— Мистер Гарсия, это специальный агент ФБР Мэллоун, — голос, усиленный мегафоном, звенел в голове. — Нам надо поговорить. Возьмите трубку.

И тут же мерзко и пронзительно запилиликал телефон в подставке, стоящей на столе. Все, как я не люблю.

Ага, поговорить тебе надо. Для этого ты и взял с собой тактическую группу ФБР, которая сейчас и заблокировала коридор, держа его под прицелом и готовая ворваться внутрь в любое время. Откуда я это знаю? Просто вижу. Перед тем как заявиться в кабинет вице-президента этого банка в Даунтаун Майами я прикрепил маленькую видеокамеру напротив входной двери. И теперь наслаждаюсь видами спин и задниц готовой к штурму тактической группы и надписей «FBI» на куртках агентов. Ну еще бы, редкая удача. Взять русского агента на горячем, чтобы потом таскать его, как дохлую кошку, по всем телеканалам.

Только вот в одном ребята просчитались — сдаваться я не собираюсь. Да и какой смысл? Чтобы потом гнить в подземных тюрьмах или пожизненно жариться под солнышком в Гитмо без права на УДО? Это в лучшем случае, смотря где судить будут. Кое-где еще существует смертная казнь, и когда решат, что от меня уже ничего не добиться, показательно поджарят на электрическом стуле или воткнут иголку в вену — гуманное американское правосудие, ага. А перед этим сутки и месяцы допросов, пыток и издевательств. Говорите — пропаганда? Да нет, не она, родимая. Смотрел я трофейные видеозаписи, от которых и садисту тошно станет. А обменять меня на такого же спалившегося явно не обменяют, даже если очень постараются — когда штатникам нужна показательная порка, они делают ее без всяких вопросов и сомнений.

Я выдохнул пару раз, снижая зашкаливающий уровень адреналина в крови и снял трубку, сидя на корточках под столом.

— Мистер Гарсия? — сразу же в трубке послышался профессионально ласковый голос — примерно так разговаривают с собакой, перед тем, как ее пристрелить. Хаароший песик, хаароший, уси-пуси, иди сюда…

— Очень специальный агент Мэллоун? Ну и какого хрена вам надо?

— Зачем же так, мистер Гарсия? — ласково пожурил меня Мэллоун. — Давайте поговорим конструктивно, как умные люди.

— К которым вы ошибочно причисляете себя. Зачем эти предварительные ласки и томные вздохи на тему любви, дружбы и всеобщей толерантности? Давайте сразу к делу.

— Давайте, — согласился он. — Вы удерживаете вице-президента Уилкинса в заложниках. Освободите заложника, выходите с поднятыми руками, и я гарантирую вам жизнь.

Вот насчет последнего я как раз и не сомневаюсь. Я нужен им живым и только живым, иначе снайперы с соседнего небоскреба давно бы уже меня подстрелили. Закрытые жалюзи на окнах не помеха, в тепловизионный прицел меня видно, как на ладони.

— Вы прекрасно знаете, с кем имеете дело, Мэллоун. Поэтому бесполезно просить у вас миллион баксов в мелких купюрах и вертолет, все равно не поверите.

— Что же вам надо?

— Сделку. Я хочу выйти отсюда живым, но просто так заложника не отдам. Звоните в бюро, выбивайте через окружного прокурора бумагу, тогда поговорим.

— Что с заложником? Я могу с ним поговорить?

— Нет. Он сейчас не расположен к разговорам. Я ему рот заклеил, — честно признался я.

Я оглянулся на толстяка, обильно примотанного скотчем к его персональному креслу, и сейчас усиленно пучащего глаза и мычащего сквозь полоску того же самого волшебного друга рэкетира и грабителя. Скотч — полезнейшее изобретение человечества, на месте криминала я бы его изобретателю поставил бы памятник из золота в полный рост. Но вот преступники — в большинстве своем люди асоциальные и неблагодарные, и уж тем более скидываться на памятник не будут. Хотя братве в девяностые скидывались, на любом кладбище любого города там просто архитектурные шедевры.

— Напоминаю, что любое насилие по отношению к заложнику…

— Бла-бла-бла, и так далее. Не парьте мне репу, Мэллоун. Быстренько метнитесь к прокурору, и умоляйте его заключить сделку. Иначе я сделаю из мистера Уилкинса суши и скормлю его вашим ребятам, когда они все-таки решат выбить дверь. Так что не звоните мне без надобности, я хочу легонько вздремнуть. А если меня разбудить просто так, я становлюсь злобным, нервным и раздражительным. Могу кого-нибудь и случайно прирезать. Адью, — я бросил трубку на аппарат.

Ну естественно, ни на какую сделку он не пойдет, да и не нужна она мне. Мне нужно одно — потянуть время. Я взглянул на часы, отобранные у мистера Уилкинса — неплохой, кстати, золотой «Роллекс», лимитед эдишн, однако. Так, ну вот сейчас самолет уже в воздухе, через пять минут выйдет из воздушного пространства США, увозя с собой ту суку, которая сдала штатникам резидентуру в Бостоне. В упакованном и обколотом виде, безмятежно пускающего слюни в салоне «Лирджета». Так что осталось потянуть эти пять минут. А лучше пятнадцать или тридцать, пока самолет, неожиданно нарушив флайт-план и сделав крюк, не приземлится на аэродроме в Гаване, где предателю уже уготована теплая товарищеская встреча и милые, вежливые и доброжелательные следователи. А мне — в Рай или Ад, причем ускоренно, даже без самолета. Хотя, как всем известно — все шпионы попадают в рай.

Главное, свою миссию я выполнил — увел погоню за собой, нарисовался, хрен сотрешь. И теперь федералы злы, очень злы, чешут репу, гадая кто и куда увез предателя, попутно помножив на ноль его охрану. А они этого не прощают. Пора заняться моим «транспортным средством».

Я развернул кресло толстяка к окну, чтобы он не видел, чем я занимаюсь. Все свое ношу с собой, не так ли? Вот и здесь я прихватил то, что было заныкано на крайний случай, как раз на последний бой. А последний бой — он и есть последний, но одному уходить скучно, не правда ли? Лучше в компании, правда есть опасность, что, когда мы воспарим все вместе бестелесными духами, они могут морду набить за такую подставу. Хотя какая у духов морда…

Короче, вот он мой билет в ад — старый и до боли всем знакомый «Клеймор», который только что мемом не стал, настолько был популярен. Ну и привет честной компании, собравшейся сейчас в коридоре — их выметет железной метлой, как, впрочем, и меня, но мне уже все равно. Когда ты приготовился к уходу, что-то щелкает в мозгах, и появляется обреченная апатия. Все то, что было когда-то важно, уходит в никуда. Потому что все.

Я ввинтил в оба гнезда два взрывателя — обрывной и управляемый, присоединенный к кликеру. Откинул ножки мины и поставил ее на пол. Даже по визиру ориентировать не стал — она смотрела точно на дверь. Как раз хватит на всех, чтобы никто не ушел обиженным, в смысле, на тот свет. Ну, а теперь посидим на дорожку.

Опять зазвонил телефон на столе. Интересно, владелец специально поставил на него такой мерзкий звук?

— Мистер Гарсия, вы здесь? — тоже мне, шутник нашелся.

— Нет, я погулять вышел. По карнизу. Снайперы не доложили?

— Мистер Гарсия, я говорил со своим начальством и окружным прокурором. Они готовы подписать сделку. Главное, чтобы вы отпустили заложника, и сдались.

— Заложника — отпущу, — посмотрел я на толстяка. В самом деле, зачем мне этот обильно потеющий и воняющий офисный кусок жира? Только раздражает и видом, и запахом. — А о сдаче поговорим, когда у вас будет на руках документ.

— Так не пойдет…

— Пойдет так, как решу я, — прервал я его. — Не вам ставить условия. Или эта свинья сейчас будет забита на мясо.

— Успокойтесь, пожалуйста, мистер Гарсия…

— Ну-ка, быстро отвели своих бойцов за угол, или хрен вам, а не заложник!

— Хорошо, мистер Гарсия…

Ага, потопали ногами, делая вид, что отходят, но с места так и не сдвинулись. Думают, что я их не вижу. Лошье… А нет, не совсем. Все-таки нашли камеру. Последнее, что я увидел на экране смартфона, была здоровенная пятерня, тянущаяся к ней.

— Вы только что убили заложника, агент Мэллоун, — я бросил трубку и наклеил обрывной датчик на дверь.

Потом посмотрел на кресло. Глаза у толстяка стали выпученными, почти как у Шварца во «Вспомнить все». Фу, да он же еще и обоссался… Ладно, простим ему эту маленькую слабость, обосраться он уже не успеет. Может, все-таки, попробовать его спасти, слишком много побочного ущерба? А куда же его действительно девать? Ну есть вот тут закуток, образованный несущей колонной и с декоративной стеной. Не полноценное укрытие от взрывной волны, но все же. При удаче уцелеет, может быть… Но даже если и так, то будет инвалидом до конца дней.

— Не плачь, все будет плохо! — заговорщицки подмигнул я ему, отчего тот обмер, и откатил кресло с ним в закуток.

Как только колесики выдерживают такую тушу? По спецзаказу, что ли, крестовину делали? Хотя может быть и так, любители гамбургеров и кока-колы тут через одного.

— Мистер Уилкинс, вы религиозны? — вкрадчиво спросил я.

— Ммм, ммм! — с облегчением закивал головой толстяк. Видимо, подумал, что я сейчас его отпущу.

— Ну тогда молитесь! — и я придвинул стенной шкаф, загораживая закуток.

Опять зазвонил телефон на столе. Да что у него, возбуждение что ли настало? Прямо как малолетняя школьница, влюбившаяся в одноклассника и достающая его по телефону каждые пять минут.

— Что? — грубо сказал я в трубку.

— Как там заложник? — спросил Мэллоун.

— Еще жив, — я нажал кнопку, и жалюзи левого окна, стоящего у письменного стола, поехали вверх. Да и правое окно можно расшторить, все равно моя заготовка видна только из среднего. — Итак, я жду интимных предложений. Или мы начнем делать больно заложнику.

Я открыл окно и посмотрел на оживленное движение внизу, на козявки машин, двигавшихся по своим муравьиным серым тропкам… Сороковой этаж, прыгать далековато будет. Хотя я этого делать и не собирался, пусть очень специальный агент среагирует и решит наконец проблему.

— Не делайте глупостей, мистер Гарсия… — сказал Мэллоун. И тут же рявкнул — Штурм!

Ну все, я еще успел подметить, как словно в замедленной съемке дверь медленно открывается от удара тараном, а потом на мгновение стало больно и горячо. И ничего.

Глава 1

Все тело превратилось в один большой комок боли. Неужели попал в котел с серой, причем окунули меня в него с головой? То, что стоя в трех метрах за «Клеймором» я не мог выжить по определению — это абсолютно точно. Даже не нужно визжащих на сверхзвуке шариков, ушедших по назначению, такой заряд сифора за счет фугасного эффекта создает большую зону поражения плюс осколки. Сколько там стопроцентный радиус поражения фугасным зарядом этой массы? Ну явно дальше, чем стоял я в момент взрыва. Так что даже и думать не надо. А то, что я внезапно могу думать, значит только одно — я в аду, а черти, перед тем, как засунуть меня в котел, хорошенько отмудохали, и отбили мою астральную оболочку до астральных же синяков.

Хм… Да вроде не горячо под задницей, не пригорает. Наоборот, голым телом чувствую прохладу льняных или каких там еще простыней. Сомневаюсь, что в аду. Хотя… Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами? Хотя нет, разговор около меня ну явно вели не ангелы, скорее черти — голоски были явно неангельские. И язык был совсем незнакомый. Явно не немецкий, не английский, не испанский, никакой не восточный. Просто незнакомый, и все. Похоже все-таки на конструкции синтетического языка, проскакивают длинные слова типа немецких «ффартскапитанмютце». Ага, в аду разговаривают на немецком? Почему-то я не удивлен, учитывая массовую принудительную миграцию сюда очень плохих людей в черной форме с черепами на фуражках восемьдесят лет назад. Эти и чертей научат под «венн ди зольдатен» строем ходить, учитывая их кровное родство.

Я решил осторожненько приоткрыть один глаз — вдруг меня черти решили для изуверских опытов разложить на разделочном столе, перед тем, как закинуть расчлененку в котел?

Да, опыт вышел неудачный. Еле-еле разлепив ту щелочку, на месте которой должен был быть глаз, я увидел высокий каменный потолок с грубо пригнанными плитами на нем. Так в аду или нет?

Судя по тому, что я увидел — вряд ли. Надо мной наклонился седовласый старец в черном плаще с капюшоном. Поп, что ли? Ну если поп, значит я не в аду. Хотя не все священники одинаково полезны — некоторым вон в ад прямая дорога, как почитаешь про нравы, господствующие уже много лет подряд в Европе. Ну лично про этого я не могу сказать ни хорошего, ни плохого — в первый раз его вижу.

Священник заметил мое произвольное движение, и сказал что-то в сторону. Опа! А вот и другой персонаж в моем заплывшем монокуляре появился — здоровый крепкий мужик с довольно злой и одновременно растерянной рожей. Родственник? Виновник торжества?

Ого! А вот это что? Ну Голливуд прямо отдыхает — я видел, как пальцы «попа» подернулись сиянием, потом с них потянулись ко мне тонкие разноцветные нити, вошедшие мне в череп. Я попытался увернуться, но лишь слегка смог двинуть головой. Поп что-то резко каркнул, типа «лежи смирно», а я почувствовал боль и ощущение того, что кто-то скребет у меня в черепе изнутри, с обратной стороны черепной коробки. Ощущение явно не из приятных. Нити стали толстыми, образовали разноцветный узор, я выгнулся дугой…

И все внезапно кончилось.

— Ну что, как себя чувствуешь? — спросил «поп».

— Спасибо, лучше, — ответил я. И лишь сейчас заметил, что не просто понимаю чужую речь, но и отвечаю на том же языке.

Боль в голове ушла, глаза открылись нормально, вернув мне полноценное зрение.

— Вы просто превзошли самого себя, господин Патитис, — почтительно, почти раболепно сказал мужик рядом.

«Отец», — пришло откуда-то из памяти. Памяти? Чьей памяти?

— Пустое, господин граф, — махнул рукой Патитис. — Это моя работа.

— Клан Осгенвей не забудет этого, господин маг Жизни!

Вот те раз, а вот тебе и два, — подумал Штирлиц, и бросил второй кирпич. Маг? Жизни??? Да тут еще существует и магия?

— Юноше необходимо отдохнуть, — сказал маг. — Он чудом пережил такое испытание.

— Не извольте беспокоиться, господин Патитис! — отец поклонился магу.

— Ну не будем мешать ему выздоравливать, — усмехнулся по-доброму маг, и потянул отца за рукав.

Рукав полотняной рубахи. А вообще, что это за мода и какого века? Ну ладно, одежду мага я не смог опознать, такие плащи были в ходу начиная с Рождества Христова, но отец?

Полотняная рубаха, странного покроя брюки, подобные тому, которые я видел в учебнике по истории, как они там назывались — кюлоты, что ли? Хотя нет, не кюлоты, те короткие — эти же более похожи на длинные брюки, вошедшие в моду намного позже. Но тоже из парусины, по типу джинсов, с кожаными истертыми вставками на заду и внутренней поверхности бедер. Похоже, брюки идеально подходили для верховой езды — значит, здесь в ходу и лошади, как средство передвижения. Кожаные высокие сапоги для верховой езды завершали наряд. Ага, уже что-то. Хотя вообще-то ничего — сюрреалистическая смесь предметов одежды разных веков. А вот то, что висело у него на широком кожаном поясе… Я определил это, как романский меч — одноручный, с прямой гардой. Такие были в ходу в позднем Средневековье. И он явно не производил впечатления тех поделок, которыми размахивают реконы и толкинутые.

Внешний облик? Ну для меня он странноват — по крайней мере все носят бороды, как короли на игральных картах. Ну про всех я, конечно, погорячился — видел я пока двоих, отца и мага, больше никого. Ну и длинные волосы в ходу, что довольно странно.

Итак, что мы имеем? Куда я попал? Это не ад, к счастью или нет. Ну ладно, на некоторое время горячая серная ванна откладывается. А вот все остальное требует пояснений. И подробных.

На этом моя голова потяжелела, веки закрылись, и я погрузился в глубокий сон.

Проснувшись, я уставился в каменный потолок. Ну все-таки, где я и как сюда попал? Профессиональное любопытство меня не отпускало. Я скосил глаза на простыню, которой был накрыт… Что-то явно не так. Ну-ка, ну-ка…

Чертыхаясь от боли в теле, я поднял руку, чтобы откинуть простыню, и обомлел. Рука была явно не моя. Не говоря о том, что она была непривычного вида — к своему телу ты как-то привыкаешь очень хорошо, оно всегда с тобой от рождения до смерти — но и определенными деталями, которые явно не могли измениться. Что-то я не помню вот этой вот татуировки, хотя мне могли ее набить и раньше, пока я валялся без сознания. Но тогда было бы видно, что ее сделали недавно. К тому же исчез длинный шрам почти во все предплечье, оставленный клинком наемного убийцы в Колумбии, которого мы ловили в Боготе, и который оказался довольно прытким парнем.

А что тут вообще мое? С замиранием сердца я откинул простыню и первым делом посмотрел вниз. Фух, слава богу! Искомое и довольно приличного размера на месте. Тело точно не женское или среднего пола. Теперь можно и обследовать себя поподробнее. Две руки, две ноги… Но они плохо меня слушаются, ногу я поднять не смог, только согнуть в колене. Гладкая белая кожа, ничего похожего на мою смуглую, из-за которой у меня и возник позывной «Испанец», ну правда еще роль сыграло и происхождение. Были в родне испанцы, перебравшиеся еще почти сто лет назад во время Гражданской войны. Я посмотрел на грудь, на которой пробивались редкие волоски, не имеющие ничего общего с моей волосатой — все еще шутили, что парик тебе там не нужен. Небольшой животик как свидетельство сидячего образа жизни и злоупотребления жирами и углеводами, гладкие бока… И при этом довольно накачанные руки и ноги. Странная конструкция, как в том анекдоте.

Я ощупал рукой лицо — зеркал в комнате не наблюдалось. Вроде все, как у людей — уши, глаза и нос на месте, уже хорошо. А вот волос… Что у них тут за мода на прически? Длинные вьющиеся волоса, как кудри у девушки, что было довольно непривычно, хотя и такое по оперативной необходимости приходилось носить…

Итак, резюмируем. Я белый, мужчина, лет семнадцати-восемнадцати от роду, не поклонник физического труда, но довольно сильный, и теперь это тело — мое. К этому я отнесся совершенно спокойно — ну как-то есть религии с переселением душ, да и фантастику такую я читал, где душа переносилась в тело другого человека. Факт в том, что если это не посмертный бред — хотя вряд ли, от моего мозга там могли остаться только красивые живописные брызги на стенах — то я жив. Кто мне подарил второй шанс, бог или дьявол, тоже совершенно неважно. А вот где я, пока не выяснил. И кто подарил мне это тело — тоже. Но это можно попробовать сделать, попав в осознанное сновидение. Ну что, попробуем открыть подсознание? Я вытянулся на кровати, и контролируя дыхание, ушел в глубину…

— Арман! — визг сестры заставил меня обернуться.

Ко мне метнулась черная тень, заставив меня отшатнуться. А если учесть, что стоял я на зубце крепостной стены… Черная тень метнулась ко мне, и сильно ударила в грудь. Я полетел вниз головой в ров, заполненный грязной водой, в которой плавало все, в том числе и дерьмо, валившееся из выступавших за стены башен гардеробов.

Падение было неудачным — я не смог сгруппироваться как следует, и упал в воду плашмя. Причем каким-то образом ухитрился удариться головой о камень, после чего потерял сознание…

Фух, не пускает меня память прошлого носителя, не пускает. Зато теперь понятно, что с ним случилось — плашмя о воду метров с двадцати, да еще башкой о камень… Тут удивительно, как еще жив остался… Поправочка: осталось в живых тело, которое и лечил Маг Жизни. Сознание носителя ушло, что означало лишь одно — физическую смерть. А мне достался неплохой мясной костюмчик, которого сознание покинуло, упорхнув легкой пташкой на небеса — не верю я, что он что-то такое за свою жизнь сотворил, ну может прислугу только щупал, и не только щупал.

Опа! Не только! Воспоминания начади возвращаться. Вот мои руки задирают платье служанки, она упирается руками в стену, а дальше… Хм, а парень не дурак, любил фаст-фуд, точнее фаст-фак. И служанку помню, надо будет ее найти и выпустить на волю животную страсть, вызванную пубертатными гормонами. Тем более на скорую руку и без обязательств. Стоп! У меня уже простыня встала палаткой. Так, не отвлекаемся, не отвлекаемся, хотя это практически невозможно из-за прилива желания… Да, в молодости и на кирпич возбудишься.

Ну, попробуем продавить память по-другому. Я присел с огромным трудом на кровати, закрыл глаза, сложил мудры восприятия и настроился на воспоминания…

Наконец плотину прорвало, и на меня нахлынул поток чужих чувств, образов и ощущений. Настолько сильный, что я отключился, краем сознания зацепившись за чужую матрицу воспоминаний.

Блин, сколько же можно вырубаться на ровном месте-то! Потолок перед глазами плавал, как пьяный. Или у меня такая фокусировка сейчас…

Итак, я граф Арман ван Осгенвей, точнее, будущий граф, и то весьма потенциально — у меня два старших брата и младшая сестра, а по майорату титул наследует первенец, Осий. То есть пока жив отец, мы все виконты и виконтесса, а вот потом, если доживет Осий, он станет графом. Если не доживет, титул перейдет Арию, среднему брату, а если и он сгинет, то вот тогда и только тогда мне. А до тех пор ходить мне в виконтах, если, конечно, Его Величество, Король Лундии Каллинон Пятый — мать его за ногу, да продлит Единый его жизнь — не пожалует мне другой, вышестоящий титул. Как-то так. С этим разобрались. Поехали дальше.

Мне семнадцать лет отроду, мать при появлении младшей сестры скончалась от родильной горячки — так они называли сепсис от заражения нестерильными инструментами и грязными руками врача. Очень странно, учитывая, что здесь есть Маги Жизни — но, наверное, в это время они были в запое, устроив алкотур с местными служанками. А что, маги — тоже люди. Ну короче, это тайна, покрытая мраком, и эту тему не любили поднимать в семейном кругу. Что вполне естественно.

Обучался я на дому — обычная практика для людей дворянского сословия. Школ здесь нет — а зачем они нужны? Дворянам и детям богатых купцов необходимые знания вобьют гувернеры, а простолюдинам считать, читать и тем более писать совсем необязательно. А то вдруг посчитают, что мытари и хозяева их обдирают как липку, а если еще писать умеет, так вообще криминал — ну как начнет писать подметные письма и прошения к власть имущим? Хотя и те-то зачастую по слогам читают. Здесь дело важно даже не в самом образовании, а кастовости и привилегированности. Кому положено — тем положено, а остальные отдыхают — вон, корнеплоды на господских полях гниют, кто дергать морковку будет, а? Грамотные, что ли? Нефиг. Умеешь слушать господ и их слуг и поставить крестик там, где велят — можешь считать себя достаточно грамотным, твое дело — плуг и мотыга, а не письменный стол. А то еще посчитаешь себя умнее господина, а там до мятежа недалеко…

Короче, с образованием здесь дело швах. Носитель тоже особой образованностью не отличался — умел с трудом пополам писать, по слогам читать, а уж считать-то… Тут умножение должно по курсу высшей математики проходить. Ну и соответственно, какой ученик — такой и учитель. Отец Барентий из Искореняющих низкого ранга — штатный замковый особист — который вместо наук заставлял учить Завет и священные писания о житиях святых, а остальное время проводил за пьянками и блядками. Ну типичный Искореняющий Скверну. Искореняя ее кружками вина и снятием мерок Скверны в округлостях служанок — разумеется, среди тех, кто был не против. Все-таки дворовые девки, а не простые селянки, просто так не запугаешь. Это вон простолюдинок, не давших господину Искореняющему, могли обвинить в черной магии и колдовстве, а потом и на костре сжечь для профилактики. А дворовые — имущество господина, тут можно за его порчу или несанкционированное использование получить травму, несовместимую с сексом.

Так что толку с местного учителя было ноль. Но хоть читать научил, и то хорошо — грамоте хотя бы обучен. Короче, багаж образования был небольшой и необременительный — на уровне первого класса общеобразовательной школы. Даже не пресловутой церковно-приходской, таких тут и не существовало. Ладно, дело поправимое, свой-то багаж знаний двух вузов я не растерял. Единственное, что придется притворяться неучем.

А притворяться придется, и еще как. Точнее, соответствовать легенде, которую и учить не надо, она и так в памяти носителя осталась. С этим проблем нет, всю жизнь прожил под чужими именами и личностями. Единственный косяк может выйти — придется соответствовать не своему возрасту, все-таки я бывший в два раза старше этого пацана. Так что придется дурковать в меру подростковой испорченности и озабоченности — а кто сказал, что это меня будет напрягать? Уж проще изображать из себя подростка, чем наоборот, взрослого. Чистый лист, блин. Подложенный сверху листа исписанного, как на экзамене. А уж незамутненность сознания молодого дурня-аристо вообще оставляет много пространства для маневра. Тем более, получившего по голове и остальному бренному телу — на это можно списать и провалы в памяти, и изменение поведения, да и вообще все на свете. По черепушке получил, шарики сдвинулись — и гляди-ка, совсем другой человек выходит! Даже окружающие пожалеют, что не догадались раньше дубиналом по черепу отоварить — глядишь, раньше бы за ум-разум взялся. А был дурак дураком. Стоп. Все равно за рамки скотского дворянского поведения сельского мажора выходить не стоит, не поймут. Скажут, что дьявол или кто у них тут есть вселился, и тут уже не поможет драгоценный слабо сиятельный папаша — Орден действует жестко, это что-то вместо церковного спецназа и гестапо напополам. Заберут в подвалы, и начнут изгонять нечистого и Скверну раскаленным железом, а это больно, и даже неприятно. Так что надо вести себя осторожнее. Ну, значит будем, будем.

Ладно, с образованием с грехом пополам разобрались. Что еще, какими талантами, кроме основных, обладает господин виконт? Под основными можно подразумевать игру в карты на папашины деньги, сквернословие и задирание чужих юбок. А что еще? А вот и ничего.

Про знания я уже говорил, они хреновые. Жития святых, каких-нибудь святого Стакания и святого Ебукентия — покровителей Барентия — к наукам не относятся, если только не втирать подходящие из них цитаты в вумные разговоры, многозначительно воздевая вверх палец и говоря: «Ибо сказано в писании…» ну и далее по тексту.

Что там у нас еще? Ну конечно же, первая и основная задача всех древних веков, идущая впереди схоластики. А именно, умение проделать в ближнем своем одну или несколько дырок, желательно радикальным способом. Тут все было плохо. Даже здесь Арман не отметился. Ну худо-бедно — именно, что худо и бедно — меч его в руках держать научили, но так, что даже мне, слабо знакомому с длинным клинковым оружием, было стыдно. Позорище, да и только. Стрельба? Ну увольте, о чем тут говорить. Лучник из него никакой, даже если не брать в расчет местные луки — что из стандартного лонгбоу, что из композитного, какие любят кочевники, попасть он мог бы в сарай, и то в упор. С арбалетом — получше, прицелиться и рычаг нажать может даже ребенок. А из… А собственно, из чего еще?

Порохового оружия здесь не было, не по причине отсутствия теоретической базы как таковой, а как запрещенное всевозможными священными писаниями. Данное оружие неугодно богам, ибо сказано в Заветах «Не используйте то, что аки дракон плюется огнем и дымом, ибо противно это природе человеческой». Хорошо еще, про запах серы и геену огненную не написали, с них бы сталось. Да и если обратиться к памяти носителя, оно было сделано нарочно неудобно — короткий кусок кованой трубы и древко, ну короче обычная ручница. К этому шайтан-механизму нужно было поднести фитиль к запальному отверстию, и не факт, что оно при этом не сработает, как ручная граната. Ну а если удастся прицелиться и выстрелить, то его баллистические свойства можно себе представить — тяжелая пуля типа ядро, да по короткому гладкому стволу, да с местными порохами… Плач, переходящий в истерический хохот.

Артиллерии тут тоже не было, ее заменяли аркбаллисты, катапульты и прочие метательные орудия на примитивных физических принципах. Такие даже в замке стояли на крышах крепостных башен на случай осады. Носитель стрелял из такого один раз, когда дружинник графа позволил малолетнему еще сыну дернуть за веревку. Обошлось «ух ты!», когда тяжелый дрын с железным наконечником улетел за стены замка на виду у истово осеняющих себя знаком Святого Круга крестьян. Больше ему подергать за веревочку не дали — кто же из дружинников захочет потом бегать по полю перед замком, собирая тяжелые стрелы больше собственного роста? Да и учитывая целкость наследника хоронить случайно попавших под удар прохожих? Пустые хлопоты и лишние расходы.

Так что воинских навыков носитель не имел почти никаких. Что там у нас еще? Ах да, магия! В этом мире она не просто существовала, но еще и процветала. Вот только носитель ей не интересовался, да и серьезно не изучал. Клан ван Осгенвей относился к ней так себе, точнее вообще не относился. Единственная, кто занимался магией как искусством, была Ильга — моя младшая сестра. Ту хлебом не корми, дай что-нибудь попробовать из области магии Жизни. То цветочек какой-нибудь вырастит, то с помощью магии бабочку раскрасит, то, даже в нарушение всех заповедей и запретов, оживит какую-нибудь птичку. Почему запретов? «Мертвое должно оставаться мертвым», сказано в Заветах. Ну правильно, если это относилось к магии Смерти, некромантии. Понравилось бы, если бы по замку и его окрестностям шаталось бы мертвое разлагающееся тело животного или человека, распространяющее смрад и заразу, и вызывающее ужас? Я думаю нет, никому бы не понравилось. Ну конечно нам, насмотревшимся кучу фильмов про зомбей, это все по барабану, но местному средневековому пейзанину было бы некомфортно. Тем более местные зомби не орут «Мозги!», кидаясь на жертву, они вообще ничего не орут, потому что орать им нечем. Максимум, шлепают по дороге разложившейся плотью ног.

Но магия Жизни совсем другая. Она позволяет лечить и воскрешать тех, кто еще не окончательно перешел за Грань. Ну типа как я. А еще маг Жизни в окрестностях замка — это процветание и благополучие округа. И не только в лечении дело — маги Жизни были связаны со всеми живыми и частично живыми существами, так что для местного аграрного сектора, это было просто манна небесная. Благословить поле, чтобы на нем рос обильный урожай? Да пожалуйста. Зачаровать зерно для того же посева? Легко. Обеспечить хороший приплод скотине? Нет проблем, как и вылечить больного теленка или жеребенка. Так что маг Жизни был не просто ценен, он был неприкасаем. Я подозревал, почему Ильга выбрала для себя эту профессию и одновременно тяжкую ношу — из-за смерти матери, в которой напрасно винила себя. Ну не виновата она в ней, не виновата! Но ей этого не объяснить. Зато вот у нее был учитель, да еще какой — маг Жизни Патитис, точнее, архимаг, который собственно меня и оживил. В этом ей свезло, не то что мой алкоголик-наставник.

Подведем итоги. Носитель был полный дебил и дегенерат. Ничем не интересовался, ничего не умел, не знал, да и не хотел знать. Типичный образчик сынка средневекового аристо, которых было полно в те времена. Закралась подлая мыслишка — а может, все так и оставить? Прожить полную вина и женщин сытую жизнь? Но я тут же ее отогнал. Во-первых, не по мне это, не мой образ жизни, модус вивенди, так сказать. Скучно так жить, хотя и можно. Во-вторых, кто сказал, что тебе позволят это сделать? Вон уже, покушения какие-то делают, козни строят. Кому-то ты, точнее, бывший ты, очень сильно помешал. Да и все может разом резко измениться. Где-то есть та точка бифуркации, которая тебя ждет за углом с дрыном в руках, чтобы приложить им от души. Оказаться на улице после замка без средств к существованию — как-то не хотелось. А в-третьих, есть какая-то миссия по жизни, не зря же после смерти я попал не в ад, а в чье-то тело и получил второй шанс. Значит, высшим силам, богу или его антагонисту это было надо. Так что…

Мои мысли прервал скрежет засова на двери. Я быстро юркнул под одеяло, притворился спящим, и только слегка приоткрыл правый глаз, чтобы наблюдать за дверью, и тем, кто в нее войдет, засовы ведь сами по себе не отодвигаются!

В открывшуюся дверь зашел Патитис. Чего это он вздумал на ночь глядя проводить обход?

— Спишь?

Дурацкий вопрос. Если спишь, то после вопроса проснешься, а если не спишь, то какой в нем толк.

— Нет, господин Патитис.

— Лежи, лежи, — махнул он рукой, отметя мою попытку привстать на локтях. — Так осмотрю.

Я вздохнул. Сейчас начнет щупать, стучать, мерить пульс и тэ дэ, и тэ пэ, все, что обычно делают эскулапы всех миров и стран. Но Патитис повел себя по-другому, да так, что у меня глаза стали по пятаку.

Подойдя к кровати, он сделал несколько пассов, и мое тело опутали разноцветные светящиеся нити, образуя всевозможные узоры.

— Сейчас даже лучше, свет не мешает, — хмыкнул себе под нос маг, и продолжил работу руками, в смысле плетения заклинаний. — Хм…

Я насторожился. Обычно «хм» в исполнении врача обещало нешуточные проблемы, вряд ли ничего серьезного.

Я скосил глаза вниз. Большинство нитей были зелеными, некоторые — желтыми, а скоплением красных отмечены грудь и живот.

— Тут болит? — маг коснулся рукой красной отметки из линий на груди.

— Ага, — сказал я. Ну в самом деле, боль я ощущал здесь, в этом самом месте, отмеченном красном. Подобно той, как после попадания пули в бронежилет.

— Сейчас не будет, — он положил руку на грудь, из-под ладони пробилось голубое сияние. Боль разом ушла, и когда он отнял ладонь, линии приобрели зеленый цвет.

Маг переместил ладонь на живот, и силовые линии тоже позеленели, как и на груди.

— Так лучше? — спросил Патитис.

— Ддааа… — неуверенно подтвердил я. Легкость, с которой маг это делал, вызывало у меня легкое обалдевание.

— Ну а теперь займемся твоей головой, — маг положил руки мне на виски. — Не напрягайся, расслабься, больно не будет.

Я недоверчиво хмыкнул про себя. Такое обычно говорят стоматологи, перед тем как залезть тебе в рот блестящей железякой, а потом с садистским удовольствием наблюдать, как ты взвиваешься до потолка, а прочное железное почти пыточное кресло трещит от натуги.

— Ладно, — и я прикрыл глаза.

Ощущения, надо сказать, были приятными. Словно окунулся в теплое ласковое море. Правда, пару раз голову прострелило болью, но тут же все и прекратилось.

— Ну что? — маг с улыбкой посмотрел на меня.

— Как вы это делаете? — спросил я.

— А то ты не знаешь. Ах да, — спохватился он. — Ведь правда не знаешь. Уроки самоконтроля ты прослушал, наблюдая за мухами на окне.

— Они так забавно тра… — я спохватился. Действительно, мой носитель был еще тот.

— Вот и я про то же. Брал бы пример с сестры, — пожурил меня Патитис.

— Ну у сестры дар…

— Дар у всей вашей семьи, точнее у всех, кроме отца, — прервал меня он. — По материнской линии. Эмехейл ван Бертелани была из клана сильнейших магов, через ее кровь вам это и передалось. Вы можете волховать так, как мало кто сможет.

— Почему же тогда мои братья не стали магами?

— Потому что такие же лоботрясы, как и ты, — сердито сказал маг. — Осий любит решать все проблемы мечом и щитом, поэтому и стал королевским пикинером, лейтенант уже, однако. Арий считает магию нечистой, поэтому и пошел в Искореняющие Скверны, не к ночи будь помянуты. Хотя на самом деле они все-таки маги, здесь ты не прав. Но используют магию по-своему. А вот ты… Что ты решил и чем ты хочешь заниматься?

— Не знаю я, — отговорился я. В самом деле, что тут можно сказать? Я еще не решил, что буду делать. Слишком мало информации… пока. — Проматывать наследство и делать бастардов. Чем еще можно заняться?

— Вот и я про тоже, — строго кивнул Патитис. — Одна Ильга пошла в мать, по женской линии у них магия сильнее.

— Может быть дадите что-нибудь почитать? — спросил я. — Все интереснее, чем просто тупо лежать и болеть.

Маг искоса посмотрел на меня. Неужели я прокололся? Ну не принято тут читать, лежа в постели. Хотя нет, вероятно это из-за моей непутевой личности, ведущей, точнее, уже отведший асоциальный образ жизни.

— Можно попробовать… Спроси у сестры, она у меня всю библиотеку перетаскала, — сказал Патитис.

— Да я ее после того раза и не видел…

— Кстати, я как раз хотел тебя спросить о том самом разе. О нападении на тебя. Ты что-нибудь помнишь? — маг уставился на меня взглядом своих желто-зеленых глаз.

— Что именно? — спросил я.

— Ну, что с тобой произошло?

Я призадумался. Врывается тактическая группа, взрывается, значит, «Клеймор», а дальше… Нет, не пойдет. Что помнил носитель?

— Стоял я на зубце крепостной стены… — начал я.

— Что ты на ней делал? — перебил маг.

— Просто смотрел на окрестности.

— И часто ты так делаешь?

— Ну, когда рядом никого нет, бывает, — пожал плечами я.

— Дальше что?

— Дальше пришла Ильга и начала упрашивать меня слезть оттуда. Я, естественно, начал ее поддразнивать.

— А как ты упал в ров, помнишь?

— Ну еще бы не помнить, — я поежился. — Мелькнула какая-то тень, бросилась ко мне и толкнула в грудь.

Я машинально потрогал отметку на груди, снятую магом.

— В живот тоже там получил? — спросил Патитис.

— Это так важно?

— Да, — настойчиво сказал маг.

— Не помню, но скорее всего, — задумчиво сказал я.

— А потом?

— Вниз полетел, что еще потом может быть!

— Ты заметил, кто это или что это было?

— Нет, — честно сказал я. В самом деле в памяти носителя — да к черту, теперь уже моей памяти — ничего не отложилось. — Тень. Просто тень, как бывает от солнца. Только вот не бестелесная, удар я почувствовал.

— Ну-ка, расслабься, — маг сделал пасс. — И вспоминай.

Я закрыл глаза. Нет, в упор не опознаю.

— Ничего не помню…

— Мне нужны твои ощущения.

— Удар, холод, полет вниз, удар о воду, больно! — я припомнил то, что почувствовал тогда. Правильно, иногда работа с ощущениями может вытащить то, что нельзя описать словами.

— Холод был до падения вниз? — требовательно спросил маг.

— Да… вроде. Точно, до, — я открыл глаза.

— Интересно, — хмыкнул Патитис.

— А что же там интересного? И, кстати, там была Ильга, спросите у нее, — оживился я.

— Толку с нее примерно, как с тебя, — отмахнулся маг. — Тоже видела тень, потом увидела, как ты совершил свой замечательный полет в ров, ну а дальше уже действовала по обстоятельствам.

— Она же маг? — недоуменно сказал я. — Неужели ничего не увидела?

— Есть вещи, которые не видят и маги, — сказал Патитис.

— Смутно себе представляю, — я, поморщившись, подтянулся на локтях.

— Но чувствуют. И завтра с утра к тебе явятся Искореняющие, точнее, твой брат, Арий.

— Зачем? — я аж вытаращил глаза от такой новости.

— Чтобы опросить тебя и провести обряд очишения от скверны.

— На костре, что ли? — я вспомнил методы Искореняющих.

Маг рассмеялся от души.

— Нет, до этого пока не дойдет, — сказал он. — Просто небольшой обряд с целью придания чистоты твоему телу и духу.

— А сейчас я что? Грязный?

— Не совсем. Но кое-какие отметки в ауре остались, на которые он обратит внимание. Их я специально не стал убирать.

— А остальное убрали? — полуутвердительно спросил я.

— Тут не было вариантов. Или оставить два гвора в твоей ауре, или судить по остаткам того, что после этого останется. Я выбрал второй вариант. Первый слишком опасен — до завтра ты или бы не дожил, или бы обратился в умалишенного. А может, в какую-нибудь астральную тварь, проникшую через них в тебя.

— Так это что, были ворота Силы?

— Нет, конечно, — маг веселился. — Просто гвор, или подсадка, может развиться в ауре человека, подчинив его себе. А вот какую тварь он призовет, неизвестно. Они, знаешь ли, любят проникать в тех, кто находится без сознания и завладевать их телом.

Понятно. То есть мне внедрили какой-то вирус-загрузчик, который затем реплицируется, развивается, а потом догружает все из сети и подчиняет себе хозяина? Веселые тут развлечения.

— А что, Ария тут нет?

— В Сенаре он. На службе. Забыл? — удивленно спросил маг.

— А, точно! — я попытался хлопнуть себя ладонью по лбу, изображая рассеянность. Ну конечно же, в столице, где же еще. — Совсем из головы вылетело!

— Немудрено, — ухмыльнулся маг. — После такого удара…

Я попытался выпрямиться и присесть на кровати.

— Тебе пока лучше до завтра полежать, — предупредил меня маг.

— Да и так все бока отлежал, — сказал я, мучимый одним естественным желанием. — А в туалет за меня кто сходит?

— А, вон ты про что! Ладно, я тебя покину, а сейчас позову служанку, она принесет тебе судно.

Упс! Неловко-то как!

— Так что постель самостоятельно не покидать, пища — только легкая и из питья — травяной целебный взвар. Я распоряжусь.

И Патитис увеялся, как страшный сон или обычный ночной гость. А вот минут через пять вошла служанка. Ага, знакомые все лица! И не только лица, остальные части тела тоже.

— Мой господин! — поклонилась она, стоя у входа.

Я с подозрением посмотрел на предмет, ручку которого она сжимала в руках. Что-то такое похожее на полуведерный чайник без крышки с большим и толстым носиком. Блин, ну у них тут и медицинские товары! Прибил бы того горшечника, который слепил это извращение.

— Да заходи, заходи, — сварливо проворчал я, глядя на безумное творение местных эскулапов.

— Сейчас, — она подошла с устрашающим предметом к кровати.

Блин, как неудобно-то! Не в смысле туда засунуть, а появиться перед служанкой в неглиже. Ну ладно, делать нечего, а то лужу под собой сделаю. Я откинул простыню.

— Вам помочь? — она поставила утку мне между ног.

— Если ты мне сейчас поможешь, то сделать дело я уже не смогу, — сказал я ей, почувствовав, как приливает кровь, и не к лицу.

Она хихикнула, наблюдая за процессом.

— А может, еще с чем-нибудь помочь? — она сделала лукавую мордочку.

— Не, сейчас нет. Я настолько вымотан, что либо кровать должна двигаться, либо ты, — запротестовал я.

— Ну это дело поправимое, — облизнула она губы розовым язычком и томными глазами посмотрела на меня. Ее рука скользнула под простыню…

На следующее утро, когда я так и продолжал тупо лежать в постели и пялиться в потолок, исследуя каждую неровность на нем, дверь опять заскрипела. Не, ну тут непорядок — эпоха скрипучих дверей и отсутствие вэдэшки и ЦИАТИМа, придется изобрести.

В дверь осторожно, бочком-бочком, протиснулась Ильга — сестра, значит. Что пришла, что принесла?

— Привет! — она немного огорошено посмотрела на меня.

Ну правильно, не знает, чего ожидать от столь неласкового братца. Мозг сразу выдал кучу обращений от «стервы» до «чувырлы» — мой бывший носитель был очень деликатен по отношению к младшей сестре. До предела. Это у нас с детства такие теплые отношения, еще со времен общей спальни и боя подушками. Особенно когда она пыталась меня избивать своей любимой куклой — это ее чудовище было искусно вырезано из дерева, а в руках разозленной девчонки превращалось в довольно болючее оружие типа дубинки. Эх, где те времена…

— Привет, — вздохнул я, решив не использовать понятийный аппарат в данный момент. Пусть подергается, с чего ее любящий до предела братец не обозвал ее как обычно, и что этот гад, в смысле я, задумал.

— Так и лежишь? — задала она банальнейший вопрос, явно риторический. Ну, наверное, для поддержания разговора.

— Нет, по потолку бегаю. Не видишь? — озвучил я ответ.

— Вижу, — она подошла к кровати, благоразумно держась в пределах досягаемости. Хотя теперь уж чего бояться, из детского возраста мы уже вышли, пинка или броска чем-нибудь подручным можно не опасаться. Тем более, у меня ничего под рукой и не было. — Как себя чувствуешь?

Ну тут уже у меня отвисла челюсть. Не, понятно, она сочувствует сирым и убогим, а тут вроде лежит страдающее существо типа «брат». Но такое сострадание к своему мучителю…

— Да так себе, — отговорился ничего не значащей фразой я.

Энергии маловато, но это и объяснимо — чертовка Фили, так звали служанку, высушила меня до боли в муладхаре, осуществив несколько подходов к предмету. Вот как пользуются беспомощностью бедных больных, у которых работает только один орган… Так что про потертости и боль в чакре я предпочел не распространяться.

— Ты сказал Патитису, что хотел бы обучаться магии?

— Да так, — скривился я. — Почему бы и нет?

А в самом деле, почему бы и нет? Еще как хочу. Раз Патитис заикнулся, что у младших потомков нашего клана передаются столь специфические способности, ими надо овладеть. Уж больно мне не понравилось то, как меня вырубили. Это покушение, без всяких толкований. А раз покушение, и, причем, неудавшееся… Значит, будут и другие. А раз будут и другие, в чем я не сомневался, то нужно быть готовым и к ним. Тем более неведомый противник не остановится, он же в курсе, что первая попытка ему не удалась. Так что…

— Я принесла тебе учебник по началам магии. Хотя вы должны были с отцом Барентием его изучить.

Я покопался в памяти. Ах да, что-то было. Правда, учитель был пьян в говно, как всегда, так что ему было совершенно по барабану, читает ли вверенный ему ученик книгу, или забил на нее большой корявый болт. по обыкновению. Ученик, то есть бывший Я, естественно так и сделал — солнышко светит, девки красивые бегают, да и вообще — жить хорошо! А тратить бесценное время на обучение — век живи, век учись, дураком помрешь — нечего. Лучше потратить его с умом, пользуясь благами дворянской жизни. Вот теперь приходилось наверстывать упущенное.

Ильга положила рядом с кроватью в зоне досягаемости руки учебник. И еще одну толстую и красивую книгу.

— А это что за фолиант? — спросил я у нее.

— Энциклопедия. Ты же, наверняка, ее не читал? — полу утвердительно спросила она.

— Не, у меня мозжечок болит от книг.

— А ты его не морщи так, — подколола сестра.

Я только стал примеряться в поисках тапка или чего-нибудь поувесистее, как опять заскрипели петли двери. Ну прямо-таки Винни Пух и день забот. Кто ходит в гости по утрам… Не, сто грамм я визитеру не налью. Особенно этому, возникшему на пороге в своем шикарном черном плаще с капюшоном и красным подбоем. Это в такую-то теплынь?

Старший брат, Арий. Ага, тот самый, Искореняющий, про которого мне говорил маг. Разумеется, определенные вещи я помнил, в том числе исключительную любовь брата к ближнему и дальнему. То-то он последние пару лет не наведывался в столь любимое родовое имение, чтоб ему провалиться.

— Ты здесь, Иль? — спросил он, похлопывая крагами по ладони.

— Дорогой братец, — Ильга сделала книксен.

Арий лишь молча кивнул.

— Ну что ты опять натворил? — он подошел к моему ложу.

— Я? Ничего. А вот кто — неизвестно.

— Ну-ка, ляг ровнее, вытяни руки вдоль туловища и закрой глаза, — потребовал он, садясь на краешек кровати.

Я лишь покорно вздохнул и закрыл глаза. Тут же по телу словно бы побежали искорки, щекоча и пощипывая кожу.

— Можешь открыть. — опять скомандовал он.

Ну открыть так открыть, чего уж там. Я узрел озабоченную рожу братца, видно, что не все так просто.

— И что? — спросил я.

— Иль, что ты видела, когда это случилось? — спросил он у сестры, нагло проигнорировав меня.

— Тень, просто тень. Появилась из ниоткуда, ударила его, и он полетел вниз.

— Какие-нибудь возмущения Силы были? Обрывки плетений, коконы, клубки?

— Вообще никаких, — она пожала плечами. — Совсем.

— То есть, это молча появилось, нашло его и исчезло?

— Да, — кивнула она.

— Пойдем, покажешь, где это было, — кивнул он ей.

— А я? — попытался я привстать на локтях, и тут же в грудь больно уперся палец брата.

— Ты — нет, — категорично ответил он. — Тем более, ты еще сам ходить с трудом можешь. Хотя одна конечность у тебя все-таки работает. Ты ее порядком натрудил.

Иль ехидно хихикнула, а я густо покраснел. Похоже, мимолетный секс тут в порядке вещей и не является чем-то необычным. Ну как у нас бутербродом перекусить.

Арий встал, кивнул Ильге, и они вышли из комнаты, оставив меня одного. Ну и ладно, подумал я, опустив руку с кровати и нашаривая на полу корешок одной из книг.

Во, местный аналог «Детской энциклопедии», правда, хуже иллюстрированный, в средневековом стиле и написанный убористым шрифтом. Видимо, такая литература здесь была он-деманд, никто заморачиваться с массовым изданием таких книг не хотел, спроса нет, да и смысла тоже. Простолюдину она не по карману, да и как я уже говорил, не научен он этому.

Я открыл обложку, и чуть ее не выронил — передо мной, переливаясь призрачным светом развернулась большая карта этого мира. Ну ни фига себе маготехнологии! Уж слишком не вязалась примитивная обложка фолианта и интерактивная карта мира. А то, что она интерактивная, я понял, потыкав в некоторые места карты, и увидев, что они увеличиваются в масштабе. Захлопнув обложку, я тщательно обследовал книгу. Нет, вроде никаких сюрпризов, а вот внутри переплета спрятан какой-то маленький кристаллик. Сначала я подумал насчет выковырять его из обложки и рассмотреть получше, затем оставил эту идею. Пусть лучше так. И явно тут не обошлось без магии. И самое интересное, что мое местоположение было обозначено на карте большой зеленой точкой. Ну-ка, ну-ка, это уже интересно. Что же из себя представляет этот новый мир? Память подсовывала какие-то обрывки из отрывков, показывая реальный интерес моего носителя к знаниям. Оболтус, оболтус и есть. Но если это его не интересовало, то это не значит, что это не интересует меня.

Если прищуриться, то этот шарик здорово напоминал Землю, хотя явно ею и не был. Там, где была Евразия, расположился материк с другими очертаниями, называемый Исток. Почему так назывался? Не знаю пока, потом почитаю, дальше, наверное, разъяснят. Но вот только в отличие от моего мира в этом Африка была соединена с Евразией, а вместо Индийского океана была суша. И этот большой континент назывался Черным Истоком, ну, наверное, по аналогии с материнским. Ладно. Тоже надо будет поискать в книжке. На месте обеих Америк был один большой континент, называемый Гравия. Австралия тоже здесь присутствовала, только она была крупнее нашей, а называлась Кембрией. И Антарктида, чьи очертания я не помнил в упор, потому что они мне не сдались, тоже была на месте, называемая Аорой. Всевозможные острова и прочие выпуклости рельефа были изображены с высокой точностью — было такое впечатление, что над этой магической картой поработали спутники геопространственной разведки. Потому что в нашем средневековье карты рисовали от руки и от балды, пририсовывая по бокам морских чудищ, а там, куда еще никто не добирался, писали «дальше живут драконы». Здесь же по этой карте можно хоть ракеты наводить. Так что не все так просто.

Я находился где-то на Юго-Западе Истока, навскидку — ну где-то примерно по координатам нашей Югославии или Болгарии, если только убрать Аппенинский полуостров и сравнять все побережье Средиземного моря до побережья. Примерно так, но я был не уверен — здесь совсем другое административное деление, в котором я пока ни бум-бум. Пока. Но я намеревался исправить пробелы в своем образовании. Вот черт!

Пока я крутил карту, и так и этак рассматривая ее, вернулись уже Арий и Ильга.

— Карту крутишь? — с усмешкой спросила сестра. — Как будто впервые ее видишь.

— Ага, — неопределенно сказал я. Пусть думает, на какой из вопросов мой ответ.

— Мы посмотрели место, где на тебя напали, — сказал Арий. — Если это и Скверна, то высшего порядка.

— На хрена тогда нужны Искореняющие, если они не могут определить, что это было? — я решил немножко показать зубки.

— Ты говори, но особо-то не заговаривайся, — мрачно пригрозил брат. — А то…

— А то что, засунешь меня в котел с маслом? — с вызовом спросил я. — Меня, между прочим, убить пытались, а вы не можете понять, с чем столкнулись?

— Мы над этим работаем, — сказал брат тоном полицейского следователя, зашедшего в тупик.

— И что мне делать? — я отложил книгу на кровать.

— Пока мы не узнаем, с чем имеем дело — ничего. Быть осторожнее. И не прыгать горным козлом на парапете. Лучше вообще не прыгать, и не бегать, и на людях не показываться.

— Хорошо, — согласился я. — Уйду в монастырь…

И видя, как брат собрался прочитать тираду о моем нравственном еблике, добавил: — В женский.

— Фигляр, — фыркнул брат, развернулся на каблуках своих щегольских ботфорт, и вышел.

— Опять ты его разозлил, — попеняла мне Иль, впрочем не слишком серьезно.

— Снова, — довольно согласился я. — Ну а что мне теперь, плакать, что ли?

— Я бы на твоем месте прислушалась к его совету.

— Да щас! — во мне взыграл дух противоречия. — Стану я…

— Станешь! — тведо сказала она.

— Молчи, рабыня… Ой!

Я потер ягодицу, в которую кто-то словно разрядил пьезик от зажигалки.

— Вот так тебе и надо, — мстительно сказала она.

— Так нечестно. Магией пользоваться, да в моем отношении…

— Кто мои сапоги третьего дня к полу прибил? — прищурилась она.

— Ну это я так, не со зла. Забавно было посмотреть, как ты в них влезла, и упала мордой в пол… Ой!

— Могу и файрболом влепить, в воспитательных целях. Чтобы знал, как сестру обижать.

— Да ну тебя, — обиделся я. — Лучше расскажи мне, что такое Скверна высшего порядка.

— Тебе такого не понять. Вон, я тебе принесла учебник для начинающих, если ты конечно найдешь там знакомые буквы.

— Лучше уж для кончающих, — пробурчал я.

— Ну это тебе уж лучше знать. Меня твои половые проблемы не волнуют.

— Если учесть, что ты… Молчу-молчу, — поправился я, заметив, как на ладони у сестры загорелся пока еще крошечный огонек.

— Ну вот и молчи. И читай. Может тебя хоть необходимость научит? Хотя, горбатого могила исправит. А так одним препятствием, чтобы стать полноправной наследницей, станет меньше.

— Не дождешься, — показал я ей священный жест «фак», хотя вряд ли его здесь знали.

— Можешь не стараться показывать мне орочьи жесты. Пошла я с другими свиньями возиться, с теми, которые хрюкают, — Иль развернулась, и вышла вслед за братом.

Ну что делать? Придется читать. Да, что там кстати не так с орками? Я совсем и забыл, что люди здесь не одни. Поскольку настоящему Арману было на все это наплевать.

«Орки бывают разные — зеленые, черные красные», — насвистывал я мотив старой песенки, положив на нее новые слова. Да, забойное получается фэнтези… особенно, если оно воплощено в реальности. Как я не вспомнил это? Люди здесь не единственные существа, если что. Есть орки и прочие. А орки действительно бывают разные, если судить по вумной книжке. Нормальный обычный орк — зеленый. Почему — да хрен его знает, кожа у них такая, тональник фиговый достался при рождении. Сомневаюсь я, что они симбионты с плесенью, но судя по тому, что они тупые и сильные, может быть так оно и есть. Вот только фишка в том, что есть и чернокожие орки — на Черном Истоке, краснокожие на Гравии, и вроде даже как желтые — где-то далеко на Юго-Востоке, за Угуром. Это государство располагалось примерно там, где современный мне Китай. Собственно, верить этому источнику особо не стоит, я бы оценил его достоверность где-то на двоечку по шкале оценки разведданных. Тем более, что и мой носитель никогда вообще не видел в глаза другие расы. А их было предостаточно. Помимо родственных оркам гоблов — возможно, просто их выродившиеся племена — были тут у нас в наличии эльфы, вампиры, гномы и даже драконы. Что я там про драконов на картах говорил? Живут, только не «дальше», как указано, а спокойно себе на севере Гравии, где примерно располагается у нас Канада. Сильная магическая раса, проповедующая, если так можно сказать, теорию изоляционизма. В переводе — пускающая нарушителей границ на корм без всяких разговоров и прочей гуманности.

Эльфы живут у себя в Эльфарии, на западе Истока. Создания довольно злобные и мерзопакостные, с отвратительным характером и теорией расового превосходства. Людей они не любят, как, впрочем, и всех остальных, которые для них всего лишь досадная помеха. Плохо то, что Лундия граничит с ними, находясь в их подбрюшье. Впрочем, как и с Федерацией Подгорных народов, то бишь в просторечье Гномией. Те тоже гады еще те, тоже расисты и упертые придурки. А опасность в том, что при необходимости попасть в Зунландию, человеческое государство, которое в принципе было второй стороной медали Лундии — когда-то даже одним королевством были — гномы прокатятся железным катком по нам, выходя на оперативный простор. Так что и тут нехорошо получается, Лундия как гуляй-поле, по которому катаются взад-вперед гномы, эльфы, зунландцы, устраивая междоусобные разборки. А страдает кто? Да мы и страдаем. Чьи поля, луга и прочие просторы засирают лошади и солдаты воюющих армий? Наши. Поэтому и замок у нас такой большой и крепкий, и не один он. У соседей тоже есть хорошая привычка прятаться за крепкими стенами, памятуя о том, что сосед хорош настолько, насколько крепка твоя стена.

Прочие расы встретить на Истоке довольно проблематично. Как я уже сказал, драконы здесь, да и нигде больше, не появляются, ну а вампиры… Вампиры может и остались где-то на нашем континенте, но это не точно. Их пару тысяч лет назад выперли отовсюду, где они только завели свои гнезда, и выперли на Кембрию, предоставив им решать свои проблемы самостоятельно. Они считаются носителями Скверны по умолчанию как в Лундии, так и в Зунландии, а остальные просто мочат их, не подводя под это теоретическую и богословскую основу. Типа хороший вампир — мертвый вампир. Ну хоть оборотней тут нет, и то хорошо. Хотя судя по картинке в книжке оборотень нервно курит в сторонке — вампир во своей второй истинной морфе есть набор клыков и когтей, да к тому же с премерзкой внешностью, там уже Чужой нервно курит в сторонке. Так что чувства других Разумных я понимаю — иметь рядом с собой гнездо таких особей все равно что стаю бешеных собак, умноженную на десять.

Были в книге упоминания и о других расах, но уж больно обрывчатые и похожие на байки. Вскользь так упомянуты вместе с примечанием, что этих тварей создали Древние. Вот еще загадка, кто это такие и почему о них так мало упомянуто. Непорядок…

Все это изучение теории происхождения видов — Дарвина на вас нет — так меня утомило, что я заснул с книжкой в руках и проспал до обеда. Дальше меня кормила с ложечки Фили, обнажив при этом груди, болтающиеся без лифчика в вырезе ее платья, но это уже совсем другая история.

— Ну-ка попробуй встать на ноги! — Патитис с улыбкой энтомолога, насаживающего на булавку особо крупного привлекательного жука посмотрел на меня.

Я вздохнул. Ну что же, пора попробовать еще раз. Что я вчера, пока никого не было в комнате, пробовал встать на ноги, он был не в курсе. Та попытка, правда, закончилась плохо — ноги подкосились, и я чудом ухитрился повалиться на кровать, избежав синяков и шишек.

Чужое тело не слушалось. Такое чувство у меня было после перенесенной лихорадки, которую я каким-то чертом подцепил в Африке, несмотря на полученную прививку. Вот тогда, после нескольких дней, проведенных с высоченной температурой и в бреду я с таким же успехом попытался ходить. А единственным подспорьем мне был шаман из какого-то племени непокорных зусулов, в которое меня занесло после побега из лагеря наших злейших «друзей» и «партнеров». Ну это так называют их наши политики, а у нас для них имеется другое определение, относящееся больше к противоестественному сексу, но дело не в этом. А в том, что тогда организм не слушался примерно так же, как и сейчас.

Я осторожно спустил ноги с кровати под добродушным взглядом мага.

— Не спеши, — он сплел на пальцах какое-то заклинание, и положил его мне на макушку.

Да, вам, дяденька, только метом торговать! Или энергетиками. Тело налилось силой и энергией, казалось, я готов свернуть горы.

— Что это было? — спросил я.

— Активация твоих энергетических каналов, — сказал Патитис. — Чувствуешь, как через тебя пошла Сила?

— Чувствую.

— А если бы ты мог еще и видеть…

— А этому трудно научиться?

— Не труднее, чем видеть плетения.

— Их-то я вижу, — я пальцем в воздухе нарисовал узор, который Патитис сплел.

— О! — похоже, маг был крайне удивлен. — Значит, у тебя это врожденное.

— И когда вы меня лечили и убирали красные пятна, я тоже все видел.

— Ты точно магии не учился? — прищурился маг.

Я быстренько поискал в памяти ответ на этот вопрос.

— Нет. Никогда.

— Вот же ты лоботряс! Я уже сказал тебе, про то, что у вас в клане передается по наследству этот дар по линии матери.

— Да знаю я, знаю. Вот и книжку мне сестра принесла, — я нашарил у ног корешок переплета, и вытащив инкунабулу, показал ее магу.

— Вот и хорошо. За ум наконец-то взялся, — хмыкнул Патитис.

— Взялся-то взялся… Еще бы учителя найти, — прозрачно намекнул ему я.

— Видишь ли, — сказал маг. — Тут дело в другом. Учить высоким материям можно только того, кто умеет читать. А пока ученик не выказывает усердия, его учить — только портить.

— Я понимаю…

— Да ничего ты не понимаешь! — неожиданно резко ответил мне он. — Насколько я тебя знаю, ты всегда слишком легкомысленно относился ко всему, за что брался. И постоянства в тебе не было ни на грош. Сегодня ты хочешь одно, завтра — другое, а послезавтра еще и третье. И ни в чем ты усердия не проявил, уж извини. Максимум, в чем я видел твой талант — воровать папашино вино и драть служанок, уж в этом ты поднаторел, спору нет. А магия — это сложная наука, не сунул-вынул и налил-выпил. Так что извини, но это так. Если ты действительно хочешь, чтобы я стал твоим учителем — вот тебе книга, учи основы. Ту самую азбуку. А потом, когда ты ее выучишь, и сдашь мне экзамен по основам матемагики — вот тогда и посмотрим. Человек я занятой, и тратить свое время попусту не хочу.

Вот так вот. Прямо в лоб. Правду в матку. Ну что тут сказать, прав он на все сто. Мой носитель был редким лоботрясом, не сказать еще хужей. И вследствие своих редких способностей пользовался заслуженной любовью, делая все на отгребись. Ох как трудно мне придется переломить чужое мнение, основательно подпорченное носителем… Реноме, мать его…

— Но ладно, я к тебе не за этим зашел, — сердито сказал Патитис. — Вставай на ноги.

Я выполнил его распоряжение, и чуть не рухнул обратно, если бы он меня не поддержал под локоток. Черт! Тело слушалось плохо, что в принципе и не удивительно — это было не мое тело, к которому я привык за почти тридцать лет. Тем более если учесть, что другого тела я и не знал, у нас привычки и способности менять мясные костюмы нет. Это только для секса со служанкой координация не нужна, особенно если она берет инициативу в свои руки, там главное твердость… моральных устоев, скажем так.

— Пойдем, — он повел меня по комнате, заставляя шлепать босыми ногами по крашеным половицам.

И — вот чудо — с каждым шагом у меня получалось все лучше и лучше, заряд Силы, полученной от мага поддерживал меня. Мы сделали круг по комнате, и он осторожно помог мне сесть на кровать. Да, только вот теперь простыню, которую я на себя накинул, хоть выжимай — тяжеловато мне это далось.

— Ну хоть ходить можешь, — резюмировал маг, посмотрев на меня исподлобья. — Ничего, научишься.

— Научусь, — ответил я. — Позову служанку, она поможет…

— Снять напряжение в чреслах и только, — прокомментировал он. — Думаешь я не вижу истощение одной нижней чакры? Сейчас для тебя это не полезно, но запретить, сам понимаешь, не могу. Да и не буду. Но с восстановлением помогу.

И он начал делать пассы, кидая плетения, растаскивая пальцами узлы и формируя какие-то сложные пространственные фигуры, больше похожие на каркасы из светящейся проволоки. И с каждым его пассом я словно оживал, понемногу чувствуя себя все лучше и лучше.

— Что это вы делаете?

— Связываю воедино тело и разум, — сказал маг, на миг сжав кулак. Красная нить в его руке набухла и опала. — Ты получил очень серьезные травмы, я даже удивился, когда тебя принесли, что ты еще жив. Но подобное я уже видел. Разум и тело разобщены, и их надо связать воедино. Начальную помощь я оказал сразу, потом ты уже видел, как я тебя лечил, а теперь хочу закрепить эффект и окончательно вернуть тебе целостность.

Ага. Только вот ты не видел, как душа настоящего Армана вылетела из тела, отправившись на тот свет, или как здесь говорили «ушла за Грань».

— Так что тебе еще повезло, — сказал маг, не отрываясь от своего занятия.

Мне — точно повезло, а вот Арману — не очень. Хотя… Плоть есть дух или дух есть плоть — я в этих метафизических материях не разбираюсь, а от философов принципиально отшатываюсь. Не люблю я адептов «царицы всех наук», как они себя и свои идеи называют. Есть что-то в этом высокомерное и пренебрежительное к остальному, не умеющему въехать в их завиральные науки, быдлу. Хотя я сдал и кандминимум по философии на отлично, тупо заучив все их эти гегели-мегели, благо память фотографическая. Но въехать в эту науку и не пытался, не зря у нас дурку напротив корпуса универа называли «философский факультет».

— Да, пожалуй, — ответил я. — Скоро я на ноги встану без посторонней помощи?

— Дня через два или три, — сказал Патитис. — Все зависит от того, будешь ты перенапрягаться или нет.

Он хитро улыбнулся.

Ну это зависит не только от меня. Чертовка Фили без зазрения совести пользовалась моим состоянием, объезжая меня, как породистого жеребца, в позе наездницы. Хорошо, что хоть руки к стойкам кровати не привязывала, не люблю быть в беспомощном положении. Это только для козырных извращенцев и любителей БДСМ.

— Увидимся завтра, — Патитис встал с моей кровати, и пошел к двери.

Я вздохнул, и взялся за книгу. Вообще никаких тебе развлечений — да и какими они могут быть в средневековье? Только натуральные — верховая езда там, охота, пьянство с обжираловкой, беспорядочный секс… Никаких тебе смартфонов-ноутбуков, интернета, новостей по зомбоящику. Даже газет нет. Хотя может быть и есть, только пока я их не видел. Вот и приходится читать книжки. Надо будет попросить принести еще пару романов — не может же быть, чтобы тут худлита не было? Заодно и узнаю, чем тут местное общество дышит.

Вот только кого попросить? В связи с тем, что я был местным анфан терриблем, ко мне в гости практически не заходили, вон, даже биологический отец был всего один раз — когда меня маг лечил, и больше я его не видел. Единственная, кто со мной общался регулярно, была Фили, и то ее интерес был скорее служебным — она ухаживала за лежачим больным. Ну а что прихватывала кусочек секса — так это ей бонус. Нет, пора выздоравливать и насладиться простой жизнью средневекового аристократа.

Ага, введение. Что тут у нас пишут? Вот оно как! Магия, оказывается, была дана нам Древними, потом Первый маг Ярсгар дал ее людям, и тогда наступила эпоха относительного процветания. Весьма относительного, как я бы сказал. Вот откуда сюрреалистическая смесь эпох, в которой одновременно существовало то, что соответствовало разным ступеням развития и научно-технического прогресса. Точнее, регресса.

Бегло прочитав по диагонали пространные размышления о мироздании, я переключился на книгу. Ну в принципе написана неплохо, и все по порядку. Сначала про то, откуда берется Сила, и чем ее измерить. Сила есть везде, и, насколько я могу подозревать, в этом мире изменены физические константы, типа массы покоя электрона и прочее, и прочее… Короче, маг может менять реальность, используя модификаторы, которые и представляют собой эти самые плетения. Ну и дальше пощло-поехало…

От книжки через пару часов меня отвлекла Фили.

— Господин, не желаете принять ванну?

— Ванну? — сдвинул брови я. И заодно попытался применить магический взгляд, позволяющий видеть ауру — его описание шло первым делом. Измерительный прибор все-таки, надо уметь видеть, что ты делаешь. А то так и до беды недолго, все равно, что махать отверткой перед оголенными проводами зажмурившись. Может и стукнуть.

О, да Фили понятно, зачем пришла — ярко светились чакры на груди и в паху, прямо-таки астральное мини-бикини. У девки прям звиздочес какой-то, всегда готова к труду и обороне.

— Только вот маленькая проблема, — продолжил я. — Как бы хожу я пока очень плохо. Ванну сюда прикатишь или меня на себе потащишь?

— Ну по вашему состоянию, — хихикнула она, — сразу и не скажешь.

— Это другое, — ответил я. — С таким же успехом ты можешь делать приседания на огуречной грядке. А вот всего меня поставить в вертикальное положение труднее.

— Это дело поправимое.

С этими словами служанка выскочила за дверь, а через пару секунд раздался грохот, как будто по деревянному полу катили деревянную же бочку.

— Вот! — гордо сказала она, а у меня отпала челюсть, больно ударившись о пол.

Больше всего эта деревянная хрень напоминала стул с подлокотниками, а по бокам у него были самые натуральные колеса со спицами, чуть поменьше тележных. Блин, да это же местное аутентичное инвалидное кресло!

— Осталось от старого графа. Я его почистила, отмыла, в порядок привела, — гордо заявила Фили.

— А что, годится! — озвучил я свое замешательство.

В самом деле, кресло драгоценного дедули, которого я ни хрена и не знал, мир его праху, доверия особого не внушало. Рассохлось, наверное, вон трещины небольшие видны. И кожаная обивка сиденья и колес тоже была в плохом состоянии. Так что выбор у меня был небольшой — либо продолжать вонять, либо проехаться на этом пыточном инструменте до ванны, где бы она не была. Ладно, выбираем вариант два.

— Надеюсь, дедуля под себя не ходил? — осведомился я перед тем, как аккуратно усесться на не вызывающее доверия сиденье.

— Как когда, — хихикнула Фили.

— Ну спасибо, успокоила, — сказал я. — Только старческого дерьма на сиденье мне не хватало.

— Да оно чистое было. Пошутила я.

— Ой, смотри! — я, прищурившись, погрозил ей пальцем.

— А то что, накажете? — промурлыкала она, потершись своим интимным местом о лежавшую на подлокотнике мою руку.

Вот блин! Если бы не простыня, в которую я предусмотрительно завернулся, встречным бы грозила нешуточная опасность получить по голове негабаритным грузом, как стрелой подъемного крана.

— Меру твоей вины и соответствующее наказание определим после того, как я приму ванну, — сказал я, впрочем, не убирая руку.

— Я согласна! — чертовка была довольна до соплей. Ну или до чего другого.

— Ну тогда поехали, чего ждешь? — прикрикнул на нее я.

— Да, мой господин!

Ну а дальше начался аттракцион в стиле американских — сами американцы называют их русскими — горок. Нет, не в смысле крутых виражей и разворотов. Когда-то в детстве, когда еще были популярны луна-парки, я катался на одной такой горке. Один раз. И все. Дело не в острых ощущениях, я даже в воздухе при парашютной акробатике не теряюсь, а там они куда острее. Дело в самой конструкции. Когда вагончик поворачивал почти под девяносто градусов, и я видел, как играет на соплях изношенная годами конструкция и болтаются недовинченные болты, вот тогда я и испытал ужас, что вот-вот эта херня рассыплется и я улечу вниз с высоты пятого этажа. Больше ноги моей не было на подобных аттракционах, да мне и так их по жизни хватало. Ну что поделаешь, профессиональная деформация. Не будешь же в реальной жизни делать то, о чем иногда вспоминаешь с ужасом? Адреналиновых наркоманов, зазря рискующих жизнью, у нас не держат. Мы — товар штучный, даже более чем, и впустую тратить безумные деньги на подготовку государство не будет. Так что подвиги Бонда в реальной жизни — чушь, как и книги про него. В работе такой агент спалился бы за полдня, не то, что все остальное. Это только в книгах шпион бодро убегает по крышам, стреляя из пистолета, и удирает от погони на машине. В реальной работе такое происходит только один раз — когда на тебя вышли и пытаются взять живым. А это все, конец.

Собственно, я отвлекся. Так вот, про русские горки. Кресло, в котором бодро рассекал в свое время старпер, немилосердно скрипело, вихляло, перестукивая на стыках плит замкового пола, и я с тем самым полузабытым ужасом ждал, когда же, наконец, оно треснет у меня под задницей или отвалятся колеса. Но нет, оно, однако, выдержало.

Так что, когда Фили наконец вкатила меня в купальню, я слегка расслабился. Именно купальню — а неплохо тут с удобствами!

Обещанная «ванна», которую я согласился принять, оказалась довольно большим круглым бассейном в полу, выложенным каменными плитами. Конечно, в таком не поплаваешь, не олимпийский и даже не огромный американский в богатых дворах, но все же…

— Ну что, мой господин, вам помочь? — Фили подкатила кресло почти к самому бортику.

— Не надо, я сам, — я аккуратно выбрался из кресла, борясь с желанием сигануть с бортика. Куда там…

Я мужественно переборол непристойное желание сверкнуть ягодицами в прыжке и медленно, как старый дед, спустился по каменной лесенке в бассейн. Как здорово! Обожаю воду. Особенно теплую и не до предела хлорированную, а лучше морскую. И чтобы без боевых пловцов в ней. Помню, как инструктор, служивший когда-то в ПДСС, показывал нам приемы боя в воде. Слава богу, тут бороться было не с кем, разве что с инфузориями в туфельках, резвившихся в воде. Хотя, если тут явно магический разогрев — вон, даже вижу, как к бассейну под плитами пола идет белый силовой жгут толщиной в мою руку, и охватывает более тонкими силовыми линиями купальню — то тут, наверное, и магическая хлорка присутствует.

Фили хихикнула, смотря на меня сверху вниз.

— А ты что там делаешь? — строго спросил я у нее. — Как ты собираешься помочь господину намылить спинку.

— Вот так, — ответила она, и быстро стянула с себя платье, оказавшись вообще без ничего.

Я сглотнул. Да, теперь можно ее лучше разглядеть — это не полумрак спальни, и я не лежу. Эти маленькие круглые грудки, круглый животик, стройные ноги без намека на средневековый рахит, да и все остальное…

— Иди сюда, — хрипло сказал я.

— С превеликим удовольствием, мой господин, — кокетливо сказала она, и начала медленно, очень медленно, дразня меня, спускаться по короткой, в пять ступенек, каменной лестнице. Пока она сошла вниз, дразнясь своим сокровищем, я уже был готов грызть каменный бортик бассейна.

— Ну так потереть тебе спинку? — она положила мне руки на плечи. На автомате мои ладони оказались на ее бедрах.

— Потом. Сначала я тебя накажу…

— Да. И желательно, чтобы наказание длилось подольше, — она томно выгнулась, прильнув ко мне.

— Попробую…

— Ну похоже, все в порядке, — Патитис отнял ладони от моего тела.

— Что, могу теперь без ограничений?

— Что ты собрался делать без ограничений? — подмигнул он. — Ты и так, по-моему, себя не ограничиваешь?

— Ну… так получилось… ээээ… — все-таки я немного засмущался. Хотя нечего тут смущаться, все в существующем порядке вещей.

— Ходить точно можешь без ограничений, и даже не под себя, — хохотнул он. — Так что вот от того пыточного устройства можешь избавиться.

Он кивнул в угол, где притаилось дедово инвалидное кресло. Но вот только он ошибался — на нем я выезжал редко, только что еще раз в купальню. Мы с Фили его оставили для других игр, которые и упомянул маг. Некоторые позы на кресле заводили еще больше.

— Не, не буду пока. Мне на нем ездить понравилось… — начал было я, и осекся под заледеневшим взглядом мага.

— Никогда так не говори. Желание, даже высказанное в шутку, может сбыться так, что завоешь. И потом каждую минуту жизни будешь себя проклинать за несдержанность. Мы — маги, запомни, мы меняем ход вещей, а иногда и судеб, причем и своих тоже.

Ну вообще-то да, сглазить или накаркать не хотелось. Не суеверны? А зря. Было в моей практике несколько случаев, когда я оказывался на волосок от смерти или серьезного увечия, и только какая-то неведомая сила помогала мне этого не сделать, или наоборот, сделать. Бог ли, его антагонист ли, или какой-то мировой эгрегор пополам с ноосферой — не знаю, но это работало.

— Не буду, — согласился я с магом.

— А насчет кресла — оно тебе точно не нужно. Все равно в свои покои не возьмешь.

— Покои? Ах, да! — сказал я, вспоминая свою комнату, если ее можно было так назвать, настолько она была большая — не меньше этой.

Лежал-то я в гостевой, отсюда и отсутствие всех необходимых вещей. Вероятно, родственники решили, что будь что будет, выживет или не выживет. Если выживет — обратно к себе переберется, если нет — то и нечего мучиться, отсюда выносить проще.

— Так что можешь вернуться к прежнему образу жизни, — усмехнулся маг.

Зря вы, дяденька, так усмехаетесь.

— А когда можно сдать допуск на обучение?

— А ты что, готов? — маг вытаращил глаза.

Готов, готов. Все эти основы я изучил основательно, пардон за тавтологию. Тем более, основные принципы манипулирования Силой я понял, а модификаторы… Ну половину базовых элементов я просто выучил, а дальнейшее — человеку, хорошо знакомому с парадигмами программирования и занимавшимся еще в вузе 3D-моделированием это было понятно. Где-то структурная модель, где-то объектная, где-то приходится и костыли ставить… По крайней мере некоторые комплексные заклинания были собраны из различных блоков и сопряжены ректальным способом, предлагалось их просто запомнить степ бай степ, и потом воспроизвести. Ну так я вначале и сделал — тонких знаний не хватало, но общий принцип уловил. Можно, конечно, будет поэкспериментировать с тонкими настройками и структурной оптимизацией, но не сейчас — это дело требовало кропотливого подхода и большого количества времени. Все равно это выходит за рамки элементарной матемагики, а дальше уже будем совершенствоваться, постигая премудрости магии.

— Хорошо, — оценивающе глянул на меня маг. — Конечно, это небольшой сюрприз для меня, я на это не рассчитывал.

— Я тоже, — пожал плечами я. — Ну что делать, так получилось.

— Попробуем, — он обвел взглядом комнату. — Надеюсь, обойдется без жертв и разрушений. Обычно экзамен принимается в «склепе» — так называют магически защищенную комнату — но можно попробовать и здесь, тем более начальный уровень.

Патитис снял с кровати отложенную мной инкунабулу, полистал ее, и раскрыв, отложил так, чтобы я не мог видеть страницы.

— Изобрази мне Лед, — назвал он мне одно из простейших заклинаний, с помощью потока Силы создающее струю, высасывающую из предмета энергию, по принципу струйного вакуумного насоса.

Я поискал глазами, на чем бы его применить. А, вот как раз и свечи в старинном подсвечнике, раритетном, скорее всего стоящим здесь на всякий случай. Остальную подсветку давали магические фонари под потолком, а подсвечник, судя по фитилям, зажигали очень давно.

Я снял одну из свеч, взял в руку и приготовился. Создал небольшой канал силы, и пустил его рядом со свечой. Заискрилось-заиграло плетение, моментально высосавшее из свечи всю энергию колебаний молекул, и рраз! Я отдернул руку от нестерпимого холода и выронил свечу на пол. Разлетелись осколки — похоже я заморозил ее чуть ли не до температуры жидкого азота.

— Вот о чем я и говорил, — покачал головой Патитис. — Ты настолько неопытен, что пренебрег мерами безопасности, вот теперь перенаправяй в руку Силу, чтобы подлечиться. А то кожа облезет. Что тебе стоило всего-навсего не вынимать ее из подсвечника?

И в самом деле, я лоханулся. А так бы отделался легким испугом.

— Ладно. Сделаем так, — он взмахнул рукой, и вокруг меня сплелся полупрозрачный кокон. — Защита от неопытного ученика.

Я вгляделся. Да, разноцветные плетения, из которых был соткан кокон, принадлежали всем стихиям, с которыми работали маги. Да и, пожалуй, всем расам, про которых я прочитал в началах магии. Зеленые эльфийские, коричневые оркские, красные гномские, сине-голубые человеческие… Только черных вампирских и золотистых драконовских не хватало.

— Не слишком ли много цветов? — спросил я его.

— Как раз для полевых испытаний неофитов.

— Полевых?

— Ну а как ты думаешь? — вздохнул маг. — Не буду же я возить свое укрытие по первому зову?

— В каком смысле?

— О магически одаренных мне докладывают старосты деревень нашей округи. Чтобы не везти потенциального мага сюда, я выезжаю на место, и провожу испытание, — терпеливо сказал маг. — А там может быть что угодно. Если попадается маг Стихий — а как правило, все новички именно такие — то нужна защита. И не ему, а именно окружающим, от него. Были случаи, когда неопытные маги-стихийники устраивали бедствие вроде пожара или потопа.

— Да ну, разве такое может быть? — усомнился я. — Чтобы вот так вот внезапно — и потоп? Устроенный новичком?

— Ты не представляешь, какие сильные попадаются иногда самородки, — усмехнулся маг. — То деревню с землей сравняет, то горы обрушит. Необученные, силу свою контролировать не могут.

— А я?

— Не знаю. Ты пока темная лошадка. Если брать вашу породу, ваш клан по матери — то силы в вас хоть отбавляй. Но стихийно она почти не проявляется, только у некоторых из вас.

— Вот как, — обиженно протянул я.

— А это и хорошо. Быть ходячей бомбой — наоборот. Ты думаешь, иметь большую силу хорошо?

— Ну конечно…

— А вот и нет. Главное для мага — самоконтроль, а не сила. Как правило те, кто имеют слишком большую силу, кончают плохо. Перекос в одну из Стихий, неумение себя контролировать, невозможность овладеть другими заклинаниями — и все, прямой путь в подвалы Искореняющих или к самоуничтожению.

— Но у меня нет такой силы…

— С чего это ты взял? — усмехнулся маг. — Есть, и большая. По крайней мере, если смотреть твой энергетический профиль. Только надо ее разбудить, к чему ты успешно и идешь. Но главное и самое важное — самоконтроль. Продолжим, а то мы отвлеклись на пустую болтовню. Сделай мне Флягу!

Попробую. Фляга называлась так не оттого, что в ней что-то хранится. А оттого, что давала магу возможность получить воду там, где ее в чистом виде и нет, вытянув из воздуха. Я сложил ладони вместе, изобразив импровизированную чашу, и мысленно представил себе плетение.

Рраз! Воздух дрогнул, а у меня в ладонях заплескалась вода. Причем ее было ровно столько, чтобы не вылиться за край.

— Вот это уже лучше, — одобрительно пробормотал маг.

Я пригубил получившуюся воду. Не очень вкусно, чистый дистиллят. Вы пробовали дистиллированную воду? Полная ерунда, ни вкуса, ни запаха.

Патитис подождал, пока я пропущу воду между пальцами и стряхну ее с рук.

— Ну а теперь Малый Огонь, — он требовательно посмотрел на меня.

Тоже полезное заклинание. Если надо развести костер или прикурить сигарету.

Я картинно щелкнул пальцами, рисуясь, и на указательном заплясал маленький, как от зажигалки, язычок огня. Который я, подержав пару секунд, погасил.

— Понятно, — резюмировал маг. — Остальное можно не проверять.

— А как же Файрбол или Воздушный Кулак? — спросил я, разохотившись.

— Будешь им стены околачивать, — сказал Патитис. — И этого достаточно. Теперь я вижу, что ты взялся за ум. Ладно, беру к себе в ученики. Только в свободное от дел время, у меня, знаешь ли, его немного.

— Я согласен.

— Ну тогда тебе пока присваивается ранг неофита, — маг коснулся рукой моего лба.

— Ой! — кожа мгновенно зачесалась, как от ожога. Я потер лоб ладонью.

— Что, неприятно? Не бойся, эта метка будет невидна без магического зрения. Зато теперь тебя не смогут задержать Искореняющие, которые охотятся за незарегистрированными магами.

Я разозлился. Ну блин, спасибо. Все в моей жизни было, но набить мне магический партак на лоб, заклеймив меня? Это не просто свинство, это какой-то беспредел. Клеймят рабов и скот, правда не магически, а проверенным за века способом — каленым железом.

— Все, я больше тебя не задерживаю. Вечером зайдешь за книгами, которые надо будет прочитать.

— А учеба? — честно говоря, я на такое не рассчитывал. Учить меня кто, Пушкин будет?

— А это и есть учеба. Самообразование и есть настоящий путь совершенствования. Я буду давать тебе задания согласно прочитанному, а ты, если у тебя будут затруднения — обращаться ко мне за разъяснениями. Ну и естественно, в моменты и случаи, когда будет необходимо твое участие, я тебя позову. Извини, но королевского пути в магию нет, придется обойтись обычным.

И маг вышел из комнаты. Вот так. Честно говоря, я немного приуныл. Но тут через пару минут вошла Фили с моей одеждой.

— Помочь одеться, мой господин? — чертовка провела розовым языком между губок, намекая на раскачивание ауры в очередной раз.

— Не, я сейчас не настроен чакрами тереться. Давай вечером.

— Ну вечером, так вечером, — обиженно сказала она.

— Не бойся, от тебя это не уйдет, — подмигнул ей я.

А ей явно нравилось быть только со мной. Ну а что, а то пойдет по рукам, от челяди до дружины. А так — можно всегда отмазаться, что тусит с молодым господином, козырное место. И естественно, привилегированное. Мне тоже не с руки такой лакомый кусочек секса отпускать в свободное плавание. Надо будет сказать мажордому с застарелым простатитом, чтобы приписал ее ко мне и только ко мне.

Я оделся в свою повседневную одежду — штаны, сорочку и камзол. Да, только вот сейчас она болталась на мне, как на вешалке — не пошли на пользу лихорадка и диетическая еда. Пара-тройка килограмм точно ушли. Это дело поправимое, тем более кое-какие недостатки фигуры надо было бы исправить, убрать жирок, которого, впрочем, осталось уже мало, мышцы подкачать…

— Пойдемте, провожу, мой господин! — Фили подскочила ко мне, намереваясь поддержать под ручку.

— Я сам, — гордо ответил я. Ну в самом деле, не в задницу раненый, ходить теперь могу, а бегать пока не собираюсь.

Так что до своей комнаты в замке я добрел спокойно, время от времени важно кивая в ответ поклонам испуганно косящейся на меня челяди. Ага, моя честно заработанная дурная слава и паршивый нрав срабатывают! То-то же. Тут вам не здесь. И добреть я особо не собираюсь, зачем выходить из столь заботливо и тщательно наработанного образа? Тем более, крутой нрав позволит скрыть возможные косяки, которые я могу допустить в поведении.

— Ты пока свободна, Фили. Вечером я тебя вызову, — сказал я служанке на пороге своей комнаты.

— Хорошо, мой господин! — поклонилась она мне согласно этикету. А потом явно от себя добавила: — Буду ждать.

Я довольно хмыкнул, кивнул, и закрыл дверь.

Да, спальни у виконтов явно были спроектированы местными упоротыми быдло-дизайнерами хрен знает какого века. Спишем сюрреализм на то, что сейчас не прогресс, а регресс от уровня Древних, которые и положили начало местной цивилизации. Кровать с балдахином соседствовала с зеркалом в полный рост. А насколько я помню, в средние века зеркала ценились даже не на вес золота. На стене висели стандартные пылесборники в виде набора холодного оружия и пары картин в резных золоченых рамах. Плюс еще вот эта вот башка кабана ниэпических размеров, наверное, добыча кого-то из семьи, что-то я не припомню, чтобы мой носитель замочил такого свина.

— Что вылупился? — спросил я у кабана, глядевшего на меня выпученными стеклянными глазами, как у страдающего запором. — Как тебя хозяин еще на помойку не отправил, корм для моли ты?

Ничего не ответил мне свин, все так же загадочно глядя на меня.

— Даже свиньи меня игнорируют, — риторически вздохнул я.

Вот она, оборотная сторона плохого характера. Регулярно я общался с Патитисом да Фили, сестру и отца вообще за все время видел только по разу, и то, по необходимости. Когда те поинтересовались, не сдох ли я, и огорченно убедились, что нет. Ну и ладно. Время заводить новых друзей и начинать новую жизнь.

Я подошел к окну и распахнул его, глядя на площадь перед замком. Точнее, перед донжоном, в котором и располагались основные помещения.

Вообще, конечно, замок тут был еще тот, если посмотреть. И крепостных стен тут было две — наружная и внутренняя. А по площади он скорее напоминал небольшой городок. Первое, внутреннее кольцо — донжон и отходивший от него прямоугольник стен, в которых были казармы, склады и служебные помещения. То-то стены были сделаны толстыми, они не были сплошными. Сплошными были стены наружные, второе кольцо, и то не везде. Десять мощных крепостных башен по периметру и высокие стены делали замок неприступным. К тому же крепостной ров, в который я так неудачно улетел, создавал проблемы любителям поплавать под градом стрел и создавал неплохую зону отчуждения для любителей пострелять из баллист и катапульт. Немногие осадные орудия тут били на триста-четыреста шагов, а учитывая отсутствие пока на вооружении артиллерии и толщину стен, снаряд из баллисты и катапульты, бивший на излете, мог разве что сдвинуть пару камней в стене. Ну судя по тому, что тут катались взад-вперед чужие армии, ни одна предосторожность, в том числе и пятидесятиметровый ров с водой были не лишними.

А вот внутри был практически город, как я уже и говорил. Со своими складами, лавками, казармами… Хозяин не хотел оставлять своих вассалов на произвол судьбы, поэтому, как только вдали показывались чужие войска, местный люд из деревень бежал под защиту крепостных стен. Я представляю, как тогда выглядел город… Зато четкая схема мобилизации. Мужчины — с оружием и на стены или в поле, женщины — в тыловом обеспечении, ну и детей для всякой фигни можно приспособить. Стрелы врага собирать, например.

И, кстати, обеспечение продовольствием, что составляло ахиллесову пяту всех замков и укрепленных объектов, тут было налажено очень хорошо. Склады и амбары в замке ломились от зерна. Расчет простой — крестьяне отдавали десятину графу, старосты платили уже оброк с деревни за всех, ну а поскольку деньги внутри общин роли особо не играли — крупные денежные операции со внешним миром шли только через господина — избыток продовольствия накапливался у крестьян. Да, в отличие от голодного средневековья, тут крестьяне впроголодь не жили, это было невыгодно хозяину. Чем меньше произведет крестьянин, тем меньше получит господин граф, а он бездельников не жалует. А если крестьянин отдаст на сохранение свою продукцию, и не за деньги, а за особые расписки, то в случае форс-мажора в виде неурожая или веселой прогулки вооруженных эльфов по окрестностям, его добро будет в целости и сохранности. И основная валюта тут была одна — зерно, к стоимости которого привязывалось все остальное. В стазис-хранилищах замка оно может пролежать сколько угодно. Разумеется, еще десятую часть придется заплатить за хранение, но в случае чего не лишишься всего, и жратва будет. Так что зернохранилища и стазис-подвалы ломились от провизии, накапливаемой на будущее.

Ну а излишки господин граф пускал на продажу, и не только продовольствие — местная земля была довольно богатой, в том числе и полезными ископаемыми. Уголь — сколько угодно, сера, и даже серебряный рудник. Правда, с ним вышла незадача, из-за которой клан Остенвей насмерть разругался с гномами. Кочующие гномы-рудознатцы, любители прибрать к рукам то, что плохо лежит, обнаружили как раз залежи серебра, и потирая короткие потные ручонки, уже считали серебряные талеры, как на них опустилась тяжелая рука хозяина этой земли, отца нынешнего графа. В результате короткого административно-хозяйственного спора оборзевшие гномы были развешаны на просушку, король Лундии получил свои пятнадцать процентов за крышу и пообещал уже намылившимся создать концессию гномам продолжение банкета. А гирлянды из чужаков он развешивать любил. Гномы немного побурлили говном и успокоились, посчитав количество мечей и копий лундийской армии и убедившись, что один серебряный рудник не стоит глобальной войны, дороже обойдется.

На этом все и закончилось ко всеобщей выгоде. Король получал проценты, граф богател, а довольные вороны, наклевавшись вяленой гномятинки, сыто дремали на солнышке.

Я захлопнул окно и пошел прогуляться — хватит уже дома сидеть и зарабатывать нездоровый цвет лица.

Щурясь на ярком солнце, я вышел из ворот на замковую площадь. Ту, которая городская, между внутренним и внешним кольцом. Ну почему тут не делают солнечные очки? Непорядок, надо будет это исправить. А то постоянно щуриться — не по мне, да и ультрафиолет тут жестковатый, как на земном юге.

Народ, отряженный на поденные работы с окрестных деревень занимался делом — то брусчатку двора чинят, то мотаются по своим делам кто с тачкой, кто с мешком… Ну местная мирная жизнь меня не очень интересует. Можно пойти на рынок, который расположен за внешним кольцом, можно пошариться по местным лавкам «военторга» — только они могут торговать внутри кольца… Но у них нет ничего примечательного. Кружки ложки, прочая амуниция… Ну и полный набор всего, что солдат тире дружинник может пролюбить во время службы — прощелкал, теперь плати из своего жалования. А вот оружие — это уже к оружейнику. Я уже сделал зарубку, что надо будет туда зайти и подобрать что-нибудь необычное. Обычного не надо, у меня на стене и так столько пылесборников развешано, что можно взвод вооружить.

Я обогнул стену и остановился. Вот оно, тренировочное место графской дружины. Даже не плац для построения и «торжественных маршей», как издевательски называло шагистику под барабан и оркестр армейское начальство. Именно тренировочное место со стрельбищем и гимнастическим полем.

Я даже полюбовался местными вояками издали. А что, выглядело все это очень внушительно — некоторые махали мечами, высекая невидимые на солнце искры, кто-то стрелял из луков в яркие мишени, конная дружина оттачивала копейный бой верхом… В общем, нормальная армейская учеба. Люди не зря на кусок хлеба с мясом зарабатывают. В мирное время поддерживают порядок в графстве, исполняя роль этакой военной полиции ввиду отсутствия другой как таковой, в военное — тут уже не до тренировок.

Ноги меня сами понесли к тому месту, где тренировались лучники. Я нашел бревно, лежащее у стрельбища и отполированное до блеска сотнями солдатских задниц, и сам повторил их подвиг, плюхнувшись на него.

Эх, любо-дорого смотреть! Натягивается тетива, а потом лонгбоу распрямляется, посылая стрелу в цель. Конечно, это не ружье, энергия и прицельная дальность для века огнестрела смешные, но того века нет пока или еще не на дворе, так что лук тут — оружие, и серьезное. По крайней мере можно сказать, что за все время существования человечества из такого метательного оружия убили больше, чем из огнестрельного.

Лучники посылали стрелы в мишени шагах на пятидесяти — вероятно, максимальное прицельное для них расстояние. Теоретически, стрела может лететь и двести-триста шагов, но тогда не существует цели, только направление. Поэтому обычно армии и обмениваются залпом стрел с дальней дистанции, авось в кого-нибудь да попадет. А если стрела бронебойная и дистанция меньше ста шагов, то и воина в легкой защите типа кольчуги проткнет.

Стрелы со стуком впивались в деревянные мишени, в самый центр белого круга — лучники свое дело туго знали. Как и вся графская дружина. У графа был правильный подход — тут дружина работала на уровне нацгвардии, практически с теми же целями и задачами. И попасть в нее было непросто, нужно было быть очень хорошим бойцом, проверенным и грамотным. Насколько я помнил, у каждого был боевой опыт, новичков просто так не брали. Нечего платить золотом сиволапым мужикам, которые только топор и вилы в руках держали, таким место только в ополчении на случай войны. А костяк — именно дружина.

Заметив мой интерес, ко мне направился лейтенант стрелков, их командир. Я нехотя поднялся с бревна — уж очень присиделся, вставать лень.

— Здравствуйте, господин Арман! — кивком поздоровался со мной старый вояка.

Хотя какой он старый, лет ему около сорока, это только по меркам земного средневековья сорок лет — глубокий старец. Здесь вроде как нет.

— Здравствуйте, лейтенант Ферингтон.

— Интересуетесь?

— Смотрю, как идет стрелковая подготовка.

Брови лейтенанта пошли вверх. Насколько помнил он и я, наследник такими вещами не особо интересовался.

— Хотите попробовать? — полу утвердительно спросил он.

— Почему бы и нет? — задорно ответил я. А в самом деле, почему?

— Пойдемте, — махнул он рукой с зажатым в ней лонгбоу.

Я уже корил себя, что поддался на подначку. Нет, из лука-то я стрелял в качестве общей подготовки, как и из прочей экзотической байды. Для профессионала современный лук — страшное оружие, из него в криминальных разборках народ валили влегкую. Ключевое слово здесь — «современный», в смысле современный мне. Блочный, спортивный, с прицелом и углепластиковыми стрелами. А из деревянных рекурсивных самодельных я стрелял только в детстве, когда играли в индейцев или рыцарей. И то, изготовленный на коленке в прихожей годился только для антуража, побегать с ним и поорать, уж никак для серьезной стрельбы не подходит.

Здесь же был аутентичный расово верный лонгбоу, с которым в свое время бились при Креси и Азенкуре, а это между прочим пятнадцатый век, не так уж и давно по историческим меркам.

— Надевайте перчатки, милорд! — он расстегнул ремешки и стянул с рук стрелковые рукавицы.

Ну правильно, а то можно и без руки остаться, когда тетива бьет по предплечью. Я натянул неприятно липкие от пота кожаные рукавицы.

— Теперь…

— Да знаю я, знаю!

Я взял у него лук и стрелу, положил ее на тетиву, растянул лук… Ура, она полетела!

— Неплохо, милорд, — похвалил меня лейтенант. — Вы куда хотели попасть?

Полный факап. Пущенная мной стрела мало того, что зарылась в землю, не долетев несколько шагов до мишеней, но и ушла в сторону шагов на пять. Да, Джоном Кровавый Глаз мне совсем не стать… Я подал ему лук обратно, и стал стягивать перчатки.

— Что, не хотите потренироваться?

— А это поможет?

— Ну обращению с луком надо учиться и стрелять, стрелять, стрелять! Каждый день по сотне стрел хотя бы.

Ну уж, увольте. Это точно не по мне, да и лонгбоу — не мое любимое оружие, оно слишком крупновато для меня. А ну-ка, ну-ка, что тут рядом на заботливо расстеленной подстилке лежит?

— Арбалет? — спросил я, показывая на землю.

— Да, милорд. Хороший военный арбалет, — кивнул лейтенант.

Ну насчет хорошего он, пожалуй, пошутил. Больше всего эта штука напоминала трамвайную шпалу. Такая же изысканная форма и такая же массивная. Зато двойная дуга упругого элемента, вороток для взвода тетивы… Вместо дубины двухметровому рослому детине или орку дать — самое оно.

Я поднял с земли этот высер средневековой технологии. Самая простая примитивная схема, железный спусковой рычаг… Да, в эстетике откажешь, не умели местные заниматься промдизайном.

— Арбалет — вещь хорошая только против доспешных, — продолжил он. — Но лук — лучше.

— Почему?

— А вы попробуйте, милорд, и решите, — подмигнул мне лейтенант. — И сделайте два выстрела.

Загадками изволите говорить? Я хмыкнул, и начал крутить вороток, натягивая тетиву. В принципе, тут было самое простое объяснение, и я даже подозревал, что скажет мне лучник.

Я поднял дрын, прицелился. Вжиу! Тяжелый болт вонзился в мишень по самое оперение, действительно штука мощная. И точная — даже из непривычного оружия я поразил мишень в яблочко.

И тут же одновременно со мной начал стрелять и лейтенант. Я оторвал арбалет от плеча, прижал носком сапога скобу на конце, и начал судорожно вращать вороток. Наконец-то! Болт в канавку, нажать на рычаг… Вжиу!

Я опустил арбалет, и посмотрел на ухмыляющегося лучника, мишень которого была густо утыкана стрелами. Ну еще бы, он стрелял, как пулемет — стрела ушла, следующая из колчана, взвод тетивы, и так далее, до окончания расходников.

— Вот поэтому, — ухмыльнулся он, кивая на мишень. — Пока вы управитесь с арбалетом, я успею выпустить по мишени двадцать стрел.

— Все равно, войну зачастую решает один точный выстрел, — высказал я свою позицию. — Так что арбалет мне больше по нраву.

— Как скажете, милорд, — хмыкнул уверенный в своем превосходстве лучник.

— И потом, вы с луком сколько лет не расстаетесь? Наверное, с детства?

— Да, милорд, — не без гордости подтвердил лейтенант.

— Ну вот и представьте, сколько нужно времени чтобы стать обычным хорошим лучником, не вашего уровня.

— Много. У нас в дружине нет лучников с выслугой меньше двух лет.

— То есть, я должен совершенствоваться в вашем искусстве около двух лет, — уточнил я. — Чтобы сравниться с вашим рядовым лучником из дружины?

— Ну, вообще-то да… — протянул лейтенант.

Ага, больше мне делать нечего. И так дел будет невпроворот, не до этого.

— Ладно, лучше скажите, где вы его купили?

— Нигде не покупал, — сказал лейтенант. — Выдали. Можете сами пойти на склад и получить. Вы же наследник, милорд!

Один из них, но не будем уточнять.

— А кто их делает? — у меня в голове уже оформилась одна интересная мысль.

— Мастер Тирий, клановый оружейник, — почти с благоговением произнес лейтенант.

А, Тирий? Ну, помню такого. Имел честь общаться, когда отец мне подбирал меч для статуса. С тех пор он пыль на стене и собирал — в смысле меч, не мастер. Дружинники боготворили Тирия, поскольку он был оружейником от бога. Дерьма не держим — вернее, не держит папаша.

— Спасибо, лейтенант, за науку, — поблагодарил я его.

— Не за что, милорд!

— Еще как есть за что, — сказал я.

В самом деле, есть за что. Мне нужно было хорошее метательное оружие. Ну а если в этом мире запрет на пороховое, то для начала надо завести себе арбалет. И не простой.

Погруженный в свои мысли я прошел через местный полигон. Увидев отрабатывающих бой с алебардами дружинников, вспомнил один из интернет-мемов.

Рыцарем быть — полный отстой!

Служи в пехоте, парень простой!

Чем куртуазничать в беленьких латах,

Е*шь алебардой, будь, бразер, солдатом!

Чем примерно дружинники и занимались. Холодняк, конечно, моя тема, но не тот, которым дома махались всякие реконы и толкинутые и здесь — обычные солдаты. Придется адаптировать приемы фехтования моего века под местный бой на мечах, тут он в ходу.

Я почесал репу. А что, собственно, думать? От этого голова болит. Надо делать!

Место для напряженных раздумий у меня было, и это был не сортир над крепостной стеной, именовавшийся непривычно «гардероб» — в моем представлении там люди изволят одеваться, а не раздеваться.

Нет, с отхожим местом это ничего общего не имело. Просто, когда замок только строился и состоял только из одного кольца крепостной стены, естественно на этом кольце по периметру стояли башни. Сейчас они потеряли свое оборонное значение, поскольку были даже вровень или чуть выше основной стены второго кольца, и превратились в хозпостройки, заваленные всяким старым дерьмом почти до потолка. И вот тут у Армана была нычка. Точнее, как говорят в Америке — «мэн кейв», мужская берлога. А берлога состояла из бывшего караульного помещения под крышей. Неплохого, надо сказать — такая десятиметровая в диаметре комната, самое оно для всяких штук. Типа бухнуть стянутое в погребе папашино вино столетней выдержки или покувыркаться со служанками, которые не боялись высоты. Все-таки тридцать метров вверх — это не шутка, попробуйте у себя по девятиэтажке вверх по лестнице без лифта подняться, да еще по винтовой, с зачаточными хлипкими перилами? Если что — костей не соберешь. Правда, не все так плохо — моя комната самая высокая, типа высоко сижу и далеко гляжу. Подо мной еще служебные помещения типа «бомжатник», которые раньше были караулкой и складом и до которых не доходили руки выкинуть оттуда всю рухлядь и занять их чем-нибудь под себя. А чувствую, придется это сделать и сделать основательно, прежнему Арману может это было и не надо, но вот мне — в самый раз. Еще не знаю, что я там буду делать, скорее всего какую-нибудь лабораторию или мастерскую — нефиг три этажа не использовать по прямому назначению. И дырки в полу мне в этом помогут. Откуда дырки? Ну а как вы прикажете подавать стрелы для баллисты или жратву для дежурной смены? Поднимать через крышу или тащить по винтовой лестнице, рискуя ухнуть вниз вместе с ними, чтобы издать побольше шума с предсмертным криком? Нет, строители позаботились и об этом, соорудив подъемник, который, кстати, надо будет осмотреть и перебрать. Ну и избавиться от предметов интерьера в виде пустых бутылок и грязных простыней, накопленных носителем в процессе эксплуатации блудильни.

Я, поминая нечистого, поднялся по винтовой лестнице. Ощущения были такие, как будто лезешь на небоскреб — все-таки я еще не совсем оправился, раньше в процессе физподготовки бегал вверх-вниз с полными ведрами воды, а тут сдулся. Ничего, привыкну. Эх, хорошо все-таки иметь магическое зрение, не надо брать с собой лампу или лезть в темноте! Видно, как днем.

Ну вот, наконец, и люк в полу первой комнаты. Я снял замок, поковыряв в замочной скважине исполинским ключом, и толкнул рукой крышку. Все, я в своей трехэтажной берлоге. И говно, которое тут накопилось, я выкину.

Слава богу, на этих трех этажах винтовой лестницы не было, они сообщались между собой обычными, прямыми. Воодушевленный, я полез быстрее, и, наконец, преодолев еще один этаж, оказался в своем «пентхаузе», как я его теперь окрестил. Да уж, обстановка на редкость спартанская. Старая кровать, пара старых стульев и стол — все. Ну если не считать тряпок и батареи пустых бутылок. И, естественно, ни одной полки или стеллажа, особенно с книгами — это не изба-читальня, а блудильня. Скучно здесь было жить Арману, очень скучно.

Подтянув к себе колченогий стул, я окинул взглядом свой «пентхауз», и задумался. Ну как резервная база — нормально, никто не беспокоит. То, что о ней знает прислуга и потенциально — папаша, не беда, ничего страшного. Все равно посторонним и потусторонним тут вход воспрещен — в каменную кладку на месте швов вмуровано серебро, которое никто даже и не пробовал своровать. Все-таки башня хоть и старая, но в случае необходимости и прорыва за периметр ее будут использовать по прямому назначению как часть последнего рубежа обороны. Поднимут на крышу баллисту, здесь засядут стрелки, и понесется веселуха, может быть и последняя, никто не знает. Ну а пока… Пока можно оборудовать все и под себя.

Я сгреб грязной простыней все огызки и очистки со стола на пол. Придется все убирать… Стоп! А есть же для этого Фили — вот отвратительная привычка делать все самому. Хотя пустить сюда ее — все накроется именно этим, ее никак будет не отвадить. А сейчас мне не до нее.

А еще одна проблема — для задуманного дела мне нужна бумага и карандаши. Причем в товарных количествах. Это в моем мире легко — заказал на сайте, и тебе притащили хоть весь канцелярский магазин. Ну или сам зашел, если по дороге. А вот здесь…

Я порылся в памяти. Нет, прежний я-не я не интересовался подобными делами, и уж тем более ему это было просто не нужно. Старый огрызок карандаша у себя в комнате я найду — и все. Пойти к папаше? Сразу начнутся вопросы «зачем» и «какого лысого». Нет… Во! Придумал. Кто у нас в семье не обделен талантами, и у кого можно это найти? Ну конечно же у дражайшей сестрицы, Ильги. Она у нас типа картиночки рисует, даже пейзажи в свободное от магичинья время. И уж, в отличие от моей скромной персоны, пользуется любовью отца, который в ней души не чает и покупает ей все, что ни попросит. Так что у нее я бумагой и карандашами разживусь. А для второй части задуманного дела мне нужно будет золото, хотя и относительно немного. Штук десять золотых должно хватить за глаза, а вот они у меня есть, лежат в спальне в кошеле в магическом сейфе. Арман привык жить на халяву, и отец иногда детям деньги подкидывал в приступе пьяной щедрости, так что деньги наследнику были не нужны… до определенного момента. В кошеле уже, наверное, тридцать золотых было, целое состояние по меркам не только крестьян, но и среди прислуги. Вот как раз в дело они и пойдут. Жаба попыталась было чего-то вякнуть, но получила в голову ботинком и обиженно спряталась в тине — все, когда дело касается моего выживания, я никогда денег не жалел, ни чужих, ни своих.

Я вздохнул, и поплелся к люку — все равно, пока я не добуду нужное, сидеть и мечтать бесполезно, надо делать дела.

Я, высунув от усердия язык, рисовал на бумажке чертеж. Именно, что рисовал — с сестрой удалось договориться на несколько листов бумаги и пару хороших карандашей. Даже линейку у нее забрал, к ее несказанному удивлению. Братец видимо после удара о камень совсем умом повредился, решил рисованием заняться? Во дела…

Чертежом это можно было назвать с большой натяжкой, ни один нормоконтроль он бы не прошел. Да нет в этом мире нормоконтроля, я сомневаюсь, чтобы тут так часто использовались чертежи при такой примитивной технологии-то? Так что все это выглядело довольно приблизительно. Я представляю реакцию мастера Тирия, когда он увидит этот чертеж.

А рисовал я эскиз арбалета. Только не такого, к которому привыкли в этом мире, зато привыкли в моем. Для начала я изобразил нормальную ложу с рамочным прикладом как у СВД, переходящим в пистолетную рукоятку. Мне привычно, а другим это и необязательно, пусть вон шпалами пользуются. Тем более, это оружие, не претендует на особую убойность как тот ужас, из которого я сегодня стрелял, оно претендует на точность и скорострельность. Взвод тетивы воротом? Ну уж нет, лишние и долгие движения, он будет рычажным. Пусть ход и меньше, зато передернуть рычаг всяко быстрее, чем вращать ручку. А вот и самый смак — арбалет будет блочным. Я не думаю, что это доставит дополнительные хлопоты мастеру, но зато будет революционная технология двадцатого века.

Как ни странно, за всю многотысячелетнюю эволюцию лука и арбалета, никто до второй половины века двадцатого не додумался до этого варианта. Хотя он компактней, мощнее и дальнобойнее обычного рекурсивного лука, с повышенной скоростью стрелы и точностью. Ну и естественно, такую же штуку я собирался заказать оружейнику. Вот теперь вспомнить форму эксцентриков, их расположение… Слава богу, нужные знания в голове были.

С этим я провозился почти до ночи, но зато готовый полуэскиз-получертеж лежал передо мной на столе. Но это было еще не все, заказ будет включать несколько предметов, которых мне не хватает, и которые может изготовить замковый мастер. Или не может — но тогда он точно не оружейник, и никакого отношения к оружию не имеет. Я вздохнул, и подошел к люку в полу. Пора, брат, пора… Да и в замке ужин дают… Хотя можно просто подойти к кухарке Мири на кухню, и там спокойно пожрать, чтобы не видеть папашину рожу — почему-то к Арманову предку у меня возникла стойкая идиосинкразия. Тем лучше, в случае чего свернуть шею ему будет проще без всяких моральных терзаний. Черт, надо же еще зайти к Патитису в его покои, обещал ведь! Хорошо, маг Жизни тоже живет в старом дворце, мимо буду проходить и зайду.

Когда я проснулся, солнце поднялось уже высоко, и безжалостно светило пробившимся через портьеру лучиком прямо в глаз. Солнце светит прямо в глаз — значит, кто-то нездоров… Да здоров я, здоров. Только меня насиловала Фили часов до четырех ночи. Чертовке понравилась поза наездницы. Только вот мне она не особо нравится, я люблю сам контролировать процесс, особенно частоту и глубину. Но у нее, похоже, было другое мнение. Ничего, убедим. Камасутра разнообразна.

Я перевернулся на живот, недовольно заурчавший от голода. И завтрак тоже проспал… Хотя слава богу у графа не было такой привычки, как ритуальный семейный прием пищи. Хочешь — приходи ешь, не хочешь — оставайся голодным… Что меня вполне устраивало — что-то я тоже не тяготел к семейным развлечениям типа пожрать. Я думаю, и Ильга тоже так думала. Ну что же, надо вставать и заниматься делами. Для начала дочертить чертежи, которые я взял из башни и пойти к замковому оружейнику. Но сначала нужно пожрать. Я дернул за веревку вызова прислуги.

Фили явилась минуты через три.

— Вызывали, мой господин?

— Ага, — равнодушно отозвался я. — Сбегай на кухню, и принеси мне что-нибудь пожрать. Нет, сервировать не надо, просто принеси.

— Слушаюсь, мой господин! — и она исчезла за дверью.

Я хмыкнул — а что, быть аристократом неплохо. По крайней мере, самому за завтраком ходить не надо.

Я расстелил чертежи на столе, и принялся дорисовывать все, что мне было надо. Вот как же все-таки плохо, что тут нет латекса или резины, по крайней мере на память ничего такого не происходило. А то бы сделал я тактическую рогатку. Несерьезное оружие, скажете? Ага, то-то оно на вооружении у многих спецназов состоит. Стальной или свинцовый шарик, попавший по черепу, весьма способствует потере боеспособности, вплоть до летальной, это смотря куда попасть. А самое смешное, что рогатку, как и миллион других вещей, изобрел еще Леонардо наш Недовинченный, как называл его в свое время мой отец, большой шутник. Только вот рогатка в исполнении Леонардо в силу отсутствия резины, представляла собой миниатюрную копию торсионной баллисты со сложным механизмом, находившимся в рогах. Естественно, такая рогатка не припала никому.

Да и оружие в этом мире создавалось избирательно — зачем оно, когда есть маги и магия? Поправочка — маги есть, но их мало. Своеобразная мутация, частота которой пять-десять процентов от всей человеческой популяции. И то, эта способность, названная когда-то Первым магом «фактор М», передавалась по наследству, а ген мог быть как доминантным, так и рецессивным. Причем, способности тоже варьировались — от сбить щелчком муху на лету до спалить нахер целый город.

Оружие было для остальных, тех, у кого не было магии. Я даже сильно подозревал, почему огнестрел был под запретом. Не аки диавол, а по более простой причине. Все-таки, чтобы научиться пользоваться современным этому времени оружием, требовалось, во-первых, само оружие, а во-вторых, время на его освоение. Тяпки и мотыги, как и лопаты, за оружие не считаем, не тот коленкор. А вот все колющее и режущее, подходящее по фактуре и формату, у обычного пейзанина оказаться не могло. Да и если вдруг оказалось бы — меч не дрын, им владеть надо. Луком тоже. Да, впрочем, как и арбалетом. И уж, тем более, габариты не позволяли таскать это колющее, режущее и метательное оружие скрытно, и быстро его применить. А вот с огнестрелом такой проблемы не существовало — спустить курок пистолета мог и ребенок, а из винтовки типа кентуккийской сделать выстрел на двести-триста шагов не проблема, незаметно подобравшись на дистанцию выстрела. Поэтому это слишком удобное оружие для терактов, революций и партизанской борьбы. Ну а, чтобы полностью скомпрометировать саму идею, и сделали эти богомерзкие ручницы, из которых не то, что прицелиться, но и послать пулю в сторону цели — проблема. Да и дальность с убойностью вызывали хохот.

Ну меня эти проблемы не останавливали, когда-нибудь обзаведусь порождением Скверны, только это в отдаленном будущем — не надо напрягать местных особистов в рясах раньше времени. Еще устроят очищение… А купаться в кипящем масле я не любитель. Кстати, насчет масла! Надо будет спросить у Фили, как она относится к идее эротического массажа с помощью ароматических масел? Они тут есть, как им не быть. Только в отличие от моего средневековья, люди тут моются — это только там предпочитали не мыться вовсе, и забивали вонь грязных немытых тел духами. Правда, и это объяснялось экономическими причинами — недоступностью энергоносителей, чаще всего. Леса было мало, и он принадлежал королю. За рубку леса могли вослед и головы рубить этим же топором, так что топливо было недоступно. А без топлива ванну не принять…

Ладно, что-то я сбился с темы. А вот и Фили! Вовремя!

— Я принесла вам завтрак, мой господин!

Фили сделала книксен, при этом поднос, который она держала в руках, не сдвинулся и на миллиметр. Она его поставила на мой стол…

— Это что? — тупо зачерпнул я непонятную массу из плошки и вывалил ее из ложки обратно.

— Овсянка, мой господин! — сказала она тоном Бэрримора из известной экранизации Холмса.

Ну блин, и тут облом! Тем более, что я ее терпеть ненавижу с детства, овсянку эту, ну вот такой я привереда.

Кроме этого на серебряном подносе лежал ломоть грубого хлеба и стакан молока.

— Свободна! — сказал я ей.

Ну ничего, блин, поговорю я с кухаркой по поводу меню, подумал я мстительно. Мне нужно мясо, мя-со! И желательно яичница, и желательно с беконом! Да, наши вкусы с сэром Генри здесь совпадали, нефиг морды воротить! И молоко — вторая вещь, которую я терпеть не мог. Придется есть, запивать, и давиться. Ладно, черт с ними с фрэшами, не люблю я джусы по американскому обычаю на завтрак. Но без кофе… Без кофе и жизнь не та, не говоря о зря проведенном утре.

Я мрачно съел завтрак. Ну ладно, теперь пора заняться делами. Надо поговорить с оружейником, который сделает или не сделает то, что я хочу.

А обитал он в стене под казармами, в том крыле, которое было отдано дружине. На первом периметре, в смысле. Здесь был арсенал, что вполне естественно — оружие всегда должно находиться под рукой, и вне зоны доступа врага, буде он прорвется за стены внешнего периметра.

Я спустился на первый этаж и прошел по мощеному камнем широкому коридору, попутно кивая встречным слугам и дружинникам. Последние, кстати, передо мной особо не расшаркивались, приветствуя меня так же, как я их — кивком. Ну а с какого бы перепуга они бы мне поклоны бить стали? Они люди гордые, служивые, у них свое начальство есть. Вот там уже и будут «честь отдавать», как говорят штатские, хотя на самом деле это называется «воинское приветствие». А передо мной они кланяться не обязаны, я для них работодатель и не более. Точнее, им является мой отец.

Я толкнул тяжелую дубовую дверь, окованную железом — оружие и здесь держали под надежным замком, а на ночь еще и часовых выставляли. Оружейка охранялась качественно, плюс в карму дружине.

— Здравствуйте, милорд! Чем могу служить? — приветствовал меня из-за прилавка сын оружейника, веснушчатый Гримсби, пацан чуть младше меня, помогающий отцу в арсенале. И по слухам, очень искусный мастер. По крайней мере, как говорили, лучше его в гравировке по металлу нет.

— Привет. Мне нужен мастер Тирий.

— Он сейчас занят, но пойдемте, милорд, я провожу.

Гримсби вышел из-за своего «прилавка», и накинул на дверь засов. Бдительность прежде всего, особенно у оружейников.

Я пошел за ним между рядов стоек с копьями, алебардами, мечами — ничего примечательного, обычное оружие для дружин или ополчения, глаз ни за что не зацепился.

А вот и сам мастер Тирий, осматривает наконечник положенного на стол копья. Что он там хочет увидеть? Ну наконечник и наконечник, крылатый или «кабаний», как его называли. Удобно равно как диких свиней, так и всадников накалывать.

— Отец, к тебе милорд Арман, — Гримсби отвлек оружейника.

— Злравствуйте, мастер Тирий! — сказал я.

— Здравствуйте, милорд. Что-то хотели?

Я оглянулся на Гримсби. Тот понятливо кивнул, и отправился обратно.

— Хотел, мастер. Сколько у вас стоит арбалет?

— Странный вопрос, — хмыкнул мастер. — Все это принадлежит вашему отцу. Можете выбрать любой, я потом запишу его на вас. Вон там.

Он махнул рукой дальше по рядам, где, видимо, был склад стреляющих штук.

— Ну, мне нужно его изготовить. Под себя.

— Можно и подобрать, если подождете немного — я вам подберу под комплекцию, — он профессионально смерил меня взглядом.

— Нет, мне нужно именно изготовить, — я достал из-за отворота камзола свернутый лист бумаги. — Вот такой.

Я положил перед ним лист, с удовольствием наблюдая, как его глаза выползают на лоб.

— Зачем вам такое?

— Ну, считайте это моей прихотью. Так как, беретесь сделать?

Я положил на стол два золотых талера, один на другой.

— У меня вообще-то сейчас нет времени, заказ клана…

Столбик теперь состоял из трех золотых.

— Мне нужно быстрее.

— Но я…

Четвертый золотой лег сверху.

— И все проблемы с отцом и заказом клана я беру на себя. Можете сослаться на меня, в случае чего.

— Хорошо, милорд, — вздохнул оружейник. — Какие-то особые пожелания будут?

— Сделайте его из самого лучшего материала, который только есть. Он должен быть легким и прочным, а обработка вот этих вот деталей, — я показал на эксцентрики, — безупречной. Сможете?

— Смогу. Только это займет некоторое время и… — мастер замялся.

— Денег? Ну что же, просите, сколько надо.

— Этого хватит. Тут в четыре раза больше, чем на обычный арбалет.

— Но и работы больше, и она непривычная? Понимаю.

— Украсить резьбой, гравировкой, инкрустацией милорд?

— Ни в коем случае. Это должна быть чисто утилитарная вещь. Никаких украшательств. Вообще. И да, я не хотел бы, чтобы его видело много народу. Не надо повторять эту конструкцию, мастер, — я положил на столбик еще одну золотую монету.

Про то, что этой штукой заинтересуются Искореняющие, да и прочие оружейники на службе короны, я упоминать не стал. Да мастер и так про это понял, не дурак.

— Как скажете, милорд, — он вгляделся в чертеж. — Но схема любопытная. Сами придумали?

— Да, — соврал я. — Так что королевский патент я тоже возьму. Вот тогда уже один клановый мастер сможет оставить службу на сына и открыть свое дело, если я дам ему лицензию.

— Эх, милорд… Я служу клану не за деньги или иную выгоду. Но это уже другая история. Это все, что вы от меня хотели?

Я ухмыльнулся. Ага, щаз. Как же. Нет, конечно! Пользовать так по полной.

— Нет, — я достал второй лист из обшлага.

— Ну-ка, посмотрим… — мастер развернул лист. — Ну это вроде обычный балестрино, только непривычной формы…

Ну кому непривычной, а мне очень даже. Обычный пистолетный арбалет, хотя и рекурсивный. Пусть говенный по баллистике, но иногда нужен и он.

— Взвод непривычный, — провел он пальцем по чертежу.

— Для скорости, — сказал я. — Сможете изготовить?

— Этот без всяких проблем. Тоже без украшений и из самых лучших материалов?

— Да, именно так.

— Ну что же, не про…

— Я еще не закончил, — сказал я и достал из-за обшлага третий лист. Вот тут уже экзотика.

— В первый раз вижу такое, — хмыкнул мастер на мое изобразительное творчество.

Ну еще бы. Не знаю, в ходу тут сюрикены или нет, но вместо них я заказал обычные пластины Касьянова. Спорное оружие, да, на редкость спорное. Но зато не надо напрягаться, как его кидать. Нет, конечно, я могу бросить любой нож из любого положения, и он войдет, куда надо, но его бросать жаль, остаться без хорошего ножа… А метательные «рыбки» заказывать — не, не хочу. Я их и так могу здесь подобрать, мне кажется, такого тут и так понаделали.

— Странная форма, — провел вниз пальцем по листу мастер.

И этого тоже он явно не видел и не увидит. При всем разнообразии местных ножей и кинжалов, мне хотелось свой любимый, сделанный под заказ. Именно «ка-бар». Почему? Да вот так вот. Не берусь на глаз оценить местную сталь и качество обработки, но сильно сомневаюсь, что из нее выйдет тот же «Катран» или «Игла». А вот «ка-бар», к которому я привык еще дома, скорее всего да. Но это больше для понтов. А вот следующее…

— Таких ножей для дам я наделал приличное количество, — хмыкнул он на чертеж внизу.

Ну тут уже мне пора хмыкать. Стандартный пуш-дэггер, тычковый нож. Очень неплохая штука, особенно для моего стиля боя. Люблю я это оружие для удара исподтишка. И две штуки вполне хватит, под обе руки.

— Все должно быть из лучшего материала, — повторил я ему и положил еще две золотых монеты сверху.

Уж холодняк здесь столько не стоит, если, конечно, он брюликами не усыпан. И за арбалет я заплатил достаточно. Семь золотых — вполне разумная цена за весь комплект. Два арбалета, четыре пластины и три ножа, если брать целиком.

— Хорошо, милорд.

— Когда мне зайти за заказом?

— Ну… — воздел мастер очи горе. — Скажем, через два дня. Быстрее никак не смогу.

— Верю, — сказал я, посмотрев магическим зрением на его ауру. Не врет. Да и то, это очень быстро. Если учесть затраты на механообработку, то по нынешним меркам с их технологией производства это значило «сейчас».

— Годится. Только еще раз прошу, никому не показывайте то, что я нарисовал.

— Не беспокойтесь, не покажу, — уверенно кивнул мастер. — А теперь мне надо снять с вас мерки. Вы же хотите, чтобы оружие стало продолжением вас?

— Конечно, — это он витиевато сказал, но зато точно.

— Тогда пойдемте, — кивнул мастер, и сделал приглашающий жест рукой.

Надоедливая муха все жужжала и жужжала над ухом, так и норовя сесть то на тело, то на руку. Совсем обнаглела — села на губы! Я взмахнул рукой, отгоняя настырное насекомое и открыл один глаз. Чертов паразит отлетел на пару метров и, поудобнее усевшись на раму картины, принялся ее обсирать, потирая лапки, явно намереваясь перелететь потом на меня, когда я вновь закрою глаза. Маг я или не маг? Пусть начинающий, но злобный и мстительный. Я свил на пальце плетение Воздушного Кулака, только маленькое, и, прицелившись из указательного пальца, как из пистолета, сказал: «Пу!». Муха видимо так и не поняла, что ей прилетело не газетой, которых тут отродясь не было — здесь они столичный раритет — и не мухобойкой. Маленький взрыв — и крылья отлетели в одну сторону, а ноги — в другую. Правда, и рама теперь в ее останках, зато этой сволочи больше на свете не было. Блин, магией тут шпарят направо и налево, а оконные сетки из марли придумать не могут! Непорядок!

Я сел на кровати, свесив ноги. Пора вставать. А вот чем заняться — полная безнадега. Скучает мое сиятельство, скучает. С Фили покувыркаться? Да ну, и так только утром расцепились, пашу, как ходячий вибратор. Мечом помахать? Можно, тоже надо, форму поддержать. Магию поучить? Тоже можно. Заодно и опробовать универсальную систему заклинаний на объектной парадигме, которую я скомпоновал из имеющихся материалов. А можно и просто ничего не делать, сходить погулять, воздухом подышать, люлей кому-нибудь дать… Что еще аристократу делать? И потом, нельзя так резко выбиваться из образа, а то еще попадешь на карандаш местным контрикам, а это чревато. Я еще не разработал план отхода и не обзавелся необходимыми для него возможностями. Ладно, там решим.

Я дернул за шнурок, и позвал Фили — нечего ей дрыхнуть, хотя и умаялась не меньше меня. Но ей это и полезно — вместо фитнеса, все мышцы ног укрепляет. Пусть благодарна будет! Ввести фитнесс в моду, что ли… Хотя самому инструктором будет трудновато, Фили следит, чтобы во мне ничего для других не оставалось. А толпу жаждущих членотерапии дам я не потяну. Оставим пока эту мысль и перебросим ее на мою вампиршу-служанку, подадим ей ценную идею.

— Извольте, мой господин! — Фили появилась с подносом, от которого шел такой вкусный дух…

Вчера я все-таки добрался до кухни и провел воспитательную беседу с кухаркой тетушкой Мири, объяснив ей свое меню. Как в том мультике — меню для меня или меня для меню. Кухарка немало удивилась — где это видано, чтобы с утра была яичница из трех яиц на беконе и кава — здесь так называли кофе? А как же… Я подробно объяснил, как же. Судя по запахам от тарелки и кружки, доносящимся с подноса, тетушка Мири со мной все-таки согласилась. Да еще и булочки, маленькие, сладкие, ароматные… С пылу с жару… Интересно, тут премии выписывают? Надо поинтересоваться. Или оформим как геройский подвиг спасения господина виконта от овсянки.

Так, слегка перекусив и вымазав по-простому тарелку — благо никого рядом не было, чтобы указать правила приличия молодому господину — я почувствовал себя лучше. Сейчас бы еще сигарету выкурить для полного кайфа… Но их тут нет. И хорошо — нечего свое тело поганить, второй шанс не зря дается.

Сняв со стены меч, положенный мне по статусу и подвесив к поясу для симметрии кинжал, я собрался в башню. Дело в том, что моя комната ну совсем не подходила для некоторых магических практик, а в башне стены каменные, при нужной сноровке с ней ничего не случится. Ну если, конечно, не переусердствовать — особо большие файрболы кастовать не надо, а то не поможет и камень. А зрелище взлетающей на воздух наподобие вулкана башни и летящего вверху господина не способствует душевному спокойствию аборигенов. И укреплению верноподданических чувств тоже.

Взяв под мышку котомку с книжками, я пошел в свое логово, по дороге кивком отвечая встреченному персоналу. Ну ей-богу, прямо как в гостинице, почему-то пришла на ум эта ассоциация. Только толпа поменьше — постояльцев нет.

Вырулив за угол, я нос к носу столкнулся с Ильгой.

— Ой, привет!

— Привет, сестренка, — я потер ушибленную при столкновении грудь, туда, куда принесся лоб Ильги. — Куда так спешишь?

Хотел спросить «кто в лесу сдох?», но не поймет ведь.

— Дела, дела… В Старопырьевке кобыла ожеребиться не может, нужна помощь мага Жизни.

— Ишь ты, — сказал я. Правда, подумав о местных географических названиях. А Новопырьевки у них нет?

И тут меня дернул черт.

— А можно с тобой? — спросил я.

— Ну, вообще-то… — замялась сестра. — Ладно, давай. Только времени у меня нет, а ты с котомкой…

— Да и ладно, — повел я плечом, перетянутым лямкой. — Поехали!

— Ну, как скажешь, — пожала плечами она и развернулась в направлении коридора, откуда я пришел.

Я поспешил за ней, невольно ускорив шаг. Мелкая-то она мелкая, но прыткая до невозможности.

Мы вышли из первого кольца замка. Тут уже было все готово — пятерка лошадей, на которых уже сидели четверо стражников, а пятая была с дамским седлом.

— Эскорт в наличии, — пробормотал я себе под нос.

— Естественно, — удивленно воззрилась на меня сестра. — Что тут удивительного?

Вместо ответа я сделал знак одному из стражей спешиться. Вспоминать надо, как на лошадях ездил, еще с деревенских каникул далекого детства… Ильгу впихнули в седло, галантно поддержав под зад, я же вскочил в стремя сам.

— Поехали!

Наша кавалькада шагом проследовала к выезду из замка. Я старался не очень-то крутить головой, испытывая стойкое ощущение дежавю. Ну, в общем-то, это и не удивительно, учитывая оставшуюся память носителя. Этой дорогой он выезжал множество раз.

Выехав из замка на дорогу, мы пустили лошадей галопом. Что-то сестра торопится… Я же вспоминал, как примерно по такой же дороге когда-то проезжал в Шампани. Правда, за рулем машины, а в багажнике у меня лежал новейший французский противотанковый комплекс. Деньги во все времена решают все.

Я встряхнул головой. Хватит ассоциаций и воспоминаний. Следи лучше за дорогой, хотя… Это сделает за тебя лошадь. А то — робокары, машины с автопилотом… Как тебе это, Илон Маск? Все твои автопилоты тысячи лет делает конь. Обычный, седловой.

После двадцати минут скачки мы свернули на проселочную дорогу. Ну и расстояния здесь! Земли графа раскинулись довольно широко. Насколько я помню карту, которую наследнику третьей очереди пытались вбить в голову, это еще даже не середина владений, так, ближняя четверть. А граница владений проходила по сенарскому тракту, ведущему в столицу.

Правда, тут не обошлось без хайтека Древних, когда-то населявших эту планету. А хайтек представлял из себя сеть порталов — да-да, тех самых гиперпуперпространственных, или какие они там бывают. В книгах об этом не было ни слова, но это и не важно. Важно то, что эта хрень была, и она здесь работала. И довольно исправно. А зачем тогда тракт? Да известно зачем. Лучше бесплатно или заплатив небольшую подорожную за пару дней довезти несколько возов до того же Сенара, чем платить золотом за возможность мгновенно попасть в нужное место. И платить в карман Ордена Искореняющих Скверну — ушлые церковники в незапамятные времена подгребли под себя очередной прибыльный бизнес. И очень плохо реагировали на попытки его отжать, даже с королевской властью. Ходили слухи, что пара монархов случайно получили инсульт от подсвечника или струны цареубийц. И что самое главное, внезапная и скоропостижная кончина вышла у них тогда, когда они попытались наехать на святую братву с желанием взять контроль над порталами в свои руки. Королевские отпрыски быстро смекали, что есть вещи, опасные даже для них, и обычно не тянули свои жадные ручонки в дела Ордена, заправляющего много чем. Да и на порталах святоши зарабатывали дай боже — порталы были раскиданы по всей планете, всем континентам. И там, где была власть человеческая и существовал Орден, были и его портальных дел мастера. На пару с заплечных дел мастерами на случай шухера. То есть, если перевести на нормальный язык братвы, они держали порталы на Истоке за исключением других расовых колоний и неугодных режимов. Как, например, на Черном Истоке во владениях Лундии, на Гравии в человеческих колониях. Ну и несколько по местам, куда только Искореняющим и было надо. С других континентов и территорий их поперли — например, с той же Эльфарии, Айзанского ханства или Кембрии — но чернорясные тараканы прочно оккупировали остальное. И гребли бабло лопатой. Золото — оно везде золото, а деньги не пахнут. Впрочем, ну их нафиг, этих чернорясных с моим братцем вместе. Лезть в их дела я не собирался, как и путешествовать. Пока дома посижу.

За этими мыслями мы въехали в Старопырьевку. О-о, а вот и разгадка вызова мага Жизни — ну подумаешь, кобыла неудачно жеребится, делов-то! А вот когда к тебе спешит сам староста деревни, отбивая поклоны, то тут все становится ясно. Заводчик, значит, местный. И событие явно нерядовое — скакунов что ли выращивают? Не припомню ничего подобного. Впрочем, я и не интересовался таким никогда.

— Госпожа Ильга, Ваша Милость! — староста отбил такой глубокий поклон, что подмел полями снятой шляпы грунтовку перед собой.

— Где она, Конелу? — Ильга стянула перчатки для верховой езды.

— Пойдемте, госпожа! — староста чуть ли не расстилался перед сестрой.

— Опять своими кобылами занимается, — подождав, пока они удалились, сказал один из дружинников, сплюнув в пыль.

— Ну жеребцы у него на самом деле загляденье, — похлопал по крупу своего коня другой. — Если госпожа приняла вызов, значит дело того стоит.

Я хмыкнул. По идее, племенное животноводство — дело дорогое. Особенно если это касается лошадей. Хотя тут и есть самобеглые коляски, у папаши вон такая стоит в гараже. Но и стоит она как хрен знает что, сравнить даже не с чем. Потому что в ней используются утерянные технологии Древних и двигателем служит один из артефактов, оставшихся от них. Ну а всем прочим приходится довольствоваться лошадьми, как и нам.

— Господа не желают освежиться? — к нам подошла деревенская молодуха, вероятно, дочка того самого старосты держа поднос с глиняными кружками.

— Это можно, — старший дружинников приосанился, подкрутил ус, и взял кружку, подмигнув ей.

Ну а что, вполне перспективная партия, хотя для дочки старосты и не очень — папаша наверняка мечтал выдать ее за благородного, и местный мусор явно не предел ее мечтаний. Что она и подтвердила, подсунув мне поднос под нос и играя глазками. И не только глазками — внушительных размеров дойки колыхнулись перед глазами, заставив пубертатную плоть встать дыбом. До лифчиков тут явно еще не додумались, хотя при таком размере в нем удобно арбузы с рынка носить. Но я не разделял матримониальные взгляды местных селянок.

— Спасибо, — я снял кружку с подноса. Вот черт, ледяная! Как они ухитряются так охлаждать воду без фризера?

Я сделал глоток, чувствуя, как заломило зубы. М-да, тут надо осторожнее, а то стоматологов тут нет. Хотя плевать, моя запропастившаяся сестра вылечит зубки своего непутевого брата. Я сел на скамейку около коновязи и стал не спеша цедить взвар. Не люблю я эти компоты, хотя в жару пойдет. Эх, сейчас бы кваску… Придется научиться местных варить квас, а то они точно в дикость скатятся. Пивас научились варить, значит и квас научатся делать.

Я вытянул ноги, и зажмурился, наслаждаясь лучами теплого весеннего солнышка. И вдруг на меня нахлынуло чувство. Интерес, узнавание, радость… Что такое? Как будто кто-то провел магическую атаку. Точнее, эмпатическую.

Я открыл глаза. Господи, а это что еще такое? Передо мной сидел забавный щенок, свесив голову набок и вывалив розовый язычок. И смотрело это черно-белое чудо точно мне в глаза.

— Привет, мордочка, — улыбнулся я ему. — Ты хулиганишь?

Щенок свесил голову на другую сторону и посмотрел на меня. Тут же нахлынула волна тихой радости. Ба, так все-таки это делает он! Пошарив в памяти, я не нашел ничего подобного. Не было никаких подробностей в башке носителя. А в своей другой памяти… Щенок был похож на хаски, хотя в этом я не был уверен. Причем, несмотря на свои размеры — а все-таки довольно большой пес, килограмм на восемь-девять — это был именно щенок, не взрослая собака. Месяца два-три, не больше

— Ты чей? — спросил я мохнатое создание.

Щенок подошел ко мне, и положил лапы мне на ноги. Э, нет. Давай не надо, а? У меня уже было две собаки. Умные, красивые, любящие и любимые… И их уход каждый раз рвал мне сердце напополам, два таких шрама кровоточили до сих пор. Так что я больше не хотел заводить собак, тем более с моим образом жизни это было противопоказано.

Я почесал ему за ушком, и он блаженно закрыл глаза.

— Чья собака? — негромко спросил я у дружинников.

А вот это было странно. Дружинники онемели, замерев с кружками и выпучив глаза.

— Ой! — дочка старосты выронила поднос и схватилась за лицо руками.

— Вы что, черта увидели? — недоуменно спросил я.

— Не черта, — неожиданно возникла из-за моей спины сестра.

Щенок открыл глаза на ее голос и посмотрел на нее с прищуром.

— Откуда он взялся? — я поднял мохнатое тельце на руки. — Кто хозяин?

— Ты, — сказала сестра.

— Что? — удивился я.

— Это не щенок. Точнее, не просто щенок.

— А что? — я поднял на руки меховую игрушку, и тотчас был удостоен лизания в нос. — Не, не надо меня лизать, я не люблю этого.

На самом деле этого жеста высшей собачьей преданности я не любил. Как-то не любил, и все. Лучше бы потерся головой.

Легкая обида, понимание, и любовь. Щенок словно бы понял, что я от него хочу, и провел мохнатой щекой по моей руке.

— Ну что, морда? — я посадил его на скамейку рядом с собой. — Кто же ты или что же ты такое?

— Знак богов, — сказала сестра. — Их Спутник.

— А поподробнее можно? — я погладил жесткую шерсть.

— Иногда бог выбирает достойного и дает ему Спутника. Собаку.

— Эй, ты, мохнатый, ты у меня зампобог? — спросил я у собакена. Вместо ответа тот прикусил мой палец. Слегка, но отчетливо.

— А откуда он взялся?

— Я не знаю, — пожала плечами сестра.

— Что еще ты знаешь?

— Мало что. О таком я только в книжках читала.

— А у тебя такого не было?

— У меня, и не только у меня. Не дали боги такого спутника.

— Он же просто щенок, — сказал я, и взял малыша на руки.

— Он фамильяр, — сказала сестра.

— Погладь его, он не кусается, — предложил я.

Недовольство, неприятие и возмущение.

— Нет, пожалуй, я лучше останусь с руками, — она убрала руки за спину.

— Ты хочешь позавтракать ее руками? — спросил я у мягкой меховой игрушки.

Утверждение.

— Ты что-то чувствуешь? — спросила меня Ильга.

— Как будто он транслирует мне свои чувства.

— А мысли?

— Мысли???

— Спутники разумны, только вот насколько — неизвестно. Мало кому удавалось получить Спутника, и мало кто о них рассказывал.

— Ну прямо вот так и было, — усмехнулся я.

— Да. Он ведь появился из ниоткуда?

— Мммм… Трудно сказать, — сказал я. — Закрыл глаза, а когда открыл, увидел вот этого.

Я почесал собакину пузико, от чего тот пришел в восторг.

— Значит, то знак богов. И его тоже — Спутники сами выбирают себе хозяев, их невозможно приручить другим.

— Ну надо же, — я поднял щенка под лапы. — Какой ты у меня ценный.

Ладно, раз так — никуда не денешься. К тому же здесь у меня жизнь вроде бы спокойная, без разъездов и прочих приключений на мой виконтский анус. Тем более, взявшаяся ниоткуда собака, являющаяся, однако знаком богов. Кто бы мог подумать…

— А к тому же, — продолжила сестра, — они еще и прирожденные маги.

— Как собакин может магичить? Он же книжек не читал?

— Спроси у богов. Ладно, поехали в замок.

— Ты закончила?

— Все, сделала, — сказала она. — Теперь вырастет здоровым и сильным.

— Ну хорошо, — я спустил щенка на землю. — В седельной сумке поедешь?

Согласие.

— Он поедет с нами? — спросил дружинник, успев вкатить глаза обратно.

— Да, — сказал я. А Спутник смерил его презрительным взглядом — кто сказал, что у собак нет мимики, еще как есть — и задрав лапу, оросил сапог дружинника, вызвав мой смех.

— Иди сюда, — я взял щенка на руки. — Дома разберемся, кто ты такой.

— Сиди тихо! — я нажал на нос-кнопку щенка. — Я скоро вернусь. Тогда и погуляем.

Сожаление. Грусть. Надежда.

Ничего, перебьется без меня и полчаса. Вообще с домашней животиной так. А уж тем более с магической…

Да, Друг транслировал мне эмоции. Хорошо, хоть эмпатическая связь есть, могу понять, чего он хочет. Вот даже при выборе своего имени он мне помог. Я умышленно не стал давать ему имена своих ушедших питомцев — не надо искушать судьбу, пусть получит новое.

— Как же тебя назвать? — я, сидя на кровати, глядел на него. Он тоже глядел на меня, сидя передо мной на половичке. — Тузик? Шарик?

Презрение. Усмешка.

Ну, вот же противная магическая скотиняка! Мало того, что не хочет, чтобы его звали как нормальную собаку, так еще и «фи» мне свое транслирует!

— Ну тогда будешь Кабыздох XIV, самое имя для такого, как ты, собачьего величества!

Щенок оскалился и зарычал. Ну тут понятно и без эмоций.

— Что? Не хочешь? Тогда выбирай по списку. Бобик, Шавок, Дружок!

Злость. Досада.

— Да, я непонятливый! — сказал я ему. — Сам-то ты знаешь, как тебя зовут?

Уверенность. Досада.

— Ага, ты знаешь, но не можешь сказать?

Согласие.

Я почесал репу. Как бы узнать, как тебя зовут? Ну вот нет под рукой детских кубиков с буквами! Хотя…

Я полез на полку и достал букварь, по которому когда-то барчука — то есть, меня — учили читать.

— Буквы знаешь?

Отрицание. Недоумение.

— Ага, значит, ты у меня неграмотный.

Презрение.

Вот же, еще и с норовом! Ну точно, наличие разума не гарантирует хорошего характера, скорее, наоборот.

— Ну, давай тебя читать научим, — сказал я, открывая таблицу с буквами. — Вот это А, это Б…

Щенок внимательно слушал и смотрел, как я вожу по таблице пальцем.

— Ну что, понял?

Щенок кивнул совсем по-человечески. Я аж обомлел.

— Ну и что ты понял?

Он нетерпеливо тявкнул, пробежал по комнате, и взял зубами огрызок карандаша, невесть как оказавшийся на полу. Неужели сейчас мне еще имя свое напишет? Вот будет номер! Но нет, он поступил проще. Приволок огрызок, положил на таблицу с буквами и требовательно тявкнул.

— Ага, «Д», понял, — кивнул я ему.

Пользуясь носом и лапами, он подкатил карандаш так, чтобы его острие указывало на другую букву, и требовательно взглянул на меня.

— «Р». Продолжай!

Третья, четвертая, снова тяв…

— Друг? Ну я же говорил, Дружок!

Недовольство.

— Понятно, просто Друг. Ну что же, будешь Другом, раз сам так выбрал, — я потрепал его по холке.

Удовлетворение.

Так мое нежданное пополнение обрело новое имя. А вот к другим людям у него было свое отношение. На прислугу, делающую ему «уси-пуси», когда он семенил за мной по замку, ноль внимания и кило презрения — типа умиляйтесь, если хотите, моя царственная особа вас не замечает. На отца, грозно пришедшего посмотреть на внезапное приобретение, он посмотрел, как на необходимое зло, к сестре отнесся сдержанно. А вот Фили он невзлюбил. То ли она ему чем-то не понравилась, то ли ревновал — а собаки, кстати, как и кошки очень ревнивые существа. Когда она попыталась погладить его, он грозно клацнул зубами у руки. А когда она имела выразить свое неудовольствие по этому поводу, он повернулся к ней задницей и демонстративно порыл задними лапами. В результате пришлось намекнуть ему на порядок, и кто в доме хозяин — отказываться от Фили и ее услуг, как сексуальных, так и домашних я был не намерен. В конце концов, за дверью есть половичок, и сторожить покой хозяина, когда он совершенно беззащитен, есть святая обязанность собаки. Нечего зырить на чужой секс, это ему не порнхаб.

В результате установился статус-кво. Вот кухарке пришлось немного добавить работы — нечего со стола жрать, от этой пищи они долго не живут. Собакам можно далеко не все. Так что простимулированная несколькими серебряками, она готовила моему животному отдельно, и то, что я указал. Да и Друг подобрел к Фили, приносившей теперь на подносе не только мою еду, но и хорошую плошку для него, причем нормальной жратвы. Не соево-огрызочный собачий корм моего мира, который, по слухам, готовился из остатков переработки пуха и перьев и химических добавок. Впрочем, поверить в это было нетрудно — достаточно понюхать. Я бы такое жрать не стал.

Так что собакевич худо-бедно вписался в мой образ жизни. Ореол священного создания крепко оберегал его от плохого отношения окружающих. Попробуй пнуть, без ноги можешь остаться. Или без руки. Щенок-то щенок, килограмм на восемь, но зубки острые и кое-какая магия присутствует. Ну а природное обаяние милого существа и без зазрения совести используемая им эмпатия — особенно на кухарку, которой строго-настрого было запрещено кормить собакина вне графика — делали свое дело.

Так что я оставил собака на хозяйстве, а сам пошел в арсенал, забрать заказ.

Мастер Тирий, как и его сын, были на месте.

— Добро пожаловать, милорд, — мастер махнул рукой, приглашая пройти с ним. Ну да, это было одним из моих условий — держать заказ в тайне, нечего другим это видеть.

Мы дошли до конца арсенала, где была его мастерская.

— Готово, милорд! — мастер бережно достал несколько чехлов, закрывающих оружие не только и не столько от погоды, сколько от посторонних глаз. — Позвольте, я покажу?

— Конечно, мастер! — я уступил ему место у стола.

— Сначала я скептически отнесся к этим финтифлюшкам, роликам и кулачкам, — мастер достал из самого большого чехла Произведение Искусства.

Нет, все-таки стреляет хорошо то, что и выглядит хорошо, а с этим у мастера проблем не было. Фигурная ложа, покрытая темным лаком, как раз той формы, что я и заказывал. Все металлические делали — черненые, не дающие бликов.

— Но, попробовав его, я изменил свое мнение, — Тирий разложил дуги, которые я хотел сделать складными. Они встали на место, как влитые, теперь только закрепить быстросъемными болтами. — По мощности он не уступает стандартному армейскому, несмотря на то, что он меньше. И намного легче.

Щелк, щелк! Все на месте.

— Прошу, милорд! — он подал мне арбалет и болт к нему. — Вон туда!

Он показал мне на тесаный из толстого дерева щит, изрядно выщербленный и поклеванный стрелами, стоящий метрах в десяти в конце мастерской. Видимо, использовавшийся для пристрелки — не пойдешь же за каждым выстрелом на стрельбище, выручит импровизированный пулеуловитель, точнее, стрелоуловитель.

Я взвел тетиву движением рычага, положил в желоб болт и прицелился.

Вжжж — тонко пропела тетива, и болт лег точно в центр мишени с отчетливым стуком.

— Все, с ним можно попрощаться, — сказал мастер. — Потом выковыряю из дерева, глубоко ушел.

Да уж, это точно. Наконечник вошел довольно глубоко, как и сам болт, из дерева торчало только оперение.

— А вот к нему комплект болтов. Тут и бронебойные, и листорезы, и без наконечника, если поохотиться на птицу решите, — мастер разложил на столе три небольших колчана.

— Ну да, я чувствую, что дичь порвет пополам, — сказал я, словно бы слившись с оружием. Такую красивую и удобную вещь и из рук-то выпускать не хотелось. Но что делать…

Сложив дуги арбалета, я убрал его в чехол. Следом пошли колчаны с болтами. Жаль, что молнии тут не изобрели или не в ходу, а то мучиться с импровизированными длинными пуговицами…

— Вот это второй, малый, — сказал мастер, доставая похожий на арбалеты моего мира пистолет-арбалет. Собственно, пистолетом его можно было назвать с очень большой натяжкой, габариты у него повнушительнее, ближе к «смерти председателя».

Я принял у него арбалет, взвел тетиву, повращал в руке, проверяя баланс… Наложил болт, и, не целясь, пальнул в центр мишени.

— Ловко, — оценил мастер. — Как вы вообще додумались до такого?

— А вы думали, что ваш младший наследник только пить и за юбками бегать может? — с усмешкой парировал я. — Ну и основная мысль пришла во сне.

— Верю, — чуть ли не с благоговением сказал мастер. — Сны — это от богов.

Угу. А влажные сны от каких богов? Разумеется, эту мысль я озвучивать не стал.

— Замечательно, — сказал я. — Вы превзошли мои ожидания.

— Только вот ложа странная, неудобно так держать, — он показал мне на пистолетную рукоятку. — Хотя и выстрел точнее.

Кому как, чуть не ляпнул я. Мне так — вполне удобно, намного удобнее чем классический балестрино. И привычно. А это главное.

— Ладно. Замечательно.

— Вы сказали, что хотите получить королевский патент на свое изобретение?

— Да, когда-нибудь да.

— А почему не сейчас? — спросил мастер.

— Ну как вам сказать… Дело в том, что, если я начну бодаться с крючкотворами сейчас, это уйдет на сторону. А, следовательно, станет известно и нашим противникам. Думаете гномы и эльфы не преминут возможность сделать такое для своей армии?

— Наши тоже, — запротестовал мастер.

— Ага, то-то я смотрю чем дружина вооружена, — насмешливо сказал я. — И это дружина, графское частное войско. А тут — армия, снабжаемая государством. Во сколько мне обошелся этот арбалет? А теперь умножаем на численность армии. Лундия не настолько богата и честна, чтобы позволить себе массово перевооружить стрелков с обычных имеющихся на складах дров на новомодные системы. В лучшем случае распилят деньги, и все.

— Распилят? — удивился мастер.

Тьфу ты, привык я автоматически переводить значения с земного языка на местный.

— Ну в смысле разворуют. Казнокрад на казнокраде, и казнокрадом погоняет.

— А-а, понятно. Да, это так. Когда я работал в Королевском арсенале…

Надо же. Понятно тогда, почему папаша его переманил. Наверное, нехилые бабки посулил, и еще чего-то. Тирий непрост, очень непрост.

— Ну, давайте следующий заказ.

— Пожалуйста, милорд! — он пододвинул ко мне рогожку, в которую были завернуты пластины.

Я вынул одну и посмотрел ее на свет. Ну за качество металла не скажу, остается довериться мастеру. Не я затачивал, а на глаз, без точильного круга, тип стали без искр оценить трудно. Вроде бы все как надо, и заточка правильная, чтобы кромка при ударе не уходила. И толщина подходящая.

Я взял четыре пластины и одну за другой бросил их в щит. Вошли, как миленькие! Пойдет. Теперь надо вырвать их из шита. Глубоко вошли, однако! Зато можно теперь быть уверенным, что так же легко, даже легче, они войдут в плоть. И не факт, что в человеческую.

— У нас тут есть швальня? — спросил я, подходя обратно к столу.

— Есть, милорд. В другом крыле, за казармой. Как раз шьют обмундирование для солдат.

Ну вот и отлично. Закажу себе подобие разгрузки на четыре кармана. Пластины исполнят кроме основной роли еще и защитную функцию. Не буду же я рассекать в местном кольчужном бронике по округе? Не поймут, скажут молодой виконт умом тронулся. Лучше всегда перебдеть, чем недобдеть, но так, чтобы это не слишком бросалось в глаза. Хотя, всегда можно списать любую придурь на причуды благородных…

— Теперь ножи, — сказал я ему.

Он пододвинул мне трое ножен — большие и два маленьких. Это я лоханулся. Надо было заказать ножны с клипсами, а то как я буду тычки носить?

Я выдвинул ка-бар из ножен. Смотри-ка, мастер и здесь постарался. Лезвие тоже черненое, не отсвечивающее. Хвалю! А рукоятка-то, рукоятка… Сидит в ладони, как влитая. И идеальный баланс.

Я испробовал разные хваты, пару раз взмахнул ножом. Отлично. Теперь большой персональный железный зуб есть. И даже расставаться не хочется, поэтому я сразу повесил его на пояс.

Ну а тычки как тычки, хотя и хорошо ложатся в ладонь. Их я бросил в карманы.

— Спасибо, мастер Тирий.

— Пожалуйста, милорд. Если что…

— Будьте уверены, мастер, обращусь. Пока не срочно, но сделайте при случае мне сотню болтов к большому и десятка два к маленькому.

— Будет сделано, милорд. Только через неделю, не раньше. Сейчас у меня большой заказ от вашего папеньки.

— Не проблема, мастер!

Я отсалютовал ему, забрал свою поклажу и пошел к себе домой. Собакен заждался, надо вывести животину прогуляться. Да и самому не мешало бы, а то потом до вечера учить заклинания. Патитис с живого не слезет. Хотя, может он и некромантией балуется, так что и мертвому покоя не будет.

Весенний лес уже оделся в зеленую листву — ну да, поздняя весна, почти лето. Где-то конец мая по-нашему. Далеко от замка я отъезжать не стал, свернул налево от Мыревки, где-то меньше чем в лиге. Но зато можно было побродить по лесу, подышать свежим воздухом — природа тут относительно девственная, не то, что у нас. Точнее, уже не у нас, пора отвыкать от старого мира, если попал в новый.

Друг сейчас вел себя как обычный щенок своего возраста — резвился, носился за бабочками. В общем собак как собак, ничего необычного.

Я хмыкнул, достал из седельной сумки сколоченный из подручных обрезков деревянный щит с намалеванными окружностями. Надо пристрелять оружие, да и примениться к нему, все-таки для меня оно новое. Эх, вот здесь и пожалеешь о штурмовой винтовке. С таким верным спутником я бы тут развернулся.

Пока псина весело носилась по лесу, я повесил щит на одно из деревьев — не хочется портить почем зря дерево, ему еще расти и расти.

А вот теперь займемся пристрелкой, хорошо, что нет ни малейшего дуновения ветерка. Я положил болт в ложбинку, и выстрелил. Ага, вверх и вправо. Ну посмотрим, дело в погрешности самого болта или арбалета. Никто с одного патрона не пристреливает, минимум три, чтобы потом нарисовать среднюю точку попадания по трем пробоинам.

Следующие два ушли, как и первый. Я примерно определил поправку, и тронул винты прицела. Ага, вот так, уже ближе к истине, чуть вернуть их обратно…

Друг вдруг перестал носиться, двинул ушами и остановился.

— Что услышал? — спросил я собаку.

Он лишь повернул ко мне одно ухо, типа, не мешай.

Я не торопясь зарядил арбалет. Кто бы или что это ни было, осторожность не помешает. Особенно в этих местах. Кто здесь водится, я не в курсе, но помню вкус кабанятины, добытой отцом.

А вот Друг повел себя странно. Сначала он потянул меня за штанину, мол, пошли, а потом побежал вперед. Остановился, посмотрел на меня, а потом негромко тявкнул — что медлишь, мол, давай шевели ногами!

Я пожал плечами, и с заряженным арбалетом наперевес пошел за ним. Зря приглашать следовать за собой он не станет.

Идти пришлось долго, с полмили, наверное. Но красоты весеннего леса меня не волновали совершенно, я был постоянно настороже. Успокаивало только то, что Друг шел, не таясь, и совершенно не боясь того, что было впереди. И вот моим глазам открылась полянка, а на ней…

Да, вот это зрелище. На лужайке, на пригорке стоял огромный белый пес, ростом, наверное, с полтора меня. Порода незнакомая, по крайней мере я распознать не смог, здесь я уже не настолько собачий эксперт, но стать я оценил.

Друг подбежал к белой псине, потом повернулся и требовательно тявкнул. Типа, опусти арбалет.

«Опасность нет. Друг», — внезапно прозвучали в голове слова. Что за ерунда? Шизофренией вроде не страдаю, голоса не слышал. Неужели ментальная трансляция? Ну это из области фантастики. А, собственно, одернул я себя, тут все и происходит из этой самой области. Начиная с моего появления здесь. Ну да, попадание в чужое тело, магия, говорящие животные…

— Кто это говорит? — спросил я.

«Я», — пес весело посмотрел на меня. Именно так, я же говорю, что собачья мимика очень богата.

— И что ты хотел? — я слегка опустил ложу арбалета. Теперь болт смотрел чуть вниз, под лапы зверя. Понадобится — вскину.

«Смотреть. Ты — он», — судя по всему словарный запас пса не превышал нескольких слов, как у туземца, разговаривающего на пиджин-инглиш.

— Кто — он? — ну, судя по всему, сейчас понесется стандартный набор «Нео, ты Избранный!». Давай, я уже приготовился к езде по ушам. Сейчас только дорогу проложу…

«Нужен. Важен.», — ну хоть спасибо и на этом.

— Кто ты?

«Я. Друг.»

— А он? — я кивнул на Друга.

«Он. Друг. Страж. Защитник.»

Я чуть не рассмеялся. Мой щенок — защитник? Хотя, если вымахает до размеров такой псины… Правильно выдрессированная собака опасней автомата.

«Он. Мал. Пока. Скоро будет.», — словно бы укоризненно заметил пес.

— Что теперь?

«Береги. Его. Он. Тебя», — и пес, развернувшись, удалился в чащобу. Ну вот и поговорили.

— Куда ж я денусь? — вздохнул я. — Ну что, пошли, мой маленький Друг. Твои родственники?

«Да.», — в голове раздался звонкий, словно мальчишеский голос.

Я чуть не выронил арбалет. До этого Друг общался со мной только эмпатически, посылая волны эмоций. А сейчас…

— Ты говоришь???

«Да. Можно. Теперь. Разрешение.»

— Понятно. Ты привел меня на смотрины? — спросил я свою собаку.

«Да. Старший. Хотел.»

— Значит, одобрение получено, — пробурчал я. — Ну хорошо. Какие еще сюрпризы с твоей стороны будут?

Ничего не ответил мне Друг, только посмотрел на меня лукаво, склонив голову на левый бок, как обычная собака. Но я понял, что сюрпризов еще нахватаюсь…

Заклинания из книжки выходили до предела корявыми. Может, дело в иллюстраторе, который ее рисовал, а может и в другом. Четкие очертания, которые видел я, в книге теряли форму. Такое впечатление, что вместо чеканного шрифта их копировал ребенок, не умеющий ни читать, ни писать. Да, наверное, так и есть. Для очистки совести, аж высунув язык от старания, я скопировал заклинание со всеми корявостями и неровностями. Вышло так паршиво, что аж Друг, дремавший под открытым окном, приоткрыл оба глаза — мол, не шали!

Фонило магией от этого заклинания так, что почти вся мощность ушла в паразитное излучение. Пришлось стряхнуть неудавшийся файрбол в окно, заставив обделаться от неожиданности ворону, сидевшую на крепостной стене. Сидишь так себе, дремешь, нажравшись падали, и тут мимо клюва свистит файрбол… Ворона, наверное, вспомнила тот анекдот про лису с бейсбольной битой — ни хрена себе сказку сократили! Ну и от греха подальше, тяжело взмахнула крыльями и скрылась из виду. Ну а нечего где попало спать.

— Ну фигня тут написана, фигня! — сказал я, прикрывшему один глаз Другу.

Псина была тактичная, я ожидал мысленного посыла типа «Лох!», но не дождался.

— Ладно, попробуем по-другому, — пробормотал я себе под нос.

В принципе, как я заметил, заклинания имели шаблоны. Как модули, из которых собирались более сложные программы — парадигма структурного программирования рулит. Ну и объектная парадигма тоже — не бывает чисто объектного и чисто структурного программирования, все обычно собирается вместе. И где нужно создать класс, его экземпляр, и прочие прелести, бывает достаточно одной строки кода. Не следует увлекаться слишком уж сильно.

Разложив таким образом доступные мне заклинания, я осмотрел лежавшие на столе и исчерканные мною листы. Да, если убрать «индийский код», то базовые плетения-модули становились более-менее понятны, и число их было конечно, где-то около шестидесяти плюс-минус. И из этого алфавита по определенным правилам создавалась это вот все.

Для проверки я сплел тот же файрбол, только четко выплел сплетение по своему разумению. Чистые линии, плавное сопряжение, никаких лишних узлов и утолщений. Рраз! И на ладони у меня возник гладкий, переливающийся разными цветами шарик, наполненный энергией.

Собакин опять открыл один глаз, посмотрел на файрбол, и опять успокоился. Я почувствовал волну одобрения — ему мое маготворчество понравилось. Ну что же…

Ба! А что там за гомон внизу? Аж пес вскочил на ноги. Я выглянул из окна башни. Явно случилось что-то плохое. Телега с чьим-то бездыханным телом, собравшиеся вокруг дружинники, даже отец, выбежавший из дверей…

Раз началась движуха, надо будет в ней поучаствовать. Я быстро привел себя в порядок и откинул крышку в полу.

Мы с собакиным быстро спустились по лестнице, и поспешили на голоса.

— И где его нашли? — отец, возвышавшийся над остальными своим великанским ростом, смотрел на то, что лежало в телеге.

Я протиснулся ближе, усиленно работая локтями. Вот и находка. В телеге лежало тело дружинника — именно что бездыханное тело, труп.

— На подъездной дороге, у Змиевки, Ваше Сиятельство.

Ну судя по тому, что я видел, пострадавшему досталось хорошо. Несколько колотых ран и перерезанное горло.

Отец вспрыгнул в телегу и начал осматривать тело.

— Расступитесь!

А вот и Патитис с Ильгой нарисовались — ну еще бы, это по их части. Тут они до кучи еще и аналогопатаномы, и эксперты-криминалисты — кто может это сделать лучше, чем маги Жизни…

— Мертв, — выдал при взгляде на труп банальную истину Патитис.

Ну еще бы, мертвее некуда. Хотя… Судя по тому, что тут магия вокруг, а иногда и черная, вполне возможно, что труп не всегда мертв. Если порыться в памяти, то можно вспомнить некромантов, которые поднимают мертвяков и делают себе из них зомби-лайт.

— Несите его в дом! — распорядился отец, спрыгивая с телеги.

— В допросную! — оживился Патитис.

Я перемигнулся с Другом. Его тоже это заинтересовало.

Минут через пять дружинники принесли снятую с петель дверь, и переложили успевшего закоченеть дружинника на деревяшку. Когда они потащили его в дом, я последовал за процессией. Так они дотащили его до подвала.

— Ну что встали? Бесплатное зрелище? А ну разошлись! — рявкнул отец на толпу перешептывающейся челяди. — Патис, Ильга… Ну, пожалуй, еще и ты, со мной. Остальных чтобы не видел!

Ну спасибо хоть и на этом. Вообще-то я не люблю дела прозекторские, но тут надо посмотреть самому.

Дружинники, поднатужившись, спустили дверь с телом в замковый подвал. Ну конечно «подвал» — мягко сказано, это огромный подвалище, выстроенный под всем первым периметром. Стазис-хранилища всевозможных припасов, прочие кладовые, какие-то хозяйственные помещения, про которые я и не знал — надо оно мне. Ну и служебные помещения вроде допросной ака пыточной, насколько я правильно помнил. В общем бункер.

Дружинники, пыхтя, открыли дверь и занесли свой скорбный груз внутрь.

— Так, кладите его сюда! — скомандовал отец, показывая на большой железный стол.

А я тем временем осматривался вокруг. Да, тут все аутентично и с нормальными средневековыми зверствами. Вместо электродов на соски или детектора лжи — клещи, пилы, другие столярные и слесарные приспособления. Вон даже в камине на специальных держателях разложено несколько кочерег — все с чувством, с толком, с расстановкой. Уютненько. Ну конечно не для тех, кто здесь бывал в качестве недолгого гостя.

— Все, свободны! — скомандовал отец дружинникам — А ты что встал?

Это уже мне. С кислой миной я подошел к нему. А что мне делать?

— Да еще и своего блохастого притащил! — продолжил отец, глянув на Друга.

— Пусть остается, — запротестовал Патитис. — Спутник может быть очень полезен в расследовании.

Презрение, снисхождение. Эмоции песеля были понятны без слов.

— Давайте, раздевайте его! Что, мертвеца ни разу не видели, что ли?

Ну как-то не очень оптимистично. Видел я, папаша, и столько, сколько тебе и в страшном сне не привидится. И большинство из них те, которых я сам за Грань отправил.

Мы втроем разоблачили дружинника, сняв с него окровавленную одежду и доспехи. И теперь на столе лежало мертвое тело, на ощупь словно бы как из холодной резины. Мерзкое такое ощущение.

— Ну что, господин маг? — спросил отец.

Патитис сплел сложное заклинание, окутавшее мертвое тело.

— Мертв, окончательно. Астральное тело его покинуло.

— Что-то можно считать?

— Нет. Он мертв довольно давно, минимум полдня. Ничего считать не смогу.

— Плохо, — вздохнул отец, и взял в руки доспех. — Пробит насквозь, стреляли в упор.

Он просунул пальцы в прорехи и пошевелил ими.

— Бронебойные, — на мгновение посмотрел на доспех Патитис, оторвавшись от созерцания тела. — Ранения смертельные. Попали в том числе в сердце.

— Зачем же тогда горло перерезали? — спросил я, глядя на зияющую рану на шее от уха до уха.

— Для гарантии.

— Почерк знакомый, — сказал отец, отложивши кольчугу. — Очень знакомый. Ну-ка, подойди!

Он поманил Друга. Собакин с достоинством подошел к нему и понюхал кольчугу.

«Люди. Нет.»

— Он говорит, что его убили не люди, — перевел я слова Друга.

— Тогда кто?

«Зеленые.»

— Он говорит, что какие-то зеленые.

— Орки, что ли?

«Дерево. Лес. Живущие.»

— Живущие на деревьях в лесу, что ли? — я сам не понял, что хотел сказать пес.

«Большой. Лес.»

— Что значит большой лес? — переспросил я его.

— Да не мучай ты его, — вмешалась сестра. — Он говорит про эльфов.

— Эльфы? — спросил я.

«Да.»

— Эльфы, — озвучил я.

— Раны это подтверждают, — кивнул Патитис, оторвавшись от созерцания перерезанного горла. — Бронебойные стрелы из их луков, горло перерезано тонким клинком, но голова не отделена от тела. Орк бы просто смахнул голову напрочь, и края раны были бы другие, их тесаки из дерьмового железа. Если бы не запах, который учуял Спутник, я бы мог еще на человека подумать.

— Эльфы, — поморщился отец. — Какого хрена им здесь надо?

— А вот это вы у них спросите, — сказал Патитис.

— Довольно далеко от границы, — хмыкнул отец.

— Не так уж и далеко, лиг двадцать. И кроме пустошей там только владения клана ван Бригена.

Ну тут уже у отца появилась такая гримаса, как будто он закусил лимоном стопарь местной косорыловки.

— Скорее всего, шли через их земли, не через портал. Там бы их просто положили бы всех, не дав выйти, — продолжил маг.

— Опять эти чертовы Бригены, — с чувством сказал отец.

Я порылся в памяти. Ага, северная граница Лундии, на которой лежат земли герцога Бригена. Сам я с ним никогда не встречался, тут соседи друг к другу на пироги не ходят. Но по рассказам всех вокруг тот чуть ли не исчадие ада. Рогов только не хватает. Скотина редкостная. Но и богатая. Друган короля. Если бы наш статус не был таким же, герцог подмял бы под себя и наше графство, но вот король этого не хотел, мы ему важны как один из форпостов. Если занять нашу крепость, то у герцога просто не хватит сил ее оборонять. А конфликт между двумя лендлордами мог спровоцировать давно облизывающихся на наши территории эльфов на вторжение и последующий захват с отходом их к Эльфарии.

— Ну это еще не доказано, — сказал Патитис. — Обвинения такого рода должны быть подкреплены, а то король может и взъяриться.

— А вот и докажем! — взгляд отца остановился на Друге. — Ты как, хорош как ищейка?

Друг презрительно отвернулся. Еще чего. И вообще помогать кому-либо, кроме подопечного-хозяина…

— Друг, поможешь? — я опустился на одно колено и погладил его по голове.

Неудовольствие, обида. Песель глянул на меня с тоской в глазах. Ну если уж хозяин просит…

— И больше не называй его блохастым, — сказал я отцу. — Он обижается.

— А где он живет и чью жратву жрет, он не забыл? — хмыкнул тот. — Ладно, не буду. Прости, Спутник.

Презрение. В самом деле, отец нашел, чем попрекать — куском и лежанкой.

— Ну что, пойдем? — я погладил Друга еще раз, а он грустно лизнул меня в руку. — Не обижайся, он такой не со зла.

— А мне теперь что делать? — Патитис выпрямился, отойдя от стола. — С вами?

— Нет, — сказал отец. — С трупом выясни, будет его дружина хоронить или нет. Вы с Ильгой остаетесь, усильте как можете магическую защиту замка. Настройте сигналки на ушастых — только их мне здесь не хватало. А мы поедем пообщаться с Бригенами.

— Без мага?

— Ну его-то я возьму, — он кивнул на меня. — Не думаю, что их клан осмелится напасть напрямую, вождь клана лицо неприкосновенное, если нет объявленной войны.

— Я бы на благоразумие их клана не рассчитывал, — покачал головой Патитис. — Бригены — полные отморозки.

— А ты что думаешь, Ильга? — спросил отец с подковыркой.

Ильга вся покраснела, как рак. Ага, вспомнил я, ходили слухи, что она тайком встречалась с наследником клана Бригенов, Алиусом. Но что-то там у них не срослось, и дело не дошло не только до помолвки, но даже и вроде как до вражды. Наверное, сладенького захотел, ухмыльнулся я. Мало ему служанок валять, сексуальный опыт зарабатывать, так еще и на дочку аристократа потянуло…

— Ладно, поехали разбираться, — отец развернулся и вышел из комнаты.

Ну разбираться так разбираться. Тем более все были готовы — на дворе уже оседланы кони и около них стояли скучающие дружинники.

— Коня мне! — гаркнул отец. — И ему тоже. Да, кстати, кто тело нашел?

— Я, Ваше Сиятельство! — к нему подскочил дружинник.

— А, ты, Белинго… Едешь с нами, покажешь, где точно.

— Есть, Ваше Сиятельство!

Я поднял своего тяжелого Друга, и аккуратно усадил в седельную сумку. Здоровый какой! А если еще и подрастет? Придется ему отдельное седло делать, будет как Арту-Диту за Люком в истребителе сидеть.

И мы поскакали. Вот не люблю я на лошади ездить, но все равно это лучше, чем пешком ходить. Зато быстро понимается выражение «кавалерийская жопа», когда попрыгаешь так в седле с полчасика-часок — Змиевка-то почти у самых границ графства находится, оттуда до сенарского тракта, который и был ей, рукой подать. Зато собакину похоже это было в удовольствие — с довольной мордой он обозревал окрестности, не обращая никакого внимания на тряску. Теперь понятно, откуда растет их генетическая особенность довольно устроиться на заднем сиденье машины и обозревать окрестности.

После безумной скачки мы остановили лошадей у дороги.

— Здесь? — отец спросил дружинника, нашедшего тело.

— Так точно, Ваше Сиятельство! Вон под тем деревом лежал, я еще на коре знак вырезал!

И точно, на стволе была довольно большая буква «V», вырезанная ножом со всем тщанием.

— Ох и дам я тебе плетей за порчу леса! — погрозил ему кулаком в кожаной перчатке отец.

— Виноват, Ва…

— Заткнись уже, — отец спрыгнул с седла. — Показывай.

Мы вылезли из седел, я достал Друга и поставил на землю.

— Его явно сюда принесли, — отец посмотрел вокруг.

— Да, Ваше Сиятельство! Ничего вокруг не было, ни стрел, ни отметок. Я обошел тут недалеко, и ничего не нашел.

Ага, обошел ты. И затоптал все следы. Вся надежда только на…

— Ищи, Друг! — я погладил его по голове и посмотрел в глаза.

Готов поклясться, что он кивнул. Затем обнюхал место, обошел кругом дерево и задрал лапу.

— Это он так ищет? — хмыкнул отец.

«Это он так свое отношение к вам показывает», — подумал я.

Затем Друг развернулся, и не торопясь, обнюхивая землю, двинулся вглубь леса. Чтобы, значит, двуногие от него не отстали.

— Двое, и ты, Белинго, со мной! — скомандовал отец, когда я уже пошел в чащу за псом.

Мы шли по чаще, усеянной прошлогодней опавшей листвой. Друг явно взял след, но на нас не обращал никакого внимания и общаться не желал.

— К тракту нас ведет, — прокомментировал отец, смотря под ноги.

Ну да, примерно так. К северу, но не напрямую, а наискосок.

Я наблюдал за собакиным. Вот он остановился, сел и негромко тявкнул.

— Что там, друг?

«Были. Здесь. Четверо. Лежали.»

— Сюда! — я махнул рукой. — Он что-то нашел.

— Надеюсь, не эльфийское говно, — сказал отец.

Он вынул из ножен меч, и пошевелил листья.

— Это, похоже, их лежка, — сказал подошедший Белинго. — Я на такие насмотрелся еще во время службы.

— Прочесать все вокруг!

— Вряд они что-нибудь найдут, кроме дерьма. Эльфы обычно ничего за собой не оставляют, — внезапно сказал я. Похоже, память носителя прочно засела во мне.

— Ты откуда знаешь? — удивленно спросил отец.

— Догадка. Может, посмотрим, куда он нас приведет?

— Ладно, особо не отвлекайтесь, — сказал дружинникам отец. — Быстро ищем и идем дальше!

После пяти минут бесплодных поисков мы двинулись дальше, ориентируясь на хорошо видного в чащобе пса.

— Ну точно, как я и говорил! — сказал отец, когда мы вышли на тракт.

— Гав! — ответил собакин.

«Идти. Дальше.»

— Нельзя, — вздохнул я. — Граница владений. Дальше мы не пойдем.

— К сожалению, — сказал отец. — Границу мы можем нарушить, только преследуя убегающих врагов. А они убежали уже давно.

— А доказательства?

— Какие доказательства? — насмешливо спросил он. — Слова Спутника? Это не работает. Ни один королевский суд, да и король не поверят этому. Для них нужны другие. А войну я развязывать не хочу.

Я вздохнул, и стал ждать. Оставленных коней-то нам должны были дружинники подвести по тракту.

— Сколько их было? — вдруг спросил отец.

— Четверо.

— Странно. Неполная боевая звезда.

— Звезда?

— Да ты совсем ничего не знаешь? — опять в его голосе появилась насмешка. — Ох, и прибью я когда-нибудь отца Барентия, который из тебя идиота сделал. Зайдешь ко мне сегодня, и почитаешь те книги, которые я в замковую библиотеку не выкладываю. В том числе и твоего деда, который успешно истреблял эту поганую ушастую сволочь, пока был на службе. Кстати, дослужился до генерала.

В первый раз слышу. Самого-то дедулю я не помню, помер он давно, когда я был в малолетстве. Ну и как-то не принято было его в семье вспоминать. Да и семья-то у нас… Ну вы поняли, таких неблагополучных в плане отношений хватает везде. Ну вот наконец и кони…

— А теперь поедем требовать встречи с господином, мать его, герцогом, — пробурчал отец, садясь в седло. — Но!

Мы выехали на тракт и проехали с полмили, пока не остановились около межевых столбов, у которых стояли двое караульных в ливреях Бригенов — парадный ход, нельзя же по тылам шастать, мы не тати какие-нибудь. Отец спокойно и по-барски подъехал к караульному.

— Э, как там тебя?

— Дружинник Калвер, Ваше Сиятельство! — поклонился графу караульный. Чужой не чужой, а все-таки крупный аристократ из соседей, за непочтительность не сам прибьет, так свои выпорют. Чтобы место свое знал.

— Милейший, мне нужен Его Светлость.

— Никак невозможно! — бодро отрапортовал караульный.

— Это почему? — брови отца поползли вверх от удивления.

— Его Светлость отсутствует, он в столице.

— Это точно?

— Абсолютно, Ваше Сиятельство.

— Твою мать, — пробормотал отец, разворачивая коня.

— А что, ни с кем другим мы поговорить не можем? — спросил я.

— С кем? С его выблядками? Боюсь, что если к нам выйдет Алиус, я сразу его вызову на дуэль и приколю за непочтительное обращение к дочери, как бы Иль за него не просила и умоляла.

Во как. То есть брошенка Ильга еще за него и просила? Сделаем заметку. Надо будет у нее разузнать, в чем дело-то было. Зачем? А просто так, интересно. Любопытный я.

Я выбил магический огонек на мизинце, запалил от него тонкую палочку и поднес к маленькой кучке смеси, насыпанной на деревяшке. Фххх!

На мгновение вспыхнуло яркое пламя, затем поднялся клуб дыма. Пес недовольно загавкал, морщась от резкого запаха.

— Тихо, Друг, тихо! — требовательно сказал я, зажав ему на мгновение пасть рукой.

«Противно. Запах.»

— Переживешь, — усмехнулся я, и взял деревяшку с пола.

Да, качественного промеса не получилось — на деревяшке было коричневое пятно. Придется еще лучше измельчить ингредиенты и тщательно перемешать.

А занимался я святотатством и изготовлением Скверны — ну, по местным меркам, естественно. Порох здесь был запрещен, более того, объявлен Скверной и адовым творением. Он-то мне и нужен, а на запреты клал я с прибором, и не алхимическим.

Ну просто руки у меня чесались, вот что. Магия магией, а вот старое ремесло забывать не хотелось. В конце концов, когда противник ждет от тебя файрбол или стрелу, даже зачарованную и омагиченную, а получает пулю — его постигает последнее в жизни разочарование. Тем более было бы интересно, сдержит ли заклинание Железная Кожа хорошую добротную пулю из кавалерийского пистолета или мушкета? Вряд ли, хотя попробовать стоит. Когда будет из чего.

Но с пробами придется пока распрощаться. Ингредиенты для пороха я нашел легко. Селитру тут использовали и стекловары, и огородники — даже сестра вон на своем аптекарском огороде свои травки-муравки подкармливала, и даже колбасники. Любите, небось, колбаску, да чтобы была аппетитная да розовая? Ну-ну, вот как раз аппетитность и цвет ей селитра и придает. Сомневаюсь, что вам бы понравилась есть серо-фиолетовую колбасу отвратного цвета.

С серой тоже проблем не было — уж ее-то использовали не менее широко, от всяких там мазей и примочек до окуривания папашиных виноградников. Ими работники устраивали фунгицид от всяких там паразитов. А когда эти самые паразиты покушаются на самое святое — папашино вино — то в ход идет и оружие массового поражения насекомых.

С углем тоже проблем не было от слова «никаких». У местного углежога, снабжавшего углем всю округу, я приобрел самый качественный сорт, нужной чистоты. Параллельно мелькнула мысль использовать его и для других целей — а ну как съем какую-нибудь просрочку? Тут так за продуктами не следят, и травануться можно на раз.

Так что смешав все это приобретенное в необходимой пропорции, я получил более или менее приличный для местного средневековья порох. Сразу его загранулировал найденным в старом хламе ручным прессом для вина — теперь он мощнее, чем пороховая мякоть раза в два — и можно было уже использовать. Но вот только вот с использованием были проблемы — а как?

Начнем с того, что у меня не было ни кола, ни двора в плане мастерской. Даже инструментов никаких, здесь не принято таскать в кармане отвертку или мультитул. А заботливо и вручную выкованный гвоздь можно в стенку забить трофейным гномским молотом, ну или как принято — позвать специалиста. Телефон поддержки — вон, позвони в колокольчик, прибежит прислуга и метнется за нужным мастером. А если самому…

Так что прикинув план работ по воплощению идеи в жизнь, я приуныл. Где там те попаданцы, которые в средневековье на коленке делают автомат Калашникова или ставят командирскую башенку на боевого слона? В книжках только. Нет, разумеется, маг с помощью заклинаний трансформации материи может что-то сделать, но не факт, что много, и то, что нужно. Даже если помнишь, что и как должно быть и как это работает. Вариант пойти к мастеру и объяснить ему, что и как мне нужно отпадал ввиду добродушных ребят в черных плащах с клобуками, клещами и кипящим маслом объясняющих грешнику, что он творит Скверну. А с местным магическим гестапо мне связываться совсем не хотелось. Так что стрелковое оружие отпадало.

Отпадали и прочие штуковины, которых без местной примитивной технологии не сделаешь — везде нужна металлообработка, а тут смотри пункт первый. Даже бомбу смастерить проблема. Хотя и на этот случай есть хрен с винтом. Эрзац никто не отменял, а уж на то, что творит народ из песка, глины и говна я насмотрелся за время командировок. Хотя все равно даже папуасы пользовались благами цивилизации в виде обрезков водопроводных труб и семтекса — ни того, ни другого в наличии не было и еще хрен знает сколько лет не предполагалось.

Я глянул в угол, где у меня сох корпус самодельной гранаты, выполненный из глины. Ну а поражающие элементы в виде произведений метизной промышленности я заменил на мелкие камушки. Если испытание пройдет успешно, в чем я очень сильно не сомневался, надо будет заказать гончару такие глиняно-каменные стаканы, пусть наделает их с запасом, удивляясь причуде барина. Ну придурь такая, вот хочу пить вино из таких стаканов, и все тут!

Пес лениво перевернулся на другой бок, нежась на солнышке, бьющем из окна башни. Ну ничего, сейчас ты у меня встанешь. Я вытащил глиняный корпус и магией подсушил его, заставив выпустить парок. Зачаровать его, что ли? Да нет, пусть так. А то еще сделаю хуже. И в бою подведет — вражеские боевые маги не дураки, они контрзаклинания умеют ставить. А тут смысл именно в том, чтобы и я, и обычные дружинники могли использовать этот девайс без проблем. Почему дружинники, которые могут меня сдать Искореняющим? Да чуйка у меня была, что четверкой эльфов дело не кончится. Если это не контрабасы — что маловероятно, кто бы с ними еще из наших торговал — то явно диверсионно-разведывательная группа ушастых, присматривающая объекты на территории графства. А вот это уже серьезнее. И тогда, когда нас возьмут за жопу, будет уже не до поисков Скверны, драться надо будет, вот что. Все пойдет в ход, в том числе и запрещенка.

Я аккуратно засыпал порох в корпус, утрамбовал его, оставив место для канала. Кто бы знал, что гранаты усовершенствовали еще при Кромвеле, чтобы они взрывались при ударе? То-то. Принцип потом использовался во всех взрывателях с инерционным взведением. Веселые ребята-революционеры прикрепляли к фитилю свинцовую пулю, чтобы при резкой остановке зажженный стопин уходил внутрь корпуса под действием инерции. Ну и стабилизаторы для гранат тоже они придумали, только вместо веток обойдемся тряпьем, сделав его ленточным.

А потом моя вылазка в лес была обусловлена еще и другим. Мне нужны были тайники с оружием, точнее пока провести поиск места для них. Шпионы — как белки, прячущие орехи в дупла про запас, авось пригодятся. Правда, белки о них забывают, а вот шпионы — нет. Представьте себе, что в результате какого-то казуса, вы остались без оружия, денег и прочих ништяков, позволяющих выжить? Представили? А вот когда есть заначка, можно спокойно раскупорить ее и затариться по полной. Этим я как раз и собрался заняться.

— Вставай! Разлегся тут, понимаешь! — сказал я собакину.

Тот открыл один глаз и с явным неудовольствием посмотрел на меня, типа весь собачий кайф обламываешь.

— Ну тогда будешь меня здесь дожидаться, — сказал я обнаглевшей скотине. — Может, к вечеру вернусь. Ночью пожрешь, познаешь лечебное чудо голодания.

Ага! Сразу лень как рукой сняло, от мысли об отсутствии жратвы-то! Собакин аж вскочил на ноги. То-то же!

Выехать для испытания я решил подальше от замка, в лесу. Ну а что может быть лучше, чем окрестности Змиевки? Как раз близко к границе графства и подальше от любопытных глаз. Правда, единственная неудобность в том, что туда долго добираться. Так что, когда я вылез из седла, ощутив большими полушариями все прелести дороги, ноги были слегка нетвердыми. Это вам не за рулем на сиденье развалиться.

Заведя лошадь шагов на двести в лес, я привязал ее к низенькому деревцу и принялся за приготовления. Для начала привел в боевое положение арбалет — а что, места тут неспокойные, вон, даже эльфы шарятся, не говоря уж о дружинниках клана ван Бригена. Я не думаю, что они свято чтут нерушимость границ, скорее, наоборот. Браконьерствовать или девок валять лучше на чужой территории, подумаешь… Да я как-то и сам положил на все эти границы. Потребуется — и к ван Бригену на огонек заскочу с недобрыми намерениями и ни одна граница меня морально не остановит. Я проверил, как выходят из ножен ножи и ощупал пластины в новом жилете, сшитом на меня в местной швальне. Вроде все нормально.

— Ну что, пошли? — спросил я у собакина. Друг молча развернулся и потрусил в лес.

Минут десять мы шли, наслаждаясь зеленью листвы и певчими птичками, точнее, чирикающими, пения от них не больше чем от Юленьки Гузовой. Гузка есть, рот открываю профессионально — значит певица.

Вдруг собакин замер, подняв одну лапу, совсем как охотничий пес, сделавший стойку.

«Опасность. Дерево. Впереди. Вверх.»

Я осторожно снял со спины арбалет, взвел тетиву и наложил болт. Собакин моментально накинул Скрыт, став видимым только мне. Я повторил его действие — это одно из тех заклинаний, которое было в книгах Патитиса, второго уровня. Зря Арман магию не учил, было бы сподручней из папашиного погреба вино воровать.

Мы с собакиным медленно и бесшумно двинулись вперед. Ну мне для этого даже магия не нужна — на автомате так двигаюсь, привычка.

«Стой!», — транслировал мне Друг и повернулся на источник угрозы.

Да, если бы я не был предупрежден, то даже может быть и не заметил бы его. Большое раскидистое дерево, и на ветвях сидит… Нет, не русалка, а самый натуральный ушастый мать его эльф, в зеленой одежде с капюшоном — ну хрестоматийный такой, прямо из фэнтези. Судя по всему, он то ли расслаблен, то ли бдительность окончательно потерял — поза свободная, лук закинут за плечи… Легкое плетение скрыта, которое не могло обмануть мое магическое зрение, даже помогало — его контур, подсвеченный красным, я видел хорошо. Медленно, очень медленно я поднял арбалет, навел мушку на ушастое отродье и нажал на спуск.

Вопреки ожиданию, пробитый стрелой эльф не упал вниз, а повис на веревке, которой был привязан к дереву. Ну и то хорошо, меньше шума — только несколько веток хрустнуло и листьев осыпалось.

Друг опять замер с поднятой лапой, принюхался, ловя носом воздух.

«Опасность. Впереди. Трое.»

Я вздохнул. Ну что делать, придется мне сегодня в одиночку выполнять роль дружины графа. И ничего, что я наткнулся на них случайно — в принципе по местным законам любой нарушитель границ считается законной добычей. От голожопого крестьянина, забредшего в чужой лес за хворостом, до вот таких незваных опасных гостей. И если пейзанину достаточно будет пару ударов кнутом, чтобы границы знал, то с такими друзьями надо разбираться кардинально.

Я подал собакину знак «вперед» — вроде он меня понял, хоть и не изучал тактические жесты. Медленно-медленно, крадучись собак вел меня к цели. Батюшки! Я думал, что эльфы только на деревьях свои домики для игр строят, а тут…

Как говорил наш старый приятель Винни-Пух, «дыра — это нора. А нора — это Кролик». Ошибся он ненамного, в моем случае дыра — это эльфы. А что, тоже ушастые и беленькие. Ну и вкусные, если кто-то из других существ любит эльфятину, тушеную с корнеплодами по-оркски. Дыра в земле, накрытая зеленью и хорошо замаскированная ветками, представляла собой схрон ушастых.

«Трое. Внутри.»

Понял я тебя, Друг, понял. Что бы я делал без тебя, песик… Хотелось испытать девайс? Ну самое оно, подходящее в боевых условиях.

Я приблизился к дыре метров на двадцать, прикинул усилие и, запалив фитиль, мастерски кинул его в дыру. Ббах! Грохнуло так, что у меня чуть не заложило с непривычки уши, носитель такого в жизни и не слышал. Из дыры рванулся клуб сизого дыма. Ну вряд ли я кого-нибудь убил, и точно, так оно и вышло.

Из дыры на четвереньках выполз оборванный эльф, и тут же схлопотал болт между выпученных безумных глаз. Подбежав поближе, я бросил наугад в дыру две пластины, и отбежал, раскочегаривая в ладони файрбол, рассчитанный как светошумовая граната. Наконец дым развеялся, я бросил файрбол внутрь, дождался вспышки и звука, а потом полез в дыру.

А ничего ушастые себе блиндажик устроили! Если бы не граната, тут могло что-то из улик сохраниться. Но она сработала чисто. Одному эльфу банально оторвало башку — на ее месте были какие-то кровавые лоскуты. Второй напоминал решето — так хорошо камушки вошли ему в спину, разворотив ее. И кругом было оружие, много оружия… Вот только большинство было покоцано от взрыва. Ну вот теперь придется все это собирать, вдыхая ароматы крови, желчи и дерьма… А также обыскивать берлогу. Хотя, скорее всего на дружинников оставлю, пусть сами ковыряются.

Тут друг заинтересовался безголовым, ткнув его носом.

«Убери. Его.»

Пожав плечами, я перекатил тело на спину.

«Меч. Забери.»

Ого! Знатная штука, не рядовая. Хороший клинок эльфийской работы, с резной рукояткой. Я осторожно потянул лезвие из ножен… По клинку пробежали зеленые эльфийские руны, а я вдруг провалился в беспамятство…

— Элинор! Передаю тебе этот меч старшего в клане Мелиор!

Я стоял в большой зале. Солнечный свет лился в хрустальные окна в мой рост, зеленый ковер под ногами мягко щекотал босые ноги… Отец протягивал мне ножны с мечом. Отец? Не помню, чтобы мой отец был такой стройняшкой, и уши у него какие-то подозрительно длинные. А уж прикид у него был неплохой. Синий с золотом обтягивающий костюм в облипку, золотая цепь с живыми, переливающимися светом, изумрудами на шее… «Королевский советник» — мелькнуло у меня в голове.

— Помни, этот меч передается в роду с самого начала, он сделан Древними. Он верно будет служить тебе до самой смерти и перейдет к твоему наследнику, когда ты отойдешь от дел и решишь передать его. Его нельзя подарить или продать, он служит только тому, кто вручил его из рук в руки.

— Спасибо, отец! — я принял меч своими изящными руками с тонкими пальцами. — Я буду с честью носить его, как знак Древних!

— Да будет так. Ты избрал карьеру военного, пусть он верно послужит тебе.

Я оказался в схроне эльфов с оголенным мечом в руке.

«Меч. Необычный. Древние», — прокомментировал мою находку Друг.

— Хочешь сказать, он настолько ценный?

«Я ценный», — вдруг раздалось в моей голове. Я чуть не выронил железо из рук. Здравствуйте, добрая шизофрения и воображаемые друзья! Проходите, садитесь, сейчас я налью вам безалкогольной водки…

— Ты кто? — спросил я, обращаясь к мечу. Если шизить, то по полной.

«Я — Лорий», — ответил клинок.

— А что за мультик ты мне сейчас показывал?

«Я не знаю, что такое мультик».

— Ну вот это вот, с Элинором.

«Воспоминания о прошлом владельце.»

— Понятно. То есть теперь ты перешел ко мне?

«Да. Предыдущий хозяин мертв, я свободен от службы ему. Теперь я буду служить тебе».

— Это что же получается? Ты как трофей можешь перейти к другому? Достаточно убить хозяина?

«Нет», — ответил Лорий, и мне почудилась обида в его голосе, впрочем, который существовал только в моей голове. — «Новый хозяин должен иметь высокий фактор „М“, быть наследником древней крови и магом.»

— То есть, я подхожу? — решил я сразу расставить точки над ё.

«Да, дважды рожденный. И еще ты важен».

— Чем? — мне что-то подобное уже говорил Друг.

«Ты важен для всех, это все, что я могу сказать».

— Да что же все мне загадки-то загадывают? — пробормотал я. — И ни одного ответа.

«Он придет.»

— Ну, надеюсь, — я, налюбовавшись игрой рун, аккуратно задвинул меч в ножны. — И вообще, тут не мешает прибраться.

Вытащив тела из блиндажа, я несколько раз вдохнул поглубже свежий воздух и занырнул обратно в эту нору. Да, это я тут набезобразничал… А что до того, что тут были явные следы взрыва и запах пороховой гари — ерунда, спишем на ушастых, что это они тут со скверной баловались. Пусть местная святая инквизиция, Искореняющие, занимаются, если конечно захотят. Но я думаю, что нет. У них будет другая проблема — эльфы, хозяйничающие в наших лесах.

Друг помогал мне, как мог, раскапывая лапами то, что засыпало взрывом, а было тут всего достаточно. Да, для небольшой ячейки слишком много оружия и артефактов, как будто они ждали подкрепления. А что может сделать во вражеском тылу хорошо вооруженная и мотивированная диверсионно-разведывательная группа, мне не надо было рассказывать. И похоже, мои предчувствия о столкновении с большими силами эльфов сбываются. Не просто так они оказались здесь, абсолютно не просто так.

Хорошенько поразмыслив, я не стал ничего такого брать — ну кроме меча, конечно, мой законный трофей — а дождаться подмоги из замка, которая примчатся сюда, как в задницу ужаленная. Вдруг им что-то даст осмотр места происшествия? То, чего я в силу пока еще магической неосведомленности не знаю? Ну а теперь пора пойти за подкреплением, пусть староста Змиевки вызовет из замка тех, кому положено этим заниматься — отца, Патитиса, дружинников. Можно, конечно, в качестве сюрприза въехать на возе с телами эльфов в замок, но это будет непрофессионально. Хотя и зрелищно. Ладно, оставим театральные эффекты до следующего раза.

— Друг, сторожи! Кто попытается приблизиться… Ну, впрочем, ты сам знаешь, что делать, — потрепал я собака по голове, получив в ответ теплые эмоции. — Я скоро вернусь.

Вопреки моим ожиданиям, ждать пришлось дольше, чем я рассчитывал. Мы с собакиным даже успели перекусить, я бутиком с бужениной, а он — отварной говядиной. Причем его попытки оторвать у меня кусок я пресек — совсем собак сбрендил. Жирная свинина с пряностями? Собаке? Ну если хотите ее через годик оплакать — вэлкам. Она для них как яд. Вот говядину — другое дело. Да и вообще, прошло не больше недели с моего приобретения, как оно самое обретенное уже, похоже, прибавило в весе, растя, как на дрожжах. Хотя, насколько я помнил, щенки подобных пород растут очень быстро, главное — кормить их в этот период хорошо. Судя по виду Друга, корм был в коня, точнее в пса, с блестящей шерсткой, бодрого и веселого.

Папаша появился через пару часов со всей свитой. В качестве всех-всех-всех друзей Винни-Пуха, тут были и Патитис, и Ильга, и отец Барентий как местный мусор из Искореняющих, и дружина… Ау, Моня? А кто таки в лавке остался? Обнесут ведь замок, если все руководящие лица собрались, ковыряя в носу, в другом месте!

Но похоже, это никого не волновало.

Первым в дыру запустили отца Барентия — ну правильно, на предмет всевозможных сюрпризов пускают вперед тех, кого не жалко. Я бы тоже послал вперед это ходячее недоразумение, бесполезное и вечно похмельное. Только вот я уже там был, так что предосторожности побоку.

— Чую Скверну! — завопил Барентий, высунувшись из дыры так, что собак от испуга аж плюхнулся на жопу. — Здесь Скверна! Порошок дьявола!

— Да ну? — спросил отец, и обратился ко мне. — Что тут было?

— Понятия не имею, — пожал плечами я. Умение врать, точнее, соответствовать легенде — одно из моих профессиональных достоинств. — Я кинул туда файрбол, там что-то взорвалось, оттуда дым повалил.

— Вот! — воздел вверх не очень чистый палец отец Барентий. — Я всегда говорил, что эльфы — это порождение Скверны!

Отец поморщился, пропуская мимо ушей бред этого алкаша. Видимо, в подпитии это была одна его из любимых тем. Эльфийка, что ли, ему в молодости не дала?

— Как вы вообще здесь оказались? — спросил он.

— Вышли с Другом погулять, подышать свежим воздухом. Что может быть лучше прогулки по лесу? — вопросом на вопрос ответил я. Пусть сам себе ответит, а потом утвердится в своей мысли.

— Аж сюда? Что не около замка? — с подозрением спросил отец.

— А почему нет? В прошлый раз здесь были, когда тело дружинника нашли, Другу гулять тут понравилось. Да, Друг? — спросил я у собакина.

Тот довольно и весело тявкнул, подтверждая мои слова.

— Вот видишь?

Отец только недовольно хмыкнул.

— Тем более я всегда могу за себя постоять. А когда у меня есть Спутник — тем более. Он, кстати, их и нашел.

— Ну что там? — спросил отец у вылезшего из дыры Барентия.

— Много артефактов и оружия, Ваше Сиятельство. Кстати, Арман, ты ничего оттуда не брал? — прищурился святой особист.

— Только свой законный трофей, — я кивнул на эльфийский клинок, повешенный у меня на поясе. — Имею право.

— Имеешь, — подтвердил отец, разглядывая меч, но даже не пытаясь взять его в руки.

— Не имеет! — сказал Барентий. — Это Скве… У-у-у!!!

Барентий согнулся пополам — ножны неожиданно дернулись и ударили его между ног, хорошо так, сильно. Честно, это не я, меч сам среагировал.

— Не тяни руки туда, куда тебя не просят, Барентий. Ты не слышал, что ли, про Живые вещи? — спросил отец.

— Слыыышал, — провыл тот, не отрывая руки от низа сутаны. — Но это же Скверна!

— Или твое желание подгрести себе одну из реликвий, — сказал я ему. — Только не про тебя она.

«Именно», — послышался голос в голове. — «Уберите отсюда эту тупую свинью, а то я при случае его боровком сделаю».

Я хихикнул, а отец подозрительно посмотрел на меня.

— Тут буду решать я, что Скверна, а что нет, — сказал отец. — Угомонись.

Отец полез в дыру и пару минут осматривался там.

— Патитис, — позвал он.

— Иду, Ваше Сиятельство! — отозвался маг.

— Подойди!

— Сию секунду!

Теперь в норе кролика было уже двое.

— Осмотри здесь все и собери артефакты, — отец вылез из схрона. — Ненавижу такие дыры.

— Ну они это по необходимости копали, — сказал я.

— Это я уже понял, — сказал отец. — Спутник может показать, откуда они пришли?

Друг довольно тявкнул, соглашаясь.

— Как видишь, да, — перевел я. — Но я готов биться об заклад, что с земель клана Бригена.

— Все равно. Пошли, пройдемся, пока тут все смотрят и описывают.

— Друг, след! — потребовал я.

Пес неохотно поднялся с земли, и, сделав вид, что усиленно ее нюхает, поплелся впереди. Правильно, тут полежать бы после сытного обеда, а двуногим неймется. Обезьяны, что с них взять! Приходится терпеть их прихоти потомку гордого волчьего племени.

— Ты особо этот меч не свети, — сказал отец на ходу. — Вещь приметная.

— Да вроде как внешне ничего особенного, — ответил я. — Обычный эльфийский меч. Я не на службе, поэтому могу пользоваться хоть дубиной, никто и слова не скажет.

«Я могу внешне выглядеть как обычный, никто ничего и не поймет», — сказал Лорий.

«Давай так», — решил я. — «Чтобы народ не смущать».

Тут же рукоятка внешне разгладилась, ножны потеряли вязь эльфийских узоров и стали выглядеть как обычные.

— Так лучше?

— Лучше, — покачал головой отец. — Я об этом и говорил — Живая вещь, Древние любили экспериментировать с неживой материей.

«Древние много того любили, чего ему и не снилось», — словно бы хмыкнул меч.

«А мне?»

«Ну ты поумнее будешь, поймешь многое из того, что всем этим дикарям — включая моего бывшего хозяина — было недоступно.»

— Ты какой-то странный стал в последнее время, — заметил отец.

Опа! Ну точно я прокололся. Придется изворачиваться.

— После падения со стены? И после того, как еле выжил? — уточнил я.

— Да, — продолжил он. — Сдержаннее, как-то. Мудрее, что ли. За магию взялся, вон, всякие приспособы мастеришь…

Я вопросительно глянул на него.

— А ты думаешь, Тирий мне не доложил про твои изобретения? — усмехнулся он. — Я должен знать, что у меня в замке творится, я все-таки в своем доме хозяин.

Вот так. Вломил меня Тирий. По полной. Ладно, гад…

— И сразу у тебя Спутник появился, что бывает только у избранных, теперь вот этот меч… — продолжил отец, испытующе глянув на меня. Подозревает, явно что-то подозревает. Но не знает. Если бы знал, лично бы приколол ночью.

Не, папаша. Не будет тебе духовного эксгибиционизма. Это только тупые особисты заявляют тебе на допросе — «Я знаю все! А теперь, давай рассказывай! Колись!». Придется оправдываться одним — я стукнутый на голову в буквальном смысле, камнем. И нечего тебе знать, что Армана на самом деле убило падением, а я занял место мертвеца.

— Откуда я знаю? — пожал плечами я. — Видимо, при падении мозги на место встали. И про Спутника и меч — понятия не имею, как-то само вышло.

Ну вот так, почти честно. Я в самом деле не знал того, откуда на меня посыпались все ништяки. Я не против этого, и особо докапываться не хочу.

— На место? Да вроде мы тебя в детстве на пол не роняли. По крайней мере, нянька об этом не говорила.

— Ну еще бы, вы бы ее обезглавили. И вообще, когда твоей жизни угрожают и на нее покушаются, как-то начинаешь смотреть на вещи по-другому. Более серьезно.

— Может, так оно и есть, — философски согласился отец, перелезая через бурелом. — В любом случае я тебя не узнаю, но это мне нравится.

Некоторое время мы шли молча, следуя за белым пятном собачьей задницы.

— Пришли! — сказал отец, остановившись.

— Кто бы сомневался, — насмешливо заметил я.

Мы стояли на обочине тракта, служившей границей земель. На другой стороне были земли клана Бриген. Друг вопросительно посмотрел на меня, усевшись на обочину.

— Нет, туда мы не пойдем! Веди нас обратно.

Досада. Легкое презрение. Ну понятно, все равно что попытаться у собаки вырвать из-под носа миску. Не пробовали? Когда милое животное превращается в рычащий клубок с зубами во всех местах. Друг, конечно, цивилизованный, и он необычная собака, поэтому обошлось без членовредительства.

— И все же, не пойму, почему свой схрон с оружием они сделали на моей земле, — заметил отец.

— Да кто их знает. Скорее всего, потому что, если тут начать расследование и вызвать королевских сыскарей из метрополии, они найдут эльфарскую нычку на нашей земле. А то, что следы ведут к Бригенам, никого не удивит — мало ли, ходят по людским землям спокойно, творят, что и где хотят. И раз все это на нашей земле, то мы и виноваты.

— Скорее всего, — со вздохом согласился отец.

Когда мы вернулись к эльфовской берлоге, трупы ушастых уже покоились на телеге, покрытые рогожей, а на другой валялось под охраной Барентия все их барахло. Точнее, не столько под охраной, сколько ему было лень ехать верхом, все равно теперь придется обратно тащиться со скоростью самого медленного транспортного средства в колонне.

Перед тем как сесть на коня, я осмотрел то, что осталось от эльфарского барахла. Лонгбоу, мечи с легким изгибом клинка, кинжалы… Все хорошего качества, легендарная эльфарская, точнее цвергская, сталь. Не гномской, конечно, выделки, более изящная и легкая — те больше любили размахивать боевыми топорами. Но все было ординарным, кроме меча, пристегнутого сейчас к моему поясу. Солдатским, что ли. Массовое производство. И эльфийская вязь на клинках обычная, не исчезающая, как на моем.

И вот так, медленно и не торопясь, под скрип тележных колес мы двинулись в обратный путь. Раскачиваясь в седле, я все думал, что надо все-таки вести себя еще осторожнее — то, что я здорово треснулся головой, скоро как оправдание не проканает. Хотя здесь у меня вроде как все получилось идеально — настолько, что даже Патитис ничего не заподозрил, а уж он целый архимаг Жизни. Не знаю, кто или что меня переместил сюда, но я не в обиде. А самое главное — зачем? Намеки собак и меча на мою избранность звучат больше как издевка. Так пешке говорят: «Ты избранная!» и двигают в ферзи, чтобы потом играть ей и дальше, но уже на другом уровне. Или наоборот, пожертвовать. Только вот кто игрок? Местный пантеон был огромен и состоял из всех богов всех рас разом, Единый был олицетворением верховного бога людей. Но надо сказать, что тут такой фанатичной упоротости не наблюдалось. Хочешь — верь в Единого, хочешь — возноси молитву и делай жертвоприношения другим богам, твое дело. Как местное духовенство это упустило — я не знаю. Монополия на святость оплачивается очень хорошо, веруйте и жертвуйте! Или в ад попадете. Ну здесь с раем и адом свои проблемы, как-то я еще в них не разобрался. Во всяком случае, что-то я особо не замечал религиозности в нашем клане, никто лоб об пол не разбивал в приступе покаяния. Так что богов отметаем, как величину неизвестную и мифологическую. А вот насчет остальных, в физическом воплощении, следовало подумать. И главное, узнать, кому все-таки мое существование покоя не давало — именно в прошедшем времени, целились еще в старого Армана. Знать бы за что…

Когда наш конвой все-таки с грехом пополам добрался к вечеру до замка, вот тут-таки возник переполох-переполох. Ну еще бы, четыре дохлых эльфа, куча оружия и артефактов…

Отец сразу увеялся проводить военный совет. Нашел все-таки оправдание, в мирное время без потрясений он превращал его в попойку, как и все отцы-командиры. Патитис с Ильгой стали разбираться с артефактами и магией, в том числе и с защитой замка, дружина — с оружием… А я в который раз остался один. Да вообще, что-то в последнее время я только так и оставался, до Патитиса, который обещал меня обучать, не доберешься. Вечно, мол, занят. Если бы не Фили…

О, кстати, а это мысль! Надо нам с собакиным поужинать — аппетит хороший нагуляли — а потом заняться делами по интересам. Тем более сегодня я собирался попробовать одну технику, которую я адаптировал под местные условия, пока только теоретически. Пойдем на кухню, псина!

Вечером я выставил недовольного пса на подстилку за дверь — не люблю я, когда разумное создание будет пялиться на мои любовные утехи. Эксгибиционизмом отдает.

— Да, милорд! — опустила глазки Фили, стоя передо мной. Чего-то она смущение изображает?

— Поворачивайся спиной! — я начал расшнуровывать ее платье.

Блин, жаль при нынешнем уровне развития нельзя сделать молнию! Хотя, с таким размером груди, рвущейся из лифа на свободу, та должна быть по размеру и прочности как на противоперегрузочном костюме. Уж больно все это находилось под давлением, как от ударной волны ядерного взрыва.

Наконец я скинул чехол для тела вниз. Фили грациозно потянулась, сделала шаг через сброшенную одежду.

— Как вы сегодня хотите, милорд? — проворковала она.

— Сегодня я хочу попробовать нечто новое, — я приобнял ее сзади и поцеловал в нежную шейку. — Тебе понравится.

— Не сомневаюсь, милорд, — прерывающимся голосом сказала она, задрожав от истомы. Растаяла как податливый воск под руками скульптора. Бери и лепи что хочешь, делай, как хочешь. — Ну и как ты хочешь?

Она повернулась ко мне, обняв за шею и потерлась влажным коротким мехом о мое бедро.

— Узнаешь, — сказал я, подводя к постели и сажая ее на простыни.

Эх, жаль, что Фили — не маг, точнее ведьма! Сексуальная магия, которую практиковали различные адепты — мощнейший источник энергии. Особенно здесь, где все так и пронизано магической Силой. Я усилил обмен энергией, связав наши чакры Свадхистана магическим силовым шнуром. И когда наступила кульминация, шнур словно взорвался, превратившись в маленькое магическое солнце. Фили издала вопль, больше похожий на рев дракона, которому прищемили яйца, впилась мне ногтями в спину — как кошка в мыша, на всю глубину — и лишилась чувств. Я поспешно прижал пальцы к ее шее, щупая пульс — нет, слава богам, жива! Просто вырубилась от такого мощного энергетического потока.

— Ну вот, затрахал девку до смерти, — сказал я по-русски, потирая израненную спину.

Блин, всю кожу своими когтями со спины содрала! Теперь оживляй ее, в чувства приводи… Я быстро скастовал Малое Лечение, для нее и для себя — не хватало еще с раненой спиной ходить!

Фили вздрогнула, и открыла глаза.

— Что это было? — хрипло сказала она.

— Да так, пробую новые техники, — сказал я, глядя на ее ошалевшие глаза.

— Такое со мной было в первый раз. Это было… было…

— Неплохо, — подсказал я ей нужное слово со всей присущей мне скромностью.

— Неплохо? Вы слишком скромны милорд, — вот точно жива, уже кокетливость проснулась. — Это было просто нереально.

Самое время бы запалить посткоитальную сигарету и скромно сказать — «Да, я такой». Но с сигаретами и их местными аналогами я завязал, поэтому просто погладил ее по обнаженной груди.

Она привлекла меня к себе и начала нежно целовать, расслабленная после страсти.

— Ты нереален, Арман! — она погладила меня по щеке. — И я тебя люблю!

Вот только этого еще не хватало! Ну ладно, секс сексом, обычно это еще не повод для знакомства. Но вот любовь — уж нет, ее выдумали, чтобы денег не платить.

В дверь послышалось скрежетание когтей по дереву — собакин, видимо, устал, что его нежный слух терзает скрип кровати и стоны. Прямо как в том анекдоте — «Там дядя с тетей застряли в лифте! Судя по стонам тетя ранена!». Ничего, Друг, еще и не того наслушаешься. Но уже поздно. Кому-то байки пора, и не только мне.

— Ладно, пойду я, — Фили села на кровати. — Мне рано вставать, а еще вашей милости с утра завтрак подавать.

— В постель, — уточнил я.

— Только не с утра. После такой ночи я лучше дождусь вечера. На скорую руку так не получится, — ошарашенно затрясла она головой. — И потом, милорд, я так и буду целый день ходить на подгибающихся ногах! И все из рук будет валиться.

— Главное, чтобы валилось правильно и в нужном направлении, — я убрал ноги, давая ей возможность встать.

— Ну как получится, — она собрала с пола одежду и начала натягивать ее на себя, пряча красивое тело под безобразным служаночьим платьем.

Я расслабленно, с прищуром любовался безупречными изгибами ее тела, исчезающими под грубой материей.

— Я пошла, — она поцеловала меня на прощанье, и выпорхнула за дверь.

Тут же вошел Друг, укоризненно поглядел на меня, захлопнул дверь задней лапой и повалился спать на свой тюфячок.

— Ну и ладно, — сказал я ему, повернулся на живот и расслабленно провалился в сон.

Привязался же, как банный лист к жопе… Барентий совсем сбрендил. После той стычки с эльфами и присвоения трофейного меча он всеми правдами и неправдами пытался его заполучить. Сначала ходил за мной и ныл «Скверна!», потом, когда я послал его на три буквы, он начал угрожать. Сначала отказался быть моим учителем. Напугал ежа голой задницей! Таких учителей ссаными тряпками гнать подальше, чтобы и духа не осталось. Я лишь молча пожал плечами, развернулся и ушел, решив окончательно забить на его так называемую учебу. Которая мне была и нафиг не нужна, я просто следовал легенде. Если бы он своим крошечным умишком хотя бы подозревал, сколько я на самом деле всего знаю, то его бы хватил святой Кондратий. А, кстати, будет чем заняться, если что — по меркам этого хреново просвещенного средневековья я тут как студент вуза среди первоклашек, при необходимости в профессоры подамся. Не богословия, конечно, и не философии, упаси господи, а чего-нибудь реального и приносящего пользу делу.

Барентий не оставил своих попыток заполучить меч таким или другим образом. Но делал он это осторожно, стараясь не привлечь внимания отца. Стоит только папаше прознать про козни Барентия, то тот дождется высылки из замка. А другого могут и не прислать — зря, что ли, Арий в Искореняющих ходит, и вроде как в немалом чине! Это когда прислали старого алкаша, брат был еще отроком и не сделал там карьеру. Теперь же может нажать и сказать, что берет замок и клан под свою ответственность. Со Скверной тут плохо — в смысле, наоборот, хорошо, ее просто нет — и держать по одному дармоеду особистом в каждом замке выходит слишком накладно, тем более с сомнительным моральным ебликом. А меня не устраивало одно — если Барентия уволят и отправят обратно во свои яси, в смысле, в столицу, он обязательно стуканет про меч, и вот тогда братву из Искореняющих может это заинтересовать, они и менее странные диковины у простых людей отжимают. Тем более, раз он уже начал этим мне угрожать.

— Я напишу магистру Ордена Искореняющих рапорт о Скверне, творящейся в этом замке!

— Да? — спросил я удивленно. — И какой же?

— Вы не сдали ни одного артефакта, полученного от эльфов, — начал загибать пальцы Барентий. — Патитис с Ильгой занимаются сомнительными магическими практиками, собака твоя магическая, и, наконец, вот это!

Его палец уперся в воздух, указывая на мой меч, который я с пояса не снимал с утра до ночи. Да что там до ночи, ночью теперь он лежал рядом со мной в пределах досягаемости.

— И что, мы как-нибудь можем договориться? — заискивающе спросил я, изобразив испуг.

Пусть проболтается, он дурачок и алкоголик, встречал я таких на своем пути. Причем, в погонах и начальственных чинах, и такие были.

— Сдай меч, и так уж и быть, я никуда не напишу, — самодовольно сказал Барентий покровительственным тоном.

— Кому? — я положил руку на эфес.

— Мне! — заявил Барентий. — Я лицо официальное!

— Да ну? — я вынул меч, сверкнувший эльфиской вязью на лезвии и сделал шаг вперед. Барентий в страхе попятился, рожа его исказилась.

— Тебе? Так вот слушай сюда, образина, — я держал меч, наступая на Барентия. — Если ты еще раз откроешь пачку и будешь угрожать моей семье и клану, я сделаю так, что ты никогда не сможешь больше спать с женщинами. Могу магически, а могу и с помощью этого меча, чтобы для гарантии.

Я пошевелил кончиком меча, находившемся в опасной близости от причиндалов Барентия.

— Более того, ты ни разу в жизни не выпьешь глотка вина, тебя будет от него рвать. А оскопленному и непьющему только одна дорога — в монастырь, в замке ты точно не останешься. Тем более что ты тупой урод, место которому на помойке. Все понял?

— Ты пожалеешь! — пискнул Барентий и выскочил из комнаты.

Я? Пожалею? Да ладно. Какой-то алкоголик будет мне угрожать? Что он о себе возомнил?

— Гав! — сказал Друг.

«Опасность. Подлый.»

— И еще какой, — сказал я, задумавшись. Надо решить с Барентием вопрос окончательно. И что он к моему мечу прицепился?

«Я стою примерно, как замок. Не ваш, поменьше, но все равно», — а вот это уже Лорий.

— Тебя можно продать? — удивился я.

«Так думают только дураки», — ответил меч. — «Клановые реликвии не продаются».

— Равно как и отобрать тебя невозможно против твоей воли или воли хозяина.

«Да».

А вот это уже больше похоже на правду. Не знаю, как меч собирался отстаивать свою независимость без носителя, но это и не важно. Важно то, что Барентий зажился уже на этом свете. И признаки этого он только что проявил. Остался только вопрос — как его нейтрализовать? Прямо как в «Федоте»:

Сколь не бился ты, милок, —

Не попал Федот в силок!

Об тебе уже составлен

Фицияльный некролог.

Только надобно решить,

Как верней тебя решить:

Оглоушить канделябром

Аль подушкой задушить?..

Ну конечно не так, но по духу верно. Стандартный апоплексический удар канделябром, как и тромбоз подушкой — это слишком явно, и любой мало-мальски опытный криминалист на уровне курсанта-первокурсника это поймет. Признаков преступления слишком много, и они налицо. Подобное только как способ дворцового заговора срабатывает, и то, при условии наличия крепко спаянного круга лиц, готовых подтвердить «фицияльную» версию. Это мне не подходило.

Значит, проверенные веками способы — отравление, удушение, резание — не подходят. Также не подходит и убийство с помощью магии. Барентий не так прост, и, хотя как маг он слабый, наверняка имеет при себе артефакт для защиты. Ликвидировать, не оставив следов? Ерунда, так не бывает. Важно, чтобы следы были оставлены так, чтобы подозрение не пало на конкретного человека, или вообще ни на кого — слишком явный перевод стрелок обычно привлекает повышенное внимание и ведет к провалу. Мне же не нужно, чтобы тут копали и выясняли, кто на самом деле это сделал? Значит, должен произойти запланированный несчастный случай. А вот этому нас учили. Нет, не перерезанный тормозной шланг и все в таком роде — это тоже дилетантизм, легко обнаруживаемый криминалистом. Такого рода «случайности» тоже иногда намеренно допускались — когда надо было показать, что за человеком охотились, или убийца — полный лох, насмотревшийся детективов.

Для начала изучаем жертву. Ну Барентия что было изучать? Даже психологический портрет составлять было не надо, настолько хорошо я его знал. Туп, подозрителен, честолюбив… был. С годами понял, что до высших ступеней в Ордене ему не добраться и решил приспособиться на хорошем теплом месте. Ну и параллельно прибирая к рукам что и где плохо лежит. Правда, аккуратно — а то лендлорд решит, что такой алчный мусор ему не нужен, и от него нужно избавляться. Но с аккуратностью сейчас у него проблемы — с тех пор, как увидел меч. Прекрасно зная его стоимость, решил отмутить ценную вещь и обеспеченным по крышу уйти на покой. Пусть сам продать его и не сможет, зато с братвой из Ордена реализовать это проблем не составит. Даже одно вознаграждение за сдачу такого составит достаточную сумму. Вот и перемкнуло Барентия напрочь, до потери осторожности и сексуальной ориентации. Хотя, какая у него там теперь ориентация? Правильно говорили — кто с водкой дружен, тому хрен не нужен. Судя по его внешности, все больше и больше приближающейся к евнухоподобной, он допился окончательно. Теперь домогается до простолюдинок, которые согласятся хапнуть его висяк.

Так что несчастный случай во время секса исключается по причине самого его отсутствия в классическом варианте. И опять же, придется что-нибудь ему добавить в вино. Это снадобье придется делать самому — это я могу, не проблема. Она только в том, что у меня нет боевой химии, которую не может обнаружить ни один эксперт — для этого работали целые НИИ, снабжая нас уже готовыми средствами. А то, что я сделаю сам из подручных травок и химикатов известно и здесь, так что обнаружат это дело легко. Потому отпадает.

Что еще? Ну бухает он как черт. С одной стороны, это хорошо — для меня, естественно — но при наличии боевой химии. Плеснуть ему что-то в вино — опять же, смотри пункт один. Обнаружат. Исключается, значит. А вот то, что он бухает не у себя в «номере» — это плюс. В комнате он только догоняется, нажравшись в трапезной. Значит несчастный случай придет к нему во время транспортировки своего пьяного тела из-за стола в кроватку. А там мебель с острыми углами… Пьяному пошатнуться и упасть — да как нефиг делать, смотря сколько выпить и чего. Примем это как вариант. Надо придумать еще и запасной, но сначала проследим за целью, чтобы не действовать с бухты-барахты.

— С сегодняшнего дня следим за Вонючкой. Понял? — сказал я псу.

— Гав!

«Вонючка. Понял».

Так метко окрестил его Друг. От отца Барентия и на самом деле попахивало — гигиеной даже по средневековым меркам он пренебрегал. По местным средневековым меркам, точнее. Земным он полностью соответствовал. С местными было проще — воду нагревали артефакты, использующие Силу, так что не было необходимости вырубать леса или жечь уголь. Это в замке, естественно, простым ни то, ни то по карману не было, как не было и артефактов. Отец давал какие-то квоты на деревню, не хватало еще править вшивым графством, но они явно большими не были. А вот здесь горячая вода — не роскошь, была и общественная купальня, и личная наподобие той, куда меня в первый раз затащила Фили. Ну хоть это хорошо, ненавижу запах грязных тел. Так что с меткого языка пса, вероятно от недостаточного словарного запаса и нежелания коверкать извилины, теперь между собой мы его называли только так.

Я подошел к окну башни и вдохнул воздух полной грудью. Что это у нас там внизу? А, очередной обоз собирается, оброк в столицу везти. А вот и наш Вонючка нарисовался, о чем-то толкует с возницей. Я лениво наблюдал за этим его занятием. Наверное, напутствует избегать Скверны по дороге, не сходить с пути праведного и истинного… Стоп! А это что еще такое? Воровато оглядевшись по сторонам, он сунул вознице что-то белое, как бы не…

Я быстро отошел от окна и открыл дверь на лестницу.

— За мной! — я скомандовал псу, и буквально ссыпался по лестнице вниз.

Когда я быстрым шагом вышел из первого периметра, обоз уже втягивался в ворота внешней стены, медленно на прощание помахивая мне хвостами тяжеловозов.

Я огляделся. Барентия не было видно, видимо уже усвистал куда подальше, сделав свое грязное дело.

— Коня! — крикнул я слуге, чуть не добавив по привычке «Пол-царства за коня!».

Когда мне подвели моего гнедого мерина, я посадил Друга в седельную сумку, вспрыгнул в седло, и поехал вслед за обозом. Так, теперь представим, где его лучше перехватить. Чтобы и видно не было из замка, и было удобнее побеседовать с подозреваемым. Есть тут объездная дорожка для конных прогулок, не особо удобная и для всадника, и для лошади, но тут выбирать не приходилось. Я пришпорил коня, и поскакал по ней, углубляясь в лес.

Обоз я перехватил на полпути между замком и трактом.

— Стоп! — вылетел я перед дружинниками авангарда. — Остановите обоз!

— Стоп! — повторил дружинник. — Что-то случилось, милорд?

— Да ничего серьезного, просто мне надо поговорить с одним обозником.

— Помочь, милорд? — дружинник поудобнее перехватил копье.

— Нет, спасибо я сам.

Я медленно поехал вдоль телег, ища глазами того возницу.

— Друг?

— Гав! «Запах. Вонючка.»

Значит, я не ошибся. Я спрыгнул с коня, а Друг выбрался из своей сумки сам.

— Пойдем-ка поговорим, мил человек! — я поманил его пальцем.

— Сию секунду, милорд! — возница натянул шапку и передал вожжи своему напарнику.

— Пойдем, пойдем! — сказал я ему уводя за локоток за обочину, за которой был уже легкий перелесок. Ну и хорошо, видно разговора не будет.

Отойдя шагов на десять, я начал допрос.

— Ну-ка, покажи, что тебе дал Барентий! — я положил руку на эфес.

— Милорд, я не… — сорвал возница шапку.

Друг злобно зарычал, мигом превратившись из милейшего пса в исчадие ада. Особенно впечатляла шерсть, поднявшаяся дыбом.

— Ну! — потребовал я.

Возница сник и подал мне два конверта из-за обшлага засаленной куртки. На одном была пометка — три креста, видимо обозначавшая срочность.

— Что он приказал?

— Конверт с крестами отвезти в штаб-квартиру Ордена, на словах сказать, что лично магистру, — глядя в сторону сказал возница.

— А второй?

— Отвезти на Беговую, передать в руки господину ван Рагену.

— Что он тебе за это дал?

— Два серебряка, — виновато сказал возница. — И благословение.

— И ты предал своего господина за два серебряка? — презрительно сказал я. — Столько ты стоишь?

— Я никого не предавал, просто отец Барентий…

— Запомни, отец Барентий тут никто. Ты служишь клану, главе клана графу Осгенвею, его наследникам и больше никому. Понял?

— Да, милорд! — испуганно поклонился возница.

— Теперь так. Когда вы были должны вернуться?

— Через пять дней, мы идем трактом, не через порталы.

— Когда вернешься, скажешь отцу Барентию, что его поручения выполнил, все нормально, понял?

Друг опять зарычал, задрав хвост.

— Понял, милорд, как есть понял! — опять поклонился мне возница.

— И больше не забывай, кому ты служишь. Как наследник я имею право тебя казнить за измену клану. Но если выполнишь все в точности, прощу.

— Спасибо, милорд!

— Ну а теперь пойдем обратно к обозу. Кто спросит — ничего не случилось, ничего не произошло. Просто я попросил тебя выполнить одно мое деликатное поручение. Понял?

— Да, милорд! Сделаю, милорд!

— Тогда на этом все.

Я вывел возницу из леса, проследил, чтобы он занял свое место, и махнул дружинникам что, мол, все, можно ехать. Друг пробежал вдоль обоза, нюхая воздух.

«Все. Вонючка. Запах. Нет.»

Молодец, собакин, настоящий контрик растет. Догадался обнюхать остальных, чтобы убедиться, что еще кто-то подметные письма от несвятого отца не везет. А эти я вскрою уже дома, почитаю, что тут этот уродец понаписал.

— Пошли! — я подозвал собакина и закинул его в сумку. — Домой!

Я вскочил в седло, и не торопясь тронул коня медленным шагом. Торопиться некуда, а вот свежий воздух полезен для здоровья.

Дома я вскрыл подметные письма. Ай да Барентий, ай да молодец! Убористым шрифтом он написал магистру Ордена такую кляузу… Да нет, не кляузу. Подробный отчет на пяти листах о творящихся в замке событиях. Читая этот пасквиль, я то краснел, то зеленел, то бледнел. Мерзавец замарал всех. Начиная от отца и кончая Иль. Подробно, с толком и расстановкой. Кто, где, когда и в чем замечен, или не замечен, но заподозрен. И это было подано в таком ключе, что у нас тут рассадник Скверны в самом чистейшем, в смысле, черном ее виде. Постарался, гад. Даже упомянул о моих сношениях с Фили, выставив ее как черную ведьму, пособницу Скверны и вообще исчадие ада. Ну понятно, на такое чмо она бы и не посмотрела.

На что рассчитывал Барентий? Что сюда примчится отряд Искореняющих с шашками наголо, разведет в замковом дворе костер для барбекю и нажарит из графа и руководства клана шашлык? Вероятно. А вот второе письмо меня немного озадачило. Господину ван Рагену, с которым был, судя по тону, в приятельских отношениях он сообщал, что наконец нашлась пара и цену ее он готов обсудить. Пара?

«Я знаю, что у него такое», — сказал голос у меня в голове. Лорий, мой необычный меч.

— И что же?

«Кольцо. Точнее, малый энергоинформационный эффектор, оформленный в виде перстня».

— И чем же он может помочь? И почему пара?

«Потому что у архимага должны быть две вещи, которые выдаются ему при посвящении. Меч, то есть я, и кольцо. Это полная система оператор-оружие. Позволяет пользоваться магией без ограничений.»

— Перстень тоже разумный?

«Да. Более чем. Тоже говорит, в отличие от мечей.»

— Мечей? Они не говорят? Ты вроде попался разговорчивый, — усмехнулся я.

«Побудь в одиночестве девятьсот лет, анекдоты травить начнешь. Пришлось брать на себя его функции.»

— Понятно. Освоил смежную специальность. Только вот вопрос, признает ли меня перстень?

«Никуда не денется. Если что, я помогу», — уверенно заявил Лорий.

— Ну по крайней мере, теперь мы знаем, где вторая часть системы архимага. Да, кстати, а что я у Патитиса его не видел…

«Не обращал внимания. Ты вообще на его кольца смотрел?»

— Вообще-то нет, — признался я. Тут средневековая привычка носить украшения, в кого более или менее знатного пальцем не ткни — весь увешан цацками, как дорогая шлюха.

«Есть у него эффектор. А вот меча нет. Магу Жизни он не положен».

— А если ему попытаются пузо проткнуть, он что, должен попавшейся под руку зубочисткой защищаться?

«Он же маг», — насмешливо сказал Лорий. — «И ты маг, но у тебя глупая привычка решать задачи не магией, а руками, как сиволапое мужичье».

— Слюшай, зачем так говоришь, да? — спросил я у меча.

«Магией овладевай. И быстрее».

Ну что за дела! Все меня подгоняют, понукают… И так стараюсь изо всех сил, и получается, надо сказать, хорошо. Скоро пойду сдавать магу на следующую ступень. Экстерном.

— Ладно, — досадливо сказал я.

У меня теперь другие проблемы. Текущие. Причем, требующие немедленного решения. Потому что Барентий сделал первый ход, причем довольно сильный. То есть практически он объявил мне и всем нам войну. Придется выиграть ее одним ударом.

— Здрасссьте! — я шутливо приветствовал воротившего нос от меня прошедшего мимо Барентия.

Ни ответа, ни привета, ноль эмоций. Вызвать на дуэль, что ли, и там тупо приколоть? Потому что этот кусок сала не продержится против меня и полминуты. Не говоря уже о большем. Но откажется, вспомнит, что он лицо должностное.

Главное, ведет себя так, как будто уже победил, и весь клан Осгенвей повержен и смещен, а мы тут типа слуги-приживалки при Ордене Искореняющих. А он явно метил на роль наместника — порылся я тут в библиотеке, и такое может быть. Если в какой-то области развилась большая Скверна, то правитель смещается, ставится наместник от Ордена, а дружина замещается братьями низшего звена. И замок переходит к святошам, а также земли и все прочее движимое и недвижимое имущество. Под внешнее управление, так сказать. Но для этого должны быть приличные основания. И что-то говорила мне чуйка, что Барентий еще подготовит их для приезда комиссии от Ордена. Железные и неопровержимые. А значит надо его остановить. Причем очень быстро.

На отца и окружающих я не полагался — ну все равно он ничего не сможет сделать с этим уродом. Не положено лендлорду наказывать Искореняющего, только в случае государственной измены и застигнутого на месте преступления. А то, что знает святоша, должно умереть вместе с ним. Слишком заигрался Вонючка, припас такой термоядерный удар в спину клана, что превентивные действия могут быть только одни.

— Ну а мы никому и не скажем, правда? — я подмигнул псу.

Тот довольно перекатился на спину, поджал лапы и сделал блаженную морду. Пес согласен.

— Вставай, что разлегся, — я строго сказал ему. Он лишь пошевелил лапками, типа отстань, не мешай собачий кайф ловить.

— Потом балдеть будешь, — сказал я. — Ты мне нужен.

Недовольство. Сильное недовольство. Пес транслировал мне свои эмоции.

— Давай, поднимай свою мохнатую задницу. Пока Барентий бухать пошел в трапезную, у нас час, может чуть больше.

Фили сейчас крутится около Барентия, возбуждая в нем несбыточные мечтания и подливая вино. Попросил я мою наложницу-служанку опоить несвятого отца и как можно больше задержать его внизу. Что мне нравится в моей женщине, что она вопросов не задавала. Точнее задавала, но правильные — не «зачем», а «на сколько». Рубит фишку. Раз милорду надо — значит надо.

Покои Барентия располагались на самом верху в правом крыле — туда вел отдельный ход, заканчивавшийся на чердаке.

— Пошли, друг, — махнул я рукой и вышел в почти безлюдный по случаю позднего времени коридор.

Добравшись без приключений к его комнате, я оставил собаку снаружи.

— Побудь на стреме, только не гавкай, а поскреби лапой в дверь. Понял?

«Понял.»

— Ну и хорошо, — пробормотал я, наклоняясь над замочной скважиной.

Примитивное устройство местных замков для меня преградой не было. Да и как известно — замки только от честных людей. Вряд ли кто в здравом уме и трезвой памяти залез бы в покои Искореняющего.

Я осмотрел дверь магическим зрением. Расслабился местный мусор, даже контрольки нигде не ставит. Ну что же, зайдем на огонек.

Да, внутри, конечно, не айс. Даже шпалеры и те аляповатые, красные с золотом, превратившимся в грязные разводы со временем. Кровать, стулья, стол, заваленный бумагами, шкафы… Но сейчас меня интересует не это.

А вот тот самый письменный стол, резной, дубовый. С очень примечательными краями сходившихся фигурных реек, весьма подходящими для моего грязного дела.

Я подошел к нему. Так, Барентий ниже меня примерно на голову, значит… Я оперся о стол вымеряя примерное место удара головой. Ага, вот здесь… Достав из кармана кусок мягкой глины сделал несколько четких отпечатков угла стола. Все, первый этап сделан. Я с тоской оглядел его орудие труда и производства. Эх, покопаться бы в его бумагах… Но сейчас нельзя. Потом, когда избавимся от него — да.

Я аккуратно вышел из комнаты. Собакин посмотрел на меня, склонив голову, типа, все, что ли?

— Пошли, — кивнул я ему.

Судя по всему, Фили долго удерживала Барентия на поводке, потому что пришла поздно.

— Ну что? — спросил я.

— Как и приказывали, милорд. Ужрался до того, что обоссался, пришлось слугам нести его в покои, — на ее лице появилась гримаса отвращения.

Я рассмеялся. Вот он, настоящий Искореняющий. Искоренять — так с размахом, пару литров и не щадя живота своего. Почек и печени тоже.

— Иди сюда, — я поманил ее и нежно поцеловал. Пока в губы.

Затем пришла пора поцелуев в шейку, ушко и вот уже пылающая от страсти Фили у меня в руках.

— Дай я хоть платье сниму, — простонала она, дрожащими руками пытаясь развязать шнуровку сзади.

— Я тебе в этом помогу, — сказал я, более уверенными пальцами развязывая и ослабляя шнурки.

— Да, вот так, — она сбросила платье. — Иди сюда!

— Ага! — только и успел сказать я, а потом мой рот оказался настолько занят, что говорить что-то дальше не имело смысла. Очередная бурная ночь любви началась.

Костер горел, разбрасывая искры, гаснувшие в траве. Наплевав на распоряжение отца «из замка ни-ни», я отъехал подальше, и прошел с собакиным с полмили, углубляясь в лес и ища пригодную полянку. Теперь мне предстояло сделать орудие возмездия.

Все, наверное, в детстве плавили свинец на костре? Не все? Ну и хреновое же у вас было детство. Зато детские навыки сейчас были как нельзя кстати.

Пораскинув мозгами — в переносном, в прямом смысле это предстояло сделать Барентию — я решил, что самое простое сделать кастет с навершием в виде того самого угла. Приметного такого, фигурного. Оставляющего хороший узнаваемый отпечаток, глядя на который и криминалист с первого раза не распознает. Уж местный — точно, нет той квалификации, оборудования и реактивов.

Откуда взялся свинец? Да в хозяйстве, в том числе и местном, он использовался очень широко. Пусть здесь нет моря с грузилами для рыбалки, но водопровод и крыши со свинцовым покрытием есть. Всевозможные статуэтки и прочие излишества, даже в бижутерии, тоже делали из него. Так что покопавшись в замковой помойке башни, до которой руки так и не дошли, я стал обладателем довольно увесистого куска стенки трубы. Он-то мне и был нужен. А найти старую жестяную кружку без ручки — тоже мне, задача, помойка хранит и не такое. Так что через час поисков у меня было все искомое, и я, не откладывая дело в долгий ящик — обоз должен был вернуться обратно уже через три дня — принялся за изготовление своего орудия труда.

Свинец серебристой струйкой пролился в форму. Я подождал, пока он остынет и расколотил глину. Все, вуаля! Новенький, еще тепленький, блестящий. Я осторожно надел его на пальцы — идеально! Ну все, ну все, хватит любоваться. Заодно потом можно будет пользоваться по прямому назначению, просто спилив этот ударник. Свинец обрабатывать не просто, а очень просто. Теперь осталось завершить задуманное. Рефлексия? Какая еще нафиг рефлексия? Не было у меня ее, и не бывало. Просто еще одна цель, еще одно препятствие на моем пути будет устранено.

С Барентием я решил разобраться сегодня же вечером. Причем, не привлекая Фили — на всякий случай. Не знает — не проболтается. И не на допросе под гипнозом Искореняющих, а в будущем. Сколько уже горело на том, что доверяли любовницам! Даже те, которые не болтали по углам, рано или поздно начинали трепать языком — когда их бросали. А в том, что Фили не будет со мной вечно, я целиком и полностью уверен. Мезальянс? Да ну, нафиг. И дело не в том, что существуют сословные различия и всякая прочая традиционно-консервативная побитая молью от времени погребень, чихал я на это. Просто Фили мне подходила в одном качестве — как сексуальный партнер. И все. Не больше. Недалекая глупышка по сути своей, миленькая, аппетитная, но на этом ее достоинства и заканчивались. Выше задницы не прыгнешь. Остроты ума нет, желания двинуться выше за счет образования нет, а вот пристроиться к кому-нибудь и за счет его возвыситься — ну покажите мне ту женщину, которая этого не хочет? Есть, конечно, и такие, не спорю, а уж в покинутом мной мире их более чем достаточно. Но Фили к их числу явно не относилась. И уж тем более матерью своего будущего ребенка я ее не видел. Так что спутница она была временная, и должна это понимать.

Вечером я спустился в почти пустую трапезную. Поужинать. У стены сидели пара дружинников, сменившихся на вечернем посту и наворачивали кашу с мясом, запивая легким вином. Был еще припозднившийся слуга, видимо умученный отцом допоздна каким-то поручением, а вот и наш отец Барентий за ежедневной порцией вина, подливает из оплетенной бутыли в свою большую глиняную кружку.

Я сел, дождался, пока наша кухарка не принесет мне того же, что и дружинникам — а что, еда вкусная, каша с мясом-то. Для дружинников готовили хорошо, не жалея продуктов — отец за этим строго следил. Да и куда воровать у себя-то! Это не то, что в старые времена в армии, когда повар заначивал для себя тушнину, а солдат кормил «кашей с глазами». Не пробовали такую вкусняшку? Каша, обычно перловая, да еще перемешанная с килькой в томате, да еще и в горячем виде!!! После такого великолепия я до сих пор, спустя почти двадцать лет, не могу видеть кильку в томате, хотя в студенческое время любил вечерком навернуть баночку кошачьего деликатеса.

Я с удовольствием уплетал кашу, глядя на отца Барентия, который вскользь посмотрел на меня. Не понравился мне этот взгляд — так обычно на покойников смотрят. Ну ладно, я с тобой в гляделки поиграю, пусть у тебя засвербит. И я, на ощупь отправляя еду в рот, почти не мигая упулился в его рожу.

Выдержка, однако! Любой другой, почувствовав такой взгляд, задергался бы уже. Однако не эта рожа. Ну смотрит на тебя покойник — пусть смотрит! Пока потенциальный, но уже приговоренный, он просто еще об этом не в курсе.

Барентий выпил кружку до дна, крякнул, и со злой усмешкой посмотрел на меня. В его глазах я прочитал смертный приговор. Потом неуклюже поднялся, прихватил здоровую бутыль, в которой оставалась еще половина, и слегка пошатываясь побрел догоняться в свои покои. Ну и отлично, будет у меня алиби. Я спокойно доел вечернюю пайку, посидел на лавке еще с пяток минут, а потом пошел дальше, в свои покои. О, отлично! Вот и с одним из слуг столкнулся лоб в лоб у дверей своей комнаты. Причем очень удачно — лоб в лоб.

— Простите ради бога, милорд! — сказал слуга, потирая ушибленный лоб. — Не заметил!

— Ничего, бывает, — сказал я, и, взяв его за полы сюртука поправил форму. Надо же заякорить будущего свидетеля, чтобы точно не забыл. — Вот так лучше.

Я критически осмотрел стоящего передо мной слугу, и сбил воображаемую пылинку у него с воротника. Еще один якорь. Теперь вспомнит. Я подмигнул ему, открыл дверь своей комнаты и зашел внутрь.

— Гав! — сказал Друг, подняв голову.

— И тебе того же. Покормили?

«Да».

— Ну и хорошо. Готовимся.

Вдруг раздался стук в дверь. Я быстро шмыгнул к столу, сел за стол и уставился в открытую книгу.

— Войдите!

Ну конечно, Фили, кто же еще!

— Милорд? — проворковала она.

Я оторвался от книги.

— Да, Фили!

— Вы свободны?

— Чуть попозже. Мне надо главу прочитать и немного с заклинаниями поработать, — сказал я, делая вид, что мне так этого не хочется делать. Но надо! — Я тебя позову.

Я кивнул на шнурок колокольчика, проведенного к прислуге.

— Буду ждать, милорд! — опять проворковала она, и скрылась за дверью.

Я перевел дух. Слава богу, удалось хотя бы на время от нее отделаться. Дела у меня, дела! И хотя бы час надо на них отвести. А лучше два. Кувырки никуда не денутся, наоборот, будет еще одно алиби. А сейчас надо прошвырнуться.

— Готов? — спросил я собакина.

«Да».

— Ну тогда под скрыт и пошли!

Мы растаяли в воздухе, для постороннего наблюдателя, конечно. Я открыл дверь комнаты, и мы выскользнули в коридор.

До покоев отца Барентия мы добрались без приключений, никого по пути не встретив — так оно и лучше. А то попался бы кто-нибудь из магически одаренных слуг… Хотя таких вроде бы в замке и нет, магия — удел аристократов по крови.

Вот и искомая дверь.

«Друг!» — мысленно скомандовал я.

Собакин обнюхал дверь.

«Вонючка. Внутри».

Я аккуратно толкнул беззвучно открывшуюся дверь. Барентий, похрапывая, лежал мордой на столе, на полу валялась уже пустая бутыль. Спит, гад, здоровым пьяным сном. Теперь уже не проснется.

Я сжал кастет, и нанес удар ему в висок, услышав хруст кости. Барентий захрипел, ноги его противно задергались в конвульсии, и он, наконец, затих. Полдела сделано.

Я снял его со стола, положил тело соответственно нанесенной ране, и повалил стул. Вроде натюрморт, в полном смысле, удался. Ну а что, нажрался, встал с постели, запутался в ножках стула и упал на стол. Неудачненько так, виском об угол. И не придерешься. Я завернул кастет в тряпку, которую потом сожгу в камине, и приступил ко второй части. Обыску.

Если эта скотина написала такую маляву своему хозяину, значит, было что-то, на чем он все это основал. Не может быть, чтобы этот жирный урод держал все это в голове, с датами и прочими подробностями.

Я просмотрел все бумаги на столе Барентия. Ноль. Никаких вещей, относящихся к замку или клану. В шкафу тоже ничего не оказалось, кроме всяких там житий святых, писаний и хорошо спрятанных под замком местных аналогов порножурналов — а что, художники средневековья умели хорошо рисовать женскую натуру, со всеми подробностями и хорошим знанием анатомии. Правда, та же беда, как и на картинах эпохи ренессанса — такое впечатление, что все их натуры в детстве страдали от рахита. Впрочем, скорее всего, так оно и было.

Но меня древняя порнуха не интересовала. Я сплел заклинание Глубины, влив туда совершенно малую толику силы. Ага, вот и оно! Хороший такой тайник в стене. И всего один.

Я осмотрел стену. Да нет, никаких замков или ловушек, просто надо нажать на каменную кладку, и поддеть Втягиванием. Вот и захоронка отца Барентия, посмотрим, что здесь…

Ага, стопка бумаг со всякими пометками. Берем. Разбираться будем потом, сейчас времени нет. Ого! Здоровенный кошель, набитый золотыми монетами! А вот это оставим. Не надо возбуждать подозрений, пусть золото остается. Как и большая шкатулка с ювелиркой. А вот еще интересная толстая тетрадь в кожаном переплете.

Я перелистнул страницы. Ну вот точно, как я и предполагал. Подробное досье на всех, до кого мог дотянуться мерзкий старикашка. Это мы забираем, нечего оставлять. Какой-то фигурный ключ — тоже, потом разберемся от чего он. А вот интересная книжечка…

От книги прямо-таки фонило злом. Ну или по-местному, Скверной. Даже брать в руки ее не хотелось. Ну нет, такой трофей я не упущу. Надев Чистую Перчатку, заклинание, которое использовалось для защиты от черной магии, я осторожно потянул увесистый том, вызвав шевеление черных плетений на обложке. Ого! «Темное писание»! Ай да отец Барентий, хранить такое у себя, будучи Искореняющим? Не зря про всю эту братию говорят, что больших безбожников и носителей Скверны нет. Ладно, возьмем и ее. А вот всевозможные артефакты, в том числе несущие на себе отпечатки зла, оставим. Не с руки мне с этим сейчас разбираться. А оставить у себя мину замедленного действия, могущую сработать в любой момент с непредсказуемым результатом — ну уж нет.

Я осторожно прикрыл тайник. А теперь наводим порялок. Я окинул взглядом комнату. Вроде бы все путем, только вот натюрморт немного заиграл новыми красками — из-под головы Барентия уже натекла довольно приличная лужа, липкая и красная.

— Пошли! — шепотом скомандовал я Другу, и приоткрыл дверь на щель, в которую мы и выскользнули.

Дойдя до своей комнаты, я плотно упаковал все, что нарыл, в сумку с магическим карманом и засунул подальше — завтра спрячу все в башне, там не найдут. А теперь такое приятное алиби!

Я дернул за шнурок раз, второй и третий! Пусть думает, что милорд настолько заждался, что аж не терпится. Придется ее хорошо удовлетворить…

Я проснулся от шума за дверями. Ого, а солнышко-то уже высоко? Ну мне все равно, моя милость может изволит почивать аж до обеда и дальше. Вообще-то нет, не дальше — голод не даст. А с ним бороться трудно.

Я с удовольствием потянулся, зевнул… Так вставать не хотелось! Но надо закусить, и заодно узнать, что там за движуха. То есть, в принципе, я и так конечно знал, но подтвердить…

Я дернул за шнурок колокольчика, вызывая Фили. Вот кому приходится бороться со сном, так это ей. Любительнице позднего приема сладенького.

— Доброе утро, милорд! — влетела запыхавшаяся Фили в комнату.

— Доброе, — без энтузиазма согласился я. — Что там за суета в замке?

— Ночью Барентий преставился, — заговорщическим тоном сказала она.

— Да ну? — весело спросил я. — Ну наконец-то! Что, печень из ушей вылезла?

— Нет, милорд, — хихикнула она. — Упал у себя в комнате, да так неудачно… Виском об стол.

— Нефиг столько бухать, — констатировал я. — Ладно, тащи завтрак, мы с собакиным проголодались!

Друг тявкнул, подтверждая мои слова. Пожрать он тоже был не дурак, со своим молодым растущим организмом-то. Как и я.

— Сей секунд, милорд!

Фили увеялась за завтраком, а я стал думать, что сейчас надо сделать. Скрыть все конфискованное из комнаты Барентия, вот что. Сейчас сюда налетит толпа Искореняющих наводить большой шмон. Хотя, может быть его и не будет, если удостоверятся, что он отдал богу душу по более-менее естественной причине.

Я оказался прав. В смысле, в том плане, что толпа действительно налетела. В этом я убедился, ближе к обеду выглянув в окно и узрев пяток всадников, въехавших в ворота замка. Быстро же они! Хотя, чему тут удивляться, порталы под их контролем, а проскакать до портала и от него до места назначения — все равно, что до окраины от центра. Что меня обрадовало, так это то, что впереди на лихом коне гарцевал Арий. Значит, поручили ему быть старшим группы. А еще это значит, что проверка будет на отгребись — не собирается же он сам себе вредить, замок-то и его вотчина тоже.

Я мысленно похвалил себя за сообразительность. Все уворованное теперь зарыто в куче мусора в башне и прикрыто самыми искусными заклинаниями, которые я только мог сплести. Если только носом не уткнуться в сам тайник, ни за что не найдешь.

А насчет Барентия… Надо пойти полюбопытствовать, как и все замковые обитатели, чтобы не вызвать подозрений. Темные века, зрелищ никаких. Ну кроме повешения осужденного преступника или там сожжения ведьмы… Шоу-бизнес ввести что ли? Есть тут конечно и менестрели, и барды, но от их заунывного воя и текстов песен можно повеситься. Ну или самих исполнителей повесить. Чтобы тухлыми яйцами закидали, это еще заслужить надо. А вообще, кто там считал, что менестрель — это уважаемая профессия, а баллады и прочее УГ принимают на ура? К сведению, местные барды, которые не поют про милую мою и солнышко лесное, все поголовно бомжи и алкоголики, кочующие от одной распивочной к другой. И стоят на самой низкой ступени социальной лестницы, ниже только что, пожалуй, нищие будут и прокаженные. Так что бренчать по струнам и петь местный рыцарь-рэп пропитым голосом тут западло. Полный зашквар. Поэтому я и не стал проявлять свои музыкальные таланты. Иногда это бывает еще и опасно — как я вычитал в местных книгах, Искореняющие в столице держат хор мальчиков-певчих, исполняющих их песнопения во славу Единого. Вот только всех этих мальчиков сначала предварительно готовят во славу того же Единого, разумеется. Весьма пренеприятным образом. Любят братья ангельские голоса лишенных мужественности мальчиков, да и как в земной истории, не только голоса.

— Ну что, Друг, пойдем на Вонючку посмотрим? — подмигнул я собакину.

Тот с готовностью вскочил на лапы. Ну как же, такое событие! Тем более если есть непосредственные участники…

Барентия уже вынесли на местном аналоге носилок, использовавшемся строителями для переноски песка. Не могли для такого инвентарь золотаря что ли использовать? Пачкать носилки о такое говно… И раньше не трогали — Искореняющих ждали?

— Что-то можно сказать? — спросил отец у Патитиса, находящегося в комнате.

— Ничего, — развел руками маг. — Прошло слишком много времени, мозг уже начал разлагаться. Видимо, действительно допился, поскользнулся и ударился головой. С его дозой-то это абсолютно немудрено.

— Вы точно так считаете?

О! А вот это уже дорогой братец, подкравшийся сзади незаметно, как тот самый пушной зверь.

— Абсолютно, — покачал головой маг. — Не забывай, что я маг Жизни уже сорок лет и навидался всякого. Тут явно травма тупым предметом, и тупой предмет — это вот этот угол стола. Посмотри на форму раны…

— Все на выход! — грозно проорал Арий на столпившуюся челядь. — Делать нечего? Господин граф, найдите для них занятие. Или нет, лучше всех пока под замок, чтобы носу не показывали. Я с ними еще побеседую!

Он зыркнул на меня.

— А тебе что, особое приглашение надо? И вообще, у меня к тебе будет серьезный разговор!

Я ехидно ухмыльнулся. У нас с братом были так себе отношения, и лишний раз побесить его — да я не я буду, тем более тонкие штрихи в легенде.

— Пойдем, Друг, не любят нас здесь! — грустно вздохнул я, обращаясь к собакину.

Собакин выразил свое возмущение, повернувшись задом к Искореняющим и копнув задними лапами. Не ошибся он, такое надо зарывать. Желательно глубоко и без возможности подняться обратно.

Мы гордо удалились. Будет разговор — ну поговорим, что уж там. Только вот где — мне решать. Пойду к себе, проверну в очередной раз заклинания…

Пообедать нам все-таки дали, не стали беспокоить. Фили принесла судки из общего котла, для дружинников, со вкусной и здоровой пищей. Такие же судки они брали с собой на дежурство или в патруль, сухпай — сухпаем, а гастрит — гастритом. Он хорошо вырабатывается при еде всухомятку.

Только она ушла, дверь распахнулась без стука. Я лениво оторвался от книжки. Не дают, понимаешь, после еды полежать с книжкой на диване! Вошел Арий.

— Все валяешься?

— Имею право, — сказал я, откладывая учебник.

— Я вообще-то к тебе как лицо официальное, — с кислой рожей осмотрев меня, сказал он.

— И что? Мне встать во фрунт и отдать приветствие?

— Можно бы и просто чуть поучтивее.

— Солдат своих строить будешь, — ответил я в обычной хамской манере Армана, не желая выходить их образа. — Или кто у тебя там, монахи?

— Ты как со своим старшим братом разговариваешь? — рыкнул Арий.

Я громко и с шумом почесал пятерней пузо. Начальник, тоже, нашелся.

— Как старший брат того заслуживает, так и разговариваю. Или что, господин Искореняющий, в подвал меня пытать потащишь?

— Не был бы ты моим братом — с удовольствием.

— Спасает меня только братская любовь? — усмехнулся я. — Ну давай, спрашивай.

— Я так понимаю, ты хорошо знал отца Барентия? — риторически спросил брат.

— Так же, как и ты. Я эту скотину с самого детства видел по сто раз на дню.

— Не слишком почтительно, — покачал головой брат.

— Сам знаешь, почтения от меня не дождешься. Тем более можешь себе представить, на чем я вертел твой…

— Вот про это я и говорю. Как мне передали, у вас в последнее время были неприязненные отношения?

— А то, — с готовностью подтвердил я. — Еще какие!

— И что вы не поделили?

— Все. Девок и вино.

— Ну этого добра в замке достаточно. Я говорю про другое, — он кивнул на лежащий возле кровати меч. — Видели, как ты этим мечом засадил Барентию между ног.

— Я не нарочно, — вновь пожал плечами я. — Так получилось. Уж слишком он наседал на мой законный трофей, хотел его себе отмутить, чтобы продать. Совсем ему золотые глаза затмили. А теперь на них положат медные.

— Ты его? — в упор спросил брат.

— Нет, что ты, — спокойно ответил я.

При любом ответе надо идти в голимое отрицалово — ничего не знаю, я не я, лошадь не моя.

— И чем закончился ваш спор?

— Я пообещал ему яйца этим мечом отрезать и принудительную трезвость наколдовать. Ему это не понравилось.

Брат тихонько хохотнул.

— Круто ты с ним.

— А как иначе? — возбужденно сказал я. — Если этот урод пообещал полностью уничтожить клан за занятия Скверной? Всех под ноль? Я что, должен был с ним душеспасительные беседы вести? Типа, не надо, дяденька, я готов, отдамся, только папку с сестрой не трогайте? Я не такой, ты это знаешь. Меня лучше не трогать.

— Вот это меня и беспокоит, — вновь покачал головой брат. Судя по тому, что у него это движение получается все чаще, я уже начинаю подозревать, что у него это профессиональный нервный тик.

— Не о чем тут беспокоиться. Если бы продолжил дальше — да, я бы его прибил. Но ему повезло спиться раньше. А как он бухал — ты помнишь, когда мы росли. Только тогда у него печень была помоложе и более выносливая. Ну и допился в конец.

— Отец сказал, что у тебя не простая собака, а Спутник?

— Да, — я глянул на Друга, спокойно лежащего на перекрещенных лапах и изучающе глядящего на брата. — И только благодаря ему я и все в замке живы. Именно он почуял лежку эльфов, и мы всех их перебили. Оттуда и трофей, законный, взятый с тела убитого мной. Никому не отдам.

— И не возьму, — сказал брат. — Живые вещи так же нельзя брать, как и живых существ, они могут так же вцепиться тебе в глотку.

— Точно подмечено, — поддакнул я.

— А вчера ночью где ты был? — не отставал брат.

— Тебе напомнить твои опыты, когда ты был в моем возрасте? Как ее звали, кажется Мими?

— Мари, — внезапно покраснел брат

— А, спутал. Мими, наверное, в сенарском борделе для господ Искореняющих! — хлопнул я себ по лбу. — Точно! Как я мог забыть!

— Паяц, — резюмировал брат.

— Ага, — довольно ответил я. — С допросом покончено?

— Ты настоящего допроса не видел. С пристрастием.

Вот тут ты ошибаешься. Я не только видел, я еще их и проводил. В том числе и с пристрастием, особенно в полевых условиях. Так что вряд ли что-то новое ты мне сообщишь.

— Ты к нам надолго?

— До завтра. Напишем акт, увезем тело…

— Остался бы ты здесь, — посоветовал я ему. — Место хорошее, дом родной, да и клану бы здорово помог…

— Не могу.

— Рвешься в магистры?

— Уже магистр, — брат расстегнул рубаху, показав висевший на шее на золотой цепочке такой же круг Единого.

— Быстро ты! — выпучил глаза я.

— Самый молодой из магистров, — гордо сказал брат. — И если бы ты усердней занимался, то смог бы вступить в Орден!

Ну тут уже пошла неуемная реклама, свойственная тем, кто нашел себя и сделал карьеру в отстойной организации. Типа, иди к нам, у нас суп гуще и хрен толще…

— Нет, спасибо, — с кривой ухмылкой сказал я. — Как-то не тянет. Не особо верующий я. Хотя среди вас там одни атеисты, зато статус хороший и обеспечение тоже. Сыт, пьян и нос в табаке. И служба — не бей лежачего.

— Ну все-таки Орден стоит на страже…

— Вина и баб, судя по усопшему, который у вас долго служил. Тупому и полуграмотному, зато с замашками мелкого вертухая. Бесстыжему, жадному и подлому. Вот психологический портрет вашего идеального брата.

— Язык прикуси, — посоветовал мне брат. — Если скажешь такое кому-нибудь еще, тогда тобой точно Орден займется, обвинит в Скверне и очистит от нее, причем как можно более медленно и болезненно.

— Правда глаза колет? — ухмыльнулся я. — То, что ты вляпался туда по самое не балуй со своими идеалами, не значит, что другие твои сослуживцы не могут быть мудаками.

— Идеалы тут ни при чем. Просто у меня не было выбора, — скривился брат. — Как ты думаешь, долго ли жили бы вы и наши с тобой родственники, если бы я не был на этом месте? Мы все неблагонадежны, как оказалось. Ну теперь все это исчезло из списков. Знаешь какой лучший способ перестать бояться черта?

— Самому стать чертом, чего уж там, — пожал плечами я.

— Не дурак. И мне пришлось это сделать. А на посту одного из магистров Ордена я могу делать праведные дела, пусть и находясь, как ты точно заметил, среди толпы мудаков. Своим поступком и карьерой я спас весь наш род и клан целиком. Как я подозреваю, ты тоже, — он подозрительно посмотрел на меня.

Смотри, смотри, гляделки не помогут. Я обучен профессионально обманывать. И противостоять пыткам тоже.

— Я вроде пока еще ничего не сделал, — скорчил неопределенную гримасу я.

— Ладно, пойду навещу Иль, — сказал он. — Но о работе на Орден подумай, вдруг пригодится…

— Не, не хочу. По крайней мере, сейчас точно. Если за жопу возьмут — может быть. А пока точно нет.

— Ну смотри. Было бы предложено, — брат взялся за ручку двери. — И да, не свети меч и пса. Они у тебя не вписываются в общую картину.

Нет. Что нет, то нет. Не собираюсь я работать в мерзкой шарашке ополоумевших извращенцев и стяжателей, все равно что с моими убеждениями пойти в гестапо или фельдполицаи. Как-нибудь без меня. Тем более, Искореняющие не все тупые, как можно видеть на примере моего брата. Вдруг смогут определить, что Арман больше не Арман, а кто-то другой, причем вселенец? Как объяснял мне один каббалист за бутылочкой пейсаховки, есть такое в его учении. Называется это иббур — вселение души умершего в тело взрослого человека для исполнения какой-либо миссии. Только там шла речь о семи или четырнадцати годах, мне же уже семнадцать. И, самое интересное, я понятия не имею, есть ли у меня какая-то миссия, хоть пес с мечом твердили, что я нужен и важен. Кому и для чего, я так и не выяснил.

Насчет того, что не светиться, я внял совету. И пока брат со своими сопровождающими не отбыл из замка, просидел за закрытой дверью. Все верно, светиться не надо. И пусть пес и меч не являются Скверной, но привлекают ко мне излишнее внимание. Хотя и пса можно выдать за обычного, и меч успешно маскируется под обыкновенный табельный, но в сообщество магов с ним лезть нельзя. Надо только выяснить, что брат хотел, как Искореняющий, и какие решения принял. Идти к отцу? Ну нафиг, еще попадешь под горячую руку, к тому же у него сейчас геморрой на всю задницу. Все-таки смерть штатного особиста — не шутка. Надеюсь, брат вывернет все это в правильном ключе и успокоит начальство, несмотря на обоснованные сомнения. Все-таки, он был прав. Принеся такую жертву клану — хотя я никакой жертвы и не видел, одни ништяки, только что другую стезю может быть выбрать хотел — он мог стать одним из факторов дальнейшего нашего выживания. Интересно, что там с семьей матери? Своих родственников я не видел еще ни разу, они вообще жили в Зунландии, за границей. Надо будет поинтересоваться. А вот все новости я узнаю от Ильги — она лицо приближенное к Патитису, который здесь правит всей магией замка, да и любимица отца. Как отец говорит, она копия нашей покойной матери. Да и вообще девица ничего так, хотя и сильно себе на уме.

Я направил свои стопы к Иль. Она жила в отдельном крыле, той его части, что считалась женской. Ага, типа гарема. Не так строго, но без разрешения вход туда был строго воспрещен.

Я постучался в ее дверь под строгим взглядом старой няни, которая пестовала девчонку с детства, и до сих пор ее опекала, живя в соседней комнате. Вот и вылетела посмотреть, кого принесло к ее воспитаннице.

— Войдите!

Я толкнул дверь. Ну как правило, в комнатах друг друга мы не бывали, может только по редкой оказии, поэтому что у нее там, можно было только догадываться.

Я чуть не подавился, когда увидел светло-розовые шпалеры с золочеными фигурками всяких зверей. Турецкие обои из моего мира отдыхают.

Чистая, уютная девичья светелка, залитая светом закатного солнца. Кровать с балдахином, стол, стулья — ну почти как у меня, с поправкой на пол. И шкафы, книжные шкафы, скалящиеся корешками книг, во всю стену — грамотейка, все-таки.

— Привет! Ты что пришел? — удивленно спросила она.

— Да вот, хотел узнать последние новости. Что брат сказал?

— Да практически ничего, — повела она плечиком. — Так, просто мило пощебетали и все.

— Ну а про нашего Вонючку что?

— Ничего. Похоронят на замковом кладбище, как одного из верных слуг клана.

Я чуть не подавился. Верных слуг клана? Да таких надо вешать, а хоронить, пробив колом сердце. Чтобы в полнолуние не разрылся, не восстал, и с бормотанием «Вино. Девки.» стал ходить по замку, пугая до усрачки слуг.

— Ну-ну. Что с его должностью? Другого пришлют?

— Скорее всего, нет. У нас есть свой архимаг — Патитис, еще несколько магов разной степени подготовки, включая меня. Так что с малыми и средними проявлениями Скверны мы способны справиться и сами. А как учитель Барентий, упокой его душу Единый, был никакой. Меня учит Патитис, ты в учебе уже не нуждаешься, так что и с этой стороны он не нужен. Кстати, как у тебя с учебой?

— Ничего. Стараюсь, — сказал я.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась Иль. — Сейчас проверю, чему ты там выучился.

Я тяжко вздохнул. Ну теперь держись… С живого не слезет.

— Давай, что ли…

Я с превеликими предосторожностями открыл «Темное писание» под осуждающим взглядом Друга.

— Надо, ну надо, — сказал я ему, словно оправдываясь. — А вдруг враг применит что-нибудь из этого, а я не готов?

Пес вздохнул, все так же глядя на меня.

— И потом, ты же у меня волшебный собакин, пес-маг. По идее, ты эти заклинания должен развеивать взмахом хвоста. Так что не бойся. Я их применять не буду.

Пес отвернулся. Сама мысль о темной магии была ему, видимо, неприятна. Ну а мне, честно говоря, все равно. Магия, как и оружие — инструмент, не более того. То же самое, что молоток, которым можно и гвоздь забить, а можно и ближнего по черепу отоварить. И хорошо, когда этот инструмент оказывается под рукой для решения определенных задач. Не больше и не меньше.

Да, если я раньше воспринимал Скверну как просто эвфемизм или громкое словцо, то теперь, полистав книгу, я понимал, что имели в виду Искореняющие. Зло, чистое зло. Высшего порядка. И заклинания были самые разнообразные, от наведения порчи до поднятия мертвецов. Я аж поежился. Почему же Барентий хранил этот справочник извращенца у себя? Неужели применял это на практике? Может быть. Для этого не обязательно, как принято считать, вешать сигил сатаны на стену, жечь черные свечи и рисовать на полу пентаграмму кладбищенским прахом. Все гораздо проще.

Начать с того, что эти заклинания воздействовали в основном на живую материю, точнее, на органику — мертвеца уж точно живым не назовешь. И заклинания были более высокого порядка, чем в книгах, которые дал мне Патитис. Хотя и были там деловые моменты по поводу сопряжений плетений. Надо это читать, надо. Может возникнуть необходимость использовать их на практике, тут я покривил душой перед собакиным. В любом случае, не просто так, а когда очень хорошо припрет. Вот только странная вещь — обычно в гримуарах, которые я видел на земле, большая часть была посвящена вызову демонов. А тут о призыве ничего не было. То ли демонов здесь на самом деле нет, то ли они ленивые и неотзывчивые, и забивают на смертных, попивая свою сера-виски в аду.

Зато остального было хоть отбавляй. И стиль изложения, если отбросить всю черную мишуру, был очень доступен и практичен. По крайней мере, заклинания сами ложились в голову, легко и просто. Конечно, чисто теоретически — не хватало мне еще скастовать Поле Смерти или Черную Душу в замке? Мало того, что последствия будут нехорошие, так еще и Патитис с Иль прилетят и задницу надерут. А она мне дорога, как память. Ладно, будем запоминать так, надеясь, что получится скастовать на практике без практики. Хотя, когда присутствуют модификации знакомых заклинаний, это всегда можно будет сделать.

Звук трубы со дворцовой площади прозвучал так, что я чуть не подпрыгнул до потолка — ну в самом-то деле, сидишь тут себе, углубился в науку, изучаешь Медленную Смерть, а тут тебе под ухом — нна! Тут с испугу можно и магический понос для всего замка наколдовать.

Я подошел к окну своей башни, из которой открывался прекрасный вид на окрестности замка. Что это за клоун? Человек на белой лошади, с трубой, одетый как джокер с игральной карты… Герольд! Королевский гонец, однако. Ну-ка, будет орать, как потерпевший, на весь замок или нет?

Орать он не стал, спрыгнул с лошади бросив поводья конюшенному и чуть ли не опрометью понесся к парадному входу. Что за такая спешка? У короля понос и надо срочно его остановить? Надо разузнать поподробнее. Я закрыл запрещенную книгу, перемотал ее зачарованной рогожей и махнул собакину, моргавшему заспанными глазами.

— Пойдем, узнаем, что такое творится!

Пес недовольно встал на лапы, потянулся, изгибая спину — совсем как кошка — и сел в ожидании открытия люка.

Я спустился на один уровень, тщательно засунул том в груду хлама, и поспешил спуститься по лестнице за прыгающим вниз по ступенькам собакиным.

В замке было все, как обычно. Никакого необычного движения, и даже слуг, куда-то вечно спешащих, и тех не было видно.

— Непонятно, — пожал я плечами.

Насколько я помню, герольд в замок еще не приезжал ни разу, так что визит был необычным, но всем все было как-то все равно.

— А ты что думаешь? — спросил я Друга.

Безразличие. Желание спать. Желание жрать. Ну, последнее было, впрочем, совсем неудивительно — если собака не голодная, то это не собака, как-то так.

— Эх ты, потребитель! — укоризненно сказал я. Пес в ответ только зевнул — типа, отстань, мол.

Я пошел к себе в покои. А поинтересуюсь-ка я у Фили! Ибо кто может лучше знать, что в замке творится, лучше прислуги? Это просто кладезь информации, а слухи в их среде разносятся просто моментально. Правда, в силу игры в испорченный телефон, их надо сразу делить на десять, иначе они сразу обрастают такими подробностями, что из мелочи рождаются великие события. Ну правильно, каждый домысливает свое и пересказывает уже искаженную и раздутую новость. Я дернул за шнурок.

— Вызывали, милорд? — промурлыкала Фили.

Я окинул ее опытным взглядом. Ну, она за последнее время прямо расцвела. Хотя, учитывая то, сколько я поливал ее из своей лейки, это было неудивительно.

— Ну-ка, расскажи мне, что в замке творится, — потребовал я. — Герольд какой-то приехал…

— Да, милорд, приехал! И сразу же велел отвести его г господину графу!

— А потом?

— Пока ничего. Он еще от него не выходил. Разговаривают.

— Это обычное явление?

— Не знаю, милорд. На моей памяти герольды из столицы еще не приезжали.

— Ладно, иди, — махнул я рукой, отпуская ее.

— Вас вызывает к себе граф, милорд! — склонился в поклоне слуга.

Ага, вот похоже и последствия убытия герольда, которое я наблюдал с полчаса назад. Это жу-жу-жу неспроста.

— Сиди! — скомандовал я Другу, вскочившему было на лапы. — Это не для тебя.

Обида. Досада.

Ладно, перебьется, не буду же я ему объяснять, что сейчас будет серьезный разговор и его присутствие там совсем не обязательно.

— Пойдемте, — я нацепил ножны, валявшиеся вместе со мной на кровати.

В кабинете у отца уже были Патитис с Ильгой, значит, разговор касался нас всех.

— Пришел? — буркнул отец. — Закрой дверь на засов.

Я, приподняв одну бровь, подчинился, а Патитис сразу же наложил несколько плетений. Полог Тишины, однако — значит разговор пойдет серьезный и не для чужих ушей.

— Меня вызывает во дворец Его Величество, — хмуро сказал отец.

Ну вот теперь понятно его плохое настроение.

— Не знаю, что он хочет, но мне это очень не нравится, — продолжил он.

— Пожалуй, да, — покачал головой маг. Его настроение тоже упало на ноль.

Про короля Каллинона Пятого я не знал ничего, кроме слухов. А слухи были неутешительные. Не берусь на основе разрозненных и перевранных данных, полученных в основном от прислуги и дружины, составить психологический портрет, но… Короче, монарх был еще тот кадр. Ближе всего к нему подходило «человек настроения», только надо это умножать на коэффициент «король», и вот тогда приблизительно мы получим «царственный самодур». Хочу — милую, хочу — казню, причем не обязательно в такой последовательности. И самое главное, с такой чертой характера удержаться на троне довольно трудно, это вам не современная мировая власть с мини-психами на высших должностях. Только там полумертвые и полоумные могут лаять с трибуны про «демократию», не приходя в сознание.

— Я не знаю, чем обусловлен мой вызов, и что последует в дальнейшем, — сказал отец. — Но ничего хорошего я не жду. Поэтому, Патитис, готовьтесь к варианту «А».

Интересно, что это за вариант? Надо потом будет разузнать.

Маг кивнул.

— Поскольку замок остается без хозяина, а мои наследники в столице не могут сюда прибыть — да лучше им здесь и не быть на всякий случай — я оставляю все на вас. Главой клана на время остается Ильга, как виконтесса Осгенвей, прямая наследница рода.

Я ощутил небольшой укол ревности. Поставить главной младшую сестру при живом мне? Ну это просто чуть ли не прямое оскорбление. Хотя я отца понимал — Арман был одноклеточный, и в хозяйстве ни в зуб ногой. Заслужило мое прошлое «я» такое отношение к себе.

— Все решения принимать на самом деле будет Патитис, ему я полностью доверяю, он из клана, но не из рода. Чтобы не было последствий, номинально остаешься главной ты, Ильга, — обратился он к сестре.

Ну мог бы такие вещи и не разжевывать, ежу понятно. Только вот ежей здесь нет.

— Так что неизвестно, вернусь я из столицы или нет, власть вам я временно передал. Все поняли?

— А я? — задал я вопрос. — Моя функция?

— Бухать вино и задирать юбки служанкам. Шучу. Будешь помогать сестре, может чему-нибудь и научишься. В отличие от тебя, она готовилась к управлению замком и землями.

Ну не так чтобы обидно, но зато честно. Да и ладно, пусть Ильга исполняет роль дежурной задницы, спокойней жить буду.

— Тогда идите. Патитис, останься, есть разговор.

Когда за нами закрылись двери, мы с сестрой переглянулись. Теперь на нее ляжет печать ответственности.

— Госпожа Осгенвей? — церемонно поклонился я.

— Иди уже, шут, — фыркнула Ильга. — Занимайся своими делами.

— Не забывай, я должен тебе помогать.

— Лучшая помощь от тебя — не мешать мне, — отмахнулась она. — Будет нужно — позову.

— А что это за план, о котором говорил отец?

— Ты не в курсе, что у стен есть уши? Ну вот и молчи. Если Патитис решит, что тебе нужно это знать, он тебе скажет.

— Ой-ой-ой! — запричитал я. — Какие мы важные!

— Шут, — бросила сестра через плечо, удаляясь к себе.

Но в этот план меня решил посвятить сам отец, вызвав опять в свой кабинет.

— По поводу того, что я говорил, и что ты не понял, но навострил уши. Все равно будешь выведывать и допытываться, а это до добра не доведет. Так ведь? — он пристально посмотрел на меня.

— Возможно, — осторожно ответил я.

— Тогда слушай, ничего не записывай, только запоминай. О том, что болтать об этом не надо, говорить стоит?

— Нет.

Оказывается, как я и подозревал, отец всегда любил подстраховку. На случай падения клана и в такой вот чрезвычайной ситуации, если главу ликвидируют или устранят другим способом, а имущество отберут…

Первое. Нам с сестрой за время его отсутствия следовало заложить тайники с золотом и прочими ликвидными активами — камни, драгоценности и прочее, что можно было легко и быстро продать, пусть и с потерей стоимости.

Второе. В гномском банке, отделения которого есть во всех странах — тут укороченные подсуетились — лежит счет на предъявителя. Доступ к нему можно получить, продемонстрировав определенные плетения, отец нарисовал их мне пальцем в воздухе. Своего рода магическая подпись. Тоже хорошо.

Третье. Помимо золотовалютных резервов, как я их обозвал по аналогии с нашими, нам принадлежала и недвижимость, причем на Гравии, вне досягаемости лундийских, зунландских и прочих королей, императоров и тэдэ. Конечно, с замком не сравнить, но крупным фермером при нужде стать можно было, тем более отец регулярно переводил туда излишки опять же через гномский банк.

Четвертое. На случай, если через порталы уйти не удастся в случае необходимости сделать ноги, отцу принадлежал и небольшой парусник, стоящий в порту Ризан, на другой стороне пролива. Здесь спрос на суда был сниженный — проще же пройти через портал, зачем же по морю-окияну плыть? Подобными транспортными средствами пользовались либо военные, либо рыбаки и контрабандисты. В общем те, кому нужно было попасть в нужное место где нет портала, или путь через него заказан. Так что средство отхода есть.

Ну что, в принципе разумно. Любой выживший наследник клана мог великолепно покинуть родовое гнездо и уйти не на пустое место, а на запасной аэродром. Только вот это не гарантировало успешной эксфильтрации хотя бы до этого самого транспортного средства, не говоря уж об остальном.

— Теперь все понял? — спросил отец, когда я выучил все имена, пароли и знаки, которые пригодятся мне в той или иной ситуации.

— Да, — мотнул я головой.

Все это теперь хорошо лежало в моей цепкой памяти.

— Повтори.

Я послушно начал говорить под кивание отца.

— Да, с памятью у тебя все в порядке, — сказал наконец отец. — Учился бы ты так…

— У кого? — меня прорвало — У Барентия? У того мозгов было только на поиски выпивки и в какую позу поставить дворовую девку для пущего удовольствия. Я хоть книжки умею читать — только то, что знакомые буквы нахожу, это его заслуга. И все. А жития его святых импотентов меня научили только тому, что не надо таким быть. Идиотом с пустой головой, которому нассали в уши церковники с их байками о вечном рае. Пока сами они бухают и баб тискают.

— Эвон ты как… — покачал он головой.

— Да вот так. В тебе я тоже особого религиозного рвения не вижу, хотя меня это радует. Лбом гвозди в пол не заколачиваешь, Святым Кругом себя не осеняешь, да и статую Единого в красном углу не поставил. И духовника у тебя нет, как это модно сейчас.

— Не во внешних признаках дело, не все так просто, — отец бросил перо, которое крутил в руках, на стол. — Есть ли божественное в тебе — вот что важно. А коли нет — нечего и показухой заниматься.

— Да, кстати, ты не упомянул одну важную вещь в своем плане. Да и вообще не помню, чтобы мы эту тему поднимали. Клан матери, графини Бертелани. Почему мы с ними не общаемся? Я ни разу не видел ни своих дядей-тетей, да и прочих родственников…

— И не увидишь, — прервал меня отец, довольно грубо. — И не стоит.

— Что так?

— Мы с ними кровные враги. Я выкрал Эми по дороге из их замка.

— То есть???

— Мы любили друг друга, как только могут любить двое. Но Бертелани были против нашего союза. И тогда она решилась бежать. Ко мне.

— Удалось?

— Глупый вопрос, — он, усмехнувшись, кивнул на меня. — Удалось. Только вот Единый или кто еще нам отмерили всего семь лет. То ли родовое проклятие, то ли так случилось, но, когда она разрешилась от бремени Ильгой, произошло непоправимое. Я тогда пытался даже просить их клан о помощи — они сильные маги. Но в результате только схватился на мечах с ее братом.

Он машинально потер здоровенный шрам на предплечье.

— Они отказали?

— Да. Этому способствовало и то, что я его приколол. Мага.

— Как же тебе это удалось?

— Не только магия здесь играет роль, но и умение владеть мечом. Так что их счет ко мне вырос. Но Эми я не спас, не смог спасти! — отец яростно сжал ладонь в кулак. Вот так вот. Не помогли ни маги жизни — Патитиса тогда со мной еще рядом не было, ни Единый, мать его. Теперь понимаешь, почему в него не верю? И прибью любого святошу, который скажет, что он послал мне испытание моей веры. Нет богов, нет ангелов или демонов. Ничего этого нет. И рая с адом — тоже, все мы всего-навсего куски мяса. А в какой рай попадает кусок мяса? И там его добренький Единый ведет за ручку в райские поля?

— Ну это вопрос спорный… — осторожно попытался замять я эту тему.

— Для меня — нет, — отрубил отец.

— Как же ты мне в учителя назначил этого олуха Барентия?

— Ну мне просто деваться было некуда. Занимал его время, чтобы этот присланный Искореняющими черт не совал свой нос туда, куда не следует. Слава всем, кого не существует, он быстро нашел себе более приятное занятие, чем поиск Скверны на ровном месте.

— То есть…

— А ты думал, я не в курсе, почему винное довольствие расходится с наличием в погребах? — подмигнул отец. — А почему некоторые служанки и простолюдинки обожали его очень сексуальную рясу? И девок, и вино ему поставлял я. Слава всем, он довольно быстро внял своим «человеческим слабостям», как сказано в Писании, и быстро спился и изблядовался. Зато не мешался под ногами и не лез глубоко в наши дела.

Эх, как ты ошибаешься! Видел бы ты его донос, весьма удивился бы. В редкие минуты трезвости он был довольно пронырливой сволочью, упокой черти его душонку. Но об этом знать тебе явно не стоит. По крайней мере, пока.

— Ладно, нам всем пора. Мне-то уж точно, — отец поднялся из-за стола, показывая, что аудиенция окончена. — Мне надо собираться в поездку.

Я встал со стула, пожал плечами и пошел к двери. Окончена так окончена.

— Береги сестру, — сказал он мне в спину. — Особенно, если я не вернусь.

— Вернешься, — сказал ему я. — У меня такое предчувствие.

На отбывающую в столицу процессию было любо-дорого смотреть. Кавалькада в полном смысле — он сам и восемь дружинников на лучших конях. Вьюки на конях поплоше, были туго набиты — ну а как же еще, там и провизия, и парадные мундиры, и кое-какие товары для взяток. Хотя поездка и не обещала быть долгой, до портала и от портала, но все-таки пару-тройку дней она займет. А отец постарается, чтобы она заняла еще больше, хотя… Тут от него ничего ровным счетом не зависит, если засунут в кутузку, то палачам не приплатишь.

Потому что он должен нам выиграть время, необходимое для реализации своего плана. Нам нужно найти в лесу места для тайников и спрятать туда то, что может понадобиться в случае срочного бегства. Я это одобрял — не надо работать в режиме ошпаренной кошки, нужно все предусмотреть заранее и не спеша.

Так что проводы были недолгими — пара теток и Ильга пустили слезу, дружинники отсалютовали нам, остающимся, и конские задницы скрылись в проеме ворот.

— Ну что, пойдем собираться? — спросила она.

— Пойдем. Мне-то собраться — только подпоясаться. Да еще Друга из комнаты выпустить. С собой его возьмем.

— Ты ничего не забыл? — с подвохом спросила она.

— А что, прямо так сразу? — я понял намек. Она говорила про то, что нам надо было ехать уже не пустыми.

— Чтобы несколько раз не ездить. Меньше подозрений вызовет.

— Ладно, зайду к тебе, как соберусь.

Собираться пришлось недолго — вся одежда для верховой езды была уже подготовлена. Штаны с кожаными вставками по типу ковбойских джинсов, казаки и широкополая шляпа. Еще бы пояс с парой револьверов и шотган — был бы вообще натуральный ковбой, овеянный романтическим флером американский пастух. Но увы, нормального оружия тут пока не предвиделось. Так что придется обойтись «ка-баром», мечом и арбалетом. Ну и, разумеется, броником собственного заказа с метательными пластинами.

— Ну что, Друг, пошли?

Собакин с радостью принял предложение поразмяться и с готовностью вскочил на лапы. Ему тоже надоело сидеть среди этих непонятных двуногих, в их каменном мешке. Он все-таки у меня зверь не комнатный, размеры не позволяют. А когда еще и подрастет…

Ильга встретила меня у своей комнаты с двумя набитыми мешками, стоящими у ног.

— Бери оба, а то мне тяжело тащить.

Я аж крякнул, взявшись за оба мешка. Иэх, а говорят — своя ноша не тянет… Врут, безбожно врут, еще как. Если учесть, что сейчас в каждом мешке по пуду, если не больше… Так, маленький скромный запас на карманные расходы, только чтобы добраться до более приличных сумм на гномских счетах.

Я, поднатужившись, последовал за важно вышагивающей сестрой, царственно кивающей встречным слугам.

Когда мы вышли во двор, к нам подошел Ферингтон, косясь на мешки.

— Вас сопроводить, миледи?

— Нет, спасибо. Брат справится. Мы ненадолго…

Дзынь! О брусчатку звякнула и разбилась бутылка из переметной сумы, которую я неловко пристроил. Из стекляшки вытекла коричневая жидкость с таким резким запахом, что конь аж отшатнулся, стремясь быстрее убраться от этой лужицы.

— Экий ты братец неловкий! — попеняла мне Ильга. — Ну и что я теперь тетушке Раби из Старопырьевки скажу? Что зелье для ее суставов разбил неловкий брат?

— Ну прости, — сконфузился я.

— Остальные не разбей, — скомандовала мне Ильга, пока я, позвякивая мешками, пристраивал их на седле. — Вот так всегда, готовишь-готовишь, а потом те, у которых руки растут из места для седла, их разбивают!

Ферингтон попытался скрыть улыбку.

— Зелья везете? — спросил он для проформы.

— Да. Целый список, во все села, даже в Змиевку. Как только все готово… Было готово, теперь уже не все, — она сморщилась от запаха, исходившего из лужицы.

— Понятно. Может тогда гонца послать с зельем, если так надо?

— Ничего, в следующий раз, — махнула рукой сестра. — Ты готов?

Это уже мне. Я усадил Друга в суму и вспрыгнул в седло.

— Да.

— Ну тогда поехали. До свидания, лейтенант!

— До встречи, миледи! — он, сняв шляпу, отвесил церемонный поклон.

Мы тронули коней, и не спеша, шагом выехали из ворот, проехали по мосту через злополучный ров и покинули замок.

Маленький спектакль с бутылкой удался — в самом деле, как еще залегендировать прогулку наследников с тяжелыми туго набитыми набитыми мешками? Иль — маг Жизни, зельеварение — ее стихия. Мало кто может похвастаться таким обслуживанием на дому, но Иль считала своим долгом помогать селянам, причем совершенно бесплатно. В том числе и привозила с собой зелья для тех, кому трудно или слишком хлопотно было помочь с помощью магии. Вот и позвякивающие мешки, в которых сквозь рогожу угадывались бутыли, сразу выдавали груз. И не вся оставшаяся стеклотара была пустая и лежала только для вида — в нескольких было то содержимое, ради которого мы и выехали из замка. Толстостенные, с прочными осмоленными пробками они могли пролежать в земле не один десяток, скорее даже сотни лет. Вон, до сих пор клады находят, если без доступа воздуха, так храниться может веками. И содержимое не скоропортящееся.

Мы отъехали на лигу от замка и остановили коней. Дальше по лесу — только пешком и медленно, пуская поисковое плетение и с Другом впереди. Вчера мы примерно отметили на карте районы, где можно оказаться можно было только случайно.

Я снял один из мешков, и потащил тяжелую ношу на плечах. Это Иль хорошо и собакину — идут себе впереди, и в ус не дуют, прогулкой наслаждаются. А мне тащить добро… Вдруг война, а я уставший? Не, я так не играю.

Углубившись на милю в лес, Иль остановилась.

— Вроде, здесь, — сказала она.

Чем ей это место понравилось, я так и не понял. Ориентиры маловразумительные, я бы тут не стал делать схрон.

— Копай, — позволил я ей.

Ильга взмахнула рукой, и сразу же земля раздалась, как будто из-под поверхности полез гигантский крот. И вот уже получился приличный такой и глубокий шурф, в который как раз входила бутыль с монетами и прочим.

— Теперь ты, — она отступила на шаг.

Я достал тяжеленную бутыль двумя руками, перехватил ее поудобнее, и опустил вглубь. Сестра визуально проверила состояние тайника, удовлетворенно кивнула, и опять засыпала заклинанием это место.

— Видно, — сказал я. — Земля выдаст.

— Эх ты, невежда! — рассмеялась она, и сделала пару пассов.

Ого! Все-таки магия Жизни — великая вещь. На том месте, где только что была выброшенная разворошенная земля, росла такая же зеленая травка, что и вокруг. Как будто, так и было.

— А потом ничего лишнего не прорастет? На этом месте, я имею в виду. Может, гуще, может наоборот, проплешина…

— А с чего вдруг? — дернула плечиком Ильга. — Стекло — вещь инертная, как обычный булыжник. Закопано глубоко.

— А магическая защита в бутыли?

— Ну так она в бутыли. Пока никто не тронет ее, она ни на что не влияет. Проверено уже, так что не парься.

— Ладно, — буркнул я.

Будем надеяться, что тот полупрозрачный туман, который клубится внутри, ничего не излучает и не просачивается наружу. Хотя, так оно и есть — поисковое плетение не показывало ничего.

— Проверяла я уже, — с усмешкой сказала сестра. — Не один раз. Ты думаешь, в первый раз что ли кубышки закапываем?

— О! А когда это? Ты вроде младше меня…

— …но помогаю Патитису с детства, пока некоторые своими «важными пацановскими делами» занимаются, — передразнила она одно из моих выражений. Его я использовал, чтобы увильнуть от выполнения чего-нибудь такого, что я делать не хотел. — Ну что, поехали к следующей точке?

— Подожди, а как мы потом найдем это место? — забеспокоился я.

— Посмотри по сторонам.

— Ну и что? — я огляделся. — Лес как лес.

— А, ну да, ты же балбес. Вон то дерево — это что?

— Ну дерево и дерево.

— Это ливантийская сосна. Ты что, разницу в коре не заметил?

Я изо всех сил вгляделся. Сосна она сосна и есть.

— У нее красная кора, — покровительственным тоном сказала она. — У того тоже и у того.

Она показала пальчиком на два остальных.

— Ну и что особого в этих елках?

— Не елках, а соснах. Они редкие и у нас практически не встречаются. Тем более три сразу.

— Откуда же они взялись?

— Не знаю, — скорчила она гримасу.

— Птичка летела, хвостиком махнула, погадила на ходу… — предложил я гипотезу.

— Пошляк ты был, им и остался, — вздохнула она. — У птички должен быть мощнейший запор на месяц, чтобы она их сюда донесла. Так что гипотезы не строй, это не твое.

— А что мое? — заинтересовался я.

— Сопровождать меня, раб! — хихикнула она.

— Кто раб? Я? Да я тебе сейчас…

И мы с хохотом и гыканьем понеслись обратно, сопровождаемые весело носящимся и гавкающим Другом.

— Ну а теперь серьезно, — еще нервно хихикая и пытаясь отдышаться, сказала она. — Вон те три дерева, а вот мощный старый пень. Если мысленно соединить его линией с вон той очень высокой сосной, то получится как раз та поляна с этими соснами. Отсчитаешь от крайней десять шагов по той линии, и можешь копать. Ты думаешь, я просто так ходила? Я шаги от ориентиров считала.

Я посмотрел на сосну-исполин, возвышавшуюся над кронами леса.

— Сомнительное удовольствие. Так проще что-то потерять, чем найти.

— Я там камушек под траву вдавила. Не перепутаешь.

Я хмыкнул. У меня уже в практике такое было, когда связной оставил тайник там, где найти его почти невозможно. Час поисков со щупом и отборного мата про себя помогли, но потом я этот случай описал в рапорте.

— Надеюсь, ты его узнаешь.

Друг тявкнул.

«Узнаю. Я».

— Ну хоть утешил.

— Поехали дальше. На выходе из леса можешь зарубку на дереве оставить, — разрешила сестра.

Проехав еще пару миль, мы свернули на этот раз вправо. Повторилась та же процедура, только здесь уже место было более приметным — десять шагов к дороге от дерева с дуплом.

— Все равно долго оно там лежать не будет, — успокоила меня Иль. — На следующей неделе или заберем, или, не дай боги, воспользуемся.

— Лучше первое, — убежденно сказал я. Перемен к худшему не хотелось.

— Скорее всего, — сказала Иль. — У меня нет чувства тревоги, а я обладаю даром предвидения.

— Ну дай-то боги. Куда теперь? Возвращаемся в замок?

— Рано еще. Можно заскочить в Змиевку для поддержания истории, а можно и просто проехаться до тракта, поглазеть, что народ с других графств везет.

— Ну что-то в Змиевку меня не тянет, — сказал я. — А прогуляться — почему нет?

Мы пустили лошадей тихим шагом, и, не торопясь, поехали в сторону тракта.

Тракт был пустынен.

— Ничего не понимаю, — сказала Иль. — Ни одной повозки, ни одного всадника…

— Ну время может быть такое, — сказал я. — Не все же им ехать, может кому-то что-то и не нужно. А может быть дошли слухи о том, что эльфы безобразят.

— Думаешь? Об этом знали только наши и…

— И изо всех деревень, мимо которых мы проезжали с повозкой. Ладно, старосте Змиевки сказали держать язык за зубами, но всем-то рот не заткнешь…

— Подожди, — вслушалась Иль. — Кто-то едет.

Я обратился в слух. Точно. Едет. Топот копыт уже был отчетливо слышен. Только вот не с тракта…

— Со стороны дороги от Бригена, — сказал я, и в этот момент из-за зелени деревьев на повороте выехали всадники.

Пятеро, на вороных конях. Четверых я определил, как дружинников — желто-красная форма Бригенов была притчей во языцех, над ней громко ржали все, кому не лень. Такое сочетание — бездна вкуса. Ну что поделать, если это цвета клана, и они прописаны на их гербе и в местном геральдическом брендбуке. А вот пятый, в черном костюме для верховой езды был мне знаком, виделись когда-то при других обстоятельствах. Граф Алиус Бриген, сын герцога. Примерно моих лет, та еще скотина.

Наши рода относились друг к другу с большой неприязнью. Особенно после неудачного сватовства Алиуса к Иль, которая к нему не пылала страстью от слова «вообще». То есть, просто органически не переваривала. Зато папаша Алиуса пылал страстью к серебряным рудникам нашего клана, да и прочим феодальным ништякам. Особенно если учесть, что отец хотя и граф, но намного богаче этого герцога и не зависит от него. И не только в силу обстоятельств, но и головы на плечах. Что у старого герцога, как и его сынка, отсутствовала — ничего не поделаешь, фамильная черта. Как у некоторых длинный нос или характерные уши. Только вот физические недостатки можно скрыть, а отсутствие ума выдает сразу, стоит открыть рот.

— О, кого я вижу! — преувеличенно радушно завопил Алиус. — Да это же господа Осгенвеи, владельцы свиноферм и короли навоза!

Алиус хрюкнул, подражая свинье.

— У тебя хорошо получается, — сказал я. — Давай сделаем тебя боровком и пустим в стадо. Хотя у вас и так свинарник в замке, загон для разнообразного скота.

— Что ты сказал, урод? — Алиус подал коня вперед.

Для тех, кто считает, что высокородные господа общаются исключительно высоким штилем, на «вы» и преувеличенно вежливо, вынужден вас разочаровать. Это бывает только на официальных приемах, обычно королевских. Когда же общение идет в дружеской — ну или враждебной, как сейчас — обстановке, то господа аристократы немногим отличаются от сапожников, которых считают эталоном матершинников. Я бы поспорил, учитывая мой большой опыт, те же марсельские матросы или гарлемские ниггеры сто очков вперед дадут любому мастеру. Но это неважно.

— Что слышал, — спокойно ответил я. — Еще раз рот откроешь — огребешь по полной, и твои активные половые партнеры с пиками не помогут. Они, как и ты, коней своих удовлетворяют.

Ну этого Алиус стерпеть не мог. Направив коня вскачь, он перелетел через тракт, оказавшись на нашей земле. А вот это очень важное замечание. Если потом за дело возьмется королевский адвокат, нарушение границ и нахождение на чужой земле без приглашения считается вторжением. И если я его припорю прямо здесь и сейчас, закон будет на моей стороне.

— Да ты… — и дальше последовал отборный мат в адрес клана, меня и моей сестры.

— Дуэль, — заявил я. — Здесь и сейчас.

К этому я и вел. Никому не позволено задевать клан Осгенвей. Надо проучить негодяя. И так, чтобы помнил.

— Э, подождите, милорд, так не делается… — вмешался было один из его дружинников.

— Делается. Языком он это уже сделал, теперь пусть отвечает. Свидетели есть, задета моя честь и честь моей сестры, я требую удовлетворения немедленно.

— Ну хорошо, уродец, я тебе покажу удовлетворение! — заявил Алиус, слезая с коня и хватаясь за меч. — Сначала тебя, а потом и твою сестру задохлую удовлетворю!

Вот это он сказал зря. Арман во мне проснулся, и мне стоило больших трудов подавить его ярость, голова должна быть холодной.

Только я слез с коня и собирался пояснить правила, Алиус подскочил ко мне и замахнулся мечом. Ну, раз так…

Я перешел на ускорение. Зашаг с поворотом корпуса, правым преплечьем превращаем удар в скользящий, а левым кулаком бьем его в кисть, держащую меч. Когда он проваливается вперед, добавляю удар кулаком по затылку, ногой подбиваю внутренний коленный сгиб, и тело противника валится на дорогу, издавая звук удара по бревну. Ну такая голова, какая есть, Папа Карла струганул своим кожаным долотом, злобная буратина и получилась. Причем, сама себе злобная. Пусть скажет спасибо, что я его не ребром ладони по шее ударил или пальцы в горло не воткнул. Не было цели убить. По крайней мере, у меня. А вот у него — была.

Я поднял его меч. Хороший, фамильный, с богато инкрустированной гардой.

— Э, милорд, вы что это задумали? — старший дружинник тронул коня, и все четверо перешли тракт.

— Ничего, — я покачал в руке меч.

Изувечить засранца, что ли? Нет, не будем усугублять. Хотя за попытку убийства аристократа другим наказание — смерть через повешение. Так что он себе приговор уже подписал… Ладно, так уж и быть, помилую. Его, но не меч.

Я подошел к камню на обочине, положил меч так, чтобы он упирался клинком в землю, а гардой в камень. Сильным точным ударом ноги я обломал клинок. Вот это уже тоже смертельное оскорбление, аристократ, лишившийся своего меча — не аристократ. Я кинул гарду в пытавшегося подняться Алиуса, попав ему точно в лоб. Дополнительное сотрясение мозга не помешает, если, конечно, он есть.

— Теперь рассказывай своему папаше, как ты фамильный меч пролюбил. — сказал ему я. — Забирайте своего господина и валите отсюда так, чтобы я больше вас не видел!

— Что вы стоите, бараны! Убейте их!

Ого, а наследничек совсем берега потерял! Это уже заговор с целью убийства!

— Ваше Сиятельство…

— Вы слышали, что я сказал! — Алиус наконец-то поднялся с земли, и подскочил к одному из дружинников.

Отобрав у того арбалет, он вскинул его и выстрелил в меня.

Вот теперь, чтобы избегнуть дырки в голове, приходится уходить на полное магическое ускорение. Время, казалось, замерло, краски потеряли цвет, звуки превратились в безмолвие. Я выхватил меч из ножен. А вот сейчас объяснять Лорию что делать, времени не было. Меч отреагировал правильно. Окутавшись плетениями, он отразил летящий в меня тяжелый болт, направив его обратно.

Я вышел в обычный мир.

— Уййю! — визжал от боли Алиус, катаясь в дорожной пыли. Отраженный болт вонзился ему в ногу, пробив бедро, не дойдя до причинного места с ладонь. — Помоги, что стоишь?

Это он, похоже, Ильге? Ну я бы сейчас не стал так с ней разговаривать. Особенно учитывая, что полминуты назад он пытался нас убить. Ильга подняла бровь, но промолчала и не сдвинулась с места.

— Помогите ему, миледи, прошу вас! — один из дружинников подъехал к ней. — Герцог нас убьет!

— В королевской тюрьме излечат, перед казнью, — сказал я. — Как и вас тоже. Попытка убийства — не шутка. Так что проще будет, если он вас убьет своей рукой.

— Миледи!

— Этот урод должен принести нам свои извинения, — я подошел к нему, и дал по болту, засевшему в ноге.

Засранец взвыл от боли. Рыдая, размазывая кровь и сопли по морде, он сказал:

— Я извиняюсь…

Иль достала какой-то артефакт.

— За что ты извиняешься?

Алиус только подвывал. Больно ему, видите ли. Нехрен пытаться непотребство творить, и больно не будет.

— За что ты извиняешься? За попытку убийства? — я пошевелил носком казака болт в ране.

— Да-а-а!

— А теперь произнеси это вслух!

— За то, что хотел вас убить!

Сестра захлопнула крышку похожего на пудреницу артефакта.

— Прощать не собираюсь, но помочь могу, — она резко выдернула болт из его ноги, и провела рукой над раной, останавливая кровь. — А теперь пошел отсюда вон!

Алиус злобно глянул на нее, дружинники посадили кое-как его на коня. И вся процессия медленно пересекла тракт, оказавшись на земле клана Бриген.

— Мы еще встретимся, — с подвыванием обернулся Алиус, и погрозил мне кулаком. — Еще встретимся!

— Да в любое время, — ответил я. — Только в следующий раз сестры рядом не окажется.

Ильга проводила их долгим и недобрым взглядом.

— Что, и вот так вот все? — спросил я у нее. — Ты его излечила, и он опять будет пакостить?

— Кто сказал — все? Я такое не говорила, — она взмахнула артефактом. — Знаешь, что это?

— Нет. А что?

— Магический кристалл. Записывает разговоры. Я иногда посылаю его с курьером, когда занята, он пишет жалобы пациентов и привозит мне. А теперь на нем записана исповедь наследника клана Бригена. Как ты думаешь, хватит в случае чего для королевского прокурора? — спросила она.

Бинго! Да сестрица у меня не промах! Компромат убойный.

— Кроме того, маги Жизни иногда ошибаются. Вот и я ошиблась… немного, — притворно вздохнула она.

— Что ты сделала? — с интересом спросил я.

— Ну у него были задеты мышцы, нервы, сухожилия, не говоря про сосуды… Короче, ну не смогла я сделать это чисто, не смогла. Хромать будет до конца жизни. Если, разумеется, не поедет к какому-нибудь архимагу в столицу.

— Ну ты молодец, — хихикнул я.

— А еще, вот боги свидетели, совершенно случайно задела заклинанием его причинное место. Так что своим вялым червячком он сможет только вращать, забавно получится, — мечтательно сказала Иль, закатив глаза к небу. — Конечно, маг Жизни и это сможет исправить… со временем. Ну я же всего ученица мага, мне ошибиться простительно.

Тут я заржал. Бойтесь мести оскорбленной женщины, особенно если она еще и маг Жизни.

— Хватит веселиться, — одернула меня Иль. — Поехали домой, сегодняшний день был насыщенным. А какой будет завтрашний — посмотрим.

— И то верно, — поддакнул я, и поддернул поводья. — Нно!

Когда мы вернулись домой, пришлось идти на доклад к Патитису. Все равно, то, что и где мы спрятали, должен знать и он — практически член семьи как никак. А также в случае чего и распорядитель наследства. Ну если конечно выживет в определенных обстоятельствах.

— Как съездили? — спросил он.

— Не так, чтобы очень, — скривилась Иль, и подробно, чуть ли не в лицах, рассказала магу о произошедшем.

— Знал я, что нельзя вас одних отпускать, — покачал он головой. — Вечно вы влипаете в неприятности. Особенно ты, Арман.

— Ну здесь он точно не виноват, — вступилась за меня Иль.

— Мог бы не доводить до конфликта, — сказал Патитис.

— Вы же знаете, что это не так, — сказал я. — Спустил бы я ему оскорбления, этот щенок бы потом насмехался над нами. А где стерпел одно — там и другое, и так далее. В следующий раз он бы сделал что-нибудь такое, что точно пришлось бы его убить.

— Я, конечно, знаю, что он мерзкий зарвавшийся выскочка с отсутствием манер, да еще с непомерно раздутым чувством собственного величия, но…

— Хамов надо учить, магистр. Чтобы знали свое место.

— Ладно, что сделано — то сделано. Теперь подумаем, как обезопасить себя от его клана.

— Неужели он представляет такую опасность?

— Бригены — довольно специфический клан.

— Это эвфемизм слова «сволочи», — пояснила мне Иль. — Мне лучше знать.

— Ну да, ты чуть за него замуж не вышла.

— Бог миловал. Да и отец у нас хороший и понимающий. Другой бы приказал, и так же пришлось бы бежать, как в свое время матери.

— Ты знаешь эту историю? — удивился я.

— Похоже, ее не знал только ты, — усмехнулась она. — Настолько ты интересуешься делами клана.

— Теперь уже интересуюсь, — сказал я. — Так что нам могут сделать Бригены?

— Да что угодно, — сказал Патитис. — Про них ходят многочисленные слухи, и, боюсь, что большинство этих слухов правдивы. Про контрабанду и эльфов вы уже в курсе. Ну а там до кучи все, от работорговли до черной магии. Ходили слухи, что они даже занимались фальшивомонетчеством, но проверка королевского прокурора этого не подтвердила. Хотя, учитывая то, кто был им тогда — неудивительно.

— Очень странно, что он еще не расстался с головой, — сказал я.

— У Бригенов связи везде. В столице, в том числе. Тем более, он в фаворе у Его Величества, тот пожаловал ему титул герцога, хотя по сути земли у него меньше, чем у нас.

— Значит, и у Величества имеется скелет в шкафу.

— Скелеты есть у всех, — сказал маг, пристально посмотрев на меня. Смотри-смотри, мой главный скелет ты не найдешь. А те, которые были у Армана, настолько мелкие и неважные, что их можно и пустить для отвода глаз. От основного.

— А не связан ли с тем, что отца вызвали к королю, этот клан? — спросил я. — Уж очень все это подозрительно и как-то слишком вовремя. Сначала начинают пакостить эльфы, потом мы их уничтожаем, потом откинул концы Барентий и сюда примчалось стадо Искореняющих? А вот теперь нарисовался Алиус со своей свитой как раз ровно там, где появились мы с Иль? Или они ждали нас, или случайно выехали на тракт, чтобы провести разведку?

— Ну ты слишком подозрителен, — покачал головой маг. — Эльфы — да, а вот Барентис — точно нет. И с вашей встречей с Бригенами я не уверен в том, что она была не случайной.

— Случайностей не бывает, — сказал я.

— Бывают, и еще какие, — возразил Патитис. — Обычно их зовут Провидением. Самому-то разве непонятно? Каким образом у тебя внезапно появился Спутник и живой меч эльфийского мага? И если копнуть, то еще можно найти столько случайностей…

— Которые случайностями не являются, — продолжил я. — С мечом — случайность, со всем остальным — чья-то воля. В конце концов Спутники тут не бродят по дворам, как бездомные собаки и на первых встречных не кидаются.

— А по поводу вызова отца в столицу — может быть вполне, — продолжил он. Бригены спят и видят, как бы прирезать к себе земли клана Осгенвей. Так что подковерных интриг достаточно. Тем более, что неделю назад старшего Бригена дома не было, гостил в столице. Мог что-то такое нашептать королю…

— Что-то такое или вполне определенное? — вкрадчиво спросил я. — Нам надо что-то знать?

— Ничего такого. Отец верен короне и суверену, ни в каких темных делах не замешан, — запротестовал Патитис. — Совсем ни в каких. Уж я бы знал. Поэтому его вызов ко двору явился для меня полной неожиданностью.

Ну ладно, поверим ему на слово. Остается только понять, почему отец и маг начали параноить и предпринимать меры. Либо действительно нам чего-то не сказали, либо на самом деле король такой придурковатый. Но что-то мне кажется, что чьи-то уши торчат. А как можно скомпрометировать человека на ровном месте — этому учат чуть ли не в средней школе, на спецтактике. Установление контакта, вербовка под угрозой компромата… Ну в общем, все дела.

— Хорошо, значит будем знать, что причин для недовольства кланом и его главой у Его Величества нет. А по поводу Бригена… Иль?

— Я записала на магический кристалл признание Алиуса, сделанное в присутствии свидетелей.

— Давай, — маг протянул ладонь. — Оно нам потребуется.

Иль вложила ему в руку «пудреницу».

— Остается только молиться, чтобы свидетели не сгинули в результате несчастного случая или болезни, — сказал он.

— Бриген пойдет на убийство четырех членов своей дружины?

— Смотря каких. Но пойдет и не только на это, чтобы только не дать королевскому прокурору с ними пообщаться. Это в том случае, если вы будете намерены выдвинуть обвинение.

— Нет уж, — усмехнулся я. — Пусть это будет страховкой. Когда надо будет потопить их клан окончательно — да, тогда оно пойдет сверху. А пока — ну обвиним мы его, представим кристалл с покаянием, так либо его люди сделают большие глаза и скажут, что ничего не было, либо что он был не в себе от боли и расстройства. И все, пшик. Единственный рычаг давления утерян, романтический момент прошел. А дальше — прилетит ответка, и она будет более весомая и менее доказуемая. Я так понимаю, судя по тому, что вы говорили у него и специалисты нужные есть?

— Как не быть, — скривился маг. — Еще какие. Все ему под стать. Искореняющим там отец Киори, та еще сволочь. Убран из столицы за неуемную страсть к власти и полной беспринципности.

— Хороший учитель был у Алиуса, — с иронией сказал я.

— Да уж, просто замечательный.

— А маг там есть? Не может быть, чтобы в замке не было мага.

— Есть, — с кислой миной сказал Патитис. — Только вот он не маг жизни, совсем. Скорее, наоборот.

— Черный маг?

— Ну доказать это не смогли, да и особо не пытались. Но по слухам, — подчеркнул Патитис видимо из корпоративной этики, — да. Сильный черный маг из потомственных ведьмаков, живших здесь давно. Не архимаг, но достаточно сильный.

— Его можно одолеть?

— Я — да, вы — пока нет. Так что насчет чужой магии будьте настороже.

— Это не он ли причастен к моему полету в ров?

— Нет, там совершенно другая магия. На нее способны только несколько магов на всей Изначальной из сильных кланов.

— В том числе и Бертелани? — спросил я.

— Откуда знаешь? — вырвалось у него.

— Догадался, — пожал плечами я.

— Доказать это невозможно, — сказал маг. — Тем более невозможно вызвать к королевскому прокурору или Верховному Магистру Искореняющих на допрос клан боевых магов из разряда Столпов Короны.

— О, а я и не знал, что такие есть.

— Надо было слушать внимательно Барентия, не может быть, чтобы он тебе этого не рассказывал, — вмешалась Иль.

— Ну про это точно, — я пошарил в памяти. — Чем эти Столбы-то занимаются?

— Столпы, — словно не заметил маг, — архимаги и носители Древней крови, которая, впрочем, течет и в ваших жилах. Только четыре клана могут назвать себя ими. А еще Столпы неприкосновенны, ибо не воля короля назначает их таковыми, а, скорее, они выбирают короля. Но это не только власть и сила, это и ответственность. Их кланы — последний рубеж обороны, как королевства в частном, так и расы людей в целом.

— И они есть только у нас в Лундии… — с иронией констатировал я.

— Нет, тут ты не прав. Они есть и в Зунландии, и в Айзане. Только называются там по-другому. Но в целом — да. Во всех течет кровь Первого мага, Ярсгара Светлейшего, который жил пару тысяч лет назад.

— И как же они сохраняют свои магические качества? Все-таки вырождение, смешение, не с тем потомство завел…

— Селекция, — сказал Патитис. — Отбор наследников многих родов. Думаешь, почему клан Бертелани был против брака вашей матери с отцом? Потому что по их прикидкам она еще до рождения должна была уйти в другой клан Столпов.

— Прямо как породистых щенков разводят, — заметил я.

— Так оно и есть. Только вот они ошиблись, и вы унаследовали ее силу. Все четверо. И вместо того, чтобы ее развивать — я не говорю про Ильгу — вы бездарно растрачиваете свое наследство.

— Ну я как бы нет, — ответил я.

— Завтра зайдешь ко мне и покажешь, что ты вынес из тех книг и определим дальнейшую программу обучения, — скептически сказал маг.

— Вынес он, — подала голос Иль. — По крайней мере из начал. Он лихо ушел на ускорение, даже я с трудом отследила.

— Да? — изучающе посмотрел на меня Патитис. — Это хорошо. Оставим до завтра.

— Почему же тогда Бертелани не прикончили их? — спросил я. Мне это было довольно непонятно — ну упокоили, и дело с концом.

— Потому что она уже зачала Осия. А маги чувствуют это сразу. Смысла лишать ее жизни уже не было, прокляли как порченую, и дело с концом. А старый граф имел большой вес в военном ведомстве королевства, и там могли полететь головы. Не через суд. Слова «кровная месть» он понимал буквально как старый военный. Бертелани взвесили все за и против и решили не связываться с обозленным генералом егерей. Но этого они не забыли. И зуб затаили на клан хороший и острый.

— Так что, мне теперь придется список составлять, из тех, кто меня хочет упокоить? — сказал я. — Буква «Б» уже занята. Бриген, Бертелани…

— Именно, — кивнул маг. — С твоим талантом лезть в неприятности чую, что скоро он пополнится всеми буквами алфавита.

— А сейчас что нам делать? — спросил я.

— А ничего. Тебе — учиться магии, Ильге — совершенствоваться. Ну а мне — готовить вас, чтобы клан Осгенвей не исчез. Но сначала, давайте дождемся возвращения графа, или вестей о нем. В любом случае — будьте готовы.

— Всегда готов, — как заправский пионер ляпнул я.

Любимое средневековье, чтоб ему провалиться. Интриги, кланы, адюльтеры, внебрачные беременности — все, как у людей.

— Ладно, идите уже, — сказал Патитис. — У вас был сложный день, отдохните до завтра.

Но сегодняшний день еще и не закончился, как оказалось, когда я вернулся себе в комнату после ужина в трапезной. Слава богу, эти окончания дня мне нравились. Да и с фантазией у Фили было все в порядке. Сегодня она пришла, принеся взбитые сливки.

— Где ты этому научилась? — с изумлением спросил я, чувствуя приятную прохладу на… ну в общем, внизу.

— О, милорд, рыцарские романы такие волнующие, — проворковала она, разглядывая кулинарно-сексуальное творение своих шаловливых ручек.

— Что-то я не встречал подобного в них, — с подозрением сказал я.

— Вы не те романы читали, милорд, — сказала Фили, и лизнула сливки язычком. — М-м-м, как вкусно!

— Только без зубов… О-о!

Фили была очень умелой. Что-то я сомневаюсь про рыцарские романы, для этого нужна хорошая практика. Так делать приятное… Редкий талант. Короче, заснуть рано мне опять не удастся. Ну и ладно. Мимолетом я подумал про беднягу Алиуса, которого Иль на время лишила радостей жизни. А нечего хамить старшим, хотя по мне этого и не скажешь. Более умелым — точно. Но зная подлость наследника клана Бригенов я чувствую, что теперь мне придется оглядываться чаще, чем обычно. Ничего, голова крутится на автомате со всеми степенями свободы и глаза постоянно на подвесе. Ах да, завтра придется туго. Ну или не очень — смотря как будет зверствовать Патитис. Чего-то он решил перед обедом вызвать меня к себе на очередной зачет по магии. Видимо, в связи с этими событиями. Ладно, поражу господина мага, возьму книжки и опять на сампо уйду.

— Вы чем-то озабочены, милорд? — оторвалась от своего занятия Фили, подняв свою прелестную головку. — Может, что-то неправильно делаю?

— Нет, все правильно, продолжай! — попросил я. — Да, вот так!

А дальше я уже не мог ни о чем думать.

— Опять явился с пустыми чакрами и деформацией ауры? — хмуро глянул на меня Патитис.

— Да вроде все нормально, — сказал я.

— Ничего нормального нет. Так напрягая муладхару ты скоро выдохнешься, — сказал маг. — И магией заниматься труднее, энергии может не хватить.

— Пока не жалуюсь, — сказал я. — Молодость позволяет.

— Смотри, не сторчись раньше времени, — хмыкнул маг. — Ну что, изучил книги?

— Да, — я выложил на стол стопку инкунабул.

— Готов к проверке своих знаний? — прищурился маг. — За такой короткий период ты все это выучил?

Эх, дядя, знал бы ты, насколько у меня профессиональная тренированная память. Старая проверенная временем и людьми методика. Тот же мой преподаватель мог наизусть читать коран и ветхий завет без запинки, а прочитав любую книгу, полностью написать ее с любой страницы, с пунктуацией и ошибками автора. И с незнакомыми ему формулами и графиками тоже. Так что — да.

— Да, — сказал я. — Проверяйте.

— Ну уж нет. Для проверки пойдем в склеп. И как ты, интересно, смог выучить около трехсот заклинаний? — с подозрением спросил маг.

Надо сбить со следа, да еще и баллы в его глазах набрать. Я вынул из-за пазухи лист с магическим алфавитом, ровно шестьдесят три элемента, и расстелил эту простыню на столе. Сдвинув хрустальный череп, используемый магом как пресс-папье и заставив того немного дернуться — видимо дорога ему эта безделушка.

— На самом деле — очень просто. Берем Воздушный Кулак…

Маг напрягся и приготовился на всякий случай скастовать защиту от воздуха.

— Не волнуйтесь, не буду я сейчас колдовать. Просто тот же Кулак есть не что иное, как последовательность два-одиннадцать-двадцать три, — я кивнул на исписанный лист. — Берем три последовательности, сопрягаем и получаем готовое заклинание. Если нужно Воздушное Лезвие — заменяем последнюю последовательность на сорок вторую.

— Сам придумал разложить их на элементы? — хмыкнул маг.

— Конечно. Кто бы мне подсказал…

— Или родовая память проснулась, — сказал негромко себе он под нос. — Хорошая работа.

Маг внезапно подошел к книжному шкафу, достал папку и вынул из нее примерно такого же размера лист. Только пожелтевший от времени и с подозрительными пятнами — здесь играем, здесь не играем, а здесь рыбу заворачивали. Он разложил потертый на сгибах лист поверх моего.

Ух ты! Да тут почти то же самое, только в другом порядке, и, пожалуй, тут рисунков побольше моего.

— Не ты первый до этого дошел, — сказал Патитис. — Я тоже в твоем возрасте сто лет назад это рисовал. Сколько у тебя получилось?

— Шестьдесят три.

— У меня восемьдесят два. Правда, книги были побольше и чуть выше уровнем.

Я хмыкнул. Вот-вот, про уровень… Я узнал несколько элементов из «Темного писания», которые в моих книжках не встречались. Чтобы не возникло вопросов, я их не привел в алфавите, хотя некоторые из них были более эффективными.

— То есть…

— Каждый маг идет своим путем, Арман. Кто-то запоминает плетения целиком, не обращая внимания на то, из чего они состоят, кто-то рисует свою схему и раскладывает их на элементы.

Ну уж целиком я их запомнил по-другому. Как последовательность. А по-нашему это называется декомпозиция-анализ-синтез. И эти умные слова светить не стоит, их не может знать недоросль с образованием хуже церковноприходского.

— По крайней мере, это работает, — я упулился в лист мага, запоминая не перечисленные мной на листе плетения. Целиком запомнить лист и воспроизвести потом его? Могу. Но зачем? Все равно у него эти элементы раскиданы по-другому, замучаешься перенумеровывать. Проще два десятка дописать в конец.

— Запоминаешь? — хмыкнул маг.

— Только не все, а те, которых у меня нет.

— А как ты в них разберешься без подсказки?

— Ну вот это — выходной модификатор огня, например, — я ткнул пальцем в один из элементов. — Позволяет создавать канал с различной размерностью.

Не знаю как, но что-то глубоко засевшее во мне словно подсказывало, что делает тот или иной элемент алфавита.

— А это позволяет сфокусировать силу и преобразовать ее для усваивания живым организмом.

— А вот это? — он ткнул пальцем в похожее на паука плетение.

— Это может и убить, остановив сердце любого существа, у кого оно есть.

Патитис крякнул.

— Вообще-то это элемент Невидимой Длани, выходной эффектор для того, что нельзя взять руками. Например, артефакт, напитанный Скверной.

Упс! Вот это я прокололся. Хотя можно использовать его и так. Я-то больше по-другому специализируюсь по жизни…

— Значит, обознался.

— Хорошо, я тебя все равно экзаменую, от меня ты не отделаешься. А вот что дальше?

— В смысле — что дальше? — опешил я.

— Тебе надо выбрать путь, по которому ты хочешь пойти.

— То есть специализацию?

— Ну да. Именно так.

— Ну я даже не знаю… — протянул я. О! Переведу-ка я стрелки. — Чему учился Арий?

— У него основная специальность — маг Огня, а дополнительная, у Искореняющих — Защитник Света.

— Это связано с тем, что он защищает от Скверны?

— Ну вообще-то да, — признался со смущением маг.

Странно, что тут смущаться?

— Он — стихийник, посвятивший себя не тому делу. Похоже, мои рассказы об Искореняющих привели его к этому пути.

— Все маги — стихийники?

— Нет. Стихийники далеко не все маги. Как правило, им не обязательно учиться, он получил при рождении дар, и давай его качать, как вздумается. Доводя до совершенства. Чистым стихийником быть невозможно, и если вовремя начать учить магии, то можно направить их в правильное русло, устраняя перекос в развитии. С Арием я успел это сделать, так что он в этом плане стабилизирован.

— А Ильга?

— С ней, как и с тобой — сложнее. Вы оба маги-универсалы, способные на любую специализацию. Дар Иль раскрылся еще в детстве, и она решила совершенствоваться в магии Жизни. Это более тонко и сложно, чем просто стихийник, и требует шлифовки, как и любой драгоценный камень. Вот я и помогаю ей раскрыть то одну, то другую грань. А поскольку в ней течет кровь Столпов, то она со временем превзойдет меня, став архимагом Жизни.

— Ну меня как-то магия Жизни не привлекает, — признался я.

— Я это уже понял, — кивнул Патитис. — Это точно не твое. Хотя базовое образование у всех одно, просто кто-то делает это лучше, а кто-то хуже. Допустим, тот же Арий может и лечить, несмотря на свою магию Стихий. Много мне пришлось из него лепить обычного мага, перековывая его страсть к легкому пути.

Я вытаращил глаза. Мы про одного и того же человека говорим? Арий был целеустремлен и готов горы свернуть.

— А Осий? У него какая специализация? — спросил я.

— С Осием еще сложнее. Он с детства, как и ты, обожал возиться со всякими колющими-режущими предметами, получил от меня базовую подготовку и сбежал в военные. Хотя небольшую толику подготовки боевого мага я ему дал.

— Боевого мага? — спросил я. Это как раз по мне. — Это тоже специализация?

— Это не специализация, а набор приемов. Видел кулачный бой, которым занимаются наши дружинники во дворе? Отрабатывают удары, броски, удушения… Так и боевой маг владеет набором заклинаний для атаки, защиты, прочие специфические вещи. Если немаг может просто заехать по морде, то боевой — заедет так, чтобы от головы и следа не осталось. И схлестнувшись с таким же боевым магом успешно противостоять его попыткам устроить зачарованную порку.

— Я думаю, — осторожно стал подбирать слова я, — это как раз то, что мне нужно.

— Это тупиковый путь, — мягко сказал Патитис. — Всего-навсего маг-универсал, имеющий боевую магическую подготовку. Боевой маг бесполезен в мирное время, если не выберет еще одну специализацию, которая ему пригодится. Ну, например, мага Жизни. Чтобы спокойно отдаваться любимому делу, совершенствоваться в нем, узнавать много нового… Года летят, Арман. Да, мы, маги, живем дольше обычных смертных. И чем больше сила — тем дольше. Вон легендарный Ярсгар, Первый маг, прожил полторы тысячи лет. И все равно, старость подкрадывается незаметно. И внезапно. Кажется, ты только что скакал на коне, рубился с орками и дроу, побеждал в бою эльфийских магов и айзанских шаманов, а потом — рраз, и ты сидишь один-одинешенек, не заводя семью и детей, и остается из прошлого только память о былых сражениях, о которых все давно уже забыли и на которые наплевать.

Взгляд Патитиса затуманился. Э, да это он о себе говорил!

— Или вовремя уйти со службы, стать магом Жизни и наконец найти свое призвание? — спросил я. — В отставку цветочки выращивать?

— Да ты проницателен, — хохоьнул Патитис. — Я вовремя ушел в отставку и принялся не за цветочки, а за ум. А поскольку мне приходилось в том числе и лечить, и мне это нравилось, я закончил специализацию и стал магом Жизни, сдал квалификационные экзамены в Зунландской магической академии. Ну а потом со временем дошел и до архимага.

— То есть, господин Патитис, вы бывший боевой маг и не из простых? — вкрадчиво спросил я. — Где служили-то?

— Орочий легион, если тебе это о чем-то говорит.

— Это где-то на Черном Истоке?

— В самом его сердце, — подтвердил он.

— Это где орки — черные, а земля — пустыня?

— Ну зачем же пустыня, — сказал он. — Есть и джунгли, есть и саванна, есть и мангровые леса. Все есть. Черный Исток — большой. И очень, очень интересное место.

— А сколько служить?

— Э, постой, неужто ты собрался туда? — с подозрением посмотрел на меня маг.

— Ну а что, погонять по саванне голожопых орков. Почему бы и нет? Тоже занятие.

— Это как посмотреть, — маг непроизвольно коснулся своего бока. — Эти голожопые, как ты их назвал, зачастую могли вырезать батальон легионеров, забредших не туда, куда надо. Не надо преуменьшать и недооценивать противника. И те, кто так думал, обычно не доживали до рассвета. Может, они и не умеют ходить строем, но пользоваться луками и ассагаями — отменно. А уж орочья черная магия — это не для слабонервных.

— Научите меня? — спросил я. — Я не про черную магию, я про боевую.

— Зачем это тебе?

— А зачем мы вчера прятали кубышки с золотом в лесу?

— Оно тебе надо? — спросил маг. — Не боишься запачкаться в Скверне и перейти на ее сторону?

— Сторона у меня всегда одна — клана Осгенвей. И для того, чтобы ее отстоять, я рискну. Другое дело, что в реальной жизни применять я ее не буду, — скрестил я пальцы в кармане. Может и буду. — Но я пока не вижу сферы применения своим талантам. Может, магия Вещей, но не точно. Начну, пожалуй, с изучения артефакторики.

— Артефакторика — лишь одна из многих дисциплин, изучаемых в магической академии. Но для нее ты уже староват, я про академию говорю. Я могу тебе с этим помочь, да и сам ты тоже сможешь этим заняться. При должной осторожности, конечно — некоторые артефакты очень опасны. Особенно боевые и связанные с черной магией. Но магу Вещей нужно знать много дисциплин, чтобы владеть ими в совершенстве. Матемагика, алфизика, алхимия… так что придется очень и очень сильно постараться, чтобы одолеть академическую программу. Чтобы потом сдать экзамены на мага Вещей.

— Так как насчет боевых заклинаний? Обучите меня им?

— Мне надо знать твой уровень. Судя по тому, что ты самостоятельно дошел до того, чему учат в проекционной матемагике, голова у тебя работает. Надеюсь, сегодняшнюю проверку ты выдержишь.

— Проверку?

— Да, сейчас мы пойдем в склеп, чтобы замок остался цел.

Тут мне идея сдачи экзаменов экстерном перестала нравится. Особенно при таком бодром настрое Патитиса.

— Пойдем, — Патитис поднялся со своего стула.

«Склепом» Патитис обзывал небольшой загончик в наружном дворе со стенами, сложенными из камней в три человеческих роста, где-то десять на десять, и без крыши. Ну это, наверное, чтобы при неудачном заклинании ее не снесло, а выдуло взрывной волной мага-неудачника через верх. Все предусмотрено. Больше в загончике не было ничего — тоже, впрочем, предусмотрительно. Единственное, пол был монолитным, и в этой потерявшей цвет от огня и прочих агрессивных сред поверхности я безошибочно определил бетон, или «камень Древних», как его здесь называли. Вполне неудивительно, если учесть, что бетон применяли еще в Древнем Риме.

Патитис запер на крепкие засовы внушительную железную дверь в стене, вмурованную в камень так, что ее можно было распечатать только прямым попаданием артиллерийского снаряда.

— Проходи, — он сделал приглашающий жест.

— Куда?

— Встань посередине комнаты.

Ну встань так встань. Уже стою.

Патитис сделал несколько заклинаний. Ага, магическое Укрепление, дальше Поглощение… Стены заиграли узорами силовых линий. Вот такой вот сам себе генератор защиты. И чувствуется мне, что раньше эти заклинания использовались для чего-то совсем другого типа экранировки каких-то силовых установок. Впрочем, они считались одними из базовых заклинаний, а значит и самыми древними. Понятно, откуда ноги растут и из какой задницы. А вот вверху он навесил Марь небольшой напряженности, превратив его в подобие гламурного натяжного потолка — видимо, как мембрану. И чтобы оттуда ничего не летело типа птичьего помета и вездесущего песка.

— Начнем с защитных. Кокон номер один, пожалуйста!

Я сплел себе Кокон. Номер один — это значит самый малый, отстоящий на ладонь от границы ауры. Легко.

Маг хмыкнул, осмотрел со всех сторон результат, и внезапно как дал по нему Воздушным Кулаком, аж плетения на стене зазвенели. Я пошатнулся — ну нельзя же так без предупреждения.

— А враг тебя предупреждать и не будет, — Патитис словно прочитал мои мысли. — Так что будь готов!

Готов я, готов. Только вот сейчас добавлю в кокон пару плетений, изменив его свойства. Пусть будет адаптивный. Нельзя все время прокачивать через себя Силу большой напряженности, но можно аккумулировать, а не пользоваться рассеянной в пространстве.

Маг хмыкнул, и из его ладони вырвалась струя огня — Язык Дракона, кажется. Кокон помутнел, прокачивая большие объемы, и пламя обтекло его, как оболочкой.

Все, огонь погас — магу надоело изображать из себя Зиппо.

— Полог номер два! — скомандовал он.

Ну это скорее не защитное, а маскировочное заклинание, хотя вплетенный в середину кода модуль — все, тут я окончательно для себя перешел на привычную мне айтишную технологию — обеспечивал довольно неплохую защиту от внешних воздействий. Что этот гад удумал? Две из четырех стихий уже были. Затопит или зароет?

Маг не стал заморачиваться с превращением загона в джакузи. Сплел Астральный Топор, и с наслаждением, с оттяжечкой вогнал, точнее, попытался вогнать его мне в темечко. Ага, щаз! Топор вылетел вверх, пробив Марь и скрылся из виду. Если не развеется по дороге, прилетит такой подарочек кому-нибудь на огород и даст сверху. Так что жертвы и разрушения возможны. Заодно и стало понятно назначение потолка, как я и подозревал.

— Ладно, теперь атака, — маг сам окутался коконом усиленной защиты.

Тоже правильно, начинающий может одним удачным ударом свалить среднего тренера, потому что он не знает, что так бить нельзя.

— Чем атаковать?

— А чем хочешь. Я хочу просто посмотреть, как у тебя это получится.

Чем хочу? Ну хорошо. Я уже прикидывал, чем смогу его удивить. Например, вот этим. Я провел связку Смерч-Воздушное Лезвие-Астральный Топор. Сначала мага накрыло небольшой воронкой, засыпав песком, ослепляя и дезориентируя. Потом круговое Воздушное Лезвие, позволяющее магу работать против нескольких атакующих противников, ну и, наконец, Астральный Топор, которым он меня пытался приголубить.

Рраз! Стены загончика дрогнули, кое-где посыпался раствор из кладки. Полог из Мари исчез. Потом из песка, поднятого Смерчем, появился сильно помятый маг. Балахон сбился, волосы растрепаны, за живот держится…

— С вами все нормально, милорд? — обеспокоенно спросил я. Не дай бог, сильно приложил…

— Дать бы тебе леща, — неожиданно сказал всегда вежливый маг. — Да уже поздно, раздолбай ты этакий!

— Что-то не так?

— Да все так, кроме одного. Ты слишком хорошо изучил плетения, выписал их без сучка без задоринки. А чем чище выписан элемент, тем сильнее он действует, — поморщился маг. — Живот мне отшиб вот своим Лезвием, такого сильного удара я не ожидал. Теперь буду.

— Остальное будем проверять?

— Зачем? — хмыкнул маг. — Чтобы ты развалил Склеп к чертовой матери и поубивал тех, кто рядом окажется, не дай боги?

— Я думал, это невозможно…

— Все возможно, — опять поморщился он. — С родовой силой Бертелани и их способностями ты без должного обучения просто опасен. Признайся, в полную силу бил?

— Нет, просто, — смутился я. — Даже не в четверть, только обозначил.

— Это слово у нас имеет разные значения, — скривился маг, не отнимая руки от живота.

— Вы ранены, милорд?

— Да отстань, ученик, я уже себя лечу как маг Жизни, — раздраженно ответил он.

— Так как насчет обучения?

— Иди сюда, — поманил меня маг.

Опять касание лба, неприятные ощущения…

— Все, теперь ты в ранге ученика. Но с живого я с тебя не слезу. Будешь выполнять все, что я скажу — в плане учебы, естественно.

Со стены раздался звук рога, которым дозорные подымали тревогу, если что-то случалось. Мы с магом навострили уши.

— Едут, едут! — раздался зычный голос дозорного с башни.

— А вот и ответ на твой вопрос, — сказал маг. — И зависит от того, кто едет, и с какими вестями.

Маг откинул засовы, и мы, не сговариваясь, вышли из его «Склепа».

— Сейчас узнаем, — сказал я, поправляя меч на поясе и ища временное убежище.

Я ждал, стоя в тени стены, держа руку на рукояти меча. К сожалению, бежать за остальным оружием было далеко — пока я доберусь до своей комнаты, пока вооружусь, пока вернусь обратно…

Прогрохотали по подъемному мосту копыта, и на площадь вылетели разгоряченные скачкой кони. На переднем восседал отец, с ним были те же дружинники, которые его сопровождали с самого начала.

Он спрыгнул с коня, отдал не глядя поводья конюху. Ну, теперь можно и проявиться, опасности вроде нет.

Я подошел к нему быстрым шагом.

— Привет! Давно не виделись!

— Привет, сын, — он обнял меня. — А где Ильга?

— У себя, наверное. Как увидит, что ты приехал, прибежит, — я выделил местоимение «ты».

— Да, я приехал, — с довольной усмешкой сказал он. — И с хорошими вестями.

— Вижу, — ответил я, глядя на висящую на его груди толстую герцогскую цепь. Любой братан из девяностых моего мира повесился бы от зависти, увидев такую.

— Тяжела она, цепь герцогская, — сказал отец, проследив мой взгляд.

— Но как?

— Потом, все потом, — отмахнулся отец.

— Папа! — а вот это уже из дверей вылетела Иль и подбежала к нам.

— Привет, дочка! — он обнял ее. — Да, это я. Вернулся.

— Слава богам! — произнес подошедший Патитис. — Я полагаю, теперь вы Ваша Светлость?

— Да, дорогой друг. Ну что, пойдемте в мои покои, расскажете мне, что было за время моего отсутствия.

— Может, ты хоть отдохнешь с дороги? — предложил я. — А то конским потом пованиваешь…

— Нормальный запах, — усмехнулся он. — Его не переваривают только неженки и придворные дамы. Среди вас я что-то их не вижу. Пока.

Лицо отца приобрело заговорщицкое выражение.

— Все, пойдемте внутрь.

И отец повел нас быстрым шагом мимо выстроившейся толпы челяди, радой приезду старого господина. Ну а как же, небось тоже были испуганы, судачили про неожиданный вызов в столицу, а точнее, про его последствия. Никому не хочется оказаться на улице, а то и в тюрьме как бывшая прислуга опального аристократа.

— Ну, наконец-то я дома! — с чувством произнес отец, распахивая дверь своего кабинета.

Патитис впустил нас с Иль внутрь, закрыл дверь на засов и привычно скастовал Полог Тишины.

— Садитесь, — отец указал нам на стулья. — Разговор пойдет серьезный.

Я поднял бровь. Серьезный? Хорошо.

— Предупреждать, что ни слова не должно выйти из этой комнаты, не обязательно? — риторически спросил он.

— Нет, — сказал я.

— Хорошо. Ну как вы видите, с одной стороны съездил я удачно. Монарх пожаловал мне титул герцога. А с другой стороны…

— Даром ничего не дается, — продолжил я.

— Не перебивай! — шикнула на меня Иль.

— Да, даром ничего не дается.

— И что же взамен?

— Взамен? Ну тут складывается очень интересная ситуация. Идет большая игра, — сказал отец. — Монарх очень недоволен Бригенами. И видит нас в роли сначала противовеса, а потом…

Он лукаво усмехнулся. Ну, что будет потом — понятно. Слишком много герцогов на душу населения. Тем более здесь как при Меровингах, они стоят выше графов, но не начальствуют над ними. А владения отца большие, больше подходящие герцогу, прямому вассалу императора.

— Но и это еще не главное. Его Величество хочет создать домен с опорой на наше герцогство. А чтобы оно стало настоящим герцогством по факту а не на бумаге, нам надо будет присоединить земли нашего соседа слева, барона Иссона, и справа, графа Финна.

— У них будет другое мнение.

— Наше мнение плюс дружина сильнее их. Что скажете, Патитис?

— Ну тут два совершенно разных вопроса, Ваша Светлость.

— Называй меня при своих милорд, этого достаточно, — сказал отец. — Короче и не отвлекает от разговора.

— Хорошо, милорд. Род Иссонов иссяк, и хозяйство тоже находится в упадке. Я посмотрел, что у них творится. Неурожаи и недороды, крестьяне ходят как оборванцы и не то, что досыта не едят, голодают. Даже умирают от голода.

— А как же они довели до такого свою землю?

— Бедность, — сказал маг. — У них не хватает ни зерна, ни даже навоза. А про то, чтобы вызвать мага Жизни для обработки полей, даже и речи нет. Оборванцы, прости господи, хотя бедность — и не порок.

— Пойдут они под нашу руку? — спросил я.

— Не пойдут — побегут. Имеется в виду крестьяне. Те, кто зиму пережил. А сами Иссоны — гордые, не хотят быть никому обязаны, — ответил Патитис.

— Это мы решим. У меня теперь полномочия намного шире. Не возьмем мы — возьмут Бригены, а с ними разговор будет другой, они не миндальничают в отличие от нас, — сказал отец. — У меня прямой приказ Его Величества — организовать здесь домен, и точка. Хоть как. Хоть огнем и мечом. Примут они вассалитет?

— Как я и сказал — люди гордые…

— Я проведу с ними переговоры. Если они не только гордые, но и умные, и заботятся о своих крестьянах, то примут. Что с Финнами?

— Ну тут ситуация получше, хотя и ненамного. Тоже еле держатся на плаву. Концы с концами сводят, но не всегда. Любая неприятность с погодой и неурожаем — им крышка. Здесь могут пойти, но с другой стороны известное зло лучше неизвестного, так что я бы особо на народное ликование не рассчитывал.

— Патитис, ну ты же знаешь, нравы у нас простые и народное ликование возникает тогда, когда старый правитель пляшет в петле, а сзади толпы стоят стражники нового с копьями, — хохотнул отец.

— Мы же не будем действовать таким образом, милорд?

— Скорее всего, нет. Лет триста назад — скорее всего да, но те времена давно прошли, — со вздохом сказал отец.

— Можно и им предложить вассалитет, но траф Финн довольно своенравное создание.

— Ну значит будем действовать по обстоятельствам. А когда подомнем под себя наших обедневших от скудоумия и невезения соседей, тогда и займемся Бригенами. Кстати, что о них слышно?

— Да вот наши наследники столкнулись с ними на тракте, — покосился в мою сторону маг. — Ну и…

— Рассказывай! — отец строго глянул на меня.

Ну пришлось расколоться до задницы. Как, что и почему, точнее, кому, за что и сколько. Передача такая. Только телевидения еще не придумали. А зря, была бы шикарная пропагандистская машина.

— Понятно, — резюмировал отец. — Больше никаких поползновений к границе Бригенов. Пока.

— Чтобы не спугнуть?

— Чтобы не вызвать их преждевременную реакцию.

— Что, совсем нельзя? Может, если получится, в замок забраться?

— Ну и что ты там хочешь найти? Или посмотреть на грязные кальсоны старого герцога? — насмешливо спросил отец. — Я сказал — нет. повторять не буду.

В его голосе зазвучал металл, значит, шутки кончились.

— А в честь получения мной титула, организуем народные гуляния, положено вроде как. Есть у нас запасы?

— Да как не быть, милорд? Есть, конечно.

— А вот на эти гуляния надо будет пригласить Иссонов и Финнов. Соседи по землям, так сказать. Бригенов не приглашать. Категорически.

— Само собой, милорд, — кивнул Патитис.

— А там я попробую окучить будущих жертв поглощения, и вызвать у них…

— Чувство отторжения? — предположил я. — Оттого, что более умный и богатый сосед пригласил их, как бедных родственников?

— У тебя есть другие предложения? — грозно сверкнул глазами отец.

— Насчет приглашения — правильно, но вот переговоры надо провести до этого. Тайно. Чтобы это не выглядело как пустое аристократическое бахвальство. Вот тогда все пройдет более успешно.

— Не уверен насчет твоей идеи, но попробую. Но только не сегодня и скорее всего не завтра. Пока будет подготовка к празднику, там и нанесу инкогнито визиты. А вот сейчас мне действительно пора отдохнуть с дороги и посетить купальню. Кого из служанок не трогать, чтобы спинку намылили? Фили?

Я неожиданно покраснел, потом кивнул.

— Да ладно, — расхохотался отец. — Дело житейское. Я рад, что ты вырос с нормальной ориентацией. Не то, что женственные педики-сыновья дворян в столице. Там куда не плюнешь, хватают друг друга за…

Патитис закашлялся. Ну да, тут уже запунцовела Иль…

— Простите, увлекся. Да, кстати, вы теперь на ранг выше — граф и графиня, — усмехнулся он. — А теперь, графины вы мои, выметайтесь, мне с господином магом надо поговорить с глазу на глаз!

— Поедете со мной на переговоры к Иссонам, — сказал отец, завтракая в трапезной.

Теперь он просто настаивал, чтобы вся семья принимала пищу вместе. Этот пунктик он привез из столицы, хотя в принципе по традициям и правилам хорошего тона он был прав. Ладно, семейная так семейная! Друг тоже член семьи, точнее членик. Так что я пришел со своим собакиным. На удивление, отец не возражал, лишь распорядился, чтобы слуга принес тому миску каши с мясом.

А говорил — не завтра! Как же. Неймется видать ему покончить с королевским поручением. Я зевнул. Опять далеко за полночь кувыркался с Фили. Она пробовала с каждом днем все новые и новые штуки. Что же за романы она читает? Рыцарские? Ага, щаз. Наверное, нашла какую-то местную «Камасутру», вот и решила все попробовать. Пока есть на ком, конечно. Какой там был мем? «Прочитала „Камасутру“, расплакалась. В конце они так и не поженились». Надо одним глазком глянуть в местный лыр. Наверняка подобная макулатура пользуется спросом среди знатных дам-неудовлетворенок, у которых нет молодых пажей. А то эти игры Фили… Вчера щекотала меня перышком, а вдруг завтра возьмет для этого целую курицу? Фантазия-то у авторов играет, зачастую нездоровая и абсолютно оторванная от реальности.

— Что-то не так? — отец обратился ко мне, уныло ковыряющего ложкой овсянку.

Ну еще бы не так! Накрылась моя диета, способствующая усиленному сперматогенезу и энергичной жизни. Кухарка, видимо, не решилась подать мой обычный завтрак, который мне приносила Фили. Осталось только заорать «Геркулес — завтрак чемпионов!».

— Все так, — уныло согласился я, отправляя ложку в рот.

— Тогда ешь, и поехали. Нам надо выехать так, чтобы успеть вернуться к обеду.

— Ты в самом деле думаешь, что все получится? — еще более уныло сказал я. По мне так, затея выглядела дохлой.

— Получится, — сказал он, по-простецки облизывая ложку. — Не может не получиться.

— Я тоже не уверена, — сказала Ильга, отодвигая пустую тарелку.

— Ладно, маловеры. Через полчаса встречаемся во дворе. Хватит времени собраться? — он встал из-за стола.

Я посмотрел на довольно облизывающегося собакина, который своим языком только что глаза не протирал. Миска была девственно чистой. Я вздохнул, и принялся за свою кашу. Проглотить быстрее, и на выход.

Когда я через полчаса спустился в замковый двор, отец с сестрой уже держали коней под уздцы.

— Тебя только за смертью посылать, — попенял мне отец.

— Ну если хочешь, чтобы она не пришла, то да, — буркнул я, сажая собакина в седельную сумку.

Блин, телок растет! Скоро придется изобретать ему приспособления, подобные которым рыцари в своих жестяных доспехах сажались на коня. Хорошо эти жестянки здесь вышли из моды, а то находиться как сардина в консервной банке… А если комар в щель между доспехами залетит? Почесаться не получится, так и турнир можно из-за зуда проиграть. А если приспичит, а ширинка на болтах? То-то.

— Ты что-то вооружился до зубов. Мы вроде на мирные переговоры едем, — заметил отец, увидев мои орудия убийства, которыми я был увешан с ног до головы.

— Не хочу, чтобы меня в следующий раз эльфы за жопу взяли.

— Он опять выражается, папа! — притворным плаксивым голосом заявила Иль. — Мужлан!

Я с удовольствием погрозил сестре кулаком.

— Да уж, поздно тебя воспитывать, — махнул рукой отец.

— Он не в курсе, что главное орудие мага — вот здесь, — она указала пальчиком на голову. — Или еще не привык к магическому оружию, все с железками как сиволапый мужик таскаешься?

— Железо лишним не бывает, — отмахнулся я от нее. Не будешь же ей объяснять байку про патроны, которых всегда мало?

— Вот ты у нас маг в законе, вот и напрягайся, — махнул я рукой.

Хотя, судя по потрепанному Патитису, магией я овладевал успешно. Другое дело, что мне все-таки до сих пор намного проще выстрелить навскидку, чем кастовать боевые заклинания. Пора переходить на этот уровень.

— Ага, щаз! — заявила сестра и вспорхнула на лошадь в своем сером брючном костюме для верховой езды.

— Хватит препираться, — заметил отец, влезая в стремя. — Поехали!

И мы поехали. Копыта простучали по брусчатке, затем по деревянному мосту через ров, и наконец — по земле.

Я раскрыл рот при виде открывшейся картины. Да, приготовления шли успешно — перед замком, в зоне отчуждения, ставились навесы, палатки, вкапывался столб… Местные любили не столько отца — да и кто любит аристократов — сколько халявную выпивку и закуску, которая служила непременным атрибутом подобных празденств.

— Народ упорно готовится к разврату, — пробурчал я себе под нос.

— Ну этого я не допущу, — сказал услышавший мою реплику отец. — Все должно быть в меру.

— Хоть дружинников надо нагнать, а то перепьются и начнут друг другу в морду лезть…

— Оставь мне мои дела, хорошо? — сказал отец тоном «захлопни пасть и не лезь». — Как-нибудь сам разберусь. Когда будешь правитель, тогда и начнешь указания раздавать. Подданным.

— Ладно, — буркнул я недовольно. Причиной моего недовольства до сих пор был плохой, с моей точки зрения, завтрак.

— Как поедем? — перевела стрелки Иль.

— Как? По рокаде, естественно. Не хочу, чтобы каждая сявка Бригенов видела наш интерес к Иссонам, — отец пришпорил коня.

Вообще-то к манору Иссонов вели три дороги. Первая, и естественно, официальная — тракт. Это если надо торжественно заявиться в гости, показывая хорошие манеры. Но это очень долго и нудно — делать практически П-образный крюк с потерями времени. Есть прямая дорога, заросшая бурьяном, через лес — она выводила сразу к манору. Но попасть так к месту назначения было не просто дурным тоном, это могло быть сочтено нападением. Не зря этой дорогой не пользовались.

Была и третья дорога — тоже через лес, идущая параллельно тракту. Здесь было все нормально, съезд с нее проходил в миле от манора. Нормальная дорога для дружеских визитов, ей пользовался еще старый граф, когда был жив. Когда же он помер, дорога так же, как и первая, заросла травой — отец и Иссоны не питали теплых чувств друг к другу, они были безразличны. И отношений тоже не поддерживали. Вот ее-то и называли «рокадой», хотя раньше подобное название использовалось только в армии.

Вот к ней мы и подъехали. Да, наличие дороги здесь определялось только просветом между деревьями, заросшим травой. Мы углубились в чащу леса, пустив коней шагом и предоставляя им самим находить путь. Самое страшное, что грозило им здесь — попасть в кротовую нору. Хищников в этой части леса, да, как и в остальных, не водилось — последний медведь украсил своей шкурой пол перед камином, размышляя о нелегкой замковой жизни под хруст челюстей довольной таким угощением моли много лет назад. Ну, правда, копытные, в том числе дикие свиньи, встречались иногда — охоту в этих лесах отец запретил очень давно, а пойманному браконьеру предстояло украсить своей шкурой другое помещение. Почему-то им это очень не понравилось, и после пары случаев подобные безобразия прекратились — ибо нечего, крестьяне у графа жили хорошо, и могли себе позволить кусок мяса к ежедневной каше. И без браконьерства.

Эх, хорошо! Воздух свежий, напоенный ароматами леса, солнышко пробивается сквозь кроны высоких деревьев… Не жизнь, а сказка. Я аж задремал в седле от убаюкивающего покачивания неспешного шага.

— Приехали! — голос отца вывел меня из полудремы. Я открыл глаза.

Да, местная картина была словно срисована с постапокалипсиса. Высохшая земля, поломанные загороди, грязь…

— Это как же надо не любить землю, чтобы такое с ней сотворить! — с чувством сказал он и покачал головой.

— А вот можно спросить и у аборигена, — я прижал ладонь ко лбу на манер козырька.

Вон, метрах в двухсот копается один в земле, мотыжит чего-то там.

— Поедем и спросим. Заодно узнаем, может ли этот тип помочь нам с аудиенцией у старого барона, — решил отец.

Мы подъехали к крестьянину, который, увидев нас, сорвал грязную шапку с головы и склонился в глубоком поклоне.

Господи, ну и вид! По сравнению с отцовскими этот смахивал больше на бомжа из теплотрассы. Рваный залатанный кафтан, штаны на веревке вместо ремня. Свалявшиеся колтуны волос, наполовину беззубый рот…

— Скажи-ка мне, любезный, дома ли господин барон? — спросил отец.

— Да, ваша милость, — снова поклонился крестьянин. Судя по всему, он немало струхнул, увидев перед собой трех аристократов.

Я почувствовал укол совести. Все-таки так унижаться… Ну что же, местные реалии.

— Можешь проводить к нему?

— Барон, как бы это сказать… Сейчас дела ведет госпожа баронесса. Ее милость будет недовольна, — опять склонился он. — Так что лучше уж вы сами, милорд.

— Ладно, — сплюнул отец. — Сами представимся.

Да, все вокруг дышало разрухой и запустением. Особенно это было видно по приближающейся усадьбе, кое-где развалившейся, поросшей мхом, с голыми ветвями дервьев, больше похожих на руки скелетов.

— Да что за хрень тут творится? — рявкнул в раздражении отец, притормозив лошадь. — Пора это выяснить!

И мы пустили коней вскачь по направлению к усадьбе.

Когда мы привязали поводья к коновязи, к нам на обшарпанное крыльцо так никто и не вышел.

— Вымерли они тут что ли? — недовольно буркнул отец, осмотрев такую же обшарпанную дверь.

Да, все представления об аристократическом блеске рушились напрочь, рассматривая усадьбу вблизи. Этому дому точно бы никакая реновация или капремонт, за который драли в платежках, не помогли бы точно. Трехэтажный каменный дом был когда-то красивым, я представил себе его в расцвете великолепия. Но сейчас…

Отец громко постучал кулаком в массивную двустворчатую дверь. В стиле «сова, открывай, медведь пришел!». За дверью по-прежнему царило молчание. Он пожал плечами, и повторил попытку, на этот раз заставив заходить ее ходуном.

Заскрежетали засовы, затем створка двери со скрипом открылась. На пороге возникла молодая женщина в потертом линялом платье со следами заплат. Отец критически осмотрел ее. Чтобы служанка одевалась в такие обноски? Да это позорит не столько ее, сколько ее господина или госпожу.

— Любезная, доложи своей хозяйке, что прибыл герцог ван Осгенвей, глава клана Осгенвей.

— Я слушаю вас, — мягким голосом сказала она. — Я баронесса Триди ван Иссон, глава клана Иссон.

Немая сцена, занавес. Кринж. Возникла неловкая пауза, прерывая лишь стуком отпавших челюстей о крыльцо. Отец же и бровью не повел. Негоже правителю показывать свои чувства в присутствии других. В конце концов, аристократ может обрядиться хоть в рубище, роли это не играет — менее благородным он от этого не станет.

Он отвесил церемонный поклон, как полагается дворянину при виде благородной дамы.

— Вы позволите войти, миледи?

— Я, конечно, гостей не ждала, но… Прошу вас, Ваша Светлость!

Мы прошли внутрь. Внутри дом представлял собой еще более жалкое зрелище. Полуободранные шпалеры, рассохшиеся старые полы, темные потолки с подозрительными пятнами на них…

Она проводила нас в гостиную, где мы уселись на очень старые кресла, помнящие, наверное, еще прадедушку нынешнего короля. В грязные окна лился дневной свет, лишь подчеркивая убогость и разруху. Ну да, когда-то цветущий огромный дом теперь можно было охарактеризовать одним словом — бомжатник. В свое время за время путешествий по миру я насмотрелся на старые дома, и этот оценю на два балла по десятибалльной. Один получил бы только заброшенный дом-приют наркоманов, где-нибудь в Бронксе или Серангуне. Ну поскольку шприцов, строительного мусора и фекалий на полу не было, то балл сверху я накинул.

Вверху раздался какой-то шум, как будто катили по полу бочку.

— Вы живете одна, миледи? — спросил отец.

— Нет, Ваша Светлость. С дедушкой. Но он уже совсем дряхлый.

— А прислуга, дружина?

— На все нужны деньги, милорд. Сейчас я нахожусь в довольно стесненных обстоятельствах.

— Хорошо, не буду рассыпаться в пустых словесах, — отец решил взять быка за рога. — Его Величество уполномочило меня предложить вам продать ваши владения клану Осгенвей.

— Я бы не хотела этого, — сказала Триди.

— Видя ваши материальные затруднения, я готов дать вам хорошую цену за них, не воспользовавшись вашим бедственным положением. Вы получите достойную сумму.

— Нет, милорд. Прошу прощения, но владения клана Иссон не продаются.

Я про себя хмыкнул. Ну и что же ты будешь делать? Положение у тебя действительно аховое. Обветшалый дом и высохшая земля — это все, что у тебя есть. Тебе даже ни один ростовщик не даст под него ссуду. А поправить положение другим способом — старовата ты для этого. Здесь выходят замуж минимум в четырнадцать, до двенадцатилетних, как в нашем средневековье, еще не дошло. Но если тебе уже под три десятка, и ты старая дева — по местным меркам уже бабуля — то этот вариант отпадает.

«Отчаяние. Боль. Скорбь», — транслировал мне Друг. — «Умереть. Желание».

Вот только суицидников не хватало! Обычно этим кончают люди с истерическим типом личности, но здесь я его не видел. Хладнокровие обреченного, смирившегося со своей судьбой — вот это скорее да. Но тут тебе предлагают прекрасный выход, почему нет?

— Тогда предлагаю вам принять вассалитет. Клан Осгенвей может помочь вам всем, чем можно, от вас потребуется только вассальная клятва, миледи. И тогда вы получаете все, что необходимо, для восстановления и развития. Не только ссуды, но и рабочие руки и ресурсы нашего клана.

— Чем это лучше продажи земли? — горько усмехнулась она.

— Тем, что номинально вы остаетесь ее владелицей, и всегда можете выкупить ее обратно.

— Вы настолько щедры, Ваша Светлость? — хотя ее так и тянуло сказать «глупы» вместо «щедры».

— Я никогда не пользуюсь стесненными обстоятельствами других, чтобы приставить им нож к горлу, — заявил отец. — Вы меня не знаете лично, но наверняка слышали обо мне.

— Да, я наслышана. Но опять же могу сказать только одно — нет.

Ну и дура, подумал я. Хотя здесь скорее всего замешано что-то еще. Проще дать ей действительно осуществить задуманное, тогда выморочные земли отойдут в казну, а оставшийся недееспособный дедуля не сможет ничему помешать. Ну или помогут ему отправиться вслед за внучкой. Устала тетка бороться? Или сил уже нет на сопротивление? Вот только кому?

— Я хочу, чтобы вы обдумали мое предложение. Если вы его примете…

— А что, если не приму? — с вызовом спросила она. — Пришлете дружину?

— Зачем же так? — с укором сказал отец. — Я просто займусь тем же, что и делал в отношении клана Иссон. То есть ничего. Предложение я сделал, принимать или нет — дело ваше. Никаких действий, тем более враждебных, с моей стороны не будет. Даю слово герцога.

— Положусь на ваше слово, Ваша Светлость. А теперь прошу меня простить, я что-то чувствую себя нездоровой.

«Зло! Внутри!» — собакин вскочил на лапы. Я почувствовал что-то такое, словно небольшая тень промелькнула в воздухе.

— В таком случае, миледи, разрешите откланяться! — отец встал и вновь отвесил традиционный рыцарский поклон.

Триди нас проводила до дверей, мы вскочили в седла и поехали обратно. Но до леса мы не доехали.

— Подождите! — вдруг сказала Иль и спрыгнула с коня.

Она прошлась по засохшему полю, наклонилась, подобрала комок земли и растерла его в пальцах. Прошлась шагов двадцать, потом вернулась и ни слова не говоря опять вспрыгнула в седло.

Отец поднял бровь в изумлении, но ничего не сказал до тех пор, пока мы не углубились в лес достаточно далеко.

— Ну, что нашла? — отец остановил коня.

— Хоть я и пока средний маг жизни, — закокетничала сестрица, — но могу сказать, что их недород — искусственный. Тут поработал кто-то из черных магов.

— Ты уверена?

— Настолько, что могу утверждать.

— И зачем им это?

Зачем, зачем… Стандартный способ отжима. Сначала разоряем бизнес, потом убиваем владельца, договариваемся с наследниками — а в данном случае им является полоумный старик — и забираем все себе за бесценок.

— Затем, что кто-то положил глаз на этот участок, — сказал я. — Кто-то, кому надо его получить, доведя несчастную наследницу до самоубийства. Потом припугнуть дедка, и заполучить весь манор целиком за гроши. Земля-то здесь хорошая, от твоих угодий не отличается, почему нет?

— С чего ты решил, что она собралась свести счеты с жизнью?

— Друг сказал, — я погладил зажмурившегося от удовольствия собакина. — Он как-то мысли может читать. Это я на всякий случай говорю, если вы решите зажать ему сахарную косточку.

Друг открыл один глаз и с укором посмотрел на отца.

— И что сейчас?

— Сейчас? Надо выяснить, кто доводит тетку, чтобы она наложила себе в руки. Причем, сделает она это не сегодня-завтра. А заодно того, кто будет жизнь в старикашке поддерживать до тех пор, пока он не подпишет бумаги. И обязательно, ведь если они все разом помрут, то земля станет выморочной. Хотя тут уже речь идет больше о некромантии.

Я вспомнил одного такого президента, которого, похоже, вело стадо госдеповских некромантов. Подняли из гроба, наширяли зельями, засунули кулак в жопу как кукле — марионетке и вывели под телесуфлер. Типа пресс-конференция ходячих мертвецов для свободного мира.

— Прислать сюда Ария?

— А смысл? Какую Скверну он может тут искоренить? Если еще живая наследница против? Ну искоренит, и что? Тетка все равно покончит с собой, не пройдет и месяца. Даже если засунуть ее в скорбный дом и королевским указом объявить недееспособной — бароны, все-таки, тоже прямые вассалы короля — то на то и меняется. Наследник устранен, дедок подписывает бумаги, не приходя в сознание. А потом если кто-то предъявит свои притязания, начнутся королевские суды, будут качать святые права аристократов на землю и все остальное почее. Тем более, боюсь, нет времени, чтобы вызывать Ария. Я думаю, все свершится ночью или к утру, поскольку мы ее подтолкнули к быстрому принятию решения. И потом, есть второй вариант, на случай, если не пройдет первый. Задерживаем ее с шумом и помпой, типа спасли наследницу от смерти и эвакуировали в замок. И начинаем смотреть. Кто громче всех завопит — тот и заказчик всего этого безобразия.

— Что ты предлагаешь?

— Предлагаю? Совсем немного. Я прослежу, чтобы до утра с ней ничего не случилось, заодно и попытаюсь что-нибудь разузнать.

— Ты? — насмешливо спросила Ильга. — Тут нужен маг или Искореняющий.

— Базовая подготовка у меня есть, сама видела. А остальное — кто там насчет железа говорил?

— Ты справишься? — спросил отец.

— Мы справимся! — я достал Друга из седельной сумки и спустил на землю.

«Жрать!», — транслировал мне пес, чтобы я не забыл. Вот ведь вечно пустой желудок постоянно растущего организма, одни мысли на уме!

— Да, кстати, с вас еда, — сказал я. — Что я говорил про чтение мыслей?

— Ну у нас с собой особо-то ничего и нет, мы на долгую поездку не рассчитывали, — сказала Ильга. — Только пара кусков хлеба и мяса, пошарь у себя в седельной сумке. Кухарка всем сделала на всякий случай.

— Пойдет, — сказал я.

— И вот тебе еще пара артефактов, — порылась в седельной сумке сестра. На изгнание, на защиту и на лечение. И гномская антимагическая цепочка.

— У тебя всегда с собой полный набор?

— Как у тебя железок, — парировала она. — Могу еще подвезти, если надо. От зачатия и от женских чар — хозяйка-то еще ничего, тебе в самый раз!

— Тьфу на тебя, — сказал я. — Мне и так хватает.

Я перекинул сумки на себя.

— Вы уезжаете, мы с Другом остаемся. Приезжаете завтра с утра…

— Если вырвусь, — сказал отец. — Я все-таки правитель этих земель, не хватало мне простым гонцом работать! У меня других дел по горло!

— Я приеду, — вмешалась Иль.

— Ну вот и хорошо, — я передал ей поводья своего коня. — Тогда — до завтра.

Вот, наконец, спустился вечер, время действовать. День мы провели скучно и не особо продуктивно — наметили наблюдательные позиции около дома, прикинули, где может спрятаться враг. Даже по очереди поспали — сначала караулил Друг, потом я. Все равно ничего днем не намечалось. Ну только если вдруг Триди решит повеситься или вскрыть вены в доме, но тут был элемент случайности, который я не мог, да и не хотел контролировать. Я не сторож брату своему, точнее сестре.

План был до безобразия прост — под покровом ночи прокрасться к дому и проследить за действиями Триди. Я не думаю, что она будет кончать с собой в доме — ну как-то не по фэншую вешаться на стропилах, тем более судя по рвению подданных она там провисит очень долго, даже заветриться успеет. А как только выйдет из дома, поймать, провести воспитательную беседу и посмотреть на результат — вдруг передумает. Тем более тут явно не обошлось без черной магии, я это чувствовал. Да и не только я — нервничал Друг, и сестра подтвердила. Мне надо было поговорить с Триди по душам.

Но вот то, что произошло дальше, я предусмотреть не мог. Когда мы под скрытом были недалеко от дома, по пыльной грунтовке простучали копыта, и всадник, закутанный с ног до головы во все черное, подъехал к дому. Вечер перестал быть томным и приобрел немного другую окраску.

Мы с другом переглянулись и рванули к окнам, туда, где по моему разумению должно было быть все видно и слышно.

В прихожей спорили две женщины. Женщины? Так вот кто был вторым всадником, это уже интересно!

— Итак, это ваш окончательный ответ?

— Да! И можете идти к черту! Вы и так разорили нас, ввергли в нищету!

— Ну к черту пойдешь ты, милочка! Надо было раньше соглашаться, а не корчить из себя владелицу манора. И твой дедуля отправится туда же, но попозже. Он нам нужен для формальностей.

Послышался шум упавшего тела. Ба, да тут похоже все немного не так, как я себе представлял. Ну или по крайней мере, не совсем так.

Мы с Другом поспешили к входной двери. Он посмотрел на меня, я неслышно достал из ножен Лория.

«Чувствую сильный магический фон», — сообщил мне он.

«Внутри — маг, возможно сильный».

«Готов!»

Ну раз готов, так готов. Выхожу на ускорение. Я применил Большой Толчок, который при изучении называл «Волшебный Пендель». Хотя строго говоря, бить следовало стопой, а не подъемом. Рраз! И запертые створки двери улетели вперед, сметая все на своем пути. В том числе и ничего не подозревающую напавшую на Триди.

Эх, хорошо пошло! Вот она стремится подняться из обломков, вскидывает руку для заклинания… Но на мне Кокон, я прыгаю вперед и кульбитом выхожу на нижнюю стойку… Лорий, казалось, зажил своей жизнью, управляя моими руками. Два моментальных взмаха — и отрубленные кисти рук незадачливой визитерши падают на пол. Фу… Кровищи-то…

Пока жертва не отошла, я дал ей рукояткой Лория в лоб, потом рванул из кармана антимагическую гномскую цепку и накинул ей на шею. А вот теперь пора заняться магической остановкой крови, и сделать это быстро — артериальное кровотечение такая штука, моментально истечет кровью. Все, вроде успел. Я прижал пальцы к нежной шее — жива. Хотя и натекло порядком. Но в реальном времени прошло не больше пары секунд.

Теперь надо ее хорошо и правильно связать, чтобы даже и не думала дергаться, мне ее еще допросить надо. Где же тут веревка? А, вот же она, перекинута через стропила и уже с заботливо приготовленной петелькой, ну явно для Триди. Ладно, она нам еще понадобится.

Я обыскал лежащую женщину, выволок все из ее одежды. Довольно неплохо, оружие наемного убийцы и несколько убойных артефактов, от которых так и разило черной магией. А еще две очень интересных бумаги. «Договор о передаче прав собственности…» Ну, я как всегда оказался прав. Триди болтается в петле, дедок спокойно сидит или лежит в луже собственной мочи и дерьма, а его подпись стоит на документе. Я внимательно посмотрел, кто был покупателем, и хмыкнул. Нежданчик. Но эту фамилию я слышал, хотя и очень давно. А вот и вторая бумажка, заканчивающаяся «в моей смерти никого не винить». Посмертная записка, типа, чтобы ни у кого, в том числе и королевского дознавателя, не возникло вопросов.

Я связал ее по всем правилам науки, даже кляп фирменный сделал, с чурбачком, чтобы не вздумала откусить язык — люди такие выдумщики!

Затем начал хлопать по щекам лежащей до сих пор без чувств Триди. О, да ей похоже хорошо досталось, вон вижу вмятину на ауре… Сейчас, сейчас, немного подкачаем Силы…

Лицо ее порозовело, она открыла глаза и дернулась, отпрянув от меня.

— Спокойно, я друг.

Глаза ее остановились на связанной визитерше, чуть было ее не убившей.

— А она…

— Жива, жива. Только вот отдыхает пока. До визита Искореняющих.

— Искореняющих?

— Ну не думаете же вы, ваша милость, что ее надо отпустить? — спросил я.

— Ннет. А дедушка?

— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Но судя по тому, что это заняло три – четыре минуты, с ним ничего не случилось. Максимум недержание кишечника, но я тут ни при чем.

— Хамите, Ваше Сиятельство! — скорчила она неприязненную мину.

— Ага, — осклабился я. — После вас. Привыкайте.

— Ни к чему я не собираюсь…

— Ну тогда ждите следующих визитеров. Эта мадам, лежащая вон там в углу, собиралась вас повесить, — я ткнул пальцем за спину. — Причем, тут вот есть интересная бумажка.

Я развернул ей и ткнул в лицо «посмертную» записку. Она вчиталась, и внезапно ее пробило на слезы.

— Ну-ну, хватит, — я приобнял ее. — Все кончилось.

— Ничего еще не кончилось, — всхлипывая сказала она. — И мысли у меня такие действительно были.

— Что именно не кончилось?

— Это долгая история.

— А я никуда не спешу. У нас времени до утра. Просто уйма. Так что рассказывайте.

— Найди Иль и приведи сюда. Понял?

«Да».

Ну хоть тот случай, когда односложный ответ пойдет. А то общение с псом напоминало работу с обратной бесскобочной логикой пополам с мастером Йодой. Ну что поделать, у него своя манера общения, к которой я уже привык.

Пес выскочил в оставленный от выбитой двери проем, и побежал к обговоренной вчера точке рандеву, только лапы сверкали.

Ночь прошла спокойно. Ведьма была качественно упакована и для гарантии примотана к потолочному столбу, откуда и могла только вращать глазами и время от времени мычать сквозь кляп. А Триди порассказала мне, как в тысяче и одной ночи. Только я не заставлял ее прекращать дозволенные речи, как падишах в сказке.

Все началось весной, когда сошли снега и земля была уже готова. К ней приехали две жещины, и потребовали продать манор, весь целиком — от усадьбы и до земли, которой Иссоны владели с давних пор. Ну естественно, Триди послала их подальше, как и положено. И вот тут началось. Сначала не взошло зерно, ни один росток. Потом в двух селах начался падеж немногочисленного, уцелевшего от недокорма скота. Сгорели амбары с зерном, которое Триди хотела продать, чтобы хоть как-то свести концы с концами — жили-то они бедно, совсем не как благородные. Да и что может одна женщина, пусть и наследница, сделать? Только помогать работать в поле — она показала мне стертые в кровь руки с набитыми мозолями. Тут уже и замаячил призрак голодной смерти. А визитерши продолжали появляться. И после каждого визита становилось хуже и хуже.

— Почему не обратились к властям? — спросил я.

— К кому? Мы — прямые вассалы короля.

— Ну так и навестили бы его в Сенаре.

— Как вы это представляете? — грустно усмехнулась она. — Чтобы попасть к королю, надо заплатить большую пошлину, и не одну. В смысле, не только официальную, но и тем людям, которые имеют к нему доступ, и могут продвинуть просителя. И даже с пошлиной задвинут в конец очереди. А просителей у короля немало. И принимает он их очень редко, когда ему вздумается. Для того, чтобы быть принятым королем, надо переехать в Сенар, найти там жилье и средства на жизнь в столице. У нас столько денег не было, даже и в помине.

— А к Искореняющим? Тут же явная Скверна.

— Ну приехали бы они, осмотрелись тут, подтвердили, что есть Скверна, а дальше? Вы думаете, стали бы они ее искать?

— Я думаю, да.

— А я — нет. И то, доказательств нет никаких. Ну навел кто-то порчу на поля и скот, и с концами. До сегодняшнего дня я даже не знала, кому должна это продать, да так бы и не узнала. Женщин тех я не знала, но поняла, что это ведьмы — по тем оберегам, что были на них.

— Вы не владеете магией? — удивленно спросил я.

— Увы, нет. В нашем роде это угасло.

Вот те раз… А, ну да. Мне уже об этом говорили. Но чтобы лендлорд не владел зачатками магии… Даже отец, и тот может чуть-чуть.

— В общем, жить нам оставалось недолго, и либо умереть от голода, либо покончить со всем разом…

— Ну что же, и так ясно, что вас настойчиво подталкивали именно к этому развитию событий. И вы отчаялись.

— Да.

— Но все равно не продали манор.

— Меня как-то с детства приучили к мысли, что та земля, на которой я родилась — главнее жизни и всего.

— Ну, не буду критиковать ваши убеждения… Но сейчас, я думаю, вы сможете их пересмотреть. И после сегодняшнего вечера — точно.

— Во всяком случае, я над этим подумаю, — сказал она.

Мы проговорили с ней всю ночь напролет, чтобы не заснуть — мне необходимо было не сводить глаз с пленницы. У которой, впрочем, тоже была бессонница, вероятно от бешенства — как же, мало того, что она не выполнила свою миссию, так еще поймали, связали и изувечили! Пусть споет песенку «Ну где же ваши ручки», может полегчает.

Сейчас Триди ушла наверх, обслуживать деда. Ну пусть хоть отвлечется, все-таки она себя здесь чувствовала неуютно рядом со своей неудавшейся убийцей. При взгляде на ту ее охватывала крупная дрожь.

Ну а через полчаса с улицы раздался стук копыт, возглас «Тпру!», и в комнату влетела Иль, а за ней пес.

— Что слу… — она осеклась, глянув на примотанное к столбу тело.

— Вот она и случилась. Решила купить манор по сниженной цене. Вот купон на скидку, — я протянул ей предсмертную записку, не объяснив, что я имел в виду.

Ильга пробежала глазами записку, нехорошо ухмыльнулась и, повернувшись к пленнице, сделала пару пассов. Ту аж начало корежить, аура засветилась черными и красными пятнами, а в середине груди словно скопище черных червей зашевелился гвор.

— Ведьма. Черная, — констатировала Иль. — Сильная. Удивлена, что ты с ней справился.

— Сам удивлен. Повезло, наверное, — пожал плечами я.

— Ну да, вероятно. Что планируешь делать?

— Скачи в замок. Пусть пришлют сюда подводу или гужевых лошадей, надо вывезти Триди с дедом отсюда. И трофей тоже, — я мотнул головой. — По самому короткому пути. И пусть пошлют гонца за Арием. Это как раз самое что ни на есть его обязанность возиться с такими кадрами. И еще несколько дружинников на охрану манора с приказом стрелять на поражение в тех, кого увидят.

— Ну ты раскомандовался, братец! Хорошо, амулетов я им насыплю полные карманы, — кивнула Ильга. — Особенно когда знаю, с кем имею дело. Жди здесь, скоро буду!

И Иль скрылась за дверью, а скоро послышался и удаляющийся топот копыт. Выполнит, куда денется. Хорошо, что хоть выполняет в серьезной ситуации все как надо, без пререканий.

— Кто это был? — спросила спускающаяся по лестнице Триди.

— Посыльный. От меня в замок. Сестра, в смысле.

— Поехала за подмогой?

— И не только. Дедуля переживет дорогу до нашего замка?

— До вашего? А меня спросить не пробовали?

Вот же упертая тетка, с таким характером только бесить всех.

— Вы хотели покончить жизнь? У вас есть хороший шанс. Просто замечательный. И заодно вашего любимого дедушку, он тоже приговорен. Нет? Тогда успокойтесь и ждите. Скоро здесь будет много народу, всякого. Который вообще-то приедет вас спасать. Ну или пока можете заняться приготовлениями к путешествию на тот свет. Минимум час у вас есть, — я завелся и хамил Триди напропалую.

Не надо меня бесить и пытаться перечить. И лучше сразу осадить, чтобы знала свое место.

Триди скорчила рожу и ушла наверх.

— Ну что, красавица? — я подмигнул ведьме, пялящейся на меня с ненавистью со своего столба. — Тебе я тоже обещаю незабываемый вечерок в теплой, даже горячей компании.

Ведьма что-то промычала, насколько позволял кляп и выкатила буркала, в которых просто-таки горел адский огонь. Понимала, что теперь ей пришел большой пушной зверь.

Она попробовала было биться на столбе, пытаясь освободиться, но от моих пут тебе не избавиться, уж упаковать человека я умею профессионально.

— Достала уже мычать! — поднес я ей к носу кулак. — Потерпи, немного осталось. Обещаю, все будет плохо!

Она обратила свой ненавидящий взор на Друга. Просто собачек не любит, или только к Спутникам такое отношение? Что, впрочем, совсем неудивительно — вряд ли спутники богов были на одной стороне с ведьмами. Песель поймал ее взгляд, насмешливо фыркнул, подошел к ней и задрал лапу, обильно орошая столб.

Я заржал, а ведьму аж выгнуло дугой от ненависти.

— Тихо, Друг, а то хозяйка увидит, нам достанется, — я прижал палец к губам.

Довольный собакин сел перед ведьмой, открыл пасть и вывалил язык, глядя на нее как на любопытную, но несъедобную вещь. Короче, просто занятная зверушка и все.

Ведьма извивалась, мыча и с ненавистью пялилась на собакина. Надо поподробней почитать, что там у них в прошлом было. Вдруг они на ведьм любили охотиться? Тогда это мне с ним очень повезло. Что-то мне подсказывало, что это не последняя ведьма, которую я ловлю. Хотя в Искореняющие и не собираюсь.

Короче, когда пришел конвой из замка, пленница совсем извелась и устало обвисла на столбе.

— Ну что, ты ее не упустил? — Иль, изображавшая из себя охотницу на демонов, пристально посмотрела на нее.

— Сама видишь, что переспрашиваешь!

— Как ее повезем?

— Есть такая традиция, в книгах вычитал. Ее обязательно надо перевозить, завернув в ковер, — сказал я. — В процессе перевозки ковер можно даже выбивать, если желание возникнет.

— Вряд ли, но ладно, — скривилась Иль. — Триди, ковер подходящий есть?

— Найдем, — мстительно ответила та. — Грязный пойдет? Его пару лет не выбивали.

— Вполне, — заверил я. — Даже лучше. Если никто не обратит внимание на чихающий ковер…

— Пойдет. Давайте! — Ильга махнула рукой приехавшим с ней дружинникам.

Те пошли за Триди и принесли старый, недоеденный молью ковер. Хотя та и усиленно старалась, судя по проплешинам.

— Так. Осторожненько спускаем… Ильга примерилась к моей упаковке и резанула ножом привязки. — Я же сказала — осторожненько!

Тело ведьмы со стуком упало на пол, вызвав очередные мычания, но уже от боли. Осторожненько, говоришь? Я скрыл улыбку. Сам видел, как ты подтолкнула ее в процессе отвязывания.

— Не ушиблась? — Ильга непочтительно повернула ее на спину, упираясь сапогом в ребра. — Нигде не жмет, не давит?

Да, что-то сегодня Ильга разошлась не на шутку. Впрочем, у женщин плохое настроение бывает по разным, в том числе и физиологическим причинам. Похоже, ведьма попала под такой синдром.

— Ну что стоите? Пакуйте ее! — скомандовала Иль.

Дружинники не особо почтительно завернули ее в ковер и перетянули сверху веревками.

— Тащите в повозку!

— Ну что, пожалуй, вы правы, — сказала Триди. — Поможете дедушку спустить вниз?

— Легко, — сказал я. — Слышали?

— Так точно, милорд! — сказали дружинники, еще не привыкшие к правильному обращению.

— Триди, ведите их. Скажете, что нужно делать.

— Переселяем ее? — спросила Иль. — Отец дал добро.

— Ну естественно. Если я правильно понимаю, то тут придется ждать гостей, и не факт, что наши дружинники с ними справятся.

— Об этом можешь не беспокоиться. За Арием уже поскакал гонец. И по времени, он уже должен быть в Сенаре.

— Тогда все в порядке.

До замка мы доехали без происшествий. И под усиленной охраной четырех дружинников. Четверо других остались в усадьбе, организуя ее оборону от потенциальных гостей. Иль увешала их амулетами, которые хоть как-то могли помочь. Хотя я в этом и сильно сомневался. Все, что они могут — хоть как-то сохранить тела красивыми до похорон, дружинники — не маги. Даже мне эти амулеты были так, небольшим препятствием. А если сюда завалится боевая ведьма, то им остается только один призрачный шанс пристрелить ее из засады.

У дверей замка нас встречал отец.

— Миледи? — он подал руку Триди, помогая ей сойти с возка.

Та твердо подала руку. Никакой жеманности и кокетства.

— Позаботитесь о моем дедушке?

— Да, конечно, — махнул он рукой слугам, полезшим на повозку. — Гостевые покои — ваши. И сейчас вас и его осмотрит маг Жизни.

Патитис, уже потиравший руки, кивнул. Ну пускай, хоть что-то может не вылечить, так помочь протянуть подольше.

— Несите ковер в пыточ… эээ, в допросную, — скомандовал отец дружинникам, покосившись на Триди. Та, похоже, и ухом не повела.

— Есть, Ваша Светлость!

Дружинники подхватили ковер, проявляя поразительную неуклюжесть. Случайно промахиваясь мимо дверей, они несколько раз приложили его об углы и стены. На ойканье и шипение ковра никто внимания не обращал.

— Я сказал — нормально нести, — глубокомысленно с намеком сказал отец. — Выбивать его приедет мой сын.

— Есть, Ваша Светлость!

— Я, пожалуй, им помогу, — сказал Патитис, подмигнув.

— Да, вот ключи, — отец отдал ему связку. — Ну а что делать, вы знаете.

— Да, Ваша Светлость. Я помогу его правильно разложить для последующей чистки, — сказал маг.

— Уж будьте любезны.

Отойдя от этой суеты, мы пошли с Другом, постоянно напоминающим мне, что неплохо было бы и пожрать, на кухню. Дождемся Ария, все равно он захочет узнать подробности.

Точно. Арий не просто захотел узнать подробности, он просто устроил форменный допрос. Как, что и где. Пришлось рассказать ему полную версию событий.

— И ты одолел сильную черную ведьму? — скептически хмыкнул он.

— Ну вот реально, просто повезло, — сказал я. — Сам не ожидал.

— Меч помог?

— Ну есть такое дело, — признался я.

— Твоя идея или его руки ей отрубить?

— Да не знаю я, как-то само получилось!

— Правильно сделал. Они колдуют в основном на пальцах, и еще так называемой песней.

— Ну так я ей рот заткнул. Про песню не знал, а чурбачок — чтобы язык не откусила, — я с трудом удержался от упоминания БДСМ.

— Что при ней было?

Я подал ему мешочек, оплетенный защитными заклинаниями.

— Вот.

Он высыпал на стол содержимое, и начал осторожно двигать его Невидимой Дланью.

— Хм. Интересно. Дуги, пойди-ка сюда, — он подозвал своего зама, низенького, лысенького и с волчьим взглядом. Если бы не этот взгляд, он смотрелся бы довольно комично.

— Вижу, Ваше Сиятельство!

Ну да, я тоже это приметил. Полудрагоценный камень, не знаю, какой, а на нем золотая пентаграмма в круге, точно такая же, как в моем мире.

— Помнишь этот знак?

— Да, господин магистр. И камень тоже.

Я вопросительно взглянул на брата.

— Ладно. Довольно. Иди в свои покои, — распорядился отец.

Ну вот, такой облом! Зря я, что ли, караулил это отродье всю ночь? Я вышел из кабинета отца, где брат вел мой допрос, и хлопнул от обиды дверью.

— Что, выгнал? — подошла ко мне Ильга.

— Сам ушел, — буркнул я.

— Служба у него такая.

— Интересно же, что там будет!

Дверь раскрылась, вышли отец, брат и его помощник Дуги.

— Вы еще здесь? Что я сказал насчет покоев? — набросился на меня отец. — Найдите мне Патитиса, и скажите ему, что я жду его в подвале!

Ну это уже не к нам, а к слугам.

— Я думаю, что нам больше никто не нужен, — за моей спиной сказал брат.

— Патитис нужен, — возразил отец.

— Хорошо, как скажешь.

Брат зашел ко мне через пару часов, когда я давил массу, компенсируя себе бессонную ночь.

— Спишь?

Я разлепил веки.

— А какой ответ можно дать на такой вопрос, если подразумевается, что я сплю? Да — значит уже не сплю.

— Софист, — хмыкнул брат.

— Что хотел-то?

— У тебя просто великолепный талант вляпываться во все неприятности, которые только можно себе представить.

— Да ну? Ты только об этом узнал? — насмешливо спросил я.

— Хватит зубоскалить. И вообще никому про это не говори.

— Про что? — я сделал наивный вид. — Не понимаю, о чем ты?

— Правильно, — поддакнул брат. — Так и отвечай.

— Только если скажешь то, о чем вы узнали от ведьмы. В конце концов, взял ее я!

— И про это тоже молчи. Никто не знает, что вы привезли с собой ведьму. И никто уже не узнает.

— Вы ее того? — я провел большим пальцем под подбородком.

— Ну а что еще с ней делать? После считки, знаешь, каша в голове из остатков мозга. Особенно, если стоит заклятие на кровоизлияние в мозг. Но это мы успешно обошли.

— Так что узнали?

Брат с сомнением посмотрел на меня, потом махнул рукой.

— Благодаря твоему везению мы вскрыли ковен черных ведьм.

— Ого! — удивился я. — И такие бывают?

— А ты думал, это сказки из книжек Патитиса?

— Нет. Не знаю, — неопределенно сказал я. — Значит, существуют.

— Да. Поэтому я про молчание и говорю. Эти чертовы бабы зловредные, мстительные психопатки. Если они узнают про то, что это сделал ты…

— И так узнают. Об этом знает слишком много народа. Дружинники, Триди наконец…

— Проведем с ними беседу, чтобы не проболтались. Ну а наши методы ты знаешь, — многозначительно сказал брат.

— Значит, ковен. А графиня Алстриди их главная? — я вспомнил, чья подпись стояла на документе о продаже манора.

— Выясним. По ее адресу направился отряд братьев, и я запросил подмогу из столицы. Тут пахнет большим делом о Скверне.

— Вот так. Все веселье без меня, — с кислой миной констатировал я.

— Ну уж извини, — он развел руками. — Ты лицо гражданское и вообще, мой брат. Я не буду тебя под такое подставлять. И вообще, я не должен был это тебе говорить. Но теперь опасайтесь на всякий случай мести ведьм. С Ильгой я сам поговорю.

— Ладно, спасибо.

Арий взялся за ручку двери.

— И не лезь никуда. А о том, о чем мы говорили, забудь.

— Уже, — пообещал я ему.

Как же, забудешь такое! Наоборот, возможности ведьм влекли меня со страшной силой. Придется провернуть Темное Писание в ускоренном темпе, несмотря на омерзительные подробности, от которых тянуло блевануть. Но вдруг опять придется схлестнуться с ведьмами? С моей офигенной удачей на неприятности в этом мире я уже ничему не удивлюсь. Так то.

Не люблю шумные сборища, но иногда от них никуда не денешься. Собственно, как сказать — люблю-не люблю, зависит от обстоятельств. Иногда надо работать в толпе, тогда — смотря какое задание. Ну сегодня у меня никаких заданий не было, да и их не могло быть в принципе. Теперь я сам себе начальник, в отрыве от, так сказать, производства.

А народ веселиться умел так, как и работать. Основательно, от души, с чувством, толком и расстановкой.

Мы бродили по полосе отчуждения замка, превратившейся в ярмарочный балаган стараниями отцовских слуг и Иль. Вот чего не ожидал, что она примет в этом самое непосредственное участие. Но, похоже, ей это нравилось, как и нашим подданным. Все, так или иначе, напрямую и опосредованно с ней сталкивались — ну еще бы, они с Патитисом, как я уже говорил, одни из самых важных людей в замке для селян.

А вот со мной здоровались без радости, как будто просто отдавали приветствие мимоходом. Да, авторитет придется зарабатывать, о чем прошлый владелец моего бренного тела как-то не задумывался. Пока я бродил, заглядывая на импровизированные прилавки, и оттаскивал пса от корзин и ящиков, которому обязательно надо было что-то стырить. Собака есть собака, пусть и магически одаренная, природу никуда не денешь. И вездесущий собачий нос, тычущийся везде, где пахло хоть чем-нибудь вкусненьким. Придется намордник псине соорудить, если не может себя держать в руках, или, скорее, в лапах. Или скорее пригрозить, учитывая его отношение к данному девайсу.

Я поморщился — оркестр немножко сфальшивил. Оркестр? Да, самый что ни на есть настоящий! Сводный деревенский, лихо играющий незнакомые мне, но приятные и зажигательные мелодии. С духовыми, правда, подкачали — ни саксов тебе, ни геликонов. Но вот пастушьи свирели и бывшие военные трубы были в наличии. Ну а струнных и щипковых хватало — от чего-то типа скрипок до местных аналогов гитар или балалаек, затрудняюсь сказать. Барабан тоже был в комплекте и в него лихо бил раскрасневшийся кузнец из Старопырьевки. Так что изобразить танцульки на местном танцполе из тщательно уложенных досок было можно, чем и занимались парни с молодухами из окрестных деревень. Вино и эль лились реками, но особо пьяных практически не было — так, глаза блестели, и только. Потому что настоящему работящему крестьянину питье нужно только для веселья, по большим праздникам. А пьянчуг в селах не было, их просто не любили и ставили перед выбором — либо работаешь, либо пьешь, но в другом месте и с другими людьми, община против тебя. Поскольку в этом мире самое страшное было быть изгнанным из общины, алкашей как-то не наблюдалось.

Сложнее всего приходилось на этом празднике жизни местным дружинникам, исполнявших роль пепсов. Походи-ка в кольчужной рубахе и шлеме по уже устанавливающейся жаре, и без возможности выпить даже кружку доброго эля! Но нет, нельзя. Ничего, как сменятся — отведут душу, с винным довольствием вне службы никто не обижал. А сейчас топчитесь по жаре, да не с привычными мечами, а дубинками, обтянутыми кожей из бычьего члена.

Сглатывая голодную слюну от аппетитно пахнущих мясных деликатесов, я посмотрел на полуденное солнце. Пора в замок, на званый обед тире прием, который устраивался папенькой по такому случаю. Круг приглашенных был узок, хотя обычно аристо тут приглашают столько народу, сколько бывает на вечеринках у кокаиновых королей откуда-нибудь с Эл-Эй. Но сейчас решили обойтись ближним кругом. Естественно, все наследники, даже обычно отсутствующие и приехавшие по такому поводу из Сенара, вечный Патитис, пара друзей отца с разных концов Лундии и приглашенные особы. А вот тут стало уже интересно. Кроме баронессы Иссон, пользующейся сейчас нашим гостеприимством, был приглашен и граф Финн, больше похожий на фермера со Среднего Запада, если бы не расшитый серебром бархатный костюм и щегольские сапоги. Щегольские-то щегольские, но было видно, что кожа немного выцвела и потрескалась, а серебряное шитье на камзоле потускнело — не все было в порядке в датском королевстве.

— Ты где застрял? — вполголоса спросила меня Иль у дверей обеденной залы.

— Я что-то пропустил? — поинтересовался я.

— Да почти одного тебя и ждут.

— А кого еще?

— Баронессу Иссон.

— Что, Триди не может выбрать, что надеть?

— С этим как раз проблем нет, — заговорщицки подмигнула она.

— Ладно, пошли, — махнул я рукой.

Я вошел в обеденную залу с уже занявшими свое место гостями, явно тоже исходящими слюной. Как не пытались сохранить они приличествующий знатным вид, но жрать-то все хотели.

— Граф Арман ван Осгенвей! — громко объявил мажордом надтреснутым голосом.

Ну вот тут мне пришлось несладко. Вспомнить все приличествующие случаю поклоны, да чтобы все было с точностью до миллиметра и выверено до градуса…

Фух, вроде справился, хотя чуть и не растянулся на скользком мраморном полу. Хоть бы песком посыпали…

Я занял свое далеко не первое место за столом. Как и положено по этикету, одесную сидел старший наследник. Осий. Красив, подлец! Я имею в виду мундир, а не статного, пошедшего сложением в отца, брата. Красный, расшитый золотом мундир лейтенанта королевских пикинеров, со всеми там знаками и прочими финтифлюшками вроде позументов и эполетов. Вылитый дембель, да и только. Хотя любой дембель удавился бы от зависти, сколько можно навешать на себя знаков даже не различия, а отличия.

Ну да ладно, черт с ним, с его мундиром, меня больше привлекал вон тот вон молочный поросеночек в центре стола. Покрытый золотистой корочкой, с яблоком в зубах как символом посмертного удовлетворения. Покойникам в рот монеты кладут как плату провожатым за грань, а этому яблоко всунули… Хорошо, я не взял с собой Друга, который уже лежал довольный и счастливый в моих покоях с плотно набитым животом, а то такого потрясения он бы не смог перенести.

— Баронесса Триди ван Иссон!

Я лениво поднял глаза, и тут же их изумленно выпучил. «И создал бог женщину, и посмотрел на нее и сказал: „Ничего, накрасится…“» В ослепительной красавице в шикарном платье — наверное, Иль подарила, а замковая швея подогнала — с пышными золотыми локонами, уложенными в сложную прическу и умело наложенной косметикой в ней невозможно было узнать ту золушку, баронессу-крестьянку, которую мы увидели в первый раз три дня назад. Все-таки аристократическая порода берет верх, как ты над ней не издевайся и не пытайся спрятать.

Слуга проводил красавицу за стол, предупредительно отодвинул стул, помог сесть…

Ну а дальше понеслось то, что я терпеть не мог в застольях — здравицы, торжественные тосты, прочее облизывание друг друга. А как дорогие гости уже напились и разрумянились, пошли разговоры. Я в них не участвовал, мне это было не интересно. Несколько перемен блюд и пара бокалов легкого вина настроили меня на благодушный лад, и я больше отдался своим мыслям. Поддакивая, когда меня спрашивали, и отрицая, когда требовали моего мнения. В конце концов, за столом я второй по старшинству с конца после Иль, так что, слава богу, моим мнением особо не интересовались. Ну, конечно, только пару раз, когда меня толкали в бок и страшным голосом шептали в ухо «скажи тост». Приходилось изобретать что-нибудь за здравие монарха, отца и процветание отечества.

Скучаю я на таких мероприятиях, очень скучаю. Особенно когда гости и говорить за столом не с кем и не о чем. Поэтому я, улучив момент, пока народ обменивался своими стандартными мнениями по поводу политики и цен на урожай, улизнул. Вышел на террасу и затерялся в зелени листвы. Хорошо! Легкий ветерок, солнце клонится к закату, скоро немного похолодает…

Мои размышления были прерваны шуршанием материи среди звука шагов. Я нехотя открыл один глаз. Ба! Да это баронесса, собственной персоной.

— Скучаете, граф?

— Нет, миледи. Просто наслаждаюсь видами и свежим воздухом. Я, знаете ли, не любитель шумных застолий.

— Я, признаться, тоже. Но по такому случаю…

— Да, такое редко выпадает.

Она села, подобрав свою конструкцию на бедрах — юбками это назвать было трудно — неподалеку от меня, на приличествующем расстоянии.

— Я принесла клятву верности вашему отцу, — сказала она.

— Я очень рад, — расслабленно сказал я. — А как же ваши предубеждения, миледи?

— Скажу сразу, чтобы потом не было неловкостей и недомолвок — что, как, да почему. Да, я не в восторге от ситуации, но в данном случае я отвечаю не только за себя, но и за своих подданных, а также за земли, пожалованные в незапамятные времена моему клану. Поэтому по зрелому размышлению я решила стать вассалом вашего отца за неимением других возможностей. Свою клятву верности я сдержу, и никаких проблем в будущем это не принесет. Это я и сказала вашему отцу.

Ну спасибо и на этом. Никто и не требовал от вассала обязательного поцелуя в десны. Хотя это и желательно, но достаточно будет ровных отношений начальник-подчиненный. Тем более это действительно в ее интересах.

— Я понял вас, миледи. Ну что же, очень рад. Надеюсь такое объединение кланов послужит на благо как главам, так и нашим подданным. Я думаю, вы не пожалеете.

— Я думаю, вы тоже.

И она с шорохом юбок покинула меня. А, собственно, вообще, что это было? Почему она известила об этом меня? Подбивала клинья или искала союзника в клане? Судя по ауре — вроде нет, ни то, ни другое. А вопросы с решением по ее клану принимает отец, я тут вообще не при делах, мое место десятое и птичьи права. Ладно думать будем потом и действовать по обстоятельствам.

Я вернулся в залу и принялся ждать. Все, народ, похоже, дошел до кондиции и начал уже общаться кучками исключительно между собой. Папа со своими друганами травил армейские байки. Я навострил уши — хоть послушаю что-нибудь занимательное. Хотя что рассказывать — будет рассказывать, как он с мечом на лихом коне пер навстречу эльфийским пуле… тьфу, лучникам или что-то подобное вроде того.

— А ты помнишь, Эдий, как тебя эльфы в плен взяли?

— Ага, — рассмеялся граф Равенский, насколько я помню его титул. — Ох, и оторвался я там.

— Настолько, что герцог Морион, их командующий, велел вернуть тебя назад через неделю и приказал больше тебя в плен не брать.

— Это было самое плохое из того, что я испытал в эльфийском плену, — грустно сказал граф, заглядывая в пустой бокал и потянувшись за бутылкой.

— Ну правильно, — хохотнул барон Монризи, другой старый папин собутыльник. — После того, как ты морально разложил его штаб, бухая с его офицерами на пари. Неделю не просыхали.

— А что делать? — горестно сказал граф. — Эльфы при всей их мерзопакости делают такие волшебные настойки на травах… Но пить не умеют. Пришлось учить, пока герцог был в отъезде, в Лоридене. И вообще, меня надо было наградить орденом Королевской Длани! Я тут, можно сказать, сделал работу егерского полка, уничтожив штаб противника, точнее, доведя его до небоеспособного состояния!

— Ага, с формулировкой «За посадку печени», — заржал папа. — Представляю рожу Мориона, когда он вошел в штаб. Валяются пустые бутыли и кувшины, штабные валяются по палатке в умате, кругом объедки и грязь…

— Зато неделю затишья я нам обеспечил! — вскинулся граф. — Перегруппировались же. А Морион повел себя по-скотски, выслал меня с большого бодуна и даже не дал опохмелиться!

— Точно, вот это скотство, — заржал барон. — Применение пыток к офицерам противника запрещено!

— Тем более таких зверских! — с чувством сказал граф, и опрокинул в себя бокал вина. — Эх, хорошо пошла, обещала вернуться…

— Ты мне тут пол не заблюй, — сказал отец. — Я те дам вернуться…

Я ухмыльнулся и покинул это сборище благородных. По-английски, естественно, не прощаясь. Не буду мешать им вспоминать бурно проведенную молодость.

Вечером, когда гости разъехались, нас всех вызвал отец. Причем, трезвый, ни в одном глазу.

— Итак, сообщаю вам некоторые касающиеся вас новости. Поскольку случилось такое редкое событие, что вся семья в сборе.

Осий подбоченился, положив руку на эфес меча, Арий со скучающим видом обвел кабинет взглядом, мы с Ильгой напряглись. Обычно так сообщают о чем-то эпохальном и не особо приятном. Но судя по тону отца, неприятностей особых не ожидалось.

— Для начала — кланы Иссон и Финн принесли мне вассальную клятву и теперь подчиняются мне.

Упс! Ну с баронессой все понятно, а про графа же понаговорили всякое…

— Финны тоже? — удивился я.

— Да. Граф в курсе, что это воля короля, тем более действительно дела у них так себе, и он решил согласиться. А про Иссон ты откуда знаешь?

— Баронесса сообщила. Не подкатывала, просто известила. Говорю сразу, чтобы не было недомолвок.

— Правильно, — похвалил отец. — О таких вещах ты должен сразу же говорить мне.

— Сказала, что будет верна нашему клану.

— Посмотрим. Тем более, что она от нас теперь зависит более, чем полностью. В связи с этим… Арий, ты не мог бы задержаться и проверить все ее земли на Скверну?

— Уже. Один мой отряд прошел по ее землям. Вроде Скверны больше нет.

— А по землям Финнов?

— Сделаю заметку, — он написал что-то на манжете свинцовым карандашом. — В любом случае, у них есть свой Искореняющий.

— Если такой, как Барентий, земля ему стеклом, то я представляю… — не удержался от подколки я. Отец только сердито зыркнул.

— Далее. По делам клана. Я придержал эту новость для всех. Его Величество выразил желание, чтобы вы появились в свету.

— Час от часу не легче, — пробормотал я себе под нос.

— Вы с Ильгой вообще никуда еще не выезжали, так что это для вас будет полезно, — сказал отец, обращаясь к нам с сестрой.

— Ну и когда произойдет это «мероприятие»?

— Я думаю, на следующий месяц, через две седмицы. А до тех пор учите этикет и правила хорошего тона. Учителя я вам найду, хорошего.

Час от часу не легче. «Пардон, мадам, мерси мадам»? Посмотрим, насколько местный этикет отличается от обычного. Если там только не сморкаться в занавески и в тарелку не плевать, то и так справлюсь.

— Осию с Арием легче, они уже были в свету. Тем более Осию.

— Я Его Величество почти каждый день вижу, — утвердительно кивнул самый старший брат. — Дворец знаю вдоль и поперек, особенностям этикета научу. Но не сейчас. Я вынужден покинуть вас сегодня, завтра опять на службу.

— Ну я не так продвинут, — сказал Арий. — Был несколько раз на докладе у Его Величества, особенно за последнее время. Он, в частности, расспрашивал, как тут обстоят дела со Скверной. Наверное, ван Бриген нажаловался. Но ничего особенного. И я тоже вынужден вас сегодня покинуть.

— Служивые, — крякнул отец. — Нет, чтобы делами клана заняться, так чужие глобальные проблемы решаете… Младшие, вы все поняли?

Мы с Ильгой не сговариваясь кивнули.

— Ну а теперь дайте нам поговорить по делам.

Ну что же, намек понят. Мы поднялись и смиренно вышли из комнаты.

— Во дворец? — спросил у нее я.

— Да, деревенщина ты сиволапая, — поддела меня сестра. — Это тебе не в нашем подворье обращаться.

— Ну что поделать, — вздохнул я. — Общаешься тут с селянками с титулом, полученным по недоразумению… Сам таким же неотесанным станешь…

— Ах ты…

Я увернулся от шутливого тумака сестры. Все, пора к себе в покои. Заниматься более приятными делами.

Я стоял у окна, наслаждаясь ночной прохладой и глядя на замковую площадь, которая уже опустела. Где там Фили? Что-то задерживается. В купальне, что ли, свои прелести намывает? Правильно. Гигиена прежде всего. Присоединиться, что ли, к ней?

И вдруг я почувствовал ЭТО. Ощущение чужого, тяжелого взгляда. Как будто кто-то могучий глядел на меня через окуляр микроскопа, рассматривая как букашку и прикидывая, куда половчее воткнуть булавку. Чтобы уж наверняка.

Я быстро отпрыгнул от окна, захлопнул ставни и наложил на них защитные плетения. Давно я не испытывал такого животного, просто инфернального ужаса. Нет, мне точно не показалось, кто-то или что-то там было. Не в замке, но снаружи. И оно ждало меня.

— Вот так вот, тебе хорошо, не надо эту муру читать! — я со вздохом приподнял тяжелый корешок тома «Придворного и прочего этикета для благовоспитанных отроков», нашедшегося в замковой библиотеке.

Я сидел в своем «пентхаузе», наблюдая, как солнце золотит стены башен. Такая погода, такое великолепие! Душа так и рвалась за стены замка, прогуляться с собакиным по лесу, подальше от всех… Но нельзя. Надо прочитать том. Насчет «выучить» как всегда проблемы не было, а вот прочитать… Бывает такое настроение — в лом.

Собакин посмотрел на меня, лениво зевнул, задрал заднюю лапу и с наслаждением почесался. Типа, вот не берешь меня с собой — получай! Нет, в Сенар-то мы конечно вместе поедем, я его одного не оставлю, все-таки фамильяр он или нет? А вот в дворец — да, я его не возьму. Не знаю, как Его Величество отреагирует, если к нему явится Друг Арманович ван Осгенвей, полноценный член клана. Да и афишировать наличие Спутника среди местной придворной публики не стоило, пойдут шепотки и не только…

Отец, как всегда, прикололся — ну от него такое можно ожидать, вполне в его духе. Отжег аццки, как всегда. Вы хочете учителя по этикету? Их есть у меня! Вот вам, детки, баронесса ван Иссон, воспитанная в королевском пансионе благородных девиц Сенара. Не знаю, как она там оказалась, и за что ее закрыли — может, наоборот, отца ее этим наградили — но пока ее папаша огнем и мечом принуждал другие расы к миру, она находилась там. И теперь всю нерастраченную на собственных и крестьянских детей педагогическую ненависть она обратила на нас. Хорошо, хоть линейкой по пальцам не бьет, когда мы что-нибудь не так делаем, и не орет, как гестаповка «Арман! Ильга!», но все равно, взялась за дело она серьезно.

Вот сейчас, например, она будет нас дрессировать за обедом, пристально наблюдая и комментируя, какой вилкой надо есть то или иное блюдо, и как это правильно делать. Ради такого случая папаша, прослезившись, приказал достать комплекты столового серебра, собиравшие пыль в кладовке. Ну ничего, мстительно подумал я, сам падешь жертвой своего коварства. Я думаю, и тебе достанется от воспитанницы центрального хранилища благородных девиц. Нет, я согласен, это в принципе нужно, нас обучали столовому этикету серьезно и вдумчиво. Целая наука. Главное, чтобы совпало с тем, что въелось в плоть и кровь, а то по привычке сделаю что-нибудь не то.

Раздался шум крыльев, и на подоконник, ровно посередине приземлился голубь. Ну задолбали эти летающие крысы, заразу везде разносят и гадят! Не зря у отца есть даже сокольничий, который с помощью своей клювастой птички устраивает им время от времени геноцид, а то бы все крыши были испачканы дерьмом.

— Кыш! — заорал я, махнув рукой. — Пшел!

А Друг, нежившийся на солнышке под подоконником, неожиданно вскочил стрелой, и его челюсти сомкнулись на горле птицы. Я аж обомлел — ну ладно, кошка бы там, но тут пес…

«Магия. Враг. Следить.»

Вот оно как… Я только и успел заметить следящую нить, исчезающую в воздухе. Каюсь, не заметил, куда делся этот поводок и куда он вел.

— Молодец, — похвалил я пса, и подошел к птице.

Обычный голубь, теперь уже дохлый и с полуоткушенной головой. Никаких плетений на нем. В смысле уже, подох он. Но Друг-то их почувствовал? Есть такое любопытное заклинание, есть. «Птичий Глаз» называется. Превращает любую птичку, которую маг может взять под контроль, в разведывательный дрон. Дешево и сердито, никаких технологий и материальных затрат, птички халявные летают. Значит, за мной следят? Почему именно за мной? Да потому. Одно из правил — если тебе кажется, что за тобой следят, то так оно и есть. И это не паранойя, у параноиков тоже враги есть.

Я одел Невидимую Длань, поднял окровавленную тушку и запустил ее в окно. И попала она точно под ноги одному из дружинников, я аж отпрянул от рамы. Ну ничего, вот пускай теперь жалуется начальству, что расплодились, мол, настолько, что сами с неба падают, пора зачистку провести.

Ну про то, что дыра — это нора, это мое любимое выражение. Как и «жу-жу-жу неспроста». В данном случае, они оба подходили к ситуации. Я еще вспомнил вчерашнее ощущение невидимого взгляда, наблюдающего за мной, и снова передернулся. А управление птицей говорило только об одном — в окрестностях замка есть маг. Чужой. Похоже тот, кто делал то покушение, не успокоился на достигнутом, и решил окончательно меня урыть.

Я почувствовал прилив адреналина. Только вот он пропадет зря. Бегать по окрестностям замка и искать мага? Удачи. Прочесать всю площадь леса на таком протяжении? Причем маг не будет тебя ждать, и уж естественно рад тебе не будет. Дальность действия этого заклинания зависела от силы мага, и, следовательно, площадь охвата становилась просто огромной. Отцовской дружины не хватит, чтобы просто выставить оцепление, а учитывая их подготовку… Да даже мы с собакиным пройдем рядом под скрытом, а они и не заметят, против магов они слабоваты. Нет, это не вариант. Обойдемся пассивной защитой. Надо как-то заставить врага зайти на свою территорию, но как?

Лучше уж запереться в замке, чтобы он думал, что я струсил и нашел меня сам. А пока надо озаботиться защитными плетениями на окнах, обеспечивающими невидимость — в следующий раз в наглую он не полезет, будет наблюдать издалека, чтобы нанести удар. Посади птицу на стену замка напротив — и следи себе спокойно, никто не обратит никакого внимания.

Я подошел к окну, обойдя вылизывающего лапы собакина, и подновил плетения защиты, добавив туда еще и Мутное Стекло — все равно что солнечную пленку наклеил, с одной стороны оно почти непрозрачно, а с другой — как будто смотрю через зеркало.

Друг недовольно тявкнул — зачем солнышко выключил? Как я теперь буду пузо гресть?

— Ничего, переживешь как-нибудь, — сказал я ему. — Не видишь, у нас ЧП.

Досада. Обида. Недовольство.

— Ладно тебе, на время. Как поймаем засранца, так уж и быть, включу тебе солнышко, — пообещал я разобиженному псу.

Тот недовольно фыркнул и улегся на еще прогретый солнцем каменный пол. А я начал пролистывать книгу — не с пустыми же руками идти.

— Здравствуйте, лейтенант! — поздоровался я с Ферингтоном.

— Здравствуйте, милорд, — поклонился мне дружинник. — Вам помочь? Коня подать? Или желаете потренироваться?

— Нет, господин лейтенант. У меня другой вопрос. Вы не замечали ничего необычного в окрестностях замка?

Лейтенант задумался, даже сдвинул пальцем шапку.

— Нет, милорд. А что, что-то случилось?

— Да так, мелочи. Показалось что-то постороннее.

— Постороннее?

Тут, похоже, я затронул струны параноидальной души начальника замковой охраны. Не, параноить ему по должности положено, служба такая.

— Скорее всего, что-то показалось.

— Я сейчас же отдам распоряжение усилить охрану!

— Не надо, лейтенант, — в самом деле я уже жалел, что невольно подстегнул служебное рвение старого бойца.

Во-первых, как я уже говорил, у бойцов квалификация не та, а во-вторых, если они все-таки заметят постороннего, то будут трупы. Их трупы. А я такого исхода не хотел.

— Я прошу вас, лейтенант! Пусть останется как прежде, мне наверняка что-то просто померещилось. Не надо поднимать охрану из-за моего какого-то бзика, еще потом коситься будут. Скажут — не наследник, а девка-истеричка.

— Как скажете, милорд, — с сомнением сказал Ферингтон, но спорить не стал. — Может, к вам охрану приставить?

— Нет, вот этого точно не надо, — я хмыкнул, и поубедительнее подмигнул лейтенанту.

— Понял, милорд, — понятливо ухмыльнулся он. — Не извольте беспокоиться.

Ну хоть так. Но вот беспокоиться я изволю. Не боюсь, а именно беспокоюсь — как говорят в Одессе, это две большие разницы.

Когда наконец настал вечер насыщенного дрессурой по этикету дня, я был готов к визиту врага. Почему я был уверен в сегодняшнем вечере? Не знаю. Чуйка. Она меня часто выручала в подобных обстоятельствах. И вот сейчас я прям чувствовал всеми местами сразу, что кто-то или что-то придет за мной сегодня.

Для начала я закрыл ставни на все запоры и наложил на них плетения защиты. Чтобы не вызывать подозрения, конечно, их отсутствием-то. Враг знает, что я его засек — после зверского растерзания его птицедрона сомнений быть не могло. Только вот поставил я туда плетения самые слабые и коряво, как сделал бы прошлый Арман. Самое главное — вызвать у противника недооценку силы. А вот дверь я оставил без всяких признаков защиты, типа я чувствую себя спокойно внутри, в замке. На эту дверь у меня были свои соображения, тем более она была сделана по уму — открывалась наружу. Попробуйте снаружи выбить запертую дверь, которая открывается в обратную сторону, не? Вот поэтому народ вторые двери в свое время и наставил, потому что простым ударом ноги ее не откроешь, надо использовать хотя бы фомку. Ну и строители этого замка вполне естественно сделали так же. Дверь вышла такая хорошая, тяжелая, дубовая… Короче, то что надо.

А вот Друг выбрал место себе сам. Когда я наклонился за его половичком, он остановил меня.

«Дай. Сам.»

Он взял его зубами и подтащил к косяку со стороны ручки. Я только пожал плечами — ему виднее, он все же работает по своим планам.

Со средствами поражения я поработал основательно. Ну над Лорием колдовать было не надо, он и так обладал собственной магией. А вот с остальным я провел хорошую работу. Скверна, говорите? Пусть будет так. Не зная заранее, с чем имею дело, я зачаровал два болта. Первый, для большого арбалета, содержал проклятие Умертвия. Достаточно только задеть краем наконечника-листореза цель, как любой живой организм получит несовместимые с жизнью повреждения, как будто от моментально действующего яда.

В маленький арбалет пошло Ослабление. По идее, если маг использует защитный купол, то это должно либо его убрать, либо ослабить до такой силы, что можно было бы легко пробить мечом. Тем более, таким, как Лорий.

Пуш-дэггеры я трогать не стал, толку от них в бою с магом ноль, как в том анекдоте — зачем солдату учить рукопашный бой и каким надо быть раздолбаем, чтобы пролюбить автомат, пистолет, нож, саперную лопатку и схватиться на кулачках…

Нет, на кулачках я с ним схватываться не собирался. Не тот коленкор. На всякий случай наложил Умертвие на лезвие «ка-бара» и Ослабление на метательные пластины. Это уже будет оружие последнего шанса, если пролюблю все остальное.

В дверь постучали. Ну поскольку пес был спокоен, я крикнул «Войдите!»

— Милорд, — проворковала Фили. — Ой!

Ее взгляд упал на содержимое моего арсенала, разложенного на кровати.

— А что ой-то? — пробормотал я, взводя тетивы арбалетов.

— Ну вот это вот все… — она показала рукой на наше акробатически-любовное ложе.

— Вот это вот все не имеет отношения к нашим любовным играм, как ты могла опрометчиво подумать. Я не такой извращенец, чтобы щекотать даму за ушком арбалетным болтом, тем более зачарованным.

Фили отдернула руку от арбалета, к которому было потянулась.

— Не бойся, он не укусит. Кстати, знаешь, как из него стрелять? Сегодня может понадобиться.

— Нет, милорд. Я вообще с этими железками не знаю, как обращаться…

— А я научу, — я взял в руки свое изобретение.

— Может, я пойду? — робко спросила она.

— Ты рассчитывала на другое, я понял, — ухмыльнулся я. — Я тоже. Пусть тот, кто войдет в эту дверь, тоже так подумает. Что мы с тобой как обычно, как говорят угуры, играем в «игру тучки и облака».

— Хорошо, милорд, — вздохнула Фили. — Как, говорите, стрелять из вашего арбалета?

Ну вот это мне нравится. Конечно, я не ожидал от нее такого настроя, все-таки служанка — не боец, не тот психологический профиль. Но помощь всякая будет нужна.

Прождали мы долго. До конца «собачьей вахты», нашей, естественно, а не английской. Где-то около трех ночи, если я правильно могу определить время без часов, собакен вскочил на лапы.

«Враг. Идет.»

— Ну, Фили, подыграй мне! — я положил руку ей на грудь.

— Не хочется что-то, ну да ладно, — скривилась она, сказав это шепотом.

Ну мастерица! Так изображать стоны наслаждения, которые обычно издают теннисистки на корте, параллельно подпрыгивая на кровати для пущего эффекта…

— О да, да! — завопила она.

Не переиграй смотри, а то твое «Я-я, штангенциркуль» еще спугнет нападающего. Или наоборот, простимулирует. Даст милосердно кончить, а потом ворвется и приколет обоих.

«Он за дверью», — транслировал мне Друг.

Я вложил в ногу Большой Толчок, и со всей дури ударил по незакрытой двери в районе засова. Ага, нежданчик! Темная фигура зашипела, вероятно, получив по чему-то там, и отскочила. И тут в бой бросился Друг. Нет, не тупо грудью на пулемет, а проскочил ужом мимо нападающего и зашел с тыла.

Вжиу! — пропел болт, выпущенный Фили, и стрела с Ослаблением вошла точно между глаз, точнее в ту область, где должны были быть глаза.

Кокон нападающего мигом подернулся цветными сполохами. И вот тут в дело вступил Друг. Думаете, за задницу или ноги стал хватать? Нет, только не магическая собака-Спутник, не дождетесь. Я аж сам на мгновение опешил. Не опешишь тут, когда идет астральная атака, и вместо милого щеночка сзади возникает свитый из силовых жгутов призрак собаки размером со льва, по ауре которого бегают голубые сполохи…

Нападающий отреагировал на угрозу с тыла, отшатнулся и… попал точно на острие Лория, плотно на него насадившись, как жук на булавку. Клинок засветился, ослепительно вспыхнул, и тело нападающего рухнуло на пол.

Кто же ты такой?

— Посвети, — я попросил Фили, державшую заряженный большой арбалет.

Она подала мне с полки подсвечник, не снимая, однако, палец со спуска арбалета. Что это моя подружка развоевалась? Ладно, потом разберемся. Я соорудил Невидимую Длань и потянул сверху маску-шапочку типа балаклавы, надетую нападавшим на голову.

— Е… ть! — вырвалось у меня.

Что это за высер генной инженерии лежит передо мной? Человеком это создание точно не было. Рожа с лицевыми костями, составленными под неестественным углом, красные глаза, торчащая вперед верхняя челюсть со впечатляющими клыками и полным набором острых зубов…

— Ты кто, угребище? — пробормотал я под нос.

— Неспящие в Ночи. Слуги черных магов и сами черные маги, — сказала Фили позади меня. — Завалить такого — большая удача.

— Это в рыцарских романах так пишут в перерывах между потрахушками в извращенной форме? — хмыкнул я.

— Нет, в других источниках, которых нет в вашей библиотеке, — спокойно ответила Фили.

Она потыкала тело носком сапожка, и только убедившись, что тварь мертва, опустила арбалет. И держала она его профессионально.

— Интересно, — сказал я, поднимаясь на ноги. — И кто же ты, Фили? Или как там тебя на самом деле зовут?

— Так и зовут — Фили. Для тебя. А для других — баронесса Филинестра ван Огден, диакониса Ордена Искореняющих Скверну.

— Ну примерно так я и понял. А что, женщины тоже прислуживают в Ордене?

— Почему нет? — пожала плечами Фили. — Более того, существуют и женские монастыри. Которые воспитывают сирот, оставшихся без попечения родителей. Как меня, например.

— Так все это время ты выполняла задание?

Я почувствовал себя круглым идиотом. Попасться на примитивную «медовую ловушку»… Расслабился я что-то. Не к добру.

— Ну я не скажу, что оно не было приятным, — улыбнулась она.

— А я, значит…

— Ты — принципал, которого я охраняю по личному приказу Ария, который меня в свое время и устроил в замок. Служанкой. И твою сестру тоже. Ты же не думал, что можно доверить все этому идиоту Барентию, который тут был дежурной задницей для отвода глаз? Поэтому брат и не назначил в этот замок нового Искореняющего, объявив его зоной, свободной от Скверны.

— Вот так вот…

— Не парься, — она прильнула ко мне и погладила меня по щеке. — Все на самом деле хорошо. И с тобой мне хорошо. Так что ничего не изменилось.

— Изменилось. Как я должен теперь к тебе относиться?

— А как и раньше, — подмигнула мне она. — Только ты теперь будешь знать, что можешь рассчитывать на мою помощь тогда, когда больше не на кого положиться.

— Секс был по заданию? — напрямую спросил я.

— Ты думаешь, стала бы я спать с тем, кто мне неприятен? — фыркнула Фили. — Нет, ни в коем случае. Я сама решаю, с кем мне спать, а с кем нет. Так что, малыш, мы с тобой еще покувыркаемся. Я бы это доказала прямо сейчас, но нам надо заняться трупом Неспящего. И вообще, давай будем выяснять отношения потом, а? У нас пока есть дело.

Ну не знаю насчет отношений, но мне такой камин-аут сильно не понравился.

— И по поводу меня сильно не распространяйся от слова «вообще». Максимум ты можешь обсудить меня с братом, только он в курсе. А для всех я так и останусь глупенькой служанкой Фили, прислуживающей и ублажающей своего господина. Лады?

Я покачал головой. Посмотрим. Не люблю, когда меня обманывают и используют.

— Ну чего встал? — уперла руки в боки Фили. — Давай будить охрану, пусть побегают. Если смогли такое пропустить не только в замок, но и допустить до твоего тела.

Эпилог

Да, переполох был знатный, да такой, что из столицы примчался Арий собственной персоной с отрядом Искореняющих. ЧП все-таки.

— Ну теперь понятно, кто на тебя охотился, — заявил он в пыточной над распластанным на столе телом твари.

— Кто именно? Пока я вижу исполнителя, — сказал я, глядя на страшную морду. — И вообще, что это за ублюдок?

— Здесь ты прав, именно ублюдок, — хмыкнул он. — Точнее, химера.

— А подробнее?

— Ты знаешь, что человеческий мужчина и самка вампира при спаривании могут давать потомство?

— Ну не особо. Я как-то в вопросы скрещивания не углублялся. Так это их химера?

— И да и нет. Черные маги давно разработали методику, по которой полноценный вампир может быть превращен в такую вот тварь, находящуюся в полуобращенном состоянии. Дело в том, что, когда стриго обращаются полностью, у них практически отсутствует сознание, вытесняемое жаждой крови. В той морфе себя могут контролировать только Высшие, которых можно пересчитать по пальцам. Я, конечно, не имею в виду Кембрию, что там творится на самом деле — неизвестно. Но этот — доморощенный, с Истока. Один из диких, остановленный на этапе превращения, когда тело уже изменилось, а сознание — еще нет. И вот таких вот уродцев клепают черные маги. Иногда из них получаются очень сильные черные маги, как в этом случае.

— Так он причастен к тому покушению, когда я упал в ров?

— Скорее всего, но это не точно, — сказал Арий, разглядывая персонажа ужастика. — Не могу сказать более определенно.

— Фили — твоя работа? — ну не давало мне это покоя, не давало. Даже с моей профессиональной точки зрения. Обидно, да?

— Моя. А что, не нравится? — усмехнулся он. — Насколько я понял, вы друг другу подошли.

— Или подходили, я еще не решил.

— Ты ей нравишься. И ваши утехи тоже, — ехидно оскалил зубы брат. — Так что не надо отталкивать девочку только из-за того, что она еще выполняла дополнительную функцию. Ты же не гневаешься от того, что она тебе завтрак приносит в постель или стирает твое белье? Это тоже ее дополнительная функция. А то, что основная ее работа — Орден, так это для тебя же хорошо. И, кстати, ты особо не свети то, что владеешь Скверной. Фили, конечно, тебя прикрыла, разрядив твое зачарованное оружие, но я все равно это почувствовал. Нет, не осуждаю, потому что в той ситуации это был единственный способ выжить.

— Интересный подход к черной магии у магистра, — хмыкнул я.

— Чтобы ловить врага, нужно знать то, что знает он. И здесь помогает знание в том числе и черной магии.

— Но для этого нужно быть сильным магом, а Патитис небольшого мнения о твоих способностях, — сказал я.

— Ну, допустим, способности можно и скрывать, не обязательно показывать то, что ты на самом деле умеешь, это раз. А два — это то, что я прогрессировал на службе Ордену, и очень быстро. Магистра просто так не дают. И да, мы изучаем всю магию. От и до. И это не то, что попадает в руки непосвященных, там одни крохи. Да зачастую и заклинания написаны с ошибками — это как раз защита от дурака. Точнее, от их размножения.

— Я уже понял, когда учебники изучал.

— Эти, которые дает Патитис — можно. Они для начинающих и без ошибок. А то, где ошибки — в основном для выявления склонных к Скверне. Скопирует заклинание, не соображая, что делает — и сам же от него пострадает. А там уже будет видно, кто и для чего колдовал.

— Вот для чего колдовал вот этот, — я кивнул на тело на столе. — И главное, ты так и не сказал, по чьему приказу.

— Мы сами не знаем, — признался брат. — А у него уже не дознаешься. Так что все меры предосторожности остаются в силе.

— Включая и мнимую служанку?

— Дурак ты, братец, — сказал Арий. — Ты что, не видишь, какими глазами она на тебя смотрит? И что ты ей настолько нравишься, что она ради тебя даже твои косяки подчищает, нарушая мои приказы?

— Ну, все равно неприятно, — честно признался я. — Царапнуло меня это.

— Ничего, переживешь. Тем более, привыкать к ее присутствию придется в любом случае, что бы ты не решил. Она в любом случае останется в замке. А так я рекомендую тебе с ней поговорить, чтобы окончательно выяснить отношения в свете новых обстоятельств.

— Ладно, — вздохнул я. — Но ничего не обещаю.

— А это и не нужно. Как получится, так получится. Сможешь ее принять — хорошо, нет — ну нет так нет, обязанности просто служанки с нее никто не снимал.

— Но везти ее с собой в Сенар я не планировал еще до этого…

— А вот не угадал. Планирую здесь я, и она поедет с вами в столицу.

— Час от часу не легче…

— Не беспокойся, если не захочешь, она к тебе приставать не будет.

— Когда это я беспокоился, что ко мне женщины пристают, — ухмыльнулся я.

— Вот это правильный настрой, — одобрительно сказал брат. — А с разговором не затягивай, определи статус-кво еще до поездки в Сенар.

— Ну до этого еще время есть, почти две седмицы…

— А вот тут ты ошибаешься, — сказал он. — Нет у вас этого времени. Вы с сестрой сегодня же отбываете со мной обратно в столицу.

— Это как? А как же…

— Вот так. В столице у меня собственный особняк, поживете там под более надежной защитой. Можете, конечно, и с Осием, но сомневаюсь, чтобы та вдовушка, у которой он квартирует, терпела бы его родственников с прислугой, — ехидно ухмыльнулся он. А у меня места полно, хватит на вас троих и пса. Так что иди собирай вещи.

— Почему мне кажется, что это не очень удачное решение? — пробурчал себе под нос я.

Жить в конспиративном доме Искореняющего, не имея никакой свободы? Ни позаниматься магией в свое удовольствие? Тем более, у меня образовались кое-какие дела в столице, которые надо бы решить без посторонних глаз. И Фили, которая будет нам прислуживать и одновременно стучать брату о моих проступках, мне была совершенно не нужна. Придется быть вдвойне, даже втройне осторожнее.

— Зря кажется. Я не собираюсь ограничивать вашу свободу, как ты мог бы подумать. Зато мы собьем со следа тех, кто охотится за тобой и им будет не до замка — отцу сейчас желательно не мешать, он занимается объединением земель, и лишние проблемы ему не нужны.

— Значит, некому нас будет учить этикету… — попробовал я слепить жалкую отмазку.

— Ошибаешься, — с усмешкой сказал брат. — Баронесса ван Огден — прекрасный знаток этикета, сказывается монастырское образование. Неужели ты подумал, что я внедрю сюда служанкой неумеху и незнайку?

— Сексом заниматься ты тоже ее научил?

— Нет, вот к этому я точно не причастен, — поднял руки брат. — А кроме этикета ты можешь научиться и многому другому. Осий научит тебя владению оружием и прочим боевым навыкам, у меня большая библиотека по магии, да и лучшие специалисты под рукой. Пойми, столица — это не наш медвежий угол, из которого я сбежал, как только достиг совершеннолетия вслед за старшим братом. Мне совсем не интересно управление хозяйством, дебет-кредит, урожайность и так далее. Это не мое, думаю, как и не твое. Пусть этим Иль занимается, у нее к этому талант. Она, как маг Жизни, достигнет многого. А мужчины в нашей семье не занимались такой ерундой, пока не выходили в отставку. Как наш отец. Вот тогда и дебет-кредит и прочее.

— Не хочется мне в городе жить…

— Хочется — перехочется. Сейчас это совершенно необходимо.

— Ладно, пойду зайду к Иль, обрадую, — буркнул я. — Думаю, ее восторгу не будет предела.

— Я уже ей сказал и она даже обрадовалась.

— Не удивлен, по лавкам и салонам ходить… Все, я уже ушел.

— Жду через час на площади.

Через час наша процессия тронулась в путь. Да, ее можно было назвать и похоронной. В силу наличия тела, одна штука, везомого на телеге — Неспящего решили забрать для изучения в Сенар, в лундийскую штаб-квартиру Ордена — и в силу моего настроения. Друг был расстроен, потому что расстроен был я, и всячески пытался мне транслировать положительные эмоции, успокаивая меня. Эх, а как было хорошо здесь! Я уже привык к этому месту, что для меня было несвойственно. Видимо, просто последние годы бесчисленных командировок оставили привычку не привязываться к чему-то, чего завтра может и не быть. Ну ладно, привыкну и к столице. Все равно, через максимум две седмицы я вернусь обратно, и заживу привычной жизнью наследника-лоботряса. Поправочка — теперь уже очень опасного лоботряса. Ладно, пожуем — увидим. А пока оставалось только сидеть в седле и думать о том, что меня ждет впереди и как реализовать свои планы, не привлекая внимания главврача и санитаров, в смысле — Искореняющих. Ничего, что-нибудь придумаем. Где только наша не пропадала, в каких только местах! Держись, Сенар, я еду к тебе!

Конец 1 книги

— Н-но!

Я тронул коня вперед, и, стуча копытами по деревянному настилу, он провез меня через портал.

— Добро пожаловать в Сенар! — Арий придержал свое гарцующее средство передвижения рядом со мной.

Мы съехали с деревянного настила портала на булыжную мостовую.

— Куда ехать? — спросил его я, глядя как из огромного кольца выезжает телега с нашим грузом, которой правила Фили.

— Подождите меня здесь, — сказал Арий, и подъехал к телеге.

Он переговорил о чем-то с Фили, та согласно кивнула, слезла с телеги и вскарабкалась на одного из заводных жеребцов.

Оказывается, брата тут уже ждали — к нам подъехали трое всадников, одетые по форме Искореняющих, в своих вечных черных плащах с клобуками.

Брат отдал им какое-то распоряжение, и повозка, теперь уже под управлением одного из орденских, поехала в другую сторону.

— Ну вот, теперь можно и домой, — довольно сказал подъехавший брат.

— Отдал им тело? — спросил я.

— Естественно, — хмыкнул он. — Не буду же я везти его домой? Оно, хотя и в стазисе, мне совершенно не нужно как предмет интерьера.

— А чучелко набить? В гостиной поставить?

— Чтобы ни одна дама больше ко мне не зашла вечерком на изучение Священного Писания? — подмигнул он. — Нет уж, братец, это как-нибудь без меня. Тем более такой великолепный экземпляр, который вы с Фили добыли, к нам не попадал лет этак с полста.

Пес из седельной сумки обиженно засопел, и сразу выдал нам кучу эмоций по поводу замалчивания его роли в происходящем.

— Ну и ты, конечно, тоже молодец, — потрепал его по голове Арий. — Поэтому эту тушку наши умняки выпотрошат полностью и разберут по косточке. Редкая удача.

— А премия? — возмущенно спросил я. — Нам должно причитаться…

— Должно, — согласился брат. — Плетей по пятьдесят каждому, а то и купание в кипящем масле. Ну может последнее заменят на сдирание кожи живьем в знак особых заслуг перед Орденом.

— Это за что еще? — возмутился я.

— Потому что вы, шпаки гражданские, поймали его самовольно без подачи прошения в канцелярию Искореняющих для вызова отряда. И даже при этом Скверну использовали, — брат явно веселился от души.

— В следующий раз буду обязательно писать прошение. Вместе с завещанием. А также просить какого-нибудь монстра подождать меня жрать, пока не получу визу на бумаге от делопроизводителя Ордена.

— Ну, как-то так. Ладно, так уж и быть. Попробую что-нибудь с руководства выбить, — смилостивился брат. — На орехи. Но только тебе. Фили у нас свое жалованье получает. А ты, типа, помощь ей оказал, вот за это и причитается.

Ладно, с паршивой овцы хоть файф-о-клок. Несколько золотых — я так надеюсь — примирит меня с досадой, что Фили все-таки не та, за кого я ее держал.

Сенар меня не впечатлял от слова совсем. А еще столица, называется… Малоэтажная застройка, дома в основном из дерева, хотя изредка встречаются и каменные особняки. Неужели они кирпич не открыли? Или открыли, но не используют? Это они зря. Старые города с деревянной застройкой выгорали подчистую, стоит вспомнить Великий лондонский пожар, или московский в первую Отечественную.

Кони цокали копытами по булыжной мостовой, а меня тошнило. От вони. Канализацией здесь особо не заморачивались, точнее, она была того же лондонского викторианского типа — сточные канавы с нечистотами, проходившие на обочинах дороги. И все это дерьмо под уклоном сливалось в речку, которую обозвали Сенарой. Ничему история не учит, не было у них здесь Великого Зловония, вошедшего во все учебники истории. Когда берега Темзы были завалены нечистотами. И это в «просвещенной» Британии второй половины девятнадцатого века! Бр-р. Напомните мне, чтобы я случайно не искупался в этой реке, в воде которой весело резвятся кишечные палочки. Ну и гепатит с холерой до кучи, куда уж без него.

И, разумеется, спутниками всего этого великолепия были крысы — большие, жирные, отожравшиеся помоями. Пес сначала пробовал возмущенно тявкать, но после того, как крысы стали его провожать тяжелым оценивающим взглядом, делать это перестал. Видимо, смекнул, что для них он представляет собой кусок нежного диетического мяса, а расшвырять толпу крыс может и не получиться, массой задавят.

— У вас всегда так? — я кивнул на пару особо жирных экземпляров размером с приличную кошку, семенивших по своим важным крысиным делам по обочине, брату, ехавшему рядом.

— Что? А, крысы? — фыркнул Арий. — Привыкай. Здесь тебе не папенькины амбары.

Это уж точно. Армия котов-крысоловов, обитавшая в замке, не давала завестись не то что крысам, уцелеть не удавалось ни одной полевке, по недоразумению заплутавшей в окрестностях. Единственный вред от них был в виде кошачьих концертов, время от времени слышных на дворе. Вопили эти блохастые так, что банши вешались от зависти, поэтому их в окрестностях и не водилось. Ну и естественно, не надо было снимать обувь заходя в подвал, место их постоянного обитания. Могли и нассать по священному кошачьему обычаю.

Я равнодушно повел плечами и поехал дальше. Кони, которых привел братец, были привычные, им крысы нипочем, не то что пугливые деревенские. Вот они, прелести городской жизни.

Минут через двадцать такой неспешной езды мы выехали за город, оставив за собой обычную житейскую суету. Как раз в пригороде и была самая жизнь, в окружении цветущих садов и полей. Здесь селились знатные. Те, кому не приходилось ютиться в пропахшем дерьмом городе, кто мог себе позволить загородный дом и спокойно отдыхать на природе.

Города здесь строились исстари по одному принципу — по дальности от портала. Сначала застройка шла концентрическими кольцами от центра, потом уже пристраивались кварталы, лепились дома… Город разрастался огромной уродливой метастазой. В некоторых случаях порталов было несколько, и тогда при слиянии нескольких поселений в город он превращался в еще более уродливую колбасу. Особенно если географические нюансы накладывали свой отпечаток. Сенар, например, строился по берегам Сенары, представляя собой уродливый крюк вдоль ее побережья, загибавшийся по излучине. Так что геометрия его была довольно интересной, но не для меня — мне и этих познаний хватит. А не хватит — открою городскую карту, такая есть здесь у всех богатых обитателей. Город довольно маленький, так себе — крупный райцентр по нашим меркам. Но по местным — довольно себе ничего.

— Далеко еще? — спросил я у Ария.

— Да почти уже приехали, — ответил он, сворачивая на подъездную дорожку, теряющуюся в зелени крон.

Через пару минут я увидел большой каменный особняк. Двухэтажный, с мансардой — или как говорил один мой сослуживец, иронизируя, «с массандрой».

— Неплохо живут Искореняющие, — присвистнул я.

— Поправочка — магистры Искореняющих, — усмехнулся брат. — Не буду же я ютиться в какой-нибудь конуре? Это вам, обычным аристо, по съемным домам и пансионам суждено скитаться. А мне мой высокий статус не позволяет.

— Как Осию?

— Ну у него немного другая ситуация, — оскалил зубы в белоснежной улыбке брат. — Он там запал на вдовушку, которая довольно аппетитная и горячая. Ну а раз в придачу к ней еще и есть где жить, почему бы и нет? Уж лучше гвардейское жалование откладывать.

— Понятно, альфонс, — скривился я.

— Ну зачем же так грубо? — попенял Арий. — И вовсе не так. Ты еще молодой, у тебя еще цветная шкала не проявилась, все черно-белое перед глазами… А если учесть, что тут интересы обоих сторон, и не только в постели, все видится немного по-другому. И доступ в свет, и неплохое жалование, и защита… Так что взаимовыгодный альянс. Ну ладно, мы приехали.

Арий спрыгнул с коня, и передал поводья подскочившему крепкому слуге.

— У тебя и конюх есть? Кучеряво живешь, — сказал я.

— Нет, это мастер Вилин, мой мажордом. Не конюх.

— Мажордом? — как по мне, мажордом не должен был этим заведовать. Ну командовать лакеями там, управлять хозяйством, но самому заниматься конями?

— У него еще много полезных качеств, и он совмещает кучу обязанностей, — подмигнул мне брат. — Верно, Вилин?

— Да, милорд, — он взял поводья. — Все верно.

— У меня очень ограниченное число прислуги. Вилин, еще кухарка Мири, и разнорабочий Тарк. Вот тот и конюх, и садовник, и плотник… Кроме того, все они знают, с какого конца держаться за меч или копье, все проверенные, все служили королю или Ордену. Так и живем. Поэтому Фили будет очень кстати. А то количество гостей увеличилось, а рук не хватает.

— Рада услужить, милорд! — Фили, слезшая наконец с коня, сделала что-то похожее на книксен.

Я напрягся и мысленно сделал зарубку. Если все слуги брата так или иначе связаны с Орденом… Ну все, пропали мои занятия и прочие планируемые мероприятия! Под бдительным оком вертухаев не побалуешь.

— А теперь пойдемте в дом! — Арий взмахнул рукой, приглашая за собой.

— Ну пойдемте, — буркнул я себе под нос.

Мы прошли через парадное в гостиную. Неплохо, очень неплохо! В отличие от многих брат явно отсутствием вкуса не страдал. Никакой цыганской роскоши, позолоты и ярких кричащих цветов, аляповатости, шкур тигров на полу, голов горных козлов и политических противников на стенах. Все скромно и со вкусом. Вот только мой наметанный глаз сразу оценил меру этой скромности. Как всегда, она стоила неприлично дорого. Ну а кто сказал, что скромность — синоним бедности? Скорее, наоборот.

— Пойдемте наверх, покажу ваши комнаты, — брат махнул рукой у лестницы, приглашая за собой.

Наверху было, наверное, с дюжину дверей, выходящих в коридор. Пока мы поднимались, за нами пыхтел Вилин, легко поднявший все наши баулы. Ну судя по его сложению, я бы сказал, что он бывший гренадер или кто там он есть у Искореняющих? Хотя нет, гренадеры здесь отсутствовали как класс — гранат-то нет.

— Это будет твоя комната, Иль, — толкнул брат одну из дверей. — А эти — ваши. Выберете сами. Или сэкономите место и вдвоем в одной поместитесь?

Брат весело осклабился, посмотрев на Фили.

— Нет, — сказала она, слегка покраснев.

— Нет, — эхом повторил я.

Еще чего не хватало! Во-первых, у каждого должно быть свое личное пространство. Во-вторых, раз Фили припахали по делам домашним, каждый раз будут заходить за ней в комнату, когда мы вдвоем? Нечего меня беспокоить по пустякам.

— Ну ладно, разберетесь сами, — махнул рукой брат. — А мне надо в штаб-квартиру, оформить ваш трофей и доложить начальству. Оставляю вас на Вилина, он покажет вам дом и поможет обустроиться.

— Спасибо, — кивнул я, и толкнул дверь гостевой комнаты.

Ничего так, жить можно. Вполне себе просторная меблирашка, хотя конечно мебля попроще, видимо по мере обновления интерьера внизу она перемещалась сюда. Жалко же хорошие и дорогие вещи выбрасывать. К тому же, как я видел магическим зрением, комната-то не простая. В кладку искусно вплетена серебряная проволока, образующая сетку. Этакая клетка Фарадея, только на магический лад. А значит здесь можно работать с заклинаниями, не боясь паразитного излучения, выходящего наружу. Хотя, конечно, строили как раз с другой целью — не пустить наведенную снаружи порчу внутрь. Ну все это работает в обе стороны.

Я свалил все свои немногочисленные вещи в шкаф — потом разберу — и вышел из комнаты.

— Господа желают познакомиться с домом или вначале отобедать? — осведомился Вилин.

Я бы и не против того и другого в любом порядке — любопытно ведь, но…

«Жрать!» — завопил Друг.

Я покосился на ненасытную пушистую утробу, преданно глядевшую мне в глаза. Вот ведь манипулятор хренов! Знает ведь, что ни один хороший хозяин не оставит животину голодной, и нагло этим пользуется! Изверг зубастый.

— Вероятно, отобедать, господин мастер.

— Зовите меня просто Вилин, — сказал он с поклоном.

— Хорошо, Вилин. И, кстати, да — кланяться мне совсем не обязательно, не люблю напускного подобострастия.

— Да, милорд.

— А у вас найдется диетическое мясо для вот этого вот проглота?

«Я. Проглот. Нет!»

Да кто же ты еще, тепло подумал я. Проглот ты и есть, по определению. Ну тебе сейчас и питаться надо хорошо, чтобы расти.

— Конечно, милорд. Диета королевской псарни Спутника устроит?

У меня отпала челюсть. Не, такого не надо. Он уже привык к определенной кормежке, от другого может еще живот расстроиться.

— Я думаю, чем проще, тем лучше. Он в еде не отличается от обычной собаки.

Обида. Презрение.

Ну совсем пес от рук отбился.

— Тогда прошу вас последовать за мной в трапезную!

После сытного обеда я валялся на кровати с одной из книжек по магии, найденных в обширной библиотеке брата. Ну а Друг валялся на специально выделенном ему коврике у кровати. Массу давил, дрых без задних ног. Еще бы, ему перепала хорошая порция отварной говядины от очарованной им — вот гад, без зазрения совести как всегда использует свое обаяние — кухарки, тетушки Мари. Хотя, конечно, тетушкой ее назвать было сложно — это была дама средних лет, ничуть не похожая на хрестоматийных полных стряпух. Стройная, поджарая, подтянутая. И в ее ауре время от времени проскакивали красные и черные сполохи. То есть с ножами она была явно знакома хорошо, и далеко не только с кулинарными. Надо потом у брата будет справки навести. Наверняка какая-нибудь бывшая Искореняющая типа Фили, агентесса. Насколько я подозревал, Орден выполнял кроме карательных функций еще другие специальные дела вроде разведки и контрразведки, поскольку других претендентов на эту роль я не видел. Есть Стража — как обычная полиция, есть Королевская Стража — ну это уже скорее аналог ФСО с поправками на местный колорит. А вот специального учреждения для обеспечения государственной безопасности в Лундии не было. Оставался только Орден. Ну и армия, но у нее, как и у всех ее аналогов во всех мирах другие функции. А есть и дружинники, про них я уже говорил. Эти больше ЧОПовцы или ЧВКшники, у каждого аристократа свои.

Дверь открылась без стука — вот это я не люблю. Пес даже вскакивать не стал — открыл один сонный глаз, убедился, что опасности нет, и опять сделал вид, что спит.

Арий подошел к моей кровати.

— Балдеете? — усмехнулся он, мельком прочитав название на обложке инкунабулы. — «Топор ведьм» читаешь?

— Ну а чего бы ее не почитать? Я с ними уже сталкивался, насколько помнишь.

— Почитай. Хотя это больше относится к магично-популярной литературе.

— Дай тогда что-нибудь толковое.

— Чуть попозже. Я познакомлю вас с Иль со своими запасниками, там как раз много чего интересного.

Я пристально взглянул на него. Типа, чего пришел?

— Сегодня я в вашем распоряжении. И завтра тоже.

— Завтра?

— Ну а как ты думаешь? Вы пойдете на королевский прием вот в этом вот тряпье, что на тебе? — он обвел рукой меня.

— Ничего даже и не тряпье, — обиделся я. — И вообще, у меня в бауле вон хороший костюм есть…

— Доставшийся в наследство от дедушки, когда он был в твоем возрасте. Видел. Отец мне его когда-то попробовал предложить. Нет, конечно, ты его можешь надеть, чтобы подтвердить широко распространенную версию о сиволапых дворянах Приграничья. Ржать, точнее, шушукаться будут все, а потом со смаком пересказывать друг другу о графе, одетом как бомж.

— Да ну тебя.

— Завтра мы поедем в швальню, которая обшивает королевский двор и закажем вам с Иль приличествующее случаю одеяние по последней сенарской моде весны этого года. Это столица, брат, привыкай, — назидательно сказал Арий. — Тут встречают по одежке, и по ней же провожают, поскольку ум здесь не ценится. Местные аристократы — изнеженные одноклеточные существа с отсутствующим мозгом. У которых есть только три рефлекса — жрать, трахаться, и бежать. Что дает нам, провинциалам, неоспоримые преимущества — у нас мозг есть.

— Поэтому ты так рано и пробился в магистры?

— Ну и это тоже, — согласился он. — Хотя получилось и благоприятное стечение обстоятельств. Но я не об этом. Вот, держи.

Брат протянул мне свернутую бумагу.

— Что это?

— Патент Ордена, подтверждающий то, что ты законно зарегистрированный маг, и несешь ответственность только перед нами и никем другим. А то у местных Стражей есть дурная привычка грести всех под одну гребенку. А еще устраивать облавы в самых неподходящих местах. Если вдруг случайно заметут, требуй встречи с их старшим и покажи ему эту бумагу. Отпустят, да еще и извинятся. Вот эта красная печать, — он коснулся на мгновение вспыхнувшей красным магической печати — подтверждает, что ты — особо важная персона. Поскольку ты гость одного из магистров и прибыл сюда по велению Его Величества, так оно и есть.

— А если Стражи читать не умеют?

— Такая вероятность есть. Они в большинстве своем настолько сиволапые, что иногда и так бывает. Поэтому я и говорю — требуй старшего. А если видишь, что дело пахнет жареным — давай в лоб, я думаю, твоих способностей на это хватит, и дуй либо в Орден, либо домой. Или ищи первого попавшего Искореняющего, и тычь ему эту бумагу в нос. Понял?

Понял, чего уж тут не понять. Инструкции стандартные, какие давали и нам. Не спорить с полицией, идти в отделение и требовать дежурного офицера, а там уже все зависит от наглости патрульных и насколько они охренели в атаке. Можно и разложить во всех позах. Ну правда мне — или им — везло, пару раз остановили, когда я был на родине, но удостоверение личности офицера для прикрытия их вполне удовлетворило.

— Понял, чего уж не понять, — сказал я.

— Да, кстати, твое вознаграждение, — он кинул мне приятно звякнувший металлом пухлый кошель. — Двадцать золотых, провел тебя по особой статье расходов, несмотря на кислый вид казначея. Как поставщика особо ценного материала для Ордена.

— Гы, может мне теперь охотником за головами заделаться? Раз такие хорошие бабки платят?

— Тебе просто повезло, — вздохнул брат. Видимо, чтобы поучить глупенького. — Иначе там бы ты лежал, а не та тварь. Хоть это ты понял?

— Да понял я, все понял, — кивнул я. — Так что там насчет твоих закрытых фондов библиотеки?

На следующее утро, оставив пса и Фили на хозяйстве — вот уж действительно, связал котов хвостами, учитывая их взаимную любовь — мы отправились в город, в швальню.

Местная пошивочная находилась в одном из престижных районов столицы, в паре миль от королевского дворца. Да, здесь некоторые действительно умели жить с размахом — большой каменный дом, на первом этаже огромные витринные стекла практически во всю высоту и маленькая, скромная вывеска у входа, сильно контрастирующая со всем этим великолепием. На металлической табличке было выгравировано всего два слова — «поставщик двора». И все. Видимо этого было достаточно, чтобы отпугнуть случайных посетителей.

Я скептически осмотрел то, что было выставлено за стеклом на безголовых деревянных туловах. Платья с рюшечками-оборочками-складочками, странного вида костюмы, наводившие на нехорошие мысли об ориентации их владельцев, расшитые золотом форменные военные комплекты а ля «главный дембель швейных войск»…

— Пойдемте! — Арий толкнул тяжелую дверь и сделал кивок.

— Ладно, — я пропустил Иль внутрь и следом зашел сам.

— Здравствуйте, господин магистр! — выбежала в зал с готовым платьем молодая красивая женщина. — Ждали вашего прибытия!

Это, видимо, хозяйка ателье. Ну на самом деле не такая она уж и молодая, следы магических подтяжек видны, но вполне себе ничего, такую из постели не выгоняют.

— Здравствуйте, госпожа Валери! — прищурился с улыбкой Арий.

Похоже, между ними что-то пробежало. Ну явно, читали вместе вечерами Священное Писание и спорили над толкованиями канонического текста, иначе и быть не могло. Такой кусочек секса брат бы не упустил.

— А это, как я понимаю, ваши подопечные? — с улыбкой повернулась Валери к нам.

— Да., мои младшие брат и сестра. Знакомьтесь — граф Арман ван Осгенвей и графиня Ильга ван Осгенвей.

— Очень приятно! — она сделала реверанс. — Баронесса Валери ван Мертон к вашим услугам.

Вот как. Ну что же, можно было ожидать. Не все дворяне, как и йогурты, одинаково полезны. От некоторых понос, как от просрочки, а некоторые — поди ж ты! Делом люди занимаются, делом, неважно, что для многих аристократов руки пачкать считается позором. И правильно, нечего по салонам сидеть и куртуазией заниматься от безделья. Помню, это давно смекнули богатые папики, жены которых мучились от ничегонеделанья и на этой почве устраивали все, что можно. Ну и чтобы не мешали валять кого попало и бухать с такими же друганами-«авторитетными бизнесменами», папики накупили своим одноклеточным кошелкам бутиков, куда ни один нормальный человек не зайдет и ничего не купит. Зато тетки вроде как при деле, занимаются «бизнесом» и времени свободного лезть в дела мужа или любовника нет.

Но здесь, похоже, случай другой — иначе бы баронесса-ательер давно разорилась, светская тусовка чует, где нужно затариваться. И такую табличку надо не просто заслужить, а очень сильно постараться это сделать. Бизнес — жестокая вещь.

— Ну так как, миледи? — спросил брат.

— Все, как и договаривались. Свою очередь вы оплатили, так что никаких проблем со сроками не возникнет.

— Рад это слышать, миледи.

Валери осмотрела нас с Иль с ног до макушки.

— Будут какие-то пожелания по цвету или материалу? — спросила она у Иль.

Та только было открыла рот, но брат ее прервал.

— Нет. Все на ваше усмотрение, и только на ваше. Боюсь, мы не слишком сильно разбираемся в моде. Так что в этой области мы доверяем профессионалам. Тем более, в этих нарядах они предстанут перед Его Величеством.

— Хорошо, господин магистр, я вас поняла, — согласно кивнула Валери. — Пройдемте в примерочную, мерки я сниму сама.

— С меня надо? — спросил Арий.

— Нет, милорд. Ваши у меня есть, — ехидно ухмыльнулась Валери. — Сомневаюсь, что за столь короткий срок они изменились.

Брат неожиданно стушевался. Ай да Арий, ай да сукин сын! Наш скорострел везде поспел.

— Пойдемте, — поманила нас Валери. — Сначала молодая леди.

Я пожал плечами. Ну Ильга, так Ильга. Пропустив их, я отвернулся к стойкам с готовой одеждой. Ну, точно, как на вещевке где-нибудь в родном мире. Только вот вещи, конечно не те, а качеством намного выше.

— Я думал, тут только шьют на заказ, — сказал я Арию.

— Ну, как видишь, не только, — сделал он неопределенную гримасу.

— А это что за склад барахла?

— Это? Ну насколько я знаю то, что не забрали заказчики.

— Так и разориться можно, — сказал я, внимательно рассматривая стойки. Там висели дорогие костюмы и платья из лучших тканей, с золотым шитьем и прочей нерядовой отделкой.

— Нет, нельзя. Одно из правил этого ателье — оплата вперед. Так что все это уже оплачено, но либо заказчику не нужно, либо самого заказчика больше нет.

— Это как? Помер, что ли?

Брат снял одну из вешалок с сине-красным то ли полувоенного фасона костюмом, то ли мундиром.

— Вот, это, например, заказ герцога ван Илори — цвета его герба, не сомневайся. Судя по виду, для сына. Только вот тот третьего дня свел счеты с жизнью и уже погребен. Естественно, ничего из этого ему уже не нужно. Ну и, соответственно, выставлено на продажу задешево — кто захочет носить чужие цвета? Для аристо это недопустимо.

— Что бы просто не забрать? — задал я совершенно логичный вопрос.

— Не знаю, — пожал плечами брат. — Может, о умершем напоминает или еще что. Понятия не имею.

Из двери в конце комнаты выпорхнула довольная Иль. Судя по всему, примерка прошла успешно.

— Все, теперь вы, господин граф!

Я вздохнул и решительно пошел за Валери.

Примерочная представляла собой небольшую комнату без окон. Голые стены, небольшой круг типа подиума, поднятый над полом…

— Разувайтесь и становитесь сюда.

Я покорно снял сапоги и встал туда, куда сказала Валери.

— Теперь стойте ровно и спокойно.

Я сделал страдальческую мину. Не люблю я все эти примерки, но ладно уж…

Меня тут же опутал клубок плетений. От неожиданности я скастовал Малый Кокон и повернулся к Валери. Еще один противник, что ли?

Валери смотрела на меня осуждающе.

— Ну и зачем вы мешаете мне снять мерки? — она грозно засверкала глазами.

— Мерки?

— Ну вот уж точно, от провинциальных дворян можно что угодно ожидать. У вас до сих пор пользуются метром?

— Нну… да, наверное.

— Здесь вам не сельская швальня. Встаньте обратно и успокойтесь! И не мешайте работать!

Я повиновался. Теперь уже спокойно принял обхватывающие и копошащиеся плетения. Местный хайтек, точнее, хаймэдж, не переставал меня удивлять.

— Ну вот наконец-то, — сказала Валери, и плетения переместились на маленькую деревянную куколку, которую она держала в руке. — Можете сойти и обуться, все что мне надо, я сняла.

Я с подозрением покосился на куколку, но ничего не сказал. Надеюсь, они тут их для магии вуду не используют? А то с местных станется.

— Хотелось бы узнать, что вы для меня приготовите…

— Вот когда приготовлю, тогда и узнаете, — неприязненно ответила Валери. Странно, чего это она, я вроде ничего такого не сделал?

— Спасибо, миледи, — я отвесил поклон.

Вместо ответа она указала на дверь. Вот, блин, незадача! Впрочем, с Арием она была намного приветливей.

— Все, мерки я сняла. Остальное у меня есть, так что можете забрать готовые наряды через неделю.

— Спасибо, миледи, — поклонился брат. — Я и не рассчитывал на столь скорую работу.

— Ну она стоит у меня в очереди на срочный заказ, — сказала Валери. — Нагружу швей, пусть поработают.

— А что она такая злая? — спросил я, когда мы вышли из швальни.

— Да вроде нет, — сказал Арий. — А что ты опять натворил?

Я быстро рассказал ему то. Что произошло в примерочной. Брат захохотал.

— Хорошо, что не прибила. Ни один мастер не любит, когда клиент ему мешает работать.

— Я же не знал…

— Ну да, надо было тебя предупредить, — сказал Арий, подсаживая Иль на коня.

— Что, теперь домой? — с надеждой спросил я.

— Не, брат, какой там домой! К ювелиру и оружейнику.

— Зачем еще? — я прыгнул в седло.

— Ювелир — для Иль, а вот оружейник — для тебя.

— У меня вроде и так все есть…

— Да, пора из тебя провинциальный дух выбивать. К королю на бал нужно идти со специальным церемониальным мечом. Ну или с его подобием, — его взгляд остановился на Лории.

— Понятно. Если что, то он сможет принять облик того меча.

— Но для этого нужен образец, — сказал брат, трогая коня. — Или все-таки придется его заменить на время той бесполезной, но традиционной железякой. Всякое может быть.

Первым мы заехали, естественно, к ювелиру — ну иначе и быть не могло, сразу видно, как у Иль загорелись глаза. Какая женщина откажется от украшений? Даже если вроде как ими и не увлекается, и якобы не имеет интереса? Да щаз. Это они такой вид делают. Чтобы кавалера не спугнуть.

Ювелирная лавка располагалась в паре кварталов от швейных дел мастерицы. Но внешний контраст был разителен. Никаких тебе окон в пол-этажа, никаких тебе изящных дверей… Зато видно железные ставни, решетки и сильно укрепленную входную дверь — ювелир явно заботился о своей безопасности. И тоже никаких вывесок снаружи и такая же точно табличка рядом с дверью — кому надо, тот в курсе. Нечего лихих людей возбуждать. Особенно залетных — свои-то видимо эту лавку стороной обходят, знают, чем чревато туда влезть.

— Ждите здесь, — брат слез с коня и подошел к двери.

Мы, не торопясь, спешились и стали смотреть, что же будет дальше.

Брат постучал дверным молотком. Ответили ему через пару минут — через маленькое решетчатое окошко.

— Кто?

— Граф Арий ван Осгенвей, милорд Даноби. Со своими братом и сестрой.

— Сейчас, — окошко захлопнулось.

Послышался скрежет и лязг открывающихся засовов, затем дверь дрогнула и чуть приоткрылась. Брат решительно потянул на себя тяжелую дверь.

— Здравствуйте, милорд Даноби. Безопасность прежде всего? — усмехнулся Арий.

— Именно так, милорд! — пухлый коротышка с цепким взглядом осмотрел нас пристальней. Я почувствовал, как по лицу прошли легкие плетения, пущенные ювелиром.

— Да не морок это, я это, я! — прокомментировал сие действо брат.

— Вижу, милорд. Прошу прощения за возможную бестактность, но…

— Понимаю вас.

— Итак, господин магистр, вы по поводу будущего заказа?

— Вы угадали, милорд. Именно так.

— Ну в общих чертах я помню, — сказал коротышка-ювелир. — Вы хотите сделать недостающие до полного комплекта украшения для молодой леди по образцу. Так?

— Совершенно верно, — Арий достал из своей сумки довольно объемистый футляр. — Прошу вас!

— Давайте посмотрим, — заинтригованно сказал мастер, и, щелкнув замочками футляра, поднял крышку. — Ах!

Что же там такое, что ювелир аж задохнулся от восторга и изумления, в зобу дыхание сперло? Я осторожно глянул сбоку — футляр этот был мне явно незнаком.

Ничего себе! Тут уж и мне предстояло задохнуться от восторга. Нас учили оценивать ювелирку и определять подлинность камней — в оперативной работе иногда приходится работать с такими вещами. Но тут… Я мысленно прикинул стоимость — в долларах, естественно, не в рублях. Выходило так миллионов на дцать, нужную цифру подставить. И такая искусная работа, какую мне до этого видеть не приходилось.

Сверху в бархатном гнезде лежала усыпанная камнями диадема — металл, похоже, белое золото. А чуть пониже — такое же ожерелье.

— Давно я не видел такую красоту. Работа Вигилитиса Искусного, легендарного мастера эпохи Первого мага… — с благоговением сказал ювелир.

— Родовые драгоценности наследницы клана Осгенвей.

— И клана Бертелани, я полагаю? — прищурился Даноби. — Весьма приметное ожерелье, считавшееся пропавшим.

— От вас ничего не скроешь, милорд. Да, и клана Бертелани тоже, — вздохнул брат. — Перешло наследнице от ее матери.

— Как же, помню, было такое дело…

— Ну так как? — спросил брат напрямую.

— Конечно, я готов, — подтвердил Даноби, любуясь увиденным. — Я даже и не мог себе представить, что я увижу. Вряд ли я превзойду Вигилитиса.

— Вы скромничаете, милорд, — подмигнул ему Арий. — Я знаю, что ваши творения украшают парадный наряд Его Величества.

— Хорошо, — он достал список, написанный рукой брата, из ящика смотрового стола. — Через неделю молодая леди получит свой комплект украшений. Прошу вас, госпожа, вытянуть руки вперед.

Ильга вытянула руки и по ним побежала цепь плетений.

— Все, миледи, спасибо! — кивнул Даноби. — Жду вас через неделю на примерку украшений.

— Спасибо, милорд! — сестрица сделала книксен.

И мы покинули немного ошарашенного и озадаченного ювелира.

— Не боишься таскать такое с собой? — кивнул я на сумку Ария.

— Совершенно, — хмыкнул он. — Во-первых, их трудно украсть. Мало того, что они зачарованы и не могут быть надеты другой, так еще и украшения приметные настолько, что в королевстве их знают наперечет, и могут рассказать их историю. Вон, мастер сразу выдал, что это украшения наследницы рода Бертелани…

— Ну вообще-то не наследницы…

— Я имею в виду нашу маму. Она была наследницей, а от нее это передалось Иль. Теперь грубо говоря и чисто формально, хотя нашу маму прокляли и отлучили от клана, но если все Бертелани передохнут — чего я им искренне желаю за все хорошее — то Иль сможет претендовать на то, что ей должно было бы принадлежать по праву.

— В таком случае она в большой опасности…

— Да ни разу, — хмыкнул брат. — Бертелани должны Единому молиться, чтобы с ней ничего не случилось. Иначе Столпы они, не Столпы — от Искореняющих или случайно недовольных крестьян с остро заточенными вилами им не уйти. Отец ясно дал это понять еще тогда, когда они попытались устроить на него покушение.

— Почему же он мне об этом не рассказывал? — недоуменно спросил я.

— Ты еще слишком мал был. А потом, видимо, не пришлось. Ну ладно, нно!

Брат пришпорил лошадь, и мы поскакали за ним.

До лавки оружейника мы доехали быстро. Ну хоть дом как дом, хотя и с имеющимися средствами защиты. Но они были столь эфемерными…

— Мастер Ториус, здравствуйте! — брат вошел в лавку и обратился к крепкому коренастому мужику с руками, пожженными окалиной и кислотой.

— Здравствуйте, милорд, — приветствовал тот кивком. — Вы что-то хотели? Опять Ордену понадобились мои услуги?

— Понадобятся еще, мастер, понадобятся. Лучше вас зачарованное оружие не делает никто.

— Благодарю на добром слове, милорд, — усмехнулся тот в окладистую бороду.

— Но сейчас я к вам не по делам Ордена. По личным. Вот, господину младшему графу нужен церемониальный меч для приема у государя.

— Меч? — прищурился тот, глядя на мой висящий на поясе клинок. — У него хороший меч, давненько я таких не видывал. Как я вижу, эльфарский клановый…

— Трофей, — сказал брат, не вдаваясь в детали. — Его.

— Вот как? — мастер вздернул брови. — Ну раз вы спокойно носите его на поясе, то верю.

— Это что-то необычное? — не удержался от вопроса я.

— Чтобы стать обладателем кланового меча эльфов, нужно быть непростым человеком.

— Как думаете, мастер, сможет он пронести его на прием?

— Не знай я вас, то подумал бы плохое, — сказал оружейник.

— Но вы меня знаете. На всякий случай, поясню, что на моего брата было совершено два покушения, после первого его вытащили из-за Грани. И оставить его без хорошего оружия я просто не могу. А какой гадюшник во дворце — вы хорошо знаете и без меня. Поскольку он фехтовальщик так себе, а за любой косой взгляд или по заказу против него могут поставить профессионального бретера, без этого оружия он труп. Извини, Арман, но это так, констатация факта.

Ну насчет трупа ты может и погорячился, подумал я. Когда я говорил про фехтование, то имел в виду отнюдь не спортивное. И худо-бедно, но меня ему научили в рамках владения холодным оружием. Для противника найдется пара неприятных сюрпризов, отработанных веками уже нашего боевого фехтования. Хотя, конечно, против профессионала я могу и лечь.

— Вот как, — пожевал губами мастер. — Есть вариант, как пронести меч во дворец, обманув охрану. Покажите его мне, молодой человек, только издали — не хочу без рук остаться.

«Лорий?»

«Все нормально, можешь меня показать. Разрешаю.»

Я хмыкнул про себя, и осторожно извлек лезвие из ножен.

Мастер внимательно осмотрел его, зайдя справа и слева.

— Покажите рукоять, милорд, — попросил он.

Я перехватил меч за гарду.

— Можно снять мерки?

«Лорий?»

«Ладно, давай уж», — с неудовольствием сказал меч.

Я аккуратно положил его на стол перед мастером, который сделал замеры.

— И ножны, милорд.

Я положил ножны, наблюдая, как мастер, орудуя плетениями и карандашом, измеряет меч и делает пометки на листке бумаги.

— Можете убрать, милорд.

— Так что вы собираетесь сделать? — брат с интересом следил за манипуляциями мастера.

— Вот, смотрите, — он сунул руку под верстак и достал длинный сверток. — Вот это стандартный церемониальный меч. По длине он точно такой же, но шире, что нам на руку. Я предлагаю сделать чехол-сетку на ножны из зачарованной гномской стали, очень тонкий и легкий.

— Это та, из которую делают антимагические ошейники и цепочки?

— Да, та самая. Надежно экранирует любую проверку на магию, — подтвердил оружейник.

«Э, а меня кто-нибудь спросил?», забеспокоился Лорий. — «Ничего, что я здесь?»

— И чем это ему грозит?

— Пока он в ножнах, его магические свойства приглушены настолько, что их невозможно увидеть даже сильному магу. Сделаю чехол по виду ножен церемониального меча, и вы пройдете любую проверку.

— Годится, — сказал брат. — А рукоятку-то зачем меряли?

— Накладная рукоятка, закрывающая настоящую. Не отличить, пока в руки не возьмешь.

— Ну что же, подходит, — сказал брат, доставая кошелек. — Когда заехать?

— Через три дня. Мерки я снял, все будет готово. А по поводу дозволения на такое оружие…

— Отправьте донесение магистру Арию ван Осгенвею, и оно будет немедленно рассмотрено. Правильно делаете, мастер, — похвалил брат. — Хорошо. Тогда через три дня?

— Да, милорд.

— Вот и отлично. Пошли, Арман!

Я вышел из лавки ухмыляясь. Деньги, связи и знакомства котировались и здесь.

— Чем ты так доволен? — подозрительно спросил Арий.

— Да как ты обошелся с мастером.

— Это по дружбе и большой необходимости. И вовсе не значит, что тебе стоит обнажать меч во дворце. Но от всяких случайностей он тебя спасет.

— Спасибо!

Тяжелое лезвие летело прямо на меня сверху. Ээх! Я поставил блок клинком сверху. Мечи столкнулись, причем меч Осия скользнул по моему, высекая сноп искр, а я чуть не выпустил его из рук.

Я присел на одно колено, и попытался достать его рубящим ударом в бедро, понимая, что не смогу даже не то что прорубить кольчугу, а только слегка его поцарапать. И тут острие его меча уперлось мне в лоб.

— Готов, — сказал брат. — Плохо, очень плохо!

Ну еще бы не плохо. Мне можно только не с одним из лучших мечников королевства сражаться, а с деревенским пентюхом. Я грустно покосился на свой трофейный меч, прислоненный к стене. С братом я махался обычной штатной железкой, затупленным стандартным мечом Королевских пикинеров. Которым, впрочем, была вооружена и вся лундийская армия.

— О чем я тебе и говорил, — брат вытер потное лицо тряпкой. — Уровень у тебя без твоего чудо-меча слабый. Максимум такого же провинциального дворянчика, как ты, отоваришь. При прочих равных

— А при неравных? — спросил я.

— При неравных — пробовать не буду. Если выйдешь на ускорение и возьмешь свой меч — то да, тогда скорее всего я поставлю на тебя. И мне вот интересно, кто тебя обучал этой школе боя? Это не наша стандартная школа.

— Да так, — я пожал плечами. — Брал уроки у дружинников. Кто же еще меня учить будет?

— Я, — брат опять взялся за меч. — Ну что, поехали?

Я вздохнул. Ну что же, сам себе развлечение нашел. Точнее занятие.

У Ария я завыл от тоски день этак на третий. Его дом больше напоминал мне тюрьму. Пусть и комфортабельную, с хорошей библиотекой, но нельзя же все время отлеживать бока с книжкой? А других развлечений мне никто и не предлагал. Выйти в город и побродить там — не велено, полазить по окрестностям — тоже не велено… Максимум, что разрешалось — выгулять Друга вокруг дома, пройдя пару кругов. Все! Гиподинамия. Не спасал ситуацию даже вечерний секс. Точнее, то, что можно им назвать.

После того, как Фили вышла из-под прикрытия, я к ней охладел. Нет, ничего такого, но просто в душе уже ничего не колыхалось, никакого шевеления. Бывает так, что просто перегораешь. Вот и на нее я не мог смотреть прежними глазами. Служанка Фили мне нравилась, а баронесса ван Огден — нет, не думаю. Хотя в ее поведении ничего и не изменилось, но вот в моем — да. Я старался себя вести более-менее приветливо, но все равно получалось плохо. И секс стал больше похож на спортивную гимнастику — подход к снаряду, выполнение упражнения и соскок. Никаких нежностей, просто как с проституткой. Обычное бездушное совокупление. Спасала только подростковая гиперсексуальность — возбудиться можно было и на кирпич. Но вот души в этом больше не было.

И тут, слава богу, в гости к Арию заехал Осий. Точнее, не столько к нему, сколько к младшеньким, впервые прибывшим в столицу.

— Ну как вы тут, осваиваетесь? — спросил он Иль.

— Да, все замечательно! — сказала она, не выказывая при этом особого энтузиазма.

— Ага, — уныло буркнул я.

— А что так кисло? — спросил Осий.

— Не нравится ему взаперти дома сидеть, — прокомментировал Арий.

— Ага, — подтвердил я. — Думал, посмотрю город, пройдусь по местным лавкам, просто полюбуюсь архитектурой… Особенно шпилями.

— Что в шпилях особенного? — не понял мою шутку Осий, да и все тоже. Ну правильно, про похождения сладкой парочки в Солсбери они точно не знали.

— Просто, — сказал я. — К слову.

— У тебя просто поразительный талант влипать во все передряги и вовлекать в них всех, кто не к добру оказался рядом, — сказал Арий. — Два покушения, потом разборка с эльфами и ведьмами… В общем, ходячий магнит для неприятностей. Уж лучше сиди дома и носу не показывай.

— Ты думаешь, я и здесь что-нибудь не утворю? Зря, зря…

— Вот на этот счет у прислуги есть особые распоряжения, — заметил Арий.

— Да ты издеваешься, что ли? И что, парочка твоих вертухаев попробует меня остановить?

Осий внезапно захохотал.

— Да, остановить тебя нелегко, — сказал он, утирая слезы. — Как вспомню, что ты в детстве творил… Сочувствую твоей прислуге, Арий.

Я быстро припомнил пакости, которые делал Арман в детстве. Точно, тот еще затейник был. Ну ничего, в западлостроении я сам ему сто очков вперед дам.

— А давай я заберу его у тебя? У меня есть, чем его занять, — сказал Осий.

— Пьянками и экскурсиями по борделям? — сказал, скривившись, Арий, а я демонстративно навострил уши — так бы сделал прежний Арман.

— Фи, как грубо! — пожурил его Осий. — И вообще, я уже не такой.

— Он такой, — ответил ему Арий.

— Да вроде как уже исправляться начал.

— Ничего, что я здесь? — вставил свой пятак я.

— Ничего, на здоровье, — бросил Арий.

— Ну спасибо…

— Да ладно тебе, — сказал Осий. — Давай я его завтра выгуляю, ему пойдет на пользу. И вообще, сводил бы его в Орден, посмотрел бы он на вашу работу…

— Как ты себе это представляешь? — аж подавился Арий. — Было бы ему лет пять, тогда еще ладно. А так посторонний на секретном объекте, да еще в штаб-квартире? Да его там сразу уволокут в пыточную за Скверну, а следом и меня с ним. Уж лучше к тебе в казармы.

— Я о том и говорю, — кивнул Осий.

— Если не боишься, что тебя разжалуют и определят гребцом на галеры — пожалуйста, — сказал Арий.

— Ну не все так печально. Посмотрит на мою службу, вдруг решит стать солдатом, а? — Осий посмотрел на меня.

— Нинада, — сказал я.

— Ну вот завтра и решим. Так что жди, с утра я за тобой заеду.

И ведь заехал, не обманул!

Вот теперь я обливаюсь потом в гимнастическом зале казарм Королевской Стражи, к которой и относились Королевские пикинеры как элитная гвардейская часть.

Судя по всему, брат решил сделать из меня солдата. Ну прелести этой службы мне расписывать не надо, как и ее недостатки — я их сам знаю. Так что рекламный ролик «Вступай в армию, увидь мир, встреть интересных людей и убей их всех» можно не крутить. Уж что-что, а посвятить вторую жизнь службе в Королевской Страже я точно не собирался. Но не будем огорчать брата, пусть думает, что меня это немного заинтересовало. Тем более, он посвящает мне столько своего времени — я это оценил. Серьезно. А то, что это требует отдачи с моей стороны — что же, это даже лучше. В последнее время я поймал себя на мысли, что слишком много времени провожу без движения. Гиподинамия — штука коварная. И хотя мое тело не расположено к набору веса, гормональный фон порядочный, все равно надо двигаться. И желательно очень интенсивно, как, например, сейчас.

Брат гонял меня с мечом два часа. А потом — загнал на местную ОФП. Именно общефизическая, по-местному. С нашей подготовкой ничего общего не имеющая. Бег, подтягивание, поднятие тяжестей в виде штанги — да-да, самой натуральной штанги, кто бы мог подумать! — а потом опять два часа работы мечом. Чтобы служба медом не казалась. И то, я чувствую, что это не все, чему солдат подвергают, мне достался более или менее легкий вариант. Пожалел меня братец. Примерно, как волк кобылу. Хотя сам он видимо привык — для него это было развлечение. Дыхание не сбито, руки, в отличие от моих, не дрожат.

Время пролетело быстро, ну и науки я схватывал на лету, подгоняя моторику и совершенствуя нюансы. Потом — обед. Я думал, что королевские гвардейцы закусывают чем-то экзотическим ресторанным — но нет. Питание исключительно здоровое, призванное восполнить потраченные калории. Каша, мясо, большая тарелка овощей, ломоть ситного хлеба… К плюсам можно отнести то, что все это было отменного качества. Я смел все не глядя со скоростью снегоуборщика.

— Ну как тебе? — спросил брат, потягивая послеобеденный чай.

— Трудно сказать по первой половине дня, — я облизал ложку. — Но прикольно. Хотя сильно подозреваю, что настоящая служба отличается от той экскурсии, которую ты мне устроил.

— Догадливый, — усмехнулся он поверх кружки. — Ну ничего, если захочешь — всегда могу устроить. Хоть сейчас. По возрасту ты подходишь, по происхождению — тоже. Даже рекомендацию дам. Поговорю с полковником — и ты королевский гвардеец.

— Ты порекомендуешь такого раздолбая, как я? Не бережешь ты себя.

— Ничего, армия тебя быстро исправит. У нас тут телесные наказания предусмотрены, всю дурь из тебя выбьют. Если не доходит через голову — дойдет через жопу.

— Неее, это вообще не мое, — категорически заявил я, почти не кривя душой. — Ходить строем под барабан и получать зуботычины? Я как-нибудь без этого обойдусь. И вообще, что у вас за манера? То Арий намекает на возможность стать Искореняющим, то ты со своей службой?

— Мы заботимся о силе клана. Чем сильнее его члены, тем сильнее он. Запомни, речь идет не только о хорошей жизни, а о выживании.

— Нет, увольте. Членом быть не ко мне, головой — другое дело.

— До головы еще добраться надо. Притом свою не потерять.

— Думаю, что как-нибудь это переживу. А вот уроки фехтования я у тебя возьму с удовольствием.

— Заметано. И не только у меня. Я отведу к нашим инструкторам, научишься владеть другим видом оружия и драться без оного.

Я пропустил улыбку — ну кое-кому придется немного удивиться. Главное — при этом не спалиться, а вот тут вероятность была отлична от нулевой.

— Это уже потом, — сказал я. — Пока давай ограничимся фехтованием. Оно мне сейчас нужнее всего. Все-таки оружие дворянина — меч, он же его душа.

— Высокопарно сказано, но в принципе верно, — хлопнул он меня по плечу. — Но рукопашный бой я тебе рекомендую изучить, не всегда у тебя оружие будет под рукой.

— Ты намекаешь на то, что придется голым вскакивать с любовницы и драться с ее вооруженным мужем? — невинно спросил я.

— Ну и такое бывает, чего греха таить, — смущенно признался Осий. — Меня это пару раз спасало.

— Ладно, посмотрим. Давай не будем загадывать, — я допил свой чай.

— Теперь что будешь делать?

— Ты имеешь в виду здесь? А что, больше на сегодня уроков не будет?

— Ну знаешь ли, мир не только вокруг тебя вертится, — улыбнулся брат. — Мне как-то еще и служебными обязанностями надо заниматься.

— Бумажки писать? — подколол я.

— Да бумажек почти нет, — отмахнулся он. — У нас сейчас по плану строевая подготовка. И будет она до вечера. Хочешь на шагистику посмотреть?

Ну уж нет, увольте. Самое ненавистное для меня занятие. Носочек тянуть, ручку так согнуть… Слава богу в свое время меня это миновало как страшный сон. Вербовщик из одного учреждения мимо прошел, и в кремлевский полк я не попал. Но по общедоступной инфе и совместному питию с бывшими кремлевцами, я понял, какое счастье меня миновало. Не помню точно, сколько их там часов в день шагистикой мучали, но это была полная задница. Так может только спецназ выкладываться.

— Нет, что-то не тянет!

— Ну тогда ладно. Сегодня я задержусь, так что, либо найдем тебе другое занятие вроде помощи на конюшне или в оружейке, либо возвращайся домой, а завтра с утра продолжим тренировку.

— Вот, этот вариант мне больше подходит.

— Хорошо, сейчас позову своего сержанта, он тебя до дома проводит.

— Да я как-нибудь сам…

— Нет, — твердо заявил брат тоном «доктор сказал в морг, значит в морг, и нечего заниматься самолечением!». — Один ты не поедешь. Не спорить!

— Есть не спорить, — пробормотал я. — Ну а как же вторая часть культурной программы вроде пьянок с борделями или пьянке в борделе?

— Извини, это только для господ гвардейцев, — подколол меня брат. — Ты к ним пока — надеюсь, пока — не относишься.

— И не надейся, — безапелляционно сказал я. — Раз упускаешь такой важный элемент подготовки, значит и не буду.

Брат сдержал свое слово. Обратно мы ехали с угрюмым сержантом, который на любую мою попытку отклониться от маршрута и зайти куда-нибудь отвечал «Не велено!». Ну в самом деле, человек-функция, блин! То есть ничего человеческого. Раз его лейтенант дал приказ, то он должен быть пренепременно выполнен с точностью до буковки. «Доставить под охраной графа ван Осгенвея до дома магистра в целости и сохранности. От маршрута не отклоняться». Ну судя по тому, как уверенно правил конем сержант, он уже не в первый раз следовал по этому маршруту. Подозреваю, что иногда он доставлял Осия туда в тех случаях, когда тот не то что идти, ехать не мог.

Ну а первый, кто меня встретил у дверей, был Друг. Серо-белая молния метнулась ко мне, стоило только мажордому открыть дверь, и с требовательным лаем закружилась вокруг коня, пока я выбирался из седла. Чтобы потом броситься мне на грудь с радостным поскуливанием.

«Друг. Скучать. Долго. Нет.»

— Да здесь я, здесь, — потрепал я счастливую псину по холке.

В самом деле, кто еще обрадуется тебе, как ждущий возвращения пес? Это как в том афоризме, кто любит больше — жена или собака? Ну для ответа попробуйте и ту, и другую закрыть в гараже часов на десять. А затем посмотреть, кто бросится на грудь с радостным визгом.

Придется мне брать Друга с собой на тренировки. Я думаю, мало кто из сослуживцев удивится, что брат их лейтенанта привел с собой собаку. И мало кто распознает в этой собаке Спутника — насколько я понял, эта информация особо не тиражируется и доступна не всем. Да даже если и узнает — какая разница? Все равно рано или поздно до многих это дойдет в том или ином виде. А учитывая местный интернет системы ОБС, эта новость будет такая же долгоиграющая, как и любой скандальный пост в соцсетях. Узнают, удивятся, поохают-поахают, и переключатся на перемывание других косточек. Что хорошо в таких соцсетях, что можно поставить дизлайк дубинкой, а хейтера вызвать на дуэль и проткнуть мечом.

— Ну что, песище, пойдем в дом! — я кликнул Друга.

Сменив в своей комнате одежду, я плюхнулся на кровать. Лениво свесив руку, машинально погладил лежащего на полу пса. Сразу возникает вопрос — что делать, когда нечего делать? Скучает мое величество, скучает. Зомбоящика нет, девайсов с сетью тоже. Рукоделием бы занялся, да инструментов под рукой нет. Да и что тут можно сделать?

— Пойдем в библиотеку, что ли? — предложил я псу, настороженно поднявшему голову.

Судя по его виду, он сейчас пошел бы со мной куда угодно, лишь бы не расставаться.

Я спустился в библиотеку брата, и повернул висевший на стене подсвечник. Полка передо мной повернулась, открыв вход в его хранилище, спрятанное за стеной. Там лежало то, что не было предназначено для посторонних глаз. Брат правильно сделал, что показал его мне, с его стороны это было весьма предусмотрительно. Зная любопытство своего младшего, проще дать ему доступ — все равно ведь найдет, только вот с большими жертвами и разрушениями. Точно такая же ситуация была с винным погребом и оружейкой, только они мне были не нужны. Молодое тело не было еще отравлено алкоголем напрочь и не испытывало к нему тяги. А в оружейке было много всего интересного, но потребности в оружии я не испытывал, у меня свое есть. Но вот книги…

У меня зародилась одна мыслишка. Говорите, я нужен и важен, но не говорите, почему? Сейчас проверим.

— Ну-ка, Друг, выбери что-нибудь интересное! — я посмотрел на собакина. Читать корешки он явно не может, а вот учует ли что-нибудь?

Друг повилял хвостом, и прошелся вокруг полок. Я почувствовал, как он включил какое-то поисковое заклинание, по корешкам словно бы искорки пробежали.

— Гав! — он уселся перед одной из полок.

— Ну гав, и что?

«Книга. Читать. Здесь».

— Где?

Пес, словно бы негодуя на мою непонятливость, встал на задние лапы, и положил одну на книгу сверху. Как кошка, которая пытается достать что-нибудь с полки. Потом он выдвинул корешок, и снова сев, посмотрел на меня.

— Понял, — я достал эту книгу.

Ну и выбрал же пес… Да это беллетристика какая-то. «Первый. Наследник древней крови. Описание путешествия Первого мага Ярсгара и обретения им силы».

— Ты не ошибся? — я посмотрел на пса.

«Читать. Надо».

— Ну надо так надо, — пожал плечами я.

Ладно. Время есть, девать его некуда. Можно и про Ярсгара почитать, который по преданиям дал магию людям. Вдруг что полезного отыщется…

— Ну как, милорд, нравится? — сказала Валери, явно любуясь творением своих рук.

— Ага, — промычал я через силу, крутясь перед зеркалом. — Очень, миледи. Просто произведение искусства.

А про себя подумал — поубывал бы! Нет, я конечно и раньше подозревал, что вся местная аристократическая тусовка не той сексуальной ориентации, но такая подлянь! Педиковские облегающие лосины с мощным гульфиком-мешочком — ну тут мощность обеспечивалась естественными причинами, не надо, как в анекдоте, картошку спереди, а не сзади подкладывать — приталенный сюртук, белоснежная сорочка с традиционным старым шейным платком, жабо… Пилять! Осталось только еще губки накрасить.

— А что, замечательно! — то ли шутя, то ли серьезно сказал брат на это торжество педерастической моды.

— Я старалась, милорд, — сказала Валери. — По самой последней моде двора Его Величества.

Я про себя охарактеризовал и Его Величество, и его нетрадиционный двор в таких выражениях, что у господина брата Искореняющего глаза бы вылезли на лоб. Однако при этом сохраняя восторженно-дебильный вид, как и положено провинциальному лоху. Что-что, а натурально притворяться я умел. Профессионально.

— Замечательно, — еще раз похвалил брат. — Иль? Что скажешь?

Ну это он зря спросил. Как она смогла не рухнуть от смеха и сдержать рыдания, я так и не понял. Но вообще-то маг, да еще и женщина, что там… Притворство тоже дано ей от рождения.

— Смело и оригинально, — оценила она, прищурившись. — У нас в Пограничье о таком фасоне и слыхом не слыхивали.

В глазах сестры играли золотистые искорки смеха. Ох, чувствую, достанется мне вечером от нее…

— Вот еще, примерьте, — она выдала мне коробку для обуви.

Б…! Ну вот это совсем подходило для роли клоуна. Желательно злобного. И с огромным желанием убивать. Как раз того размалеванного маньяка, от которого у американцев коулрофобия развивается — ну а что, правильно, вы их клоунов видели? Да там при одном взгляде на него кирпичи отложишь.

Башмаки, сшитые из мягкой дорогой кожи, но с длинными носами — такие, по-моему, пулены называются. Точнее, назывались.

— Длина носов точно регламентирована, соответствует графским, — сказала Валери, когда я натягивал это чудо средневековой обувной промышленности, мать его за ногу.

— Тут даже такие вещи прописаны? — спросил я. Моя широкая лапа явно в такую обувку не лезла.

— А как же! Законом Его Величества. За нарушение которого могут даже подвергнуть телесным наказаниям!

— Как все запущено, — пробормотал я под нос, наконец натянув этот кожаный чехол на ногу.

— Вот теперь, милорд, вы полностью соответствуете придворной моде, — Валери отвесила глубокий, видимо придворный, поклон. — Вот, возьмите еще и шляпу.

Она подала мне шляпную коробку. Надеюсь, не берет с помпоном для полного счастья. Нет, вроде нормальная средневековая, какие носили в Европе веке так в шестнадцатом– семнадцатом. Широкополая, больше похожая на охотничью или мушкетерскую. Ну вы поняли.

— Вылитый герцог, — всплеснула руками Валери.

— Пока рта не раскроет, — прокомментировал брат.

— Ну зачем же вы его смущаете? — попеняла она. — И, кстати, ваша одежда тоже готова, господин граф.

— Примерю ее позже, — успокоил мастерицу брат. — Надеюсь, вы мне поможете?

— Почту за честь, Ваше Сиятельство!

Я осклабился. Ну да, ну да. Примерка будет не только костюма.

— А вам, Ильга, нравится?

— Вы великолепны, миледи! — сестра закрутилась перед зеркалом.

Ну в женщинской средневековой моде я не разбираюсь от слова «вообще», но на мой привередливый взгляд она выглядела нормально. Прямо как фарфоровая куколка из старинного набора, там тоже длинные многочисленные юбки и прочие рюшечки и кружевчики.

— И заметьте, специально сделанное модное парчовое шуршание. Сделайте шаг!

Я выпучил глаза. Она шутит, что ли? Или у них тут так заведено, как у Зиппо с их фирменным кликом. Фиг поймешь, да лучше и не пытаться. Я уже понял, что двор — это серьезный гадюшник со своими, зачастую дурными, законами и правилами.

Валери помогла нам разоблачиться — ага, сам, как же! В этих сложных конструкциях, особенно женских платьях, где надо упираться ногой в спину, чтобы сзади зашнуровать так, чтобы ни бз… тьфу, ни вздохнуть, ни охнуть, самой явно не управиться. Поэтому и существовали камеристки, чтобы дамам помочь. Короче, когда брат расплатился, и забрав коробки с одеждой мы вы шли на улицу, я вздохнул с облегчением. Хватит с меня когнитивного диссонанса на сегодня.

— Ну с одеждой мы покончили, — сказал брат. — Теперь можно…

— Я это не одену! — категорично заявил я.

— Куда ты денешься, — осклабился брат.

— Ты что, не видишь, что в этой одежде я похож на педика?

— Странные у тебя представления о моде.

— Это у них тут при дворе странные представления!

— Ну тогда просто не давай себя за задницу трогать и глаза не подводи, — заржал Арий. — А еще лучше обзаведись страшным шрамом на пол-морды, чтобы любители заднего привода к тебе не приставали. Со шрамом всегда могу помочь.

Арий демонстративно похлопал по эфесу меча.

— Ну тебя в… — осекся я.

— Вот видишь! — продолжал веселиться брат. — Ты уже понемногу вживаешься в тренд королевского двора.

— Одежда такая. И вообще, я слышал, что противоестественные отношения являются Скверной! Что же не борешься? Ты же магистр, тебе положено?

— Положено-то положено, — с кислой миной сказал брат. — Да только тогда бы пришлось кастрировать половину двора, начиная с принца Вулия, эта эльфийская мода стала просто поветрием. Сам понимаешь, начнешь наезжать на его фаворитов или тем паче избавлять их от скверны радикальным способом — долго не проживешь. Так что только остается отбиваться от интимных предложений.

— Главное, чтобы ко мне этот Вульвий любовью не воспылал.

— А ты не строй ему глазки на балу и демонстративно потискай какую-нибудь даму, чтобы явно обозначить свою старомодную ориентацию. Только там на дуэль не нарвись. Или нарвись, но ненароком не прирежь фаворита королевской семьи.

— Мальчики, ничего, что я здесь? — задала вопрос Иль.

— Учись, сестренка. Это столица. Тебе пригодится, — хохотнул Арий и вскочил в стремя. — Поехали!

Я в расстроенных чувствах взобрался в седло. Чувствую, на этом гомик-шоу, по недоразумению именовавшимся королевским приемом, я буду лишним.

Вообще, конечно, прошедшая неделя была не просто насыщенной, а сверх меры. Выматывался я настолько, что время летело не просто стрелой, а гиперзвуковой боеголовкой.

С утра и до полудня — тренировки с Осием. Беру назад свои слова, местные хорошо умели пользоваться холодным оружием. И не фехтованием, как таковым, а именно жестким кровавым боем до смерти, с кучей подлых приемчиков и ударов. Ну в схватке все средства хороши, это не спорт. Так когда-то тренировали и нас. Противник стоит — противник лежит. А как ты это сделаешь, неважно. И противника положено обязательно добивать, тут победа не по очкам. Так что я с удовольствием обновлял старые навыки и приобретал новые, быстро прогрессируя к огромному изумлению Осия. Ну правильно, он же не знал, что брат кое-что умеет и неплохо. Только теперь под чутким взглядом Друга. Собаку в казармах приняли неплохо, обошлось без стандартных «уси-пуси собачка!» — все-таки люди военные. Раз лейтенант приказал — значит, так тому и быть. Собака и собака. Так что Друг занял свое законное место, даже в местной столовке ему накладывали полную гвардейскую порцию, чему пес был очень рад.

Ну а дома — стандартные занятия. Погулять с Другом, прослушать очередную лекцию Фили о правилах этикета, завалиться на кровать с книжкой, а после, перед сном, опять провести время с Фили, только уже не за изучением правил. С ней как-то начало более или менее налаживаться, я начал понемногу оттаивать. Это у меня черта такая — отхожу я долго и ничего не забываю, но потом все равно прощаю.

Больше всех бухтел Лорий — не понравилась ему обновка, он ее обозвал «рубашкой из скорбного дома». Оружейник постарался на славу — если теперь не брать его в руки, можно было принять за обычный церемониальник, даже в магическом зрении он почти не фонил, особенно уходя в «ждущий режим», как он выразился. Откуда он такой терминологии набрался — да кто его знает, хотя подозрения были. Все та книга о похождениях Ярсгара.

По мере ее чтения у меня челюсть отвисала все больше и больше. Хотя писал ее явно не он, но читать между строк было можно. Особенно тщательно выписанные другими по цвету чернилами непонятные местным слова. Но вот я-то понимал! Сразу стало понятно, откуда здесь такая сюрреалистическая смесь средневековых и передовых технологий, и кто такие были Древние. Интересно, откуда у брата оказался такой раритет — я как-то не сомневался, что еще рукописная книга была в одном экземпляре. И он не обратил на нее свое внимание — или обратил, раз приобрел? В таком случае брат лукавит, рассуждая про удачу, приведшую его в младшие командиры Ордена. Что-то явно из этого он уяснил, почерпнул и реализовал. Другое дело, что все понял только я. Местным фразы «контроль доступа» и «установка соединения» явно ничего не скажут. Жаль, второго тома нет. Или есть, но не в библиотеке брата. Хотя — все равно. Я больше чем уверен, что теперь эта книга представляет собой не более, чем просто средневековый приключенческий роман. Там было расписано что и где находится, и при желании можно было спокойно найти это место, и рано или поздно — с наследником крови или без — вскрыть базу и очистить ее. Так что, либо сейчас конфискованное там находится в запасниках зунландских королей — база находилась там, либо на месте базы появился симпатичный кратер, если сработала система самоликвидации. Второе вернее. В любом случае, она была мне бесполезна, хотя многое и проясняла по поводу технологий Древних, осколки которых еще использовались. А также про доставшийся мне меч и еще не доставшийся перстень. Ну над этим я работаю, теперь главное — остаться без надзора и получить свободу перемещения.

Ну а вот прямо сейчас в данный момент я подъезжаю к месту моего заключения — дому Ария, навьюченный коробками со всеми обновками.

— А к ювелиру мы не поедем? — спросил я, поправляя так и норовившую съехать коробку.

— Нет, я сам к нему съезжу, — сказал Арий, тормозя коня у двери.

Ну, теперь осталось поработать вьючным животным. Сестра попробовала было схитрить, положив наверх мне еще одну коробку, но нарвалась на мой грозный рык, и надула губы. Нечего, тем более для этого слуги есть. И служанки тоже.

— Вам помочь, милорд? — возникла возле меня Фили.

— Ага, — ответил я. — Вот и вот!

Я передал ей две коробки, заняв ее руки. А то еще опять сестра перехватит. Не, пускай Вилин с Тарком ее шмотки тащат, их очень уж много.

Мы поднялись наверх в мою комнату, где я пристроил все модное барахло, обошедшееся брату и клану в уйму денег.

— Может, вам еще чем-нибудь помочь, милорд? — потупила глазки Фили.

— Ага, — я погладил ее по призывно выставленному бедру. Обида обидой, а секс и голод правят миром. — Вечерком, баронесса. Когда все лягут.

Фили аж передернуло. Ну вот не хотела она быть для меня баронессой, хотела быть просто женщиной. Ладно, будет кем захочет. Может со временем я ее и подкалывать перестану. Тем более в сложившейся ситуации она была не виновата. Ладно, время лечит. И скрипящая по ночам койка тоже.

Я опять спустился вниз. Арий давал указания слугам.

— Если меня надо будет срочно найти — то сначала я заеду к ювелиру Даноби, что живет на Королевской ремесленной, а потом в ателье госпожи ван Мертон. К ужину не ждите.

Я опять ухмыльнулся. К завтраку, наверное, тоже. Чтение Священного Писания такая долгая и увлекательная процедура… Брат посмотрел на мою ухмылку, но решил не грозить кулаком, чтобы не ронять авторитет перед слугами.

— Все, я уехал.

Ну давай, давай. А я пошел почитать что-нибудь перед ужином, чтобы аппетит нагулять. Но сначала пройду Друга выгуляю вокруг дома.

— Ко мне, — я хлопнул ладонью по штанине.

Когда мы с собакиным закончили резвиться, я вдруг опять почувствовал это. Тот самый тяжелый взгляд, который предшествовал нападению Неспящего. Откуда?

— Ты почувствовал? — спросил я у мгновенно замершего пса.

«Да. Плохое.»

— Ну и где же ты теперь, тварь? — спросил я в пустоту.

Самое интересное, что спрятаться-то здесь было негде. Не в саду же, среди деревьев? Я магическим взором осмотрел все вокруг, насколько позволял дом. Нет, вообще никого. Все тихо и спокойно. Вон из дома спустилась Иль, подошла к одному из деревцев, взяла листья в руки и что-то зашептала. Магичит что-то свое, да и пускай.

— Пойдем обойдем дом, — сказал я псу. — Делай вид, что ничего не почувствовал, но смотри в оба.

«Понял.»

Ну вот и хорошо, что понял.

Мы не торопясь обогнули дом, при этом я сканировал окружающее пространство. Нет, ничего подозрительного. Посмотрел на небо — не летают ли там птички-дроны? Ничего. Откуда же пришел незваный гость, следивший за мной? Любой на моем месте сказал бы «блажишь», только вот Друг не даст соврать, он тоже это почувствовал.

— Пойдем, прогуляемся недалеко, — предложил я завилявшему хвостом псу.

Мы миновали небольшой сад и вышли к границе нашего участка. Ни-че-го. За забором только дорога, поле и никаких домов — здесь народ не страдал дружескими чувствами и селился отдельно, как можно дальше друг от друга.

— Ладно, пошли домой, — скомандовал я Другу.

Не вовремя брат пошел толковать писание, совсем не вовремя. Придется обратиться к Вилину. Не хватало еще, чтобы то, что пришло за мной в замок заявилось еще и сюда! Хотя вряд ли оно сунется в дом, набитый магами и бывшими вояками. Которые не привыкли, что какая-то непонятная сволочь приходит в гости без приглашения.

Когда мы пришли домой, я решил, что меры предосторожности надо усилить.

— Вилин, можно на пару слов?

— Да, милорд!

Я быстро изложил ему суть проблемы. Вот теперь я увидел реальное лицо мажордома, которому явно не привыкать ни к стрелам, свистящим над головой, ни к магическим тварям.

— Я сейчас же введу план «М». Пойду отдам распоряжения.

— А что, и другие есть? — с интересом спросил я.

— С десяток, на каждый возможный случай. Если хотите, потом перечислю. Вы уверены, что имеете дело с той тварью?

— Не совсем, — признался я. — Но в прошлый раз перед нападением Неспящего я чувствовал то же самое.

— Значит, будем считать, что уверены.

— У вас нет способа связаться со штаб-квартирой?

— Увы, магофон только у господина магистра, — сказал Вилин. — Но есть один способ, правда, он может использоваться в крайнем случае. Когда действительно вопрос стоит о жизни или смерти. Хотя… Лучше увидеть.

Мы прошли с ним на второй этаж.

— Пойдемте, милорд, покажу, — он поманил меня в кладовку у лестницы, которую я обходил вниманием — что там может быть кроме хозпринадлежностей вроде швабр и ведер?

— Вот, смотрите, милорд, — он раздвинул висящие на крючках старые вещи, одежда для грязных работ, и я увидел нечто вроде крышки тайника. — Открывать не буду на всякий случай.

— Что там?

— Один из артефактов, который вызывает возмущения в Силе. Запретная магия, черная и сильная. Искореняющие отслеживают ее с помощью Звенящей стены — там размещены следящие артефакты, улавливающие применение запретной магии. Достаточно достать и активировать артефакт, и через полчаса здесь будет не протолкнуться от вооруженных Искореняющих, ищущих источник Скверны.

Я хмыкнул. Остроумно. Своеобразная тревожная кнопка, только вот не с сигналом «Спасите! Помогите!», а что-то типа «Искореняющие — козлы!». На какой сигнал первыми приедут те, кому положено? Ну естественно, на второй.

— Но это на самый крайний случай, — еще раз предупредил Вилин.

— А почему на втором этаже?

— По плану обороны дома в случае превосходства противника в силах мы будем вынуждены отступить на второй этаж. Первый может быть отрезан.

Довольно спорное решение, ну да ладно. Главное — запомнить, где эта самая кнопка.

— Хорошо. Мне предупредить всех, кто в доме? — я избегал употребления «челядь», это довольно неприятное слово по отношению к слугам. А понятие «персонал» здесь еще не изобрели.

— Я предупрежу, — сказал Вилин. — А вы — своих.

— Хорошо, — сказал я.

Похоже, вечер перестал быть томным, и Фили придется готовиться не к тому, чего она от меня хотела.

К счастью, ночь прошла спокойно. Ну это как сказать — в том смысле, что упыри в окрестностях не шастали и в окна не лезли, пытаясь добраться до моего драгоценного и столь милого мне тела. В остальном же не спал никто — даже Ильга, когда ее ввели в курс дела. Дом перевели в режим пассивной обороны, увив мощными охранными плетениями и расставив в палисаднике артефакты — магический аналог противопехотных мин, такое у брата тоже было.

И к тому времени, когда появился Арий, все были в полной готовности. Я встречал его в дверях.

— Что за? — выругался он, подходя по дороге к дому и видя активированные на нелюдей мины.

— Не обращай внимания, — сказал я. — Похоже, меня нашли и здесь.

— Рассказывай! — требовательно заявил он с порога.

— Ну, дело в следующем…

По мере моего краткого пересказа событий он мрачнел.

— То есть охота на тебя продолжается, — констатировал он.

— Похоже, что так, — пожал плечами я. — Этот неизвестный кто-то не оставляет своих попыток.

— Ладно, — он достал переговорный артефакт, местный аналог уоки-токи.

Брат отнесся к этому вполне серьезно. Теперь у нашего дома дежурили два Искореняющих из его группы охраны. Пока они расположились в саду, неподалеку от подъездной дорожки, с лавочки обозревая окрестности и то и дело поглядывая на охранные артефакты.

— Пойдем, — поманил меня брат к себе в кабинет. Я уныло поплелся за ним.

— Ну а теперь садись и рассказывай, кто и за каким чертом за тобой охотится.

Я вытаращил глаза от удивления.

— Не знаю и даже понятия не имею, — абсолютно честно сказал я, опускаясь на кресло перед его столом.

— Вообще не представляешь? — сузил он глаза.

— Вот те круг, — осенил я себя знаком Святого Круга.

В самом деле, я не представлял себе, что такое могло случиться. И дело не в том, что могли охотиться за мной как за попаданцем — первое-то покушение, которое перенес Арман, было-то еще до моего вселения в его тело. Так что дело в чем-то другом. Я порылся в памяти — да вроде ничего такого он не совершал, никаких зацепок, совсем никаких.

— Вы что-нибудь на той твари нашли?

— Ничего. Совсем. За исключением того, что узнали, откуда она.

— И откуда?

— Из Зунландии, северные провинции.

— Как это? Вроде ни одного гнезда не осталось на территории людей? — ну я чувствую, сегодня глаза у меня будут постоянно навыкате — такие вещи выдавал мне сегодня Арий.

— Это ты так думаешь, — усмехнулся он. — Есть они здесь, есть — это одна из тайн короны. Диких гнезд нет, в этом ты прав. Но цивилизованные есть. Внешне — такие же люди, только бледные. Живут несколькими расовыми колониями на севере Зунландии, занимаются скотоводством в силу специфики своего метаболизма — кровь-то им нужна. И кстати, стейки делают превосходные, король Зунландии любит мясо с их ферм. Пытался я переманить их в нашу епархию, да они отказались — не по нраву им лундийские порядки, они любят спокойствие и стабильность. А у нас слишком часто короли меняются, и неизвестно, что ждать от правящей династии.

— И это говорит мне Искореняющий? — у меня аж уши в трубочку завернулись. — Вы должны были эту нечисть давно на растопку пустить.

— А за что? — хмыкнул брат. — Это была их родовая земля, когда зунландцы туда пришли. И во избежание взаимной бойни стороны подписали договор, согласно которому они не лезут в дела друг друга, а стриго становятся полноправными гражданами королевства. Все в выигрыше, все спокойно. К тому же стать поставщиками королевского двора удается далеко не каждому. Они благопристойные граждане и ведут себя согласно договору. Такой дисциплине, как у них в общине, любые вояки позавидуют. Тем более они прекрасно понимают, что случись с их стороны любой косяк, будет жесткая разборка с тяжелыми последствиями, вплоть до Очищающего Огня. И они полезны, очень полезны. В том числе и по части охоты на своих диких собратьев, которые иногда все-таки появляются на территории королевства и начинают безобразить.

— И как к этому относятся местные?

— Да никак. Они ничего не знают, — пожал плечами брат. — Ну а стриго сами не любят создавать себе рекламу и помалкивают в тряпочку. Организованная изолированная община со своими строгими нравами и понятиями. Абсолютно и полностью закрытая.

— Ну а тогда раз они такие расчудесные, откуда взялось это зубастое угребище?

— Этого их ребенка похитили лет тридцать назад, в раннем детстве. Несмотря на всю их магию, поиски ни к чему не привели. Теперь понятно, почему.

— Почему?

— Все зависит от силы. У кого из магов она больше, от того и зависит результат. И если против них был очень сильный черный маг, то… — многозначительно замолчал брат.

— Ну а дальше?

— Дальше? Я тебе уже говорил. Модификация стриго и создание из него подручного, черного мага. Они хорошо подходят для этой цели в силу своей природы.

— Кто же это мог быть?

— А вот не знаю. Наш консультант назвал нам несколько имен, пока проверяем.

— У вас и консультанты есть? — спросил я. — По черной магии?

— Естественно. У нас много что и кто есть.

— Ну вы даете, — хмыкнул я. — А еще Искореняющие…

— Видишь ли, только безграмотные и посторонние люди считают, что каждый исследователь ереси и есть еретик. Но между ними большая разница. Бороться со Скверной может лишь тот, кто знает ее. Главное, соблюсти чистоту помыслов и случайно не перейти грань, став таким. Я тебе уже говорил, для чего мы изучаем этот раздел магии.

Угу. Вечная боязнь начальства, когда они внедряют агента под прикрытием. Ему приходится делать все то, что делают разрабатываемые им люди. Но некоторые начинают получать от этого удовольствие, и вот тогда пиши пропало. Переход на темную сторону бывает, хотя и редко.

— А как у тебя с черной магией? — в упор спросил брат, я аж закашлялся.

— Никак, я пока начала изучаю.

— Да ладно, видел я твои болты. Там началами и не пахнет, — усмехнулся брат. — Смотри, это до добра не доведет. Я вечно тебя прикрывать не смогу, а тем более, если ты начнешь ее применять для своих целей. Понял?

— Да понял я, понял.

— Я думаю вот, что дальше с тобой делать, — брат откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по столешнице.

— Как меня приготовить — в тушеном или жареном виде?

— Это к оркам, — отмахнулся он. — Хотя про них больше ходят байки, мясу разумных они предпочитают баранину или говядину. Каннибалов среди них не найдешь, сами повывели. Я вот думаю о другом. На тебе явно висит какая-то метка. И никто не может понять, какая. Но на тебя идет настоящая охота, вплоть до того, что к тебе даже подсылают вот таких вот тварей. А это еще надо заслужить. Чем-то ты им нужен и важен. И мне это не нравится.

— Можешь поверить, я тоже от этого не в восторге, — сказал я. — И откуда она взялась, и есть ли она вообще, я тоже не в курсе. Если ее никто, даже Патитис, не увидел.

— Есть вариант привлечь эксперта. Нашего эксперта.

— Нет уж, спасибо! — сказал я.

Не надо мне ваших эксперт-магов, вдруг еще вытащат мою подноготную. Там после точно без котла с кипящим маслом не обойдется.

— Тебе не интересно? — спросил брат.

— Нет, — ответил я.

— А придется. Иначе никак, — твердо ответил брат.

— Что значит «никак»?

— Ты сейчас — угроза безопасности всего клана. И без ответа я этот вопрос оставить не могу. Так что придется.

— А если я откажусь?

— Я найду решение, но оно тебе не понравится.

По выражению лица брата я понял, что это будет именно так. Придется согласиться, но при этом держать ухо востро. В крайнем случае — опять придется действовать экспромтом, без подготовки. Расслабился, решил, что местные не представляют особой опасности… Ну делаем себе зарубку, что надо все-таки иметь план «Б», и если все пройдет нормально, то займусь им без промедления.

— Хорошо, поехали.

— Это здесь? — оглядел я унылый каменный дом среднего пошиба. — Что-то как-то не напоминает мне вашу штаб-квартиру.

— А кто говорил о штаб-квартире? В Храме проходит только официальная деятельность. И частично легальная.

— Понятно. Тайный секретный объект Искореняющих, — хмыкнул я.

— Поправочка. МОЙ секретный объект и мой личный эксперт. Больше ничей.

— Как интересно-то…

— Поэтому я тебе не рекомендую болтать о том, что ты видел, — прозрачно намекнул брат.

Интересно девки пляшут. Значит, вот как брат использует свою власть. Ну что же, вполне логично.

Брат постучал потемневшим бронзовым кольцом в не менее старую дверь. За дверью послышались шаги.

— Кто?

— Сам знаешь, кто, — брат отступил на шаг, давая возможность рассмотреть себя в зарешеченное смотровое окошко на двери.

Раздался лязг засова, и дверь открылась, пропуская нас внутрь. Да, все точно не то, чем кажется. Старая уродливая халупа внутри была неплохо отделана, не в стиле, конечно, богатых домов, но все же… Да и хозяин был довольно примечательный — мужик средних лет, подтянутый, с армейской выправкой. И рыжий. До этих пор я рыжих не встречал, не тот здесь генотип. Хитрые цепкие глаза смотрели с веснушчатого лица, а рыжая борода только лишь подчеркивала образ какого-нибудь шотландского шкипера. Правда, на этом сходство и заканчивалось — одежда у него подходила больше разбойнику, чем шкиперу, а висевшие на поясе кинжал и дубинка гармонично дополняли картину. Причем клинок был зачарованный, таким можно было убить мага.

— Здравствуй, Гарв, — обратился брат к хозяину.

Да, если это его эксперт по черной магии… Не похож совсем, не тот коленкор. И аура не та — серовато-жемчужная с красными и черными сполохами. То есть видно, что ее владелец много и упорно занимался убийствами, но, скорее всего, на войне.

— Здравствуйте, милорд. Я полагаю, вы за тем самым делом? — обиняками начал Гарв, косясь на меня.

— Можешь говорить спокойно, это свой, — успокоил его брат. — Все говорить.

— Понял вас, милорд, — Гарв не стал уточнять «милорды».

Видимо, ему не было положено интересоваться такими вещами, и спрашивать имена. Ну а я явно не горел желанием представляться. Пусть брат отдувается. Не представил — значит, есть свой резон.

— Приведи Райсотта.

— Вы приняли меры предосторожности, милорд?

— Я всегда их принимаю, даже в постели с женщиной. Приведи его в гостиную, не хочу спускаться в подвал.

— Слушаюсь, милорд, — и Гарв, сняв кольцо с огромными ключами — чудо современных технологий — заторопился в другую часть дома, где, видимо, и был вход в подвал.

— Подвал, эксперт… — начал было я шепотом, но брат меня оборвал.

— Потом, не здесь!

Я обвел магическим взором комнату. Да, от защитных плетений рябило в глазах. И комната стандартная для магических практик — опять серебряная проволока в стенах. Как в электротехнике, так и в магии серебро — наилучший проводник электричества или Силы. Но вот только мощность плетений и толщина проводников вызывала ощущения, что здесь не простая магия творится. В любом случае, ни внутри ни снаружи ничего не пробьется, а маг будет вынужден творить заклинания на внутреннем резерве без подпитки снаружи.

Хлопнула дверь в подвал, и появился Гарв, держа под руку седого пожилого человека, чье лицо было покрыто морщинами и рубцами. Доведя его до кресла, Гарв помог ему сесть и сам встал сзади. И вот тут я напрягся — такой черной ауры я не видел, а нет, вру — видел. У Неспящего.

— Ну. здравствуй, Райсотт.

— Здравствуй, Ари. Недавно вроде виделись, зачем я тебе опять понадобился?

— Не опять, а снова. А ты думал, будешь наслаждаться в своем склепе?

Старик закашлял, захлебнулся клекочущим смехом.

— Наслаждаться? Да ты издеваешься? Гарв меня выводит максимум в гостиную, а от камеры в подвале у меня ревматизм разыгрался. Хоть бы проводить время на воздухе, видя солнышко…

— Солнышко ты увидишь только здесь и только через эти занавески, ты же прекрасно это знаешь, — сказал Арий.

— Знаю, — хрипло вздохнул старик. — И все чаще жалею, что согласился на жизнь вместо очистительного огня.

— Ну раз согласился — значит согласился. Как передумаешь — скажи, уж просьбу старого друга я исполню.

Друга? О чем это Арий говорит?

— Помоги мне в следующем, — продолжил брат. — К вот этому молодому человеку в последнее время много чего липнет, и это связано с черной магией. Даже Неспящего посылали.

— Правда? — с интересом уставился на меня старик. — Кому же вы дорогу перешли, молодой человек?

— Сам не знаю, — пожал плечами я.

— Руки освободите, — Райсотт протянул вперед скованные средневековыми наручниками руки.

Арий кивнул Гарву, и тот, зайдя спереди, повозился с оковами.

— Приятно вот так вот без лишних железок, — размял руки Райсотт. — А то таскать такую тяжесть…

— И не иметь возможности колдовать… — подхватил Арий. — Плавали, знаем.

— Ну не буду говорить, что я никогда бы не… Это было бы неправдой, — согласился маг. — Хотя мне и не хотелось бы это делать.

— Надеюсь, — сказал Арий.

— Ладно, — Райсотт сделал несколько пассов, и ко мне рванулись черные щупальца плетений. Я на автомате скастовал Малый Купол и Невидимый Свет, разметавший черные шланги в клочья.

— Молодой человек, я лишь хотел обследовать вас, эти плетения не причинили бы вам вред, — попенял мне Райсотт. — Ваш брат бы не дал. Впрочем, ладно, если вы так боитесь проявлений Скверны… Попробуем по-другому.

Маг сошурился, и по мне забегала зеленая поисковая сеточка, правда модифицированная. Надо запомнить структуру и потом взять на вооружение…

Райсотт некоторое время понаблюдал за сеточкой, удовлетворенно кивнул, и развеял плетение.

— Хорошая новость. На вашем брате нет печатей Скверны.

Арий уставился на него.

— Ну а то, не видно по ауре, что он твой брат? — усмехнулся Райсотт. — Яблочко от вишенки недалеко падает.

— Будет и плохая новость?

— Будет, — вздохнул тот. — На нем сошлось Предназначение.

— Какое Предназначение?

— А вот кто его знает, — вздохнул старый маг. — Это штука тонкая и неизвестная. И знает ее только тот, кто его прочитал.

— Избранный? — с усмешкой сказал я.

— Не знаю. Но Предназначенный — это точно. Кому или чему, сказать не могу. Предназначение может быть любое — и королем стать, и быть принесенным в жертву на алтаре кого-нибудь из темных, сказать не могу. Неизвестно оно мне.

— А кто может? — спросил брат.

— Не знаю, Ари, — опять пожал плечами Райсотт. — Я тебе назвал всех, кто мог послать Неспящего. Проверяй. Больше я ничего не могу сделать.

— Плохо.

— Но вот кое-чем могу ему помочь, — он кивнул на меня. — Парню просто необходима защита от некоторых случайностей, которые могут произойти с ним.

— Черная Сила? Э, нет! Не дам я впускать ее в брата!

Ну да. Честно говоря, я тоже не хотел вешать на себя или в себя неизвестное порождение Скверны.

— Какой ты подозрительный, — усмехнулся Райсотт. — Да не собираюсь я ничего ему ставить, тем более гвор. Хотя для черного мага вещь отличная. Дайте мне иглу.

— Почему игла? — спросил Арий.

— Потому что ее легко спрятать в складках одежды. А еще через ее форму…

— Знаю, знаю. Пойдет локальная трансформация силы, — Арий кивнул Гарву. — Принеси.

Получив искомое, довольно большую иглу, как ее называют — «цыганская», Райсоттт зажал ее в кулаке и закрыл глаза. По руке забегали плетения черного и красного цвета, струйкой текущие между большим и указательным пальцем.

— Готово! — он разжал кулак.

Я осторожно взял иглу и попытался рассмотреть ее магическим взором. Ничего. Это шутка? Я поднял на него глаза.

— Что, ничего не увидел? — спросил он. — Ну правильно, это черная магия высшего порядка и не на местных принципах. Ты ничего и не увидишь. Но вот при попытке причинить тебе вред, нападающему я не завидую.

— Спасибо, — я вколол иглу в отворот сюртука.

— Удачи тебе, мальчик, — сказал старик. — Ну что, Гарв, разрешишь мне посидеть пока на свету?

Он протянул руки для кандалов.

Арий кивнул, делая знак Гарву.

— Спасибо, Рай. — Арий встал со стула. — Пойдем мы.

— Давайте, — махнул уже скованными руками Райсотт. — И тебе удачи.

— С меня причитается.

— А как же! — усмехнулся старик. — Я уже записал Гарву, какое вино купить для моей трапезы.

— Пусть покупает все, что ты захочешь. Заслужил.

— Ну хоть на этом спасибо.

Да, колоритный персонаж, и черный. Когда мы вышли из дома, я решил расспросить брата.

— Поехали, по дороге расскажу, — брат вскочил в седло.

Мы достаточно отъехали от дома, и я решился.

— Кто это был?

— Самый настоящий черный маг. По силе — архимаг.

— И ты его держишь взаперти? — мне сразу вспомнилось о тайных тюрьмах.

— Он так просил.

— Просил???

— Да. Райсотт был одним из тех, кто так и не смог вернуться после миссии внедрения в одну из общин. Это было сообщество черных магов, очень сильных. И Райсотт внедрился туда с целью собрать больше информации. Но получилось так, что вольно или невольно, скорее все-таки первое, черная магия его соблазнила своей мощью и легкостью освоения. А учитывая то, что маг он был не из слабых, черным магом он стал очень сильным. Ну и закономерный финал — сообщество разгромлено, маги после пыток сварены в кипящем масле…

— А Райсотт уцелел?

— Ну я посчитал, что он мне может быть полезным. Я сделал так, что он вроде как погиб при разгроме их гнезда.

— И теперь это твой личный черный маг?

— Можно сказать и так, — кивнул Арий. — Я продвинулся в иерархии Ордена в том числе и с его помощью. Но об этом никто не знает. О нем тоже. И еще — он мой друг, точнее был им, когда мы вместе пришли в Орден.

— Староват он для твоего друга…

— Ему столько же, сколько и мне, — сказал Арий.

— Вот в жизни бы не сказал, — вспомнил я старика. — Он же выглядит старым, ветхим…

— А ты думаешь, черная магия идет на пользу? Черный, отлученный от черной силы, ритуалов и круга, расплачивается собой. Не знаю, сколько он еще протянет. Мне пришлось сделать так, что он от нее изолирован, вспомни дом. Да и он сам так хотел стать прежним, что отказался от волшбы. Вот и результат. Ладно, теперь домой. А его иголку носи с собой. Если он сказал, что она тебя иногда может спасти, так оно и есть.

Рраз! Здоровенный черный ком темного заклинания, похожего на полуразложившегося осьминога, пролетел, огибая меня, едва не задев щупальцами. Я пригнулся, хотя необходимости особой не было — темный артефакт, сделанный Райсоттом, свое дело делал.

Я наугад стряхнул в сторону нападавшего файрбол, а затем одну за другой отправил в плохо видимый силуэт зачарованную стрелу из арбалета. С заклинанием Божественный Свет, ни разу не относящегося к категории запрещенных. Наоборот, насколько я знаю, им пользуется большинство Искореняющих, особенно против неизвестного противника. Ну а если немного модифицировать заклинание и добавить кое-какие спецэффекты…

Фигура в черном плаще вскрикнула, пытаясь закрыть глаза от нестерпимого света — да, маг-то маг, сплел заклинание Малый Кокон, но вот только одного не учел. Что как только зачарованная стрела наталкивается на невидимую преграду, от чужой магии она и срабатывает. А вот дальше пошел в ход поражающий фактор в виде вспышки и звука, рвущего барабанные перепонки. Он проходил через Кокон, хотя и ослабленным. Кокон был рассчитан на серьезные вещи — огонь, вода, прочая опасная белиберда через него не проходили, ну а вот свет и звук — вполне, иначе маг бы не смог ориентироваться в окружающем пространстве. Этим я и воспользовался, добавив к Свету Ослабление — Проницаемость было кастовать бесполезно, я не сомневался, что защиту сильного мага она не пробьет. Ну и соответственно, я добавил плетение Вопль Банши для полного комплекта. Этакий аналог светозвуковой гранаты. Правда, учитывая защиту противника и его силу, она собьет с толку на пару секунд, может быть. Но мне и этого времени хватит, чтобы завершить дело.

Я поднял веки, через которые на пару мгновений было видно ясное солнышко вспышки, отнял ладони от ушей и обнажив меч рванул на ускорении вперед, туда, где стояла та самая фигура.

Ну что у них за мода, ни ума, ни фантазии! Как маг или Искореняющий — так обязательно хрестоматийный балахон черного цвета! Никакого разнообразия! Зато ясно, куда бить. Я взмахнул Лорием снизу-вверх, пробивая Кокон, и маг с воплем согнулся, держась за сильно пострадавшую промежность. А также открыв мне угадывающийся в складках капюшона затылок.

Я ударил рукояткой Лория ему по затылку, и маг рухнул ничком на траву. Что, неужели все так просто?

Я быстро достал антимагическую цепь, на которой можно было держать и взрослого барбосища, и замкнул ее на шее, прямо поверх капюшона. А теперь быстро пеленаем его, связывая обрывками такой же цепи по рукам и ногам. Где я взял цепи? Да в загашнике у брата, в оружейке. Там много чего было вкусного и весьма примечательного. Оружейки вообще места такие, помню, в одной кроме штатного вооружения, проходящего по списку, лежали трофейные «Иглы» и «Мухи». Разумеется, перед проверкой их прятали, но расстаться с ними навсегда было сверх воли рачительного — читай, жадного — хозяина.

А вот теперь встречайте кавалерию, до поры до времени сидевшую в доме. Первым несся Друг, оставленный на защите Иль и Фили. За ним бежали, путаясь в своих сутанах, двое Искореняющих, почувствовавших Скверну и услышавших звук взрыва — еще бы, в доме стопудово задрожали стекла. Ну бегите, бегите. Пролюбили опасность, да? То-то. Вот брат вернется со своих святок, он вам вставит большой такой пистон, скорее даже капсюль-детонатор. Ну а пока не добежали…

Я сдернул капюшон с лица нападавшего. Нет, на этот раз это был человек. Обычная рожа, с усиками, ничем не примечательная. Ну только что бритая по последней моде как в барбершопе. Значит, это и есть черный маг? Как-то не особо он на него смахивает. Ну ладно, сойдет как язык, в подземелье Ордена его быстро разговорят.

— Вы целы, милорд? — обеспокоенно спросил один из братьев.

— Цел, вашими хреновыми молитвами, — я опустил дальнейшие сексуальные характеристики и прочие кровосмесительные подробности жизни этих двоих. Пусть брат ими потом займется.

А начиналось все вполне невинно, как эротический роман. После возвращения от Райсотта я все свое свободное время проводил в библиотеке на предмет модификации поискового заклинания, да и вообще, защиты от черной магии. Все дело было в том, что поисковое заклинание, используемое для сканирования округи на предмет разных форм жизни, обладало одним большим недостатком — оно не видело сильных магов. Достаточно было скастовать плотный Туман Пространства с достаточной напряженностью — это то, что было у нас в тех бутылках с монетами — как поиск тут же давал сбой. Стандартная проблема броня-снаряд, и чем больше снаряд и толще броня, кто-нибудь да проиграет. Особенно, если силенок маловато, а против тебя действует серьезный сильный маг. И вот хоть я и чувствовал этот загадочный взгляд, но засечь, откуда он идет, возможности не представлялось.

Я пошел от противного. Если маг кастует Туман, то локально он его сделать не сможет и заглушит параллельно с источником — то есть с собой — и все другие предметы вокруг. Магические, я имею в виду. А раз так, то можно немного и поиграть. Правда, брат будет против подобного рода игрушек, но я думаю, что со мной он в конечном итоге все-таки согласится. Или, что проще — не узнает. Лучше потом извиниться, чем спрашивать разрешения.

Поисковое заклинание обладало еще одной особенностью — оно гарантированно обнаруживало вещи, оставшиеся от Древних. Разумеется, что никто мне ничего такого серьезного не даст, но вот как я обнаружил, маги охотно пользовались этой особенностью. Когда я впервые применил заклинание поиска в доме, то с удивлением обнаружил, что кроме некоторых областей в доме по периметру проходил прямоугольник, повторяющий форму дома. Как ни странно, но такое же точно излучение давали окатыши, насыпанные в каменной канавке вокруг всего дома. Баг это или фича я разбираться не стал, но потихоньку начал таскать камешки и прятать их под всеми деревьями нашего сада и за периметром. Когда я закончил свою тайную работу и бросил поисковое плетение, оно сияло созвездием голубых звезд, точнее даже скоплением. Наш рукав галактики отдыхает.

Таким образом, если будет заметен прогал среди деревьев, высаженных по четкой методике я узнаю, откуда за мной следят.

И потянулись дни, точнее полетели. Очень плотно забитые дни, тренировочные. С утра — с Осием, который твердо решил сделать из меня мастера фехтования, после обеда — групповые тренировки с Фили, просто она дрессировала нас с Иль по премудростям этикета, а не то, о чем вы подумали. После групповых тренировок — бдение в библиотеке с изучением всех аспектов магии, ну а вечером — да, индивидуальные занятия с Фили, это как раз о том, о чем вы подумали. Так что день пролетал в режиме встал — лег — встал наутро, мотая пленку жизни в ускоренном темпе.

Долго я ждал, и вот, наконец, дождался. Через три дня вечером я опять почувствовал этот взгляд. Хорошо, Фили только зашла ко мне в комнату, даже раздеться не успела.

— Помнишь, о чем мы говорили? — я подал ей малый арбалет и один из местных зачарованных кинжалов.

— Да, — кивнула она.

— Ну тогда иди к Ильге.

«Я. Тоже. Ты», — транслировал мне пес.

— Нет, ты остаешься беречь их. Последний рубеж обороны, понял?

Обида. Сожаление.

— Ты пойми, если что — мне больше не на кого положиться, — терпеливо объяснил я ему, взяв ладонями его морду и глядя в глаза. — А так ты мне ничем не сможешь помочь.

«Я. Могу», — сказал Друг, видимо намекая на тот случай, когда за мной пришли.

— Сторожите дверь Ильги, а когда увидите, что я справился — или не справился — появитесь на сцене. Хорошо?

— Да, милорд, — за обоих сказала Фили.

— Все, разбежались по углам, — я хлопнул ее пониже спины, намекая на продолжение банкета попозже.

А сам бросил поисковое заклинание. Расчет оказался верным — в ранее мерцавшем наборе синих огоньков образовалась приличная такая дыра, маг, видимо, решил перестраховаться. Ну-ну, вот как раз этим он себя и выдал. И ведь подошел не с фланга и не сзади, как я ожидал, а внаглую стоял спереди в шагах пятидесяти от дома. Наглость неимоверная. Скоро он мне будет и в окна заглядывать? Вуайерист чертов. Не будет ему средневекового порнхаба, у него кредитки нет.

На случай экстренной эвакуации у меня уже имелась заранее заготовленная простыня. Я, конечно, могу попробовать выпрыгнуть с четырехметровой высоты и ничего при этом себе не поломать, но лучше все-таки не надо. Тем более навыки прыжков из кузова двигающейся машины основательно подзабылись, а уходить перекатом с таким количеством железа и дерева за спиной — кости переломать. Ну или позвоночник, что хуже.

Я привязал простыню к ножке тяжелой кровати, подергал ее для верности — нет, ничего, выдержит меня. Даже с учетом динамической нагрузки. Тут для мебели дерева не жалели и делали все основательно, даже слишком. Ну что, пора поохотиться на охотника? Я накинул на себя скрыт, вылез в окно, и спустился, опираясь на стену — нечего излишней акробатикой заниматься.

Маг меня не услышал — Полог Тишины, накинутый мной в дополнение к скрыту, надежно укрыл меня от его взора. Даже странно — что это такой слабосильный попался, что не смог меня увидеть и почувствовать? Или я стал сильнее? Ну желания выяснять это у меня не было, поэтому с арбалетом наперевес я заскользил вперед, прячась за стволами деревьев.

Заметил он меня на дистанции огневого контакта, когда уже поздно было, шагов за двадцать. Ну а дальше вы уже знаете, как все обернулось.

— Это фиаско, братан, — я попинал неудачливого мага носком сапога по ребрам.

Не знаю, услышал он меня или нет, вроде как без сознания или хорошо прикидывается. Я глянул на его ауру — да, хорошо ему прилетело от меня. Теперь только в хор певчих при храме Искореняющих, больше он был ни на что не способен. Я просто остановил кровь, чтобы он не истек и так просто не ушел за грань, рано еще, без допроса-то. Ну а сверху, в области чакры Сахасрара, куда я двинул его рукоятью меча, аура была сильно деформирована.

— У вас, надеюсь, полевые комплекты для фиксации есть? Или как там у вас это называется? — спросил я незадачливых братьев.

— Есть, — почесал в затылке один из них. — Но…

— Ну тогда несите, чего встали? А то еще очнется и решит закусить собственным языком. Бегом! — прикрикнул я на Искореняющих.

Мое напутствие возымело воздействие, через пару минут братья вернулись с набором сбруи, за которые любая домина отдала бы душу, так хорошо и с выдумкой они были сделаны. У меня сразу закралось сильное подозрение, что они использовались братьями не только по прямому назначению. В смысле, на задержанных. Братья сноровисто перепаковали мага по-своему, и тогда я решил привести его в чувство.

Я влил малую толику энергии в чакру, и потянул ее оболок на себя, убирая давление на мозг. Подействовало — задержанный дико завращал глазами, замычал через специальной формы кляп и изогнулся дугой, пытаясь высвободиться.

— Не, не получится, можешь не стараться, — сказал я, наблюдая за корчившимся магом. — Будешь себя плохо вести — еще раз по голове получишь, но более качественно. Понял?

Диалога явно не получалось, но корчиться он перестал. Наверное, прикидывает, как ему выбраться. А никак. Совсем.

— Что встали, тащите его в подвал! — грубо сказал я.

Имею право — налицо некачественное предоставление услуг, а я придирчивый клиент. Пусть еще молятся, чтобы я штрафные санкции не подключил.

Так что ночь у меня была веселая. Маг, повешенный на крюк для разделки туш за путы — не садист же я в самом деле, удовольствия от этого не испытываю — время от времени начинал дергаться, видимо пытаясь размять суставы, мы со псом наблюдали за этой пантомимой. Выставленные из подвала братья усиленно бдили снаружи. Сомневаюсь, что им что-нибудь грозило, пробежавшийся вокруг участка пес доложил, что вокруг все чисто.

Эх, как я брату испортил кайф! Когда тот, довольный и расслабленный после усиленного ночного чтения святок приехал домой, вот тут ему под нос и сунули сюрприз. Даже в подарочной БДСМ-упаковке.

— Ну и какого? — он уныло посмотрел на подвешенное к потолку тело. Телу этот взгляд, профессиональный и оценивающий, явно не понравился, судя по опять начавшимся дерганиям.

— Такого, — сказал я, зевнув. Ночь все-таки была бессонной, а для моего нежного организма это было лишним поводом для возмущения. — Все самому приходится делать, пока некоторые там дамам святым жезлом грехи отпускают.

— Пошляк. Так ты что, сам его взял?

— Пришлось.

— В одного ученику взять черного мага? — не поверил он.

— Слаб он оказался. Или я силен.

— Вот это меня и беспокоит, — вздохнул брат.

— Первое или второе?

— Скорее, первое. Не могу поверить, что он настолько слаб, — подозрительно посмотрел на меня брат. — Даже та тварь была сильнее.

— Ну… — протянул я задумчиво. — Может быть. Хотелось бы верить, что все-таки я оказался сильнее. Или хитрее, и использовал другую тактику боя, на которую он был не готов. Думаешь, подстава?

— Посмотрим, — он глянул на будущую жертву очищения. — Посторожи его пока, а я вызову своих и схожу за инструментами.

— Э, — запротестовал я. — Я вообще-то ночь не спал, и меня Осий ждет…

— Подождет. И ты подождешь, не маленький. Всю ночь караулил, еще пять минут посидишь, — категорично ответил брат. — А Осию объяснишь, что тебя в очередной раз упокоить пытались.

И брат пошел наверх, созывать специалистов и брать орудия труда.

— Видишь, какое веселье тебя ждет? — я подмигнул висящему телу. — И на кой я вам сдался?

Пленник загримасничал и замычал, как будто хотел мне ответить.

— Не, не старайся. Кляп не выну и не освобожу, — сказал я. — Время разговоров прошло, теперь будешь говорить с другими любителями послушать чужие истории.

Брат вернулся минут через пять, и поставил на стол подозрительно звякнувший при этом потертый кожаный саквояж.

— Инструменты? — кивнул я на поклажу.

— Да, — ответил брат, расстелил тряпочку и начал выкладывать на стол всякие железные штуки, наводившие на мысли о стоматологическом кабинете пополам со слесарной мастерской.

С каждым вынутым предметом глаза пленника становились все больше и больше, уже не помещаясь в орбитах. Упс! По подвалу пошел запах свежачка.

— Обосрался, — с чувством сказал я, зажимая нос.

— Такое бывает, — подтвердил брат, искоса поглядев на клиента. — Опять раздолбаи забыли анальную пробку пристегнуть, теперь заставлю их его обосранные штаны стягивать!

— Где ты вообще таких долбодятлов берешь? Не они нас охраняют, а я — их! Прощелкали черного мага, пришлось его в одиночку брать…

— Кадровый голод, — пожал плечами брат. — Монастыри выпускают дерьмовых послушников. Фили — исключение.

— Это я как бы уже понял. Но эти — редкие утырки.

— Ну а что делать, — брат пощелкал щипцами угрожающего вида, проверяя их работу. — Работаем с тем, что дают.

— Слушай, может я сам его допрошу? — спросил я. — И без откусывания яиц, тем более у него они уже почти отчекрыжены?

— А ты умеешь? — недоверчиво хмыкнул брат.

Знал бы ты, как я умею. Через пять минут он бы мне все рассказал, если, конечно, от болевого шока не загнулся. И умолял бы убить, потому что таким жить дальше невозможно.

— Дай попробовать!

— Не, это наше дело. Не беспокойся, мы тоже умеем добывать информацию, — он мне заговорщицки подмигнул, отчего клиенту стало совсем плохо. — Так что отдыхай.

— Ну хоть при допросе присутствовать можно? — спросил я с надеждой. А то мало ли что, болтанет лишнего, тут и я следующим стану.

— Нет. Все. Иди лучше встреть мою команду, которая вот-вот подъедет, и проводи их сюда. Следственные действия оставь мне. Не спорь, а иди! — прикрикнул на меня брат, стоило мне только попытаться открыть рот. — И вообще, у тебя тренировка с Осием, не вздумай увиливать.

— Ладно, — пробурчал я обиженно, и мы с Другом поплелись к выходу из этого душного, а теперь еще и смердящего подвала. Пусть развлекаются.

— У меня для тебя две новости… — начал было брат.

— Хорошая и плохая? — вполне естественно предположил я.

— Это как посмотреть, — брат налил себе вина в бокал.

Ну хоть соизволил пояснить. После поимки мага брат устроил бурную деятельность, чем сорвал мне весь тренировочный график. Естественно, к Осию я не попал — потому что спал на ходу. Нет, для меня это привычно, могу бодрствовать почти трое суток, но предпочитаю так не делать — к концу третьих уже слабо соображаешь, где ты находишься и что делаешь. А поскольку здесь я в кои-то веки вел нормальный режим дня — для меня, естественно, нормальный, четырех-пяти часов сна хватало — такие всенощные бдения меня напрягали. Так что вместо махания железякой я плюхнулся на кровать, да так и проспал до обеда, частично компенсировав недосып. За это время банда Искореняющих уже уехала, увезя с собой мой приз — очевидно, решив продолжить у себя в застенках, там, наверное, больше удобств. И ладно.

После этого брат загулял на работе больше чем на сутки, искореняя и порабощая — или наоборот. Чем он там занимался — кто его знает. Может, занятия по кулинарии вел, давая мастер-класс по приготовлению грешников во фритюре или медленной прожарке до хрустящей с волдырями корочки.

Короче, на второй день в свой урочный час только-только спустившись в библиотеку, я обнаружил там брата, приходовавшего большую бутыль красного вина.

— О, «Кровь грешника»? — предположил я, кивнув на бутылку. — Что празднуешь?

— Нет, Орденский кагор. А твое название больше для нечистого подходит, — брат посмотрел на свет через рубиновую влагу. — Праздную? Да есть что. Взяли мы тех, кто на тебя охотился. Правда, есть небольшие сложности — мессир того круга успел разнести себе черепушку, сплетя файрбол прямо у себя в голове. Так что окончательно допросить не успели. По признанию остальных, он велел похитить тебя или убить на крайний случай.

— Ну и отчего он воспылал ко мне такой любовью? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами брат. — Я же говорю, его допросить не успели, а другие оказались не в курсе.

— Это они так говорят…

— Они уже не говорят. Неужели ты думаешь, что мы ограничились с ними воспитательной беседой? Нет, считали память у всех.

— А я думал, пятки поджарили…

— Жарим и варим мы тех, от кого нет никакой пользы. На потеху толпе и в воспитательных целях, — наставительно сказал брат. — А когда дело серьезное — мы ковыряемся у них в мозгах. И это будет побольнее и пострашнее, но совершенно не зрелищно.

— Значит, вы взяли тех, кто на меня охотился? Это хорошая новость.

— Не совсем, как, впрочем, и большинство новостей, — покачал головой брат. — Это так, кучка черных магов-любителей, заскучавших от безделья и ищущих острых ощущений дворян. Они даже сопротивления не могли серьезного оказать, мы их повязали быстро и просто. И вот тут хорошая новость становится плохой. Неспящий был не их, они и понятия о нем не имели. Как и о покушении на тебя в замке.

— Еще одна группа магов, охотящихся на меня? Значит, кто-то могущественный послал несколько убийц из разных групп, чтобы завладеть моей головой?

— И тут новость опять становится немного лучше. Эти действовали только в Сенаре. Значит, тебе можно немного расслабиться. Даже так — я разрешу вам с Иль посмотреть Сенар, чего вы были лишены по моему настоянию. С сопровождающим, правда. Точнее, с сопровождающей, — он подмигнул мне. — Никто не заподозрит в служанке полевого агента, особенно если они каким-то образом знали вас раньше.

— Ты имеешь в виду Фили?

— Ага, — улыбнулся брат. И еще. Насчет одного главного заказчика я не уверен. Помнишь, что сказал Райсотт?

— По поводу так называемого Предназначения? — уточнил я.

— Да. И если таковое есть, причем описанное не в единственном источнике, за тобой могут охотиться несколько групп магов, как в общем-то и происходит. Кто знает, что они там прочитали в этом самом источнике?

— Ну судя по тому, что кто-то хочет убить, а кто-то хочет похитить, то что-то весьма интересное. Причем, интересы у них не совпадают.

— Те, кто действовал в замке, старался тебя убить, а у этих была задача тебя похитить, — подтвердил брат. — Все верно. Разные цели.

— Или при невозможности — ликвидировать.

— Именно так, но это не противоречит тому, что я сказал. Из серии «не доставайся же ты никому».

— А где гарантия, что убийца не последует за мной в Сенар? — спросил я.

— Лучше, чтобы это было так, — хитро улыбнулся брат.

— Так что, вы меня хотите сделать наживкой? — возмутился я.

— Ага, — он безмятежно отпил глоток вина. — И это не мое желание. Своими фортелями ты привлек внимание Великого Магистра Ордена.

— Твою же мать… — с чувством сказал я. Впрочем, это было и так должно рано или поздно произойти.

— Ну а как ты думал? — криво усмехнулся брат. — Даже если не учитывать эльфов и щенка-Спутника, то шуму ты наделал достаточно. Ковен ведьм в приграничье, убитый Неспящий, теперь вот этот ублюдочный орден магов… Многим и за всю жизнь не выпадает такое, а к тебе неприятности липнут со страшной скоростью, только успевай уворачиваться. Вполне естественно, что руководство Ордена тобой заинтересовалось. Что ты еще не в тайной тюрьме Ордена — скажи спасибо мне. Я поручился за тебя, и взял это дело.

Вот за это, конечно, спасибо, но сделал ты это зря. Если все вдруг вскроется — а рано или поздно агент на чем-то и прокалывается — то тебе самому не миновать костра.

— Спасибо, брат.

— Не буду говорить «пустое», потому что мне пришлось здорово пободаться, чтобы тебя не вытащили в нашу штаб-квартиру, — махнул рукой Арий. — А там в тебе бы определенно нашли хоть какие-нибудь зачатки Скверны.

— Это так просто?

— А ты думал, — хмыкнул он. — Мы еще и инструмент влияния короля, его карающая десница. Точнее свой собственный. Но естественно с учетом пожеланий Его Величества и его ближнего круга. Сам ведь удивлялся, почему я царственных педиков не определил на костер или четвертование — не благоволит к этому король. Но вот если он скажет, что вот тот-то аристократ виновен в Скверне, этого будет достаточно, чтобы начать на него копать и в конце концов отправить его на тот свет. Будь он хоть трижды праведный. В конечном итоге он сам признается, даже будет умолять выслушать его. Ты же знаешь, какие методы мы используем.

— Представляю, — покачал головой я, потому что действительно представлял, точнее знал.

Не думаю, что там были методы, отличные от других спецслужб моего бывшего мира, в которых я хорошо разбирался. А делая поправки на просвещенное средневековье — уж точно. «Железная дева» там, «испанский сапожок» и прочие няшные аксессуары.

— Лучше сдохнуть сразу, — поежился я.

— Эта привилегия тоже определяется Его Величеством или интересами Ордена. Как правило, аристократы часто выбирают струну, точнее, покупают ее за земли, поместья, деньги… Просто так такие услуги не предоставляются, их надо заслужить или купить. Легкая смерть стоит дорого.

— Короче, у вас организованная преступная группа, — хмыкнул я. — Орден бандитов…

— Считай, я этого не слышал, — брат отхлебнул вина. — Это уже достаточное основание для подвала Ордена. И вообще, знаешь, чем любая королевская служба, та же, например, зунландская Тайная Стража, отличается от банды?

— Знаю. Любая такая служба — более организованная преступность чем та, с которой они борются. Хотя и действуют они легально в интересах и под флагом государства. Которое конкурентов не терпит.

— Цель оправдывает средства, — невозмутимо пожал плечами брат. — А если эта самая цель безопасность короны и страны — тем более.

— Циник, — сказал я.

— Реалист, — возразил брат. — Так вот, на чем я остановился…

— Ближе к делу, — поправил его я. — Как ты планируешь использовать нас как приманку?

— Напрямую, — пожал плечами он. — В наглую и в лоб. Выпущу вас погулять в районе богатых кварталов, около королевского дворца. Авось, кто-нибудь и заинтересуется.

Понятно. А сам попробуешь установить контрнаблюдение за нами.

— А если нас будут не просто пасти, а попытаются захватить или ликвидировать?

— Вас будет трое — ты, Иль и Фили. Трое магов. Уж попытку захвата вы пресечь сможете, — скорчил неопределенную рожу брат. — А там вам надо продержаться ровно три минуты, за столько придет помощь. В квартале, где вы прогуливаетесь, будет четыре агента Ордена. Нет, за вами они следить не будут, а у Фили будет артефакт вызова. Как только будет что-нибудь подозрительное, она его активирует.

— Так себе план, — честно признался я. — И потом, за время, остающееся до бала, вряд ли они на нас выйдут.

— Смотря насколько и кому ты нужен. Но ты прав. Займемся ловлей на живца после королевского приема. Не стоит вас пока отвлекать от подготовки к предстоящему событию, — подмигнул он мне

— Опять Фили будет читать свои нотации… В тарелку не плюйся, в занавеску не сморкайся, ковыряйся вилкой в зубах так, чтобы ее не погнуть… Скукота. Ладно, пошел я что-нибудь полезное почитаю. У тебя тут хорошая библиотека, — сказал я, стремясь закончить разговор. А то мало того, что грузят, так еще и не наливают…

— Вот тебе моя записная книжка. Ее почитай, — брат дал мне довольно толстую книжечку в потрепанном сафьяновом переплете. — Писал, когда учился. Боевые заклинания, заметки, классификация Скверны — ну в общем много чего интересного. Тебе пригодится.

— Спасибо, — я подкинул томик на ладони. — Пошел изучать.

— Иди давай, — благосклонно согласился брат.

И я, довольный, пошел к себе в спальню изучать на секс грядущий его мануал.

Книжечка была увлекательная настолько, что я даже простил Ария за почерк, которым она написана. Почерк старого проктолога или даже целого терапевта. Замечали, как врачи в карточках или рецептах что-то пишут по-своему на тайном врачебном языке? То-то. Целая криптография. Пляшущие человечки нервно курят в сторонке. Брат терпеливо и подробно записывал все, что только попадалось ему под руку, поэтому это было довольно бессистемно. Записи на одну тему перемежались другими. Когда буду свой труд делать, разделы сделаю. По заклинаниям — отдельно, по существам — отдельно, ну и так далее. Но кроме этого, тут просто был целый сборник компромата на многих аристо. Некоторые занимались таким, что у меня аж мозги клинило — не буду описывать извращения и черные дела, которые там были. Просто запомню на будущее. Вдруг потребуется кого-то из них на крючок взять? Да и вообще, после таких откровений у меня возникла мысль пошариться по его картотеке — где-то у него она должна быть? Заодно я и выяснил секрет неуязвимости и непотопляемости брата в его клубке змей. Там внутри такие интриги и местные разборки, что, только ткнув кого-то мордой в компромат, можно было заставить его делать что-то. Или наоборот, не делать. Судя по обрывкам, у него есть он и на Великого Магистра, этим, видимо, и объяснялось благоволение начальства и быстрое продвижение по службе. Но про его шефа практически ничего сказано не было — не все мысли можно доверять бумаге. Многие, вон, сдуру ведут дневники, в которые записывают события из своей жизни. Составляя доказательную базу для следствия, ага. «Дорогой дневник, я доверяю тебе то, что никому не могу доверить, кроме следователя, который будет это когда-нибудь читать»…

Ну а все остальное было очень полезным. Я буквально упивался структурой тайных заклинаний Искореняющих, раскладывая их на составляющие. Да, черная магия, она самая. Искусная и изощренная, а также запрещенная. Всем, кроме орденских, естественно. Этим можно — вы не понимаете, это другое! Мы не страдаем сексуальными извращениями — мы ими наслаждаемся. Ну и черной магией тоже.

Я пролистал дневник на предмет именно плетений, и нашел аж штук двадцать особо убойных и сложных в исполнении, в которых уже не использовался магический алфавит. Это была какая-то другая школа магии, отличавшаяся сложностью и запутанностью, причем никто даже и не пытался разложить заклинания на элементы. В общем-то и правильно — в этом была какая-то нечеловеческая логика. Хотя, учитывая такое количество рас, возможно так оно и есть. В любом случае эти заклинания я точно выучу, чтобы быть готовым ко всему. Но испробовать я их пока не решился — зачем мне, например, «Адская Сушка», которая позволяет выгнать всю воду из живого существа, превратив его в набор рассыпающихся волокон? Или «Инфаркт», очень точно описывающий суть заклинания без дополнительных пояснений? Как говорится «не пробуйте повторить это дома».

— Вот так вот, Друг, — я свесил руку с кровати и почесал лежащего рядом собакина между ушами, вызвав у того волну удовольствия. — Не будем пробовать… пока.

А вот что стоило попробовать… Ай да Арий, ай да проказник! Вот почему у него нет отбоя от желающих попасть на святки. Не знаю, передаются ли эти заклинания по рукам или они описаны в «Карманном справочнике извращенца. Секретно. Только для членов Ордена». Не буду их описывать, чтобы не возбуждать излишнее любопытство, но вот сегодня я их точно опробую. Интересно, как Фили отнесется к разнообразию уже наскучивших, как старым супругам, любовных игр? Так, срочно учим заклинание!

Я перекатился на середину кровати, чтобы не задело пса — а то потом звиздец ногам входящих — и начал сплетать любовные заклинания по образцу. Вот сразу видно, дурное дело — нехитрое. Если полезные заклинания учатся через пень-колоду то…

Раздался аккуратный стук в дверь, потом поскребывание коготками. Пес с неизбывной тоской глянул на дверь, потом уронил морду на лапы. Ну что делать, ему приходилось терпеть ежедневное вечерние изгнание на коврик за порогом.

Дверь приоткрылась.

— Милорд? — Фили, как всегда, играла роль служанки.

А что, это традиционно. В ролевых играх часто используется. Любят некоторые то пионерок, то служанок… Кого что возбуждает. Мне все равно, я не фетишист…

— Проходите, баронесса. Да, дайте Другу выйти.

Пес уныло схватил зубами коврик и выволок его за дверь. Глянув на меня на прощание жалобным взглядом. Ничего, проветрится. Положено сторожить хозяйские покои, когда хозяин в таком беспомощном положении, хотя еще один страж, точнее, стражница, уже внутри.

— Мне его жалко, — проводила взглядом собакина Фили.

— Мне тоже, — вздохнул я. — Но я не эксгибиционист. На счастье окружающих.

— А зря, — хихикнула Фили. — Показать есть что.

— Хочешь организовать бизнес? — спросил я.

— Ну в некоторых борделях такое практикуется, — потупила она свои бесстыжие глазки.

— Даже не буду спрашивать у тебя, откуда ты это знаешь.

— Ну это из категории профессиональных знаний, милорд, — загадочно улыбнулась Фили.

— Даже боюсь спрашивать у тебя глубину… в смысле твоих профессиональных знаний.

— А зря, — она поспешно избавилась от своего балахона служанки.

— Раньше было романтичнее, — вздохнул я. — Когда ты мне втирала про рыцарские романы…

— Да ну, там совокупляются как животные, чисто по-рыцарски, — махнула она рукой. — Никакой романтики.

— Писали, наверное, бедные монахи, лишенные плотских утех, — предположил я.

— Наверное, — она вышла из круга сброшенной одежды.

Я гнусно ухмыльнулся, и сплел одно из плетений, помеченное в дневнике брата тремя восклицательными знаками.

Ощущения были такие, как будто я попал в центр урагана. И этот стонущий и кричащий ураган бесновался на мне, стараясь вбить меня в кровать. Вот тут эта качественная мебель не выдержала, и начала угрожающе трещать. Ну а потом нахлынула жаркая волна, и я перестал слышать и видеть что-либо на несколько мгновений.

Мокрая раскрасневшаяся Фили свалилась с меня, тяжело дыша.

— Это был Любовный Шторм? — спросила она хрипло.

— Да, — так же хрипло, с пересохшей глоткой, ответил я.

— Я так и поняла, — она повернулась ко мне и обняла. — Лучше так не делать, хотя…

— Зато было хорошо.

— Фантастически, — ответила она. — Но все закончилось слишком быстро.

Она прижалась ко мне и поцеловала.

— Ну ладно, — смилостивился я. — Второй раз будем без заклинаний.

— Ну и зачем вот это? — спросил Арий Осия.

— Что ты предлагаешь? — невозмутимо ответил тот. — Приехать на бал к Его Величеству на фургоне Ордена Искореняющих? Или мне надо было взять дежурный фургон Королевской Стражи?

— Ну хоть бы взял карету, запряженную шестериком, как положено…

— Чтобы выглядеть как провинциальный нищеброд? — фыркнул Осий. — Не, брат, пока я жив — понты дороже денег.

— Тоже мне, миллионер нашелся… — пробурчал Арий.

— Ну если ты так настаиваешь, то так уж и быть, складываемся пополам, — ехидно прищурился Осий. — С тебя шесть золотых.

— Сколько??? Да ты меня разоришь!!! — завопил Арий.

— А ты прекрати, наконец, скопидомствовать, и купи себе экипаж. Самодвижущийся. Ведь знаю, можешь, — подмигнул брату Осий.

— Мне пока и лошади хватает, — ответил Арий. — Ну ладно, что делать, заказал — так заказал… Пошли!

Это он уже нам. И правильно, нечего тут в парадном стоять, как бедные родственники. А спорили наши старшенькие, на чем выезжать ко дворцу.

Дело все в том, что наследникам клана положено выезжать с шиком и помпой. Не, медведей, цыган и дембелей не надо, а вот экипаж должен быть соответствующий. И вот в этом была и вся закавыка. Арий настаивал на карете с шестью лошадьми, как и положено герцогу или его наследникам. Более продвинутый в дворцовых делах и придворном лоске пополам с шиком Осий категорически захотел подъехать на самобеглой карете. Помните, я говорил, что от Древних остались двигатели, которые местные регрессирующие приспособили для всевозможных повозок? Ну повозок — это слабо сказано, в основном для экипажей местной знати и фургонов серьезных королевских служб. Черт его знает, откуда у них столько движков оказалось — может, какой склад разграбили или сами по образу и подобию делать научились — но этих экипажей хватало. Проблема одна – стоили они просто неприличных для многих аристократов денег. Вон, даже Осий не смог себе на немаленькое гвардейское жалование такую тачку позволить. Арий, судя по его словам, мог. У отца был такой самобеглый экипаж, но я не помню, чтобы им пользовались — стоял в «гараже» замка, и с него пылинки сдували. Вещь статусная, дорогая. Если можешь позволить себе такую — ты реально богат. Все равно что в нашем мире купить какой-нибудь «Роллс-Ройс» или личный джет.

Осий, устав препираться с братом, заказал на свои самобеглую карету, сняв ее до утра. Понятно, что дорого и с претензией, но это же Осий, гвардейский офицер! Такой и сам любит пыль в глаза пустить, и своих родственников не забыть. Тем более, насколько я подозревал, без блата тут не обошлось — все более или менее приличные экипажи были разобраны на месяц вперед.

Выйдя из парадного я первым делом кинул взгляд на это чудо местной техники. Карета как карета, аутентичная, как на картинках или в музее. Красный закрытый кузов, с обильно наложенными позолоченными элементами декора — ну любили местные кич, что делать, эпоха обязывает, никуда не денешься. Резные колеса со спицами, вместо шин — обитые толстой кожей ободья, это у них такая амортизация в отсутствие каучука. Только вот спереди не было ни одной лошади, а на козлах сидел возница в кожаной одеже со сдвинутыми на лоб очками-консервами. У меня тоже глаза полезли туда, где у него были очки — слишком это напоминало первых автомобилистов начала века двадцатого. Что делать, видимо так и было задумано или предписано. Чуть ли не между ног у возницы торчал на толстой оси руль, который мне напомнил таковой у БМП, велосипедного типа — то ли до баранки еще не додумались, то ли на открытом воздухе он был более практичен.

Первым в карету влез Осий.

— Прошу вас, миледи, — он подал Ильге руку, помогая забраться ей внутрь. Что, учитывая ее наряд, было проблематично — такой чехол для леди был слишком объемным. Хотя, судя по ширине дверного проема, на ледей в чехлах для танков он и рассчитывался. Дальше влез Арий, ну и я в конце, как положено.

Я плюхнулся на обитый мягким плюшем диван напротив Ария. Откинул занавеску, увидев провожающих нас на крыльце дома слуг и Фили с псом. Последние смотрели грустно, особенно Друг. Ну что поделать, Фили приказали не выходить из образа и оставаться дома. Ее обязанности по прихорашиванию хозяйки перед приемом возьмут на себя королевские камеристки, которые бродили по дворцу стадами — радуя глаз и не только придворным и королю. Я представляю, как ей хотелось бы попасть на королевский бал, но это значит окончание карьеры в Ордене, молодая красивая баронесса незамеченной не останется. Ну и Другу тоже был закрыт путь во дворец — с такими питомцами там делать точно было нечего, он не левретка и не ручной горностай. Хотя я сильно сомневаюсь, что там и этот живой уголок приветствуется, в правилах на этот счет было написано категорическое «нет». Насчет магических и разумных животных, правда, ни слова. Все про полуразумных и со слабой степенью разумности — в смысле аристократов. Животные, что с них взять…

Я откинулся на спинку дивана, и попытался насладиться поездкой. Слава богу, видимо учли пожелания клиентов — уличные миазмы внутрь не проходили, салон был относительно герметичен. Но недолго музыка играла.

— Ну вот, приехали, — сказал Арий и открыл дверь.

И вот тут опять в нос шибануло дерьмом — королевский дворец вонял еще больше. Ну правильно, в эту здоровенную канаву сливалось то, что производилось дворцовым комплексом. Кроме производства удобрений данное заведение было абсолютно бесполезным.

— Куда? — уныло спросил я, обозрев длинную очередь всевозможных экипажей, к которой мы пристроились в хвост.

— К внешним воротам. Теперь надо дождаться своей очереди.

— Тогда дверь закрой, а то я щас блевану, — посоветовал я брату.

— Какие мы нежные, — засмеялся он, но дверь все-таки прикрыл.

— Нежные — не нежные, но нюхать дерьмо Его Величества меня напрягает.

— Изменнические речи ведешь? — осклабился Осий.

— Не, просто забочусь о чистоте салона и ваших нарядов, — парировал я.

Очередь двигалась довольно быстро, и минут через десять мы приблизились к воротам. Тут в дверь кареты постучали.

— Документы? — через открытую Осием дверь протиснулась рожа усатого стражника.

— Что, своих не узнаешь, Силат? — брат, усмехнувшись, подал ему тонкую золотую пластинку с отверстиями.

— Своих здесь нет, милорд, — стражник преувеличенно серьезно совместил пластинку с какой-то бумажкой, на которой на мгновение вспыхнули магические огоньки. — Все верно.

Он отдал брату пластинку и захлопнул дверь кареты.

— Проезжай! — крикнул он вознице.

— Пытаешься воспользоваться служебным положением? — спросил я Осия.

— Нет, проверяю бдительность. Если бы он не спросил пропуск, увидев знакомое лицо, даже своего командира, завтра он бы у меня получал розги на конюшне, — заметил брат. — Знакомый-незнакомый, но порядок есть порядок. Пропуск либо есть, либо нет. А то возможен либо морок, либо взятие под контроль, есть такая эльфийская магия.

— О чем я тебе и говорил, — заметил Арий, кивнув на меч.

— Серьезная у вас тут охрана.

— А ты не скалься, рано еще. Это только начало, — пообещал мне Осий.

Возница сделал вираж и остановился

— Вот теперь точно приехали, — заметил Арий, и открыл дверцу кареты с нашей стороны. — Выгружаемся.

Я спрыгнул с салона, минуя подножку, и потянулся, разминая затекшие члены. Следом за мной вылез Арий, и подал руку Иль, с преувеличенным вниманием смотревшей вниз, потому что за ее юбкой на каркасе из китового уса пола было точно не видно.

Я подал ей руку, в которую она вцепилась, и вместе с Арием мы наконец-то смогли выгрузить ее из кареты.

— Тяжелая стала, — сказал Арий.

— Слишком много жрет потому что. В основном, сладкое.

Ильга послала мне уничтожающий взгляд, но, видимо, решила этим ограничиться. Пока. Потом она мне устроит, но не на людях — драка провинциальных аристократов, да еще и брата с сестрой, что может быть милее для одноклеточных придворных? И пускай здесь нет видосиков и тытрубы, языки кумушек их заменят с лихвой.

А аристократов здесь было больше чем достаточно. Парадный вход во дворец, как никак. И пост перед ним.

— Ты, помнится, беспокоился о безопасности? — усмехнулся Осий. — Ну вот тебе и ответ. Нам, кстати, туда.

Да, давненько я нигде очереди не видел, а в этом мире так вообще. Тут она, родимая. Через импровизированную рамку магодетектора пропускали всех по одному, будь то дама или кавалер — разницы не играло. Я с интересом уставился на работу местных сотрудников службы дворцовой безопасности, сиречь — Королевской Стражи. Сначала все выглядело спокойно, народ чинно проходил в резные каменные ворота без всяких инцидентов. И, вот те на, когда один из аристократов ступил под свод, раздался неприятный звук, а на рамке выступили красные магические символы. Тут же дюжие королевские гвардейцы бесцеремонно взяли разодетого в пух и прах мужика под локотки и аккуратно повели куда-то вбок, разбираться, наверное.

— Сколько раз говорили идиотам, чтобы не проносили артефакты во дворец к королю! — поморщился Осий, а Арий подмигнул мне.

Ну да, говорили. Надеюсь, оружейник знал свою работу, а Лорий прикинется обычной железякой. Поспит немного, ничего с ним не сделается.

Когда подошла наша очередь войти в каменные воротца, я немного мандражнул, чего уж там. Вдруг эта штука сработает и спалит меня? Но нет, все обошлось. Единственное, как сказал потом Арий, засветилась печать ученика, которой меня заклеймил Патитис. Но маги во дворце — дело обычное, так что меня спокойно пропустили к огромной белокаменной лестнице, ведущей на крыльцо дворца. Тем более, когда за мной ступил в ворота Арий, накинувший поверх своего стильного черного плаща Золотой круг магистра Искореняющих. Пришлось стражникам второй раз встать во фрунт — первую стойку они приняли, когда в нашем авангарде прошел Осий. Лейтенант Королевских пикинеров из Королевской Стражи — лицо для них значительное, непосредственное начальство все-таки. И судя по каменным рожам застывших стражников — весьма злопамятное.

— Пойдемте, — Осий сделал шаг на каменную ступеньку.

Мы, не задавая вопросов, двинулись за ним. Ох ты ж, тут у местного короля мания величия — чтобы добраться наверх надо постараться, взбежать по такой высокой лестнице не получится. Ну да бог с ним.

Когда мы одолели весь подъем, я аж слегка запыхался без привычки взбираться по дворцам.

— Теперь нам надо найти распорядителя приема, — сказал Осий, поправляя мундир. — Идите за мной, я вас доведу до места.

Я-то думал, что нас сейчас пустят во дворец, но брат выбрал другое направление, и пошел вправо по колоннаде, огибая дворец сбоку.

— Нам точно туда? — усомнился я.

— Абсолютно, — сказал брат. — Все те, кого хотят представить королю, должны сначала зарегистрироваться и подтвердить прибытие в канцелярии. А это служебный, боковой подъезд.

— Очешуеть, — сказал я. Прогулка обещала быть длинной.

Как только мы обогнули дворец и завернули за угол, я уже увидел этот подъезд шагах в ста. И небольшую кучку дворян, стоящих на крыльце — видимо те наши собратья, которых должны были представить королю.

Когда мы протиснулись мимо болтающих между собой благородных, брат нас притормозил. Вовремя — распорядитель был занят другими. Какие-то дворяне, причем всего трое — папа, мама и сынок моих лет. От нечего делать я стал разглядывать эту троицу. Папаша — типичный образчик купца, пузатый и рыжебородый. Но вроде раз он здесь, значит тоже дворянин. Скорее всего, новоиспеченный. Женщина с ним наоборот выглядела по-царски, на все сто. Нет, не в том смысле, что она на все сто, а я всего на семнадцать, просто такую красивую утонченную женщину я здесь еще не встречал. Единственное, что она мне напомнила жену того банкира из Марселя, через которую я до него в свое время добрался. Та тоже была породистой аристократкой. Ну и парень моих лет, может, чуть постарше — полная противоположность отцу, скорее, пошедший в мать. Стройный, подтянутый, с длинными темными волосами — либо ген рыжины рецессивный, либо вообще его приемный сын, что гадать? Я их не знаю и не узнаю, таких тут как собак нерезаных. Развели, понимаешь, аристократов — куда ни плюнь то барон, то граф…

— Господин барон Броденматт, ваш номер в списке двадцатый, — распорядитель наклонил голову в парике, водя пальцем по листу с фамилиями. — Подтвердите вашу подпись.

Он пододвинул пузатому отдельный лист. Тот пожал плечами, достал из кармана магическую печать и шлепнул ее поверх листа. Оттиск засветился голубым светом и померк.

— Следующий!

— Клан Осгенвей, наследники! — сказал Осий.

— А, милорды! — поднял голову распорядитель, улыбнувшись брату. Видимо, старый знакомый. — Вижу, вижу. Милорды Осий, Арий, Арман и миледи Ильга… Вы в списке под третьим номером, после герцога Кэипуогуса и графа Вельдего.

— Почетно, — сказал Осий.

— Да, милорд, — сказал распорядитель. — Его Величество питает к вашему клану расположение. Вот, подтверждение. Нет-нет, печати старшего наследника достаточно!

Осий достал из кармана такую же коробочку с магической печатью и шлепнул ее на лист. Процедура повторилась, только вблизи она была еще интересней. Кольца из магических символов, окружавших наш герб, засветились и повернулись в разных направлениях, чтобы потом вспыхнуть голубым светом и погаснуть, оставив на листе отиск.

— Теперь остается только ждать. Вас вызовут. Впрочем, Ваше Сиятельство и так в курсе всех придворных церемоний, — подмигнул Осию распорядитель.

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство! — брат отвесил церемонный поклон.

Я про себя хмыкнул. Мы отошли от стола распорядителя и двинулись обратно.

— Твой знакомый? — спросил я у Осия.

— Граф Уилевер? — переспросил он. — Распорядитель? Да, конечно. Все придворные и слуги мои знакомые. Сколько я в Королевских пикинерах уже?

— А зачем так кланяться? Прежние, вон, даже не пошевелились.

— Эх, Арман, Арман, — усмехнулся брат. — Ничего ты не понимаешь в отношениях между людьми.

Ну насчет этого ты ошибаешься, подумал я. Еще как понимаю.

— Я просто выразил уважение господину графу. И ему приятно, и мне. Хороший он человек. А то новообращенное быдло, которое его считает за простого конторщика, сильно ошибается. Готов поспорить, что барон Броденматт больше никогда не сможет быть приглашенным во дворец. Граф очень злопамятен. Точнее, насчет зла я погорячился, но память у него хорошая. И в черный список доступа к телу он может внести совершенно спокойно. Скорее всего, так и будет.

— А зачем тогда вообще этих новообращенных приглашать?

— Спроси у Его Величества, — пожал плечами Осий. — Может, какую-то услугу сделал, за которую король ему титул пожаловал. Может, еще чего. Безземельных барончиков сейчас развелось великое множество, как… эээ… блох у портовой шлюхи. Само понятие «барон» деградировало. Это тебе не бароны Пограничья, которые всегда были руками Его Величества и стояли на страже королевства, это гоп-компания. И зачастую король жалует титулы просто по указке своих придворных, мол оказали неоценимую услугу королевству или совершили геройский подвиг. Хотя, судя по роже этого новообращенного барона, он немало заплатил кому-то из вельмож, чтобы получить титул.

— А как же «честь нельзя продать»? — вспомнил я одно высказывание из книг.

— Нельзя. Но ее можно сдать в аренду. Чем многие придворные и занимаются.

— Опасные речи ведешь, брат, — усмехнулся Арий.

— Можно подумать, открыл тайну, — фыркнул Осий. — Все об этом знают и шепчутся за глаза. А как только пойдешь к Искореняющим, тем шепнут на ушко одно слово — и ты уже виноватый. У вас тоже много чего продано и куплено.

— Ладно, может хватит о политике? — вмешался я. — Будет еще время поговорить на эту тему, а пока, может, более приятными делами займемся?

— Устами младенца глаголет истина! — сказал, расхохотавшись, Осий. — Ну что же, господа и дамы, вперед!

И он, подхватив под локоток Иль, преувеличенно быстрым шагом заспешил к парадному входу дворца.

Тук! Тук! Тук! Тяжелый золоченый жезл церемониймейстера трижды ударил о мраморный пол. В наступившей после шушуканья дворян тишине это прозвучало, как удар грома.

— Клан Осгенвей! Графы Осий, Арий, Арман и графиня Ильга!

Мы, расшаркиваясь, медленно подошли к трону, изображая соответствующий случаю верноподданический трепет. Затем, повинуясь скрытому жесту церемониймейстера, опустились на одно колено.

— Так вот, значит, какие дети у моего верноподданного герцога Осгенвея, — с интересом произнес Его Величество, рассматривая нас с Иль со своего трона.

Ну еще бы, старших-то он знает в лицо и общался с ними. А вот понаблюдать за нами ему было любопытно. А мне за ним — нет. Сидит себе, подбоченясь, на троне и рассматривает нас так же, как и породистых скакунов или борзых. Тем более, сказали глаза не поднимать и ни в коем случае в гляделки с ним не играть, может принять за дерзость. Так что из своей коленопреклоненной позиции я могу только наблюдать королевские золоченые туфли с загнутыми носами, точь-в-точь как мои, только носы еще более длинные — никто не имеет право перещеголять короля. Хорошо, хоть только этим меряются — судя по довольно округлому брюшку Его Величества не все у него длиннее, чем у подданных.

— Встаньте, господа! — король все-таки решил помочь нам, чтобы колени не затекли.

Мы медленно, изображая благодарность за королевскую милость, поднялись с карачек.

— Готовы ли вы служить мне также верно, как все эти годы служил ваш клан?

— Да, сир! — хором ответили мы.

— Да будет так, — сказал Его Величество, довольный как кот, сожравший банку сметаны.

С чего бы вдруг? Или тут папаша постарался? Хотя, учитывая хозяйственные и политические интересы, такие союзники королю были нужны. Верные, преданные и платежеспособные. Небось, казна трещит по швам? Ну правильно, если балы и прочие культурно-массовые мероприятия устраивать — никаких денег не хватит. Правда, щедрость короля тоже имеет свои пределы — этот бал-то был платный, попасть на него стоило по десять золотых с носа. И это только для нас, для приглашенных лично королем. А так, насколько я подозреваю, были и еще спонсоры, которых хлебом не корми — дай попасть во дворец.

— Идите с миром и моей милостью.

Монарх сделал соответствующий жест, что-то среднее между взмахом кисти и «пошел вон, мерзавец», отпуская нас.

— Благодарю вас, сир! — так же хором ответили мы.

Затем, мы гордо развернулись, и пошли в толпу страждущих развлечения дворян, смотреть на следующих претендентов, вызываемых к Его Величеству.

Остальную часть церемонии я просмотрел вполглаза, стоя со своими и морщась от ароматов, витавших в зале. Некоторые явно пренебрегали ванной и злоупотребляли духами, выдававшими при смешении с амбре адский выхлоп. Примерно так пахла бы тухлая свинья, политая одеколоном. Мои представления о средневековье начали сбываться, и, причем, не самые лучшие.

Церемониймейстер вызывал призванных к королю дворян, Его Величество перебрасывался с ними парой фраз и отпускал. Не всегда, правда с миром. Нескольких знатных он опустил так, что не был бы он королем, его бы точно вызвали на дуэль. Но король — всегда король. Я вспомнил фразу из одного бессмертного фильма Мела Брукса — «Хорошо быть королем!». Примерно так тут и было.

Наконец лицезрение морд закончилось, король дал знак, и слез с трона. Заиграла музыка, и народ начал сбиваться в пары под команды церемониймейстера.

Танцы я особо не любил. Нет, танцевать меня учили, даже, конечно, дрючили, чтобы не опозорился в высшем свете. Правда, до высшего света я редко добирался, область работы была попроще. Да и земные танцы совершенно другие, с поправкой на время. Все эти контрданс-экосезы и котильоны не для меня, я не танцор бальных древних танцев. Хотя и говорят, что танец — вертикальное выражение горизонтальных желаний, но не в этом случае. Эти вызывали желание нажраться и отключиться.

Взяв у лакея стакан вина, я отошел подальше, к стене, чтобы не мешать остальным проветривать немытые тела в танце. Ну раздражала меня эта вонь. С моим острым обонянием все это превращалось в пытку, так что я попытался отбить чувства красненьким.

— Скучаете, господин граф?

Я аж вздрогнул. Нельзя так к человеку подкрадываться, особенно заточенному под моментальную реакцию. Я посмотрел вбок. У окна с бокалом в руках стоял тот самый купеческий сынок,

— Да, господин… — я запнулся. Беда с этими титулами учтивости. — Достопочтенный Броденматт, простите, не знаю вашего имени.

Именно так именовались по местной системе наследники баронов. Ну как собственно и наши титулы, сначала виконт, потом граф. Все зависит от титула главы рода и клана.

— Сатр, — сказал Броденматт. — Зовите меня просто Сатр, милорд. Я человек простой, и достопочтенным стал буквально месяц назад за заслуги моего отчима.

Вот как! Моя генетическая теория дала осечку.

— Арман, — представился я. — Можно просто Арман. Без титулов.

— Как скажете, Ваша Светлость, — усмехнулся по-доброму Сатр.

— Вы тоже скучаете?

— Да, — вздохнул Сатр, держа бокал вина перед собой. — Я и танцевать-то не умею.

— Не вы один, — сказал я. — Я тоже не поклонник танцев.

— По вам не скажешь, милорд, — он покачал головой. — Вы потомственный дворянин, вам с детства, наверное, уроки давали?

— Только вот я их не брал, — ответил ему я. — Да и я из Пограничья, там у нас бальные танцы не устраивают. Только с мечами и партнеры зачастую ушастые или коротышки.

— Вы имеете в виду эльфов и гномов? — вытаращил глаза он.

— Именно этих вредителей я и имею в виду. Или на конце меча, как получится, — я решил немного прихвастнуть.

— Не могли ли бы вы рассказать поподробнее? — оживился Сатр.

Я посмотрел на него с недоумением. Неужели живого эльфа не видел? Хотя я и сам с образцами местной разумной фауны не сталкивался, исключая ушастых и не к ночи будь помянутого Неспящего.

— Вас так интересует эта тема?

— Да, Арман. Я естествоиспытатель, — сказал он.

— Естествоиспытатель? — удивился я.

Не ожидал, честно, что сын купца — ботан. Местный Левенгук, мать его.

— Ну… да, — смутился он.

— Пытаетесь разглядеть мириады существ в капле воды? — спросил я.

— И это тоже, — вот теперь удивился он. — Вы и об этом знаете?

— Да. И как сделать микроскоп — тоже.

— Ну я пользуюсь Зорким Глазом. А про ваш микро… как его там, даже и не слыхал.

— Это такая штука, которая позволяет рассмотреть очень маленькие предметы без использования магии.

— Расскажите, Арман!

— Попозже, — сказал я, наблюдая через стекло бокала танцующие пары. — Не здесь же.

— Ах, да, простите меня, — опять стушевался он. — Все забываю, когда речь заходит о науке. Конечно же, потом.

Я хмыкнул. Ну точно повернутый на науке. Надеюсь, не мэд сайентист, безумный ученый, стремящийся поработить мир. Или пока просто хотя бы снять себе подружку, что ему точно надо.

— Да, обязательно. Потом насчет этого поговорим. А пока, Сатр, вы не хотите пригласить какую-нибудь молодую леди на танец?

— Я уже говорил, что не умею танцевать…

— А вы попробуйте, — усмехнулся я. — Вон та черноглазая красавица так и стреляет глазками по сторонам, думаю, она не прочь станцевать с вами и наедине.

— Ах, милорд, не получится, — скривился Сатр. — Это графиня Аарреста.

— Ну так почему нет? — я подмигнул ему.

— Она пассия графа Брадини. А он очень хорошо владеет мечом и пренепременно вызовет на дуэль, — вздохнул Сатр.

— Ну тогда вон ту, — я кивнул на пышногрудую тетку, явно затесавшуюся в ряды аристократов по ошибке.

— Это баронесса Хоумилия Фейвелл, — сказал Сатр. — И по слухам, в ее постели перебывала половина высшего света. — Ее папенька только и ждет, когда очередной любитель сладкого и пышного попадется в медовую ловушку, чтобы сразу женить того несчастного на ней.

— Однако у вас и сведения, — покачал головой я.

— Увы, милорд. Это дар и проклятие — феноменальная память. А изучение салонных альбомов будущих на балу аристократов дало представление о присутствующих.

— Да? — я с подозрением посмотрел на него. — А зачем?

— Нет, милорд, совсем не то, о чем вы подумали, — усмехнулся он. — Не компромат и не выгода. Элементарная предосторожность. Мой отчим довольно состоятелен. Не слыхали о фирме «Колониальные товары Броденматта»?

— Нет, — честно ответил я.

— Фирма семейная, и, поскольку теперь он еще и дворянин, к нему и его наследникам проявляют повышенное внимание любители поправить дела за чужой счет. А поскольку у многих здесь за душой ни гроша, кроме титулов, то мне наказали быть более осторожным.

Понятно, парень. И то, что ты не договариваешь, тоже понятно. Нахрен ты отчиму не нужен, и наследства тебе его тоже не видать, хотя охотников и особенно охотниц за ним будет немало.

— А что вы знаете о нашем клане? — спросил я в лоб.

— Честно? Очень мало. Я знаю, что вы из клана Осгенвей, одного из старейших родов королевства, живете на севере Лундии. Теперь знаю чуть больше. В салонных альбомах вас нет, только упоминание о вашем старшем брате — лейтенант Осий ван Осгенвей довольно заметная фигура у охотниц на руку, сердце и кошелек.

— Что-то не верю, что вы почерпнули все из альбомов, — сказал я с подозрением.

Салонные альбомы? Да бросьте. Сборище скучающих теток конечно та еще спецслужба, особенно когда стараются пристроить выводок своих родственниц, но такое в толстых рукописных книжицах встречаться вряд ли могло. И фотографий тут пока нет. Не договаривает что-то Сатр ван Броденматт, сильно не договаривает. А значит, это повод очень сильно им заинтересоваться. И выяснить, на кого он работает. Не исключено, правда, что и на себя — Купеческая гильдия очень интересная структура, где тебя могут удавить за пару грошей, чтобы не вредил чужому бизнесу. Ну и соответственно присутствуют специалисты по улаживанию проблем, местная служба безопасности. Как и у всех серьезных корпораций. Абсолютная память, говоришь? Естествоиспытатель? Скорее, похож на аналитика разведки. И пусть внешность семнадцатилетнего недоросля никого не обманывает, в эти годы некоторые уже заслуженные люди.

— Вы не представляете, сколько можно почепнуть из альбомов общества озверевших кумушек, — усмехнулся Сатр.

А вот это ты не прав, очень даже представляю. Начиная с того, что девять десятых развединформации берется из открытых источников. Для оставшейся одной десятой и существуют тайные агенты.

— Я представляю, что там голодные от, скажем так, недостатка близкого общения тетки понаписали, — сально ухмыльнулся я.

— Именно так, — усмехнулся он.

— И как к вам попадает такая информация?

— Деньги, милорд, деньги. Взять напрокат салонный альбом может кто угодно.

Вот тут он прав. А потом все это систематизировать и создать свою картотеку. И вообще, создается такое впечатление, что парень ищет ко мне подход — подошел сам, слово за слово, килограмм лапши на уши, причем отборной, из той, что вешают только друзьям. Оказать доверие, выдать несколько известных всем фактов, маскируя их под секреты… Методичка вот только старая, затертая, повешенная на гвоздике для употребления бумаги по прямому назначению. Придется раскрутить Сатра, вывести на прямую вербовку по той же методичке. Глуповатым и ограниченным показаться может и не получиться, но провинциалом — вполне. Этакий местный реднек, деревенщина, граф из Пограничья.

— Да, завидую, — покачал я головой. — Хотел бы я так знать все и обо всех.

— Поверьте, вряд ли, — сморщился он, как от головной боли. — В голове все это держать довольно утомительно.

— Да уж…

— Кстати, объявили белый танец. Дамы приглашают кавалеров, — усмехнулся Сатр. — И вас, кажется, тоже хотят пригласить.

Я посмотрел в ту сторону, куда он кивнул. Так и захотелось заорать ОМГ и «Я столько не выпью». Точнее, столько вы мне не купите. В мою сторону с охотничьим блеском в глазах двинулось что-то такое, что я мог бы назвать тяжелым танком «Тигр». И не только по внешнему виду, но и по решимости, с которым эта дама перла вперед. Прямо как на вражеский дот в последнюю атаку.

— Справку, быстро! — громко шепнул я Сатру, наплевав на приличия.

— Маркиза Ланготор, единственная наследница клана, — быстро сориентировался Сатр. — Клан бедный, но родовитый. Ищут возможности поправить положение за счет удачного брака.

Ну да, ну да. Короче, без критики. И явно положение они не поправят. Нет, конечно я не любитель судить по внешности, но только если это не относится к посягательствам на мою половую свободу. Здесь я всецело отдаюсь чувствам, и, в данном случае, они мне подсказывают… бежать!

Но не тут-то было. Танк выгодно занял позицию и перекрыл пути отхода — ретирада могла быть только в закрытое и застекленное витражом замковое окно. А этого не поймут. Совсем.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! Позвольте пригласить вас на танец! — обворожительно сказала она басом диакона, поющего «Анафема!».

Сердце ухнуло под яйца. Не от восторга, а от ужаса. Сверхкрупногабаритная мадам в мои планы не входила. Всегда жалел таких женщин — не повезло ей родиться девочкой, а не парнем. Тогда все было бы пофигу — и габариты, и грубо вырубленные как топором черты лица, и челюсть, как у экскаватора… Даже усики подошли бы ей, смотревшиеся сейчас на верхней губе чужеродными. Жалко тетку. Но это совсем не значит, что мое сочувствие простирается столь далеко. Максимум один танец, чтобы не пришлось резать членов ее клана на дуэли.

— Почту за честь, Ваше Сиятельство! — я отбил положенные даме ее положения поклоны.

— Пойдемте, граф!

И тетка лихо взяла меня за локоток.

— Пойдемте, маркиза. Только предупреждаю к стыду своему, танцую я плохо.

— Ничего, я вам помогу, — зловеще пообещала маркиза.

И понеслось. Да, танец вышел на загляденье. Моя нарочитая неуклюжесть компенсировала грацию шагающего экскаватора, с которой танцевала маркиза. Фу-у, как от нее потом и немытым телом несет! Мерзко.

Я вздохнул с облегчением, услышав, как кончилась мелодия, и попытался улизнуть, но не тут-то было!

— Вы не пригласите меня на танец, Ваше Сиятельство? — спросила маркиза, стреляя глазками по методике «в угол-на нос-на предмет».

— Простите ради бога, маркиза, — я попытался перевести дух. — Я недавно оправился от тяжелой болезни, и мне еще трудно так много двигаться!

— Пожалуй, и я не буду танцевать! Пойдемте, расскажете мне о вашей болезни! Это так интересно! — и маркиза железной рукой направила меня к стене зала.

Типа уединиться на одном из диванчиков. Вот чертова баба! Вцепилась в меня, как в добычу. Ну только добыча ей не по зубам. У меня уже возникло желание послать ее подальше и перерезать потом на дуэли весь ее клан к хренам собачьим. Параллельно я стал вспоминать все симптомы триппера — может хоть это ее оттолкнет?

Меня приземлили на диван и начали пытать вопросами. Видимо, это и называлось куртуазной беседой. Я беспомощно оглянулся по сторонам, и заметил проходящего мимо Ария. Скорчив беспомощную рожу, и так, чтобы маркиза не увидела, подмигнул ему — спасай, мол!

Братец понял все правильно, а может и то, что я могу сорваться и устроить скандал с мордобоем и последующим тыканьем острыми предметами в членов клана Ланготор. И ему совсем потом не хотелось разгребать последствия, в том числе и матримональных потуг маркизы, которая в планы нашего клана совершенно не входила.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — брат как всегда был образцом куртуазного мэна на подобных мероприятиях. Вон как отбил все полагающие поклоны, аж залюбуешься. Паркетным придворным тоже надо было родиться. — Прошу прощения, но вынужден срочно похитить Его Сиятельство. Дело безотлагательное.

Фу-ух, ну слава тебе господи!

— Надеюсь, ненадолго, Ваше Сиятельство? — попыталась закрепить успех маркиза.

— Не могу сказать, Ваше Сиятельство. Дело о Скверне на балу. А как вы знаете, я обязан ее искоренить. И помощь брата в этом деле неоценима. Так что, прошу нас простить!

Ага, вот тут-то маркиза и сдулась и с кислым лицом махнула лапищей. Притязания притязаниями, а с Искореняющими шутки плохи. Блин, вот об этой стороне пользы службы в Ордене я и не подумал! Есть плюсы, есть.

— Ну что, строишь глазки мадам Бегемот? — спросил брат, когда мы отошли в другую часть залы.

— Издеваешься, что ли? — меня аж передернуло. — Она меня поймала и решила реализоваться за мой счет. Хотел бы такую сноху иметь?

— Упаси Единый, — брат осенил себя Святым кругом. — В принципе тетка она безвредная, если бы не ее потуги женить хоть кого-нибудь на себе. И обязательно богатого.

— Спасибо, что меня выдернул от нее.

— Ну я решил, что ты сам не вырвешься. А драться потом на дуэли с ее братьями и отцом вряд ли захочешь.

— Если она хочет их лишиться — пожалуйста.

— Это в случае твоей победы. А они неплохо владеют железом.

— Зато помогу ей осиротеть и возглавить клан.

— Ну-ну, удачи. В следующий раз тебя не выручать? — усмехнулся брат.

— Следующей я скажу, что педик и женщинами не интересуюсь.

— Что автоматически повысит твою привлекательность в глазах очередной претендентки. Поскольку педикам тут необходимо жениться для прикрытия. А, следовательно, богатый педик — лучший вариант для местных великосветских шалав получить богатство и титул взамен ничего. Всего-навсего взамен прикрытия мужа.

— О таком аспекте я и не подумал.

— Вот-вот. Запомни, брат, двор — это редкостный гадюшник.

— Что же мне делать?

— Иди развлекайся. И если что, ссылайся на волю Ордена, так и быть. За местными столько всякой Скверны числится, что одно упоминание — и ты станешь им неинтересен и опасен. Будешь букой.

— Ну это я как-нибудь переживу, — сказал я. — Спасибо, брат!

Легко сказать — развлекайся! Жрать хоть дадут? Вино-то вон бесплатно наливают, наверняка для того, чтобы подвыпившие придворные развязывали языки. И обязательно рядом найдутся внимательные уши. И быстрые ноги — у них тут явно соревнования по бегу, кто первый до опера добежит.

Я тормознул проходящего мимо с подносом лакея.

— Любезный, э-э, а у вас тут столы есть? Ну в смысле пожевать чего-нибудь?

— Прошу прощения, милорд, — с ничего не выражающей миной на лице бесстрастного манекена сказал он. — Это не королевский пир, это королевский бал. Ничего подобного церемонией не предусмотрено.

Вот так. Литовский праздник Обломайтис. Не предусмотрено, бал-зае… С другой стороны — правильно. Нечего продукты переводить. А то гости с голодухи примутся изображать саранчу, потом харч метать начнут и заляпают все стены, да и выгребные ямы переполнятся… Халявы не будет, жрите на свои.

Расстроили меня, господа, сильно расстроили. Ну разве так можно? Я, может, тоже настроился на жареного фазана, ну или такого же поросенка, рыбки там красной, икорки… Придется зарабатывать изжогу абсолютно ординарным дешевым вином без закуси.

Я взял у лакея очередной бокал с подноса, стараясь не смотреть на его презрительную рожу. Не, танцевать я сегодня больше не буду, хватит с меня мамзель Бегемота. И прочей живности. Вот прогулку по королевскому саду я точно себе организую. Тем более таковой здесь есть.

Озираясь, чтобы не перехватили всякие нежелательные личности женского пола, бочком-бочком я дошел до стенки и наконец добрался до распахнутой огромной двери, за которой был выход в сад.

Да, Его Величество явно был любитель зеленых насаждений. Отвести гектар восемь в центре Сенара? Для него — легко. Вот такой вот маленький садик. Охотиться можно. Ну или устраивать оргии на природе, второе — вернее.

Я пошел по тропинке, изображающей дорожку, в саду. Король явно любил первозданную природу, поэтому дорожка была и не мощеная совсем, а по бокам — ни одного магического фонаря для освещения. Мне это не помеха, я и так обхожусь магическим зрением.

Шагов через сто я встал, как вкопанный. Из зарослей слышался рев и рык. Но, похоже, человеческий. Точно! Сквозь рев пробились женские стоны. Вот же господа придворные, не могут удержаться, романтики на природе захотелось! Я скрыл улыбку. Самое место для кустпрома. «По согласию?» «По согласию!» «А партнер?» «А тут никого и нет!»

Ускорив шаг, я пошел дальше по тропинке. Сходить с нее теперь не стоит, опять наткнешься на незадачливых любовников в кустах… Стоп!

Я чуть было не сошел с тропинки, услышав чужой разговор впереди. Хотел обойти, не попадаясь на глаза спорящим. Но притормозил, услышав подозрительный шум. Ругались двое, мужчина и женщина. Причем ругань была конкретная — угрожающий тон мужчины и слабые восклицания женщины. Так, мимо этого я пройти не могу, ненавижу, когда вот так слабых обижают, тем более девушек…

Я осторожным шагом приблизился к ссорящимся, и завернул за поворот тропы. Здоровенный мужик в расстегнутом камзоле и какая-то женщина, хрупкая и невысокая, в платье камеристки.

— А я сказал — будешь! — прорычал мужик, и схватил женщину за руку.

— Отпустите! Мне больно! — вскрикнула она.

— Больно? — гоготнул он. — Сейчас будет приятно!

Раз! И вот уже женщина лежит на траве, с ужасом наблюдая, как мужик спускает штаны.

— Не помешаю? — вежливо спросил я, подойдя сбоку.

Перекошенная пьяная рожа, с совершенно невменяемыми глазами повернулась ко мне. Да, этот сиятельный урод допился до состояния животного.

Ну долго я с ним беседовать не стал. Когда эта пьянь повернулась ко мне, я быстро провел ему двоечку, от которой он рухнул наземь — удар у меня хороший.

— Еще раз встречу — урою, — пообещал я ему, наступив на гульфик, отчего мужик потерял всякий энтузиазм, и с подвываниями схватился за отдавленное место.

— Вы не постра… — повернулся я туда, где до этого лежала дама.

Но нет, там уже никого не было, лишь мелькнуло среди деревьев платье камеристки. Да и ладно, баба с возу — коню легче. Не хватало еще ее утешать.

Все, романтический момент потерян, гулять мне категорически расхотелось. Ну что за люди, могут вот так вот настроение испортить? Причем напрочь? Я развернулся и пошел обратно во дворец.

За время моего отсутствия практически ничего не изменилось. Только танцоров поубавилось — выпустили пар, подустали. Вон, на диванах вдоль стен расселись, как воробьи на проводах. Точнее, как попугайчики — такой же расцветки.

Я поискал взглядом хоть кого-нибудь. Сатр исчез еще после моего танца с мамзель, свои куда-то разбрелись… А, ну вот, наконец-то и Осий! Я пошел к нему.

— Ну что, повеселился? — осклабился довольный Осий. Подозрительно довольный. То ли от вина, то ли от приятного общения с дамами — кто его знает.

— Да уж, нафиг такое веселье.

— Ладно тебе, когда еще в свету побываешь… — усмехнулся он.

— Ага. На чужие посмотреть, свой показать… — буркнул я.

Надоело мне это стадное сборище. Дела у меня здесь никакого не было. Кому-то женихов поискать, кому-то с потенциальными партнерами переговорить, кому-то просто хвост веером распустить… А мне просто стало скучно.

— Когда вернемся? — спросил я.

— Да подожди ты, рано еще, — шикнул на меня брат. — Если лень — вон пойди поддержи какой-нибудь светский разговор.

— Не, я…

И тут началось веселье. На пороге двери из сада возник тот давешний встреченный мною полчаса назад мужик. О, какой великолепный бланш, наливающийся синевой, давно такой не видел, на пол-морды! Это чучело обвело взглядом зал, и, наконец, его глаза остановились на мне. Он двинулся в мою сторону как таран, заставляя окружающих расступаться, как прыскать испуганных кур из-под колес машины. Я молча ждал продолжения.

— Ты! — его палец уперся мне в грудь. — Я требую удовлетворения!

— Вы дурно воспитаны, милорд. Удовлетворите себя сами где-нибудь в уголке, — сказал я в наглую пьяную морду.

— В чем дело, маркиз Фелминг? — выступил вперед брат.

— Этот щенок напал на меня в саду и теперь я его припорю, как порося.

— Не обосрись по дороге, — порекомендовал ему я.

— В чем дело, Арман? — брат повернулся ко мне.

— Ну это вот существо пыталось изнасиловать камеристку в саду, — спокойно ответил ему я. — Только вот я помешал процессу. Замечательный у вас бланш, маркиз. Приложите пятачок, может сойлет через неделю.

— Ты…

— Спокойно, маркиз, вы действительно дурно воспитаны, — осадил его брат. — Если это правда, то это входит в компетенцию королевского суда, и я вынужден взять вас под стражу.

— Это так ты пытаешься братца выгородить, Осгенвей? — криво ощерился маркиз. — Ну а доказательства где? Где камеристка? Я никого не насиловал, а его слово против моего не пойдет. Наоборот, как должностное лицо вы обязаны взять его под стражу за нападение на меня, доказательства налицо.

— Точнее, на морде, — уточнил я. — Ну скорее всего вы, Ваше Сиятельство, по пьяни на дерево налетели, а теперь пытаетесь свалить все на меня…

— Не лезь, — рявкнул на меня брат.

— Я вызываю вас на дуэль, — прорычал маркиз мне в лицо. — Ждите секундантов.

— А вы — моих, — спокойно ответил брат.

— Вы на очереди. Сначала я разделаюсь с вашим недоноском-братцем.

— А вот это уже хамство, — сказал я. Зря Осий перехватил мою руку, я бы его сейчас наказал.

— Свободны, маркиз, — холодно сказал он. — Завтра ждите секундантов.

Морда развернулась, и быстро пошла в другую часть зала.

— Ну и какого хрена? — задал мне вопрос брат.

— Ты бы дал изнасиловать женщину пьяному скоту?

— Ну потом это бы решилось в королевском суде…

— Ага. Так и решилось бы, — сказал я. Вот только вопрос в том, что обычно женщины не подают в суд на насильников, не желая молвы и вспоминать пережитое унижение. — Так проще.

— Ну вот только одна проблема. Маркиз — хороший мечник, и тебе с ним вряд ли сравниться. А я могу только за тебя отомстить, первый поединок будет между вами. Он будет на этом настаивать, потому что знает, что уступает мне на мечах, да и не только.

— Что же он тогда настолько самоуверен?

— Вероятно, замыслил какую-то дополнительную гадость. Может быть с помощью своих дебильных братцев.

Эх, а вот сейчас мне точно не хватает Сатра. Узнать бы побольше про это животное.

— Ну а что про него известно? — спросил я.

— Маркиз Иварий ван Фелминг, алкоголик, хам и полный придурок. Хороший фехтовальщик, но в армии не задержался, уволен из Орочьего легиона с позором. Небольшие земли у Темных Лесов, это на границе с Зунландией. Давно уже не в фаворе у короля, даже удивляюсь, как он получил приглашение на бал. Очевидно, кто-то из высоких покровителей постарался.

— Может, действительно, его через королевский суд пропустить?

— А за что? — вздохнул брат. — Ты помешал ему совершить преступление. Никаких доказательств нет. И пострадавшей особы тоже.

— Ну что тут у вас? Очередное происшествие? — рядом как черт из табакерки возник Арий. — Я же говорю, что задница младшенького просто притягивает приключения.

— С маркизом Фелмингом сцепился, — сказал Осий. — Помешал тому осуществить половой процесс с одной из камеристок.

— Опять за свое, — поморщился Арий. — И ты, и он.

— Что, не в первый раз такое? — удивился я.

— Не в первый недоказанный раз. Ну что тебе стоило дождаться, пока он начнет, потом поймать на месте со спущенными штанами и осуществить гражданский арест? Прямо на тетке? Тогда бы как раз все было тип-топ. Это у них семейная черта, кстати.

— Семейная? — переспросил я.

— Его дяде яйца отрезали по приговору королевского суда за такое же, а вот племянник на горячем не попался ни разу. Хотя разговоры ходили, пытались его даже таким способом оженить, но никаких доказательств не было.

— У тебя подобный шанс есть, — сказал мне Осий. — Или нет.

— У вас что, дуэль назначена? — удивленно вскинул брови Арий.

— Две, — сказал Осий. — Сначала он дерется с младшеньким, а потом я дерусь с ним.

— Да, блин. Как скучно я живу, — почесал короткую бородку Арий. — Ладно, тогда завязываем с этим королевским блядством и едем домой. Выспишься, почистишь ауру и морально подготовишься к завтрашнему. Почему-то я уверен, что все будет хорошо.

— Не знаю, не знаю, — сказал Осий.

— Вот и посмотрим, на что твоя школа сгодится. Ты его последние две недели учил? Или портил?

— Надеюсь, учил, — пристально посмотрел на меня Осий.

— Ладно, пойду оторву Иль от принца Эдминга, пока они там не разучили несколько любопытных па, — хмыкнул Арий. — И домой. Самому надоел этот зверинец.

— Принца? — переспросил я.

— Орлы мух не ловят, младшенький, — подмигнул мне Арий. — А вы пока вызывайте нашу карету.

— Хорошо.

Я разлепил глаза и посмотрел на потолок, как будто он мог мне рассказать о чем-то. Ба, да сегодня же приедут с вызовом на дуэль! Надо вставать.

— Ну что, Друг, надо вставать, — озвучил я лежащему на полу рядом собакину. Он посмотрел на меня таким взглядом, что у меня аж сердце защемило.

Тоска. Беспокойство. Песель транслировал мне свои эмоции.

— Да ладно тебе, все пройдет нормально, — потрепал я его по холке.

— Встал, наконец? — брат с Ильгой уже ждали меня на кухне, поглощая завтрак.

— Ага, — я потянулся было к еде, но Ильга отвела мою руку от еще горячих булочек.

— Только вода, — сказала она. — При ранении в живот желудок должен быть пуст.

— Да что вы все хороните меня раньше времени? — возмутился я.

— Лучше действительно не ешь, — посоветовал брат.

— Не собираюсь я получать ранения, — бросил я.

— Мы тебя предупредили. И пойдем с тобой.

— Так вроде секундантами не могут быть близкие родственники?

— А мы и не секунданты. Я как зритель, а Иль — как врач. На врача запрет не распространяется.

— Ладно.

Во входную дверь постучали.

— Вот, кажется, к тебе.

Вилин прошел к двери.

— Здравствуйте. Нам нужен господин граф Арман ван Осгенвей.

Я вышел из кухни и подошел в прихожую.

— Это я, господа.

Двое высоких мужчин, хорошо одетых по последней моде, но с до предела мерзкими рожами с ухмылкой посмотрели на меня.

— Мы секунданты маркиза Ивария ван Фелминга и привезли вам вызов на дуэль, — один из них протянул мне конверт.

— Спасибо, — сказал я, пожав плечами.

— И вы даже не прочитаете письмо?

— А что нового ваш приятель может мне сказать? — я обвел взглядом парочку с головы до ног.

— Осторожно, милорд, а то и мы можем вызвать вас.

— Простите, любезный, как вас там, э-э…

— Точно вызовем, — сказал второй. — Граф Филилин, к вашим услугам. И барон Скайовуд.

— Хорошо, — «очень рад знакомству» или «очень приятно» вы от меня не дождетесь. — Так что, господа, занимайте очередь.

— Боюсь, что после дуэли с маркизом это будет довольно затруднительно, — переглянулись быдлоаристо.

— Честь имею, — я кивнул, намекая на конец разговора.

— Э-э… — что-то хотел мне сказать граф Филилин. Так и хотелось ему ответить «здравствуй, мальчик Бананан».

— Вам же сказали, господа, что вас больше не задерживают, — за моей спиной появился Арий в полном облачении Искореняющих и со своим золотым кругом магистра. — И вообще, господа, это мой дом, и я могу неправильно понять ваше дальнейшее пребывание здесь.

Ага, вот тут-то на наглых рожах кроме спеси проскочило и легкое подобие испуга. Помочь приятелю — это одно, а вот злить магистра Ордена Искореняющих явно не стоило. Тем более, в его доме. Захочет — прибьет, и скажет, что так и было.

— Честь имею, — приподняли шляпы гости и поспешили ретироваться.

— Ну и сброд, — скорчил гримасу Арий. — Местные помойные аристо, с титулом, доставшимся им явно по ошибке и не имеющие за душой ничего. Стращать прибыли.

— Явно, — усмехнулся я. — Только вот их ждет маленький сюрприз.

— Дай сюда, — брат протянул руку за листком.

— Бери, — я протянул ему письмо.

— Так, два часа пополудни, Тенистая Аллея, оружие — меч. Больше ничего, — брат пробежал глазами письмо. — Приемлемо.

— Тенистая Аллея? — спросил я. — Это что?

— Это — самое известное дуэльное место. И хотя там стоят Стражники, чтобы не допускать дуэлей, обычно золотого хватает, чтобы они закрыли на это глаза и отлучились куда-нибудь попить эля. А почему так называется — самая настоящая тенистая аллея в лесу за городом. Место выбрано так, чтобы ни один посторонний лучик солнца не светил. Чтобы не давал бликов на оружии и выбора позиции с учетом ослепления противника.

— Умно, — хмыкнул я. — А что, какой-нибудь лабаз для этого не приспособить?

— Его Величество не поощряет дуэли. Они способствуют убыли его подданных. Это простолюдины дуэли не проводят, в них смысла нет. А вот регулярная убыль аристократов подрывает силу государства. Хотя я бы с этим не согласился. Некоторых паразитов так и тянет прибить.

— Собираешься устроить большую чистку?

— Когда я стану Великим Магистром, то может быть. Ну а пока — сам понимаешь.

— Понимаю.

— Ну тогда собирайся, нам еще ехать.

Я переоделся, одев костюм для верховой езды. С сожалением отложил разгрузку с пластинами и болтами — она мне если и пригодится — то потом. Для поединка не подходит. А вот антимагическую иглу Райсотта я затолкал в воротник. Кто его знает, пригодится. Как я понял, ван Фелминг со своими дружками играть честно не собирается.

— Хочешь, я поеду с тобой? — Фили, облокотившись о притолоку, наблюдала за моими сборами.

— Зачем? — спросил я.

— Подстраховать на всякий случай. Хотя бы как стрелок.

— Спасибо, но не надо. Там будут и братья, и их друзья-секунданты, и Иль. Оставайся с Другом и ждите меня. И запомни — я точно знаю, что одержу победу и вернусь. В этом я абсолютно уверен.

«И я тоже», — сказал мне Лорий.

Ну да, вот вся надежда была на него. Единственное, если у Фелминга нет такого же меча.

«Даже если есть, он хуже».

Я хмыкнул. Будем надеяться. Заодно посмотрим, каков я буду в деле — двухнедельные тренировки легли на мои старые отработанные навыки хорошо и плотно. Так всегда и бывает. Ну, поехали!

Какой чудесный день, какой чудесный пень… Это я в смысле о Фелминге. Пенек, как есть пенек, что с дремучего дворянчика взять-то?

К Тенистой Аллее мы подъехали за полчаса до времени поединка. Надо же посмотреть будущую арену для клоунов? Придется побыть коверным сегодня, на потеху почтеннейшей — или не очень — публике.

Да, арена была, что надо. Довольно большая поляна в лесу, закрытая сверху пологом зеленой листвы от исполинских деревьев, помнящих, наверное, еще основание Лундии как государства. И да, брат был прав — ни единого прямого солнечного лучика, здесь царил приятный полумрак, дающий посыл не заниматься всякой ерундой и не скакать, как оглашенный, с железным дрыном. А строго наоборот — выставить на травку большую корзиночку с провизией, постелить тряпочку и, не торопясь, умять все на свежем воздухе. А после полежать на месте минуточек двести…

Ага, щас. Увы, не будет такого. К тому же аура этого места мне очень сильно не понравилась. Видимо, много крови благородных здесь пролилось, многие отдали душу Единому именно вот на этом самом месте. Так что напомните мне, плиз, чтобы я не выезжал сюда с благородной дамой, ну или без нее.

— Все в сборе, — Арий окинул собравшихся любопытным взглядом.

Да, что-то многовато народа на одну полянку-то… Вроде на цирковое представление мы никого не приглашали.

Для начала — у края переминались, потупив взгляд, два Стража. Ну с этими все понятно, местные мусора, которым по идее положено служить и пресекать, ждали мзду за то, что они пойдут прогуляться в патруль куда-нибудь в другое место. Типа, птичку необычную увидели, которая насвистывала гимн мятежников. Надо же преследовать и при возможности задержать? А то как же! Служба такая. Тяжелая и неблагодарная.

Естественно, нас ждал Осий еще с двумя своими сослуживцами, предусмотрительно снявшими с формы знаки различия. Просто так, на всякий случай. Значит, обзавелся секундантами для меня и для себя. Тоже неплохо, от всякой сволочи может и помочь — это если вдруг секунданты противника, которым может и не понравиться результат, решат переиграть его по своему разумению. Ну, на всякий случай брат сам мечник и его секунданты, сильно подозреваю, тоже знают, с какой стороны за железку хвататься и как ею махать.

Со стороны противника был естественно сам Фелминг, его друзья Филилин-Бананан и Скайовуд. Ну и что-то такое мелкое, сморщенное и задрюченное, какой-то мерзкого вида старикашка. Посмотрев его ауру, я хмыкнул — ну верняком какой-то киллер на пенсии, слишком интересная у него черно-красная аура. Он еще и лекарь? Ну кровопускание-то он делать умеет. Почему я так подумал — а про других служителей манежа уговора не было, а без уговора сторона, притащившая посторонних, автоматически получала поражение. Впрочем, тут не шла речь ни об извинениях, ни об обсуждениях. Поражение считалось только одно — секир башка.

Я не торопясь слез с коня, вызвав этим лишь слабую усмешку Фелминга. А что, держать марку надо в любом случае. Тем более, пусть считает, что его малолетний противник тужится и пыжится, показывая, что он круче яиц. От страха или самомнения, неважно. Главное, что он мало опасен. Надо его в этом убедить.

— Все в сборе? — спросил Осий. — Тогда начнем приготовления.

Он подошел к Стражам, сунул каждому что-то в руку, отчего те вытянулись по стойке «смирно», отсалютовали, и быстро пошли к дороге, явно намереваясь показать окружающим образцовое несение службы.

— Ну что, походи, посмотри на площадку, — посоветовал брат. — Полезно.

Тут он прав — и в самом деле полезно. Изучить потенциальные препятствия, прикинуть размер… Хотя нет, похоже это место было идеально ухожено. Как и все культурно-досуговые сооружения — популярность его была довольно большой. Ровная короткая травка, ни сучка под ногами. И идеальная поверхность. Ни бугорка, ни камешка, все просто как по заказу. Я даже споткнулся, вызывав этим очередную злобную улыбку Фелминга. Споткнуться на ровном месте — ну что за растяпа! Точно не опасен.

Походив так пару минут и смерив расстояние шагами, я подошел к брату.

— Я готов.

— Уверен?

— А что кота за я… в смысле хвост, тянуть? Раньше начнем — раньше закончим.

— Ну ладно, — сказал Осий. — Надеюсь, ты помнишь, чему я тебя учил.

— Ага.

Он махнул рукой, призывая секундантов.

— Здравствуйте, господа, — он холодно приветствовал графа с бароном. — Познакомьтесь, фендрик барон ван Роствуд и корнет виконт ван Истлани. Они секунданты моего брата и мои. Есть к ним какие-то претензии?

— Никаких, милорд, — сказал за всех Скайовуд.

— А у вас, господа? — Осий обратился к своим.

— Никак нет, господин лейтенант!

— Хорошо, первый шаг успешен. Итак, правила поединка, господа?

— Стандартные, согласно дуэльному кодексу королевства Лундия, — сказал Скайовуд.

— Хорошо… — было заикнулся брат.

— Только с одним маленьким дополнением, — сказал Филилин. — В связи с тем, что извинения не могут быть принесены согласно желанию вызывающего, дуэль будет проходить до смерти одного из участников.

— Вы не забываетесь, граф? — глаза брата сузились.

— Нет, милорд. Это желание вызывающего.

— Вот как? Хорошо. Внесите это дополнение в дуэльный договор и пусть участники подпишутся. Оба. Чтобы потом при любом раскладе не было разногласий.

— Его Сиятельство уже подтвердил свое желание и подписал, — граф достал из-за обшлага бумагу. — Дело только за вами.

— Дайте прочитать, — брат протянул руку и Филилин вложил в нее лист.

Брат пробежал взглядом строчки.

— Хорошо, — твердо сказал он, обратившись ко мне. — Подписывай!

И сунул мне бумагу. Ага, стандартное обязательство отказа от ответственности, настоящим заверяю, тыры-пыры…

— Перо есть? — я спросил у Филилина.

— Да, милорд, — он подал мне местный аналог карандаша.

Я поставил размашистую подпись на пол-листа — пусть потом любуются и повесят в рамочку. На могиле графа.

— Выбирайте руководителя дуэли, господа, — сказал Осий.

Граф с бароном переглянулись, затем посмотрели на людей брата.

— Я полагаю, им будет виконт ван Истлани, — сказал граф.

— Все согласны? Принято. Окажете честь, виконт?

— Да, Ваше Сиятельство, — вытянулся во фрунт Истлани. — Займемся осмотром оружия, господа.

Мои секунданты пошли к Фелмингу, а я вынул из ножен Лория, успешно маскировавшегося под обычный меч.

— У вас эльфийский меч? — спросил Скайовуд, глянув на мое оружие.

— Да, короткий офицерский эльфийский. Это проблема? — спросил я.

— Нет, — пожал плечами граф. — Разрешите проверить длину клинка и заточку?

— Пожалуйста, — я протянул меч, не выпуская его из рук.

Граф вынул из кармана мерку, замерил длину меча и удовлетворенно кивнул.

— Подходит. Только, как секундант маркиза должен вас предупредить, милорд, что он короче на дюйм меча вашего оппонента, — сказал Скайовуд. — Если желаете, можете заменить на более длинный перед началом поединка, согласно правилам.

— Меня устраивает, — пожал плечами я. Еще бы не устраивало. — Я к нему привык.

— Хорошо, — сказал граф, и пожал плечами.

Подошли секунданты, неся меч Фелминга — по правилам, оружие изымается у дуэлянтов перед началом.

«У него старый графский меч», — успел сказать Лорий.

«Это проблема?»

«Нет. Дворянский вариант меча архимага, слабая подделка старых времен. Справимся.»

— Сдайте оружие, господин граф, — Истлани протянул руку. Я со вздохом задвинул Лория в ножны и подал его руководителю.

— Пойдемте, господа. Нам нужно провести жребий, чтобы выбрать места для дуэлянтов.

— Да собственно в этом нет необходимости, — махнул рукой Филилин. — На ваше усмотрение.

— Хорошо.

Мы сблизились с Фелмингом, на доходя друг до друга пяти шагов. Господи, ну что же у него такая богомерзкая рожа-то? Хоть бланщ свел, наверняка через мага жизни.

Согласно обычаю, Истлани, взяв свой меч под мышку, преувеличенно подробно осмотрел оба клинка, показал их секундантам и сложил крест-накрест возле концов.

— Господа, вам известны условия дуэли, вы их подписали и одобрили. Я напоминаю вам, что, когда я отдам вам мечи, честь обязывает вас не делать никаких движений до моей команды «начинайте». Точно так же вы должны немедленно остановиться по команде «стой». Вам понятны правила?

Я лишь кивнул. Понятны, что тут непонятного? Я взял в руки Лория.

«Теперь можно. Я подчинил себе клинок противника, так что с его стороны никаких магических свойств, на которые он рассчитывает, не будет.»

Ай да Лорий, ай да молодец! Вот, оказывается, в чем причина удачливости маркиза. Тоже читер, как и я. Только, как любят говорить наши западные «друзья» и отпетые конченые либерасы — «вы не понимаете, это другое». Я тоже от читов не отказываюсь — маркиз нарывался сам, да еще поставил условие дуэли до смерти… Ох, зря ты это, дядя…

Мы взяли клинки и замерли на позиции.

— Готовы? — спросил руководитель.

— Нет, — внезапно подал голос Фелминг. — Можно мне заменить меч? Или отложить дуэль?

— Исключено, — сказал Истлани. — Вы представили его как оружие для дуэли, оно осмотрено и исправно. Также, согласно подписанным вами правилам, вы решили отказаться от права прекращения дуэли по урегулированию претензий сторон, а, следовательно, и переноса дуэли. Во второй просьбе тоже отказано. Или деритесь, или противник имеет право забрать вашу жизнь.

— Дерусь, — прорычал Фелминг.

— Тогда, начинайте!

И Истлани быстро ушел в сторону, чтобы не мешать нам. Ну что поделать, подвижная дуэль! Бегать, прыгать можно по всему полю. Только что по деревьям лазить нельзя.

Маркиз не дал мне этой возможности. Сблизившись со мной, он нанес рубящий удар, который я парировал, переведя его в скользящий лезвием Лория. Ну вот это у него сила, если бы был другой меч, так и клинок мог поломать! И проворство, однако, я даже не успел ответить, как он легко отпрыгнул, разорвав дистанцию. Эх, жаль нельзя включить ускорение, на дуэли не положено.

Я сделал ложный выпад, намеренно поскользнувшись, и маркиз повелся. Подскочил ко мне и сделал контрвыпад, целясь в по его мнению, в уязвимый правый бок. Я провернулся на месте, держа Лория острием вниз. и ушел кувырком вперед разрывая дистанцию, используя время, пока теперь равновесие не восстановит он. Быстро, однако! Я еле успел встать в стойку, как маркиз попытался нанести рубящий удар сбоку. Даже бросать его не стал, присел и поставил лезвием плашмя защиту над головой, по которому бессильно скользнул его меч. А вот теперь рубящий удар в открывшийся левый бок маркиза! Надо же, достал! Широкая прореха в камзоле, наливающаяся красным и рев маркиза это подтверждали. Ну тут уже он окончательно озверел, занеся меч над головой и кинувшись на меня все с тем же диким ревом, решив закончить поединок грубой силой.

«Дай!» — шепнул мне Лорий.

«Ну на», — подумал я.

В следующие несколько мгновений я не владел своим телом — им управлял Лорий, я был только носителем оружия. Уход в сторону, молниеносная атака, сокращение дистанции. И гримаса ужаса на перекошенной роже Фелминга. Этого он явно не ожидал. А Лорий продолжал управлять мной. Блок, удар, вот маркиз раскрылся… Сильный толчок передался в мою руку, и маркиз замер, глаза его остекленели. А из макушки торчало острие клинка, прошедшего снизу-вверх и пробившего мозг.

Тело — уже тело — маркиза ослабло, рука выронила бесполезный теперь меч. Я резко выдернул клинок, и то, что раньше было маркизом, упало кулем на траву.

«Мерзость», — транслировал мне Лорий. — «Отвратительная душа».

Это интересно. Как он успел душу оценить на вкус? Неужели я что-то не знаю о своем верном мече? Душами питается?

«Да не питаюсь я душами», — сердито сказал мне Лорий. — «Но психоэмоциональный фон считываю, я же с нейроинтерфейсом. Ну ты понял, в отличие от тупых местных».

Понять-то я понял. Примерно. Как-то в моем мире это было еще не изобретено.

«Дикари», — фыркнул Лорий. — «И ты тоже».

«Ну спасибо, родной. Век не забуду.»

— Господа секунданты, прошу вас подойти и засвидетельствовать поражение, — сказал Истлани, подойдя к телу маркиза.

Граф с бароном уныло переставляя ноги, подошли, тосскливо глядя на своего приятеля, за ними спешил тот самый сморчок-лекарь.

— Были ли зафиксированы какие-либо нарушения? — спросил Истлани.

— Нет, милорд, — уныло сказал Скайовуд.

— С нашей стороны тоже. Дуэль считается состоявшейся, оружие проигравшего переходит в собственность победителя, — Истлани нагнулся над телом и вынул из руки маркиза орудие труда и производства. Затем протянул его мне.

— Милорд, может быть оставите его нам в знак примирения? — прищурился Филилин, обратившись ко мне.

Ага, щаз. После того, что я узнал от Лория — нет. И ты свойства меча маркиза тоже знаешь, поэтому и просишь. Нет уж, теперь он будет надежно укрыт от посторонних глаз. А то маркиз с бароном, или братья усопшего продолжат мочить тех, кто им не по нраву.

— Боюсь, не могу. Видите ли, я коллекционирую трофеи, добытые мной у противника. Вот как его, — я указал на Лория.

Глаза у барона выкатились наружу. А ты думал, все так просто? Надо еще напустить загадочности и создать флер особо опасного человека. Чтобы трижды подумали, перед тем как лезть. В следующий раз только дуэли не будет, надоедает мне с мечом по правилам ковыряться. Лучше в моем фирменном стиле, тихо-мирно, темный переулок…

— Трофей? — переспросил барон.

— Ну да, трофей, — просто сказал я. — Взятый у одного особо резвого эльфа, кажется из «Кортекса», которого я убил.

Ну тут уже глаза барона стали величиной с блюдце и полезли на лоб, как у жабы, которую надувают через соломинку.

— Вы? — не веря спросил он.

— Нет, Пушкин, — с издевкой сказал я.

— А кто это такой? Тоже из Пограничья?

— Да я это, я. Господа, хочу дать вам один хороший совет. Даже два. Не относитесь пренебрежительно к дворянам с Пограничья, и не насилуйте служанок. И то и другое опасно и ведет иногда к травмам, несовместимым с сексом или с жизнью. Честь имею, — я кивнул им и пошел к стоящим отдельно Арию с Ильгой, оставляя улаживать дела Осию со своими секундантами. Интересно, что с телом маркиза сделают? Утилизируют по-тихому или сымитируют разбойное нападение? А может залегендируют под апоплексический удар?

— Поздравляю, — сказал Арий. — С первым трупом.

— Ну, допустим, не первым, — хмыкнул я. Правда, в этом мире счет отправленных за грань еще маловат… Ладно, не будем придираться.

— Хорошо, с первым убитым на дуэли, — уточнил Арий.

— Принимается, — кивнул я. — Хотя поздравлять тут не с чем.

— Слава Единому, что жив остался, — повесилась мне на шею Иль.

— Вот это уже от души, — я чмокнул ее во влажную щеку. — Плакать-то не надо, все нормально.

— Я от радости. А потом я тебя дома поколочу, чтобы не ввязывался во всякие неприятности. И Фили присоединится.

— Экие вы кровожадные, — я отстранил сестру от своей уже мокрой груди. — Я тут положительный герой, спасаю драконов и убиваю принцесс. Нельзя меня бить.

— Даже нужно, — сказал подошедший Осий. — Мало тебя отец розгами порол!

— Это за что так? — притворно обиделся я. — Горьки и обидны ваши слова, дорогой брат!

— Хватит паясничать, — усмехнулся он. — Ты оставил меня без противника, как я смогу теперь получить удовлетворение?

— Сказать? — осклабился я. — Есть несколько способов. Ну, во-первых, можно попробовать…

— Молчи уж, у тебя все мысли на одно, — шутливо прервал меня брат. Из-за тебя мне придется поить господ секундантов из-за неудавшейся дуэли…

— Ну это ты переживешь, — сказал Арий. — У тебя хорошая армейская закалка.

— Может, хоть это тебя утешит, — я подал ему трофейный меч под жадным взглядом барона с графом.

— Стоп! — Арий остановил мою руку. — Дай-ка его сюда!

Он вынул клинок из ножен, взял его за эфес.

— Ага, теперь понятно, почему маркиз был столь удачлив! Скверна, господа. И вы это знали? — он посмотрел фирменным взглядом на внезапно стушевавшихся друзей маркиза. — Я его изымаю.

— Ну вот, — обиженно протянул Осий. — И подарка ты меня тоже лишил.

— Подарка-то ладно, а вот насчет кого и чего лишить, я подумаю, — задумчиво произнес он.

Филилин аж икнул. Знал он, знал, что это за клинок. Ну не мне морализаторствовать, у меня тоже меч не простой. И это вроде как и не Скверна… Видимо, Арий решил застращать дворянчиков, чтобы не было потом претензий наследников на фамильную железяку. А то будут потом клянчить и совать деньги — «дяденька, верни меч».

— Ладно, возвращаемся. А этот предмет по дороге завезем в штаб-квартиру, пусть проведут экспертизу на черную магию. Так что попрошу вас, господа, никуда их Сенара не отлучаться.

Те лишь молча кивнули с бледным видом.

— Ну что, отбываем? — спросил Осий у Ария?

— Да, все. Я полагаю, вы, господа, как секунданты проигравшей стороны тут приберетесь? Вот и хорошо. И, как я и сказал, вы еще мне понадобитесь!

Прошла уже неделя со времен приснопамятной дуэли, а мы так и не вернулись в замок. Пока.

Для начала Арий реализовал свою идею с наживкой, точнее, попытался реализовать. Но с нулевым успехом. Пользуясь своими и ссуженными братом финансами, мы в послеобеденное время шатались по всему Сенару, неотрывно сопровождаемые тайными соглядатаями Ордена. Почему в послеобеденное? Ну уж нет, дайте хоть с утра с Осием позаниматься фехтованием на мечах, как оказалось на практике этот скилл был мне просто необходим. А то еще опять на дуэль вызовут, и вдруг вместо Лория попадется какая-нибудь обычная железяка? То-то. Лучше потратить первую половину дня, пока Иль с Фили занимались какими-то своими женщинскими проблемами. А вот после обеда, вместо того, чтобы как все нормальные люди устроить себе сиесту и отдохнуть — вперед, ловить того злодея, который, по идее, должен был охотиться на меня. Но вот что-то никаких злодеев пока так и не нарисовалось. Даже хуже. Меня ушатывало другое — в этом чертовом Сенаре было столько лавок и лавчонок, что голова шла кругом. И, увлекаемый двумя тетками, я был вынужден ходить по всем этим галантерейным, ювелирным и тряпочным лавкам, проклиная про себя тот день, когда я на это подписался. В конце концов я взбунтовался и выкатил теткам ультиматум — либо ходим в лавки через одну, одна моя — одна ваша, либо видал я все это в гробу и ходите сами. А поскольку сами они интереса для потенциального врага не представляли никакого и без меня вся эта дохлая затея теряла смысл, то пришлось им согласиться, причем с таким зубовным скрежетом, что штукатурка с потолка посыпалась.

Зато теперь я управлял положением, заходя в скобяные, оружейные и алхимические лавки, иногда что-нибудь себе приобретая. Хотя бы вот этот мультитул, который я увидел в витрине. Нет, не лезерман, о котором тут и не подозревали, и не что-то подобное. Да и с какого тут будет подобное? Пассатижи такого размера здесь не в ходу, только что у ювелиров, может быть. Отвертка в этом мире тоже не нужна в силу почти полного отсутствия винтов, как и открывашки всех типов банок и бутылок. По той же причине. Нет, тут более простой инструмент по типу того, древнеримского мультитула, который считается первым прообразом многофункционального инструмента. Вилка, ложка, нож, шило, зубочистка и загадочный крючок, назначение которого продавец мне так и не смог объяснить. Потому что вещь старая, очень старая, вот сдали в ломбард, и она пылится уже давно. Ну теперь уже не пылится, а болтается в моем кармане.

Так же было и с другими прикольными штуками, особенно в лавке колониальных товаров. Когда я впервые туда зашел, в лицо словно ударил воздух дальних странствий. Со стен глядели резные деревянные маски с уродливыми чертами, панно с головой невинно убиенного бизона, везде были разложены примитивные орудия труда вроде луков и копий, у стены стояли разукрашенные щиты… Даже головной убор индейского вождя присутствовал.

— Это у вас что, сувенирная лавка, что ли? — спросил я у коренастого приземистого приказчика средних лет, по которому, видимо, хорошо прошлась судьба. На блестящей загорелой лысине был шрам от чего-то такого, деливший как пробор череп на две половины, правая рука была искалечена, видно сломана и срослась под неестественным углом… И на смуглом сморщенном лице блестели два живых синих глаза, в которых была усмешка.

— Ну кому сувениры, а деловым людям товары. Только они на складах. Не буду же я здесь выставлять тюки хлопка, шерсть, каучук, табак. Такими товарами мы только оптом торгуем. Хотя можно сделать исключение.

У меня отвисла челюсть. Черт, я и не подозревал, что то, без чего трудно обойтись, можно найти в лавке колониальных товаров. Табак-то ладно, это тело не было им отравлено, хотя и прошлое мое тоже не очень, но иногда от «Короны» под ром или скотч я не откажусь. А вот каучук… Сразу мысли в голове обрели форму. Его мне не хватало, точнее, изделий из него.

Ну вот хорошо, что хоть Фили и Иль сразу заинтересовались выкладкой, а то от двух мозгогрызок, капающих в уши яд от посещения оружейной или скобяной лавок я уже устал.

— И откуда это все? — я обвел рукой лавку.

— Из колоний, милорд, — усмехнулся хозяин. — вся Гравия, Черный Исток.

— Неплохо, — я взвесил на ладони тяжелую дубинку из черного дерева. Такой отоварить кого-нибудь по черепу вместо биты… Да ладно, мне другого оружия хватает. — Ходовой товар?

— Вполне, милорд.

Я посмотрел на залипших на туземные украшения и пончо Фили с Ильгой. Ну хорошо, хоть от их треска отдохну.

— А образцы у вас есть?

— Конечно, как не быть, — пожал плечами продавец. — Что вас интересует? Хлопок, шерсть, табак? Что-нибудь еще из редких товаров? Могу рога бизона предложить. Или панцири черепах.

— Они-то мне зачем?

— Галантерейщики берут. Они из них гребни и прочую бижутерию делают. Хоть дорого, но зато красиво и удобно.

— Нет, спасибо.

Ну галантереей я заниматься не собирался. Совсем. А вот другое…

— Есть образец каучука?

— Каучука? — усмехнулся продавец. — Есть. Сколько вам?

— А что, спросом не пользуется?

— А на что он нужен? — пожал плечами продавец. — Ну красные орки и индейцы его жуют, мячики из него делают и посуду. Материал плохой, так себе. Течет и воняет. Особенно в жару. Моряки в основном покупают. Они его в скипидаре разводят и плащи пропитывают.

Во-во, об этом я и говорю. Местные не находят ему особого применения. Как тех кошек, не любят, потому что не умеют готовить. И в самом деле, натуральный каучук без вулканизации та еще морока, геморроя не оберешься. Даже сам изобретатель макинтоша — не, не компьютера, а резинового плаща — с ним намучался, пока не научился закладывать лист между двумя слоями ткани, и до Гудьира, придумавшего как вулканизировать резину, все это было сплошной порнографией.

— На пробу. Фунт или два.

— Есть такое, — он пошел в подсобку, над которой висела особо свирепая индейская маска, и принес небольшую деревянную коробку.

Отлично. Сделаю себе резину, но способ производства патентовать не буду — пока, естественно. Не доросли еще местные до изделий номер два, их пока из овечьих кишок по старинке делают, бр-р. Ну и до всех остальных номеров тоже. Гравия, говорите? Займемся потом, обязательно займемся. Когда-нибудь я там точно окажусь, и пока не скуплю большинство плантаций с местными каучуконосами, так и будете овечьими кишками пользоваться и ездить на кожаных шинах. Ибо нефиг, не собираюсь я тут прогрессорством заниматься. Не мое это. Ну, что тут еще у хозяина есть в лавке.

Короче, накупив всякой экзотики из лавки мы вышли часа через полтора. Бедные шпики, следившие за нами, на ножках пришлось постоять, привлекая внимания прохожих… Ничего, перебьются. В наружке обычно год за полтора идет.

— Ну что, куда теперь? — спросил я, вскакивая на коня.

— В галантерейную лавку госпожи Рофии, — заявила Иль.

Я чуть ли не застонал.

— Мы же вчера там были? — сказал ей я.

— Ну и что, сегодня тоже будем, — безапелляционно заявила она. — Я там кое-что присмотрела!

— Так нечестно! — завопил я.

— Честно. Ты сам эту лавку выбрал, теперь очередь за нами, — сказала сестра, а Фили из-за ее спины показала мне язык.

— Ну вы сами тут неплохо затарились, — сказал я. — Вон пончо себе взяли, бусы всякие…

— Ну и что? Выбрал ты, значит теперь я, — сказала Иль.

Я чуть не застонал. Ну что за зловредные бабы?

— Ладно, поехали, — буркнул я, и тронул коня с места.

Я проснулся с утра пораньше, превозмогая сопротивления тела и разума поотжимался на кулаках по нормативам морской пехоты США — сто восемьдесят отжиманий за три минуты — и спустился на кухню в поисках чего-нибудь пожрать.

Ну тут уже было все готово, горкой на блюде лежали ароматные блинчики, а на плите источал запах свежесваренной кавы — так тут кофе называли — медный резной кофейник.

— С добрым утром, милорд! — приветствовала меня Мири.

— С добрым утром, госпожа Мири! — я сглотнул голодную слюну.

— Прошу отведать, милорд! — Мири налила мне большую чашку кавы и пододвинула мне блюдо.

— О, спасибо! — я взял в руку блинчик. Вот тут и возникает квантово-неопределенная загадка Винни-Пуха — если он есть, то его сразу нет.

— Опять к Осию? — подмигнула мне она.

— Да, Мири. Пока есть время, тренироваться надо.

— Это точно, — вздохнула она. — Это долго и скучно, но позволяет выжить.

Да, именно так. Вот интересно, надо попробовать бы и с самой Мири потренироваться. Чует мое сердце, что с мечом она управляется не хуже, чем со сковородкой.

Когда я проглотил последний блинчик, с дорожки возле дома раздалось ржание. Брат приехал. За мной.

— Спасибо, Мири! Я побежал!

— Удачи, милорд!

Я выбежал из дома. Брат уже ждал меня со второй лошадью.

— Ну что, готов? Сегодня я буду тебя экзаменовать.

— Зачем это? — спросил я, влезая в седло.

— А ты думал, помахал со мной мечом и на этом дело закончилось? Нет, брат, сегодня ты покажешь мне все, чему за это время научился. И без Лория. Обычным гвардейским мечом.

— Ладно, поехали, — недовольно сказал я. — И вообще, мог бы предупредить.

— О чем? — усмехнулся Осий. — О экзамене? И как бы тебе это помогло? Это не книжки учить и потом сдавать, пусть этим схоласты со своими школярами занимаются. Ну знал бы, попрыгал перед зеркалом с мечом. Помогло бы?

— Нет. Ладно, поехали, — я тронул поводья.

Да уж, хотя я был неплохого мнения о своих талантах, меня просто ткнули носом в лоток. До одного из лучших мечников королевства мне было как до Китая раком, то есть вообще никак.

— Да сделай ты уже мне скидку на мои умения! — возмутился я, когда клинок брата прижался к моей шее.

— Скидку? Я не думаю, что Фелминг ее бы тебе дал. Как ты его вообще одолел бы без своего меча, я не представляю. Хотя он всего-навсего был хорошим мечником, на уровне моих фендриков, не больше, — брат вытер потной рукой пот с потного же лба. — Скидки тебе никто не даст, и не надейся. В общем, учиться тебе, учиться и учиться. Хотя признаю, ты сейчас фехтуешь намного лучше, чем две седмицы назад.

— Ну еще бы, — проворчал я.

В любом деле есть свои нюансы, и краткий курс по владению длинным клинковым оружием дал мне только базовую подготовку, не больше. А вот тонкости я узнал и прочувствовал от Осия. Правильно, а зачем в наше время подготовка по вышедшему из употребления оружию? Которое в основном использовалось как церемониальное, рудимент эпохи рыцарских доспехов и отсутствия автоматических пистолетов? Хотя лихая конница с саблями еще и в Великую Отечественную в атаку ходила. Немцы, говорят, были в ужасе. А дальше все ушло в спорт и реконам.

— Так что учиться, учиться и учиться!

— Есть, — сказал я, потирая ушибленное плечо. И вообще, потирать надо многие части тела, где брат заканчивал шлепком меча плашмя вместо удара.

— Пока ты здесь, я буду тебя тренировать. Арий не говорил, когда вы собираетесь обратно?

— Да, наверное, на днях. Сколько уже можно ему надоедать святками заниматься? — ухмыльнулся я.

— Ну тогда — в стойку! — скомандовал брат.

— Что, опять? — спросил я.

— Снова, — подтвердил брат. — Что я тебе говорил?

— Да помню, помню, — пробурчал я. — Учиться.

Но поучиться мне сегодня не дали — чему я, честно говоря, был только рад. А то уже и подзапыхался, и стал, как синий леопард от ударов меча…

К брату подбежал какой-то гвардеец, что-то жарко зашептал ему на ухо…

— Понял, — кратко ответил брат. — Сейчас буду.

— Это срочно, господин лейтенант!

Брат крякнул с досадой.

— У нас тут небольшое происшествие. Так что наше обучение откладывается. До завтрашнего дня минимум. Сейчас подумаем, как тебя домой доставить…

— Я и сам доберусь…

— Арий будет против.

— Ничего, прикроешь меня. Тем более, до обеда еще почти четыре часа. Что мне, ждать тебя столько времени?

— Да вот, боюсь, сегодня не дождешься. И никого в сопровождающие выделить не могу, опять из-за этого…

— Что произошло?

— А вот это, младший, извини — не положено тебе знать.

— Что положено, на то положено, — ответил я.

Брат ничего не ответил, лишь досадливо махнул рукой и поспешил к казарме. Ну и ладно. Я пошел к конюшне, забрать своего жеребца и свалить домой. А, пользуясь отсутствием навязшего в зубах контроля, можно ведь и не сразу домой ехать, по пути несколько интересовавших меня лавок посетить. В частности, книжную — точнее, они все здесь букинистические — и ломбард с артефактами. Деньги есть, желание прикупить что-нибудь — есть, тем более скоро возвращаться в родные, мать их, пенаты. Не все же девкам шоппинг себе устраивать, накупили столько, что подводу придется нанимать. Ну я более скромен в желаниях, только то, что можно унести на себе и еще необходимые мне приборы и материалы, ага, значит и алхимическую со стеклодувной посетить надо. Хоть пару реторт купить, а то в нашем захолустье такого не найдешь и днем с огнем, папашины пузатые бутылки из-под косорыловки не всегда подходят. А вот еще одно давно маячившее дело придется отложить, когда контроля не будет от слова «совсем». Особенно ночью.

Я медленно ехал, рассматривая вывески на фасадах домов. Магический квартал, не просто так. Хотя за лабораторной посудой и инструментами придется скорее всего ехать в Мастеровой, там это обойдется намного дешевле, чем брать у перекупщиков-лавочников. Ага, вот и алхимическая лавка, это видно по манекену, выставленному в витрине, изображавшему мага с ретортой в руке. Только какая-то у мага мантия потрепанная и сильно побитая молью, и на носу красные пятна выступили. А судя по грязной реторте в руке, по авторскому замыслу эта инсталляция видимо называлась «Бомж, собирающийся опохмелиться». Зато на вывеске гордо красовалось «Магистр алхимии». Ну магистр так магистр, они тоже выпить любят. Тем более свежеотогнанного эликсира Жизни градусов так под шестьдесят, двойная перегонка. Они же его и изобрели в процессе изысканий Философского камня — видимо, под этим подразумевалась абсолютная закуска.

Я остановил коня, слез с него…

— Здравствуйте, милорд!

Передо мной возник Сатр Броденматт собственной персоной, выходящий задом из двери алхимической лавки с большой коробкой.

— Здравствуйте, Сатр. Закупили что-нибудь? — я кивнул на ящик.

— Да, милорд, все для своих естественнонаучных экспериментов, — он, отдуваясь, поставил коробку на землю. — Конечно, не для всех, но для пары — точно.

— Судя по размерам коробки, вы голема собрались создавать.

— Какое там, — он вытер лоб рукавом камзола. — И вообще, големы — это сказка. Их не существует. Ими только детей или наивных орков пугать.

Ну что, была не была? С Сатром, как я уже говорил, дело нечисто, и не зря он на балу со мной познакомился. Вот и сейчас, мог подстроить такую встречу или не мог? А, была не была, отключаем мозг и потенциальную беседу с братом для пробивки этой семейки, включаем слабоумие и отвагу. Заодно выведем на чистую воду, чего он на самом деле хочет. Ну а справиться со мной непросто.

— Хотелось бы взглянуть на ваши эксперименты…

— Всегда пожалуйста, милорд, — оживился Сатр. — Можем устроить это прямо сейчас, хотите?

Ага, стандартная сбивка. Не давать объекту опомниться, исключить возможность контакта с потенциальной охраной — не могу же я сейчас брату позвонить, мобильников-то здесь не водится. Ладно, заглубим крючок…

— Меня вообще-то дома ждут…

— А мы быстро, — подмигнул мне он. — Приглашаю вас еще и на потрясающий обед, который наша кухарка готовит по традиционным лундийским рецептам, пальчики оближете!

— Ну ладно, — я сделал вид, что упоминание об обеде меня заинтересовало больше, чем его эксперименты. — Едем!

— Это правильное решение, милорд! — похвалил меня Сатр.

Ну вот насчет этого посмотрим. Что на самом деле тебе от меня нужно.

— Я думаю, да! — весело подмигнул я.

— Тогда прошу за мной! — и он, плотно закрепив ящик позади седла, взобрался на коня.

До дома Сатра мы добирались минут двадцать — как и многие состоятельные горожане он жил на окраине.

— Это ваш дом? — я обозрел небольшой кирпичный двухэтажный дом, стоящий в тени деревьев. Мне он не подспудно не нравился, хотя я и не мог понять почему. Вроде все на месте, никаких признаков чего-то такого, что брат назвал бы Скверной. Поисковые плетения я пускать не стал, чтобы не заметил хозяин. Не буду выдавать свои способности. Но к своей великолепной чуйке прислушаюсь.

— Это мой дом, — поправил меня Сатр. — Мне его купил отчим, чтобы избавиться от моего присутствия.

Я хмыкнул, покосившись на него.

— А то ему вечно не нравилось, что я делаю все не так, да и вообще хоть что-то делаю. Кроме того, что велит он. А бумаги и дебет с кредитом мне совершенно неинтересны. Так что я здесь живу вдвоем с прислугой, она же кухарка.

— Бывает, — сказал я. И довольно часто.

— Ну что, пойдемте, граф, — он привязал своего коня к коновязи.

— Пойдемте, — согласился я.

Мы подошли к двери и Сатр решительно по-хозяйски постучал дверным молотком. Открыла пожилая матрона лет так под пятьдесят. Дородная мадам, только вот в отличие от большинства мне ее взгляд не понравился — цепкий какой-то, злобный.

— Здравствуйте, Симли. Закомьтесь, это граф ван Осгенвей.

— Очень приятно, Ваше Сиятельство, — изобразила что-то похожее на реверанс толстуха.

— Мне тоже, — я кивнул.

— Что-то желаете милорд?

— Пожалуй, — задумался Сатр, — нет.

— Когда подавать обед, милорд? — спросила она у Сатра.

— Я думаю, как обычно, Симли. Да, и проследи, чтобы вино было холодным, терпеть не могу теплое.

— Будет исполнено, милорд, — она поклонилась ему. — Сейчас же схожу в подвал и поставлю бутылку в ледник.

Я хмыкнул. Похоже, магией тут не любили пользоваться в быту. Тому же магу достаточно сплести или Изморозь, чтобы моментально охладить вино, или любое другое эндотермическое заклинание.

— Вот я и дома, граф, — обвел рукой гостиную Сатр.

Вполне уютная такая обстановка, хорошая мебель, светильники, камин… Только вот совершенно нежилая. Это декорация, бутафория. Здесь не живут. Внешне безмятежный, я напрягся. Что-то тут неспроста и даже очень. Ну что, в случае чего я разберу этот милый домик с его обитателями по кирпичику и выясню в чем дело.

— А где же ваша лаборатория?

— В подвале, — махнул он рукой в сторону небольшой двери. — Чтобы не мучать потом себя и окружающих запахами и прочими неудобствами.

— Как третьего дня, — попеняла ему кухарка. — Когда вы весь дом провоняли такой едкой дрянью…

— Это называется «газ», Симли. Ну да, случилась у меня утечка в результате эксперимента, что же теперь? Я и так извинился.

— Извинился он… Я потом кашляла два дня.

Да уж, естествоиспытатель хренов. Я один раз так случайно свежеполученным хлором траванулся. Надеюсь, газа не будет? Ну ничего, сплету модифицированный на непроницаемость воздуха Малый Кокон, в случае чего. Теперь-то я знаю, как себя обезопасить.

— Прошу вас, милорд, — с поклоном указал Сатр на дверь.

— Только после вас, — расшаркался я. Не люблю оставлять никого за спиной. Даже вот эту кухарку, которая притормозила у двери, пропуская нас.

— Охотно, — сказал он, и начал спускаться по леснице.

Я ступил на ступеньку… Тьма.

Так, что это было? Перед глазами плавали красные круги. Я быстро попробовал магическое зрение, не открывая глаза… Ничего! Как ничего? Не вижу я свою ауру, от слова «совсем». Куда подевалась магия?

— Можете открыть глаза, я же вижу, что вы пришли в себя, — красивый женский голос проник в сознание.

Я разлепил глаза. Все, приехали! Здесь, кроме меня, были трое. Сатр, Симли и… да, та самая красавица, баронесса Броденматт.

— Голова болит? — спросила она. — Ничего, скоро болеть перестанет.

— Что здесь происходит? — спросил я, обведя взглядом комнату.

Ну это явно был не подвал, куда меня обманом пытался затащить Сатр. Скорее всего, первый этаж — по крайней мере через задернутые шторы были видны силуэты тех деревьев, подсвеченные полуденным солнцем. Похоже, мы рядом с той гостиной, в соседней комнате. А вот то, что стояло посередине этой комнаты… Читал я это у Ярсгара, читал. Модификационный свод, самый настоящий! Откуда? И каким образом? Вопросов больше, чем ответов. Но чтобы ответить на все эти вопросы, надо было встать со стула, к которому меня качественно примотали веревкой, за руки и за ноги, знают, гады толк. Путы я мог бы порвать, но для этого мне нужна была магия, а вот ее в данный момент не имелось.

— Ну а вы как думаете? — усмехнулась злой улыбкой баронесса.

— Вы меня похитили?

— Верно, — усмехнулась она. — Умный мальчик. Да, магия вам здесь не поможет, небольшое украшение на вашей шее не дает вам колдовать.

Я скосил глаза. Вот черт, на мне была антимагическая цепь. Та самая, из гномского железа.

— На кой черт вам это? — спросил я.

— Что именно «это»? — спросила баронесса.

— Похищение, насилие, использование Скверны?

— Скверны? — ее брови сошлись на переносице. — Мы ее еще не использовали.

— Ну да, а модификационный свод вам зачем? Сделать из меня урода хотите?

— Вы знаете про модификационный свод? — ее глаза полезли на лоб.

— Ну если книжка про Ярсгара не врала, то это он и есть.

— Говорила я тебе, что эти книги уцелели, — покачала головой баронесса, обращаясь к Симли.

— Вероятность была слабая, миледи, — ответила Симли, уже не выглядевшая кухаркой. — Просто чудо, что ему удалось разыскать второй экземпляр. Наверное, в библиотеке брата.

— Так? — спросила у меня баронесса.

Я молчал. И злился. На себя. Все-таки переоценил свои силы. А чем меня, интересно, вырубили?

— Ничего, скоро библиотека брата станет нашей, — махнула рукой миледи.

Ничего себе заявочки! Оказывается, тут уже делят наше имущество, а мы в качестве почетных гостей? Тоже мне, приставы нашлись… Надо разузнать поподробнее, что тут происходит.

— Так что же все-таки тут происходит? — спросил я.

— Смотри-ка, крепкий, не теряет самообладания, — сказала Симли.

— Может, думает, что его придут и спасут? Ты проверил периметр? — спросила баронесса у Сатра.

— Все чисто, мама. Никаких Стражей или еще кого-нибудь подозрительного нет.

— Так скажете или нет?

— Ладно, последнее желание приговоренного — закон, — усмехнулась баронесса. — Так уж и быть, скажу. Все равно тебе остались минуты. Твоему сознанию, я имею в виду. Тело останется. Но только тебя в нем уже не будет. Так что сделала я бы тебя уродом или девушкой с большим удовольствием, но на твое тело у меня другие планы.

— Все интереснее и интереснее, — пересохшими губами сказал я. — А для чего тогда стол прикатили? И где вы его, кстати, взяли?

— Тебе знать незачем. Где надо, там и взяли, племянничек.

— Что? — я что-то вообще потерялся в реальности. — Кто?

— Ах да, ну ты же конечно не в курсе, — криво усмехнулась она. — Я урожденная графиня Бертелани, сестра твоей беспутной матери.

— Муж знает?

— Кто? Этот болван Броденматт? — скривилась она. — Нет, конечно. Ему и не нужно.

— А это значит…

— Сатр ван Бертелани, твой кузен, — усмехнулся он. — Что, не ожидал?

— Нет, — сказал я. — Говорили мне, что мои родственники по матери полные уроды, но такого я не ожидал.

Сатр съездил мне по челюсти.

— Не порть материал, — сказала ему Симли. — Тебе в этом теле жить.

— Ничего, — отмахнулся Сатр. — Свод поправит.

— Тебе, урод, голову надо поправить, — сказал я, чтобы вывести его из себя.

— А можно я ему яйца отрежу, чтобы вел себя смирно? Все равно свод поправит? — Сатр взял со стола нож.

— Я бы не советовала, — сказала Симли. — А вдруг что-то пойдет не так? И проснешься в его теле без яиц. Что будет проблемой уже до самой смерти. Мы не знаем, в каком состоянии свод. Дышит на ладан, только на тебя и хватит.

— Да какого хрена вообще творится? Что вы собираетесь делать, ублюдки?

— Ну ублюдок здесь только один — это ты, — сказала теперь уже графиня. — Нагулянный моей беспутной сестрой на стороне. А мы все законнорожденные.

— На хрена вам мое тело?

— Про пересадку сознания слышал? — спросила герцогиня.

— Нет, — сказал я, слегка покривив душой.

— Ну вот она и произойдет. Согласно одному древнему ритуалу, который проведет Симли — да, кстати, она ведьма и в курсе твоих с ними отношений — можно заменить сознание один раз в чужое тело.

Ага, только один? Это утешает. Ну что же, вас ждет неприятный сюрприз. Один раз уже был.

— Зачем Сатру мое тело?

— Твоя жизнь тоже. Ты — один из младших наследников клана Осгенвей, с которым у нас личные и кровавые счеты. Твой клан богат и в будущем станет одним из самых сильных в Лундии.

— У вас свой есть. Насколько я помню, Бертелани не бедствуют… тетушка.

— Не называй меня так, ублюдок. Ты только по крови наполовину Бертелани, — с ненавистью зыркнула она.

— Ну а стану тобой, — подмигнул мне Сатр. — Наследником клана Осгенвей.

— Ну это вряд ли. Я младший наследник.

— А кто тебе сказал, что это надолго? — спросил Сатр. — Всего-то навсего перед тобой отец и два брата. Уйдут из жизни при загадочных обстоятельствах. Да, и сестру надо тоже будет ликвидировать. Ты, точнее я в твоем теле все и сделаю.

— Или опять Неспящего подошлешь? — спросил я. — Самое то для тебя.

— Неспящего? — тут глаза у графини опять полезли на лоб. Ну нельзя же так напрягаться, а то когда-нибудь вылезут да так и останутся, как при базедке.

— Только не говорите, что это не ваша работа, — насмешливо сказал я.

— Похоже, кроме нас еще одни игроки на сцене, — сказала Симли.

— Это плохо. Ладно, потом мы с тобой посмотрим, кто это может быть и разберемся. Но потом, — сказала графиня.

— Значит, не ваша, — пожал я плечами, насколько позволили мне путы. Получилось не очень. — Так что и здесь вы крупно облажались.

— Спасибо, кстати, за идею, — сказала графиня. — Надо будет нам сделать своего Неспящего. Не все же своими руками делать?

— А модификационный стол вам зачем? — спросил я.

— Все-таки ты слабый маг, хоть в тебе и есть наша кровь, — вздохнула графиня.

— Я? Слабый?

— Для нас — да. Ты же ублюдок.

— Сколько можно уже об этом упоминать? — возмутился я.

— Поэтому, когда Сатр займет твое тело, его модифицируют и сделают очень сильным магом. Ну да если ты читал про Ярсгара, ты знаешь.

— Да, только я вижу ублюдков перед собой. Никто не говорил ван Бертелани, что вы ублюдки Сатаны?

— Нет, я все-таки с ним сейчас что-то сделаю, — Сатр отлепился от стола, и вогнал мне в ногу нож. О, блин, довольно больно! Сколько же сейчас он мне сосудов перебил? И мышц с сухожилиями.

— Сатр! — предупредительно окрикнула его мать.

— Да ничего, — ухмыльнулся он. — До модификации дотерпит, вот потом надо уже торопиться, чтобы кровью не истек. Давайте уже начинать, хватит с этим покойником лясы точить!

— А я пока посмотрю его весьма любопытный артефакт, — графиня взяла в руки Лория. — Потом его настроим. Правда, память ему придется стереть.

Она выдвинула его наполовину из ножен, любуясь эльфийской работой по стали.

Сатр сел на стул напротив меня и вопросительно глянул на Симли. Та встала между нами и положила нам ладони на лбы, видимо, это служило проводником.

Увы, что она там делает, я видеть не мог — мешала цепочка на шее, гасившая магию.

— Ничего не понимаю, — пробормотала она, отняла руки и помассировала кисти. — Ну-ка, еще раз…

И вот тут началась веселуха. Сначада заорали две глотки — Симли и Сатра. Причем Симли урала на пол и забилась в падучей, а Сатр завыл и схватился за голову. Ну я не сомневался, что примерно так оно и будет, это было нежданчиком только для моих внезапно обретенных родственников, мать их.

Потом заорала графиня. Ну как же можно забывать про живые вещи и то, что у них есть свое сознание? А также, что они могут управлять людьми? То ли не справилась она с эльфийским интерфейсом, заточенным под меня, то ли мечу не понравилось, что ему хотят стереть память… Упс! На пол шлепнулась отрубленная левая кисть руки, а побелевшая враз и орущая графиня пыталась ее зажать. Но в руке у нее был Лорий. Рраз! Мимо моего уха просвистел клинок, зацепив меня за шею и перерубив цепь, и тут я почувствовал, что моя магия вернулась. Поехали!

Я скастовал Воздушное Лезвие — надоели эти путы, притягивающие мою грудь к спинке стула. Вот только немного с силой переборщил от избытка адреналина. Оно прошло вокруг, снеся голову воющему Сатру и перерубив графиню, пытающуюся пережать предплечье правой рукой, пополам. А говорили, фиговая у меня сила! Ну не надо отвлекаться по пустякам, подумаешь, ручку отрубили…

Я быстро избавился от пут, взял разорванную антимагическую цепочку и крепко затянул ее на шее все еще бившейся на полу Симли узлом. А теперь мой коронный нокаут! Я врезал Симли от души, и она закатила глаза. Фух, ну слава богу, хоть вопли прекратились, а то кошачий концерт из трио магов-неудачников меня порядком достал. Пора заняться собой.

По тому, как текла из ноги кровь, дело было плохо. Я видел, как порвана в этом месте аура, ножом меня ткнули зачарованным. Ну ничего, как сказал покойничек Сатр, до модификации дотерпит? Придется лезть на стол, вариантов нет. Пока я доберусь до ближайшего мага Жизни, успею истечь кровью, тут без вариантов. Да и с такой ногой мне в седле не сидеть. Я перетянул ее выше раны веревкой, чтобы кровь остановить.

Зайдя за спинку кресла, я подобрал валяющися на полу меч.

— Спасибо, Лорий! — искренне поблагодарил я его.

«Пожалуйста»! — мне почудилось, что меч хмыкнул.

— Ты молодец, — сказал я. — Честно.

А вот теперь займемся другим делом. У нас имеется язык, которого необходимо допросить. Ордену я оставлять такую ценную находку не собирался, она слишком много знает. И про меня теперь тоже.

Я упаковал Симли со всем тщанием, на которое только был способен, волоча за собой раненую ногу. Потом, убедившись в надежности пут и крепости узла цепочки на шее, отхлестал ее по щекам, приводя в сознание.

— Ну что, поговорим?

— Кто ты? — она прошипела с ненавистью.

— Я? Арман ван Осгенвей, ты же знаешь.

— Ты не Арман, в тебе душа демона! И как я раньше не догадалась? — плюнула ведьма мне в лицо.

Я от души дал ей в лоб растопыренной ладонью, да так, что она завыла от удара головой об под.

— Это тебе за плевок, сука. Да, ты не ошиблась. И когда ты взялась проводить свой ритуал Скверны, ты не поняла, в чем дело и на кого ты руку подняла.

— Я тебе ничего не скажу…

— Скажешь. Запоешь соловьем. И будешь петь заливисто и долго. Видишь ли, в женском теле слишком много нервных окончаний, а также способов получения удовольствия, такая уж ваша натура, — чуть было не добавил я «биологическая», не поняла бы она меня. — Но то, что приносит наслаждение, может приносить и боль. Особенно, если тобой занимается знающий свое дело человек. И маг. А я свое дело знаю. Так что будешь говорить — умрешь быстро и безболезненно. Не будешь — будешь долго мучиться, потом все равно будешь говорить, но уже с трудом и без определенных частей тела. Поняла?

— Будь ты проклят, демон!

— Твои вонючие проклятия я как-нибудь переживу. Демону они все равно не страшны, — я блефовал по-черному. — Так что давай. Пой. Или я считаю твой мозг.

— Если бы мог, давно бы это сделал, — злорадно заявила ведьма.

Я почесал подбородок, прикидывая. Да, в этом я не практиковался, видел, как делает брат. К тому же сейчас я ранен, устал и вообще очень зол.

— Честно? Попробую. Но я в этом неопытен, так что помереть ты все равно помрешь, но больно, — пообещал я ей. — У тебя будет болтушка вместо мозга, да, впрочем, ты и сама знаешь, что я тебе это говорю?

Она лишь сплюнула на пол.

— Ладно, ты выбрала сама, — пожал плечами я и принялся за дело.

Спела она мне минут через пятнадцать, причем умоляла, чтобы я прекратил ее мучения. Никто ей не виноват, я честно предупреждал. Какой там «Молот ведьм», обычный форсированный полевой допрос. «Молот» нервно курит в сторонке, бледный и дрожащий. Ну что же, для верности надо еще покопаться в ее мозгах, я тоже ей это обещал. Я наложил окровавленные руки на разбитую голову ведьмы…

Меня рвало. После того, как я покопался у ведьмы в памяти, меня смело можно было закрывать в тайной тюрьме Ордена как пособника Скверны, столь мерзостные знания хранила она в себе. Ладно, никто об этом не узнает, я позабочусь. Я развязал веревки, и бросил окровавленный кусок мяса на пол, меньше будет вопросов. Потом с ней разберусь, самое время моими ранами заняться.

Инструкцию, как использовать модификационный свод, я выудил из ведьмы последней. Правда, это больше напоминало инструкцию для папуаса по использованию бетономешалки — «положь колдобину со стороны загогулины и два раза дергани за пимпочки», примерно так. Нажать здесь, услышать писк, как замигает вот здесь, лечь и расслабиться. Хорошо то, что пока я был без сознания, они настроили свод по моему телу, вручную. Дикари-с!

Я, пачкая кровью все на свете, стянул с себя одежду, и с трудом взобрался на стол. Теперь действуем согласно инструкции — нажать, подождать, лечь и расслабиться.

Глядя как сверху на меня опускается еще прозрачный, но порядком помутневший от времени колпак, я вспомнил книжку про Ярсгара. Вот и проверим, что на самом деле быль, а что — правда. Хотя Ярсгар до этой процедуры был калекой и стал после нее нормальным и вдобавок еще сильным магом, по крайней мере, если не врет книжка.

Перед глазами побежали строчки худ-интерфейса, как в одном из тактических шлемов, который я когда-то спер из лаборатории в Пасадене. Только более продвинутый — изображение транслировалось не на сетчатку, а попадало напрямую в зрительную кору мозга, минуя глаза. Утраченная технология Древних, до которой даже моему прошлому технологически развитому миру как до небес. Там за такое бились бы до конца, не считаясь со временем и потерями, это обеспечивает в полном смысле стратегическое превосходство над противником

Статус носителя: поврежден

Общая оценка соответствия норме: 75%

Обнаружен фактор «М»!

Оценка соответствия фактору «М»: 70%

Рекомендации: приведение к физической норме, энергоинформационная модификация, имплантация устройств корпуса.

Погружение в гипносон

Я очнулся, видя над собой поднятый купол модификационного свода. Интересно, как все прошло… И снова побежали перед глазами буковки древнего интерфейса.

Статус носителя: в норме

Общая оценка соответствия норме: 98%

Обнаружен фактор «М»!

Оценка соответствия фактору «М»: экзошкала «А», уровень 2.

Проведена настройка и модификация физического носителя

Проведена модификация энергонформационных каналов

Проведена имплантация полного комплекта 3+1 уровня «А»

Проведена интеграция энергетических систем

Имплантирована матрица умений «Паладин-М»

Я присел на каменной поверхности стола. Какая, нафиг, каменная — какой-то композит Древних. Во, даже зрение прибавилось, стало резче как-то, и вообще — стоило мне попробовать магическое зрение, как…

Сила просто текла через меня нескончаемым потоком, я чувствовал себя просто сгустком энергии. Светились энергетические каналы, перевиваясь словно мышцы культуриста, и они были большими, очень большими… Ну а теперь спокойно. Это в тебе говорят полученные способности. Подобные действия оказывают боевые стимуляторы — проще говоря, коктейль из специально подобранных психоактивных веществ, когда чувствуешь себя богом, готовым свернуть горы. Пробовал пару раз в рамках задания. Но результат потом был один и тот же — «уж лучше бы я сдох вчера». Дичайший откат, ломка, короче все прелести абстинентного синдрома, с этим медики ничего поделать не могли. Природа организма такова, живой он и все животное ему не чуждо. И пусть здесь было совсем другое воздействие, дай бог чтобы потом это не прошло и меня не размазало абстяком об стену. Ну проверим, как оно — быть богом.

Я медленно слез со стола, стараясь не делать резких движений. Потом посмотрел вниз, на ногу, на то место, куда вошел нож Сатра. Вообще никаких повреждений, ровная кожа, не отличающаяся от таклй же фактуры рядом. И не болело вовсе. Словно бы ничего и не было. Может, все это привиделось, и я нахожусь в каком-то сне? Вот только запахи крови, желчи и дерьма были вполне ощутимы. Еще вариант — надо найти что-нибудь написанное и попробовать это прочитать. Если вы спите, то выключены две зоны мозга, ответственные за обработку языка — зоны Брока и Вернике. Поэтому во сне это не работает.

Сейчас, что-нибудь поищу, вот только штаны надену. А то как-то рассекать голышом перед дамами, пусть и убиенными, больше поведение маньяка напоминает.

Я поднял свои штаны. Да, вот им это точно не привиделось — здоровая дыра в правой штанине, пропитанной кровью. В такой одежде можно добраться только до первого уличного Стража, он быстро тебя сдаст куда следует. Конечно, вряд ли ему это удастся без риска для здоровья, но…

Я перевел взгляд на обезглавленное тело Сатра, так и оставшееся сидеть на стуле. Нет, без вариантов. Его одежда, пропитанная кровью насквозь, была не в лучшем виде. Хотя и по размеру натянуть его штаны было бы проблемой.

Тут меня пробил нервный смех. Такие приключения, сижу над тремя трупами после знакомства с технологиями Древних, и думаю, как оттереть кровь от штанов… Я по наитию шевельнул пальцами, и моментально бурое облачко окутало штаны и невесомой пылью просыпалось на пол… Опа! А что, так можно было? На подсознании проскочило плетение и очистило вещь от крови? Честно, это не я. Или не совсем я. Даже не думал и не вспоминал никаких заклинаний, и сразу же получил искомое? Вот она, вживленная матрица умений, все делает за меня. Осторожнее с желаниями!

Теперь прореха на ткани. Ну ее нафиг, не буду экспериментировать. В конце концов благородный дон может и штаны себе порвать, подумал я в стиле Руматы.

Я привел в порядок свою одежду и наконец облачился в нее. Теперь меч повесить, и я в полном порядке. Я взялся за Лория…

Обнаружен военный интерфейс Альваро, подключиться (да/нет)?

Подключение установлено

Настройка боевого эффектора

Привязка к оператору

Активация комплекса оператор-оружие

«Я тебе точно когда-нибудь башку снесу», — пожаловался Лорий.

— Что не так?

«Твои импланты попытались меня взломать, для них я чужой, другой расы! Теперь понял?»

— Прости, я не нарочно. Не знал.

«Ладно, проехали. Я уже интегрировался в систему.»

— Хорошо. Проблем нет?

«Только одна, и та держит меня в руках. Ты хоть понял, что ты теперь из себя представляешь?»

— Ну, в общих чертах…

«В общих чертах он», — передразнил меня Лорий. — «Ты так и не понял, что с тобой стало?»

— Усиление способностей мага… — сказал я неуверенно.

«Усиление? Ну да, ты же не в курсе, откуда тебе знать. Это я из тех времен, поэтому помню. После инициации комплекта ты уже не обычный человек, ты сложная симбиотическая структура и боевая машина. Энергоинформационная структура организма перестроилась, все энергетические каналы расширены и укреплены, позволяя пропускать через себя Силу в невероятных количествах. Ты это и почувствовал.»

— И нафига мне весь этот тюнинг?

«Паладины — это каратели Ярсгара, особый отряд.»

— Каратели? — хмыкнул я. — В книге об этом не было сказано ни слова.

«Ну для эльфаров — каратели, по вполне соответствующим причинам. Боевые маги высокого уровня для выполнения специальных операций. Ярсгар создал их на основе своей матрицы.»

— Все больше и больше походит на сказку.

«А все остальное на нее не походит? Я же говорил, что ты нужен и важен.»

— Речь шла об этом?

«Не совсем, но сегодня ты стал ближе к этому.»

— Да что вы все темните? Надоело! — раздраженно сказал я. — Ты хоть мог бы мне сказать?

«Я тоже не знаю всего.»

— Толку от вас от всех… На тебе силу, только инструкций не жди, что делать — не скажу, что будет — не знаю… Не люблю я этих виляний задом.

«Придется потерпеть.»

Тьфу на вас всех, сплюнул я на пол.

— Ну а теперь мне что делать? — я обвел взглядом не совсем чистую комнату

«Тут у тебя есть два варианта. И оба тебе не очень понравятся.»

— Первый какой?

«Чистосердечно признаться брату во всех своих грехах и покаяться. От котла на первое время избавит, но с руководством Ордена придется пообщаться. В том числе и с Великим Магистром. А дальше — как повезет. В любом случае будет плохо.»

— Во всех? Каяться долго придется, — хмыкнул я. — Проще сделать ноги.

«Это не вариант. Сейчас ты никто и звать тебя никак. А тех, кто пробует кинуть Орден, ждет показательная расправа. У них даже киллеры для таких прытких есть. Готов начать новую жизнь с нуля без кола и двора?»

— Нет, мне пока и эта нравится, — покачал головой я. В самом деле нравится.

«Тогда вариант два. Ты еще успеваешь вернуться домой, чтобы тебя не хватились. Но дальше тянуть нельзя, придется срочно возвращаться.»

— Так и сделаем. Давай окончание варианта…

«А то ты не знаешь? Делаешь вид, что ничего не случилось. Ты вообще не знаешь ничего ни про Бертелани, ни про попытку покушения, совсем. Придумай что-нибудь, чтобы оправдать задержку.»

— А вот этот тюнинг они не заметят?

«Как ни удивительно, нет. Маскировку ауры включи, и все, ты теперь это умеешь. Тебя могут выдать два варианта — или вот такая вот и ей подобная установка Древних, или если от большого ума ты решишь вдруг полечиться у мага Жизни, вот тогда точно каюк. Если кто-то проникнет за защитный экран — то да. Но вряд ли тебе понадобится это, ты теперь практически неуязвим.»

— Практически?

«Ну, теоретически», — нехотя признал Лорий. — «Есть варианты».

— Огласи, пожалуйста, — сказал я.

«Давай потом, а? Сейчас надо делать отсюда ноги.»

— А с этими что делать? — я обвел рукой комнату.

«Думай сам.»

— Тут моя кровь, мои запаховые следы. Если тут есть поисковые собаки или поисковые заклинания…

«Всему тебя учить надо», — самодовольно сказал Лорий. — «Ты можешь все это устранить».

— Как?

«Каком!», — похоже, он начинал уже злиться. — «Ты же теперь боевой маг, используй свои таланты!»

— Ладно, — пробормотал я. — Только на это надо время. А как ты сказал, его и нет.

«Импровизируй.»

Вот это я завсегда. Итак, у меня очень мало времени. Задача — уничтожить огромное количество улик, могущих привести ко мне. Как?

Ну первое, что приходит на ум — это огонь. Я могу спалить комнату, всю, кроме установки Древних, ее огонь не уничтожит. Однако это привлечет внимание и сюда примчатся сначала добропорядочные граждане, а потом и Орден, начнут копать, пустят по моему следу собак или магов, одно другому не мешает. Значит, мне сейчас нужно сделать так, чтобы не привлечь ничьего внимания, хотя бы на пару дней. Запаховый след я развею, осталось только уничтожить все остальное. Как?

«Я рекомендую использовать Пыль Древних.»

— Что это такое?

«Наниты, используемые ими для различных, в том числе и медицинских целей. Над тобой они тоже хорошо постарались, пока штопали да правили.»

— Молодец, садись, два, — хмыкнул я. — Ну и где я тебе их возьму? Сбегаю в логово Ярсгара?

«Ну ты и болван. Их производит свод для медицинских нужд, и запас внутри свода довольно большой,»

— И как ими пользоваться, если они только лечебные?

«Сам садись, два. Не только. Твои похитители не знают одной вещи. Что всегда делают перед операцией? Я имею в виду вспомогательные процедуры?»

— Стерилизуют помещение.

«Вот именно. И наниты прекрасно справляются с этой работой так, что внутри модификационной не остается ничего. Совсем. Все постороннее, биологическое и нет, разрушается.»

— И как я…

Сразу же перед глазами появился мануал по использованию свода. Ага, вот и пункт «Стерилизация». Я подошел к мигающему огоньками индикаторов своду. Выбрал «Полная стерилизация».

— А нанитов-то хватит? — усомнился я.

«Он их воспроизводит из того, что попадает в зону действия стерилизации. Как — не спрашивай, не знаю.»

— Ну хорошо, — я коснулся сенсора «Пуск».

Сразу же перед глазами замигало предупреждение

Покиньте модификационную зону

Да, надо точно отсюда уйти, перспектива распасться на молекулы меня не прельщала.

Я отошел от установки и пошел к выходу из комнаты, стараясь не наступать на вонючие лужи. Все, я в гостиной. Теперь применяем заклинание…

«Очистка», — послышалось в голове.

Я пошел к двери, а за мной подул как будто легкий ветерок, шевеливший ворс ковра, занавески, покрывала… Я посмотрел магическим зрением за собой. Нет, вообще никаких следов, словно меня здесь и не было.

Я отвязал от коновязи обеих коняшек, своего и Сатра. Зачем животному-то мучиться? Пусть погуляет, потом кто-нибудь подберет. Вспрыгнув в седло, я посмотрел через стекла комнаты, в которой творилось что-то невообразимое — тугой клубок красных светящихся в магическом зрении точек точек разворачивался в густой туман, в котором исчезало все — занавесок уже не было, их сожрали прожорливые наниты.

Не выключая «Очистку», я поскакал обратно к центру города, чтобы затеряться следи чужих следов. Думаю, я сделал достаточно. Хотя и не уверен — несмотря на такую зачистку Орден, когда найдет свод, будет рыть землю носом, чтобы выйти на след. При отсутствии физических следов они начнут копать по-другому, и тогда выйдут на Броденматтов-Бертелани. Вот пускай ими и занимаются, а я пошел.

— Ну что, ваши дальнейшие планы? — спросил Арий, потягивая вино и лениво качая ногой в своем любимом кресле в гостиной.

Мы с Ильгой опять сделали тщетную попытку сыграть роль наживки, а вместо этого опять накупили всякого барахла. Шоппинг удался, все больше вещей готовилось уехать с нами обратно в замок.

— Я думаю, пора и честь знать, — сказал я, глянув на него.

— Ну вы могли бы еще погостить, — брат сказал это таким тоном, типа «ну слава богу, наконец-то вы отсюда уедете!».

— Арман прав, нам уже пора, — уловила общую интонацию Ильга.

Ну еще бы, мы слишком подзадержались в гостях. Хотя, надо сказать, не без пользы. По крайней мере, для меня. И приключений тоже хватило — дуэль, два покушения, модификация… Вот какк раз последнее меня больше всего и примиряло с ситуацией. Но вот последнее дело, ради которого я хотел бы задержаться в Сенаре, придется отложить до лучших времен. До следующего раза уж точно.

— И тем более, в замке мы будем в большей безопасности, добавил я. — Дома и стены помогают.

— Еще скажи банальное — «Мой дом — моя крепость», — усмехнулся Арпй.

— Ну если наступил вечер обмена банальностями, то так и скажу.

— Не такая уж это и банальность. По крайней мере, дома у тебя есть хороший шанс защиты. Все-таки замок — не город, все подступы контролируются. Проникнуть туда какая-никакая проблема.

— Скажи это Неспящему, — хмыкнул я. — Кстати, не выяснили, чья это была зверушка?

— Работаем, — сказал брат тоном полицейского, который понятия не имеет где и кого искать, но должен сохранять многозначительность и уверенность в себе и силах правопорядка.

Ну работайте, работайте. Может, чего и наработаете, но пока вы топчетесь в тупике. Пока черные из Сенара непричастны, Бертелани — я почему-то им поверил — тоже. Значит, снова ждать удара в спину и быть менее самонадеянным, как в последний раз — тоже ведь, реально лоханулся. Нельзя так расслабляться, ох, нельзя! По крайней мере, теперь я намного сильнее, чем был раньше, что радовало. Значит, придется делать вид, что моя ветреная светлость резко охладела к занятиям магией — Патитис тоже не дурак, и перед ним проколоться возможно. Осталось только не забыть, что теперь надо избегать ситуаций, в которых магам захочется пошарить в моей ауре.

— Если вы уже решили отбыть обратно, то когда вы это собираетесь сделать? — посмотрел брат поверх бокала.

— Я думаю, с утра начнем собирать вещи и готовиться восвояси, — сказал я, а Иль подтвердила легким кивком. — Так что заказывай подводу и побольше, мелочовку-то мы распихаем по сумкам с пространственными карманами, а вот остальной хлам, — я намекнул на вещи, накупленные Иль, — придется грузить верхом.

— Хам, — сказала сестра.

— Ну если учитывать, сколько денег — причем чужих — ушло на твои тряпки…

— Ладно, не ссорьтесь, — сказал Арий. — Большинство из этого оплатил Орден, причем совершенно на законных основаниях, как оперативные расходы. А то, что пока безрезультатно — ну что же, бывает и такое. Главное, надо будет довести расследование до конца, чтобы потом у меня не было проблем.

— Надеюсь, как-нибудь выкрутишься, — сказал я. — Так что, завтра с утра начнем собираться.

— Хорошо, — Арий глотнул вина. — Но все равно, жалко. И мне будет скучно…

— Я думаю, любительницы священных писаний будут в восторге, — подмигнул я ему.

— Не завидуй, — хмыкнул он. — Некоторые диаконисы-служанки тоже.

— Ну, посмотрим, — пожал плечами я. — Главное, чтобы не было последствий.

— Да, это точно. Все, спать!

И мы разошлись по спальням, чтобы завтра открыть очередную главу в своей жизни.

Лишь когда наша процессия втянулась в портал, и мы очутились на знакомом тракте, я смог перевести дух. Нервы? Они самые. Кто сказал, что у меня нет нервов? Просто я умею их контролировать. Не путайте, есть разница между хладнокровием, умением свои нервы держать в узде и полным отсутствием контроля, как у обычного человека.

Орден за сутки себя никак не проявил. Скорее всего, еще ничего не нашли, а может и нашли, но не те. Сомневаюсь, чтобы у Бертелани не было помощников и сообщников — чтобы переместить свод, установить его на место и настроить нужна целая бригада. И если его нашли не те люди, которые нужны, то тогда все мои меры предосторожности пошли прахом — клан знал, кто был их целью. Какую-никакую, но маленькую отсрочку я получил.

На тракте нас уже встречали — лично начальник отцовской дружины Ферингтон и четверо верховых дружинников.

— Как съездили, милорд? — он взмахнул шляпой с пером, не слезая с коня.

— Спасибо, господин лейтенант. В замке все нормально?

— Да, все, — но за этим утверждением мне почудилось что-то странное. Потом отведу в сторонку, при случае — не пытать же его на тракте при всех.

И наш микрообоз из одной телеги, навьюченной купленным в Сенаре барахлом, и семи всадников продолжил путь домой. Неспешно и вальяжно.

Больше всего возвращению домой радовались Фили и Друг. Первой, видимо, надоело быть на задворках истории, пока господа аристо развлекаются, по балам шастают да на дуэлях дерутся, а собакин наконец-то обрел желанную свободу. А то что это двуногие обезьяны держат бедного пса все время под замком, да и друг-хозяин дома не появляется? Скучно и грустно, и некому лапу подать… Или чьи-то тапки от расстройства сгрызть для поправки нервной системы…

Кстати, Друг великолепно рассмотрел, что со мной случилось еще в Сенаре. И не только рассмотрел. Я словно включился в его канал и обрел с ним более тесную симпатическую связь. Ну про это я еще подробнее расскажу. А сейчас ему даже не надо транслировать мне чувства, он словно был со мной единым целым. И сейчас пес был в состоянии восторга и предвкушения возвращения домой, где ходит много забавных людишек, для которых он чуть ли не священная особа. И где его друг-хозяин никуда от него не денется и будет постоянно рядом.

Я перемигнулся с псом, сидевшем на подводе рядом с правящей лошадьми Фили. Почему на подводе? Да просто в старую седельную сумку он уже не помещался, растет просто не по дням, а по часам. Ничего, закажу у замкового шорника регулируемую по размерам, а дальше придумаю что-нибудь еще. Будет сидеть вторым, как Арту-Диту у Люка за спиной, почему-то мне в голову пришла именно эта ассоциация.

Вот, наконец, мы достигли развилки на тракте. Налево свернуть, в сторону Змиевки — к нам, направо — к Бригенам. Ну к ним нам пока не надо, раз отец запретил мне сделать визит невежливости — пусть будет так. Пока. И мне не нравится их конный дружинник на развилке, проводивший нас недобрым взглядом. Мы быстро обменялись со псом эмоциями, и оба решили, что это не к добру. Да и черт с ним. Опять же, пока.

Так мы медленно и со скрипом — тележных колес, в смысле — доехали до замка. Ну здравствуй, родной Осгенвей, я уже успел по тебе соскучиться. Вроде бы.

Народа на главной площади было немного — так пополудни уже, я ощутил голод свой и пса. Вот ведь черт хитрый, может и такое транслировать, морда пушистая! Я глянул на собакина, и вот черт меня возьми, если он в данный момент надо мной не потешался! Улыбка до ушей, язык вывален, а взгляд-то какой хитрющий!

Нежданчик вышел неплохой, только теперь я понял, что имел в виду Ферингтон. Первым, естественно, вышел нас встречать, как и положено, отец. За ним шел Патитис, а вот замыкала тройку встречающих… Триди! Собственной персоной, баронесса ван Иссон! Я чуть с коня от ее вида не упал. Нет, конечно, я все понимаю, но злоупотреблять гостеприимством… И похоже, не только им. Судя по ее довольной физиономии, она тут уже прижилась

Мы с Ильгой слезли с коней, и тут же попали в объятия отца. Странно, раньше за ним подобных нежностей не водилось — ну явно сказалось размягчение мозгов от приватного общения с баронессой.

— Ну здравствуйте, мои дорогие! Как съездили?

Полузадушенно пискнула Ильга, я немного напрягся — объятия отца все равно что медвежьи, силу старый хрыч не растерял, все еще силен как в молодости. А, ну да, у него же теперь вторая молодость — седина в бороду, бес в ребро. Ну или в другую тоже временами твердую часть тела.

— Нормально съездили. Хорошо, — я высвободился из его медвежьих лап. — Вот, тебе письмо от Ария, ты его, правда, помял.

Я достал из-за обшлага конверты, порядком помятые и потерявшие первозданную чистоту.

— И от Осия тоже, отдельно.

— Ладно, потом прочитаю. Проголодались, небось? Ну пойдемте за стол!

Пес, стоявший рядом, навострил уши. Ему явно понравился этот пункт программы.

— Я займусь багажом, милорд, — кивнула Фили, увидев мельком брошенный на повозку взгляд.

Ну и ладно.

— Может, мы сначала с дороги переоденемся? — внес я ценное предложение. — Да и купальню неплохо посетить…

— Вы там застрянете на час, — сказал отец. — Потом жди вас…

Ага, похоже, папаша сам проголодался. Да и вина, наверное, хочется, по такой жаре-то…

— Ладно, пойдем, — решил я. — Все равно лишней грязи не прилипнет.

— Это правильное решение, — одобрительно хлопнул меня по плечу отец.

Обедали мы в малой гостиной. В смысле «мы» уже вчетвером — четвертой, как и следовало ожидать, была баронесса. И, мать ее, она за столом была явно лишняя. Во-первых, вместо простецких столовых приборов и простой нормальной трапезы-обжираловки, я как будто попал в дорогой ресторан, с кучей столовых приборов, разнокалиберными тарелками и крахмальными салфетками. И слуга, прислуживающий нам, теперь был в ливрее и парике, а не как обычно. Не, я конечно все понимаю. Да, герцог должен жрать не по-человечески, не как простолюдин — в теории, конечно, кто же на практике этому следует не при гостях — но, по-моему, с так называемым этикетом тут явный перегиб. Триди перестаралась. Допусти выпускницу центрального хранилища к управлению слугами, она тебе такого наворотит…

Потом, она явно переборщила, намеренно манерно показывая, как надо употреблять пищу. Я понимаю, ты поэтому и худая, потому что тебя так жрать учили, но нам-то не мешай! Поэтому я с огромным удовольствием под недовольные взгляды баронессы накладывал себе, что хотел, и ел, как мне удобнее. Сначала я подумал, что можно было бы и почавкать за столом, от этого ее бы перекосоебило, но потом решил не переигрывать. А то еще наедет на Фили, на которую она свалила всю этикетную подготовку.

А еще Триди явно пыталась влиять на отца. Я заметил, что, когда он наливал себе бокал, она демонстративно хмурилась, типа неодобрительно с ее стороны. И пару раз отец отставлял было взятый в руку бокал от себя, тоскливо глядя на его содержимое. Нет, здоровье, конечно надо беречь, но не до такой же степени, это уже угрозы с применением насилия!

И, вдобавок, она была любопытна. Когда отец пытался пару раз завести разговор о наших столичных приключениях, ее уши поворачивались как радар, чтобы побольше узнать. Ну разговоры я эти успешно пресекал, Иль общую тему уловила, так что, к неудовольствию Триди, так ничего ей и не удалось узнать.

После обеда, когда отец решил нас расспросить о поездке, Триди было увязалась за нами, но я так зыркнул на нее и покачал головой, что она благоразумно решила отстать.

— Что это? — сразу спросил я у отца, когда дверь в его кабинет закрылась. — Ты себе жену завел?

— Ну, не жену… — сперва смущенно пробормотал он, потом опомнился. — Мал еще мне нотации читать!

— Ну а ты стар! — сказал я.

— Дерзишь отцу? — грозно нахмурил он брови.

— Не-не, ни в коем случае, — я примирительно поднял руки. — Просто констатирую факт.

И тут же еле увернулся от затрещины, реакция, бывшая и так в норме, после модификации стала молниеносной. И на ускорение я переходил автоматически и не задумываясь.

— Ладно, папа, может вы потом с Арманом разберетесь? А я помогу, он меня за эту поездку достал, — вставила шпильку Иль, стараясь немного разрядить обстановку.

— Хорошо, — буркнул он, отходя от меня и садясь в свое кресло. — Рассказывайте уже.

И мы принялись пересказывать, иногда в лицах, все те приключения, которые нам пришлось пережить. Я благоразумно помалкивал о некоторых своих подвигах, о которых присутствующим знать совсем не обязательно, даже категорически нежелательно. Пусть Иль рассказывает, со всем пылом-жаром, по-женски эмоционально.

— Удивлен, что ты нарвался всего на одну дуэль, — хмыкнул отец, когда я ему рассказал про происшествие во дворце и последующей разборке с маркизом. — Поздравляю, ты завел клану еще несколько врагов.

— Я думаю, в моем возрасте ты тоже кротостью нрава не отличался, — потер я рукой место недошедшего леща.

— Это лругое. В твоем возрасте я уже был фендриком и резал ушастых. А военному без дуэли никак нельзя. Замнем для ясности.

— Ну я тоже хоть и не военный, но весь в тебя пошел, — подхалимски заявил я.

Пусть погордится, хуже не будет. Молодость вспомнит, ощутит прилив крови в жилах… Работа на приятные воспоминания всегда помогает, психология. Да и Триди будет в восторге от его усердия.

— Кстати, что мы все о себе да о себе? Давай о нас всех, точнее, об изменившемся положении в замке. Как у вас вышло с баронессой?

— Мал еще свечку держать у отцовской кровати, — недовольно сказал он.

— Ну все-таки? Нам интересно! — не отставал я.

— Что тебе интересно? Что два взрослых человека занимаются тем, чем ты со служанками занимаешься?

— Я просто интересуюсь тем, не надо ли нам ее будет называть мамой и герцогиней Осгенвей…

— Нет, не надо.

Ага, скептически хмыкнул я про себя. Пока не надо, а потом взбредет старому в голову сочетаться с молодой — для него, конечно — баронессой и заявить «теперь, детки, это ваша мама». Ну вот в таком случае баронессе точно грозит несчастный случай в виде падения с лошади точно головой о камень или еще какой оказии. Об этом я позабочусь — нечего всяким кошелкам охотиться за наследием клана. В принципе, если у нее есть чувство самосохранения, сама поймет — тут и без нее четыре наследника, и у всех большие и острые зубки, не надо подставлять под них пока еще не дряблую шейку. Да, и пятого наследника тоже зачинать не надо — про несчастный случай смотри выше. А что, у меня тоже собственнические мысли, а на кошелок, обирающих стариков, я и у себя насмотрелся. Так что в ее интересах вести себя умненько-благоразумненько, как обещал Буратино.

— Так что с ее владениями?

— Это просто черная дыра, — пожаловался отец. — Денег туда приходится вкачивать уйму. От отстройки ее разрушенных деревень до найма крестьян. Жалею, что у нас рабство пару тысяч лет назад отменили, сейчас бы пригодилось.

— Ну-ну, — скептически сказал я.

— Я выполняю указание Его Величества. На этих землях должен быть создан домен, и он будет создан. Вот как раз и вы приехали, помощь будет нужна.

Я закатил глаза к потолку. Похоже, со многими планируемыми занятиями придется завязать и заняться родовыми угодьями, что мне категорически не нравилось. Лопаткой в земле ковыряться? Нет, если уж лопаткой, то саперной, и не в земле, а в черепе врага. А если станет невмоготу — всегда есть варианты, рвануть в Сенар и пойти хотя бы к Осию в его Королевскую Стражу, стать Королевским пикинером. К Арию — нет, дохлый номер. В Ордене наверняка проверят мои магические способности, найдут импланты и поволокут в подвал на предмет «откуда у тебя, мил человек, древние артефакты?». Ну а если и Осий откажет по указке отца, тогда можно будет рвануть еще дальше. Орочий легион вон постоянно набирает новобранцев для службы на Черном Истоке, самое место скрыться на виду. Но это только в том случае, если действительно припрет так, что хоть вешайся. А ведь может — когда найдут свод в доме «Броденматтов» и, если выйдут на мой след. Вот тогда придется улепетывать во все лопатки, роняя кал. И, кстати, в свете этого надо будет завтра же заняться мерами предосторожности, заложить наконец тайники на случай побега.

— Так что сегодня отдыхайте, а завтра — за работу.

— Какую еще работу? — удивился я.

— Тебе, Ильга, придется заняться землей клана Иссон, а то Патитис там уже с ног сбился. Проелешь по землям клана, посмотришь, что не так и где требуются услуги мага Жизни, ну да твой учитель введет тебя в курс дела. Туда еще прибывают переселенцы, возможно им потребуются твои услуги. Не все из них здоровы, а больные работники нам не нужны.

— А что же госпожа баронесса ими не занимается? Ручки марать не хочет или слишком плотно здесь прижилась? — задал я провокационный вопрос. — На землях-то своего клана?

— А вот это не твоего ума дело, — зыркнул на меня отец. — Раз приняла вассалитет, значит все остальное — наша забота.

Ну я бы с отцом поспорил. Секс — сексом, а кекс– кексом. В смысле дела. Одно другого не отменяет. Трили, я смотрю, стала слишком вольно толковать вассалитет, скинув с себя все дела. Так не пойдет.

— А ты завтра с Ферингтоном отправляешься к графу Финну.

— Я? Зачем?

— Ферингтон и его команда проинспектирует всю его банду, именуемую дружиной, на предмет воинского искусства и заодно посмотрит в оружейку. Сдается мне, там все еще очень плачевно.

— Ну а я-то тут при чем? — выкатил глаза я. — Вояка из меня — так себе, как и специалист по оружию.

Ну тут конечно я приврал, не без этого. Но копаться в куче старых железок рискуя порезаться и получить столбняк — то еще удовольствие. Хотя нет, теперь мне столбняк не страшен. Если не справится новый улучшенный иммунитет, посмотрю на рану Дурным Глазом, все микробы и подохнут. Вместе с вирусами.

— Ты? Мне нужно твое независимое мнение. Взгляд со стороны, так сказать. Одно дело — специалист, глаз острый, но может и замылиться. А вот ты посмотри на это дело со стороны, может, что и подметишь. И учись у Ферингтона, пригодится.

— Может, тогда уж лучше сразу в пикинеры? — спросил я. — Там за пару лет и научат.

И тут же у моего носа оказался большой папашин кукиш. В смысле размера пальцев его лапищ.

— Смыться решил? Да хрен тебе. Никуда не отпущу, и Осию скажу, чтобы не сманивал. Арию тоже. Эти бездельники решили бросить родовые земли и поискать счастье в столице. И ты туда же? Нет уж, это наша земля и никуда ты отсюда не уедешь. Я — лендлорд и владелец герцогства, а ты, значит, решил вильнуть хвостом и на вольные хлеба податься? Только попробуй, наследства лишу!

Да, отец разошелся не на шутку. Похоже, братья его хорошо разозлили, раз в нас с Ильгой он вцепился не на шутку. А и правда, что получается — старшие — отрезанные ломти, остаемся мы с сестрой. И то, сестра уже скоро на выданье, и останется здесь только в том случае… Да ни в каком не останется. Заберут ее в замок будущего мужа, детей герцогов на выданье хватает. С Бригенами не получилось, слава богу, но получится с кем-то еще. И значит главной папашиной надеждой остаюсь только я. Есть, конечно, вариант, что Осий по каким-то причинам — дай бог, не по увечью — оставит службу и вернется сюда править по праву майората, но он довольно призрачный. Арий точно не оставит, пока не доберется до поста Великого Магистра Ордена, знаю я его честолюбие. Короче в долгосрочной перспективе замок и земли повиснут на мне мертвым грузом. И стану я из юноши бледного со взором горячим властителем домена, отращу пузо, обременю Фили детишками — теперь можно, как оказалось она дворянка — и буду проводить время, как помещик. Изредка с бокалом вина, а чаще — за бумагами, с расчетом податей, налогов и прочей бумажной волокиты. У меня аж зубы заныли от такой перспективы. Ну не мое это, не мое! И выражение — «а придется» служит слабым утешением. Ладно, пожуем — увидим. Главное не суетиться, а быть готовым ко всему. Даже к должности главы клана.

— Все уяснили, дети мои? — спросил отец, мигом превратившись в милого и благообразного папочку. — Тогда до завтра отдыхайте, а завтра — работать!

Я про себя добавил «арбайт, швайнен!». Ну что же, посмотрим, как пойдут дела в нашем захолустье. Но варианты, прикинутые мной к носу, оставлять я не собирался. Вот именно, что посмотрим. А там — решим.

Замок графа Финна мне совершенно не понравился — с нашим замком не сравнить. Как говорится, и труба пониже, и дым пожиже. Только пониже была крепостная стена и пожиже — ров, всего метров десять, Такие препятствия серьезными не являются, удивительно, как прошлые набеги миновали его стороной — видимо потому, что брать было нечего и как опорный пункт он роди никакой не играл. Да и мелкий он был, меньше нашего. С одним кольцом крепостных стен с башнями, игравшими роль огневых точек. Все это, конечно, полная ерунда — когда появится артиллерия, я все-таки не думаю, что до нее не дойдут из-за всевозможных запретов, вот тогда и откажутся от крепостей и перейдут на бастионную и полигональную фортификационную систему, а потом и до фортов додумаются. Пока же толстая крепостная стена превосходно защищает и от камней катапульт, и от файрболов магов.

А вообще у меня сложилось стойкое впечатление, что эти надуманные запреты и их поддержание всеми расами, не раз сходившимися на поле боя, носили весьма конкретный характер. Если считается, что Древние, вопреки теории эволюции Дарвина, появились извне, то вполне понятно, почему возникла эта система сдержек и противовесов. Вариант один — горстка разнорасовых существ берут уцелевшее оружие и успешно завершают увлекательное занятие геноцидом или… Или остается только вполне себе конвенционное средневековое оружие скатившегося в регресс мира, неспособное кардинально переломить ситуацию в пользу конкретной расы, чтобы дать всем возможность плодиться и размножаться, осваивать территории, возрождать утерянную цивилизацию. А надо именно размножаться, чтобы увеличить все популяции и наконец подмять чистую девственную планету под себя. Вот когда потом разумным не будет грозить вымирание, тогда и ОМП можно будет ввести в оборот. Когда грянет перенаселение. Тогда и откроются тайны Древних, внезапно появится огнестрельное оружие, отравляющие газы и прочие прелести цивилизованного мира, то, что сейчас объявлено Скверной. А на самом деле технологиями. И Орден Искореняющих Скверну есть регрессоры, искореняющие именно их. Вот только мне с ними не по пути, я не винтик, точнее, камешек средневековой машины. Ну ладно, опять я отвлекся.

Так что замок графа Финна был именно таким сляпанным на скорую руку укреплением. Современные ему средства штурма он выдержит — ну или не выдержит, все зависит от нападающих и обороняющихся. Ну, судя по тому, что он был довольно старый, приступом его явно не брали и не равняли с землей. Еще успеют.

Так что пока я бродил по внешнему периметру, не входя в сами замковые помещения — хозяин явно был бы не рад такому досмотру, а кому приятно, что по замку шарятся посторонние — Ферингтон устроил местным воякам строевой смотр. И судя по его кислой роже и отпускаемым командно-матерным выражениям, он был недоволен увиденным.

Нормальную дружину содержать стоит больших денег — профессионал задешево себя в услужение не отдаст. А уж вооружение и экипировка для него — вообще стоит запредельно. Хотя бы даже на уровне простой регулярной армии, финансируемой королем. Так что тридцать дружинников графа, выглядевшие оборванцами — это предел, которое мог набрать стесненный в средствах лендлорд.

— Расслабились, иху мать, — рычал раздраженный Ферингтон в переводе с командно-матерного. — Сброд, а не дружина. Да в любой банде больше порядка и умения, чем в этой самой дружине! Быдло, как есть быдло!

Ну отчасти наш лейтенант был прав. Действительно, в любой успешной банде найдешь больших мастеров ножа и топора, чем в дружине — там без профессионализма не проживешь, либо прирежут свои или чужие. Ну а выполнять функции недотеп-мусоров и этих хватит — банды по окрестностям не шастали, понимая, что лендлорды от них не в восторге и устраивают им упражнения в виде висения за шею на веревке. По крайней мере, в каждом замке за оградой стояла такая Г-образная кормушка для ворон, на всякий случай. И потемневшая не только от времени деревянная колода для особых случаев. Другое дело, что они почти всегда пустовали, повешенных в замке я видел всего пару раз в жизни. И то, это были перепившие крестьяне, затеявшие поножовщину.

— Это не дружина, а жопный казарменный балаган, — продолжал плеваться ядовитой генеральской слюной Ферингтон. — Единственного, кого надо сюда прислать — нашего палача, чтобы дал каждому по двадцать палок, и не только по спине, но и в…

Потом лейтенант осекся, скосив глаза на меня. А я что? Все правильно, таких пентюхов только так и учить. Не доходит через голову — дойдет через жопу.

— Поддерживаю, — сказал я. — Особенно, если не по спине, а именно туда.

И особенно насмотревшись, как летали от него местные типа фехтовальщики, размахивающие мечом, как дрыном. Под злобный смех нашей дружины, которые веселились от дущи — наши были намного круче. Все от командира зависит, а он был не ахти. Когда красный от злости он стал напротив Ферингтона и через пару секунд получил от него мечом плашмя по заднице, я думал, что у него пар из ушей пойдет.

— Хреново, господа дружинники. Очень хреново, — подытожил Ферингтон, пройдя перед строем дружинников. — Надеюсь, стреляете вы лучше?

Зря он надеялся, очень зря. Получилось примерно так, как у меня с его луком в первый раз. Вот только проблема в том, что я не луком и мечом на жизнь зарабатываю. А эти — да. С арбалетами было чуть получше, но тоже не ахти — постоянные заминки и задержки. Ферингтон сначала корчил рожи, потом махнул рукой — надоело, видимо, смотреть, как неопытный народ мучается.

— В жопу таких вояк, — сказал он мне, отойдя от них.

— Все очень плохо?

— Все совсем плохо. Я еще удивляюсь, как этим сельским мусорам крестьяне еще по морде не дают, — пожал плечами Ферингтон. — Уровень ниже кротовой норы, даже у их командира, которого любой мой дружинник на тряпки порвет.

— И что будешь делать?

— А ничего, — скорчил неопределенную мину он. — Это не мои проблемы, милорд.

— А как же союз и прочее? Все-таки вассалитет…

— Милорд, давайте начистоту? — перебил меня Фарингтон. — Вассалитет, союз и прочее — это политика. Меня она не касается. Мое дело — воевать, ну или готовиться к потенциальной войне. И я свое дело знаю, вы в курсе.

— Да, знаете, — кивнул я, подтверждая.

— Дружина графа — именно его дружина, и как он там с ней управляется и кого набирает — его проблемы, не мои уж точно. И с ними я валандаться не собираюсь.

— Ну может как-то подучить… — начал было я.

— Я же говорю, милорд — это не моего ума дело. Рамки своих должностных обязанностей я знаю, и выполняю их строго в установленных пределах. Дурака учить — только портить, и решение передать их мне во временное пользование может принять только граф по согласованию с герцогом, это уже политическое решение. Так что по вертикали подчинения я получаю приказы только от вашего отца, и не имею право проявлять инициативу там, где меня не просят. Я не настолько альтруист, чтобы делать это за свой счет или за счет своих людей. Достаточно того, что десяток дружинников сейчас посменно патрулируют земли Иссон, выполняя несвойственные им задачи на чужой территории. Но это приказ герцога.

— Вы от этого не в восторге? — спросил я.

— Милорд, я не девочка с бантиками, чтобы быть в восторге или нет. Я выполняю приказ, и мое отношение к этому роли не играет.

Все правильно, вздохнул я. Приказ есть приказ, и такие тертые профессионалы, как Ферингтон выполняют его, не отвлекаясь на чувства и не размазывая розовые сопли по стенам.

— Ну что, милорд, пойдемте в их оружейку? Я подозреваю, что там нас ждет много открытий, — сказал он.

— Пойдемте.

Он подозвал своих бойцов, и мы вместе пошли в замковую оружейку. Да, о сколько нам открытий чудных… Нет, не просвещенья дух, а замковый оружейник, совмещавший работу конюха с этим побочным занятием. Все было плохо. Старые армейские мечи валялись кучей на полу, а древки стоящих копий щерились трещинами. Более того, на их остриях кое-где даже виднелся налет ржавчины.

— Это что? — Ферингтон взял особо убогое копье.

— Копье, ваша милость, — равнодушно пожал плечами конюх. Перед чужими он явно расшаркиваться не собирался.

— Вижу, что не хрен. Почему в таком состоянии?

Видно, что оружейнику такие вопросы не нравились, но послать Ферингтона на три веселых буквы он боялся, особенно в присутствии начальства.

— А что с ним не так?

Ну я чувствую, сейчас начнется порка. И дело может дойти до кулаков.

— Трещину видишь? — Ферингтон показал конюху треснутое древко.

— Вижу, — пожал плечами тот. — Ничего страшного.

Ну это он зря сказал. Сейчас получит.

— Ничего страшного? — вскипел Ферингтон. — Хочешь ударить им вон в тот щит?

Он показал на скрепленные истыканные острым железом доски. Как и везде, для проверки холодного оружия.

— Не-а. Хотите — прошу, — скорчил неопределенную рожу конюх-оружейник.

— При ударе древко лопнет, и хорошо, если не проткнет самого копейщика, болван!

— Заклеим, — вновь равнодушно пожал плечами конюх.

— Когда? Перед боем, после боя или вместо боя? И, к твоему сведению, древки не клеят, а меняют полностью. А острие-то какое замечательное! — Ферингтон перехватил копье поудобнее. — Тупое и даже ржавчина есть! Возьму как сувенир, покажу вашему хозяину.

Я заметил, как командир дружинников Финна, бывший с нами, показал кулак из-за спины Ферингтона.

Вот тут на роже горе-оружейника проскочило что-то похожее на испуг. Видимо, предвкушение палок на спине вызвало определенные рефлексы.

— Не надо. Приведу в порядок, — сказал конюх.

— Это в ваших же интересах.

Ферингтон подошел к куче мечей, лежащих на полу.

— Почему оружие хранится так? — строго спросил он.

— Так это мечи негодные, — сказал конюх. — Только на перековку. Отбираю, чтобы кузнецу отдать.

— Правда, что ли? — глаза Ферингтона сощурились. — Даже этот?

Он покопался в груде железа, и вынул оттуда старый потертый клинок. Ого, а местный оружейник — полный дурак. В магическом зрении виднелась почти исчезнувшая полоска плетений на заточке.

— Ну а что в нем такого? Старое железо плохого качества.

— Раз так, я его заберу, — сказал Ферингтон.

— Как будет угодно вашей милости, — решил не спорить с взвинченным лейтенантом оружейник. — Еще хотите чего глянуть?

— Показывай все остальное, — и Ферингтон пошел вглубь залы, отведенной под оружейку, вместе со своими сопровождающими. А я вышел на воздух.

Да, похоже с такими союзничками каши не сваришь. Да еще и проблем огребешь по полной. Дождусь, пока лейтенант полезет на башни проверить тяжелое замковое вооружение. Боюсь, что оно еще в более худшем состоянии.

Ждать мне пришлось недолго, минут пять. Даже витамин D не успел от солнца получить.

— Бардак, — выйдя из донжона сказал лейтенант. — Пороть и пороть. Жестоко. До крови и беспамятства. Может хоть это научит?

— Боюсь, что нет, лейтенант. Ну что, наверх полезем? — я направил его туда, куда сам хотел попасть.

— Конечно, — с подозрением глянул на меня лейтенант. — А что?

— Да так, есть мысли.

— Примерно знаю, какие, — хмыкнул лейтенант и мотнул головой сопровождающим. — Захватите лук!

Ну он меня правильно понял. Когда мы взобрались на башню, используемую как артиллерийская, нас ждал тот же бардак. Старая ветхая баллиста, хранившаяся видимо в сарае и по торжественному случаю поднятая вверх и возведенная на треногу, своим потрепанным видом могла вогнать в уныние. Или ярость, как Ферингтона. Я молча наблюдал, как он наливается краской и наполняет полную грудь воздухом перед тем, как разразиться матерной тирадой.

О, надо запомнить шикарные матерные обороты, которыми он покрыл командира местной дружины при виде этого образчика оружейного порно! Такое виртуозное владение языком выдавало в нем старого вояку, привыкшего говорить матом, а не просто вставлять его в монолог.

— Он говорит, что все плохо, — перевел я смысл высказывания Ферингтона окружающим, у которых скрутились уши в трубочки.

— Знаем, милорд, — вздохнул командир. — Но ничего поделать не можем. Денег нет. Этой рухляди лет сто в обед, как и остальным баллистам.

— Заряжайте и стреляйте! — приказал Ферингтон. — Дымовой!

Дружинники кое-как зарядили стрелу, подожгли фитиль и спустили рычаг. Баллиста со страшным скрипом выплюнула метательный снаряд, который прочертил в воздухе дымную дугу и исчез в редком леске возле замка.

— Хреново, — сказал Ферингтон единственное приличное слово. — Лук!

Ему вложил в руки более или менее приличный лук, который тащил командир. Он осмотрел его, брезгливо морщась, и махнул рукой.

— Стрелу. Тоже дымовую.

Вжиу! Стрела тоже прочертила дымную дугу и улетела в лесок, даже подальше чем из баллисты.

— Видите, куда упала стрела? — спросил Ферингтон у командира.

— Да.

— Почему же этого не вижу я? — опять спросил он.

— Потому что она упала не на открытое пространство, а в лес, — устал уже от этого представления я. — Почему у вас нет зоны отчуждения возле замка? Любой ушастый сможет подобраться на полет стрелы и ударить оттуда втихую.

— Вот, милорд правду говорит, — поддакнул Ферингтон. — Все должно быть вырублено на два полета стрелы, тогда незаметно к вам не смогут подобраться.

— Но Его Светлость не разрешает… — попытался заикнуться командир.

— Это не мои проблемы, — жестко оборвал его лейтенант. — Решайте их с Его Светлостью сами. Вы командир или где?

И мы опять полезли вниз.

— Ну, я думаю, больше нам здесь делать нечего, — отряхнул перчатки Ферингтон. — Собираемся, поехали!

После ужина отец велел зайти к нему в кабинет.

— Я разговаривал с Ферингтоном, — сразу начал он. — Он очень низкого мнения о дружине Финна. Что ты можешь сказать?

Я удивился. С каких это пор он считает меня военным экспертом? У меня и дивана-то нет, с которого поллитрологи обычно вещают свое охрененно ценное мнение, не шаря в этом ни ухом, ни рылом. Ладно, обойдемся без экспертного заключения. Все равно я академий генштаба не заканчивал, у меня другой профиль. В который как раз и входит проникновение в защищенные объекты.

— То же самое. Дружина — сиволапые, как и остальное мужичье, ничего выдающегося. Их всего двадцать. Оружие старое, да еще и плохо обслуживаемое. В защите замка от них толку нет.

— Однако они успешно отбивались три раза за последний век.

— Видимо, не было цели взять замок.

— А ты бы мог взять этот замок? — в лоб спросил отец.

— Откуда мне знать, я только по книгам знаю, как берут замки, — я почувствовал легкое чувство опасности.

Что-то он подозревал, и мне это сильно не нравилось. Хотя проколов у меня было достаточно, но вроде не настолько сильные, чтобы вызвать такие обоснованные подозрения.

— Ну а все-таки? — прищурился отец.

Сказал бы я тебе правду, да ты не поверишь. Что я с группой подготовленных бойцов безо всякой магии возьму этот замок за полчаса и принесу голову Финна в пластиковом мешке?

— Я думаю, пехотная сотня и сутки времени. И все. Замок падет.

— Плохо, — сказал себе под нос отец, и достал карту окрестностей. Надо же, даже таким запасся!

— Вот мы, — он ткнул пальцем в среднюю область, обведенную красным карандашом. — Вот земли клана Иссон, вот — Финна. А вот здесь, за всеми нашими владениями, Виллемарсова пустошь. Если все так плохо, то на союзников рассчитывать не придется. Иссон без дружины, Финн, считай тоже.

— А что, что-то намечается? — спросил я, навострив уши.

— Пока не знаю. Но кое-то мне сильно не нравится.

— Что именно? — полюбопытствовал я.

— То, что написал Осий в переданном тобой письме.

— А что он там понаписал?

— Тебе это не нужно, — отмахнулся он от меня, не желая озвучивать содержимое.

А я еще раз глянул на карту. При наличии армии, способной устроить осаду, мы оказываемся в окружении. Причем в плотном и глухом. Противник заходит с флангов, сметая Иссонов и Финнов, выходит на Виллемарсову пустошь, и мы в мешке. С другой стороны, это должны быть довольно большие силы, дружина Бригена, потенциального естественного врага, на это не способна, ему нас не взять. Тогда чего же опасается отец? И что написал Осий?

— Ты думаешь, нам что-то грозит? — спросил я.

— Нам всегда что-то грозило и грозит уже много столетий, с того момента, когда Осгенвеи заняли эти земли и построили здесь форпост. Тогда не было ни Бригеноа, ни Иссонов, ни других земель вдоль тракта. Да и тракта самого не было. Вот почему мы занимаем в этой части Пограничья такое положение. Первые среди равных.

— Да ладно, ничего такого не будет, — попытался успокоить его я, хотя на сердце уже начинали пачкать лоток кошки. Чуйка начинает вибрировать, но пока слегка.

— Может так, а может будет. Но рано или поздно… — протянул отец.

Накаркал.

«Запах. Плохо. Яд», — транслировал мне Друг, отодвинувшись как можно дальше в угол моего пентхауза на башне.

— Знаю, — вздохнул я, стараясь дышать через раз.

Я высунулся в окно, и пару раз сделал несколько вздохов. Вышло плохо — сквозняк выгнал серную вонь как раз в этом направлении, и полной грудью без кашля дышать не получилось.

Что я такого вонючего делал? Да вот, угораздило меня попробовать сделать резину по заветам предков. А поскольку я знал процесс только теоретически, ни хрена у меня и не вышло. Кроме вони, конечно — ее было предостаточно. А, казалось бы, всего ничего — ну смешал каучук с серой, отформовал по виду нужного изделия в форме и нагрел до ста сорока-ста пятидесяти. Вуаля — и готово! Щаз. Как же. Как эти полтораста градусов достичь — ума не приложу. Выходило либо больше, либо меньше и никак! Видимо, поэтому, здесь столь нужное и важное знание о получении критически важного природного полимера было не столько утеряно, сколько вытеснено объемом секса при его изготовлении. А без него в технике и вообще во многих прикладных отраслях никуда — вообразите себе мир без резины, всевозможных прокладок, уплотнений, шин, да хотя бы просто без изделий № 2. Вообразили? А я в этом мире сейчас жил. И хотел получить свое. Хотя бы простейшие резиновые жгуты для метательных орудий типа «рогатка». Сейчас мне это было нужно. В свете грядущих событий.

К предупреждению папаши я отнесся серьезно — что-то такое готовилось. Уж в чем-чем, а в неврастении лендлордов Пограничья упрекать было бы глупо. И если отец среагировал на всю эту обстановку, значит то, что у него на это были все основания. Не зря эти проверки готовности союзников, собственной дружины… И разговор со мной в кабинете тоже пустяшным не был. Всего он мне не сказал — хотя бы почему не отослал Иль подальше, в тот же Сенар, почему не перевез казну, не набрал дополнительно вооруженных людей? Либо сам не знает степени серьезности того, что творится, либо рассчитывает на свои силы. Главное, чтобы расчет был безошибочным.

Я тоже готовился к грядущим песцовым событиям в меру своих сил и возможностей. Сначала я посетил местного замкового шорника и сделал ему несколько срочных заказов. Первый — сбруя для Друга, точнее для меня, больше похожую на рюкзак для перевозки собаки верхом. Долго я думал, как его перевозить — сначала хотел скопировать сумку-кенгуру, но потом от этой идеи отказался. Неудобно постоянно ходить с таким грузом на животе, он для этого природой не предназначен. И случись мне принять бой верхом, он только бы мешал пользоваться оружием и магией. А учитывая то, что собакин рос как на дрожжах и все увеличивался в размерах и живом весе, пришлось переместить его за спину. Как еще прикажете такую зверюгу таскать верхом? То-то.

Шорник, конечно, немало удивился, но памятуя, что собакин непростой, выполнил заказ с душой и выдумкой. Причем эта мысль настолько понравилась Другу, что он попытался использовать меня как средство передвижения и пешком, но был естественно отчитан и поставлен на четыре лапы. Вот же хитрая мохнатая задница! И главное, его способность делать при этом невинный и милый вид просто поражала. Манипулятор шерстяной.

Второй заказ был более привычен шорнику. Помните старый принцип «все свое ношу с собой»? И я тоже помнил. Поэтому я решил отказаться от закладки тайников — до них еще надо будет добраться — а все могло понадобиться здесь и сейчас. Ну и вполне естественно, мастер сделал мне пояс путешествинника, как его тут называли. С множеством кармашков и одной хитростью — вдоль пояса можно было затолкать по периметру двадцать золотых монет, как в чулок. Я уж не стал делать знаменитый жилет Онотоле — он неудобен в повседневной эксплуатации, как по мне. Тем более, когда я его лично знал, а это было давно, того жилета на нем еще в помине не было. Ну а если бы я заказал портному камок, то вот тогда бы возникли вопросы, на которые я не готов был отвечать. Так что придется привыкать к поясу для повседневного ношения — кто его знает, как все обернется? А первое и основное, что нужно было путешественнику — это деньги. Второе и третье, впрочем, тоже. Ну кроме золота я насовал в кармашки серебряков и медяков — не буду же я на глазах изумленного лавочника снимать пояс и высыпать из него золотые? Так может и до смертоубийства дойти — не меня, а тех, кому блеск золота застит глаза.

Так что теперь этот пояс для фитнеса с утяжелением буду надевать всякий раз, как только выйду за пределы замка, пусть будет со мной. Ведь помимо папашиных тревог, которые могут сбыться, а могут и нет есть другой повод для меня покинуть замок — я прекрасно помню свои грешки в Сенаре, и если меня попытаются хлопнуть Искореняющие, то мне один черт придется бежать. В милосердие божьих мусоров я не верил ни капельки, особенно плотно пообщавшись с Арием. Он-то меня вряд ли сможет прикрыть, если дело будет серьезное — зачем ему жизнью рисковать, про карьеру я даже не говорю. Под такое я его подводить не буду.

Так что главный принцип, который исповедуют все, кто имеет дела с законом, находясь на другой стороне от него — вовремя делать ноги. И желательно не с пустыми карманами и сирым и нагим. К тому и готовимся.

Друг чихнул пару раз, послал мне волну неудовольствия и успокоился. Да, с такими экспериментами пора завязывать. Тем более, большой необходимости в них нет, как, впрочем, и в дополнительном оружии. Нет, я конечно люблю острорежущие предметы в силу своей деятельности, но теперь я еще и маг. Что дает мне больше очков по шкале выживания при подобных раскладах. Так что устроить теперь шагах на двадцати собеседнику тромб или инфаркт я смогу. Только если раньше для подобного приходилось сосредоточиться, сейчас это получалось само собой, на подсознательном уровне. Бертелани хотели сделать своего наследника боевым магом? Ну так сделали, причем с имплантами Древних, которые, наверное, хранились в роду достаточно давно. Почему они не использовали их раньше и на себе? А я почем знаю, задайте им такой вопрос. Не ко мне. А к главам их клана, кто там у них в живых остался? Надо, кстати, осторожно выяснить все об их клане, кто, где и почем. Точнее, кому, за что и сколько. Чувствую я, что это не последняя наша встреча, да и им же хуже.

Глядя из окна башни, я заметил всадника, въехавшего во двор. Я протер глаза, но ничего не изменилось — на всаднике был мундир королевского пикинера, подразделения Королевской Стражи, где служил Осий. Вот только абсолютно точно это был не он, этого его подчиненного я видел впервые.

Всадник спрыгнул со взмыленного коня и бросил поводья дружиннику. Перебросился с ним парой фраз, а потом быстрым шагом пошел ко внутреннему периметру, входу в замковую стену.

— Тревога, Друг! — я отошел от окна. — Пошли, узнаем в чем дело.

Собакин резво вскочил на лапы, моментально стряхнув с себя остатки лени. Я открыл люк в полу, и стал спускаться по лестнице. Да быстрее же, быстрее — ступеньки словно не заканчивались, это видимо адреналин пошел в кровь и придал мне нетерпеливости. Будешь тут терпеливым, как же…

Мы вывалились из башни и пошли к отцу — ну где же еще узнаешь важные новости? Не у прислуги, которая ничего пока не знала.

Я осторожно подергал дверь его кабинета — заперто. Но он там и точно не один — видимо с гонцом. Потому что я слышал лишь отголоски двух голосов. Точнее, голос и отцовский рык — ему что-то явно не нравилось. Я оперся на противоположную стенку, и стал ждать.

Минуты через три дверь распахнулась, и из нее вылетел тот самый гонец, который приехал в замок. Взъерошенный, с перекошенным лицом он, не обратив на нас никакого внимания, тем же быстрым шагом пошел к лестнице. Что-то явно стряслось.

Вслед за ним выскочил отец, красный и разъяренный. Но видимо не на гонца, а от полученных новостей. И тут он увидел меня.

— Вот ты где? Зови сестру, срочно! И сам приходи! — отец держал в руках большой лист письма.

Обычно таких здесь не писали, обходясь парой строчек. Ну, конечно, если речь не шла о массированном доносе, как у Барентия. Тот лихо бумагу марал, пока не преставился. Мы с Другом развернулись, и пошли за Иль, отрывать ее от важных женских дел.

Когда мы уже в полном составе вернулись в кабинет отца, там уже были Патитис и Ферингтон.

— Явились? Закройте дверь. На засов.

Я, пожав плечами, подчинился и накинул полосу на крюки. Сейчас узнаем, что случилось.

— Я хочу вам сообщить пренеприятные известия, — сказал отец, тряся бумагами.

Память сразу же подставила цитату из Гоголя — «к нам едет ревизор». Но тут, похоже, все было гораздо серьезнее.

— Его Величество, Король Лундии Каллинон Пятый преставился вчера вечером.

— Мир ему, — осенил себя Святым Кругом Патитис.

— Да ладно тебе, не делай скорбную мину, — бросил замечание отец. — Сам давно мечтал об этом, не так ли? Но дело не в этом. Как мне сообщили, король скончался от апоплексического удара подсвечником.

— Хорошее начало, — усмехнувшись, тихонько сказал я.

Но отец все равно это услышал.

— Конец будет плохой, — пообещал он мне. — Страной сейчас правит принц Вулий, пока его еще не короновали согласно кодексу.

— Тот самый? — злобно усмехнулся Ферингтон, и сделал жест, обозначавший голубого.

— Тот самый, — злобно сказал отец. — И мне сейчас привезли бумагу, которую первым делом подпишет принц. Да, сами знаете, у меня есть свои источники. И многое попадает ко мне раньше, чем на стол к канцлеру, который несет бумаги Его Величеству на подпись.

— Ну ты хоть перед детьми не раскрывайся, — не выдержал Патитис.

— А, все равно. Уже все равно, — махнул рукой отец.

— Что в письме? — сказал я.

— Вот. Слушайте, — он пробежал страницу глазами. — Вам известно, что принц Вулий известен своими причудами, которые привили ему эльфы.

— Ну если под причудами ты подразумеваешь… — я оборвал фразу, сказав себе «поручики, молчать».

— Именно эти. Но если бы он только ими занимался, а не лез в государственные дела, было бы полбеды. В конце концов, его задница — его дело…

Иль громко кашлянула.

— Но дело не в этих его причудах. Как вы знаете, он у нас большой любитель эльфов во всех смыслах. Многие этим недовольны, как и мы, и не собираются подчиняться Вулию. По крайней мере, он поддержкой подданных не пользуется.

— Кроме него наследников больше нет, — заметил Патитис. — Только внебрачная дочь Его Величества герцогиня Ирийская. Весьма разумная и во всех отношениях высокородная дама.

— Вот так Его Величеству повезло, — сказал отец. — Малахольный сын-педик и внебрачная вечная претендентка на престол. Но оставим изменнические речи до тех пор, пока я не закончу. Вот тогда вы их сами скажете.

Я поднял бровь. Заговор? В интересную ситуацию я попал.

— Как вы знаете, Каллинон поручил мне организовать домен и укрепить здесь королевскую власть, чтобы усилить Лундию в Приграничье.

— Ура, — саркастически сказал я.

— А вот теперь, я не зря упоминал патологическую любовь к эльфам. Вулий прекрасно понимает, что дожить до коронации он вряд ли сможет. Против него многие по различным мотивам, в том числе и корыстным. Так вот, чтобы обезопасить свою любимую задницу, наш любезный во всех отношениях принц заключил договор с эльфами о помощи и поддержке Лундии Эльфарией.

— Мля, — сказал Ферингтон. — Только этого нам и не хватало.

— Это еще ладно, лейтенант, — успокоил его отец. — Это не самое страшное. Страшно то, что в знак поддержки и добрососедских отношений он передает Пограничье Эльфарии.

— Что? — мы все вскочили с мест.

— Это же измена! — в один голос сказали Ферингтон и Патитис.

— Да, господа, это государственная измена, — подтвердил отец. — И это политика наследника. Наш домен уходит ушастым, не зря это была спорная территория, на которую они претендовали. Правда, это было пару тысяч лет назад, но у ушастых долгоживущих память длинная, как и их уши.

— А что будет с населением? — спросила Иль. — Дадут уйти, или…

— Или. Будут рабами, — ответил ей Ферингтон. — Я на это насмотрелся.

— Ну с нами, я думаю, поступят по-другому, — сказал я и провел пальцем по горлу.

— Скорее всего, — ответил отец. — В лучшем случае, в знак великого милосердия наследника, нам позволят уйти в том, что на нас надето. При условии, что мы мирно сдадим замок и позволим ушастой сволочи тут командовать и спокойно жить.

— У нас есть другие варианты? — спросил я. — Если не рассматривать позорную сдачу замка и возвращения в Сенар изгоями?

— Есть. Как я уже сказал, Вулий не пользуется поддержкой не только простолюдинов, но и аристократов, а, следовательно, долго он не протянет. Ну по крайней мере несколько месяцев, не больше. Учитывая то, что он более эксцентричен, чем его отец, это может произойти еще раньше. Но, пока принц управляет государством, дел он наворотит, чувствую, порядком.

— И хороши же мы будем, если уйдем с позором с этой земли… — сказал я.

— Да. И не только в глазах остальных, но и в своих собственных, — подтвердил отец.

— Итак? — спросил я.

Что-то папаша растекся мыслью по древу. Я уже понял, к чему он вел, и мне это нравилось больше, чем пройти через строй эльфов. Тем более мне точно нельзя попадать к ним в плен — эльфийский умный клинок на бедре и Спутник не оставляли шансов на благополучное разрешение конфликта. Да и сдаваться я не собирался. Тем более на сомнительную милость победителя.

— Итак, — медленно сказал отец. — Я принял решение замок не сдавать, организовать оборону и держаться, сколько можем. Если повезет, то до того, как самого принца хватит подобный апоплексический удар.

— Судя по его привычкам, скорее приступ геморроя от раскаленной кочерги, — со злобной усмешкой прокомментировал я.

Иль опять кашлянула. Да что на нее аллергия напала, что ли?

— Я давал присягу вам и Каллинону, милорд, — сказал Ферингтон. — И не собираюсь давать ее полоумному педерасту-узурпатору, который убил своего брата-короля и собрался отдать наши земли эльфийской заразе! Так что я поддерживаю ваше решение. За.

Взгляд отца перешел на Патитиса, который покашлял, прочищая горло.

— Я хоть теперь человек и мирный, но не мыслю того, что мы сдадим эльфам эту землю по приказу узурпатора. Пусть ищет предателей и трусов в своем окружении, им там самое место. Мы все давали присягу Каллинону, так останемся же верны ей. За.

— Ну а ваше решение? — отец обратился к нам.

— А какое еще может быть решение? — пожал плечами я. — Вернуться обосс… извините, опозоренными в Сенар? И потом до конца жизни слышать шепотки за спиной, «да, это те самые Осгенвеи, которые бежали от эльфов»? Мне терять нечего, кроме вас и нашей родовой земли. И уж эльфам я сдаваться не собираюсь. Так что за!

Иль тоже кивнула и сказала: «За!».

— То есть единогласно, — сказал отец. — Поздравляю, господа и дамы, мы только что подняли бунт против короны!

— Только пока корона об этом не знает, — сказал я.

— Скоро узнает, — «успокоил» меня отец.

— Может, тогда отошлем наших дам-некомбатантов подальше?

— Бесполезно, — сказал отец. — Портал блокирован верными Вулию частями. Уходить можно по объездным дорогам, на тракте тоже буду люди Вулия.

Вот как. Быстро принц подсуетился.

— Я остаюсь, — сказала Иль. — Маг Жизни пригодится во время осады и войны. Тем более, как ты сказал, мы отсюда никуда не можем деться.

— Ну я не сказал, что мы не сможем незаметно выбраться из замка. — ответил отец. — Но лучше, пока расклад не будет ясен, этого не делать.

— Меня больше беспокоит другое, — заметил я. — Численность экспедиционного корпуса, который попробует взять нас в осаду, как бы превышает нашу сотню дружины. Раз так в десять или двадцать, трудно сказать.

— Это решаемо. Большинство мужчин из сел, хотя бойцы из них дерьмовые, могут оказать вооруженный отпор, по крайней мере на замковой стене. А потом у нас есть козырь в рукаве на подобный случай.

— Есть, милорд, — подтвердил Ферингтон, загадочно усмехнувшись.

— Некромантия? — предположил я. — На сельские кладбища наведаемся?

— Дурак, — прокомментировал отец. — Думал я, что ты оставил свои замашки паяца, да видимо, тебя могила исправит.

— Батальон военных инженеров Его Величества, расквартированный в восьми лигах дальше по тракту, — пояснил Ферингтон.

— Вы думаете, они предпочтут спокойную жизнь бунту? — скептически сказал я.

— Не все, но предпочтут, — сказал Ферингтон. — Тем более, позорный марш без оружия через строй эльфов. Ваша Светлость, разрешите отправиться туда?

— Да, Ферингтон, конечно. Действовать нужно немедленно. И вот, передай это письмо командиру батальона, — отец достал из ящика стола конверт. — Ну а что еще делать, ты знаешь, этот вариант нами уже обговаривался.

— Есть, милорд! — и Ферингтон покинул нас.

— Ну а теперь, господа и дамы, у нас есть неотложные дела. Надо заняться гражданскими, нашим населением, — сказал отец. — Итак…

Великий исход… Наверное, он выглядел именно так.

В замковые ворота тянулись вереницы людей со своим нехитрым скарбом — только с тем, который можно было унести в руках. Шли и подводы под управлением дружинников Ферингтона, вывозя все, что можно вывезти и в основном то, что можно было съесть. Это было то самое зерно, которое крестьяне, на свой страх и риск, хранили у себя в амбарах, а теперь горько плакали о своей жадности — отец реквизировал все в пользу прибывших. Некогда оформлять сделку и расплачиваться, получи расписку и жди, когда тебе вернут его обратно — после окончания заварухи, конечно.

Никакого насилия не было — во все наши подконтрольные деревни были разосланы отряды дружинников. Правда, вооруженных до зубов — вряд ли кто из селян обрадовался этим известиям, и мог сгоряча что-нибудь натворить. Но тут уже людям был дан выбор — или идете в народное ополчение, или в другую сторону, на ваш выбор. Только вот налегке, без имущества — все равно эльфы все отнимут. Ну или кто хочет остаться под эльфами и потом работать на них — милости просим, ваш выбор, сами себе буратины. А для крикунов и паникеров есть вон хорошие такие раскидистые деревья с крепкими сучьями. Не, веревку свою не надо, дружинники обеспечат, от сердца оторвут.

На удивление, большинство крестьян решили остаться с нами. Прекрасно зная, что жизнь под эльфами не то что не мед, даже не хлеб. Тут еще помогли и старики, некоторые из которых были у эльфов в рабстве и прекрасно помнили, как утонченные эльфарские дворяне относятся к человеческим жизням. Даже не как к скоту, о нем хоть заботились, а вот о людях — нет. Низшая раса, чего их жалеть! В общем, вели себя как в свое время эсэсовцы на оккупированных территориях, о чем некоторые уроды у нас забыли. Но здесь все помнили. Кое-кто, конечно, остался, наивно надеясь на милосердие победителя, кто-то ушел, справедливо полагая, что их обчистят позже до нитки, и есть возможность хоть что-то спасти. Но те, кто верой и правдой исстари служил многим поколениям Осгенвеев и пользовался их покровительством, остались.

Замок превратился в одну большую деревню. Как я и говорил, набеги вражеских армий были не таким уж и редким явлением, и все было давно приспособлено к проживанию здесь большего количества людей, чем обычно. Амбары в стенах и подвалах забиты зерном и припасами, три источника пресной воды из подземных пластов, способных напоить всю эту разномастную братию от пуза. И да — отхожие места, тоже предусмотрены, все честь по чести. А то замок быстро бы превратился в зловонный колодец. Ну тут кроме крепостных сортиров на первой линии обороны, дерьмо из которых валилось в ров — чтобы нападающим преодолевать его было приятнее — были предусмотрены и внутренние. Куда уж там оно стекало, не знаю, может в какую подземную речку уходило, но, когда сняли крышки колодцев во дворе и навесили на них будки типа «сортир», все стало более или менее приемлемо. Минимальное количество удобств было обеспечено. Ну а с проживанием — возможны варианты. Либо в огромном замковом дворе, способном вместить небольшой город, либо счастливчикам, а также беременным и семьям с маленькими детьми — помещения в наружной замковой стене. Все одно лучше, чем во дворе. Палаток было не предусмотрено, лишь старая парусина, натянутая как тенты. На мой взгляд не лучшее решение, первый же зажигательный снаряд устроит небольшой пожар. Но тут не мне судить, раз это работало и не раз, значит имеет право на существование.

И вся эта вавилонская толпа издавала такой шум и рев, что у меня аж голова разболелась.

Последними перед закрытием ворот и поднятием моста через ров прибыли те самые королевские инженеры, числом две сотни, разбавив разношерстную толпу крестьян. Либо я не понимал значение слова «военный инженер» в его начальном значении, либо тут собрались их части охраны, но что-то шанцевого инструмента я не увидел, а вот оружием они были увешаны до зубов. Так что вместо батальона мы получили всего две роты. Оставшиеся, видимо, решили выполнить приказ командования. Да и хрен с ними. Опять же — никакого убеждения или давления, только добрая воля. Или вы получите вместо подразделения банду, которая только и ждет, чтобы ударить вам в спину при малейших трудностях. Колеблющихся и неопределившихся быть не должно. Тем более в таком деле, как бунт. Все должны понимать, на что идут. Ну а кого возможные дыба и веревка не пугает — вэлкам.

И вот в разгар этого великолепия в замок прибыл герольд. Когда он все это увидел, глаза его стали как у какающей мышки, а отвисшей челюстью можно было рыть каналы вместо экскаватора.

Отец встретил его во дворе — нечего посторонних в замок пускать. Герольд лишь вручил ему письмо, покачал головой, глядя на творившееся вокруг безобразие, и отбыл восвояси.

— Все, у нас не осталось времени, — сказал я, обращаясь к отцу. — Он сейчас же доложит во дворце, и тут начнется.

— Ну, времени у нас достаточно, — сказал он, вскрывая осыпавшуюся сургучной крошкой и вспыхнувшую голубым светом магическую печать. — Временной лаг есть. Пока он доберется во дворец, пока то да се — пройдет три часа точно. Это минимум. И обратно еще три, но это конным и немногочисленным армейцам, если пешим — то все шесть. За это время мы сможем эвакуировать еще больше селян и их — теперь общего — скарба. А жрать нам надо, учитывая то, сколько лишних ртов к нам прибыло.

Он развернул королевское послание.

— Так я и думал, — сказал отец, бегло скользнув взглядом по строчкам. — То, о чем мы и говорили. Приказано оставаться на месте и ждать прибытия команды, которая осуществит передачу власти над доменом временному коменданту.

— Когда они прибудут?

— Написано, что завтра. Но учитывая то, что здесь увидел королевский передаст, боюсь, что может произойти быстрее. Хотя до утра они все равно не успеют. А за это время мы как раз и завершим все задуманное. Даже скот успеем забить и освежевать туши — нечего эльфам оставлять. Так что за работу. Помоги вновь прибывшим, рук не хватает.

— Хорошо, — сказал я. — Помогу.

Я сбился с ног, провожая, показывая места, размещая… Хорошо, что дружина тоже этим занималась, без их помощи ничего бы не получилось. Закончили мы тогда, когда на востоке занялась заря, но успели все. Ну или почти все. Мобилизованные на трудовые работы крестьяне успели даже разобрать подъездной мост через ров — никто в здравом уме и трезвой памяти не сделает подвесной мост таким огромным, поэтому большая часть моста была постоянной, построенной на сваях. Теперь сваи сиротливо торчали из воды, а доски настила заняли свое место во дворе, превратившись в элемент укреплений.

— Теперь вроде все, — сказал отец только тогда, когда заскрипели вороты и подвесная часть моста дрогнув, стала подниматься вверх, превращаясь в дополнительную защиту ворот.

— Надеюсь, успели эвакуироваться все, — сказал я, глядя с привратной башни.

— Ну кто успел, тот и успел, — философски заметил отец. — Кто хотел, в смысле. Вон, даже Иссоновские крестьяне сюда перебрались, и кое-кто от Финнов тоже.

— Если учесть, что за сторожка у Финнов вместо замка, то немудрено.

— Иди поспи, целый день на ногах, — сказал отец, покосившись на дрыхнущего собакина.

Тому тоже пришлось побегать со мной. Вот аппетита он не утратил, а мне от избытка адреналина есть не хотелось, хотя и надо будет в себя затолкать хоть пару булок. Сила — Силой, а жрать тоже надо, организм все-таки первичный органический носитель моего непутевого разума. И он может взбунтоваться весьма некстати.

— Ну если только прямо здесь, — я высунулся из бойницы.

Не хочу пропустить шоу, которое, скорее всего, будет утром, хотя может начаться и пораньше.

— Пошли в дом, — повелительно сказал отец.

— И пропустить все самое интересное?

— Ничего ты не пропустишь, — махнул рукой он. — Главное действующее лицо тут — я. И пока я не прибуду на место, ничего не начнется. А поскольку господин герцог изволит почивать и не велел его будить, я собираюсь заставить их немного подождать, часика два или три, пока моя светлость не соизволит принять какую-то там делегацию, тем более от узурпатора.

Я ухмыльнулся. Папаша, похоже, кадр еще тот. Хотя он прав, надо бы действительно поесть и поспать. Завтрашний денек обещал быть долгим и ни разу не томным. Так что я внял совету отца, доплелся до своей спальни и вырубился не раздеваясь, успев только снять сапоги перед тем, как плюхнуться в постель.

— Его Светлость изволит почивать и не велела будить! — проорал один из дружинников с луженой глоткой, выбранный специально для переговоров.

— Срочно вызови его, холоп! — проорал всадник, выехавший почти к самой переправе.

Я полюбовался на происходящее сверху, с привратной башни. Да, что-то больше эта комиссия по передаче замка напоминала зондеркоманду. Два десятка рослых мужиков, вооруженных до зубов, сидевших на породистых жеребцах явно из конюшни Его Величества, в черных кожаных верховых костюмах без каких-либо частей туалета в гербовых цветах и широкополых черных шляпах. Ну ни разу не переговорщики.

— Не велено! — проорал в ответ дружинник, явно обидившись на «холопа».

А вот не надо так себя по-хамски вести. А то еще будет тут права качать, нечего! Папаша явно решил играть свою игру. Нет, встал-то он уже давно, старая закалка позволяла спать и по два часа в случае необходимости, но расположения к гостям и светской беседе он не испытывал. Ну и гостей надо помариновать до нужной кондиции. Чтобы почувствовали свое место.

Я был здесь с самого начала, чтобы насладиться спектаклем. С тех пор, как прибежал дружинник и доложил, что к замку подъехала кавалькада непонятных людей. Ну мы с Другом тоже особо спешить не стали, успели скромно позавтракать и пошли на самые козырные места в зрительном зале.

Действо явно затягивалось. Главный устал перетявкиваться с дружинником, вся эта орава слезла с лошадей и устроилась на том берегу рва.

— Вызови Его Светлость! — вновь попробовал наладить контакт через часок их главный.

— Его Светлость завтракает, не велела беспокоить!

— Да что же вы за люди-то такие! — с обидой бросил главный, решил, что в ногах правды нет и тоже по примеру своих подчиненных присел на травку.

Отлично. Клиент понемногу доходит до кондиции. Агрессивная повестка снята. Как и положено при визите младшего аристократа к старшему по положению. Потому что приказ-не приказ, а правила общения остаются теми же.

Отец подошел еще через час, вышел на крепостную стену и обозрел окрестности.

— Кого нечистый принес? — спросил он, на миг окутавшись плетением Разговора. Нечего глотку драть, когда нет мегафона, но есть магия.

— Граф Вальдентис. Назначен кастеляном вашего замка.

— Кто-нибудь что-нибудь понял? — театрально обратился отец к нам и окружающим.

— Только то, что это граф Вальдентис, — сказал я. — Остальное нет. Бредит господин граф.

— Я тоже так думаю. Господин граф, у вас все в порядке? Может быть солнечный удар случился или скисшее вино попалось?

— Не паясничайте, Ваша Светлость. Вы все прекрасно понимаете, — ответил граф. — Извольте обеспечить доставку меня и моих людей на территорию вашего замка. Мы принимаем командование.

— Граф, кто назначил вас кастеляном моего замка? — спросил отец.

— Приказ Его Величества.

— Короля Каллинона Пятого?

— Принца Вулия.

— Граф, вы хоть немного в титулах разбираетесь? Его Высочество не Его Величество, и на его распоряжения мне, как бы это сказать цензурно…

— Король Каллинон Пятый скончался позавчера, мир его праху, — осенил себя граф Святым Кругом. — Теперь Лундией правит Его Высочество принц Вулий, и вы, как подданный короны, должны выполнять его предписания.

— Я давал присягу королю Каллинону Пятому, и больше никому. Поэтому извольте удалиться и не произносить изменнические речи передо мной и подданными короля, — гневно сказал отец.

— Вы должны были получить вчера письмо о нашем прибытии и о сдаче полномочий кастеляна.

— Я получил какую-то бумагу из королевской канцелярии на бланке, валяющимися пачками у ваших писарей. В этот карт-бланш можно вписать любую нелепицу, в том числе и ту, которую вы пытаетесь мне выдать за правду.

— У меня есть полномочия! — граф вынул из-за отворота камзола бумагу. — Вот, извольте убедиться!

— Отсюда не вижу, — сказал отец.

— Организуйте переправу через ров, и я покажу вам эту бумагу лично.

— Ну это довольно затруднительно, — ответил отец. — Можете добраться вплавь, а веревку, чтобы добраться сюда, мы вам скинем.

Судя по роже графа, купаться в зловонных водах, где плавали фекалии и дохлые крысы, ему явно не хотелось.

— Вы понимаете, Ваша Светлость, что этим подписываете себе приговор в государственной измене и бунте против государя? — крикнул отчаявшийся граф.

— Слушай меня, хамская морда, — решил поставить точки над «ё» отец. — Государь у нас один — Каллинон Пятый, и другого пока не короновали. Я присягал ему и выполняю его приказ, с которым тебя не ознакомили, хлыщ придворный. И буду выполнять этот приказ до тех пор, пока его не отменит новый государь, а не верткий жопочник, убивший своего брата и узурпировавший власть. И сдача земель Лундии исконному врагу и есть государственная измена. Как и сотрудничество с врагом. Как и убийство законного государя.

— То есть, вы отказываетесь выполнить прямой приказ монарха? — решил, наконец, поставить точку граф. Надоело, видимо, пререкаться.

— Законного монарха — нет. Неизвестно кого, называющего себя монархом — да, — твердо ответил отец.

— Его Высочество предусмотрел такую возможность, — сказал граф, и полез за обшлаг камзола. Что у него, секретер там, что ли? — Указ Его Высочества о лишении рода Осгенвей всех титулов, званий и должностей, полученных ранее, объявления их государственными преступниками и конфискации их имущества, как движимого, так и недвижимого.

Отец злобно рассмеялся, а я аж присвистнул про себя. Нет, это не вишенка на торте, и не бумага на случай неожиданности. Заранее припасена, и в любом случае была бы использована. Даже если бы — в самом невероятном случае — пустили эту звиздобратию в замок и сдали командование, то следующий шаг — бумага в нос, арест, кандалы и далее по списку. В том числе и исполнение приговора на месте. Но это только самый невероятный случай, и то, на это требуются подготовленные люди, в том числе и боевые маги на случай сопротивления. Я всмотрелся магическим взглядом в группу, приехавшую с графом. Все нормально, мельтешили черно-красные ауры профессиональных убийц, а вот у одного… Ровный серый шар, скрывающий ауру. Ага, ну такая же маскировка, как и у меня, закрывает лишнее. Значит, это и есть маг. Я всмотрелся, чтобы запомнить его в лицо, на будущее. Вдруг придется встретиться.

— Передайте вашему Вульвию, что он может себе засунуть эту бумагу туда, где часто бывают его любовники, — сказал отец. — Никогда ни один из рода Осгенвей не был предателем собственного народа и короны. И сейчас не будет. Мы — надежда и опора Его Величества и королевства на этих землях, и мы будем сражаться за них до последнего против любого врага, внешнего или внутреннего, — медленно и твердо произнес отец. — Вы приехали сюда без приглашения, и лучший вариант для вас — так же уехать. Сейчас. Потом уже будет поздно.

— Потом уже будет поздно, — эхом повторил граф. — Это ваш окончательный ответ?

Вместо ответа отец развернулся и стал карабкаться со стены.

Я проследил за графом и его людьми. Они оседлали коней и не спеша поехали по дороге от замка. Ну и скатертью дорога. Что они еще вернутся — абсолютно точно, и очень скоро. Поехали явно за подмогой. Теперь, когда мы объявлены бунтовщиками и низложены, у нас есть только один путь — держаться, сколько возможно, и надеяться, что все-таки самопровозглашенную сволочь на троне скинут раньше, чем закончится все творящееся вокруг безумие.

Осада началась.

Ночь выдалась спокойной — для нас, в смысле, спокойной. А вот для соседей, похоже, не очень — часа в два пополуночи на востоке вспыхнуло и начало разгораться большое зарево.

— Похоже, горит замок Финна, — заметил Ферингтон, стоявший рядом со мной на крепостной стене.

Нет, меня никто не заставлял нести дежурство, просто я никак не мог избавиться от бессонницы. Фили сейчас побоку, не до нее. Поэтому и бдили мы сейчас с Ферингтоном, как и другие дозорные парами, чтобы не давали друг другу спать.

Как я и Ферингтон предсказывали, замок Финна пал первым — видимо, оккупационные войска не захотели оставлять на левом от них фланге потенциальную угрозу. Хотя какую опасность мог нести потешный гарнизон Финна — непонятно. Оставалось только одно объяснение — он тоже не захотел сдавать свои земли и замок, надеясь на другой вариант. Вот только на какой? А кто его знает. Еще позавчера, когда начали эвакуацию мы, ему предлагалось бросить свое пристанище и увести своих людей под защиту нашего, куда большего и лучше защищенного замка. Но ответа так и не последовало, как и желающих укрыться. Ладно, это вон немногочисленные люди Триди приняли предложение, потому что им просто некуда было деваться — манор сейчас пустовал, да и не был просто большой дом подготовлен к обороне. Не больше, чем обычный дом, не фортификационное сооружение, взять который можно голыми руками.

— Какие-то бесхозяйственные захватчики, — сказал я. — Зачем его жечь-то? Самим не нужен под штаб или еще под что-нибудь? Все лучше, чем в открытом поле.

— Вероятно, они думают по-другому. Или что-то пошло не так. Или Финн сам запалил свой замок, чтобы эльфам достался большой и длинный…

— Ус, — подсказал я. — Еще и завитой.

— Типа того. А еще им всякая мелочь не нужна. Им нужен наш замок. Потому что это самый крупный и защищенный замок на сотню лиг в обе стороны. Кто владеет Осгенвеем, тот и хозяин Пограничья.

Ладно, а вот, наконец, и смена. Можно пойти немного поспать, часа четыре, не больше. А потом опять приниматься за вспомогательные дела. Отец часть своих кастелянских обязанностей возложил на нас с Ильгой — нужно же кому-то беженцами заниматься? Эта волонтерская работа подчас сложнее и хлопотнее будет, чем просто на башнях стоять и ждать нападения или еще какой-нибудь пакости.

Над замком теперь была «бесполетная зона» — сокольничьи отца и лучники уничтожали любую залетевшую на территорию замка птицу. Чтобы исключить возможность следить за нами через «Птичий Глаз». Впрочем, наши попытки также проследить за вражескими силами, подтягивающимися к стенам замка тоже пресекались — либо стрелой, либо метким файрболом, пущенным магами врага. Да и враг был довольно интересный…

Перво-наперво к стенам подогнали какую-то воинскую часть неизвестной принадлежности — никто не знал рукавов этих цветов, которые в эту эпоху заменяли эмблемы воинских частей. Какие-то черно-красные, вызвавшие у меня нездоровые ассоциации. Тем проще, легче резать будет. Не люблю я это сочетание цветов.

Часть была какая-то странная. Скорее всего, наемники. Этим только приказать и заплатить, зарежут и маму родную, лишь бы ценник совпадал. И еще спросят, какими кусочками нарезать, мелкими или крупными.

Странность была во всем. Вооружение у всех нестандартное, кто с чем — кто с пикой, кто с алебардой, кто с мечом. Разные по численности группы, никаких тебе подобий пехотного отделения или что там у них? И возраст у всех разный, от сопливого отрока до почти дедули лет пятидесяти. Почему я подумал, что это наемники? А кому еще поручат резать земляков, таких же лундийцев, как и они? Уж не своим регулярным частям, тем это может и не понравиться. А с наемников и взятки гладки. И никаких рефлексий, только четкий прайс.

Вторые… Вот вторую категорию я опознал сразу. И горько пожалел, что в свое время не довел дело до конца. Это была дружина Бригена, хорошо различимая по их фирменным цветам на клоунской форме, над которой когда-то все потешались. Вот и разгадка, почему замок Финна был не нужен — опорный пункт явно у них в замке. И, как и положено, впереди на лихом коне гарцевал, объезжая позиции, недорезанный мной Алиус. Ох, уж эти средневековые традиции о разборках между аристократами! Они противоречили моим представлениям о кадровой политике, где врага никогда не отпускали живым. Вот так оставишь недорезанного за спиной, а он потом дорежет тебя… Ну насчет зарежет — я сильно сомневался, руки коротки, а вот то, что эта сволочь теперь командует своими дружинниками и может доставить множество проблем — к бабке не ходи. Учитывая нашу взаимную любовь между кланами, а также желание прогнуться перед принцем, это только дело времени. Вот интересно, что такого посудили Бригенам, что они вместо сопротивления захватчикам решили встать на их сторону? Хотя, учитывая их давнюю связь с эльфами, как я выяснил еще тогда, там могут быть любые завязки, что угодно. Факт тот, что это становилось проблемой, и ее надо было решать.

Ну и естественно, были идейные вдохновители и уже чувствующие себя хозяевами эльфы. Не больше роты, но это были явно регулярные части. Одетые по форме, вооруженные луками и короткими мечами — знаменитые эльфийские стрелки. Из тех, что летящему комару отстрелят любое яйцо по выбору, точные и смертоносные. Другое дело, что их стрелы сейчас были бесполезны, прицельного выстрела не получится — кроме высоких стен нас прикрывали еще и защитные плетения, установленные Патитисом, позволяющие затормозить любой такой мелкий летящий объект, не долетев до замка. Бедному магу пришлось несладко — он в первый же день, пока позволяло время, подновлял плетения, ранее уже установленные на стенах, запитывая их Силой. А учитывая размеры периметра, это было задачей нерядовой. И спасало оно, на мой взгляд, ну только что от рядоаого обстрела — массированный залп пары эльфийских рот подобная защитная магия может и не выдержать.

Так что пат. Мы крепко заперты в крепости, враги осадили ее снаружи. И любые телодвижения как с нашей, так и с их стороны, пользуясь шахматным термином — цугцванг. Только ухудшат положение. И все-таки наша позиция хуже. Нам надо отсидеться по максимуму, потому что уходить нам некуда. Для нас сейчас вся Лундия вредна для здоровья. Мы вне закона. В отличие от спокойно себе сидящего врага, у которого сейчас ресурсы двух государств и которому спешить некуда. Вроде как некуда, а что будет дальше, не знают ни мы, не они. Мы надеемся продержаться до кардинального изменения политической ситуации и смены власти, они — наоборот, до ее укрепления. Но сейчас, в условиях полной неопределенности, все будут играть не в долгую, а блиц, рассчитывая на ошибки противника. И этим надо воспользоваться.

После того, как поспал четыре часа, настроение немного улучшилось. Мы с Другом перехватили по куску и пошли опять во двор, который понемногу стараниями беженцев превратился в цыганский табор. Бегающие с корзинами тетки, голожопые орущие дети, хмурые угрюмые слоняющиеся без дела мужики… А что еще делать? Пока нечего. Сейчас дружина и инженеры понемногу возьмутся за их организацию и подготовку, хоть вспомнят, как строем ходить и копье держать. Или привычный топор.

Ну вроде волонтерить уже особо не надо — гражданских уже брала в оборот привычная сельская власть. Старосты, просто старейшины и все остальные понемногу выстраивали свою организацию согласно уже привычной иерархии. Как и было в селах, где власть была на месте и не за каждым чихом надо было бежать к феодалу. Меня это более чем устраивало, баба с возу — коню легче. Пойду-ка обратно, в замок, к отцу зайду, который занят выше крыши.

Я попал как раз на оперативное совещание. Учитывая, что господа кондовые военначальнички ограничились лишь сердитыми взглядами в мою сторону, я взял свободный стул и сел послушать умных людей. Ну или таковыми себя считающих.

— Пока осадные машины еще не подвезли, — сказал отец.

— И не подвезут, если дадите нам добро на вылазку из замка, — сказал персонаж, которого я видел в первые.

Вылитый Робин Гуд, только штаны не в обтяжку и куртка зеленовато-бурого цвета как китайские пуховики. Здесь материю красили всякой травой, и спектр был довольно разнообразным. Сходства со знаменитым разбойником ему добавлял повешенный за спиной лонгбоу и колчан со стрелами.

— Я здесь все тропинки знаю, в лесу-то.

— В силу своих пагубных пристрастий, — подколол его Ферингтон.

— Какие у меня пристрастия? — обиженно вскинулся мужичок. — Ну подумаешь, иногда свежатинки захотелось, зайца там или куропатки. Почему нет?

— Вот я и говорю — браконьер, — сказал Ферингтон. — Привыкли там у себя в Змеевке отстреливать дичь господина герцога. Никак тебя не поймали на горячем, а то бы висеть тебе на деревянной перекладине.

— А поэтому и не поймали, потому что вы ходите по лесу так, что и глухой услышит. И тайных тропок не знаете. Тоже мне, рейнджеры нашлись, — фыркнул мужичонка.

— Ну насчет деревянной перекладины мы еще подумаем, — задумчиво произнес отец. — Специально строить ее никто не будет, повесим на крепостной стене, тоже неплохо. С тем же результатом. Если попробуешь самостоятельно без моего ведома выйти наружу.

— Ну и пожалуйста, — обиженно сказал тот. — Лучшего стрелка и следопыта на десять лиг вокруг повесите?

— Это кто тут еще лучший? — обиделся Ферингтон. — Ты, что ли?

— Господа, меряться арбалетными болтами вы будете потом, — раздраженно сказал отец. — Сейчас меня больше интересует, выдержат ли наши укрепления с магической подпиткой обстрел из осадных орудий. Патитис?

— Зависит от заклинаний, наложенных на сам снаряд и его массы, — потер щеку маг. — Сами понимаете, защитный купол я создать не могу, это только у Древних были подобные машины. Пришлось обходиться тем, что было.

— И все-таки?

— Скажу так — того, что есть, хватит, чтобы одновременно отразить двести обычных стрел, пятьдесят зачарованных, или двадцать файрболов. А там уже зависит от искусности мага и сложности плетения. Если будет что-то большое и слишком навороченное, то защиту оно пробьет.

— Или если сначала выпустить те самые двести стрел и вместе с ними снаряд, чтобы перегрузить защиту?

— Да, — неохотно признал маг, — Это так.

— Ну вот, а говорили защита, защита, выдержит, — буркнул Ферингтон.

— Не лезли бы вы в высокие материи, любезнейший, — окрысился маг. — Ваша задача — мечом махать. Только вот отличие между нами одно — я тоже умею очень хорошо мечом махать, и я могу встать на ваше место и сделать лучше, чем вы. А вот у вас на мою работу не хватит ни сил, ни ума. Я сделал все то, что мог, по максимуму, дальше уже зависит от того, позволят ли этой штуке выстрелить по замку. А вот это уже ваша работа, я свое давно отвоевал. У меня и так проблем с замком куча, которую вы разгрести не сможете.

— Никто и не обвиняет вас ни в чем, господин Патитис, — сказал отец. — Вы сделали все, что могли и гораздо больше. Большое вам человеческое спасибо. Но тем не менее, факт остается фактом. Если они подвезут осадные орудия, нам надо сделать так, чтобы их не использовали. Или не причинили вреда.

— Ну насколько я знаю, максимум, что может бросить та же катапульта или онагр, это камень размером с человеческую голову на три-четыре сотни шагов. Все. Ближе двухсот-трехсот мы не дадим подойти, а такой камешек нам не страшен, — сказал Ферингтон. — Это если мы будем ушами хлопать и дадим им приблизиться шагов на сто, тогда да. Можно и тяжелую баллисту подвести и камень побольше положить. Но максимум, что они могут сделать — неприцельно запулить маленьким камушком по стене. Вы же сами сказали, что ваша защита работает? Ну и отразит она камень, упадет он в ров, и все.

— Не все так просто, лейтенант, — крякнул Патитис. — Эльфы — существа премерзкие, и не брезгующие ничем. Запустят вместо камня сосуд с «Пылью золотого лотоса», и потом только успевай трупы собирать. Тех, на кого попадут легчайшие споры этой эльфийской плесени, когда сосуд разобьется о защиту. Купол над замком не сделать, воздух-то внутрь проходит, а эта пыль с ним вместе тоже. Ну а что делает эта пыль…

— Можете не объяснять, один раз уже видел, — невольно содрогнулся лейтенант. — Чертова биомагия ушастых. Оружие, запрещенное межрасовыми конвенциями.

— А кого это остановит? — усмехнулся Патитис. — Да и кто об этом узнает? Если «правильные» свидетели на том берегу за стенами замка? Да и пыль я привел в пример. Сколько артефактов осталось после Древних? Пихнут какую-нибудь гадость с черной магией, потом еще окажется, что мы виноваты, а они уничтожили гнездо чернокнижников, творивших Скверну.

— Так что мы решили? — спросил Ферингтон.

— Пока ждем и смотрим, что можно будет сделать, — пожал плечами отец.

— Я все-таки предлагаю сделать вылазку и перехватить осадные орудия до того, как их сюда привезут. Сами смотрите, милорд, — сказал «Робин Гуд». — Если их поставят на позицию, они будут на переднем крае лагеря врага, и чтобы уничтожить их там, нужно будет очень и очень постараться, в том числе пройти через тех, кто окажется вокруг. А так конвой будет небольшим, пара десятков, с которыми мы справимся без проблем.

— Ну ладно, а как мы переберемся через ров и окажемся на том берегу?

— Я думал, вы знаете… — растерянно сказал мужичонка.

— Надо что-то придумать, — сказал Ферингтон. — Ты же знаешь место, где можно проще всего выскользнуть из замка?

— Надо посмотреть…

— Ну тогда иди и посмотри, а потом представишь нам свои предложения.

— Хорошо, — мужичонка подобрался и исчез за дверью.

— Не доверяю я ему, — сказал Ферингтон отцу.

— И я тоже, — ответил отец.

— И я, — наконец-то подал я голос. — Он врет. Я заметил кое-какие признаки в его ауре.

— Когда только ты успел? — спросил Патитис. — Я вот ничего…

— В процессе разговора, — сказал я. — Я очень внимательно за ним наблюдал. Собак тоже.

Друг в подтверждение заворчал.

— И потом ему так надо выйти за стены замка, что аж невтерпеж. Так что в лучшем случае он побежит к эльфам или кто там его хозяин с информацией, а в худшем — заведет нас в засаду.

— Нас? Ты-то куда собрался? — с издевкой спросил отец.

— У вас много магов в работе? Тем более, которым вы можете доверять? Господин Патитис нужен здесь, на нем практически все держится, и вообще он невыездной, поскольку знает практически все.

— Ну я как бы сам богу о себе позаботиться, — заметил маг. — И если что…

— Арман прав, — перебил его отец. — Не «если что», а ты остаешься в замке безвылазно. Как и я.

— Ильга тоже не подходит, — продолжил я. — Как и десяток колдунов и колдуний из деревень, которые, я думаю, здесь найдутся. Остаюсь только я, все-таки не зря меня учил господин Патитис.

— Еще я наследника не посылал…

— Сам такой, — парировал я. — Вспомни, что ты в моем возрасте творил? Небось, ходил в разведку и сам глотки эльфам перехватывал? Так что другой кандидатуры на роль полевого мага у вас нет. Тем более, у меня есть Друг, а он тоже не прост.

Друг согласно тявкнул. Как еще объяснить этим двуногим, которые не могут с ним общаться, что он прав?

— Ну ладно, посмотрим, — сказал отец, чтобы я отстал.

— А за этим непонятным охотником я присмотрю, — сказал Ферингтон.

— Где вы вообще его нашли?

— Один из лучших браконьеров, как я сказал. Знает лес, как свои пять пальцев, — пояснил он. — Поймать не могли.

— А теперь еще хуже, если такой специалист завербован кем-то и работает против нас, — сказал я.

— Ты откуда таких слов нахватался? — удивился отец.

— Поживи у Ария три недели, ты и не того нахватаешься, — перевел я стрелки на брата. — Да, и кстати, этот охотник хотел узнать способ выбраться из замка. Он есть?

Троица переглянулась, не зная, доверять мне или нет.

— Есть, — сказал отец. — Но об этом знают только присутствующие в этой комнате. Никому другому знать это не обязательно.

— Понятно. Будешь много знать — не дадим состариться, — ответил я поговоркой. — Ну я-то надеюсь не посторонний? Мне можно узнать?

Опять переглянулись. Ну что они, в гляделки решили поиграть?

— Ну слушай… — сказал отец.

Из замка было целых три выхода. И давно, один даже с тех пор, когда магнаты не стеснялись обагрять руки кровью, и огнем и мечом орудовали чаше, чем пером с подсчетом дебита-кредита и налогов.

Короче, из замка вело три подземных хода. Три, Карл! Вероятно, хозяева знали, что у крысоловки, в которую превращается осажденный замок, должны быть выходы. Чтобы если дело пойдет совсем хреново, сделать ноги. Вот только все эти три выхода на поверхность были одноразовыми — после любой акции с шумом их обязательно найдут, и, в лучшем случае, засыплют. В худшем — войдут внутрь по заботливо оставленным ходам и устроят крысам уже бойню изнутри.

Первый и самый старый представлял собой узкий ход с полмили длиной, выходивший на восток посреди чащобы. Отряд, конечно, по нему не проведешь, копья в потолок упрутся, но уйти самим можно. Он вел из одного помещения в подвале, в которое никто не заглядывал — дверь была заперта, а ломать замки из любопытства никто бы не стал.

Второй вел из амбара с зерном, и как раз выходил на северо-востоке, в лесу. Почему «как раз»? Да позади вражеских позиций, в самом тылу, по высоте свода тут спокойно могли пройти вооруженные дружинники. А подлянка была в том, что в случае необходимости он затоплялся из рва, даже засыпать не надо было. Ну а третий, самый короткий выходил из подвала на запад, опять же в лес.

Я задался вопросом, как эти выходы еще не обнаружили праздношатающиеся крестьяне и прочие собиратели грибов и ягод. Все оказалось просто. Не обнаружили, потому что самих выходов снаружи не было — в случае крайней необходимости изнутри снималась деревянная крышка люка, небольшой пласт земли сыпался за шиворот и падал под ноги, и выход появлялся. Сверху в лучших традициях были высажены цветуечки-лютики, точнее, густые заросли колючих кустов, в которые могли полезть только средневековые мазохисты и Ферингтон, который и поддерживал в порядке это крысиное хозяйство. Время от времени он проходил по тоннелям, чтобы поддерживать их в проходимом состоянии, и объезжал приметные места поверху.

После признаний нашего главного комитета обороны Ферингтон провел меня по всем памятным местам боевой славы — в смысле, входов в тоннели. Научил, как снимать секретки и правильно открывать двери. Просто так внутрь не войдешь, или войдешь, да там и останешься, пришпиленный копьем к двери, как жук на булавке. Что, в принципе, правильно — нечего прислуге или случайным людям любопытствовать, что там за запертыми дверями. Любопытство сгубило кошку, как любят говорить англичане, и в этом я с ними солидарен.

Ну а для наших целей это подходило, но опять же все с той же оговоркой — смотри выше. Всего один раз. Поэтому отец сейчас и не хотел делать вылазку просто так, от нечего делать. В условиях постоянно меняющейся оперативной обстановки делать ставку на суматошную и плохо спланированную операцию — бессмысленно. Но и долго ждать тоже было нельзя. Подождем, пока подтянутся основные части, оборудуют стационарные позиции — это как плюс, так и минус для них в плане мобильности и маневра — развернут штабы и лагеря. Вот тогда по заранее разведанным целям можно ударить. Для разведки можно использовать подземный ход без риска спалить его, если присутствие лазутчика окажется незамеченным.

Пока шло все развертывание оккупационных сил, я зря времени не терял. Ага, занимался тем, что было объявлено Скверной. Была у меня одна хорошая мысль, а именно использовать порох для уничтожения будущих осадных орудий. Вряд ли они прикрыты защитным куполом — во-первых, стрельбе помешает, а во-вторых купол такого размера не всякий маг изобразит. Тем более, они будут ставить их вне зоны досягаемости нашей жильно-деревянной артиллерии из замка, значит и сильно защищать не будут. Будучи в полной уверенности, что им ничего не грозит. Только вот это не так. Если не появились в лесу партизаны, то это вовсе не значит, что их там нет. А то, что охранение лагеря уже прочесало окрестности, я как бы и не сомневался.

Прикинем средство доставки. Всякую экзотику типа хвачхи и ракет я даже рассматривать не стал — слишком много опытов должно быть проделано, так что оставим эту затею на потом А из доступного был только разборная пехотная баллиста, переносимая по частям тремя дюжими солдатами и собираемая непосредственно на месте. Меня это устраивало. Трех-пятикилограммовый камешек из такой дуры летел шагов на двести, вот только надо на эту дистанцию подобраться. Это уже будет заботой Ферингтона, когда я объясню ему свою задумку, хотя с его стороны сопротивление будет приличное. Скверна, все-таки по местным дремучим понятиям

Я мешал ингредиенты с особой тщательностью, чтобы все это горело равномерно. Потом засыпал в пресс и смочил. После высыхания и дробления полученной лепешки будет любимый гранулированный порох. Конечно, не фабричный моего века, но вполне для современного уровня приличный. Даже очень.

А вот с корпусом… Не, лепить из глины и соответствующей коричневой субстанции я это не буду. Немного поразмыслив и осмотревшись вокруг, я нашел подходящее решение, наткнувшись взглядом на одну из бутылей для вина, где-то около галлона. Я взял стеклянную шарообразную бутылку и измерил на глазок толщину стеклянных стенок. Пойдет! Тем более усилим ее заклинаниями. И еще кое-что добавим, но это уже другая история, это вам не справочник юного анархиста.

Итак, у нас получится пятикилограммовый осколочно-фугасный снаряд собственного изготовления, который, я думаю, лишним не будет, а эльфам доставит много-много радости. Очень много, аж до усрачки.

Оставив смесь в прессе сохнуть, я пошел прогуляться до наружной стены, посмотреть опытным глазом, что там творится.

Со вчерашнего дня войск противника прибавилось. Из леска поднимались дымки — видимо, решившие встать лагерем войска готовили себе что пожрать. Некоторые солдаты загорали, валяясь себе на травке нашей зоны отчуждения, на пределе дальности полета стрелы. Валяйтесь, загорайте, пока на вас наши интересы не распространяются. А вот подъездная дорога к замку была чистая — сидевшие по бокам вояки ее предусмотрительно не занимали.

— Ждут, — кратко заметил Ферингтон, осматривая окрестности.

— Думаете, боевые машины? — спросил я.

У них просто какой-то фетиш на эти машины, они ждут и боятся их подвоза, как будто от этого решится судьба замка. Тоже мне, вундервафлю нашли. Да не решится, можете не опасаться. Все равно замок будут брать люди, ну или нелюди ушастые. А вот, кстати, и признаки подготовки к такому развитию событий. Его не только видно, но и слышно — множественный стук топоров неподалеку.

Солдаты тащили сучковатые стволы деревьев, срубленных в нашем лесу, выкладывали их на траву и топорами приводили их к виду бревен. Готовых к употреблению.

— Похоже, плоты собираются вязать, — заметил я, наблюдая за этой суетой.

— Похоже, — недовольно нахмурил брови Ферингтон. — Вот же суки, столько лет лес рос себе и рос, мы его заготовку запрещали. Даже наказывали тех, кто вырубал без права.

— Этим, похоже, право не нужно, — сказал я, глянув на браконьеров.

— Но наказать я их могу, — сказал он, и снял лук из-за плеча. — Как вы думаете, милорд, сколько тут дистанция?

— Шагов двести пятьдесят. Предел для прицельного выстрела из лука. Для хорошего стрелка, я имею в виду, — поправился я.

— Ну я-то стрелок хороший, — усмехнулся Ферингтон, доставая стрелу из колчана.

— Можно? — я протянул руку и взял стрелу. Затем сжал наконечник в кулаке, чувствуя, как по ладони пробежали мурашки плетений.

Надо же опробовать мои новоприобретенные навыки, которые в меня вшили в тот раз? Вот такие, например, как «Стрела Эльфа». Позволяет обычной стреле лететь дальше и поражать цель даже на излете.

— Прошу, — я подал Ферингтону стрелу.

— И как мне ею стрелять? — спросил он.

— Как обычной стрелой. Просто представьте себе, что этот лук бьет не на двести шагов, а на четыреста, ну и цельтесь соответственно.

— Попробую, — недоверчиво хмыкнул он, наложил стрелу на тетиву и замер, как изваяние, выискивая цель.

Бзынь! Стрела ушла с крепостной стены, и через пару секунд один из солдат повалился лицом вперед, так и не выпустив топора. А из его правого бока торчало оперение подарка Ферингтона.

— Еще, — он требовательно протянул мне стрелу.

— Может, не стоит? — спросил я. — Мы их распугаем, и они начнут делать это там, где мы их не сможем увидеть. Одна стрела — случайность, а вот если мы их отстреляем всех, то тогда элемент неожиданности будет утерян.

— Вы правы, милорд, — вздохнул он и с сожалением вложил стрелу обратно в колчан.

А на том берегу шла движуха. К раненому, побросав топоры, подскочили его товарищи, и потащили в чащу. Оставшиеся разразились громкой бранью и начали грозить, размахивая руками. Впрочем, набор жестов был солдатский, от кулаков до неприличных телодвижений.

— Обезьяны, что с них взять, — сплюнул Ферингтон. — Так что вы еще можете сделать, милорд? Кроме таких полезных стрел?

— Есть у меня несколько идей, — признался я.

— Каких?

— Дайте слово офицера, что не скажете никому, — потребовал я.

— Ну если речь не идет о тяжких или государственных преступлениях, то даю.

— Ладно, пойдемте, — я прекратил колебаться. — Но помните о данном слове.

— Обязательно.

Делать нечего, я привел его в свой «пентхауз» на башне.

— Вот, смотрите, — я насыпал немного пороха из старой партии на бумагу и зажег его от мизинца.

Желтая вспышка, шипение и много синего дыма, от которого опять чихнул Друг, не отходивший от меня.

— Это Скверна! — сказал с возмущением Ферингтон. — Вы знали это, когда просили меня дать слово!

— Никакая это не Скверна, а простой и хороший состав, подходящий для наших целей. Вы же используете зажигательные смеси? Типа Гномского Огня?

Ну у нас он назывался греческим, но это уже мелочи. Здесь местными химиками были в основном гномы, устроившие техномагическую революцию. Тоже сволочь мелкая и вредная.

— В основном на флоте, там его метают баллистами, — признался Ферингтон. — Но Орденом он не запрещен.

— Потому что малоэффективен, — парировал я. — В отличие от этого.

— Но все же это Скверна… — нерешительно произнес он, следуя вбитым с детства догмам.

Я рассвирепел. Вам шашечки или ехать? Из-за того, что Орден стремился скрыть знания, чтобы не допустить геноцида, все у вас даже не в зачаточном, а в противозачаточном состоянии. Здесь и сейчас объект геноцида — мы. И начхать мне на то, что считают остальные.

— Если вы забросите это к баллисте, то от нее останутся щепки, — сказал я. — Так что — будете твердить о Скверне или испытаете мое изобретение? А Скверна или нет — вам решать, отправлять солдат на убой или помочь им выполнить боевую задачу с меньшими потерями. Тем более, я думаю, что осаждающие, особенно нелюди, не будут себя связывать всевозможными расовыми и прочими договоренностями. Не забывайте, Ферингтон, мы все вне закона, на нас не распространяется ни одна договоренность, кроме немедленной смертной казни. Ну и что, что Орден когда-то признал это Скверной? Мы используем это и сразу же сюда примчатся братья из Сенара и потащат нас в свои пыточные подвалы? Могу вас успокоить, они и так сюда примчатся, и не по этому поводу. Так что будем медленно прожариваться во фритюре в соседних котлах, вне зависимости от этого.

— Мы и так хотели забросить туда Гномский Огонь, — почесал нос Ферингтон.

— Вот только боюсь, сильно он не поможет, а только опалит деревянную конструкцию снаружи. Я думаю, что нормальные осадные машины пропитывают составом, защищающим от огня, не так ли?

— Так, — признался он. — Но попробовать стоит.

— Обязательно. И мое тоже.

— Хорошо, — все-таки решил Ферингтон. — Что-то еще?

— Я могу приготовить несколько таких бутылок поменьше, — сказал я. — Будете их против живой силы использовать в ближнем бою.

— Сколько сделаете, милорд?

Я прикинул навскидку. Боюсь, у меня не пороховая башня, так что немного. Хотя ингредиентами я запасся, держа их внизу и отдельно друг от друга.

— Десяток небольших, может чуть побольше. Смотря, когда вылазку назначите.

— Дня через два – три, когда все станет более или менее ясно.

— Ну а Гномский Огонь готовьте сами, в этом деле я вам не помощник.

— Все будет делать Патитис, — признался он.

А ведь точно — боевой маг, бывший вояка… Наверняка у него в запасе столько сюрпризов, что мама эльфов не горюй. Или наоборот, горюй. Плачь горючими слезами.

— Но опять же, об этом никто не должен знать, кроме нас, — предупредил я его на всякий случай. — Особенно Патитис.

— Само собой, милорд, — кивнул он. — Никто, кроме нас, не узнает. Только потом, когда это увидят и услышат, все равно узнают…

— Тогда и будем разбираться, — оборвал его я. — Можете валить все на меня, я думаю, что тогда будет все равно. Скажите, я вас принудил. Ну или обманул. Без разницы.

Ферингтон козырнул по-местному, прижав руку к груди и пошел на выход. Хорошо, одна проблема решилась, а то я ожидал большего сопротивления, в том числе и прямого обвинения в Скверне перед отцом. А что мне, собственно, бояться? Что когда-то потом об этом узнают Искореняющие и устроят разбор полетов? До этого еще дожить надо, что проблематично в данной ситуации. Зато осаждающим будет большой сюрприз. И потом тоже. Плоты, говорите, делаете? Ну делайте, флаг вам в руки. Как, интересно, наши дружинники топить их собираются? Стреляя со скорпионов и баллист с башен камнями и большими стрелами а-ля копье? Так медленно, очень медленно, особенно когда приступ массированный и со всех направлений. Могу предложить им и другой вариант, попроще. Куполами закрыть все плавсредства не получится, магов на всех не хватит, разве только если артефактами обойтись. И когда рядом или на нем взорвется бутылка с порохом, то вряд ли он выдержит, как и его экипаж. Ну об этом думать еще рано, пока надо подготовиться к грядущей вылазке.

После трудного дня я опять валился с ног, как и все прошлые. А как там, соственно, Фили? Что-то давно — с начала этой суматохи — мы с ней виделись только мельком, у нее тоже работы хватало, с прибытием такой толпы. Пока пристроишь всех по хозяйству, пока то, пока се — и день прошел.

Я дернул за шнурок, вызывая ее к себе. Но ждать пришлось минут пять, пока на пороге не появилась сонная Фили с кругами под глазами.

— Ну что же ты меня игнорируешь? — спросил я.

— Да, похоже, наоборот милорд, — сказала она и зевнула, прикрывая рот рукой. — Потом еще столько дел…

— Ладно, иди ко мне, — я приглашающе откинул край одеяла.

Фили неуверенно скинула платье и сделала шаг к кровати. Устала, вижу по ауре, что устала. Много на нее свалилось. Она легла рядом со мной.

— Устала? — я погладил ее по волосам.

— Ага, — сказала она, прижавшись ко мне.

— Ну тогда отдыхай, — я коснулся ее лба, она закрыла глаза и ровно задышала.

Да, я и так умею, теперь все такие несложные заклинания выходили автоматом, даже думать не приходилось. А ей действительно надо отдохнуть, не будем превращать занятия любовью в секс двух усталых до предела людей. Вон и Друг того же мнения — он сначала вздохнул, как это умеют делать только собаки, но, видимо, поняв наше состояние, плюхнулся обратно на коврик.

Я поудобнее накрыл ее одеялом, она во сне свернулась калачиком, как ребенок. Пусть спит, не буду мешать. Да и самому было бы неплохо — завтрашний день опять будет полон забот и дел, и я больше чем уверен, что неприятных и сложных. Впрочем, а других у меня и не бывает.

Я посмотрел на Фили, сладко улыбающуюся во сне, вытянулся рядом и закрыл глаза. Утро вечера мудренее.

— Бойся! — зычный крик Ферингтона заставил дружинников присесть за зубцами стены.

Впрочем, это было излишней предосторожностью. Насколько я мог видеть из окна привратной башни, туча стрел — как ее описали бы летописцы, на самом деле их было десятка три-четыре — взмыла в воздух и полетела к нам. Не долетела ни одна — первые, натолкнувшись на вспыхнувшее красным светом защитное плетение, просто отскочили от него, с красивыми бульбушками упав в воды рва, вторые, зачарованные, которых было гораздо меньше, огненными черточками пробили защиту и сразу же сгорели на лету.

Тут же хлопнула привезенная с утра баллиста, и камень, бессильно стукнувшись о защиту, ухнул в воду, подняв султан воды. Вслед за ним прилетели штуки четыре файрболов, жарким огнем стекшие по невидимой стене, образованной плетениями.

— Пристреливаются, — сказал Ферингтон, глядя на лучников, спрятавшимися за мечниками с высокими поднятыми щитами.

— Не столько пристреливаются, мне кажется, сколько пробуют защиту, — заметил я.

— И это тоже, — согласился со мной он. — Но Патитис явно скромничает, даже зачарованные стрелы не долетели.

— Но все-таки они пробили защиту. Шагах в пяти находиться не рекомендуется, прилетит остатками, — я прищурился, глядя на плетение.

Грамотно и очень мощно. Действительно, Патитис поскромничал. — А что можете сказать про баллисту, господин лейтенант?

— Насколько я вижу, стандартная тяжелая баллиста калибром в пуд, — он кивнул на разлапистое деревянное чудовище высотой в три человеческих роста, которое привезли на десяти повозках и собирали всю ночь и весь день. — Хорошо, что не двухпудовая. Тогда бы было невесело. Совсем.

Я представил себе еще большую баллисту и хмыкнул. Та должна быть в пять человеческих ростов, если не больше.

— Им и этой хватит. Чем тяжелее снаряд, тем меньше дальность. Они и этой-то не могут добить до стены. Поставили ее так, чтобы не попасть на дистанцию прямого выстрела из скорпиона или лука, — сказал я.

— Но они могут попробовать это сделать, — остудил мой злой скепсис Ферингтон. — Четыре-пять магов в полной готовности чтобы выстоять под огнем защитников, пока они будут ее тянуть, и приблизиться на выстрел. Один выстрел.

— Где вы видели такую тактику? — спросил я.

— На поле боя с эльфами, — вздохнул он. — Маррилонская битва, не слыхали?

— Каюсь, нет, — почесал я затылок. Как-то пропустил в летописях, или она была столь недавно, что ее просто не успели туда внести. — Там была такая же?

— Нет, поменьше. И передвижная, — признался Ферингтон.

— Вот именно. Ключевое слово — передвижная. На колесах. У этой я что-то не вижу колес. Эту дуру собирали на месте, — сказал я скептически, посмотрев на нее.

И опять куча стрел прилетела с того берега рва.

— Ну что, ответим уродам? Бронебойными, заряжай! — крикнул Ферингтон стрелкам на стене и потянул стрелу из колчана. Помедлил, и передал мне. — Зачаруете, милорд?

— Легко, — я сжал на секунду наконечник в кулаке. — На этой дистанции я думаю, щит пробьет насквозь.

— Вот сейчас и проверим, — он наложил стрелу и натянул тетиву. — Залп!

И ответный подарочек от наших, спокойно пройдя через одностороннее защитное плетение, накрыл стрелков. Удачно! Я видел, что, хотя часть стрел воткнулась во вражеские щиты или отскочила от них, несколько. свою цель нашли. Ага, три тела уже падают, ломая строй.

— Беглыми, по готовности, огонь!

Я подсунул ему зачарованные стрелы, которые сделал на ходу. Ну вот тут уже фиаско, братан. Строй поломался окончательно, открыв стрелков, солдаты дрогнули и испугались, побежав к своим и открыв спину. То один, то другой падал под удачным попаданием. Вот и последние уже бегут, побросав всю аммуницию и с одной мыслью — «Мама!». Не, не поможет — стрела, пущенная Ферингтоном пролетела дальше остальных, и воткнулась в спину почти добежавшего до леса лучника.

— Неплохо, — хмыкнул он, опуская лук. — Намолотили свиней.

Ну если под свиньями подразумевать вражеских солдат — то да. Результативно. Тел двадцать лежали цепочкой, как отступали, в порядке друг за другом. Как дополнение, валялись щиты и луки.

— Развлекаетесь? — в проеме в полу показалась голова Патитиса.

— Так точно, милорд, — сказал Ферингтон.

— Вообще-то, лейтенант, я просил без меня не начинать, — строго глянул на него маг.

— Так не мы начали, — пожал плечами лейтенант. — Они. Мы только ответили.

— Впечатляет, — Патитис выглянул в бойницу. — Теперь они знают, насколько далеко стреляют ваши луки.

— Ну это и не такой большой секрет, милорд, — вновь пожал плечами Ферингтон, следя за тем, как солдаты возились с баллистой. — Как выдержала защита?

— Отлично, милорд. Стрелы, даже зачарованные, камни уменьшенные держит.

Вновь хлопнула баллиста, послав очередной метательный снаряд. Вспыхнули красным плетения, а камень, вместо того, чтобы отскочить от них, прошел через защиту, вспыхнул и упал в ров, подняв выброс пара.

— Зачарованный, — прокомментировал Патитис. — Проверяют.

— Пока да. Пристреливаются.

— Боюсь, мне придется дежурить здесь, — он присел на лежанку в башне.

— Зачем? — спросил я.

— Кое-что защита может и не взять, как я уже говорил. Если начинка необычная…

— Споры? — спросил я.

— Скорее всего, да. Давайте сейчас подождем, и когда им надоест стрелять, пойдем обратно.

— Не можете же вы дежурить тут вечно? — спросил Ферингтон.

— Не могу, — согласился маг. — Но пока я нужен именно здесь.

Мы молча следили за тем, как солдаты взводят баллисту. С такой скорострельностью можно спокойно сходить покурить, да и прочие дела сделать, не беспокоясь о последствиях.

— Внимание, — предупредил маг, и высунулся из бойницы.

Хлоп! Даже отсюда было слышно соударение деревяшек, которые издала баллиста. А вот снаряд повел себя довольно странно. Сверкающий на солнце перламутровый шар не отскочил от защиты и не прошел через нее, а разбился, и тут же на месте его возникло зеленое облачко, которое стало сносить к нам.

Патитис резко выбросил вперед руку, и большой файрбол попал точно в центр дымки и вспыхнул, как маленькое солнце. Хлопок, огненное облако, и все исчезло.

— Вот о чем я и говорил, — он подул на пальцы. — Та самая эльфийская дрянь. Может и другая, но сильно похожая, проверять у меня желания нет.

— Да уж, — качнул головой я. — Сразу с козырей зашли.

— А чего им стесняться? — скривил губы он. — У них задача уничтожить нас как можно быстрее. В том числе и так.

— Надо пугануть уродов, — Ферингтон посмотрел на меня, потом решил перед магом не палить, и передал стрелу ему. — Зачаруете, милорд?

— Дальность большая, но попробуем, — и Патитис принялся за работу, обматывая стрелу плетениями.

И сразу у меня словно побежали строчки перед глазами, хотя раньше я этих плетений не использовал, ну кроме Стрелы Эльфа. Вспышка, Пробитие, Сотрясение Силы, Луч Огня… Все плетения выходили красивыми и отточенными, свивались, взаимодействуя друг с другом.

— Держи, — он подал стрелу Ферингтону. — Не долетит, конечно, но пуганет хорошо.

— А может, со скорпиона? У него дальность-то побольше будет?

— Потом. Когда потребуется. Пусть это будет для них маленьким сюрпризом. И я, заодно, разомнусь, — Патитис закатал рукава свой хламиды. — Пойдемте на стену.

Я посмотрел в сторону вражеской баллисты. Да, вольготно они себя чувствуют, даже слишком. Вон, похоже даже командир орудия у них перед баллистой, сбоку, стоит себе спокойно и командует, обернувшись к солдатам.

— Ну, поехали! — сказал Патитис, и начал сплетать особо убойный файрбол. — Целься в того, что перед баллистой справа стоит, чувствую, это их главный артиллерист. Можешь стрелять.

Ферингтон скептически кивнул головой, но натянул лук и поднял его на максимальный угол стрельбы.

— Давай, — сказал маг.

Ферингтон спустил тетиву, наблюдая за полетом стрелы, и тут же Патитис выпустил свой мегафайрбол.

Вышло довольно удачно, я не ожидал. Стрела не долетела метров десять до командира, а потом рванула как хорошая ручная граната. Файрбол Патитиса долетел. Почти. На мгновение вспыхнуло защитное плетение, образовав кокон вокруг баллисты, но файрбол, вместо того, чтобы угаснуть или беспомощно стечь на землю, взорвался. Со страшным грохотом и пламенем.

— Как я и подозревал, защита магом, — кивнул своим мыслям Патитис, глядя, как расчет в панике бежит, наложив в штаны, и лишь один схватился за голову и присел около баллисты. — Вот он и есть.

— Может еще парочку шаров? — кровожадно спросил Ферингтон, ноздри его раздувались.

— А смысл? — хмыкнул Патитис. — Она защищена очень хорошо, обстреливать, тратя силы — бесполезно. Там не один маг, там несколько. И подозреваю, что у некоторых из них уши длиннее, чем у людей. Я один стольких не переплюну. Пуганули — и хватит. Все равно ее надо брать с земли, вот тогда в ближнем бою и можно схлестнуться с ними. Чтобы им было чем заняться.

— Так вот зачем нужна вылазка, — сказал я.

— Именно так. В том числе и как отвлекающий маневр. Пока им будет, чем заняться, я попробую устранить ее магией. Ну, а чтобы им было совсем весело, я дам вам кое-что с собой.

— Вы про Гномский Огонь? Готов? — спросил лейтенант.

— Можете забирать, Ферингтон.

— Спасибо, милорд! Обязательно.

— Значит, выступаем сегодня? — спросил я у лейтенанта.

— Вы сначала с господином герцогом обсудите, — сказал Патитис. — Но лучше — сегодня. Иначе завтра они придумают еще какую-нибудь пакость, и мне придется жить в этой башне. А я для этого слишком стар.

Я хмыкнул. Ну это маг, конечно, приукрасил. Стар он… Учитывая то, сколько живут маги в отличие от обычных людей, ему еще жить да жить. Но в одном он прав — надо ковать железо, не отходя от кассы. А значит, работаем сегодня.

— Вот так выглядит их диспозиция, — Ферингтон отрвал карандаш от бумаги и посмотрел на план наклонив голову вправо и влево. — Вроде ничего не упустил.

— Весьма странно, — хмыкнул отец. — Подъездная дорога проходит прямо через лагерь? Не боятся, что в случае атаки он будет разрезан пополам и подвергнется разрушению изнутри?

— Не боятся, — Ферингтон еще раз обвел значки, обозначавшие укрепления на въезде. — Они возвели тут искусственные преграды, даже ров с мостиком. Конница не пройдет, а пеших они отстреляют еще на приближении к периметру лагеря. Да и собственно говоря, чего им бояться? Они в глубоком тылу своих войск. И сил врага не ожидается.

— Так, еще раз. Это баллиста? — отец ткнул пальцем в значок, напоминавший больше раздавленного паука.

— Да, милорд. И около нее дежурит по меньшей мере один из магов. Обеспечивает защиту от того салюта, который сегодня устроил милорд Патитис.

— Мне он уже доложил. Неплохо, — отец глянул на Патитиса, присутствующего на военном совете.

— А вот выход из подземелья, в четверти мили от границ их лагеря, — Ферингтон ткнул острием карандаша в крестик сбоку.

— Слишком близко, — поморщился отец. — Не накроют?

— Накроют, милорд, обязательно. Но при отходе. Я проверил — ходят возле лагеря редкие патрули и только, ничего серьезного. Даже собак нет. А потом с нами идет маг, — он посмотрел на меня. — Обеспечит скрытность при развертывании.

— В этом нам повезло, эльфы собак не любят. Да и другие разумные тоже не жалуют.

Я видел, как Другу хотелось поднять заднюю лапу, чтобы выразить свое отношение к тем, кто не любит собак, но он все-таки сдержался.

— Каков ваш план?

— Тихо подходим на дистанцию выстрела из пехотной баллисты, делаем несколько выстрелов с Гномским Огнем. Как увидим, что баллиста или ее защита уничтожена — отходим. Господин маг в это время пустит несколько файрболов. По возможности быстрая ретирада без задержек и отвлечения на силы противника. Уходим обратно через тоннель.

— Как уйдете, я перекрою его и пущу туда воды из рва, — сказал Патитис.

— Хорошо. Тогда начинайте!

Да уж, на все про все — пара часов, не более, до тех пор, пока глухая ночь и не начало светать. Самое любимое время преступников и диверсантов. Хотя в моем мире это уже не катит — ПНВ и геопозиционирование сводят все преимущества темноты на нет, но здесь это очень даже себе тема. У магов есть магический взгляд, которому темнота нипочем, но их мало и на часах стоять они не будут. Есть еще и артефакты, позволяющие видеть ночью как днем, но их еще меньше, чем магов, и стоят они совершенно неприличных денег. Но, самое интересное, что у Патитиса была пара, видимо, когда-то со службы прихватил или по случаю прикупил. Одни такие очки красовались сейчас у Ферингтона на лбу, в них он в разведку и ходил. Маг с видимым сожалением отдал ему и вторые, я полагаю, что это для наводчика.

— Нет, со мной ты не пойдешь, — погладил я Друга по голове. — Дома сидишь.

Сожаление. Грусть.

«Друг хочет. Помочь может.», — он преданно заглянул мне в глаза.

— Нет. Прости. Но тебе там точно не место. Ты мне слишком дорог, чтобы я рисковал тобой просто так.

Пес обиженно отвернулся. Ну вот куда я его потащу? Чтобы его там ненароком прибили? Пусть дома сидит и меня ждет. Это согревает душу — мне, естественно. Когда тебя кто-то ждет. Вот если ждать некому — это плохо.

Я экипировался по полной программе — Лорий, пластины, арбалет. Неизвестно, кто там меня ждет, но сюрпризы у меня есть для всех. Я этакий плохой Санта, и раздам подарков полную панамку с возгласом «Хо-хо-хо, б… ь!».

Вся наша группа уже собралась у амбара.

— Ну что, милорд, принесли? — спросил Ферингтон.

— Да, — я осторожно поставил звякнувший мешок. — Разбирайте.

Ферингтон вынул из мешка пинтовую бутылку с торчащим фитилем и обмотанную лентами.

— И как этим пользоваться?

— Разматываете ленты, поджигаете фитиль и бросаете. Как только упадет, это рванет. Хорошо рванет, я туда еще кусков металла насыпал. Так что рекомендую лучше спрятаться, а то сами подорветесь к чертовой матери. Понятно?

— К «чертовой матери» — понятно, остальное потом увидим, — он подкинул бутылку на ладони и сунул в заплечный мешок.

— Ну и ладно. Пошли?

— Пошли.

Ферингтон зашел в амбар, откинул люк в полу и спустился по лестнице. Я последовал за ним. Глубоко, однако, метров десять вниз. Наверное, чтобы пройти подо рвом. Хотя и не исключено, что и во рве тоже — он никогда пустым не был, и галерея, выступающая из него, видна бы не была.

Но все здесь держалось только на плетениях — магическим взглядом я видел сетку, опутывающую этот тоннель. Укрепление, Свод, Стена — все сплошь знакомые. Убери их — и все рухнет, погребая под собой путешественников.

Мы подождали, пока не спустятся носильщики и не спустят на веревках части разобранной баллисты — ей отводилась основная роль в нападении на лагерь. Затем мы двинулись вперед по этой кишке из спрессованной земли в неверном свете магических фонариков. Ну насчет кишки я, конечно, приврал — он был довольно просторный. На машине, конечно, не проедешь, но три человека в полной выкладке спокойно могут идти плечом к плечу.

Я все время пытался договориться со своей клаустрофобией, пока полностью ее не удавил. Ну а у кого из нас ее нет? Идти под землей по туннелю, который держится на честном слове и паре заклинаний? У меня она абсолютно нормальная, не гипертрофированная и не возведенная в степень паники. Но все равно, не люблю я подобные места.

Мы шли довольно долго, минут двадцать. Вот это выкопали подземный ход в свое время! Что-то у меня такое впечатление, что все это было сделано не вручную, постарались какие-то землеройные машины. Опять следы Древних, о которых так увлекательно было рассказано в книжке про Ярсгара. И, судя по всему, книжка-то не врала, по крайней мере часть приключений, описанных в ней, пришлась и на мою долю, я имею в виду модификацию. Придется относится к ней предельно серьезно. Что-то не к месту вспомнил, ассоциации навеяло. Ну да ладно.

Вот и все, наконец, мы пришли. Я увидел шагах в десяти такую же лестницу, по которой мы спускались на том конце.

— Выключить фонари, — шепотом скомандовал мне Ферингтон. Я кивнул, и передал команду дальше. Огоньки гасли один за лругим, и мы, наконец, остались в полной темноте.

— Ждите здесь, — опять шепнул мне Ферингтон и подошел к лестнице.

Он как кошка полез по ней и исчез из виду. Мы ждали. Наконец через пару минут он вернулся обратно, и махнул нам рукой. Все чисто, можно было подниматься. Я машинально поправил ремень арбалета и пошел к лестнице. Начиналось самое интересное.

Ну хоть бы лейтенант подошвы почистил, что ли! Песок и земля сыпались мне за шиворот, когда я поднимался вверх по лестнице. Ориентиром, нависавшим надо мной, была задница Ферингтона. Ну вот, операция начинается с лицезрения его огромной кавалерийской жопы! Будем надеяться, что в переносном смысле она такой не будет.

Наконец я вылез из дыры в земле и очутился в обещанных зарослях кустарника, на маленькой полянке. Впрочем, с одной стороны был довольно широкий прогал — долго же бедняге-лейтенанту пришлось срезать ветви ножом, вслушиваясь с опаской в окружающий мир! Я ему даже посочувствовал. Ну а чтобы у других не возникло похожих проблем, я первым делом сплел Полог Тишины. Теперь все охи-вздохи, кряхтения и прочие издаваемые солдатским организмом звуки не услышат и в двух шагах. Точнее, даже в одном — плетение у меня получилось на славу, чувствуется влияние модификации. Я даже подумать не успел, а оно уже появилось, выскочило, как из библиотеки подпрограмм. Ай да я! Ладно, а то загоржусь и сам себя хвалить начну, а это плохой признак.

В полной тишине наша группа выходила на поверхность. Даже вытянули части баллисты, пару раз приложив их о лестницу, но на этот раз без шума. Когда все вылезли на свет божий, точнее на его отсутствие по причине времени суток, я сотворил самый мощный скрыт, на который был способен, укрыв куполом всю команду.

Ферингтон махнул рукой, и невидимые, и неслышимые, мы поспешили к выбранной им позиции. Когда дошли, он сделал им знак «Стоп», подняв вверх кулак, а затем ткнул пальцем в меня, и поманил за собой. Ну что же, пока остальные побудут без нас, разведка — наше дело.

Мы, перебежав к одному особо раскидистому кусту на пригорке, залегли, и стали обозревать лагерь. Не то, чтобы он был виден как на ладони, но обзор был хороший. Народ, наплевав на все меры обеспечения безопасности, спал. Только караульные кое-где подпирали стенки палаток, мечтая поскорее смениться и отправиться на боковую. В общем лагерь охраняли на отгребись, что нам могло сыграть только на руку.

Я перевел взгляд на баллисту. Там дежурил один из их магов, удобно устроившись на подложенном под задницу каком-то коврике и прислонившись спиной к центральной опоре.

— Что это он делает? — недоуменно прошептал Ферингтон.

— Как и положено по их уставу, тихо бдит в расслабухе, силы копит, — сказал я, внимательно осматривая этот высер средневековой инженерии.

Баллиста как баллиста, такие я еще в детстве на картинках видал. Даже сборная моделька такая была, помню, клеил в школе. Конечно, тут на боковых стойках были накручены тоносы из жил, а не модельная резинка, и само орудие размещалось не на ладони, а было просто огромным. А так — одно и то же в принципе.

Я внимательно осмотрел тихо тлеющие на дереве узоры охранных плетений. Правильно маг делает, что ничего не делает, каламбур, да. Пока все спокойно — усиленная защита не нужна, да и замучаешься ее долго держать, ну до получаса, не более. В случае какого-то шухера в виде контрбатарейной борьбы камнями или обстрела файрболами, он резко подрывается и запитывает уже готовые плетения силой, работая батарейкой. Точнее даже конденсатором, я не вижу здесь в магическом зрении проходящих мимо сильных потоков Силы. Обычный магический фон. А вот на самом маге? Да тоже дежурная Пелена, позволяющая скрыть ауру и перейти из ждущего состояния в боевое.

Я магическим взглядом оглядел лагерь. Вроде ничего стоящего моего внимания, а, нет, ошибочка. Вон та отдельно стоящая палатка, перевитая зеленым плющом эльфийских плетений. Бьюсь об заклад, что там дорогие гости и находятся. Иностранные инструкторы, мать их. Может и будет с десяток, но не больше. Странно, я видел со стены до роты. Куда они делись? Либо еще один лагерь в арьергарде, либо просто отошли в земли Бригена, где у них по идее опорный пункт и находится. В любом случае, хорошо бы это выяснить. Эх, жаль нельзя бросить сканирующее плетение, его могут засечь. Ладно, пора работать, нечего время попусту терять!

Мы переглянулись с Ферингтоном, и не сговариваясь поползли обратно с холма. Теперь все зависит от слаженной работы его дружинников.

Когда мы вернулись на место, артиллеристы Ферингтона уже собрали баллисту, пользуясь скрытом и Пологом Тишины. На удивление, их никто не заметил.

Он отрядил пяток самых сильных солдат, дав каждому свою позицию, с которой после начала всеобщего веселья полетят самодельные гранаты — не обратно же их тащить?

Когда солдаты неслышимыми тенями скользнули в сторону лагеря, он вопросительно взглянул на меня. Я извлек свое чудо пиротехники из заплечной сумки, и медленно передал солдату, стоящему у баллисты. Когда тот аккуратно пристроил в желобе мое изобретение, я подошел к нему и наложил на бутыль с десяток самых разнообразных плетений для усиления и прочих шумовых и убойных эффектов. Потом кивнул Ферингтону — готово! Он кивнул в ответ и махнул рукой — начинайте, мол!

Когда солдаты нацелили нашу баллисту в основание вражеской и посмотрели на меня, я соорудил огонек — неяркое пламя эффектно смотрелось на мизинце — и поджег фитиль. Ну что поделать, люблю я театральные эффекты — а кто не любит? Я махнул рукой — огонь!

В полной тишине, обеспечиваемой Пологом, снаряд сошел с желоба и полетел в нужном направлении. Вот и пошла веселуха! У основания баллисты вспух огненный шар. Эх, хорошо пошло! Вверх полетели доски, комья земли и куски мага-неудачника — все-таки пороховая бомба с рубленым железом, усиленная магией, страшная вещь! Тем более, учитывая тротиловый эквивалент, без магии, там было на полтора кило тротила.

Артиллеристам было не до этого, они вдвоем вращали ворот, а третий уже держал в руках подарок от Патитиса. Такую же примерно бутыль, увитую заклинаниями. Ну туда я не лез, маг свое дело туго знает, не будем мешать.

И тут начали раздаваться одиночные разрывы гранат, сопровождаемыми воем, ревом и криками ужаса. Ну еще бы, спишь себе спокойным сном, а тебе кидают пригласительный билет в вечный? Да еще со спецэффектами, которых здесь не видели? Да еще и готовые осколки свою цель находят? Если не обосрешься, то по крайней мере повизжишь, ПТСР обеспечен.

Артиллеристы тем временем закончили вращать ворот и наложили зажигательную бомбу. Нет, уже не в баллисту, там правки не требовалось. Из этих разбросанных обломков собрать можно только деревенский туалет типа «сортир», как говорил Лелик. Ну и на дрова сгодятся.

В это время вернулись гренадеры.

— Что? — спросил их Ферингтон.

— Задание выполнено, милорд!

В это время с баллисты сорвался зажигательный снаряд Патитиса. Я так понял, целились по казармам.

— Не успеваем сделать третий выстрел, — сказал Ферингтон. — Сейчас они очухаются и пошлют погоню.

Дружинник у баллисты с сожалением посмотрел на третий снаряд.

— Фитиль побольше и под баллисту, — посоветовал я. Все равно это орудие свою роль сыграло. Теперь ему суждено превратиться в костер.

— Слышали? Исполняйте! — вмешался Ферингтон. — Только подлиннее, минут на пять, чтобы мы могли уйти.

Дружинник кивнул, отмерил стопин, привязал его к фитилю и затем поджег его из коробочки с трутом.

— Уходим, — сказал Ферингтон и стал подгонять солдат обратно ко входу в подземелье.

Ну вот теперь бежать со всех ног — на поверхности сейчас будет бушевать пламя. Хотя, увы, вход не заденет.

Теперь можно и бросить поисковое плетение. Твою мать, точно у эльфов был лагерь для айнзатцкоманды неподалеку! Ко входу уже приближалось десятка два зеленых меток, обозначающих эльфаров. Злобных и агрессивных, тем более теперь, когда в их осиное гнездо сунули горящую ветку.

— Ходу! — прикрикнул я. — У нас на хвосте ушастые!

Мы поднажали, и не зря — к тому моменту как ход кончился, и мы выскочили из такой же дыры в амбаре, эльфы уже были на середине тоннеля.

— Все здесь? — Ферингтон оглядел команду.

— Все, — ответил кто-то из дружинников.

— Теперь ваша работа, милорд, — он сказал ожидавшему нас у входа Патитису.

Маг кивнул, и крутанул ворот, опускающий решетку у входа.

— А теперь всем выйти — воздух будет выходить, и выхлоп будет мощный.

Мы, не сговариваясь, вышли из амбара и отошли подальше, смотря на дверь.

А вот и Патитис, вылетел из амбара, как оглашенный. И вовремя! Хлопнуло хорошо, да так, что амбар содрогнулся. Потянуло канализационной вонью, как при прочистке забитого унитаза.

— Все, — сказал маг, машинально отряхиваясь. — Тоннель затоплен. Надеюсь, все эти хлопоты не зря…

— Вот и посмотрим, — сказал Ферингтон. — А теперь те, кто участвовал в операции — за мной. Обсудим, что сделали.

Ну да, выражение «разбор полетов» в этом мире не существовало. Еще. Правда, для самих полетов еще рановато…

— Итак, вылазка успешная, — Ферингтон докладывал свою информацию на военном совете.

Сначала на собрании группы мы прикинули, что, сколько и как мы успели утворить. Не считая утопленных в тоннеле эльфов, потери противника в живой силе оценивались где-то в сотню разумных. Бутылки с порохом оказались весьма неприятным сюрпризом, как и огнесмесь Патитиса, попавшая стараниями наших артиллеристов точно в казарму. Не знаю уж, из чего маг бодяжил свой недонапалм, но горела эта штука очень хорошо, а заклинания дали ей распространиться-разбрызгаться по площади, так что досталось не только солдатам из это казармы. И когда воющее стадо с выпученными глазами носилось по лагерю, среди них стали рваться бутылки с моими ингредиентами. Короче, лагерь как организованная структура существовать перестала. К тому же наши дружинники перед отходом не могли отказать себе в удовольствии немножко пострелять, так что и стрелы нашли свою цель. Главное — ужас перед ночной темнотой и лесом, в котором они так некстати расположились и который опрометчиво считали безопасным.

— За вылазку мы уничтожили около сотни солдат противника и баллисту, которая грозила замку.

— Не считая того, что два десятка эльфов утонули в говне, — гыгыкнул отец. — Патитис, что там у тебя за новая смесь? Взрывалось так, что в замке стекла дрожали!

Маг бросил на меня уничтожающий взгляд. Да, мне досталось на орехи от него по первое число. После нашего подсчета в кругу причастных он отозвал меня в сторонку и, буквально выражаясь, припер к стенке — он-то знал, что его зелье таких вау-эффектов не давало. Он ждал объяснений. Пришлось ему рассказать — с корректировкой реальности, конечно — что случайно нашел состав в старой книге из библиотеки Ария, решил попробовать, получилось неплохо. Да, вроде как Скверна, ну и что с того? С чертями нужно бороться той же расплавленной серой и раскаленной кочергой, а не святой водой. К тому же получилось же, и очень даже неплохо!

Ну и тут я выслушал душеспасительную беседу о том, что такое хорошо, и что такое плохо. И так знаю — что если выпил хорошо, значит утром плохо, и не надо парить мне репу. Слава богу, Патитис дураком не был, а ханжой — только в разумных пределах, в тех, которые накладывали на него служебные обязанности. Поэтому после положенного чтения нотаций потребовал поделиться рецептом. Пришлось дать ему простой рецепт супер-пупер Скверны и описать технологию изготовления гранулированного пороха. Вдруг пригодится. Рыбу глушить или баллисты эльфов опять взрывать вместе с их магами — всякое бывает.

— Старый забытый рецепт, милорд. Решил опробовать на практике, — сказал Патитис. Мы с ним договорились, что всю положенную славу он заберет себе взамен обвинения против меня.

— Хороши же у тебя старые рецепты, — одобрительно покачал головой отец. — Поройся в книгах, может еще что найдешь.

Ну это вряд ли. Конечно, я знаю много рецептов самодельной взрывчатки для всевозможных СВУ, даже помогал одному полковнику из другого отдела монографию писать, правда в соавторы меня не включили по причине секретности. Но вот только проблема одна — не найдешь здесь большинства ингредиентов, кроме тех, которые употреблялись в средневековье. На этом все творчество заканчивается. Зачарованного пороха хватит, нечего разводить тут алхимию высшего порядка. А то вон от таких опытов в средние века городские кварталы и замки взлетали на воздух.

— С утра посмотрим, что там наши враги делают, — продолжил отец. — Я думаю, им понравилось ночное развлечение.

— Боюсь, милорд, что они только озлобятся. Вы же знаете эльфов. Это еще те твари, злобные и мстительные. И второго такого случая они нам не дадут, — сказал Ферингтон.

— А нам пока второго случая и не надо, — сказал отец. — Пока не придумаем что-нибудь новое.

— Эльфы не отступятся, — со вздохом сказал Патитис. — Если они во что-то вцепились, то они глотку перегрызут, но своего добьются.

— А, поживем — узнаем, — махнул рукой отец. — Да, кстати, Ферингтон! Всем участникам операции — сутки отдыха. Пусть развлекаются, пьянствуют, хоть на ушах стоят. В трапезной скажи — я велел выдавать сверх винного довольствия. И вот от меня.

Он достал тяжелый кошель, приятно звякнувший о стол.

— Медалей и орденов у меня нет, я не Его Величество. Но по пять золотых каждому — вы это заслужили, — отец протянул Ферингтону тяжелый кошель.

— Милорд, мы служим вам не ради… — попытался сказать тот.

— Бери, лейтенант. Это меньшее, чем я могу вас отблагодарить. Да, кстати, — палец отца уперся в меня. — Этому не давать, вот он точно не за деньги пашет, а для себя и клана старается.

Ну вот, так обломать… Я только было разинул рот на папашины деньги, неплохое подспорье для молодого поколения… Да и для старого тоже, золото — оно и в Гравии золото.

— Спасибо, милорд, — дальше Ферингтон ломаться уже не стал и взял кошель, подкинув его на руке.

Ну а что ломаться, неплохая награда для солдата. Да и дружинникам деньги важнее медалей, на них можно неплохо пожить. Или прокутить, но это личное дело каждого. Хотя до этого нужно еще дожить, кутить особо негде — все возможные места перекрыты, а в замке деньги не нужны, или очень редко бывают нужны. Пока пусть это внушит бойцам моральную уверенность, что когда-нибудь все это закончится и вернется прежняя жизнь. Может быть вернется, а может и нет — у меня не было прогнозов по поводу внутренней политики в силу простого и банального отсутствия данных. Любых — от слухов тупых расфуфыренных баб в модных салонах до сводок местного генштаба или Ордена. А что, я очень сильно удивлюсь и разочаруюсь, если подобные сводки им не подают. А если подают… То-то же. Явно принц грохнул своего венценосного братца не просто так в порыве «Дай сюда корону! Моя!». Переворот, тем более такой масштабный и попахивающий — прямо-таки разящий — госизменой и сотрудничеством с врагом, не делается силами одного человека. Вулий тут, скорее всего, дежурная жопа для прикрытия, а рулят этим процессом явно другие дяденьки с большими деньгами и влиянием, которым покойный король чем-то мешал. Чем он им мешал и почему его решили убрать — опять же, нет данных. Что будет дальше и чем дело закончится — тоже, смотри выше. Поэтому оптимизма папеньки я не разделял — «щас скинут, поставят другого короля, и заживем!». Ага. Как же. Может да, а может нет. А оптимизм я излучать обязан согласно своему положению, ноблесс оближ, как наследник клана Осгенвей, и как бы не основной — от братьев-то пока ни слуху, ни духу. И очень сильно сомневаюсь, что за ними не пришли сразу. В любом случае, в этой лодке я оказался случайно, но останусь в ней осознанно. Не крыса я, бегущая с корабля, у меня есть своя честь, совесть и верность.

— Ну ладно, — сказал отец, посмотрев в окно, за которым уже занялась заря. — Пойдемте посмотрим, что вы ночью натворили.

Мы поспешили на крепостную стену, откуда открывался отличный вид на позиции врага.

Вот видно нагромождение ломаного дерева на месте баллисты, брошенные бревна для плотов.

— Ничего не понимаю, — пробормотал отец. — Поправьте меня, Ферингтон. Или вы, Патитис…

Хоть нам отсюда и не был виден лагерь но… Никого не было.

— Да, милорд, — сказал Ферингтон. — Это странно.

Тут к нему подбежал один из дружинников.

— Что хотел, боец? — спросил у него Ферингтон.

— С противоположной и боковых стен сообщают, что врага в пределах видимости нет, ваша милость!

— Это точно? — спросил отец.

— Абсолютно точно, Ваша Светлость!

— Поверю на слово. Что думаете, господа? — спросил отец.

— Пока не знаем, — ответил за всех Патитис. — Очень странно.

— Не то слово, — согласился Ферингтон. — Ваша Светлость, разрешите провести разведку в окрестностях замка?

— Разрешаю, — сказал отец. — Узнайте, что за чертовщина тут творится. Не верю я, что войска и эльфы просто так отсюда ушли из-за какого-то комариного укуса, который вы им нанесли ночью. Выполняйте, Ферингтон!

Как выяснилось, никто никуда не уходил, когда вернулся Ферингтон злой, грязный и с запашком, разящий помоями от рва. Хотя он и переплыл до другого берега в утлой лодчонке каменщика, подновлявшего время от времени крепостную стену.

— Не ушли ни солдаты, ни эльфары, — доложил он, морщась от собственного амбрэ. — Все на месте. Просто они раздвинули кольцо оцепления примерно на две лиги или чуть больше.

— Что они задумали? — задумчиво сказал отец. — Ох, не нравится мне все это, сильно не нравится…

— Скорее всего, ждут прихода подкрепления, — сказал Феринтон.

А вот Патитис недовольно покачал головой. Что-то темнит господин маг, и сильно.

— Эльфийского? — спросил отец.

— Вероятнее всего, — ответил Ферингтон. — Штурмовую бригаду. Или тех, кто уже не нужен для захвата оставшихся владений. Скорее всего, что другие замки и укрепления пали или сданы. Сейчас накопят силы, и пойдут на приступ, не считаясь с потерями. Тем более, они прекрасно знают, что запасы стрел и снарядов для баллист в замке конечны, а число защитников ограничено. И магов у них будет больше, чем у нас. То есть они готовятся к штурму.

— Тогда совсем непонятен их маневр отхода и снятие наблюдателей.

— А что им отход? Позиции они так и не подготовили, рассчитывая взять замок нахрапом, — пожал плечами Ферингтон. — Вдобавок они хотят обезопасить тылы. Прекрасно зная, что если есть одна крысиная нора, то найдутся и другие, но длина их такова, что выходы все равно окажутся внутри оцепления. А если придет штурмовая бригада и привезет с собой тяжелые двухпудовые баллисты, то справиться с ними будет гораздо тяжелее. Просто нас завалят мясом. Это в обычае эльфаров — сначала пусть людишки помахаются между собой, выбивая друг друга, а потом приходит знаменитая эльфийская пехота, и добивает всех. В любом случае ничем хорошим нам это не грозит.

— Тогда надо готовиться к штурму. Как у нас с ополчением?

— Нестроевщина, — поморщился Ферингтон. — Кто в лес, кто по дрова, приходится учить на «сено-солома».

— Но хоть что-то они могут?

— Что-то сложнее хрена они в руках не держали, милорд. Только что лить смолу из котлов со стены или трофейные стрелы подносить. Ну если приспичит, могут и железками помахать, но вот в их моральном духе для этого я сильно не уверен. Скорее всего, задерет лапки кверху и сдастся на милость победителя.

— Главное, чтобы в спину не ударили, — сказал отец. — Нет ничего хуже измены.

— Нет, этого они не сделают, — неуверенно заявил Ферингтон. — По крайней мере те, что добровольно пришли в замок.

— Я надеюсь, что вы им внушили, что они воюют не только за свободу, а за жизнь свою и своих близких?

— Я попробовал это сделать…

Судя по кислой роже Ферингтона, эта мотивация не прошла. Ну правильно, трудно объяснить сугубо мирному лаптю, почему он должен героически сражаться и в случае чего пасть с честью, как любят высокопарно рассуждать генералы, политруки и прочие дворцовые пропагандоны. Это за рамками его представлений не только о добре и зле, но и о мироустройстве. Ему нужно работать, чтобы у него была еда, пища и кров. Ну иногда еще и кружка браги. А потом нырнуть под бок к любимой или не очень жене и заниматься улучшением демографии. И мысли о патриотизме мало его мучают, потому что идея идеей, но она не кормит, а еще и грозит отнять в полном смысле непосильным крестьянским трудом нажитое. Вот думы о потере всего этого его могут мотивировать. И тут даже не мифическая угроза со стороны, а страх потерять хорошего лендлорда-арендодателя, при котором жилось весьма и весьма неплохо. Потому что от добра добра не ищут, и зачастую новый хозяин может оказаться таким, что все будут вздыхать и приговаривать «Эх, какие были времена!»… Так что вся дисциплина ополчения держится на крестьянской сметке и желания выгоды для себя и семьи. В этом плане отцу не за что опасаться. Из всех окружающих лендлордов он был, наверное, самым выгодным с крестьянской точки зрения и сменить его на того же Бригена или Финна желающих не было. Так что все пока держится на его авторитете и уверенности, что и этот кризис будет преодолен.

— Чувствую, у вас не очень это получилось, — вырвалось у меня.

— Хотите, милорд — сами попробуйте! — закономерно окрысился Ферингтон. — Может, у вас получится лучше!

— Ладно, господа, давайте без глупых ссор, — вмешался отец. — А ты, Арман, не лезь в наш разговор. Мы тут думаем, что и как делать…

Ну попробуйте, может и понравится. Думать, в смысле.

— Я пойду займусь ополчением и оборонительным вооружением, — бросил на меня злой взгляд Ферингтон.

— Идите, — разрешил отец.

— Милорд, можно переговорить с вами с глазу на глаз? — спросил Патитис.

— Можно. Арман, — папаша указал мне кивком направление на дверь. — Пока закончили, ты мне сейчас не понадобишься.

Намек понял. Очень такой прозрачный. Мы с Другом вышли за дверь и побрели к себе в комнату. Надо будет — позовут.

Позвали нас ближе к вечеру, когда я дремал в пять часов пополудни. Вместе с Другом на пару, естественно — он прямо в меня пошел, тоже не дурак поспать.

Отец впустил нас в кабинет, после чего крепко-накрепко запер двери и активировал поставленное Патитисом плетение.

— В общем так, дети мои, — он обвел нас взглядом своих красных от недосыпа глаз. — К вам есть разговор, и, боюсь, вам он очень не понравится.

Я хмыкнул. Многообещающее начало.

— Вам придется покинуть замок.

Что? У меня аж глаза полезли на лоб от удивления. С какого перепугу? Примерно так я и спросил отца. Мысли вслух, так сказать.

— В ближайшее время ожидается серьезная заваруха и замок может пасть.

— И поэтому мы должны бежать? — вскинулся я. — Вот так просто? Оставить тонущий корабль? Ну уж нет!

— Молчи, дурак! — вспылил отец. — Вы не понимаете многого. И главного — род Осгенвей пресечься не должен. Пусть падет клан, но должны быть те, кто сможет его возродить. На Осия и Ария надежды нет — учитывая их статус, они должны были первыми попасть в темницу или на плаху за измену. Остаетесь только вы, как младшие наследники клана Осгенвей.

— Ты понимаешь, как это сыграет против тебя в глазах других? — попытался взять я его за душу.

— Понимаю. Я ответственен за многое. И за свой клан, и за его членов, за землю, за все. Но еще и за продолжение рода. Вы — его наследники. А за остальное отвечу я, потому что я остаюсь и приму последний бой. И да, Триди тоже остается. Нет, говорю сразу, никакого венчания и прочих вещей, могущих поставить под угрозу ваше наследование не будет. Но она решила так.

— Зачем зазря бабу губить? Ты бы отослал ее с нами?

— Это ее решение. Либо мы выживем, либо умрем вместе. Она решила окончательно.

— Ну и зря, — буркнул я.

Вот ему эта Триди припала! Хотя насчет такого ее решения я был удивлен — зачем баронессе умирать, еще ничего не достигнув? Любовь? Да фиг его знает, кто их к черту разберет. Странно, да и черт с ним. Но вот насчет себя я не согласен.

— Я как-то уже взрослый и решаю сам за себя. Я остаюсь, — заявил я.

— Нет, не остаешься, и этого достаточно. Твоя задача всеми способами сохранить жизнь твоей сестры и доставить ее на Гравию.

— На Гравию? — удивился я.

— А ты можешь предложить более безопасное место? По крайней мере, там вас не найдут шпионы Вулия или кто бы ни было еще. А ее жизнь я могу поручить только тебе. Считай это моим отцовским словом. Или герцогским, или просто приказом.

— Я могу и сама позаботиться о себе… — попыталась пискнуть Ильга.

— Цыц, — прикрикнул на нее отец. — Тебе вообще слова не давали.

— По-твоему, я вещь какая-нибудь, что ли? — возмущенно сказала Иль.

— По-моему, ты самое ценное и любимое, что у меня есть, — возразил ей отец.

Вот ведь старый хрен! Знает, на что давить. Да и у сестренки слезы на глазах появились…

— Так что вот так. Уходите на Гравию морем. Я, кажется, уже говорил, что в Ризане вас ждет судно? Как раз для той цели, когда побег через порталы невозможен, а в данном случае это именно так и есть. Вас, да и не только, будут ждать и возле порталов, имейте это в виду.

— Как хоть называется судно? — спросил я.

— «Эмехейл», — немного смущенно сказал отец.

Вот так вот. Имя нашей матери, его бывшей жены.

— Итак, вот какой план, — отец вынул большой клеенчатый конверт. — Тут все документы, как я вам в свое время говорил. Забираете с собой. Все найдете здесь, эти бумаги я хранить не намерен, теперь это все ваше…

Чуть не сказал наследство, но вовремя осекся, потому что у нас с Иль защемило в груди. Все-таки по крови — я родной, да и привык уже к семье.

— Если, дай бог не потребуется, вернете мне обратно на ответственное хранение, — сказал он и поставил на стол маленький сундучок. — Здесь средства повышенной ликвидности, в которые я перевел большую часть золота из казны клана.

Он открыл сундучок, забитый полотняными мешочками. Я взял один из них, пощупал твердое содержимое и, развязав шнурок, запустил туда пальцы. Ого! Довольно крупный бриллиант. А если учесть, что мешочек был явно не пуст…

— Особо не надейся, такой мешочек здесь один. В других — тоже драгоценные камни, но подешевле.

— Жаль, мы привезли обратно содержимое тех тайников, — сказал я, вспомнив о том, как мы с Иль зарывали бутыли в лесу.

— Так часть как раз оттуда, — и отец достал большой и тяжелый кошель. — Это на расходы. На первое время хватит.

Шутить изволите, господин герцог? Да тут «на первое время» для покупки небольшого дворца хватит, не меньше. Но и это возьмем, поддался я возгласу ликующей жабы.

— Когда ты нас выгоняешь? — спросил я с небольшой тоской.

— Сегодня ночью же и уходите. Пройдете по подземному ходу, потом проскользнете через оцепление врага, я думаю, хватит на это способностей. И пойдете по тракту в Ризан. В Сенар не заходите и не пытайтесь разыскать братьев, вас будут ждать именно там.

— Да нас и раньше перехватят, если мы будем в такой одежде, — обвел я руками себя. — Есть что-нибудь попроще? Чтобы выглядеть, как беженцы?

— Пороетесь у себя в гардеробе, найдете то старье, что жалко выкинуть и переоденетесь. Кстати, у вас крестьянская одежда была для грязных работ — ее и оденете.

Да? Ну я об этом совершенно не помнил. Но если это знал даже отец, то так и сделаем.

— А можно еще один вопрос? — меня беспокоила одна мыслишка.

— Какой еще? — подозрительно спросил отец.

— Можно я еще возьму с собой Фили?

— А может еще и всех замковых полушлюшек потащишь с собой? — насмешливо спросил отец.

— Ну она все-таки хорошее подспорье для нас с Иль, да и к нам она привыкла. Как и мы к ней.

— Особенно ты, — оскалил зубы отец.

— И это тоже…

— Хорошо, — махнул он рукой. — Втроем у вас будет больше шансов добраться до Ризана. А мне здесь она не нужна. Берите с собой.

Йес! Знал бы ты, кто Фили на самом деле и какими качествами она обладает, кроме служебных и постельных, ты бы ее нам навязал, не то что отпустил. Тем более у меня на Фили были большие планы, причем ни разу не сексуальные. Точнее сказать, она занимала в них главную роль. В том числе и до благополучного похода до Ризана.

— А Патитис с нами не идет? — спросила Иль про своего бессменного учителя.

— Нет. Категорически отказался, чему я, честно скажу, очень рад. Архимаг, да в прошлом еще и боевой маг, мне нужен здесь.

— Очень благородно с его стороны, — хмыкнул я.

— Он человек долга в отличие от некоторых, которым я пытаюсь вдолбить приказы в их тупую башку. И никак не выходит.

Ну спасибо, конечно, за такую лестную оценку, но вот в этом ты крупно ошибаешься. Я человек долга, только вот теперь сам себе приказы отдаю. И выполняю.

— Так что все, — неожиданно мягко сказал отец. — Идите собирайтесь. И естественно в полной тайне.

Тут мне что-то расхотелось говорить. Мы с Иль молча встали, забрали то, что дал нам отец и подождали, пока он откроет дверь.

— Ты куда сейчас? — спросил я сестру.

— Посмотрю своих плохих больных и попрощаюсь с Патитисом, — тяжко вздохнула она.

— Давай, — сказал я. — Я пойду подготовлю Фили, упакую все это великолепие, и присоединюсь к тебе. Тоже хочу со старым магом попрощаться.

— Лучше бы сказать ему «до свидания», — грустно сказала она.

— Лучше бы да, — оканчивать фразу «но» я не стал. Почему-то чуйка пыталась вбить мне в голову, несмотря на внутренние запреты, что это навсегда.

Когда я сложил всю полученную от отца поклажу на постель, я дернул шнурок вызова Фили. Надо ей сказать, что вышло вот так.

— Вызывали милорд? — Фили деланно играла роль служанки.

— Закрой дверь. На запор, — и я скастовал малый Полог Тишины, оставив небольшой купол для общения. — Есть разговор, госпожа баронесса.

Фили в момент стала серьезной, серьезней некуда. Так я обращался к ней в редких случаях.

— Что случилось?

Я быстро объяснил ей, что нам предстоит. Она слушала, не перебивая.

— Значит, уход… — задумчиво сказала она.

— Ну если это удачный эвфемизм слова «бегство», то да. Именно это он и есть.

— А сам-то ты как думаешь? — спросила меня Фили.

— А как вы думаете сами, госпожа диакониса? Как сестра из Ордена?

— Значит, они знают больше, чем говорят. В смысле отец и этот Патитис, — на лице ее проскочила гримаса неприязни.

— За что ты его так не любишь? — усмехнулся я.

— Слишком умный. И не болтливый.

— Ну так это плюс.

— Кому плюс, а кому и минус. Читать его невозможно, — сморщилась она. — Слишком себе на уме.

— И это говорит мне…

— Слушай, если ты меня хочешь обидеть окончательно — продолжай, когда-нибудь я не выдержу твоего неприязненного отношения к себе и пошлю далеко и надолго.

— Ладно, я не хотел тебя обидеть, — примирительно сказал я и погладил ее по щеке, но она попробовала отстраниться. Ну здесь я сам виноват, перекрутил девку. Хотя и грехи за ней водились. — Ну так как, идешь с нами?

— Куда ж я денусь? Мое задание — ты, и никто меня от него освобождал, — подпустила она шпильку в отместку, стремясь задеть.

— Меняю задание. Теперь оно — Иль.

— Не поняла, — протянула она.

— Вы вместе отправитесь в Ризан и подождете меня там.

— А ты что будешь делать?

— У меня несколько важных дел, одно из них — в Сенаре.

— Ты себе представляешь, что там тебе появляться нельзя? — спросила она. — Если попробуешь выйти на связь с братьями…

— Не буду, — сказал я, хотя и хотелось бы заскочить к Осию и Арию домой. Но там явно меня будут ждать. — У меня есть незавершенное дело. А потом я сразу рвану в Ризан. Есть там, где остановиться?

— Ризан? — она подняла глаза к потолку. — Да, есть. Причем в таком месте, что туда даже Стража боится сунуться. Портовые трущобы.

— Давай адрес, — потребовал я.

Фили хмыкнула, подошла к столу и оторвала клочок бумаги от моих художеств. Быстро начеркала карандашом на клочке, и дала мне.

— Это что? — я прочитал «Южный мыс. Притон тетушки Мари».

— Адрес. А как ты хотел? Там вообще-то никто не вешает таблички, типа «Улица Гнилозубовая, дом пять». И читать не умеют, и писать. Зато притон тетушки Мари знают великолепно. Там ошиваются столько рыл с порта, что найдешь точно. Или ты у Стражей дорогу спросишь?

— Ну вы блин даете, — покачал головой я.

— Короче, я не знаю про твои дела, но ждать там, точнее где — уточнишь у этой самой тетушки, мы будем ровно три дня. Не опаздывай.

— Постараюсь, — вздохнул я. — А теперь иди собирайся. С расчетом на то, что мы сюда можем и не вернуться.

— Поняла, — сказала Фили и исчезла за дверью.

Ну теперь я думаю, пора и мне вещи собирать. А также опробовать купленную в Сенаре за большие деньги новинку — два рюкзака с пространственными карманами. В которых я как раз распихаю то, что бросать не хочется. Я похвалил себя за предусмотрительность — купил два, думая, что, когда один сносится, второй надену. А теперь, видишь ты, пригодились оба… Один точно пойдет под нашу переносную казну, а второй — под все остальное. Итак, приступим…

— Ну, давайте прощаться! — отец раздвинул объятия.

Вот не люблю обнимашки, чесслово. Как-то повеяло церковно-коммунистическими обычаями. Надеюсь, хоть генсековские поцелуи взасос здесь не приняты?

Мы стояли у укрепленного колодца в полу. А комиссия по проводам в путь — сильно надеюсь, что не последний — состояла из отца, Ферингтона и Патитиса. Маг все-таки не утерпел и пришел нас проводить.

Я скромно обнял отца, а вот Иль барахталась в его объятиях куда дольше, разведя сопли.

— Ладно, ладно, все будет хорошо, — попытался он ее успокоить. — За вами проследит Арман.

Все будет плохо. Но к этому привыкают.

Я поручкался с Патитисом и Ферингтоном, и, избегая долгих проводов, полез в колодец с Другом в постромках за спиной. За мной полезла Фили, и я мог наблюдать ее восхитительные округлости, обтянутые костюмом для верховой езды. Хорошо хоть лохмотья, которые у нас были с собой, решили надеть позже, по выходу из окружения — в лесу они нам не помогут, а драться все-таки сподручнее в приспособленной для этого одежде. Что драки было не избежать, это мне подсказывало внутреннее чутье. Не за грибами-ягодами, чай, идем, а проводим эксфильтрацию.

Да, этот ход был явно неприспособлен для пеших прогулок. Нора и есть нора. Как крысиная, только побольше, чуть больше роста человека. Можно идти не пригибаясь, да и только. Впереди у нас осторожно семенил Друг, осматриваясь в темноте впереди, в арьергарде шла Иль, как тоже владеющая магическим взглядом. Фили, несмотря на выделенные ей магические очки, шла в середине, готовая принять опасность на весьма соблазнительную грудь. Так мы и шли по земляному утоптанному полу. Даже, скорее, брели — в тоннеле особо не пошагаешь, широкого шага не получится.

Наконец наше неспешное путешествие закончилось у старой деревянной лестницы, которой давно не пользовались. Я с подозрением оглядел перекладины и подергал за них — не хотелось потом падать вниз — посадил пса за спину, и, выбив заклинанием Воздушного Кулака крышку, державшую землю, полез наверх. Под усиленное чихание всех присутствующих — пыли с пола поднялось много.

И вот, наконец, я выбрался наружу, чувствуя себя бомжом, вылезающим из теплотрассы. Надо мной раскинулось звездное безлунное небо.

— Давайте, — шепнул я в пролом.

Сначала показалась голова Фили, а затем и сама она, легко подтянувшаяся на перекладине и выползшая на траву. Затем мы вытянули Иль.

— Ну что, вперед? — спросил я, отряхнув одежду от песка.

— Вы вдвоем со Спутником впереди, а мы сзади, я возьму Фили под скрыт, — сказала Иль.

— Да я бы и сама справилась, — пробурчала Фили. — Тоже мне задача — скрыт наложить…

Иль подозрительно взглянула на Фили.

— Пошли, — пресек я было начавшиеся пререкания.

Мы с полтора часа скользили в чаще, накинув скрыт и Полог Тишины. Никто не должен нас видеть и слышать, сейчас скрытность — самое главное. Наконец Друг замер с поднятой лапой, как будто не завершив фазу движения.

«Враг. Впереди. Один.»

Я обернулся в сторону девчонок, вышел на мгновение из скрыта, и сделал жест рукой. Затем мы пошли с псом посмотреть, кто же нам мешает пройти. Ну конечно же, обычный нерадивый солдат, прислонившийся к дереву и расслабленно держащий копье. Я потянулся было к арбалету, потом передумал. Беда с этими приобретенными способностями, все время забываешь ими пользоваться, пытаясь все сделать по старинке…

Я сжал кулак, и солдат, выпустив копье, захрипел и схватился за горло. Рука Паладина, откуда-то пришло ко мне в сознание. Откуда? Да ясно же, все это было записано в импланты. Только пока я этими способностями не пользовался. До сих пор. Дарт Вейдер с его управлением Силой нервно курит в сторонке.

Я сжал кулак плотнее. Раздался хруст гортани и позвонков, и солдат безвольной куклой с выпученными глазами повалился на траву. Контрольный инсульт в голову ему делать не будем, и так хорошо. В смысле, для меня.

Я опять махнул рукой, и позвал девчонок за собой. Так мы вышли за кольцо оцепления. Пройдя где-то еще с полмили, я остановился и сбросил скрыт.

— В чем дело? — спросила Иль.

— Сейчас я вынужден вас оставить.

— Как это? — не поняла она.

— Ну понятно, ты же не в курсе. Ладно, потом тебя в него введет госпожа баронесса, — я кивнул на Фили.

Все равно потом рано или поздно эта информация вылезет, чем быстрее — тем меньше Иль будет обижаться, как я в свое время.

— Баронесса? — Иль уставилась своими голубыми блюдцами на Фили, настолько широко раскрылись ее глаза.

— Ну вот надо было тебе все испортить, — укоризненно вздохнула Фили.

— Я же должен был объяснить, что тебе можно доверять.

— Боюсь, после этого она вообще доверять нам перестанет, — усмехнулась Фили.

— Я попробую сейчас ей объяснить, — сказал я и повернулся к сестре. — Ильга, позволь тебе представить баронессу Филинестру ван Огден, диаконису Ордена Искореняющих Скверну. Нашего ангела-хранителя, приставленного к нам Арием для охраны наследников рода Осгенвей. Подготовленного бойца и во всех смыслах профессионального человека. Я понимаю, тебе трудно это сейчас принять, как было и мне, но Фили доверять можно. И нужно. Поэтому покидая тебя, я больше чем уверен, что госпожа баронесса тебя защитит не хуже меня.

Ну здесь, конечно, я приврал, Фили с профессиональной точки зрения мне и в подметки не годилась, но все-таки она достаточно подготовлена и опытна.

— Понятно, — Иль мотнула головой. — Чудеса продолжаются. Может и ты теперь архимаг и наследник трона? Я уже ничему не удивлюсь.

Упс! Сама этого не зная, почти попала в точку. За исключением наследника трона, это мне уж точно не грозит. Хотя, если подумать…

— Зачем нам разделяться?

— Ну у меня есть кое-какие дела в других местах, — сказал я. — Но вам туда соваться опасно и бессмысленно. Так что просто прими это. Дальше командует Фили. Я присоединюсь к вам в Ризане, и мы вместе сядем на корабль.

— Помни, мы ждем тебя три дня, — напомнила Фили.

— От какого момента? Если пешком добираться в Ризан, то это и так три дня займет, не меньше.

— Хорошо. Шесть дней, начиная с сегодняшнего момента. Время пошло. И, кстати, на, возьми, ты хорошо с ним управляешься, — я отдал ей свой малый арбалет с комплектом стрел. — А теперь идите. Будет очень хорошо, если к рассвету вы окажетесь где-то около Змиевки и выйдете на тракт. Позаботьтесь друг о друге.

— Пока, — девчонки есть девчонки, без обнимашек не могут.

— Ну все, все, идите. Встретимся в Ризане.

— Я тебя жду, — сказала Фили.

— Мы тебя ждем, — поправила ее Иль.

— Давайте уже, — махнул рукой я.

Проводив взглядом уходящих девчонок, я глянул на Друга.

— Ну что, Друг, пойдем, немного пошалим?

«Да.»

Ну вот и песель согласен. Надо же по дороге что-нибудь утворить? Не из озорства, а чтобы помочь отцу и всем, кто остался в замке. Вдруг удастся узнать, что задумали эльфы и солдаты, и помешать этому? Надо.

Мы с Другом опять накинули скрыт и нырнули в темень ночного леса.

К лагерю мы проникли без всяких проблем. Даже никого по дороге ликвидировать не пришлось — солдаты не изменили себе, ведя службу на «отгребись», ничему их прошлая ночь не отучила. Хоть не спали, и то ладно. Мы с Другом спокойно и тихо обогнули ходящий вокруг лагеря патруль и прошли между двумя часовыми метрах в пятидесяти друг от друга. Да, я заметил, что все мои плетения после модификации выходили какими-то более мощными, что ли, или эффективными. Толщина линий вроде не изменилась, но вот их напряженность сильно возросла. Видимо, это было связано с энергетической перестройкой организма. Пока меня это устраивало.

Что-то мне в этом лагере не нравилось. Я поразмыслил некоторое время и пришел к выводу, что не нравится мне то, что солдаты даже не начали заниматься укреплениями. Самое главное — даже сортир не поставили, что делается первым же делом. Просто вырыли небольшой ров, чтобы нечистоты не потекли в лагерь. Это значит только одно — он временный. Зачем укреплять то место, с которого завтра-послезавтра уйдешь? Это не зона боевых действий, где солдаты первым делом вгрызаются в землю, чтобы пережить обстрел или танковую атаку. Хотя и нет здесь танков.

Осмотрев лагерь, я нашел штабную палатку. Эх, не выжгли ее вчера, времени не хватило. А так бы хорошо было… Вот только около входа в нее стояли два эльфарских часовых в своих неизменных зеленых балахонах с капюшонами и луками, обманчиво перекинутыми за спину. Почему обманчиво? Ушастые натренированы обращаться с луками с младенчества, и чтобы привести их в рабочее положение и выстрелить, им нужны секунды. Это я так, на всякий случай говорю, вдруг вам придется с ними столкнуться.

Эх, придется рискнуть и подобраться поближе — меня просто раздирало узнать, о чем там беседует руководство этой операцией. Только в одного. Я отдал Другу приказ «Ждать», и медленно-медленно, стараясь держаться в тени — старые привычки не изживешь — стал пробираться по стенкам других палаток к штабной. Зайду с тыла, там не видно часовых. Лишь бы какой-нибудь маг на дороге не попался, спалит ведь почем зря. И придется валить тут всех подряд с сомнительным успехом.

— И завтра мы осмотрим замок, и добьем уцелевших, — узнал я голос старого Бригена.

— Не уцелеет никто, — сказал с легким эльфийским акцентом голос. — В этом мы даем гарантию.

— Ваши маги настолько хороши? — скептически хмыкнул Бриген. — Ну посмотрим. В любом случае, этим мы займемся завтра.

— Я предлагаю не ждать и направиться туда после того, как это произойдет, — сказал голос с акцентом.

— Нельзя упускать времени, — сказал второй голос с акцентом.

— Я сказал — завтра, значит завтра! — рявкнул Бриген.

— Эта тупая обезьяна думает, что он здесь командует, — а вот это уже разговор на эльфийском. Хох-дроу, если я правильно понял диалект… И тут я осознал, что знаю еще и эльфийский? Чудны дела твои, господи… Точнее, твои импланты.

— Пока он нам нужен — пусть так и думает, — ответил ему собеседник на том же языке.

— Вы о чем там совещаетесь? — подозрительно спросил Бриген.

— Обсуждаем, когда сработает, — ответил ему эльф.

— И когда?

— Да пора бы уже…

На мгновение все стало светлым, как днем. А со стороны замка мелькнула ослепительная вспышка и к небу начал подниматься гриб ядерного взрыва. Я присел, прячась за палаткой и активировал малый купол. Земля ощутимо содрогнулась, а потом налетел шквал, заставивший затрепетать толстые стены палатки и гнуться деревья, с которых полетела листва.

— Успокойтесь вы, герцог, и вы, господа, тоже, — раздался насмешливый голос эльфара. — Все рассчитано точно, а мы находимся в низине, нас не заденет ударной волной. Можете подниматься с пола.

— Это и есть ваше Посмертие? Впечатляет, — прогудел Бриген.

— Ну похоже господин Винтлиарниллон перестарался, — сказал его собеседник. — Сделал с запасом, чтобы от того замка и кирпичика не осталось.

Ни кирпичика, говоришь? Ах ты сука. Значит взрыв, очень похожий на ядерный, но вряд ли он, раз они собрались побывать на месте, про Яд Древних или радиацию они в курсе. И прямо рядом в замке или под ним, не будем списывать тоннели. Этим они стерли все то, что я обрел и чем дорожил, уничтожили не только тех, кого я уважал, но и всех невинных, доверившихся клану? Отца, Патитиса, Триди, всех остальных…

Я рубанул заднюю стенку палатки Лорием, и влетел через порез внутрь. Вот она, вся нечестна компания. Бригены — старший и младший, командир наемников, два эльфа — молодой и постарше, еще пара каких-то военных непонятного ранга и принадлежности…

Что, суки, не ждали? Я пришел. Правда, ничего предотвратить не смог, но и вы не насладитесь триумфом. Просто не успеете. Меня окутало голубое сияние, обвивая с ног до головы синим непонятным узором.

— Дук'так, — прошептал в ужасе эльф постарше. Да, ты угадал, Палач, как вы называете Паладинов.

Режим «Паладин» включен

И время замерло. Точнее, замерли те, кто остался в обычном времени. Такого ухода на ускорение я не ожидал, оно был гораздо сильнее, чем обычно. Воздух стал почти таким же упругим, как вода, но мне он не мешал.

Первым я выпотрошил эльфа постарше. Точнее, я просто вскрыл его от паха до шеи ударом снизу. Пока в этом времени он еще выглядит прилично, но в своем уже умер. Эльфу помладше я просто снес голову. Вообще, забавно наблюдать последствия ударов, когда время почти замерло, только легкие отметины от отточенного меча. Ничего такого, ни крови, ни кишок — все будет потом, когда время обретет свой нормальный бег.

Раз! Клинок, вошедший в глаз командиру наемников, вылетает у него из затылка. Два! Алиус ван Бриген, оказавшийся в этой компании, получает удар сбоку по черепу, который должен разрубить его мозг пополам, получится хорошая пепельница с крышкой из черепной коробки. Три! Ну для тебя, герцог, у меня есть хороший удар, который я видел в «Эквилибриуме», теперь морда соскользнет на пол вместе с половиной черепа. Четыре и пять — господа, зря вы в этой компании оказались, ой зря! Ну вот вы и голову потеряли, правда, пока об этом не знаете. Я выглянул из палатки и несколькими колющими ударами сбоку прикончил обоих эльфов-часовых.

А что у нас тут в палатке осталось? Ничего примечательного, кроме офицерских мечей, наиболее богато украшенный возьму себе для двуручного боя. И вот интересный такой ящик, явно эльфийской работы. Осторожнее, на такой скорости что-то разбить или оторвать — раз плюнуть.

Я открыл ящик. Вот оно, эльфийское супероружие, о котором говорил Патитис, теперь уже покойный. В ящике было три отделения. Одно — пустое, в двух других покоились переливающиеся зеленью с золотом шары, как будто стеклянные. Та самая «Пыльца». Ну что же, господа, не я начал эту войну, но я ее продолжу.

Я осторожно вынул один из шаров и засунул его в свой рюкзак с пространственными карманами. Я знаю, что с ним сделаю. А вот второй… Я разбил его трофейным мечом, надеясь на то, что пыльца также принадлежит нормальному времени. Похоже да, пока эта взвесь даже не шелохнулась.

Я выскочил из палатки и побежал туда, где оставил Друга. Забрать его и валить отсюда подальше, пока эльфийское биооружие не вырвалось на свободу и не накрыло лагерь.

Я стоял среди поваленного леса в миле от замка и смотрел на то, что осталось после странного взрыва — импланты и Лорий не давали никакого сигнала о наличии радиации. Эльфы что-то там лопотали о Посмертии и его магической природе? Значит, взрыв был явно неядерный, но по поражающим факторам очень похожий. На месте замка остались развалины, кое-где угадывались контуры разрушенных стен и донжона. Везде была груда разбросанных и оплавленных камней, да выкипевший от страшного жара ров. Тут явно никого не осталось в живых. Спите спокойно, мои дорогие и любимые. Я за вас отомстил и еще отомщу страшно, будь я не я.

Собственно говоря, я уже начал. Когда я успел забрать песеля и отбежать подальше, лагерь заволокло зеленым туманом, тянувшимся из штабной палатки, через который слышались страшные умирающих крики людей. Нет, у меня ничего не дрогнуло внутри — только что убили моих родных и уничтожили мой ненадолго обретенный дом, а я должен рефлексировать? Не я к ним пришел с войной, а они принесли ее в мой дом. Значит, виновны. И я во всех своих многочисленных ипостасях приговариваю их к смерти. Всех. Потому что они не пожалели никого — ни мужчин, ни женщин, ни детей.

А дорогого мага Винтлиарниллона я встретил, когда уходил обратно к разрушенному замку. Злобный ушастый старикашка под конвоем из четырех эльфарских всадников возвращался в лагерь после, как ему казалось, успешно выполненного дела по геноциду людишек. Ну это он немного промахнулся. Снова уйдя в режим Паладина я убил четверых его сопровождающих не напрягаясь, просто и без затей снеся им головы. Маг аж посерел, когда увидел перед собой Палача — даже обделался от ужаса. Он что-то пытался скастовать, но вот Ярсгар хорошо готовил своих Паладинов, в том числе и тому, как убивать эльфийских архимагов. Битвы на мясорубках не получилось — маг получил своим же файрболом, взорвавшимся у него в руках, а потом я разделал его на суши. С превеликим удовольствием. Удовлетворился ли я местью? Нет. Запомните, осуществленная месть никогда не приводит к успокоению или удовлетворению. Она оставляет после себя ту же пустоту, как после смерти тех, за кого ты мстишь. Но возмездие быть должно, и не только поэтому — я сегодня ликвидировал тех, кого надо, и может спас этим другие замки и людей, которых эти уже не убьют. Именно с той же формулировкой, как в раннем УК — высшая мера социальной защиты. Защиты других от этих выродков. И только так.

Я дал псу сесть мне за спину, взобрался на трофейного коня и поехал вперед, не оборачиваясь.

По тракту тянулись колонны беженцев со своим нехитрым скарбом — шел большой исход из Пограничья на юг. Там уставшие, сорванные со своих мест люди надеялись найти приют, новое место в жизни. Но мне надо было в Сенар не поэтому.

Время от времени у въездных дорог попадались дружинники лендлордов в цветах своих хозяев вместе с эльфийскими солдатами. Причем, если первые выглядели какими-то потерянными и неопрятными, вторые смотрелись орлами. Как из-за внешнего вида, так и из-за выражения превосходства на острых мордах, пренебрежительно смотря на уходящих с их мест обитания людей. Как же, они добились того, чего хотели, получили без боя — ну или почти без него — провинцию, которую считали своей, эльфийские «кресы всходни». Ничего не меняется в мире, хоть в своем, хоть в чужом.

Я решил, что надо блюдо под названием «месть» немного остудить — собирался я ни много ни мало отомстить Вулию и его знати. Сейчас подача этого блюда была слишком преждевременной. Ничего, я подожду. В моей работе приходилось как и долго и упорно выслеживать цель, так и иногда отходить, если она была вне досягаемости. Сейчас был второй случай. Тем более сейчас найдутся желающие, тоже потерявшие всеили почти все попробовать венценосного тела, так что не сомневаюсь, что сейчас пропускная система во дворце усилена до невозможности. А учитывая систему защиты, наличие боевых архимагов и гвардейцев, а также ушастых отродий, приставленных к принцу, цель была пока недоступна. Я же не террорист-одиночка какой-нибудь и не шахид-смертник, мне совершенно не хотелось окончить свои дни вот так, не пройдя и ста шагов по направлению к цели. Нет, умирать меня совершенно не тянет, пускай белки-истерички пробуют добраться до обидевшего их узурпатора, я подожду. И потом нанесу свой удар, который будет последним. Все равно принц — всего лишь марионетка, за ним стоят другие дяди и тети. Но это совсем не значит, что он не заслуживает смерти, еще как заслуживает. Просто пусть блюдо немного остынет. И объект ликвидации почувствует себя более свободно, начнет покидать дворец, давая возможность добраться до его тушки.

А мне пока в Сенар, в Сенар…

Постоялые дворы на тракте делали, наверное, десятикратную выручку — ну разумеется для тех, кто мог себе позволить воспользоваться их ненавязчивым сервисом. Я — мог, но запасы моих денег улетучивались моментально. Цены были ломовые — переспать одну ночь в клоповнике, гордо и по ошибке именуемым двором — золотой, Легкий обед — золотой. Место в стойле — золотой. И при этом на входе на постоялый двор этот золотой ты должен показать дюжим громилам с дубинками, как право попасть в этот самый клоповник. Нет? Твои проблемы, пошел вон, за оградой ночуй или где хочешь. Эх, как хорошо, что я забрал не только пояс путника, но и все свои сбережения… А то бы ночевать нам на обочине и быть голодными. Причем я бы еще как-то довольствовался малым, мог бы и поголодать, но вот коня и собакина подобная ситуация совершенно не устраивала. Первого — понятно, он наше транспортное средство, овса и воды нет — транспорта нет. Ну а второй — молодой растущий организм, ему калории подавай. Калории стоили еще одного обеда, который приносил хозяин, пожимая плечами — ну если путник не наедается, пусть платит еще, двойная норма бесплатно не дается. Да, кстати, все это подавали в номер, потому что я накинул на собакина морок, теперь для остальных он выглядел просто большим заплечным мешком. Под этим соусом я и снимал комнатушки в клоповниках, пронося его по типу своего багажа. Хотя багажом никого не удивишь, все постояльцы были с мешками да баулами, увозя свое добро с собой. Ну а выгуливать пса теперь — только на редких остановках посреди пути и подальше от посторонних глаз. К чести Друга, он терпел и вел себя как идеальный багаж.

Конь, которого я для простоты назвал Буцефалом — тоже, послушно вез нас среди этой толпы не пугаясь ни людей, ни других животных. Даже эльфов. И слава богу, что транспортное средство было в порядке, не сломало или натерло ногу, а то были бы проблемы — я не стал брать трофеи как заводных, мне и с одним бы управиться.

Дорога до Сенара у нас заняла три дня, и к вечеру я уже входил в постоялый двор получше и побольше. Теперь мне предстояло то, что я так давно хотел сделать.

Сдав лошадь конюшему и отказавшись от ужина я вышел в город.

— Ну хватит уже тебя на себе таскать, — сказал я Другу. — А то гиподинамия — страшная штука, пузо по земле будешь волочить, станешь жирный и некрасивый, ни одна породистая сука на тебя не посмотрит.

Друг выдал мне такую эмоцию презрения к моим советам, что я аж расхохотался. Причем она относилась не только к моим словам про собачье ожирение, но и к породистым сукам. А еще этот гаденыш выдал мне визуальный образ — я же говорю, что связь с ним стала на другом уровне — что я трахаю обезьяну. Вот так он оценивал своих более примитивных собратьев.

— Надень морок, — сказал я ему. — Ты же можешь!

Еще как мог. Я даже моргнуть не успел, как на месте черно-белого пса возник угольно-черный кабыздох породы «гномский маламут», очень модной среди сенарской знати.

— Ну-ну, — сказал я ему. — А вот теперь не надо выделяться. Извольте пожаловапь на поводок, ваше собачье величество!

Угу. Трансляция изменилась. Теперь перед глазами возник я, которому в горло вцепился собакин.

— Не хами! — я застегнул ему ошейник. — Так нормально, не жмет?

Друг не стал мне ничего транслировать, но опять обдал волной презрения.

— Ничего, переживешь! Пошли гулять.

Да, надо самому морок нацепить. Хотя бы покойного Алиуса ван Бригена, а то еще опознают как сына бунтовщика и вообще опасную личность. Разумеется, интернета здесь нет, его заменяют визиты во дворец, а вот там я уже был и нарисовался достаточно.

Мы шли по окраинам Сенара. Ничего в городе не изменилось. Только может вонь стала гуще — не столько от прибывших в столицу уймы народа, сколько от засранца, севшего на трон. На удивление даже с безопасностью было так же. Я ожидал увидеть патрули Стражей, усиленные армией, пропускные пункты, проверки документов… Ничего. Живут, как и жили. Безалаберность полнейшая. На секунду закралась мыслишка пошататься около дворца и посмотреть на их меры безопасности, но я придавил ее в зародыше, как таракана тапком. Не время еще. Да и не за этим я сюда приехал.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом и вечер постепенно сменялся ночью. Надо поспешить, тут порядочные граждане не доверяют ночным визитерам и закрываются на все запоры, а это в мои планы не входило. Ну вот, вроде бы добрались Район нормальный, не элитный но и не входящий в ареал гопоты и прочего социально далекого криминального элемента. Каменные дома, ухоженные палисадники.

Я отвел пса подальше в тень и отцепил ошейник.

— Жди, пока я тебя не позову. Потом войдешь. Понял?

«Да».

— Ну вот и молодец.

Я подошел к двери, явно усиленной изнутри и постучал дверным кольцом. Ждать пришлось пару минут, пока не лязгнула заслонка, заменявшая здесь глазок.

— Кто? — голос мне сразу не понравился.

Какого-то желчного пожилого человека, нет, старикашкой его было назвать нельзя. А еще мне не понравились охранные плетения на окнах. Не черная магия, но близко к тому. К Скверне, я имею в виду.

— Господин ван Раген? Я от Барентия.

— Барентий преставился. И довольно давно, насколько мне известно.

— Но дело-то никуда не делось, — пожал плечами я.

— Какое еще дело? — просрежетал голос.

— Вот это, — я просунул в щель письмо Барентия.

У меня выхватили письмо из пальцев, и заслонка захлопнулась. Я терпеливо ждал. Ну если что, то войти я все равно войду, только с шумом, а мне этого не надо. Все должно быть нежно и ласково.

Минуты через две заслонка лязгнула снова.

— Он у вас?

— Я думаю, подобные переговоры лучше вести внутри. Чтобы не привлекать излишнее внимание.

— Назовите свое имя!

— Граф Алиус ван Бриген, — ответил я, про себя добавив «земля ему стекловатой».

Вести о его кончине вряд ли еще пришли. Да и вряд ли Раген интересовался его здоровьем, как и подозревал о его существовании.

Заслонка опять захлопнулась с препротивным лязгом. За дверью заскрежетало, заскрипело, потом она открылась с противным скрежетом петель. Да, явно этот вот Раген заботился о своей безопасности. Значит, есть что брать. Причем в этом я не сомневался, учитывая то, какие вещи его интересовали.

— Входите, только осторожно, — в лицо мне нацелился заряженный арбалет. — Я вас не знаю, и мне вы не нравитесь.

Взаимно, чуть не ответил ему я. Да, этот задрюченный пожилой ботан хоть и был щуплого телосложения, но вот только арбалет был заряжен зачарованной стрелой, а круги на потолке и полу змеились красными, убойными плетениями. Не для меня, конечно, мне вся эта цветомузыка вреда не причинит.

Я осторожно вошел в гостиную, которая здесь заменяла еще и парадное.

— Садитесь, — он указал мне арбалетом на старый диван. Ого, да он действительно любитель диковинок — наведенная память показывает, что обивка сшита из орочьей кожи.

— Это он? — кивнул мне Раген на Лория, подвешенного на мое бедро.

— Да, — пожал плечами я. — Он.

— Как он к вам попал?

— Дело в том, что Барентий поторопился. Он был у другого человека, который недавно преставился. Вы, наверное, слышали о происшествии в Пограничье…

— Там много чего случилось за последнее время, — пожевал он узкими губами.

— Ну если вы знали Барентия, то и знаете, что случилось там, где он…

— Знаю. О взрыве замка Осгенвей, хозяева которого занимались Скверной, а когда туда пришла спецкоманда Искореняющих, они взорвали и себя и их.

Опа! Вот такая теперь официальная версия? Почему-то я не удивлен. Этого и следовало ожидать.

— А вот то, чего вы не знаете, что я убил наследника Осгенвеев, у которого был меч. Барентий мне давно сказал об этом, но вот случая не представлялось. Ну, а поскольку он преставился, то теперь торговаться за меч вы будете со мной, — сказал я, вальяжно развалившись на диване и играя роль развязного Алиуса.

— Дайте мне его сюда, — поманил он пальцами.

— Ага. Сейчас, — положил я ногу на ногу в классической «четверке». — Сперва деньги.

— Это еще вопрос, принадлежит ли он вам…

— Но вам он точно не принадлежит, — сделал ручкой я. — Да, на всякий случай, мой отец, герцог ван Бриген, один из ближайших сподвижников принца Вулия и его доверенное лицо в Пограничье. Спустите тетиву — и увидите, что с вами сделают. Тем более, мне поручил эту сделку отец. Так что опустили бы вы арбалет, милейший, и отключили бы охранные плетения. А то не ровен час…

Я провел большим пальцем по горлу. Кажется, Рагена проняло. Он понял, что просто так на лоха это не пройдет.

— Хорошо, — он опустил арбалет и щелкнул пальцами. Ага, точно проняло — охранные плетения погасли. — Сколько вы хотите?

— Все, — сказал я, и сжал кулак. Только вот целился я теперь в сердце Рагена. Через сколько времени он там подохнет? Пару десятков секунд, пока еще кровь циркулирует по жилам?

Раген схватился за сердце, задыхаясь, и повалился на пол, скребя пальцами пол.

— Извини, ничего личного, — сказал ему я. — Только бизнес.

Я подошел ко входной двери и приоткрыл ее, дав мысленный посыл Другу. И мигом сгусток темноты метнулся ко мне и проскочил в дверь. Ждал ведь, ждал. А теперь пора порыться в вещах, скопленных Рагеном. Здесь много чего полезного и интересного…

Да уж, слишком много полезного и интересного. Я начал обследование с подвала. Раген хранил там явно то, что не следовало видеть не только постороннему человеку, но и вообще никому. Что только не хранилось в оплетенных заклинаниями ларях! Да тут накоплены артефакты всех времен и народов, как говорят. Причем большие по размеру и особо ценные. И особо опасные. Откуда у Рагена все это богатство — я не представлял, стоимость всего этого была астрономической. Взять, например, покореженную плазменную пушку истребителя «Охтонг» — как услужливо подсказали мне мои импланты, вывалив в память эти не особо нужные мне сейчас сведения.

«Ищи пару!» — настойчиво потребовал Лорий.

— И где я тебе здесь ее найду?

«Ищи!»

Я чертыхнулся. Опять у меча прорезался голос. Ладно, попробуем Глубину. Я закрыл глаза, и увидел разноцветье силовых линий, оплетающих подвал. Ага! То-то я думал, что делает здесь с виду обычный дубовый шкаф. А он, оказывается, как та картина — дырку на обоях закрывает. Точнее, нишу в полу.

Поддав силы, я легко отодвинул этот шкаф в сторону. Хорошо оборудован тайник, не придерешься. Если не владеешь магическим поиском, то так и не заметишь тонкие щели между кладкой пола.

Я поднял крышку Левитацией и оттащил ее подальше. Ба, да неплохой тут набор! Похоже, ван Раген хранил в этом импровизированном сейфе все важное и очень дорогое. Артефакты, которых в природе было не сыскать, золото, камни… Ничего. Я прикинул объем хранилища своего рюкзака. Влезет все, пространственный карман большой.

«Вот!» — чуть ли не заорал Лорий, да так, что я аж поморщился. Кто сказал, что нейроинтерфейс не бьет по ушам? Еще как бьет, только вот перепонки от этого не страдают, сразу по мозгам.

Я поднял коробочку по типу ювелирной, в которых хранят украшения, и открыл ее.

«Да, это они!»

В коробочке, вставленные в углубления в бархате, лежали три перстня. Массивные, золотые, с вязью и крупными кабошонами. Я поддал чуть-чуть Силы. Средний и правый так и остались обычными с виду перстнями, а у левого камень чуть загорелся молочным светом.

«Лорий?»

«Сам не понял? Средний и правый — мертвы, они сгорают со смертью носителя. Левый — абсолютно новый, готовый принять настройку».

«И что?»

«Надевай!»

Ладно, поверю я своему интеллектуальному мечу. Я примерился и надел его на палец.

Обнаружен военный интерфейс Альваро, подключиться (да/нет)?

Подключение установлено

Обнаружен малый энергоинформационный эффектор, модель «Эскалидор»

Проводится настройка эффектора

Проведено обновление связей

Проведена привязка к оператору

Запущено обновление данных

Проводится настройка имплантов оператора

Запущена оптимизация энергоинформационных потоков

Вот тут меня хорошенько тряхнуло, в голову хлынул поток данных. Всевозможные спецификации, инструкции, описания…

— Что это было? — спросил я у Лория.

«Завершение твоей инициация. Перстень работает. И, кстати, теперь ты можешь к нему обратиться сам.»

— Он, кстати, эльфарский. Ты меня забыл об этом предупредить.

«Открою тебе страшную тайну. МЭИ „Эскалидор“ совершеннее, чем человеческие модели. Ну а эльфарские маги заложили в него настройку на все совместимые устройства, в том числе и человеческие импланты, как у тебя. Теперь ты можешь использовать свою силу в полной мере, и даже больше.»

«Уровень архимага?»

«Почти. Когда осознаешь и систематизируешь весь объем информации, доступный тебе — да. Впрочем, одного архимага ты успешно ликвидировал, владея только навыками Паладина.»

«Как обратиться к перстню?»

«Дай ему имя.»

Внутри меня возникло чувство, как кто-то живой зашевелился и попросил его принять. Вот загвоздка-то! С выбором имен питомцев у меня плохо было. Хотя, почему бы и нет?

«Пусть будет Марс», — сказал я. — «Нравится?»

«Да», — ответил второй голос, более мягкий и сдержанный.

— Ну вот и хорошо, — сказал я. — А теперь пойдем посмотрим, что еще в заначках у нашего коллекционера.

Мы поднялись из подвала и стали обследовать первый этаж. Немного повозившись с плетениями и примитивной механикой, я вскрыл его библиотеку, и посмотрел на корешки фолиантов. Теперь даже не надо отыскивать нужное — моя дополненная реальность делала это за меня, подсвечивая корешки разным цветом. Черный — черная магия, красный — какая-то опасная, синий и зеленый — безопасные и условно полезные. Что-то конечно влезет в пространственный мешок, но что-то нет. Жаль, с собой это не унести…

«Загляни в пристройку», — неожиданно дал первый совет Марс. — «Обнаружена аномалия поля Силы».

— Да? — хмыкнул я. — И чем мне это грозит?

Ладно, в пристройку так в пристройку. Где эта дверь?

Сняв плетения и разблокировав дверь, я вошел внутрь. И тут у меня уже полезли глаза на лоб. Самобеглый фургон, самый настоящий. Неплохо жил господин коллекционер… Вероятно, на этом фургоне он рассекал по Лундии или еще дальше и скупал или другими более интересными способами приобретал артефакты. Ну все, со средством передвижения решили. Жаба внутри выдохнула с облегчением и потерла загребущие лапки, приготовившись хапать честно награбленное. Ладно, не будем ей мешать…

Я выехал из дома Рагена, когда утро уже вступало в свои права. Ничего необычного — хозяин рано поднялся, закрыл все двери и ставни, включил охранные плетения, сел в фургон и уехал по своим делам. Качественно сделанный морок, да и только, который я накинул на себя и принялся заниматься делами. Зачем вызывать ненужные подозрения? Так что все те ранние пташки, которые по неистребимой привычке наблюдают за соседями, подтвердят, что господин ван Раген сам, собственной персоной, не суетясь запер дом и спокойно уехал по делам. Я думаю, к таким отъездам здесь привыкли — вряд ли он ставил кого-либо в известность.

А теперь — пора в Ризан. Туда, откуда мы морем спокойно отплывем в Гравию, где можно будет начать новую жизнь и готовиться к возрождению клана Осгенвей. Сперва на новых землях, а потом — чем черт не шутит — вернуться сюда и разнести всю местную петушатню к этой самой матери. Но это все в планах.

Здесь дороги были нормальные в плане отсутствия беженцев и соответственно движения — все-таки это юго-западная часть страны, здесь никаких перипетий не было и не предполагалось. Все, как и положено.

Нет, все-таки путешествовать на колесах веселее — не надо заботиться о лошадях и останавливаться в постоялых дворах на ночлег — если, конечно, не боитесь ночевать в фургоне. На минуту кольнула мысль о Буцефале — жалко было трофейного коня, но он уж точно обретет нового хозяина, когда старый не явится и не оплатит счет за постой. И уж тем более коняга приметный, я, конечно, убрал с него магическое клеймо Бригенов, но чем черт не шутит — а уж в моем отношении тут похоже над шутками работали черти всем лундийским филиалом. И шутки у них были довольно плоские и не смешные.

Я беззаботно крутил штурвал. Оставалось целых два дня, когда меня еще будут ждать, успею — теперь-то уже скоро, на колесах я буду сегодня вечером. А там и фургон на судно погрузим со всем его содержимым за одним небольшим исключением — тело ван Рагена я прикопаю где-нибудь по дороге, съехав в поле. Пусть покоится с миром лучше там, чем у меня в кузове, упакованный в свой собственный ковер, на который наложены плетения стазиса.

Так, переночевав в на тракте и выжав из фургона все, что было только возможно из этого местного чуда технологий, я въехал в портовый Ризан, где остановился в самом лучшем постоялом дворе и припарковал там фургон под надежной охраной местного «парковщика» — смотрителя за стоянкой, которому очень понравился мой золотой.

— Ну что, Друг, пошли прогуляемся?

Собакин аж запрыгал на месте от удовольствия. Правильно, потрясешься в фургоне без движения — еще и не так обрадуешься. Все-таки молодой и растущий, ему надо двигаться. Мы вышли с постоялого двора и отправились туда, где в нескольких милях синела гладь моря, зажатая двумя мысами бухты.

Теперь оставалось только найти нужный адрес. У кого бы спросить? Я остановил пацаненка лет десяти и повертел у него перед носом медяком.

— Где тут Южный мыс? Отведешь — дам пятак.

Пацаненок поправил сползшие ниже пупка штаны и с подозрением посмотрел на меня.

— Давай пятак — отведу.

— Ага, щаз, — усмехнулся я. — Так я тебе и поверил.

Пацаненок развернулся и с достоинством отправился в другую сторону.

— Ну как хочешь, — пожал плечами я.

— Два пятака, — остановился пацан. — Один сейчас.

— Договорились.

Оборзел малолетний вымогатель. Ладно, давно я не развлекался. Быстро сжал медяк в кулаке и потом кинул ему.

Как и ожидалось, шкет, только получив монетку, дал деру.

— Ну что, Друг, через сколько он вернется? — подмигнул я собакину.

Друг, как и положено собаке, лишь почесался задней лапой, как будто вычесывая блох.

Пацаненок вернулся минут через пять, пока я разглядывал обитателей портовой зоны. Кого только тут не было! И орки в кожаных жилетах и шортах, и живописно разодетые личности, зататуированные якорями и русалками с ног до головы — таких показывают обычно как пиратский сброд. Даже эльфы были с их надменными мордами и в сопровождении мадам с пониженной социальной ответственностью.

— Дядь, а дядь, — раздалось жалобно сзади.

Я обернулся. Пацан с жалким видом протягивал мне ладонь, к которой прилип пятак. Да, именно так, плетение Связывания позволяло соединить намертво любые поверхности. Этакий магический клей. И ловушка для незадачливых попрошаек.

— Забери свой пятак, дядь? Ну пожалуйста, — заканючил пацан.

Я щелкнул пальцами, и пятак отлип от ладони. Пацан протянул его обратно мне.

— Оставь его себе, — разрешил я. — Если проведешь куда надо и тихо, получишь серебрушку. Годится?

— А ты меня опять не…

— Ну начнем с того, что ты меня пытался надуть, — усмехнулся я.

— Я не нарочно, — насупился пацан.

— Ну да, я знаю, вот и пятак сам прилип…

— Ты маг? — исподлобья глянул он на меня.

— Нет, но знаю много разных штук.

— А пес твой? Погладить можно?

Друг зарычал и клацнул зубами. Ему предложение пацана категорически не понравилось.

— Ну если руки не жалко, — пожал я плечами.

— Злые вы, — пацан отдернул руку.

— Так ты меня ведешь или будем муму вертеть? — сказал я.

— Куда надо, дяденька?

— В притон тетушки Мари. Знаешь такое место?

— Кто же его не знает. Только вы не похожи на любителей посещать такие заведения.

— Внешность обманчива, — подмигнул я ему. — По мне и не скажешь, что я и орчатину люблю. Запеченную на вертеле.

— Гонишь! — сказал пацан.

— Давай, веди, куда надо, — подтолкнул я его.

Да, портовые города все одинаковы. Если бы не другие расы и отсутствие машин, я бы поверил, что нахожусь где-нибудь в трущобах Гавра или Марселя. По крайней мере, такие же оборванные опустившиеся аборигены провожали меня точно такими же липкими взглядами, оценивая, по зубам я им или нет. Но видя клинки, висевшие у меня на поясе, что-то странное за спиной и довольно большую черную собаку, спокойно идущую рядом, меняли свои намерения. В основном из-за того, что я спокойно и внешне расслабленно шел по их району, оставляя впечатление силы и уверенности в себе. Крысы чувствовали, что этот зверь им не по зубам.

Поплутав по трущобам — сам же просил огородами — мы вышли к грязному старому зданию аж на три этажа. Судя по всему, бордель тетушки Мари процветал — шатавшиеся вокруг аборигены и торгующие собой кошелки только что не стояли в очереди.

— Пришли, — сказал пацан, и жалобно шмыгнул носом.

Я усмехнулся, и кинул ему обещанную серебрушку. Вот тут парня проняло, и, схватив обещанную плату, только и был таков, аж пятки засверкали.

Я пожал плечами и пошел ко входу.

Да, пробиться внутрь оказалось проблемой — меня чуть на части не порвали шалавы, хватавшие за рукава рубахи и наперебой предлагающие себя. Тьфу, только забористого заморского триппера мне не хватало — терпеть не могу продажных женщин.

Внутри притона было грязно, пахло травкой, опиумом и немытыми телами. С грязного дивана поднялись местные потасканные красавицы.

— Ну что, сладкий, пойдем с нами?

— Ага, — оскалился я. — Только мы вместе. Я люблю с причудами.

Я показал на Друга.

«Козел», — транслировал мне он.

Две работницы сферы нижнего обслуживания сразу же отвалили и вернулись на диван. А третью видимо мои интимные фантазии заинтересовали.

— Ну, я в общем-то девушка не стеснительная, — она оценивающе посмотрела на Друга. — Но это будет стоить дороже в три раза.

— Мадам позови, — прервал я ее.

— Она не принимает…

— Меня примет. Я принес ей долг, так и передай.

— Можешь через меня передать, — промурлыкала она и подставила ладонь.

Я посмотрел на нее таким взглядом, что она испуганно распахнула глаза и убежала вглубь зала.

— Что происходит?

Ну да, похоже это и есть мадам. Тетушка Мари явно сама вышла из того возраста, когда обслуживают клиентов.

— Вам велели передать долг, — сказал я.

— Ну пойдем, — согласилась она, и рванула вперед как ледокол-катамаран, раздвигая двумя выдающимися форштевнями собрание клиентов.

Она завела меня в комнатушку за своим выставочным залом.

— Итак? — спросила она, стоя передо мной.

— Вам велела передать привет одна красивая девушка, недавно приехавшая в город.

— Только она сказала, что клиент придет с собакой. И масть у нее не черная, и порода другая.

«Друг?»

Собакин сбросил скрыт и моментально предстал в своем первозданном виде.

— Вижу, — кивнула тетушка Мари. — Так я и поняла. Она неподалеку в одной из моих квартир.

— С ней все в порядке?

— Чтобы с ней что-то не было в порядке? — усмехнулась она. — В полном и абсолютном.

— Как мне туда попасть?

— Лулу тебя отведет, — тетушка Мари открыла дверь и крикнула в зал. — Лулу!

Через полминуты в дверь просунула мордашку та самая, что не стеснительная и готовая на все.

— Звали, мадам? Обслужить клиента?

— Балда. Проводи его на точку у складов, а сама возвращайся обратно.

— Поняла.

— А ты плати, — она обратилась ко мне. — Ее время тоже денег стоит.

Я чуть не расхохотался. Ну молодцы, бойцы горизонтального фронта, сразу на лету подметки режут.

— Столько хватит? — я дал ей золотой.

— Вполне. Лулу, можешь вдобавок еще и обслужить щедрого господина, он хорошо платит.

— Пойдемте наверх, господин? — предложила Лулу.

— Я что-то сегодня не в настроении, — сказал я. — Проводи меня туда, куда сказала мадам.

— Хорошо, господин, — она сделала реверанс. — Прошу за мной.

Ну за тобой так за тобой. Мы опять прошли через зал и вышли на улицу.

— Как желаете добраться?

— В каком смысле? — не понял я.

— Есть две дороги. Одна короткая, по дворам, другая — длинная.

— В чем подвох?

— По длинной — безопасней, по короткой — в три раза быстрее, но там могут перевстретить местные, которые чужаков не любят.

— А их можно бить?

— Если не боитесь…

— Веди короткой, я спешу.

— Хорошо, господин!

Вот он, тонкий психологический расчет. Нормальный мужик сразу начнет бить себя пятками в грудь, что он всех порвет и хрены им на пятаки порежет. Ну и, похоже, Лулу у них в доле, как провокатор. И вроде бы все нормально, она не при делах, честно предупредила о возможных последствиях. Но кто же признается, что боится драки? Да никто. Мне было вообще абсолютно параллельно. Уж чего-чего, а местная шпана должна забиться по щелям и креститься, чтобы мимо прошел. Вот и проверим, насколько у местных чуйка работает.

Мы свернули в проулок местного бидонвиля и прошли пару кварталов, если их можно так назвать, по горам мусора, дерьма и снующих по своим важным делам крыс. Ну действительно помойка помойкой, даже бомжи не выживут в таком сраче с их неимоверным иммунитетом. Но здесь похоже это считалось нормальным. Подобный срач я даже в Гарлеме не видел, в тех кварталах, где обитали поголовно бомжи и наркоманы. Тут только использованных шприцов для полноты картины не хватает. Ну и хорошо, а то можно себе такую забойную заразу подцепить, что потом будешь молиться о быстрой смерти.

Ну вот и обещанные развлечения — говорят же, что если висит на сцене ружье, то оно должно выстрелить. Правда, встреченные мне ружья здесь стреляли на всю ленту до расплава ствола.

От грязных дощатых стен с двух сторон проулка, по которому мы шли, отделились двое мелких — ну в смысле по сравнению с платяным шкафом — ребят. Да, совсем плохо у них с генофондом — на рожах было просто написано большими буквами «пьяное зачатие» и «близкородственное скрещивание». Причем оба термина сразу.

— Я же говорила, господин, что тут небезопасно! — фальшиво-испуганно сказала Лулу.

— Дайте пройти, — спокойно сказал я.

— Че? Ты не въехал? Выворачивай карманы!

— Ребятки, не делайте того, о чем потом пожалеете, — честно предупредил я.

Ребятки переглянулись и достали каждый по большому ржавому мясницкому ножику — которым обычно на рынке туши разделывают. Друг сел, и с интересом посмотрел на громил. Похоже, с гастрономическим.

— Делай, че сказали, — раздался голос позади меня.

О, да тут еще двое гоблинов. Не, не в расовом смысле, а таких же симпатяг, которые вылезли из канализации, а крышку люка забыли с башки снять.

— Лучше не спорьте с ними, господин… — начала было причитать Лулу.

Один из ребят начал перекидывать нож из руки в руку. Признак непрофессионализма, понятно. Рисуется. На гоп-стоп способны, больше ни на что.

— Не буду, — согласился я и вышел на ускорение.

Стандартная работа против двух вооруженных холодным оружием противников в ограниченном пространстве. Меня натаскивали и на такие случаи.

Взмах руками, и вот уже ножи летят в разные стороны, а руки нападающих вывернуты под неестественным углом. Я добавил каждому по удару в кадык кулаком, и повернулся к тем, что стояли за спиной. Смотри-ка, а один пытается двигаться и что-то такое сплести! Слабый природный маг попался. Я в прыжке врезал ему в лоб каблуком, сминая кость. Последнему я нанес удар ребром ладони левой руки в шею, не сдерживая себя. Перелом шейных позвонков обеспечен.

Когда я вышел из ускорения, воздух наполнился хрипом и звуком падения тел. Лулу стояла, прижав руки ко рту, а в глазах ее плескался ужас.

— Ну что, девка, накрылась твоя подработка? — я взял ее за горло и прижал к стене.

— Ты… ты их убил?

— Ага. И нет. Убила их ты, когда направила на меня. Дура безмозглая, — я отпустил ее шею. — В следующий раз думай, прежде чем предлагать кому-нибудь пройти «короткой дорогой».

Я взял ее за руку и вывернул палец на излом — стандартный прием конвоирования.

— Ну а теперь пошла вперед и веди туда, куда вела, — для острастки я немного довернул руку, и девица присела, ойкнув от боли. — Поняла, дура? Пошли!

Друг тявкнул приказным тоном.

Следующие кварталов пять ил шесть — тут не разберешь, в этой помойке-то — мы прошли уже без приключений и вышли на обычную городскую улицу.

— Куда дальше? — я опять довернул палец.

— Вон туда, — она кивнула на один из небольших домиков. — Отпусти меня, а? Я тебя привела, куда надо!

— Нет. Пока нет. А вдруг ты и туда кого-то навела, и я не найду там живых? Вперед, а то у меня так и чешется устроить мастер-класс по разделке туш, — припугнул я ее.

Я бросил поисковое плетение, и невольно похолодел. В домике было пусто. Озверев, я потащил проститутку туда, нимало не заботясь о ее ощущениях.

Дверь была не заперта и открылась от толчка девицей. Касанием в темечко я вырубил ее, и прошел внутрь.

Девчонки тут точно были — на грязном колченогом столе лежал листок бумаги, придавленный гребнем Фили. А вот записка была написана почерком Иль.

«Извини, но мы отплываем раньше. Обстоятельства.»

Я от души выругался по-русски со всеми оборотами. Друг аж округлил глаза — настолько я взъярился. Обстоятельства? Какие еще обстоятельства? Мельком взглянув на закатившую глаза проститутку, я сунул гребень и записку в карман. Пора во всем этом разобраться.

Я стоял на пустом причале и глядел на пустую полосу воды перед собой.

— Кого-то ищете, милорд? — ко мне подошел пожилой моряк, посасывая старую вонючую трубку.

— Вы здесь смотритель, отец?

— Да, милорд. Почитай уж лет десять.

— Здесь вроде бы должна была стоять шхуна…

— «Эмехейл»? Да, здесь она и стояла. До вчерашнего утра. Потом, когда стало известно, что вводят запрет на выход в море, она резко снялась с якоря и ушла.

— Ну а пассажиры на ней были?

— Были, как не быть, — согласился старый моряк и пыхнул своей вонючей носогрейкой. — Только вот я их не видел, милорд.

— Как это?

— Приехал закрытый фургон, возница дал мне золотой и велел, чтобы я погулял. Настоятельно так велел, теребя эфес меча. Ну я и пошел от греха подальше. Так что, считай, ничего и не видел, милорд

— Очень жаль. Я-то надеялся… Ничего не велели передать?

— Парню с псом? — он посмотрел на Друга. — Велели. Извинения передать. И сказать, что надеются в скором времени увидеться.

— Спасибо, любезный, — я дал ему серебрушку. — А известно, куда они направились?

— А кто их знает? — пожал он плечами. — Не говорили. Но учитывая, что их шхуна довольно большая — в любое место. Вам тоже не сказали?

— Нет, — соврал я.

— Ну, хорошего дня, милорд!

— И вам тоже, любезный.

Я подошел ближе к воде, сел и свесил ноги с причала. С одной стороны — обидно, что вот так обошлось, с другой — остались бы все и началась бы борьба за выживание. Ничего, я сам о себе могу позаботиться. А на Гравию я попаду в любом случае — порталы есть везде, в той же Зунландии. Перейти границу для меня — раз плюнуть, а там попасть на Гравию и воссоединиться с семьей.

Я погладил Друга, сидевшего на досках рядом.

— Ну что, не пропадем? — спросил я его.

«Нет.»

— Ну и славно, — я почесал его за ухом. — Давай сейчас посидим, подышим морским воздухом, а потом пойдем искать свое место в этой жизни. И думать, как мы доберемся в колонии.

Конец второй книги.

Пролог

Шаман попался прыткий, очень прыткий. Для начала эта размалеванная круче портовой шлюхи обезьяна взмахнула посохом, потом задрала пятерню к небу, и в нее потекло плетение Грозового Облака. Мощное такое, увесистое — но ведь и сам шаман был не простым, обычных давно уже упокоили более-менее продвинутые маги-легионеры. А это как раз мой случай, нерядовой.

Я взмахнул рукой, и сжал его плетение своим, заставив линии полыхнуть яркой вспышкой в ладони. Не получилось у тебя молнии, не до конца сформировавшийся разряд ударил в эту самую растопыренную пятерню. Обычному человеку этого бы и хватило, эффект как от сверхмощного шокера или мегадефибриллятора, но это же целый орочий шаман не из последних! Молния сверкнула с коротким сухим треском, прошла за плечами и, ударив в посох, ушла в землю. Поздравляю, вы изобрели заземление, зачет автоматом! Но все-таки его слегка оглушило, вот и рефлексы немного замедлились…

А у меня — нет. Я бросил Воздушное Лезвие, нимало не заботясь, есть ли кто из посторонних вокруг или нет — не стой под грузом и стрелой, а также рядом с боевым магом в процессе поединка. Кто не спрятался — я не виноват.

Ну тут уже пошла сила на силу. Шаман попытался заслониться Щитом Нганга, но изменение реальности такой напряженности было не для него. Призрачный диск прошел сквозь оплетенные коричневым плетением пальцы шамана, слегка срикошетил от жезла и снес голову незадачливому любителю поколдовать.

Я невольно отшатнулся — вверх хлестанул двойной фонтан крови, да еще и двухметровый в высоту… Рядом стоять удовольствие еще то — заляпаю комбинезон, потом чистить придется. Хоть и магией, но все же.

Когда, наконец, тело шамана рухнуло на земляной пол отдельно от головы, я надел Чистую Перчатку, которая позволит мне не просто прикоснуться к жезлу, но и унести его с собой. Это же одна из живых вещей, более того, сосредоточие всей силы шамана и его наследие — ну примерно, как все мои эффекторы, собранные воедино. Да плюс еще и имплант. Вот таким образом новый шаман получал от старого этакое наследство из заклинаний и опыта.

Я прислушался — за стенами итамби шел бой. Три десятка глоток орали на орочьем и лундийском, слышался звон мечей и перестук копий. Не, это не мое веселье, легионеры справятся и без меня. Это их работа, а свою я сделал.

Я содрал с обезглавленного тела все дикарские артефакты и сунул в мешок, затем потянул недобро мигнувший красными плетениями жезл. Все, можно уходить.

— Ты как, цел? — сержант Род утирал пот пополам с кровью, заливавшей лоб.

— Цел. Ты-то как? Дай посмотрю…

— Царапина, Гарс, не заморачивайся, — отмахнулся Род. — Все вот эта скотина!

Он пнул тело валявшегося орка с ассагаем.

— Хорошо дерется, гад! Задел меня слегка на излете, — продолжил Род. — Кожу на голове рассадил. Ничего страшного.

— Дай посмотрю, — я провел нал его головой ладонью. Так, легкое нарушение ауры. Похоже, действительно царапина, и не от зачарованного оружия. — Все, лови!

Род с недоверием ощупал голову.

— Ну ты и мастер, Гарс! А то я уже не хочу к нашему коновалу идти. Он зашивает без наркоза, даже стакан махнуть не дает.

— Да, это непорядок, — я потрепал по холке Друга, стоявшего рядом.

Пес уже вымахал здоровый, рос, как на дрожжах на казенных харчах. Ну по правде сказать, питание у нас с ним усиленное, положенное по офицерской норме. Все благодаря нашей работе.

— Вы здесь все, закончили? — спросил я.

— Закончили, — сзади раздался голос фендрика ван Бенидана. — А ты?

— Все чисто, — я повернулся и показал посох в зажатой руке. — Шаман ушел за грань.

— Голову его прихвати для отчетности, — сказал фендрик.

Меня передернуло. Уж чего-чего, а скальпы, уши на веревочке и прочие части тела убиенных врагов я терпеть не мог. Все это отдавало дикарским варварством. Хотя, учитывая то, кто наш враг… Но коллекционирование подобных фетишей меня не возбуждало.

— Для отчетности у меня есть вот это, — я потряс жезлом. — А голову, если хотите, можете и сами прихватить.

— Чистоплюй, — пробурчал фендрик и полез в итамби шамана за трофеем.

Пускай он себе ее и возьмет. Я же не орк и не поддерживаю их варварские обычаи. Заодно пусть соберут весь лут, оставшийся от охраны шамана, и выдвинемся обратно в полевой лагерь.

Я стоял у вербовочного пункта Его Величества Лундийского Орочьего Легиона.

— Ты говорил, «Остаться»? Ну что, будь доволен, мы остаемся.

Друг сердито засопел и выдал мне тираду эмоций, в которой преобладали отрицательные.

— А что ты хотел? Думал, будет легко? Нет уж, все не так просто.

Почему я решил податься в Легион? Ну на то было несколько причин. Во-первых, спрятаться на виду, среди деревьев. Поразмыслив, я понял, что меня в покое никто оставлять не собирается. Всякие любители поживиться мной найдутся, учитывая все это левое Предназначение, и то, что из него проистекало. Поэтому, жить спокойно в моем случае означало контролировать ситуацию. А где можно контролировать, отслеживать чужой интерес и появление новых людей? В закрытом социуме, который будет у меня на виду. В тюрьму я не собирался, в монастырь — тоже, ну если только в женский.

Оставалась армия. Только вот маленькая проблема — там не ты контролируешь обстановку, а она тебя, да еще и при вступлении заставят выложить про себя все про все. Но было одно убежище, отвечающее моим критериям — Легион. Вот здесь никто не интересуется ни твоим прошлым, ни твоим настоящим именем — никому до мяса дела нет. По крайней мере, так было во Французском Иностранном Легионе — а чем они отличаются? Судя по рассказам тех наших, которые там послужили под легендой резидентов других стран, вполне себе приличное место для пряток. Вот и спрячемся пока там. А что — анонимность и возможность контролировать ситуацию меня вполне устраивала. Ну а послужить — почему бы и нет?

Тем более, у меня была еще одна цель. Хватит работать индивидуально, не тот случай. Пора заводить полезные знакомства и создавать свою команду. Некоторые задачи невозможно решить в одного, обязательно должны быть соратники и единомышленники. Искать их на гражданке — дохлое дело. А вот боевое братство — это другое. И там я смогу найти себе подходящих людей.

Поэтому, как следует набрав воздуха, я открыл дверь вербовочного пункта, задержал дыхание и сделал шаг вперед. В другую жизнь.

За столом вербовщика сидело два человека. Один, очевидно, сам вербовщик — потому что был у центра стола, а второй то ли его приятель, то ли просто на огонек зашел. Развалился в кресле, что твой барин.

Вербовщик был колоритной фигурой, да вот только я бы его на это место не поставил. Распугает еще народ — зачем витрине славы и успеха шрам в пол-рожи и черная повязка на одном глазу? К тому же из-под стола выглядывала часть деревянного протеза ноги, что наводило на совсем грустные размышления. Как и засаленный когда-то парадный мундир Легиона с вылинявшими лентами медалей.

— О, мясо! — обрадовался он. — Что, желаешь вступить в Легион Его Величества? Ну проходи, садись, поговорим.

Второй, немолодой и седовласый уставился на меня с прищуром серых жестких глаз. Волчий, надо сказать, взгляд. Сам такой иногда практикую, чтобы показать, что со мной шутки плохи. И загар у него был интересный, весьма примечательный — такой я видел у наемников из Африки. Это когда лицо и шея коричневые, а лоб и кожа головы белые, голову от солнца прикрывает шлем, бандана или что там они еще носят. А больше в этом втором не было ничего такого — ни шрамов на лице, ни отсутствия конечностей, ни наличия дополнительных, шучу.

— Да, хочу, — сказал я и прошел к столу. — Почему бы и нет?

— Не боишься, что с тобой будет то же самое, что и со мной? — с издевкой спросил вербовщик.

— Ну, значит вам не повезло, — пожал плечами я.

— Ты думаешь, повезет тебе? — скептически спросил он. — Посмотрим, когда оттащишь один срок, все ли у тебя будет на месте и будет ли вообще. В смысле, останешься ли ты живой.

— Странные у вас способы рекламы службы. Вы должны распинаться про золото, бордели и красивые места по всему шару, а также про славу и величие, — сказал я. — Мне пофигу, давайте обсудим контракт.

— А это антиреклама такая, — вступил в разговор второй. — Видишь ли, сюда часто заходят юноши бледные со взором горящим и хреном стоящим, которым хочется приключений на свою задницу. В книжках-то они про них читали, а вот в реальности не сталкивались. Что на войне иногда калечат и убивают, да и вообще это не пикник на природе с бабами и вином. Вот и сидит старина Ворт и всем своим примером и провокационными речами всеми силами отсеивает сомневающихся и колеблющихся. Ты уж, извини, на них похож. Слишком молодой, чистенький, да еще и с собакой.

Вот теперь Друг послал ему такой волчий взгляд, что он сам немного стушевался.

— Молодость — это недостаток, который проходит со временем. А собака — это мой друг, и я без него никуда. Даже на службу. Так что не отвратите вы меня.

— Ну-ну, — хмыкнул «старина Ворт». — Посмотрим. Не буду спрашивать, кто ты и откуда, это табу. Воевал?

— Нет, но кое-что делать приходилось, — уклончиво ответил я. — Небольшой опыт есть.

— Специальность? Мечник, копейщик, стрелок?

— Маг.

— Маг? — оживился второй. — Это уже интересно.

— Ничего интересного, — пожал плечами я.

— Твой уровень?

— Нормальный, — ответил я.

— А поподробнее? — спросил второй.

Да какие там подробности? Вот пристебался-то. Вместо ответа я прицелился ему в сердце, и слегка сжал кулак. Второй охнул, и схватился за грудь. Я разжал кулак, и плетения тотчас же исчезли.

— Не делай так больше, — продышался второй.

— Прикажете соорудить большой файрбол и сжечь тут все к чертовой матери?

— А можешь?

— Легко, — я улыбнулся одной из гнусных улыбок. — Я-то уцелею, а вот вы, господа хорошие, поджаритесь. И куда мне потом идти?

Я протянул ладонь и медленно начал накачивать на ней файрбол. Сначала размером с вишенку, потом — с орех… Дошел я только до яблока.

— Прекрати! — не выдержал второй.

Я ухмыльнулся, и сдул шарик обратно.

— Не врет, похоже — сказал Ворт. Он покопался в ящике стола и достал бумагу. — Итак, имя?

Вот тут я немного подвис. У меня их было столько, что я сам иногда и вспомнить не мог. Ладно, пойдем от последнего. Последняя личность была Луис Гарсия, уборщик-мекс. Луис — как-то не по-лундийски, а вот Гарсия… Если сократить, то будет Гарс. А что, кратко, звонко и емко.

— Гарс.

— Пойдет, — Ворт, прищурив свой единственный глаз, вывел на бумаге мое теперешнее имя. — Ну про специальность я уже спрашивал… Итак, условия — первый контракт — пять лет, начинаешь с простого легионера. Жалованье — золотой в месяц. Да, небольшое, но возможны прибавки, хотя я бы на них не рассчитывал. После трех лет можешь претендовать на лундийское подданство.

— У меня вроде оно и так есть…

— Есть? — оживился Ворт. — Ну так покажи…

И засмеялся своей шутке. Понятно, что никто никому ничего не покажет, иначе делать ему здесь нечего. Зато и про проблемы с законом вопросов не задают, учитывая, что на мне висит несколько статей с вышкой — от мятежа и государственной измены до простого и банального убийства, все лундийские, свежеиспеченные.

— Понял.

— Ну, раз понял… Вот тебе бумага. Подписывать не надо, просто ткни пальцем в печать.

Я ткнул в печать, вспыхнувшую на миг голубым цветом.

— Поздравляю. Ты теперь личинка легионера. А чтобы им стать, необходимо дойти до сборного пункта и хорошо подумать по дороге. Вдруг передумаешь? За воротами тебя уже ждут служебные обязанности и ответственность за дезертирство. Она одна — смерть через повешение, — оскалился Ворт.

— Не передумаю, — я встал со стула, сжав бумагу в кулаке. — А где сборный пункт?

— Подожди, — тормознул меня второй. — Точно не передумаешь?

— Нет.

— Давай сюда свое предписание. Я — капитан ван Лорингард, командир Особого батальона.

— Так и называется — Особый? — спросил я.

— Так и называется.

— Ты что, хочешь мальца сразу к себе определить? — выпучил глаза Ворт.

— Да, старина. У меня сейчас просто катастрофическая убыль магов от неестественных причин. Так что вовремя он зашел к тебе.

Я скептически хмыкнул, а пес транслировал свое удовлетворение. Я аж опешил. С чего вдруг?

— Ну что, пойдем, Гарс, — капитан поднялся со стула. — Спасибо, Ворт, рад был тебя повидать.

— Я вас тоже, господин капитан! — тот аж привстал из-за стола. — Если у вас будет время, заезжайте, посидим как полагается. А то без стола как-то не по-человечески…

— Обещаю, — прижал руку к груди капитан. — Обязательно посидим, и не в трактире, а у меня дома. Нам есть, что вспомнить.

Капитан кивком направил меня наружу и сам пошел за нами.

Мы вышли из вербовочного пункта и свернули в проулок, где я увидел фургон. Веселенькой такой желто-коричневой расцветки под цвет пустыни.

— Лезьте внутрь, — скомандовал он нам и сам полез следом. — Есть о чем поговорить, пока мы не доехали до пункта назначения.

— Хорошо.

— Хорошо, милорд или «есть, господин капитан». Ты теперь в Легионе, парень. Для начала почитай дисциплинарный устав, чтобы не нарваться на проблемы от других вышестоящих, то есть от всех остальных. Понял?

— Так точно, милорд!

— Ну вот, значит, точно понял, — удовлетворенно сказал капитан. — Давай сразу расставим точки над «ё». Я не стал говорить этого при Ворте, но ты слишком сильный маг.

Капитан полез в карман и достал светящийся красным амулет. Нормально так светящийся, как красный фонарик борделя. «Индикатор фактора „М“», — всплыло у меня в голове, память имплантов работает.

— Поэтому и берете к себе в команду, милорд?

— И не только поэтому. Потому что у тебя есть Спутник, — он кивнул на пса. — И комплект архимага, которого у тебя быть в принципе не должно.

Я только молча пожал плечами, думая, мочить кэпа сразу или попозже. Лихо он вычислил нас с Другом.

— Сразу скажу, Гарс, не надо меня ликвидировать, — усмехнулся капитан. — Я — на твоей стороне.

— Вот как, милорд? — усмехнулся я. — По доброте душевной?

— Нет, конечно. Я не знаю, что дворянина и мага заставило искать убежища в Легионе — ты думал, я не пойму, что ты не простой — но ты мне нужен. У меня в спецгруппе Особого батальона нет мага такой силы. Был один боевой маг, но не выдержал противоборства с шаманами. Теперь его место вакантно, но курируемая мной группа не может работать без мага.

— Что за группа? — спросил я.

— Которой не существует, по крайней мере, в официальных отчетах. Охотники на шаманов и прочих важных фигур черных орков и негров в моей зоне ответственности. Не беспокойся, строевой подготовкой, хозяйственными делами и хождением в атаку на копья орков мы не занимаемся. Только нашей работой. Устраивает?

— Более чем, милорд, — кивнул я.

— У нас даже нет дедовщины, — сказал капитан. — Потому что мы прикрываем друг друга в бою и никому не нравится, если стрела прилетит сзади, а не спереди. По этой же причине людей из моей группы не трогают, стараются обходить стороной.

Ну, прямо-таки идиллия. Только цена за эту идиллию соответствующая. Деваться некуда, сам выбрал тянуть лямку.

— Я должен что-то про тебя знать, чего тебе и мне опасаться? Потому что теперь я несу за тебя полную ответственность и даю тебе защиту.

— Вам — не знаю, только как моему шефу, милорд. Мне не рекомендуется встречаться с Искореняющими и дворянством. А также с сильными магами.

— Против шаманов ничего не имеешь?

— Я имел в виду, с дружественными магами, — поправился я. — Лундийскими или прочими.

— С законом, я так понимаю, ты не слишком в ладах? Прости, я опять задаю лишние вопросы, — спохватился капитан.

— Ничего, милорд. Именно так.

— Пусть тебя это не волнует. Ну, вроде все обсудили, — он хлопнул себя ладонью по коленке и встал. — А теперь поехали на место.

Он перелез на водительское сиденье и тронул фургон с места. Посмотрим, как теперь доехать до этого самого места…

У кольца портала я немного напрягся — там стояло двое Искореняющих, проверяющих путников. Но капитан даже не затормозил, махнув каким-то жетоном. Вероятно, аналог местного спецталона, запрещающего досмотр машины и пассажиров.

Маг поколдовал над клавиатурой, и портал протаял, обнажив нам пахнувшую горячим воздухом и залитую ярким, не лундийским, солнцем равнину. Мы въехали в портал, закрывшийся за нами.

— Добро пожаловать на место, — кэп обернулся со своего сиденья.

— А что это за место, милорд? — полюбопытствовал я.

— Черный Исток, естественно. Самая жаркая его часть, экватор. Чувствуешь температуру, парень?

— Да, милорд, — я отшатнулся от открытого окна, от которого дохнуло жаром, как из печки.

Бедный Друг с его шерстью… Вон, лежит на полу фургона, высунув язык и тяжело дыша. Ну ничего. Я скастовал Малый Холод и послал его благодарно взглянувшему на меня собакину.

— Место нашей постоянной дислокации, Квазумбе.

— М-да, — только и произнес я.

ППД в таком захолустье? Хотя может быть по местным меркам это и крутой оазис — довольно большой, даже глинобитные стены есть, которыми он обнесен. Цивилизация, блин.

Вот так я и попал в спецгруппу Особого батальона Орочьего Легиона. Почему Орочьего? Закономерно, орки у нас тут были как зуавы или сенегальские стрелки, колониальная пехота из местных уроженцев. Вот они-то как раз в основном и ходили в атаку на копья непокорных зусулов из разных племен, что человеческих, что орочьих. Правда, в Особом батальоне такое бывало редко — он предназначался для спецопераций местного времени. Захват укрепленных пунктов — а что, здесь бывают и такие — зачистка деревень, перехват караванов и прочих средств снабжения, ликвидация групп повстанцев и прочее, и прочее… Ну а спецгруппа была его острием, и, надо сказать, хорошо отточенным.

А как не быть ему отточенным? Тут шла война всех со всеми. Каждая деревня, считай — отдельное племя. Между племенами — вражда за много сотен лет, да еще и межрасовые столкновения. Негры упоенно резали своих собратьев, те им отвечали такой же взаимной любовью, да еще и черные орки питали слабость к национальному искусству народов мира — резьбе по мясу. Правда, иногда в это увлекательное занятие вносилось разнообразие, когда речь шла об охоте на белых. Вот тогда старые обиды на время забывались, и сборная команда племен Черного Истока выступала единым фронтом за переходящий кубок — голову незадачливого путешественника. Впрочем, это и в моем мире такое было, все везде одинаково.

Легион выполнял типичные колониальные задачи — захват и удержание территории, приведение ее к миру всеми возможными способами. Потом за ними шли уже гражданские, организовывавшие развитие инфраструктуры и выкачивание денег и ресурсов. Тоже ничего нового, стандартная колониальная практика. До конца двадцатого века такое было сплошь и рядом. Тем более здесь ресурсы были дешевы и добывались дармовым трудом — как ни закрывал на это глаза просвещенный Исток, но рабство здесь было обычным делом. И не только у белых, скорее, наоборот — тоже местная черта. Одно племя напало на другое, половину поубивало, а тех, которых не убило, пристроило к общественно полезному труду за бесплатно, нечего на шее сидеть. Особенно огребали это по полной орки — как-то они местным не нравились. Хотя и сами следовали утвержденными веками обычаям насилия и запугивания.

Так что все были против всех, одни против других, что играло на руку колонизаторам. Гораздо хуже становилось тогда, когда появлялся сильный вождь, способный объединить под собой несколько племен, а иногда даже и орков к тому же делу пристроить. Вот тогда в дело вступал Легион, огнем и мечом вычищавший представителей, как бы сказали, национально-освободительной борьбы, посмевших посягнуть на власть колонизаторов. Причем с помощью самих же орков — для них служба белому человеку считалась редкой удачей. Возможность жрать от пуза каждый день, да еще носить красивый мундир и поглядывать на собратьев свысока — предел мечтаний. Не надо ковыряться мотыгой в земле, быть вечно голодным и страдать от превратностей судьбы, которая его черным собратьям явно не благоволила. Вот и служили орки, перефразируя, и за страх, и за совесть. Потому что иначе их ждал дауншифтинг в родном краале — это в лучшем случае — или, что было обычной практикой, уничтожение при захвате противником. А так ходи кум королю, да еще и семья в относительной безопасности, у стен поселения или даже внутри их, смотря кто чем занимается. Все довольны, все смеются. Но иногда за это право нужно проливать кровь.

— Ну как тебе город? — спросил капитан, когда мы въехали внутрь стены.

Я хмыкнул. В лучшем случае райцентр. Но ладно, не будем придираться.

— Как, наверное, и все черноистокские города, милорд, не могу сказать, не был, — я проследил за мелким черным пацаненком, сверкающим голым низом у дороги. — Жара, грязь, мухи.

— И свиньи, — буркнул капитан, объезжая необъемную хавронью, лежащую поперек дороги в огромной желтой луже.

Ну еще бы, где тут вода? Только в оазисе среди саванны. А деликатный капитан объезжает разлегшуюся тушу, не желая обламывать свинячий кайф.

— Привыкай, — капитан вернул руль в прежнее положение. — Теперь тебе жить здесь пять лет. Если раньше не убьют.

— Спасибо за такое напутствие, — пробурчал я себе под нос.

Пять не пять, но пока это совпадало с моими намерениями. А там посмотрим.

— Я обижен на начальство, — Род, обычно зубоскал и балагур, впрочем, нож которого был так же остер, как и его язык, утер пот со лба. — Не могли дать фургон! Топать пешком до этого проклятого крааля, мать его орков за ногу!

— Не про твою честь, — фыркнул фендрик ван Бенидан, один из тех, кто пошел в Легион добровольно и под своей фамилией. — Ваше сержанство и ножками потопает, не треснет.

Да уж, действительно три лиги пешком в один конец под палящим черноистокским солнцем по саванне — то еще удовольствие. Я насвистывал «День-ночь-день-ночь мы идем по Африке», ну да, пыль от шагающих сапог, никуда от нее не денешься. Мелкая, бурая, лезущая во все дыры. Хорошо, наверное — и то относительно — было Другу, висевшему у меня в постромках за спиной. Нечего собакину жечь лапы о горячую землю, кое-где покрытую высохшей колючей травой. Он нам нужен отдохнувший и здоровый, готовый к действию в случае чего. Потому как этот мохнатый легионер стоил двоих или троих, а учитывая, что он еще Спутник и мой фамильяр, то и поболе.

Ну а Род и есть Род, языком почесать горазд. Впрочем, лучшего мастера ножевого боя — кроме меня, конечно — здесь найти было трудно. Он словно родился с навахой в зубах, причем, наверное, ей самой и пуповину себе перерезал. Один раз он попытался попробовать ее на мне — в учебных целях, но очень быстро убедился, что это бессмысленно, и с тех пор иногда пытался меня развести на предмет тренинга по ножевому бою. Но мне было недосуг, да и потом, зачем мне его учить, если у него своя школа? Я не склонен выдавать секреты, которые могут спасти мне жизнь, если вдруг придется действительно схлестнуться с ним на ножах. Сейчас он прикрывает мне спину, а я ему, но идеализировать подобные отношения я не склонен. Тем более, что однажды он может пойти против меня, когда-нибудь и может не в Легионе. Учитывая то, что прошлое у него явно было насквозь криминальное, я не удивлюсь. Вот такая я недоверчивая сволочь с профессиональной деформацией.

— Да ладно вам, всего-то какие-то три лиги, — заметил Сид, молодой парень чуть постарше меня.

Сид — наш лучший мечник, это уж точно. У него я мог выиграть, только уйдя в режим Паладина — в обычном режиме без шансов. Такой великолепной классической школы я давно не видел, разве что у Осия. Понятно, что такое бывает только если с мечом упражняться с самого детства, долго и упорно. А это значит… Обычно это не особо то что-то и значит, но в случае с Сидом я был уверен, что имею дело с отпрыском одного из старых аристократических родов. Это проскакивало во всем его облике и повадках. Да и держался он отдельно от других, ни с кем не сближаясь. Впрочем, Сид всегда был учтив и вежлив — в пределах аристократической нормы. Что там случилось в жизни аристо, что он решил сбежать из дома и укрыться в Легионе — неизвестно. Могло быть что угодно, как и в случае со мной.

— Это вам, длинноногим, хорошо, — отшутился Род. — А у меня ноги короткие, за вами не поспеваю.

Ну да ладно, хватит. Не буду описывать всех присутствующих, числом двенадцать, половина группы. Все здесь профессионалы, каждый в своем деле, и это хорошо. Кэп подбирал себе лучших из лучших.

— За каким чертом мы вообще премся в этот крааль? Козам хвосты крутить? — не унимался Род.

— Вдруг они ответят тебе взаимностью? — сально подмигнул Бенидан.

Остальные пару раз гыгыкнули. Ну что поделать, привыкайте к армейскому юмору. Казарменному, от которого воротят носы отдельные личности, нацепившие белые польта, и потом тыкающие своей утонченностью и образованностью всем в глаза. Это армия, детка, а не институт особо благородных девиц, падающих в обморок слыша слово из трех букв.

А вот за каким чертом мы туда топаем — правильный вопрос. Случилось очередное ЧП. Третьего дня пропали два легионера, не из спецгруппы. Редкие забулдыги, уже не раз получавшие телесные наказания за неумеренную пьянку — под этим словом в батальоне, где бухали почти все, подразумевалась глухая синька без продыху. Один из магов Особого уже пытался их кодировать, но то ли он был слабее притягательной силы местной чанги, то ли легионеры оказались алкохакерами и код подобрали — все было тщетно. Как бухали, так и бухали, несмотря на привязывание к флагштоку под ласковым южным солнышком на день и самую грязную работу, которые даже местные негры не хотели делать за пару медяков — а это по местным меркам неплохо. Для этих злостных чепков оставалось два пути — или, в лучшем случае, увольнение из легиона с позором и волчьим билетом, или искупать свою вину кровью и делать это весь оставшийся немаленький срок службы. Ну а поскольку враг был злобен и жесток, кровью искупать им пришлось бы на переднем крае, где шансов выжить было исчезающе мало.

Сначала, когда пропали эти двое, решили, что они где-нибудь забухали и отсыпаются в особо укромной норе. Только вот в Квазумбе подобных нор было раз-два и обчелся, поэтому, когда прочесали гарнизон и гражданскую часть города стало ясно, что внутри городского кольца их нет. Это было уже ЧП местного масштаба, которое решалось одним способом — найти раздолбаев и показательно отодрать. Либо снялись в побег, либо еще что случилось — никто не знал. Портальшик на кольце был из постоянного состава, офицер, поэтому если он поклялся, что никто через него не проходил, значит так оно и было.

И вот тогда понеслись поиски, расширяющиеся по спирали от города. Беда была в том, что окрестности представляли из себя саванну с разбросанной тут и там сыпью краалей, в которых кого только не жило. Причем если более цивилизованные жили в относительной близости от города, с которого можно было поиметь доход, то уже подальше начинались земли совершенно диких и неподконтрольных никому орков и людей. Номинально и формально они числились как лундийские колонии, но вот фактически… Плевать они хотели на корону и ее представителей. Если твоя кожа отличалась по цвету от черно-коричневой, ты здесь никто, законная добыча аборигенов. Немногие отчаянные селились в отдалении от лундийских фортов и городов, и то, у них были свои резоны и свои подвязки с местными, которые просто подарили им возможность жить на их землях. И то временную.

Патрули шастали по краалям, расположенным на «цивилизованных» землях, опрашивая и проверяя местных, но легионеры словно как в воду канули. Наконец вроде появился слушок, что их видели около крааля всего в трех лигах от Квазумбе, это как раз в зоне нашей ответственности, практически пригород. Тут припахали и нас, просто для грозного вида — чтобы беглецы знали, что за ними пришли не просто солдаты батальона, а спецгруппа. Дурь, конечно. Тем, кто бежит или скрывается абсолютно все равно, кто его возьмет за химо и приведет обратно только для того, чтобы повесить. Но вот начальство решило по-другому. Поэтому мы сейчас и плетемся нестроевым шагом — не на параде чай и не в трапезную — по дикой черноистокской жаре, зарабатывая тот самый двухцветный загар.

На пса, ехавшего на мне, все бросали завистливые взгляды — ему было лучше, чем все остальным. Я соорудил ему переноску, используя стандартный вещмешок и мои же постромки, влепив туда плетения Малого Холода и Левитации — а что, собакин вымахал уже здоровый и тяжелый. И теперь довольное мохнатое создание наслаждалось холодком, болтаясь у меня за спиной. Ничего, когда пес окончательно вымахает и хозяину надоест таскать эту пока пудовую гирю в рюкзаке, будет ходить самостоятельно. Вот тогда я ему не завидую. Но пока легионер Друг — да-да, официально зачисленный в легион и взятый на довольствие — ловил свой собачий кайф. И он свою пайку отрабатывал.

А мы все шли и шли. И только пыль из-под шагающих сапог.

Оба легионера лежали тут. Или, вернее, то, что осталось от тел. Даже у меня, привычному ко всему, комок немного подступил к горлу — не люблю беспричинной жестокости. А это она и была. В общем, то, что осталось напоминало работу пьяного мясника-маньяка, выпущенного из тюрьмы за примерное поведение и съевшего при этом надзирателя. Не буду описывать, это не книга по судебной медицине и не материалы уголовного дела Ганнибала Лектора.

Самое интересное, что орчонок, сорвавший пуговицу с одного из мундиров, не пришел в ужас от увиденного и не кинулся, куда глаза глядят. То ли извращенная детская психика не воспринимающая смерть тому виной, то ли растет будущий любитель фильмов ужасов типа «Техасская резня бензопилой». Хотя вряд ли, здесь ужасы не придуманные, которые можно смотреть под попкорн в темном зале, а самые что ни на есть настоящие.

Вспомнив курс судебно-медицинской экспертизы, я осмотрел так и не начавшие еще разлагаться тела. То ли само проклятое место тому виной — радиация работает, то ли просто суховей, понять невозможно. Но вот что можно было заметить, что раны, каждая из которых могла стать смертельной, нанесены каким-то тяжелым и плохо заточенным орудием, типа мачете или ему подобному. То есть явно работала рука орка, предпочитающая традиционное и проверенное временем орудие труда и производства. Даже то, чего теперь не хватало легионерам, чтобы считаться мужчинами, было отсечено грубо и варварски. И самое главное, тела были полностью обескровлены. Судя по ранам на голове, их сначала выключили ударом чего-то тяжелого, а потом сделали с ними все, что было нужно нападавшим.

Я поднялся с колен и осмотрелся. Да, место действительно странное, и еще более странно, что о нем не знал капитан или кто-нибудь из легионеров. Или орки скрывали, что это проклятое место, позволяя белым мбвана спокойно гулять себе и набирать очки для рака. Вполне может быть. А что нам даст плетение Глубины? Да ничего, кроме равномерной голубой засветки вокруг. То ли здесь когда-то хорошо рвануло, то ли наоборот, не рвануло, а рассыпало вокруг радиоактивную начинку боеголовки или что там Древние использовали. Во всяком случае каких-то крупных фрагментов не осталось, или их выкопали любители древностей и редкостей, вроде того пацана.

Я вновь посмотрел на останки легионеров. Нехорошо им быть непогребенными. Но обратно я их не понесу — все, что было из запретных мест там и останется, не хватало еще, чтобы оставшиеся хватанули дозу облучения или радионуклиды вместе с останками проникли в почву или грунтовые воды. Я сплел Малый Ковш, и медленно вырыл одну на двоих могилу. Покойтесь с миром, братья.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Бенидан, как только я вышел из зоны заражения и подошел к команде.

— Мертвы. Оба.

— Как?

— Сильно похоже на ритуал жертвоприношения от наших черных друзей, — я посмотрел на орчонка, удерживаемого Родом.

— А запретная зона?

— Действительно запретная. Пропитанная ядом Древних. И стоит узнать у аборигенов, почему они о ней так любезно не сообщили.

— Да понятно, почему, — сплюнул Бенидан. — Чтобы мы травились. Еще один вопрос к индуну.

— Дай карту, нарисую примерно линию, за которую заходить не следует.

— Целиком — нет?

— Ну если ты хочешь, чтобы я потратил день, обходя периметр пятна, тогда можешь спросить у командования, согласно оно на это или нет.

— Я думаю, не согласно, — кивнул Бенидан.

— А пока у нас возникли кое-какие вопросы к индуну. Этот старый хрен явно что-то скрывает, и не зря. Я думаю, надо его спросить.

— Я же говорил насчет деревни, — сказал Род, так и сжимая плечо орчонка.

— Я надеялся, что это фигурально и для острастки, — строго глянул на него Бенидан. — Ты знаешь приказ про отношение к местному населению, мы таким не занимаемся… ну или только в исключительных случаях.

— В данном случае, он именно такой и есть.

— Угомонись, Род, — сказал я. — Такой или не такой, будет решать командование. Жестокость не должна быть бессмысленной, мы не орки.

— Аристо в белых перчатках, — пробурчал себе под нос Род, но я услышал.

— Именно так, Род, — сказал ему я. — Мы солдаты, а не палачи. С таким подходом, как у тебя, надо было идти в Искореняющие или в Стражу, там любят увечить людей без причины.

— Я подозреваю, что он и от одних и от других и сбежал к нам, — с кислой миной сказал Бенидан. — Короче, возвращаемся в крааль и берем тех, кого надо для допроса. На базе, Род, на базе. Про полевой форсированный допрос можешь забыть.

— Да ну вас, благородные, — сплюнул в чувствах Род. — Есть вернуться в крааль!

— И кого ты хочешь найти? — спросил у меня маг-сержант Тимласи.

Собственно, он больше сержант, чем маг. Три года служит, потому и сержанта получил, а что до мага — он посредственный, на уровне ученика. Ну, за неимением кухарки имеют дворника, Легион, что там. Какой нормальный и без проблем с законом маг сюда пойдет? Ответ прост — никакой. Обычно натворивший что-то — или импотенцию герцогу, или понос его жене, или еще что-нибудь зловредное и пакостное в личных целях. Типа мухлежа в картах через плетения. Короче, потенциальный клиент Искореняющих, скрывающийся от них в Легионе, как и я.

— Есть тут грамотные шаманы? Я имею в виду не шарлатанов, а профессионалов своего дела.

Тимласи пристально посмотрел на меня, пытаясь найти в моих словах издевку на его посредственные способности. Нет, вроде не нашел.

— Есть тут одна шаманка…

— Шаманка? — удивился я.

Весьма странная вещь. Обычно — да и поголовно — местные шаманы были рождены мужчинами. У некоторых племен их тюнинговали потом до среднего пола для лучшего обретения божественного, но чтобы шаман изначально был женщиной…

— Да, как ни странно. Но она не местная. Откуда-то с запада, чуть ли не от самого туранского побережья.

— Значит, беженка? — уточнил я.

— Возможно. От местных шаманов она стоит особняком, они, похоже, друг друга не понимают. Или не любят.

— Понятно. Профессиональная ревность.

Тимласи еще более пристально посмотрел на меня. Да знаю я, знаю, что ты меня не сильно перевариваешь. Капитан мне говорил, что он пытался занять место в спецгруппе, за неимением лучшего, но тут начальству под руку подвернулся я.

— Ладно, — я решил закончить разговор. — Где ее найти?

А то потом еще козни начнет строить и нарвется на звиздюлину либо от меня, либо от Друга. С которым они друг друга точно не переваривали. Пес не был обременен правилами хорошего тона, и мог либо зарычать на того, кто ему не нравился, либо задрать лапу и оросить объекту особого обожания обувь.

— У нее хижина у западных ворот Квазумбе. Мимо не пройдешь.

— Ага, спасибо, — и я развернулся на каблуках. — Пошли, Друг.

— Только имей в виду, мужиков она не переваривает, — крикнул мне вслед Тимласи.

Я лишь кивнул. Понятно. Наверное, пытался ей куры строить, но она отшила. С этим тоже все в порядке — легионеры охотно пользовались услугами местных красавиц, некоторые даже детей с ними заводили. Но у меня к шаманке был другой интерес. Меня интересовали больше ее этнографические познания.

Мы минут пятнадцать прошли от нашего ППД по улочкам Квазумбе. Пыль, грязь, голожопые дети, закутанные в разноцветные тряпки необъятные орчанки с корзинами на головах… В общем, один большой крааль, хоть это и считалось единственным городом на сотню лиг вокруг. Только что скота нет, это за стенами в прилегающих к Квазумбе краалях, типа пригорода.

Вот и западные ворота — такой же проем в мини-крепостной стене, что и остальные. А где же тут обиталище шаманки? Тимласи вроде говорил, что мимо не пройду… Я обежал глазами окрестности. Ага, вот, похоже, оно и есть — довольно большое по местным меркам итамби с повешенными снаружи дохлыми птицами, ящерицами и прочим трэшем. Оригинальный подход к наружной рекламе, прямо-таки свежий взгляд. Маркетологам на заметку.

— Пошли, — сказал я собакину и, подойдя к хижине, отогнул циновку, заменяющую дверь.

В хижине внутри царил полумрак. Но вот трэша, свисающего с потолка, было намного больше. А в середине итамби был здоровенный деревянный алтарь, который мне категорически не понравился. Во-первых, он был в форме человеческого тела, это о чем-то говорило. А во-вторых, по нему змеились тонкие красные и черные нити плетений, что означало занятия черной или близкой к ней магией. Ну мне на самом деле пофигу, я не Искореняющий и к магическим извращениям, в отличие от сексуальных, отношусь спокойно.

— Что ты хотел, белый? — раздался молодой звонкий голос.

Опа! Я ожидал старую каргу, одетую в вонючие лохмотья, жирную и неопрятную. Какой еще может быть шаманка? Оказывается, может быть и другой. Молодой секси-негритянкой, одетую в топ и короткую юбочку, увешанной всякими амулетами и прочей фигней, светившимися в магическом зрении почище огоньков новогодней елки.

— А что в меню? — плотоядно улыбнулся я.

— Сейчас узнаешь, — зловеще пообещала шаманка, и я почувствовал на себе щекотку сканирующих плетений. Поиграем? Я открыл ей свою ауру. — Ой!

Глаза у нее стали как у какающей мышки, размером с плошку.

— О, Нима! Прошу простить неграмотную женщину! — она рухнула передо мной на колени.

Ого! Такой реакции я не ожидал. Нет, мне, конечно, льстит, что меня так называют, но не до такой же степени. «Нима» это у них обращение к верховному шаману, в высшей степени могущественному и просветленному, способному вызывать духов природы и прочие галлюцинации.

— Встань. И никому не говори, что видела, — я потянул ее за локоть вверх.

— Да, о Нима!

— И прекрати меня так называть. Запомни, я — Гарс.

— Да, Нима… Гарс.

— Ну хватит, хватит, — я почувствовал смущение. — Мне нужна твоя помощь.

— Как я могу помочь вам, я, слабая женщина!

— Ладно тебе притворяться, слабая женщина, махнул я рукой. — Ты нганга, и довольно сильная.

Угу, слабая женщина, как же… С такой-то аурой. Весьма развитой и фигурной. Чакры аж выпирают. Цвет, правда, подкачал — красный с черными сполохами. Но как я и сказал — я не Искореняющий, мне пофигу.

— Чем я вам могу помочь?

— Зовут-то тебя как?

— Нкечи, господин.

— Божье благословение? Интересно, — хмыкнул я. Насчет божьего я бы поспорил, хотя в знании психологии их богов я был слаб. За этим я сюда и пришел.

— Ты же разбираешься в жертвоприношениях? — спросил я.

Нкечи замялась. Было видно, что она в них не просто разбирается, но и не раз проводила эти обряды.

— Можешь спокойно говорить, я пришел не с претензией, а с вопросом.

— Да, господин. Разбираюсь.

— Мне нужно знать, кто из шаманов и какого культа мог это сделать, — я достал из обшлага камзола листок бумаги, на котором примерно изобразил, что сделали с жертвами. Ну как умел, изо не входит в мои таланты.

Она взяла листок и глаза ее расширились.

— Где вы это видели, господин? — изумленно спросила она.

— Недалеко от города. В одной из проклятых земель.

— Проклятых земель?

— Пропитанных ядом Древних.

Она еще раз взглянула на рисунок.

— Все было именно так?

— Ну вроде бы, — пожал плечами я. — За особую точность не ручаюсь, но…

— Это сделал не шаман. И даже не колдун.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовался я.

— Так делают обряд черные колдуны Банди, но их здесь не может быть. Дальше, обряд проводился не на жертвеннике, а на голой земле. И, самое главное, он был нарушен. Внутренности извлечены не так, как положено. И потом, самое главное, никто никогда не проводит обряд на проклятой земле.

Задавать сакраментальный вопрос «Ты уверена?» я не стал. Ну естественно, девочка эксперт в такой магии. За этим я и пришел.

— Если это не обряд, а его видимость, зачем его — точнее, этот спектакль — тогда провели?

— Возможно, заманить вас на проклятые земли, — пожала плечами негритяночка. — Кто знает. И спихнуть это на местных, по нашим обычаям.

— Ну тогда бы они организовали другое жертвоприношение, по местным обычаям, — сказал я. — Зачем наводить тень по чужим?

— Местные? Да нет, местные не подойдут. Прирезать курицу или козу — вот местный уровень. Человеческие жертвоприношения местные не практикуют, не их обычаи. Это другой культ.

— И как там все происходит?

— Лучше вам не знать, господин. Обычно приносят в жертву детей, маленьких мальчиков и девочек. Некоторые выживают, — она расстегнула ожерелье из когтей и зубов и показала так до конца и не разглаженный шрам на шее. — Но очень редко. Когда Боги хотят посвятить этого ребенка себе и не позволяют ему умереть.

— Понятно, — покачал головой я.

Вот, значит, как. Однако, девочке удалось хлебнуть лиха от своих сородичей. Не удивлен, здесь человеческая жизнь не стоит ничего.

— И кто, по твоему мнению, это мог бы сделать? — спросил я.

— Белые люди. Те, кто не знаком с правильным обрядом, но знают его лишь приблизительно.

Вот как. Логично. Те, кто служил в легионе в тех местах и видел, как местные шаманы режут людей. Чтобы потом замаскировать убийство под кровавый обряд. Но вот с какой целью убили этих двух алкоголиков? Тоже не понятно. Мотива пока нет, точнее, я его не вижу.

— Никому не говори о нашем разговоре и обо мне.

— Конечно, милорд. Вы заходили за амулетом, — негритяночка полезла куда-то в сундуки и достала какое-то изделие местных промыслов из кости и травы. — Для мужской силы. Основа — кость из члена шакала.

— У шакалов в члене есть кость?

— Да, — она подала мне амулет. — Из нее он и сделан. В основе своей. Ну и само собой поддерживающие плетения.

Она провела пальцем по этой самой примечательной кости, и по поверхности побежали плетения Ускорения и Закрытия Ран. Интересное сочетание — использовать магию Жизни в неподходящих целях? Ну, хотя как виагра может и сработать, не зря Закрытие Ран повышает давление и насыщает кровь кислородом при кровопотере. Ну а Ускорение — наверное, чтобы штамповались как кролики.

— Ладно, спасибо за консультацию, — я положил на стол золотой. — И за амулет.

— Не надо, господин! — сказала она. — Ради вас…

— Вот ради меня и возьми. Я понимаю тебя, но во– первых, шаманам тоже кушать надо и покупать кости из членов, а во-вторых, я не привык не платить за столь ценную информацию. И я думаю, что наша встреча не последняя.

Я подмигнул ей, и мы с Другом вышли из итамби. Да, я надеялся найти ответы, а получилось так, что ответ принес еще больше вопросов. Ладно, разберемся.

— Гарс, проверь! — Бенидан кивнул в мою сторону.

— Сейчас, — я бросил поисковое плетение. — В доме — восемь засечек, трое людей и пятеро орков. В округе чисто, на милю вокруг три засечки, орки.

— Все поняли? — спросил Бенидан у группы.

Легионеры понятливо закивали, сидя на лавках фургона.

— Остановишь у входа в дом, — скомандовал Бенидан сидевшему за рулем Сиду.

Сид водил так, как будто окончил курсы экстремального вождения — лихо, но без излишнего риска. Правда, нас это все равно не спасало — попробуй-ка потрясись пару часов на жесткой деревянной лавке плохо подрессоренного фургона. Задница отваливается. И все остальное тоже, оббитое о кузов.

— Все из фургона, — сказал Бенидан. — В полной боевой готовности. Гарс, идешь первым в дом, с тобой Род на подстраховке — проверь, что там за орки. А мы пока организуем оцепление.

После прохладного кузова, в котором я скастовал Малый Холод, убойная жара словно ударила горячим кулаком в лицо и вышибла из легких остатки воздуха. Но нам было уже не до этого. Я влетел на крыльцо внешне обычного лундийского дома и вышиб ногой дверь, запустив внутрь Рода и Друга. Впрочем, последнего и запускать было не надо — черно-белая стрела метнулась туда так, что только лапы и хвост мелькнули.

Я вбежал в гостиную и остановился, готовый скастовать любое боевое заклинание на подходящий случай. Но тут, как говорят классики, немая сцена. Трое белых, по описанию полностью соответствующих хозяевам, и орк, замерший с коробкой в руках, к которому уже примерился Род.

— Спецгруппа Особого батальона! — рявкнул я. — Что тут происходит?

Ну вот, люди вроде выдохнули, а орк, не будучи дурак, выпустил упавшую с глухим стуком коробку на пол и задрал лапы вверх.

— У вас не принято стучаться? — мерзким тоном спросил управляющий, за которым мы и приехали.

Вот бывает так, что к человеку испытываешь антипатию без малейшего повода? Ну просто не нравится он тебе? Тут именно такой случай. Крысиная рожа, мерзко бегающие мелкие глазки на ней, аура какая-то мутная с мерзким оттенком зеленого…

— Он вам угрожает? — кивнул на орка Род, держа острие меча у его бока.

— Нет, что вы! Лури — наш слуга! — сказала жена управляющего.

— А остальные четыре орка в доме?

— Тоже наши слуги!

— Опусти меч, Род, — скомандовал я. — Похоже, тут только свои.

— Свои? — фыркнул управляющий. — В этом я сильно сомневаюсь.

— Собирайтесь и пойдемте из дома. Нас ждет экипаж до Квазумбе.

— Сейчас. Только вещи соберем… — сказала жена управляющего и взяла коробку, выпавшую у орка из рук.

Коробка заняла свое место среди кучи своих товарок посреди гостиной. Это что, она серьезно? Вот эта гора вещей — это багаж?

— Пойдемте, время не ждет. Багаж оставьте здесь, в фургоне место на троих человек, не больше.

— Но как же мой багаж? — завопила она.

— Не предусмотрено, — сказал я, превращаясь в тупого солдафона. Иногда я надеваю эту маску, когда на мне пытаются ездить.

— Молодой человек, — с нажимом сказал управляющий. — Вы возьмете все это и погрузите в фургон. И мне плевать, что вам не хватит места в этом фургоне, мои вещи должны быть доставлены в целости и сохранности.

Я аж фалломорфировал от такой наглости. Похоже, управляющий немного берега попутал. Да от хрена уши ему, а не его хлам. Будет сопротивляться и грозить связями — оглушу и повезу всех троих в виде тушек, а будет сильно сопротивляться — ну, несчастные случаи никто не отменял, случайно стрела прилетела или что еще там. В частности, сердечный приступ, который я умел хорошо вызывать.

— Что здесь происходит? — В комнату вошел Бенидан. — Я командир специальной группы Особого батальона фендрик Бенидан.

— Не скажу, что особо приятно, — скривился управляющий.

Судя по лицу Бенидана ему было сугубо насрать на эмоции «эффективного менеджера». Как и мне.

— Ваши люди не хотят выполнять мои указания, — начал ябедничать управляющий.

— Какого рода?

— Все это необходимо забрать с собой, — управляющий обвел рукой хлам в гостиной.

— А мебель вы не хотите забрать? — серьезно осведомился Бенидан, обведя глазами интерьер гостиной.

— Да, конечно. В ваш фургон она влезет?

— Увы, нет. Пойдемте отсюда, господа, — он махнул нам рукой. — Мы пришлем за ними грузовую повозку, она увезет все их имущество вместе с хозяевами.

— Раньше завтра или послезавтра — никак, — поддакнул Род. — Скорее всего, послезавтра.

— Ккак завтра или послезавтра? Нам необходимо покинуть поместье сейчас же! — глаза у хозяина от изумления и возмущения стали по пятаку.

— Невозможно, господа, — бросил через плечо Бенидан. — Ваше имущество слишком большое. Нам не на чем его вывезти.

— Но ваши легионеры могут пойти и пешком… — попытался заикнуться управляющий.

— Гарс, ты не против прогуляться двенадцать лиг пешком? — спросил у меня Бенидан.

— Категорически против, — ответил я, решив подыграть Бенидану. Он явно задумал какое-то представление. — Не, мне лениво.

— А ты, Род?

— Да что я, крайний что ли? — возмутился тот. — Нет, не пойду. Я ножку натер.

— Как видите, господа, никто не хочет идти пешком двенадцать лиг до Квазумбе, — констатировал Бенидан, повернувшись к управляющему. — Так что ждите фургон послезавтра.

— Ну так прикажите им! — чуть ли не заорал управляющий. — Вы же командир!

— В уставе Легиона нет упоминания о возможности занять место бойцов чужими тряпками. Так что приказать я им не могу, могу только попросить. Как видите, они не горят желанием топать дюжину лиг ради того, чтобы вы вывезли свое барахло, — в голосе Бенидана прорезались железные нотки. — Так что быстро собирайтесь, берите самое необходимое и помните, что в фургоне место для трех человек.

— Я вам приказываю! — закричал управляющий.

— Что? — он, видимо, не в курсе, что обычно спокойного и невозмутимого Бенидана можно довести до ярости.

Носорог — обычно спокойное животное, но если его разозлить, то остановить уже невозможно. А при его массе и габаритах ему пофигу, кто там перед ним.

— Вот, читайте! — управляющий ткнул ему в нос свиток, перевязанный шнуром с королевской печатью.

Бенидан снял шнур и развернул бумагу. Прочитал ее, скептически хмыкнул и передал мне.

«Оказывать любое содействие… выполнять и подчиняться…». И подпись — король Вулий. Все-таки принц-педик стал королем. Ну неудивительно, что у него такие доверенные лица. У которых рожа кирпича просит. У меня прямо-таки пальцы зачесались устроить ему инфаркт прямо сейчас, не сходя с места.

— Род? — я передал свиток Роду. Тот смешно наморщил лоб и принялся читать по слогам, шевеля губами.

— Ну? — управляющий наскочил на Бенидана.

Если сейчас командир ответит — «хрен гну», я только зааплодирую.

— Про имущество там ни слова не сказано, — пожал плечами Бенидан.

— А «любое содействие» вам ни о чем не говорит?

— Я считаю, — сказал Род, — что надо сделать так.

Он свернул подписанный королем приказ в трубочку, помахал ей, проверяя на прочность.

— А теперь засунуть…

— Молчать, легионер! — сказал Бенидан. — Здесь командую я, и ваши пергаменты мне не указ. Особенно поддельные.

— Поддельные?

— Гарс, проверь! — кивнул на меня Бенидан.

Вот блин, решил на меня стрелки перевести. Ну ладно, потом буду отдуваться. Я развернул бумагу. Ага, а ведь и вправду магическая печать какая-то слабая, плетения полудохлые. Это, конечно, может быть и следствие хреновой силы мага, поставившего ее, но может и поддельная, черт его знает. Хотя, если учесть, что рудник, наверное, принадлежит Вулию через подставных…

— Печать вызывает сомнения, — сказал я. — Не могу определить, подделка это или нет, у меня не хватает квалификации. После возвращения в Квазумбе надо будет переправить ее в Сенар для проверки королевским магам.

Ну тут я конечно слукавил, но и с себя ответственность снял. Типа я неграмотный, файрбол бросать бабушка научила, а проверять печати — нет. Старушка в печатях не разбиралась, так и скажу в случае чего. Пусть королевские маги разбираются, подделка документов такого рода очень хорошо карается. Прямо-таки замечательно.

— Когда мы выясним подлинность документа, тогда и окажем вам полное содействие, — Бенидан надел шнур обратно и сунул документ за отворот камзола. — А пока он останется у меня. Разговор окончен. Пять минут вам на сборы и отбываем.

Бенидан развернулся на каблуках и направился к выходу, заставив играть рожу управляющего разными красками, прямо что твоя цветомузыка. Бенидан только сделал шаг наружу…

— Орки! — в комнату вбежал Сид. — Много!

— Ну вот и дождались, — сказал с ледяным спокойствием Бенидан. — Могу вас обрадовать, господа. Ваши тряпки вам больше не понадобятся. Теперь на кону ваши жизни, и удастся ли нам всем отсюда выбраться — большой вопрос!

Я шел вперед, внимательно наблюдая за шаманом. Видимо, он занимался тем же, поскольку пер напрямую, не смотря под ноги. Правильная тактика, позволяет среагировать быстрее. А самое главное, что шаман не делал ни одной попытки скастовать хоть какое-нибудь заклинание, понимая, что любое опрометчивое действие сейчас вызовет противодействие и попытка переговоров сразу же перерастет в обычную схватку.

Не сговариваясь, мы остановились шагах в десяти друг от друга, и, наконец могли рассмотреть оппонента. Шаман был очень колоритной фигурой. Здоровенный черный орк, которому только кайлом или заступом махать, а не амулетики перебирать и выть нараспев. Одежда этого чучела состояла из традиционной травяной юбочки и такого же воротника, впереди которого выглядывали два бивня. С бородавочника снял — вот тебе и хана пришла, Пумба, и твоей акуне матате. На башке было что-то вроде шаманской каски непонятно из чьих костей, украшенной каким-то неопознанным трэшем, и накладок на размалеванную красками морду. А уж браслетам, подвешенным к ушам, могла позавидовать любая лавка туземного народного творчества — у меня даже возник вопрос, как он мог так накачать уши, чтобы они выдержали кило бронзы каждое? Короче, шаман как шаман, дикари любят обвешиваться всяким мусором. Только вот этот мусор в магическом зрении светился красным, амулеты это.

Помимо набора бомжа он держал в руке шаманский посох, но довольно прокачанный. По количеству орнамента и раскраске древка мой оппонент был не обычный сельский баанзи, а минимум комбо. Но не нима. Да и откуда здесь тому взяться? Хотя возможно все, от орков можно ожидать что угодно.

Нет, точно не нима, а комбо, жрец среднего звена. Иначе я не увидел бы — или с трудом увидел — магическим зрением то, что он так тщательно скрывал за ложной аурой-обманкой. А вот он меня не видит, отчего и начинает нервничать. Пусть подергается, страх — залог поражения.

Стоя друг напротив друга, мы молчали. Оба. Никто не хотел первым заводить разговор, чтобы показать свою слабость. Наконец, орк не выдержал.

— Уйти. Отсюда. Умереть легко. Или умереть трудно, — ему с трудом давались лундийские слова.

— Чего? — я изобразил крайнюю степень удивления. — Ты кто такой?

— Отдать плохой мбвана — умереть легко, — продолжал гнуть свое орк.

— Слушай ты, урод деревенский, вали отсюда к чертям, или сдохнете все, — я сказал это на местном диалекте оркского. Мне надоело слушать скрип шестеренок в голове шамана, подбирающего подходящие слова из своего скудного запаса, уж лучше я реализую свои способности. — Понял?

— О, белый с языком змеи? — удивленно сказал шаман. — Отдай нам вора, и вы умрете легко. Слово Матанги.

— Уйдете отсюда — и не умрете. Слово легионера.

— Вас мало, а нас больше. Примите смерть.

— Предупреждаю последний раз…

И тут посох шамана покрылся россыпью голубых искр, по древку побежали плетения…

Режим «Паладин» включен

И я вышел на ускорение. А вот тут у шамана дела были плохи — двигался он намного медленнее меня. Я сделал зашаг вбок, минуя колющий удар концом посоха, на котором уже разгоралась искорка Ручной Молнии, дал ему провалиться мимо себя и нанес удар правым кулаком в лоб. Точнее, Марсом, надетым на безымянный палец. Перстень среагировал как надо, башка шамана лопнула, как арбуз, выбросив через трещины свое содержимое. Упс! Теперь кувырок вбок, чтобы не забрызгало в нормальном времени.

Все, ускорение кончилось. Серо-красные ошметки упали на песок, почти обезглавленное тело шамана рухнуло по инерции назад, за меня. Ну а теперь пошла боевая работа, пока ручные зверушки незадачливого магоплета не очухались. Хорошо, что перстень есть! Я, из стойки для стрельбы с колена провел рукой вдоль цепочки орков. С десяток мелких, с апельсин, файрболов попали в цель, в очередной раз вызвав вой и драп. Орки впереди дрогнули и побежали.

Я пожал плечами и начал избавлять шамана от его артефактов. Все-таки это мое, халявное. Точнее, в честной схватке заработанное.

— Лихо ты его, — покачал головой Бенидан, когда я вернулся к дому. — И орки разбежались.

— Не говори «гоп», — сказал я и сплел сканирующее плетение. Да, действительно, в радиусе мили было лишь несколько коричневых отметок, удаляющихся от дома.

— Надо быстрее собираться, пока они не вернулись, — забеспокоился Бенидан.

— Ну собирайтесь, — я пожал плечами и закинул добычу в фургон. — А у меня еще одно дело — я должен с хозяином поговорить.

— Пошли, — сказал Бенидан.

— Э, нет, — остановил я его. — Это с глазу на глаз. Дела шаманские.

— Что значит «нет»? — ледяным голосом спросил Бенидан. — Кто тут командир — ты или я?

Ну вот, разнесло его пиписьками меряться. Но в данном случае мне требовалось интимное общение с управляющим. Не в плане, конечно, полного интима, но БДСМ ему гарантировано.

— Надо, командир, надо. Один на один. Не надо напоминать, что вы сегодня живы благодаря мне?

Я подпустил плетение Убеждения. Ну конечно, тут нарушение субординации и всего прочего, но один вопрос мне покоя не давал. И главное, чтобы никто не знал на него ответ, кроме меня. Иначе, боюсь, остальные прикопают управляющего прямо здесь, а потом по возвращении на базу — нас. До кучи.

— Ладно, — сказал Бенидан. Плетение сработало. — Только быстро.

— Сейчас! — я пошел к дому, из которого выглядывали наши подопечные. — Пойдемте поговорим, господин управляющий!

Я потащил его за рукав и втолкнул в комнату, закрыв дверь.

— Да что вы себе позволяете! — заверещал крысеныш.

Бам! Я сделал хук правой ему в челюсть, отчего он оказался на полу.

— Ну что, показывай, что украл у орков! — я подпустил Угрозу. Главное, чтобы не перебрать, а то еще обосрется от страха.

— Ч-ч-что показывать? — залепетал он, держась за ушибленную челюсть.

— Что спер!

— Я ничего не…

— Слушай сюда, урод, — раздраженно сказал я. — Сейчас я выйду отсюда и скажу то, что мне сказал шаман, перед тем, как я его упокоил. Что это нападение орков организовал ты, подверг угрозе спецгруппу, пролюбил по своей глупости рудник и пытался развязать войну с орками. Может, ты и доедешь после этого до Квазумбе, но по приезду тебя сразу же сдадут Искореняющим, и никакая бумага от короля тебе не поможет. Им ты расскажешь все, когда тебя начнут медленно опускать в котел с кипящим маслом. Ну а дальше… Подумай о своих жене и дочери — близким изменника прямая дорога на улицу или в дешевый бордель. Или же ты сдаешь то, что спер, и мы расходимся, забыв о наших разногласиях. Выбирай. Или — или.

— Сейчас, — он заелозил по полу, пытаясь встать, затем так на заднице и добрался до коробок. — Вот!

Он открыл одну из шляпных картонок, вытряхнул содержимое и достал что-то, завернутое в тряпку. Я медленно развернул тряпку…

Обнаружено новое оборудование

Класс «накопитель данных»

Желаете установить соединение (да/нет)?

Передо мной на развернутой тряпке лежал красный тускло светящийся ограненный камень размером с кулак.

«Соединяйся же уже!» — проснулся Лорий.

Проводится настройка нового оборудования

Запущено обновление данных

— Так как попасть к вам в спецгруппу? — новый легионер мучал разомлевшего от жары Бенидана вопросами.

— Ты еще никто и звать тебя никак, — лениво посмотрел на него фендрик. — Сколько ты служишь? Неделю?

— Никак нет! Десять дней, господин фендрик!

— Большая разница, — усмехнулся тот, обмахиваясь шляпой. — Сначала послужи в Особом, прояви себя, дождись приглашения во вторую дюжину, там прояви себя, а потом мы тебя сами позовем. Свободен!

— Есть, господин фендрик!

Я искоса посмотрел на эту душераздирающую сцену, поправил шляпу поудобнее, и положил руку на Друга, растянувшегося рядом. Солнце палило неимоверно, и лежать в тенечке было самое то. Конечно, можно было запереться в своем итамби и запустить холодок на манер кондиционера, но толку-то? Через пять минут в плетеной хижине с циновкой вместо двери будет то же, что и снаружи, только душнее. Лучше полежать извне, в теньке, обдуваемым горячим ветерком.

— Спишь, Гарс? — спросил меня Бенидан, валявшийся в паре метров от меня.

— На этот идиотский вопрос я даже отвечать не стану, — расслабленно ответил я. — Что можно на него ответить?

— Беда с этими новобранцами, — пожаловался он. — Везде без мыла в задницу лезут, хотят подвигов и приключений.

— Ну не все же такие дураки, — я машинально погладил зажмурившегося от удовольствия Друга. — Мы — нет. Нам эти приключения уже надоели. Да и думай сам, так хотят только идейные, показать папе-маме, что они херои. Тому, кто сбежал сюда от другой жизни, подвиги по барабану. И героизм тоже. Лишь бы выжить.

— Я когда-то тоже был идейным, — сказал Бенидан. — Пошел за славой и приключениями.

— А потом стал нормальным? — сказал я.

— Ага. Когда шарики в башке сместились и на место встали, идея быть овеянным славой пропала.

— Не льсти себе. Тогда бы ты уже дезертировал и забил на этот блядский цирк.

— Не могу, — пожаловался он. — Да и первый контракт вот-вот закончится. Думаю, продлить и подать документы на патент лейтенанта.

— Ну тогда ты так нормальным и не стал, — я надвинул шляпу глубже. Так, чтобы из-под полы не было видно залитого солнцем двора. — Нет, чтобы спокойно выйти в отставку, купить где-нибудь ферму и сотню акров земли, взять в жены какую-нибудь вилланку и зажить себе припеваючи. Настрогал бы детишек, гнал бы самогонку и попивал ее тайком от жены…

— Приземленные у тебя мечты, — пожаловался Бенидан. — У нашей семьи даже замок есть, между прочим. Пусть небольшой, но все-таки. И надел.

— Кого надел?

— Да ну тебя, — ругнулся он. — Так что крестьянки отпадают. Благородные барышни — это другое дело.

— Кто вас, благородных, разберет, — сказал я.

— Можно подумать, ты из простолюдинов? — обиделся Бенидан.

— Меня зовут Гарс, и я легионер. А все что в прошлом, осталось в прошлом. Замка у меня нет, земли тоже, так что я сейчас не пришей кобыле рукав, — я сказал ему чистую правду. В данный момент так оно и есть.

— Вот я и говорю — приземленные, — пожаловался Бенидан.

— А у тебя идиотские, — сказал я. — Я бы ни за что второй контракт не подписал. Не для того я не сдох на первом, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. И кстати, тот новобранец, что к тебе подходил, мне очень не понравился.

— Чем же? Вроде нормальный идиот с энтузиазмом?

— Аура у него странная. И он ее усиленно пытается спрятать. Он маг. И убийца.

— Что? — удивленно протянул Бенидан.

— Пусть тебя не смущает вид этого молодого паренька, якобы пышущего энтузиазмом. Это маска либо профессионального убийцы, либо маньяка, слишком много висит на нем жертв.

— Спрашивать, не ошибаешься ли ты, не буду, — сказал он. — Ты не ошибаешься.

— Непогрешимых нет, но в этот раз я точно прав.

— Так что с ним делать будем?

— Мы? Максимум ты, я вообще пока «молодой легионер», по официальной классификации. Ты у нас микрошеф. Так что ничего.

— Можем взять его под присмотр. Я имею право привлекать к операции любого нужного специалиста.

— Хочешь взять его стажером?

— А хотя бы и так. Вот вечно ты обламываешь кайф, — он поднялся с земли. — Теперь придется идти в канцелярию и смотреть, кто это и откуда такое чудо к нам попало.

— Ну иди, иди, — проворчал я. — Не мешай спать.

Но поспать нам было не суждено. Опять Бенидан! На этот раз взмыленный, как всегда. Ну и манера у него, носиться по лагерю как мальчишка! Начальство ты или нет? Пусть ты пока фендрик, да, мелкое звание, но если ты будешь вести себя с такой непосредственностью, то тебя не станут принимать всерьез. Нужно вести себя так, как будто ты минимум полковник, с достоинством и выдержкой. Чтобы подчиненные тебя минимум боялись. Хотя, чего его бояться, у нас в группе дружеские отношения.

— Вставай! — сказал он и для закрепления легонько стукнул носком по подошве моих сапог.

— Что случилось? — я открыл глаза, поправил шляпу и глянул на него сонным взглядом. Друг, валявшийся на боку, открыл глаз и с укором посмотрел на Бенидана. Что, мол, беспокоишь.

— Капитан вызывает! Срочно!

— Ну вот, в такую жару! — я потянулся и неторопливо встал. — Пошли, Друг!

Пес лениво потянулся, лежа на боку, потом неторопливо перевернулся на пузо и встал, всем своим видом выражая неудовольствие. Вот у кого Бенидану надо было учиться быть вальяжным и сохранять собственное достоинство. Или охранять его от всевозможных посягательств. Даже начальственных.

Мы не торопясь пошли к «операционному центру», как я называл итамбе капитана. По пути к нам присоединились легионеры из нашей дюжины, тоже не в том состоянии, чтобы слушать начальственные лекции.

— А ну-ка подобрались! — прикрикнул Бенидан на нас, вызвав всеобщий вздох разочарования и суеты вроде застегивания верхних пуговиц, затягивания ремней и поправления шляп.

Так что к капитану мы вошли уже относительно бодрыми и подтянутыми.

— Господин капитан… — как всегда Бенидан поднес копыто к черепу, но его остановили. Начальство явно было не в духе.

— Садитесь, — махнул рукой капитан, скорчив кислую мину. — Вы мечтали прогуляться подальше от Квазумбе? Это вопрос риторический, ответ «нет» не принимается.

Он отогнал вбок шторку на карте.

— Будете работать вот в этом вот районе, — он провел стеком по дальнему катету треугольника Рутендо-Хамизи-Квазумбе. Этот треугольник я уже видел, в его вершинах как раз располагались рабочие порталы, находящиеся под конвоем Лундийского Орочьего, только других батальонов. — Поступила информация от одного из лазутчиков, что вчера в Дакарее выгрузился торговый корабль эльфов, перевозивший груз оружия для нового инкоси. Затем оружие перегрузили на обоз.

Капитан ткнул стеком на западное побережье. Дакарея была где-то посередине между Рутендо и Хамизи, но гораздо западнее.

— Обоз выступил сегодня утром, пункт назначения — Чиумбо, — капитан прочертил стеком диагональ. — Задача — уничтожить охрану и перехватить обоз.

— Прошу прощения, господин капитан! — спросил Бенидан. — А мы зачем? В Рутендо стоит третий батальон, в Хамизи — второй. Им в случае чего это сделать сподручнее. Сколько там охраны, известно?

— Порядка пятидесяти голов. Десять возов.

— Тем более. Скорость обоза небольшая, перехватить его силами линейной пехоты легиона просто. Пара рот — и готово! А тут такие сложности…

— Вырастил я себе на голову умных подчиненных, — буркнул под нос капитан. — Ладно, объясню, как объяснили мне. В этих городах полным-полно лазутчиков инкоси, как только выдвинется батальон, об этом узнает и вождь. В лучшем случае они повернут назад в Дакарею. Не надо объяснять, что это такое и что их там ждет?

Да, Дакарея место еще то. Вольница. Свободный город под контролем орков, негров и кочевых племен. Ждет? Да, ждут их там большие сложности, если мягко сказать.

— Как показывает опыт, прошлый второй батальон почти полностью сменил личный состав по причине убыли, — сказал капитан. — А Дакарея как стояла, так и стоит. Да и кому нужен порт без портала? И, кстати, по поводу Хамизи для особо умных. Там очень сложная обстановка. Агенты Тафари мутят воду. А поскольку население Хамизи состоит почти поголовно из черных орков, то стоит вывести оттуда часть войск, и там может начаться бунт. Так что второй батальон сидит и ждет, как на иголках.

— Значит, мы идем на перехват через Рутендо, сверху, на юг, по этой дороге, — Бенидан подошел поближе к карте.

— Да, перебросим вас через портал в Рутендо, — подтвердил капитан. — Что еще хорошо, что он в паре миль от города, так что ваша высадка пройдет незамеченной. Особенно ночью.

— А как с транспортом? — спросил Бенидан. Дорога до Хамизи займет порядка двадцати пяти лиг.

— Возьмете свой любимый фургон. Пешком вы только след в пыли посмотрите.

— И где нам искать обоз?

— Вот в этой точке, — капитан ткнул концом стека правее линии. — Завтра до обеда они будут там. Вторая караванная тропа.

— Вопрос в том, будут ли они именно там?

— Будут, — успокоил его капитан. — В обозе у меня свой человек, точнее орк. Не прибейте его случайно.

— Как мы его отличим?

— На нем будут красные сапоги. Предмет его гордости, — усмехнулся капитан.

Ага, а также и опрелости. Я представил себя по жаре в сапогах… Хорошо, тут в ходу ботинки с обмотками. Хотя и ненамного прохладнее.

— Ну вроде бы все. Когда положите всех, вызовете третий батальон. Они заберут трофеи.

— Ну как всегда, — буркнул Род. — Как трофеи, так другим.

— Я лично разрешаю тебе покопаться в том добре, которое они везут, — усмехнулся капитан. — Можете себе все забрать, сколько унесете. Только там, как мне известно, трофеи будут дерьмовенькие. От военной помощи эльфаров оркам хорошего не жди — этим дикарям они хорошего не поставляют.

— Вот и посмотрим, — проворчал Род.

— Так что это все, что я хотел вам сказать, — махнул рукой капитан. — Более подробно в курс дела вас введут уже в Рутендо. А пока собирайтесь, и как стемнеет — выдвигаетесь.

— Тут у меня одно дело, — сказал Бенидан. — Разрешите взять с собой одного из новобранцев.

— Чем это тебе приглянулось мясо? — усмехнулся капитан.

— Не мне, Гарсу.

— Возьми, — опять махнул рукой капитан. — Под вашу с Гарсом ответственность. — Свободны!

Мы с шумом встали с плетенок и пошли каждый по своим итамби, собираться в дорогу.

— Ну может наконец-то нам дадут выспаться! — Бенидан поскреб щетину на грязной щеке.

— В морге отдохнем, — ответил ему я, тоже усердно почесываясь. — Но сначала в душ.

— Точно, — спохватился он. — Вне очереди, как вернувшимся с задания.

Хоть что-то радует. Квазумбе было выбрано как ППД не в последнюю очередь из-за источника воды, которую можно было использовать для такой роскоши, как душ. Ну конечно это не душ в привычном его понимании, просто перекрываемый желоб для отвода воды и большая деревянная бочка на оси под ним. Становишься под бочку, дергаешь веревку, и на тебя обрушивается водопад. Ну или струйка, как потянешь. Каждому легионеру положена одна бочка в две недели, так что особо не разгуляешься. Ну и тем, кто вернулся с задания — вне очереди и вне лимита, как поощрение. Вот тут-то мы с псиной и разгулялись — он, как полноправный легионер, занесенный в списки части, пользовался теми же правами. А поскольку мылись мы с ним вдвоем, то нам полагалось аж две бочки к вящей зависти других.

— А доклад капитану, ваша милость? — подколол я Бенидана, явно стремившегося успеть к заветной бочке раньше меня.

— Вот вечно ты, Гарс, — раздосадовано сказал он. — Тебе папа с мамой не говорили, какой ты зануда?

— Никак нет! — я шутливо выпучил глаза. — Но устав есть устав.

— Иди к черту! — сказал Бенидан, ускорив шаг. До заветной бочки оставалось каких-то полста шагов, только завернуть за угол капитанской резиденции. — Потом доложу, как помоюсь.

— Спинку намылить? — участливо спросил я, веселясь от души.

Бенидан молча показал мне кулак и юркнул за угол.

— Вот так вот, Друг! — притворно вздохнул я.

«Мыться! Вода! Хочу!».

— Я тоже. Ну ладно, пошли,

Дождавшись, пока Бенидан выскочит из-под бочки и уйдет на доклад, мы с Другом встали на решетку и, наконец, смыли с себя всю грязь многочасового путешествия.

Все прошло как по маслу — дождавшись отъезда орка, Бенидан вызвал по связному артефакту охранную роту из Рутендо. Ну а пока те добирались до места боя, мы успели неплохо покопаться в обозе.

Капитан был прав — эльфарское оружие, поставляемое оркам, не выдерживало никакой критики. Знаменитые цверги, темные эльфы-оружейники и искусники, живущие под землей, умели делать оружие и на отгребись, особенно когда оно предназначалось для передачи слаборазвитым расам, вроде наших черных орков. Тут было и старье, переточенное и со следами грубого ремонта, и новодел-штамповка. Ну это я так утрирую, может, эльфары, конечно и не пользуются технологиями массового производства, но вот впечатление это оставляло именно такое. Эконом-вариант для туземцев. Плохая сталь на ассагаях и здоровенных кривых тесаках, плохо обработанные и не отполированные древки и луки, кое-как сделанные стрелы… В общем, брать было нечего. Пускай достанется это богатство третьему батальону, там как раз большое количество орочьей пехоты, им может и пойдет. Хотя вряд ли — ни одному лундийскому стандарту это оружие не отвечало, проходило по статье «прочее и мусор». Так что Роду и прочим любителям трофеев ничего из обоза не обломилось. А вот с трофеями с охраны было получше — эти точно знали, с какой стороны браться за меч и как им владеть. Кое-чем мы с них разжились, даже я прихватил на сувениры кинжал айзанской работы, неведомо как оказавшийся здесь.

Сдав на руки обоз охранной роте, мы не стали с ними плестись обратно, а поехали в Рутендо сами. Свою задачу мы выполнили, перехватили обоз — а там хоть трава не расти. И все-таки я искоса поглядывал на Бенидана. Что же такого они с орком друг другу нашептали?

Вечером, когда мы с Другом уже собирались ложиться ночевать, в мое итамби заявился Бенидан.

— Спать, что ли собрался? — он поставил на стол бутылку лундийского.

— Ага, — я пристально посмотрел на него.

— Тебя хочет видеть капитан. Одного.

— Без легионера Друга? — удивился я.

— Именно так. Я понимаю, что вы — сладкая парочка, но сейчас вызывает только тебя.

— Хорошо. Друг, следи за этим прощелыгой, чтобы без меня всю бутыль не выпил!

Пес злобно оскалился на Бенидана и зарычал.

— Ладно-ладно, не буду начинать! Дождусь тебя! — он опасливо покосился на оскалившего зубы Друга.

— Попробуй только не дождаться, — пообещал я. — А то Друг в совершенстве освоил знаменитый фальцетный укус. У Искореняющих в хоре петь будешь, если что.

— Да ну тебя с твоими шуточками! — Бенидан осенил себя Святым Кругом. — Иди давай.

Ну вот, мало того еще и на ночь глядя…

Я зашел в капитанскую резиденцию — это, конечно, громко сказано, но зато это был нормальный обычный и привычный дом, построенный по лундийскому образцу. Никакое не итамби. Комбат мог себе такое позволить.

Капитан открыл мне дверь.

— Заходи.

— Господин капитан, легионер Гарс по вашему…

— Да не ори ты так, — поморщился капитан. — Я знаю, что легионер должен иметь вид лихой и придурковатый, но сейчас не тот случай.

Я прошел за капитаном в гостиную.

— Выпить я тебе не предлагаю, знаю, что ты к этому делу относишься плохо. Но сейчас тебе бы оно пригодилось.

— Я слушаю, господин капитан!

— Перейду сразу к делу. Я знаю, что ты — второй человек в отряде после Бенидана, легионеры тебя слушают, как его.

— Вы преувеличиваете мои скромные…

— Не преувеличиваю. Ты — боевой маг, лучший из тех, что у меня были. Сколько посохов ты добыл? Девять?

— Ну если с последним, то да…

— Обычно маги в легионе, куда попадают все, кому ни лень, столько не живут. И когда погибает маг, обычно погибает и группа. Ты живуч и везуч. Поэтому я скажу тебе, как неформальному лидеру и важному члену отряда. Мы идем охотиться за Тафари. Из столицы поступило такое распоряжение. Ты не слышал, что было после того, как вы сегодня взяли этот обоз?

— Откуда, милорд? Мы прибыли часа три назад…

— Хамизи был атакован. В городе начались беспорядки, и, как только батальон подняли по тревоге, одновременно с этим около пятисот орков напали на Хамизи снаружи. Штурм отбили, много жертв, но город выстоял. Туда перебросили шестой батальон из Абубакара, там сейчас тишь да гладь, северное побережье практически всегда было скорее Лундией, чем эти чертовы места.

— Полноценная войсковая операция не состоится? — полуутвердительно спросил я.

— Сам знаешь. Нет. Причины расписывать?

— Не надо. Понимаю.

— Интересно, кем ты был в прошлой жизни, до легиона… — усмехнулся капитан. — Слишком много понимаешь…

Вот тут капитан целиком и полностью неправ. Не до легиона, а в той, самой первой жизни.

— Дворянином.

— Слышал я про парня с собакой из Пограничья. До сих пор его найти не могут, хотя ищут все — от Искореняющих до принца. — подмигнул мне капитан. — Говорят, его собака не простая, а Спутник…

Я похолодел. Вот так спалился!

— Нет, его точно не найдут, — снова подмигнул мне капитан. — Потому что он сильный маг и оставил о себе хорошую память тех, кто ненавидит ушастых тварей. Понял теперь, почему я тебе все это говорю?

— Не совсем, господин капитан.

— Я тебе доверяю.

— Спасибо за доверие, господин капитан. Так мы едем в Чиумбо?

— Нет. Не туда. Сейчас он находится в районе Черных Болот, ищет какое-то подземелье Древних с помощью жрецов Мгеба.

— Так вы и про это знаете?

— Ну а ты думал, прослужив в этих местах почти два десятка лет, я не слышал про это? Не один ты с Нкечи общаешься, — подмигнул он мне.

— Ну, я так… — ни с того ни с сего внезапно покраснел я. Шаманка на мой вид была довольно аппетитная.

— Да ладно, что там у вас было, меня не касается…

— Ничего не было! — с жаром сказал я. — Совсем ничего.

— Опять же это роли не играет. Просто знай, что тебе придется схлестнуться с Тафари и колдунами Мгеба.

— Спасибо за предупреждение, милорд.

— Главное, чтобы оно тебе помогло. Вы выдвинетесь в Хамизи, там сейчас обретается много левого народа из легиона и не только. Так что ваше прибытие не привлечет ничьего внимания, тем более вы сразу же оттуда уйдете.

— Теперь понятно, почему мы не ждем, пока все успокоится. Во всеобщей суматохе и пока инкоси вне своей резиденции есть шанс его застать.

— Именно. Я же говорил, что ты умный. Ну а поскольку я сделал тебе такой редкий комплимент, ты понял, что, когда вы приедете в Хамизи, лучше из фургона не выходить, чтобы лишний раз не попасться на глаза случайным знакомцам.

— Понял.

— Розыскной лист на тебя есть, только вот на их несчастье, в легионе он не действует. Все, что происходит внутри легиона, остается в нем. И никому постороннему хода сюда нет. Ну, а если прижмут так, что мне ничего не останется делать, я полагаю, ты знаешь, куда и как уйти. Я предупрежу. Хотя и не хотелось бы тебя потерять.

— Спасибо, милорд.

— Главное, найдите мне Тафари. В любом случае, меня устроит и его бездыханная тушка. Понял?

— Так точно, господин капитан!

— Ну вот и хорошо. Иди, там тебя явно Бенидан заждался.

Я удивленно воззрился на него. Откуда старый черт все знает? Даже удивительно.

— Нет, у меня нет магических способностей, — усмехнулся капитан. — Просто я видел, как он шел по направлению к твоей итамби. Это все. Понял?

— Так точно, господин капитан!

Вот так вот. Ну если капитан нарыл это на меня, то явно скоро будут в курсе и другие. Придется срочно разрабатывать план эксфильтрации и следить в оба.

Прокручивая в голове эти мысли, я так и дошел до своего итамби.

— Ну что, вернулся? — приветствовал меня Бенидан, уже пошаривший у меня в закромах. — Я уже соскучиться успел.

На столе стояли два стакана и тарелка с нехитрой закуской — лучок, редиска и прочая зелень.

— Ты не по мне, ты по вину соскучился.

— Есть такое дело, — согласно кивнул Бенидан.

— И вообще, закусывать благородное лундийское редиской — редкий моветон!

— Ну извини, — сказал он, разливая вино по стаканам. — Легион тем и славен. Капитан ввел тебя в курс дела?

— Ввел, ввел…

— За успех нашего безнадежного предприятия! — поднял стакан Бенидан.

— Ага. Будем! — я чокнулся с ним. Пес, поняв, что ему уж точно не нальют, обиженно пошел к своей циновке, лег и принялся смотреть на наше моральное разложение грустными глазами.

— А вот что я об этом думаю… — отпив вина сказал Бенидан…

После долгого перехода по ночным джунглям больше всего хотелось лечь поспать. Идти впередсмотрящим приходилось мне, как счастливому обладателю магического зрения. Пса же пришлось опять тащить за спиной — животина по такой мешанине на земле все лапы бы себе изранила, да и умоталась бы прилично.

— Остановимся здесь, — сказал Брод. — Это лучшее место для скрытной стоянки, насколько я помню.

Я хмыкнул про себя. На память сержанта рассчитывать приходилось с большими поправками — за пару десятков лет все могло настолько измениться, что и не узнаешь. Особенно в бурно растущих джунглях, которые способны за пару месяцев переделать все до неузнаваемости.

— Сид, Род, в патруль, — скомандовал Бенидан.

Легионеры молча кивнули, проверили оружие и растворились в зарослях.

— А я пойду в разведку, — сказал Брод. — Нужно найти подходы к тем местам, да и установить местонахождение цели.

— Иди, — кивнул Бенидан.

— Я с ним, — сказал я ему.

— Ты-то зачем? — удивился он.

— Маг в разведке не помешает. Брод, распознаешь охранные плетения?

— Нет, пожалуй…

— Вот и ответ, — сказал я Бенидану.

— Ладно, черт с тобой, иди, — скривившись, махнул рукой он. — Без мага нас оставляешь.

— Ну почему же? — я посмотрел на Друга. — Вот вам мой фамильяр, если что — сможет хоть чем-то помочь.

«Я. Ты. Вместе», — завилял хвостом собакин.

— Э, нет. Ты остаешься, — огорчил его я. — Туда, куда мы идем, лучше без тебя. Безопасней. Охраняй лагерь вместе с остальными.

Опять жуткая обида и тоска. Ну понимаю я тебя, только вот там ты будешь мне только помехой, придется следить, чтобы тебя ненароком не прибили. Как-нибудь сам обойдусь.

— Ну что, пошли, маг? — с ехидцей сказал Брод.

— Пошли.

Я шел за сержантом, который буквально стелился над землей, не издавая ни шума. Вот как, внешность обманчива — я-то думал, что он будет продираться через всевозможные кусты и заросли, как медведь. Ну мне в этом отношении было проще — скрыт и Полог Тишины обеспечивали мне невидимость и бесшумность. Я не настолько опытен, чтобы бродить по такой чащобе и не нашуметь. То есть, конечно, и я осторожен, но сержанту надо было отдать должное. Я даже его зауважал.

Где-то через пару часов такого крадущегося движения, Брод остановился с поднятой ногой, и сделал мне знак «замри». Потом показал рукой в сторону зарослей.

Я послушно замер, и поглядел туда. Вот и противник — затаился в зарослях. Я видел ауру обычного орка. Ага, присел на бревно и выставил перед собой ассагай, явно не ждет нападения.

Брод посмотрел на меня, и провел большим пальцем по горлу, доставая метательный нож. Понятно, хочет снять часового. Я на пару секунд снял скрыт и отрицательно покачал головой, сделав жест, чтобы он убрал нож. Теперь в ход пойдут мои таланты. Я прицелился и сжал кулак. Послышался сдавленный хрип и короткий шум — часовой схватился за раздавленную гортань, выронил ассагай и рухнул на землю. Немного подергавшись в агонии, он затих.

Брод уважительно покачал головой, и сделал жест следовать за ним. Мы подошли к мертвому часовому. Брод жестами показал мне, куда тащить тело, и за руки за ноги мы отнесли его метров на двадцать в заросли, где и спрятали. Вместе с его ассагаем, как две капли воды похожим на захваченные в обозе. Видимо, то была не первая поставка, эльфы со свойственной им прагматичностью поддерживали «национально-освободительное движение» орков, снабжая их оружием. Вот ведь твари ушастые, и здесь им неймется! Правильно, зачем вышибать лундийские части, пусть этим займутся дикари. И плевать им, что сейчас Лундия союзник Эльфарии, высшие играют в долгую, с прицелом на вековую перспективу. Сегодня — союзники, завтра — смертельные враги, все закономерно. Напоминали они мне одну хитрожопую расу, сидевшую на острове и плетущую интриги по всему миру… Ничего не меняется, ни в том мире, ни в этом.

Спрятав тело часового, мы опять двинулись вперед, только гораздо медленнее — лагерь был где-то рядом. Или не лагерь, а что-то не менее охраняемое. Я даже подозревал, что это может быть. Мы прошли еще лигу и вышли на небольшую полянку посреди джунглей.

Ты куда завел меня, мудак, подумал я, считая вышедшие из джунглей фигуры и выхватив из ножен Лория. Раз, два, три, четыре… Темно-красные ауры, как у того шамана Мгеба, те же здоровенные быки, точнее, волы, увешанные шаманским трэшем.

— Брод, помогай!

Но сержант повел себя как-то странно. Он даже не вынул из ножен меч, а просто отошел в сторону, словно предлагая мне изрубить четырех магов в капусту. Ладно, плевать на этого мудака, у меня есть задачи поважнее.

Четверка обхватывала меня полукольцом, обходя с боков. Ну что же, поиграем!

Режим «Паладин» включен

Время превратило воздух в текучую, как вода, субстанцию, звуки исчезли, краски померкли. Теперь обход нападающих с фланга, иначе против четверых, да еще шаманов, мне не сдюжить. Вот первый вошел в зону досягаемости и начал отрывать свой посох от земли. Но медленно, слишком медленно. На! Лорий сам нанес удар по шее первого шамана, перечеркнув ее красной полосой. Первый готов. Вот его сосед, над рукой которого уже поплыли искорки Грозового Облака — ну почему они его так любят? Все равно они движутся медленно, скорость — моя фишка. Точнее, фишка паладина. Два шага вперед, и Лорий пробил шею второго шамана, игнорируя его защитные заклинания. Что там он когда-то говорил про мои приобретенные способности? Что я теперь боевая машина? Похоже на то.

Все, левый фланг свободен. Пускай не осознавшие еще этого трупы рефлекторно поднимают свои посохи, раз уж больше нечего. Надо заняться парой оставшихся противников.

Переходим в нижний этаж, проводим работу с пола. Я воткнул меч снизу-вверх в пах ближнему магу, нанизывая его, как жука на булавку. Готов, с такими ранами даже маги не живут. Теперь в живых остался только один противник. Да этот, пожалуй, побыстрее будет — уже успел поднять посох и направить его в мою сторону! Кувырок, не выпуская меча, выход на нижнюю стойку на колено… Не, что-то красивое сделать не получится. Просто и тупо, от души — да. Я вонзил Лория ему в солнечное сплетение по самую рукоятку, и, провернув лезвие, вышел через левый бок, ощущая сопротивление тела противника. Правильно, попробуй пройди внутренности легко! Не получится.

Опять кувырок, принять стойку для удара стоя… А вот теперь можно и выйти из ускорения. Я замер с мечом в руке, готовый быстро среагировать на новую угрозу. Угроз не было. Четверо магов внезапно замерли и рухнули оземь, истекая кровью — каждый из своих ран. Вот даже один голову потерял, покатившуюся по траве…

Брод стоял, открыв рот. Ну он такого точно не ожидал. Чтобы в одиночку, да еще и мечом одолеть четверых Мгеба? Поправочка — меч зачарованный, мечник магически прокачанный на борьбу с колдунами. Откуда старому хрену это знать? После пары мгновений Брод захлопнул рот, повернулся и бегом припустил в заросли. Наивный старикашка, неужели думает от меня уйти? Я только успел сделать шаг, чтобы поймать этого старого предателя…

Затормозить пришлось резко. На поляну вышел новый противник. Очередной здоровенный орк, но вот только сразу было видно, что он повыше рангом, чем предыдущие шаманы. От него прямо-таки шло ощущение власти и силы.

Вот только бодиартом он не занимался — ни одного узора, нанесенного на теле или лице по обычаю шаманов, на нем не было. Просто орк в короткой тростниковой юбке, и все. Накачанный, с рельефными буграми мышц, он производил впечатление древнего атлета, как их изображают на статуях. Кроме тростниковой юбки на нем не было ничего, если не считать зловеще светившегося красным амулета на шее. А вот в руке он держал…

Лорий аж охнул, увидев окутанный голубым свечением посох. И уж совершенно точно этот девайс не имел ничего общего с народным творчеством из говна и палок. Вещь Древних из непонятных материалов, с виду напоминающих одновременно и металл, и композит. А значит…

«Энергоинформационный накопитель позитронного мозга с усилителями магической энергии!»

Я почувствовал легкую панику в бестелесном голосе меча. Видимо, страшная для него штука…

Внимание, фоновое излучение «М» превышено в 10000 раз!

Ого! Если так на него среагировали мои импланты, то да, что-то тут не так. Орк занял боевую стойку, держа посох посередине как ханбо — короткий японский шест. Похоже, придется столкнуться с мастером местного бодзюцу.

Я выставил вперед меч, и мы стали топтаться вокруг друг друга на поляне. Ускорение!

И вот тут орк меня удивил. Такое впечатление, что он работает на том же течении времени, что и я. Не было замедленных движений шаманов, не было задержек — противник явно не уступал мне. Только легкое помигивание посоха показывало, что все дело в нем.

От тычка концом посоха я увернулся. Но мой противник был опытный боец, подловить его на отходе не получилось. Я на автомате бросил в него файрбол, но вот только это ни к чему хорошему не привело — огненный шар втянулся посохом, как вода губкой, вызвав лишь легкую вспышку свечения и несколько искр на конце древка. Вот как…

Я нанес рубящий удар, орк легко блокировал его концом посоха, отбив ушедший в сторону клинок…

Неисправность боевого эффектора

Боевой эффектор отключен

И Лорий в моих руках превратился в обычный, пусть и хорошего качества меч. Я его уже не слышал. Твою же мать… Если бы не остальные мои апгрейды, я бы уже был готов. Впрочем, теперь это дело времени.

Собрав все свои силы, я скастовал самый мощный Воздушный Кулак, который только мог изобразить. Бам! Деревья сзади орка моментально стали лысыми от облетевшей листвы, несколько тонких стволов сломалось, в воздух поднялось немало мусора, накопившегося за века. Вот только это мало помогло. Орк только покачнулся, закрыв на мгновения глаза, а я увидел вспыхнувшую сетку плетений, образовавших что-то вроде защитного конуса и идущих от посоха. Черт! Было бы в игре, подумал, что он читер. Но дело не в нем, дело в этом самом треклятом посохе-накопителе.

Снова атака орка, я подпрыгнул, когда он попытался ударить мне по ногам и пропустил посох. А вот теперь аццкая штука летела на противоходе сверху. Уход в «подвал», и… Точное попадание торцом посоха мне в лоб. Последнее, что я запомнил перед тем, как отключиться — голубой свет, стремительно приближающийся к глазам. Потом — темнота.

Дверь открылась бесшумно, без скрипов и заеданий — похоже, вэдэшка у Древних все-таки была. Я чуть приоткрыл глаз, и мне тут же захотелось подскочить на месте и порвать вошедшего зубами. Это был Брод, собственной персоной.

— Просыпайся, Гарс, чего разлегся? Я же вижу, что ты не спишь. Нечего из себя дохлого изображать! — он встал неподалеку от меня, но так, чтобы я до него не мог дотянуться.

Но перегар от него обдавал даже на такой дистанции, мощный такой выхлоп. Брод был пьян. Я открыл глаза и посмотрел на него долгим ненавидящим взглядом.

— Смотри, смотри. Недолго тебе осталось, — злобно усмехнулся он. — Если бы инкоси не приказал оставить тебя в живых, я бы сразу тебя грохнул, еще в джунглях.

— Зачем?

— Что значит «зачем»?

— Зачем ты все это делаешь? Зачем предал меня и нас?

— Деньги, малыш. Деньги. А ты думал, сейчас я начну тебе плести высокоморальную и нравственную чушь, чтобы оправдать свои поступки? Да как же, жди.

— Тебе что, не хватает жалованья в легионе?

— Это можно назвать жалованьем? Только от слова «жалость», — усмехнулся Брод. — Я уже стар, и хочу на пенсии хорошо пожить. Не на заработанные потом и кровью честные копейки. А Тафари платит мне хорошо, в том числе и за ваши головы.

— Давно?

— Тебе-то зачем знать? — удивленно спросил Брод. — Хотя все равно никому не успеешь рассказать… Да, давно.

— Твоя работа — те легионеры?

— Какие еще?

— Ну те, двое, в запретном месте…

— А, те… Ну да.

— Я так и не понял, зачем это надо было. Просветишь?

— Чтобы такие умные, как ты, и такие быстрые, как твои из спецгруппы побыстрее концы отбросили. Вы нам только мешаете.

— Кому это «нам»?

— Слишком много знать будешь. Это ни к чему даже покойнику.

— И много тебе инкоси платит? — прищурился я.

— Достаточно. А что, подработать хочешь? — злобно скривился Брод. — Увы, вакансий у нас нет. Мне конкуренты не нужны.

— Да кому ты конкурент? — весело спросил я. — Тупорылый уродец-проститут, подставляющий фуфло оркам за бабло?

Ага, кажется клюнул, вон как багровеет, как согрешившая и уличенная в этом монашка. Надо вывести его из себя, заставить выйти на физический контакт. Желательно, ногами.

— Твоя мама, когда тебя пальцем делала, не у проститутки гондон купила? То-то от таких шлюх рождаются тупые ублюдки, вроде тебя.

Брод зарычал, и с такой скоростью кинулся ко мне, что я чуть было не пропустил атаку. Кто сказал, что лежащий человек беспомощен? Я дождался, пока он занесет ногу, и перекатился все телом на его опорную. Упс! Брод неуклюже замахал руками и рухнул затылком на каменный пол.

Я только собирался добраться до упавшего, но Илени была проворнее. И оригинальнее. Поскольку все ударные поверхности были у нее заняты, она прыгнула задницей на лицо Брода и теперь вбивала его затылок в пол, не щадя своей аппетитной пятой точки.

— Все, хватит упражняться в анилингусе, — прервал я ее. — Он готов.

— Ну а раз готов, давай воспользуемся его имуществом, — ерзая и изгибаясь, связанными за спиной руками она нащупала кинжал на поясе Брода. — Держу. Режь свои путы!

Я пристроился спиной к ее спине, нащупал пальцами лезвие и пару раз провел по ним веревкой. Все, руки свободны.

— Давай сюда, — я взял у нее кинжал и освободил ее от веревок, перерезав петли на кистях и предплечьях.

— Все, — сказала она, смахнув остатки веревки с ног на пол.

— Да. Ну что, какой план?

— Убить инкоси, забрать посох и дать деру, — глаза ее на мгновение сверкнули красным огнем.

— Вопрос, кто его заберет, оставим на потом? — спросил я.

— Именно так. Решим по мере выполнения, — сказала она.

— Хорошо. Теперь нам требуется избавиться от этих собачьих аксессуаров, — я указал рукой на ее цепь. — Они меня не возбуждают.

Девица фыркнула, и начала обшаривать карманы незадачливого предателя.

Кресало, нож, какой-то невзрачный кусок стекла, завернутый в тряпку…

— Подожди, — сказал я Илени, вознамерившейся было выкинуть его на пол. — Дай его сюда.

Она, пожав плечами, подала мне тряпицу. Кто сказал, что алмазы все такие граненые, блестящие и разноцветные лучи пускающие? После обработки — да. А вот в исходном виде они выглядят именно так. Я провел одной из граней скола по лезвию кинжала Брода и полюбовался на царапину.

— Поняла, долгоживущая? — я подмигнул ей. — Если мы отсюда выберемся, то с этим камушком у нас будет много денег, на которые мы сможем добраться, куда нам нужно.

— Не если, а когда, — поправила она меня. — Давай цепи открывать, его барахло в карманах не поможет.

— Давай. Кто кого первый?

— Дай слово мага, что когда я тебя освобожу, ты освободишь меня!

— Даю. Ты хочешь освободить меня первого?

— Сам подумай. Ты же маг, и когда получишь магические способности, то сможешь это сделать гораздо быстрее, одним заклинанием.

— Ну одним — не одним, а так — да.

— Тем более твою цепку сломать более просто, тут всего-навсего штифт стоит. Поленились они заклепывать правильно.

— За орочью лень, — шутливо предложил я тост.

— Ну как-то так, — Илени склонилась над моей шеей, и принялась трудиться. — Не дергайся, а то кинжал острый, порежу!

— Постарайся как-нибудь без этого. Голова мне дорога как память.

Илени только хмыкнула, ковыряясь над цепью.

Долго она возилась, долго. Но зато теперь цепочка из мягкого гномского железа свалилась мне на колени.

— Все, свою часть я выполнила, — отрапортовала она из-за спины.

— Сейчас! — я почувствовал, как тело наливается Силой. Ба, а Ярсгар был прав, когда оборудовал гробницу здесь. Тут было место Силы, один из выходов источника магической энергии, светившийся под полом как ослепительно белый ввод толщиной с руку. — Обмотай шею его рубашкой.

— Фу! — ее аж перекосило. — А без этого никак нельзя? Ненавижу грязные вонючие тряпки!

— Если хочешь ожог вокруг шеи на всю жизнь — можно.

— Вечно вы, маги, все усложняете, — пробурчала она, однако сорвала рубашку с тела Брода и, кривясь, подсунула ее под цепь.

— Я могу ее порвать или разрезать, но вдруг промахнусь с заклинанием? Или башку свернуть, или в шею тебе Воздушное Лезвие вогнать? Выбирай.

— Ладно уж, маг хренов… Давай.

Я прицелился и аккуратно спустил с пальца плетение. Одно звено нагрелось и лопнуло с ощутимым щелчком, цепь соскользнула с ее шеи и звякнула об под.

— Все, теперь ты свободна!

— Ага, вижу, — она для пробы выпустила огромные когти из пальцев правой руки. — Есть!

Так и хотелось ей сказать, на каком месте шерсть, но я удержался.

— Ну что, пошли? — она вскочила на ноги.

— Ты куда это собралась? — удивился я.

— Мочить все это стадо кастратов, ну и их главного.

— А вроде умная… — хмыкнул я. — Без разведки, сразу в бой? Опять посохом в репу получишь, на этот раз добьют с гарантией.

— Что ты предлагаешь?

Вместо ответа я сел по-турецки и закрыл глаза. И бросил поисковое плетение — может, его и засекут, но терять нечего. А вот идти вслепую — себе дороже. А теперь добавим плетение Глубины…

— Запоминай, — сказал я Илени и стал чертить пальцем на полу примерную схему подземелья. — Вот тут стоят шестеро, охраняют коридор. Возможно, маги, а возможно и нет. Все орки.

— Справлюсь, — кивнула она. — Ну и ты поможешь.

— А без шума сможешь?

— Ну это вряд ли…

— А надо бы. Вот тут довольно большое помещение, и там четверо. Бьюсь об заклад, там и обитает наш дорогой Тафари. И если он возьмет посох, то результат будет тот же.

— Думаешь, он сейчас без посоха?

— Думаю, ему немного не до этого, — хмыкнул я, вспомнив, как две точки почти слились в одну, как это происходит при… — В общем, сейчас он, похоже, получает удовольствие.

— Понятно, — ухмыльнулась Илени. — Зря времени не теряет. Ну тогда помогай.

Она ткнула пальцем в воображаемую точку.

— По идее, здесь стоит стражник, чтобы не отвлекали нашего повелителя от плотских утех. Следующий — за поворотом коридора. Убиваешь этого и врываешься внутрь, я дочищаю коридор и присоединяюсь к вашему веселью. Идет?

— Принято, — сказал я. — Давай скрыт на тебя поставлю и Полог Тишины.

— Подожди. Ставь лучше, когда я перейду во вторую морфу, чтобы не было осечек.

— Ну, давай.

— Отвернись! — сказала она.

— Что? — не понял я.

— Какой ты непонятливый! Я буду работать без одежды. Могу и в ней, она специально скроена так, но лучше голой. Я стесняюсь.

— А то я голых баб не видел, — буркнул я, отворачиваясь.

За спиной раздался хруст, какое-то чваканье и клекот.

— Повернисссь, — раздалось за спиной. Я послушался.

Мама! Тут прямо анекдот, когда Чебурашка Гену по обкурке увидел — «А-а! Спасите! Крокодил!». Ну крокодила это существо не напоминало, больше Чужого. Впечатляющий частокол зубов на вытянутой деформированной морде, обтянутые черной кожей ребра, большие глаза навыкат и лапы с огромными когтями. Я вспомнил, как радовала глаз Илени в человеческой морфе, и что она представляла собой сейчас… Тут не просто на пол-шестого, тут спазмы прямой кишки начинаются.

— Кладиии… — полурычание-полушипение вырывалось из ее рта.

Ну ладно, поехали. Подумаешь, что твоя напарница сейчас не человек, а машина для убийства… Какая разница — от плана не отступаем.

Я наложил на нее ворох плетений, добавил пару штрихов от себя, делающих их эффективнее.

— Готова? — риторически спросил я. — Пошли!

Я наложил те же плетения на себя и открыл дверь нашего узилища.

Мы, крадучись, дошли вместе до поворота. Илени замерла у меня за спиной. Я осторожно заглянул за угол. Точно! Один Мгеба стоит у двери, небрежно облокотившись на копье. Нет, меняем план. Раз Брод спокойно ходил по подземелью, значит, и тут пройдет, не вызывая подозрений. Я наложил на себя морок Брода и вывалился из-за угла. Мгеба моментально среагировал, повернувшись в мою сторону и поднимая посох, потом расслабился, увидев знакомую образину.

— Ну что, обезьяна, не понимаешь по-нашему? — я развязной походкой подошел к шаману.

Шаман не изменился в лице, изобразив на своей морде презрение к человеку. Честно говоря, я его понимал. Брод не был лучшим образчиком человеческой расы.

Я потянулся к двери, за которой и было четверо отметок, но Мгеба внезапно перегородил мне путь, наклонив копье.

— Ну раз так, — согласился я и сжал ему горло, ломая кадык, прикрыв все это безобразие Пологом Тишины.

Перехватив посох, я опустил хрипящего и выкатившего глаза шамана на пол. Полог пологом, а предосторожности никто не отменял, забудешь еще по привычке, она и подведет когда-нибудь. Я махнул Илени рукой, и мимо меня в несколько прыжков промчался зубасто-когтистый вихрь.

Пора! Я открыл дверь, и на пару мгновений завис. Вот и Тафари, довольно сидит на чем-то вроде трона. Штаны у него были спущены, а внизу трудилась молодая орчанка. Ну да, из серии «на коленях, но не молится».

— Что тебе? — спросил у меня Тафари, глядя через полуприкрытые веки мутным взглядом.

А вот двое Мгеба, охраняющие с безучастным видом утехи своего повелителя, вперили в меня злобные взгляды.

— Да так, просто зашел. Узнать, кончил ли ты?

Глаза Тафари полезли на лоб от такой наглости. А вот теперь получите! Воздушное Лезвие, которое я скастовал от души, прошлось невидимым кругом, разрезав шаманов пополам и снеся голову Тафари. Наложница, впрочем, не пострадала, но ее визг от душа из крови готов был оглушить любого. Надо эту дуру заткнуть…

Но это решилось без меня. В комнату опять ворвался вихрь, и снес наложнице голову одним ударом когтистой лапы.

На середне комнаты вихрь остановился и начал меняться. Исчезли всевозможные аксессуары тюнинга стриго, формы начали меняться с хрустом костей и чавкающим звуками, и, секунд через десять, передо мной стояла красивая и весьма аппетитная голая девушка. Обычная. Без клыков и когтей.

— Ну что, когда ты видел меня другой, я тебе еще не разонравилась? — спросила Илени, сдирая юбчонку с наложницы.

— Нет, — честно ответил я, почувствовав предательское натяжение штанов.

— Странный ты извращенец, — хмыкнула Илени. — Обычно от таких девушек кавалеры бегут со всех ног. Если могут, конечно.

— Ну я без предрассудков, — ответил я, откладывая посох.

— Потом как-нибудь. Может быть. Свой оргазм сегодня я от убийства получила. О, посмотри, да у него тут целая коллекция, — сказала Илени, зайдя за трон обезглавленного инкоси. — Тут, похоже, и твое.

Я поспешил к ней. Точно. Кроме Лория и Марса, которых я сразу пристроил не место, почувствовав их радость, тут хватало всякого магического барахла. Не я первый попадал к нему в лапы, тут коллекция внушительная.

— Можешь забрать себе, — милостливо разрешила Илени. — Меня интересует кое-что другое. Я думаю, ты не против?

Ну конечно же, прислоненный к трону посох Ярсгара, на который она нацелилась. Я скрыл улыбку. У меня было послезнание о том, что сейчас будет, от имплантов.

— Иди сюда, хороший ты мой, — она заворковала, протянув руку к посоху. — Иди… А-а!!!

Не стоит браться за провода под напряжением. И вообще за умные вещи, на которых, как мне кажется, стоит защита. Ярсгар не планировал цивилизовать стриго, несмотря на свою верную подругу и помощницу Ардани, это было другое. Стриго, которые станут еще и поголовно архимагами — это слишком. И так эта раса получила много из ништяков при возникновении, а верховный архимаг-стриго с посохом Ярсгара — это звиздец всему, в том числе и остальным разумным расам. Сама по себе машина для убийства, да еще магически прокачанная может устроить качественный геноцид и подчинить себе остальных.

Пока Илени корчилась на полу в падучей, я спокойно взял посох в руки.

Активировать матрицы памяти (да/нет)?

Да, активировать. Пусть все, что было в посохе, перейдет ко мне. Да и теперь он будет главным моим оружием.

Информация вливалась в мозг огромным потоком, напитывая меня и импланты сакральными знаниями. Я замер, заглядывая в открывшиеся мне бездны.

— Что застыл? — встрепанная Илени смотрела на посох, словно облитый голубым светом.

— Дать подержать? — ехидно осведомился я.

Она было протянула к посоху руку, но тут же с опаской отдернула.

— Так мне его теперь не получить? — спросила она.

— Вряд ли. Ярсгар этого не хотел. Но у тебя есть другой вариант.

— Какой? — свирепо спросила она. Все-таки девочка импульсивна, не может справиться с поражением. Еще бы, потрачено столько времени и усилий, и все зря.

— Это посох мага Равновесия, — сказал я то, что пришло мне в голову извне. — Но он не один.

— Есть и еще?

— Посох это или другой артефакт, но он должен лежать в могиле Ардани. Отыщи ее гробницу и возьми все, что там находится. Там собственность стриго.

— Где ее искать?

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Ардани похоронила Ярсгара первым, поэтому где искать ее могилу — ума не приложу, в посохе нет этой информации. Но, по крайней мере, теперь у тебя есть цель — найти одну из своих предтеч рода Хлонаайн и взять то, что принадлежит тебе.

— И ты мне не помешаешь? — ее глаза сузились.

— А зачем? — спросил я. — Чтобы быть единоличным хранителем и повелителем? У меня нет такой цели. Мне со своими делами надо разобраться. Так что у тебя есть прекрасный шанс стать той же, что была Ардани для Ярсгара. Другом и помощником.

— Может быть, и не только, — она плотоядно ухмыльнулась.

— Ну если и так, то в доступной памяти этого нет. Так что я понимаю твое разочарование, но посох к тебе просто не пойдет. Ты его даже взять в руки не сможешь.

— Но почему же эта вонючая обезьяна могла им пользоваться? — она пнула ногой обезглавленное тело Тафари, сползшее на пол.

— Посох взял его как носителя для самозащиты. Не больше и ни меньше. До того момента, как он найдет своего мага.

— Складно врешь, — усмехнулась Илени.

— Попробуй взять его в руки — узнаешь.

— Нет, спасибо, — поежилась она. — А где, кстати, его могила?

Я сверился с памятью.

— В соседней комнате. Хочешь глянуть?

— Пойдем, — со вздохом согласилась она. — Но вряд ли там что-то после орков сохранилось.

— Сохранилось. Это было священное место. Гробницу охраняли Мгеба, пока они не сговорились с Тафари — а, может, и наоборот — и что-то отсюда вынести было еще той проблемой.

Хотя вынес же раб кристалл памяти. Как — это уже другой вопрос.

— Посмотрим на саркофаг того, кого называли Первым, — продолжила она. — И да, надо отсюда как-то выбираться. Снаружи толпа орков, и я сомневаюсь, что даже ты с его посохом сможешь их всех уложить.

— А и не надо, — подмигнул я ей. — Есть у меня план…

— Ну и как ты собираешься обеспечить нам отход? — спросила Илени. — Их тут слишком много.

— Не мешай, — отмахнулся я от нее, положив руку на панель в «комнате отдыха» инкоси.

Для начала мы посетили то помещение, которое было отведено непосредственно под гробницу и где стоял огромный каменный саркофаг. Как-то меня не прельщала перспектива в нем копаться и тревожить мощи усопшего, тем более никакой пользы от этого нет. Одно святотатство. А я как-то более или менее воспитанный и суеверный. Пусть покоится с миром.

Ну а потом я решил обследовать, почему эта база не функционировала, как-то не должно быть такого, судя по Ярсгаровским записям. Пройдясь по подземелью, я внимательно осмотрел магическим зрением, что пошло не так. Прикинув к носу, я увидел, что накопители Силы вышли из строя вследствие какой-то деформации, а силовые линии, проходившие под базой, сместились и не попадали на местный аналог ввода. Непорядок. Тем более, как могли сдвинуться силовые потоки? Либо какое-то землетрясение, либо еще какой-то не учтенный еще Древними — а это был один из их бункеров — катаклизм. Ярсгар его просто приспособил под место последнего обитания — не пропадать же добру? Учитывая то, сколько он обнаружил объектов Древних за свою долгую жизнь, решение было логичное. А еще мне грела душу мысль, что теперь координаты этих объектов знаю и я, они были записаны в посохе. Первый скрупулезно записывал все, что могло ему пригодиться. Ну и наследнику, то есть мне, оставил.

Пришлось повозиться с энергопитанием базы, передвинув приемное оборудование и кое-как подключив его по новой памяти. В качестве грубой силы я использовал Илени — нечего тут прохлаждаться, пассажиры мне не нужны. А вот вампир в ее второй морфе — в самый раз. Так что пришлось ей раздеваться и одеваться несколько раз, чему я был только рад — вид красивого женского тела поднимает, однако, настроение. И вот, когда все было готово, она начала задавать мне вопросы… Поздно.

Отпечаток пятерни прямо-таки манил приложить к нему руку, что я, естественно, и сделал.

Мягко мигнул контур ладони, и… Нет, я не стал базой, как в свое время писал Ярсгар. Все-таки этот объект был попроще.

Выход из спящего режима…

Обнаружен оператор

Оценка соответствия оператора…

Оценка проведена

Совместимость 100%

Включить режим управления (да/нет)?

Да, конечно. Для этого и потели с риском для жизни, прислушиваясь к каждому звуку. Все-таки на поверхности кишмя кишели орки, как простые воины, так и жрецы Мгеба. Если бы они знали, что творится внизу…

Назначить второго администратора? Да/нет?

Я хмыкнул. Да пусть будет Илени, я не жадный. Все равно ей здесь делать нечего, а если меня грохнут раньше, чем я успею наворотить тут дел, хоть отомстить сможет.

— Положи ладонь — вот сюда, — я на пару мгновений оторвал руку от панели. — Прижми.

Я дождался, пока она отнимет руку. Все, теперь система ее запомнила.

Второй администратор назначен.

Разрешить регистрацию других пользователей? Да/нет?

Нет, пожалуй, не надо. Нам больше тут никто не нужен.

Активация оборонительных комплексов частичная/полная?

Вот, наконец, мы и дошли до сладкого. Ради чего я и корячился с сантехническим оборудованием Древних. Полная, естественно. Сейчас нам потребуется вся огневая мощь.

Активация защитных систем выполнена успешно. Статус активности — 100%.

Это то, что нужно. Я думаю, что теперь оркобесы не то, что сюда, вообще в район болот не сунутся.

Обнаружены неизвестные объекты!

И тут же побежали цифры. Сто, двеести, триста… Тафари что, всю свою армию сюда привел, что ли? Я отдал мысленную команду.

Объекты помечены как враждебные.

Уничтожить (да/нет)?

Да. Именно так.

— Ты готова? — спросил я Илени.

— К чему?

— Бежать отсюда со всех ног. Сейчас наверху будет довольно жарко.

— Неужели…

— В самом деле. Все сгорели карусели.

— Что такое «карусели»?

— Неважно. Пошли к выходу. Пару минут ждем, а потом — ходу!

— Ладно, — кисло сказала она. — Пошли.

Я сверился с планом помещения. Вот он и выход, вертикальный тоннель, заканчивающийся люком вверху. Я вскарабкался вверх по лестнице, встал в тамбуре, поджидая Илени, потом повернул ручку двери на себя…

Снаружи царил ад. Невесть откуда взявшиеся молнии били в орков, вызывая вопли ужаса и боли. Нестерпимо пахло горящей плотью, вспышки слепили глаза.

— Это и есть твой план отхода?

— Да. Ходу!

— А мы не поджаримся?

— Если не будем стоять на месте — нет, — я резко захлопнул дверь ногой. — Система нас знает. Бежим!

Мы рванули примерно в том направлении, откуда меня притащили. Где-то там ждала моего возвращения спецгруппа… а может и не ждала. Но что мой пес ждал — точно.

После примерно часового драпа по джунглям Илени махнула рукой.

— Остановись! — хрипло сказала она, пытаясь отдышаться. — Ты семижильный, что ли?

— Вроде нет, — сказал я. С меня обильно валил пот, пропитывая рубаху.

— Куда ты хочешь попасть?

— В смысле? Я возвращаюсь к своему отряду. Задание выполнено, Тафари мертв. Мы возвращаемся к себе, в Квазумбе.

— Только подкинуть не предлагай, — сказала она.

— И не думал, — мотнул головой я. — Меня не поймут.

— Особенно те легионеры, которые имели дело с нами. Или Искореняющие.

— Особенно они, — подтвердил я. — Так что, извини, могу тебя только довести до нашего лагеря, а дальше…

— Нет уж, я сама. Каким путем пришла, таким и уйду, — махнула она рукой.

— Это каким же? — заинтересовался я.

— Морским. Меня ждет корабль недалеко от западного побережья. И тоже с собой плыть не предлагаю — экипаж состоит из стриго. Всем будет некомфортно.

— Да я как-то и не планировал, — сказал я.

— Тогда давай прощаться, Гарс как-тебя-там…

— Просто Гарс. Безо всего, — честно ответил я.

Не надо всем знать мою нынешнюю фамилию и родословную, а под какой личиной я буду дальше — еще вопрос.

— Ну ладно, — она одернула свой костюм, поправила трофейный меч на поясе. — Все, не поминай лихом!

— Ты тоже. Еще встретимся.

— Обязательно.

Еще как встретимся. Я посмотрел вслед ее ладной фигурке, скрывшейся в зарослях. Только вот как и когда — никто не знает.

Я в свою очередь перехватил поудобнее посох Ярсгара и зашагал по направлению к лагерю.

Проснулся я от того, что Друг толкнул меня носом в плечо.

«Враг. Рядом. Следит.»

Вот еще все не слава богу… И так пилили по джунглям, не жалея ног. А после такого дневного марш-броска нашли себе место для ночлега. Правда, сначала пришлось поработать магией — змеи и прочие ядовитые гады слишком хорошо устроились, и никак не хотели покидать свои укрытия под толстым слоем многовекового перегноя. Ничего, после Внушения Ужаса вся эта масса рванула в джунгли, подальше от столь нехорошего места. Так что мы выставили часовых, и, не ставя палатки, как есть завалились на прелую листву и ветки, подложив тюки и рюкзаки под голову. Я долго ворочался, не мог заснуть — неудобно как-то, да и содержимое моего мешка больно впивалось в голову. Что они туда, кружки, что ли, наложили? Надо будет у Руфи спросить. Пришлось довольствоваться такой жесткой подушкой и найти положение, в котором меня сморил сон. И спал бы я долго и до подъема, если бы не собакин.

«Где?» — послал я ему вопрос, не меняя положения тела и не открывая глаза.

Друг послал мне картинку того места, где затаился наблюдатель. Ну да, я бы тоже вон за тем пригорком из растительного дерьма спрятался. А где же наши часовые? Почему не бдят?

Бдеть-то они бдели, держа оружие наперевес, вот только они лазутчика не видели. Придется все делать самому. Я моментально накрыл себя и собакина скрытом, включил ускорение и моментально перешел из горизонтального положения в вертикальное. Теперь работаем!

Лазутчиком оказался черный гобл с коротким конда. Вот тебе и Юрьев день, бабуля — даже гоблы, более мелкие родственники орков, присоединились к ним в спартакиаде народов Черного Истока по добыванию голов белых. Я отключил гобла щелчком по темечку, обеспечив ему крепкий нездоровый сон, и потащил свою добычу поближе к костру.

— Стой, кто идет? — один из легионеров положил стрелу на лихо натянутую тетиву.

— Свои, — я снял скрыт. — С трофеем.

— Это откуда же ты его приволок? — удивленно спросил часовой.

— Вас надо спросить, стражи хреновы, — скривился я. — В двадцати шагах всего прятался. Лучше командуйте «подъем», будем пленного допрашивать.

Когда все были на ногах, гобла подтащили к костру.

— Будешь говорить? — спросил Бенидан, а Сил, как всегда, перевел это на язык Черной Орды.

Гобл молчал, злобно зыркая исподлобья. Нет, говорить он явно не хотел, и не собирался. Ну что же, не хотите по-хорошему, будет как обычно.

— Сейчас он у меня все расскажет, — Род махнул навахой. — Как миленький.

Гобл скорчил презрительную рожу. Ну понятно, из идейных, верен племени и своим мертвым богам.

— А начнем с его маленького червячка, — подмигнул гоблу Род, и острием навахи приподнял край травяной юбочки лазутчика. — Отправится к предкам девочкой, какой позор для родившегося воином, а?

— Прекрати, Род, — сказал я. — Так он ничего не скажет, можешь не стараться. Валите его на землю и держите. Сядьте на него, что ли… Мне нужно, чтобы он не дергался.

Гоблу заломили руки и дали пинка. И тут произошло неожиданное — видимо, тот решил, что к предкам можно отправиться и без другой части тела. Изо рта гобла хлынула кровь — это чучело откусило себе язык, решив уйти красиво.

— Эх! — я прыгнул задом на спину гобла и прижал ладони к его вискам. С моих рук тотчас же сорвались плетения, проникая в черепушку гобла. Считка!

— Все, — я поднялся с его спины и отряхнул руки — не хватало каких еще вшей подцепить. — Готово.

— Что узнал? — спросил Бенидан.

— Что на нас идет целенаправленная охота. По всем джунглям дан клич взять нас живыми или мертвыми.

— Именно нас? С чего бы? — не поверил он.

— С того, — я показал ему посох Ярсгара, точнее, теперь уже мой посох. — Эта штука у них символ высшей власти, даже, скорее, фетиш. И пока они не вернут ее и не покарают воров и убийц инкоси, они не успокоятся.

— Ты, видимо, много шуму наделал, когда уходил, — покачал головой Бенидан. — Раз они нас так быстро нашли.

— Было дело, — признался я. — А то, что нашли… Они же дети природы, для них любые джунгли — открытая книга. А пройти незамеченным — все равно как тебе дойти в подпитии до своей итамби на базе.

— И что еще известно?

— В этом отряде около двухсот воинов, и они хорошо и крепко мотивированы, эти не дрогнут и не побегут врассыпную.

— Ну двести — не так уж и много. Всего-навсего восьмикратное превосходство. Если ты там в одного уложил полста рыл, то уж в полном составе мы…

— Мы обосремся, — прервал его я. — Во-первых, с ними идут шесть боевых магов Мгеба. Один на один я справлюсь, с двумя, может, тремя. Одновременную атаку шестерых мне не потянуть. Восьмикратное превосходство в чистом поле или за стенами укреплений — да, еще может прокатить за счет луков, но не в условиях боя в ограниченном пространстве, в лесу. Здесь меч на меч, просто мясом задавят, как бы ты ни был хорош. Тем более, джунгли — их территория, они здесь у себя дома. Не наша. Следовательно, наше меньшинство превращается в гарантированное поражение.

— Что ты предлагаешь?

— Ну а как по правилам военной науки? Организованная ретирада. То есть в переводе — бежать со всех ног. И быстрее — насколько я понял лазутчика, они уже в паре лиг, если не ближе. Поэтому уходим туда, где мы будем иметь преимущество — на открытое пространство, а там уже — как кривая вывезет.

— Слышали? Уходим! — крикнул Бенидан легионерам.

Ну слава богу, ума хоть хватает. Этого не отнимешь. В бегстве героизма ни на йоту, но зато нет и глупости героически погибнуть зазря. Ну подумаешь, угрохаем с полсотни орков и двух-трех шаманов, и на этом упокоимся, в смысле именно так. В данной ситуации лучше отойти, а потом при случае вернуться, и насовать полную панамку, нанеся гораздо больший ущерб врагу. Эвакуация резко превратилась в эксфильтрацию, а дальше во что она еще превратится — одному богу известно.

Дальнейшее мне запомнилось как лента рутинных событий, мы по наитию шли через джунгли к побережью. Где-то помогая себе мачете, где-то проходя более или менее свободно. Каждые пару миль я останавливался и пускал поисковое плетение, чтобы определиться с дальнейшими действиями. Беда в том, что оно било всего на две мили, а вот что там дальше — никакого понятия. Если орки были на лигу, то заметить преследователей я не мог.

Наконец, после восьмичасового марша мы вышли на границу джунглей и саванны. Точнее, растительность плавно сошла на нет, и мы остановились.

— Привал, — прохрипел Бенидан, и солдаты молча повалились на траву — сил стоять и то не было. — Проверь!

Это уже мне. Я бросил поисковое плетение. Чисто. Я снял лямки с плеч, расстегнул сбрую и выпустил на волю Друга. Пускай свои дела сделает, пока время есть.

— Сколько мы еще выдержим в таком темпе? — спросил я его. — Личный состав уже не выдерживает.

— Пока не оторвемся, наконец, от орков.

— Бесполезно, — сказал я. — Мы не оторвемся от них никогда. Пока не окажемся в Квазумбе.

— Значит, пока не окажемся в Квазумбе, — невозмутимо заметил Бенидан. — Возражения или пожелания есть?

— Нет.

— Ты можешь со своей стороны что-нибудь сделать?

Я прикинул список имеющихся плетений. Нет, если человек не может использовать магию напрямую, подпитывая Силой организм. Ничего не получится.

— Только Последний Шанс, но это чревато. Не все смогут выдержать после отдачи всех сил.

Я уже не стал объяснять Бенидану, что это заклинание сродни использованию одного стимулятора, который и в ледяной воде позволяет продержаться пару часов, и не чувствовать усталости. Но вот потом наступит расплата, и будет она жестокой — сжигается жировое депо, используются все резервы организма. А абстяк будет приличный.

— Ну тогда не будем. В конце концов, мы не на последнем рывке, нам еще идти долго, — он запустил руку в свой мешок и извлек полоску вяленого мяса.

Я отвернулся. Терпеть не могу это вонючее мясо, да и пес тоже. Уж лучше пройти голодным до следующего привала, или сухарями обойтись. Да и вообще, я могу Силой обойтись, как и Друг. Другое дело, что физическое тело надо в форме держать, и голод ему не полезен.

Бенидан дал нам шикарную передышку — полчаса. Больше мы позволить себе не могли, и вскоре опять шагали по траве. Правда, былой бодрости уже не было.

И вот так, наконец, после нескольких изматывающих переходов с остановками, которые были все длиннее, мы вышли к побережью. Не к самому берегу — до него было около лиги. Океан, или, как его здесь называли — Туранское море, аналог нашей Атлантики. Бескрайнее зеркало воды, играющее золотистыми бликами на солнце, сливалось на горизонте с небом.

— Все, пару часов отдыха. Кто сможет — спит. Караульный… — Бенидан запнулся.

— Мы с Другом подежурим. Пусть остальные отдохнут, — я по привычке бросил поисковое плетение. — Все пока чисто, можете отдыхать.

Я сказал это уже в тишину. Все легли вповалку, как и стояли.

— Ну что, перекусим? — подмигнул я псу и полез в вещмешок.

— Гав! — выразил свое мнение пес, даже не стараясь послать мне мысль или образ. И так понятно.

— Ну и хорошо, — одобрил я его мысли, и, достав котелок, плюхнул туда остатки вчерашней каши. — Извини, мяса нет. Могу предложить только вяленое.

Пес аж скривился. Кто сказал, что у собак бедная мимика? Да они сто очков вперед любому человеку дадут.

— Ну не хочешь — как хочешь.

Я прислонил руку к потертому и помятому жестяному боку котелка, и сплел одно из самых простых плетений огня. Если когда-нибудь в этом мире появятся скауты или пионеры, это плетение будет самым популярным среди них.

— Ешь, — я потрепал пса по загривку и поставил ему жестяную тарелку. А сам начал приканчивать содержимое котелка, стуча ложкой.

Я только успел зачерпнуть кашу второй раз, как тарелка уже была пустая, а язык Друга облизывал морду, доставая чуть ли не до глаз.

— Быстрый ты, — усмехнулся я.

Я не спеша закончил свою трапезу и посмотрел на видимое отсюда море. Вроде там что-то есть на горизонте… Я включил магическое зрение. Там явно что-то плавало, или, как говорят моряки, ходило. Ну мне это без надобности, хотя… А это мысль!

Я сплел плетение Затаенного Призыва, и отправил в ту точку на горизонте. Теперь команда, в которую оно попадет, испытает совершенно необъяснимое желание пристать к берегу. А нам только это и нужно. Это единственный вариант уйти отсюда. Морем и только морем. А там уж будет видно.

Я покосился на мирно спящего Бенидана, но будить не стал. Пусть поспит, его организму нужен отдых. Зато, когда проснется, сюрприз бу…

Твою же мать! Когда я бросил поисковое плетение, оно принесло мне плохие вести. В джунглях начали появляться коричневые точки живых существ, и принадлежали они явно оркам.

— Подъем! — заорал я. — Орки!

Как бы не был вымотан легионер, но команда «Подъем» и добавление «Орки» поднимет любого, если он не мертвый.

— Где? — подскочил ко мне Бенидан.

— В джунглях, — я опять бросил поисковое плетение. Точек заметно прибавилось.

— Ну все, нам п…ц. Готовимся к последнему бою… — начал было Бенидан.

— К побережью! Бегом! — прервал его я.

— Что ты задумал? — сощурил глаза он. — Они прижмут нас к воде, и…

— Я сказал — бегом! Нет времени объяснять!

— К побережью! — повторил команду Бенидан, и мы рванули со всех ног. Я еле успел Друга закинуть за спину.

Дорога к побережью оказалась еще той. Мы преодолели только полпути, когда из джунглей вылезли наконец первые орки и заорали, привлекая внимание своих товарищей.

— Как гребаные обезьяны, честное слово, — заметил Бенидан на ходу.

Я ничего не ответил, только усиленно переставлял тяжелые натруженные ноги. Точка на горизонте заметно увеличилась, понемногу приобретая очертания корабля.

— Вот на него я и рассчитываю, — сказал я, чуть не споткнувшись о камешек.

— Надеюсь, ты не ошибся!

Мы побежали к большой скале, неизвестно как оказавшейся неподалеку от пляжа.

— Пора их пугануть, — сказал Бенидан. — Доставайте луки.

— Отставить, — рявкнул я, и активировал посох. — Бегите дальше!

Я провел посохом, целясь в подбегающих орков. Лазерный меч в «Звездных войнах» видели? А огнемет? Ну а теперь представьте гибрид, и увеличьте дальность. Полоса огня прошла по передним рядам орков, выжигая их. Вопли, нечеловеческий в полном смысле вой, и горящие еще живые факелы пробежали несколько метров, чтобы упасть на степную траву.

— Здорово ты их, — оценил Бенидан. — Я и не знал, что ты на такое способен.

Я покосился на него. Да я и сам не знал, на что способен посох в умелых руках. Я сжал посох, и послал из него приличный такой файрбол, рванувший среди оставшихся в живых под жизнерадостный вой орков.

— Ходу!

Корабль уже приблизился к берегу, находясь примерно в миле от нас. Там все это прекрасно наблюдали. А орки замешкались и отхлынули назад — мой в полном смысле горячий прием отвадил их от мысли быстро взять горстку легионеров. А вот и шаман Мгеба, вышел через толпу расступившихся орков и начал что-то колдовать, пытаясь навредить нам. Да и хрен с тобой. Я прицелился посохом, и выпустил молнию, подобно той, которой Древние системы защиты на базе изничтожали орков.

Мгеба был то ли дурак, то ли не в курсе, но принял он эту молнию прямо на грудь, явно уверенный в своих силах. Удар, вспышка — и от нижней половинки шамана, еще стоящей на ногах, пошел дым, а верхней просто не было. Так обычно бывает после попадания из КПВТ — нижняя половина еще бежит, а верхней нет. Так что шаман даже обделаться не успел.

Я еще пару раз выпустил для острастки пару молний из-за скалы, уничтожив пару орков. Так, этот шаман кончился, несите следующего!

Следующий был более осторожен, и первым делом соорудил себе защитный кокон, вызвав у меня легкую усмешку. Затем соорудил хороший такой файрбол, размером, с футбольный мяч, и бросил его через головы орков, прикрываясь своими менее умелыми товарищами.

Я сбил файрбол прямо на вылете, вызвав взрыв над головами орков. Замечательный получился такой френдли файр — с десяток орков просто исчезли, испарившись в пламени магического термобарического снаряда. И шамана что-то не видно, видать и ему прилетело…

— Гарс! — окрикнул меня Бенидан, и я обернулся.

На песке пляжа стояли две большие шлюпки, и люди оттуда махали нам руками.

— Побежали!

Песок противно скрипел под ногами, пока мы бежали к шлюпкам, сломя голову.

— Ну наконец-то, — бандитская рожа одного из лодочников сверкнула гнилыми зубами. — Что так долго?

— Кто вы? — спросил Бенидан.

— Вас интересует кто мы, или спастись от этих обезьян?

— Второе, — сказал я.

— Ну тогда поплыли. Пусть ваши люди сядут за весла, — распорядился лодочник.

Мы столкнули шлюпку на воду и быстро заняли места.

Когда орки увидели, что добыча уходит, раздался многоголосый вой, и уцелевшие бодро рванули к пляжу, мечтая добраться до нас раньше, чем мы отплывем. Поздно, мы уже прошли пару кабельтовых. Особенно отчаянные орки бросились вплавь, пытаясь за нами угнаться, но стрелки их быстро угомонили. И тут подтянувшиеся к загонщикам маги Мгеба нанесли удар.

С неба сорвалась огромная молния, пытаясь поразить шлюпки. Я даже ничего не успел осознать, не то, что сделать — внезапно из навершия посоха рвануло вверх сияние, накрывшее нас полупрозрачным куполом, от которого эта молния отразилась и скользнула к источнику — стоящим на пригорке жрецам Мгеба. Бахнуло так, что я припомнил разрыв снаряда. На месте жрецов сверкнул огонь и потом там осталась только дымящаяся воронка.

— Ни… себе! — непроизвольно вскрикнул лодочник. — Поднажали!

Нашим и понукания не требовались — весла и так мелькали, отбрасывая воду. Я следил за берегом, который почернел от орков — да, я явно ошибся в их количестве. Или жертва сканирования мозга видела не всю армию Тафари, или по пути к ним подошло подкрепление — но тут, даже без учета тех, что я уничтожил, было сотни три. У меня даже мелькнула ассоциация про пляж в курортный сезон — так кучно стояли орки. Борясь с искушением пульнуть просто так в толпу, я пристально следил, чтобы не пропустить возможную атаку шаманов, буде таковые остались.

Но нет, все обошлось. Шлюпки стукнулись о борт корабля, сверху полетели штормтрапы, и мы начали взбираться наверх, на палубу. Я уходил с шлюпки последним, перед лодочником. Крепкие матросские руки помогли мне перелезть через фальшборт, и, наконец, я оказался на выбеленных солнцем и морем досках палубы.

— Добро пожаловать на «Перст судьбы», господа, — к нам подошел загорелый, одетый в обычную матросскую одежду человек средних лет. Единственным его отличием от остальных была большая золотая серьга, оттягивающая мочку уха. — Я — капитан Фоли, прошу любить и жаловать. Впрочем, и это не обязательно. А вот к вам разговор есть.

— Фендрик Бенидан, Орочий Его Величества короля Лундии Легион, — представился наш командир. — Да, я думаю, поговорить надо. И не только.

— Прошу за мной, господин Бенидан, — сделал приглашающий жест Фоли.

— Благодарю, капитан.

И начальство не спеша удалилось под плеск волн и доносившийся издали разочарованный вой дикарей.

Плетение Очищения рванулось по палубе, поднимая над ней тонкую взвесь из грязи с башмаков, кристалликов соли и невесомой древесной стружки. Свежий бриз тотчас же сдул эту взвесь за борт, и на вид она теперь была как новая. Не швабрить же магу палубу? Он как бы и без этого может обойтись.

— Лихо! — одобрил рулевой Трой, сверкнув белоснежными зубами.

Вообще-то парадокс, наверное, генетика хорошая. У большинства команды зубы были нормальные, аутентичные этому времени и гигиеническим процедурам, то бишь их отсутствию — гнилые, желтые и с кариесом. Но у рулевого с этим было как-то наоборот. Хотя знал я одного майора-алкоголика — за сорок лет ни разу к зубному не обратился, все зубы свои были.

— Хотел бы я так, — мечтательно произнес он, держась за штурвал. — Раз и все!

Я скрыл улыбку. Трой был трепач, каких поискать. Такой даже нашему Роду давал фору. Ага, раз — и все? Так просто и легко? Попробуй, может и получится. Скорее всего, проще швабру в зубы — тоже раз, и все.

— Попробуй, если это так легко.

— Я же не маг…

— Тогда как же ты можешь оценить, легко это или нет? — спросил я.

— Ну так вроде кажется со стороны…

— А может, я затратил столько же усилий, сколько на беготню со шваброй?

— Да вы вроде даже и не вспотели, милорд…

— Мысленно я мокрый, как мышь, — заверил я его, усмехнувшись.

Да, с командой «Перста» у нас сложились более или менее неплохие отношения, учитывая их специализацию и нашу. Они были пираты. Нет, не та прыщавая жирная херота, которая крысит чужую интеллектуальную собственность и постит ее на своих говносайтиках, визжа от восторга. Настоящие пираты, хрестоматийные, флибустьеры, а не флиборасты. Которые промышляли разбоем и захватами чужих кораблей и городов, не стесняясь пускать в ход луки и кинжалы. Поэтому их странная смычка с представителями легиона выглядела немного сюрреалистично — вроде мы были как с разных сторон закона. Но сейчас это мало кого волновало, мы были необходимы друг другу.

Все объяснялось просто — «Перст судьбы» остро нуждался в экипаже. Полтора десятка коренных обитателей — это все, что от него осталось после неудачного абордажа эльфарского грузового корабля. Остальные либо отправились кормить рыб, либо гнили сейчас в трюмах эльфарских работорговцев, ожидая доставки к цвергам на рудники. Как удалось уйти кораблю от эльфаров — одному богу известно, но как-то ушли, потеряв пять шестых команды, в том числе абордажной. У меня сложилось впечатление, что капитан о многом умалчивает, да и бог с ним. Пока его намерения совпадали с нашими, нам было это на руку.

Тогда, поговорив с Бениданом с глазу на глаз, капитан устроил сход для всех — своих и чужих, легионеров и экипажа.

— Итак, господа, все просто, — сказал он, обводя взглядом команду и нас, усевшихся на палубе. — Наша команда понесла большие потери, и теперь нам нужна ваша помощь. Вы помогаете нам доплыть до места назначения, мы вас туда довозим. Моряки среди вас есть?

К моему удивлению, поднялись с палубы два смущенных легионера из второй дюжины — медведеподобный Фритен и маленький юркий Югден.

— Мало, — скривился капитан. — Для перехода через Туранское море нужно больше. Я полагаю, господин фендрик сможет обеспечить нас матросами?

— Хорошо, мои люди в вашем распоряжении.

Туранское море? Что еще за новости? С какого вдруг? Не у одного меня были подобные вопросы, но решился их озвучить только Сид.

— Мы поплывем в колонии? А как же служба? Вы не можете нас высадить на побережье, чтобы мы добрались до своих?

— Объясняю, и это согласовано с господином фендриком, — он кивнул Бенидану. — Нет, не можем. Мы вне закона, и любое приближение к цивилизованным местам любой державы несет большой риск для нашего такого малого экипажа. Наш порт назначения — не колонии, а Тарисо под протекторатом лундийской короны. Когда мы доберемся туда, вы сможете отправиться обратно в Лундию… если захотите, конечно.

Я полагаю, это тоже было согласовано с Бениданом. То есть явно не провоцировать легионеров на дезертирство. Ну а что? Не всем же захочется продолжать тянуть солдатскую лямку во славу короны. Для многих, впрочем, как и для меня, Легион — убежище от властей. Не слишком такое себе надежное, а попав на Тарисо, в пиратскую столицу я больше чем уверен, что около половины личного состава предпочтет дезертировать из Легиона.

Хоть номинально Тарисо и является лундийским портом, он принадлежит с потрохами недавно образованной после последней конкисты Лундийско-Гравийской торговой компании, это ее вотчина. И господа купцы клали с прибором на политику партии и правительства, проводя свою. Деньги. Бешеные непомерные деньги, от захвата богатств Южной Гравии, где древние цивилизации просто купались в золоте. Конечно, большую часть богатств выгребли конкистадоры всех трех рас, но и того, что осталось, хватит не на один век процветания. Потом монопольная торговля с метрополией всем, чем только можно — от пряностей и кож до платины и самоцветов. Да, в отличие от нашего средневековья, здесь знали платину, а не считали ее «испорченным серебром». Так что компания была намного богаче самого государства, под флагом которого она действовала, практически она и была самостоятельным государством. А на случай притязаний других держав, да и собственной тоже, у нее имелось хорошее подспорье в виде сотен отморозков со всего света и десятков кораблей, способных разгромить или подмять под себя любого, посягнувшего на ее богатство.

Так что не удивлюсь, если со временем господа купцы отделятся от Лундии с ее непонятными шевелениями около трона и не организуют свою пиратско-торговую республику, захватив все побережье Южной Гравии.

Но пока нам это на руку, как я уже говорил. Разумеется, никто Бенидану пока этого не скажет, но я заметил, что у многих заблестели глаза. У меня тоже — я не собирался, попав на Южную Гравию, пусть и далеко от места назначения, служить дальше. В конце концов, я и до этого делать не собирался, а прибыв на остров — ищи-свищи, в поле ветер, в заднице дым. Так что перспектива выходит весьма интересная.

— Я полагаю, господин фендрик, вы организуете команду желающих обучиться морскому делу? — спросил его капитан Фоли.

— Да, капитан, организуем, — кивнул ему Бенидан.

— И да, господа, поскольку вы теперь приравнены в правах к членам моего экипажа, соответственно и обязанности будут такие же. Вы не пассажиры, и никто за вас ничего делать не будет. Уяснили?

Ответом ему были редкие кивки и нестройные возгласы. Все честно. За проезд, как и за чудесное спасение, надо платить. А тем более, за приятную перспективу снять мундир и стать либо членом берегового братства, либо просто вольным человеком. Бенидан понимал, что лучше не мешать двум дюжинам отъявленных головорезов в их мечтах — так и авторитет сохранишь, и командование… пока. А там уже сами решат.

Отдраив палубу на свой манер, я опустился рядом с Троем, глядя на бескрайнюю сине-зеленую гладь под жестким южным солнцем. Хорошо-то как! Свежий бриз обдувает лицо, приятно охлаждает кожу — все-таки отдых на воде более приятен.

А вот и команда новых легионеров-матросов, ведомая боцманом Тейгри, высыпала на палубу. Капитан не шутил, когда говорил про обучение морскому делу. Пришлось нашим работничкам ножа и топора сменить форму на парусиновые штаны матросов и учиться лазить по такелажу. За легионеров взялись всерьез, и теперь их грозой был боцман. Под посвист боцманской дудки и забористый мат наши постигали морскую науку. Единственное, что боцман не использовал — это линек. Ему прозрачно намекнули, что не надо берега терять, и в случае чего он будет грустно следить за кильватерной струей уходящего корабля. Все-таки не с новобранцами и не со всяким сбродом имеет дело. Все этим занимались не для проведения времени, а чтобы помочь управлять кораблем, лишенным матросов.

— Стараются, — заметил Трой, поворачивая штурвал.

— Ну а что ты хотел, мы же не матросы-новобранцы. Так что вам повезло, что вы нас подобрали.

— Как и вам. Кэп же сказал — баш на баш.

— Не поспоришь, — согласился я.

Меня, слава богу, это не касалось. Маг на корабле — лицо неприкосновенное, стоящее особняком. Тем более такой, как я. Нет, я не страдаю чувством собственного величия — я им наслаждаюсь.

— А что, кстати, с вашим старым судовым магом-то произошло?

Трой скривился, как будто хлебнул уксуса.

— Погиб при штурме эльфарского транспорта, — он сказал это с отвращением.

— Что не так? — спросил я.

— Да этот маг был какой-то проходимец, ничего серьезного. Только фокусы показывать мастак. А у капитана в тот момент не было денег нанять нормального, взяли того, что поплоше. Хотя он обещал много.

— И как же капитан его взял?

— Этот проходимец задурил ему голову. Примерно знал, на что обращают внимание, и выучил несколько фокусов. Потом уже на борту в открытом море и оказалось, что ни черта он не умеет, какой-то подмастерье, не больше. У ребят было большое желание устроить ему за такой обман прогулку по доске, но капитан с квартмейстером решили, что пусть лучше будет такой плохонький маг, чем никакого.

Понятно, короче. Задурил голову на собеседовании и устроился в компанию, а вот работу не потянул.

— И дальше?

— А что дальше? Когда атаковали эльфарский галеон, он схлестнулся с боевым магом ушастых, и, разумеется, сразу же героически погиб. Мага прикончили абордажники, хотя это не их работа, ну и полегли почти все. Как и палубные матросы, оставшиеся без защиты. Каким чудом капитан смог расцепиться и уйти, я до сих пор не понимаю. Но нас осталось в пять раз меньше, чем было до того.

— А нельзя было не лезть на рожон? Если знали, что можете не сдюжить?

— Это к капитану вопрос.

— Что вы вообще делали в этих водах? — спросил я. — Вроде как от Тарисо далековато, тысячи полторы лиг?

— Это знают только капитан и квартмейстер, — пожал плечами Трой.

— Ну вы же вроде не военный корабль, экипаж может воспротивиться такому долгому походу с непонятным результатом?

— Капитан был всегда счастливчиком, и его предприятия приносили деньги. Но в этот, да и прошлый раз фортуна повернулась к нему задницей.

Я не стал уточнять, какого рода «предприятия» имел в виду Трой. И так было понятно.

— Поэтому и в этот раз за ним пошли, хотя и с большей, чем обычно, неохотой, — продолжил Трой.

— И в этот раз как бы тоже мимо, — констатировал я.

— Так получилось, — пожал плечами он. — Это тебе не в земле ковыряться и не брюквой торговать. В нашей работе есть элемент риска. И то, смотря что считать удачей. Менее удачливые болтаются на нок-рее или рыб кормят. А мы еще живы, правда, не все.

Я хмыкнул. Уж очень гладко рулевой излагал свои мысли, как студиозус какой-нибудь.

— Ты из грамотных, я смотрю? — спросил я его.

— Да, милорд. Учился в Сенарском университете.

— На пирата? — подколол я его.

— На богослова, — сказал Трой и картинно осенил себя Святым Кругом.

Я расхохотался. Уж очень трудно было представить Троя в плаще с клобуком, царапающего пером рукописи в келье при пламени свечи.

— И ничего смешного в этом нет, — чуточку обиделся он. — Вот вы сами, милорд, из благородных, а служите в «кожаных животах». Значит, и у вас не все было гладко в жизни.

— Это точно. Просто я немного удивился. Хотя ты прав, среди нашего брата не все выбирали карьеру добровольно.

— Его величество случай. Вот, например, ваш Род — чистейшая ризанская шпана, еле избежавшая веревки.

— С чего ты взял? — удивился я. Да что же этот Род везде в разговоре возникает, прямо какой-то синхронизм по Юнгу.

— У него чистейший ризанский говор, уроженца трущоб. И в разговоре проскакивают словечки, которые только ризанская шпана употребляет.

— У тебя хороший слух, — хмыкнул я. — А про меня что можешь сказать?

— Что вы уроженец одной из северных провинций Лундии. Ваше характерное «аканье» говорит именно об этом. Точнее сказать не могу, с вашим братом мало сталкивался. Угадал?

— Угадал. Почти.

— Фериец? — спросил Трой.

Я вспомнил про ферийцев. Ну да, горцы, жившие в северо-западной части Лунлии, гордые и независимые. Но назваться ими я не могу — еще встретится «земляк» на пути, а я с ним даже не поздороваюсь. Надо так ответить, чтобы не провалиться. Придумаю-ка я…

— Нет. Испанец.

— Испанец? — удивился спросил Трой. — Никогда не слышал.

— Есть такой народ на севере. Очень малочисленный и гордый. Поэтому ты и не слышал. И во время своих путешествий я их не встречал — все друг друга знают в лицо. И практически никогда не покидают свою землю.

— Тогда понятно, милорд, — закивал Трой. — А скажите что-нибудь по-испански?

Ну блин, ты даешь. Ладно, только вот не по-испански, жирно будет. Испанский мы придержим на потом, есть у меня мысль.

— А не пошел бы ты, дорогой товарищ, на…? Задолбал. — сказал я по-русски.

Трой наморщил лоб, пытаясь переварить фразу.

— Никогда такого языка не слышал, — признался он.

— И не услышишь, — сказал я на родном языке. — Здесь его не знают.

— А что это значило?

— Пожелание доброго пути. Так напутствуют дорогих друзей.

— А, надо будет запомнить, если встречу вашего соплеменника, — обрадовался Трой. — Как там — «ани пошьол»…

— Расслабься, — сказал я. — Точно не встретишь.

Вот, блин, полиглот нашелся… Да, среди вольных торговцев и такие бывают… С умом и сообразительностью… Или не пират он, а очередная подсадка от Стражи или Искореняющих? Вряд ли, успокоил я свою профессиональную паранойю. Если и так, то его цель — не я. Сложнее комбинации устроить в мое окружение шпиона придумать трудно.

— Тебе с такими талантами в Страже надо работать, — сказал я. — Может, ты оттуда?

— Нет, милорд. Капитан меня проверял перед тем, как взять в экипаж. С мусорами не вожусь.

— Ну-ну, — хмыкнул я. Надо бы как-нибудь соскользнуть с этой темы. А парнишку взять на заметку, и потом проверить. — Кстати, а куда мы путь держим? Вроде как на север идем?

— Ну да, милорд. В Дакарею.

— В Дакарею? Туда-то зачем? — удивился я. — Я думал, обратно на Тарисо или по делам капитана.

— Чтобы добраться до Тарисо, нам надо запастись провиантом и водой.

— И нанять матросов?

— Это вряд ли, — покачал головой Трой. — Матросы, которых здесь можно нанять, могут оказаться местными пиратами и доставить много хлопот экипажу. Правило Тарисо — нанимать только тех, кого знаешь и за кого поручатся.

— Ну нас вы приняли как бы без поручительства, — усмехнулся я. — А рекомендацию нам могли дать только орки. Отрицательную.

— Здесь — другой вариант. Капитан решил рискнуть, когда понял, что и мы и вы находимся в безвыходном положении.

— Не боялись, что мы захватим корабль и сделаем вас своими пленниками?

— Опасение такое было, — признался Трой. — Но капитан решил, что вы можете помочь. А захватить нас — бесполезно, никто из вас не может не то, что корабль вести, вы даже с парусами бы не справились.

— И вы тоже, — сказал я. — Матросов у вас почти не осталось.

— Да, — признал Трой. — Мы все в одной лодке и нужны друг другу. Поэтому капитан решил отложить свои дела — с таким малочисленным экипажем нечего и затевать серьезное предприятие. Максимум — вернуться в Тарисо, нанять другой экипаж и попробовать еще раз. Хотя, я думаю, капитан в третий раз рисковать не будет. Здесь вы правы, милорд. Экипаж не позволит.

— И все-таки, как вы ушли от эльфов, если успели бортами сцепиться?

— Удача, милорд, — пожал плечами Трой. — Просто повезло.

Юлит, сразу видно. И по ауре сполохи бегают. Не хочет раскрывать правду. Хотя это и понятно — кто же будет чужаку, которого узнал два дня назад, все выкладывать? Вот теперь всплыла еще одна задача — потихоньку, за время плавания выяснить все, что тут творится. Сдается мне, что «Перст» — не простое пиратское судно. А армейская выправка капитана и квартмейстера наводили на определенные мысли. Как и отношение к легионерам, которых люди, объявленные вне закона, обычно на дух не переваривали.

— Корабль! — раздался из вороньего гнезда голос впередсмотрящего. — Норд-норд-вест!

— Хорошо идет! — с досадой сказал капитан, отнимая от глаза подзорную трубу гномской работы, дорогую, но столь необходимую моряку вещь. — Узлов двенадцать!

— Порожний потому что. Разгрузился в Дакарее. Мы делаем восемь, — сплюнул за борт боцман. Плюнуть на палубу — век удачи не видать, за это пороли нещадно.

— Что, никак? — с надеждой спросил капитан. — Фордевинд вроде…

— Да мы могли бы и четырнадцать, — скорчил рожу боцман. — Но не с этой командой. Сучат руками, как беременные обезьяны, а толку мало. Как и их самих. Эх, была бы прежняя команда…

— «Бы» в данном случае не сработает, — вздохнул капитан. — Ну что, готовимся к бою?

— Только умереть с музыкой. У них на баке и квартердеке две баллисты, как и у нас. Вот только дальность у них будет поболе.

Я посмотрел на догонявшую нас каракку эльфарской постройки. Быстрые, «Летящие», как их называли, несмотря на свой внешне неказистый вид, они были одними из самых быстроходных судов на местных морских просторах.

Обшарив магическим взглядом приближающееся вражеское судно, я понял, что это та самая каракка, которая, как злой рок, преследовала капитана «Перста». Почему та самая? Да украшения у нее были соответствующие, как у бурбухаек туземных водителей. А конкретно — на рее фок-мачты висело с десяток хорошо узнаваемых предметов.

— Вот суки, — со злостью сказал боцман, глядя на это.

— Знакомые? — поинтересовался я.

— Ну если судить по одежде… Да, мои матросы. Точнее, из абордажной партии.

Каракка вильнула на волнах, заставив повешенных качнуться. Из Дакареи идет? Уж не та ли эта каракка, на которой оружие оркам привезли? Или уже другая? Хотя, если смотреть по времени, то могла быть и та самая — что бы благородным эльфарским джентльменам не побыть в порту, договариваясь с местными и делая свои гешефты? Можно и на охоту съездить — на зверей или папуасов, одно и то же. Не верите? Зря. В то время, когда Союз уже запустил человека в космос, негров и прочих аборигенов показывали в европейских зоопарках, как забавных, но злобных от природы животных. Такая вот демократия.

— Нагоняют, — чертыхнулся квартмейстер.

— Что делать будете? — спросил околачивающийся тут же Бенидан. — Абордаж?

— В крайнем случае, — сказал ему квартмейстер. — Вот тогда вам и предстоит показать свое мастерство… в последний раз.

— Не спешите нас хоронить, — сказал Бенидан. — Ваши баллисты, насколько я мог увидеть, в хорошем состоянии. Сейчас я пришлю вам своих артиллеристов.

— Пришлите, — согласился капитан. — Только вот смогут ли ваши артиллеристы стрелять из наших баллист, да еще и при качке? На качелях вы их не тренировали?

— Качелях? — недоуменно спросил Бенидан. — Каких еще качелях?

— Вот о том я и говорю, — досадливо поморщился капитан.

Только я порылся в памяти и вспомнил, что так делал кто-то из адмиралов, тренируя стрелков для стрельбы при качке.

— Сколько дистанция стрельбы их баллист?

— Около трех кабельтовых, и они умело используют бортовую качку для наведения.

— А ваших?

— Два кабельтовых, не больше. Да и все равно, наши баллисты пудового калибра, а у них двухпудовые. Вы выдержите удар двухпудового камня, господин маг?

— Я и не то выдержу, — сказал я. — Какие у них снаряды?

— Зажигательные и с «пылью». Обычные на море не эффективны.

— А у вас?

— Гномский огонь. Вам-то это зачем?

— Хочу знать, что нам грозит и к чему мне готовиться. Про их мага что-нибудь можете сказать? — спросил я.

— У них там хороший боевой маг. Достаточно хороший. Таких чудес, как вы, он не творит, но противник опасный.

— Вы решили дать бой? — решил убедиться я.

— А что мы еще можем сделать? — спросил капитан. — Они и так, и так на нас нападут. Только если мы будем постоянно убегать, нас атакуют на своих условиях. А так за счет лавировки мы постараемся занять более выгодную позицию. Умирать — так с музыкой.

— Подождите умирать. Пойду я проверю ваши баллисты, да кое-чем помогу.

Сперва я пошел на бак проверить носовую баллисту, которая тут играла роль догонного орудия. Эх, действительно, были бы пушки — было бы веселее. Хотя и пушки средневековья по нашим меркам стреляли почти в упор и не отличались высокой точностью, но все же…

Двое из команды уже возились с баллистой, проверяя тетивы и рычаги, подготавливая ее к стрельбе.

— Можно? — Я взял тяжелую стрелу — скорее копье, толщиной в руку с наверченной на нее паклей.

Потом ее вымочат в местной версии напалма и отправят получателю. А там — как повезет. Но скорее всего не повезет никак, любой маг отбросит ее как тростинку. Все равно, хоть какой-то шанс есть. По крайней мере для собственного успокоения, вроде «сделали все, что могли».

Один из матросов пожал плечами — типа, как хотите. Я сжал тяжелый наконечник в кулаке, закачивая в него стандартный набор плетений, опробованных на стрелах. Если бы не вражеский маг, то это сработало бы не хуже малокалиберного зажигательного снаряда. Вот именно, если бы, да кабы…

— Первой эту, — я подал матросу усиленный метательный снаряд.

Тот хмыкнул, и положил копье в желоб. Я наклонился, и взял из ящика еще пару стрел-копий, проделав с ними все необходимые процедуры. А больше и не надо — если эти не пробьют защиту, то остальные не помогут, никто не даст лишнего времени для выстрела.

Когда я вернулся на мостик, возле баллисты на квартердеке уже возились наши артиллеристы. Надо будет еще к ним пойти. Но это успеется — на таком курсе все равно мое место будет там.

— Баковая баллиста готова? — спросил у меня капитан.

— Да. Сейчас пойду на заднюю, или как там она называется.

— Советую сделать это поскорее, — сказал капитан. — До вражеского корабля уже двадцать кабельтовых, скоро он нас догонит.

— Сделаете какой-то маневр? — спросил я.

Капитан неторопливо оглядел меня с ног до головы и деликатно придержал сложившееся мнение при себе. Ну тут он прав — мое знакомство с судовождением было настолько приблизительным, насколько это вообще им можно назвать. Нет, киль и клотик я еще мог различить, и водить что-нибудь не крупнее катера тоже. Моторного. И все. Яхтсмена из меня не получилось бы, не тянуло меня к воде. Я насквозь сухопутный, насколько это возможно.

— Поворот оверштаг через левентик с задним ходом о чем-нибудь говорит?

— Э-э… Нет. А зачем?

— Как бы это вам объяснить по-простому, сухопутному… — поскреб лысину кэп. — Когда мы сделаем поворот и он окажется у нас по правому борту, обе наших баллисты смогут одновременно сделать залп, желательно в паруса, а вот его баллисте на баке будет мешать такелаж. И она будет у него всего одна. Раз вы говорите, что можете выдержать двухпудовый снаряд, ваша задача именно это и сделать.

Ну ладно, хоть как-то объяснил. Но капитан большой оптимист. Чтобы баллисты, на которые он сделал ставку, попали в цель, маг противника должен быть в состоянии нестояния и валяться без чувств. Два таких копья отбить — нечего делать, работа для мага выше среднего. Ладно, не будем мешать ему совершать самоубийство. Все равно не переубедить.

Но эльфы решили этот вопрос по-другому. С носа каракки полетел файрбол, пущенный просто так, наугад, для пробы сил. Не будем разочаровывать эльфов, пусть приободрятся немного. Я дождался, пока файрбол не подлетит до кормы на кабельтов. и легонько шевельнул пальцами. Шарик даже не взорвался, а просто превратился в язык огня, упавший вниз и лизнувший волны. Так, работа ученика мага, впервые учившегося плетениям Стихий. Пусть считают меня невеждой, мне же легче. Да и откуда им знать, что на корабле сильный маг? В прошлый раз они уже встречались с этим корабликом, и, развязав языки пленным — а я больше чем уверен, что так и было — выяснили, что магов тут больше не водится. Вряд ли они рассчитывали на нашу случайную встречу с капитаном, и то, что у него на борту неожиданно появились три десятка неплохих союзников. Вот только у меня за все это время стал оформляться в голове вопрос — а чего это они решили погоняться за нашей шхуной? Вряд ли тут дело в органической ненависти к пиратам и изображении из себя водного мусора. Что-то им нужно от нашего капитана, раз они не оставят его, а значит и нас, в покое.

Эльфы воодушевились успехом, и отправили в полет файрбол побольше. Вон, стоит на баке их маг, и с сосредоточенным лицом творит этакий горящий баскетбольный мяч. Придется подпустить побольше, да так, чтобы поверили. Я подпустил искрящийся горящий шар почти до самого транца, прежде чем он истощился, и, испустив дух, рухнул в воду за кормой.

— Ты что творишь? — заорал мне квартиейстер, стоявший вместе с нами на мостике. — С ведром захотел побегать?

Я не удостоил его ответом, лишь пробурчал под нос «Мастер есть — нехер лезть». Пусть своими делами занимается, а мне не мешает. Вот теперь пора нежданчик устроить. А то, похоже, магу понравилось файр-шоу, и он опять начал раскочегаривать новый файрбол. Я взмахнул посохом, целясь в мага. Получилось здорово, и даже эффектно — молния ударила прямо в фигурку на баке и заставила сдетонировать еще не набравший силы файрбол. Сверкнула вспышка, и над водой раздался вопль ужаса. Все? Нет, я требую продолжения банкета! Вот теперь пришла пора огня. Из вскинутого мною на плечо как РПГ посоха вырвался шар ослепительно белого цвета. Похожий на файрбол, только вот на других физических-магических принципах, один из подарков Древних. И летел он быстрее файрбола, намного быстрее. А также то ли обожженный маг не смог держать защиту, то ли посоху были все эти дикарские пляски с бубном пофиг, но плазменный шар попал точно туда, куда я и хотел.

Первым попаданием я снес бак, разбросав горящие обломки и вызвав хорошо слышный вопль боли и ужаса, вырвавшийся из множества эльфийских глоток. Закрепим успех! Тем же режимом, что и тогда против орков на пляже, я прошелся по парусам на фок мачте, превратив ее в горящее рождественское дерево. Да что у них там маги, покурить что ли вышли? Никакого противодействия я не заметил.

На каракке началась суета. Эльфары в панике бегали по палубе. Некоторые, особо продвинутые, пытались спустить на воду шлюпки. Зачем же так суетиться? И не для того я использовал свою силу, чтобы дать кому-то уйти, свидетелей не должно остаться ни одного.

— Ну что, капитан, делайте свой разворот, — сказал я, отнимая от плеча посох.

Капитан лишь молча покачал головой.

— А нельзя было ее захватить, а не палить? — недовольно спросил квартмейстер, ноздри которого хищно раздувались.

— Захватить? — переспросил я. Вроде умный человек, а порет такую чушь. — Ну вперед. Можете попробовать. Пока не догорела.

А тем временем каракка превратилась в пылающий костер, плывущий по ветру. Спасать там было уже нечего.

— Заткнись, Перт, — сказал ему капитан. — Прекрасно знаешь, что это невозможно. Или сам хотел на нок-рее оказаться?

— Я-то не мог, но вот с нами господин маг…

— Господину магу совершенно все равно, какие у вас желания, — сказал я. — Лучше скомандуйте артиллеристам, чтобы расстреливали шлюпки. Уйти не должен никто, нам не нужны свидетели.

Квартмейстер проорал приказания, и, когда мы подошли ближе, баллисты открыли огонь. Вот когда зачарованные стрелы себя показали — при попадании в шлюпку был виден только эффектный по-голливудски взрыв, а потом на этом месте оставались только щепки и больше ничего. Волшебные присадки к стрелам делали свое дело.

— А с этими что делать? — спросил Бенидан, наблюдая светлые волосы голов эльфов, пытающихся держаться на воде.

— Известно что, — сказал квартмейстер. — Господин маг сказал верно — никто не должен остаться в живых.

Он взвел арбалет, положил стрелу и прицелился. Вжиу — пропела тетива, и ближайший эльф выпустил обломок деревяшки и ушел вниз со стрелой в голове. На воде лишь осталось кровавое пятно, быстро размытое течением.

— Развлекайтесь, — сморщился я, облокотившись на планширь.

Я свою работу сделал, даже перевыполнил план, а дальше зачищайте сами. А матросы уже вошли во вкус, и палили во всех эльфов, держащихся на воде. Я лениво прошелся глазами по мишеням…

— Стоп! — заорал я, увидев в воде барахтающегося человека. — Этого брать живым!

Один из матросов сиганул в воду и подплыл к утопающему. Дальше короткая борьба с закономерным исходом, и вот уже матрос у борта корабля цепляется за штормтрап со своей добычей.

— Вот те раз, — удивился Бенидан, наклонившись над трофеем. — Да это Искореняющий!

Да, точно, эту черную сутану я узнаю издалека. Точно кто-то из братьев.

— А может это и не Искореняющий? — квартмейстер достал кинжал. — Сейчас пустим ему кровь.

Что-то уж очень подозрительно резво он подскочил к пленнику. Такое может быть при одном стремлении — заткнуть ему рот. Я быстро встал на пути квартмейстера.

— Он мне нужен живым.

— С дороги, маг!

— Какие-то проблемы? — спокойно осведомился я, потихоньку сплетая плетение ужаса.

Квартмейстер отскочил от меня, изменившись в лице.

— Господин маг, если вы уж так хотите влезть в наши дела, пожалуйте ко мне в каюту, — легла мне на плечо ладонь капитана. — И нашего гостя захватим.

— Я надеюсь, объяснение меня удовлетворит, — сказал я, аккуратно снимая его руку. Ненавижу подобное обращение.

— Продолжайте, — кивнул остающимся на палубе капитан. Затем махнул рукой, и двое матросов, подхватив безжизненное тело под руки, поволокли его за нами.

В каюте капитана я сел на койку, наблюдая за тем, как Искореняющего привязали к потолочному столбу.

— Надеюсь, вы запаслись средствами защиты?

Прозвучало это настолько двусмысленно, что я усмехнулся. Ничего не ответив, я достал цепочку гномской стали и защелкнул ее на шее Искореняющего.

— Я что-то не должен слышать? — спросил я капитана.

— Я бы не хотел, чтобы вы что-то узнали, но здесь я бессилен, — сказал капитан. — Вы все равно будете докапываться до правды, а иметь вас своим врагом я бы не хотел. Так что давайте сначала расспросим брата, а потом, когда вы избавитесь от тела, я отвечу на ваши вопросы.

Интересно девки пляшут, особенно если посмотреть на них в определенном ракурсе. Я просканировал ауру Искореняющего. Ничего необычного, просто ему зажали сонную артерию на несколько секунд, чтобы не брыкался и не мешал своему кратковременному спасению. Немного Силы — и вот уже обвисший на веревках Искореняющий злобно зыркает глазами, словно пытаясь испепелить нас своим взглядом.

— Порождение скверны! — прошипел он, посмотрев на капитана.

— Почему? — спросил я.

— А ты еще кто, ублюдок? Я тебя не помню.

— Ну это даже хорошо, — сказал я. — Проживешь подольше.

— Ты лундиец? — спросил он.

— Вообще-то вопросы здесь задаю я, — уточнил я статус-кво.

— Значит, бунтовщик и пират. Костер тебе обеспечен, — продолжал брат, как будто и не слышал меня.

Мне надоели эти излияния. С моего пальца сорвалась маленькая молния и ударила в бок брату.

— Ой! Так это ты тот маг, который сжег наш корабль?

— Ваш? Он вообще-то эльфарский, — удивился я.

— Мы — верные союзники Эльфарии! — задвинул очередной лозунг Искореняющий. — Эльфария и Лундия — союз навеки!

Я поморщился. Неужели очередного замполита поймали? Говорит лозунгами, картонно, использует официальные штампы… Скорее всего. Корабль без политрука — как деревня без дурака.

— Так какого хрена верные подстилки Эльфарии делали на их корабле?

— Не твое собачье дело! — окрысился брат. — Ты — пособник скверны.

— О какой скверне идет речь?

— А ты спроси у вот этого вюнючего пирата! Каким образом он ушел в первый раз от нас?

Я слегка повернулся и посмотрел на капитана. Тот смутился, как гимназистки, в первый раз увидевшие конский… хвост. Ладно, с ним мы потом разберемся. Пока я не закончил допрос политрука из Ордена.

— Откуда и куда вы шли и с каким грузом?

— Ничего я тебе не скажу! — аж брызнул слюной Искореняющий. — Хоть пытай меня, отродье нечистого!

— Хорошая мысль, — с интересом посмотрел я не искореняющего.

— Может не будете мне поганить каюту, господин маг? — подал голос капитан. — Давайте его протянем под килем пару раз, сам все скажет.

— Думаете?

— Это же орденский. А с ними у нас разговор короткий, — сказал капитан.

— Нет времени, — ответил ему я. — У меня есть более интересная мысль.

Я потер ладони и примерился к еще мокрой башке Искореняющего.

— Ты не посмеешь! — взвизгнул он, и стал белее мела.

— Еще как посмею! — я наложил ему руки на виски, и с моих ладоней сорвались плетения, проникающие ему в мозг.

Подергавшись для порядка, политрук из Ордена отдал богу душу, повиснув на веревках.

— Все, можете позвать матросов, чтобы унесли тело, — я снял с шеи брата цепочку. — Так что вы мне хотели сказать? Я видел, как вы ушли от их корабля в первый раз. Черная магия, да?

— Да, господин маг, — наконец признался капитан.

— Вы ей так хорошо владеете?

— Нет, увы. Просто был один хороший амулет.

— Где он?

— Разрушился. На один раз, на самый крайний случай держал.

— Интересно. И где же пользуют такую магию? — насколько я видел при считке, там был черный туман, вмиг заволокший обе палубы и пожирающий все на своем пути.

В том числе и тех людей из абордажной партии, которую высадил на борт «Перст». Капитан пожертвовал своими людьми, чтобы дать возможность уйти остальным и кораблю. Не по-товарищески как-то.

— На индейской территории.

Все ясно. Теперь становился более понятным путь назначения «Перста», который оказался явно не в своих водах. Капитан что-то нашел в старой гробнице и пустился в поиски туда, куда его что-то вело. Интересно только, что? Но чтобы понять это, надо было считать память капитана, а на это я не был готов пойти. Он сейчас единственный человек, способный доставить нас к месту назначения.

— Надеюсь, с нами вы не попытаетесь повторить подобный фокус? — спросил я капитана, внимательно смотря на его ауру.

— Нет. Не попытаюсь. И это вышло случайно.

— Хотелось бы верить…

— Маяк Дакареи на правом траверзе! — крикнул вахтенный с «вороньего гнезда».

— Ну вот и приплыли, — сказал капитан Фоли. — Бросайте якорь!

— Мы не будем заходить в гавань? — я кивнул на выдающиеся в море два мыса.

— Ночью? Нет, конечно, — сказал Фоли и запалил свою носогрейку. — Ночью нормальные люди не ходят, как по морям, так и в гости. Обычно только тати. Даже правило есть такое — только после восхода солнца, когда комендант разрешит заход в порт. А пытающийся прорваться ночью рискует получить в борт зажигательную стрелу во-он с тех башен.

Он махнул рукой, показав на смутные при свете звезд силуэты двух высоких башен на обеих мысах.

— К тому же, здесь еще всякие сюрпризы для желающих зайти в порт без разрешения, вроде цепи, протянутой между башнями. Так что ждем утра, — капитан выбил трубку о леер, подняв миниатюрную тучу искр, повернулся и пошел к себе в каюту.

Я стоял у леера и наслаждался ночной прохладой, глядя на раскинувшуюся передо мной ночную панораму. Да, я не так представлял себе Дакарею — город был большой, намного больше других черноистокских. Ну все-таки порт, можно понять. Центр пересечения торговых путей, идущих морем и перевалочный пункт — здесь с кораблей перегружали грузы в портал и наоборот. Зачем это надо при наличии порталов? Почему нет? Портальная система здесь была развита довольно странным образом, и сами кольца стояли не везде. По желанию не окажешься там, где нет портала — допустим, на том же побережье, где нас подобрал «Перст». Приходится добираться до места другими способами.

В связи с этим мореплавание тут сводилось в основном к каботажному, дальнее и трансокеанское — в исключительных случаях. Например, когда переброска большого объема груза через портал выйдет дороже этого самого имущества, а доставка по назначению требуется. Или, что чаще всего случается, груз не предназначен для постороннего взгляда — работорговля здесь процветает, но не особо приветствуется, а также всевозможные товары вроде дури или оружия там, где они запрещены, конечно. Ну и сами корабли с командами тоже. По габаритам они точно через кольцо не пройдут, только по частям, а уж команда, которая требует хорошей просушки на нок-рее, и подавно. Поэтому и ходили тут корабли не так, как на моей далекой родине. Исключение, разве что, существовали в виде рыболовных флотилий — от мелких фелюг и кочей здесь до больших кораблей севернее. Народ активно пользовался дарами моря, а поскольку океаны еще не были заботливо засраны вездесущим человеком, вода кормила многих.

Я проснулся, когда солнце немилосердно заглянуло мне прямо в глаз — не, поговорку повторять не надо. Пришлось встать, перешагнув через Друга, открывшего один глаз, и моего верного денщика Руфи, стойко делившего со мной все эти тяготы и лишения. Сейчас они с собакиным дрыхли на полу. Причем, если собакина я принципиально не пускал на постель, Руфи сам отказался от матросского рундука и вызвался спать на полу.

Потягиваясь и позевывая, я вышел на палубу. Фоли, однако, уже стоял, облокотившись на планширь и смотрел на лодку, подходившую с правого траверза.

— Доброе утро, капитан! — поздоровался я.

— Если оно доброе, — капитан выпустил клуб сизого табачного дыма так, что у меня запершило в горле. — Вам лучше сейчас здесь не светиться, господин маг. Хотя бы спрячьтесь.

— А что такое? — насторожился я.

— Портовая инспекция.

— Хорошо, — я присел так, чтобы меня не было видно с лодки.

Капитан покосился на меня, но ничего не сказал.

— Эй, на корабле, кто такие? — последовал окрик с лодки.

— Мирные путники, зашли за водой и припасами, — ответил Фоли.

— Как называется ваше судно?

— Судна в лазаретах выносят, а у нас — корабль, — ответил капитан. — «Удача морей».

Я тут же отметил, что капитан назвался чужим именем. Видимо, ему не хотелось светиться.

— Спускайте штормтрап, я должен осмотреть корабль!

— Считайте, что осмотрели, — капитан бросил набитый кошелек, глухо звякнувший у ног лодочника.

— Осмотрел, — согласился тот, поднимая кошелек и привязывая его к поясу. — Больные есть?

— Нет, — сказал капитан.

— Точно?

— Абсолютно, — и под ноги лодочнику полетел второй кошель.

— Я понял, — покачал головой лодочник. — Швартуйтесь к Чумному пирсу. Я провожу.

Лодочник поднял парус, и лодка заскользила по водной глади по направлению ко входу в гавань.

— Чумной пирс? — спросил я.

— Да, — сказал Фоли, слегка поморщившись. — Таковы правила. Мы не прошли досмотр.

— А то, что вы ему заплатили, ничего не значит?

— Стандартная практика, — пожал плечами капитан. — Если у тебя есть на борту то, что не хочется показывать добрым людям — изволь пожаловать в карантинную зону, на Чумной пирс. Обычно люди коменданта проводят досмотр корабля и груза. В том числе и на предмет заболевших — есть они на борту или нет. Если, допустим, экипаж на корабле слег от какой-то заразы, ему либо отказывают во входе в порт, либо швартуют подальше ото всех и вводят карантин, в том числе и по выходу экипажа на берег. Необходимые предосторожности — были эпидемии, которые выкашивали целые города и страны. А учитывая то, что это порт — точка пересечения торговых путей — это вполне разумная мера.

— И мы под нее попали?

— Ну а что мне было делать? — искоса взглянул на меня капитан. — Согласиться на досмотр? У инспекторов глаза острые, а трудно не заметить на судне толпу вооруженных до зубов легионеров, пусть они и в матросских робах. Кто-нибудь форменные штаны забудет убрать, или меч с клеймом легиона. Дальше продолжать?

— Нет, не надо. Вы совершенно правы. И я вовсе не за то, чтобы пускать постороннего на корабль, — кивнул я.

В самом деле, можно не продолжать. Учитывая нездоровую любовь местных к Легиону, лучше не светиться. А уж наличие практически полуроты легионеров на борту скрыть действительно не удастся. На месте властей Дакареи я бы еще для гарантии перевешал весь экипаж — вдруг это ударная часть или диверсионно-разведывательная группа для захвата порта? Сил вполне хватит для нейтрализации сторожевых башен и стражников, чтобы вслед за одиночным кораблем пришел еще десяток с десантом. Или захват того же городского портала с вызовом подкрепления через него.

— Поэтому выход за пределы нам запретят. Это и к лучшему — нечего экипажу по кабакам да борделям слоняться, — продолжил капитан.

Я хмыкнул. После такого популярность капитана должна упасть до исчезающе малой величины — лишить экипаж сладкого?

— Ну а как мы тогда запасемся провизией и водой?

— А кто сказал, что всем нельзя в порт? — в свою очередь поинтересовался капитан. — Мне — можно. После осмотра Чумного стража — есть тут такие портовые чиновники. Ну и господину магу — тоже.

— Мне — осмотр? — я чуть не икнул. Если это маг Жизни, то мне придется туго. Говорил мне Лорий, что с этими господами лучше не сталкиваться, раскусят.

— Ну если вы конечно не против сопровождать меня в город. Чему я был бы очень рад. Потому что в город я поеду не пустым, а с золотом. В таких местах золото может случайно испариться, а у его владельца будет проломлена голова или торчать кинжал между ребер — дело житейское.

— И что же, местные власти не следят, чтобы лихие люди по улицам не шастали? Неуважительно с их стороны.

— Такие есть везде, а Дакарея — проходной двор. К каждому стражника не приставишь. Главное — соблюдать осторожность.

Это точно. А вот в город я буду рад вырваться. Не все то, что я увидел в голове Искореняющего, рассказал я капитану.

Корабль на самом малом ходу, следуя за лодкой, вошел в гавань, пройдя между двумя мысами. Теперь, при свете дня, я смог более внимательно разглядеть башни. Метров сорока в высоту, с плоской площадкой наверху, на которой и стояли пара баллист, простреливающих целиком не только вход в гавань, но и прибрежные зоны отчуждения — прекрасная вещь для отражения десанта с моря. Для усиления эффекта чуть пониже был второй ярус с бойницами. Сейчас там пусто, но в случае необходимости оттуда могут стрелять и лучники, и легкие баллисты, а высота башни обеспечивает большую дальнобойность. Короче, по местным меркам укрепления серьезные. Ну да, пока пушки не появились, и крепостная фортификация ушла в прошлое, сменившись на бастионную.

Гавань выглядела прилично, и довольно большая для этих мест — сейчас в ней стоял десяток судов различных размеров, если не брать совсем уж откровенную мелочь. Каракки, шхуны, шлюпы… Даже один гномский торговец, трудно было мне, сухопутному, подобрать название. Короче, большой трехмачтовый корабль, метров восьмидесяти в длину, стандартного гномского дизайна — словно бы его рубили топором, наевшись мухоморов. Есть у нас автопром той страны, что располагается на месте Гномии или как ее называли официально — Федерации подгорных народов, только в моем родном мире. Видимо, параллельные влияния просачивались через тонкую ткань междумирья, и машины той страны тоже выглядели ужасно — без слез не взглянешь.

Нас отвели к одинокому причалу поодаль ото всех. Лодочка клерка сделала «адью», махнув на прощанье белым парусом, и мы с помощью матросов с берега — да, а что, эту обслугу тоже так называли, как ни странно — пришвартовали нашу шхуну.

— Ну все, — с облегчением сказал капитан. — Иди, собирайся.

— Да я вроде и так готов…

— Готов? — он скептически оглядел меня с ног до головы. — В этом прикиде ты похож на легионера.

Я осмотрелся. Ну может быть и так. Форменные штаны с лампасами да сорочка цвета «относительно белая, недельной носки». Сходство дополнял форменный пояс, на котором висел Лорий и крепкие легионерские ботинки.

— Пойди хоть в матросский кубрик, и найди чьи-нибудь портки да обувь попроще.

Нет, сама мысль надевать чьи-то штаны после задницы предыдущего владельца мне откровенно не нравились. Я сделал пасс рукой.

— А теперь как? — спросил я.

Капитан аж вздрогнул. Наведенный морок его впечатлил — я полностью скопировал его с боцмана, благо тот вертелся передо мной на палубе днями, дрессируя легионеров обращаться с парусами. Только лицо я поставил другое — пропитая рожа боцмана с сизым носом от крупных расширенных вен мне не нравилась. А посох Ярсгара стал обычным посохом мага, красного дерева и с серебряной инкрустацией. Почему он решил так себя замаскировать — не знаю.

Капитан потыкал в меня пальцем, недоверчиво хмыкнул и покачал головой, почувствовав фактуру куртки боцмана. Ну а что, качественно наведенный морок под названием Вторая Кожа позволял не только скопировать чужой внешний вид, но и некоторые физические характеристики объекта.

— Черт меня дери якорем в задницу, — пробормотал он.

— Можем исполнить ваше пожелание, — оскалился я.

— Никак не привыкну к вашим магическим штучкам. Я знал только одного мага, кто такое проделывал. Но того давно уже за Грань отправили.

— Значит, он был слабее меня.

— Тогда жди здесь, я пойду соберусь.

— Как скажете.

Отсутствовал он недолго — все-таки не женщина, чтобы марафет часами наводить.

— Пошли, — показал он на любезно приставленный портовой обслугой к борту трап.

Мы, наконец, спустились на твердую землю, точнее на деревянный настил причала. Не скажу, что меня это не радовало — после недельной качки на палубе вновь оказаться на том, что стоит неподвижно и не норовит скинуть тебя набок или лицом вперед, доставляло удовольствие.

— Запоминай, ты — судовой лекарь. Это объяснит твою неуклюжесть и интеллигентность, — сказал мне капитан, пока мы шли по причалу.

— Да я как бы…

— У тебя на лбу благородное происхождение написано, несмотря на морок. И посох у тебя своеобразный. И, кстати, многие лекари — маги Жизни, ну или их подмастерья. Так что на то, что ты маг, вряд ли кто обратит особое внимание.

— Будем надеяться, что так, — сказал я.

— А вот и портовая Стража, — сказал капитан, увидев в конце причала двух верзил в матросских робах с огромными тесаками, подвешенными к поясам.

— Что говорить?

— Говорить буду я. Сделай морду понадменнее и молчи, за умного сойдешь.

— Ну-ну, — усмехнулся я.

Мы гуляющей походкой подошли к стражникам.

— Стой! Откуда? — выставил один из них вперед растопыренную ладонь.

— С «Удачи морей». Я капитан, а это — судовой лекарь.

Стражники осмотрели нас с ног до головы.

— Непохожи вы на тех, кого швартуют к Чумному причалу.

— А мы на всякий случай. Судовая кошка закашляла, мы решили и перестраховаться.

Стражники заржали.

— Кошка, говоришь? Кошка — это дело серьезное, — скорчил один из них подозрительную рожу.

— Ну я думаю, вы можете выпить за ее здоровье, — пара золотых из кармана капитана перекочевала в руки стражников. — Ей должно полегчать.

— Обязательно, — один из них закусил монету, пробуя ее на зуб. — Ну ладно, проходите. Но кошку не пустим!

— Конечно, жалко было бы такую крысоловку терять, — сказал капитан.

Мы оставили стражников позади и пошли в порт. Все как всегда — золото решает любые проблемы, или как говорил один из моих знакомых — «бабло побеждает зло».

— Куда мы теперь?

— Сначала в портовую администрацию. Ну а потом — посмотрим.

— Отметиться о прибытии?

— Если бы только, — вздохнул капитан. — А также договориться о поставке воды и провизии.

— А в городе это будет сделать не проще?

— Ты прямо как вчера родился, — усмехнулся капитан. — Проще, и дешевле раза в полтора или в два. Но, во-первых, никто тебе сюда ничего не доставит, только с разрешения начальника порта. Такого разрешения можешь ждать вечность, скорее ад замерзнет. А во-вторых, никто не погрузит тебе это на борт. Не хочешь потаскать бочки и мешки с провизией от входа в порт до нашего трюма?

— Да как-то не горю особым желанием, — сказал я. — Вдруг война, а я уставший?

— Именно, — закивал головой капитан. — Так что других вариантов и нет.

— Понятно. Каждый хочет заработать себе лишний золотой.

— И если бы один, — кивнул капитан. — Тут полусотней не обойдешься. Ладно, пойдем в портовую администрацию.

Да, не зря капитан меня взял в качестве сопровождающего. Народ толпился в порту, занимаясь своими делами. Люди, черные орки, иногда мелькали светловолосые эльфары… Ну прямо вавилонское столпотворение или ярмарка в базарный день, что вернее. И в этой толчее немудрено было потеряться или зайти не туда. Пару раз я поймал цепкий взгляд непонятных личностей, но увидев посох мага они отводили глаза, стараясь не нарываться на неприятности. Маг — обычно существо такое, вредное, злопамятное и могущее не только дать отпор, но и сделать так, чтобы потом жизнь — если она останется — медом не казалась. Или вообще хоть чем-нибудь.

Мы дошли до высокого — аж трехэтажного — каменного здания, как сказал бы я — «в колониальном стиле». Видна была рука мастера. То ли Древних, то ли их последователей…

— Любуешься? — спросил капитан.

— Ну да, интересная архитектура.

— Вот я и говорю — интеллигентное ты создание, — вздохнул капитан. — Где ты видишь красоту, я вижу грязь и проблемы. Это как раковины. Есть такая красивая раковинка, конус называется. Красоты необыкновенной, просто произведение искусства — так и тянет ее потрогать или в карман положить. Но стоит взять ее в руки, она воткнет в тебя ядовитое жало, и через пару минут — ты труп. И наоборот, невзрачная пинна может содержать в себе огромную и красивую жемчужину. Все не то, чем кажется. Так и здесь. Ты видишь красивый дом, а я вижу тех кровопийц, которые сидят внутри.

— Довольно пессимистично.

— Зато правда, и ты это знаешь, не вчера родился.

— Да уж точно, — риторически подтвердил я.

— Ладно, жди меня здесь, — капитан поправил треуголку на голове, одернул кафтан и взялся за ручку двери. — И постарайся пока никого не прибить. А то в каждом порту есть и своя виселица.

Ну, блин, спасибо. Обнадежил. Я отошел от входа, чтобы чего не подумали и стал разглядывать прохожих. Надо же чем-то заняться?

Капитан вышел из дверей администрации через полчаса.

— Удачно? — спросил я его.

— Дела порешал, но не все, — загадочно ответил он.

Я лишь пожал плечами.

— Куда теперь?

— Обратно на судно, — раздраженно ответил он и поправил треуголку. Судя по всему, его эмоции предназначались не мне.

— Мне хотелось бы пройтись по городу, — заметил я, пытаясь успеть за его широким быстрым шагом.

— Мне тоже много чего хотелось бы, — буркнул он. — Ладно, проводи меня до причала, а там уже посмотрим. Сейчас нам надо меньше привлекать к себе внимания.

— Что-то случилось? — насторожил ушки на макушке я.

— Пока еще нет, но может быть всякое.

Очередные загадки, вопросы… Капитан явно был мастак на каверзы.

— И, главное, возвращайся к шести пополудни.

— А что?

— Есть дело, и для него мне будет нужен охранник. Маг.

— Хорошо, вернусь, — пожал плечами я.

Проводив капитана до довольно лыбящихся Стражей на причале, я вернулся в порт. Ну здесь мне совсем не интересно — от запаха пеньки, древесины и смолы меня скоро тошнить будет. Я пошел быстрым шагом по направлению в город.

Дакарея явно была больше, чем Квазумбе, как я уже и говорил. Купив за серебряк карту, я отошел в сторонку, и, прижавшись к стене какого-то дома начал ее изучать. Ага, а вот и та самая улица, и, кстати, довольно далеко — на противоположном от порта конце города, возле торгового тракта, через который и шло сообщение с Дакареей по земле. Если есть конь или другое средство передвижения, можно сделать большую букву «Г» и добраться до Хамизи — если вниз, на юг, или до Рутендо — вверх на север. Вопрос только в расстоянии. Пилить придется пешком — я как-то не сомневаюсь, что порталы лундийских городов-опорных пунктов были закрыты на прием посетителей отсюда, как и наоборот. Я даже не собирался это проверять — не хватало еще мне неприятностей, портальщик тут же стукнет в городскую стражу или еще куда поинтереснее. Как-то не сомневался я, что тут существует местная мафия, которая в числе прочего следит за потенциальными лазутчиками и диверсантами на предмет уничтожения оных, а перед этом вдумчивой и доверительной беседы с применением каленого железа. Капитан прав — надо вести себя тихо и особо не светиться. Поэтому пешочком, легонько и неторопливо.

Я шел по городу прогулочным шагом, не торопясь, выбирая места посветлее и улицы пошире, памятуя приказ капитана. А разномастного народа здесь было полно, и все они были заняты своими делами. Вон проститутка потащила поддатого матроса в подворотню, вон идет орчанка с корзиной угля на голове, а вон гобл продает что-то вроде съедобное… Я почувствовал легкий голод, но от содержимого корзины на всякий случай отказался — она стояла у него прямо в подорожной пыли. Съешь что-нибудь такое, что раньше мяукало или гавкало, и потом в животе будут весело резвиться кишечные палочки, пробивая себе путь на свободу через единственное доступное отверстие. И, хотя магу это не страшно — он такая тварь, от которой другие дохнут, даже микробы — рисковать не хотелось. Антисанитария, блин. Это в цивилизованном мире можно не обращать внимания, там чище. Как мне рассказывал оперировавший меня после ранения профессор, бывший военный хирург, сейчас многое что исчезло. И бывшая царапина, грозившая каким-нибудь рожистым воспалением или прочей серьезной болячкой, после улучшившихся санитарных условий так ей и оставалась без всяких последствий.

Я так и не заметил, как ноги сами вывели меня на местный рынок. Да, вот тут было на что посмотреть — развалы впечатляли и вызывали дежавю. Такое впечатление, что попал на крупный городской базар какого-нибудь не особо маленького города. Аж в глазах зарябило от изобилия — Дакарея явно не бедствовала. Продуктовые ряды были забиты до отвала мясом, рыбой, фруктами и овощами — и своими, и привозными. Поставив на место засосавший от вида всего этого счастья желудок, я пошел вдоль рядов с зазывающими торговцами. Нет, не зря торговые ряды с едой тут ставили первыми! Пока дойдешь до нужного тебе товара, поневоле что-нибудь перекусить купишь. Мне нужно было совсем другое.

Ну вот, наконец, и искомое, пошли ряды с несъедобными товарами. Что мне нужно? Да одежда нужна! Хоть купить себе гражданскую сменку, чтобы постоянно морок не держать. Я уже было намылился к развалу с человеческой одеждой, которым, как ни странно, владел какой-то гоблин с хитрой мордой, как вдруг меня что-то остановило. Чуйка, не чуйка, что-то мелькнуло в подсознании. Что именно?

Я осмотрелся. Ну да, обычная большая инкоси, которая тут используется как киоск. Без вывески, но вот черепа всяких тварей и прочие загадочные предметы выдавали специализацию владельца заведения. Маг, что ли? Очередная ворожея с хрустальным шаром и черепом трехрогого козла? А, главное, почему меня так тянет туда зайти? Непорядок, надо это выяснить. Я решительно подошел к хижине и откинул циновку.

— Вы что-то хотели, мбвана? Ой…

Да не ой, а «упс», заменяющий в приличном обществе слово из трех букв примерно с той же смысловой нагрузкой. Передо мной стояла Нкечи, собственной персоной.

— Где вас черти носят? — раздраженно спросил капитан Фоли.

— Да так, загулялся, — ответил я.

Ну да, припозднился. Допрос Магистра занял больше времени, чем я ожидал. А потом еще надо было создать антураж… Конечно, в это могут и не поверить те, кто придет сюда через пару дней. Сначала я хотел выставить все так, как будто все передрались со всеми, даже эльфарским мечом проткнул Абу и отсек им голову второму орку, но вот с Магистром вышла проблема. Ему пришлось устраивать экстремально жесткий полевой допрос, и если раны от эльфийского меча могли быть смертельными — типа, схватились друг с другом и оба померли — то вот отрезанные части тела Магистра в эту версию не входили. Пришлось взорвать файрбол между ними, изуродовав тела до неузнаваемости, пусть спишут на неудачное заклинание. Хотя, как я думал, сюда придут те, кому законы не писаны и расследование они устраивать вряд ли станут, списав все на конкурентов и устроив им профилактическую ответку.

А вот то что я узнал, прежде чем Магистр сдох, меня озадачило, и конкретно. Более безумных планов я не слышал давно. И, главное, шли они от нового хозяина Лундии принца, а теперь уже короля Вулия. И делалось все руками Искореняющих и на благо не пойми кого, похоже, что эльфов, подавших ему ценную идею.

А именно — выдавить с континента силы Легиона, которые все-таки более или менее держали аборигенов в повиновении. При этом его следовало не просто выдаить, но и желательно уничтожить — как представляющий опасность для власти и новых деловых партнеров

Как я знал по настроениям внутри батальона, да и из других источников, Легион представлял собой не контролируемую Вулием силу. Многим во власти сильно не нравилось слияние в экстазе с ушастыми, сдача Пограничья и превращение Лундии в вассальное государство, тем более старший и высший командный состав еще помнил цвет эльфийской крови на своих клинках. И если сейчас в армии начиналась большая чистка, многие военачальники закончили свои дни в подвалах Ордена по обвинению в Скверне — да что там мучиться с изменой, заговором и прочим? Скверна, и точка — то Легион сдаваться не собирался. Кажется, и силы-то у него неравные — каких-нибудь шесть-семь тысяч штыков, но зато каких! Закаленные в постоянных боях с орками, неподконтрольные никому, кроме бога и маршала Легиона, а также нелояльные к власти — ну что поделать, кадровая политика пускать на передний край не слишком добропорядочных граждан давала свои плоды. И тем более, легионеры были там, где над ними не властна рука закона по определению, даже географически. Так что репрессии и подчинение себе свободолюбивых легионеров исключалось.

Вот и созрел план уничтожить Легион руками орков и негров. Понеслись по саваннам и джунглям эмиссары Ордена, да не с пустыми руками. Не знаю, что там у них в руках было — бусы, ножи или золото, не суть важно. И язык у них был подвешен очень хорошо, уговаривая свободолюбивых сынов саванны скинуть угнетателей-поработителей, и стать полноправными хозяевами своей жизни и природных богатств. Чем это кончается, я уже знал по примеру Африки. Сменят одно ярмо на другое, эльфийское да орденское. Ну и соответственно, надо было снабдить гордых орков орудиями труда и производства, в смысле оружием. С помощью которого они развернут тут «национально-освободительную борьбу», а проще — негритюд со всеми его прелестями. И это проходили в истории. Ну а потом можно спокойно грабить орков, навязывая им свои условия — а вот в этом пункте плана были сложности. Но это мелочи. Главное уничтожить самую боеспособную часть Лундии, а что будем делать потом — разберемся, так полагал Вулий. Вот только похоже, что Черный Исток он потеряет полностью. А приобретут его эльфы, умело стравливая всех со всеми и прибирая к рукам все, что плохо лежит. В любом случае, у Лундии настанут такие проблемы, что мало никому не покажется.

Так что теперь я гадал, как сообщить Бенидану, что его розовая мечта вернуться в Легион и стать генералом, разбилась о подводные камни. Переловить и перевешать поодиночке чудом уцелевших легионеров труда не представляло, только время. А про верхушку и говорить нечего — сразу на костры, как не оправдавших доверие короны и допустивших поражение Лундии и уход с Черного Истока. Поэтому Бенидану при его возвращении ничего хорошего не грозит.

— У нас сегодня вечером переговоры с кое-какими людьми, — покосился на меня Фоли. — Естественно, господин маг, вы меня сопровождаете.

— Как что — так маг, — притворно вздохнул я. — Как вы без меня будете обходиться?

— Милорд решил нас покинуть? — язвительно спросил капитан.

— Сейчас — нет. А потом говорю сразу — наши пути расходятся. Чтобы это не было сюрпризом, — уточнил я.

— Жаль это слышать. Такой маг, как вы, нужен всем, — с сожалением в голосе сказал капитан. — И я не смогу заставить вас передумать?

— Вряд ли, господин капитан. У меня свой путь.

— Заставить я вас не могу, сами понимаете, я не самоубийца. Ссориться с магом — себе дороже. Но у джентльменов удачи есть такой обычай — если кто-то уходит с корабля насовсем, он должен предоставить себе замену. Я, конечно, понимаю, милорд, что вы не относитесь к братству, но…

— Есть замена. Как вы отнесетесь к сильному боевому магу, да еще и целителю? Я тут встретил одного знакомого, которому вреден черноистокский климат — ну вы понимаете, что я имею в виду — и знакомый вроде бы не против. А поскольку идти магу больше некуда, то, как я думаю, он будет не против присоединиться к команде.

— Хорошо, — сказал капитан. — Если вы рекомендуете, то я его беру. Тем более в нашем плавании два мага всяко лучше, чем один. Сильный маг?

— Достаточно. Уж не слабее, чем у других. Только вот есть одна загвоздка…

— Орк? Это вряд ли. Терпеть не могу другие расы. Это мое предубеждение.

— Нет, с расой все в порядке. Человек, хотя и черный.

— Ну ладно, я в общем-то без предрассудков, — пожевад губами капитан. — У многих из наших корабельные маги индейцы, и ничего, зачастую стоят больше белых.

— Другая загвоздка, — сказал я. — Это женщина.

— Что??? — заорал капитан. — Баба на корабле? Да это к несчастью! Нет, категорически нет!

— Подумайте лучше, господин капитан, — я стал загибать пальцы. — Во-первых, она по рангу почти нима. Это значит, что по силе она как верховный шаман племени. Во-вторых, она нганга, народный целитель. По существу, маг Жизни, если переводить на наши мерки. В-третьих, ее школа магии мало распространена и на Тарисо будет неизвестна, так что в случае чего обычные маги не смогут снять ее заклятия.

— Но баба!!!

— В данном случае вас интересует то, что у нее между ног, или ее магическая сила и навыки?

Меня начало это раздражать. Вам шашечки или ехать? Нет, разумеется, я не сторонник оголтелой эмансипации, но к женщине-профессионалу отношусь спокойно и с уважением, как и к мужчине. В нашем деле есть такие женщины, что любому мужику сто очков вперед дадут. И работают такие оперативники не передком. Хотя иногда и используют природное обаяние для глупых мышек, на которых охотятся. Не, «медовая ловушка» — это другое, тут используется другая агентура. Я говорю именно о профи более высокого класса.

Я наблюдал за душевной борьбой капитана. Чертовы средневековые представления о роли женщины! Да еще и подкрепленные морскими суевериями. Ну тут я не мог ему помочь. Если он хочет только мужчину-мага, пускай сам ищет до посинения, я не буду этим заниматься. Или пусть берет женщину и не трахает мне мозги.

— Ну так что, мне отказать ей в аудиенции и отослать ее обратно, пока она хрен не отрастит, а вы не найдете себе другого сильного мага?

— Зовите, — сказал капитан, скорчивший такую рожу, как будто у него заболели все зубы сразу.

— Это правильное решение. Ночью приведу.

— Я чувствую, я еще пожалею об этом, — прорычал капитан.

— Ваши чувства вас обманывают, — хмыкнул я. — Я думаю — нет.

— Ладно, — стукнул ладонью о планширь капитан. — Теперь к нашим делам. Переодевайтесь, милорд — одежда в вашей каюте. Пока вы изволили осматривать достопримечательности, ваш слуга-орк подобрал вам одежду по размеру, и даже постирал и высушил.

— Благодарствую, — сказал я с кривой улыбкой.

Надевать вещи покойников мне хотелось меньше всего, но тут сам виноват — не захотел второй раз возвращаться на рынок. Да и черт с ним, надеюсь Руфи не подобрал их по оркскому обычаю, поярче — значит красивее.

— Вот такие дела, — я сидел на кровати в каюте Бенидана, дожидаясь восьми склянок, то есть полуночи. Как раз наступает «собака» или «собачья вахта».

Уходящий день, сказать, был не то что насыщенный — просто экстремальный. И он еще не кончился. После неудачных переговоров в таверне мы вернулись на корабль. Капитан явно не горел желанием поделиться со мной происходящим. Насколько я понял, он собирался поднять деньжат, перевозя что-то из пункта «А» в пункт «Б», но что-то пошло не так, и гешефт сорвался. Причем груз был насквозь нелегальный и явно опасный для здоровья экипажа в случае захвата властями. Что уж там было он мне не сказал, лишь ушел с палубы недовольный и злой. Ну а мне, чей день еще не кончился, еще предстояло привести на корабль Нкечи и дождаться завершения их переговоров с капитаном. Вот я и зашел к Бенидану рассказать последние новости, особенно те, которые касались нас, легионеров.

— И что ты предлагаешь? — уныло спросил Бенидан с кислой миной. Как будто лимон съел, честное слово.

— А ничего, — я пожал плечами. — В данной ситуации рассказать все нашей группе и распустить ее. Пусть каждый решает сам за себя.

— И полностью убить моральный дух? Пока все-таки мы единое целое, а если я такое выдам, то они просто распустятся. Никакой дисциплины не будет, и все будут делать «на отгребись». Лучше придержу эту новость до окончания нашего плавания, до Тарисо.

— Смотри сам, но в принципе мысль здравая. Пусть лучше пока побудут в неведении, — сказал я. — А то действительно упадет моральный дух, и все.

— Так, наверное, и сделаю, — кивнул он.

— А сам что будешь делать дальше? — спросил я.

— Не знаю пока. У тебя есть предложения?

— Да есть у меня одна мыслишка, — сделал я загадочный вид. — Как конкретно получится — пока не знаю, но в общем и целом я собираюсь осесть в колониях. И тебе то же самое предлагаю.

— Даже не знаю, — он покрутил шеей, оттягивая воротник, — Я так хотел служить…

— Вряд ли тебе удастся осуществить свое желание в Лундии. Пока мы числимся погибшими или пропавшими без вести, нас картинно оплачут, объявят павшими героями и прочее. Как только мы объявимся живыми… Ну ты понял.

— Да понял уже, — с горечью махнул он. — Особенно, когда к этому причастен Орден.

— Так что с мечтой о маршальском жезле и торжественном возвращении в свой замок можешь забыть. При возвращении тебя не только в оборот возьмут, но и всех твоих родных объявят изменниками и предателями короны. Даже если ты будешь клятвенно утверждать, что ты верен монарху и государству. Поверь, я в курсе.

— Так я и думал, — он покосился на меня. — Хоть ты ничего о себе не рассказываешь.

— Как говорят у нас — «будешь много знать, не дадим состариться».

— Во-во. Темнишь, как всегда.

— А как же иначе? Запомни, темная покровительственная окраска — лучшая. Ничего, когда-нибудь расскажу тебе я несколько интересных историй. Но не сейчас. Чтобы ни у кого не болела голова.

— Да уж, — пожаловался Бенидан. — Как же, не болела. Как ты все сегодня изложил, так и заболела.

— Ну а что ты хотел? Быть в блаженном неведении? Чтобы потом броситься в объятия первого же лундийца и оказаться на костре? Нет уж, привыкай, — сказал я. — И не надо меня винить в этой ситуации — я тут абсолютно и совершенно ни при чем. Не я сижу разработанной задницей на лундийском троне и не я даю возможность клевретам убивать преданных короне людей под мудрым руководством ушастых. И не я уничтожаю королевство превращая его в протекторат Эльфарии. Так что не по адресу.

И тут, словно по заказу, пробили склянки. Один удар, два удара, три… Дальше до восьми можно было не считать.

— Ладно, я пойду. У меня дела, — подмигнул я ему. — А ты думай, как лично выкрутиться из общей ситуации. Я свое уже придумал.

— Дела у него… — Бенидан рухнул на освобожденную мной койку. — Вот бы так в Легионе напрягался.

— Скажи еще, что я этого не делал, — ответил я ему и вышел в коридор, поднимаясь по безбожно скрипящему трапу.

Ничего, поворчит и перестанет. Главное, он уже принял мысль, что мы больше не в Легионе. Теперь каждый за себя. Интересно, как он потом воспитательную работу проводить будет, когда расскажет про новости с родины… Посмотрю я на это.

Вахтенный матрос на палубе недоверчиво покосился на меня, когда я начал спускаться по так и не убранным сходням на причал. Но свое мнение оставил при себе, надо — значит надо, господин маг в безобразиях пока замечен не был. Прямо как строка из характеристики — «В связях, порочащих его, был, но не замечен».

Я шел по причалу, насвистывая веселую песенку. Ага, а вот и наши Стражи.

— Куда это вы решили на ночь глядя прогуляться? — с подозрением спросил один.

— Дела, господа, — я заговорщицки подмигнул и дал каждому из них по два серебряка.

Я же не капитан, чтобы золотыми размахивать? И так, считай, на хорошую попойку получили.

— Удачно провести время, — осклабился разговорчивый стражник.

— Я скоро вернусь, — пообещал я им.

И в самом деле, идти-то не долго, вон до того лабаза шагах в ста. Теперь завернуть за угол… Нкечи была на месте.

— Ну как, готова? — спросил я ее.

— Да, Гарс.

— А что налегке? — я не увидел никакой поклажи.

— Какой смысл? Если не возьмут… А возьмут — за вещами недолго и сходить.

— Ладно, тебе лучше знать. И закутайся, чтобы никто пока твоего лица не видел.

— Хорошо, Гарс, — она накинула на себя с головой какую-то традиционную не то хламиду, не то одеяло, мигом превратившись из красивой женщины в какое-то подобие наложницы африканского вождя.

— Пошли, — скомандовал я.

Ну вот тут уже Страже пришлось позубоскалить. На их сальных улыбках можно было яичницу жарить, а перемигивания были достойны вышедшего из строя светофора. Они пропустили нас на причал, издавая смешки и причмокивания — даже хламида не испортила точеную фигурку Нкечи.

— Не обращай внимания.

— Я и не обращаю, — сказала она. — Но нестоячку могу им устроить щелчком пальцев.

— Опасная ты женщина, — покачал я головой.

— Нет, Нима, я простая нганга…

— Только при капитане эту песню не заводи, хорошо?

— Хорошо.

Когда мы поднялись на палубу, вахтенный аж сделал стойку, как настоящий моряк. Еще бы, женщин на борту тут не видывали, наверное, никогда. А вне — не знаю, я слишком мало еще плаваю на этой шхуне. Ну, судя по тому, что на берег сошли только мы с капитаном, в сомнительных портах он предпочитал иметь экипаж на борту в трезвом виде, а не собирать тела в портовых кабаках. Так что матросы были в этом смысле на голодном пайке.