль пространства — это просто чит. Я банально контролирую все двадцать метров вокруг и внутри арены. Так что, если парень не является Повелителем стихии, а он не является, и не маг вне категорий, то противопоставить ему мне по большому счёту нечего.

Очень сильный маг начинает создавать, можно сказать, собственный мир. Пусть и маленький. И это значительно за рамками обычного пользователя. Может быть именно такой подход и является показателем именно магического роста: когда маг становится микрокосмом. Я уже задумывался над этим — и пришёл к тому же состоянию совершенно другим путём, который абсолютно не отражается никаким артефактом. А вот те двое наблюдателей от Бабичевых, вполне себе подходят к этой границе… или, может быть, даже заступают за неё. Пока неочевидно. Возможно, такое можно скрыть: по крайней мере, давления воли я не чувствую ни от первого, ни от второго. Только напряжение поля говорит о том, что им есть чем со мной пободаться.

Выхожу на арену. Так же как и княжич. Распорядитель, похоже, проверяет на наличие артефактов.

Только вот я точно знаю: на ноге у него есть кольцо, которое тоже что-то может делать, и как минимум ещё один вшитый накопитель. Мне противостоит не просто студент — а вполне себе человек, уверенный в своей возможности меня победить или как минимум заставить вскрыться.

Не уверен, что этот бой является покушением как таковым. Очень вряд ли. Сомневаюсь, что Бабичевы хотели бы пойти на кофликт с Сабуровыми. А смерть студента на их территории, да ещё и гостя… нет, вряд ли. Не пойдут на это.

Сабуровым сама идея дуэли не нравится ни одному из присутствующих старших. Ни Екатерине, ни стоящему, рядом с ней доверенному слуге. Тот тоже сильный маг. Но вмешиваться точно никто не может — сам формат учебной дуэли, которая почти настоящая, и по очевидному поводу, этого не дает. Так что и быстро пришедшие пара целителей, с гербами Сабуровых, меня нисколько не удивляют.

Ольга абсолютно спокойна. Допустить, что Никита может нанести мне хоть какой-то вред, она в принципе не может.

Единственный спокойный представитель Рода Сабуровых — сама Маргарита. Девчонка видела меня в деле и абсолютно уверена в моих силах. Хотя если бы она знала об амулетах моего противника — вряд ли была бы столь спокойна. Но как есть.

А вот с точки зрения репутации Род Бабичевых в данной ситуации выглядит крайне нелицеприятно. Они на самом деле считают, что я незаслуженно занимаю своё место. Просто проект — и всё остальное. И при этом готовы нанести мне серьёзный ущерб. Да что там — они на это рассчитывают, и выбирают идеального исполнителя. Никита имеет виды на Марго, неоднократно получал отказ и наказать хотя бы меня, своего соперника, как он считает, вполне готов. Причём всё заранее просчитано. Может быть, даже не в первый раз. Все же наше с Ольгой присутствие здесь хоть и планировалось, но в конечном итоге получилось довольно случайным.

У студентов с ощущениями всё очень смазано — всем просто интересно. Но своим неофициальным вызовом, таким представлением дуэли как учебной, я неожиданно получаю симпатии и одобрение практически у всех гостей.

После проверки спокойно вхожу в круг, на песок. Выхожу без малейшего трепета, но ускорение включаю сразу на максимум. Стою без движения — тело контролировать могу легко. Без удивления уже понимаю, что один из представителей Бабичевых тоже находится под ускорением. Скорее всего под эликсиром. Что ж, логика в этом присутствует — им надо посмотреть.

На песок выходит и Никита. Когда он успевает — не знаю, но сейчас тщательно сдерживает движения. Похоже, парня тоже накачали эликсиром. Временным, очевидно, чтобы потом можно было спокойно сказать, что ничего не было.

— Начинаете по счёту три, — объявляет распорядитель.

Он отходит к границе арены.

— Я выставлю щиты. Дуэль учебная. Вся магия — в границах конструктов обучения Академии.

Мы киваем. Что самое смешное — я делаю это честно, потому что у меня, кроме абсолютного щита, все остальные изученные конструкты, включая те, что я получил от Кошкина, находятся именно в этих границах. Просто эффективность их значительно выше за счёт нестандартного подхода учителя.

— Один. Два…

Вокруг нас зажигается плотный щит, отсекающий нас от наблюдающей публики.

— Три.

С последним словом щит становится полностью матовым. Звуки снаружи полностью пропадают.

Парень атакует на долю секунды раньше, чем звучит «три». При этом сразу же техникой по площади. В магии он недостатка явно не испытывает.

Вокруг меня мгновенно из-под поверхности арены вылетают шипы земли. Неприятная техника — по идее должна пробить и переломать ноги. Пусть даже и не очень сильно. Атаку я просто вижу. Потому банально ей пользуюсь. Подошвы моей обуви на секунду становится неразрушимым в принципе. Шипы просто подбрасывают меня на высоту колена.

Вот это, пожалуй, честный момент — на полсекунды я в воздухе. Для нормального человека это означало бы панику и хаотичное падение. Для меня — просто другая точка обзора. Ускорение позволяет спокойно отследить сверху вниз всю арену: четыре конструкта выстраиваются именно там, где я только что стоял. Аккуратно. Профессионально. Этот парень точно тренировался на стоячих мишенях — может как раз на таких, что на краю. Что ж. Жаль, что я все-таки двигаюсь, наверное. Лучше бы просто стоял и ломал себе ноги, ага.

Позволяю себе почти взлететь.Тем более что парень одновременно с этой атакой производит ещё несколько конструктов, которые по идее должны были добить меня на том месте, где я стоял.

С удовольствием, слегка опираясь псионикой на воздух, позволяю себе неторопливо — для меня — и мгновенно — для внешнего наблюдателя — уйти от трёх разных атак, причём совершенно различными стихиями. Парень идёт по пути стандартного мага: не посвящает себя одной стихии, а подтягивает остальные до уровня полноценного владения. Вообще не атакую. Лёгкий переворот приносит меня обратно на песок, и спокойно иду дальше к Никите.

Княжич многое поставил на первую атаку. Теоретически, четыре серьёзных конструкта, напитанных практически по боевому расписанию, должны были меня переломать. Так что, чтобы меня потом и не собирали. Не знаю, как к этому относиться. Парень сосредоточен. Жажды убийства нет — жажда мести, обида и ревность присутствуют, но где-то в отстранённом варианте. Сейчас он откровенно бьётся. И прощупывать не собирается — бьётся словно сразу за место в рейтинге Академии.

Удар. Ещё удар.

Конструкты Княжич напитывает не жалея сил: воздушный, мгновенная концентрация влаги из воздуха, огонь, каменные шипы — всё идёт в ход.

— Дерись, черт тебя возьми! — кричит парень, вроде бы выходя из себя.

Но я вижу, что внутри он равнодушен. Это тоже способ вывести противника из себя на арене.

Спокойно улыбаюсь и продолжаю идти к нему.

Парень отступает, осыпая меня менее сильными, зато значительно более быстрыми техниками. Молнии. Огненные атаки. Водяная плеть. Я вижу сложный арсенал — практически всё, что встречал в описаниях учебников. Чувство пространства позволяет сделать всего один подшаг, чтобы ни одна из техник просто не попадала. Я вроде бы специально не уворачиваюсь, но парень постоянно промахивается на миллиметры, на мгновение. Техники уходят в молоко. Зафиксировать попадание по мне не может ни разу.

Это, наверное, снаружи выглядит необъяснимо. Он бьёт — а я просто продолжаю идти. Не бегу, не уворачиваюсь видимым образом, не отвечаю. Просто иду. Медленно и прямо, как будто вокруг не происходит ничего. Молния уходит на сантиметр левее. Огненный шар — на сантиметр правее. Водяная плеть бьёт по воздуху там, где я был полшага назад. Для внешнего наблюдателя это выглядит либо как удача, либо как что-то, чему у них нет названия. Никита это тоже понимает — и именно поэтому начинает злиться по-настоящему.

Выходя из себя княжич переходит к самонаводящимся конструктам — а это уже вне программы Академии. Парня натаскивают на совесть.

Пара таких запускается под прикрытием обычных. Понимаю это сразу, как только делаю шаг в сторону и конструкты слегка меняют траекторию. Не было бы ускорения — было бы сложно. Но с ускорением чёрные осы расплёскивают уязвимые места техники без особого труда. При этом осы я формирую практически внутри атакующего конструкта, и минимально насыщенными. Так что со стороны, о которой я постоянно помню, скорее всего, это выглядит так, будто его техники просто разрушаются сами по себе. Словно что-то не докручивается. И наведение схлопывает сам конструкт. Примерно так это, по идее, и должно выглядеть.

Парень отступает — и даже не задыхается, хотя атак было столько, что снаружи у гостей разливается недоумение. Нормальный маг его возраста в таком ритме уже давно должен валяться на песке от истощения. А парень внешне даже не показывает признаков усталости. Хотя внутренне я вижу, как горят его руки: он из тех, кто работает через них. Формировать техники в своём поле ещё не умеет.

Через секунду по телу парня проходит невидимая никому, кроме меня, волна — и тело восстанавливается снова. Амулет на пальце ноги, похоже, завязан именно на целительство и срабатывает прямо на краю истощения.

Пусть. Ему это не сильно поможет. Я приближаюсь ещё на пару метров — несмотря на его постоянное отступление, расстояние между нами сокращается.

Всё быстрее и быстрее, раскручивая маятник, он формирует конструкт за конструктом. И я, наконец, замечаю лёгкую неуверенность где-то в глубине глаз. Неуверенность быстро перерастает в панику.

— Что ты такое⁈ — кричит парень поливая меня быстрыми, но менее опасными конструктами.

В общем-то это понятно: думаю, подобного объёма техник его противники выдержать не могли. Взрослый армейский маг или маг другого направления справился бы. Но не студент. Похоже в Академии он специально не показывает свой арсенал, иначе в рейтинге был бы где-то ближе к началу. Правда я и сейчас не знаю где он точно.

Я же справляюсь так, как учил Кошкин. Паника постепенно расширяется — и парень начинает делать ошибки. Через раз срываются конструкты. Вот примерно к этой точке я его и хотел подвести.

Делаю пару быстрых шагов вперёд. На моём пути загорается щит. Только вот он мне совершенно не помеха.

Последние пара метров — самые спокойные в этом бою. Парень смотрит на меня. Я смотрю на него. Он думает, что знает о моих действиях все. Руки у него выплетают новую технику. Но тело уже сделало маленький шаг назад. Непроизвольно. Это не страх — это тело, которое умнее головы. Именно в этот момент всё и заканчивается.

На кончиках пальцев создаю целительский конструкт и отправляю его в парня, прикасаясь к границе щита. «Сон» замечательно проходит сквозь щит.

И одновременно со «сном» в тело парня входит и неплохо напитанный глиф «ужаса», сформированный прямо рядом с телом.

Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь заметил глиф. В принципе, пока не видел никого, кто мог бы их хотя бы воспринимать. Целители, может быть менталисты — на грани восприятия, ещё могут что-то уловить, но точно не в бою и точно не на таком расстоянии.

Специально добивался нестабильного состояния парня — тревоги и легкого страха по отношению ко мне. «Ужас» откровенно усиливает такое состояние и в этом случае записывает в такие слои подсознания, что парень просто непроизвольно будет бояться. Причём всегда, когда даже речь обо мне будет заходить, и ведь даже не будет знать почему конкретно.

«Сон» действует тоже стандартно и ожидаемо. Княжич отключается и падает на землю.

Распорядитель молчит.

В зале, наверное, я услышал бы муху, если бы она пролетела. Со стороны зрителей-то граница арены прозрачна. И с той стороны сейчас было красивое, пусть и опасное зрелище. В конце княжич немного отпустил тормоза и заливал огнем и каменной шрапнелью уже просто место, где я шел. Только не попал ни разу, но это детали. Со стороны, думаю, последние шаги смотрелись эпично — я словно шел сквозь пылающий воздух и разлетающиеся камни. Забавно.

При этом зал я Аспектом прекрасно воспринимаю.

Зрители не то что поражены… нет. Они не понимают, что происходит. Только что на арене был ад и многие уже начали возмущаться моим противником — я слышал. А тут…

Пожимая плечами, отправляю рой неплохо напитанных ос с пробойником в забытые на арене мишени. Рой просто разбивает ростовые фигуры на куски. А ведь они, по идее, предназначены для серьёзных нагрузок: здесь тренируются боевые маги Рода, и Сабуровы наверняка сами оттачивают здесь свои конструкты. Так что мишени очевидно зачарованы… были. Вот только магия, усиленная пси, любое такое зачарование кроет даже без какой-либо дополнительной форы. И это прекрасно показывает силу.

Секунда, две тишины. Потом начинается.

Студенты верят своим глазам и по зрителям проходит легкий ропот. Ольга и Рита у края арены переглядываются.

Ольга стоит совершенно спокойно. Она-то единственная, кого происходящее не удивляет от слова совсем — Прозоровская меня слишком хорошо знает. А Маргарита… Маргарита тоже просто верит в мои возможности. А сейчас ее еще и от гордости распирает. От недавнего легкого беспокойства не остается ни следа.

Два мага рода Бабичевых у дальней стены переглядываются молча. Тут, похоже, тоже разговор — просто без слов.

— Победитель — господин Рысев, — с лёгким недоумением, но твёрдо раздаётся голос распорядителя.

Падают щиты на арене.

А вот к парню подойти нельзя — он лежит без сознания, и над ним висит личный щит. То есть использование амулета в учебном бою совершенно очевидно. Технически это позволено — это же не дуэль. Но отношение к нему теперь будет очень неоднозначное. И восстанавливать реноме ему долго, если вообще сможет это сделать. Потому что с точки зрения нейтрального наблюдателя он мало того что вызвал на бой человека на два года младше по курсу Академии., пусть даже бой и учебный. Так ещё и воспользовался амулетом, что совершенно очевидно является неприемлемым при таком возможном перевесе. И при этом, победить всё равно не смог.

Парень лежит без движения. Позволяю себе лёгкую улыбку. Бабичев здесь явно просчитался.

Мгновенно подбегают целители. Вот только сделать они ничего не могут — кроме как диагностировать бессознательное состояние. На стандартное воздействие целителей щит вообще не реагирует.

Кидают разную диагностику. Но даже истощение диагностировать не получается. Просто сон, бессознательное состояние и очень сильное напряжение разума. Как будто он спит и видит сны. А ведь он на самом деле спит и видит сны. Просто такие сны, что не хотелось бы пожелать никому.

— Что с ним? — спрашивает тот маг, что похож на Никиту.

Родственники Бабичева быстро спускаются к целителям на арену. Старший маг, что похож. на княжича, тут же идет к нам, а тот что производит впечатление воина, седой, остается наблюдать слегка со стороны.

— Сейчас проводим диагностику. — говорит целитель Сабуровых.

— Да, но ваше мнение? — уточняет Бабичев.

Целитель взглядом переадресует вопрос мне.

— У него обычный сон — примерно часа на три, — говорю.

— Вы целитель? — тут же спрашивает родственник княжича.

— Нет. У меня получается создать буквально пару целительских конструктов, и я наполняю их немного нестандартно. Они работают почти так же, как обычные, но с небольшими изменениями, — развожу руками.

— Разбудите его. — требует родственник.

— А я не могу. — пожимаю плечами. — У меня есть знание только «сна». А вот разбудить его я не смогу. Может господин целитель сможет?

Маг переводит взгляд на того.

— Я пробовал, — отрицательно качает головой целитель Сабуровых. — У меня не получилось. Боюсь, придется положиться на мнение господина Рысева.

— Откуда вы получили этот конструкт? — оборачивается ко мне родственник. — Это же закрытая информация цеха целителей.

— Во-первых — не закрытая, — улыбаюсь. — Во-вторых — это не ваше дело. Я маг. Могу пользоваться тем, что знаю. За рамки курсов Академии я не вышел — как и договаривались. Так что, в принципе, всё в порядке.

— Мы не можем его забрать. — Целитель Сабуровых обращается к Бабичеву. — Мы его даже с арены вынести не можем. Вы можете отключить ему щит?

Родственник морщится, делает легкий пасс рукой и щит пропадает. Целители тут же бросаются к княжичу.

Слегка кланяюсь, разворачиваюсь и иду к выходу с арены. Подхожу к распорядителю — забираю свои амулеты, которые оставлял под надзором у Прозоровской рядом.

— Это было впечатляюще, — спускается Екатерина Сабурова. — Оль, твой спутник интересует меня всё больше и больше.

Делает такой, неоднозначный комплимент моей работе.

Причем в данном случае это не комплимент: девушка на самом деле интересуется что произошло. И интерес этот крайне жгучий — кажется девушка фанат магии. Правда у подошедшей вместе с ней Маргариты, резко зажигается внутри огонёк ревности — похоже, к Ольге рядом со мной Рита спокойно относится, а вот видеть свою старшую сестру на том же поле совершенно не хочет.

Это точно не мои проблемы, да и влезать между женщинами просто опасно.

— Дамы, мне было очень приятно вас удивить и порадовать занимательным зрелищем. — Чуть кланяюсь. — Всё-таки учебная дуэль, похоже, удалась.

— Это было интереснее, чем то, что я видела в лицее, — подходит Васильчикова со своим братом. Олег кивает и протягивает руку. Пожимаю.

Похоже, они даже успели сделать ставки. Скорее всего, не денежные — на желание или на фанты. Очевидно, что здесь что-то такое было. И, естественно, выиграли. Но Васильчикова против меня и не поставила бы. Надо будет расспросить.

Что Рита, что Ольга — похоже, тоже поставили на меня, и судя по их довольному внутреннему состоянию, это была хорошая ставка против приличного количества людей.

— Пойдёмте? — спрашивает Сабурова. — Представим все же тебя остальным.

Про княжича зрители забывают напрочь. Краем сознания отслеживаю двух магов его Рода, они сопровождают парня и целителей к выходу из арены.

А вот все остальные наблюдатели с удовольствием сами выходят на песок, чтобы посмотреть на результат работы техник княжича и моих. Рядом с мишенями даже возникают тихие споры вполголоса.

Знакомство в салоне Сабуровых проходит немного не по сценарию. Что же, это только мне в плюс. Рита с удовольствием знакомит меня со всеми подходящими студентами. Представлять неизвестного парня и представлять победителя пусть даже неофициальной дуэли — всё-таки два разных представления, и второе Рите явно нравится больше. При этом с Ольгой и так знакомы почти все, но это и понятно. Поэтому Прозоровская тоже принимает поздравления своему спутнику.

Сабурова и Прозоровская берут меня под руки. И это воспринимается нормально. Все же тут не особо формальное мероприятие.

Хм. А ведь, скорее всего, старших Сабуровых я все же отслеживаю. Они не вмешиваются, давая определенную свободу своим дочерям, но контроль все же есть. Пусть для окружающих он и не заметен. Фактически из их вмешательства только своевременное появление целителей и можно отследить. Только никому это не нужно. Забавно. Похоже из-за такой, почти ощутимой свободы эти собрания у Сабуровых и пользуется популярностью.

Все студенты, по приглашению старшей Сабуровой постепенно перемещаются обратно в зал к напиткам и музыке. Мы идем со всеми.

По пути часто и совсем незнакомые мне студенты пользуются возможностью представиться мне. Интересно. За счет дуэли меняется отношение и негласная пирамида взаимоотношений. Пусть даже только на этот вечер.

Имена баронетов, виконтов запоминаю отлично, но, на удивление оказывается, что в этом салоне не так много столбовых или владеющих дворян. В основном, здесь просто наследники служилых дворянских фамилий. Правда, не в первом, и даже не во втором поколении. То есть — дети армейских и государственных служащих. Все относятся к тому или иному Роду или клану, но стараются это активно не проявлять. Играя как бы в место «без галстуков», где каждый вроде как принимается по своим делам. Получается не всегда, но ребята стараются.

Ольга или, иногда, Рита, вполголоса парой слов рассказывают про Рода. Но и они не уточняют к какому лагерю принадлежат те или иные ребята. Ладно. Узнаю позже.

Белозерский с удовольствием подходит примерно в середине пути до зала — после многих, кому я уже успел представиться.

— Привет. Рад тебя здесь видеть, — говорю. — Не успел сказать раньше. Но удивлён. Ты, и у Сабуровых?

— Я у Сабуровых часто бываю, — усмехается он. — Правда, не у Риты в салоне.

Слегка кивает хозяйке вечера. Рита тоже дарит ему холодную улыбку.

— Но в доме меня принимают. А вот в салон раньше не приглашали.

— Раньше ты был не один, а твоих друзей я видеть не хочу, — спокойно говорит Рита. — И ты знаешь, почему.

— Знаю. Но я теперь тебя в этом поддерживаю! Я их тоже видеть теперь не хочу. Видишь, сколько у нас новых точек соприкосновения? — разводит руками Белозерский.

— И не надейся, — холодно улыбается Маргарита.

— Ну почему же, ледяная королева⁈ — пристраивается рядом с нашей тройкой Белозерский.

— И часто они так? — тихо спрашиваю у Ольги.

— Понятия не имею. Похоже, это что-то у них личное. — Прозоровская тоже с интересом смотрит за пикировкой.

— Макс, Маргарита обязательно будет на том вечере, про который я тебе говорил. — Неожиданно проливает свет на их взаимоотношения Белозерский.

— А! — Догадываюсь. Рита бросает взгляд на Белозерского, а потом на меня.

— Исключительно в целях сближения Родов, — сквозь зубы поясняет девушка.

К нам подходит Екатерина.

— Вы тоже будете меня гнать от своих ног⁈ — Почти патетически вопрошает, по другому и не скажешь, Белозерский у старшей Сабуровой. Судя по всему, продолжает старый какой-то разговор.

— Ах, Юрий, — подхватывает она. — Ваше присутствие, рядом не лишено приятности. Ну и ограждает меня от десятков других, менее интересных собеседников.

— Звезда моя, прошу вас — составьте мне компанию на этот вечер! — кланяется парень.

Екатерина задумывается.

— А вы чем прославились, мой рыцарь, за последнее время?

— Я? — смеется Белозерский. — Я тоже проиграл Максиму. Но иду сразу после него — по негласному рейтингу.

— Да? Ну тогда — сопровождайте, — почти царственно разрешает Сабурова.

Белозерский мне подмигивает и берёт под руку старшую сестру. Маргарита с облегчением выдыхает.

— Шут, — тихо говорит в мою сторону. — У тебя с ним хорошие отношения?

— С недавних пор, — соглашаюсь.

— Ну и что мы узнали?

Два знакомых уже мага сидят в гостевой комнате — со спящим на диване Никитой. Вокруг слегка мерцает поле защиты.

Никто не торопится. Это тоже профессиональная черта — умение подождать, пока щит устоится, пока стихнут шаги за дверью, пока точно не останется никого, кто мог бы услышать даже обрывок разговора.

Похожий на княжича маг смотрит на Никиту. Тот дышит ровно, слишком ровно для просто спящего. А вот зрачки глаз мечутся под веками. Но парень не просыпается. В остальном — не особо естественная неподвижность. Как чистый лист. Маг проверяет тонус руки. Парень даже не дергается.

— Что за конструкт? — спрашивает тихо неприметного, не глядя на собеседника.

— Не знаю. Наши целители опознали только обычный «сон». Но разбудить не смогли. Целители Сабуровых тоже не смогли. Предлагают довериться Рысеву.

— Это и есть ответ, — чуть морщится родственник. — Сейчас хотя бы нас не услышат. Вроде бы мало данных, что думаешь?

— Кроме того, что парень отлично уворачивается и словно чувствует, куда придётся удар? — спрашивает седой.

— Да. Повезло? — спрашивает родственник.

— Слушай, ты же боевой маг — какое там везение. Сколько раз по нему ударил Никита? — качает головой седой маг. — Больше десятка. Он ведь не попал ни разу. Я следил тщательно. Это не везение, это мастерство. Довольно серьёзная заявка на то, что слухи, ходящие про этого парня, всё-таки не просто слухи.

— Ты уверен?

Неприметный боец в возрасте пожимает плечами.

— Я так чувствую. Парень либо имел такой потенциал изначально, либо Кошкин с ним очень неплохо поработал.

— Целительский конструкт в конце особенно порадовал. Что мы теперь знаем?

— Вроде бы тебе кажется, что ничего, — говорит второй. — Но это не так. Парень отлично уклоняется и чувствует магию — как минимум. Я бы предположил, что он Видящий. Не уверен, но это бы многое объясняло.

— Видящих всех уничтожили, — не соглашается родственник. Это произносится не как вопрос и не как утверждение — скорее как напоминание самому себе.

Старший по возрасту боец смотрит в окно. За стеклом уже темно, и в темноте ничего нет — только отражение комнаты: двое мужчин, диван, спящий парень с идеально неподвижным лицом. Пауза длится достаточно долго, чтобы стать ответом на незаданный вопрос.

— Уничтожили, — соглашается второй наконец. — Тех, кого нашли. И я вот знаю один Род, у которого не так давно пропал глава. А глава Рода точно был Видящим — правда, на данный момент единственным известным.

— Ты думаешь?..

— Неспроста же Самойлов вцепился в этого мальчика. — Пожимает плечами седой маг. — Да и несколько выводов по ведению боя парня я тоже сделал. В дуэль с ним я бы не пошел. Но уничтожить скорее всего бы смог — бой по площади и не давать вырваться. Но это на будущее, конечно. В режиме дуэли ловить нечего — одиночные техники парень чувствует на уровне Кошкина. А ты помнишь, какой это поединщик был.

— Помню. Только почему — был? Он и сейчас есть. — задумывается родственник. — Ладно. Что будем делать? Предложения?

— Прощупать его всё-таки удалось. Передадим наблюдения. Пусть Самойлов сам решает, что с этим делать. Эта информация дорогая.

— Думаешь, он его боится? Повелитель Огня? — не верит родственник парня.

— Сомневаюсь. — снова качает головой седой неприметный маг. — Но то, что серьёзно воспринимает — безусловно.

— А что для нас теперь?

— Ничего — нашего отправим из этой Академии на восток, ничего страшного. Поживет там, потом забудут его бой. Вернется.

— Оно того стоило? — родственник княжича крайне недоволен. Сабуровы пока что ему ничего не предъявили, но на то, что они забудут дуэль, можно даже не рассчитывать.

— Долг Самойлову, который мы этим всем закроем — безусловно стоил. Да и Сабурова ему всё равно не светила ни с какого боку, — цинично роняет седой.

— Эй! Ты всё-таки о моём племяннике говоришь. — качает головой родственник.

— Слушай, ну не даст наш Род за него такие условия по сделкам с Сабуровыми, чтобы они наплевали на мнение самой второй наследницы. Не светило ему ничего и светить не будет. А по Рысеву… Знаешь, я со своей стороны Главе дам рекомендацию не вступать в конфликт с ним.

— Почему? — удивляется дядюшка княжича. — Парень талантливый, но не особенно много он показал на дуэли…

— Толь, ну у тебя же глаза есть… Он сквозь техники шел. Уровень контроля и интуиции выше, чем у любого моего бойца. Толь, ну честно, я бы так не смог. Да, меня бы эти атаки тоже никак бы не задели, конечно же, но я бы пользовался щитами, отбивал бы техники, атаковал бы, в конце концов… Но вот пройти сквозь них… — качает головой маг.

— То есть?..

— То есть, без потенциала Повелителя Стихии вступать в схватку с этим парнем не стоит. У тебя знакомый Повелитель есть? — уточняет седой у дядюшки. — Ну вот и у меня нет. — продолжает. — И у Главы, что характерно, нет. Так что отдаем собранную информацию Самойлову. Честно, всю, можно даже с помощью менталиста. И все. Это не наша война.

— Проводи меня, — говорит Ольга.

Мы выходим из мобиля на парковку Академии.

— Мне неуютно. — Добавляет.

— Конечно, — соглашаюсь.

По большому счёту, я её понимаю — стараюсь не показывать, что чувствую, то что ощущает девушка. И внезапные приступы паники, что доносились до меня пару раз, и такие же приступы злости…

Правда и то и другое всего за пару часов в обществе у Сабуровой отходят на задний план. Прозоровская очень быстро приходит в норму.

Стараюсь сейчас не касаться сигнатуры Ольги. Вряд ли она бы оценила даже такое небольшое чтение эмоций. Так что доносящийся до меня фон показывает, конечно, некоторый хаос внутри человека. Но то, что она с этим справится — это точно.

Неторопливо гуляем по парку Академии. На улице прохладно, но в парке уже появляются студенты — завтра новая учебная неделя, и ученики постепенно начинают возвращаться в Академию. Так что в парке мы оказываемся не одни и, периодически, даже здороваемся со знакомыми. Иногда даже с теми, кто был представлен только что у Риты — разошлись все ещё не за полночь, а чуть пораньше.

Общее ощущение тёплого весеннего вечера и неожиданное спокойствие. Прислушиваюсь к себе. Забавно, это спокойствие для меня, можно сказать забытое чувство. Но вполне сейчас адекватное, поскольку ситуация с покушениями, похоже, теперь уже окончательно взята под контроль. Как минимум, мы знаем сроки, или заказчиков. Да и контролировать окружение проще всего пару недель, чем если это все бессрочно. Всё-таки неизвестность и неопределённость выматывают значительно сильнее. Да и не факт, что цепочка заказчиков не прервалась… Хотя волхв ушел, и это не очень здорово.

В общем, сейчас словно бы с нас сняли невидимый, но очень тяжёлый груз.

Молчать рядом с девчонкой, оказывается, довольно уютно. Идем по парку, раскланиваемся, а параллельно я обдумываю подслушанный мной разговор магов.

Технически, конечно, они защиту поставили… От магов. Вот только опробованному мной не так давно функционалу моего Аспекта на это примерно все равно. Я воспринимаю на небольшом от себя расстоянии, разговор не звуком, а буквально самим собой. И это уже проверено. Разве только сейчас расстояниее побольше, и приходится изменять радиус контролируемого пространства. Вытягиваю ощущение себя тонким лучом на десяток метров дальше — и вот комната с господами Бабичевыми вполне доступна. Разговор слышу пусть и не очень хорошо, но довольно точно. Вот только в те несколько минут, что я слушал беседу, пространство рядом с собой я контролирую на порядок хуже. Но очевидно, что внутри дома Сабуровых я могу себе позволить такой эксперимент.

Так что внешне я вел вполне интенсивную себе социальную жизнь, знакомился со всеми студентами, что подходили.

А подходили вообще все на этом вечере.

С кем-то перекидывались парой слов, с кем-то, кого знала Прозоровская — говорили дольше. Да и вообще, вечер вполне удается. Разве что с развлечениями негусто. Но скорее всего — это из-за военного времени и самоограничений. Все же студенты иногда забывались, и пару раз возникали разговоры о том как «…было помнишь, когда…» И вот тут становилось понятно, что сейчас ребята и девушки себя откровенно сдерживают. Магические гонки по Новгороду, какие-то игры с иллюзиями и пространством в самом городе, о которых студенты вспоминали со смехом, бег от городовых — все это намекает, что наша дуэль с Бабичевым была, конечно, центральным событием этого вечера, но только этого. Все же в обычное время студенты, собравшиеся у Сабуровой, развлекаются более…безбашенно, что ли. И вроде бы, поскольку нет особых пострадавших, на такое смотрят сильно сквозь пальцы — не пойман, значит не было.

А вот обоими незанятыми параллельными потоками сознания я замечательно занимался совсем другим делом — поддерживал неестественный вид Аспекта и слушал разговор магов.

Неожиданно, что маг в возрасте делает очень правильный вывод из моего поведения на арене. Все же о видящих данных не так много осталось внутри информационного поля общества. Неочевидные параллели. С другой — этот маг, подозреваю, вполне мог быть знаком с Игоррем Высоковым. Так что и выводы он сделал, исходя из своего опыта. Попадание хорошее, но для меня не особенно важное.

То, что Бабичевы подозревают, что я вижу магию, конечно, немного меняет расклад. Но вообще-то не сильно. Подозреваю, что сейчас стану либо целью вербовки, либо целью уничтожения. Не зря же за видящими в своё время охотились. Ну, если ты не с нами — значит, ни с кем. Известная истина. Но мне этот момент с недавних пор не особенно опасен. Уничтожить меня сложно.

С другой стороны, вёл бы император интенсивно хоть какую-то социальную жизнь — может быть, утечка была бы нивелирована. А, так, в принципе, Матвею надо будет сказать — чтобы можно было уравновесить знания одной стороны со знаниями второй. Но это позже. Сейчас это не так важно.

Вообще сама история меня немного даже забавляет, и, в общем-то, радует. То, что Самойлов всё-таки Повелитель Огня, пусть и не самый сильный — иначе бы я почувствовал на приёме у императора — это важно. Сам этот факт для меня значит две вещи — он сильнее в разрушении и огне. и почти не сможет использовать магию других стихий. А значит, в личном противостоянии я примерно понимаю, чего от него ждать.

А вот то, что он может довольно хорошо скрывать свою силу, а значит, и контроль у него, прямо скажем, очень хороший — это как раз-таки плохо. Есть у меня подозрение, что в этом тоже есть определённая характеристика силы. Хотя все эти подозрения достаточно умозрительные — сам-то я магом являюсь очень средненьким, и сила моя вовсе не в этом. Поэтому если они будут готовиться к встрече с видящим — это просто замечательно. Да и предполагаемые способы меня уничтожить радуют своей бесполезностью. Пусть. Это даже и хорошо. Главное теперь — некоторое время не подставляться, чтобы максимально долго сохранять неопределенность.

Зато псионику, никто из них не увидел. Но это я ожидал. И то что у меня есть еще один способ воздействия на мир — даже не предположил. Вот это — отлично. Даже опытный маг вполне создает сам себе приемлемое объяснение без привлечения излишних сущностей.

Разве что мага смутило использования мною целительского конструкта. Так же как смутило и штатных целителей. Но вообще, если уж на то пошло, что в дневниках Останина, что в тех документах, которые я видел в библиотеке по этому вопросу, возможность оперировать конструктами всех направлений вообще не является неожиданностью. Все видящие могли использовать, пусть даже в каких-то небольших пределах, весь спектр магии.

Слегка усмехаюсь про себя. Так что, пусть готовятся к битве с видящим — мне это скорее на пользу. Подобная дезинформация, попавшая к Самойлову, очевидно, от мнимых друзей, заставит его быть менее критичным. Да ещё и эта история вполне подтвердит догадки. Игорря-то он знал.

— Ты замолчал, — констатирует Прозоровская.

На несколько секунд я действительно глубоко задумался.

— Да. Но я здесь. — улыбаюсь Прозоровской.

— О чём? — девушка глядит мне в глаза.

Девчонке на самом деле интересно — хотя основной её целью всё-таки является прогулка и желание как можно дольше оттянуть момент возвращения в комнату.

— Да так. О странной дуэли, если честно, думаю. Довольно глупо со стороны княжича так подставиться с артефактом.

— Ну, — пожимает плечами Ольга, — так-то, конечно. Ты об этом задумался?

— Есть такое. Просто вспомнил дуэль. — качаю головой. — Немного её странное течение. Удивлён, что Сабуровы не проверили наличие артефактов.

— Формат учебной дуэли. Никто и не подумал, что у Бабичева могут быть артефакты, накопители. Это просто неприлично в любой дуэли.

— А что будет с ним дальше? — интересуюсь. — Ведь, по идее, он нанес серьезный ущерб своему Роду.

— Макс, он точно действовал не сам по-себе. — качает головой Ольга. — Но вообще, ты прав. Княжеская фамилия, ему теперь будет сложно отмыться. Да и теперь любой, кого он будет вызывать, или кто будет вызывать его, будет иметь возможность практически отказаться от поединка, ссылаясь на отсутствие предварительной проверки. Это серьёзный удар по репутации рода, — задумывается Ольга. — У Никиты теперь только один способ её поправить — исчезнуть на пару лет на границу куда-нибудь подальше. Какие-нибудь восточные рубежи. Время пройдёт — вернется. Может забудут. — Ольга практически повторяет слова одного из магов.

Потом, словно вернувшись мыслями полностью сюда, внезапно принимает какое-то решение.

— Пойдём, Макс. Проводишь меня? — берет меня за руку и тянет в сторону общежития.

— Конечно, — соглашаюсь. Решение резкое, словно спонтанное. И, хоть я стараюсь закрываться от девушки, не получается отстраниться — в чувствах Ольги появляется какая-то решимость. И даже, некоторое ожидание.

Идём в сторону общежития.

На подходе замечаю некоторую неправильность — словно бы на этаже есть люди, которых я точно ни разу не видел. Немного удивляюсь, но расстояние ещё большое. Да и думаю, что охрана по поводу таких людей должна быть настроена сейчас максимально нелояльно. Матвей точно поделился с Академией последними событиями.

Иду чуть медленнее, чем шёл секунду назад. Ольга не замечает — слишком занята своими мыслями, слишком хочет, чтобы вечер продлился ещё немного. А я уже начинаю аккуратно разворачивать восприятие шире обычного, насколько хватает резерва без заметного напряжения. Ничего критичного пока не нащупываю. Просто фон — будто кто-то расставил людей второпях, в последний момент, без согласованного плана.

— Хм. Думаю, из-за нас, — киваю Ольге на группу охраны в вестибюле.

Девушка кивает.

Действительно, при входе в здание общежития я вижу трёх дежурящих магов, а не одного полусонного, как в прошлый раз. Причём все трое крайне внимательно провожают нас взглядом — эти сигнатуры я уже видел. Тройка — это уже не «на всякий случай». Это почти пятерка, да и на самом деле тут сейчас дежурит полноценная звезда. Просто две знакомые сигнатуры охраны сейчас на два этажа выше. Как раз там же, где и незнакомые.

Раньше здесь сидел один уставший дежурный, который и заходящих-то не всегда замечал. Сейчас — три полностью собранных мага, в рабочем состоянии, и еще двое недовольных — выше.

— Поднимаемся, — говорю. — На твоём этаже два человека, которые мне не знакомы.

Ольга на секунду останавливается и серьёзно на меня смотрит.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Ты так далеко видишь? — удивляется.

— Даже ещё дальше. Но говорить об это не стоит. — сразу же уточняю.

Ольга кивает в подтверждение.

— Хорошо, я поняла.

Девчонка тут же собирается. От расслабленности не остается и следа. Тллко некоторая досада прорывается сквозь эмоции. Прозоровская небрежно касается артефакта с абсолютным щитом. Активировать его — меньше секунду. Кажется, мы готовы.

— Если что — ты же меня защитишь?

— Конечно, — спокойно утверждаю очевидное.

Внутренняя готовность и какая-то неготовность одновременно.Некоторый непонятный азарт доносится до меня фоном от девушки. Азарт и готовность относятся совершенно не к предстоящему — какое-то ощущение ожидания доносится до меня вот так вот — отзвуками.

Стараюсь закрыться, но сейчас мне очень важно знать, что там нас ждёт впереди. Поэтому получается так себе.

Ольга ещё раз бросает быстрый взгляд на меня.

— Идём.

Буквально тянет меня за руку.

Выходим с лестницы. Полшага — и весь мир на секунду сжимается до одной точки в конце коридора. Я уже отчетливо вижу сигнатуры — там, у двери Ольгиной комнаты. И довольно неплохо считываю их эмоции.

Двое незнакомых. Одна — женская сигнатура, собранная, готовая, как сжатая пружина. Второй — спокойный, ровный, почти безмятежный, и именно эта безмятежность настораживает больше всего: так не стоят враги, так стоят люди, которые точно знают, что они имеют полное право здесь находиться. Еще двое — недовольные охранники.

Секунда, две — и мы выходим с лестницы.

Ольга на секунду застывает — и от неё буквально расходится волна сильнейшего разочарования и узнавания.

Около комнаты девушки нас встречает седоватый, стройный, очень приятный дядька. Чем-то напоминающий университетского профессора в возрасте. Да и лицом немного напоминает Ольгу.

Рядом с дядькой стоит девушка с цепким взглядом, в боевой робе военного мага, рука унизана перстнями — скорее всего, амулетами. Рядом стоят и оба, уже знакомых мне, раздраженных охранника Академии.

Ольга на секунду застывает. Огорченно вздыхает, берет меня за руку и тянет за собой.

Делает шаг к этой группе.

— Познакомься, Максим. Это мой отец.

— Макс, это мой отец, Илья Дмитриевич Прозоровский, — вполголоса говорит Ольга. — Пойдем.

— Ты — Ольга Ильинична получается? — улыбаюсь.

— Да, — тянет меня за руку Ольга.

Проходим вглубь коридора.

— Привет, пап. — Без удовольствия говорит Ольга. Оборачивается ко мне. — Илья Дмитриевич Прозоровский — мой отец.

Импозантный дядька слегка наклоняет голову.

— Максим Рысев… мой… — слегка заминается.

— … друг, — подсказываю.

Девчонка едва уловимо дергает губой.

— Мой друг, Максим Рысев. — Так меня и представляет.

— Здравствуйте, господин Прозоровский. — протягиваю руку.

Дядька спокойно ее пожимает.

— И тебе привет, Маша. — Ольга с неодобрением смотрит на девушку — боевого мага. — Максим, это Маша. Маша, это Максим. Маша один из соглядатаев моего отца, — без удовольствия представляет боевого мага девушка.

— Оля… — Прозоровский с некоторой болью во взгляде смотрит на девушку. — Ну а кого я ещё могу тебе представить на круглосуточное дежурство⁈ Других сильных магов, с которыми ты могла бы жить в одной комнате, у меня нет.

— Пока я была в Смоленске тебе это никак не мешало. — Ольга будто бы откатывается на пару лет назад. И я вижу перед собой заметное отражение той девчонки, которая разругалась со своими родными.

— Тогда ты не была в столице, и это тебя никак не компрометировало, — пожимает плечами, словно извиняясь, отец девушки.

Похоже, он очень хорошо относится к Прозоровской, но тот конфликт, связанный с попыткой выдать её замуж, вбивает огромный клин в их взаимоотношения, который не преодолен до сих пор.

— И сейчас я бы тоже обошлась, — говорит Ольга.

— Наверное, — говорит Прозоровский-старший, — но меня вызывал начальник службы безопасности империи. Знаешь такого? И в паре слов передал определённую информацию. Что вы можете по этому поводу сказать? — Прозоровский обращается ко мне и к Ольге одновременно.

— Пап, а можно завтра? Вот честно, я устала до невозможности и на эту тему общаться вообще не хочу. Если бы ещё не твой Алёша, то я бы вообще не стала… А так — давай завтра? А? Алеша — ваш, папенька, недосмотр, — пальцем показывают на отца.

— Согласен, мой. Каюсь. — Дядька даже не пытается спорить. — Но я уже пару лет как каюсь. Может быть, зароем топор войны?

— Может быть. Я тебе когда говорила, что он гнилой человек, а? Вот мы вроде бы его недавно прикопали, но вот это всё… Пап, мне нехорошо и неприятно всё это поднимать. — Потом оборачивается ко мне: — Максим, извини, я, наверное, пойду.

— Конечно, — соглашаюсь. Участвовать в семейных конфликтах вообще не хочется никак. Поэтому не игнорирую, но всё же стою вполоборота, большую часть внимания посвящая Ольге, а не Илье Дмитриевичу.

— Я очень рада тебя видеть и тебе сильно благодарна, — девушка касается моего плеча.

— Завтра встретимся обязательно, никуда я больше исчезать не собираюсь. — говорю, мягко улыбаясь. Девушке точно нужна сейчас поддержка, а не лишние конфликты. Так что ее нежелание лишнюю минуту проводить в коридоре я прекрасно понимаю.

— Вот хорошо, — улыбается девчонка.

Ольга оглядывается на Марию и улыбка у неё пропадает.

— Пойдём, раз уж приставили, — со вздохом толкает дверь в свои комнаты.

— Что, даже в гости не позовёшь? — спрашивает отец.

— Нет, не сегодня. Пап, давай всё до завтра. — Ольга не хочет продолжать разговор, и она действительно устала вусмерть за этот день. Думаю, что я еще тут Ольга и продолжает разговор. В момент, когда она увидела отца, девчонка резко перестроила свои планы на эту ночь. И, похоже, эта ситуация ей совсем не понравилась.

— Да, Оль. Но завтра, ты со мной поговоришь? — дядька словно уже и не знает, похоже, как и девчонку защитить, и помириться с ней. Всё, что может предложить Ольга принимает в штыки.

Прозоровская неуверенно кивает, и тут же скрывается за дверью.

Мария взглядом просит разрешения у Прозоровского. Тот слегка кивает. И девушка плавным движением скользит за Ольгой и закрывает дверь.

Хмыкаю про себя, кивком головы прощаюсь с Прозоровским. Тот сразу же, очевидно, опять уходит в свои мысли.

Иду к выходу.

— Максим! — раздаётся сзади.

— Да? — оборачиваюсь.

— Прошу прощения, Максим, — Прозоровский зовёт очень неуверенным тоном, которого от него вообще не ожидаешь. — Извините… А мы можем где-нибудь попить кофе?

Прикидываю свои силы и, в принципе, не могу сказать, что сильно устал. На крайний случай у меня всегда есть портал в мою арену, где отдохнуть всегда получится.

— Да, — с лёгким вздохом говорю. — Тут есть кафе.

— Вас не затруднит меня туда провести? А то с тех пор, когда я закончил Академию, здесь столько всего поменялось.

— Не затруднит. — качаю головой.

По дороге мы молчим. Прозоровский опять переваривает свой конфликт с дочерью, а мне даже сказать ему особенно нечего. Здесь я совсем чужой на этом «празднике жизни».

Илья Дмитриевич молчит практически до того момента, пока перед ним не ставят чашку с одуряюще пахнущим напитком.

Прозоровский словно приходит в себя. Будто очнувшись, пару секунд собирается с мыслями.

С интересом жду, что он мне хочет сказать.

— Максим, вы знаете, я очень хочу защитить свою дочь, — начинает князь.

— Понимаю, — говорю. Молчу, судя по состоянию, дядьке надо выговориться, а почти пустая кафешка, и я, в качестве нейтрального собеседника, кажется отлично подхожу. Вздыхаю. Ладно.

— Вы знаете, два года назад Алексей был очень хорошей партией, подающий надежды маг, очень сильный. Знали мы его практически с детства, да и вообще, по всем меркам Родов — завидная партия, — словно оправдываясь, говорит он мне.

— Только Ольгу, я так понимаю, не спросили. — говорю.

Маг вскидывается, но тут же себя одергивает.

— Да, здесь промашка вышла. Оля такая была… вот, вроде, отличница. Слушалась маму, слушалась родителей, учителей. В академии была на лучшем счету. Она же с отличием окончила свой целительский факультет, вы знаете?

— Нет, не знаю, — говорю. — Это интересно.

— Да, конечно, — с лёгкой, нежной улыбкой, словно погружаясь в воспоминания, говорит Прозоровский. — Ну вот, я вроде нашёл ей мужа. С Алексеем они с детства были знакомы.

— Дружили? — спрашиваю.

— Не дружили, но, вы знаете, как это бывает: стерпится — слюбится, вот это всё.

— Нет, не знаю, — говорю. Вот такой подход прямо не нравится. Но понимаю, что у старшего поколения он вполне может практиковаться повсеместно. Да и сигнатура Прозоровского как раз говорит, что он себя и сейчас считает правым.

— Ну да, — улыбается Прозоровский. — Понимаю. Мы хотели как лучше…

— … А получилось как обычно. — добавляю.

— Интересная фраза, — обозначает улыбку маг. — Возьму на заметку. Да, получилось как обычно. Группа эта её, охота в Пятне. Каких мне сил потребовалось подобрать ей группу! Она ведь не брала никого, и потом все, кого я нанял, перешли на её сторону полностью, разорвав контракты. Понимаю, но я там хотя бы был спокоен. Ребята знали своё место, могли её защитить, разве что в последние месяцы что-то пошло не так.

— Там было предательство.

— Да, я знаю. Очень жалко, что вы мне не отдали Виктора. — потемневшим взглядом смотрит на меня Прозоровский.

— Не переживайте, — говорю. — Его жизнь в очень странных руках.

Дядька кивает.

— Это Ольге решать, наверное, но ему лучше в столице не появляться, а ещё лучше — и в империи тоже.

— Понимаю, — говорю. — Только я к этому решению отношение имею очень косвенное.

— Да ладно, не в этом дело. Я собрал про вас информацию, Максим. Матвей сказал, что вы сможете рассказать что-то про наш Род того, что мы не знаем?

— Вряд ли… — качаю головой. — Ольга говорила, что вы всех вычистили, кто имел отношение к перехвату управления в Роду?

— Да всех, да не всех. Слишком много на эту боковую ветвь было в финансовом плане завязано. Пришлось некоторых оставлять, причём вроде бы даже проводили работу, менталиста нанимали, но, видите… Хотя не важно это всё, — говорит Прозоровский.

Я киваю. Действительно, во внутренние дела рода посвящать чужаков — такое себе. Особенно в то, что глава Рода фактически совершил ошибку.

— Я собирал про вас информацию, Максим. — повторяет маг. — Я бы хотел заказать для нас комплект украшений. Гарнитур, который Ольга могла бы носить постоянно.

— Я и сам их создам, — отвечаю. — Для этого не нужно заказывать.

— Нет-нет, Максим, это должен быть комплексный гарнитур, и я узнавал у Сабуровых, сколько это может стоить. Видел то, что вы предложили. В общем, нужно что-нибудь менее броское, но с расширенным функционалом, и не пытайтесь отказываться от денег. Я хочу хоть так поучаствовать в том, чтобы моя дочь была защищена как можно сильнее.

Прикидываю.

— Хорошо. — киваю. — Осталось обговорить, что вы хотите от Ольги. Я понимаю ваше желание защитить, но мне скорее нужен набор того, с чем ваша дочь может работать, то есть атакующих, защитных артефактов. Какой функционал вы видите в этой гарнитуре? Щит-то я Ольге и и так сделал. Так что обеспечу её выживаемость почти в любой ситуации.

— Да? Это как? — удивляется

— Вот, например, сегодня нас атаковал Повелитель огня, и, судя по словам Матвея, очень серьёзный.

— Кто именно? — уточняет князь. Похоже уж он-то сильных магов империи знает поименно. — Прям атаковал-атаковал?

— Да, мага звали Павел Викентьевич. И да прямо битва не на жизнь, а на смерть.

— И вы выжили? — Илья Дмитриевич смотрит на меня так, как смотрят на человека, который только что сообщил, что пережил удар молнии и не получил даже ожога.

— Ну, можно и так сказать, — отвечаю. — Мы же сидим с вами здесь.

— Это невозможно, если мы говорим о том человеке… — Прозоровский осекается. Делает маленький глоток кофе, словно это поможет выстроить мысли в ряд. — Нет, если мы говорим о Павле… Это невозможно!

— Ну как? Всё возможно, раз оно уже произошло, — слегка развожу руками. — Мы, как видите, даже в салон к Маргарите успели. Правда, там сложилось несколько факторов, и, если честно, не уверен, что мой щит сможет выдержать все. Но в свое время, подобный щит выдержал удар малого элементаля огня. Кстати, мы тоже были с вашей дочерью. А вот сейчас — Повелителя. Но, все же, на мой взгляд, требуется дополнительные проверки. Хотя первый удар владелец точно переживет.

— Это… неожиданно. Максим. Такие артефакты, конечно есть… Но вот так, в малой форме? — удивляется маг. — Я не видел у Ольги крупных украшений.

— Кольцо, — соглашаюсь с Прозоровским.

— И вы просто сделали Такое, — выделяет голосом, — кольцо Ольге? Кольцо, Максим?

Хм. Действительно, некоторая двусмысленность.

— На тот момент это было оптимальным решением, Илья Дмитриевич. — качаю головой. — Нужно было обезопасить Ольгу так, что бы ее не лишили защиты, — объясняю. — И простенькое серебренное колечко было отличным вариантом. Мои артефакты не фонят магией. — Пожимаю плечами.

— Ладно, оставим на минуту эту тему, — чуть выставляет руки маг. — Я теперь буду чуть поспокойнее за нее. Но вопрос гарнитуры все же давайте обсудим. — Маг на пару секунд уходит в себя.

Я не тороплю его с вопросом. Пауза растягивается.

— Ладно, — говорит наконец Прозоровский, возвращаясь. — Смотрите. Ольга — целитель. И хороший. Значит, ей нужен амулет на восстановление себя. Чтобы в любой момент могла восстановить и магию, и тело, и внутреннее состояние. Вроде бы стандартный накопитель, но с дополнительным функционалом. Получится?

— Мне нужен образец — я не очень понимаю, как именно с этим работать, — говорю.

— Образец у меня есть, — говорит Прозоровский. — Держите.

Достает чёрное кольцо и кладет на стол.

— Это индивидуальная работа. Редкая. В продаже таких амулетов нет, — с легкой гордостью говорит маг. — Это из старых еще амулетов. Раньше как раз это кольцо было частью парюры, но за давностью лет, четыре из пяти украшений были утеряны. Берите. Только кольцо почти бесполезно для обычного мага. Я как раз привез его Ольге, ей и передадите. Тут как раз восстановление и усиление таланта целителя. Мы так и не разобрались, как это работает.

— Хорошо, я понял. — удивляюсь артефакту, но не подаю вида. — Еще что бы вы хотели включить в гарнитуру? — уточняю, рассматривая кольцо. Вроде просто показывая интерес, но на самом деле, аккуратно его тестирую с помощью арсенала Останина. Мне интересно, так как старые артефакты мне в руки особенно не попадали. Не считать же за артефакт дом инквизиторов или императорский дворец? Да и там времени на рассмотрение наверченных структур особенно не было.

— Защиту хотелось бы. Любую. — снова говорит маг. — Но лучше ту, о которой вы говорили.

— Абсолютный щит?

— Да? Ваша защита базируется на этой разработке для крепостей? — удивляется Прозоровский.

— Почему базируется? — хмыкаю. — Очень точно повторяет. Это тот же самый конструкт.

— Ээээ, а вы, видимо, не знакомы с выкладками разработчиков, что такую структуру без упрощения нельзя внедрить в мобильные артефакты? — уточняет маг. — Может, просто похож?

— Нет. Конструкт тот же. — говорю. — Хотя, эти разработчики правы. — задумываюсь и вспоминаю как я это делаю — в три потока сознания. — Это довольно непросто. И, боюсь, — тут еще прикидываю свойства ньямаля как накопителя, — кроме меня никто сделать похожее и не сможет.

— Я могу заказать четыре таких? — тут же интересуется маг.

— Четыре? — удивляюсь.

— Да. Дополнительных. Главе, мне, и близким. — перечисляет Прозоровский.

— Можете. — говорю. — Но сроки я вам не назову.

— Тогда считайте, заказ у вас есть. По срокам — любые, какие вам удобны. Готовы оплатить по любой ставке. — Прозоровский даже подается вперед. — И долго он держится, ваш абсолютный щит?

— Особой возможности проверить у меня не было, — отвечаю. — Но сегодня он выдержал атаку мага, который в процессе этой атаки перешёл в форму элементаля и исчез из нашего мира — и при этом щит даже не разрядился. Там, конечно, еще пара факторов совпала, но все же. Я про Павла Викентьевича говорю. Его больше нет, как человека.

Прозоровский смотрит на меня молча ровно три секунды.

— Четыре, — говорит. — Если сможете сделать больше — возьмём любое количество.

Вот в этот момент я понимаю, что разговор сдвинулся. До этого мы говорили как два человека, которых объединяет общий интерес — Ольга. Теперь Илья Дмитриевич смотрит на меня иначе. Переоценивает. Не грубо, не демонстративно — просто что-то в его взгляде меняется, как меняется угол зрения, когда перекладываешь предмет с одной полки на другую. Был «любопытный молодой человек» — становится «ресурс, который надо правильно использовать». Мне это не особенно нравится, но понимаю логику. Старый Род. Они все думают именно в таких категориях, и это не злой умысел — просто рефлекс выживания на уровне поколений. Ольга тут исключение. Да и то, при знакомстве именно интересы Рода у нее были на первом месте. Да и сейчас — не факт, что что-то изменилось.

— С любым количеством помочь не готов, — говорю спокойно. — Мне есть чем заняться и без изготовления артефактов. Да и чем больше таких вещей в обороте, тем проще к ним подобрать ключ. Четыре для вашего Рода — сделаю.

Тут, конечно играет мое дружеское отношение к Прозоровской. И некоторое распространение такого на ее близких людей. Ладно, не жалею.

— Понимаю, — кивает Илья. — Хорошо. Извините, Максим. — тут же сдает назад маг. Задумывается опять.

Кажется сама просьба — следствие его неровного состояния. Я то его чувствую. Князь никак не может справиться со своими внутренними демонами. Беспокойство за дочь, да и ситуация в Роду, вызов Матвея… Старается, опыт опять же большой. Но внутри дядька находится в сильном раздрае.

— Итак, — возвращается к обсуждению гарнитуры князь. Размышляет. — щит, восстановитель, еще бы в комплект атаку… Хотя тут хорошо и кольцо будет использоваться, все же накопитель плюс усилитель целительской магии, чтобы Ольга могла пользоваться своим арсеналом в полной мере. А арсенал у неё, должен сказать, весьма приличный. И если сможете что-нибудь против ментального вмешательства…

— Такой амулет я Ольге тоже уже сделал.

Прозоровский бросает на меня быстрый взгляд.

— Рабочий?

— Не знаю, у меня нет менталиста под рукой для проверки. Так то амулет должен работать. Вы же наверняка знаете, что я не совсем обычный артефактор — это конечно в газетах не было новостью, но и секретом не являлось.

— Знаю. — подтверждает Прозоровский свой сбор информации обо мне. Ожидаемо, так то.

— Ну вот. Волевое намерение при создании было вполне определенным. Так что работать должен. А вот конкретные характеристики — не знаю, — задумываюсь на мгновение. — Если у вас есть возможность — давайте проверим завтра, только у Ольги уточним возможность, хорошо?

— Да, конечно, — произносит он с некоторым усилием, будто привыкает к масштабу того, что только что услышал, — Если рабочий, я хотел бы такой же комплект для нескольких людей. Без целительского усиления, но с усилением стихийной магии. Три комплекта сверх Ольгиного. Максим, понимаю, что я сейчас использую ваше отношение почти на грани приличия, — тут же торопливо добавляет маг. — Но мы готовы предложить вам практически любую помощь в ваших начинаниях. Про деньги даже не упоминаю — это само собой разумеющееся. И с материалом решим ваши проблемы. У вас были сложности с ньямалем, я слышал?

— Для Ольги я сделаю и так, сами понимаете. Для Рода… что же, — задумываюсь. Похоже Прозоровских приперло очень сильно. Все же комплекты, что были на Ольге раньше делал их внутренний артефактор, и, кажется, Род остался совсем без этого направления. Так что энтузиазм Прозоровского понимаю. Но вот стоит ли мне идти ему навстречу? Технически, он же не с артефактором-одиночкой разговаривает, а фактически с главой Рода. Да еще и не самого слабого в ближайшей уже перспективе. Невместно так то. Хотя… — Ладно, для вашего Рода сделаю.

— Спасибо, — соглашается Прозоровский. — Это очень для нас важно, мы не забудем.

— Надеюсь, — чуть улыбаюсь.

— Ещё один момент, — продолжает он. — Я бы хотел знать, где Ольга находится в любой момент. Сигнал, маяк — что-то в этом роде. Возможно?

— Не уверен, — говорю. — Привязаться мне не к чему, — говорю, слегка кривя душой.

— Вы чего-то недоговариваете, — тут же замечает Илья Дмитриевич.

— Есть у меня непроверенная идея, — аккуратно ухожу от опасной темы. Сам-то прекрасно знаю, где находятся все мои артефакты. Неожиданная просьба немного не вовремя, приоткрывает мои возможности. И неуверенный ответ, в каком бы он ни был раздрае, маг почувствует. А эту возможность я афишировать точно не хочу. — Идея есть. Но реализовывать ее я не тороплюсь. Так что такого функционала для вас не будет. — говорю чистую правду.

— Понимаю, — маг понимает меня по своему, но это и хорошо. — Вы знаете, — откидывается чуть назад Прозоровский, — с вами договориться оказалось намного проще, чем я ожидал.

— Речь идёт о человеке, который мне небезразличен, — коротко отвечаю.

— Если Ольга получит такой гарнитур, — говорит он, — я, вероятно, смогу убрать Марию. Ольга её, как вы сами, наверное, заметили, не очень любит.

— Девушка обязана лично вам? — догадываюсь.

Прозоровский чуть заметно морщится.

— Мария предана лично мне. И Ольге. Но в подростковом возрасте дочь это задевало. Она считала такую двойственность предательством. — недовольно качает головой маг.

— Не надо мне ничего объяснять, — говорю. — Гарнитур постараюсь сделать быстро. Насколько это получится. — Тоже откидываюсь на стуле.

Прикидываю. Вообще, с учетом Арены, может и завтра уже все будет сделано. Интересный вызов. Усилителей магии, я еще не делал. Даже не думал, что такое возможно. А тут — кручу в руках кольцо — можно и поизучать образец.

— Хорошо. Максим, — Прозоровский снова берёт чашку, хотя кофе там, судя по всему, уже давно закончился, и это скорее просто жест, — Матвей сказал, что вы можете рассказать о нашем Роде что-то, чего мы не знаем. Что именно вам известно?

— Я? — удивляюсь. — Рассказать то, что вы не знаете про свой Род? — слегка хмыкаю. — Тогда вопрос: что вы знаете о происшествии? Мне чтобы понимать, что именно нужно рассказывать?

Прозоровский обозначает лёгкое неудовольствие. Бровь слегка вверх, взгляд становится чуть прямее.

— Максим, я не хотел бы играть в недомолвки. Особенно по таким вопросам.

— Илья Дмитриевич, я просто хочу понять, что конкретно, по мнению Матвея, мне нужно вам рассказать. По большому счёту — что он вам сказал?

— Ничего, — говорит Прозоровский. — У нас с ним не настолько близкие отношения, скорее деловые. Он поставил меня в известность только потому, что в одной из его комбинаций фигурировала моя дочь. Обеспечение её безопасности — не первая его забота, но одна из забот его структуры. Мы входим в число людей, которых он должен защищать, пусть на очень дальних ролях.

— Очень дальних?

— Достаточно дальних, — говорит Прозоровский с лёгкой усмешкой, — чтобы Михаил Александрович вообще не беспокоился о вопросе престолонаследия в нашу сторону. Тем более у него есть о чём беспокоиться среди других людей.

— Я слышал, что это основная ветвь. Ну, в учебниках так и написано.

— В учебниках — да. Но на самом деле там не всё так просто.

Прозоровский берёт секундную паузу. Задумывается. Потом всё-таки решает мне рассказать — по всей видимости, не считая это большой тайной.

— Действующий император является младшим сыном предыдущего. У него был ещё старший брат, а у старшего, в свою очередь, двое сыновей. Один погиб, и сам брат Михаила тоже — во время междоусобицы. Там еще был вопрос несколько неодобряемой обществом магии.

— У нас вроде всё более или менее можно практиковать, — говорю.

— Можно, — соглашается Прозоровский. — Но глава государства-некромант навевает определённые неприятные коннотации.

— Брат императора был некромантом? — вечер полон новостей.

— Да. А его сыновья умудрились ещё и параллельную ветку открыть. Они занимались химерологией.

Это многое объясняет. Подобного я не встречал в истории, которой интересовался — но эта пара фраз неплохо объясняет различные действующие запреты и ограничения. Некромант плюс химерология — это не просто «неудобный» император, это весь набор страхов, которыми пугают детей на ночь.

— Младшего ребёнка так и не нашли, — продолжает Прозоровский. — Он ушёл с горизонта лет на тридцать, а может, и больше. И сейчас никто не знает в точности, кто стоит за брожением в аристократии — оно словно бы само собой. Хотя если честно, я сомневаюсь, что племянник императора стал бы мутить воду: слишком неоднозначно запомнились эти направления магии в своё время, шансов у него при любом раскладе примерно ноль…

— А вот у его детей… — добавляю.

— Именно. — бросает фразу Прозоровский, — про них нам, к сожалению, мало что известно.

— То есть, — говорю медленно, — всё это может быть связано не просто с переделом, но и со сменой фамилии на троне?

— Ходят слухи. Но, Максим, по-хорошему — это просто слухи и не самые важные. Тебя должны сейчас интересовать совсем другие вещи.

Отмечаю для себя, что Прозоровский не знает о том, что император сам провоцирует этот бунт — сознательно, как часть продуманного плана. Для него это стихийные выступления аристократии. Это меняет рисунок разговора, но не обязывает меня об этом говорить.

— Мы нашли всех, кто покушался на Ольгу в предыдущие разы. И Ситуация с похищением здесь и сейчас все же несколько тревожная. — говорит маг.

— Напомните, когда именно покушались? — чуть удивляюсь.

— В Смоленске. И чуть раньше, когда её попытались сдать контрабандистам в Османскую империю.

— Да? Тогда у меня для вас есть пара новостей — немного уже запоздавших, но вам виднее. — киваю магу.

— Внимательно слушаю, — Прозоровский откладывает чашку в сторону.

— На Ольгу было ещё два нападения, уже здесь в городе.

— Она ничего не говорила… — замечает Прозоровский.

— Она и не заметила. Я говорю вам об этом только потому, что знаю, зачем это было сделано. Нападения не предусматривали убийства — только захват. Ваш Алексей был одним из действующих лиц этих нападений. Первые два не удались, третье увенчалось успехом — и то лишь потому, что меня не оказалось рядом вовремя. — Вздыхаю. — Ольгу везли использовать в ритуале.

— В каком ритуале? — голос Прозоровского становится очень тихим.

Хорошая тишина. Маг мгновенно мобилизуется. Он уже видит, куда это ведёт, ещё до того, как я договорил.

— Такая ветка ритуалов вполне себе существует, — говорю. — Используется для работы с кровными родственниками — Ольга сказала. Запрещена у нас, конечно. Но тому, кто должен был проводить этот ритуал, это было безразлично. Хотели задействовать её как ингредиент, чтобы добраться до всех прямых носителей крови Прозоровских. До всех носителей крови вашего рода.

Прозоровский несколько секунд молчит. Что-то просчитывает. Сигнатура его меняется — становится холодной, похожей на калькулятор: прикидывает последствия, связывает то, что ему известно. Долгая пауза уже сама по себе говорит о том, что информация попала в точку.

— Да, — произносит он наконец. — Скорее всего, это возможно. Именно для этого её и похищали?

— Ваш Алексей, судя по всему, думал, что нет. Но исходя из косвенных данных я сомневаюсь, что выживание Прозоровской хоть как-то предусматривалось. — Говорю подчёркнуто ровно. Запускать снова механизм эмоциональной нестабильности у князя нет никакого желания — сейчас он слушает меня именно как холодный представитель Рода, и это то, что нужно.

Прозоровский слегка прикрывает глаза.

— По-вашему, когда должен был проводиться ритуал?

— Я подозреваю, что в тот же день. Там был менталист — он ставил контур управления всего на несколько часов. Он тоже уже погиб.

— Так скоро? — удивляется Прозоровский.

— По всей видимости. — пожимаю плечами. — Мне не докладывались. Я только предполагаю.

— Получается, если учесть скорость распространения последствий в подобных ритуалах, накопительный эффект мог бы начать проявляться дня через три. — считает князь.

— Так быстро? — уточняю.

— Положим ещё дня три на поиск средств противодействия. Сразу бы не нашли. И ещё были бы отвлечены потерей Ольги. Это тоже в копилку. Итого — неделя, полторы максимум. — считает маг. — Максим, вы серьёзно?

— Я только предполагаю, — качаю головой. — Но думаю, что для Матвея эта информация тоже достаточно нова. Впрочем, я бы сильно не беспокоился.

— Почему?

— По поводу гарнитура мы с вами договорились — я обязательно его сделаю и постараюсь осуществить это как можно быстрее. Да и сейчас, пусть и не комплексом, но девушка вполне защищена.

— Ну и Мария рядом с ней ещё какое-то время даст запас при любом раскладе. — кивате князь. — А дальнейшие попытки?

— Сомневаюсь, что теперь будут. Мне кажется, что всех заинтересованных в ней мы как раз уничтожили в том поместье сегодня.

— Так, Максим, — говорит Прозоровский, — расскажите тогда всё по шагам. Чувствую, что немного теряюсь.

Он произносит это без раздражения — просто констатирует, что слишком много нитей оборвано и слишком много конца торчит наружу. Признает сразу же, что у него нет полной картины.

В паре слов пересказываю то, что с нами происходило. Поместье, захват Ольги, Алексей, Липатов, заговорщики в возрасте. Заканчиваю рассказ Павлом Викентьевичем, его переходом в состояние элементаля и исчезновение из нашего мира.

— … Ну а мы, в конечном счёте, оказались в чужом выгоревшем поместье.

— Вы, конечно, не знаете чьём? — уточняет маг.

— Конечно нет, — говорю. — Но можно спросить у Матвея. Его бойцы туда приехали несколько часов назад. Мне эта информация не очень интересна, а вот вас, возможно, заинтересует серьёзнее.

— Безусловно, узнаю. Но меня, Максим, сейчас больше интересует другое. Там был волхв Чернобога — и трое служащих. Кто они были?

— Тех троих я никогда не видел. Имена мне ничего не сказали. Ольга тоже не смогла с чем-то сопоставить. А волхв? Да, был. Худой, седой, мужчина в возрасте.

— А он вот так вот ртом делал? — внезапно спрашивает Прозоровский и дёргает уголком рта влево.

— Да, — говорю. Неожиданно. — Откуда вы знаете?

— И ещё, скорее всего, косит глазом. И всё время молчит.

Вот это интересно. Князь описывает беглого волхва двумя словами — и дело не в том, что он угадал. Дело в том, что сигнатура Ильи Дмитриевича мгновенно меняется. Словно бы он узнаёт того, про кого я говорю, — и знакомство это приятным не назовёшь. Поднимается что-то похожее на холодную решимость. Такое, что обычно связано с прошлым.

— Да, — говорю. — Именно так. Я обратил на эту гримасу внимание — она промелькнула всего один раз, и мне показалось, что она была произвольной реакцией на чужие слова.

— Тогда я знаю этого человека, — произносит Прозоровский неожиданно тихо.

Он немного опускает плечи — не сдаётся, но как будто принимает на себя тяжесть давно знакомого груза.

— Это последний из рода, который мы в своё время уничтожили. Причём оставили и без потомства, и без старших родственников. — Коротко обозначает горькую усмешку — Не важно из-за чего это происходило. На наш взгляд, Род вполне это заслужил. На взгляд того Рода — смерти заслужили мы. Это стандартная опасность для любого сильного: всегда есть те, кто хочет тобой воспользоваться, и те, кто проверит тебя на прочность. Нельзя церемониться, — словно бы оправдываясь, произносит он. — Иначе остальные тоже вцепятся.

— Понятно, — говорю. — Мне это не так уж важно, в общем.

— Вы знаете, Максим, невероятно неудобно, но боюсь, что это теперь и ваши проблемы тоже. Парень… Хотя какой он к бесам парень. Сейчас ему лет примерно столько же, сколько мне — вовсе не мальчик. Так вот он невероятно мстителен и очень злопамятен. Я подозреваю, что именно он придумал всю эту историю, а не наш наивный Алёшенька.

— Мне тоже показалось, что он является заказчиком или хотя бы каким-то мозговым центром.

Прозоровский смотрит в сторону окна. За стеклом ночной Новгород — мокрые фонари, пустая улица, далёкий силуэт дирижабля на горизонте. Потом возвращает взгляд ко мне. На пару секунд он словно собирается с мыслями.

— Видите ли, Максим, этот господин меняет лица.

— В каком смысле? — удивляюсь.

— Его бог дал ему такую возможность. Но у него есть и ограничение — он не может убрать возможность быть узнанным. Это ограничение его пути — чем сложнее ограничения жреца, тем большую силу дадут боги. А это серьезное ограничение. Мы же в состоянии войны. И мы постоянно его ищем. И как бы он ни менял свои лица, мы его всегда узнаём. К сожалению — чаще всего уже после того, как он добивается своих целей.

— Не могу сказать, что меня это сильно пугает.

— Я вас не пугаю, — произносит Прозоровский. — Просто вы теперь станете для него одной из целей. Вы помешали его мести. И вы спасли мою дочь. Этого ни он, ни я не забудем. В этом мы, конечно, очень похожи.

— Хорошо, принял и это.

— Если вдруг вы с ним столкнётесь и сможете его узнать — уничтожайте без раздумий. Наш род объявил за него неофициальную награду. Михаил Александрович знает, но не вмешивается: это всё-таки дело между родами. Его Род исключён из дворянской книги, он последний носитель фамилии. Но поскольку он отмечен Чернобогом — который на нашей территории крайне нежелателен — уничтожайте без колебаний. Вам только скажут спасибо. Ну а мы, если вас это не оскорбит, выплатим премию.

— Он вам сильно насолил? — слегка улыбаюсь.

— Насолил… можно и так сказать, — произносит Прозоровский, не разделяя моей интонации. — Только я не особенно расположен к шуткам. Многие из-за него потеряли близких. Кто-то жён, кто-то детей. У нас не так много осталось прямых наследников — ни у меня, ни у брата. Он нам должен жизней, а мы ему. Это не меряется числами, если честно. И теперь я почти уверен, Максим, что этот человек на вас выйдет сам, — говорит Прозоровский.

— А вы сами не ищете его?

— Ищем. Но пока счёт в его пользу, как видите. Поэтому будьте просто аккуратнее. Заказать гильдию убийц, например, — они кажется принимают заказы на кого угодно, включая волхвов.

— У нас это не принято, — говорит Прозоровский. — Но мы всё равно попытались. Гильдия не приняла заказ. Сослались на различные причины, — в его голосе на секунду появляется что-то похожее на усталость, — но реальная причина простая: он волхв Чернобога. Гильдия сильно зависит от темных покровительств.

— Интересно. Если культ запрещён у нас в стране, на что надеются заговорщики?

— Чернобог — очень сильная сущность, — говорит Прозоровский. — Различные благословения, покровительство специфическим элементам, связанным с убийствами, тьмой, страданиями. Он многое даёт своим последователям. Спрашивает ещё больше, безусловно, — но даёт многое. Поэтому, видимо, и рискнули. Но давайте будем честными, — говорит. — Матвей же не знал, что аристократы хотят поднять бунт уже скоро.

— Уверен, что не знал. — Я вообще думал, что — если что-то и будет, то через два месяца.

— Вот и я о том же. А значит, Чернобог прекрасно их прикрыл. — Прозоровский кивает. — Так что — не разговаривайте с этим человеком. При любой возможности уничтожайте, если узнаете.

— Хорошо.

А ведь я узнаю. Сигнатуру-то не подделать. Так что для этого товарища я самая что ни на есть неудобная цель, получается.

— Хорошо, — говорю, равнодушно махнув рукой. — Спасибо за предупреждение, Илья Дмитриевич. Вы уж извините, но ночь не бесконечна — у меня завтра ещё уроки.

— Ой, да-да, Максим, извините. Задержал вас.

— Ни в коем случае не стоит извиняться, — говорю.

Расстаюсь с Прозоровскими на вполне дружелюбной ноте.

Что ж. У меня куча времени на работу с артефактами — и столько же, чтобы поспать. Правда, всё это придётся делать на арене: здесь слишком мало времени остаётся.

По пути к себе в комнату мне приходит вызов от Матвея.

— Да, Матвей, — говорю со вздохом. — Теперь вы меня вызываете.

— На то есть причины, Максим, — произносит он ровно, но с напряжением в голосе.

— Внимательно слушаю, — говорю Матвею, идя по коридору. Вызов безопасника, по-хорошему, я ждал несколько раньше. Все же ситуация не очень обычная. А убедиться, что в поместье было многовато солдат, намного больше, чем нужно для охраны, Матвей должен был еще пару часов назад.

— Максим, всего один вопрос. В том помещении, где был уничтожен Павел Викентьевич, кроме вас ещё кто-нибудь присутствовал? — немного беспокойно спрашивает безопасник.

— Матвей, я же сбросил вам воспоминания. — удивляюсь вопросу.

— Да, понимаю. Но воспоминание неполное, Максим. Может быть, кто-то был в соседнем помещении, может быть, зал был больше. — Матвей неожиданно не спокоен. Это само по себе показательно — за всё время нашего общения я крайне редко слышал в его голосе что-то похожее на напряжение.

— Что-то случилось? — тут же перехожу к сути.

— Максим, за последние пару месяцев погибло четыре Повелителя стихий. И самое забавное, — без особой улыбки говорит Матвей, — все задокументированные места гибели Повелителей были вне основных боёв. А ведь Повелители стихий — это крайне важный ресурс любой из воюющих стран.

— Продолжайте, Матвей.

— Дело вот в чём, Максим. Пока ситуация касалась только Османской империи это в каком-то смысле касалось военных действий. Видимо так рассуждали военные той стороны. И эти данные были относительно контролируемы. — Матвей на секунду прерывается. — А сегодня ушел из списка живых магов-Повелителей Павел Викентьевич.

— Ну, технически он остался живым. Просто другим. — усмехаюсь. — Совсем другим.

— Не смешно, Максим, — сухо добавляет Матвей.

— А мне — вполне. Имею право. Он напал, — усмехаюсь.

— Макс, в каждом из четырех зафиксированных случаев рядом с гибелью Повелителя стоит твое имя. Понимаешь? — Матвей не принимает моего тона. — Нет. Не понимаешь.

— Матвей, а в чем проблема? В тех случаях это были враги… Сейчас — тоже. Просто внутренние. — удивляюсь.

— Ага. Это ты знаешь. Я знаю. А для внешнего наблюдателя оно выглядит совсем по-другому.

Вообще ничего не понимаю. Тем более не понимаю беспокойства Матвея по немного неожиданному для меня поводу.

Иду по коридору и даю этой информации улечься. Четыре Повелителя. Пара месяцев. Да, пожалуй, если смотреть со стороны — картина складывается неприятная. Но вроде ничего критичного? Нет?

— И? — спрашиваю.

— Намекаю еще более жирно. — вздыхает безопасник. — Повелители считают себя почти неуязвимыми. И у них есть на это причины. Повелителя уничтожить трудновато обычному магу. Да даже группе обычных магов. Ни на какие мысли не наводит?

— Пока нет. — равнодушно отмечаю. — Наш не умер, трое османов — туда им и дорога. Вы обстоятельства всех боев знаете. В чем проблема?

— Я — человек императора, ты человек Михаила Александровича в глазах кого угодно. Думаешь, мои слова имеют вес? Точнее не так. Пока погибали османы, всем было наплевать, кроме самих османов. Считалось, что это отлично спланированная акция, наверное. Да не задумывался никто. А сейчас, четверо, Максим. За пару месяцев. Точнее, вообще за последний месяц. Они обеспокоились.

— Кто они? — удивляюсь.

— Маги вне категорий, — бросает Матвей.

— Вы хотите сказать, что я их убиваю и специально за ними охочусь? — удивляюсь повторно.

— Нет, — неожиданно говорит Матвей, — как раз я этого сказать не могу. Ситуация довольно неоднозначная, но точно уже ушла информация, что везде ты присутствовал. — устало переходит на ты Матвей. — Я то знаю, что практически во всех случаях от тебя мало что зависело. Ты не мог знать, где будут присутствовать эти люди. Не мог знать, что произойдёт, и не искал с ними встречи.

— Тогда при чём здесь я?

— При том, что тенденция, Макс. И если честно — эти маги встревожены.

— В каком смысле?

— Прежде всего — тем, что получить в твоем лице намёк на собственную смертность было для большинства из них крайне неприятно.

— При чём здесь я? — пожимаю плечами, усмехаюсь. — Все встречи были инициированы ими самими. Я не искал.

На самом деле не понимаю. Ну погибли, ну и туда им дорога. С чего Матвей уже битых пять минут ходит вокруг да около.

— Не в этом дело. Это невозможно доказать — точнее, я это понимаю, вы понимаете, — снова сбивается на «вы» маг. — А вот есть сообщество магов вне категорий. И даже если они непримиримые враги между собой, на общение внутри этой группы это не влияет. По делам магии или чему-то более глобальному, эти маги вырабатывают общую точку зрения, даже если им приходится договариваться с врагом. Вот им вы доказать ничего не сможете, Максим. А меня они даже слушать не будут — ангажирован, вот и весь спрос с меня. Повелителей стихий в мире немного, и потеря четырёх за два месяца очень, очень заметна. И вы выбраны на роль опасности.

— Хорошо, понимаю. — равнодушно замечаю. Наконец дохожу до своих комнат и уже почти чувствую мягкую кровать и восьмичасовой сон.

— Нет, не понимаете, — продолжает Матвей. — Кроме военных действий, у магов врага появилась еще одна приоритетная даже в чем-то цель. Ваше устранение. И ее поддержали Повелители Стихий нашего государства. Вне зависимости от ваших желаний, возможностей и полезности для Империи.

Останавливаюсь в коридоре на секунду. Формулировка точная и неприятная.

— Удивлен. — Открываю дверь себе в комнату. Внутри точно никого нет, и не было уже пару дней — сторожки-волоски на двери никто не тронул. — У нас, внезапно, Повелители могут быть выше закона и императора? Вы ничего по этому поводу делать не будете? — говорю Матвею.

— Не смогу, — подтверждает он, и в голосе — нервозность, которую он почти не скрывает. — Более того — охранники государя молчаливо согласились с вашим устранением. Сами не будут этим заниматься, но молчаливо согласились.

— Вот как. Хорошо. А мне зачем вы тогда звоните?

— Во-первых, предупредить. Во-вторых — я немного не понимаю вашего спокойствия.

— Матвей, я действительно относительно спокоен. Больше одного раза меня точно убить нельзя. А эта угроза не сильно отличается от той, что была раньше. — спокойно прикидываю варианты. И пока не могу представить такого, что бы мне пришлось в центре столицы сильно беспокоиться. Уничтожение меня тут связано будет с серьезными разрушениями. — То есть вы хотите сказать, что при молчаливом согласии охраны государя на меня начнут почти официальную охоту?

— Нет, официально никто не начнёт. Более того — Повелители преданные Михаилу Александровичу, скорее всего будут защищать. Но вот в чём дело: мы теперь не знаем, кто из них предан, а кто нет. Павел Викентьевич был на южном фронте одной из ключевых фигур. На нём держалась оборона тыла. И сейчас его нужно срочно кем-то заменить.

Пауза. Слышно, как Матвей переводит дыхание — что само по себе необычно.

— Вопрос не в замене. Вопрос в том, что он считался одним из тех, кому можно доверять безоглядно. У него была личная клятва государю. — добавляет безопасник.

— Хм, — слегка хмыкаю в переговорник. — Знаете, Матвей, мне кажется, у вас с клятвами есть определённая проблема на каком-то уровне развития магов, получается. Видимо, маги выше определённого уровня могут их игнорировать или творчески интерпретировать, чтобы не получать отката за нарушение.

— Да, мы это теперь тоже понимаем. Сейчас это стало очевидным — с учётом фигуры Павла Викентьевича в рядах заговорщиков. Проблема в том, Максим, что кроме вас свидетелей нет. Да и вы с Прозоровской свидетелями быть не можете — по вашим же словам, на вас применялись ментальные атаки.

— … А Павла Викентьевича теперь не найти… — добавляю.

— Да. Именно поэтому я уверен, что ваши слова — правда. Но ситуация, которая казалась вполне прозрачной, начинает сыпаться.

— И это касается не только бунта, который может случиться раньше, чем вы думали? — подсказываю. — Грущу вместе с вами, но эта часть меня мало касается. За предупреждение спасибо, приму к сведению. Внутри Академии мне что-нибудь грозит?

— Не знаю, Максим. Последнее время я уже не знаю, за что хвататься. У меня слишком мало людей. Даже сейчас я скорее хватаюсь за соломинку — набрал вас, чтобы предупредить. Даже если я поставлю вам безопасников — это вас не спасёт. А моих людей просто подвергнут пустой опасности.

— Вот даже так, — неторопливо располагаюсь в кресле. Вытягиваю ноги. Кажется они почти уже гудят. — Понятно. Матвей, не переживайте, — слегка усмехаюсь. — Я выживу. Повелители умрут. Всё нормально.

— Вы так уверенно говорите…

— У меня другого выбора нет. Другой результат меня не устраивает категорически.

— Вы можете спрятаться, исчезнуть на пару дней, недель, может месяц? Запустились бы определенные процессы, и всем станет не до вас.

— Нет, не могу. Вы же в курсе про дела с моим счётом… и вы, кстати, отказались помогать.

— Я не отказался, — говорит Матвей. — Если на момент выплаты долга по вашему счёту вы не сможете найти нужную сумму или разблокировать счёт — любые оперативные деньги, которые у меня будут на тот момент, я предоставлю в ваше пользование. Другое дело, что нужная вам сумма — я уже смотрел — в разы превосходит наш бюджет на оперативные расходы. А Михаил Александрович сейчас держит фронт, — вздыхает Матвей. — Я не могу его отвлекать.

— Не понимаю. — удивляюсь.

— Михаил Александрович сейчас в глубокой медитации на прямой связи со всеми командующими. Это не секретная, но, все же, не для распространения, информация. Максим, он не может отвлекаться.

— У нас проблемы с фронтом? — удивляюсь. Вроде ничего не предвещало.

— До момента гибели Павла Викентьевича проблем особых не было. Да и сейчас особых нет — единственное, что планы придётся чуть пересматривать. Очень не вовремя маг Огня покинул свой пост. Но проблема в другом: мы не можем быть уверены в остальных Повелителях магии.

— Матвей, вы меня извините, — говорю, — но мне кажется — лучше знать такие вещи, чем не знать. От того, что вы это узнали, проблема не исчезла. И самое смешное — она даже не появилась. Она уже была, просто вы о ней не подозревали. Так что я здесь просто вестник неприятных новостей. Надеюсь, не тот вестник, которого в старину убивали. Но за предупреждение — спасибо. Получается, Повелителям магии вообще доверять нельзя?

— Теоретически можно. Но с учётом молчаливого одобрения даже охранников императора — я бы не стал. — слегка задумывается Матвей.

— Рысев, услышьте меня наконец, — повторяет Матвей. — Вы для Повелителей Стихий неожиданно стали экзистенциальной угрозой. Повелители магии испугались вас настолько, что всё их совещание и принятие решения заняло часа три, не больше.

— И вы мне сразу после этого набрали? — уточняю.

— Именно так, Рысев. — беспокойно говорит маг. — Может быть, всё-таки сможете скрыться куда-нибудь?

— Матвей, я чего-то не понимаю. — Оставляю вопрос безопасника без ответа. Сижу в кресле, смотрю в стену. — Смотрите: один погибший Повелитель Стихий — воздушник, что мы втроем уничтожили под Новгородом, когда захватывали дирижабль. Это я помню. Но даже там нас было аж трое. Это раз.

— Максим, я понял, что вы хотите сказать. Давайте перечислим. Павел Викентьевич это два… — говорит безопасник.

— Но он же не погиб… — замечаю.

— Да. Только связаться с ним нет никакой возможности, и его больше нет в нашем мире. Для стихийников — всё равно что погиб. — почти равнодушно уточняет Матвей. — И вы там тоже были рядом. Ну хорошо. Дальше: Повелитель Стихий был уничтожен, когда вы спасали учеников у турок.

Чёрт. А вот про это не подумал. Неожиданно, что безопасники знают и про этого мага тоже.

— Там я тоже был не один. — вздыхаю.

— Да, мы помним — господин Коштев. Но Вильгельм Генрихович не подтверждает и не опровергает, что именно он уничтожил того мага. В любом случае вы там тоже присутствовали. — считает маг.

— Этого отрицать не буду, — говорю. Значит, полной информации у них всё-таки нет. Только косвенная.

— Дальше. Сошедший с ума мольфар в балканских горах… — пересчитывает Матвей. — Это четыре…

— Матвей, это же вроде как секретная информация. — удивляюсь.

— Секретная или нет, Максим, — смерть столь сильного мага почувствовали многие, — говорит безопасник. — Как и сегодняшний уход Павла.

— … Да и не магом он был… — продолжаю.

— А это вообще не имеет значения, — отметает Матвей. — Там вы тоже приложили руку к его смерти.

— Ну, положим, в каком-то смысле, — говорю. — Хотя тоже притянуто за уши.

Молчу секунду. Перечисление идёт по нарастающей — и логика в нём есть, при всей косвенности доказательств.

— Хорошо, Максим. Положим, так. — не соглашается безопасник. — А ещё совсем недавняя история с нападением на ваши земли. Среди нападавших был довольно одиозный маг Огня — Каракас. Вы знаете о нём?

— Так. — удивляюсь. — А это тут причем?

— Этот господин тоже вроде как получил звание Повелителя Пламени — пусть это не совсем в наших реалиях Повелитель Стихии, и заявлялся он не в нашей Империи, но все равно. Там, конечно, всё очень на грани и не очевидно, да и слишком он бравировал этим званием для настоящего мага такого уровня. Но тем не менее.

— Так его я тоже вроде как не совсем уничтожал. — уточняю. — Там чуть другая ситуация — неудавшийся ритуал и тому подобное.

— Максим, — голос Матвея становится чуть тверже, — я вам сейчас пытаюсь показать, как это выглядит с точки зрения Повелителей магии. Не моей. Я вам вполне верю. Но, как мы уже выяснили, я не могу быть ни свидетелем, ни вообще стороной, к которой хоть как-то прислушаются. С точки зрения Повелителей стихий — вы присутствовали при всех этих смертях. Да, ваше присутствие не означает, что вы их убили. Но это единственное, что эти смерти объединяет. Маги испугались. И испугались очень сильно. Как я говорил, обычно выработать одно решение между собой для них нетривиальная задача, а вот здесь — всего три часа. И на вас открыта неофициальная охота.

Картина вполне сложилась, и мне она не нравится.

— Понятно. Они пытаются уничтожить паровоз, пока он ещё чайник, — усмехаюсь.

— Вы шутите, Максим? — недовольно спрашивает Матвей.

— Ну а что мне ещё остаётся? Общую идею я понял — ожидать удара в любой момент. Хорошо, буду ожидать. — соглашаюсь. Устал я что-то сильно. И разговор веду уже почти автоматически. Почти огрызаясь. Немного для меня не характерно конечно, но больше суток на ногах, да еще таких, неоднозначных…

— Максим, если вы не можете куда-то исчезнуть — хотя бы постарайтесь не выходить неделю с территории Академии. Всё-таки там какая-никакая защита есть. — все продавливает свою идею маг. — Михаилу Александровичу ваша смерть совсем не понравится.

— Какая защита? — слегка удивляюсь. — Насколько я знаю, система охраны Академии на атаки Повелителей стихий никак не рассчитана.

— Действительно не рассчитана. Но я уверен, что Повелители стихий Империи не будут нарушать договорённости. Все, кто сейчас присутствует в столице или может быстро сюда переместиться, — все родовые, за их спиной в том числе и дети, которые учатся в этой Академии. Вряд ли кто-то будет этим рисковать. Потому что когда Михаил Александрович выйдет из своей медитации — мало им точно не покажется.

— Император сильнее? — аккуратно интересуюсь.

— Император существует вообще в другой плоскости, — говорит Матвей. — Поэтому ни один из магов не пойдёт напрямую против него.

— Да. А Павел Викентьевич? — автоматически поддеваю мага.

— Ну, так он не против императора пошёл, — Матвей уже сомневается. — Мы же не знаем зачем он был на территории заговорщиков.

— Ну вы можете, конечно, себя утешать, — говорю. — Но, по-хорошему, он меня атаковал сразу, как только увидел. Я вам сбросил воспоминания полностью, без купюр. Так что всё-таки не сильно рассчитывайте на лояльность других.

В трубке пауза. Матвей явно хочет что-то добавить — и не добавляет.

— В общем, Максим, я надеюсь…

— Надейтесь, — почти грубо перебиваю. — Спасибо большое за информацию, — чуть более спокойно добавляю. — Я точно справлюсь. Не переживайте.

Отключаюсь. Переговорник пропускает один вызов, потом второй. Матвей продолжает набирать.

Верчу в руках артефакт. Немного не ко времени, конечно. Но стоило ожидать: если у этих магов раньше принципиально врагами были только маги их уровня или очень серьезный численный перевес, то опасность со стороны никому неизвестного парня, вынырнувшего из небытия, проглядеть они никак не могли. А за то что быстро собрались и приняли решение — я даже знаю примерно кого благодарить. Усмехаюсь.

Ставлю глиф портала на Арену и забрасываю туда переговорник.

В общем-то, как бы то ни было, информация от Матвея не то чтобы приятная — хотя вполне своевременная. И сильного беспокойства во мне не вызывает. Просто можно сказать, что дядюшка перешёл на другой уровень взаимодействия. Обычными способами меня достать не смог. Уверен, что вся эта лёгкая истерика Повелителей была подготовлена заранее и разыграна как только я вышел за рамки совпадений — раз, два… а три, четыре, пять совпадений, даже если и хотеть, игнорировать уже не получится. Вот он и воспользовался. Показать в нужном свете точно смог.

Даже жалко будет его убивать. Умный человек. Его бы энергию — да в мирных целях.

Ладно.

Поднимаюсь с кресла. Быстро принимаю душ, переодеваюсь.

Смотрю на шкаф в комнате Академии. Надо бы его хоть чем-то заполнить — три комплекта мантии, ботинки, перчатки — и всё. Задумываюсь: вешать свою одежду в шкаф всё-таки не буду. Кто его знает, несмотря на слова Матвея, что тут в Академии может происходить. Меня уже минами пытались достать в лицее. Чем Академия хуже?

Так что в безопасность Академии, пока не проснулся Михаил Александрович, я не верю совсем. Видел все схемы защиты — на Повелителя стихий она точно не рассчитана. Максимум — подадут сигнал. Ну, прибегут охранники. Чем они Повелителю любой Стихии будут противниками? Да ничем — погибнут только зазря. Разве что включится сигнализация и Академия перейдёт в режим крепости: никто не выйдет, никто не зайдёт.

Да, пожалуй, и форму отсюда перенесу — на Арену. Туда у меня доступ есть всегда. А здесь чувствую себя неуютно.

Ставлю портал и ухожу на Арену. До утра остаётся всего несколько часов, но с ускорением — почти сутки.

Выхожу на песок.

— Максимальное ускорение. — сразу же говорю в воздух.

— Опять что-то случилось? — появляется рядом Хозяин Лабиринта.

— Обычное дело, — говорю. — Я неожиданно снова стал угрозой для кого-то. В этот раз — для прослойки магов, называющих себя Повелителями Стихий. Открыли полуофициальную охоту. Всего-навсего. Ерунда.

— Справишься? — с тревогой спрашивает Хозяин.

— Конечно. Даже не сомневаюсь. Может, не сразу, может, не быстро — но в любом случае справлюсь.

— Ладно. Я просто спросил. Но у меня вопрос, теперь, в связи с твоими словами, Максим. В Тобольск не собираешься?

Прикидываю возможности.

— Вообще не собирался в ближайшее время. Сегодня вот — точно нет. — хмыкаю. — Давай я отложу эту мысль на утро. Подумаю. Тем более безопасник просит исчезнуть на недельку. Да и дело одно есть — на него тех шаманов обещал позвать. Спроси меня с утра.

Прислушиваюсь к себе и своим ощущениям. Пытаюсь нащупать заражённых ксеносов.

Заражение действительно распространяется — и очень быстро. Такое ощущение, что чуть ли не каждые пару-тройку часов происходит удвоение заражённых чужаков. С этим уже можно работать. На всякий случай смотрю на отдельные сигнатуры, но не вижу, чтобы заражение было где-нибудь вне общей массы. Из ареала не вырвалось — хорошо, порядок. Просто масса увеличивается довольно быстрыми темпами.

Прикидываю, сколько времени прошло с момента внедрения моего «нулевого пациента». Получается, если брать предварительные оценки численности существ в пустыне, шанс на то, что все ксеносы будут заражены уже к утру, весьма высок. А потом, в течение ещё полусуток, вирус выйдет на пик своего развития. Лучше всё-таки еще раз глянуть ближе к утру. Спать хочу неимоверно.

— Давай, — говорю хозяину. — Попробуем решить вот что: я бы сейчас поспал часов восемь ускоренного времени. Может, даже десять. А потом смогу планировать. Хорошо?

— Хорошо. Моя помощь потребуется?

— Пока нет. Но когда проснусь — да, нужно кое-что понять. И сделать небольшой эксперимент. Но это точно не сегодня.

Добираюсь до кровати — буквально падаю на неё. Бросаю взгляд на Хозяина.

— Ускорение? Это я всегда помогу, — добавляет тот одними углами рта и тут же рассыпается песком обратно на Арену.

Закрываю глаза. В первый раз за последние несколько дней практически вырубаюсь, и с огромным удовольствием. Совершенно не беспокоюсь об окружающем мире.

Здесь на Арене — несмотря на то, что место, по идее, предназначено для отработки боёв и всего такого же остального, именно здесь мне не грозит ничего. Поэтому выспаться получается с запасом.

Снится какая-то бредовая муть, но с первым осознанием всё мгновенно слетает — и просыпаюсь совершенно отдохнувшим. Похоже, в отдыхе нуждались все три потока сознания. Вообще не контролирую время. Если бы не максимальное ускорение — конечно, было бы сложнее. А так…

— Снаружи прошло всего полтора часа, — доносится голос Хозяина Лабиринта.

Голема видимо, собирает ещё в тот момент, когда я только начал ворочаться и пытаться ухватить последние сцены сновидения.

— Так мало? — удивляюсь.

— Ну, как есть, — кивает кукла.

— Тогда мы все успеем. — потягиваюсь.

Остатки сна слетают неохотно. Но уже понятно, что второй раз не засну.

— Давай подробнее — что там у тебя случилось? — голем дожидается, пока я сяду в кровати.

— Да вот. Повелители магии внезапно осознали, что я могу их убивать, — встаю с постели и оглядываюсь в поисках тапок.

— А ты можешь? — удивляется Хозяин.

— Конечно, — пожимаю плечами. — О! Вот они! — нахожу упавшую обувь. — Не такая уж и новость. Правда, там снаружи об этом никто не знает. Но я подозреваю, что Михаил Александрович в каком-то смысле всё-таки догадывается.

Вспоминаю картинки, которые сбрасывал императору. Они, конечно, были выхолощены до невозможности — но определённые выводы из них сделать можно было. Императора можно назвать каким угодно, но только не глупым и не непредусмотрительным.

— И договариваться с тобой никто из них не стал, выяснять обстоятельства и всё такое? Я правильно понимаю? — уточняет Хозяин.

— Именно, — спокойно киваю. Встаю.

Небольшая пауза. Голем смотрит на меня.

— Мне вот интересно, — говорю, — ты всё окружающее воспринимаешь сквозь глаза голема или каким-то другим способом?

— Забавный вопрос, — произносит Хозяин. — Главное, неожиданный. Вот ты делал своих существ. Когда к ним подсоединяешься — как воспринимаешь?

— Я скорее частично становлюсь ими. — киваю.

— Ну вот и я так же. То есть да, конечно, всё пространство я воспринимаю тоже — но в момент, когда разговариваю с тобой, именно я разговариваю с тобой.

— Забавно, а вот когда атакуешь или со мной на арене работаешь — это кто? — уточняю.

— По-разному бывает. Иногда тоже я. Но в основном они сами работают по программе. — спокойно отвечает голем.

— Так, стоп. Ты можешь атаковать магией из голема? — удивляюсь.

— Здесь? Определенно. Ну да. То, что вложено в големов, я прекрасно могу использовать как личность, а не только как запускающее программу существо. По-моему, это очевидно.

— Ну, вообще-то да, — соглашаюсь, мгновенно задумавшись. — Просто не придавал значения.

Похоже, утро начинается с озарения.

— Так. Я на минуту. Выйду, умоюсь и вернусь. Работать надо.

— Конечно. Я буду здесь, — усмехается Хозяин Лабиринта.

Смеюсь ему в ответ. Выхожу в комнату в Академии. Быстро принимаю душ, чищу зубы. Время терять нельзя.

На улице ночь — сквозь окна буквально вливается темнота. Рядом практически никого нет. Все, чьи сигнатуры хоть как-то засекаю — спят. Незнакомых сигнатур тоже нет. Вроде бы всё спокойно. На территории Академии тишина.

Кажется, я просто перестраховываюсь. Машу рукой и снова ухожу на Арену.

— Ты готов работать? Давненько тебя с этой целью здесь не видел. Всё больше только высыпаешься, — замечает Хозяин, чуть пожимая плечами.

— Ну а что делать — закрутилось всё слишком быстро. — киваю.

— Ну да, ну да. И что там у тебя с Повелителями Стихий?

— Ты же в курсе градации магов в Империи? — уточняю у голема.

— Два уровня, потом третий — вне категории, и отдельная ветка Повелителей Стихий или Повелителей Магии в зависимости от выбранного направления.

— Да, всё так. Ну вот, думаю, что они много сил положили на то, чтобы выйти за рамки обычных взаимоотношений между людьми, — говорю. — Ну и соответственно, они считают себя особенными.

— Аа! — подхватывает Хозяин Лабиринта. — И тут ты — с простым решением их вопроса…

— Да, — соглашаюсь. И тут же добавляю. — И их привилегированного положения.

Голем говорит это легко и почти весело — как будто ему самому ситуация кажется забавной. Я не разделяю веселья — хотя что-то забавное в этом действительно есть.

— Смешной момент здесь только в том, — говорю, — что я совершенно не собирался решать их вопрос.

— Только им ты это не объяснишь, правильно?

— Да. Немного не ожидал, что этой прослойке магов даже доказательства не будут нужны. Ведь технически я почти ни при чём… — смущаюсь, — ну, вообще-то, конечно, при чём, но это чистое совпадение.

— Да-да, рассказывай мне про совпадения, — смеётся Хозяин. — С учётом того что именно тебя я ждал. Ты же помнишь.

— А, ну да… — вспоминаю момент с ожиданием Хозяином именно меня.

— Макс, мир тебя призвал. Ты пришёл для какой-то цели. Уничтожить всех Повелителей Магии — чем не цель? — пожимает плечами голем.

— Вот уж точно не моя, — говорю. — Они ни миру не мешают, ни мне, никому на самом деле. Просто группа людей. — не соглашаюсь — Чужаки — это да, это цель. А эти…

— Макс, маги вне категории всегда чуть тоньше чувствуют мир. — Голем Хозяина Лабиринта, словно начинает читать лекцию. Складывает руки за спиной и размеренно ходит между мной и огромной каплей металла.

Создаю себе кресло, сажусь, открываю один из последних пайков. Надо будет сюда кофе что-ли перенести. Оглядываю место. Комфортную зону нужно создавать. А то всё бегом-бегом — целый бардак навёл, всё лежит вповалку.

— … Ты меня слушаешь?

— Слушаю. — киваю кукле.

— Ну вот, — говорит Хозяин. — Они очень тонко чувствуют мир — гораздо лучше, чем любые другие маги, хотя и те уже принципиально на другом уровне, нежели обыватели. Так вот, имей в виду: они все видят, что у тебя есть определённая цель. Есть, можно сказать, миссия. А вот какая — они не знают. И тут ты начинаешь оказываться рядом с Повелителями, которые уходят один за другим — умирают или просто уходят из мира. Не в этом дело. Важно, что ты рядом. И всё это за короткий промежуток времени.

— Да я понимаю… понимаю. — чуть морщусь. — Но всё равно, это очень большое стечение обстоятельств. Они сами на меня вышли, сами меня атаковали — если бы не трогали, ничего подобного бы не произошло. Вон те же охранники императора тоже были рядом со мной — и чего?

— Это когда вы Гнездо зачищали? — улыбается Хозяин.

— Ну да.

— Так они чуть не сдохли. — усмехается Хозяин Лабиринта.

— Ну, ведь не сдохли же, — говорю. Откуда он знает пока спрашивать даже не хочу. Разум целее будет.

Голем пожимает плечами.

— Макс, рядом с тобой находиться Повелителям опасно. Это уже факт. Сколько случаев насчитали? Больше трёх очевидно?

— Да, понимаю, — снова морщусь. — Не знаю как это изменить. Вступать в затяжной конфликт с этой группой магов нет никакого желания. Но понимаю. Думаю, что когда Михаил Александрович выйдет из медитации — может, он мозги им и вправит.

— Может и вправит, — соглашается Хозяин. — А может, еще подумает, что ему выгоднее.

— Тут не поспоришь. — вздыхаю. — Ладно — это никого не волнует.

— У тебя кнопка от их жизни в руках, и для любого сильного мага даже этого вполне достаточно. — хмукает голем. И тут же переводит тему. — Так какую идею ты хотел проверить?

— Вот, смотри…

Рассказываю и пересказываю идею комплекта украшений для девушки с комплексом зачарований, которые, по идее, должны друг друга усиливать…

— … А вот тут я хочу вставить накопитель и моего голема-сороконожку, с задачей уничтожить всех вокруг, кроме хозяйки украшения. Но у меня сразу есть несколько проблем. Первое — целеуказание для голема. Он же на самом деле будет убивать всех до кого дотянется. Я не могу вмешаться в его управляющий блок.

— Максим, а зачем тебе вмешиваться в управляющий блок? — картинно пожимает плечами голем. — Его можно просто дополнить, поставив целеуказание: физическое — взглядом, жестом, или какую-нибудь кнопку общей тревоги — убивает всех вокруг, потом отключается. Это же проще.

— Ну, вообще-то да, — задумываюсь. И тут же соглашаюсь. — Очень простая же идея. Я почему-то не подумал об этом.

— Дарю. Что ещё?

— Ну и ещё: с большей частью функционала этого гарнитура я уже определился, и сделать его технически несложно — а вот усилитель целительской магии для меня задача новая.

— Я про такое даже не слышал, — говорит Хозяин. — Что это?

— Да вот, мне выдали старое кольцо. Там как раз очень много всего накручено. Хозяин кольца говорит, что оно работает на усиление целительской магии. Я пробовал подавать туда спектр целительства, но у меня ничего не вышло. Оно для меня абсолютно пустое и не работает.

— Интересно. А сам что думаешь? — говорит голем.

— Думаю, что тут та же история, что с родовыми кольцами — завязано на конкретного человека. Поэтому мне его и отдали так спокойно: привязку просто так не снимешь. А как образец использовать — уже можно.

— Ну, и что ты с этим будешь делать?

— В сканирующий круг артефакторов отправлю. По идее, должно помочь, — говорю.

— Интересно. — заинтересовывается Хозяин Лабиринта. — Это откуда?

Копирую картинку из своего разума на песок арены псионикой. Почти мгновенно выстраиваю телекинезом сканирующий круг, сразу же напитывая его магией. Кладу чёрное кольцо в ритуал.

Пару секунд ничего не происходит, но кольцо дергается и взлетает в воздух. Ритуал приобретает словно бы объем и плотность, а на внутренние границы круга проецируется с десяток сложных конструктов.

— Сложная структура, — с интересом ходит вокруг диагностического круга Хозяин Лабиринта. — Откуда ты её знаешь?

— Кольцо мне дал Прозоровский, — говорю. — Для Ольги.

— Да я не про кольцо, — машет рукой голем. — Я про диагностический круг. У меня такого нет.

— В дневнике одного старого артефактора-видящего нашёл. — удивляюсь интерес. — Останина — если слышал о таком.

— Нет, — говорит Хозяин. — Может, и слышал, но не обращал внимания. Ты же знаешь, сколько магов проходит через Полигон.

— Да, понимаю. — соглашаюсь. — У него этот ритуал был как раз для глубокого сканирования артефактов. Я всё думал, на чём попробовать. Ведь большую часть структур в современных, доступных мне артефактах я вижу и так. А вот этот круг увеличивает возможности. Правда, он для другого разработан. Сканирование — это его второстепенная задача.

— А для чего? — с интересом спрашивает голем.

— Вообще, это основной мобильный инструмент боевого артефактора Останиных. Не всегда на поле боя можно взять мастерскую, и Останин разработал себе в подспорье вот такое, ну, скажем, пространство, — вспоминаю дневники. — Оно масштабируется, и с помощью него можно в укрупненном виде внести правки в конструкт, а потом уменьшить и внести его в изделие. Там еще много ограничений, но для колец они вполне преодолимы.

— Ты же другим методом пользуешься для работы, разве не так? — удивляется голем.

— Так и есть. Без этого круга я и не взялся повторять артефакт в своем комплекте, — соглашаюсь. — Но тут никакого полета мысли. С диагностическим кругом рискну дублировать конструкты. И, думаю, получится встроить артефакт в общий комплекс. Тут выходы, по идее стандартные. — показываю голему на места связок конструктов. — А вот с ним — копирование все же становится уже не той сложностью, при которой я отказался бы попробовать.

— Максим, у меня к тебе сразу вопрос. А ты можешь мне на что-нибудь поменять эти знания?

— Запретов у меня нет. — Пожимаю плечами, — только я не совсем понимаю, как тебе их перенести. Ты говорил, что у тебя есть ритуал, вытаскивающий информацию, но при этом носитель погибает. И я на это совершенно не согласен, — усмехаюсь.

— Да нет, можно воспользоваться подразделом того ритуала. Он значительно сложнее. Но не это главное. — мнётся Хозяин.

— А что? — уточняю.

— Он сложно реализуется в твоей ситуации, — говорит голем.

— Почему? — уточняю сразу же. — И какова цена, чтобы уж два раза не вставать.

— Твоя Арена вне моего полигона. А на перенесение навыков и знаний все равно нужен живой разум.

— Живой мозг — конечно не выход, — спокойно соглашаюсь.

— Не отказывайся так сразу, — говорит Хозяин. — Там нужно просто переписать кусок знания на живое существо, а потом воплощаю кристалл знания с разрушением носителя. Слушай, Макс, здесь даже мышь подойдёт, скорее всего.

Видимо, новые знания — это то, что он с удовольствием собирает до сих пор. А по артефакторике, кажется, даже небольшого справочника у него нет.

— Мышь, может быть, и подойдет, все равно они на благо людей страдают. Да и может, ты и прав — цена, таким образом полученного знания, была бы относительно невелика, — соглашаюсь. — Но для того чтобы мне попасть к тебе в Полигон, нужно совершить довольно много телодвижений отсюда. И мышек пока жалко.

Задумываюсь.

— Подойдёт любой живой мозг?

— Да, — соглашается Хозяин. — Которому под силу хотя бы некоторые абстракции.

— И душу ритуал не затрагивает?

— Это вообще не имеет значения, все эти духовные истории не ко мне. Здесь снимается только само знание и навыки. Или что-то одно… А для небольшого объема информации и разум нужен только условно. Просто что бы выдержал пару минут объем. И все. Ему не будет нужно полноценно что-то осознавать. Просто используется как переносчик для ритуала.

— Знаешь, есть у меня идея, как это можно сделать так, чтобы совесть была довольно чиста. — слегка недовольно смотрю на не вовремя появившуюся жалость.

— Ксеносы? — догадывается Хозяин.

— Именно, — говорю. — Если тебе всё равно, каких существ использовать — почему бы не использовать их?

— Да, это подойдёт, — голем радостно потирает руки. Жест немного странно смотрится у него, но по-своему уместен.

— Да, и ещё — я попробую поспрашивать у шаманов. Они каким-то образом переписывают сознание духу.

— То есть? Откуда такая информация? — спрашивает он.

— Я знаком с одним из слепков разума своего деда, — пожимаю плечами.

— Со мной, возможно, тебе было бы даже проще договориться, — тоном змея-искусителя произносит голем. — Я почти уверен, что механизм ритуала тот же самый. Это для нашего народа не было большой тайной. Да и наш разум от таких действий не разрушался. Это только здесь я с этим столкнулся. — Во второй раз Хозяин Лабиринта почти прямым текстом говорит о своём не совсем местном происхождении. Меня это давно уже не удивляет — просто не было необходимости заострять на этом внимание.

— Ты меня сильно заинтересовал, — киваю. — Всё-таки создание подобных кристаллов знаний, пусть не особенно подробных и без навыков, менталисты и иллюзионисты худо-бедно освоили. Вот только их информационные кристаллы навыки не передают, и опыт с эффектом присутствия не обеспечивают. Мне интересна технология. Да и поделиться с тобой знаниями по артефакторике я не против. Другое дело — сразу скажу: для любого человека, у которого нет возможности видеть потоки и видеть магию, они будут довольно бесполезными.

— Это неважно, — машет рукой Хозяин. — Важен сам факт наличия у меня подобного знания. Я даже могу обещать не учить никого, кто не будет Видящим по твоей классификации.

— Тогда вообще не вижу препятствий, — пожимаю плечами. — Держать знания Останина только для себя считаю неправильным. Так что договорились.

Возвращаюсь к кольцу.

— Давай вернёмся к артефакту.

— Давай, — соглашается голем. — Знаешь, я могу точно сказать, почему у тебя не получилось с ним работать.

— Почему? — Удивляюсь.

— Видишь вот этот кусок конструкта? — показывает мне на сложную магическую вязь. — Судя по проекции на диагностике, он проникает и во все остальные сложные конструкты. Это привязка по крови — к первому активирующему. Дальше сравнивается состав крови.

— Генетический? — удивляюсь. — Подобной информации я нигде не встречал.

— Не знаю, что это такое, — говорит Хозяин, — но у каждого человека свой энергетический паспорт. У ближайших родственников он довольно сильно совпадает, отличаясь только по нескольким параметрам: пол, возраст, степень родства и тому подобное. Вот как раз этот конструкт отвечает за сканирование этого паспорта.

— А ты откуда знаешь?

— Собственно, я помогал его в своё время разрабатывать, как раз правящей семье. Точнее, разрабатывали они, но тестировал я. Благо у меня почти бесконечный запас живности, на которой можно отрабатывать что угодно. — кивает голем, — Ну и когда магия крови не была в таком загоне. Помогал — но примерно так же, как с тобой. Просто тогда я ещё не хотел уходить из Полигона, а сейчас, как ты помнишь, хочу.

— Да, помню, — говорю. — Помню про своё обещание.

Что-то меня всё сильнее подталкивает к посещению Тобольска в ближайшее время. Так что и с этим обещанием Хозяину Лабиринта, пожалуй, смогу помочь раньше, чем думал.

— У чужаков же есть порталы — ты помнишь? — говорю. — Значит, вход в твой Полигон ты настроить можешь. Да и уже, если я правильно помню, настроил. — напоминаю про переход в Гнезде.

— Да, могу. — соглашается Хозяин Лабиринта.

— Вот. Отлавливаю какого-нибудь ксеноса, ухожу к тебе на Полигон. Ты мне показываешь свой ритуал — я тебе в этом ритуале переношу все знания по книге Останина. Выделить их — небольшая проблема. И все счастливы. — предлагаю.

— Отлично, — соглашается Хозяин. — Тогда я подготовлю тебе кристаллы с ритуалом тоже. Да и сразу приготовлю все книги, которые обещал. Только, как я и говорил тебе уже однажды, Макс, у меня оказывались на Полигоне в основном, студенты. Ожидать чего-нибудь эдакого не стоит. Ты же понимаешь — ничего особо интересного там не найдёшь, кроме нескольких ритуалов нашего народа, которые я смог переложить на конструкты этого мира. Всё остальное что у меня есть здесь — первый-второй год обучения, как я тебе и говорил. Но подготовлю тебе навыки фехтования, ритуалы что найду, информацию про големов — тоже всю, что найду. Пожалуй, сделаю сноску из всего, что у меня есть. Правда, с Академии сложнее — знания, скорее всего, устаревшие, так же как и по целительству. У меня на Полигон давно не попадали современные маги.

— Да мне любые будут нормально, — соглашаюсь. — Я рад. Я, собственно, так же как и ты — вполне себе собиратель знаний. Вот только применять никак не успеваю.

— Договорились.

Снова активизирую внимание на кольце.

— Значит, говоришь, вот это — кровная привязка?

— Ну да. И, как видишь, она делается первой, а потом на её базе ставятся остальные пять конструктов. Вот эти четыре — это маскировка: похоже, они скрывают основной смысл снаружи. Управляющих контуров здесь нет.

— Хитро, — качаю головой.

— Не без этого. Но вот этот, — выделяет мне Хозяин ещё один конструкт поменьше, — возможно, отвечает за подгонку размера кольца. А вот эти четыре я не знаю, никогда не встречал.

— Ну давай будем предполагать, что это и есть комплект усилителей целительской магии. Понять бы ещё, какой из них именно к целительской относится.

— Это, скорее всего, несложно. — заявляет голем. — Ты же знаешь конструкты этого направления?

— Да, безусловно — так же как и ты, старые. Ну здесь тоже, я смотрю, не сильно новое кольцо.

— Ладно. Выставляем рядом два разных конструкта восстановления и регенерации. — Голем очень быстро отслеживает закономерности — намного быстрее меня. Подсвечивает мне небольшие куски магических конструктов.

— Видишь общие участки? Думаю, что вот эта часть, — подсвечивает уже вязь в ритуале. — как раз и отвечает за целительство.

— Надо пробовать, — говорю.

— Ну, в принципе, действительно надо — и даже несложно, — соглашается голем.

Копирует весь функционал кольца и создаёт небольшое серебряное кольцо вне круга ритуала.

— Держи. Полная копия и с минимальной настройкой. Кровную привязку я сбросил — она пустая, на тебя можем настроить.

— Можем вообще без настройки сделать?

— Можем, — говорит Хозяин, — но я подозреваю, что посыпятся все остальные конструкты. Эта надстройка практически скрепляет их всех воедино.

— То есть будем пробовать активировать неопознанную вещь.

— Ну почему неопознанную? В первом приближении опознано, по крайней мере, направление магии, — не соглашается Хозяин. — Да и кроме того — мы сейчас можем создать любого голема с целительством. Пусть и с одним-двумя заклинаниями первых курсов. Кукла твою энергетику нести будет, помажем кровью — и по-идее, это должно сработать. Пусть и недолго. Но нам то только проверить факт срабатывания!

— А ничего так бабахнуло. — С удивлением смотрю на буквально лопнувшего от одиночного, простого целительского конструкта голема-волка. Тварюшку почти разметало по арене. — Это получше, чем капля никотина.

— Какого никотина? — спрашивает Хозяин Лабиринта.

— Неважно, — говорю, — одна из моих непонятных шуток.

С интересом смотрю на остатки голема. Остатки быстро погружаются в песок Арены.

— Целители страшные, — смотрю на результаты работы. — Конструкт его, похоже, вскипятил изнутри.

— Да, очень похоже, — соглашается голем.

— С настоящим живым будет то же самое? — уточняю.

Хозяин Лабиринта неподвижно стоит и смотрит на получившееся.

— С настоящим будет ещё хуже, — странным голосом говорит голем. — Это максимально подробная кукла, которую я могу создать. Почти живая. На ней целительские техники действуют ослабленно. Ослабленно, понимаешь?

— Это какой получается коэффициент усиления? — качаю головой.

— Не знаю, но точно не тот, что был в кольце, иначе целители правили бы вашим миром. — разводит руками голем.

— А сейчас не так? — усмехаюсь. — Ладно, шучу. Думаю у обычного целителя все будет работать послабее.

Кажется в магию я уже на автомате добавляю и пси. А вот то, что сейчас псионикой отработал голем очень странно. Но нужны тесты, а на них, даже здесь, уже сегодня не хватает времени.

— А что хоть за техника-то была? — смотрю на свою куклу-многоножку, которую создавали вместе с Хозяином используя и мою кровь тоже.

Многоножка жвалами держит серебряное кольцо, но сама получается более рыхлой, что ли. Неплотной.

Ну вот — существо рассыпается, как только я перестаю его мысленно поддерживать. Голем Хозяина Лабиринта на это внимания вообще не обращает.

Телекинезом притягиваю кольцо — мне оно точно пригодится.

— Простейшее из тех, что можно назвать боевыми. Или условно боевыми для целителей, — говорит голем. — Здесь было простое повышение давления крови. Его легко запустить в цель. Нет обязательного контакта с пациентом. По идее, заклинание скорее лечебное, но и в качестве боевого его можно применять. Для дезориентации, например, или чего-то подобного.

— Да, а в таком виде — для того, чтобы вызвать кровавый дождь, — окидываю взглядом арену.

Волка буквально… ну, не разметало по ней, конечно, но существо очень быстро потеряло свою целостность и сейчас так же быстро исчезает в песке арены.

— Да, с усилением получается странно. Или мы просто не умеем пользоваться этим амулетом так, как надо. Вполне возможно, что для целителя есть инструкция, или какие-нибудь настройки, или он интуитивно что-то чувствует, — словно разводит руками голем Хозяина. — А мы просто в конструкт вложили весь заряд.

— Всё равно неплохо бахнули, — смеюсь. — Думаю, более крупное существо, конечно, так бы не разметало — но кровь из глаз или потерю сознания точно бы создало.

— Может быть, может быть, — задумчиво соглашается Хозяин Лабиринта.

Пока формировали куклу, пока Хозяин Лабиринта дорабатывал ее под целительство, я параллельно формирую основу под гарнитур.

В качестве основы создаю накопитель. Всё же хочу, чтобы комплект давал владельцу защиту хотя бы честных полчаса. За полчаса всегда можно хоть что-то сделать. А это возможно только при очень даже емком накопителе.

— Кольцо заберу, может, сам использую — ставлю в известность голема.

— Конечно. Оно на тебя и привязано сейчас. — соглашается Хозяин Лабиринта.

— Хорошо. Сколько у меня времени осталось?

Голем на секунду словно задумывается.

— Если за ориентир брать твои вечерние пожелания, то примерно часа три здесь. Не больше. Или больше, если хочешь. Но тогда у тебя там наступит позднее утро.

— Нет. Надо на учебу, — вздыхаю.

Совсем забыл о стандартных дисциплинах, так что у меня сейчас очень перекошенный набор компетенций для существования в обществе. Это неплохо так стало понятно на вечере у Сабуровой. Я банально не всегда понимал, о чем говорят гости. Пусть мне это и не сильно мешало, но все же, быть хотя бы примерно в курсе того, чем живет эта молодая прослойка магов стоит.

Беру сплав и формирую первичные заготовки, с учетом, конечно же, накопителя. Его встраиваю в голема последнего шанса. Там он будет к месту, если вдруг что.

На этот же накопитель запитываю и щит, и сразу же копию кольца с усилением.

Я уже делал подобные наборы амулетов. Так что спокойно, почти небрежно создаю заготовки.

Работа идёт быстро — разум-то помнит.

Заготовки раскрываются простеньким, но тонким и красивым древесным орнаментом. Именно в этом и была цель — чтобы их можно было носить в повседневности. Гарнитур получается неброским и буквально кричащим: здесь ничего особенного нет, но при этом почти неповторимым — каждый листик индивидуален, каждый встроенный конструкт опирается и на кровавую привязку, и на накопитель.

Именно такое впечатление я и хотел создать. Людей, которые точно знают, как выглядит ньямаль и чем он отличается от чернёного серебра, попадается в жизни не так уж и много. Да и те, кто попадается, вряд ли будут подозревать в повседневной бижутерии именно этот материал.

Вставить же волевым усилием в гарнитур именно то, что хотел, и вовсе получается несложно.

— Красивое. — Почти отваливаюсь я от последней составляющей гарнитур. Все вместе выглядит очень соразмерно и почти строго.

— Да. Ты, я смотрю, художник почти? — голем тихо весь процесс стоит в стороне, и почти полтора часа наблюдает за моими действиями.

— Если бы. — качаю головой. — Ремесленник, скорее.

— Нет. — упрямо добавляет голем. — Я же вижу.

— Ну может, — с трудом соглашаюсь. Все же для меня ничего эдакого в создании гарнитура все же нет.

Осматриваю, что получилось в итоге — пять вещей, две из них — серьги с тонкой гравировкой. Но и остальные составляющие обрабатывались довольно долго. Так что листики орнамента имеют отличную индивидуальность.

Забираю.

— Я пошел. Не опаздываю? — спрашиваю Хозяина Лабиринта.

— Нет. Ты вовремя. — кивает голем.

— Отлично, — киваю.

Собираюсь, переодеваюсь. И выхожу в свои комнаты. В пространство полностью лишенное воздуха.

… где-то в темноте… или нет:

— Они начали раньше. — говорит первый голос.

— Насколько раньше? — тут же подхватывает второй.

— Полтора месяца. — отвечает первый.

— Мы готовы?

— Не совсем. — говорит первый. — Но провалы прикроем. Нам немного времени не хватает. А так — планы вы же сами утверждали. Так что всегда есть пространство для маневра. Сейчас только форс-мажор небольшой получился.

— То есть настолько я их достал, что они готовы потерять часть территории в обмен на мою смерть? А ведь иначе при войне не получится. — утверждает второй голос. — Кто лидером у заговорщиков выяснили?

— Нет, пока. — первый голос вполне себе оправдывается.

— Это странно. Без знамени народ их не поддержит — тем более во время войны. На что они рассчитывают?

— На контроль сети, возможно. — хмуро добавляет первый.

— Хм. — хмыкает второй голос. — Это врядли. Кстати, как здоровье наследника этого Рода? Или он не знает до сих пор?

— Знает, безусловно. Но, не афиширует. Да и сейчас, внезапно стал поактивнее. Герой опять же. В который уже раз.

— Ты же за ним должен был присматривать? — говорит второй первому.

— Присматривали. Но он самостоятельно отличился. Было совершено покушение на Прозоровскую. Он его сорвал.

— Что с девочкой?

— Да вроде в порядке. Кроме уязвленного самолюбия. — голос не сомневается. — А вот напавших мы упустили — все, кроме жреца Чернобога умудрились умереть раньше.

— Плохо сработал, Матвей.

— Да, Ваше Величество.

— Хорошо. Было бы неприятно, если бы с ней что-то случилось. Почему она вообще попала под такой интерес?

— Внутренние родовые разногласия. Мы не можем вмешиваться. — с досадой говорит Матвей.

— Значит, наш герой спас принцессу. — Михаил Александрович спокойно принимает информацию.

— Да. Засветился он очень сильно.

— Я почувствовал — соглашается император.

— Ваше Величество. — собирается с духом голос. — это точно Павел напал на парня и перестал быть.

— Нехорошо. Мальчик не должен умереть до отведённого ему срока.

— Михаил Александрович, а вы увидели, что он сыграет в вашу игру? — аккуратно прощупывает почву первый голос. — Парень себе на уме. Да ещё и когда я попытался его слегка напугать — ещё тогда, когда проявил беспокойство…

— Сыграет. Выживет или нет — это уже второй вопрос. От него самого будет зависеть. Как приманка работает отлично. — Император секунду молчит. — Я правильно тебя понял — ты проявил беспокойство? — удивляется.

— Да. — почти равнодушно говорит менталист.

— Ты?

— Да. Я попытался парня напугать. Только…

— Только у тебя не получилось? — смеется император. — А почему?

— Он просто поблагодарил за сводку, когда узнал. И все.

— Что со счётом — разблокировать сможет? — уточняет император.

— Нет, почти наверняка нет. Почти — но только если появятся наследники, появится глава рода, либо его, либо смежных. В этом случае мы всё равно будем в выигрыше.

— Что шаманы, молчат?

— Обеспечивают работоспособность сети, но на контакт не идут.

— Плохо. Работай и в этом направлении тоже.

— Михаил Александрович, у меня не хватает людей.

— Понимаю. Но мы долго к этому шли — работать надо с тем, что есть.

— Не вовремя, — недовольно говорит в пустоте Матвей. — Мы с трудом успеваем, не больше. И Повелители теперь не факт, что уже наш ресурс. Слишком неожиданно с Павлом получилось. Не смертельно, конечно, но опять же — не хватает времени.

Первую секунду я даже не осознаю, что в комнате нет кислорода. Или его дико мало. Только понимание изменившегося окружения дает мне это сделать. Да и то, не понимаю — что меняется-то?

Уже давно по умолчанию, пространство в полуметре-метре вокруг меня перемещается вместе со мной и контролируется мной полностью — это фактически я сам. Пространство, конечно, больше, но на Арену портал небольшого размера — неправильный овал метра два в высоту и примерно полметра в ширину. Так что остальной контролируемый объём разворачивается только после выхода — точнее, после перехода между моим миром и этим.

Будь я обычным магом или обычным человеком — здесь бы примерно и закончился: в этот момент как раз и выдыхаю. Но на вдох воздуха, за счет постоянного контроля хватает. А дальше — я просто мгновенно ускоряюсь и схлопываю зону контроля до двадцати сантиметров вокруг себя. Двадцать сантиметров — это немного. Но тут только мой воздух, и его мне хватит хотя бы на то, чтобы пересечь комнату и выйти. Вряд ли воздуха нет во всей Академии.

Чужую волю в своей комнате чувствую отчётливо. А вот чужую сигнатуру — нет.

Замираю и аккуратно осматриваю доступную мне территорию Академии.

Ничего нового, ничего незнакомого не нахожу. На территории — пусто. Только знакомые сигнатуры, да и те спят.

Расширяю ощущение аспекта дальше и дальше, пока не дохожу до своих пределов. Все сигнатуры, которые сейчас вижу, мне тоже знакомы. Как минимум, я их встречал тут. Никто из них точно не мог вот таким образом убрать воздух из моей комнаты.

Во всех остальных комнатах спокойно идёт жизнь. Люди не нервничают, нет никакой — даже близко — тревоги или страха. Всё как обычно. Утро, большая часть студентов ещё спит. Даже охрана вполглаза дремлет.

Аккуратно увеличиваю дистанцию за счёт потери объёма. Круг на сто метров, на двести — ничего не бросается в глаза. Всё как обычно.

Круг на триста.

Незнакомые сигнатуры на стоянке мобилей около Академии. Аккуратно прощупываю — тоже пусто, тоже обычно. Это просто водители: очевидно, кого-то привезли. Знакомые сигнатуры идут в сторону Академии в очень ранний час — до сигнала подъёма ещё куча времени. Я специально так рассчитывал.

Солнце только показалось из-за горизонта. Вокруг сумерки, часов пять утра, не больше. Так что двое возвращающихся товарищей определённый интерес у меня вызывают, но и их я уже встречал в Академии. Ученики. Отвлекаться на них больше не стоит. Водители тоже ни при чём.

Тоньше, ещё тоньше луч. И новый круг.

Вот на четырёхстах метрах в мой круг начинают попадать совершенно незнакомые люди. Но, во-первых, далековато, во-вторых, практически все они заняты своими делами. Просыпаются, куда-то спешат. До меня доносятся лишь отзвуки эмоций — слишком далеко. На таком расстоянии я ощущаю неважно, но ничего нестандартного в них тоже не вижу.

И вот — описываю круг медленнее, практически на грани чувствительности. И наконец замечаю очень сосредоточенного мага. Единственного по-настоящему сосредоточенного и при этом спокойного, ожидающего.

Маг готов к результату, он его ждет. Фактически, он и сидит тут только для того, что бы убедиться что я попаду в комнаты, похоже.

Делаю ещё круг. Других магов не нахожу. Либо сидят еще дальше, либо никого больше нет. Склоняюсь ко второму варианту, как к самому логичному.

Возвращаюсь Аспектом к этому магу.

Понятное дело, что он меня даже не чувствует. В противостояние воли вступать с ним не собираюсь. А пси очень мало кто определяет хоть как-то, даже на уровне подозрения. Разве что рядом, когда противостояния Воль не избежать — вот как с Павлом Викентьевичем получилось.

Маг сидит в каком-то месте, похожем на ресторан или кабинет для встреч — не очень чётко понимаю, но направление понятно: рядом с площадью, на прямой видимости. Добраться туда несложно.

Так. Если маг на таком расстоянии контролирует моё окно, а именно поэтому он и становится мне подозрительным сначала, то, во-первых, к окну подходить нельзя. Но это полбеды. Во-вторых, чтобы контролировать воздух на таком расстоянии, он должен быть Повелителем воздуха или близким к этому званию. Обычные маги первого, второго, третьего уровня, даже вне категории, подобной ерундой не страдают. Слишком узкоспециализированная техника должна быть для воплощения. А вот для Повелителя Воздуха это вообще не техника — это просто пожелание, навязывание воли этому пространству.

По крайней мере, именно так я понимаю взаимоотношения мага и стихии.

При этом маг абсолютно спокоен. Меня, похоже, не чувствует. То есть чувствительность его на таком расстоянии всё-таки ограничена: навязать физический закон — ещё может, а вот почувствовать, что происходит внутри этого пространства — похоже, уже нет.

Ну что ж. Умно. Доказать что тут произошло именно убийство — невозможно. Мало ли — сам задохнулся в кровати. Вот только не понимаю, как маг собирается контролировать жив я или нет, на месте ли я, в комнате ли? Хотя, может он заранее знает? Ладно. Слегка пожимаю плечами, не выпуская мага из фокуса. Аккуратно продвигаюсь по стене своей комнаты. Нет — он все же не чувствует, что происходит в моих комнатах. Вот и отлично.

Тогда мне нужно в коридор. Время пока есть.

Аккуратно, чтобы не сбить объём, приоткрываю дверь в коридор. Держу Аспектом воздух снаружи, не впуская его внутрь, чтобы маг не почувствовал изменений. Хотя, конечно, перестраховываюсь — если бы он мог это чувствовать, то обеспокоился бы раньше, а так — вроде просто сосредоточен. Проверяю мага на всякий случай.

Отлично. В коридоре держать воздух вокруг себя необходимости нет, там всё уже в порядке. Ну, как я и думал.

Вытаскиваю амулет голема. Ту самую сороконожку на моей крови, что сделали на Арене. Оставлять это существо в распоряжении Хозяина Лабиринта совсем не хочется — так что оно становится ещё одним моим големом, даже несмотря на то что существо получается хрупковатым. Но в данном случае его выживаемость совершенно не важна.

Вокруг никого нет, так что работать можно без особой опаски. Меняю конструкт с «повышения давления» на «сон». Аккуратно заряжаю накопитель всё той же смесью пси и целительской магии. На один удар хватит, а больше и не надо. Подхожу к окну и телекинезом спускаю амулет вместе с кольцом-усилителем на землю. Хорошо, что рядом практически никто не бодрствует. Предутреннее состояние. В Академии даже охрана сейчас дремлет вполглаза.

Секунда — и рядом с корпусом Академии появляется моя убогая поделка. Маленькая, неказистая и довольно хрупкая, но юркая и быстрая. Одним потоком сознания управляю ее передвижением.

Тварюшка вместе с кольцом очень быстро вылетает за пределы Академии. Четыре сотни метров существо преодолевает за пару минут. Скорость приличная, конечно, но не огромная. Полноценные многоножки бегают гораздо быстрее. Но на это расстоянии хватит.

Существо очень быстро добирается до парковки Академии, пересекает её и по мостику добирается до площади. Так же спокойно взбирается по стене дома, где сидит моя цель, к тому самому окну, через которое он следит за Академией.

Никто на тварюшку, перебегающую по теням домов внимание не обращает. Тем более, что часть пути монстрик спокойно проделывает по стенам и в земле. Ему в общем-то все равно, как передвигаться — оно и в глубине земли себя чувствует замечательно. Разве только камни мешают. Так что все же поверху бежит быстрее. Но людей на улице пока мало, так что сороконожка достигает нужного окна очень быстро. Пара минут на все про все.

Очень много удобных совпадений сразу. Даже слишком много. Маг наверняка держит какую-нибудь сферу внимания или что-нибудь, что предупредит его об атаке. Но, во-первых, у моего монстрика нет своего разума в полноценном смысле слова — поэтому никакой агрессии от него почувствовать нельзя, что я уже неоднократно проверял на других магах. Во-вторых, существо довольно маленькое. Если на каждую птичку или крысу реагировать сферой внимания, он бы так спокойно и не сидел.

Так что в общем и целом, тварюшка аккуратно поднимается над подоконником, и единственный конструкт сна уходит в сосредоточенного мага. Может там и сработала защита, но целительский конструкт маг пропускает и отрубается. Прямо обмякает в кресле.

Лёгкий хлопок у меня в комнате говорит о том, что маг действительно без сознания, а в комнате снова есть воздух.

Вот и хорошо. Теперь его и пушкой не разбудишь. Только целителем, да и то не всяким. На счастье мага я как раз конструкт пробуждения недавно озаботился изучить. Так что, пожалуй, пора пообщаться с этим интересным человеком.

Накидываю на себя скрыт, активирую невидимость до кучи, и быстро иду на выход из Академии. Я, конечно, не сороконожка, но за пять минут до места доберусь. Вот только то, что я был в комнате мага. мне совсем не улыбается афишировать — мало ли куда зайдет разговор.

Выхожу за ворота — как и думал, на невидимость и на скрыт никто не реагирует. Единственное, приходится ждать, пока доберутся полуночники до дверей.

Придерживаю дверь телекинезом, и быстро пробегаю на улицу.

Иду в сторону площади. Долго идти не приходится и я добираюсь как раз до того дома, в котором сидит нужный мне маг. Сейчас я его даже чувствую отчетливо.

Заглядываю внутрь заведения. У входа стоит усталая администратор. Но разговоров с ней я точно вести не собираюсь. Снова придерживаю телекинезом дверь, только теперь уже с другими целями. Прохожу внутрь и проплутав всего пару минут, оказываюсь на втором этаже ресторана с кабинетами. Но и тут не теряюсь. Нужную мне комнату я знаю.

На мгновение застываю перед кабинетом, но именно что — на мгновение. Пора пообщаться с магом. Нужное это дело.

Аккуратно приоткрываю дверь. В коридоре нет никого, что и понятно — слишком раннее утро, и этот ресторан хоть и работает круглые сутки, все же ночным клубом в полном смысле этого слова не является. Вполне респектабельное заведение без временных ограничений, с отдельными комнатами для переговоров или для компаний — это не так важно.

Одну из таких комнат, с окнами на Академию, как раз и занимает нужный мне маг. Судя по единственной сигнатуре в комнате — ни гостей, ни помощников у него нет. А вот на активную магию посмотреть все же надо.

Для мага выбор этого заведения, кажется, обусловлен именно тем, что перед ним нет ничего больше вплоть до стены Академии.

Заглядываю в комнату.

Нет, ничего. Абсолютно один. И в принципе не чувствуется, что маг здесь отдыхал — несколько кофейных чашек на столе, ужин явно съеден еще вечером, и очевидное распоряжение не беспокоить.

Тарелки не забраны со стола, кофейные чашки тоже с остатками напитка. Заведение слишком респектабельное, чтобы подобное могло бы оставаться нетронутым без прямого распоряжения. Официанты тут, разве что, только новые чашки приносят.

Что ж, тем лучше.

Дорогое место. Вышитые панели, охрана у входа. Официанты, внешний вид и обстановка — всё говорит об этом месте только хорошее. Отдельный кабинет и конфиденциальность — без проблем. Большую компанию и погулять от души — тоже легко, только в другой стороне здания, чтобы не мешать гостям. Хотя маг вряд ли принимал во внимание именно класс заведения.

Захожу, закрываю дверь. Сажусь напротив и снимаю невидимость. Маг так и полулежит на кресле без сознания.

Аккуратно прощупываю Аспектом сигнатуру Повелителя. Когда еще удастся вот так застать мага этого направления развития.

Сигнатура Повелителя — на самом деле не очень стандартная. Сознание вроде бы есть, но, судя по всему, оно будто бы разделено: большая, осознаваемая часть спит и видит сны. А какая-то — постоянно находится в контакте с чем-то нечеловеческим. Какая-то деятельность происходит, но перевести её в слова я точно не могу. Часть точно осознает себя вокруг, но в тоже время, словно осознает себя, ну, скажем, как коралл… или какая-нибудь роща, в общем, не как сознание…

Неожиданно увидеть такое. Когда я встречал предыдущих Повелителей — настолько очевидного ощущения нечеловеческого существа от них не было. Не было ощущения, что этот человек человеком вовсе не является. А вот здесь — удивительно, но да. Чем, кстати, напоминает Хозяина Лабиринта. Такое же рассеянное внимание в каком-то смысле.

Кстати, сущности, называющие себя богами, тоже чем-то похожи. Словно бы это какой-то особый способ существования. Будто, чтобы стать кем-то другим, нужно перестать быть человеком. А вот их различия просто разные ветви, разные дороги.

С другой стороны, похожее же и про меня можно сказать. Вряд ли меня сейчас можно лишить сознания полностью. Минимум два потока будут всё время работать, и точка внимания просто переключится на один из дополнительных. Выключить меня сейчас было бы очень сложно. Кажется, последний раз условная потеря сознания была после гибели того мольфара на Балканах. Видимо, тогда моему телу нужно было перегрузить разум. Да и то, я бы не сказал, что был без сознания: на каком-то другом уровне сознание всё же было, просто другое. Тело не чувствовало, но разум — был.

А вот здесь — интересное расслоение.

Наблюдаю за магом, параллельно уменьшая область, на которую он воздействует. Когда еще смогу так близко и безопасно рассмотреть и познакомиться с Повелителем Стихий? Да еще так, чтобы никто не помешал.

На удивление, Повелитель во сне контролирует больше пространства вокруг себя, чем во время бодрствования. Кажется, когда он не спит, маг жестко держит себя в рамках. А вот сейчас, без контроля разума, воля словно бы действует отдельно. Без сознания присутствие мага точно становится больше, чем тело. Сейчас маг ограничен только комнатой. Был бы он где-нибудь в открытом месте, уверен, что и пространство контроля было бы значительно больше. Но здесь, даже войти в комнату я смог именно потому, что его воля меня просто не воспринимает. Для него я абсолютная нулевая зона просто за счет того, что у меня тоже есть пространство, подчиненное мне. Думаю, будь он в сознании — смог бы и почувствовать, что кто-то вошёл. А так его воля меня не видит.

А вообще — идеальная защита… ну, кроме как против меня, конечно. Уверен, что обычные маги ему, даже бессознательному, навредить не смогут. Просто потому, что для этого нужно пересилить осознание пространства именно этого Повелителя. А до определенного уровня магам это вообще не подвластно.

Воля воздушника не воспринимает меня живым. А вот я это пространство и чувствую своим Аспектом и постепенно уменьшаю, отрезая мага от внешнего мира. Неторопливо, как в анекдоте варят лягушку. Просто чтобы не сталкиваться с сопротивлением.

Логика простая — если комната является ограничителем, то благодаря контролю пространства, я словно бы просто сдвигаю стены для его осознания.

Воздух внутри комнаты становится всё более густым и резким. Он вроде бы хочет найти того, кто его ограничивает, но не видит ни стен, ни меня за ними. А мне Аспектом это действие контролировать несложно — просто за счёт опыта.

С каждой секундой, движение воздуха внутри комнаты становится все более видимым. Воздух будто бы уплотняется, видны его слои и направления, резкие движения. Воля мага ищет, ищет постоянно кто её ограничивает. При этом из сна маг выйти не может. Но это понятно. С учетом усиления кольца.

Как только маг перестает дотягиваться до окна своей волей, телекинезом приоткрываю створку. Сбрасываю воплощение голема, за окном, существо осыпается вниз землей.

Подхватываю телекинезом и амулеты и кольцо.

Тут же аккуратно прикрываю окно, будто ничего не менялось.

В какой-то момент воли сталкиваются. Воля мага без разума, зато подкреплённая огромной магической силой, сталкивается с моей — которая подкреплена разумом и пси. На секунду воцаряется даже какое-то равновесие. Не знаю, что было бы, если бы маг был в сознании. Он, возможно, и пытался бы прийти в себя, но усиленный конструкт сна, напитанный псионикой и магией, не оставляет вариантов.

Подвожу под него ритуал удержания на всякий случай. Информации в нём много, но активировать пока не буду. Удержать Повелителя Магии в элементальном состоянии, как тогда Павла Викентьевича, я банально не смогу. Думаю, и здесь это ничем не будет отличаться, если всё пойдёт по плохому пути.Но попробовать — попробую.

Продавливаю волю мага до того момента, пока контролируемое им пространство не сужается до его собственного тела. Дальше идти уже сложно — воздействие на тело слишком прямое. Да и уже здесь вполне могу его удерживать телекинезом. Пространство вокруг него сейчас — моё. Двинуться, даже дёрнуться — он банально не сможет. Максимум — моргнуть. Возможно — говорить. И то, потому что я сюда пришёл именно для этого.

— Доброе утро, — говорю моргнувшему магу. Конструкт пробуждения ожидаемо отрабатывает отлично.

Надо отдать магу должное — он приходит в себя почти мгновенно. Просто просыпается, и умудряется одновременно — активировать резервы, попытаться ощутить пространство, понять, что не чувствует окружающего, прийти в ярость, успокоиться.

Всё это я вижу как на ладони. И всё это — за пару секунд.

— Добрый день. — Повторяю. — Вы так хотели меня видеть, — говорю очевидно узнавшему меня магу.

— Не хотел, — с сильным акцентом отвечает он. — Вы живы⁈ — непритворно удивляется Повелитель.

— Вы выдвигаете мне претензию? — не скрываю иронии.

— Вы же были в комнате! Я это точно знаю. Нам сообщили из Академии. — настаивает маг. — Вы не человек?

— Человек, — говорю. Цепляюсь за последнюю фразу. — Откуда вы знаете, что я был в комнате?

— Не скажу, — говорит маг.

И со всей силой, которая у него есть, пытается сделать хоть что-нибудь. Видимо, никогда не тренировал работу без рук, или просто одним желанием — потому что ветер рождается из его магического приказа, но тут же гасится. Моим «не разрешаю».

Маг удивлён безмерно. Видимо, на его памяти никогда не происходило ничего подобного — всегда конструкты работали.

И это пугает его безумно.

Цепляюсь за эту эмоцию. Усиливаю вливая в мага «Ужас».

Повелитель на секунду чуть ли не теряет сознание от страха, который накатывает на него — страха потерять магию, всё, что у него есть. Потерять то, что является ядром его личности. Он буквально обездвиженный бьётся в конвульсиях внутри себя. Я это прекрасно слышу и чувствую.

Снимаю глиф ужаса. Маг почти осмысленно смотрит на меня.

— Что это было?

— Мой аргумент в нашем разговоре, — говорю. — Я почти уверен, что вы мне расскажете всё, что я хочу знать. Поэтому давайте вернёмся к моему вопросу. Вопросов, к слову, неожиданно несколько. Во-первых — кто вы такой? Вы не подданный Российской Империи.

— Нет, не подданный. И не собирался, — честно отвечает он. Это я вижу и по его сигнатуре, но расширять ответ не хочет.

— А кто вы?

— Человек, — пытается вывернуться маг.

Оставляю пока. Этот вопрос на будущее.

— Как вы узнали, что я в Академии?

Маг на секунду задумывается.

— Мне сообщили.

— Это я не спрашиваю. — уточняю запрос. — Как вы узнали, что я в Академии — в смысле, каким образом?

Чуть приподнимаю руку, словно готовлюсь снова выдать ему ту порцию ужаса, с которой он не сталкивался никогда в жизни.

— Подожди, подожди. — Голос Повелителя сразу меняется. — Те, кто меня сюда позвали, могут узнавать данные из сети безопасности вашей Академии.

— То есть по ученическому браслету вы узнали, что я у себя в комнате. Так?

— Да.

— И что вы сделали? — уточняю.

— Постепенно менял состав воздуха, — пожал бы плечами маг, если бы мог двигаться.

— А не проще было его просто убрать?

— На таком расстоянии? Тут почти полкилометра, Максим. Не проще, — чуть усмехается он. — Но даже так мало кто может делать то, что делаю я. Ты по идее должен быть мёртв. Причём даже не увидел бы, не узнал как — просто в какой-то момент перестал бы дышать, и всё. Почему же ты ещё жив⁈

— Наверное, потому что это на меня не очень работает, — задумчиво говорю. — Кто вас послал?

— Совет магов.

— Вы так называете совет Повелителей стихий?

— Да.

— А кто конкретно? Мы ведём войну, и вы точно не могли попасть сюда без помощи изнутри Империи — да ещё за один день.

— Я? — усмехается он. — я мог.

— Я ведь не первый человек, которого вы убиваете? — уточняю.

— Конечно, — чуть гордясь своей работой, говорит маг.

Пресекаю этот момент. Меня больше интересует всё же кто его послал.

— Так кто вас послал? Кто вам помог попасть в Империю так быстро?

Он вроде бы и хочет сказать — но не может. То ли есть какие-то ограничения, то ли что-то хочется сказать, но что-то внутри не позволяет. Словно борется с чем-то навязанным.

Успеваю понять за несколько секунд, что это очень похоже на клятву, прописанную где-то очень глубоко. Вот только остановить мага уже не успеваю.

А вот в сигнатуре у мага происходит какой-то шторм. За мгновения сменяется как бы не с десяток эмоций. И ужас там на секунду появляется совершенно без моей провокации. Сам по себе и очень похожий. Тут же исчезает, задавленный волей, но спустя секунду появляется снова и словно отравляет мага.

Маг только хочет мне что-то сказать, начинает, улыбается, и сразу же глаза его стекленеют, он словно смотрит вглубь. Маг заходится в немом крике и внезапно сворачивается словно сам в себя, взрываясь кровавой взвесью. И в тот же самый миг превращается в ожившую красно-чёрную бурю. Маленький, неприятный и очень сердитый торнадо.

Я успеваю активировать ритуал, но это уже не помогает. Да я и не рассчитывал. Как такового сознания, как таковой души — того, что ритуал призван удерживать, здесь и сейчас уже нет.

Разум мага буквально рассыпается. Осколки разума, которые я пытаюсь удержать ритуалом внутри, совершенно мизерны, непонятно, что именно я вообще удерживаю.

Разум рассыпается и тает. А элементаль словно бы поглощает все осколки, что остаются от разума. У сердитого воздуха как такового разума у нет. Его сигнатура даже не прощупывается. Он сам весь полностью является и разумом, и желанием, и эмоцией, и ветром заодно — маленьким, плотным и очень злым.

Находиться в ритуальном круге элементалю совсем неприятно, будто бы, он его жжёт, хотя урона ритуал точно не наносит, и сам дух не сильно то и связан. Кажется, даже мой Аспект ограничивает его больше.

Элементаль, дергается, закручивается все быстрее, и будто сворачивается сам в себя. И, как и маг огня Павел, исчезает на своём плане. Здесь не остаётся ничего. Даже одежды не остаётся, только разметанное кресло, на котором сидел маг.

Никаких других повреждений в комнате нет. Только то, что я не контролирую Аспектом.

Все укладывается в пять-шесть секунд. Быстро, так что успеваю только наблюдать, да и то, за счет ускорения.

Второй уже маг, который исчезает рядом со мной. И не просто погибает, а именно что переходит в другую форму существования. То ли к которой он стремился, то ли которой он боялся, я так пока и не понимаю.

При этом предыдущие Повелители, которых встречал на своем пути, банально погибали, как обычные люди. Никакого перехода у них точно не было, я бы заметил. А ведь разница только в способе. Только в том, что последние оба мага были в ритуальном кругу для ловли духов. Да и кстати, ни Павла, ни вот этого, безымянного я даже не атаковал.

А ведь что первого турка, что следующего за ним, я уничтожил псионикой.

Вот ведь тожем проблема. Еще один Повелитель, практически убившийся об меня. И не докажешь ведь ничего, да и спрашивать не будут. Ведь просто сидели, разговаривали. И его внутренний конфликт настолько оказался силен, что его хватило для подобного перехода. Даже если учитывать клятвы, все равно удивительно и очень непонятно. В общем, вопросы, и только они. Ответов примерно ноль.

Вообще ни о чём. Осколки, которых я успеваю коснуться, до растворения в элементале почти никакой информации не содержат. Только эмоции и понимание и пару картинок. Даже языка не содержат. Я ведь так и не узнал, откуда этот маг. Только внутреннее согласие со сказанным только что.

Да, маг был в каком-то смысле на побегушках, как младший член этой организации. Но и на побегушках он был только у Совета. Да и то, очень условно — совсем другой уровень. Скорее, он выполнял просьбы более старших братьев, так сказать, те, которые не стоит игнорировать. И только потому, что его талант изменять воздух незаметно, идеален для неочевидных убийств. Да и Совет как таковой редко использовал данного товарища для своих целей. А вот он сам свой талант использовал вдоль и поперёк, но заказчиков выбирал очень и очень тщательно. Поэтому, возможно, и не являлся особо известной фигурой. Деньги его точно не интересовали. Вопрос вообще был не в деньгах. Ему просто нравилась своя работа.

Вот это прекрасно успеваю воспринять. Так то всей картинки-воспоминания — секунд пять, причем без звука — скорее с пониманием только что произнесенного.

Маг смотрит на какой-то высокий, белый храм, или замок. Увижу — узнаю. Только что закончил разговор, и вот все это в воспоминании проходит одной картинкой вместе с предвкушением от охоты на интересную дичь, то есть на меня.

Маг — просто фанатик этой работы. Вот только о нем узнаю исчезающе мало.

Но, вообще, и ладно. У меня и так не было никаких иллюзий, а сейчас я даже испытываю какое-то удовлетворение от его смерти, что ли.

Жаль, что не узнать, кто выдал моё присутствие. Но с этой информацией, наверное, будет попроще: вряд ли у большого числа людей есть доступ к сети безопасности Академии. Думаю, что постепенно из Матвея эту информацию можно будет выбить — но постепенно. Сразу он ничего не даст, будет спрашивать, зачем мне это надо, крутить свои какие-нибудь схемы. Но вот поинтересоваться вскользь, про то, кто же Академию защищает, как раз и надо.

И, пожалуй, не хочу акцентировать внимание на том, что я здесь вообще был. Даже вызывать Матвея не буду.

Аккуратно накидываю невидимость. Задумываюсь о своих волосках, пыли, чёму угодно, что могло остаться в комнате после такого ветра. Уверен, что те, кто будет расследовать исчезновение мага, здесь будут рыть носом землю — тем более после такого всплеска магии, который я почувствовал. Времени немного.

Расширяю волю, убираю из всей комнаты все частички себя с очевидным посылом, чтобы они были выжжены. Тут и там вспыхивают небольшие огоньки. Хорошо, что контролировать пространство я могу достаточно для такого фокуса, чтобы даже не морочиться о том, что что-то пропущу.

Телекинезом, чтобы лишний раз ни до чего не дотрагиваться, приоткрываю дверь и выскальзываю наружу.

Вокруг нет никакой паники. Видимо, у магов в этом заведении попросту нет. Полусонные официанты спокойно перемещаются по своим делам, люди в комнатах по соседству ничего не слышат, да и не могли слышать. В любом случае, ничего не почувствовали.

Мне везёт — ни одного мага рядом действительно нет. Они бы как раз прочувствовали бы этот выплеск совершенно замечательно.

Аккуратно спускаюсь по лестнице, выхожу на улицу.

Первый глоток свежего утреннего воздуха. Почти забыл, как это бывает. Но останавливаться времени нет. Кажется, очень вовремя выхожу. Со стороны центра города, от здания инквизиторов, и похоже от Академии, с другой стороны, бегут и знакомые, и незнакомые мне люди.

Пожалуй, моего присутствия здесь совершенно не нужно. Аккуратно перехожу на другую сторону, и не снимая своего комплекта незаметности, спокойно, быстрым шагом ухожу в Академию.

Почти успеваю дойти до моста через овраг с речкой. Пропускаю бегущих лудей, но на мост зайти не успеваю — моего уха словно касается комар. Тихо, почти на грани слышимости возникает мое имя.

— Рысев, — пауза. — Рысев, я к тебе обращаюсь.

Оглядываюсь — и вижу совершенно незнакомого мне бородатого седого, как лунь, старика. В обносках, очень бедно одетого. Но с золотыми глазами и без твёрдо выраженной сигнатуры — только общее присутствие. Кажется, я поторопился — такое мне уже знакомо…

— Присядь, — говорит старик, показывая мне на лавочку. Сам он от меня метрах в двадцати, но слышу я его, будто он прямо напротив.

Оглядываюсь.

— Да не переживай, никто тебя здесь не заметит. — продолжает старик.

Киваю.

— Хорошо. — подхожу. Сажусь.

— Красиво, правда? — говорит старик, окидывая жестом Академию, речку, город.

— С этого места действительно неплохой вид. — соглашаюсь.

— Я убрал твоё присутствие в том месте. — кивком головы обозначает недавний ресторан дед.

Смотрю на него.

— Немного чувствую свою вину. — Пожимает плечами. — Извини, не могли тебя предупредить — тебя тут не было. Мы в дела людей практически не вмешиваемся. Но твоя миссия важнее.

Похоже, Святовит. В общем, других богов-дедов я и не знаю, а он держится так, словно со мной знаком.

— Мы постараемся тебя ненадолго прикрыть от дальнейших покушений, — продолжает он, — но за своего родственника я, конечно, не поручусь.

— Ты про Чернобога?

— Да, — морщится Святовит. — Он нас терпеть не может и понимать важность твоего дела даже не собирается. В общем, я тут на пару минут. Мы тебя от местных, кто от нас зависит, постараемся прикрыть, насколько это возможно.

— Не нужно мне, — отказываюсь от помощи. Цену этих сущностей, какая она бы не была, платить не хочу.

— Это не для тебя. — тут же отказывается от долга в свою очередь бог. — Мы чувствуем, что твой ближайший бой сильно нужен миру. И эти идиоты лезут не в своё дело. Но имей в виду: прикрывать мы тебя будем только до твоего боя, дальше сам.

— Да я и сейчас вашей помощи не прошу, — повторяю.

— Ты самостоятельный такой, что радуешь просто, — усмехается дед. — Ладно. Там я тебя тоже прикрыл.

— В каком смысле? Где — там? — удивляюсь.

— Маги в ближайший час могут узнать, кто был на месте события. Я стёр твои следы тонкого тела. — Снова кивает на ресторан дед.

— Благодарю… Наверное? — говорю с небольшим вопросом.

— Наверное? Или благодаришь? Это вопрос или утверждение? — улыбается в бороду дед.

— Наверное, утверждение, — усмехаюсь.

— Ну вот и славненько.

Старикан хлопает себя по колену, встаёт — и уходит, даже не прощаясь.

Собственно, само появление этих товарищей не очень радует. Хотя он, конечно, уже прав — бой уже не за горами.

Ощущение вируса такое, что, кажется, там всю пустыню заразило. Но людей вроде среди заражённых нет.

Ещё раз проверяю.

Всё-таки очень быстрое распространение. Неудивительно, что создателей в своё время уничтожали. Если бы такой вирус пришёл сейчас, когда люди расселены значительно плотнее, чем двести-триста лет назад — думаю, эпидемию можно было бы даже не предполагать, она бы точно была.

Качаю головой.

Ставлю один поток сознания на постоянный мониторинг, чтобы ничего за рамки ареала не выбралось. И иду к Академии.

Кажется, пора ставить в известность шаманов — раз уж обещал.

Неожиданная встреча, конечно. Лучше бы подобных избегать, несмотря на вроде бы доброжелательность Святовита.

Что же, значит, Доржат.

Достаю переговорник. Вызов шаману не проходит. Пытаюсь вызвать Доржата несколько раз, но контакт, который он мне дал, молчит. Хм. Неприятно. А ведь шаман говорил, что в любое время его можно найти. Ладно, не так страшно. В крайнем случае уверен, что смогу переместиться в Тобольское княжество — и там найти его, или его соратников будет намного проще. Конечно, лучше было бы сообщить заранее, но как есть. Сбрасываю вызов.

Касаюсь кольца наследника.

Дух дома тут же внимательно меня слушает. Пристальное не совсем человеческое внимание я последнее время неплохо научился отслеживать.

— Ты появиться можешь рядом — или мне лучше просто говорить в никуда? — обращаюсь к старикану.

— Нужно обязательно говорить во что-нибудь? — усмехается появившаяся проекция.

— Не обязательно, но хотелось бы, — пожимаю плечами. — Мне так проще общаться, — соглашаюсь.

— Тебя не пугают люди? Ты идёшь по дороге, разговариваешь с пустым местом. Меня-то они не видят. — продолжает дух.

— Знаешь, я сейчас под невидимостью и скрытностью. Ты меня только через кольцо и определяешь. А они, — киваю головой в сторону, — такой возможности лишены. Так что нет, не пугает. Давай лучше обсудим один момент. Я когда смотрел сеть телепортов в районе Сибири, один был вроде бы в Тобольске, так понимаю.

— Да. — кивает старикан.

— Он горит красным — то есть у меня нет доступа к нему. Это как-нибудь обойти можно?

Дух на секунду задумывается.

— Красным горит тот, к которому у тебя совсем нет доступа. Но я тебе могу открыть портал в имперской зоне влияния.

— В смысле, имперской? — удивляюсь. — а Тобольск разве не Империя?

— Это удельное княжество. Тобольск некоторое время назад поделился на имперскую зону влияния — это половина города, причалы, лицей, кремль и тому подобное. А вторая половина города — это уже удельное княжество, и там всё совсем по-другому. Сильно отличается.

— Интересно, — говорю. — И чем?

— Я же дух, — пожимает плечами старикан. — Сможешь переместиться — посмотри сам. Но проблема в том, что туда, в Тобольское, редко перемещаются. А значит, замаскироваться ты не сможешь. Твои перемещения точно отследят.

— Так. А официально я туда могу перейти? — удивляюсь неожиданному препятствию.

— Нет. Официально туда Император, в своё время, закрыл прямое перемещение. Туда теперь телепортом перемещаются только по делу.

— Очень интересно, — удивляюсь. — Но доступ там у меня есть?

— Да. — соглашается старикан. — В имперскую часть.

— Как открыть телепорт, который горит красным?

Проекция духа пожимает плечами.

— На самом деле легко — тебе нужно просто в нём побывать.

— Понятно. Просто зайти? — уточняю.

— Ну да. Вместе с тобой смогу туда зайти и я, и перенастроить телепорт. Не самая большая проблема. Секундное дело.

— Так. Хорошо. Мне нужно попасть в Тобольск. — говорю духу. — Или послать весточку Доржату. На вызов переговорника он не отвечает, — сразу же уточняю. — у тебя контакты шаманов есть?

— Откуда? — неподдельно удивляется старик. — Я ж дух дома, а не секретарь. Хотя такую работу и выполняю. Но это вынуждено. Так что нет, нету. — старик, словно оправдываясь, разводит руками. — И сразу скажу, — тут же заявляет старикан, — рассчитывать на невидимость и скрытность ты там не сможешь.

— Почему? — снова удивляюсь.

— Как я тебе уже говорил — слишком малый трафик. Охрана телепорта, не обнаружив человека, но заметив переход, совершенно точно закроет все выходы, входы и тому подобное. Сделают это сразу, так что сбежать точно не получится. При этом твой уровень допуска роли не сыграет, потому что это имперская точка и режим паранойи там выкручен на максимум.

— Как так? — удивляюсь. — Это же даже близко не граница?

— Насколько я понимаю, исходя из денег, которые в своё время проходили по счетам Рода, у Высоковых с императором какие-то свои отношения. Ну и Игорревы тоже кое-что из заказов Михаила Александровича делали. Вот и получается: для императора это важная опорная точка, и лишних людей там почти не бывает.

Вздыхаю.

— Ладно, думаю, это несложно решить.

— Попробуй. В крайнем случае можешь полететь туда спокойно на дирижабле. — замечает дух.

— В каком смысле? Телепорт туда закрыт, а дирижабль — открыт?

— А дирижабль открыт. Как и речной кораблик, и диск, и просто по дороге туда приехать можно. — соглашается старик. — Но рекомендую, все же, дирижабль. Дороги туда не очень. Порт же там есть, и корабль у тебя тоже есть. Запрета на посещение имперской стороны города, насколько я знаю, нет, хотя за эти годы могло всё поменяться. Но раньше не было. Так же как и на посещение княжеской половины. Но туда сами люд князя не пускают вроде бы. Я не интересовался. Там есть какие-то сложности посещения, но Кирилл Высоков никогда не делился с Игорем ими.

— То есть ты там не был?

— Я там был. Но тогда я ещё не был разумным. — прикидывает дух. — Так что как источник информации, я довольно-таки бесполезен. Максим, — продолжает старикан, — у нас всё-таки есть некоторые обязательства. Ты бы всё-таки в свой дом вернулся как-нибудь. Нужно слишком многое подписать. Я скоро не могу без твоей визы менять движение средств в больших количествах.

— А нужно в больших?

— Да, уже нужно в больших. Всё-таки крепость у тебя строится, люди тратят деньги. Я пока оплачиваю счета, но мы подходим к той сумме, после которой я не смогу заплатить ни рубля. Нужно будет обязательно твоё разрешение.

— Готовь всё, я заеду в ближайшее время. Хорошо?

Старикан кивает и исчезает — видимо, почувствовав, что основную задачу уже выполнил.

Понятно. Придётся опять набирать Матвею.

И как раз в этот момент по переговорнику приходит входящий вызов. Пересекаю границы территории Академии, принимаю вызов.

— Максим, ты сейчас где? — раздаётся голос Матвея.

— В Академии, — удивляюсь. — Еще вчера пришел. Выспался, наконец. — добавляю на всякий случай.

— Твой браслет не активен?

— Конечно не активен. Я его снял вчера, когда спать пошёл. А сейчас забыл одеть — он в комнате лежит. Я сам сейчас в парке.

— Ты можешь дойти до своей комнаты и активировать браслет? — почти приказывает Матвей.

— Матвей, а в чём проблема? Могу, конечно, но не совсем понимаю вашу настойчивость.

— Это пока не важно, Максим. Сделайте, пожалуйста, что я вас прошу. — опять переходит на «вы» Матвей.

— Ладно. — иду в сторону общежития Академии. — Знаете, я ещё подумал над вашей просьбой исчезнуть на несколько дней.

— Да вы что⁈ — оживляется Матвей.

— Я, наверное, её выполню. Но у меня встречная просьба. Я мог бы переместиться в Тобольск? Мне там нужно найти Доржата и обсудить кое-какие дела.

— Ты имеешь в виду телепорт?

— Да. — говорю.

— Он закрыт. Открыт только для членов императорского рода и фельдъегерской службы. Извини, но даже ради тебя закон никто менять не будет. Ты же к императорскому роду не относишься?

— Нет, не отношусь.

— Но улететь в Тобольск — вообще-то хорошая идея, — тут же поправляется Матвей. — Я тебя, конечно, в качестве фельдъегеря нанять не могу, но ты можешь переместиться в Тюмень — и оттуда на перекладных добраться до Тобольска. Разрешение туда я тебе могу подписать. Тюмень сейчас тоже на военном положении как опорная точка военных, но туда могу тебя отправить без каких-либо сложностей. Причём только своим распоряжением.

— Ну хорошо, сделайте хоть это, — соглашаюсь.

Поднимаюсь в свою комнату, беру ученический браслет, активирую.

— Всё, я в своей комнате, активирую браслет.

— Значит, точно был в Академии.

— А что, были сомнения?

— Небольшие, — со вздохом говорит Матвей. — Ну всё, не буду тогда тебя отвлекать.

Отключаю переговорник. Пара минут, и приходит подтверждение разрешения на Тюмень. Матвей работает быстро, когда хочет.

Звучит сигнал подъема. Что же, похоже, осталось не так много времени. Забираю гарнитур для Ольги. Не торопясь иду в сторону её комнаты. Даже не приглядываясь, вижу — девушка уже проснулась, так же как и её компаньонка. Та, похоже, вообще всю ночь не спала. Так что неожиданным мой визит не будет, можно даже не договариваться заранее наверное. Но всё же набираю.

— Оль, доброе утро. Ты встала? — спрашиваю девушку.

— Да, Максим, — с готовностью отвечает Ольга, будто переговорник у нее был прямо в руке.

— Можно я к тебе заскочу — мне кое-что тебе отдать нужно, — спрашиваю.

— А через сколько… — начинает Ольга, и я слышу лёгкую нотку паники. — Я не готова…

— Не переживай. Столько, сколько нужно. Но вообще — я могу сходить кофе попить, если ты не готова принять гостей, — тут же предлагаю вариант.

— Да нет, Максим, — приходит в себя девушка. — Заходи. Как только будешь рядом.

— Минут через пять нормально?

— Да, — уверенно говорит девчонка в трубку.

— Тогда буду. — Киваю сам себе.

К этому времени я уже нахожусь в холле, и тут же меняю траекторию и сажусь на кресло. Тут обычно сидит охранник, отсюда удобно и до моих комнат и до Ольгиных. Даже лестница тоже оказывается в близком доступе. В общем, стратегическое место.

Наблюдать пока не за чем — студенты еще не встали, в коридорах — пусто. Так что просто убиваю эти несколько минут. Встаю, десяток шагов и стучусь в дверь.

Открывает её компаньонка. Оглядывает меня подозрительно, потом — коридор, и, чуть посторонившись, пропускает.

— Маша, ну ты что в самом деле? Это же Максим, — доносится из комнаты.

Охранница не обращает внимания на эти слова. Для неё существует только её функция и безопасность Ольги. Дверь девушка приоткрывает ровно на те сантиметры, чтобы можно было пройти.

— А как она пойдёт на уроки, как будет выполнять функции куратора? — спрашиваю Марию, наблюдая ее опеку.

— Значит не пойдет, — спокойно заявляет Мария.

— Ну Маша, как ты можешь? — слышится в ответ из соседней комнаты.

Девушка выходит в домашней одежде с накинутым поверх халатом. Выглядит очень мило и беззащитно.

— Привет, — тут же здороваюсь.

— Привет, Максим. Видишь, с чем приходится бороться? — слегка разводит руками.

— Вижу. Но скорее всего я к тебе пришёл сейчас как раз с помощью.

— Да? — удивляется Прозоровская. — С какой?

— С какой… — начинаю я.

Ольга спохватывается.

— Ой, Макс, извини, проходи, пожалуйста куда-нибудь.

Приглашает в знакомую мне уже гостиную. На этот раз я хотя бы успеваю посидеть за столом.

— Маша, поможешь? — Прозоровская не приказывает, а именно просит — и охранница с секундной задержкой кивает. Всё-таки Ольга является её начальством, пусть и не прямым.

Прямой опасности сейчас здесь нет. Думаю, меня она уже просканировала — и ученический браслет наверняка тоже отклик дал. Иначе слишком быстро она почти повернулась ко мне спиной.

Пара минут — и на столе стоит чайник и небольшие сухие печенья.

— Извини, конфет я пока не купила, — говорит Ольга.

— Понимаю. Удивительно, что у тебя хоть что-то сейчас есть.

— Да, удивительно, — отвлеченно говорит девушка. — Так что такого срочного?

Киваю.

— Смотри. Вот это просил передать тебе твой отец.

— Ты виделся с моим отцом? — удивляется девушка. — Когда ты успел? Вчера же вроде расстались поздно! — оглядывается на Машу. Та кивает. — Ночью?

— Да. — соглашаюсь. — Мы кофе пили. И он мне вот это выдал. Узнаешь?

Отдаю ей коробочку. Открывает.

— О, мое колечко! — расплывается в улыбке. — Действительно, — это моя любимая игрушка с детства, — вздыхает девушка с ностальгией. — Всех лечить, птичек, собачек, кошечек. — Берёт кольцо в руки, но пока не надевает.

Кажется всех функций кольца Ольга не знает, или не помнит.

— А почему отец сам не пришёл?

— Придёт чуть позже, — говорю. — Мы так с ним договорились, если ты будешь не против.

До неё доходит смысл моей фразы.

— Если я буду против — то он не придёт?

— Ты не будешь против, — улыбаюсь.

Достаю из кармана весь гарнитур. Бижутерия струится в моих руках как живая, но все же просто навалом.

— Извини, здесь всё без достойной упаковки.

Ольга смотрит на то, что я выкладываю на столик, и Маша тоже не может отвести взгляд.

Украшение смотрится вроде бы скромно — словно серебро с чернением, вроде бы ни о чём. Но я именно так их и задумывал. При этом каждый листик, каждый цветочек, каждая веточка древесного узора — индивидуальны и проработаны как у настоящих растений. Ожерелье словно бы живое, будто слегка покачивает серебряными листочками.

— Это волшебно, — с придыханием говорит Прозоровская. — Это мне?

— Да. Только здесь есть нюанс — это амулеты. Тоже с кровавой привязкой.

Ольга быстро смотрит на меня, потом на кольцо, которое лежит на её ладони.

— Да, ты всё правильно поняла. Именно такой же принцип.

— Откуда ты знаешь? — тихо спрашивает Ольга.

— Откуда? Я всё-таки артефактор, — пожимаю плечами. И этого напоминания внезапно хватает. И как-то объясняет сам факт того, что я знаю о привязке.

— Мне нужно привязать их все? — уточняет Ольга.

— Нет, только кольцо. Это комплект. Причём кольцо полностью дублирует твое. — Киваю на её чёрное кольцо.

— Максим, это очень дорогой подарок…

— А это и не подарок. Во-первых, безопасность твоя важна. Во-вторых, без подобного комплекта твой отец тебя не выпустит за границы комнаты.

— Так, а что здесь? — тут же интересуется Мария.

— Мария, вам это тоже будет интересно. — соглашаюсь с интересом. — Комплект даёт защиту, восстановление, свойства кольца — ты сама знаешь. Плюс там очень приличный накопитель, но заряжать его придётся самой.

— Приличный — это как?

— Это примерно два или три обычных, которые встраиваются в ювелирные изделия. — показываю, где спрятаны накопители. — А еще вот эти серёжки, маленькие, и почти незаметные, скорее всего должны тебя защитить от ментального вмешательства.

— Ты не уверен? — спрашивает Ольга.

— К сожалению, проверить мне особо не на ком: я сам не менталист. Пока это умозрительная функция. Но надеть их всё равно придётся.

— Хорошо.

Ольга тянется за комплектом. Мария останавливает её.

— Вы уверены, госпожа?

— Мария, ты забываешься, — в лице Прозоровской тут же появляется лёгкая властность и немного жёсткое выражение. — Максиму я очень сильно доверяю. Видимо, за этим выражением лица и самой ситуацией стоит какое-то общее воспоминание в прошлом — потому что Мария тут же отступает, с подозрением глядя на меня, но не делая попыток что-то изменить.

Ольга берёт кольцо. Как его привязывать — похоже, знает: кольцо через пару секунд вспыхивает кровавой сеточкой — так же, как другое у меня на арене. Но тут такой же сеточкой тут же, на секунду, вспыхивают и все остальные части комплекта. Мария смотрит на это с неверящим видом — похоже, кровавую сеточку видела и видно не только мне, это заметно и в обычном зрении.

— Так не бывает, — говорит Мария.

— Как видишь, — пожимаю плечами.

Ольга совершенно без опаски надевает кольцо. Тут же накидывает ожерелье, вставляет серёжки, укладывает в волосы почти незаметную тонкую диадему.

— Как активируется? — спрашивает меня Ольга. — А серёжки работают с момента, как их надеваешь?

— Постоянно, с момента надевания.

— То есть сейчас меня никто не может прочитать?

— Понятия не имею. — Пожимаю плечами: — Не знаю, наверное не может.

Сам-то я вижу ее сигнатуру, но я и до этого читал её спокойно. Это всё-таки не мысли, а эмоциональный окрас. Против этого серёжки не сильно помогают. Но даже это немного сбивается. И мне приходится приглядываться, чтобы понять, но полностью это ничего не меняет. Правда и серьги всё же должны защищать совершенно не от этого. Не должны позволять влиять на Ольгу. На это я посмотреть не могу.

Раздаётся стук в дверь.

Отца Прозоровской я так и так ждал — его визит меня совершенно не удивляет. А вот вместе с ним приходит кто-то незнакомый. Сигнатуру вижу отчетливо. Но этого человека я никогда не видел.

Мария бросает на меня взгляд и идет открывать. Я слегка пожимаю плечами — упрощать ей жизнь я тоже не собираюсь. Ольга с отсутствующим видом перебирает возможности новых амулетов.

— Илья Дмитриевич, — произносит Мария от двери.

Сигнатуру я узнаю сразу — так что не дёргаюсь. А вот Ольга тут же приходит в себя, услышав имя-отчество отца.

— Папа! — и быстро вскакивает с места.

Следом за отцом заходит пожилой, седой, немного полноватый старикан.

— Дядя Гриша! — кричит девчонка — и буквально с места бежит к новому гостю.

Мягкий и очень добрый взгляд дяди Гриши, тем не менее, цепко пробегается по комнате за те пару мгновений, пока Ольга до него добегает.

— Здравствуй, здравствуй, непоседа, — обнимает он девчонку. — Выросла как!

Прозоровский с удовольствием смотрит на эту сценку.

— Дядя Гриша, какими судьбами вы здесь? — удивляется девушка.

— Да вот папа твой попросил кое-что проверить.

Ольга тут же касается серёжек. Дядя Гриша улыбается и кивает. Он точно тот самый менталист, что хотел привести Прозоровский. И ни кем иным он точно быть не может. Это я вижу по тому, как именно по комнате расходятся щупы его магии. Поднимаюсь с дивана.

— Позволишь нам зайти? — уточняет Илья Дмитриевич.

Ольга бросает взгляд на своего отца — но сказать нет уже не может. Видимо, дядю Гришу она видеть очень хочет.

— Конечно, проходите. Маша, поможешь?

— Конечно, Ольга Ильинична, — более официально говорит Мария — и как тень исчезает в другой комнате.

— Ну что? — спрашивает Илья Дмитриевич.

Я-то конечно вижу щупальца менталиста, которыми он пытается зацепить разум Ольги. Видимо что-то не совпадает, потому что щупальца тянутся — и словно проходят сквозь. Нет результата, зацепиться не получается. Маг психует, и я это вижу по его сигнатуре. Но внешне — всё тот же милый дедушка расспрашивает Ольгу, как у неё дела.

При этом маг пару раз возвращается к Марии и даже дотрагивается до Ильи Дмитриевича. Аккуратно, только наталкиваясь на поверхностные мысли и тут же сбрасывая контакт. Видимо, это нужно ему для калибровки ощущений. Похоже, защита Ольги работает даже не так, как я думал: она не просто защищает, но ещё и добавляет неприятных моментов сканирующему магу.

— Ну так что? — повторяет Илья Дмитриевич.

— Я не могу прочесть мыслей, — говорит маг. — Немного эмоций. Очень поверхностно.

— Дядя Гриша, вы меня читаете? — возмущается Ольга.

— Прости, девочка, необходимо было, чтобы ты не была готова. Нужен чистый тест, — оправдывается менталист.

— Папа! — переводит возмущенный взгляд на отца Прозоровская.

— Ну что — папа⁈ — Илья Дмитриевич ставит на стол початую чашку чая. — Ты всё время самостоятельная, но всё время куда-то влипаешь! — Кивает на меня. — Молодой человек обещал, что сделал и еще сделает тебе амулеты от менталистов. Нам нужно было проверить!

— На мне сейчас два набора: комплект и тот, что Максим сделал раньше, — говорит Ольга. — Но я же не буду так их носить.

Менталист переглядывается со своим патроном.

Илья Дмитриевич очень спокойно делает небольшой глоток из чашки.

— Оль, а ты можешь один снять? — просит.

— А как же чистый опыт? — слегка раздражённо спрашивает Ольга, но всё же снимает первый комплект амулетов, который я сделал для неё раньше.

— Они идентичны? — спрашивает у меня Илья Дмитриевич. Он, похоже, уже принял решение и теперь просто ждёт подтверждения.

— По идее, функционал должен быть похож, — говорю. — У меня не было возможности проверить ни один, ни второй.

С интересом наблюдаю за тем, что происходит дальше.

Ольга слегка поджимает губы.

— Дядя Гриша, начинайте.

Менталист снова извиняется взглядом и пытается просканировать девушку — и ничего не меняется. Я вижу, как щупы рвано проходят сквозь неё, не встречая никакого сопротивления, будто разума там и нет. При этом с каждой попыткой менталист слегка сереет. Словно ему бьют по голове колоколом. По крайней мере, именно это он транслирует в сигнатуре.

— Нет, — слегка отодвигается дядя Гриша. Морщится и качает головой. — Илья, я на самом деле не могу ничего поймать. Ничего, только белый шум. И этот шум крайне неприятно сканировать — будто он приоходит в резонанс с моим осознанием и раздёргивает меня. — Обеспокоенно говорит маг. — Я не знаю, что это, но сканировать обладателя такого амулета крайне неприятно — да и, наверное, небезопасно. По крайней мере, более слабый мог получить некоторые проблемы. В отличие от стандартного щита, который я, в принципе, могу обойти, взломать или пробить, в крайнем случае, здесь я даже не представляю, как к этому подступиться. Для меня это вообще загадка. Сейчас разум Ольги вообще не существует. Даже то, что я вижу её перед собой — не помогает.

С удовольствием киваю сам себе. Непросто рабочая штука — ещё и неприятная для магов. Неожиданно получить такой результат.

— Вы довольны? — недовольно ругается Ольга.

— Ольга, извини ещё раз, — говорит её отец. — Мне нужно было понять, насколько ты сейчас защищена, и без предупреждения.

— Я защищена отлично, — говорит Ольга.

На секунду ставит вокруг себя абсолютный щит, и формирует на руке конструкт нежно-зелёного цвета весенней листвы, который виден и в обычном зрении. Магии в него вкачано неожидонно до дури. Так что воздух начинает слегка плыть.

Глаза Прозоровского слегка расширяются и он отшатывается от столика. Ольга, кажется, в этот конструкт вкладывает как бы не весь резерв, без особо заметных последствий для себя со стороны.

Прозоровский тут же кивает. Ольга впитывает магию обратно, и конструкт тут же исчезает.

— Хорошо, — говорит отец Ольги, и тут же посылает в неё слабый атакующий конструкт.

В своих поделках я уверен. Даже не дергаюсь.

— Папа!

Но уже поздно. Вокруг Ольги мгновенно выстраиваются пара сегментов защиты, в которых конструкт тут же и разбивается.

— Ну а что? Я должен был проверить, — пожимает плечами отец.

Конструкт, кажется, не сильно опасный, но за атакующий его всё-таки защита приняла.

Отлично. Именно так и должно работать.

Прозоровский переглядывается с дядей Гришей — и оба молча приходят к одному и тому же выводу. Пауза. Прозоровский аккуратно отставляет чашку, откидывается на спинку кресла и скрещивает руки. Дядя Гриша смотрит на меня с таким видом, будто решает — сказать что-то ещё или промолчать.

— Максим, позвольте вернуться к ночному вопросу. — начинает Проозоровский игнорируй на пару мгновений возмущение дочери. Только позволяет себе небольшой успокаивающий жест. — Нельзя ли сделать таких амулетов побольше? Мы понимаем, что это эксклюзивная вещь, и никто другой нам этого не сделает, но защита членов семьи стоит дорого.

Илья Дмитриевич или не умеет торговаться, или умеет очень хорошо — потому что моё намерение сделать комплект только для Ольги он, похоже, считал сразу же еще ночью и немедленно повышает ставки.

— Вопрос не в деньгах, Илья Дмитриевич. Вы же понимаете: чем больше таких амулетов на рынке — тем быстрее к ним подберут ключ. Как я вам уже и говорил.

— Понимаю. Ну хотя бы четыре — сделаете? Таких комплектов.

— Об этом давайте чуть попозже подумаем, — уклончиво отвечаю.

— Максим, я понимаю, что это, возможно, не очень прилично, — говорит он, — но за каждый комплект наш род предложит по сто пятьдесят тысяч золотых.

Сумма очень приличная. Примерно раза в два превышающую то, что я бы ожидал за такую работу. Но не видя интереса в моих глазах — тут же увеличивает.

— Или двести.

— Илья Дмитриевич, честно скажу — я постараюсь, — прикидываю. В принципе, за эту сумму можно и подумать.

— Только зачем вам усилитель целительской магии? Вы же не целитель.

— Нет-нет, там то же самое, только управляющий контур должен быть под конкретное направление — водника, огневика, воздушника и так далее. Управляющие контуры я вам предоставлю. — кивает маг.

Обмен такой информацией немного сглаживает предложение. Теперь даже минимальное нежелание работать у меня улетучивается. Подобные части конструктов точно просто так не найти. Вряд ли такое предлагает Академия. И в дневниках Останина такого конструкта я не встречал. Только здесь, в старом кольце. Удивительно, что у Прозоровского есть и части конструктов под другую магию. Это же усилители. Таким не делятся. Похоже, их сильно приперло все же.

А ведь я действительно очень люблю работать с информацией.

Да и предложение Прозоровского еще и снижает мою зависимость от Матвея — пть комплектов, может быть в разных стилях, сделать мне несложно. А это больше половины той суммы, которую требует налоговая для разблокировки счетов. В общем и целом, Илья Дмитриевич мне сейчас подкидывает очень неплохой запасной план, если вдруг не сработает основной. Это не повод от основного отказываться, но если вдруг что-то пойдёт не так, всегда приятно, что есть что-то за спиной.

В принципе, получается, то что комплект Ольги из ньямаля Илья Дмитриевич проверил сразу — или просто получил информацию о том, что я плотно работаю именно с этим материалом. Другое дело, что пока ни у кого нет представления, что я могу чуть ли не на коленке создавать такие артефакты. Понятно: если бы не три потока сознания, и огромная капля металла на Арене — такое было бы в принципе невозможно.

Но они-то у меня есть, в отличие от любого другого артефактора. В общем, складывается всё неожиданно неплохо.

— Когда я смогу порадовать главу Рода вашим ответом? — тут же начинает слегка давить на меня Прозоровский.

Вот именно из-за этого я не хотел с этим связываться.

— Постараюсь как можно быстрее, — говорю, слегка морщась. — Свяжитесь с Ольгой — она вам сообщит. Хорошо?

— Максим, извините за нетерпение, но амулет от вмешательства менталистов нам требуется буквально позавчера. Вы, наверное, и сами можете догадаться почему? — намекает Прозоровский на последние события.

— Да. — киваю. — Кстати, почему такими амулетами не обладают ваши наследники?

— Обладают. Просто их схемы защиты, как вы и правильно сказали, подвержены различным обходам и взломам. У Ольги в своё время тоже был амулет — ожерелье, но пришлось отдать его на доработку, а стандартный, как видите, не справился.

— У меня был амулет от менталиста? — удивляется Ольга.

— Да, конечно. Кольцо наследницы, — говорит отец. — Пусть даже ты и не являешься основной наследницей. Ты же сейчас наследник четвёртой очереди на данный момент. И видите — кольцо было взломано. Так что оно тоже не панацея.

— Я понимаю. — киваю.

— Папа, — говорит Ольга, — нам нужно идти на завтрак, а потом у нас уроки. Ты нас задерживаешь.

Вижу, как ей хочется поговорить с Григорием — видимо, он как привет из юности или общих воспоминаний. Но это уравновешивается, во-первых, недавним вмешательством мага в её мысли. А во-вторых — нежеланием показывать отцу, что всё в порядке, из-за того что он не спросил её мнения.

Девчонка обижается — хотя сама понимает, что это было оправдано. Девушка сейчас ведёт себя как неразумный подросток с резкими перепадами настроения. Причем внутри, сигнатура соответствует. И это совершенно понятно: она только что пережила очень серьёзную проблему, а вместо помощи и поддержки получила надзор и ещё одну попытку ментального сканирования — причём от близкого человека. Удивлён, как она вообще держится.

Ольга слегка, только мне, подмигивает. Кажется, это тоже просто ещё одно актёрское выступление. Но контроль тогда отличный. Ольга буквально верит в то, что транслирует.

— Хорошо-хорошо, Оля. — Прозоровский мгновенно идёт на попятную. — Мы всё обсудили, обо всём договорились. Когда будешь готова меня выслушать — сообщи, пожалуйста. Я бы не хотел с тобой терять контакт.

— Хорошо, папа, — довольно холодно кивает девушка.

Дядя Гриша молча разводит руками. При этом берёт с блюдца сухое печенье и откусывает — совершенно не расстроенный. Маг давно привык к тому, что дети взрослеют и начинают обижаться не по делу.

— Я не в обиде, — добавляет Ольга — и слегка подпускает в голос тепла. — А Марию заберёте? Комплекта достаточно.

— Если ты не будешь провоцировать — и не будешь выходить за рамки того, что в Академии не планировала.

Прозоровский встает и откланивается. Вместе с ним уходит и Григорий.

Смотрим вместе с Ольгой на оставшуюся девушку.

— Я должна помочь барышне собраться. — Настойчиво посматривая на меня, говорит девушка, слегка усмехаясь.

— Оль, я подожду тебя. Будешь готова — набери. — говорю.

Ольга поджимает губы.

— Хорошо, — говорит девчонка.

Чуть усмехаюсь про себя, выхожу из комнаты — и без удивления вижу никуда не ушедших Прозоровского и дядю Гришу. Их сигнатуры я и так видел, поэтому в общем-то не удивляюсь. Прозоровский делает вид, что что-то обсуждает, но на самом деле они действительно ждали моего выхода из комнаты.

Было бы странно, если бы я это желание проигнорировал.

Безусловно, нужно дать девушке время переодеться. До завтрака остаётся не так много времени, так что вполне могу подождать неподалёку.

Кидаю косой взгляд на Прозоровских, которые уходить не собираются, и слегка кланяюсь Прозоровскому-старшему.

Дядя Гриша стоит у стены совершенно нейтральным выражением лица. Илья Дмитриевич же стоит вполоборота к двери. И чуть разворачивается, когда я выхожу. Быстро, но недостаточно, чтобы «не заметить» мое приветствие. Приходится отвечать, и даже улыбаться. Оба ждут.

В общем-то отца я, конечно, понимаю. Да и менталист его аккуратно пытается снять мои внешние мысли, не пересекая, впрочем, грани приличия. Думаю, вообще-то именно за этим они тут и находятся.

Вот только, интересно, он всерьёз рассчитывает на то, что если я могу сделать такой амулет — у меня чего-то подобного нет? Так то он его не обнаружил в комнате девушки. И самое смешное, что технически амулета такого я себе действительно не делал. Но прочитать мои мысли не получится не поэтому, а потому что, по большому счёту, это просто не нужно. Даже Матвей или император прочитать мои внешние мысли могли только с моего разрешения. А этот дядя Гриша, очевидно, послабее и менее опытен, чем оба этих товарища.

Так что пока Ольга ходит по своей комнате, стою и смотрю в окошко Академии. И вроде не замечаю попыток собрать обо мне информацию.

Вроде бы ничем нужным не занимаюсь. Но при этом мой третий поток сознания потрошит блоки воспоминаний, доставшихся от Повелителя. Что многого там найти не удастся, я понял еще в комнате, но все же.

Осознав эти небольшие блоки, поток подтягивает до кучи и остальные, неразобранные пока что осколки памяти, связанные с магией. Потрошит как раз воспоминания тех магов, которые покушались на меня. А ведь их у меня не так мало. Начиная с менталиста из лицея и заканчивая некромантами.

Параллельно размышляю над самим происшествием: ведь воздушник погиб можно сказать практически случайно. Вряд ли кто-нибудь мог предполагать, что такой комплект из ритуала, усиления псионикой, нарушения клятвы и прошедшей пси-атаки даст такой эффект. А ведь с магом огня похожая история была — только без пси-атаки. Там хватило ритуала с псионикой.

Как мне кажется, здесь ключевым является даже не атака сама по себе, а именно круг удержания души в комплекте с псионикой. То есть именно эти два компонента выдают Повелителям путёвку на их план существования. Даже не представляю взаимоотношений этих магов с той стихией, которую они представляют. Могу только предполагать, да и то, на основе очень фрагментарных воспоминаний. Похоже, что Повелители как раз балансируют на грани и стараются не уходить в стихию. А ритуал как раз этот баланс и сбивает. Ну, похоже. А что? Как догадка — имеет право на существование.

Так что потрошу воспоминания и очень много интересного цепляю в виде осознанных кусков. Похоже, у менталиста и — неожиданно — у некромантов прослеживаются какие-то общие моменты, будто бы даже общие основы в местах, где они учились. Интересно было бы посмотреть, что у остальных магов по направлениям. Вся информация, которую я сейчас могу переварить, разумеется, не полноценна. Но это было и понятно сразу: разорванные куски знаний полноценными быть и не могут. Вот только у меня есть нюанс — в дневнике Останина вполне себе систематизированные знания. Пусть даже старые.

Мне пришлось изучить разные книги от корки до корки, и довольно древние, но которые неожиданно прекрасно дополняют те куски знаний, которые я выцепляю из блоков воспоминаний. Только у Останина теория рассматривается намного более подробно. Жаль, что с исчезновением Видящих теория несколько потеряла свою сбалансированную суть. Ведь сейчас проверить теоретические выкладки далеко не всегда возможно — даже с учётом специальных артефактов.

Получается, что теория магии делает шаг назад, и магия словно бы много теряет.

И вот как раз все это хорошо бы соотнести с современными знаниями. Например, как раз сегодня на первом уроке теормага, правда, с другим учителем, не с Кошкиным. Своего учителя увижу чуть попозже.

Вижу, что Прозоровская сейчас выйдет из своей комнаты, и разворачиваюсь. Дверь открывается и из комнаты с независимым видом выходит Ольга.

Девушка ожидаемо надевает весь мой комплект.

Сейчас она ощущается чуть-чуть по-другому — словно бы более уверенной, что ли. Мысли и эмоции у неё действительно подёргиваются лёгким туманом, но сигнатуру я всё равно замечательно отличаю от остальных.

Отца девушка увидеть не ожидает. Но ни на секунду не теряется.

— Папа, я никуда с вами не пойду — мы с Максимом идём завтракать, — бросает она отцу.

Прозоровский-старший даже сказать ничего не успевает, хотя, похоже, он даже не разочарован. Его эмоции в мою, неожиданно, сторону сложно перевести в слова — слишком неоднозначно. С одной стороны, вроде бы что-то отрицательное, даже слегка похожее на ревность. Но очень много положительного, и какого-то ожидания.

Самое главное, и четкое, что я точно выцепляю из этого коктейля — цепкое внимание по отношению к себе. Не очень приятное. Я такое же видел у старшей Сабуровой — словно чувство, которое спрашивает: «Как этого человека можно использовать?»

С одной стороны неприятно, а с другой — Прозоровский явно хочет договариваться, он не хочет меня прогибать. Это очевидно: агрессии там практически никакой нет. А значит, и комплекты будут оплачены, и взаимодействие с этим родом пока что проблем не несёт.

Пока стоял у окна я еще и прикидывал время, необходимое на создание комплекта артефактов. Как мне кажется, выходит, что Прозоровскому комплекты всё же сделаю. Времени это займёт немного — тем более по памяти и по его схеме. А вот информацию по усилению дара получить, скорее всего, больше негде. Я даже не слышал о существовании таких артефактов.

А ведь у меня магов побольше будет, чем в ином боярском роду. Пусть пока и слабых. Но после получения усилителей от Прозоровского всех этих подростков смогу вывести на уровень среднего мага. Пусть не очень опытного, но довольно сильного.

Девушка цепляет меня за локоть, и мы неспешно идём под руку в столовую. Могу даже не оглядываться. Прозоровский-старший идет за нами вслед. Его менталист все так же идет рядом. И только Мария пристраивается в конце этой процессии.

— О чём задумался, Макс? — спрашивает Ольга.

— Я всё-таки решаю, что сделаю твоему отцу комплекты украшений, — говорю. — Он предложил хорошую цену.

— Ты про схему усиления? — мгновенно понимает Ольга.

Вот что мне в ней нравится — девчонка действительно знает разницу между дорогим и важным. Вопрос денег для неё очевидно не на первом, втором и даже десятом месте. Хотя она так воспитывалась — и никогда с дефицитом средств не сталкивалась. Но меня-то она знает ещё с тех пор, когда денег не было совсем. Так что для неё важны именно знания. Всё же показательно.

— Макс, он попытается взять с тебя клятву — чтобы ты не мог отдать усилитель на сторону, — говорит Ольга, практически игнорируя своего отца, который идёт сзади.

Наверняка Прозоровский-старший её прекрасно слышит. Что ж — отвечу тогда им обоим.

— Такую клятву я спокойно дам, — говорю. — Подобные усиления будут использоваться только для моего Рода и моих магов.

— У тебя же вроде и магов немного? — говорит Ольга.

— Немного, — соглашаюсь.

На самом деле действительно пока немного. Фактически, магами — если не брать в расчёт рыжую и Кошкина — можно считать только магов бывшего наемного отряда… И все. Что Рогволд, что Сергей — пока не полноценные маги. А про остальных, пока что и речи быть не может. В Роду действительно магов мало.

Двое ребят из крепости, которых сейчас определяют в лицей в Смоленске, и все ребята из того же самого лицея, которые последовали за мной не так давно.

Но получается, что схема усиления у меня очень быстро, за считанные месяцы, выведет новых магов в разряд сильных. Или, хотя бы, средних.

При этом самое смешное: я имею право больше не являться на призыв. Я выполнил задание, ради которого меня призвали. Выполнил успешно — а значит мои вассальные обязательства на этом закончены. То есть маги, которые получат образование, в ближайшее время не получат тяжёлой нагрузки в виде обязательных отрядов для Империи. Это, конечно, очень здорово.

Замечательно ещё и то, что даже у Ольги не стыкуется количество учеников, которые сейчас учатся в лицее, с числом магов в моём роду. А значит, остальные тоже вряд ли связывают эти вещи воедино.

А наличие Кошкина с Рыжей и Алексом, плюс то что они фактически работали военными инструкторами — с учётом обычного курса молодого бойца на месяц-два — в общем-то сделает практически всех моих вчерашних пацанов довольно зубастыми товарищами.

Завтракаем в столовой — людей почти нет. Хотя я, конечно, ожидаю встретить своих одногруппников.

— Оль, скажи, а есть возможность опередить обучение группы? — между делом забрасываю пока еще плохо оформившуюся мысль.

— Ты проучился в Академии пару недель, если взять все дни, и уже считаешь, что это тебе не нужно? — удивляется девушка.

— Именно, — смеюсь. — На будущее. Просто ты же помнишь — лицей я закончил с изрядным опережением.

— Макс, я думаю, что это возможно. У вас же обучение модульное — сдай экзамены-зачеты, и всем будет довольно все равно, сколько ты пробыл в стенах Академии. Но ты уверен, что ты этого хочешь? Вон, Кошкин и групу под тебя собрал… — говорит девушка.

— Да? — Удивляюсь. — Неожиданно. Но вообще, появилась такая идея. Понял, она требует доработки.

— Знаешь, — задумчиво говорит Ольга. — А может, и не требует. Твои же артефакты вообще нарушают сегодняшнее понимание артефакторики. Я это точно знаю — я брала факультативом эту дисциплину, как целитель. Твои комплекты даже существовать не должны. Так что, теоретически, тебе обучение еще и помешать может. И что важнее для империи — гениальный в чем-то артефактор без классического образования, или, при плохом исходе, посредственный маг, но с дипломом? Знаешь, для себя я бы даже не думала, будь у меня такой выбор. Так что по идее, ты можешь пойти по направлению артефакторики и как раз его закончить, даже, может, и с дипломом. Тебе стоит поговорить об этом с Кошкиным. Кстати, почти уже сигнал к первой паре. Ты идешь?

— Безусловно! — киваю.

Заканчиваем завтрак и идём на мой первый учебный день.

По предвкушению в сигнатуре Ольги понимаю, что меня ждёт какой-то сюрприз. Пусть небольшой, но всё-таки. Не люблю сюрпризы. Да и свертывать Аспект ради веселья тоже не хочу. Так что входя в главное здание, сюрприз я вижу несколько раньше, чем рассчитывали его создатели.

В аудитории меня встречают мои родовичи. И Рогволд, и Сергей, и даже Карасёв похоже переводится из параллельной группы в мою. Ни «Длинного» Сергея ни Карасева увидеть я не ожидал.

Похоже Карасёв по договорённости с Кошкиным воспользовался случаем и перевелся, а тот же Сергей успевает закончить все дела в лицее. В общем, получается, нашу группу расширили на три дополнительных единицы. А неплохо — теперь можно не откладывать первое обучение у Рыжей с Алексом. Все не впустую учиться.

Здороваюсь и с довольными Васильчиковыми, и с Сабуровой. Девчонки рады меня видет, хотя, до последнего, кажется, не верили, что я все же объявлюсь.

Занимаем места.

— Новый день, господа студенты. Садитесь, — раздаётся с кафедры.

На неё поднимается совершенно незнакомый мне преподаватель. Хотя его сигнатуру в Академии я видел не раз.

— Начнем с повторения. Господин Окуневский, сообщите нашим слушателям тему прошлого урока…

Первый учебный день за долгий промежуток времени оказывается для меня… разочаровывающим. Не то чтобы очень сильно — всё-таки я действительно не ожидал ничего особого, поскольку успел познакомиться с воспоминаниями магов. Но ожидать — одно, а получить — совсем другое. Все таки упрощение, которое за сотню лет, приводит к сильной деградации. Те конструкты, что в качестве примера приводил ректор, те взаимодействия — у Останина попросту не рассматривались, как достаточно стабильные. И за время занятий все же оформляется предварительный вывод — Кошкин и его учитель каким-то образом получили возможность формировать свои конструкты на базе именно старых знаний, но с новыми принципами. Поэтому конструкты их авторства настолько сильны, что Кошкин в свое время был местным чемпионом, не являясь, при этом, сильным, в общем-то, магом.

И признавать их теории не хотели вовсе не потому, что они не были неправильными с точки зрения профессоров. А потому, что они — банально опасны для магов без умения видеть магию. Маги просто не хотели рисковать, как им казалось. А Кошкин — стал. И выиграл в этом росте. Принципы он интуитивно понял. Или… не очень интуитивно, если учесть, что главу Рода Игорревых и учителя Кошкина связывала общая работа. Эту информацию слышал лишь мельком, когда говорил с духом дома про порталы, но вот сейчас сложилось.

Пролистал и учебники, что выдали для этого года.

Грустно. Дневники Останина, и те старые книги, что пришлось изучить для открытия этих самых дневников, на порядок информативнее, пусть и намного сложнее для восприятия.

В общем, неожиданно, ощутил себя так, словно умея работать с матричными счислениями, меня внезапно всерьез попросили изучить простые квадратные уравнения. Снова. Вроде и могу, но вроде и как-то жаль времени.

Правда, все это не касается права, истории, социологии, политики, где про взаимоотношения магов и обывателей довольно доходчиво, ну по крайней мере сегодня, рассказывал сухонький дедок.

Это все придется учить. Но тут совсем другой объем и другое время.

Хм. И все это складывается фоном, пока в перерывах из меня понемногу вытягивают подробности моего отсутствия. И про Балканы, и про крепость. По немногу, не нарушая секретность, но делая какие-то свои выводы. Особенно старается Сабурова, конечно. И ведь ей на самом деле просто интересно, я это прекрасно вижу, а вовсе не задание старших. Странно, конечно, мне казалось, что на приеме я уже всем успеваю поделиться, но вот неожиданно, это оказывается не так.

Со своими младшими членами Рода встречаюсь отдельно. Уже на последних перерывах. Рогволд и Сергей спокойно ждут своей очереди попытать меня. Узнаю кучу новостей. Правда, как оказывается, все трое моих членов Рода про крепость ничего не знают. Так что новости у них касаются только почти двух десятков родовичей, которые всё ещё учатся в лицее.

Ребята действительно налегают на учебу. Теперь у них есть цель и задача. И свое время добыванию денег они могут не посвящать. Через Рогволда и Сергея я выдал достаточно и денег, и внутренних баллов, чтобы каждый из них мог взять по максимуму из того обучения. И теперь большинство из них закончат лицей значительно раньше срока.

— В лицей поступят Василек и Катерина, это дети из нашего, теперь родового городка. Присмотреть там есть кому? — на перемене задаю вопрос Сергею. Рогволд новостями из лицея очевидно не богат, так что и вопрос Длинному.

— Конечно, — тут же кивает Сергей. — И присмотрят, и помогут. У нас сейчас там получается очень большая и сплочённая группировка.

— Крепость? — слышит интересное Рита. Остальное ее мало беспокоит. — На твоих боярских землях?

— Да, я же говорил, что у меня там хутор. — киваю.

— Хутор и крепость все же разные поселения, — задумывается Сабурова. — Макс, а ты гостей принимаешь?

Неожиданно оба Васильчиковых тоже заинтересовываются и присоединяются к вопросу.

— Как там у тебя, безопасно? — озвучивает общий вопрос Олег.

— Сейчас стены уже возведены. Так что да… — удивляюсь.

— Расскажи! — просит Сабурова.

— Рассказывать там особо нечего. Форт есть, стены есть, люди есть. Остальное — детали…

— Выход к Пятну? — спрашивает Олег Васильчиков.

— Конечно, — киваю. — Там практически городок скоро будет. По распоряжению имперской канцелярии, численность постепенно дорастёт до тысячи человек и больше. Но даже сейчас там двести пятьдесят человек спокойно разместится. Контрабандистов выгнали, с соседями диалог наладили. Из сложностей только дорога. А с чего такой, неожиданный интерес?

— Да хотелось бы летом, знаешь ли, посетить… так сказать твой городок. — спокойно уточняет Олег. — Если будет удобно.

Сабурова, и Ольга Васильчикова кивками словно бы присоединяются… к просьбе, что ли… правда высказанной как некое пожелание в воздух.

— Зачем? — удивляюсь.

— Это же Пятно рядом. Найти проводников на второй-третий пояс — и расширять свой резерв. — спокойно уточняет Сабурова. — Просто так — не поедешь, в Пятно обычно попасть непросто, если ты не ученик, а тут — целая крепость на границе.

— С этого момента поподробнее, пожалуйста.

— Маги под давлением очень хорошо развиваются, — слегка улыбается Ольга. — При хороших проводниках, хотелось бы провести там пару месяцев.

— А чем вам Смоленск-2 не подходит? — удивляюсь.

— Там нужно брать разрешение на посещение города. Он же закрытый. Так-то можем, конечно, но если есть возможность попасть по-другому, почему бы не воспользоваться? — Олег спокойно объясняет.

— Я подумаю, — говорю. — Пока что с удобствами там так себе, и дороги до каких-либо центральных городов сделаны плохо, но это до лета решу.

— С такими неприятностями мы тоже справимся, — откровенно напрашиваются девчонки.

Смотрю на них — и что-то внутри хочет им отказать. Даже самые позитивно настроенные ко мне девушки являются представителями других Родов. Пока не понимаю, почему, поэтому беру паузу.

— Хорошо, обещаю подумать, — говорю им. Ребятам хватает.

С другой стороны, нужно подумать: что есть у их Родов такого, что сложно получить обычным путём? Может быть, доступ к Пятну можно обменять на что-нибудь не менее интересное? Нужно будет немного поинтересоваться.

После последних пар набираю и учителя.

— Борис Васильевич, доброго дня.

— И тебе. Ты не торопился, Максим. — спокойно говорит Кошкин. — И ты в Академии еще?

— Да, Борис Васильевич, — соглашаюсь.

— Сразу на учёбу? — продолжает маг.

— Да, так получилось, — соглашаюсь.

— Подходи к столовой. Иди сразу в кафе — мы сейчас тут с Клавдией.

— Сейчас буду. — подтверждаю. В принципе, так даже лучше.

В столовой отмечаю много знакомых сигнатуры.Иду не особенно торопясь, периодически здороваюсь издалека. Кто-то удивляется моему присутствию в Академии, кто-то спокойно занимается своими делами. Но вообще Ольга права, совсем равнодушным не оставляю практически никого, ну может только тех, кто сильно погружен в работу. Действительно, я на слуху. Большинство все же не равнодушны, но безразличны, негативных или завистливых ноток я не слышу вообще. Кому-то просто интересно.

Прохожу в кафе. Бориса Васильевича и Рыжую вижу сразу. Девушка сидит лицом ко входу, мгновенно меня срисовывает и тут же машет рукой.

Киваю и иду к столику.

— Привет, — обращаюсь к Рыжей. — Борис Васильевич, — киваю учителю.

— Привет, Максим, садись. — жестом показывает на столик Кошкин.

Мгновенно появляется официант с меню, но я примерно знаю, что хотел бы сейчас, и заказ занимает минуту.

— Здравствуй, здравствуй, — добавляет Кло, как только официант исчезает. — Слышала уже о твоих боях.

— О каких? — почти удивляюсь.

— А у тебя их много было за последние пару суток? — в свою очередь удивляется Рыжая и смотрит на меня с подозрением. — Что, правда что ли? Тогда… о том, где ты Прозоровскую спасал.

— Так это же вроде секретно! — вот теперь удивляюсь всерьез.

— Ой, умоляю тебя, — машет рукой девушка. — Эти секреты каждая собака в Академии знает — ну, кроме студентов, да и то не всех. Воскресный вечер выдался довольно неприятным: защиту Академии трясли, пусть и незаметно, всех преподавателей опять водили на допрос к подчинённым Матвея. В общем, незаметно, но неприятно. Студенты не все знают. Но сама история — что кто-то попал на территорию Академии и смог похитить студента — разошлась широко.

— Прозоровская — не студент, — хмыкаю.

— Она? Нет. — равнодушно пожимает плечами рыжая. — А вот ты — да. — добавляет она. — Сама история уже разошлась очень широко, так что не удивлюсь, если кто-то захочет от тебя подробностей.

— Я же могу ничего не рассказывать. — говорю.

— Даже лучше ничего не рассказывать — пусть узнают у кого-нибудь другого. Я просто хотела тебя предупредить. — кивает Клавдия. — Но информация эксклюзивная — лучше её кому-нибудь обменять на что-нибудь хорошее.

Борис Васильевич осуждающе смотрит на Рыжую.

— Ну а что, Борь? — смеётся девушка. — Это же правда. Парень сам не догадается и кому-нибудь расскажет просто так.

— Так я не один участвовал… — говорю.

— Прозоровская у тебя умная — она никому рассказывать подробности не станет, если это Роду повредит. А там, я так поняла, история так себе: пусть и благополучно закончилась, но Роду очков не добавляет.

— Есть такое, — соглашаюсь.

— Ну вот. Судя по активности Шестой Экспедиции, ситуация далеко за пределами внутриродовых склок. Так что интересоваться будут, даже не сомневайся.

— Хорошо, — задумываюсь.

В принципе, Кло права. сама история косвенно дает много материала что бы задуматься. Так что вполне может быть.

— Борис Васильевич, — меняю не очень приятную мне тему. — У меня есть довольно простой вопрос.

— Конечно, Макс. — внимательно смотрит на меня маг.

— Я могу поступить в Академии примерно так же, как с лицеем?

— Так понимаю, ты хочешь быстрее всё сдать? — спрашивает Кошкин. — А зачем?

— Да. — киваю. На секунду задумываюсь. — Борис Васильевич, мне нужно время на свой Род, на решение проблем с ним. И времени нужно много.

— Максим, у тебя серьезные проблемы? — спокойно интересуется Кошкин.

— Не знаю. Долг в полтора миллиона залотых на уплату налогов, с блокировкой счетов, и уже инициированной схемой смены владельцев у имущества Рода можно считать проблемой? — уточняю.

— Ммм. Максим, у тебя новый Род, откуда такие долги? — так же нейтрально уточняет учитель. Рыжая помалкивает, хотя цифра ее очевидно впечатляет.

— Это Род моего отца, вы правы. Долги не мои.

— Ты нашел своих предков? — уточняет Кошкин, тут же ставя защиту от прослушивания вокруг стола.

— Да, — киваю.

— Поделишься? — спрашивает. — Хотя, не надо. Игорревы?

— Да, а откуда…

Кошкин небрежно приподнимает руку.

— Максим, только Игорр из современников почти наверняка был Видящим. Талант передается потомкам, ты почти наверняка видишь магию, и ты живешь в его доме. Ну, несложная мозаика, как думаешь? — почти улыбается маг. — Итак, у его Рода такой долг? Ты отчеты видел? Откуда он образовался, как обслуживался…

— Нет. Мне об этом сообщили чиновники в частном порядке. И Имперский Банк заблокировал платежи, — говорю. — Сам я почти не имел дела с бухгалтерией…

— Максим, — чуть вздыхает маг. — Ситуация на нормальную вообще не похожа. Вот ты хочешь закончить Академию быстрее, а ведь основы делопроизводства и взаимодействия с имперской канцелярией и фискальными органами тут есть. Правда факультативом. Но, видишь ли, тебе, похоже, она необходима. Это первое.

Маг делает глоток из чашки.

— Второе. У тебя есть Карасев. — Кошкин останавливается и тянет паузу. — Парень в именно этом направлении вполне себе мастер. Почему ты его не привлек? Третье.

Я хмыкаю про себя. Действительно. Привык решать проблемы в одиночку. А ведь у меня действительно есть серьезный ресурс.

— Вижу — понял. Дальше. Третье. Император и глава Шестой Экспедиции…

— Матвей сказал, что он может помочь только в пределах оперативных расходов…

— Да? — Я почти слышу смешок Кошкина. — То есть он отказал протеже императора?

— Не отказал…

Маг откидывается на стуле и секунду молчит. Рыжая тоже недоуменно смотрит на Кошкина.

— Максим, — наконец говорит маг. — Он отказал. Второй человек в государстве твою проблему мог бы решить двумя словами. Это даже для меня не очень серьезная проблема, довольно объемная по затратам, но не серьезная. Безусловно я тебе помогу, в крайнем случае. Но будет лучше, если ты решишь ее сам — опыт опять же. Но вернемся в Матвею. Если он тебе отказал, то мы чего-то не видим. Там даже законных способов приостановить действие блокировок есть как минимум два. И это то, что вижу только я — тот же Карасев наверняка увидит больше — нужно только ему дать нужные документы.

Я сконфуженно молчу. Удивительно, но так я на ситуацию вообще не смотрел.

— Максим, что бы Его Величество со своим теневиком не задумали, ты вообще не обязан идти им навстречу. Тем более, если цена — потеря собственности Рода. В общем, я посмотрю, что там за ситуация. И не беспокойся — аккуратно посмотрю, есть у меня кому заказать аналитику. Вот кстати… Делегирование тебе точно нужно развивать, Макс. Ты не один. Но решать все равно нужно самому.

— Конечно. — киваю. — Я в принципе уже решаю. — пожимаю плечами. — Большую часть суммы я бы нашел к нужному времени. Меньшую — перезанял бы у того же Матвея.

— Нет. Забудь про него. В нужный момент, у него просто не будет той суммы, что нужна тебе. Он слишком заинтересован. Но вот почему? Я попытаюсь ненавязчиво выяснить, — отметает Кошкин. — Хотя то, что что нашел бы большую сумму… — на секунду маг замолкает. — Достойно всяческого уважения. Немногие в твоем возрасте могут хотя бы увидеть десятую часть такой цифры у себя на счетах, а не то чтобы вообще — найти на пустом месте. Артефакты?

— Да, — киваю.

— Кто покупатель? — интересуется маг.

— Прозоровские, — спокойно отвечаю. Уж Кошкину не доверять я не могу.

— Ожидаемо. — кивает. — Хороший выбор. Надеюсь, ты не только ради денег решил предложить им артефакты?

— Нет, конечно, — говорю. — И не предложил, скорее, они меня уговаривают.

— А вот это правильно — сильные должны быть тебе немного обязаны. Ладно. Дальше. — маг допивает кофе.

Снимает глушилку и делает жест рукой, показывая на чашку. Кофе приносят почти мгновенно, и ему, и Рыжей. Так же как и мой обед.

— Максим, ты вот решил уйти из Академии…

— Теперь уже и не знаю, — хмыкаю. — Но свободное посещение мне все же нужно. Так мне будет проще контролировать свое обучение, Борис Васильевич.

— Понимаю. И, как это не странно, соглашусь. Только я вот что хочу тебе предложить… — задумывается на секунду. — Академия предоставляет доступ ко всем потокам обучения, внутри оплаченного времени, понимаешь?

— Да, я помню, а причем тут я? — начинаю.

— Максим, — встревает Рыжая. — Боря так и будет ждать, что ты сам догадаешься. Мы с ним давно поспорили, что этот разговор будет, еще тогда, когда он рассказал о твоем галопе по лицею. — Смеется девушка.

Уточнять что-нибудь по предыдущему разговору она сейчас точно не будет. Защиту Кошкин больше не ставит, и Рыжая технично переводит разговор.

— Ты в границах обучения можешь получить образование на разных потоках одновременно, — говорит Кло. — Зачем тебе заканчивать обучение, если ты можешь взять из Академии максимум. Причем, включая связи, за которыми идут сюда родовые. Вот например, что у тебя с артефакторикой?

— Артефакторику я могу сдавать даже прямо сейчас. Пусть у меня знания несколько устаревшие — но подтянуть их до современного уровня, если брать именно интуитивную артефакторику, я могу быстро, — тут же отвечаю. — я в этом уверен.

— От чего такая увереность? — слегка морщится Борис Васильевич.

— Понимаете — я пролистал учебники, рассчитанные на этот год, — говорю. — Эту информацию я уже давно знаю, причём более подробно и точно. Она уже сто пятьдесят лет как используется. Проглядел программу, что будут давать в следующие годы. Да, примерно, но все же, там не нашел тем, которые меня могут удивить. Все сложные разработки, вроде той же невидимости, в Академии даже не рассматриваются. Так что я это все очень неплохо знаю, пусть и знания мои устарели возможно лет на сто.

— Ну не совсем устарели, — с легкой досадой говорит Кошкин. — Тогда учебники были более подробные, и сейчас, к сожалению, не многое изменилось. И ты там всё понял? — с интересом смотрит на меня Кошкин.

— Не сразу, и не все, ко многим темам пришлось возвращаться, — говорю, — но в принципе да. И могу сформулировать принципы и тонкости, которые были характерны для того периода.

— Хотя да, как раз ты и можешь пользоваться теми работами, — намекает Кошкин на то, что я Видящий.

— Да, Борис Васильевич, мне в руки попал обучающий дневник одного мага тех времён, — киваю. — И он в себя включает практически полноценную передачу профессии. Он объемный.

— Как его звали? — спрашивает Кошкин.

— Это был один из последних видящих рода Останиных.

Борис Васильевич вспоминает всего секунду.

— Да, ты точно можешь сдать артефакторику. А ещё прилично выбесить большую часть преподавателей, — усмехаясь, добавляет он. — Но тебе же не это нужно, правильно?

— Конечно, — киваю.

— Предлагаю, кроме артефакторики взять, для начала, что-нибудь еще, например боевую магию, — кивает на Рыжую. — Система у нас модульная, как ты знаешь, значит, буду координировать с тобой схемы обучения. Будешь их проходить, сдавать мне экзамен, а я потом буду договариваться со всеми остальными преподавателями.

— Вам же это тоже зачем-то нужно? — уточняю.

— Не без того, Максим, — соглашается Кошкин. — Но больше это нужно тебе.

— Проблем не будет? — прикидываю свои возможности. И получается, если вычесть ближайший месяц, то идея неплохая. Выпотрошу библиотеку, опять же. Просто не произвольно, как собирался, а с чувством, толком, расстановкой. Да еще и под руководством. Планы на окончание войны ведь тоже должны быть, не только же воевать…

— Нет, не думаю. С Геной договорюсь — остальным в общем-то безразлично, — кивает Кошкин, имея в виду своего приятеля-неприятеля директора. — Так что да, возможно — просто учиться нужно будет больше.

— Да, это не проблема.

— Не знаю, — задумывается Кошкин. — Я помню, что ты очень хорошо впитываешь знания. Но тут их будет несколько больше, да еще и практические работы.

— Практические работы? — удивляюсь.

— Ну а что ты хотел? Теорию выучить мало — нужно понимать, почему она так работает. Но с практическими работами я тебе помогу. Буду их комплектовать в один день — будешь просто приходить и весь день отрабатывать практику. Ничего сложного.

— Вы меня очень выручите. — соглашаюсь.

— Да не страшно. Кое-что, конечно, тебе нужно будет подучить ещё — историю, географию, право, — начинает перечислять Кошкин. — Да-да, вот это всё. У нас всё-таки академическое образование поплотнее, чем лицейское. Но да, наверное, ты прав. Вместо трёх лет как раз ты каждое направление можешь уложить в пару-тройку месяцев, если плотно учиться, ну, а если не очень плотно, то в полгода. Правда, тебе придётся отказаться от большинства развлечений, — замечает Борис Васильевич. — От тех, чем там живёт молодёжь.

— Сейчас молодёжь такая же, как в твоё время, Боря, — хмыкает Рыжая. — Ничем не отличается. Не пугай парня. — смотрит на меня. — Не слушай его, сдашь. С практикой у тебя всё в порядке. Теорию учишь хорошо, быстро. Да и кроме того — мы же открываем мини-школу для твоих магов. Вот с ними тоже пройдёшь свой курс молодого бойца. Подготовим из тебя нормального боевого мага. Артефакторику, вон Борис говорит, ты уже можешь сдать. Значит, два минимальных направления до конца лета сделаешь. А в большинстве направлениях общие предметы те же самые.

— Хорошо, — киваю. — Договорились. Борис Васильевич, так что нужно сделать, чтобы все же получить свободное посещение Академии — исходя из моих предыдущих слов и того, что вы знаете и нашей договоренности?

— Нужно сходить со мной в канцелярию и выписать его тебе, — говорит Кошкин. — Вот сейчас доешь, — кивает на обед, и идем.

— Боря, — тихо, но серьёзно говорит Рыжая Кошкину.

Тот кристально честными глазами смотрит на свою невесту.

— При-мер-ка… — Рыжая почти беззвучно проговаривает Кошкину.

Борис Васильевич почти улыбается.

— Ну вот видишь — никаких срочных дел нет. Успеем выписать тебе свободное посещение, — слегка кивает. Смотрит на свою невесту. — Кло, Эльвиру возьми. Она будет рада.

— А я⁈ — картинно закатывает глаза Рыжая. — Она же мне все уши прожужжит: вот так нельзя, вот так не строят платья, и вот так создавать нельзя, и вот это порядочные женщины не одевают…

— Замечательно, — спокойно произносит Кошкин. — Запомнишь все её примечания — и обязательно все нарушишь. Будешь самым модным человеком. Лучше неё никто не разбирается в современной моде. Ну и что, что с отрицательным знаком? Зато по ней можно направления сверять: то, что ей точно не нравится — войдёт в моду в следующем сезоне.

Рыжая усмехается.

— Вообще-то ты прав, — Задумывается. Улыбается и делает барственный, отпускающий жест. — Идите, мальчики.

Девушка улыбается с предвкушением — похоже, идея использовать идеальное чувство стиля Эльвиры Леопольдовны с обратным знаком Рыжей очень нравится.

— Но чтоб на следующем обязательно был, — добавляет она.

— Буду, — снова почти улыбается Кошкин.

Все вместе выходим из кафетерия. Рыжая убегает с ожиданием во взгляде, а мы с Кошкиным идём в центральный корпус в канцелярию. И неожиданно попадаем на проверку. По крайней мере, когда подходим к центральному корпусу, я чувствую целую группу из пяти человек, которых никогда раньше в Академии не видел. Да и вообще никогда не видел.

Поднимаемся на этаж. Останавливаемся у входа.

В канцелярии суета, которую здесь не видели годами. Представитель Шестой Экспедиции в чёрном и четыре крайне скучных на вид дядьки, затянутых в форменные мундиры, являются тут, можно сказать, оком циклона.

Заведующая канцелярией, её заместители и секретари все бегают как наскипидаренные. И похоже, эту проверку инициировал как раз я — вчерашним своим похищением.

Кошкин прав: если бы только Прозоровская — не было бы такого дела. Но они забрали из Академии ученика, и это повлекло последствия. И сейчас администрация начинает получать их в полной мере.

— Ну вот, еще и поэтому мне, пожалуй, стоит из Академии на несколько дней исчезнуть, — тихо заявляю Кошкину.

Тот с интересом смотрит на разворачивающиеся события.

— Но ведь это не основная причина.

— Нет. За мной Повелители Стихий начали охоту.

— Да ты что? — внезапно становится серьёзным учитель. — В каком смысле — Повелители?

— Так получилось. — Слегка морщусь. — Рядом со мной они неожиданно начинают развоплощаться. Я не имею к этому прямого отношения, ну… почти всегда. Они сами об меня убиваются или просто рядом со мной оказываются, — пожимаю плечами. — Я специально их не ищу, но они почему-то решили, что я являюсь точкой напряжения, и хотят меня убрать.

— Так, Макс, это очень серьёзно.

— Да нет, Борис Васильевич, не очень серьёзно. Именно Повелителей стихий я не боюсь. Скажем так — в моём лице у них очень неудобный противник. Чтобы меня уничтожить, нужно уничтожать буквально кварталы городов, но они пока этого не поняли. И прибегать к такому методу обучения мне что-то не очень хочется. Матвей обещался попробовать договориться с ними. Поэтому я хочу до четверга исчезнуть.

— А что у нас в четверг?

— В четверг я с Прозоровской иду к Румянцеву на приём. — продолжаю.

— К этому фанатику науки! — смеётся учитель. — Точно к нему? Тогда передавай ему от меня привет.

— А он вас вспомнит? — удивляюсь.

Кошкин слегка усмехается — и настроение его немного улучшается. От серьёзности мало что остаётся, зато появляются ностальгические нотки.

— Он меня точно вспомнит.

— А вы не хотите со мной? — предлагаю.

— Зачем? — удивляется учитель. — Чтобы нас всех выгнали? Нет-нет, иди без меня.

— Хорошо. Передам тогда привет. — киваю.

— Макс, — серьёзно добавляет он, — я на самом деле не знаю, чем тебе помочь. С Повелителями Стихий у меня нет прямых контактов. — Задумывается. — Это как бы отдельная каста в мире магов. Хотя, я подумаю…

— Я уже понял, Борис Васильевич, не берите в голову. Эту проблему мы действительно решим — так или иначе. Но мне сейчас действительно нужно исчезнуть на несколько дней.

— Ладно. — кивает маг.

Подходим к освободившейся главе канцелярии. Та бросает на меня один короткий взгляд и тщательно давит в себе пусть не злость, но раздражение. Это я прекрасно вижу и даже понимаю.

Разрешение на свободное посещение выписывается мне со скоростью звука. От чего Борис Васильевич мгновенно меняет настроение на более нейтрально легкое.

— Я думал, будет чуть сложнее. Даже мои знакомства здесь сыграли бы второстепенную роль. Пришлось бы к Гене идти, а это лишняя потеря времени.

— Так у вас целый вечер освободился, — усмехаюсь, намекая на Рыжую.

— Ничего, я найду чем его занять, — отмахивается Кошкин. Останавливается. — Максим, любая помощь — даже вне пределов разумного. Я не смогу договориться с Повелителями. Вообще-то это мог бы сделать император. Да, да, я помню, что ты говорил. Но я подумал, и кажется могу пошевелить ситуацию так, чтобы через какое-то время ему пришлось бы обратить внимание на происходящее. Всё-таки его личная охрана из таковых магов относительно доступна. В общем, я займусь этим. Но кажется исчезнуть тебе на несколько дней стало хорошей идеей.

— Да, мне тоже так показалось, — соглашаюсь.

— Всё, давай. Будь аккуратнее и не ввязывайся в большие проблемы.

— В небольшие, значит, можно? — усмехаюсь.

— Небольшие проблемы — это, похоже, желаемый фон твоей жизни, — чуть улыбается Кошкин.

— Что поделаешь, — картинно вздыхаю.

— Ладно, исчезай уже, — говорит Кошкин и машет рукой.

Прикидываю, что вокруг сейчас никто на меня не смотрит, и действительно активирую невидимость.

— Или так, — Кошкин кивает себе и уходит в сторону парка.

Покидаю территорию Академии.

По пути браслет ученика забрасываю к себе на Арену. Всё-таки следилка там точно есть — о чём я и догадывался, и почти прямым текстом поведал Повелитель Воздуха. А если у них есть кто-то, дающий доступ к системе безопасности Академии — лучше им мои перемещения вообще не видеть.

Печать Академии тоже немного деактивирую. Она всё так же рабочая, но никаких сигналов вовне сейчас послать не может — просто потому что я прерываю её нормальное функционирование, следя за тем, чтобы она работала как обычно, без всплесков.

Надеюсь, что по ней хотя бы далеко не отслеживают. По крайней мере, у лицея был определённый диаметр, после которого печать уже было не найти. Так что идея с путешествием в Сибирь довольно неплоха.

— Клим, — вызываю, идя пешком до дома и стараясь по пути решить несколько важных вопросов.

— Да, Максим, — неожиданно быстро отвечает капитан дирижабля. — Очень рад тебя слышать.

— Это хорошо, что рад, — соглашаюсь со своим капитаном. — У тебя текущий контракт когда заканчивается?

— Смотря зачем, — тут же отвечает Клим. — Если срочно нужно — хоть сейчас. Если есть время, я бы закончил — чтобы принести деньги Роду. Время у меня есть?

— Смотря когда тебе нужно закончить контракт, — говорю.

— Мы сейчас перегоняем по запросу армейской разведки людей и пока можем вернуться…

— Мне не важно куда, не хочу знать… — тут же прерываю его. — Через сколько вы будете свободны?

— Хорошо, Максим. — Короткая пауза — Клим что-то сверяет со своими данными. — Да, через три часа, не позже.

— Хорошо. Как скоро сможете быть в Тюмени?

— В Тюмени? — удивлённо переспрашивает Клим. Задумывается. — Смотри: если мы от наших пустынь через горы, да потом через ненаселённые места полетим — где-то, наверное, в течение полусуток там будем. Нужно срочно?

— Нет, половина суток меня устроит. — соглашаюсь. — Это в режиме маскировки, я так понимаю?

— Да, конечно. Мы без него теперь никуда, — усмехается Клим.

— В общем-то да, контракты от военных предусматривают именно такие условности… — задумываюсь. — Так, двенадцать часов — даже больше — у тебя вполне есть. Прилетаешь в Тюмень, встаёшь на рейд. Я заканчиваю свои дела — и мы летим оттуда в Тобольск.

— В Тобольск? — тянет Клим. — Хорошо, обязательно долетим.

— Ну вот и славно. А в чем вопрос? Там же недалеко, — говорю.

— Недалеко, — соглашается Клим. — На самом деле нет никаких проблем. Там просто зона не рекомендуемая для полётов, — уточняет он, — но она именно «не рекомендуемая», а не запрещённая. Так что ничего страшного. Смотровую партию примем у себя на дирижабле, не вижу большой опасности.

— Хорошо. Тогда до встречи.

— До встречи, Максим.

Одну проблему решил.

— Оль, — вызываю Прозоровскую. — Пара минут есть?

— Да, Максим, для тебя я всегда свободна, — отвечает девушка. — Но если что-то не срочное — лучше попозже.

— Две минуты — а попозже будет чуть сложнее, — настаиваю.

— Так, что-то серьёзное?

— Нет, ничего серьёзного. Я исчезаю до середины четверга — и в четверг мы идём с тобой к Румянцеву. Ты помнишь?

— Помню, — тревожится. — Точно ничего серьёзного?

— Ничего, не переживай. Мне действительно нужно исчезнуть по своим делам — и довольно далеко. Но к Румянцеву я однозначно успею.

— Хорошо. Буду ждать.

Девушка немного беспокоится и, кажется, хочет что-то ещё сказать, но в моменте не находится со словами. Отключаю вызов сам.

Так, все более или менее предупреждены.

Прохожу стоянку Академии, прохожу мостик над речкой. Выхожу к гостинице, которую посещал этим утром.

Около гостиницы стоит городовой. Сама гостиница не работает — в окнах нет света, словно вымерла. Но я вижу, что в комнате, где исчез Повелитель Стихии, сейчас очень тщательно и скрупулёзно трудятся как минимум два мага. Только вот после вмешательства Святовита найти там хоть какие-то следы будет совсем нетривиальной задачей.

Слегка усмехаюсь, но снимать «скрыт» и «невидимость» здесь точно не буду. Быстро прохожу этот квартал и в следующем уже сбрасываю ненужное пока усиление. Тут же ловлю извозчика и за пять минут доезжаю почти до дома.

Паранойя моя не спит, поэтому останавливаюсь за квартал. И, отпуская извозчика, снова включаю и «скрыт», и «невидимость».

Как оказывается — не зря. За домом наблюдают, причём сразу две группы, совершенно друг с другом не связанные — поскольку, когда один из наблюдающих попадает в поле зрения другого, оба испытывают некоторую профессиональную злость. Похоже, конкурирующие организации.

Выяснять кто это и зачем снова следят за моим домом вообще не собираюсь. Не до них. Я даже не собираюсь обозначать своё присутствие внутри.

Открывающаяся в пустоту дверь всё-таки на какие-то мысли может навести даже этих неприятных людей. Причём «скрыт» здесь не факт что поможет — слишком много вторичного внимания. Так что подхожу к территории поместья со стороны сада и спокойно телекинезом переношу себя на свой участок.

Защита ожидаемо реагирует — её ставил, по всей видимости, сам Игорр. И на кольцо наследника она реагирует довольно чётко, несмотря на все ухищрения. Защита поместья на секунду вспыхивает и тут же успокаивается, опознав кольцо.

— Неожиданно тебя увидеть в таком качестве, Максим, — рядом появляется старикан. — Странный ты выбрал способ появиться у себя дома.

— За домом следят, — отвечаю. — Причём две организации. Мне совершенно не нужно, чтобы они знали, что я здесь. Все мои маги находятся слишком далеко, и атаку наше поместье долго не выдержит. Так что готовь комнату перемещения. — обращаюсь к Духу дома. — И расскажи мне, что мне искать в Тобольске — чтобы можно было активировать прямой доступ туда.

— А я не знаю, — старикан совершенно по-человечески пожимает плечами. — Я, как проекция, там и не был никогда. Но Глава Рода там бывал — это я знаю.

— То есть ты, получается, имеешь доступ не ко всей сети? — немного неприятно удивляюсь.

— Так я тебе уже говорил: не ко всей. К большей части, — действительно повторяет старикан. — И как только ты попадёшь в то место, где есть узлы перемещения, я уверен, что смогу открыть точку по твоему запросу. И сделаю ее частью той сети, которая доступна именно тебе. Но не раньше. — Разводит руками. — Я просто проекция, дух дома. Извини, я тебе здесь вряд ли чем могу помочь.

— Понятно. Ладно, тогда другой вопрос. — на секунду задумываюсь. — Подготовь, пожалуйста, документы по обслуживанию долгов к налоговой, и вообще как они образовались, и что вообще происходило за последние несколько лет, пока отсутствовал Глава Рода. Все документы, которые возможно будет найти.

— Так они готовы, — опять пожимает плечами старикан.

— Как — готовы? Ты же не говорил. — удивляюсь.

Я медленно иду по территории поместья. Слишком быстрое перемещение все же может спровоцировать наблюдателей. Но это и к лучшему — успеваю проговорить срочное со стариканом.

— Так ты и не спрашивал, — почти обижается дух дома. — Я же вообще-то просто слежу за домом.

Старикан на секунду замолкает. Проекция смотрит на меня с видом человека, которого в чём-то несправедливо упрекнули.

— Секретарь это я лишь потому, что никого другого нет. Да и мощности мои загружать чем-то надо. Да и Игоррю было удобнее, чтобы всё это сочеталось именно в одном существе — то есть во мне. А не в человеке. Он не любил людей рядом. — вспоминает дед.

— Да? — удивляюсь. — Я думал, что ты как раз под это и был сделан.

— Нет. Я был сделан как помощник в расчётах, в исследовательской работе. Я же всё-таки как дух могу немного манипулировать материальным, при наличии магии, и при этом не получить ущерба там, где человека разнесёт на атомы. — замечает дух. — Да и слепок разума у меня взят с твоего прадеда, получается. Как раз исследователя. И великого мага. Ну как великого? Друга императора.

— Да? — снова удивляюсь. Кажется этот вечер меня по этой части радует. — А я о нем что-то ничего не читал.

— Ну, во-первых, он все же не родной тебе прадед, а во-вторых — да, о нём мало пишут, — говорит стакрик. — Он мало известен в истории. Но, тем не менее, все Роде о нем знают и сейчас. Его Палачом Императора называли.

— В каком смысле — палачом?

— В прямом. Он магов убивал по распоряжению ещё отца нынешнего императора. Собственно, в своё время нынешний император смог прижать вольницу не в последнюю очередь благодаря ему, — замечает дух. — Потом эту роль на себя взял его сын. Но там было сложно. Высоков никогда не убивал втихую. Но дураков перечить ему находилось мало — человек, у которого основное направление — Пространство, попросту не даст тебе шансов, если что идет не так. Да и Высоков очень серьёзно владел своим направлением, — продолжает старикан. — Если бы была персонификация Пространства как Стихии, может быть, он бы даже мог считаться Повелителем в этой стихии.

— Очень интересно, — тяну.

— Но я тебе мало что расскажу — я же не являюсь справочной по основному Роду: наш Род Игорревых — всё-таки не главная ветвь…

— Да, а я думал, что мы как бы являемся свободным Родом.

— В каком-то смысле — да. Но, в тоже время, частью клана Высоковых. Игорр — приёмный сын Высокова, наследником ему никак не быть. Там есть свой наследник. Но при этом определённое положение Игорь естественно занимал.

— Да? — удивляюсь. — А где тогда все? Почему в городе нет ни Высоковых ни членов нашего Рода? Ведь кто-нибудь должен же остаться? Ну хотя бы слуги, или какие-нибудь боевые отряды, ну не знаю… Повара?

— А не было ничего такого, — разводит руками призрак.

— Как не было? — удивляюсь. — Ни у Высоковых, ни у Игорревых? Рода постоянно конфликтуют, что-то же происходит, все бьются за какие-то ресурсы.

Дух качает головой.

— За какие ресурсы? Высоковы вместе с императором владеют телепортами. Игорревы тоже имеют долю в них — как одни из разработчиков. Да и неинтересно было это всё Игоррю — он исследователь. — пожимает плечами дух. — Вот исследовательский отдел у него был — да он, скорее всего, и сейчас есть. Просто я не знаю где. За те несколько лет, пока его не было, к дому никто не приходил и его не искал. Что там произошло внутри самой структуры — я не знаю. Я только обезличенные счета получал и оплачивал, а потом и их перестал получать. Видимо, вывели структуру из-под Рода. Игорревы были защищены Высоковыми. Те же были в фаворе у императора. Им бойцы особо не нужны были. А вот почему нет Высоковых, и их представителей — я не знаю. Никогда не интересовался. Да и не мог — мне такую задачу не ставили.

Спускаюсь в подвал с черного хода.

— То, что сейчас есть у этого дома в качестве защиты, — продолжает старикан. — это система Игорря, он ее сам настраивал, и сейчас она функционирует на две трети от нормального уровня. Если её восстановить, активировать все узлы — дом станет практически неприступен. И так и было. Только сейчас, без печати Главы, этого не сделать. треть функций не работает. Но это и хорошо, наверное. Иначе ты бы вообще не попал на территорию. А самому Главе защита была не нужна. У Игорра было своих амулетов море. Ему нечего было бояться.

— А как же жена? Её же убили.

— На тот момент Игорр уже пропал, — говорит старикан. — И твоя, видимо, мама приняла немного странное решение: исчезнуть и спрятать тебя. Хотя на тот момент, может быть, решение и не было странным. Я не знаю, что происходило вокруг имущества нашего Рода.

— Так возвращаемся обратно к имуществу. — киваю. Справку о прошлом надо бы переварить. — Значит, говоришь, документы готовы.

— Конечно, — говорит дух. — Всё, что мне доступно, уже давно лежит у тебя в папке в кабинете Главы.

— Тогда планы меняются. Сначала перемещаемся не в Тюмень, а в кабинет Главы — потом сюда, — прикидываю вслух. — Здесь я оставляю документы, и тут тогда мой родович с ними поработает. Ксения тебе его представит. Понятно? Зовут Карасевым, парень очень средний маг, но говорят делопроизводитель хороший. Препятствий ему не чинить, а наоборот, постарайся помочь, чем можешь. Хорошо?

— Там много секретного. — уточняет дух.

— Скорее всего там практически всё секретное, — пожимаю плечами. — Так что вызову сюда парня — пускай работает в доме.

Вызываю Карасёва.

Все мои родовичи, которые сейчас находятся в Новгороде, переговорниками обеспечены и это правильно.

— Привет, — говорю.

— Господин Максим? — немного неловко удивляется Карасёв. — Здравствуйте, — с лёгким испугом отвечает парень. — Я что-то сделал неправильно?

— Так, спокойно, — улыбаюсь. — Почему ты так решил?

— Вы меня набрали напрямую. — беспокойно говорит парень.

— Не переживай. Смотри — ты же знаешь, где у нас основной дом Рода в городе?

— Да, слышал. Рогволд говорил.

— Отлично. Сегодня-завтра нужно будет приехать в наш дом и поработать с документами. Документы, сам понимаешь, секретные. Рассказывать о них никому нельзя и выносить их отсюда тоже нельзя. С тобой свяжется моя управляющая Ксения и с ней вопрос визита утрясешь.

— Конечно, Максим. Я все сделаю. Какая у меня задача? — услышав волшебное слово документы, Карасев тут же подбирается и отвечает уже максимально сосредоточенным тоном. Тут он в своей стихии. Парень не очень любит магию — поскольку сам слабый маг и думает, что усилиться он вряд ли сможет. Но вот в документах чувствует себя очень уверенно.

— Задача: нужно отбиться законными и как можно более быстрыми методами от претензий налоговой службы. При этом скорее всего мы не можем рассчитывать в этой истории на мою близость к императору. Поэтому лучше предусмотреть наиболее железобетонные варианты — такие, которые нельзя было бы оспорить или отклонить.

— Там всё настолько сложно?

— Ещё и опасно. Поэтому старайся об этом никому не говорить. Там какие-то неприятные телодвижения вокруг имущества, в отношении которого нужна данная работа. Документы я тебе предоставлю, но самого меня здесь не будет. Поэтому просто работай. Сделай что в твоих силах.

— Конечно, Максим. — Слышу, как парень словно обретает новое дыхание. В каком-то смысле даже радуется. Похоже, парню не хватало именно такого варианта показать свою нужность. А быть полезным для Рода он хочет.

Довольно здоровый практицизм так-то. Как маг, он очевидно не будет на первых ролях, а вот как такой работник… Так что Кошкину он помогал от души и поэтому тоже.

— Отлично. — Отключаюсь.

В дом я попадаю незаметно — даже Ксения, на которую сейчас настроена система безопасности дома, ничего не почувствовала. Но это и понятно.

Поднимаюсь из подвала на первый этаж, иду в сторону кухни. Людей сейчас в доме не так много — всего четверо. Ксения, кухарка и охранник — на кухне, вижу их сигнатуры именно там. Водитель — рядом с мобилем.

— Добрый день. — открываю дверь.

Моё появление для всех троих оказывается полнейшей неожиданностью. Охранник тут же вскакивает. Кухарка — если бы не сидела, наверное бы и упала. И только Ксения, несмотря на свое удивление, воспринимает моё появление как норму. Тут же встаёт из-за стола.

— Здравствуйте, Максим.

— И тебе того же, — киваю. — Мне нужна небольшая помощь.

— Всё что угодно. — тут же с готовностью отзывается девушка.

— Отлично. Пойдём поговорим.

Выходим.

— Смотри: мне нужно, чтобы ты отправила водителя — либо сама договорилась с моим человеком в Академии. Через Рогволда или Сергея, или напрямую, мне без разницы. В общем, доставь сюда Карасёва. И в кабинете минут через двадцать будет готов пакет документов. Нужно, чтобы он с ним поработал. И нужно ему обеспечить условия для работы с этим пакетом.

— Будет сделано, Максим. — тут же отвечает управительница.

— Ну вот и славно. И да, за домом следят. Моё появление здесь анонсировать не надо. И я уйду так же незаметно, как и появился. Работайте, Ксения.

— Хорошо, господин Рысев. Всё будет сделано.

Девушка не спрашивает, как добраться до Карасёва. Не задаёт лишних вопросов. Похоже, может с этими частностями справиться сама. Чем мне, конечно же, снова импонирует.

— Спасибо, — Оставляю девушку распоряжаться.

А сам ухожу на другую лестницу, туда, где находится комната перемещения.

Дверь открывается прямо передо мной и так же быстро закрывается. Карта точки перемещения мгонвенно открывается перед моим внутренним взглядом.

— Кабинет главы? — на всякий случай уточняет дух дома.

— Конечно, — говорю. — Других вариантов нет.

Отдаю команду — и точка, соответствующая кабинету главы, на секунду зажигается. Ощущение пространства в ту же секунду сильно сбоит. Ничего не меняется — и в то же время меняется всё: пространство города на границе восприятия становится горным массивом. Раз — как будто бы переключают канал. Дом с людьми мгновенно становится безжизненной горной грядой.

Людей здесь я не чувствую — вообще никого рядом, но в общем, это и понятно — за этим здесь и кабинет.

Дверь открывается так же, как в прошлые разы.

Небольшой подъём — и я в кабинете Главы Рода.

— Так, показывай. — обращаюсь к Духу дома.

Старикан тут же появляется и молча указывает на толстую папку, уложенную с краю стола.

Похоже, документы подготовлены давно. По крайней мере, лёгкий слой пыли говорит о том, что ещё в прошлый раз, когда я здесь был, папка была та же самая.

С другой стороны, что сейчас, что в прошлый визит, я всё равно не смог бы разобраться с тем набором бумаг, которые меня ждут. Старикан, похоже, тоже не очень компетентен в этих вопросах. Он домоуправитель… ну, максимум, секретарь. И без прямых вопросов он даже проверить информацию не может. А я не могу задать прямые вопросы, потому что не очень понимаю, куда смотреть. Патовая ситуация.

И кажется неплохо, что Карасёв, кажется, даст движение этой теме. В крайнем случае, он точно покажет, куда смотреть дальше. Хотя, судя по словам Кошкина, может быть и решит сложившийся пат, организуя совсем другую позицию на этой доске.

— Мой человек, который будет смотреть эти документы, возможно захочет задать вопросы. Ты сможешь ему ответить? — уточняю у старикана.

— Нет, — отвечает дух. — Он же меня не слышит и не видит.

— Я помню про кольцо, — говорю. — Но ты показывал мне здесь окно терминала, и в доме был такой же вывода команд для системы защиты. Ты говорил, что можешь общаться через нее.

— Да, есть такой вариант, — задумывается старикан. — Он не предназначен для ведения делопроизводства… Но… никаким директивам это не противоречит. — дух словно задумывается. — В принципе, можно взять запасной экран терминала. Да, уверен, что могу ему отвечать…

— И где дополнительный планшет?

— Да. Можно взять — покажу где. — Старикан показывает на небольшую нишу.

Выдвигаю, достаю прямоугольный пыльный планшет — чем-то напоминающий те, которые я видел у служащих в имперском банке.

— Как он включается?

— Вставляешь обычный накопитель в стандартный паз — и он сразу работает, подключён к общей системе защиты дома. Доступа он не даёт, но ответы я туда буду выводить. — тут же отвечает дед.

— Отлично. Так, давай чтобы дальше два раза не вставать — есть ли срочная информация по делам Рода, торговым или денежным.

— Да, — снова говорит старикан.

— Ну, и что же ты не говоришь? — чуть раздражаюсь.

— Так команды не было, — говорит дух дома. — Я без команды не могу.

— То есть ты свою инициативу не проявляешь.

— В большинстве направлений человеческой деятельности — не проявляю и не могу. У меня есть ограничения. — Тут же с готовностью отзывается дух. — Только в рамках обслуживания дома. Там я могу что-то подсказывать. Ну и ещё мне компетенцию расширили на вопрос секретарских обязанностей.

— Понятно. Хорошо, что уточнил. — ворчу себе под нос.

— Максим, ты, наверное, не очень представляешь, что такое духи.

— Наверное, — соглашаюсь. — Просвети меня.

— У духов нет своей инициативы, — говорит старикан. — Точнее — есть, но она у нас работает исключительно с одной целью: на собственное развитие. Любая другая мотивация для нас бесполезна. А собственное развитие мы можем получить только через команды людей — это если быстрее. Или через усвоение энергии — это если медленнее. Но вообще, это тоже самое для нас: на исполнение твоих команд у меня тоже уходит энергия, которую я пропускаю через себя.

— Интересно, как с вами шаманы живут?

— … как с симбионтами… — почти по-человечески разводит руками старикан. — Мы можем несколько по-другому влиять на мир, чем человек. Более тонко, через другие взаимосвязи. Но при этом человек может нас кормить силой. И риски у нас большие.

— Это какие?

— Духа могут съесть, — говорит старикан. — Поэтому если дух работает вместе с шаманом, он эти риски старается убрать ещё при первом заключении договора. И чем серьёзнее и разумнее становится дух, тем больше возможностей у него открывается. А риски, при жизни с шаманом, очень сильно уменьшаются. Мы теряем свободу на некоторое время, зато ускоряемся в развитии.

— А ты? Ты же не в симбиозе. Как у тебя с развитием?

— Да так же… Ну, медленнее, конечно же, — словно задумывается дед. — По внешним признаком — я разумен. А это уровень Великого духа. Вот только я даже на среднего по вашей человеческой градации не вышел. Разум же у меня не мой, заемный. Это же слепок. И вроде бы могу распоряжаться огромными массивами магии, но только на территории поместья и благодаря изначальным настройкам Игорря и системы безопасности. Поэтому сейчас я всё-таки, несмотря на то что общаюсь с тобой, нахожусь на значительно более низкой ступени этой вашей градации уровня духов. Но меня всё устраивает.

— Старикан, мне с тобой становится всё интереснее. — хмыкаю.

— Да-да, конечно, — соглашается он.

— Ладно. Какие документы отсюда взять?

— Бери все папки. Здесь большая часть относится к торговым делам, делам найма, перевозок. Раз тот человек, который будет смотреть, давал тебе личную клятву — пусти его смотреть. — тут же переключается дед. — По его рекомендациям я подготовлю документы, вернёшься — подпишешь.

— Хорошо, — киваю.

Забираю ещё пару папок и планшет-терминал.

Спускаюсь вниз. Ещё минута — и я снова оказываюсь в своём новгородском доме.

Поднимаюсь в кабинет, оставляю документы, накопитель и планшет.

Задумываюсь: ничего ли я не забыл? И понимаю, что уже второй день мой особняк фактически находится без защиты. По большей части — только старикан с автоматической системой защиты и один охранник. Ну, хорошо, двое — которые меняются по времени. Все остальные люди этого дома сейчас в крепости.

В случае нападения особняк, конечно, продержится — и довольно долго. Но поскольку у той же Ксении нет доступа к комнате перемещения, для неё это «долго» может быть совсем небольшим. Да ещё дух говорил, что защита работает не на все сто процентов. В свете моего конфликта с Повелителями начинаю переживать.

— Дед, — обращаюсь к духу дома. — Как мне активировать параноидальный режим?

— Зачем? — удивляется призрак.

— У меня определённый конфликт с Повелителями магии, — уточняю.

— Максим, — говорит старикан, — полчаса, система защиты, даже в том виде, в котором она есть сейчас, точно продержится даже против этих магов. А за полчаса здесь точно будет стража. Она просто не сможет в этом квартале игнорировать такую активацию. Так что параноидальный режим излишен.

— Да, может быть и излишен, — соглашаюсь. Но неожиданно собираюсь с мыслями. — Вот только скажи мне: ты сейчас ощущаешь визит гостя на территорию поместья?

— Какого гостя? — удивляется старик.

Через ограду, на пределе моего периметра ощущений, плавно перескакивает человек.

— Смотри: я точно знаю, что сейчас через парк к нам очень медленно — практически замирая после каждого шага — движется человек. Сосредоточенный, собранный. Ты его видишь?

Дух словно бы уходит в себя — и через секунду говорит:

— Если бы ты не сказал — я бы не увидел. Но теперь — да. Тревога?

— Да нет. — Машу рукой. — Человек, похоже, сильно хочет пообщаться. Предоставим ему такую возможность. Пусть дойдёт до дома. Только отслеживай, чтобы он ничего не установил по пути.

— Я настроил сетку — если что-то установит, буду знать точно. — говорит дух.

— Вот и хорошо.

— А то не так недавно в моей комнате уже устанавливали армейскую мину с элементалем. Было неприятно.

— Как ты выжил? — спрашивает старик.

— Меня дома не было. — хмыкаю. — Просто выгорела комната в общаге. Повезло. Ты как вообще отслеживаешь нашего гостя?

— По косвенным признакам. Ветер идёт не в ту сторону, давление на почву чуть больше — причём, давление крайне слабое.

— Понаблюдаем. Ему только до стены ещё минут пять ползти, не меньше.

Вызываю управительницу по переговорнику.

— Да, Максим? — девушка отвечает тут же.

— Ксения, попроси меня сделать кофе.

— Уже готово, — без паузу отвечает девушка, и на самом деле, сразу же направляется ко мне из кухни.

Проходит пара минут, и управительница действительно приносит кофе со сливками, именно так, как я люблю.

— Неожиданно, — говорю. — Откуда это и так быстро?

Девушка слегка улыбается.

— Максим, на самом деле это случайность. Я делала кофе себе — и ваш вызов поступил как раз в этот же момент.

— Надо же. И вы пожертвовали своим удовольствием? — отпиваю напиток. Киваю.

— Ну почему же пожертвовала? — улыбается девушка. — Я себе тоже сделаю чуть-чуть попозже. Просто эта чашка — ваша.

— Хорошо. Спасибо.

Управительница чуть кланяется и уходит к дверям.

— Ксения!

Девушка останавливается на пороге.

— Да, Максим?

— Когда прибудет Карасёв — дадите ему вот этот планшет. — Показываю на запасной терминал. — Сюда нужен стандартный накопитель. Пусть не удивляется, что ему будут отвечать письменно. Вопросы можно будет задавать вслух — так же, как вы общаетесь с духом дома. Объясните ему.

— Да, Максим. Конечно объясню.

— Ну вот и отлично. Спасибо большое.

Девушка снова чуть склоняется и выходит. Я переключаю внимание на невидимку, который уже достигает стены дома. Но против моего ожидания — он совершенно не собирается подниматься в здание или попадать внутрь.

Человек касается стены дома — и тут же, таким же образом, останавливаясь после каждого шага, как будто он богомол, аккуратно идёт обратно в сторону ограды.

— Понимаешь, что это значит?

— Что? — недовольно отзывается старикан.

— Что у военных есть способы проникновения даже через твою систему защиты.

— Теперь нет, — говорит дух. — Я настроил датчики так, чтобы даже в таком случае видеть всё, что происходит. Если бы не твоё прямое распоряжение, этот человек уже бы летал на высоте пары километров.

— Может быть. Но ты своей системой видишь то место, куда установлен амулет?

— Нет, — со вздохом произносит дедок. — Не вижу.

— Вот именно. — киваю. — Делай сетку наклонной, или что бы у нее менялись координаты каждые пару секунд. Мои наблюдатели, кажется, придумали, как запихивать маячки в ячейки системы безопасности. И это, очевидно, маячок.

Телекинезом вытаскиваю тонкую спицу, которую воткнули в стену дома между ячейками защиты. На конце болтается небольшой амулет.

Смотрю другими глазами на навороченную систему безопасности вокруг поместья. По крайней мере, на ту её часть, которую я вижу сам.

— Слушай, старикан, скажи-ка мне вот что. — Озвучиваю то, что заметил с самого начала. — Для кого оставлена возможность проникновения на наш участок?

В принципе, заметить раньше я и не мог: в старых поместьях, кроме Императорского дворца, я в общем-то и не бывал, а все новые системы безопасности сделаны под одну гребёнку. Просто у Кошкина тогда не мог оценить систему безопасности как систему. Тогда с выкладками Останина я не был знаком. А у себя дома, — неожиданно хмыкаю про себя, — я появляюсь крайне редко. И до сегодняшнего дня на дыру в безопасности внимания не обращал — не было причины. А ведь зря. И вот этот медленный, аккуратный гость наводит меня на определённые мысли.

— Заметил, значит, — говорит призрак.

— Ну как бы да. Я знаком с артефакторикой двухсотлетней давности, там был раздел обороны поместья и дыры в защите теперь вижу. Вот этот наш медленный гость как раз пользуется одной из них, — подытоживаю. — Итак: у кого есть доступ к поместью?

— Стандартно, — разводит руками старикан. — У армии и службы безопасности. Я косвенно их теперь закрыл. Будем реагировать на любое отклонение от нормы и не принимать сигналы свой-чужой стороннего амулета. А ты потом сможешь сказать, что был сломан датчик, например.

— Откуда вообще эта идея взялась? — уточняю. — Это же поместье Игорревых.

— Да. — тут же соглашается старикан. — Но по закону только дом является личной собственностью, и только в дом нельзя зайти без прямого разрешения хозяина. И то, есть нюансы, хотя не в нашем случае — все же технически, дом — территория княжества Тобольского. А вот по территории поместья — гуляй не хочу. Доступ должен быть.

Неожиданно. Получается это стандартная уязвимость? Но киваю духу чтобы продолжал.

— Игорр этой ситуацией был раздражен, — говорит дух. — Тем более что он не являлся имперским гражданином.

— Хто как? — снова удивляюсь.

— Удельное Тобольское княжество является частью Империи по договору — но в то же время и не совсем. Граждане княжества неподсудны судам Империи, но при этом соблюдают свои договоры. Какие именно — я не знаю, — тут же поправляется старикан. — Я не юрист. Ты лучше поинтересуйся у профессионалов. А так, у княжества очень большая автономия — оно же последняя удельная территория в границах Империи.

— Пока без надобности, — говорю. — Я всё равно гражданином княжества не являюсь.

— Как сказать… — словно задумывается дух. — Ты наследник рода Игорревых — в первую очередь, и уже во вторую — боярин Рысев. И то, и другое ставит тебя в разные исходные рамки по отношению к общему имперскому законодательству. Тебе лучше выяснить это с профессионалами. И там, и там критерии разные, рамки разные. Да что там, даже сами законы разные. У каждого сословия свои законы, и некоторые из них даже не пересекаются.

— Можешь привести пример? — говорю.

— Конечно. — с готовностью отвечает дух. — Ты сам рассказывал, что тебя самого призвали не по закону, а по традиции. Так что тебе бы эту часть изучить.

Киваю.

— Принял. Дельно. — соглашаюсь с эмоциональным в общем-то выступлением старика. — Значит, говоришь, это либо армейский, либо служба безопасности.

— Да. — тут же соглашается старик. — Других вариантов нет.

Мои подозрения в отношении сигнатуры гостя только подтверждаются: ровный фон, просто выполняет приказ — сделал дело, разместил, возвращается обратно.

— Игорр именно поэтому разместил кучу почти автономных ловушек на территории. — Дух кивает на окно.

— Похоже, этот гость либо с первого подхода всю схему знал, либо просто не задел ни одной.

— А как мы теперь определим? Ты уже сказал мне подождать, — добавляет дух. — Я на время деактивировал их.

— Так они автономные.

— Автономные — неавтономные, отключить-то я их могу. — разводит руками старик. — Иначе у тебя гости бы до дверей не доходили. Мне пришлось понизить режим срабатывания. Сработает только то, что если в ловушки напрямую полезут. А он вряд ли полезет.

— Когда уйду — опять поставь на охрану. — замечаю. — А лучше всё-таки хотя бы раз в день включай режим паранойи. По крайней мере до приезда магов. Сейчас, получается, поместье почти беззащитно.

— Ну ты загнул, конечно, Наследник. — дед почти обижается. — Мы спокойно полчаса выдержим в режиме осады, если будет нужно.

— Да? Против армейских? — киваю на окно. — Уверен?

— Теперь да. — кивает дед. — Случится атака — поставлю поместье в осаду. И выбраться сюда, или отсюда, можно будет только тебе, или под твоим руководством. А армейские там будут атаковать, или безопасники — дело второе. За полчаса — ручаюсь, больше — ну, тут от интенсивности атак будет зависить.

— Хорошо, — отмахиваюсь от старика. — Пока не нужно, но в голове, хм… Или что там у тебя за нее, держи. Подожди, не отвлекай.

Сосредотачиваюсь.

Армейский почти доходит до того расстояния, где телекинезом было бы уже сложно что-то сделать. Аккуратно довожу иглу с амулетом до бойца, благо идет от крайне медленно.

Рядом с бойцом шевелю големом землю. Та вспухает неровным горбом и тут же затихает.

Боец замирает в готовности атаковать. А я вставляю активированный амулет в ткань его же робы.

Проделываю это одновременно, так что шансы на незаметность у меня есть.

— Ну вот и поглядим. — Выдыхаю.

— Ладно, старикан. — Слежу за медленным гостем, который, достигнув ограды, мягко — почти не касаясь поверхности — перепрыгивает на другую сторону. — Готовь комнату перемещения. Странно только, что они банально стрелой амулет сюда не перебросили. Это же было бы проще.

— Проще — да не проще, — говорит дух. — Если бы попали в линию защиты, мы точно знали бы, что такая штука здесь есть — там тонкие нити и частые. А так — нет. Только через личное присутствие. Да ещё и скорее всего артефактные очки.

Аккуратно увеличиваю радиус Аспекта. Обе группы наблюдателей вообще не заметили моего визитёра — никакой паники, никакой суеты, ничего. Визитёр же сразу после ограды ускоряется и очень быстро добирается до ожидающего его мобиля. Несколько мгновений — и машина мягко двигается с места. Будто и не стоял — просто мимо проезжал. Никакой скорости, спокойно едет по району.

К сожалению, далеко держать его не получается — метров через триста теряю машину. Зато на соседнюю улицу подъезжают и останавливаются еще два мобиля. Отслеживаю уже их. По пять человек в каждом. Все точно с такой же готовностью, ровное состояние, никакой паники или азарта. Просто выполняют приказ.

— Ну что там? — спрашивает старикан.

— Да потерял, — выдыхаю. — Вот только кажется у нас могут быть гости. Не нравятся мне мобили неподалеку. Какие-то в них люди примерно одинаковые. Активируй пока систему, только незаметно. И все же, готовь комнату перемещения. Как пойму, что с этими товарищами, сразу уйду. В Тюмень попасть я все-таки собираюсь. Здесь я, вроде бы, более или менее всё решил. Армейских ведь не допустишь, если снова появятся?

— Не допущу по косвенным — и прослежу. — кивает на окно, — Запретить им зайти на территорию я им не могу, дыру в безопасности закрыть тоже не могу, но вот встретить — уже могу.

— Это неплохо. Но… — начинаю.

В этот момент небо озаряется небольшой резкой вспышкой. В сумерках она особенно заметна. Доносится лёгкий звук взрыва. Переглядываюсь с духом.

— Ничего так рвануло. — Выглядываю из окна под «скрытом». Накидываю его почти рефлекторно.

Километрах в полутора-двух от поместья в небо впивается столб огня. Очень похоже на армейскую мину.

— Неожиданно, — говорю.

Прикидываю, куда воткнули иглу. Получается, судя по размеру факела как раз хватило бы на срыв системы безопасности. или ее перезагрузку. Долбануло чем-то вроде элементаля, как и в прошлые разы. Тут полстены бы вынесло.

Готовые к чему-то дядьки снаружи удивляются — это по сигнатурам видно даже на этом расстоянии, но мгновенно успокаиваются и разъезжаются в разные стороны.

Кажется я сорвал им хорошую операцию штурма. Но вот переживать из-за этого я точно не буду.

— Всё-таки армейские, — говорю довольно равнодушно. — И ведь не в первый раз.

Отслеживаю мобили, пока они не уходят за границы моего ощущения.

Тут же отхожу от окна. Если была мина — должен быть и наблюдатель, а то и снайпер. Скрыт меня конечно спасет, но зачем лишний раз рисковать.

— Матвей, — раздраженно вызываю безопасника.

— Да, Максим, — менталист отвечает тут же. Словно на мой вызов у него настроено отдельное оповещение.

— Это переходит уже всякие границы о нормальном! И полностью убивает доверие к Слову Императора.

— Максим, выбирай выражения! — тоже в ответ подпускает в голос раздражения безопасник. — Объяснись немедленно!

— На меня сейчас покушались две армейские звезды. Мину для прорыва защиты ставил армейский специалист, после ее срабатывания дом должны были штурмовать армейцы. Матвей, вы не контролируете, похоже, у себя ничего.

— Какую мину? — непритворно удивляется менталист. — В столице⁈

— А чем столица хуже Смоленска-2? Я элементаля Огня скоро буду узнавать просто в лицо. Мина точно такая же. Сработала только что, на расстоянии от моего поместья, в машине сотрудников армейцев. Вам сейчас доложат.

— А почему ты уверен тогда, что это было покушение на тебя? — уточняет безопасник.

— Потому что эта мина сначала была установлена армейским скрытником в стену моего дома…

— А как она оказалась в мобиле? — все еще уточняет Матвей.

— А ее туде принес установщик, не зная естественно о ней. Но важно не это. — на секунду замолкаю. — Рядом с домом в секундной готовности стояли две звезды армейских штурмовиков, и вот они-то сильно удивились нештатной активации своего подарка. В общем так, Матвей, я не знаю, что у вас там происходит, но поместье с этой минуты переводится в режим паранойи. Любой, повторяю, любой, кто зайдет на территорию без допуска будет уничтожаться. И не надо мне кивать на законы — вы их только что пустили по ветру, атаковав практически пустое здание, которое, кстати, еще и находится не в вашей юрисдикции, — намекаю на Тобольское княжество.

— Не мы…

— А мне без разницы, Матвей. Разбирайтесь со своими конфликтами самостоятельно. — прерываю мага. — И для справки, я почти уверен, что хотели атаковать мой дом именно потому, что я приехал в поместье. Вот только большой вопрос, как это было вычислено. По браслету ученика это сделать было невозможно. В дом попал я точно незаметно. А вот атака была произведена в срок до получаса от моего появления. Значит разрабатывалась и координировалась заранее.

— Но ведь атаки, с твоих слов, не было…

— Да! Предъявить вам кроме своих наблюдений и сгоревшего мобиля в километре от моего поместья мне нечего! Именно поэтому я сейчас вам набрал и предупредил о последствиях визита на территорию. Мог бы и промолчать. Хорошего вечера, Матвей. — отключаюсь.

— Хотя, может быть хотели атаковать, именно потому, что были уверены в моем отсутствии в доме. И поэтому же исчезли — элемент неожиданности сработал против них, а гробить, в принципе, обычную звезду мало кому из начальства захочется просто так. — Заканчиваю фразу уже после того, как сбрасываю вызов. — Ну ни одного, даже завалящего мага не было. Не логично. Но для Матвея пойдет, пусть копает. Нападение все же было. — смотрю на духа. — Вот видишь, что бывает, когда остаются дыры в защите.

— Да понял я уже, понял, Максим, — недовольно произносит старик. — Я не могу без прямой работы Игорра закрыть эту дыру. Вся система — его детище. Но я настроил по твоему слову — будут работать автоматические ловушки. Дал команду, места дислокации сменятся за пару часов.

— Это хорошо, а то Ксения с таким приветом не справится. — задумываюсь. — Вот, кстати, про Ксению…

Вызываю по переговорнику своего безопасника.

— Приветствую, Максим.

— Приветствую, Глеб Викторович. Организуй, пожалуйста, смену из наших магов в Новгород. Поместье без защиты совсем.

— Так они уже уехали, — говорит безопасник. — Вот в последнем рейсе Клима дирижаблем и уехали. Еще вчера. Тут только отрядные остались — да и то не все.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Какие-то движения рядом с крепостью есть?

— Да нет. — неуверенно говорит безопасник. — Нет. Точно, нет. На границе были замечены наблюдатели, но потом… кажется, на обратном пути они на каких-то тварей из Пятна нарвались.

— Да? Почему? — уточняю.

— Да по тому, что от них осталось, даже характер нападения не поймешь. — замечает Глеб.

— На нашей территории было? — уточняю.

— Да, там до соседей десятки метров оставалось. Но они не бежали — нападение было внезапным, это точно. По следам видно. И там собирать особо было нечего, так что наблюдателей сейчас вокруг нашей крепости точно нет.

— Хорошо. — соглашаюсь. Кажется, големы начали выполнять задачу, которая была им поставлена при моем уходе. И они выполняют ее с максимальной отдачей. А ведь я даже не почувствовал их работы — похоже, существа не сочли нужным извещать меня о стандартном происшествии. В принципе, так же как и на горных тропах с турками. Мысленно пожимаю плечами: пусть охраняют.

— Что-то ещё было замечено? — уточняю.

— Нет. — неуверенно говорит Глеб.

— Так, что? — прерываю. — Давай даже мелкие события.

— Максим… — неуверенно говорит безопасник. — У нас, кажется еще один одаренный пробудился. Точнее, одна…

— Почему так неуверенно? — удивляюсь.

— А там пока непонятно, девчушке семь лет, и у нее цветок затоптали который ей отец подарил… Папы сейчас в крепости нет — он в Новгороде у тебя, охранником. И девчушка цветок снова вырастила, только больше. Намного. Там за день целый куст вымахал. Стандартные тесты дают сбой из-за возраста, так что наши маги пока тоже в недоумении. Но больше за ней ничего не замечено было. Так что наблюдаем.

— Хорошо, так и продолжайте. Семью на контроль, все как обычно.

— Сделано уже, Максим. Только это третья инициация меньше чем за месяц. Макс, если узнают — у тебя будут крепость отжимать со страшной силой.

— Обломаются, — хмыкаю. — Не бери в голову. Да девчонкой наблюдай, если еще у кого из детей что-то такое будет происходить — тут же докладывай.

— Да, Максим.

— Хорошо. — отключаюсь.

Набираю Клима.

— Клим, по поводу магов — просветишь меня?

— Приветствую, Максим! — тут же отвечает капитан, словно переговорник лежал прямо в руке. — Мы уже в пути. В Тюмени часа через полтора будем. А магов я высадил ещё до того, как мы взяли контракт. Думаю, они доберутся до Новгорода уже сегодня к вечеру. Они на обычный рейсовый дирижабль собирались пойти.

— Они — это кто?

— В Новгород ушли Алекс, Сергей и Виталий. На корабле остался только мой воздушник.

— Хорошо. — соглашаюсь с капитаном. — Тогда до встречи.

До вечера дом точно продержится, если не будет активной атаки. А её, похоже, уже и не будет. Возможно, она подразумевалась, но только после разрушения стены и части системы безопасности. А сейчас либо отменили, либо наблюдают, либо взяли паузу из-за уничтожения своих же людей.

Смотрю на столб дыма, который поднимается над местом, где долбануло мобиль. От меня это примерно километр-полтора, судя по направлению — он уже выехал из богатого района. Похоже, долбануло где-то на набережной — тогда вообще замечательно: никаких особых повреждений. И ведь взрыв, по идее, был от накопителей, а не от появления элементаля, но жахнуло знатно. Кажется у армейцев еще с собой что-то было. Иначе такое зарево, что до сих пор отблески дает, просто так не объяснить.

— Ладно, жди меня, — говорю старикану.

Быстро формирую глиф Арены и выхожу на песок. Пара минут — и годные заготовки существ уже лежат и ждут. Этих големов я за последнее время формирую довольно много, да ещё и с изменениями различных характеристик. Так что почти сформировал навык. Так что на стандартных големов особо много времени не уходит.

Делаю пару обычных и ещё одного слабого, через которого я хорошо чувствовал магию на Арене: будет наблюдателем.

Три комплекта готовы. С учётом ещё одного, который у меня и так сидит на территории, неплохая прибавка к безопасности поместья. Если будет прямая атака — захлебнётся. Хотя я не верю в прямую атаку — всё-таки почти центр города. Вряд ли кто-нибудь теперь на это пойдёт.

Выхожу.

— Вот теперь, пора. — Пристраиваюсь за духом дома.

Минуты через полторы-две проходим как раз мимо открытого окна, куда и отправляются телекинезом комплекты. Пара секунд — и три юрких существа образуются под землёй, рапределяются, огибая ловушки, по территории поместья. Замирают.

Вот теперь я чуть более спокоен и за Ксению, и за всех, кто в моём доме.

Зверушек оставляю с чёткой целью: уничтожать всё, что движется. Но перед уничтожением — запрашивать меня. Тех, кто перемещается по дорожкам, и у кого есть допуск — тех не трогать. Но на всякий случай, пока что, нужно переспрашивать.

Спускаюсь в комнату перемещения. Разворачивается карта — и в этот раз я уже точно знаю, куда иду. Примерно соотношу географическую карту с видимыми точками назначения и выбираю Тюмень.

Перемещение немного задерживается: несколько секунд я всё ещё нахожусь в доме — а потом ощущения сменяются. Вокруг — совершенно другое место. И место довольно спокойное. Можно сказать — скучное. Никто не пытается выгнать меня из комнаты перемещения. Никаких объявлений, активности от встречающих я тоже не чувствую.

Кольцо вместе с духом дома, позволяет мне подделать исходные треки перемещения. Так что для наблюдателей я являюсь одним из клиентов, просто переместившимся из Новгорода. Ничего такого.

Вокруг почти никого. Пара наблюдателей и еще одна из камер активна. Спокойно выхожу из комнаты перемещения. Операторы занимаются своими делами. Никаких очередей — ни в одну сторону, ни в другую. Народу мало. Это и понятно: город хоть и торговый и достаточно большой, но время позднее, да и это не военная точка перемещения. Просто обычный город.

Выхожу из зала с телепортами, кивком здороваюсь с сонными операторами.

Иду на улицу. Меня встречает совсем другой воздух — немного морозный, влажный, даже слегка плотный.

Оглядываюсь перед входом в здание телепорта. Извозчики, как и почти везде, где видел телепорты, стоят около здания. Разве что, здесь их немного. Напротив телепорта сразу вижу порт дирижаблей и парочку кораблей под погрузкой, с включенными прожекторами. Справа, судя по высящимся кранам, речной порт. Город слева освещен не весь. Большая часть уже теряется во тьме, но центральные улицы все с включенными фонарями, так что город все же увидеть получается.

Разворачиваюсь к частично освещённому городу, спускаюсь по ступеням здания телепортов, делаю пару шагов.

И замираю.

Слева, далеко-далеко на горизонте, хотя ЭТО даже нельзя назвать горизонтом, на полнеба раскидывается огромное дерево.

Огромное, необъятное дерево, которое подпирает небеса.

Темнота не мешает его видеть: оно освещено каким-то внутренним светом и прекрасно заметно.

Кажется, мне туда.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.