— Стоп! Снято! — устало выкрикивает Моисеич.

Народ тут же радостно загалдел и начал броуновское движение, понятное только профессионалам. Гример подбежала к нашей Софье и повела ее в отдельное помещение, чтобы удалить раздражающий актрису макияж. Оператор что-то втолковывает ассистенту и техникам, начавшим отсоединять оборудование от генератора. В общем, все заняты своими делами, даже мой сорежиссер эмоционально обсуждает последний эпизод с одним из главных героев. Только я стою как неприкаянный и чувствую, что с сердца упал камень размером поболее Эвереста, а дыхание сперло самым натуральным образом. Мне уже нет никакого дела до чудесного летнего вечера, чистейшего воздуха и легкого ветерка, несущего прохладу с Нерли. В голове набатом стучит только одна фраза: «Я сделал это!»

Два года колоссального напряжения сил, сожженных нервов, борьбы с ветряными мельницами, ударов со стороны завистников, но самое главное — нечеловеческого труда. Еще будут долгие часы монтажа, озвучки, согласование с разными комиссиями и идеологическим отделом. Но дело сделано — и пусть хоть кто-то попробует встать у меня на пути! Смету любую преграду, как асфальтовый каток. Это мое выстраданное детище, хоть и находящееся в стадии младенчества. Да — идею, и много чего остального, я банально спер, да простят меня реальные авторы сериала. Хочу надеяться, что история пойдет по иному пути развития, и они еще снимут свое кино. Только это не отменяет труда всего коллектива, который сформировался в стойкую группу единомышленников еще со времен моей дипломной работы.

Чувствую, что стало немного отпускать, и я достаю заранее приготовленную кубинскую сигару, которую решил выкурить именно в этот момент. Выдыхаю ароматный дым, с трудом удерживаясь от кашля. В голове сразу зашумело и появилось ощущение легкого опьянения. Затягиваюсь еще раз и уже более спокойно смотрю на окружающую меня суету. Мысли постепенно возвращаются к тому самому дню, который кардинально изменил мою жизнь. Или не мою? Я до сих пор испытываю легкий дискомфорт от того, что занял в этом мире чужое место. Но к черту рефлексии, ведь у меня такое событие!

Прав был этот чертов колдун. Ранее мне все в жизни давалось легко, и я никогда не прилагал особых усилий для достижения своих целей. А если встречал какое-то препятствие, то старался его обойти или отходил в сторонку. По молодости у меня были какие-то ориентиры, но они быстро разбились о быт и окружающую реальность. Зачем тебе стремиться в небо, если на земле тоже неплохо кормят? Даже семью я потерял, потому что просто не привык бороться и хвататься зубами за кусок пирога под названием жизнь. Но обо всем по порядку.

При выходе из метро увидел знакомую фигуру. Сначала думал, что ошибся, но решил окликнуть медленно бредущего человека. С Михаилом мы познакомились в крупной строительной компании, где проработали несколько лет. Он начинал с обычного манагера, а я уже возглавлял один из отделов. Так как мы ровесники и высокомерие мне несвойственно, то начали общаться. Темы были простые — бабы, футбол и реже политика. Я вообще человек аполитичный, на выборы не хожу, и готов голосовать исключительно за партию любителей пива, будь такая на нашем Олимпе. По пятницам пропускали по паре стаканов или пили это самое пиво в парке, когда позволяла погода. Далее дорожки разошлись, я все так же трудился на ниве строительства, а коллега ушел в иную отрасль. Одно время созванивались и переписывались в соцсетях, пару раз даже встретились, но потом окончательно потеряли друг друга.

И вот вдруг встретились случайно на выходе из метро. Поручкались, перекинулись парой слов и решили по старой традиции принять умеренную дозу горячительных напитков. Недалеко от моего дома есть отличная рюмочная, где можно выпить без опасений отравиться и слегка перекусить. Взяли себе пузырек, чебуреков и сока.

Встали за круглый столик старого образца, сейчас таких в Москве и не встретишь. После четвертой рюмки, когда голова слегка зашумела, а мысли понеслись как скакуны, начался более откровенный разговор. Миша возглавлял какую-то непонятную компанию, вроде как консалтинговую. Под этим понятием можно спрятать что угодно, хоть продажу специфических веществ. Раз человек не хочет объяснять, чем конкретно занимается, — то зачем настаивать.

Я рассказал, что после кризиса ушел из строительной компании и неожиданно устроился начальником отдела закупок в один из БЦ. В общем, слежу, чтобы все службы и отделы вовремя получали запрошенные товары. Платят меньше, чем на прежней работе, зато особо не перетруждаюсь. Михаил как-то странно на меня посмотрел, но не перебивал. На вопрос о семье ответил, что развелся и перебрался в квартиру, которая осталась от бабушки. Сейчас в поиске, хотя процесс сильно затянулся.

— Скажи, Алексей, — вдруг произносит собеседник, закончив поедать ароматный чебурек. — А ты не пробовал осуществить свои детские или юношеские мечты?

В ответ я рассмеялся. В детском садике я хотел стать пожарным. В средних классах меня посещали мысли о карьере художника или графического дизайнера — тогда я занимался в изостудии. Будучи старшеклассником, мечтал о каких-нибудь творческих проектах. Мы тогда с друзьями пробовали снимать ролики для YouTube, некоторые из них были весьма популярны. А далее, по настоянию мамы, я поступил в технический вуз, так как всегда дружил с математикой. С работой мне помогли предки, устроив в ту самую строительную компанию, хотя пришлось пройти два этапа собеседований. На работе тоже никто красную дорожку не расстилал, и приходилось осваивать новую специальность. Про рисование с прочим творчеством я вспомнил, когда сын пошел в школу и пришлось помогать ему с забавными домашками. Сейчас он с бывшей благоверной живет в Испании, а про свои юношеские мечты я давно не вспоминаю.

— Тебе все слишком легко давалось, — опять этот странный взгляд. — Вам москвичам всегда жилось лучше остальной России. Даже в простой московской школе образование выше уровнем, чем в самой престижной провинциальной. Далее — институт, родня поможет с работой, от бабушки останется квартира. Народ берет кабальные ипотечные кредиты, а вы жируете, сдавая приезжим оставшиеся в наследство квартиры. Так и живете, паразитируя на провинции.

Чего-то Мишу понесло в далекие дали. Я, конечно, слышал иногда такие разговоры — и всегда офигевал. У меня сразу возникает простой вопрос для этих недовольных — кто тебе мешал окончить школу с высокими баллами, поступить в нормальный вуз и сделать карьеру не менеджера, а, например, инженера или программиста? На Москве свет клином не сошелся — в стране десяток городов с весьма комфортными условиями для жизни. Не верю, что все миллионы тамошних жителей влачат жалкое существование, исходя на какашку, завидуя москвичам.

Или почему не приехать в столицу и сделать здесь карьеру, если ты такой талантливый? Есть заграница на худой конец. Я, например, хорошо учился в школе, в топовый институт поступил сам, без всякой помощи, неплохо знаю английский и освоил множество компьютерных программ. На меня с неба ништяки не падали — ну, кроме квартиры умершей бабушки. Хотя бы предпочел, чтобы она была жива, и я продолжал бы ходить к ней в гости на выходные. Но и логика в словах собеседника присутствует, так как на фоне остальной страны Первопрестольная живет гораздо лучше. В развитых странах все-таки нет такого дисбаланса между провинцией и столицей.

Ранее я не замечал за своим экс-коллегой подобных настроений. Да и непохож он на неудачника, судя по прикиду. Айфон сейчас может купить любой дурак, для них кредиты и придуманы, поэтому телефон — не мерило успеха. Не являюсь знатоком современной моды, но добротные брендовые джинсы, туфли и сумку отличу от разного рода помоек. Ранее мой собутыльник ходил в одежде из «Садовода» и не заморачивался по этому поводу. За восемь лет дела явно пошли в гору, но все равно — не понять этого странного наезда обиженного на весь мир провинциала-неудачника. Или я совсем зажрался и не замечаю происходящего вокруг? В любом случае — у меня было желание выпить и пообщаться со старым знакомым, а не выслушивать непонятные упреки насчет моего происхождения.

Разливаю остатки водки и решаю, что пора закругляться. Не нравится мне тема разговора и недобрый взгляд собеседника. Да и хватит уже алкоголя. Завтра надо заехать к предкам, которые собираются перебираться на дачу. Они всегда уезжают на майские и возвращаются в конце сентября. Мама опять загрузит меня поливкой ее ненаглядных цветочков, протиркой пыли и прочими мелочами. Хорошо, что кота они берут с собой, и не нужно будет мотаться каждый день кормить животное. А с ним все не так уж просто. Первый выезд на природу стал для Барсика настоящим шоком. Привыкший к закрытому помещению, бедный котик чуть не схватил сердечный приступ. Вместе с ним пришлось успокаивать маму, которая испереживалась за всеобщего любимца. Но со временем кот освоился на новом месте и даже поймал пару мышей и птичку, к удовольствию бати и ужасу мамы.

— Ты извини, если я был излишне резок. День тяжелый, и вообще. Но признайся, что тебе слишком легко все давалось в жизни. — Миша включил заднюю.

Не вижу смысла спорить. Выпили, закусили и сменили тему на футбол. Так как оба болеем за «Спартак», то здесь у нас полный консенсус. Дежурно поругали руководство с игроками, которые просрали очередной сезон. Михаил с самым серьезным видом начал рассказывать, что наш любимый клуб профессионально сглазили. Мол, над этим делом трудится целая группа заклинателей, нанятая Газпромом. Поржали, но у меня сложилось впечатление, что он действительно в это верит. Далее обсудили бывших коллег, особенно секретаршу Леночку, которой хотели присунуть все мужики нашего офиса. В общем, обычный треп ни о чем и обо всем. Плавно перешли на мою нынешнюю работу, при этом Миша старательно молчал о своей. Заказали еще двести граммов, дабы беседа не теряла своего плавного течения.

Чуть позже, перебравшись в соседний пивбар, где решили отшлифовать выпитую водку, разговор вдруг зашел про кинематограф. Я и забыл, что мой экс-коллега — большой любитель советского кино и на дух не переносит голливудскую продукцию, особенно современную. В принципе, я тоже давно перестал понимать, как люди смотрят последние «шедевры» со всяким марвеловским говном. Ладно молодежь — но что в кинотеатрах делают люди слегка за тридцать, вроде меня, или постарше? Неужели народ до такой степени отупел? С юнцами все понятно — программа господина Филиппова по дебилизации школьников начала давать свои плоды. Хотя, может, здесь комплексная работа по перековке советского наследия в образовании, дабы нивелировать его до западных стандартов. «Человек думающий» стремительно переквалифицировался в потребителя.

Не знаю, виной тому пиво или водка, но я излишне резко отозвался о пристрастии своего собеседника. Вот тогда мной и была совершена роковая ошибка. Хотя, как посмотреть — может, наоборот, все произошедшее и к лучшему.

— Значит, классика нашего кино тебе не нравится? — постукивая полосатиком по тарелке, процедил Михаил. — Подача слабая, заимствований много и идеология раздражает? А как, по-твоему, должно быть?

Я, дурак, возьми и выложи, что советское кино конца пятидесятых и начала шестидесятых не вызывает у меня абсолютного восторга. Если убрать несколько, несомненно, успешных работ, то остальное могло быть гораздо лучше. Мол, есть в большинстве фильмов какая-то недосказанность, наигранность — и вообще, по сравнению с западными аналогами оно гораздо слабее. Может, виной тому цензура или еще какие-то проблемы. Актеры были крутые, и часто вытягивали посредственные фильмы. Но, опять-таки, речь идет о киноиндустрии в целом. Но никто не покушается на главные шедевры давно канувшей в Лету страны. Здесь мои вкусы в массе своей совпадают с большинством населения.

Но уточнять было уже поздно. После этих слов мой собеседник чуть не задохнулся от возмущения, для успокоения залпом выпил целую кружку пива.

— А комедии? А фильмы про войну? Да и острых социальных картин хватало. Насчет перебора в некоторых вещах идеологической цензуры — спорить не буду. Но это лучше того дерьма, во что превратился кинематограф в конце восьмидесятых. Да по сравнению со всей этой чернухой и сраным Голливудом, кино пятидесятых-шестидесятых — святые времена. Ты не ответил — комедии тебе тоже не нравятся? Ведь того же Гайдая и Рязанова люди каждый год смотрят и радуются.

Чую, что без конфликта уже не обойдется. Но и я закусил удила, хотя изначально просто хотел потроллить эмоционального оппонента. Плюс он меня изрядно напряг своей сентенцией про москвичей. Тут уже начнешь доказывать назло иную точку зрения, даже если думаешь иначе. Добиваю свою кружку и показываю официанту повторить.

— Фильмы про войну в пьяном виде обсуждать не буду, так как это пошло. Что касается остального, то ты меня не хочешь выслушать. Рязанова уважаю, кроме поздних вещей. Данелия тоже, но не все фильмы. «Кин-дза-дза» — это просто жемчужина в той куче компоста, в которое превратилось кино в конце восьмидесятых. Во времена перестройки вообще многие великие неожиданно деградировали. Либо конъюнктура требовала дерьма побольше, или банально выдохлись. А чего такого в твоем Гайдае? Эксцентричный стиль на базе гэгов, содранных с Бастера Китона и Чаплина. Можно разок глянуть, но не десятилетиями же крутить. Это какой же был дефицит хорошего кино, если мы продолжаем смотреть десяток фильмов на протяжении поколений? И вообще, я к кинематографу отношусь спокойно, предпочитаю хорошую книгу.

— Да ты что вообще несешь! Это же шедевры!

Возмущению Михаила не было предела. Грешным делом подумал, что он сейчас полезет в драку. Но постепенно собеседник успокоился, глотнул пива и посмотрел на меня практически трезвым взглядом.

— Ты здесь полил грязью золотое время советского кино. Критиковать и ругать — большого ума не надо. Но хоть что-то тебе нравится?

Опять у нас разговор ушел в не ту степь. Я люблю советское кино, и Гайдая тоже. Особенно приятно его смотреть на фоне дерьма под названием российский кинематограф. Только с годами я стал иначе оценивать некоторые вещи. Например, Женя Лукашин и Надя для меня отнюдь не положительные герои, как и грузин из «Мимино», особенно в свете последних событий. Есть неудачные фильмы и у моего любимого Рязанова. Советское кино пыталось воспитать у человека тягу к прекрасному и правильную жизненную позицию. Чего нельзя сказать об америкосах и прочих французах. Но если рассматривать индустрию в целом и качество исполнения многих работ, то я нахожу множество недостатков. Михаилу же ответил немного иначе. Он мне не брат или друг, чтобы душу открывать.

— Из комедий нравятся «Добро пожаловать», «Женитьба Бальзаминова», «Белое солнце пустыни», «Кавказская пленница» — это самые любимые. Мелодрамы не люблю, тем более в советском исполнении. Разве что «Военно-полевой роман», но это иная эпоха.

— А «Бриллиантовая рука», «Берегись автомобиля», «Три плюс два»? — перебил меня Миша, не дав договорить. — Ты, Мещеряков, — не человек, а самая настоящая контра! Чем тебе Гайдай не угодил? Осталось на святое покуситься — обгадь мне здесь еще «Человек-амфибия»!

— Уже говорил, что Гайдай мне не нравится своей однотипностью. Он и выдохся одним из первых, если брать твою золотую эпоху. Я как-то узнал, что «Спортлото-82» — его картина. Честно скажу, что муть редкая, с попыткой стандартных гэговских кривляний. Но то, что проходило в шестидесятые — уже не подошло более избалованным и искушенным зрителям восьмидесятых. Да и напрягает меня постоянная тема обыгрывания алкоголя. У меня дядька от водки помер. Золотой был человек, но в сорок лет сгорел на этом невидимом фронте. «Амфибия» же — фильм неплохой, музыка вообще класс!

— Кто бы говорил про алкоголь, — собеседник указал на кружку с пивом.

— Иногда нужно расслабиться. Но я свою норму знаю и пью не так часто. Завтра дел хватает, поэтому пора закругляться. Здесь с тобой спорить не буду.

— Значит, говоришь, что тебе кино в массе своей не нравится? — опять начал Михаил, когда мы уже вышли на улицу. — Сам ты наверняка снял бы лучше? Небось, и державу мог бы прославить на весь мир? И даже фильм сможешь снять лучше всяких «Амфибий» и прочих «Гусарских баллад»? Ну-ну…

— Все-таки я выразился иначе. Но в некоторых жанрах, безусловно, было поле непаханое — социальные драмы, боевики, детективы, да и просто фильмы про жизнь простых людей, без всяких прикрас с идеологической подоплекой.

— Наверное, я не говорил, что оказываю услуги определенного характера. Скажем так — магического, — Миша заржал пьяным смехом. — А давай перенесем слепок твоего сознания в прошлое, и ты покажешь всем мастер-класс? Критик доморощенный выискался, кино ему советское не нравится.

— Делай что хочешь, мне пора.

Пожал руку пьяно ухмылявшемуся Михаилу и двинул в сторону дома. Что за бред он несет? Какой-то спор. Вроде выпили не так много. Это какие ныне тараканы у людей в головах? Всё, забыли об экс-коллеге. Сегодня надо выспаться, а завтра ехать помогать предкам.

Телефон начал свою очередную трель, если этот мерзкий звук можно назвать столь поэтическим словом. На самом деле — обычный трезвон, как у старого аппарата, который стоял у бабушки в девяностые. Чего-то не помню, чтобы я ставил себе такой рингтон.

Нет, положительно, меня это достало. Скидываю одеяло, сажусь на кровати — и голову сразу пронизывает жуткая боль, будто в нее воткнули раскаленное копье. Вроде вчера выпил в меру, не должно быть такого тяжелого похмелья. Или все-таки последняя кружка пива была лишней? Не открывая глаз шарю рукой по прикроватной тумбочке в поисках мобилы. Вдруг понимаю, что мерзкий звон раздается из другой комнаты. Делаю над собой усилие и тихонько, по стеночке, добираюсь до кухни, где снимаю трубку с телефонного аппарата.

— Леха, это я, Самсон, — орет незнакомый и одновременно знакомый голос. — Ты там живой? Чего к телефону не подходишь? Забыл, что договаривались созвониться насчет шабашки? В общем, все в порядке — через неделю нас ждут в садике. Вчера опять перебухал, что ли?

— Есть немного. Давай вечерком созвонимся, — отвечаю хриплым голосом и кладу трубку.

Не знаю, что меня больше поразило. Неизвестный Самсон, который договорился о шабашке, эбонитовая трубка древнего телефона в моей руке или совершенно незнакомая кухня весьма винтажного вида. Зовут меня точно Алексей, но у меня нет знакомых по имени Самсон, и я никогда не носил мерзкие семейники синего цвета, которые сейчас на мне. Мля, ноги и руки тоже не мои. Так, спокойно, Мещеряков, — сейчас мы выпьем водички, немного полежим, и все глюки исчезнут, как позапрошлогодний снег.

Беру со стола странную чашку и подхожу к раковине. Все хорошо — это просто галлюцинации, а не белая горячка. Краники отливают медью и соединены резиновым шлангчиком с какой-то пимпочкой на конце. Насколько я понял, подача холодной и горячей воды идет по разным кранам, а этот девайс ее перемешивает. А почему нет нормального смесителя? Ладно, сейчас пить. Открываю скрипящий раритет, наполняю кружку, подношу ее ко рту и понимаю, что набрал горячую.

Черт! Выплескиваю воду в железную раковину и поворачиваю второй кран. Ух, как хорошо! И вода не отдает какой-нибудь гадостью, вроде хлорки — прямо родниковая. Или мой сегодняшний сушняк примет любую жидкость?

Выпив около литра благословенной влаги, я немного успокоился и понял, что организм хочет расстаться с ее частью. Захожу в туалет и уже ничему не удивляюсь. Ни чугунному бачку на длинной трубе, ни длинной цепочке с фарфоровой ручкой для спуска воды. Как-то я видел подобную конструкцию в одном провинциальном учреждении, где не делали ремонт лет сорок. Бывают же подобные выверты сознания. Сделав свои дела, возвращаюсь на кухню, где наполняю кружку водой и как сомнамбула двигаюсь в спальню. Стараясь не оглядываться по сторонам, ложусь на кровать, закрываю глаза и проваливаюсь в дрему. Вроде сплю, но на самом деле мозг лихорадочно работает, вспоминая вчерашний день и причину такого похмелья.

Насколько помню, количество алкоголя я дозировал. Придя домой, искупался и сразу завалился спать. Человек я адекватный и себя контролирую, за добавкой точно не бегал. Чего же мне так плохо и откуда такая боль? Постепенно успокаиваюсь и засыпаю.

Второй раз просыпаюсь уже сам, без помощи телефона. Хотя сквозь сон показалось, что рядом с ухом тикает будильник. У меня в жизни не было подобных раритетов. Опять глюки. Уже окончательно проснувшись, пытаюсь понять, что с моим самочувствием. Физически вроде полегчало, и головная боль отступила. Пытаюсь понять, что меня беспокоит, и начинаю догадываться — звуки. Тиканье будильника еще можно объяснить. Но вот с улицы раздаются совершенно иные шумы. Если детские крики с площадки — вещь привычная, то отсутствие гула от бешеного московского трафика насторожило меня больше, чем давешний раритетный телефон.

Ладно, чему быть — того не миновать. Если я сошел с ума или допился до чертиков — значит, медицина нам поможет. А вот другой вариант я даже рассматривать не хочу.

Пялюсь на совершенно чужую обстановку в спальне. Обыкновенная двуспальная кровать с резной спинкой, две массивные тумбы по краям, на них стоят небольшие торшеры. Напротив койки — зеркало с будуаром и стулом без спинки, с моей стороны шифоньер под цвет тумбочек. Глянул наверх — люстра с какими-то висюльками и лампочками, похожими на свечи. На стене, прямо надо мной, большая картина — только не вижу, что там изображено. В принципе, я мог оказаться у какой-нибудь дамы и не помнить вчерашнего вечера. Мебель у людей разная. Но меня не покидает ощущение, что окружающая обстановка, как и телефон, явно из другого времени. Только все выглядит вполне себе новым, будто вчера из магазина.

Новый облик уже не удивил. Пропорции тела примерно одинаковые, но есть отличия. Из зеркала на меня смотрит худощавый и русоволосый мужчина, лет на восемь моложе меня настоящего. Глаза у здешнего тела голубые и волосы густые. В своей ипостаси я сероглаз, с намечающимися залысинами и небольшим пивным животиком. А сейчас — хоть шампунь рекламируй, да и сами волосы длинноваты, я предпочитаю короткую стрижку. Фигура тоже в полном порядке. Заканчиваю с обликом и начинаю осмотр квартиры, предварительно натянув треники с оттянутыми коленками.

Судя по большому количеству незнакомых баночек и тюбиков на будуарном столике, живу я не один, а явно с дамой. Перемещаюсь в другую комнату. Зал был чем-то похож на фото, коих хватает в интернете. Большой шкаф с несколькими отделениями, заставленный хрусталем и посудой. В углу на столике телевизор с небольшим экраном, рядом радиоприемник на ножках, а во втором углу подставка с проигрывателем. Рядом коробка с пластинками, но мне сейчас не до музыки. Диван, два кресла и стоящий между ними торшер на высокой ножке дополняли интерьер. Немного приглядевшись, я понял, что роль подставки для проигрывателя выполняет разборный стол. Третья комната оказалась детской, с двумя кроватями и шкафчиком. Далее я проследовал на кухню, которая выглядела вполне нормально, за исключением необычного холодильника и газовой плиты на ножках. Стол с табуретками вполне себе современный, разве что сам гарнитур также отдавал ретростилем. Еще эти жуткие обои во всех комнатах навевают мысли о старине глубокой. Сажусь на стул, кладу руки на стол и начинаю думать.

Я, может, вчера и выпил лишнего, но ясности рассудка не утратил и разговор с экс-коллегой помню дословно. Ладно, делаю последнюю попытку убедить себя, что это бред моего воспаленного сознания. Подхожу к отрывному календарю, который висит в коридоре. Моя голова в отчаянии стукается о стену. Сука! Нет, какой же он подонок! Все еще пытаюсь не верить в происходящее — возможно, это банальный розыгрыш. Но дата 21 мая 1966 года, напечатанная на листке календаря, сильно поколебала мою уверенность.

Не знаю, сколько я простоял, упершись головой в стену. Решаю еще раз убедиться, что я не брежу, и подхожу к окну. Отодвигаю занавеску и долго смотрю на улицу, по которой проезжают редкие легковые автомобили, в основном «Победы» и двадцать первые «Волги». Автобусы вроде ЗиСы, хотя в них я точно не разбираюсь. С третьего этажа можно было разглядеть людей, одетых в забавные куртки и легкие плащи.

Долго пялюсь в одну точку и не понимаю, что делать дальше. Мое прагматичное отношение к мирозданию дало огромную такую трещину. Наконец принимаю решение. Что бы со мной ни произошло, нужно разобраться в ситуации. Если это то, чего я боюсь, — значит, надо вживаться в окружающую реальность.

Мещерская Зоя Андреевна, 1940 г. р. Внимательно смотрю на миловидную светловолосую девушку, чье фото стоит на полке серванта. Вот, значит, как выглядит моя здешняя супруга. Откладываю паспорт в сторону и беру две метрики.

Мещерские Дарья и Мария, 1960 г. р. Забавные девчушки с веснушками, скорее всего — рыженькие. На фото мы все вместе, то есть я нынешний с семьей. Еще на полочке стояла рамка со снимком представительного и грузного мужчины с уверенным взглядом и женщины средних лет, похожую чертами лица на Зою. Родители, промелькнуло в голове. Фото предков Алексея обнаружено не было. Рыться в поисках альбома не стал. Положил документы на место и начал внимательно изучать фотографии. Черно-белое изображение не дает всей картины, но узнать по нему людей вполне реально.

Тем временем желудок своим урчанием напомнил, что организму пора подкрепиться. Открываю массивную дверцу холодильника и начинаю изучать его содержимое. Бутылка кефира, масленка, пяток яиц, три банки с соленьями и пара консервов. Не изобилие, но весьма неплохо. И как вишенка на торте — здоровенная курица, отнюдь не синюшная, коими, говорят, питались советские граждане. В шкафчике снизу обнаруживаю лук, картошку и стеклянную бутылку с растительным маслом. Это уже хорошо, будет у нас царский ужин. Мою курицу, натираю ее солью с перцем и оставляю мариноваться. Почистив картошку, начинаю искать пакет для мусора, но не обнаруживаю оного. Зато нахожу обыкновенное ведро с газетой на дне, куда, насколько я понял, складывают отходы жизнедеятельности.

Духовку разжег с первого раза, выкинув спичку в специальный стаканчик, на который я сначала не обратил внимания. Вот на таких мелочах и палятся шпионы на советской земле. Посмеявшись про себя, начал искать пакет для запекания или фольгу, но безуспешно. Ничего страшного, просто придется отмывать противень. Сую картошку в курицу и кладу вокруг, обмазываю все маслом и ставлю в духовку. Огонь отрегулировал на глазок, надо будет следить за приготовлением, так как у плиты нет не только термометра, но даже стекла.

Шинкую, затем мну капусту и кладу ее в глубокую тарелку. Потом тру на терке морковь и добавляю к будущему салату. Мою руки и перемещаюсь в зал, где начинаю изучать вчерашний номер газеты «Советская культура» стоимостью 3 копейки. Ничего себе у них здесь цены. Я бы предпочел что-то вроде «Правды» или «Известий», но на безрыбье и рак рыба.

По квартире постепенно расходится запах запекаемой курочки. Чертыхаюсь и иду проверять свою готовку. Вроде ничего, но надо немного убавить газ. Возвращаюсь к чтению, которое меня неожиданно увлекло.

Кто такая — не знаю, но, наверное, достойная дама, судя по приведенной биографии. Но какое отношение балерина имеет к работе депутата? Сразу вспоминаю наших спортсменов в Думе. Годы идут, но ничего не меняется, хотя буду рад ошибиться насчет уважаемой танцовщицы. Вот только в жизни не поверю, что прима Большого душа-человек. Там у дамочки наверняка такие когти и зубы, что тигра загрызет, встреться животное ей на тропинке. Это я про виртуальные клыки, конечно.

Читаю заголовок и перехожу к самой статье.

О, вот и про дорогого Леонида Ильича, коего мой батя считает лучшим правителем России всех времен и народов. Брежнев, в компании с некими Вороновым, Кириленко, Мазуровым, Пельше, Подгорным, Шелепиным, Гришиным, Демичевым и К°, посетил молодых делегатов. Генсек выступил с речью — под бурные аплодисменты, конечно. Из статьи я узнал, что комсомольцев сейчас 23 миллиона, а дорогих гостей делегаты приветствовали песнями. Чем-то это Северную Корею напоминает. Меня случайно не занесло в какую-нибудь параллельную реальность? Далее узнаю, что 18 мая съезд продолжился и на нем выступили первый секретарь ЦК ЛКСМ Узбекистана Р. Абдуллаева, комбайнер из Алтайского края В. Денисенко, первый секретарь ЦК ЛКСМ Грузии О. Черкезия, первый секретарь ЦК ЛКСМ Литвы А. Чеснавичус, горновой из Криворожья А. Миронов, первый секретарь Татарского обкома ВЛКСМ Р. Беляев и писатель, лауреат премии Ленинского комсомола В. Чивилихин.

Прямо демократия, когда простому народу дают слово, пусть и ограниченно. Еще зал восторженно приветствовал героического борца за свободу трудящихся, генсека компартии Венесуэлы товарища Хесуса Фариа. От первооткрывателей космоса выступила первая женщина-космонавт, делегат съезда Валентина Терешкова-Николаева. Здесь я начал ржать как конь. Мля, бабка непотопляемая какая-то. Ее и в космос пуляли — но бесполезно, один черт в депутаты пролезла. Чего-то меня начала раздражать официальщина, которая не имеет отношения к культуре. Так, что у нас дальше.

Это более интересно, как здесь народ вознаграждают.

Так, лауреаты — писатели Николай Островский, Нодар Джумбадзе, Владимир Чивилихин, композитор Александра Пахмутова, режиссер Витаутас Жалакявичус и ТЮЗ им. Ленинского комсомола из Киева. А последние ребята — просто красавцы, фактурные такие. Явно отличный спектакль поставили. Немного не понял по Островскому, потом вчитался — этот написал «Как закалялась сталь». Я уж, грешным делом, подумал про автора «Бесприданницы».

Только я начал читать статью «Каким должен был театр для молодежи», как в замке повернулся ключ. Откладываю газету в сторону и выхожу в прихожую.

А она очень похожа на свое фото, только более миниатюрная. Большие голубые глаза, немного простоватые черты лица и красивая фигурка. Как называется ее прическа — я затрудняюсь ответить, но что-то высокое и явно с шиньоном. На Зое был деловой костюм из какого-то плотного материала и туфли на невысоком каблуке. Молча принимаю сумки и тащу на кухню. Моя здешняя супруга надевает тапочки, заходит следом и подозрительно меня разглядывает.

— Мещерский, у нас сегодня праздник? Решил меня обрадовать и наконец-то взялся за ум? Или опять чего-то натворил? — а голос у нее тоже приятный, не хуже фигуры.

— Просто приготовил ужин. Ты же с работы, наверняка устала, — делаю максимально правдивое лицо.

— Неожиданно, но приятно. Тогда сервируй стол минут через пятнадцать, я в душ. И включи колонку, чтобы вода начала нагреваться, — раздав команды, Зоя уходит в спальню.

Если бы я знал, как разжигать колонку, то сам бы хорошенько вымылся, а не мучился с холодной водой. Но делать нечего, пойду разбираться с незнакомой технологией. В итоге мне удалось справиться, супруга оккупировала ванную комнату и, на удивление, почти уложилась в оговоренное время. Тем временем я вытащил курицу, порезал ее и положил две порции на тарелки. Нашел в столе мельхиоровые приборы и быстро организовал сервировку стола. Когда раскрасневшаяся Зоя в махровом халате зашла на кухню, то ее ждал весьма приличный ужин.

— Сегодня прямо день открытий, — наконец произнесла супруга, доев свою порцию. — Почему ты раньше не показывал свои кулинарные таланты, Леша?

— Так при такой жене, красавице и мастерице, куда мне лезть со своей стряпней, — комплименты лишними не бывают, как бы ко мне сейчас ни относилась благоверная.

Аккуратные ямочки появились на лице Зои вместе с улыбкой, но она тут же напустила строгости. Ей, кстати, более идет прическа с распущенными волосами, нежели с этой башней на голове. Так она выглядит гораздо моложе. Да и в домашней одежде ей гораздо лучше. Особенно приятно смотреть на точеные коленки и ложбинку между многообещающих выпуклостей. Но меня сразу отбрили и поставили на место.

— Даже не мечтай. Я сегодня жутко устала после этой проверки, длившейся неделю. Еще и поспать вчера не удалось по-человечески, так как один товарищ приперся ночью, благоухая перегаром, и храпел как трактор. Пришлось мучиться на диване. И не забывай, что завтра с утра мы едем к родителям. Папа обещал с утра прислать машину.

Не совсем понял, при чем здесь поездка к родителям. Собственно, никто и не собирался тащить мадам в койку. Просто наслаждаюсь приятными видами молодой и симпатичной женщины. Вместе с ее словами в голове что-то переключилось — и появилась новая информация. Близняшки на майские уехали с тещей на дачу, где и проведут все лето. Мой здешний тесть — большая шишка из Внешторга, и имеет персональный транспорт, который использует в личных целях. Супруга сейчас активно делает карьеру тоже по торговой части. Детей забрали из садика, потому что не всегда успевали их забирать к закрытию. И вообще — май и лето лучше провести на даче.

Искупавшись и высушив голову жутким феном, захожу в спальню. Зоя уже лежит, листая какие-то бумаги. Ну прямо деловая дама, взявшая работу на дом. Плюхаюсь на койку, включаю свой торшер и дочитываю статью про театр. Главный режиссер ленинградского Ленкома М. Гершт выдал достаточно интересные мысли. Правда, слегка смазал их всеми этими словами про партийность. Еще я не совсем понял, кто мешает театрам найти нормальных драматургов? И почему пьесы должны быть именно про молодых героев, унаследовавших лучшие революционные традиции? Может, надо быть проще и ставить спектакли про простые проблемы молодежи? Не готов пока лезть со своим уставом в чужой монастырь.

Супруга между тем выключила свой торшер и демонстративно повернулась ко мне спиной. Виды, в принципе, открылись достаточно интересные, но, думаю, сейчас не время распускать руки. Мне неизвестно, какая кошка пробежала между супругами. Судя по саркастическому тону Зои, дело не только в том, что здешний Алексей выпивал лишнего. Ладно, вроде внедрение проходит без проблем, значит, не стоит торопиться и дальше. Завтра мне предстоит общение с детьми и родителями супруги. Там лучше меньше говорить и больше слушать. А то времена сейчас суровые — спутают с каким-нибудь шпионом и отправят в подвалы НКВД! Или я эпохи перепутал?

— Так ты идешь или нет? Машина уже ждет, — Зоя уже вышла на лестничную площадку и начала проявлять нетерпение.

Я же что-то застрял и не мог заставить себя выйти из квартиры. Как мамин котик, который испугался открытого пространства. Наконец решаюсь. Делаю глубокий вдох, подхватываю две сумки… и — здравствуй, новый мир!

Проснулся сегодня рано и сразу посмотрел на будильник, чтобы убедиться в своей правоте. Железный и громкий механизм показывал шесть. Рядом посапывала моя здешняя супруга, выглядевшая как-то беззащитно, если сравнивать ее со вчерашним строгим видом. Раз ничего не изменилось и мои приключения в этом зазеркалье продолжаются, то надо продолжать вживаться.

Дохожу до ванной и еще раз смотрюсь в зеркало. В принципе, можно назвать меня красавчиком, только не мешает побриться. Сначала методом дедукции определил, что синяя щетка моя. Начинаю чистить зубы пастой «Семейная», вполне себе обычного вида, разве что тюбик металлический. Далее попытался разобраться в конструкции бритвенного станка. С трудом, но мне удалось сменить съемное лезвие марки «Балтика» — надеюсь, процесс бритья не опасен. Вместо привычного тюбика пены, на полочке нашелся мыльный порошок. Муторно и необычно, но я справился. Умывшись холодной водой, решил приготовить завтрак.

Но сначала кофе. Зерна и ручную кофемолку с туркой я заметил еще вчера. Честно скажу, что местный чай мне совершенно не понравился, показавшись излишне горьковатым, хотя придется привыкать. Только с утра я предпочитаю кофе и давно привык к кофемашине с капсулами. За неимением оной буду вспоминать, как его варить. Приготовил все ингредиенты и полез в холодильник. Достал яйца, масло и колбасу. Из деревянной конструкции, расписанной под хохлому, вытащил батон, который вчера принесла Зоя. Вот хлеб меня удивил в лучшую сторону, как и колбаса, которую я только что продегустировал. Правы были предки, что «Докторская» по ГОСТу — это прямо райская пища. Я даже зажмурился от удовольствия. Даже не знаю, что вкуснее — колбаса, масло, хлеб или все вместе. Так, не время для рассуждений — надо готовить глазунью и варить бодрящий напиток.

Звуки льющейся воды в ванной раздались как раз тогда, когда я поставил турку на плиту. Ароматный напиток был разлит по чашкам, а на столе появилась скворчащая сковорода, как раз к появлению заспанной Зои. Без косметики и прочих женских боевых прикидов — вполне себе милая женщина, может, немного плотная на совсем уж придирчивый вкус. Нет, она не полная, просто такая фигура. Анорексичек никогда не любил, так что мадам для меня более чем привлекательна. Хотя какая она женщина? Двадцать пять лет, хотя мы уже семь лет в браке и воспитываем двух милых дочек. Это у меня отголоски своего времени, когда понятие молодости сдвинулось в сторону зрелости. В тридцать пять мужчина и женщина считаются еще вполне себе молодыми людьми, чего я никогда не понимал.

Еще вчера решил, что буду воспринимать сложившуюся ситуацию как квест. Пусть излишне реалистичный, но тем не менее. Заодно буду полностью влезать в шкуру местного Алексея. А что? Еда вкусная, я молод и полон сил. Плюс ко всему в придачу идет весьма симпатичная жена, на чьи аппетитные коленки, выглядывающие из-под короткого халатика, я пялюсь второй день подряд. Зоя с видом королевы села на табуретку, спрятав свои ножки, и начала внимательно меня разглядывать. Чашку кофе и тарелку с завтраком она приняла, не отводя глаз. Я уж подумал, что у меня майка грязная или еще чего.

— Мещерский, что с тобой произошло? — прожевав кусок яичницы с колбасой, произнесла Зоя. — Вчера ужин, сегодня завтрак. Еще и кофе такой приличный сварил. Ты точно ничего не натворил?

— Вчера я долго думал, — произношу трагическим голосом, — и понял, что жил неправильно. С этого дня у меня начинается совершенно новая жизнь.

Зоя встретила мои сентенции демонстративным «Пфф». Далее захлопала глазками и, явно подтрунивая, произнесла:

— Найдешь приличную работу и будешь похож на нормальных людей? Хотя начало неплохое, — супруга ткнула вилкой в тарелку с завтраком.

— Нет, я стану великим режиссером и прославлю свое имя в веках, — поддерживаю шутливый тон Зои.

— Наверное, мне не суждено дожить до этой знаменательной даты. Спасибо за завтрак. Я пошла собираться, не забывай, что Игорь Сергеевич заедет в семь пятнадцать.

Смотрю вслед ладной фигурке, которая медленно покинула кухню. То, что я связан с кино, — это понятно. Еще бы появилась информация, кем и где я сейчас работаю. Вчера нужно было более дотошно просмотреть документы и фотоальбомы. Значит, буду узнавать о себе местном из иных источников. А может, в голове появится информация, посмотрим.

Пока же решил разобраться со своим новым гардеробом. Вполне себе нормальные брюки, хотя немного коротковатые. Рубашка тоже вроде ничего. Это хорошо, что пока нет моды на клеш и сорочки с огромными воротниками. Да я лучше повешусь, чем надену такое убожество. Про отвратные прически семидесятых вообще молчу. Одеваюсь и затягиваю ремень. Далее идет куртка, тоже вполне себе приличная. Достаю из кармана расческу и делаю себе пробор, хотя, судя по фото, ранее я причесывался иначе. Общую картину дополняли удобные туфли марки «Цебо». Стою, мнусь в прихожей в ожидании Зои.

Наконец она выпорхнула из спальни, обдав меня запахом духов. На дачу супруга решила ехать в шерстяном платье, которое плотно облегало ее фигуру. А еще Зоя заплела волосы в тугую косу, что совершенно меняло ее внешний вид. Пока мне совали в руки два сумки с вещами и продуктами, я не мог на нее налюбоваться. Далее же настал кульминационный момент выхода из квартиры, и меня начало колбасить.

Но ничего не произошло. Обыкновенный подъезд, с аккуратно покрашенными стенами и плиткой на лестничных пролетах. Зоя закрыла дверь и легко поскакала по ступенькам. Делать нечего — я потопал следом за ней. Перед подъездом нас ждала серая «Волга». Супруга уже нырнула на заднее сиденье и захлопнула дверь. У открытого багажника стоял пожилой и невысокий мужик в кепке. Он по-доброму улыбнулся и протянул мне руку для приветствия.

— Что, Леха, опять поругались? — водитель уложил сумки на идеально чистый пол багажника.

— Нормально все, Сергеич, — отвечаю машинально. — Помиримся.

— Ты чего там разглядываешь, Мещерский? Будто первый раз Москву увидел, — Зоя не выдержала и минут через пять нарушила молчание.

Так я действительно не видел этой столицы. Для начала подтвердились мои подозрения, что наш дом расположен на Профсоюзной, в районе метро «Академическая». Странно, раньше думал, что эта станция была построена гораздо позже.

Вторым откровением было отсутствие ТТК и многих зданий. А далее я просто прилип к окну и жадно рассматривал город. В субботу утром машин и людей на улице немного, но мне хватало впечатлений. Естественно, больше внимания я уделял девушкам, которых в восьмом часу утра было маловато. В первую очередь в глаза бросались мешковатые костюмы мужчин, женщины в кофтах поверх сарафанов, милиционер в незнакомой форме и автобусы с закругленным корпусом. Разглядел на одном из них надпись «Икарус». По моим ощущениям, продукция венгерского автопрома выглядела иначе. Может, я действительно попал в какой-то параллельный мир?

— Ищу интересные виды для будущих съемок, — быстро отвечаю, так как задумался, и пауза затянулась.

— А я думала, ты на девушек пялишься, — голос Зои прямо-таки сочился сарказмом.

Мы как раз стояли на светофоре, и по тротуару действительно шествовали три весьма симпатичные особы. Мне все больше начинает нравиться это время, и особенно мода. Женская, конечно.

— Вообще, я удивляюсь твоему оптимизму. Ты еще дипломную работу не снял, а уже мечтаешь о каких-то панорамных кадрах, — опять этот демонстративный сарказм в голосе. — А в результате будешь шабашить по детским садикам со своим дружком Самсоновым, забыв обо всех грандиозных планах.

Здесь у меня в голове что-то переключилось. Сейчас я работаю на Мосфильме помощником режиссера, а параллельно учусь, вернее, уже заканчиваю Высшие курсы сценаристов и режиссеров. Туда я попал, а скорее пролез, сразу после Института культуры, который закончил, вернувшись из армии.

Кадр за кадром в голове проносились эпизоды моей нынешней жизни. В основном последние семь лет, когда я после демобилизации восстановился в институте и встретил первокурсницу Зою. Роман у нас завертелся бурный и даже безумный. В результате — беременность, наше общее желание иметь ребенка, несмотря на протесты ее мамы. Скромная свадьба и переселение в квартиру бабушки моей супруги, которая, наоборот, поддержала молодую семью.

Переваривая полученную информацию, я не заметил, как мы подъехали к Звенигороду, в районе которого располагалась дача родителей супруги. В принципе — ничего особенного, обычный двухэтажный домик, без высокого забора и кованых ворот. Дом еще довоенной постройки, но надежный и комфортный.

Как только машина подъехала к даче, отворилась калитка и на улице появилась теща Анна Михайловна. Невысокая женщина, эдакая более зрелая копия Зои. Ну, или наоборот — кому как удобно. Я тем временем выбрался из машины, открыл заднюю дверь и подал руку удивленной супруге. Далее проследовал за сумками.

— Игорь, зайдешь выпить чаю? — обратилась к водителю теща, после обнимашек с дочкой. — Я вчера пирогов испекла.

— Спасибо, Анна Михайловна, но я лучше поеду, — отказался Сергеич.

Под звуки отъезжающей «Волги» захожу во двор и иду по дорожке следом за женщинами. Вдруг распахивается дверь дома и к нам бегут два рыжика, за которыми несется собака непонятной масти. Девочки оббежали Зою с тещей и с криком индейцев, атакующих караван переселенцев, повисли на мне. Тут же сработали инстинкты моего нового тела. Бросаю на пол сумки и поднимаю близняшек на руки. Меня тут же расцеловали и обняли за шею.

— Так, — произношу якобы строгим голосом, — кто у нас Даша, а кто Маша?

— Она Маша-Даша, — кричат радостные девочки, показывая пальцем друг на друга.

Это такая давняя игра, которую любят дочки. Девочки действительно очень похожие, разве что веснушки немного отличаются. Целую в ответ каждую и спрашиваю:

— Что это за грозный зверь, который норовит испачкать мои брюки? — киваю на собаку.

— Это Булька! — кричат мне в уши с двух сторон. — Мы подобрали его с бабушкой.

— Они почему-то решили, что песик из породы бультерьеров, — вздыхая, поясняет теща, поднимает сумки и передает одну Зое. — Вот и назвали так собачку.

Доношу довольных и улыбающихся девочек до крыльца, где они потребовали отпустить их на землю и побежали обнимать маму. А ничего так дачка у высокопоставленного работника, для этого времени — уж точно.

Мы с Зоей обычно спим в мансарде, а ее родители с дочками на первом этаже. Занес наверх сумку с вещами. Надеваю рабочую одежду и иду в кладовку. Я давно обещал теще заняться краном и посмотреть дымоход у бани. Нашел нужные ключи, кусок резины для прокладок и вернулся в дом. На кухне суетится Анна Михайловна, а двойняшки делают вид, что помогают, одновременно рассказывая Зое, как прошла неделя. Женщины удивленно посмотрели на принесенные инструменты, но промолчали.

Через пару минут я уже уплетал вкуснющие пироги с картошкой и капустой. Вот что-что, а готовить моя теща умеет, и дочку обучила. Допив сладкий чай, с умилением смотрю на двойняшек, которые явно объелись выпечки. Далее дождался, когда народ покинет кухню, и занялся краником. Сначала перекрыл подачу воды, затем открутил латунный вентиль. Давненько я этим не занимался, но руки сами вспомнили, что нужно делать.

Следующей у меня была баня, которую вроде недавно отремонтировали. Но, видать, в трубе набилась сажа, и печка начала дымить. Залез на крышу и под веселые комментарии девочек начал работать щеткой. Потом чистил дымоотвод уже снизу. Закончив работу, вынес мусор и помыл полы.

— Кататься, — две непоседы опять повисли на мне с двух сторон при полном одобрении Бульки.

Иду переодеваться, предварительно умывшись, так как, по словам дочек, я похож на трубочиста. Собственно, им я поработал в течение часа. Далее выкатываю из кладовки два трехколесных велосипеда и тащу их на улицу.

Все стороны, включая собаку, получили истинное наслаждение от велопробега. Девчонки гоняли по пустым улицам дачного поселка. Булька, радостно гавкая, носилась между велосипедами. Я же шагал вслед резвящейся ребятне и постепенно анализировал информацию, которая обрывками выстраивалась в моей голове. Киваю проходящей мимо соседке, которая с улыбкой смотрела на нашу шумную процессию.

Вернувшись с прогулки, натаскал воду в баню и занялся огородом. Нет, картошку на даче не сажали, но очистить участок и обрезать некоторые ветки не помешает. На обед были макароны с котлетами. Анна Михайловна, под неодобрительным взглядом Зои, предложила мне пятьдесят капель, от которых я совершенно искренне отказался. Вздремнув полчасика, согласно закону Архимеда, я решил довести до ума уборку участка. Все-таки двенадцать соток — это вам не полы в однушке помыть.

Упахался я сегодня кардинально. Вернее, мое нынешнее тело давно не занималось подобными работами и ощутимо устало. А вообще, надо начать делать что-то типа усиленной зарядки. Еще на балкончике квартиры я видел пару гирь. Сразу в голове появилась информация, что Алексей ранее увлекался гиревым спортом. В принципе, это заметно по достаточно развитой мускулатуре и широким плечам. Ближе к вечеру затопил баню, так как народ изъявил желание попариться.

Женщины нырнули в парилку первыми. Девчонок выставили за дверь и передали мне на руки уже минут через десять. Нечего им долго сидеть в натопленной бане. Отнес довольных и распаренных близняшек в дом. Там проконтролировал, чтобы они переоделись, и мы сели пить чай. Впечатлений от сегодняшнего дня хватало, и девочки с радостью делились со мной своими эмоциями. Чуть позже к нам присоединились жена с тещей. Я же решил сходить за пивком и только потом париться. Сегодня можно расслабиться, ибо заслужил. Даже Зоя ничего не сказала, когда я взял авоську и двинул в сторону местного магазина.

Небольшое одноэтажное строение с деревянным крыльцом ничем не отличалось от десятков подобных магазинов в провинции моего времени. Квадратный зал, три прилавка и достаточно скромный ассортимент. Немного потупил, пока понял, что пиво надо сначала пробить на кассе, которая представляла собой железный ящик. За ним сидела продавщица и с жутким шумом пробивала чеки на бумаге, более похожей на картон. Только после этой процедуры мне выдали на руки четыре бутылки «Бадаевского».

— Я не знаю, что делать, — раздался голос Зои из открытого окна. — Он стал просто невыносим. Носится со своей глупой идеей снять фильм. Но кто же ему позволит? Да и характера у Леши не хватает. В кино нужно быть пробивным похлеще, чем у нас в торговле.

— Думаешь, этот твой Альберт лучше?

— Мама, он не мой, — возмущенно воскликнула супруга. — Просто молодой человек проявляет знаки внимания. Что здесь такого? Тем более что муж давно витает в облаках.

— Ну, не знаю. Мне кажется, что если вышла замуж, то принимать знаки внимания от другого мужчины недопустимо. — Рейтинг тещи резко вырос в моих глазах.

— Я сама не знаю, чего хочу. Но так больше не может продолжаться. Хотя ты права — я действительно неравнодушна Альберту. Он разведен и глубоко несчастлив. Чем-то похож на меня. Но и к Леше у меня еще сохранились чувства. В общем, я совсем запуталась.

Наверное, женщины не услышали, как я зашел и продолжили свой разговор. Грешен — не удержался и решил подслушать.

— Так переспи со своим Альбертом, чего здесь думать. Заодно проверишь чувства.

— Мама! Как тебе не стыдно? — Я сразу представил, как Зоя покраснела от возмущения.

— Тогда какого рожна ты мне здесь несешь? Насмотрелась я после войны на безотцовщину. И такой судьбы своим внучкам не желаю. Муж ей, видишь ли, не нравится. А когда ты на наше с отцом мнение наплевала и под венец побежала, о чем думала? Менять их будешь, как только надоест, или очередной Альберт на горизонте замаячит? Поэтому более со мной таких разговоров не заводи, и в ваши личные дела не вмешивай. За свои поступки ты должна отвечать сама. Леша же — не самый плохой вариант, вон как участок сегодня убрал и краник починил. И вообще, давай стол накрывать — скоро отец приедет.

Рейтинг Анны Михайловы опять подскочил резко ввысь. Возвращаюсь к калитке и громко ею хлопаю, будто только зашел. Смущенная Зоя сует мне чистое белье, и я направляюсь в баню. Вот, значит, какие дела происходят в нашем датском королевстве. Но не хочу сейчас портить себе настроение подобными думками.

После парилки сижу в предбаннике и испытываю истинное наслаждение. Местное пиво меня поразило с положительной точки зрения. Не ожидал такого вкуса. Поэтому мое состояние стремительно приближается к нирване. Только подслушанный разговор никак не выходит из головы. Честно говоря, не ожидал подобного «подарка». Но раз квест ставит передо мной подобную задачу, значит, я ее решу. Еще поразила теща. Раньше она точно не была моим союзником. В это время раздался звук подъезжающей машины и хлопанье дверью. Приехал тесть. Первый этап внедрения в новую реальность прошел нормально. Но Филиппыч — мужик непростой, и может почувствовать, что я резко изменился. Нужно собраться с мыслями и постараться не совершать ошибок.

— Кушай, Лешенька. Может, тебе картошечки разогреть? — теща с утра просто порхает, и вообще вся лучится от радости. — Или варенье открыть? У нас еще смородиновое и малиновое осталось.

Зато Зоя сидит изрядно смущенная и ковыряется в своей тарелке. Я же наворачиваю сырники и просто млею от вкуса сметаны. Даже глаза закрыл и зажмурился от удовольствия. Дочки тоже активно работают вилками и помогают себе руками.

При слове «варенье» обе сделали стойку, как хищник перед броском. Улыбаюсь и решаю чуть пошутить над мелкими сладкоежками.

— Спасибо, но обойдусь без варенья. — Две пары возмущенных глаз готовы прожечь во мне дырку. — Сметана уж больно вкусная, а сырники — просто объедение. Специально творог покупали?

— Появилась у нас здесь новая молочница. Вот у нее все и берем. Но кто-то отказался есть творог. И чтобы он не прокис, пришлось пожарить сырники, — теперь уже Анна Михайловна обвиняюще посмотрела на внучек.

— Творог полезен для зубов, в нем много кальция. А варенье — наоборот, вредит здоровью. — Девочки приуныли, но я решил их не расстраивать. — Но под такое дело немного можно.

Довольные двойняшки сразу накинулись на вазочку со смородиновым, не дожидаясь, когда Анна Михайловна откроет банку с клубничным. Я тоже съел пару ложек. Просто объеденье какое-то. Решаю уточнить у тещи, чем еще помочь.

— Мы после завтрака гулять с этими егозами, но через часика полтора вернемся. Вы мне фронт работ определите, до обеда постараюсь сделать. А потом будем потихоньку собираться домой.

— Вот спасибо тебе, сынок! Из подвала надо всякое старье вынести. А далее я уже сама.

Услышав эти слова, Зоя поперхнулась, мать сразу начала постукивать ее по спине.

— Ты совсем сегодня бледная, дочка. Не заболела часом? Или утомилась вчера с дороги, бедняга. Может, тебе пойти полежать и отдохнуть? — излишне участливо произнесла Анна Михайловна.

После фразы про «утомилась» супруга стала похожа на свеклу. Не думал, что люди могут так быстро краснеть. А теща у меня, оказывается, тролль восьмидесятого уровня. Я сначала не понял реакции Зои, потом вспомнил, что сынком меня никогда не называли. А насчет «утомилась» — это вообще отдельная история. И дело не только в том, что на даче супруга ведет себя, как туристка. Пройтись по травке босиком, полить цветочки она любит. В остальном же — помощи не дождешься. Мысленно возвращаюсь к вчерашнему вечеру.

А рукопожатие у тестя сильное — даже не скажешь, что он кабинетный работник. Да и под небольшим слоем жирка массивной фигуры явно скрывается природная мощь. Он как раз загнал машину во двор и подошел к дому, с портфелем и свертком в руках.

— Баня натоплена? Пивка купил? — первое, что спросил Андрей Филиппович, увидев меня.

— Растопил хорошо и недавно дров подкинул. В ведерке два «Бадаевских», — даю краткий отчет.

Мясистое лицо тут же расплылось в довольной улыбке. В порыве радости тесть хлопнул меня по плечу. Будь на моем месте кто-то похлипче, так у него рука надолго бы онемела. Вот не умеет человек свою силищу контролировать.

Далее была восторженная встреча внучками любимого дедушки. Филиппыч принес двойняшкам двух плюшевых зайцев, чем вызвал полнейший восторг младшего поколения нашей семьи. Балует он их, в квартире игрушек хватает. Думаю, на даче ситуация похожая.

Тесть быстро сменил костюм на смешные полосатые штаны и тельняшку с длинным рукавом. Откуда-то Филиппыч достал новый веник и двинул в баню. Я тоже пошел переодеться наверх, попросив, чтобы меня позвали, когда будем садиться за стол.

А неплохо ужинают советские партократы. Жаркое с картошкой, два свежих салата, мясная нарезка и белый хлеб. Под такое дело теща достала бутылку «Ркацители» и графин с водкой. Дети давно клевали носом, и я отвел их спать. Сказка на ночь не потребовалась, уж очень девчонки умаялись. Обняв своих зайцев, через пару минут двойняшки спали крепким сном.

Вернувшись к столу, доел свою порцию и включился в беседу. Заодно более внимательно изучал свою новую семью. Забавно, но сразу вспомнилась Зоина бабушка, в квартире которой мы сейчас живем.

Мировая была женщина. Назвать ее бабулькой или старухой просто язык не поворачивается. Дело даже не в том, что Светлана Александровна единственная из родни невесты поддержала нашу свадьбу, еще и выделила комнату в своей квартире. Это тот случай, когда говорят — гвозди бы делать из таких людей. Старая большевичка, вернее, жена известного революционера, хлебнула в этой жизни многого. Опала мужа в тридцатые, чудом не закончившаяся лагерями или пулей. Гибель в первый год войны младшего сына и геройская смерть старшего на Квантунском фронте. Отказ от эвакуации и работа в госпитале все страшные года войны. Смерть мужа в середине пятидесятых, который продолжал работать, несмотря на больное сердце. Ничто не сломило ее железного характера.

После войны Светлана Александровна продолжала трудиться уже в гражданской организации, вплоть до весьма почтенного возраста. До конца своих дней она сохранила ясность рассудка и ни разу не жаловалась на жизнь. Еще бабушка обладала острым язычком и за словом в карман не лезла. По субботам она позволяла себе употребить грамм двести «Двина» и периодически зубоскалила. Политику бабушка никогда не затрагивала, а вот семье и ряду общих знакомых доставалось изрядно. Зятя она называла ревизионистом из-за того, что тот был ярым сторонником идей XX съезда. Дочка у нее получила звание — буржуазная сучка. Зоя же была просто мелкой мещанкой. Я удостоился почетного прозвища — симпатичный балбес. От правнучек Светлана Александровна была просто без ума, жалко, что не дожила до их четырехлетия.

Вот сижу и пытаюсь понять, чем семья номенклатурщиков отличается от простых смертных, за исключением определенного достатка. На самом деле — обычные люди, коих в СССР большинство. Стандартные разговоры про службу Филиппыча, необходимость каких-то покупок и бытовая мелочовка. Про XV съезда ВЛКСМ и прочие политические события не было сказано ни слова. Это, наверное, на предприятиях уполномоченные товарищи разговаривают исключительно лозунгами и цитатами классиков марксизма. Дома же — люди как люди. И не вижу я ничего плохого в мещанстве, если граждане честно зарабатывают свои деньги. Но точно помню, что данное понятие является в Союзе нарицательным. Только я еще не разобрался, почему.

Вино мне понравилось. Продегустировал пару капель, но пить не стал. Зоя и так смотрит подозрительно, хотя неизвестно, почему. Вот нет у меня воспоминаний, чтобы мое нынешнее тело приползало домой постоянно пьяным. Да и не похож я на алкаша. К выпивке особо не тянет, фигура спортивная, а ум так вообще ясный. Ха-ха. Решаю долго не засиживаться и поднимаюсь на второй этаж.

Уже сквозь сон слышу, как шуршит одежда и дергается одеяло. Оно оказалось в единственном числе и его предстоит делить с Зоей. Машинально поворачиваюсь на бок и обнимаю горячее тело.

— Ну, Алексей. Не сегодня, — супруга как-то вяло начинает избавляться от моих объятий.

Но я останавливаться не собираюсь. Даже предположить не мог, что у Зои такая роскошная грудь, которая, в общем-то, меня и распалила. Просовываю руку под нелепую ночнушку, чтобы убедиться в своей правоте. Упругие бедра, плоский живот… и наконец в моей руке предмет вожделения. Это просто чудо какое-то, и никакого силикона.

— Родители услышат, — шепчет Зоя срывающимся голосом, при этом стягивает с себя ночнушку.

Попеременно целую оба прекрасных полушария, вызвав у супруги сладостный всхлип. Руки меж тем путешествуют по всему телу, и я понимаю, что на ощупь Зоя так же хороша, как визуально. Белье только в этом времени подкачало. Это не старорежимные панталоны, но трусы совершенно незнакомой для меня конструкции. Судя по дыханию — супруга уже готова, да и я сдерживаюсь с трудом.

Ух. Это было что-то с чем-то. Или у меня давно не было секса с такой красивой женщиной. Но завелся я не на шутку, партнерша тоже всячески меня поддерживала. На второй заход мы пошли через более долгую прелюдию, заодно сменили миссионерскую позу. Здесь нам обоим будто снесло голову. Если я еще пыхтел, периодически порыкивая, то Зоя совершенно себя не сдерживала. На фоне скрипящей кровати это была просто эпическая сцена. Может, у супругов тоже давно не было секса, или сыграло роль эмоциональное напряжение, не знаю. Но я точно согласен разрешать все конфликты с женой подобным образом.

После третьего раза лежим обессиленные и пытаемся отдышаться. Зоя даже не стала слезать с меня и уютно разместилась на моем животе. Поглаживаю влажную спинку и понимаю, что мне начинает нравиться этот квест. Не знаю, как насчет шестидесятых вообще, но Алексей с Зоей были достаточно малограмотными в интимном вопросе. Ну, это если сравнивать с моим развращенным временем. Нет, никакими нетрадиционными формами секса мы не занимались, классика — наше всё. Вот только процесс подготовки бывает разным. И мне точно удалось сегодня удивить супругу. Хотя никакие воспоминания об этом аспекте жизни молодой семьи меня не посетили. Раньше я слышал фразу, что в Советском Союзе секса не было. Не верьте этим лжецам. Проверил лично — секс есть, да еще какой!

— Ты совсем меня заездил, — промурлыкала Зоя.

— Это кто кого заездил. В последний раз сверху была ты, — отвечаю с улыбкой и тут же вздрагиваю.

Супруга достаточно больно кусает меня за грудь. Опускаю руки ниже и подтягиваю ее за аппетитную попку. После долгого и сладостного поцелуя понимаю, что готов продолжить. Но Зоя перекатилась на свою сторону кровати и начала шарить рукой в поисках халата.

— Искупаться надо, но придется колонку нагревать, — с укором в голосе произносит она, встав с кровати. — Мама может проснуться.

— Если она не проснулась после наших художеств, то можешь шуметь спокойно, — мой смешок был прерван хорошим таким шлепком по животу.

Вот поэтому супруга с утра сама не своя, еще и родная маман хорошо ее подколола. Думаю, она точно все слышала, в отличие от тестя, который спит до сих пор. Не удивлюсь, если нас слышали и соседи. Зоя что-то совсем заскучала, отодвинула тарелку и начала пить чай. Смысла грустить не вижу, особенно после такой бурной ночи, но у нее свои тараканы.

Я же бодр и полон сил. Настроение так вообще близко к нирване. После завтрака иду в кладовку за великами. Уже через пару минут мы с дочками двинулись в сторону недавно открытой детской площадки.

М-да. Советские дети явно не избалованы игровыми площадками. Обычная металлическая горка, еще и без бортиков, деревянная песочница, грубоватые качели и тройной турник для разного роста. Вот и все. Но детвору это не смущало, и она с радостным визгом штурмовала горку. Очередь на качели была расписана чуть ли не до вечера. Я поздоровался с несколькими родительницами и бабушками, усевшись на бревно, играющее роль скамейки. И чего я ворчу? Наоборот, главе местного поселка надо сказать спасибо, что смог организовать детям подобное развлечение. Вон сколько радости и счастья. Вдыхаю свежий воздух, прикрываю глаза и просто наслаждаюсь чудесным подмосковным утром.

— Алексей, когда же ты порадуешь общественность своим фильмом? — вопрос был задан звонким и весьма красивым голосом.

Открываю глаза и наблюдаю прелестную картину. Но почему-то интуитивно сжимаюсь в ожидании какого-то подвоха. Напротив стоит Лена, подружка Зои, которая тоже пришла выгуливать ребенка, мальчика пяти лет. Несмотря на доброжелательную улыбку, чувствуется какая-то искусственность. Явно меня подкололи на предмет того, что давно пора осчастливить народ шедевром. А мадам хороша — высокая, стройная, длинные светлые волосы убраны в хвост, да и личико весьма симпатичное. Только в голубых глазах явно кроется насмешка.

— Елена, ранее я не понимал, что происходит. Но сейчас вижу, что мне не хватало музы. В качестве ее я вижу только тебя, — решаю потроллить хорошенькую язву.

Собеседница стала похожа на рыбу, выброшенную на берег, так как не могла подобрать ответ. В итоге она сделала вид, что сыну требуется срочная помощь, и отошла к горке. А с кормы мадам не хуже, да и ноги просто замечательные. Мини-юбка и короткий плащ не скрывают этого великолепия, выгодно его подчеркивая. При этом — никакой пошлости. Я вообще заметил, что местная мода какая-то более эстетичная. Вроде бы девушка в мини-юбке или коротком платьице — а выглядит гораздо скромнее, чем какая-нибудь моя современница в более строгом наряде. Или это я себе навыдумал, впечатленный открытыми и более добродушными лицами, нежели маски и злобные гримасы людей из XXI века.

Наигравшись и распрощавшись с подружками, дочки решили, что без мороженого возвращаться нельзя, ибо сие великий грех. Посмеялся и пошел вслед за ними в сторону магазина.

Купив сливочное мороженое в вафельном стаканчике по 18 копеек, мы уселись на лавочку и принялись вкушать этот нектар. Я уже и забыл, когда ел что-то подобное. А может, никогда и не пробовал. Все-таки пальмовое масло не может быть полноценным заменителем нормального молока. Девочки о подобных проблемах не думали, а просто налегали на вкуснотищу. В итоге мы появились на даче с измазанными лицами, сладкими руками и жутко довольные.

До обеда успел разобрать кладовку и рассортировать вещи. Родственники решили часть выкинуть, а что-то отдать соседям. Перед обедом быстро искупнулся, переоделся в чистое и спустился на кухню. Зоя помогла маме резать винегрет, под щебет близняшек. На меня она смотрела исподтишка и сразу отворачивалась, когда я ловил ее взгляд. Прямо какой-то детский сад, штаны на лямках. Будто Анна Михайловна не знает, чем занимаются молодые и женатые люди ночью. Или это я вчера перестарался?

А вот электричка за прошедшие пятьдесят лет не изменилась. Разве что сиденья деревянные и жуткая зеленая краска на стенах. Публика совершенно разнообразная, но в основном дачники. Садимся на свободную скамейку. Зоя сразу прильнула к окошку и начала махать провожающим нас дочкам. Размещаю на полке сумки с ужином и салатом, которые буквально навязала теща, и плюхаюсь рядом с женой.

Главное отличие от моего времени — это пейзаж за окном. Только лесополоса и частная застройка, без всяких многоэтажек. Еще порадовало отсутствие продавцов всякого хлама, дрянных музыкантов и попрошаек. До Белорусского вокзала нам ехать полтора часа. Не заметил, как задремал. Зоя давно уснула, положив голову мне на плечо. Проснулся уже в районе Филей, хотел потянуться, но побоялся разбудить супругу. Напротив сидела полная пожилая женщина, которая одобрительно улыбнулась. Ближе к конечной аккуратно растолкал Зою, которая долго хлопала сонными глазами. Выглядела она при этом совершенно очаровательно. Не удержался и чмокнул ее в губы. Ну хоть в этот раз не покраснела, уже прогресс.

Метро меня особо не удивило, я еще застал похожие вагоны. Разве что народу гораздо меньше и нет рекламы на стенах. Проезд, кстати, стоит пять копеек и монетку надо опускать в монструозные на вид турникеты. Помню, волку из «Ну, погоди!» эта конструкция половину хвоста оторвала. Переходим с Кольцевой на Калужскую линию, и уже через десять минут мы на «Академической». По дороге решили не заходить в магазин, так как еды хватает, а хлеб мы купили еще в поселке.

После ужина я наконец добрался до телевизора. Супруга в это время оккупировала ванную, предупредив, что это надолго. К моему несказанному удивлению, по первому каналу идет финал КВН-66. Придвигаю кресло поближе и впиваюсь в маленький экран. Команда «Волга» из Горького сражается с Минском. Честно говоря думал, что к этому времени КВН уже запретили. Ан нет, даже показывают в прайм-тайм. Половину шуток я не понял, но было очень весело и как-то душевно. Поразило, что многие конкурсы, вроде разминки и капитанов, существовали еще в стародавние времена. Опять радует народ — количество добрых и открытых лиц просто зашкаливает. А еще соведущей шоу выступала некто Светлана Жильцова, весьма милая и активная дама. На ее фоне молодой Масляков выглядел бледной молью. Вообще, не люблю я этого товарища, приватизировавшего конкурс и превратившего его с годами в унылое зрелище. Но сейчас все было весело, находчиво и по-доброму. По крайней мере, зрители смеялись и хлопали от души. Я и сам получил просто массу удовольствия. Не было натужных шуток и прочей дешевизны. Победила команда из Горького, хоть я и не понял, чем она лучше минчан.

В это раз я зашел в спальню позже супруги. Зоя что-то читала и делала вид, что не обращает на меня внимания. Сбрасываю одежду, ложусь и поворачиваюсь в ее сторону. Через некоторое время она не выдерживает и вопросительно поднимает брови. Кладу руку на круглую коленку, медленно начинаю ее поглаживать. Не встречая сопротивления, подбираюсь к заветному треугольнику. Слышу только, как Зоя вздохнула. Далее она зачем-то выключила свет и сама начала раздеваться. Ну вот, никакой романтики и предварительных игр. Люблю я медленно раздевать женщину, параллельно лаская ее тело. Но сейчас нет смысла навязывать свои хотелки, я и так, похоже, спалился по полной.

Этой ночью мы тоже особо не стеснялись и угомонились часа через полтора. Если бы завтра Зое не на работу, то точно продолжили до утра.

Разбудил меня не солнечный лучик, бьющий в глаза, а запах гренок. Вскакиваю с кровати и делаю быструю разминку. Захожу минут через пять на кухню, и действительно — Зоя выкладывает на тарелку последнюю порцию жареного хлеба. На столе уже стоит чайник под грелкой и тарелка с позавчерашней курицей. Супруга в своем легкомысленном халатике, но уже с прической. Интересно, во сколько она встала, если на часах еще нет семи?

— Мещерский, что это с тобой случилось? Опять встал с утра пораньше. Ты и делами сегодня займешься? — снова этот ироничный тон, будто человека с утра подменили.

— Я же сказал, что начал новую жизнь. Разве ты не заметила?

Зоя начала краснеть и сразу отвернулась, будто что-то забыла в холодильнике. Странные метаморфозы — вчера ночью она вела себя гораздо менее скромно. Или я еще не разобрался в наших отношениях? После умывания плюхаюсь на стул и приступаю к завтраку. Курица вроде нормальная, за полтора дня не испортилась, гренки — просто объедение.

— Зой, а рубахи мои поглажены?

— Ой, прости. Не успела я после стирки, — виновато ответила супруга. — Может, ты сам?

С утюгом я разобрался быстро. Вполне себе современный механизм, только тяжелый и с надписями «лен», «хлопок», «шерсть» и «шелк» на регуляторе температуры. Побрызгал белую рубаху из пульверизатора и принялся за глажку. Поругиваю про себя нерадивую хозяйку, когда ставлю очередную складку и начинаю тщательно ее убирать. В итоге постепенно приноровился и погладил сразу три рубахи. Удивительно, но в моем времени уже не было отечественных утюгов, одни сплошные «Мулинексы» и прочие «Брауны». И куда все подевалось?

Торопиться мне некуда, так как нужный человек появится в Театре киноактера не раньше обеда. Решаю дополнить свои записи, которые начал вести еще вчера вечером. Вдруг раздается телефонный звонок, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Леха, — орут в трубку, — ну ты куда пропал? Я вчера целый день звонил.

— На даче были, Самсон, — судя по голосу, это давешний звонивший. — С утра пораньше уехали, вернулись ближе к вечеру. Так чего там с работой?

— Все нормально! Едем в четверг уже рисовать. Обстоятельства немного изменились, так что не подведи. Я сегодня уточню объем работ и согласую все с заведующей. Оплата — как всегда. Там вроде семь беседок, и еще надо обновить две стены внутри здания. У нас есть четыре или пять дней.

— Ну, добро. Позвони, как окончательно договоришься, и время уточни.

Оказывается, я и в этой жизни неплохо рисую. С Сергеем Самсоновым мы познакомились в изостудии ДК Текстильщиков моего родного городка. Сейчас мой друг детства числился официальным художником, зарабатывая в основном на оформлении детсадов, школ и разных санаториев. Я ему помогаю, так как в сезон Самсон не всегда успевает выполнить все работы. За подобные шабашки платят на удивление неплохие деньги. Но сейчас это не главное, поэтому сразу возвращаюсь к записям. Не замечаю, как пролетает несколько часов. Так, теперь бы не опоздать. Хотя до Краснопресненской мне добираться минут сорок, и там пешком чуть больше километра. Надеваю рубаху, завязываю галстук широким узлом, далее пиджак и подхожу к зеркалу. А ничего так внешний вид, даже для XXI века пойдет. Кладу записи в потертый кожаный портфель, проверяю, ничего ли не забыл, и выхожу из квартиры, мысленно перекрестившись.

В обед метро совсем пустое, разве что вездесущие пенсионеры едут по своим неотложным делам. Иду через Кудринскую площадь, которая сейчас Восстания. Но мне не до архитектурных красот, хотя отсутствие Новинского пассажа я заметил. А еще деревья, невысокие — наверное, посадили не так давно. Здание Театра киноактера я нашел сразу — трудно не заметить огромную надпись и непонятную инсталляцию поверх нее. Поднимаюсь по ступенькам, киваю вахтеру и прохожу внутрь. Так, необходимо сориентироваться, а то память выдает забавные кренделя. Мне на второй этаж, где обычно проходили занятия. О, на ловца и зверь бежит! Моя цель стоит и курит у окошка, наверное, обдумывает очередной шедевр. И это не шутка — он действительно гений.

Мэтр и в молодости вполне себе узнаваем. Только без очков и лицо более круглое. Усы прежние, а на голове забавный чубчик темных волос.

— О, Мещерский, — произносит режиссер хрипловатым голосом. — Ваше сиятельство изволило посетить нашу скромную обитель?

Я вот ни черта не помню, чем накосячил перед наставником. Делать все равно нечего, надо его заинтересовать, так как он мой единственный шанс пройти квест.

— Георгий Николаевич, — делаю максимально трагическое лицо, — я виноват и обещаю исправиться. Но сейчас речь не об этом. Уделите несколько минут, я здесь сценарий набросал для дипломной работы. Для меня это вопрос жизни и смерти.

— Ну, идем, посмотрим, чего ты там наваял. И что там у тебя такого смертельного случилось?

Заходим в кабинет с несколькими партами, где занимался наш курс. Вытаскиваю тетрадку со своими каракулями и кладу на стол.

— Если я не сниму фильм, то жена уйдет и дочек заберет. А для меня это смерти подобно, — говорю уже серьезно.

Мэтр хмыкнул и начал выслушивать мои сбивчивые объяснения. По мере понимания скепсис явно покидал наставника. Если быть откровенным, то моя курсовая работа была полным шлаком. Нынешний же сценарий в корне отличался в лучшую сторону, даже от работ моих более талантливых сокурсников.

— Неплохо, — подвел итог режиссер. — Только скажи мне, Алексей. Разве за два года тебя ничему не научили, и сценарий нужно писать именно так? Эти каракули ты называешь полноценной работой? Мне было бы стыдно перед учителями и товарищами. Но ладно, об этом позже. Дай немного подумать.

Некоторое время Георгий Николаевич сидел молча, потом вскочил и начал мерить шагами небольшой класс. Затем рука мэтра нырнула в карман за сигаретами, и он вышел в коридор, я метнулся следом. Сделав пару затяжек, наставник наконец вынес вердикт:

— А ведь должно получиться. Не такой ты безнадежный, как я раньше думал. На следующей неделе как раз освобождается группа, и можно приступать к подготовке. Только у тебя запланированы кадры на природе. Это нужно договариваться о месте съемок, далее — везти группу и решать много всяких организационных вопросов. Сложно все это и муторно.

— Проживание, питание и место я обеспечу, — быстро пытаюсь сориентироваться, как все это организовать. — А звук, свет и пленка будут?

— Все будет, не переживай. Тем более что у тебя фильм короткометражный. Ладно, завтра приезжай в это же время, я обговорю детали с кем надо. Думаю, добро нам дадут. Только вот язык твой, Алексей… Кто тебя просил болтать про блат и прочие дела, которые студента, и даже помрежа, касаться не должны?

— Так я это, выпил лишнего. Ну и в кругу своих разговор был, — мямлю в ответ, ничего не понимая.

— Насчет алкоголя нотаций читать не буду — ты уже большой мальчик. Только компанию, в которой ведешь подобные разговоры, надо выбирать тщательнее. А лучше — вообще молчать. Но будет тебе группа. Мне уж самому интересно, что у тебя получится. Декорации не нужны, съемки натурные, что облегчает задачу.

Кто-то настучал начальству о моей критике порядков на Мосфильме. После этого я мог в принципе закончить с работой и больше не мечтать о карьере режиссера. Понимаю, что мне просто жутко повезло. Ну и Георгий Николаевич оказался замечательным человеком, для которого дело важнее сплетен. Решаю добавить немного комизма, чтобы отблагодарить наставника в экстравагантном стиле. Падаю на колени и пытаюсь облобызать его туфли в стиле сумасшедших БЛМщиков из моего времени.

— Отец вы мой родной! Век не забуду вашу доброту, — начинаю причитать громким голосом.

Данелия реально перепугался и отпрыгнул от меня чуть ли не на метр. Рядом прыснули две симпатичные девушки, вышедшие из соседнего кабинета. Я же иду на коленях в сторону режиссера, уже играя на публику.

— Мещерский, ты это, прекращай, — растерянно произнес режиссер, пытаясь поднять меня колен. — Люди же смотрят. Неизвестно что подумают.

Хороший он все-таки человек, и действительно добрый. Может, даже слишком. Вскакиваю с колен и уже нормальным голосом произношу:

— Георгий Николаевич, если с режиссурой не получится, то возьмете меня актером в свой следующий фильм? Я даже на главную роль не претендую, на второго плана согласен.

Сначала я подумал, что меня сейчас будут бить. Но потом Данелия расхохотался, в чем его поддержали давешние девушки.

— Я же тебе чуть не поверил… Ну ты и прохвост! — отсмеявшись, произнес мэтр.

— А можно цветную пленку, Георгий Николаевич? — наглеть так наглеть, решаю я.

— Да… Ты… Совсем… — режиссер не мог найти слов от возмущения. — Мещерский, не испытывай мое терпение. А то вместо съемок поедешь работать актером, как ты хочешь, только в театр города Кушка или Анадырь, если тебе не нравится жара.

— Спасибо вам огромное! — произношу искренне и от души. — Вы действительно меня спасли. Теперь надо найти актеров.

Последние слова я пробубнил под нос, но Данелия услышал. Видя, что наставник, мягко говоря, изумлен, решаю позорно бежать. Окрыленный, подмигиваю двум улыбающимся красоткам и двигаюсь в сторону выхода. Уже свернув за поворот, понимаю, что брюнетка очень похожа на Людмилу Марченко. А блондинка еще не стала всенародно известной разлучницей семьи Горбунковых. Начинаю вспоминать, что с Марченко, которую называли советской Одри Хепберн, связана какая-то трагическая личная история. Но быстро забываю про звезду «Отчего дома», потому что увидел ЕЕ.

— Пузик, стой, — кричу вслед девушке и бегу за ней.

— Мещерский, сколько раз тебе говорить, что меня зовут Оксана? — голубые глаза сокурсницы метают самые настоящие молнии.

Ксюша из Белоруссии, и там ее фамилия наверняка воспринимается не так смешно. Но в Москве народ над ней тихонько посмеивался. Но девушка она добрая и отзывчивая, так что шуточки быстро прекратились.

— Я понял, извини. Забылся. Ты в кино сняться хочешь? — выпаливаю скороговоркой.

— Нет. И не надо ко мне приставать с грязными намеками. А что за кино?

М-да. Тяжелый случай. Но какой типаж! Стройная, со спортивной фигуркой, голубоглазая, светлокожая и абсолютно рыжая. Нет — ОГНЕННО-РЫЖАЯ! Волосы, отливающие медью, и веснушки, покрывающие лицо, руки, ноги, все тело, насколько удалось разглядеть. Ранее я к однокурснице особо не присматривался. Не умеет она себя подать, еще и одевается, как мышь — во все невзрачное. Но сейчас речь не об этом.

Мои близняшки, которых я решил снять в фильме, были примерно такими же. Яркими и огненно-рыжими. Они пошли в мою мать, хотя у меня даже веснушек нет. Зоя тоже совсем иная по типажу. Вот такие причуды генетики. В качестве матери, в моей задумке, Пузик подходит просто идеально.

— Так. Иди сюда, — хватаю вяло сопротивляющуюся однокурсницу и волоку ее к окну. — Подними голову. Повернись налево. Направо. Замечательно!

Думаю, даже на черно-белых кадрах будут заметны веснушки. Вот только что с гримом делать? Обхожу Оксану, внимательно ее разглядывая. Она вертится вслед за мной и смотрит очень настороженно.

— Приподними платье сантиметров на пятнадцать.

— Мещерский, — возмущенно вскрикивает Пузик, — я не буду с тобой спать! И вообще, у меня жених есть.

— Здесь с человеком о кино разговариваешь, а в ответ опять про интим. Оксана, мне на твои ноги посмотреть надо до коленок, уж больно у тебя длинное платье. Но если хочешь… — делаю максимально масленое выражение лица, — готов приватно обсудить с тобой любые вопросы.

— Дурак! И шутки у тебя дурацкие, — слышу в ответ, но коленки мне все-таки показали.

И зачем она прячет свои ноги? Длинные и весьма стройные — такие есть не у каждой нынешней звезды.

— Завтра после обеда встречаемся здесь же, — взмахом руки пресекаю попытку спорить. — Я же тебе не в полночь свидание назначаю. Родина в моем лице рассчитывает на тебя, Оксана Пузик из Бобруйска.

— Я из Борисова! — слышу возмущенный возглас.

— Неважно, все равно рассчитывает. Завтра, в районе четырнадцати часов, жду, — выпаливаю последнюю фразу и уже бегу вниз.

— Разрешите? — стучусь в одну из гримерок.

После некоторого перерыва и шороха за дверью раздается звонкий голос, подтверждающий, что можно войти.

— Валентина Васильевна, — прикладываюсь к ручке некогда популярнейшей актрисы, — заглянул к вам на минутку, но с большим делом. Выручайте.

— Лешенька, ты как всегда стремителен и обаятелен, — хохотнула Серова, — Как не помочь такому красавчику? Будешь пару капель?

Это она коньяк прятала, потому и не сразу открыла. Отвергаю алкоголь и неодобрительно смотрю, как актриса наполняет себе рюмку. Времени на политесы нет, поэтому сразу ввожу ее в курс дела.

— А ты дипломат, как всегда, — улыбается собеседница. — Героине нужна мама. А для двух главных действующих лиц требуется бабушка. Значит, Данелия обещал помочь?

— Только я не знаю, что там и как будет проведено по бухгалтерии, — останавливаюсь на оплате, после того как объяснил все детали. — Но со своей стороны обещаю сделать все, что смогу. В общем, завтра в 14–00 собираемся у Георгия Николаевича. Если вы не против…

Что-то мой запал увял под странным взглядом бывшей звезды. Некоторое время она молчала, потом ответила с небольшим надрывом в голосе:

— Мальчик мой! Ты просто не представляешь, как обрадовал меня этим предложением, — актриса грустно усмехнулась. — После нескольких лет исполнения одной и той же роли я готова сыграть даже тумбочку в твоей дипломке. Тетрадку свою оставь, если можно. Хочу посмотреть на весь сценарий.

— Но там одни каракули, Валентина Васильевна. Я и сам не всегда понимаю, что написал, — пытаюсь возразить и разрядить неловкую ситуацию.

— Ничего страшного. Как ты, говоришь, зовут мою «дочку»? Оксана Пузик? — Валентина Васильевна уже начала улыбаться. — Такая рыженькая и веснушчатая. Помню. Светлая девочка, не обижай ее. Пойду-ка я с ней побеседую, обсужу кое с кем некоторые детали. А ты не переживай, все будет хорошо.

Выйдя из театра, я подпрыгнул и стукнул ногами друг о друга. Получилось забавно, что оценили две молоденькие девушки, шедшие навстречу. Блин, какие здесь у людей открытые лица и замечательные улыбки. У девушек, конечно. Мужиков я особо не разглядываю. Довольный, как кот, объевшийся сметаны, двинулся в сторону Краснопресненской. Поддержка, пусть и бывшей, жены Симонова — это уже совсем иной уровень. Да, Серова сейчас в забвении, но в стране правит поколение, прошедшее войну. А фильм «Жди меня» был культовым и ассоциировался именно с Валентиной Васильевной, исполнявшей главную роль. В голове уже прокручиваю варианты сюжета и отдельные сценки. Приеду домой — необходимо будет все набросать на бумагу, а то что-нибудь забуду.

Решил зайти в гастроном около дома и посмотреть, чем радует советских граждан отечественная торговля. Ранее я больше слышал об огромных очередях, пустых полках и прочих непотребствах. Но судя по довольным лицам, голодных и озлобленных людей в Москве не так уж много. Я даже ни одного попрошайки или нищенки пока не видел.

Покупателей радуют много чем, как это ни странно. А я вот сразу завис около забавной конструкции из двух больших перевернутых конусов. Сок яблочный и томатный — нетрудно было догадаться, чем заполнены стеклянные емкости. На прилавке рядом стояли подносы с пирожными. Может я извращенец, но с детства обожаю томатный сок со сладкой выпечкой.

— Мне томатного и две корзинки, пожалуйста, — говорю странно посмотревшей на меня продавщице.

Оплачиваю в кассе заказ и возвращаюсь обратно с чеком. Вытаскиваю алюминиевую ложку из стакана с водой, кладу в сок соль и начинаю его размешивать. Дородная дама меж тем передает мне два пирожных на тарелочке. Рядом стоят три круглых столика на высокой ножке, где можно быстро перекусить стоя. Странная у них здесь дезинфекция, кладу ложку в стакан с уже мутноватой водой.

Уу-уу. Опять этот божественный вкус! Никогда я не ел таких вкусных корзиночек. А какой бесподобный джем на дне! Продавщица смотрит на меня уже с добродушной улыбкой. Где же знаменитое хамство работников советской сферы обслуживания? Или все еще впереди — продавцы и парикмахеры не успели оскотиниться? Но сейчас не хочу думать об этом. Я просто наслаждаюсь давно забытыми вкусами своего детства. В конце девяностых сок еще был из натуральной томатной пасты. Крем же делали из маргарина, а не кокоса.

Еще не отойдя от испытанного блаженства, прогуливаюсь по большому гастроному. В мое время здесь мини-маркет, хинкальная и еще какая-то хрень. Сейчас же все отдано продуктам. В итоге покупаю шестьсот граммов «Пошехонского», выбрав его из пяти предложенных сортов сыра. Обязательный батон «Докторской», которая сразила меня в самое сердце на второй день попадания, и полкило масла. Представляете — оно, оказывается, бывает обычным, соленым и шоколадным! С упаковкой, конечно, здесь беда. Все покупки мне заворачивают в оберточную бумагу, похожую на картон. Но советского человека этими мелочами не проймешь. Достаю из портфеля сумку системы «авоська», складываю в нее добычу и двигаюсь в сторону дома. А жизнь-то налаживается!

— Правда Серова приедет? — в надцатый раз переспрашивает теща.

Угукаю и продолжаю налегать на макароны по-флотски и соленья. В качестве супруги мне, конечно, досталась прекрасная женщина — но ее мама готовит лучше. Вот и сейчас, приехав просить о помощи, с радостью уселся за стол. Несмотря на сложные отношения, больше мне обратиться не к кому. И неожиданно нашел полную поддержку у Анны Михайловны. Но обо всем по порядку.

Вернувшись домой, закинул вариться предварительно вытащенную из морозилки грудинку и засел в зале за свои записи. Чередуя работу и готовку, сварил борщ к самому приходу Зои. В этот раз она просто сделала большие глаза и не стала задавать дежурный вопрос, что же со мной произошло. После ужина возвращаюсь в зал и решаю продолжить работу под включенный телевизор. Странно, «Спокойной ночи, малыши» уже есть, а программы «Время» еще нет. Только у детской передачи заставка другая, но мелодия вполне узнаваемая. Еще нет Хрюши со Степашкой, собаку зовут Кузя, а не Филя. Зато наличествует жуткого вида бородатый дед-ведущий, похожий на карлика, и никаких мультиков. Вместо них — суррогат мини-театральных постановок, или как этот жанр называется. Это поразило меня гораздо больше отсутствия информационной программы.

Решил не насиловать свой мозг и переключился на перый канал, где шел телеальманах «Подвиг». Интересная передача — не заметил, как залип, забросив сценарий. Нужная вещь, хотя исполнение, на мой вкус, весьма топорное. Но лучше так, чем никак. В мое время про героев Великой Отечественной войны начинают вспоминать ближе к 9 мая. Или, когда власти нужно поднять свой падающий рейтинг, примазавшись к нашей великой истории. Понравился закадровый текст и голос. Помнится, подобное пытался изображать Каневский на НТВ, только рассказывал он не про наших героических предков, а про маньяков, убийц и прочую мразь.

После окончания телепередачи обращаю внимание, что уже искупавшаяся Зоя опять странно на меня смотрит. Мне ее домашний вид нравится гораздо больше, чем деловой. С распущенными волосами и без боевой раскраски она выглядит как-то беззащитно — сразу хочется ее оберегать и всячески лелеять. Правда, сейчас меня одолевают немного иные желания насчет супруги. Будто почувствовав направление моих мыслей, она прикрыла обнажившуюся коленку и придала строгости взгляду.

— Сергеева из отдела учета купила билеты в театр на Таганке, у них там премьера. Но сама Людка пойти не может. Спектакль в пятницу, в 19 часов. Ты пойдешь, или мне договориться с Таней?

Блин, как не вовремя. Вот на детище молодого Любимова я бы точно сходил. Да и Высоцкий вроде уже начал там играть. А Таня — это ее подружка, насколько я помню.

— Мы с Самсоном будем работать с этого четверга по следующий вторник. Может, сходим через пару недель?

— Ну как знаешь, — недовольно фыркнула Зоя. — Если для тебя Самсон важнее жены, то думай сам.

Не успею я, а бросать друга нельзя. Вспоминаю, как мы с ним работали фактически с утра до ночи. В выходные вообще могли остаться ночевать, так как не хотели терять время на дорогу. И что — я, воняющий краской, толком не помывшись, полечу в театр? По идее, можно все решить — но реально не хочу подводить человека.

В общем, как-то не очень весело закончился такой замечательный день. Даже не получилось рассказать Зое о возможном одобрении моего фильма. Она быстро свернула разговор и ушла в спальню. Хотя бы за ужин поблагодарила. Я чего-то засиделся и лег спать достаточно поздно. В итоге остался без сладкого, так как мои посягательства были весьма резко отвергнуты.

— Алексей, еще раз прошу, держи язык за зубами, — начал внушать Данелия, когда мы подошли к его любимому окну с консервной банкой на подоконнике, заменяющей пепельницу.

Сделав пару быстрых затяжек, мэтр как-то сразу расслабился. Несмотря на положительное решение в отношении моей дипломной работы, видно было, что его не покидало напряжение.

— Это хорошо, что ты договорился с Валентиной Васильевной. Боюсь, что могли и зарубить. Не знаю, кому ты там оттоптал мозоль, но информация уже дошла до Пырьева. Благо ему сейчас не до всяких мелких сошек, все вопросы я решил с его замом. Ну и личность Серовой здесь помогла, — Георгий Николаевич строго и вместе с тем грустно смотрит на меня, балбеса.

А чего отвечать? Это был не я? Вот стою и выслушиваю отповедь хорошего человека, который решил поучаствовать в судьбе молодого дурачка.

— По съемочной группе вопросов не возникло. Я только внес свои изменения, — перешел к делу мэтр. — Оператором у тебя будет Ринат Акмурзин. Он давно работает вторым номером у самого Урусевского. Но в отличие от своего предшественника, Коли Олоневского, никак не может получить собственный проект. По директору картины я уже говорил. Еще хочу посоветовать тебе в качестве консультанта хорошего режиссера Зельцера. Илья долго работал в документалке, был вторым у многих режиссеров. Человек он грамотный и, безусловно, талантливый.

Мысленно морщусь — директор по фамилии Каплан, консультант Зельцер. Я не антисемит, ранее вообще старательно обходил национальные вопросы. Но приходилось слышать истории про засилье данных товарищей на всех лакомых местах. В том же кинематографе их хватало именно на хозяйственных должностях. С другой стороны — Данелия подлецов навязывать не станет, значит, поверим его рекомендациям.

Консультантом оказался невысокий усатый мужик лет сорока, излишне худой, как мне показалось. Очень спокойный, даже где-то притормаживающий и немного заикающийся. Уже позже я узнал, что на его речь повлияла контузия, полученная на фронте. Постоянно забываю, что война закончилась всего двадцать один год назад. Акмурзин, наоборот, был здоровенным товарищем с мощной мускулатурой, и ни грамма не похожий на татарина. Светловолосый и голубоглазый — эдакий викинг, только без бороды и рогатого шлема. Детали были уже более-менее согласованы. Мне только оставалось съездить в Звенигород и договориться о проживании группы. Далее туда должен был приехать оператор, пожелавший изучить место съемок на месте. Зельцер решил ехать вместе с ним.

С актрисами у нас был полный консенсус. Серова, видать, провела воспитательную беседу с молодежью, так что Пузик просто сгорала от энтузиазма побыстрее начать. Пообещал на следующей неделе передать им уже чистовой вариант сценария. Моя же дорога завтра лежала на дачу к теще, просить о помощи. Еще надо бы по машине с тестем договориться. Права у меня есть, но разрешит ли он использовать свой пепелац — не знаю.

Скрывать от Анны Михайловны я ничего не стал и рассказал все как есть. Что это мой единственный шанс осуществить мечту и снять оригинальный фильм. Ознакомил ее со сценарием и возможными трудностями. Я, конечно, ранее подозревал, что в семействе Зои главный — отнюдь не Андрей Филиппович. Но сегодня убедился, что это правда. По машине она сразу дала добро и сказала, что водитель тестя пригонит ее, когда будет нужно. Пока я играл с близняшками, теща сбегала в администрацию, где был телефон, и к кому-то из соседей. В итоге через час меня уверили, что нужные помещения под проживание и съемки будут выделены. И яблоневый сад, на который я обратил внимание, мне тоже предоставят. Благо май достаточно прохладный и деревья начнут цвести немного позже обычного, как раз к началу съемок. Золотая женщина! И чего я прежний с ней столько лет воевал?

Сытый и довольный, еще нагруженный свежеиспеченным пирогом и соленьями, вернулся домой на электричке. Зоя сегодня задерживалась, но, откровенно говоря, было не до нее. Весь вечер вспоминал уроки преподавателей, приводя сценарий в удобоваримый вид. Завтра работа с Самсоном, и будет уже не до писанины. Я так увлекся, что не заметил, как в двери повернулся ключ. Ну и работающий телевизор тоже заглушил звук. Выражение лица супруги было какое-то виновато-недовольное. Осмотрев зал, она ушла переодеваться.

— А почему ты не сказал, что был у мамы? — наконец нарушила молчание благоверная, увидев пирог на столе.

— Так ты не спрашивала, — отвечаю в ее же манере и возвращаюсь к сценарию.

Если мадам намерена устроить скандальчик или выяснение отношений, то сегодня я пас. Хочет изображать из себя невесть кого — пусть продолжает. Возмущенно посопев, Зоя развернулась и ушла на кухню. Там раздался демонстративный грохот посуды, показывающий ее отношение к ситуации. Откладываю ручку, протираю глаза и решаю, что конфликты мне сейчас не нужны. Я бы вообще избежал конфронтации, так как провел со здешней супругой две прекрасные ночи. Какая вожжа ей под хвост попала?

Захожу на кухню и наблюдаю странную картину. Зоя сидит за столом, уставившись в одну точку. Пирог стоит нетронутым, на плите закипел чайник. Завариваю чай, а сам становлюсь за спиной супруги. Кладу руки на напряженные плечи, отчего Зоя вздрогнула и захотела встать, но я удержал ее на месте. Начинаю разминать шею и плечевой пояс. Через некоторое время она перестала дергаться и даже закрыла глаза, запрокинув голову.

— Ты меня не любишь, — вдруг выдает подруга.

Судя по запаху, кто-то сегодня принял спиртного, но это точно не я.

— После работы сидели с девчонками в кафе, — продолжает Зоя и делает неожиданное заявление: — Все вы, мужики, козлы!

Сама же чуть ли не урчит от удовольствия. Опускаю руки ниже к двум твердым окружностям и шепчу в маленькое ушко:

— Глупости. Любил и люблю. И сейчас я тебе это докажу.

— Это все не то, — Зоя опять попыталась встать, но без особого рвения.

Я тем временем уже завелся не на шутку. Да и затвердевшие соски с прерывистым дыханием супруги намекают, что она тоже готова. А ведь я, здешний, действительно ее люблю. Вот не помню в своих воспоминаниях каких-то сцен адюльтера или просто приставаний к другим женщинам. В принципе, и есть за что. Зоя не только красива, но и человек хороший. Только в этом году начался какой-то непонятный разлад. Но сейчас не до этого. Поднимаю совсем разомлевшую супругу со стула и целую в губы. Она сразу отвечает. Далее хватаю ее в охапку и тащу в спальню. Чувствую, что сегодня до сценария больше не доберусь.

Утром, невыспавшийся, но очень довольный, жду Самсона. Договорились, что он заедет за мной на своем 407-м «Москвиче». В шесть утра еще достаточно прохладно, но уже светло. Друг не опоздал, и, поручкавшись, мы выдвинулись в сторону Электрозавода. Там у знакомых надо было забрать краску, а уже потом ехать на север, в сторону ВДНХ, где находится детский садик. Машин на улице практически нет, кроме поливалок и хлебовозок.

— Ты чего какой-то смурной? — Серега крутит баранку и посматривает в мою сторону.

— Да не выспался, — отвечаю с улыбкой, вспоминая прошедшую ночь. — Еще и носился как угорелый последние три дня. Чуть позже расскажу, что к чему. Ты пока давай, вводи в курс дела, а то у меня следующая неделя тоже по часам расписана.

Хороший у меня здесь друг. Он совсем недавно оседлал тему шабашек по оформлению и сразу взял меня в долю. На оклад помощника режиссера, в сто десять рублей, долго не проживешь. Особенно если у тебя двое детей. Вот мой белобрысый и добродушный друг детства помогает, чем может.

— Что-то Василиса Прекрасная у тебя излишне эротичная получилась, — хохочет Самсон.

Пашем как проклятые уже третий день подряд. В пятницу вечером я еще вернулся домой, так как сделали пока эскизы. Искупался и сразу завалился спать. Сквозь сон слышал, как вернулась Зоя, но уже был не в силах расспрашивать ее о театре. Встал опять в районе шести, позавтракал, запихал в рюкзак мыльно-рыльные, бутерброды и принялся писать записку супруге, что два дня меня не будет. Самсон не опоздал, и мы двинулись шабашить.

И вот уже финишная прямая. Мне, конечно, сложно состязаться с Серегой в таланте. Он художник, а я просто любитель, умеющий рисовать. Еще и стиль у него забавный, что натолкнуло меня на некоторые мысли. А пока я решил похулиганить и изобразил несколько сказочных героинь с весьма выдающимися вторичными половыми признаками. Особо это не заметно, если только приглядеться. Но Самсон все понял и начал ржать как конь.

Уже в последний день, когда мы закончили две беседки и ждали госприемку в лице заведующей, я решил поделиться с Сергеем своими мыслями.

— Ты знаешь, что такое стиль пин-ап?

— Ну, видел пару плакатов. Я же не совсем деревня, — улыбнулся друг и стал похож на большого ребенка. — Только у нас такое не пройдет. Запретит цензура, и проблем потом не оберешься. Скажут, что пропагандируем нездоровые ценности разлагающегося Запада.

Эк он завернул. Чувствуется, что в их ДК регулярно проводятся комсомольские собрания и прочие идеологические мероприятия.

— А мы обойдем товарищей, любящих запрещать и не пущать. Наша задача — просто изобразить красивых женщин в разных ситуациях. Тем для плакатов я тебе прямо сейчас с десяток набросаю.

Этим мы и занялись. Я взял карандаш и начал быстро рисовать черновые варианты рабочих, крестьянок и служащих. Самсон фишку просек моментально, отнял у меня альбом и набросал пяток просто крутейших сценок. За этим занятием нас и застала заведующая Евгения Марковна. Это была невысокая и подвижная дама с обесцвеченными перекисью волосами. Энергия из нее так и перла. Сначала она потащила нас в игровую комнату и зал для выступлений. Особых нареканий не возникло, и далее последовали беседки. В принципе, заказчику тоже все понравилось, кроме некоторых моментов. На эротические мотивы с изображением Василисы заведующая внимания не обратила. Завтра Самсон должен был заехать и исправить замечания. И на этом всё.

— Леш, ты еще чего-то задумал, я же вижу. Рассказывай давай, а то я не засну от любопытства, — Серега не выдержал и задал вопрос, когда мы въехали уже во двор моего дома.

Проблема в том, что я не знаю, разрешат или нет запустить мои задумки. Вернее, слямзить и переработать под советскую действительность чужие идеи из моего времени.

— Я хочу издать тематический календарь. Если получится, то нескольких видов. То, что я видел на данный момент — полная хрень. Зато народ чуть ли не золотом готов платить за плакат какой-нибудь полуголой западной актрисульки. Нет, доярки и асфальтоукладчицы в стиле Кукрыниксов — тоже ничего. — После этих слов Самсон начинает заливисто хохотать. — Но времена меняются, и у народа есть потребность в иных образах. Для начала попробуем пин-ап, но в целомудренном виде — пошлости нам ни к чему. Второй вариант сложнее, но более реальный. Давай сделаем цикл фотографий с красивыми актрисами, одетыми в стиле советских работниц — ткачих и прочих учительниц. Ну, похулиганим немного, только без фанатизма. Пара мужских профессий тоже будет. Это будет перекидной календарь по западным образцам. Подумай над этим, может, чего набросаешь, и приезжай в Звенигород, где все обсудим. Через дней десять начнутся съемки, ну и мотаться я туда начну уже с этой недели.

На идею календаря меня натолкнул проект с австралийскими пожарными. Не знаю, как он называется, но исполнение просто крутое. Что касается пин-апа, то можно начать с плакатов, постепенно раскручивая эту тему.

Дома меня встретили весьма холодно. Будто Зоя не понимает, что деньги на дороге не валяются. За четыре дня шабашки я заработал столько, сколько за месяц на работе. Мне все тяжелее ее понимать. Зато ночью у нас полный консенсус. При этом очень интенсивный и громкий. Сегодня, правда, я был отфутболен, но по иной причине. У супруги настали «те самые» дни.

А далее мне стало просто не до капризов благоверной. Никогда ранее я так не уставал, в первую очередь морально. До меня сразу дошло, какой подарок был преподнесен Данелией в виде директора картины. Без товарища Каплана просто ничего бы не получилось.

Кроме организационных вопросов, было еще и творчество. С консультантом и оператором мы три раза мотались в поселок, выбирая будущие панорамы. Серова и попавшая под ее влияние Пузик вцепились в меня на предмет недоработок сценария. В итоге договорились, что Оксана, которая училась на сценариста, возьмет все эти вопросы на себя. Буду проверять, дабы дамы не ушли от темы. Ведь сценарий надо еще окончательно согласовать — благо опять вся надежда на Георгия Николаевича. Хорошо, что это всего лишь дипломная работа, которая не требует одобрения десятков комиссий.

В общем, вымотался до состояния нервного срыва еще до начала съемок. Даже не знаю, что будет уже в процессе работы. Вот так и вертелся как белка в колесе, ожидая, чтобы съемки уже начались и быстрее закончились. Реально стало все равно за итоговый результат. Интересно — как маститые режиссеры переживают подобное с каждым фильмом? А ведь потом начинается еще более выматывающий период под названием приемная комиссия. Частенько из фильмов вырезают ключевые эпизоды, совершенно меняя изначальный замысел создателей. Благо что в политику я лезть не собираюсь, и критиковать чьи-то недостатки — тоже. Вспоминается первый фильм Гайдая, который чуть было не загубил его карьеру. Этого я точно не хочу. Только ЧТО увидят в итоговом варианте товарищи чиновники — одному богу известно.

И вот наконец знаменательный день настал. Понятно, что важно это для меня и еще нескольких человек. Основная часть съемочной группы воспринимает все как обыденность. Не знаю, какой у меня был пульс, когда были произнесены заветные слова, но сердце точно готово было выпрыгнуть из груди.

Свет! Камера! Мотор! Начали!

Теперь я понимаю, почему большинство режиссеров курит. Это не работа, а просто какой-то ужас. Но в итоге привык ко всей сопутствующей съемкам нервотрепке, и даже начал постепенно получать удовольствие от хорошо выполненной работы. Но съемки — это только треть от общего процесса. Далее началось самое утомительное и муторное, под названием монтаж. А ведь еще нам предстоит озвучка выбранного материала. Здесь волей-неволей закуришь. И ведь речь идет лишь о короткометражном фильме длительностью менее двадцати минут. Что творится при создании полноценной картины, я даже думать не хочу. Кроме всего прочего, надо договариваться с «Мосфильмом» о времени, когда наша группа получит право доступа к оборудованию. Хорошо, что все взял на себя Каплан, и Данелия обещал помочь.

Выйдя из здания на улице Мосфильмовской, я наконец-то вдохнул полной грудью теплый июньский воздух. Основные вопросы согласованы и можно с уверенностью сказать, что фильм скоро начнет обретать свои очертания. Решил пройтись до дома пешком, хотя это и займет более часа. Не мешает успокоиться, привести мысли в порядок и просто побездельничать. Повернул налево в сторону Университетского проспекта и медленно двинулся по Мосфильмовской, наблюдая за народом. Людей на улице не так много. В основном молодежь, скорее всего, студенты МГУ, которых становилось больше по мере приближения к их альма-матер.

Купил у дородной лотошницы эскимо и присел на лавочку. Эх, хорошо! Мимо прошла стайка девушек, что-то эмоционально обсуждая. Я прямо засмотрелся на ладные фигурки в платьях-колокольчиках и легких босоножках. После достаточно прохладного мая и начала июня лето наконец-то наступило, что сразу отразилось на гардеробе граждан. Сейчас температура примерно градусов двадцать семь. Мне бы на озеро или иной пляж смотаться, но дела не пускают. Выкинул обертку в урну и продолжил свой путь, вспоминая прошедшие безумные дни.

— А где ежик? — прибегает взволнованный Акмурзин. — Надо еще несколько дублей, у меня есть новые идеи.

— Мы его отпустили, — в унисон произносят Даша с Машей и задорно смеются.

— Так, молодежь, — обращаюсь к дочкам и зрителям, — нужно поймать ежика, потом отпустим. Оператор снял не все кадры.

Что тут началось! К охоте присоединились не только дети, но и взрослые. Наша компания вытоптала половину участка, где проходил очередной день съемок. Веселые крики с визгами, наверное, были слышны даже в Москве. Съемочная группа тоже не отставала, и часть народа ринулась на поиски благоразумного животного, сразу давшего стрекача.

Какой человек, особенно ребенок, не захочет соприкоснуться с внутренней кухней кино? В шестидесятых таких точно нет. Наши первые дни работы проходили в окружении просто невероятной толпы зевак. Поначалу это было забавно, но затем стало нервировать. Пришлось подключить административный ресурс в лице тещи, которую в поселке немного побаивались, дабы она навела дисциплину среди восторженного населения. Мешать нам сразу перестали, проникшись пламенной речью Анны Михайловны. Зрителей хватало, но гвалт и прочий шум прекратился. Но поимки колючего беглеца это не касалось, все действующие лица оторвались на славу.

Фильм я решил назвать «Маленькие проказницы». Хорошо, что времена еще не испорченные, и даже быдловатая публика воспримет подобное название без гнусных намеков. В качестве главных действующих лиц выступают девочки-близняшки, отдыхающие с мамой на даче и ожидающие приезда папы. При этом они немного хулиганят, доставая маму с бабушкой. Эдакий фильм-зарисовка с примесью «Ералаша».

Проанализировав нынешнее советское кино, обратил внимание на некоторые перекосы. На фоне отличных комедий, военных мелодрам и разного рода агиток добротных фильмов про жизнь простого человека снималось очень мало. Есть отличные вещи вроде «Первое свидание» с Юматовым или «Простая история», где Мордюкова была просто шикарна. Но выходца из более поздней эпохи такое кино не цепляло. Чувствуется какая-то искусственность и наигранность. Хотя неплохо смотрелся дебютный фильм Данелии «Сережа». Тяжело рассуждать на эту тему и особенно критиковать вполне себе добротное кино. Но вот такие у меня ощущения, и ничего не могу с собой поделать.

Ведь недаром «Москва слезам не верит» буквально ворвалась в жизнь зрителей, став не просто одним из лидеров советского кинопроката всех времен. Фильм стал частичкой жизни каждого адекватного человека. А ведь там не было чего-то запредельного. Просто отличный режиссер снял жизнь простых людей. Поэтому его смотрят сорок лет спустя и не забудут через шестьдесят. Актеры будто не играли, а жили на экране. Зрителя не обманешь, просто так он часами в очереди за билетом стоять не будет. Но на лавры Меньшова я не покушаюсь, зная свой истинный уровень. Мне нужно снять дипломную работу в нестандартном стиле, заявив о себе. Для себя решил, что если не получится с первого раза, то переключусь на иные сферы, завоюю популярность и все равно вернусь в кино. Не просто так я озадачил Самсона пин-апом. Надо наступать по всем фронтам.

Кроме явно забавных моментов навроде поимки ежика или рассуждений дочек, веселящих окружающих, появилась небольшая проблема. Я запланировал сценку на пляже, дабы добавить небольшой перчинки. В общем, Пузик должна была снять платье и бежать с близняшками купаться. Но белоруска пошла в отказ, посчитав кадр чуть ли не обнаженкой с пошлятиной. Дурында. Сценка Селезневой, когда они с Демьяненко читали конспект, или диалог на пляже из фильма «Мой младший брат», где Марченко тоже была в купальнике, оказали сильное воздействие на народ. Бикини, ну или его предтеча, стали пользоваться бешеной популярностью после приключений Шурика, если я ничего не путаю.

С приобретением пляжного костюма вообще отдельная история. Повторять Гайдая не хотелось, поэтому я кинулся искать иной вариант купальника. И сразу был обломан по самое не хочу. Не учел, что сейчас сезон и народ разобрал все более или менее приличные летние вещи. Еще и советская промышленность, мягко говоря, не радует своим ассортиментом. В итоге помогла Серова, посмеявшаяся над моей наивностью. Сценку Валентина Васильевна одобрила, хотя обозвала меня прохвостом и сластолюбцем. Портниха, рекомендованная звездой, сшила три варианта бикини по переданным эскизам. Поиск материла стал отдельной темой, но здесь неожиданно помогла Зоя. Все-таки хорошо, когда в семье есть работник торговли. Размеры Пузик у меня были, так как ей шили еще пару сарафанов. Здесь обошлось без проблем.

И вот настал момент, когда Оксана должна была надеть эротическую обнову и сыграть небольшой эпизод. Только наша будущая звезда уперлась. В итоге я пошел тем же хаотичным путем, подтянув всех женщин, кто работал над фильмом, и попросил их шуточно атаковать упрямицу. Смех, крики, радостно прыгающие рядом с кучей-малой близняшки. Через полчаса этого балагана был проведен показ с красной как рак и стесняющейся актрисы. Я сразу выбрал аляпистый ярко-синий вариант с голубыми и красными вкраплениями, чем поверг окружающих в шок. Думал, что будет утвержден более откровенный вариант. Но затем дамы начали внимательно приглядываться к бикини, задумчиво поглядывая на Пузик. Все равно на черно-белой пленке не будет видно всей этой красоты. Но на этот случай я пригласил фотографа, который должен запечатлеть Оксану для истории.

Надо сказать, что за две недели съемок у нас сложился очень дружный коллектив. Смех, шутки и прочие подкалывания были нормой. Сразу возникла идея сделать подборку забавных эпизодов и показать их после титров, как любил делать Джеки Чан. Надо будет посоветоваться с Данелией. Настроение немного испортила Зоя, которая попыталась закатить небольшой скандальчик, когда узнала, для чего мне была нужна ткань. Не удивлюсь, если она больше возмутилась тем, что ей не предложили пошить бикини. Надо будет исправить ошибку. Тем более что подобный купальник может очень выгодно подчеркнуть особо аппетитные выпуклости супруги. Решено, закажу ей два варианта, и пусть сама выбирает. Может, мне в модельеры податься? Пузик, кстати, тоже весьма красива. Если не замечать ее прозрачную кожу, покрытую миллионом веснушек и конопушек, то Оксана практически фотомодель. Оказывается, наша скромница имеет разряд по прыжкам в длину и почти каждое утро начинает с пробежки. Потому и фигура у нее чудо, как хороша.

А еще мне было приятно общаться с Серовой. Ненавязчиво и без всякого давления она быстро стала лидером нашего небольшого коллектива. Заодно сильно помогла Пузик в чисто актерских моментах. По близняшкам она сразу сказала, что не нужно учить детей играть. Они сами вполне естественно вошли в образ. Мне тоже дала несколько советов по технической части работы. Под конец съемок вообще огорошила небольшим признанием.

— Спасибо тебе, Алексей, что пригласил меня на съемки. Я уже начала забывать, что это такое. И как приятно слышать «Снято!», — грустно улыбнулась звезда. — Давно я так весело и продуктивно не проводила время. И еще — у тебя очень необычная манера работы. Наши режиссеры так не снимают. Продолжай гнуть свою линию, и у тебя все получится.

Приятно, черт возьми, слышать подобное от лауреата Сталинской премии. Но это уже детали, все равно я работаю более интуитивно, нежели подстраиваюсь под какие-то каноны. Может, получается более реалистично. Как я уже замечал, во многих фильмах конца 50-х и начала 60-х годов актеры переигрывают. Хотя есть и, безусловно, отличные вещи, уровня которых мне не достичь никогда.

— Простите? — не понял, что хочет девушка, отвлекшая меня от воспоминаний.

— У вас шнурок развязался прямо напротив МГУ, — рассмеялось небесное создание, указывая на главный корпус университета.

Не смог вспомнить, какую модель мне напомнила девушка, но она точно на нее похожа. А самое главное — типаж, которого пока еще нет на советских экранах. Породистое лицо, светлые волосы, очаровательные ямочки, тонкая фигура и достаточно высокий рост. Понятно, что все это обернуто в простенький сарафан, босоножки без каблуков и полное отсутствие косметики. С правильным мейкапом и в вечернем платье от кутюр это будет просто нокаут для любого мужика.

— Не хотите сняться в кино? — ничего лучшего в голову не пришло.

— Очень банальный прием, — забавно сморщила рожицу красавица. — Сколько вас здесь таких ходит, прямиком с «Мосфильма». Пристают к нам простушкам-первокурсницам. А вы меня сразу на главную роль хотите или сначала в эпизодах помучить?

Чувствую, что надо мной издеваются, и решаю поддержать игру. Сначала сажусь на корточки и завязываю ботинок. Далее произношу максимально серьезным тоном:

— Есть вакансия на роль принцессы. И, конечно, только главная роль, — не выдержав, улыбаюсь, уж больно девушка милая. — А если серьезно, то через год или полтора мне действительно понадобится актриса. Давайте сделаем следующим образом. Встречаемся здесь, ну, например, 25 января 1967 года на Татьянин день. Это не шутка.

Только с днем студента я точно переборщил, судя по наморщенному носику. Девушка явно пыталась понять, что это за дата. Они же здесь все комсомольцы и привыкли отмечать совершенно иные праздники.

— У меня день рождения в другом месяце и откуда вы знаете мое имя? — неожиданно произносит студентка.

Упс. Как бы меня здесь в приставании или преследовании не обвинили. Девушка хороша, еще раз окидываю ее взглядом. Но я женат, а через год могу оказаться по распределению в каком-нибудь Турткуле. Делаю серьезное лицо, хотя, глядя на Таню, хочется постоянно улыбаться. И почему я ей назначил встречу через полгода?

— Надеюсь, вас не отчислят за неуспеваемость. Напоминаю, на этом месте 25 января следующего года.

Уже пройдя метров десять, услышал в ответ явно обиженный голос:

— Даже не подумаю. И вообще, я отличница!

Улыбаюсь и иду дальше. Навстречу попадается в основном молодежь и пенсионеры, разбавленные мамочками с детишками. Народ так же, как и я, радуется теплым денькам. Засматриваюсь на очередную стайку девчонок и получаю в ответ добродушное хихиканье. Хорошо!

— Может, все-таки я приеду? Ну дикарем поживу, комнату какую-нибудь сниму?

Судя по недовольному выражению лица, Зоя была не в восторге от моего предложения. Забыл, вернее, просто не знал, что супруга с детьми собралась на море в августе. Ведомственный санаторий в самый разгар сезона может принять далеко не каждого отдыхающего. Но для нее сделано исключение из правил. У меня на это время были запланированы съемки и пришлось отказаться от поездки. Так как многое изменилось, и от работы помощником режиссера меня отстранили, то я решил сгонять на море самостоятельно. Только натолкнулся на стену непонимания. Хотя отпуск можно взять в любой момент, так как все равно придется уходить с «Мосфильма».

— Мы забронировали билеты заранее. Сейчас их не купить, даже если попросить папу. — Что-то слова супруги попахивают отговорками и нежеланием видеть меня рядом. — И вообще, ты сам говорил, что придется искать новую работу. Может, лучше заняться этим, чем кататься по пляжам?

Вот и поговорили. Не знаю, что на нее опять нашло. Вроде помирились после ссоры на даче. Вину загладил, заказав ей два новых купальника. Сложно понять эти постоянные взбрыки. Фильм наконец-то снял, пусть и короткометражный. Деньги тоже зарабатываю и планирую резко увеличить доходы. Чего ей еще надо? Хотел попросить тестя выделить машину и сгонять на ней. Но с таким отношением уже не хочется. Самое забавное, что мы вполне себе нормально спим вместе, может, не так интенсивно, но все равно.

— Мама, папа приехал!

Пузик, сидящая посреди цветущих яблонь, откладывает книгу, поворачивается и трогательно улыбается.

Странно, что фильм не докрутили до конца и прервали сразу после титров. В зале загорается свет. Народ потихоньку зашевелился. Я сижу ни живой, ни мертвый. Рядом Серова, схватившая меня за руку и тоже сильно нервничающая. Оксана вообще в полуобморочном состоянии. Только Зельцер сохраняет спокойствие, но оно явно наносное. Мысленно возвращаюсь к другому показу, который состоялся буквально неделю назад и резко изменил мою здешнюю жизнь.

Видать, колдун, который забросил меня в это время, обеспечил еще и благоволение высших сил.

Как иначе назвать сложившуюся ситуацию, не знаю. Премьерный показ перед комиссией в Театре киноактера не предвещал ничего интересного. Данелия, как мой руководитель, пара человек из «Мосфильма» и несколько зевак являлись первыми зрителями моего проекта. Не такая я большая птица, чтобы заинтересовать кого-то своей дипломной работой. Конечно, присутствовала почти вся съемочная группа. Ведь, кроме меня с Зельцером, фильм толком не видел еще никто.

Перед самым началом в небольшой кинозал зашел невысокий и стройный молодой человек. Без усов я его сразу не признал. За ним следовал представительный мужчина в отлично сшитом костюме, очках и с каким-то флером чуждости. Уж очень он был похож на господина, а не товарища. Далее шел невысокий полноватый дядечка, о чем-то спрашивающий щупленького чернявого молодого человека в мешковатых брюках и темной рубашке.

— Разрешите нам присоединиться к просмотру? — спросил первый и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на стул.

Через несколько секунд свет погас, и взгляды присутствующих переместились на экран. Весь фильм со стороны гостей раздавался шепот, будто один из них комментировал происходящее действо.

После титров гости разразились аплодисментами. В общем, я вспомнил первого вошедшего. Чуть позже мои подозрения подтвердила Серова. Андрей Тарковский пригласил в театр своего друга Тонино Гуэрру и атташе по культуре посольства Италии. Узнав о показе, вся компания загорелась посмотреть дебютную работу начинающего режиссера. Не знаю как насчет Тарковского, но итальянцы были явно довольны и эмоционально делились впечатлениями. Переводчик, тот самый молодой человек, еле успевал за тараторящими южанами.

Уже перед уходом Андрей пожал мне руку и с искренней улыбкой похвалил за необычную подачу некоторых эпизодов. Не люблю я ренегатов и прочих перебежчиков, но в тот момент даже не думал об этом. Все-таки похвала от создателя «Андрея Рублева» дорогого стоит. Данелия тоже не скупился на хорошие слова, в отличие от хмурых представителей «Мосфильма». В итоге, когда все представительные товарищи рассосались, мы дружной компанией засели в местном буфете. Много не пили, но посидели на славу и очень душевно. Вспоминали смешные моменты съемок и озвучки. Зельцер оказался интересным рассказчиком и выдал много смешных историй. Давно я так не смеялся.

Я уже забыл о встрече с гостями премьеры, погрузившись в административные вопросы. Надо было закончить все дела по фильму. Вдруг на выходе из киностудии меня перехватывает Зельцер, явно нервничающий. Ничего не говоря, он потащил меня в сторону от центрального входа.

— А ты счастливый, Мещерский. Я это сразу понял. Данелия, Серова, а теперь эти итальянцы. В общем, танцуй. Атташе прислал запрос в Минкульт о показе твоего фильма на Венецианском фестивале. Ты даже не представляешь, что сейчас начнется!

Я сначала не понял, о чем скороговоркой выпалил Илья Моисеевич. Так замучился со всякими бумажками, что было не до этого. Но постепенно до моей тормозной головы начало доходить, что вот он шанс!

— Но ты особо не радуйся, — поумерил мой пыл Зельцер. — Обычно создается комиссия, которая должна утверждать состав участников. В твоем случае тянуть не будут, так как запрос идет от итальянцев напрямую.

И вот представительная делегация во главе с первым замом министерства культуры СССР Кузнецовым посмотрела фильм. Нашу группу вызвали перед светлые очи важных товарищей. Замминистра выслушивал какие-то комментарии от директора Высших курсов сценаристов и режиссеров Маклярского. Рядом скромно стоял Данелия и несколько сопровождавших большого начальника людей.

Через некоторое время замминистра оглядел нашу компашку, доброжелательно кивнув Серовой.

— Значит, это вы Алексей Мещерский, который виновен в творящемся переполохе?

«Это типа юмор у него такой?» — думаю про себя. Но быстро отвечаю, что так и есть, а это, мол, вся наша группа. Биг-босс заинтересованно посмотрел на Пузик, которая по своей привычке стала похожа на пятнистую свеклу. Гордиться надо, что на твою фигуру мужики запали, а не краснеть. Надо попросить Валентину Васильевну, чтобы провела дополнительный сеанс психотерапии среди белорусской интеллигенции по внушению уверенности в себе. Актриса не должна смущаться, только строго по сценарию.

— Не пойму, что в твоем фильме нашли итальянские товарищи, — продолжил чиновник через некоторое время. — Но ничего предосудительного или бросающего тень на СССР мы не обнаружили. Поэтому даю предварительное согласие на отправку картины в Италию. Надо только сделать субтитры, посольство обещало помочь. Успеете?

Маклярский заверил высокого гостя, что вопрос будет решен в ближайшее время. Только один из сопровождающих презрительно сморщил лицо. Я-то ему что плохого сделал?

— А субтитры только на итальянском или еще на английском? — решаю спросить, чтобы прикинуть объем работ.

— Эх, молодежь, — усмехнулись мне в ответ. — Фестиваль же в Италии. Зачем тебе там английский.

Логика у товарища железная. Судя по поддержавшим его чиновникам, они думают так же. Объяснять, что кино могут посмотреть не только итальянцы, я не стал.

— Нам готовиться к поездке на фестиваль?

Здесь комиссия во главе с Кузнецовым откровенно заржала.

— Ой, рассмешил. Тебе комедии надо снимать, Мещерский. Состав делегации утвержден еще в марте. Не переживай, в Венецию поедут достойные товарищи, представляющие советскую культуру и искусство. Или ты рассчитываешь там победить?

Начальственное горло опять издает громкий смех, а сопровождение услужливо подхихикивает.

— Нет, положительно тебе надо в комедию. И это, будь готов к вызову в министерство. Екатерина Алексеевна захочет с тобой пообщаться и может пригласить в любой момент. Нет, вы представляете, Италию ему подавай.

Начальственная рожа и сопровождение уже покинули помещение, а я все стоял столбом. Никогда не думал, что можно прирасти к месту. Может, это нервы или радость, но меня накрыло не по-детски. Чувствую, что кто-то меня тормошит за руку. Оборачиваюсь и вижу счастливые голубые глаза на веснушчатом лице.

— Мы победили, да? — срывающимся голосом спрашивает Пузик.

— Еще нет, Оксана. Это был первый шаг длинного пути. Но теперь я с него не сверну и дойду до конца. Обещаю!

— Ждите, вас пригласят, — произнесла секретарь строгим голосом и начала что-то строчить на печатной машинке.

В приемной больше никого не было. Не скажу, что обстановка была роскошной или гнетущей. Стол секретаря, шкаф, несколько стульев для посетителей… и практически всё. Ремонт тоже не впечатлял, разве что люстра такая… монументальная. Располагаюсь поудобнее и закрываю глаза.

Переутомился я, честно говоря.

Мне казалось, что суматоха была при монтаже и озвучке, но это было заблуждением. Работа над переводом и титрами просто выжала меня морально. Никогда не понимал нездорового пиетета наших властей перед иностранцами. Раз что-то нужно сделать или угодить западникам, то они в лепешку расшибутся. Вернее, заставят сдохнуть, но выполнить работу подчиненных. Может, я неправ, и все дело в одобрении Минкульта. Не хочу думать плохо о людях, от которых пока видел только хорошее. Но некий осадочек все равно остался. Присланный посольством переводчик быстро разобрался в тексте, и далее уже пошла техническая работа. Благо что картину резать не стали, и она в неизменном виде должна принять участие в конкурсе короткометражек.

На всякий случай я сделал английский вариант текста. В принципе, мой инглиш не так плох, но попросил тестя найти нормального переводчика. Обошлось мне это не очень дорого, скорее всего, из-за Андрея Филипповича, так как переводчик был его сотрудником.

За всей этой суматохой отношения с Зоей опять перешли в странную фазу, которую можно назвать затишьем на фронте. Мои локальные успехи ее как бы не интересовали. Когда я заикнулся про фестиваль, то получил только скептическую улыбку, и более к этой теме не возвращался. Не верит — и ладно. Раньше мы хоть с ней разговаривали, теперь только вместе едим и иногда спим.

— Товарищ Мещерский! Товарищ, проснитесь.

— А? Что?

Подскакиваю и чуть было не падаю со стула под насмешливым взглядом секретаря. Ничего себе задумался. Мне тем временем сообщают, что пора бы и на ковер к министру.

Фурцева сидела за столом и что-то черкала карандашом в блокноте. Через пару секунд она подняла голову и кивнула мне на большой стол для совещаний. Сажусь по ее левую руку и молчу в ожидании начала беседы. А она не такая уж низкорослая, хотя я уже привык, что люди здесь гораздо мельче, чем в моей эпохе. Элегантный костюм, красивая брошка и узнаваемая прическа. Я все-таки не совсем деревня и могу узнать некоторых советских руководителей шестидесятых. Вернее, точно узнаю Брежнева, Косыгина и Громыко, с остальными могут возникнуть проблемы. Надо, кстати, заняться этим пробелом в моих знаниях. А то вдруг не признаю какое-нибудь большое начальство! Эк меня понесло в далекие выси…

— Рассказывай, Алексей Анатольевич, как додумался до такого фильма. Ранее ты звезд с неба не хватал, если не сказать хуже, — строго произнесла министр, усаживаясь напротив.

Фурцева смотрит вроде сурово, но в уголках ее глаз притаилась смешинка, если я что-то понимаю в мимике. А меня вдруг накрыло косноязычие — опять нервы. Или реакция тела прежнего Лехи, который в некоторых моментах был излишне робок. Бекая и мекая, рассказал про свои задумки, что хотел изобразить простых людей с их обычными заботами на фоне советского быта. Но потом пришла в голову идея про двух шкодливых девочек, добавив в сюжет немного юмора и забавных сценок. При этом были и интересные натурные кадры, природа, большая массовка из отдыхающих в поселке.

— Значит, хотел показать обычную жизнь? Но одна из главных задач советского кино — это не просто изображение нашего советского образа жизни, но и преимуществ коммунистического строя.

Чую, что эта сентенция попахивает провокацией. Насколько я помню, Екатерина Алексеевна зашоренной дурой не была и умела находить общий язык со столь сложной публикой, как киношники или музыканты.

— А я в фильме занимаюсь самой что ни есть пропагандой коммунистического строя, — решаю гнуть свою линию без всякого подобострастия. — Наши дети летом бегают купаться или ловить рыбу и не боятся бомбежек, как вьетнамцы. Советская ребятня не должна начинать работать за гроши с самого юного возраста, как в Африке или Латинской Америке, чтобы не умереть от голода. Счастливые улыбки, отнюдь не постановочные, которые можно увидеть в фильме, — и есть наш ответ разного рода скептикам.

Эх, товарищ министр. Рассказал бы я тебе, во что превратится страна уже через тридцать лет.

Как дети новой России будут нюхать клей, спиваться, станут жертвами разного рода молдавско-цыганских подонков, устроивших целый бизнес на маленьких попрошайках. Что с ними еще делали разные уроды, особенно с девочками, я даже думать не хочу. Я рос в девяностые и помню, как уходили от передоза мои молодые соседи, хотя тогда этого еще толком не понимал. Что-то такое Фурцева увидела в моих глазах, потому что быстро завершила тему пропаганды. И сразу спросила, чего это меня вдруг прорвало. Откуда такие таланты?

— Так я достаточно образованный человек, — отвечаю с улыбкой, — Сима Иосифовна, которая жила у нас во время войны, учила меня играть на фортепьяно. Нас тогда уплотнили и одну комнату отдали учителю музыки из Белоруссии. Замечательная женщина, ее семья погибла при эвакуации, только сын вернулся живым с войны. Она так и осталась у нас в городе. Работает директором музыкальной школы, если на пенсию не вышла. Четыре года я ходил в изостудию при ДК Текстильщиков, так что и рисовать немного умею. Вторая соседка, Алевтина Казимировна, вроде из бывших, обучала меня французскому. Я и в школе его потом учил. Учительница даже злилась, что школьник знает язык лучше нее. А мама все говорила: мол, учи языки, сынок, в люди выбьешься, дипломатом станешь. Она была очень простой женщиной, всю жизнь работала на местном заводе. Умерла от рака в пятьдесят седьмом, когда я был в армии. Отец еще в сорок третьем погиб, нас с братом мама одна и поднимала.

Чего-то из меня полезли воспоминания прежнего Лехи, которые были ранее недоступны. Глаза Фурцевой покрылись поволокой, будто она сама ухнула в какие-то в свои собственные воспоминания. Можно по-разному относиться к советским правителям, но войну они пережили со своим народом. Не все, сволочей тоже хватало. Но Екатерины Алексеевны это точно не касается. Может, она поэтому и нянчилась со многими деятелями искусств, понимая, что у них была нелегкая судьба в детстве.

— А недавно я понял, что хватит отсиживаться в сторонке. Понимаю, что это звучит нескромно, но я вижу, как можно и нужно снимать интересное кино. Да и других проектов у меня хватает. Вот поэтому взялся со всем старанием, и вроде неплохо получилось, — продолжаю рассказ.

Некоторое время министр молчала.

— Не слишком ли дерзко это звучит от вчерашнего студента и простого помощника режиссера? Насчет твоего видения кино, и не только — тоже есть вопросы. Не слишком ли рано ты начал распускать язык и критиковать заслуженных товарищей, чьи успехи тебе даже не снились. Молчишь? Нечего ответить? Одно дело вещать за спиной, а совсем другое — произнести обвинения в глаза.

А вот здесь она неправа. Не было ничего такого в моих пьяных рассуждениях. Прошелся по кумовству и сластолюбию отдельных товарищей, больших любителей молоденьких девушек. Кстати, надо определить суку, которая меня сдала. В застолье участвовало шесть человек, поэтому задача упрощается. Но сейчас меня одолевали совсем иные чувства. Что-то такое неукротимое и даже злое полезло из нутра. Бывало такое у Алексея, когда его терпение достигало предела. Мог сорваться и с трудом себя контролировал.

— Стукачи и лизоблюды вас неверно информировали. Никакой крамолы в моих речах не было. Заслуги перед страной не являются основанием из фильма в фильм снимать исключительно своих жен и прочих друзей. И тем более никто не дает им права тащить в постель молоденьких девчонок на сорок лет младше. А в лицо кое-кому я могу сказать, что думаю. Только боюсь, вместе со словами еще и набью заслуженную морду.

— Значит так? — Фурцева откинулась на спинку стула и начала нервно барабанить ногтями по столу. — Правильно меня предупреждали, что ты не так прост, как хочешь казаться. Вон как заговорил. И это ты еще ничего не достиг. Может, тебе кто-то из критикуемых дорогу перешел? Что за нездоровые разговоры?

— Если бы они снимали кино на свои деньги, то вопросов бы не возникало. Но раз люди работают на государство, то обязаны вести себя согласно нашим законам. Я не видел в трудовом кодексе пункта об обязательном участии в фильмах жен режиссеров. Про приставания к девушкам, что является завуалированной формой изнасилования, вообще молчу. Сегодня все промолчат, а завтра что? Они в койку уже детей поволокут?

— А ну, молчать! — громкий крик сопровождался ударом по столешнице. — Будешь ты мне здесь еще мораль читать. Особенно про молоденьких девушек.

Похоже, это всё. Вот кто меня за язык тянул? В обычной жизни я более дипломатичен и даже угодлив с начальством. Но нынешний Алексей — совершенно иной типаж. Сначала молчит и терпит, а потом лезет в драку, как берсерк. Но через некоторое время Фурцева успокоилась, подошла к столу и нажала на кнопку. Тут же приоткрылась дверь и появилась голова секретаря.

— Сделай нам чайку, пожалуйста.

Через пару минут на столе, как по мановению волшебной палочки, появился чайник, чашки и вазочка с сушками. Как заботливая хозяюшка, министр лично наполнила мне емкость ароматным чаем, явно не грузинской соломой.

— Давай сменим тему. Ты говорил про новые идеи. Они у тебя с собой? — Фурцева кивает на лежащую рядом со мной папку.

Незаметно делаю вдох, как перед погружением в воду, и достаю первую партию рисунков.

— Наверное, ты в чем-то и прав. Лозунги у вас получились забавные и цепляющие одновременно. Но это же откровенный разврат. Что это за девиз — красивые девушки не для пьяниц? Да и деваха смахивает больше на какую-то американскую актрису или шалашовку. Я подобное к изданию не допущу.

Не знаю, с кого Самсон писал натуру, но девушка получилась жутко сексуальной, хотя была вполне себе одетой. А вообще — мощно нарисовано. Идущая под ручку с простым парнем красотка и пялящиеся на парочку молодые любители водки, оккупировавшие лавочку. Еще два проекта плакатов были выдержаны примерно в таком же стиле и носили антиалкогольный характер. «Любите, девушки, романтиков, а не пьяниц» и «В луже водки и богатыри тонут» тоже смотрелись сильно. На последнем плакате в луже, рядом со свиньей, лежал пьяный парень, а мимо шла девушка, презрительно скривив личико.

— Зато образно и доходчиво, особенно для молодежи, — начинаю спорить с министром. — Нынешние плакаты давно превратились в простую формальность и унылы до невозможности. Разве можно сравнить современных халтурщиков с ранними Кукрыниксами? Сатира и злободневность пропали, на их место пришел формализм и желание быстрее заработать на очередном «шедевре». И я в корне не согласен с вашей оценкой изображения девушек. Советские женщины — самые красивые в мире, я это точно знаю!

— Это откуда? За границей ты не бывал.

— Дело же не только в красоте физической. Мы самая читающая, а значит, думающая нация. Ни в одной стране мира поэты не собирают огромные залы, а за билетами на выставку не выстраиваются огромные очереди. Наша девушка — это сочетание природной и духовной красоты! Представительницам иных стран такое просто не дано!

— Силен ты в красноречии, Алексей. Чуть было и меня не очаровал, чего говорить о девушках, — улыбнулась Фурцева, выслушав мою пламенную речь. — Подумаю я над вашим пин-апом, только придумайте другое название. Нечего в страну очередную американщину тащить. Мы только переварили все эти твисты и прочие свинги. Для начала можно устроить небольшую выставку, а далее посмотрим на реакцию людей. В этом году на многое не рассчитывай, а лучше подготовь побольше плакатов, чтобы было из чего выбирать. Что у тебя там за фотографии? Показывай.

— Хм. А вот этого я точно не ожидала. Не обижайся, но все характеризуют тебя как человека излишне легкого и несерьезного. Даже без стержня. И вот такое! Но допустимо ли изображать советских рабочих в таком виде? Мне нравится, но подобные вещи надо согласовывать.

— Вы же работали на ткацкой фабрике, Екатерина Алексеевна. Кому, как не вам, знать, что это за труд. Если кто-то не понимает, что люди физического труда сильно устают, то мне стыдно за подобных товарищей. Поэтому я решил изобразить рабочего человека не улыбающимся и чистеньким, а после тяжелой смены. Мне кажется, такой образ должен понравиться нашим гражданам. Вы извините, но нынешние плакаты не цепляют. Здесь же мы хотим сделать полноценный календарь с актерами в образе, максимально приближенном к реальности.

— Опять ты критикуешь и придираешься к чужому труду, — уже беззлобно ворчит министр, разглядывая эскизы, прилагающиеся к фото. — Сам еще ничего не достиг, а гонору на десятерых. Ладно, оставляй свою папочку, буду думать.

Я с трудом удержался, чтобы не крикнуть: «Йес!» Боюсь только, что неправильно поймут и будет только хуже. Делаю максимально смущенное лицо и благодарю свою потенциальную благодетельницу.

— Но ты же прекрасно понимаешь, что многое будет зависеть от реакции на твой фильм. Никто не ждет победы, но хорошие отзывы критиков не помешают. Одно дело, когда новация исходит от талантливого и перспективного молодого специалиста, и совсем другое — когда рацпредложения поступают от товарища с сомнительной, даже подмоченной репутацией. В любом случае жду новых рисунков. Оставишь свой телефон Марине, моей помощнице — она с тобой свяжется, когда будет решение по календарю. Через нее и передашь новые работы.

Основная задумка, которая завладела мною поболее пин-апа, — это перекидной календарь, который в Союзе еще неизвестен. Я точно пока не видел подобного. Есть правда сомнения в возможностях отечественных типографий, что подтвердила Фурцева. Одно дело — газеты, и совсем другое — глянец А-3 формата, на пружине. Ладно, если одобрят, то буду погружаться в вопросы полиграфического производства.

— Надеюсь, ты понимаешь, что на «Мосфильме» тебе будет очень тяжело? — Фурцева весьма дипломатично описала ужас, который меня ожидает. — Ждем итогов фестиваля, но в любом случае переводим тебя на Горького. Хочется верить, что там ты никому больные мозоли оттаптывать не станешь и, тем более, бить морды. Что касается любителя молоденьких девушек, то я его приструню. Не нужно мешать личное и общественное. Если получится с твоим фильмом, то даже можешь рассчитывать на полнометражный. Советская власть всегда дает дорогу молодым и талантливым людям.

— Екатерина Алексеевна! Да я!.. Золотой вы человек! — вскакиваю в порыве чувств и не знаю, как выразить свою благодарность.

— Ладно, иди. Ты и так у меня лишний час отнял. Обаятельный ты баламут, Алексей. Вылитый гусар! — с улыбкой ответила министр.

— Марина, простите, не знаю отчества, — обращаюсь к секретарю после того, как продиктовал телефон.

— Можно без отчества, — слышу в ответ.

А она не такая и взрослая. Просто деловой костюм, очки и высокая прическа создают иллюзию, что перед тобой дама за сорок. Надо бы ей в следующий раз коробку конфет принести. Иногда хорошие отношения с помощниками значат больше, чем расположение начальства. Мелочей в моем деле быть не может, значит — налаживаю дружеские связи с Мариночкой. После ее кивка на просьбу воспользоваться телефоном, набираю Серегу.

— Еще дома? Едешь в студию? Я через час буду у тебя. Есть кое-какие новости.

Выхожу на Куйбышева, которая в моем времени Ильинка. Осматриваю улицу. Перед зданием стоят исключительно двадцать первые «Волги», и вообще — публика здесь непростая. Но мысли сейчас точно не об автомобилях заслуженных товарищей.

Если реально смотреть на вещи, то мне жутко везет в этом мире. Дело касается не только разрешения Данелии на съемки. Окажись Фурцева классическим советским номенклатурщиком, то моя режиссерская карьера закончилась бы сегодня. Но она — совершенно иной типаж чиновника. А еще понимаю, что личность прошлого Лехи сильно влияет на мои поступки. При всей своей скромности и нерешительности, он очень интересный персонаж. Эдакий дипломат по жизни. Человек неконфликтный, веселый и обаятельный. Плохо, что его перестали воспринимать всерьез, и дороги бы в профессию не дали. Но при этом он легко сходился с людьми, так как никому не завидовал и человеком был незлобивым. Потому у него и с Серовой хорошие отношения. Я человек немного иной формации — уж точно пожестче. А неплохой симбиоз у нас получается!

Вдыхаю полную грудь теплого летнего воздуха и счастливо улыбаюсь. А жизнь-то налаживается!

Поезд Симферополь — Москва прибыл почти по расписанию, опоздав всего на три часа. Услышав объявление, я решил не терять время и скатался к Самсону за эскизами, которые он доводил до ума последние две недели. Завтра нужно будет связаться с помощницей Фурцевой и отвезти уже вторую подборку наших работ. Из хороших новостей за последнее время — предварительное одобрение календаря и мой переход на киностудию им. Горького. С фильмом уже давно все закончено, новой работы нет, поэтому я написал заявление об уходе. Узнав, что у меня достаточно отпускных за прошлый и этот год, получил добро бухгалтерии догулять их перед увольнением.

Все время якобы отпуска было посвящено рисованию, так как приходилось помогать с оформлением объектов Самсона. Это мы делали с утра пораньше, а после обеда начиналось творчество. Одному богу известно, сколько вариантов разнообразных черновиков мы наваяли, выбрав в лучшем случае один рисунок из десяти. Серега ржал как конь над слоганами к плакатам, которые я «придумывал». Ну нет сейчас в ходу такой наглядной агитации, особенно сопровождаемой нестандартным текстом, вроде — «Любишь выпить, закурить — твои дети будут пить. Лучше не травись, не пей — сохрани своих детей!»

Продолжаем педалировать тему борьбы с пьянством, но еще добавили проблемы брака на работе и тунеядства. Получалось по-разному — но более остро и актуально, нежели у современных авторов. Думаю, что в двадцатые и тридцатые, когда был расцвет советской карикатуры, художники в выражениях не стеснялись. Сейчас же все покрыто каким-то ханжеским налетом и канцелярщиной. Есть интересные работы, но крайне мало. Мы же гнули свою линию, заключавшуюся в том, что всякого рода алкашам и маргиналам красивые девушки не достанутся. Был здесь и намек слабому полу — мол, зачем вам всякая пьянь.

Что касается календаря, то через неделю нас ждали в Госкомпечати для согласования. По словам Марины, многое зависит от нас, но мощности в типографии «Советский художник» для нас выделены. Благо подобная продукция не всегда шла по строго утвержденному плану. Только ознакомившись с местными календарями и их качеством, я пришел в совершенный ужас. Неужели в стране нет нормальной бумаги и типографских машин? Хочу обговорить этот вопрос с Фурцевой, так как есть у меня интересная идейка.

Все эти мысли вылетели из головы, когда к платформе начал приближаться тепловоз. Не знаю, как так получилось, но я уже полностью сросся со своей новой личностью. Понятно, что дети и жена не мои, но воспринимаю я их как родных людей. Про квест речи уже не идет. Наверное, в этом плане берет верх прежний Алексей, который действительно любил жену и не представлял своей жизни без близняшек. Да и я сразу стал воспринимать девочек как родных. Зоя тоже вполне естественно вписалась в мою жизнь. Не скажу, что не обращаю внимания на красивых девушек. Но это было больше любование, нежели желание затащить кого-то в койку.

— Аааааа! — с криком радости на мне повисли загорелые до черноты рыжики.

Пропустив излишне торопливых товарищей, зашел в купе. Особых отличий от вагона моего времени не заметил. Разве что обшивка стен и дверей мрачноватая. Но мне не до рассматривания деталей. Зоя встретила меня улыбкой, клюнула в щечку и жестом королевы указала на полку, где лежали два чемодана. Один вполне себе узнаваемого вида, у нас еще в девяностые был такой. А вот второй, подлинное произведение искусства — прямоугольный ящик с железными уголками. В руках супруги был изящный кожаный саквояж, девчонки тоже тащили по сумке. Я их не провожал, так как был занят. Вот почему с интересом рассматриваю нынешние чемоданы.

Но сразу выдвинуться в сторону стоянки не удалось. Пришлось вытаскивать большие и тяжеленные чемоданы соседки Леночки, муж которой почему-то задерживался. Она с сыном ехала в соседнем купе. Оказывается, подруги договорились отдохнуть вместе. Интересно, чего она там везет — уникальную коллекцию крымских камней? Или затарилась винишком, что я полностью одобряю. Местные вина весьма приличного качества, не похожи на смесь дешевого спирта с порошком из моего времени.

Мужем соседки оказался молодой, но уже достаточно полный мужчина, вытирающий платком обильно проступивший на лбу пот. Вадик, мелькнуло в голове узнавание, когда я жал влажную руку. Наконец мы двинулись на выход. Впереди прыгали неугомонные дети. Далее дефилировали дамы, радуя взоры окружающих точеными загорелыми ножками. Потом шел я, постоянно оглядываясь на отстающего и пыхтящего Вадика.

Надеюсь, супруга отблагодарит его ночью за труды, так как чемоданы реально тяжелые.

Кладу вещи в багажник «Волги», которую выделил тесть, и сажусь за руль. Нравится мне водить машину по нынешней Москве. Старые здания, многие из которых снесли, какая-то общая патриархальная картина, и отсутствие пробок. Последнее, наверное, самое главное. Проезжая мимо одного из школьных базаров, вспомнил, что девчонкам скоро в первый класс. На мой вопрос про форму и прочие принадлежности, Зоя высокомерно фыркнула.

— Поздновато ты вспомнил о дочках, Мещерский. Все давно готово, надо только заехать к Танечке и подобрать размеры.

Двойняшки громкими криками одобрили поход к Зоиной подружке, заведующей секцией крупного магазина. Это хорошо, когда в семье есть работник торговли. Как такового дефицита я пока не заметил. Но вот ассортимент текстиля и обуви оставлял желать лучшего. Далее темы школы мы не касались. Всю дорогу дочки, перебивая друг друга, рассказывали о своих похождениях на море.

Дома нас ждала умопомрачительно пахнущая выпечка и теща, которая, собственно, ее испекла. Крики радости, вздохи — мол, как выросли внучки, — продолжались еще долго. Зоя захотела начать раздачу подарков, но Анна Михайловна погнала всех за стол. Я же, улыбаясь про себя, ощущаю душевную теплоту от того, что семья снова вместе.

И вот знаменательный день настал. Наряженные близняшки с огромными бантами и мы с тещей идем в школу. В этом году первое сентября выпало на четверг. У Зои не получилось отпроситься с работы, так как после отпуска много дел. Я же не мог пропустить такого события. Просто интересно, чем отличается День знаний этой поры от моей эпохи.

Кроме школьной формы, отличий хватает. На мой резонный вопрос насчет того, где купить красивые и удобные рюкзаки, Зоя сначала впала в ступор. Потом ответила, что у нее на примете есть два отличных ранца, а с рюкзаками пусть ходят грибники и колхозники. Скажем так, качество сих девайсов меня не впечатлило, но дочки были довольны. А еще здесь нет шариковых ручек. Я как-то машинально пользовался карандашом, а далее перепечатывал сценарий на машинке. Оказывается, народ и ученики пользуются перьевыми ручками. Но сейчас речь больше идет об антураже. А он с годами не изменился.

Симпатичная, несмотря на полноту, классная Анастасия Константиновна строила ребят на линейке. Первый звонок был похож на мое время, когда высокий старшеклассник нес маленькую принцессу с бантами, размахивающую колокольчиком. Только этому событию предшествовала речь директора, излишне длинная и напичканная фразами классиков марксизма-ленинизма. Но народ слушал внимательно, где надо — хлопал, и вообще вел себя достаточно дружелюбно. А уж сколько впечатлений было у малышни!

После первого в жизни урока толпа родителей встречала своих чад. Я тоже был среди них и с улыбкой наблюдал, как счастливые детишки выходят из школы. Что удивительно — никаких заборов, металлоискателей с охранниками и в помине не было. Это я шучу, конечно. Ситуация в этом времени еще не дошла до того, чтобы защищать детей от собственных озверевших граждан. Заметил, что некоторые первоклашки шли домой без сопровождения. Близняшки тоже со временем будут сами ходить в школу, благо — недалеко. Далее я или теща будем их забирать, хотя здесь есть такая штука, как группа продленного дня. Не знаю, что это, но супруга говорит — очень удобно для работающих родителей.

Завтра занятий не предусмотрено, поэтому мы решили ехать на дачу. Заберем Зою с работы и двинем всей компанией. Филиппыч, как всегда, будет позже. Сегодня у нас запланирован праздничный стол, ведь не каждый год дети идут в первый класс.

Жизнь постепенно успокоилась и потекла более размеренно. С утра отводил близняшек в школу и ехал в мастерскую Самсона, где происходила настоящая творческая работа. Там же я писал новый сценарий, когда Сергей отвлекался на свою основную работу. Но, чувствую, что мне чего-то не хватает. Наверное, мешает мой природный прагматизм, а здесь требуется побольше романтизма, еще и с нотками надрыва. Уже не первый раз меня начали посещать мысли: а по Сеньке ли шапка?

Я все-таки не талантливый писатель, но замахнулся на весьма сложный проект.

Дома все было по-прежнему, это если брать наши странные отношения с Зоей. В остальном — жизнь била ключом. Теща забирала девочек из школы, отводила домой, кормила и помогала с уроками. Анна Михайловна практически переехала к нам, на Профсоюзную. Благо живет она недалеко, и дорога не занимала много времени. Золотая женщина! Но мы с супругой стараемся не наглеть и максимально помогаем теще.

Двенадцатого сентября я устроился на киностудию им. Горького, а через два дня события стремительно понеслись вскачь. Я сразу понял причину начавшейся движухи, но не верил до последнего. Интернета в этом времени нет, вражеские радиоголоса я не слушаю, поэтому информацию о событиях в мире и киноискусстве черпаю из официальных источников. А это газеты и радио, весьма дозированно балующие советского человека новостями. Почему нет вменяемой информационной программы на ТВ — я до сих пор не понимаю. Радио — это прошлый век. Если советская власть хочет выиграть войну за умы своих граждан, то теленовости необходимы как воздух.

Первым подтверждением того, что мне все-таки удалось заявить о себе, стал вызов к Бритикову. Многолетний директор киностудии оказался приятным мужчиной под шестьдесят с сеткой шрамов на волевом лице. Наверняка тоже фронтовик. После дежурных вопросов про новое место и прочее мой нынешний начальник перешел к сути.

— Поздравляю вас, Алексей Анатольевич! — Григорий Иванович вдруг встал и перешел на официоз.

Я сразу подорвался и стал жадно ловить слова начальства.

— Скоро информация будет объявлена официально, но думаю, можно уже вас обрадовать. Фильм «Маленькие проказницы» победил в конкурсе короткометражных фильмов! Также вы получили приз «Горизонты», вручаемый за работы, представляющие новые тенденции в развитии кинематографа, — последнее предложение директор прочитал по бумажке.

Сложно описать мое состояние. Сердце билось со страшной силой, а лицо горело, будто я опустил его в раковину с кипятком. Ослабляю узел галстука и понимаю, что сейчас грохнусь в обморок. Бритиков почувствовал мое состояние, налил в граненый стакан воды из графина и буквально влил в меня живительную влагу.

— Спасибо! — отвечаю, немного отдышавшись. — Уж очень неожиданная и волнительная новость. Мы действительно много работали над картиной.

Григорий Иванович улыбнулся и заверил меня, что все прекрасно понимает. Ну, еще бы! На своем посту он насмотрелся и не на такое. А вот дальнейшая его фраза меня изрядно удивила.

— Тут вот какое дело, Алексей. Не обращай внимание, если тебе покажется, что вашему успеху не будут уделять должного внимания.

Далее шеф показал настоящий класс казуистики и подачи информации между строк, если можно так выразиться. Сижу и медленно охреневаю от подковерных игр нашего кинематографа. Ничего, эластичный мозг жителя XXI века может переварить и не такое.

Зато мое желание написать сценарий к новому фильму Бритиков полностью одобрил. И опять как-то издалека намекнул, что правильно понял намек из Минкульта про поддержку молодых талантов.

— Европейская пресса охарактеризовала картину молодого режиссера Мещерского как новый советский реализм.

Тесть откладывает «Советскую культуру» и непонимающе смотрит на меня. Мол, это что за зверь такой, ваш неореализм?

— В послевоенном итальянском кино было направление под названием новый реализм. Оно появилось под влиянием французского довоенного кино. Не буду вдаваться в подробности, но отличительная черта этого явления — неприкрашенный показ жизни простого человека и отказ от излишней помпезности с чопорностью. Последним особо грешит Голливуд. Мне кажется, что именно итальянцы оказали сильное влияние на советских режиссеров середины и конца пятидесятых. Оттого наше кино востребовано и встречает теплый прием в Италии с Францией.

— Так, понятно. Давай наливай, — ответил тесть, вопросительно взглянув на жену. — Вот только объясни, чего про фильм-то молчат. Мне за тебя и внучек обидно.

Сегодня у нас небольшое застолье. Сидим в узком кругу, но мне так даже приятнее. Я все больше вживаюсь в здешнюю жизнь и новую семью. Теща накрыла шикарный стол, и, дождавшись Филиппыча, мы начали праздновать. Сухой закон был отложен в сторону, и я пил водку с тестем. Зоя совершенно искренне поздравила меня с успехом, но весьма неодобрительно смотрела на наши возлияния.

Как и говорил Бритиков, советская пресса весьма прохладно встретила новость о призах, полученных фильмом. Радио я не слушаю, но Анна Михайловна подтвердила, что там тоже меня упомянули мельком. Более или менее полноценная заметка была в «Советской культуре», которую я привез на дачу.

Бросаю многозначительный взгляд на дочек, как бы намекая, что разговор не для детских ушей. Теща поняла намек и моментально предложила Зое с девочками прогуляться до площадки. Когда наши женщины ушли, начинаю объяснять Филиппычу сложившуюся ситуацию.

— Здесь комплекс причин. Кино, как и любая форма искусства — вещь непредсказуемая. Вы ведь не будете заставлять себя слушать нелюбимую песню. А вот наши чиновники вряд ли понимают, что советский фильм может не понравиться европейской публике. Предыдущие годы сильно избаловали советских кинематографистов и их начальников. Чуть ли не каждый год мы брали призы в Венеции и даже Каннах. Пусть главную награду во Франции и Италии удалось выиграть один раз, но хватало дополнительных номинаций. Но в этом году мы ни с чем. То есть награду выиграл мой фильм, во второстепенной номинации. А главная наша надежда привезла только приз за главную женскую роль. Каннский фестиваль начнется на следующей неделе, но я сомневаюсь, что наши фильмы там что-то получат.

— И почему подобное происходит?

— Не мне судить маститых коллег. Но кинематограф не стоит на месте. Мы же излишне долго топтались на месте и привыкли к обязательному успеху. Нет, все может измениться в любой момент. Через год или два кто-то снимет гениальный фильм, и мы окажемся снова на коне. Только сложившая соревновательная система не подходит для кинематографа. Это не спорт или выплавка металла. А вот чиновникам, которые воспринимают успехи нашего кино через подобную призму, придется нести ответ перед вышестоящими товарищами. Поэтому они ждут результатов из Франции и не восхваляют приз, полученный полнометражной картиной в Венеции. Короткометражная лента не воспринимается всерьез. Если же других достижений не будет — то вспомнят и обо мне.

Тесть внимательно меня выслушал и откинулся на спинку стула. Некоторое время мы сидели молча, затем он задал вопрос. При этом его обычно доброжелательное лицо было подозрительно серьезно.

— Ты мне здесь целую речь прочитал о деградации советского кино. Дело твое, думать так или иначе. Главное — не сболтни все это кому другому.

Но я так и не услышал, почему тебя так откровенно зажали?

Теперь уже я грустно вздыхаю. Думаю, говорить или нет? В принципе, Филиппыч и так может быть в курсе.

— В Венеции провалился фильм сына Михалкова, на которого возлагали большие надежды. Нет, Андрей талантливый режиссер. Просто кино не очень понравилось западному жюри. Примерную причину я вам уже объяснил. Сами понимаете, что для этого семейства моя скромная награда — как бельмо на глазу. А еще у меня конфликт с Пырьевым, из-за которого и пришлось уйти на Горького. Вернее, Иван Александрович считает, что я слишком много себе позволил в одном из разговоров. Теперь он мой враг, и ничего с этим не поделаешь.

— Не многовато ли у тебя врагов, Леха? Ты еще ничего не сделал, а уже скольким заслуженным товарищам дорогу перешел? — усмехнулся тесть, наполняя рюмки. — Надеюсь, у тебя хватит мозгов молчать про Кончаловского. Против союза Пырьева и Сергея Михалкова тебя никакая Фурцева не защитит. Сожрут и не подавятся. Они оба в ЦК как к себе домой заходят. Я тебя даже на грамм защищать не буду. Ты, прежде чем языком трепать, о последствиях должен думать, — как оно на твоей семье отразится, если не совсем дурак. Разочаровал ты меня, Алексей.

Чокнулся с тестем и закусил соленым огурцом. Что-то я даже вкус водки не почувствовал. Нервы, наверное. Я прежний действительно зря полез бодаться с тяжеловесами. Это еще хорошо, что Фурцева меня выслушала и поддержала.

А ведь могла добить — и прощай, мечты. Естественно, что сейчас я ни с кем подобные темы обсуждать не собираюсь. Поговорил с Филиппычем, и хватит. Про обиды с игнорированием моего успеха я уже забыл. Главное — мне одобрили написание сценария и, потенциально — новый фильм. Вот на нем и сосредоточусь. Еще и на календаре с плакатами. И никаких разборок, пока не окрепну для противостояния с сильными противниками. То, что конфликты неизбежны, я уверен на сто процентов. Чем больше погружаюсь в мир кинематографа, тем сильнее мне это напоминает зловонное болото. Если не обозвать все иной субстанцией.

— А здесь у нас красный уголок. Вот видите — фотографии сотрудников, техники и автомашин.

Заместитель начальника пожарной охраны Москвы лично встретил молодого режиссера. Звонок из канцелярии Фурцевой стал хорошим подспорьем в нашем начинании. Хотя полковник Худобин Андрей Ильич совершенно не понимал, какое отношение он имеет к культуре. Я ему вкратце объяснил свой замысел еще по телефону, вроде смог заинтересовать. И вот, прихватив фотографа из издательства, мы прибыли к пожарным.

Плотный мужчина с роскошными усами и полковничьими погонами оказался искомым начальником. Сначала Андрей Ильич потащил нас показывать свое хозяйство, что я воспринял со скепсисом. Но, рассмотрев фотографии, понял, что зря ворчал. Лишними подобные знания не бывают. Далее мы проследовали в кабинет полковника, где нас ждали отобранные сотрудники.

Я решил разбавить состав актеров представителями профессий, которые будут изображены на календаре. Металлургов и шахтеров в Москве найти не удалось. Но вот пожарного и учительницу — вполне реально. В итоге мы в ГУПО города Москвы выбираем будущую звезду календаря. По учительнице у меня тоже есть мыслишка, только надо уговорить одну молодую особу.

А ничего так выглядят советские пожарные. Хотя я изначально попросил подобрать товарищей, которые занимаются спортом. Так, штангистов и легкоатлетов сразу в сторону. Мне нужны типажи с фигурой гимнаста. Останавливаюсь на двоих похожих друг на друга парнях лет двадцати пяти, отличающихся только цветом волос.

— Можно попросить товарищей снять рубашки? — видя изумленное лицо полковника, поясняю: — Нужно посмотреть на мышцы пресса. Необходим, знаете ли, эдакий Аполлон.

— Хех, — выдохнул Худобин. — Вы там чего, непотребство всякое собрались снимать?

Пришлось более детально объяснить полковнику о желании изобразить человека труда за работой или после нее. Заодно показать спортивные и красивые фигуры, без всякой грязи. В советском человеке все должно быть прекрасно!

— А я уж подумал про всякие картинки скабрезные, да еще с моими парнями. Приходилось в Европе видеть эту срамоту. Но вы, оказывается, хорошее дело задумали, товарищ Мещерский.

— Вы были в Европе? А в какой стране? — спрашиваю недоуменно, вроде сейчас с этим достаточно сложно.

— Конечно был! В составе шестой гвардейской танковой армии Третьего Украинского фронта я много стран повидал, — ответил полковник и громко расхохотался.

В итоге мы выбрали блондина по имени Дмитрий. Молодой лейтенант, из Костромы, действительно оказался бывшим гимнастом и продолжал активно заниматься спортом. Так, теперь училка — и нужно начинать. Хотя часть съемок запланирована уже на завтра. У актеров напряженный график, и приходится под них подстраиваться.

Футбольный матч «Спартак — Динамо», и переполнен стадион…

А это кто сидит с красивой дамой?

— Ну, конечно — он.

Леша, пам парам-парам-парам, Леша — красавчик из Москвы!

Под смех дочек исполняю движения а-ля Элвис. Разве что одет я менее ярко. Только вот Зоя точно не разделяет нашего веселья и хмурится все сильнее.

Я тут решил малость перезагрузиться и сходить на стадион. Тем более что повод просто уникальный — в гости к «Спартаку» приезжает «Динамо», еще и киевское. Неожиданно мою инициативу поддержала супруга, чей батя тоже болеет за красно-белых. А два рыжих человечка заявили, что всю жизнь мечтали сходить в Лужники на футбол. В общем, опять выпросил у Филиппыча машину и повез семью на стадион. Вот на парковке я изобразил танцы под некогда популярную песню моей эпохи.

— А молодой человек не умрет от скромности, правда, Николай? — раздается рядом женский голос.

А ничего так прикид у яркой и весьма симпатичной дамы. Сопровождает ее тоже хорошо одетый товарищ, закрывающий серую «Волгу».

— Мадам, — приподнимаю шляпу и подмигиваю красотке. — А разве это неправда?

— Правда! — подтвердили близняшки под ироничное фырканье Зои.

Дамочка слегка смутилась от откровенного разглядывания ее статей и стала еще очаровательнее. Все-таки богата Русь наша матушка красивыми людьми, особенно девушками. Рассмотрел ее более детально и понял, что это практически произведение искусства.

— Мещерский, — слышу возмущенный возглас супруги, — мы приехали на футбол — или наблюдать, как ты строишь глазки незнакомым женщинам?

Будто если я начну приставать к знакомым девушкам — это будет выглядеть более прилично. Этого говорить никто не собирается, ибо дураков нет. Зою же я откровенно провоцировал, не все же ей надо мной насмехаться.

— Разве я строю глазки незнакомым тетям? — обращаюсь к близняшкам, делая эти самые глаза максимально удивленными.

— Нет, — громко и в унисон отвечают две рыжие занозы, — ты с ней заигрываешь!

К хохоту Зои присоединилась обсуждаемая тетя. А вот Николай точно не был в восторге от разыгранной сценки. Беру супругу под ручку и устремляюсь в сторону стадиона. Рядом прыгают девочки, пытаясь изобразить мои давешние движения.

М-да. Футбол в нынешнее время далек от моего века. Хотя сейчас в стране самый натуральный подъем. Сборная недавно взяла четвертое место на Кубке мира. Правда, советская пропаганда скромно об этом умалчивает, делая акцент на том, что наши парни завоевали бронзу, что тоже правда. В принципе — это великое достижение, чем надо гордиться. Проиграть команде с Эйсебио в составе — нет ничего зазорного. Но что там происходит в головах чиновников, отвечающих за спорт, мне неведомо.

Удивило, что в будний день главный стадион страны был заполнен на две трети. В мое время подобное случалось только на еврокубках или в дерби с «конями». Еще и женщин чуть ли не половина зрителей. Интерес к футболу сейчас просто колоссальный. Куда все это денется уже в конце семидесятых? Есть у меня мнение на этот счет.

Мой батя, тоже заядлый болельщик, придерживался одной конспирологической теории. Деградация советского футбола началась именно с киевлян, коих я тоже искренне не люблю. Речь о клубе, а не горожанах, конечно. Гордая республика решила как-нибудь заявить о себе на всесоюзном уровне и начала строить суперклуб по типу хоккейного ЦСКА. В Киев начали свозить всех талантливых украинских игроков. Далее товарищи стали переманивать футболистов из других республик. И результаты сразу пошли в гору. В этом году киевляне должны стать чемпионами во второй раз. А в ближайшие двадцать пять лет они возьмут еще одиннадцать титулов.

Но это полбеды. На определенном этапе, когда «Динамо» возглавил Лобановский, команда начала играть договорные матчи. Сильный клуб предлагал всяким «Нефтчи» (Баку), «Пахтакорам» и прочим «Кайратам» гарантированное очко. То есть — дома мы все равно выиграем, но у вас играем вничью. Внутри Украины все было еще хуже — часть матчей расписывалась еще в начале сезона. В итоге произошел резкий спад зрительского интереса и результатов сборной в семидесятые. Болельщика же не обманешь. По крайней мере, мой отец думал именно так. Даже в «Советском спорте» писали об этом, что говорит о многом. И еще он считал Лобановского не гением, а преступником, уничтожившим советский футбол. Кроме «Динамо», батя терпеть не мог «Днепр». Там из неплохого нападающего Протасова слепили звезду, дабы побить бомбардирский результат Симоняна. Во времена перестройки об этом говорить не стеснялись, называя происходящее мошенничеством. Про команды из азиатских республик Союза даже говорить не стоит. Там коррупция тоже цвела буйным цветом.

При этом надо признать, что именно Украина и «Динамо» (Киев) дали советскому футболу огромное количество отличных игроков. Два обладателя «Золотого мяча» чего стоят! А по конспектам Лобановского учились маститые, в будущем, Саки и Капелло. Итальянцы довели его систему игровой аритмии до совершенства. Вот такой гений и порок в одном лице. С другой стороны, талантливый профессионал своего дела — не обязательно хороший человек. Да и это больше именно теория заговора. Но негативные факты есть, и от них никуда не деться.

Еще меня смущают слухи про повальное пьянство футболистов. Отвратительная история со Стрельцовым началась с пьянки-гулянки. Я, кстати, этого товарища ни грамма не жалею. Какая бы мутная там ни случилась история — нечего бухать. А спартаковец Севидов выпил коньяка и сел за руль. Как итог — сбитый насмерть академик, тюремный срок и конец блистательной карьеры. Обоих «героев» позже начали стремительно обеливать в глазах общественности, делая из них чуть ли не жертвы. Почему вообще профессиональный спортсмен позволяет себе подобное поведение? Он, вообще-то, получает деньги и прочие блага из бюджета. И куда смотрят вездесущие надзорные и партийные органы, большие любители указывать простым гражданам, как правильно жить, показательно вытаскивая их грязное белье на суд общественности? Или что позволено Юпитеру, не позволено быку? Опять убеждаюсь, что не все так благостно в советском государстве.

Гниль и разложение начались отнюдь не в восьмидесятые.

Но сейчас мне плевать на все эти подковерные и прочие мерзкие делишки. Смотрю на футбол — и испытываю чувство искреннего разочарования. Отвратный газон, низкие скорости и просто тягомотина, не говоря о тактике. Все-таки как прибавил в скорости футбол за пятьдесят лет! А ведь на поле есть призеры чемпионата мира. Судья вообще работал на финале этого самого чемпионата, правда, принял весьма спорное решение с голом англичан. Ужас! Еще и неприятный дождик, заморосивший во втором тайме, не прибавил мне хорошего настроения. Даже легенды «Спартака», вроде Крутикова, Логофета, Хусаинова и Маслаченко, находившиеся на поле, не изменили моего негативного отношения к происходящему. Подспудно в голове возникали мысли про несчастную Марченко, что тоже настраивало на минорный лад.

Нет, что-то мне это зрелище совсем не нравится. Наливаю близняшкам чай из термоса и думаю, что лучше схожу-ка я на хоккей. Мой пессимистичный настрой усилился после гола Бышовца. Ну на фиг этот футбол. Сейчас в хоккейном «Спартаке» доигрывает великая красно-белая тройка всех времен и народов в лице братьев Майоровых со Старшиновым. Мы даже разок спихнули с постамента всесоюзный проект под названием ЦСКА. Тоже странная ситуация. Зачем искусственно создавать суперклуб, который высасывает кадры из регионов, убивая конкуренцию? Ведь не все насильно рекрутированные хоккеисты заиграли на высоком уровне. Но карьеру большинству из них сломали, руководствуясь интересами сборной. Решено — буду ходить на хоккей, тем более что следующий год для нас чемпионский.

А еще меня угнетала обстановка на стадионе. Нет, шестьдесят тысяч в будний день — это просто праздник! Но молчащие трибуны, начинающие проявлять эмоции только в момент атак «Спартака», выглядели крайне убого. Я разок свистнул и крикнул классическое «Судью на мыло!». Так Зоя сразу сказала, что сейчас уйдет и заберет детей, если я продолжу хулиганить. Это я даже наши красно-белые речёвки не прокричал. Боюсь, что милиция поддержала бы мою благоверную, и отправила отдыхать на пару суток нарушителя общественного спокойствия. Скукотища.

В итоге мы ушли минут за десять до конца матча. Близняшки все так же скакали, как кузнечики. Только Зоя на них прикрикивала, заставляя вернуться под зонт.

— Ты понимаешь, что за каждый образ придется сражаться с различными комиссиями?

Сегодня Фурцева какая-то раздраженная и даже не скрывает своего плохого настроения. Вот неудачно я к ней зашел с финальными вариантами нашей работы. Упахался капитально, а здесь еще какими-то госприемками пугают. Понятно, что всяким вислощеким и толстожопым товарищам дали команду «не пущать». Вернее, выдерживать все направления искусства строго в идеологических рамках. Только забыли предупредить, где эти самые границы допустимого находятся.

— Это что за пожарный? Почему он полуголый? И чего это на нем такая каска? — продолжала неистовствовать министр.

Не знаю, что на нее нашло, но дело серьезное. И явно календарь просто причина для выражения недовольства. Наверное, какие-то разборки на советском политическом Олимпе. У меня настроение не менее минорное. Вернее, оно было весьма агрессивным. Ознакомился я более детально с продуктами советской полиграфии и откровенно разочаровался. Как можно гнать такую хрень? При этом календари активно раскупаются, хотя для госструктур это не особо важно. Есть план — напечатали и отгрузили книжным магазинам. А далее — не их забота. Хотя открытки, особенно первомайские, мне очень понравились. Там посыл такой… правильный и добрый. Еще бумага на удивление качественная. Но глянец А-3 формата под большим вопросом. Хотя перекидной календарь в принципе сделать можно.

— Человек после тушения пожара расстегнул форму. Он же не с оголенным торсом, дабы запрещать подобное. А каску я взял в музее, так как современные выглядят излишне серо. А эта — металлическая и блестящая, прямо как пожарные с детских картинок.

Спорим уже полчаса. Министр долго рассматривала снимки, хмыкала, но молчала. Затем надолго задумалась и начала меня песочить. Но я нынешний — не чета прежнему Алексею, чтобы соглашаться с безосновательной критикой начальства. Еще и проделана колоссальная работа, которая порядком меня вымотала.

— Серо ему. Может, для тебя и жизнь простого человека недостаточно яркая?

— Екатерина Алексеевна, объясните, что вам конкретно не нравится? Как по мне, так люди замечательно вошли в образ. Передать одной фотографией столько эмоций — не каждому дано. Это же не американская пошлятина и даже не провокационный Пирелли. Здесь показан человек труда, пусть мы и слегка идеализировали образы. Вон у нас даже «шахтер» Корольков квас пьет, а не пиво.

— А ты откуда про итальянский календарь знаешь? Я-то понятно — в командировке видела эти провокационные работы. — Странно, но Фурцева прицепилась к моему знанию о всемирно известном глянце.

— Показывали. Да и откуда я, по-вашему, взял идею?

— Хм, — уже более спокойно ответила министр. — Хоть не скрываешь того, что заимствовал чужую идею. Но все равно — получилось излишне вызывающе и слишком реалистично. Ступни эти девичьи с кровавыми мозолями, еще металлург какой-то изможденный, а шахтер весь в саже.

— Чужих лавров мне не надо. Я просто переработал интересную задумку под советскую действительность, и скрывать этого не собираюсь. А давайте продадим наш календарь за границу, если вы отказываетесь его печать. Заодно валюту для страны заработаем.

Произнес я это так, будто идея осенила меня только что. На самом деле, все давно продумано. Сейчас таких календарей на Западе точно нет. Поэтому попробовать продать его можно. Американцы идут простым путем, снимая голых красоток. Пирелли делает более качественный продукт, но тоже с упором на девок. Я же создал совершенно иной вариант, который один раз точно сработает. Далее идею все равно украдут и подадут под своим соусом. Но кое-какие сливки снять можно.

При слове валюта министр вскинулась и подозрительно начала рассматривать мое лицо.

— Денег хочешь заработать? Еще и в валюте. — Тонкие губы Фурцевой презрительно скривились.

— Мне нужна хорошая камера, лучше американская. А также цветная пленка и кое-какое оборудование для монтажа. К сожалению, отечественные аналоги не очень хорошего качества. Хотя пленка подойдет и гэдээровская. Деньги же заработает в первую очередь страна. Я не помню, чтобы в последние годы мы выгодно продавали свой интеллектуальный труд. Разве что балет? Хотя это танцы.

— Странный ты человек, Алексей, — тихо произнесла чиновница, откинувшись на спинку стула. — Иногда мне кажется, что со мной разговаривает не советский человек, а какой-то западный буржуй. И словечки твои эти странные. А теперь ты еще и продавать интеллект собрался. Откуда в тебе все это?

Что-то я разоткровенничался, забыв, с кем имею дело. Ситуация начала пахнуть провалом вселенца из будущего. Фурцева человек опытный и умный, наверняка сразу обратила внимание на мои странности. С другой стороны, чего бояться? Не будут же меня пытать, выбивая показания? Значит, идем до конца.

— Я хочу не просто снимать интересное кино, — отвечаю, глядя в глаза чиновницы. — Нужно сделать такой продукт, чтобы он был популярен даже за границей. И не вижу ничего плохого, чтобы зарабатывать на этом деньги. Мне пока не встречались киношники или художники бессребреники. Не скрываю, что хочу заработать, так как каждый труд должен оплачиваться. Только это дело будущего. А пока для создания конкурентного кино нужны вложения. В первую очередь в качественную аппаратуру. Мелочей в подобных вещах быть не может. Американцы давно перешли на цветное кино, у них даже телевидение в цвете. Французы тоже не отстают. Чем мы хуже?

Выдерживаю очередной пристальный взгляд Фурцевой. Чего это она со мной в гляделки решила поиграть?

— Как ты все это видишь? — наконец слышу в ответ.

— Советская полиграфия не сможет напечатать календарь хорошего качества, — ожидаю отрицания очевидного факта, но моя собеседница молчит. — У нас есть два варианта. Первый — печатаем тираж в Финляндии и продаем его через структуры Внешторга. Второй — передаем западной компании нынешний проект и саму идею. За деньги, конечно. Но оговариваем будущее сотрудничество. Мыслей у меня много, и вменяемые капиталисты могут заинтересоваться.

Первое, что приходит в голову — это крутейшие проекты Sports Illustrated. Да и других идей хватает, надо только посидеть и вспомнить. Фурцева же продолжала молчать, будто давая мне возможность раскрыть все карты.

— Как вариант — можно попробовать действовать через Гуэрро. Он показался мне адекватным товарищем с широким кругом знакомств. Или нужно воспользоваться связями наших ведомств. Здесь предлагаю передать дело профессионалам, я в подобных вещах не разбираюсь.

— Это хорошо, что хоть в этом ты ничего не понимаешь. А то уже начала сомневаться, откуда у человека столько талантов? — впервые за сегодняшнюю встречу улыбнулась министр.

— Екатерина Алексеевна, я прекрасно понимаю уровень ответственности. Постараюсь вас не подвести, и искренне благодарен за поддержку. Если называть вещи своими именами, то я — ваш человек. Ничего у меня не получилось бы, не одобри вы календарь и плакаты. Да и в Венецию, насколько я понял, фильм поехал благодаря вам. Но сейчас речь о другом. Мы можем не только продать капиталистам интересный продукт. Есть возможность сделать данное сотрудничество постоянным. Задумок у меня много. Нужна только поддержка на самом высоком уровне и, по возможности, не ограничивать меня в вопросах творчества. Это может принести стране неплохие деньги, а еще немалый резонанс. И все это будет связано с вашим именем, как куратора проекта.

Уж не знаю, поверит она мне или нет. Но я выложил человеку все замыслы, объяснив, что сделал ставку на ее расположение. Фурцева дама амбициозная, должна понимать, что значит признание у проклятых капиталистов. При всем своем показном неприятии Запада любой успех СССР на мировой арене преподносится как великое достижение. А здесь еще и заработать можно.

— Я подумаю. По календарю отвечу в конце недели, его в любом случае надо согласовать с идеологическим отделом ЦК. Что со вторым делом? Ты говорил что-то про телевидение. Оно тебе чем не угодило?

Ух, мысленно выдыхаю. Неплохо для начала!

— Наша телепрограмма не особо интересная. Я понимаю, что ее надо заполнять, но выступление оркестров можно послушать и по радио. Плюс часто трансляции начинаются после одиннадцати и даже пятнадцати часов. А это время надо чем-то занять. Предлагаю адаптировать под советские реалии такую вещь, как телесериал. Его сначала можно и в широком прокате показать, а затем уже демонстрировать на голубых экранах.

Далее минут тридцать расписывал свои идеи. Ну, действительно — смотреть в прайм-тайм передачи вроде «Экономические проблемы СЭВ» или концерт узбекского ансамбля песен и танцев «Бахор» — преступление против здравого смысла. Фурцева задавала вопросы, опять подозрительно на меня посматривала, но в принципе идею одобрила. Другой вопрос — потяну ли я физически все проекты? И не отожмут ли их у излишне возомнившего о себе мальчика? Но наброски будущего телесериала и парочки мыльных опер я уже начал делать. А за свои проекты я буду драться и не позволю себя обворовать.

— Не пропустят, — грустно вздохнул Зельцер.

Сидим узким кружком в кафе недалеко от киностудии. Хочу верить, что у нас началась формироваться команда или группа единомышленников, кому как удобно. Кроме режиссера, присутствовали Акмурзин и Пузик. С последней вообще забавная ситуация.

Оксана вернулась из Белоруссии вся такая загадочная. На вопросы конкретно не отвечала и больше отшучивалась. При этом сразу побежала благодарить Жанну Леонидовну — я не понял, почему именно ее. Но там наша писательница проговорилась, что нынешние классики белорусской литературы весьма тепло встретили молодое дарование. До издания новых шедевров еще далеко, но рукописи Пузик сейчас на рассмотрении в местном журнале. Я только рад, пусть даже мне никто даже спасибо не сказал.

Сегодня же я озвучил потенциальным соратникам свою задумку. Оксана уже начала дорабатывать сценарий. Она изначально восприняла мою идею с энтузиазмом. Вот только более опытные товарищи оптимизмом не блистали. Уж очень сомнительную историю, по их мнению, я хотел экранизировать.

— Откуда столько пессимизма, Илья Моисеевич?

— Алексей, ты еще слишком молод и полыхаешь юношеским энтузиазмом. Тебя просто толком не били. По-настоящему, чтобы потом долго не было желания выбиваться из толпы. А ты задумал идти против всех. Нет, никто тебе в лицо об этом не скажет. Может, даже фильм разрешат снять. Только потом заставят вырезать половину или поставят на полку.

— Вы со мной, или далее будете фонтанировать негативом? — излишне жестковато спрашиваю Зельцера.

Сложностей я не боюсь и отдаю себе отчет, что придется биться за каждый эпизод. Основную ставку все равно придется делать на поддержку Фурцевой. Понятно, что у киношников своя кухня, и явное вмешательство во внутренние дела никто долго терпеть не станет. У этой публики хватает покровителей в ЦК. Но и лишний раз ссориться с министром никто не будет. Поэтому будем балансировать и снимать нестандартное кино. Тем более что календари к печати в СССР одобрили, но пока нет информации про продажу за рубеж. С плакатами тоже есть положительные подвижки. А это какое-никакое признание, и мой личный шаг наверх в системе советского искусства.

— Я согласен идти с тобой до конца, — через некоторое время ответил сомневающийся.

Акмурзин и Пузик просто кивнули. Это уже хорошо. Без коллектива единомышленников ничего не получится. А без Зельцера мне вообще никуда. В плане непосредственно работы режиссера я очень слаб. В «Проказницах» чуть ли не половина — заслуга Моисеевича, и он мне нужен как воздух. Вообще, я более склоняюсь к продюсерству, но в Союзе такой специальности нет. Поэтому беру на себя креатив, а в остальном все ляжет на плечи моих соавторов. В будущем вообще нужно подыскать еще талантливых товарищей. Съемки тех же сериалов потребуют совершенно иного подхода. А значит, будем воспитывать людей в процессе. Еще я упустил вопрос музыки, хотя были у меня кое-какие мысли. У каждого уважающего себя режиссера есть композиторы, с которыми они сотрудничают годами, если не всю карьеру.

— Сколько тебе примерно нужно времени, чтобы довести сценарий до чистового варианта? — перевожу взгляд на нашу будущую звезду литературы. — Только учти, я тебя буду отвлекать еще на один проект.

— Два месяца минимум, а лучше три, — отвечает Пузик, постукивая пальцами по папке с текстом.

Вздыхаю, не скрывая разочарования. Я сейчас погрузился еще и в телесериалы, так как Фурцеву они заинтриговали. Через пару недель надо выдать что-то удобоваримое. Проблема в том, что телефильм должен быть идеологически правильным и пропагандировать коммунистический строй. Мне так прямо и заявили, что сериал должен восхвалять советский образ жизни. И первая работа обязана быть именно такой, а не всякие любовные переживания и прочие страдания. Вот теперь сиди и думай, как это провернуть, с учетом того, что я в этой теме полный профан.

— Могу помочь Оксане, — неожиданно предлагает Зельцер. — Основные события вы уже обозначили, дело больше технического характера. Я сейчас заканчиваю работать над документальным фильмом и перевожусь на Горького.

Видя мое удивление, Моисеич поясняет:

— Ты же сам предложил далее вместе работать. Или я чего перепутал?

— Нет, конечно. Очень рад. Мне одному просто не потянуть все задумки.

Далее мы более двух часов обсуждали будущий фильм, персоны актеров, натуру и многое другое. Видя недовольный взгляд официантки, пришлось заказать еды и чая. Это вам не Макдак, куда можно притащить ноут и сидеть со стаканчиком кофе несколько часов, юзая бесплатный интернет. Зато отведал отличных сосисок с кабачковой икрой и зеленым горошком. Вот только бурду, изображающую чай, я чуть не выплюнул после первого глотка. Пришлось заменить его на вполне себе вкусное какао. И чего они травят народ всяким грузинским суррогатом, если можно продавать качественные напитки? Позже мы заказали лимонада — так это какой-то райский шербет, если сравнивать с моим временем.

— Я все равно не пойму, к чему такая спешка? — спросил Ринат. — Утверждаем сценарий, проводим в рабочем порядке пробы, далее ждем декорации. Куда спешить?

Вопрос нашего оператора вполне себе понятен. Уж слишком жесткие сроки я обозначил для запуска фильма в работу.

— Мы должны закончить фильм до середины февраля и далее показать его комиссии Госкино. К чертям Венецию, наша работа через год будет демонстрироваться в Каннах!

— Зачем тебе это, Алексей? — нарушил молчание Зельцер. — Пройти комиссию, которая будет выбирать фильм для фестиваля, просто нереально. Это должна быть уже отснятая картина, ну, или готовая к февралю. Плюс там еще хватает подводных камней, о которых я даже думать не хочу.

— Значит, мы сделаем фильм еще раньше. Канны мне нужны для признания того, что я умею снимать кино. Пусть даже мы зайдем на фестиваль в качестве внеконкурсной картины. Кино необходимо снять качественное, и оно будет в первую очередь ориентировано на советскую публику, особенно женщин. Но и выход на Запад необходим как воздух. Есть несколько проектов, которыми я могу заинтересовать европейские кинокомпании. Поэтому нам надо блеснуть, обратив на себя внимание. Всякие Гран-при и прочие индивидуальные премии меня не интересуют. Нужен контакт с людьми, кто принимает решение во французской или итальянской киноиндустрии. Лучше — американской, но пока это утопия. Так что учите французский, а заодно английский, — заканчиваю свою тираду с улыбкой.

Первой опомнилась Пузик. Она вообще человек сильный, просто сама этого не понимает. Оба старших товарища загрузились и стали думать, чем им все это будет грозить в случае провала. А Оксана сразу начала размышлять, как выполнить поставленную задачу.

— Я учила в школе немецкий. Но даже со словарем вряд ли смогу общаться с иностранцами.

— С немецким у меня порядок, вернее, это больше идиш, — улыбнулся Зельцер.

— Я вам могу помочь только с переводом на татарский и русский матерный, — добавил Акмурзин.

Посмеялись. А вообще, проблема незнания иностранных языков советскими гражданами имеет место быть. Это мне повезло с Лешиной соседкой, которая говорила по-французски лучше большинства носителей языка. Еще и я сам английский знаю. Но это все в будущем, хотя каким-нибудь репетитором обзавестись не помешает.

— Кто это? — странным голосом произнес Самсон.

Оборачиваюсь и пытаюсь понять, куда он смотрит. Народ движется в сторону метро, и разглядеть кого-то в этой толпе проблематично.

— Люди идут домой с работы.

— Да нет, — отмахнулся друг, при этом не отводя взгляда от потока граждан. — Кто эта девушка, с которой ты вышел из здания?

Так. Понятно. Стеклянный взгляд Самсона прилип к одной рыжей особе, которая шла вприпрыжку и махала сумкой. Пузик наконец-то более-менее прилично оделась, по крайней мере, пальто на ней весьма модного фасона. Да и сапоги тоже неплохие. Насколько я помню, именно качественная обувь является головной болью советских женщин. А за финские или югославские сапоги они заложат душу дьяволу. Шучу, конечно, но в обычных обувных магазинах ассортимент не впечатляет.

— Самсон? Ау, очнись! — щелкаю пальцами перед лицом впавшего в ступор друга. — Если хочешь, давай вас познакомлю. Я предложил Оксане подвезти, но она к какой-то подружке собралась, ей на метро две станции.

— Оксана! — с глупой улыбкой отреагировал Сергей, потом начал отвечать скороговоркой: — Не надо беспокоить девушку. Вдруг она занята, и мы ее отвлекаем. И вообще, нам же ехать надо.

Садимся в машину и двигаемся в сторону центра. Самсон сейчас работает недалеко, вот и заехал за мной по дороге. Заодно обсудим планы. Большую часть плакатов мы нарисовали, остались детали и слоганы. Но сегодня у нас знаменательный, даже, пожалуй, решающий день. Помощник Фурцевой, которого она выделила для курирования моих дел, сообщил, что нас ждут в Пушкинском музее с эскизами плакатов. Если все будет нормально, то нам организуют выставку.

Я от всех этих дел далек. Но Серега не на шутку перевозбудился. Вчера целый вечер пытал меня по телефону, какие работы брать. В итоге я на него рявкнул и сказал, что повезем все. Оказывается, сейчас Пушкинский считается самой прогрессивной и передовой выставочной площадкой. Вот мой друг и начал дергаться заранее. Для него это крайне важно — получить признание хоть в таком специфическом жанре. А то он постепенно переквалифицировался в оформителя, забыв про творчество.

Только про Пузик Самсон забывать и не думал. Вместо работы приходилось отвечать на его эмоциональные вопросы, часто дублирующие друг друга. Видать, сильно зацепила его наша бобруйская валькирия. Надо их познакомить. Но заранее предупрежу обоих. Если лямур начнет мешать работе, то кое-кто поедет на ближайшем поезде Москва — Минск заниматься творчеством в более спокойной обстановке.

Антонова узнаваема и сейчас. Волевое лицо, тяжелый подбородок и прическа практически не изменилась. Но харизма от директора музея так и прет. Только это не элемент давления, а наоборот — расположения к себе. Неординарный и очень приятный в общении человек.

— Я знаю, что такое пин-ап, — с улыбкой прерывает меня Ирина Александровна. — Давайте обойдемся без прелюдий. Показывайте, что привезли.

Такой подход мне нравится. Не надо терять время на объяснения и прочую информацию. Заодно видно делового человека, который ценит время. Мы сразу начали выкладывать на большой стол плакаты. Большая часть у нас была связана с пропагандой здорового образа жизни. Кроме осуждения пьянства, мы добавили тему занятия спортом. Естественно, на наших плакатах были изображены красивые молодые люди, в основном девушки.

— Что я могу сказать, — произнесла директор, когда просмотрела все наши работы. — Неплохо нарисовано. Но весьма провокационно, и лозунги ваши совершенно неприемлемы. Понятно, что вы украли идею у американцев. Но она совершенно не подходит для советских граждан.

Услышав сентенцию про воровство, я сначала внутренне вскипел, но сразу успокоился. Не отвечая на фактическое оскорбление, пинаю по ноге зависшего Самсона и начинаю собирать наши рисунки.

— Даже не будете отстаивать свой труд? — усмехнулась Антонова.

Блин. Ну, вот почему ко мне недруги липнут, как мухи к клейкой ленте? Хотел ответить максимально грубо, но потом одумался.

— Выставку мы можем организовать в Политехе или ином порядочном зале. Но точно не там, где нас обвиняют в плагиате. Демонстрируйте своего клоуна Пикассо — зачем вам развиваться? Народ и так прибежит ворота ломать.

— А ну стоять!

Не думал, что эта хрупкая женщина может так кричать. Самсон так вообще подпрыгнул от неожиданности.

В общем, ругались мы еще минут сорок. Вернее, два интеллигента играли словами под недоумевающим взглядом Сереги. Но постепенно он принял правила игры и начал комментировать некоторые наши задумки. Короче — мы договорились. Я так понял, что Антонова просто решила проверить нас на слабо. Только не ожидала неадекватной реакции одного хама и пофигиста из будущего.

Самое смешное, что эротическая составляющая директора не волновала. Она больше напирала на заимствование самой идеи. Но постепенно удалось убедить ее, что мы просто адаптировали материал под советские реалии. Привел ей несколько примеров откровенного плагиата идей и образов отечественными товарищами. Только мы фактически создали новый жанр. А заслуженные лауреаты Сталинских и прочих премий просто воровали чужие идеи, пользуясь невежеством советского зрителя.

— Почему именно Агапова? — возмущенно переспрашивает Зельцер. — Все из-за этого эпизода, где она в роли официантки? Тогда можно и Копержинскую попробовать, вон она как буфетчицу сыграла!

Обсуждаем актеров будущего фильма, и народ явно недоволен моим волюнтаризмом. И надо сказать, что коллектив в чем-то прав.

— Пока я вынужден черпать кадры из Театра киноактера. Мне так проще, хотя это ограничивает выбор потенциальных героев. Но я знаю этих людей и видел их в десятках спектаклей. По Агаповой решение окончательное и обсуждать его не хочу. И нам нужна не буфетчица.

— У тебя что-то случилось? А то прямо полыхаешь эмоциями, — включился в разговор Ринат.

Ага, побежал я вам рассказывать, что у меня происходит в жизни. Только это ни в коей мере не влияет на выбор главной героини. Не заявлять же коллективу, что я художник и так вижу? Хотя именно так складывается ситуация. Мне нужна дама нестандартной внешности, слегка за сорок. Мордюкова сейчас нарасхват, и вообще — я нынешний ее не знаю. А Нина Федоровна сразу чем-то зацепила. Хотя ничего странного здесь нет. Кто видел ее на сцене, сразу поймет мой выбор.

— Все хорошо. Просто не рассматриваю другой актрисы на эту роль, и все. В любом случае пробы мы проведем, даже Серова этого не избежит. Но свое мнение я не изменю.

— Валентину Васильевну ты видишь в роли матери главной героини? Почему не героя?

Далее народ погрузился в обсуждение оставшихся ролей и схемы съемок. Я решил не мудрить и ограничиться минимумом натурных кадров, которые можно сделать в первой части съемок. Основная наша проблема — время. Благо что снимать будем в Москве, и даже не придется подстраиваться под график актеров.

— Может, ты и Спиллейна читала?

— А чего нет? Я тебе деревня, что ли?

Намедни начал писать сценарий первого советского сериала и понял, что нужна база. Ну, вот не могу я тягать из головы образы и прочие картинки. Лучше всего опираться на уже готовый роман. Поэтому подтянул к обсуждению нашу будущую звезду белорусской литературы. Как оказалось, мамзель Пузик не только писала, но и много читала, в том числе самиздат. Для меня стало шоком, что старого антисоветчика Микки знают в СССР этого времени.

Но дело не в этом. У нас стоит задача написать сценарий к фильму о послевоенной борьбе с бандами. Воровать идею Вайнеров и Говорухина мне даже в голову не приходило. Речь шла о комсомольце, вернувшемся с войны и поступившем на службу в милицию. Я решил обозначить все события послевоенной страны. Сериал может понравиться зрителям, заодно будет идеологически выверенным.

Оказывается, наша рыжая бобруйчанка глубоко погружена в мир детективов, и не только советских. На предложение начать писать цикл произведений на эту тему я получил жесткую отповедь. Чисто технически Оксана была подкована получше некоторых. Но принципиально не хотела следовать американской традиции детективного жанра. В итоге я вспомнил про неплохой рассказ «Тревожный месяц вересень» — хоть убей, не помню автора. Но сама атмосфера послевоенной Западной Украины была достаточно интересна и походила на фронтир. Можно было фантазировать и обыгрывать ситуацию в виде боевика а-ля вестерн.

Есть еще замечательный роман Тушкана про перековку сбившегося с пути московского парня. Тоже весьма актуальная и интересная тема, которую можно обыграть в плане работы милиции. Хотел привлечь к работе Георгия Павловича, но писатель уже умер. А ведь именно он пустил в народ понятие под названием карамультук. Шоком для меня стало, что оказывается, охотник Джура не таджик, а вполне себе киргиз. Даже фильм уже снят на «Киргизфильме». Оказывается, есть и такая киностудия.

Только Пузик сбила полет моей фантазии в самом начале. Мол, не позволят нам снять первый в СССР боевик и одновременно — сериал. Надо придумывать что-то про город, и вообще отказаться от стрельбы с прочими насилиями.

Я местным кадрам верю. Поэтому предложил более универсальный аналог главного героя. Как вариант — молодого комсомольца, рекрутированного в участковые или следователи. Заодно добавить драмы, чтобы у героя были проблемы с личной жизнью. Вот и спорим с Пузик насчет методов работы нашего милиционера и его проблем с девушкой.

Оксана за дело взялась со всей страстью, критиковала мои идеи в самой жесткой манере. В итоге мы решили, что герой должен быть смесью молодого Анискина и Майка Хаммера в одном лице. Не знаю, что получится на ТВ, но писать цикл придется. Пузик сначала отбрыкивалась, но потом согласилась, что в стране жуткий дефицит подобной литературы. Кроме братьев Вайнеров, даже вспомнить некого.

Понимаю, что формально, мы — государство победившего социализма, и прочее бла-бла-бла. Но даже сейчас, чуть ли не в половине фильмов рассказывается о преступлениях, особенно экономического характера. Значит, власть в курсе проблем и пытается донести это до народа.

Но мне это неинтересно. Моя задача — создать экшен. Будто простой советский гражданин не знает, что работники торговли — жулики через одного. Еще и Пузик со своим колоритом.

Первый набросок сценария мне в итоге понравился. Пусть сюжет идеологически выверен, вернее, кастрирован. Но Оксана показала себя во всей красе. В результате решили, что сначала запускаем серию рассказов об Иване Терешко, молодом милиционере, попавшем в органы после войны. А далее уже начнем писать сценарий по мотивам будущего бестселлера.

При существующем дефиците на добротную литературу я не сомневался в успехе. Советский народ радостно читал все подряд. Достаточно слабые западные писатели были весьма востребованы у местной публики. Это из тех, кого разрешали публиковать. Я бы некоторыми «шедеврами» даже не стал подтираться, но читатель придерживается иного мнения. А еще был самиздат, который переводил разнообразные иностранные книги. Вот и Пузик почитывала самых настоящих врагов советской власти, вроде Спиллейна. Для меня это дикость в принципе. Подобного я точно не ожидал.

После долгих споров договорились, что будем обмениваться идеями и постепенно переносить их на бумагу. В этом плане спешить нельзя. Главное — наброски первого советского сериала начали обретать реальность.

Еще бы на душе стало полегче. Но на самом деле мне плохо. Можно по-разному реагировать на ситуацию. Я стараюсь о ней вообще не вспоминать, только не получается. Даже работа не спасает. И выхода просто нет.

— Оксана, как прошла ваша встреча? А то чего-то Сергей весь ушел в себя и молчит.

Пытаюсь на правах друга узнать, что там творится в отношениях близких мне людей. Познакомил я их вроде как естественным путем, пригласив Самсона на киностудию. Вроде как Пузик он понравился, но в последнее время мне не до чужих отношений.

— Какой-то он робкий. И вообще… — помахала Пузик ладошкой.

Королева нашлась. И такую рожицу изобразила — мол, чего смертные к ней пристают. Ну, раз так, то получи, фашист, гранату!

— Он должен был по вашему белорусскому обычаю сразу волочь тебя на сеновал?

Когда до Пузик дошло, что я имел в виду, она чуть не подпрыгнула от возмущения.

— Не трогай Белоруссию, Мещерский! Нет у нас таких обычаев, — увидев, что я еле сдерживаю смех, наша валькирия сразу перестроилась: — Хотя бы и так! А то даже за руку взять постеснялся. Но наглости рисовать девок с огромными сиськами у твоего дружка хватает. Знать бы еще, где он эту бесстыжую нашел.

Последнюю фразу Оксана произнесла сварливо и, попрощавшись, удалилась, гордо подняв голову. Двигаюсь вслед на некотором расстоянии и радуюсь про себя, что вроде Серега понравился нашей рыжей красавице. О, на ловца и зверь бежит. Вернее, один влюбленный товарищ встречает Пузик, выхватывает у нее сумку и чуть ли не прыгает вокруг, как собачка. А Оксана действительно не простая девушка с улицы. Еще и с таким видом села на переднее сиденье, будто делает Самсону одолжение. Нет, положительно, все бабы — стервы. Не удивлюсь, если наша бобруйчанка тетю Галю, маму Сереги, на место поставит. Я у него дома не появляюсь, потому что она достанет и запилит. Но чую — нас ждет интересное противостояние, где я бы поставил на белорусский комсомол.

Посмеялся про себя, поднял воротник пальто и двинул в сторону метро. Нужно еще зайти в гастроном, купить кое-что. Жалко, что Калужско-Рижская линия пока только Калужская, и до «Академической» приходится добираться с двумя пересадками. Не замечаю, как мысленно погружаюсь в прошедшие события.

— Ты как разговариваешь с моей дочерью, щенок? — зачем-то влез в разговор тесть.

— Да так, спросить хотел. Как наша героиня провела отпуск? — отвечаю с усмешкой.

— Не тебе, приживале, рот открывать и в чем-то подозревать мою дочь! Ни кола, ни двора, а рот посмел открыть в моем доме. Они с Альбертом…

Чего там дальше, я слушать не стал. Кровь прилила к глазам после оскорбления этого товарища.

— Хлебало заткни! — интеллигентно говорю Филиппычу.

— Чего?

— Закрой свой рот, торгаш хренов.

Почему некоторые люди думают, что если они выше, то это дает им преимущество? Я нынешний немало лет отдал борьбе. А в своей жизни XXI века неплохо так попинал грушу и противников, занимаясь тайским боксом. Вот и вскочившего тестя, попытавшегося меня ударить, сразу взял на болевой и ткнул мясистой рожей в стол. Под крики Зои и рычание ее папаши на пол полетели тарелки. Не знаю, чем бы все закончилось, но вдруг раздался спокойный голос тещи:

— Леша, не калечь моего мужа, пожалуйста.

Оборачиваюсь и вижу стоящую в дверях Анну Михайлову, из-за которой выглядывают две рыжие мордашки.

— А ты, старый дурак, успокойся и иди, умойся. Я с тобой потом поговорю.

Филиппыч как-то сразу сник и рванул с кухни, разминая плечо. Не понимаю, чего я раньше не дружил с тещей? Ведь отличный человек, еще и главный авторитет в семье. Думаю, многого можно было избежать, наладь Алексей с ней нормальные отношения.

— Так, и кто это у нас здесь подглядывает, как папа деду прием показывал? — улыбаясь, обращаюсь к близняшкам.

— Ага, так мы и поверили, — слышу в ответ.

— Тогда марш играть с собакой, Фомы неверующие. Или спать хотите?

С воинственным криком племени команчей две егозы убежали на улицу.

— Прибери здесь! Чего встала? И поесть мне положи, сейчас вернусь, — говорю Зое и выхожу вслед за дочками.

Рыжие оторвы бегали за собакой, затем наоборот. Во дворе слышался детский смех и собачий лай. Постепенно я стал успокаиваться. Опять ловлю себя на мысли, что излишне серьезно отношусь к чужой жизни. Чего нервничать, если это не твоя жена? Вообще, я довольно эгоистичный и непробиваемый человек. Свой развод пережил без всяких проблем, не особо скучая по разрушенной жизни. А здесь — совсем иные эмоции. Понятно, что они не мои, но легче не становится.

— Что будешь делать?

Когда я вернулся, на кухне осталась только теща. Она же поставила передо мной жаркое и села рядом. Напиваться не собираюсь, но рука произвольно потянулась к бутылке. Тем более под такую закусь грех не выпить.

— Не знаю. Честно говоря, даже не думал об этом, — отвечаю совершенно искренне.

Выпив, закусив и немного подумав, продолжаю:

— Насильно мил не будешь. А еще есть близняшки, поэтому приходится подстраиваться под ситуацию. Но жить с человеком, который любит другого, — считаю глупостью и издевательством над здравым смыслом. Поэтому пока я в раздумьях.

— Может, все наладится?

— Посмотрим. Ладно, спасибо за ужин. Пойду я — еще на электричку успею.

Вот такие мысли занимали мою голову, когда я отвлекался от работы. Потому и загружал себя по максимуму, дабы не заработать нервный тик. Была мысль уйти и жить отдельно, но душа требует постоянного общения с дочками. Хотя умом понимаю, что они не мои. Но что-то держит. Потому и не решился на такой кардинальный шаг. Пока сплю в зале и сократил общение с Зоей до минимума. Она тоже не стремится к налаживанию нормальных отношений.

— Здорово! — медвежьи объятия чуть не ломают мне ребра.

Я сначала испугался и не мог понять, что за мужик открыл дверь, затащив меня внутрь. Потом в голове начала появляться информация. Андрей, брат Зои, мелькнуло узнавание. Инженер-газодобытчик, живет в Салехарде. Жена Люся и сын Мишка, пяти лет. Когда приезжают в Москву, то останавливаются у нас. Уж очень трудные взаимоотношения у Люси со свекровью. Хотя у кого с любезной Анной Михайловной хорошие отношения? Это мне повезло, да и то через шесть лет брака с ее дочерью. Зоя с женой брата — подружки не разлей вода еще со школы.

— Тут Зойка все уши прожужжала — мол, Леха теперь уважаемый человек! Даже итальянские капиталисты оценили талант нашего подмосковного гения. Но почему я не вижу в твоей сетке правильной посуды?

Он реально такой большой, сильный и добрый. Приятный человек, во всех отношениях. Ни грамма не похож на сестру и тещу. Слишком открыт и простоват. Может, и Филиппыч был таким, пока его не начали правильно дрессировать? Иду за правильной бутылкой в зал, достаю ее из серванта и передаю довольному гостю.

— За нас и за газ! — произносит тост Андрюха.

Закусываю водку обалденным копченым муксуном и просто кайфую. Понятно, что родня привезла подарки, и это в основном рыба.

— Леха, ну ты чего как неродной? Рассказывай про свое кино. Все просто обязаны на него сходить. А еще давайте на следующий год вместе на юг выберемся. Мы этим летом к Люсиным родителям в Алма-Ату сгоняли. Хорошо они устроились на новом месте. Квартиру Иванычу выделили, и вообще город красивый! А какие там фрукты!

Хороший он человек. Да и супруга под стать. Мне же еще сильнее взгрустнулось, хоть стараюсь не показывать своего настроения.

— А что это за купальники такие, о которых ты писала? — включилась в разговор Люся.

Зоя сразу потащила сноху в зал, выгнав оттуда беснующуюся молодежь. Через несколько минут раздался уже вполне себе взрослый вопль. Я успокаивающе махнул Андрюхе — мол, не переживай, и давай наливай.

— Алексей, если купальники твое изобретение, то ты просто подлец!

Смотрю с удивлением на разгневанную Люсю. Начинаю оправдываться — мол, украл идею у западных товарищей. Потом плююсь, видя, как надо мной нагло ржут. В итоге решили, что ей пошьют понравившийся купальник. Только на фига он ей нужен за Полярным кругом? Бабы!

— Стоп! — кричу как оглашенный.

Срываюсь с кресла и бегаю вокруг Агаповой. Наконец принимаю решение.

— Нина (актриса категорически запретила называть ее по отчеству), а изобразите-ка мне хабалку. Или слабо?

— Фраерок, ты чего, совсем берега попутал? Ты на кого тут вообще квакаешь, — выдает Агапова эдаким гнусноватым тоном.

Народ просто прифигел, и в павильоне повисло молчание. Я же хватаю ручку актрисы, целую ее и бегу на свое место.

— Это было божественно! А теперь давайте снизим уровень быдловатости раза в два. Вы же работник советской торговли, а не базарная баба. Но образ практически найден.

Начинаю искать нужных мне людей и опять завожусь.

— Профессор? — ору Сафонову. — Прекращайте смолить ваши самокрутки! И вообще, хватит курить в павильоне, для этого есть специальные места! Присоединяйтесь, скоро общая сцена. Мама! Где наша мама?

— Бегу, бегу! — восклицает под смех всей группы Серова. — Чего изволите, товарищ начальник?

— Садитесь и читайте. От сих до сих, — показываю пальцем выделенный текст. — Необходимо добавить понимания, о чем идет речь. А то уже шестой дубль, а мы все топчемся на месте. И вас еще гримировать — думаю, сегодня успеем снять пару эпизодов.

— Закадровый текст тоже на мне?

— Я пока не решил. Не нагнетайте, Валентина Васильевна. И так весь на нервах… Читайте.

— Чуть ли не торжественно продекламировала Серова.

Нет. Пожалуй, закадровый текст будут читать другие люди. Но Валентина Васильевна реально сильна! Мало того что согласилась сыграть женщину лет на двадцать старше, так она еще настолько вошла в образ, будто всю жизнь играла подобных старушек. Были определенные проблемы с гримом, но это вопрос решаемый. Состарить человека гораздо легче, чем омолодить.

Сижу, анализирую наш состав актеров и понимаю, что все будет замечательно. Я долго сомневался насчет Сафонова, выбирая между ним и Голубицким. Изначально в главной роли мне виделся Александр Лебедев, но актер сам отказался. Окончательно меня переубедил Зельцер. Решил согласиться с соавтором. И теперь понимаю, что он был прав. Голубицкий недостаточно аристократичен. А мне нужно, чтобы зрители сразу поняли неестественность союза двух абсолютно разных людей. На том и строился весь сюжет фильма.

По маме героини все вопросы были сняты после первой же пробы. Серова решила не упускать шанс и зубами вцепилась в возможность реинкарнировать свою карьеру. Что касается мамы профессора, то здесь мы неожиданно утвердили Пельтцер. Изначально я Татьяну Ивановну не рассматривал, но она как-то сама оказалась на пробах.

Обращался к автору за разрешением использовать ее рассказ, но ответа не получил.

Актриса она сильная, что тут сказать. Утвердили ее сразу, коллегиальным большинством. Вернее, единогласно.

Это прозвучит странно, но для меня Пельтцер — это бабушка из гениальной серии «Ералаша». Вот ничего не могу с собой поделать, но вижу ее исключительно в этом образе. Может, она чем-то похожа на мою родную бабушку, тоже нянчившуюся с балбесом-внуком чуть ли не до его тридцатилетия. Мне было очень тяжело перестать воспринимать ее в исключительно комическом образе. Но надо было видеть, как Татьяна Ивановна способна перевоплощаться! Зельцер сразу попенял на мою зашоренность. А ведь она и роль толком не успела изучить, ограничившись общим описанием. Только мы сразу поверили, что другой мамы у героя быть не может.

А ведь часть гениальных ролей ей только предстоит сыграть. Хочу надеяться, эти фильмы будут сняты. Уж слишком кардинально я могу повлиять на советский кинематограф в целом. Еще она — очень позитивный человек. Обстановка на площадке сразу становится более раскованной в присутствии Татьяны Ивановны. Про ее чувство юмора я вообще молчу. Гениальная женщина!

— Товарищи авторы, как вам пришла в голову такая идея?

Понимаю, что нас с Самсоном откровенно клеят. Или в женском исполнении это называется строить глазки. Так вот, сегодня нам их строят уже в сотый раз. Я про себя посмеиваюсь, начиная понимать звезд шоу-бизнеса, которых атакуют восторженные фанаты. А вот Сереге весьма некомфортно. Не привык он к такому повышенному вниманию.

Еще и Пузик, увидев подобное, развернулась, махнув рыжим хвостом, и демонстративно покинула зал. Ну не дура? Человек ее любит и у него важный момент в жизни, а она свои эмоции показывает. Нет, чтобы поддержать. Мне с трудом удалось удержать друга, чтобы он не побежал следом за этой провинциальной королевой. Чую, что еще предстоят нам разборки. Влюбленные — они же совершенно неадекватные. Оксане в любом случае от меня достанется. А упреки нашего Ромео я переживу.

Ситуацию спасла Антонова, которая и затащила нас на выставку в выходной, а теперь привела одного важного гостя, оттеснив надоедливых девах. По словам Ирины Александровны, советский народ, который вторую неделю штурмует музей, хочет узреть своих героев. Выставку решили продлить, так как количество желающих ее посетить просто невероятное. Вот и висят наши плакаты в Пушкинском уже вторую неделю. Мы уже дали три небольших интервью и договорились о более детальном разговоре с журналистом из «Советской культуры». Но надо заметить, что реакция публики весьма неоднозначная. Более трети посетителей, мягко говоря, не в восторге.

И вот нас атакуют очередные впечатлительные девушки, задавая набивший оскомину вопрос.

Самое смешное, что большую часть публики, включая недовольных, интересует, с какой такой красотки с четвертым размером Самсон писал образ. Я знаю, но никому не скажу, особенно Пузик.

Серега тоже молчит, как партизан на допросе. На самом деле все идет с детства. Ну, подглядывали мы за купающимися в бане девушками. Вот с тех пор моему дружбану не дают покоя груди одной прелестницы. Хотя личико и ноги он явно изобразил в более выгодном свете.

— Синьор Франческо! — жму руку атташе по культуре, который подошел к нам в сопровождении Антоновой и перехожу на французский: — Очень рад вас видеть. Нам надо обсудить одну тему.

Итальянец, кстати, говорил на языке Дюма получше многих носителей. А вот Ирина Александровна явно была удивлена. Ну, мало кто из современной советской молодежи знает иностранные языки. Она сама говорила с атташе по-итальянски, но, как оказалось, неплохо знала и французский.

Отвожу господина в сторону и задаю главный вопрос. Фурцева не смогла договориться с внешторговцами, и придется мне все брать в свои руки.

— Вы же видели наш календарь, вернее, часть фото? Какова вероятность его успеха в Европе?

— Тяжело сказать, но интерес точно будет, — ответил итальянец.

Хоть врать не стал, уже хлеб.

— Предлагаю рассмотреть два варианта развития нашего сотрудничества. Мы открываем с вами собственный бизнес. Либо я продаю свою идею какой-нибудь компании, вы же имеете с этого процент.

— Вы не перестаете удивлять меня, Алексей, — произнес Франческо через некоторое время. — Но пока я не вижу причин для отказа от сотрудничества.

Мутноватый вообще типаж. Имеет выходы на итальянских киношных воротил, при этом зачем-то сидит в Москве. Денег здесь особо не заработаешь.

— Тогда предлагаю следующий вариант. Открываем через ваше посредничество компанию в Италии. У меня большие планы на кино и рекламу. Условия необходимо обдумать, так как я все-таки гражданин СССР. Наверное, придется работать через какое-то советское юридическое лицо. Мы в любом случае печатаем пробную партию календарей в Финляндии, а далее везем ее во Францию, Италию и Германию. И мне нужен выход на авторитетных продюсеров. Если вы знакомы с Дино де Лаурентисом, то он подходит лучше всего. Далее можно поговорить с кем-нибудь из французов. Еще нужен выход на какую-то знаковую европейскую галерею. Не для этой пародии на пин-ап, — обвожу рукой зал, — а для совершенно иных картин, которые могут заинтересовать западного зрителя.

Итальянец по мере понимания, что именно я вещаю, медленно офигевал. Ну, брови у него точно почти на лоб залезли. Это я переборщил, конечно. Простые советские люди не могут знать таких нюансов, если они не работают на одну всемогущую организацию из трех букв. С другой стороны, мне необходимо выходить на европейский рынок. И надо как-то начинать. Советская государственная машина очень неповоротлива и ленива. Если художнику или шахматисту заплатили на Западе, то чиновники тут как тут. Мол, давай, товарищ, большую часть сдавай в казну, а на оставшиеся крохи получай сертификаты для «Березки». Насколько я понимаю, советский гражданин не имеет права хранить валюту, обязан сдать ее государству. Мне же нужны живые деньги на технику, рекламу, найм иностранных специалистов, в конце концов.

Насколько я понимаю, никто не будет препятствовать мне открыть счет в условном Credit Suisse. Только нужно доехать до отделения банка. До выезда за рубеж пока далеко, вот и приходится полагаться на итальянца. Но какой-то агент в Европе мне все равно нужен.

О! Вот и консультант прибыл. Я с тестем не разговаривал с достопамятного конфликта на даче. Наконец вся семья в сборе. Рыжики сразу бросились в мою сторону, но немного смутились под взорами улыбающихся Самсона и итальянца. Обнимаю дочек и жду остальную делегацию.

— Не ожидал, — Филиппыч подводит итог ознакомления с нашими работами. — Выставка. Да еще в Пушкинском!

Некоторое время помявшись, он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Ты это. Не обижайся на меня, Леха. Вспылил и наговорил лишнего. Еще и выпил лишку в тот день.

Теща и Зоя при этом делают вид, что все хорошо. Похвалили Серегу, познакомились с Антоновой и атташе. Поахали от комплиментов в нашу сторону. Типа идеальная семья.

На самом деле ситуация далека от совершенства. После отъезда брата мы вроде нашли какой-то баланс. Разговариваем, помогаем делать уроки близняшкам, смотрим вместе телек, даже спим регулярно. Но есть во всем этом какой-то налет искусственности. Даже секс стал механическим, что ли. Может, у Зои иные ощущения — я ее не спрашивал.

— Даже не знаю, что тебе посоветовать, — отвечает тесть, когда мы с ним отошли в сторонку. — Обычно все делается через наши структуры, и открывается счет в Внешэкономбанке. Но ты же хочешь вести самостоятельные расчеты. А это уже не мой уровень. Да и вряд ли тебе кто-то позволит этим заниматься.

Некоторое время Филиппыч думал, забавно нахмурив брови. Затем выдал очередную банальщину:

— Я посоветуюсь со знающим человеком. Но на многое не рассчитывай. Уж больно это тема скользкая.

— Более половины надо переписывать, — видя возмущенный взгляд васильковых глаз, поясняю: — Оксана, пойми, — нам нужно создать идеологически выверенное произведение, но при этом не оттолкнуть читателей и зрителей. Я же не против пропаганды. Но у людей уже давно началось подспудное отторжение некоторых штампов. Наш герой должен быть без страха и упрека. Фронтовик, и вообще, он настоящий комсомолец. Но зачем ты его зазнобу изображаешь такой неестественной?

— И что не так с девушкой?

— Ну, она должна как-то выбиваться из образа идеальной спортсменки и комсомолки. А то прям нашел наш Иванушка свою Василису Прекрасную, и все у них хорошо.

— И что в этом плохого? — не сдается белорусская оппозиция.

— В том, что мы пишем не сказку. Людям неинтересно читать про всякие елейные истории. Нужен какой-то надрыв. Может, другая девушка — соперница нашей героини. Или, наоборот, какой-нибудь сладкоречивый подлец из Торгсина, который пытается отбить девушку у героя.

— Торгсина давно нет. И зачем вообще создавать нездоровый образ работника советской торговли. У тебя тесть с женой работают в этой системе. Или ты специально? Мстишь родственникам?

Вот так мы и обсуждаем нашу будущую нетленку. Кстати, описание родных полей и штурма местных пиков Коммунизма уже напечатаны в минских изданиях. Насчет гор — шучу, конечно. Но наша рыжая уже ворвалась в белорусскую литературу. Думаю, что скоро ее ждет всесоюзный успех. Она действительно хорошо пишет. Да и для властей республики важно, что их представительница штурмует литературные Олимпы самой читающей в мире страны.

Только к критике наша валькирия относится весьма неоднозначно, особенно в последнее время. Об этом я ей и заявляю. Ну не рассказывать же Пузик про сериалы с детективными циклами девяностых и двухтысячных. Я же чую, где нас ожидает успех.

— Не пойму, что ты со мной постоянно споришь? Писать ты умеешь — это факт. Так и пиши про конюшыну и прочие ручнiки для своих сельских читателей. Мы же с тобой должны создать понятный и популярный цикл всесоюзного уровня. Это не имеет никакого отношения к литературе. Как говорят наши американские товарищи — это просто бизнес. На хрена описывать обои в квартире героя или цвет трусиков его соседки? Нам нужно действие, и больше эмоций — это же детектив!

Смотрю на Пузик и понимаю, что меня сейчас будут бить, возможно — ногами. Это я в своем времени привык играть словами. Здесь же за все надо отвечать. Тем более один московский хам, похоже, задел еще и национальные чувства.

— Мещерский, ты просто невыносим! И не надо на меня кричать!

Тут открывается дверь и появляется новый персонаж.

— Я устал греть машину, — говорит Самсон и переводит на меня возмущенный взгляд. — И почему ты на нее кричишь? Кто тебе дал такое право?

Рыжая звезда бобруйской литературы сразу приободрилась и вперила в меня свои зыркалы.

Как же они мне все надоели! На съемках приходится сражаться за каждый эпизод. Мол, не разговаривают так советские граждане, уж на экране — точно. Плакаты излишне эротичны, календарь вообще не имеет ничего общего с реальностью. При этом все, что я делаю — явно нравится местному пиплу, но осуждаем чинушами и прочими начальниками. Благо есть Фурцева, которая стоит за меня горой. Еще и с Пузик приходится спорить из-за всякой ерунды. Нет, я ее прекрасно понимаю. Человек хочет донести до читателей свое видение ситуации, которое совпадает со статьями газеты «Правда». Только у меня совершенно иная задача. Я хочу рассказать народу о реальных вещах, творящихся на улицах страны. Официальная пропаганда все сильнее воспаряет в далекие небеса, и люди просто перестали воспринимать ее серьезно. Вот и Оксана не хочет понять, что советская власть не должна восприниматься исключительно с положительной стороны. Мы же пишем детектив, что подразумевает наличие криминала. И раз он не уничтожен, то это проблемы нашего общества, о которых надо открыто сообщать.

— Вы хоть переспите, что ли, — отвечаю покрасневшему другу. — Ну или кольцо ей подари. Не знаю, как принято у них в Бобруйске замуж звать. Достали меня все, и твоя рыжая подруга особенно!

— Да я!.. Да ты!.. — орет Самсон, пытаясь дать мне в морду, но его останавливает Пузик.

Чего-то я реально перегнул. Зачем ругаться с друзьями? Но и вся окружающая обстановка начала меня изрядно напрягать. Невозможно жить столько времени в состоянии постоянного стресса. А здесь еще эти влюбленные на фоне моих личных проблем.

— Пойдем, Сярожа, — произносит рыжая, подставляя руку Самсон. — Не обращай внимания на этого злопыхателя. У него просто нехорошо на душе, вот он на людей кидается.

«Ну и что?» — мысленно кричу ушедшей парочке. Нехорошо — это мягко сказано. На душе полный раздрай и неопределенность.

— Кто там еще? — ору на раздавшийся стук в дверь. — Инопланетяне с планеты Нибиру?

— Нет! — произносит вошедший человек в мешковатом костюме. — Капитан госбезопасности Антипов. Гражданин Мещерский, пройдемте.

Возвращаясь с познавательной беседы, думаю, не наговорил ли я лишнего. Тяжело сказать. Но если отпустили с богом, то не все так плохо. Только осадочек неприятный остался.

Отвезли меня не на Лубянку, а в какой-то старый дом в районе Сокольников. Я сначала перепугался — решил, что меня везут в Лефортово. Но потом понял, что хмурый мужичок за рулем неприметного «москвича» едет в ином направлении. Капитан сел на переднее сиденье и демонстративно молчал всю дорогу. Это типа такой элемент давления на психику испуганного гражданина? Ну-ну! Он просто не знает о пластичном сознании наглых жителей XXI века, которым, пока не начали бить по почкам, просто пофиг. Мы еще и права качать горазды, только здесь я поумерил свой пыл.

А явочная квартирка, или как она правильно называется, так себе. Старый и скрипящий паркет, блеклые обои. Посреди зала стоит стол и четыре стула. Один из них занимает холеный такой товарищ в сером костюме. Наверняка это его бобровое пальто и каракулевая шапка висят в прихожей.

Мы люди простые и хамоватые, плюс симбиоз двух личностей. Несмотря на все старания соседки Алевтины Казимировны, учившей Алексея, какой ложкой надо есть десерт, он остался все той же подмосковной шпаной. Еще и налет неадекватности из новой эры, когда барачный тип культуры победил великую русскую с разгромным счетом. Поэтому изображать испуг и делать хоть какие-то реверансы не стал. Сажусь за стол и смотрю на оторопевшего начальника. Бумажек мне никаких не вручали и встреча неофициальная. Более того, товарищам что-то от меня нужно, а значит, перетопчутся.

— А вы действительно весьма наглый тип, Мещерский, — хорошо поставленным голосом произнес биг босс. — Ранее вы вели себя намного скромнее. Лавры Венецианского фестиваля ударили в голову?

— Не знаю вашего имени, товарищ. Но давайте ближе к делу. Сегодня я очень устал, еще и такой поворот. Да и не были мы ранее знакомы.

Зачем так долго сверлить меня взглядом? Блин, какие-то штампы и методички по приведению собеседника в должное состояние. Наконец силовик снизошел до ответа.

— О чем вы разговаривали с представителем итальянского посольства Франческо Джулиани?

Смотрю на начальника и понимаю, что он начинает меня жутко раздражать. Может, для прежнего Алексея весь это антураж стал бы каким-то потрясением, но мне просто плевать.

— Представьтесь, пожалуйста. И давайте определим, носит наша беседа официальный или конфиденциальный характер.

Через некоторое время, сопровождавшееся непонимающим взглядом начальника и гневным сопением капитана, я получаю ответ.

— Подполковник Иванов Константин Михайлович, заместитель начальника Восьмого управления, — процедил товарищ, быстро проведя перед моим лицом корочкой. — Этого достаточно?

— Спасибо! Что касается итальянца, то я проводил с ним деловые переговоры. Очень мало времени, поэтому приходится искать первую попавшуюся возможность. Мы недавно сняли весьма оригинальный календарь, который можно продать на Запад. Это валюта и возможность закупить необходимое для будущих съемок оборудование, — развожу руками, изображая недоумение. — Не знал, что это незаконно. Предварительно я обращался к министру культуры, но внятного ответа, как мне действовать, не получил.

Далее меня полчаса пытали какой-то банальщиной, типа биографии и до каких лет я мочился во сне. Утрирую, но допрос совершенно не был похож на профессиональную работу. Я сначала подумал, что на меня вышло какое-то управление, связанное с внешней разведкой, ведь это весьма неплохо. Мне ведь все равно, через кого работать, лишь бы деньги не отжимали. Реально нужна техника, так как нынешняя сильно отстает или устарела. Но в итоге меня пригласили на встречу товарищи, занимающиеся анонимками и антисоветчиками. Может, за мной следит кто-то еще, но пока судьба свела с данными деятелями.

В итоге я так и не понял, для чего меня вызвали на встречу. Никто же не против сотрудничества. Экономического, конечно. Но чекисты представляли совершенно иной отдел, который мне неинтересен. Стучать же на своих коллег я точно не собираюсь, о чем попытался донести Иванову.

Еду домой на автомобиле конторщиков и пытаюсь разобраться в ситуации. Понятно, что мои контакты с итальянцем не могли остаться без реакции компетентных органов. Но в моем понимании всемогущий КГБ был более компетентен. Вот как-то не хочется мне работать с такими людьми, как давешний подпол.

А еще я понял, что мне нужна «крыша». Времена меняются, но люди — нет. Поэтому будут завистники и прочие недоброжелатели. Сейчас как раз весьма популярна система анонимок, которые очень серьезно рассматривают компетентные органы. Только нужно понять, с кем сотрудничать. Фурцева — человек авторитетный, но сейчас не имеет прежней власти. Остается КГБ и МВД.

Первые теоретически могут помочь с работой за рубежом. Да и вряд ли удастся обойтись совсем без их опеки. Зато связь с подобной организацией может сломать все мои планы, просочись информация наружу. А предателей у них сейчас хватает, насколько я помню историю. Вторые сильны внутри страны и не имеют эдакого флера инквизиции, как смежники. Советские граждане действительно доверяют милиции, лично интересовался у представителей разных слоев и поколений. Слово «мусор» пока еще не вошло в лексикон обычных граждан. Но мне нужна определенная независимость, которую при более плотной опеке никто не даст. Постепенно стану каким-нибудь мальчиком на побегушках, зарабатывающим дяденькам звезды на погоны, разного рода блага, и которого периодически будут барственно похлопывать по плечу. Необходимо опять посоветоваться с тестем. Глупо не прислушаться к опытному номенклатурщику.

— Коля, не стой над душой, садись, — произнес Иванов подчиненному, наливая себе воды из графина, когда гость ушел в сопровождении водителя.

Некоторое время помолчав, подполковник вперил взгляд в капитана.

— Что это вообще было? Кто собирал информацию об объекте?

— Моя вина, товарищ полковник, — сразу ответил Антипов. — Объект просто кардинально изменился в последнее время, о чем сообщил только один информатор. Буквально за пару месяцев Мещерский стал фактически другим человеком. Сначала я не придал этому значения, но вон оно как. Будто его подменили.

— Да я уже сам жалею, что влез в это дело, не подготовившись. Получил сигнал от надежных людей. Надо было отреагировать. Думал, припугнем молодого выскочку и наладим с ним сотрудничество. В этой киношной сфере у нас людей хватает, но лишние уши не помешают. Заодно будет еще один управляемый человечек. А то слишком много позволяет себе вся эта богема. Плюс интересные дела вырисовываются вокруг этого Мещерского. Итальянец на контакт с ним вышел, что не просто так. Значит, делаем следующее, — Иванов как-то сразу подобрался. — Берешь этого героя в официальную разработку. Все, как положено — хватит игрушек. Уж очень мутный тип. Не бывает таких резких перемен в личности. Что-то здесь не то. Еще и на Западе он, видишь ли, решил работать, календарики продавать.

— Товарищи, соберитесь! Алексей, держи, — Барабанова, парторг киностудии, сует мне в руки какое-то знамя и бежит дальше, строить колонну из нашего дружного коллектива.

Это я привык, что в праздничные дни волен распоряжаться своим временем как угодно. У местных на это свое мнение. В день сорокадевятилетия Великой Октябрьской революции ты обязан быть на демонстрации. Хотя я не вижу множества заслуженных товарищей, работающих на Горького, но сам Бритиков присутствует и что-то весело вещает окружившим его людям.

В принципе, я не против подобных мероприятий. Другой вопрос, что они не должны превращаться в рутину и обязаловку. Это один из основных просчетов местной пропаганды. Тот же лозунг на грузовике, вслед за которым мы пойдем. Что значит — «Власть — Советам, заводы — рабочим, земля — крестьянам»? Насчет первого — я бы еще не стал спорить. Может, власть и принадлежит этим самым Советам. Но зачем нести всю эту чушь про рабочих и крестьян? Ведь страна была разрушена и уничтожена, в том числе потому, что народ перестал верить своей власти. А здесь вдруг лозунги, которые лично рисовал чуть ли не сам Ленин или Троцкий. Мир идет вперед, советские люди тоже меняются. И идеология должна реагировать и даже опережать все эти изменения. Еще — пора прекратить врать. Если земля принадлежит крестьянам, то отдайте ее им.

— Анатолич, — неожиданно рядом оказывается звукорежиссер Илья Садовников, которому явно холодновато на морозе в легком пальто и шляпе. — У тебя чая нет? А то совсем продрог.

— Чего нет, того нет, — отвечаю с улыбкой. — Зато есть коньяк.

— Издеваешься, да? И чего ты так орешь? — произносит нужный мне товарищ, оглядываясь. — Ты еще рупор возьми. Сейчас набегут желающие, или сдадут. Павловна и так лютует, только что отняла у мужиков чекушку. Народ же просто согреться хотел!

Сомневаюсь я, что товарищи хотели именно этого. Я же вполне осознанно взял с собой фляжку, которую мне подарил тесть, наполнив ее алкоголем. Думал сначала захватить термос с кофе, слегка разбавив его продукцией армянских мастеров. Но затем решил остановиться на чистом продукте.

Садовников тем временем хорошо так приложился к емкости, едва ее не ополовинив.

— Спасибо, Анатолич! Ты меня прямо спас. Теперь точно не замерзну.

Забираю фляжку, в которую вцепился Илья, и иду в сторону своей компании. Пузик привела Самсона, который хмуро пожал мою руку. Сама звезда литературы просто светилась от радости. Зельцер тоже был в самом благостном настроении. Наверняка уже немного накатил с профессиональными демонстрантами, только заранее. Опыт не пропьешь.

А далее мне понравилось. Особенно с учетом того, что я добил остатки коньяка, сразу подняв себе настроение. Идем стройной колонной за представителями какого-то завода. Орем «Ура!» в нужный момент. На трибуне Мавзолея, которую никто даже не думал лицемерно задрапировать, стоит машущее нам руководство страны. Эдакое единение власти с народом. Смотрю на окружающих и понимаю, что большинство реально в полном восторге. Как-то жалко всех этих людей, для которых сегодняшний день действительно праздник. Через двадцать лет их веру начнут сознательно разрушать, при этом предатели окопаются на той самой трибуне мавзолея Ленина. Но сейчас я не готов думать об этом. Просто наслаждаюсь видом счастливого народа.

Где-то впереди должна идти Зоя со своей организацией. Договорились с ней, что не будем искать друг друга, а поедем домой отдельно. Народу очень много, и нет смысла стоять на морозе около метро. Дома теща должна готовить праздничный стол. Этот день действительно отмечается всей страной, что в мое время уже не принято. Близняшек с собой тащить не стали, так как холодновато. Решили, что пойдем всей семьей на первомайскую демонстрацию в следующем году.

— Мне все равно непонятно твое циничное отношение к творчеству, — Пузик опять оседлала свою любимую тему. — Мы пишем для людей! Как можно считать это просто работой? Еще и попахивающей халтурой.

— Знаешь, что ответил Толстой на вопрос, кто самый известный русский писатель? Матвей Комаров, был такой автор, — отвечаю на отрицательный жест Оксаны. — Человек пережил какое-то невероятное количество переизданий в течение ста сорока лет. А успех романа Всеволода Крестовского не снился Достоевскому с Тургеневым, вместе взятым, хотя они все современники. Так вот — развлекательная литература всегда была популярнее той, что мы сейчас называем классической. И писать ее желательно в рамках сложившегося канона.

Делаю глоток уже порядком остывшего чая и смотрю на удивленную Пузик. Вообще, с этим чаем смех. В столовой нормального нет — продают народу грузинские опилки. Вот и приходится выкручиваться самостоятельно, используя странную конструкцию под названием кипятильник. Как бы мне здание не спалить в случае замыкания. Насколько я понял, таким же образом заваривают чай многие советские служащие. Хотя электрочайники вроде должны уже быть, только я не видел их в магазине. Надо будет проконсультироваться с женой, а то действительно чего-нибудь замкнет или будут проблемы с пожарными. Возвращаюсь к нашему разговору.

— Или давай возьмем для примера любой популярный приключенческий роман. Например, произведения Дюма, Буссенара или Майн Рида. Они не уделяют большого внимания, скажет так, антуражу. То есть в их книгах нет каких-нибудь зубодробительных диалогов и описания цветочка на полглавы. Еще и врут безбожно, играя с историческими персоналиями и событиями. Яркие образы героев, интрига, эпатаж и быстрая смена событий — вот чем обычно отличается качественный роман в этом жанре. А еще грамотные писатели, работавшие в этом направлении, писали много. Не у всех были доходы с поместий, как у вышеупомянутого Тургенева. Дяденькам хотелось кушать и вообще неплохо жить. Потому они максимально упрощали сюжет в сторону действий.

Пузик сидит, как прилежная школьница, и не перебивает. Благо что скоро конец рабочего дня и прекратились бесконечные хождения сотрудников, некоторые из которых порядком достали. Можно нормально поговорить. Количество разнообразных полубездельников просто удивляет. Я вот работаю строго по плану, который пишу себе вечером, обычно на пару-тройку дней. И у меня нет времени на сплетни и прочие перекуры. Ладно, не хочу о грустном.

— Можно взять за основу «Дело пестрых» Адамова. Но я бы отказался от излишней политизированности и не стал приплетать всяких шпионов. Только учти, что нам надо изобразить не просто трудовые будни работника милиции. Нужно показать жизнь человека, который занимается этим сложным делом. В американских детективах обычно изображается громила, решающий все проблемы с помощью кулаков с револьвером и пользующий очередную красотку, а лучше двух. — После последних слов Пузик начала стремительно краснеть. — Нам же необходима нормальная жизнь молодого человека с сильными и слабыми сторонами. Любовь, дружба, страдания и прочие преодоления. Возможно, ввести в сюжет соперницу девушки нашего героя и добавить еще каких-нибудь интриг с недоброжелателями.

В общем, сумбурно пытаюсь объяснить Оксане, что нам надо написать детектив с элементами мыльной оперы. Не какой-нибудь комикс, но разного рода глубоких интеллектуальных погружений необходимо избежать. А то нашу литераторшу периодически заносит в некоторые академические дали. Современные советские детективы мне кажутся излишне суховатыми именно в романтическом плане. Хотя в той же экранизации повести Адамова режиссеры использовали и любовную линию, не все там вертелось вокруг преступлений. По мне, так получилось весьма неплохо. Для меня важно перетащить на свою сторону женскую аудиторию. Правда, сейчас, при дефиците качественной литературы и кино, женщины будут смотреть все, что им предложат. Но уже лет через десять публика сильно изменится, а мне нужно работать с дальним прицелом.

Или зря я лезу именно в детективное направление? Но сейчас, чтобы не снимать сериал о комсомольцах-кочегарах или монтажницах, герой-милиционер — самое оно. Плюс легче будет лоббировать свои интересы через руководство МВД. Заодно и полезно показывать про борьбу с жульем и прочим криминалом. И ведь никто не даст нам гарантии, что сериал одобрят. Нужно сначала написать цикл рассказов, утвердить их и напечатать.

Все это обсуждать с Пузик я не стал. Остановились на литературной составляющей, и вроде я наконец-то нашел понимание. Вообще, это невероятное расточительство времени и сил — тратить по несколько часов на подобные объяснения.

Но рыжая мне нужна и зарекомендовала себя перспективным кадром.

— Так чего у вас там происходит с Серегой? — спрашиваю Оксану и, видя возмущенный взгляд, поясняю: — Самсон весь какой-то смурной. На демонстрации толком не удалось поговорить. Не чужие же люди — друг мой.

— Может, ты перестанешь лезть в нашу жизнь и оставишь в покое? И тогда все нормализуется. А то складывается впечатление, что у тебя крайне нездоровый интерес происходящему в чужих спальнях.

— Ага! — восклицаю и тыкаю пальцем в принявшую вид свеклы Оксану. — Ну наконец-то!

Бумц. Пузик бьет меня своей сумкой, я же, хохоча, спасаюсь от нее бегством.

— Ты невыносим! И шутки у тебя из одной оперы…

Думаю, чем ей ответить и шутить ли дальше. Вдруг сзади раздается голос человека, о котором я совсем забыл. А мы ведь договорились, что она заедет за мной в шесть.

— Леша? Ты уже закончил резвиться? Мы можем ехать к родителям?

Голос Зои просто сочился елеем, что было даже хуже, чем устрой она сцену. Прощаюсь с Пузик и двигаюсь вслед за благоверной. А ничего у меня жена. Модная шуба, покупал не я, спорить не буду. Сапожки обтягивают стройные ножки, на голове песцовая шапка. Прямо сказочная Снегурочка. Метрах в двадцати от машины Филиппыча она остановилась и резко обернулась.

— И что это было? — Глаза Зои опасно сузились.

— Ничего. Прощались с коллегой.

— Ах, это теперь называется так? Ну-ну. А Самсон знает, как ты прощаешься с некоторыми коллегами?

Разворот, и супруга снова двинулась в сторону машины.

Не промолвив ни слова, она плюхнулась на заднее сиденье, где скакали довольные близняшки. Здороваюсь с Сергеичем, который сегодня отвозит нас на дачу, и занимаю кресло впереди. Всю дорогу болтал с дочками, даже водитель поддерживал наши смешные разговоры. Зоя демонстративно не произнесла ни слова.

— Татьяна Ивановна, не надо всей этой экспрессии. Вы просто мать, которая наставляет сына, посвятившая ему всю жизнь. Пусть ему уже за сорок, но для вас это не имеет значения. И, конечно, именно вы должны знать, как ему лучше жить и на ком жениться.

Пельтцер гениальна! Я это знал и раньше, когда видел ее на экране. Но это совсем другое, когда она работает на площадке. Ей даже дубли не требуются — сразу схватывает мысли, — и далее уже дело техники. Как можно так перевоплощаться? Две-три небольшие репетиции перед началом съемок, и все! Она может сыграть кого угодно.

Вы бы знали, что такое кино. Нет — это не красивая картинка со звуком и приятной музыкой. Съемки — это самый натуральный ад. И труд актера ничем не легче пресловутого кочегара или монтажницы. Перевоплотиться в другого, абсолютно непохожего на вас человека, дано не каждому. А сделать это буквально за пару секунд, как может Пельтцер, — я называю гениальностью. Кроме того, есть тиран в лице режиссера, которому вечно что-то не нравится. Еще и оператор добавляет своих хотелок. В общем, веселуха еще та.

Основной частью съемок руководит Моисеич. Его проблема в том, что он не пропустил сюжет через себя. Я же буквально живу героями и горю их судьбами. Не знаю, нормально это или нет, но просто не могу думать о чем-то ином. Даже, возвращаясь домой, с огромным трудом переключаюсь в режим обычной жизни. Зоя и девочки не виноваты, что кое-то погружен в иную реальность. Этого же я требую от всего коллектива. Невозможно снять достойный фильм, если не начать сопереживать героям.

Наверное, только Агапова по-настоящему прочувствовала судьбу героини. Она ею живет и выдает на площадке самые настоящие шедевры. А вот с Сафоновым я, похоже, ошибся. Пока он вытягивает роль на мастерстве. Только я вижу небольшой диссонанс между главными героями. Или актрисы просто более эмоциональны? Не знаю. Но с женщинами мне работать гораздо легче, чем с мужчинами. Пора провести кастинг или селекцию среди советских театров — ну не нравятся мне многие актеры кино. Вернее, я просто не вижу большую их часть в своих будущих фильмах. Заодно открою для страны новые имена. Решено, беру Зельцера с Пузик и еду в тур по СССР. Тем более что командировку можно оформить за счет студии. В этом плане социализм мне очень нравится!

Передав процесс Моисеичу, погружаюсь в свои мысли. А они отнюдь не так легки, как бы мне хотелось.

Самое забавное, что контора тестя помогла с печатаньем календарей в Финляндии. Есть у них какие-то мутные схемы с хитромудрыми сынами Суоми. Понятно, что не обошлось без вездесущего итальянца, который умудрился договориться с ведущими европейскими таблоидами, где пойдет реклама. В общем, сейчас есть небольшая мода на Союз, которая уже подходит к концу. И грех этим не воспользоваться, как глаголет синьор Франческо.

Главная задача — заявить о себе и получить необходимое оборудование. На остальное просто плевать.

Плохо, что из-за работы я перестал ездить на шабашки с Самсоном. Просто нет времени. А на ставку режиссера прокормить жену с двумя детьми весьма проблематично. Вот и жду, когда нам подкинут денег за плакаты. Вроде как должны быть поступления. В противном случае придется занимать, так как свою заначку я уже почти истратил. Очень неприятная ситуация. Привык по жизни держаться подальше от кредитов — это моя принципиальная позиция, которой собираюсь следовать и в этой реальности. А ведь скоро Новый год, надо покупать подарки.

— А что еще есть в вашем репертуаре?

Самсон перестал на меня дуться и решил помочь с музыкой. Оказывается, его старый знакомый организовал ансамбль, вот к нему в гости мы и приехали. Вернее, мы посетили наш родной городок, где живут начинающие артисты. Ребята играют и репетируют в свободное от работы время. Репертуар у них очень слабый. Перепевают советские шлягеры и всякую иностранную муть. Группа так себе, но подкупает двумя вокалистами — парнем и девушкой. И еще вокал у обоих просто замечательный. А правильные песни мы напишем.

— Мы еще «битлов» и Элвиса играем, — отвечает патлатый парень по имени Геннадий.

Он у них лидер и вокалист. Похож на Маккартни, под которого усиленно косит. Как его не прибили еще за такой прикид? Здесь народ простой — могут и в морду дать за несоответствие облику истинного пролетария. Вокалистку зовут Нина и выглядит она вполне себе нормально. Лицом напоминает Валентину Толкунову. Фигура только подкачала, зато какой голос!

Но они мне нужны. Я решил, что нам нужна своя музыка. Значит, должна быть группа, пусть пока она называется ВИА «Провинция». Это я так шучу. Петь ребята умеют. Еще у всех классическое музыкальное образование. Надеюсь, что мне с ними повезло.

Сажусь за пианино, разминаю пальцы и пытаюсь изобразить мелодию из «Королек — птичка певчая». Терпеть не могу турок, но музыка из того сериала цепляет. Вдруг понимаю, что обстановка изменилась. Тишина стала какой-то гнетущей.

— Алеша, зря ты не реализуешь свои таланты. Этим любителям до тебя, как до Луны, — пожилая женщина кивает в сторону притихших музыкантов. — Сам сочинил?

Автоматически подпрыгиваю и несусь в сторону директора местной музыкалки.

— Сима Иосифовна, грешен! Часть мелодии украл, — радостно говорю своей учительнице музыки.

— Уже хорошо, что не врешь! — улыбается директор и садится за пианино. — Давай-ка набросай мне ноты. Уж очень мелодия хорошая и простая одновременно.

Мастера видно сразу. Иосифовна сразу словила тему и выдала такое, что мне даже не снилось.

— Примерно так!

— Боюсь спросить. Можно ли вас пригласить на запись? — решаю ковать железо, не отходя от кассы.

— Алеша, ты невыносим. А в титрах меня упомянут?

Да я ее где угодно упомяну! Еще и помогла мне с этими пародистами на «жуков». Вроде не приказывала, но намекнула, что надо помочь товарищам.

— Так, ребят, — обращаюсь к музыкантам, — с инструментами и прочей техникой я вам помогу. Более того, подкину и репертуар. Главное условие, что вы работаете на меня, когда будет необходимость.

Лидер группы мне понравился своей адекватностью. Геннадий прекрасно понял, что в моем лице получает шанс на известность и славу. А честолюбия у товарища на десятерых. Он бы и свой коллектив продал, лишь бы пробиться наверх. С такими людьми даже проще. Не люблю идеалистов и прочих бессребреников. Уже замучился перевоспитывать Пузик. Геннадий сразу уловил смысл, что ему придется выдавать мои произведения за свои, и даже не думал переживать. С Оксаной в этом плане просто беда.

— Гена, — обращаюсь к певцу перед отъездом, — нам нужен текст к этой мелодии. Сможете?

— Алексей Анатольевич, — отвечает будущая звезда советской эстрады. — Сделаем! Только шедевров от нас не ждите.

— Шедевров я тебе сам сколько угодно набросаю, — усмехаюсь, глядя в голубые глаза наладчика четвертого разряда. — Ты мне сейчас текст выдай, более-менее приличный.

Чую, что весь небольшой городок будет стоять на ушах, но нужные стихи найдутся.

Хруст снега и пар, вырывающийся из прекрасных губ. Иду за Зоей, которая, пританцовывая, шествует передо мной, напевая недавно услышанную песенку. Хороша, чертовка! Спорить глупо.

В последние дни у нас все устаканилось. Не ругаемся. А в постели вообще какой-то ураган. Это положительно отразилось на моей работе. Стал меньше дергаться и переживать.

Возвращаемся с концерта, который станет основой для «Голубого огонька». Или уже стал — я от телевизионной кухни далек. Но концерт был хорош! Юмористы и музыканты отработали от души.

Ранее терпеть не мог дуэт «Тарапунька и Штепсель», но сегодня проникся. Вроде на сцене был и Райкин, который просто блистал. Но эти два не особо смешных актера затронули даже мою циничную душу.

Эх, предки. Знали бы вы, что будет с нашей страной через пятьдесят лет. Хотя про Яшина я ржал как конь, прости, господи, мою красно-белую душу.

Вот и Зоя находится под впечатлением от увиденного.

— Леша! А ты что думаешь? Как все будет через пятьдесят лет? Мы же можем дожить до этого времени.

Не говорить же ей правду, что народы некогда единого государства вцепятся друг другу в глотку. А мир вообще сойдет с ума.

— Думаю, в каждой семье появится по телевизору и холодильнику.

— Это неинтересно и скучно, — надувает губки прелестница.

— Значит, у всех будут переносные телефоны, похожие на компьютеры.

Как же она красиво смеется!

— Как, по-твоему, люди будут носить с собой аппараты? Им что — шить под них специальные сумки? А провода? Не выдумывай.

На самом деле, меня волнуют немного иные вопросы, нежели внешний вид гаджетов. Больше всего мои мысли занимает вопрос, как они умудрились все развалить? Я ведь не дурак и прекрасно вижу, что народ верит. Речь идет не о банальном коммунизме и идеологии. Они искренне верят в свою страну и не сомневаются в правильности выбранного пути.

Прошедший концерт показал еще один интересный момент. Юмористы шутят над проблемами страны. Значит, кто-то прекрасно понимает их наличие и важность донести это до народа. Да, юмор какой-то детский и немного наивный. С другой стороны — а нужен ли иной? Я уж молчу про убогую петросянщину и прочие «камеди клаб», которые не могу воспринимать без мата. Но дело не в этих недоумках. Анализирую выступления артистов в восьмидесятые — и понимаю разницу. Нынешние артисты шутят, а их последователи через двадцать лет начнут издеваться. Нельзя забывать о силе слова, которая гораздо разрушительнее иной танковой дивизии. Если на подсознание постоянно капать, внушая, что все плохо, то человек постепенно начнет в это верить. Никогда не был большим знатоком эпохи застоя, но мне кажется, что власти просто самоуспокоились. Думали, что все идет хорошо, и так будет продолжаться вечно. При этом не учли того факта, что партия давно стала прибежищем карьеристов, а не истинных последователей коммунизма. Это не всегда плохо, но когда-нибудь критическая масса равнодушия превысит подлинный энтузиазм. И не замечать этого очень глупо.

В кино тоже достаточно моментов, где указывают на проблемы и недостатки. Это же мощнейший рычаг давления. В том же «Берегись автомобиля» герой Миронова вполне себе обыкновенный жулик, коих сейчас хватает в торговле. Да и других мошенников там хватало. Власть этого не понимает? До тех, кто должен принимать решения, давно должно дойти, что людей не переделать. Если у них есть возможность зарабатывать больше, то они будут это делать. Может, разрешить им это на легальных основаниях? Под контролем партии, конечно. Например, Китай многого добился за достаточно короткий период времени. И его стартовые позиции близко несопоставимы с уровнем развития СССР.

А ведь это только небольшой пласт проблем, о которых я знаю. Зоя рассказывала про чуть ли не целый сектор теневой экономики. Особенно грешат этим закавказские республики. Неужели непонятно, что это самое настоящее разложение общества? Ведь цеховики не производят продукцию из своего сырья. Оно банально воруется у государства, а далее уже поступает махинаторам.

Может, мне надо было снять фильм не про любовь, а именно про это? Только позволят ли?

Наверняка есть какой-то определенный предел, за который лучше не переступать.

Но что-то делать надо! Я действительно вжился в эту реальность, и она мне нравится. Нет, дерьма и здесь хватает. Разного рода партсобрания и прочие агитки раздражают до зубовного скрежета. Еще и дефицит многих продуктов. Только окружающий мир нельзя сравнить с моим прежним. А еще я с ужасом вспоминаю, что через двадцать лет жители единой страны начнут убивать друг друга. Плюс чудовищный наркотрафик, который унесет целое поколение молодых людей, нанеся вред стране похлеще любой войны. Про тотальное моральное разложение даже говорить не хочется.

О наркотиках я уже слышал. Народ упоминал, что морфий вполне себе употребляют, и его можно достать. Ну, или какой-то аналог. Неужели об этом не знают специальные органы? Те же США и Европу уже начала охватывать наркомания. Разве наша разведка не анализирует подобные явления? Ведь это колоссальный удар по генофонду и экономике.

Иду и думаю. Что можно вообще сделать? Есть определенная информация, которой я владею. Устройство мобильного телефона или видеомагнитофона я не опишу. Но умные люди могут воспользоваться целым пластом моих знаний о будущем. Вопрос — поверят ли? А если да, то не окажусь ли я в уютной палате, где всю оставшуюся жизнь любезные люди в белых халатах будут выкачивать из меня информацию. Да и к кому обратиться? Вот вы бы поверили человеку, который станет рассказывать, что он из будущего?

Посоветоваться с тестем на предмет, с кем из нынешних руководителей можно выйти на контакт? Опять же, как это исполнить технически. Завалиться на прием к Брежневу и начать учить генсека, как правильно рулить страной? Плюс, насколько я понял, сейчас наверху идет передел власти. В открытую Филиппыч этого не сказал, но от управления хотят отстранить группировку Шелепина. Это я сам смутно помню по истории. Здесь еще всплывает мутный попаданец со своими фантазиями. Сочтут за провокацию и вообще удавят по-тихому.

В итоге я не принял никакого решения, а просто подхватил супругу за руку и начал обсуждать наиболее запомнившиеся моменты прошедшего концерта. А ведь действительно было интересно, и народ расходился явно довольный.

Когда мы пришли домой, дети уже спали. Теща порадовала своими фирменными пирожками. Сегодня она осталась у нас с ночевкой, возвращаться домой поздновато. Надеюсь, мы ее не разбудим. Так как чую, что у Зои сегодня особо игривое настроение.

— Нет, так не пойдет! — отрываюсь от монитора и выхожу в коридор.

Сейчас бы вообще пройтись по улице, подышать полной грудью, пусть и морозным воздухом. Последние два месяца я пахал, как негр на плантации, и вдруг понял, что часть работы была впустую. Зельцер подходит и закуривает свой самосад, от запаха которого разбегаются даже окрестные тараканы. Вот зачем так себя травить?

— Ты скажи по-человечески, что не нравится. Чего нервы зря трепать? — произносит мой соавтор.

Я ему уже пытался объяснить, что не угадал с героем. Ну, никак Сафонов не вписывается в мое видение скромного и застенчивого профессора. Хоть ищи нового актера и половину фильма переснимай.

— Он ее не любит, я в аллегорическом смысле, конечно. Человек просто играет роль. А мне нужно, чтобы он вжился в образ. Почувствовал, что его пронзила стрела Амура! Пришло озарение. Именно эта женщина теперь является сосредоточением его личной вселенной! — чуть ли не кричу Моисеичу.

Блин, с этими людьми искусства скоро сам станешь этаким позером. Еще и Зоя опять взбрыкнула. Мол, раньше муж хоть дома появлялся, а теперь его вроде и нет. Будто не понимает, что для меня это крайне важно. На закуску она меня к Пузик приревновала. Я действительно провожу с Оксаной много времени, только мы так напряженно работаем, что даже пожрать времени нет. Начал рассказывать жене про рассказ, который наконец-то дописали и договорились, что его напечатают в «Юности». С этим очень помог Бондарев, который оценил нашу задумку весьма положительно. Отличный человек, и писатель просто от бога! И вообще, помогли нам многие практически незнакомые люди. А здесь собственная жена устраивает сцену на ровном месте. Про мои успехи особо слышать не хочет. Прямо саботажница какая-то! Тем более что она прекрасно знает про Пузик и Самсона. В общем, первый раз серьезно поругались за время моего нахождения в этой реальности.

А еще меня постоянно грызет внутренний червячок сомнения. Что же делать? Продолжать жить как ни в чем не бывало? Ходить на работу, улыбаться людям, делать уроки с дочками, жену любить, хотя у нас сейчас холодная война. И прекрасно осознавать, что ты можешь помочь изменить их будущее. Нет, на лавры спасителя я не претендую. Но что-то сделать нужно. Только как? Здесь еще пришло понимание, что многие ключевые сцены фильма сняты откровенно слабо. В голове такая мешанина, потому и начинаю срываться. Уже люди косятся на меня весьма недобро.

— Ты просто максималист, как все молодые люди. Я бы прыгал от радости, что создал подобный фильм. Мне такого не дано в принципе, — в глазах Зельцера появилась печаль. — Но давай к делу. Несколько эпизодов мы можем переснять. Нам же Нина не везде нужна. С Севой я поговорю. Он действительно где-то мог неверно тебя понять. И послушай бывалого человека — прекращай требовать от людей совершенства. Это просто невозможно в принципе. Будь проще, а то ты малость перебарщиваешь, заставляя окружающих гореть на работе. Не все такие умницы, как Пельтцер и Агапова. Кому-то все дается гораздо труднее. Ты же постоянно нарываешься на конфликт. А народ в киношной среде такой, что сожрет любое молодое дарование и не подавится. Сдерживай свои порывы, Леша. Вот зачем ты объявил, что поедешь по театрам искать новые имена? Мало того, что этим ты усомнился в мастерстве коллег, так еще и угрожаешь им конкуренцией. У меня такое ощущение, что ты решил идти напролом, не обращая внимания на сложившиеся законы и правила. Это большая ошибка, поверь.

Да, что-то меня иногда заносит. Моисеич вовремя попытался поставить на место одного излишне возомнившего о себе попаданца. И фильм могут прикрыть, я уж молчу про международные фестивали. Да и меня сошлют на какой-нибудь «Кушкафильм» или в драмтеатр Красноселькупа. Хотя в национальные киностудии вкладывают неплохие деньги, да и с оборудованием у них порядок. Правда, снимают они частенько редкую муть, он это уже не мое дело.

Решил сегодня сделать небольшой перерыв в своем диком графике и уйти пораньше. Хоть на обычных людей посмотрю и в магазин зайду. Натянул неудобное пальто, меховую шапку, обмотал горло колючим шарфом, и вот я на улице. Как люди носят такую неудобную одежду? Это еще с обувью у меня порядок, спасибо благоверной. А то мне иногда кажется, что местная одежда придумана, чтобы народ не расслаблялся и превозмогал очередные трудности. Что-то меня опять в негатив бросает. Действительно, надо приводить нервы в порядок и сдать немного назад. Нужно посмотреть на окружающих под иным углом и поискать более положительные ориентиры.

И сразу стало легче. Одеты люди по-разному. Кто-то весьма удобно, особенно девушки. Даже зимой некоторые красотки дюже хороши, несмотря на шубы и пальто. Красивую фигуру ничем не скроешь. Ныряю в метро вслед за стремящимся домой народом, расстегиваю свой реглан и убираю шарф в портфель. Надо будет еще шапку снять. Никогда не мог понять людей, которые спокойно сидят в транспорте и помещениях в зимней одежде.

Захожу в универсам рядом с домом и беру несколько булочек с изюмом. Употреблю их утром с кофе. Хлеб обычно покупает теща, как и большую часть продуктов. Ассортимент в магазине все-таки слабоват, но я уже привык. Захотелось еще сыра и вина. Пробиваю на кассе чек и иду за своими покупками.

— Ты сегодня пораньше? — близняшки устраивают небольшой карнавал вокруг вернувшегося отца.

Я же снимаю пальто, сдавая авоську улыбающейся теще. У самого на душе сразу потеплело. Может, не все так плохо?

— А что ты принес? — тут же две любопытные мордашки лезут рассматривать покупки.

Все-таки хорошо, что ушел пораньше и решил немного забыть о проблемах. А то чего-то я совсем заработался.

— Булочки пополам? — восклицают в унисон близняшки.

— Так четыре же не делится на три, — шучу над зависшими девчонками.

— Зато хорошо делится на четыре, — слышу голос Зои, вышедшей из спальни. — Я тоже съем одну с утра. И давай прекращай издеваться над детьми, сейчас будем ужинать. И что это у нас за праздник такой? Вино зачем купил?

Нет, сегодня она мне настроение не испортит. Не хочет вина, я выпью сам. Молча иду переодеваться, а желудок уже урчит от ароматных запахов с кухни. Нет, положительно, была бы Анна Михайловна моложе, то женился бы на ней. Шучу, конечно. Но как она замечательно готовит!

— Значит, говоришь, что успеешь к заседанию комиссии, которую еще надо пройти?

Сегодня Фурцева максимально строга и весьма суха в общении. Вообще, вызов на ковер к моей покровительнице был неожиданным. Марина позвонила на студию и сказала, что меня ждут в министерстве. Никакой особой вины я за собой не чувствую, но небольшой мандраж присутствует.

Пришлось с ходу давать полный отчет по производству фильма. В сроки мы вроде укладываемся, но с большим трудом. Я здесь еще столкнулся с неприятным фактом — народ особо не напрягается. Если на съемке я задавал мощный темп, и работали мы фактически на износ, то далее начались проблемы. Монтаж и прочие технические вопросы требуют наличия необходимого персонала. А если они три раза в час курят и потом чаи гоняют, то о каких сроках может идти речь. Пришлось весьма сурово поговорить с частью товарищей. Зато теперь они ведут более здоровый образ жизни. Но надолго ли хватит их энтузиазма?

Министр все так же давила меня своим строгим видом и интересовалась процессом буквально покадрово. И вдруг совершенно странный вопрос:

— Ты почему демонстративно игнорируешь общественную жизнь коллектива?

От подобной сентенции я чуть язык не проглотил. Вот реально, о какой дополнительной нагрузке может идти речь, если я и так с киностудии не вылезаю? Еще бы точно знать, что под этим подразумевается.

— На демонстрацию сходил. Взносы плачу, как положено, — отвечаю настороженно.

— Ты дурачка мне здесь не изображай! Собрание проигнорировал, два заседания с политинформацией тоже. Да и на демонстрации ты, говорят, выпивал. Другого места найти не мог?

— Так я же еще комсомолец и думал, что мне на партийные мероприятия можно не ходить. А про политинформацию даже не слышал. Не факт, что пошел бы — очень занят. Но действительно не знал. Про выпивку врут, я вообще малопьющий. — А сам думаю: какая сука меня сдала?

Некоторое время Фурцева хмуро смотрела на меня. Затем встала и начала медленно ходить по кабинету.

— Алексей, меня начинают мучить сомнения, не сделала ли я большую ошибку. Но ты не переживай, ее можно быстро исправить, — обманчиво ласковым тоном произнесла министр. — Ты понимаешь, что Бритиков пока складывает жалобы в папочку? Ну и мне дает ознакомиться. Рабочие конфликты — дело житейское. Только уж больно их много за три месяца. Но есть вещи, которые нельзя игнорировать. Ты, кстати, в партию вступать собираешься?

— Нет. А зачем?

Екатерина Алексеевна посмотрела на меня как на слабоумного и села в свое кресло.

— Потому что вряд ли советская власть будет доверять всякого рода беспартийным нигилистам. Ты же кино собрался снимать, на фестивали ездить. Кто же тебя за границу просто так выпустит? Странно, что я должна объяснять тебе прописные истины. Все наши заслуженные режиссеры — члены партии, а многие вообще фронтовики. Никто не доверит тебе снимать важную картину при наличии сомнительной биографии.

Сижу и офигеваю от этого лицемерия. Вот зачем тащить в партию всех подряд? Сами же потом пожалеете. Тем более что деятели кино прекрасно себя чувствуют и без одной картонной книжечки, но активно изображают из себя истинных коммунистов. Именно эти дельцы от искусства предадут вашу КПСС, а что страшнее — страну. Некоторые уважаемые и любимые товарищи еще на ВОВ замахнутся. Этого я никогда не прощу Окуджаве или Васильеву, при всех их заслугах. Ладно бы были шкурами вроде Солженицына или ублюдками с «Эха Москвы», но ведь достойные люди. Вы воевали и ковали победу, но не имеете права нести разный бред на потребу публике, особенно всяким либералам с двойным гражданством и прочим иностранцам. Так незаметно и расшатывается лодка под названием государство. Давайте оставим мертвых в покое и не будем трогать то время. Я человек, далекий от политики, но историю своей страны люблю и уважаю. Но сейчас не об этом.

— Обещаю ходить на все общественно-партийные мероприятия, — говорю совершенно серьезно. — В партию вступлю, так как это нормальная потребность любого советского человека. Но думаю, это будет немного позже. Что касается поездок на разные фестивали, то они мне безразличны. Я хочу снимать кино, которое можно продать буржуям. Для этого мне нужен выход на несколько кинопродюсеров. Думаю, один раз меня отпустят в Рим на пару дней. Вы только определитесь, нужна ли стране валюта, которая так тяжело достается?

Отдышавшись, продолжаю:

— И по поводу стукачей и всяких доброхотов. Я советский гражданин и люблю свою страну, — говорю совершенно искренне про свой патриотизм. — Если у коллектива есть претензии, то их надо высказывать в лицо. Это моя принципиальная позиция, от которой я не отступлю. Писать жалобы и чего-то замышлять за спиной — просто мерзко. Что касается этих двух хмырей звукорежиссеров, то вопрос странный. Не понимаю, почему государство так лояльно относится к бездельникам и лодырям. У них каждый час по два перекура или похода в туалет. При этом идут толпой, устраивая диспуты на полчаса. Как-то я прикинул, что данные товарищи таким образом убивают половину рабочего времени, за которое государство платит им деньги. Я бы дал им пинка под зад и выгнал с волчьим билетом, чтобы они, кроме сторожей, никуда устроиться не смогли. Или ехали на вахту, добывать нефть для Родины. Но мы же гуманное и самое доброе в мире государство… А потом удивляемся, откуда берутся все эти паразиты и прочие бездельники. Знали бы эти бездельники, что завтра потеряют работу и не найдут новую, то быстро изменили свое отношение к своим обязанностям.

— Не перестаю поражаться твоей наглости и самоуверенности, — первый раз за сегодня Фурцева изобразила улыбку. — Но это даже хорошо. Именно такие наглецы чего-то добиваются в жизни. Давай пока оставим в покое трудовую дисциплину на киностудии. Объясни, почему Бондарчук, Хуциев или твой защитник Данелия не смогут добиться успеха в Европе?

— Потому что на Западе их фильмы не купят. Совершенно иной подход. Да и неинтересны там «Девчата», «Федоры» и прочие «Димы Горины». Это сугубо внутренний продукт. Я не говорю, что наши режиссеры хуже. Может, наоборот, многие работают лучше и придумывают что-то новое, что потом воруют западники. Калатозов — вообще гений. Но есть большая разница между внутренним советским, европейским фестивальным и массовым западным кино. Разве что вложить миллионы долларов в саму индустрию, купить киностудию, нанять профессиональных продюсеров. Но кто будет этим заниматься? И кому нужны конкуренты такого уровня?

Чую, что Леша наболтал лишнего. Причем очень много.

— Мещерский, ты, часом, не американский шпион? Такие вещи советский комсомолец просто не может знать. Уж поверь моему опыту. Я-то с киношной братией полжизни общаюсь. С иностранцами тоже.

— Я с созвездия Тау Кита, Екатерина Алексеевна, — заявляю с самым серьезным видом, хотя понимаю, что иду по грани. — Но это все шутки. На самом деле, понять происходящее может любой погруженный в тему человек. Здесь главное — сопоставить факты и сделать верные выводы. Не хвалюсь, но я это умею. Просто нашим режиссерам всего этого не надо, их и так неплохо кормят. Ну, разве что выиграли какой-то второстепенный фестивальный приз и еще больше поверили в свою гениальность. Родина не оставит заслуженного человека без наград. А на Западе кино — это бизнес и элемент продвижения своих интересов. Но во главе всего стоят деньги. В нашей стране все сложнее. Советский кинематограф несет более воспитательный и просветительский посыл. И это хорошо для нашего общества, но не интересно на Западе. Подходы просто совершенно иные. Хотя наша публика вполне себе неплохо реагирует на западное кино, пусть и весьма простенькое. Вот такой парадокс.

— Вот поэтому мы сейчас и снимаем строго фестивальное кино. И продать его вряд ли получится, — продолжаю я свою речь.

— Я уже перестала удивляться, Алексей. Но давай по нынешнему фильму. Почему он фестивальный?

— Потому что там будет весь европейский и частично американский бомонд. Это владельцы киностудий, ведущие продюсеры и режиссеры. Профессионалы своего дела сразу распознают необычный подход и сюжет. Еще и музыка у нас отличная. Вот ее точно запомнят. Мне даже не нужна «Пальмовая ветвь», хватит любого второсортного приза и возможности пообщаться с Лаурентисом или Билли Уайлдером. Да без разницы с кем. Главное — найти человека, кто сможет потянуть смету или купить мои идеи.

— В смысле купить идеи? Почему не сами фильмы? Ты меня совсем запутал. Давай-ка по порядку, — недоуменно произнесла министр.

— Мы там никому не нужны. Все поделено и куплено много лет назад. Единственная возможность влезть в европейскую киноиндустрию — это совместный проект. При этом наша сторона должна предложить буржуям нечто настолько необычное, чтобы они гарантированно заинтересовались. С кассовых сборов мы будем получать часть прибыли, только необходимо не продешевить и заключить грамотный контракт. И еще будет польза для нашей пропаганды — мол, мы продвигаем советские культурные ценности, которые пользуются спросом у европейцев. С американцами сложнее, но, думаю, я смогу с ними договориться. Их кино сейчас переживает определенный упадок. В первую очередь идейного характера. Денег у Голливуда выше крыши, но очень мало хороших фильмов. Если правильно договориться, то можно не только зарабатывать валюту, но и получить политические выгоды. Только это уже не моя компетенция, а ваша. Но интересных идей у меня хватает. Как их правильно продавать — это уже другой вопрос.

Я здесь блефовал просто внаглую. Но, видать, попал в цель. Глаза Фурцевой на миг затуманились, а вот далее полыхнули чем-то недобрым. И эти немигающие буркалы буквально пронзили меня насквозь. Через некоторое время министр привела эмоции в порядок и даже мило улыбнулась.

— Иди, Алексей Мещерский. Я буду думать и сообщу тебе свое решение через несколько дней.

А мне все равно, просто надоело. Поэтому выдал Фурцевой часть своего плана. Вот что они со мной сделают? Обвинят в каком-нибудь заговоре? Ну, лишат возможности снимать кино. Так я займусь литературой или музыкой. В голове хватает вещей, которые могут быть интересны советскому зрителю. Только большую их часть я хотел впарить европейцам и прочим пиндосам. Ладно, дождусь решения министра и буду отталкиваться от этого. Не тридцать седьмой год, поэтому есть варианты, кроме отправки на лесоповал. Кино я все равно сниму, и пользу своей стране буду приносить, пусть даже из-за рубежа. Но пока об эмиграции не думаю. Да и не хочу я никуда уезжать.

— Леша, как можно не учитывать такие серьезные вещи?

Серова сегодня просто светится от радости. По ее словам, роль в моем фильме вдохнула в нее новую жизнь. Главное — чтобы она перестала поддерживать свой эмоциональный настрой с помощью армянских виноделов. Отдельный разговор с ней по этому поводу я провел, хотя вначале натолкнулся чуть ли не на истерику. Но на меня подобные приемы не действуют. Поэтому решили, что во время съемок фильма Валентина Васильевна не пьет. Надо бы еще узнать, что у нее там с сыном. Слышал от местных сплетниц, что она сильно переживает из-за сложностей в семье.

А на площадке она реально сильна. Нет, с Пельтцер они совершенно разные. Но Серова создала нужный мне образ матери главной героини. Были небольшие недопонимания и конфликты, но это нормально.

И вот я пришел к ней за советом. Одному балбесу нужно наладить отношения с местной партийной организацией, которая может просто сломать его карьеру.

— Езжай к Барабановой и поговори откровенно. Мария дама принципиальная, но добрая и отходчивая. Для нее партийная деятельность крайне важна, поэтому она могла обидеться. Зачем тебе ссориться с парторгом киностудии? Не одна карьера была сломана из-за того, что наш брат неверно оценивал политическую обстановку.

Далее мы перешли на обычный треп. Обсудили кино, знакомых и много всего. Я же вижу, что примадонна мучается от одиночества и отсутствия нормального общения. Пусть лучше со мной обсуждает интриги и прочую грязь театра, чем коньяк пьет.

Под неодобрительным взглядом Зои взял две бутылки из своих запасов, положил их в портфель и начал одеваться. В обед надо будет еще в гастроном смотаться и закуси купить.

Сам день прошел буднично. Часть времени просматривали отснятые кадры и пришли к общему решению, что надо начинать монтаж. Блин, а ведь это только начало большого пути. Еще и музыка толком не готова, но основные мотивы уже подобрали. Хорошо, что решили не заниматься глупостями, и не писать какой-нибудь оркестр. Обойдемся пианино и гитарой. Немного необычно, зато просто и быстро.

Ближе к концу рабочего дня спросил у главы монтажеров Андрея Горбунова, где можно поговорить.

— А чего нам политесы разводить, — недобро ответил явно обиженный на меня товарищ, — говорите здесь, Алексей Анатольевич.

Собеседник явно ёрничал. Понятно, что мой рейтинг среди технарей стремительно пробивает дно. Сергей, второй присутствующий в комнате спец, усиленно делал вид, что занят.

— Мужики, — сажусь на стул и смотрю в глаза Андрею, — тут вот какое дело…

Откровенно рассказываю про важность фильма и сроки. Без всяких экивоков, в том числе признал свою вину. Но переборщил не от зазнайства, а просто по незнанию ситуации. Объяснил, что хочу попасть на фестиваль, и это шанс. Чтобы потом десять лет не ходить в перспективных и ждать новой возможности. Просить прощения не стал, так как реальной вины за собой не чувствовал.

— В общем, предлагаю мировую, — достаю из портфеля бутылку «Столичной» и передаю Андрею. — А по срокам уже как получится. Тиранить никого не буду, если успеем, то хорошо. Нет — значит, не судьба.

— Так, — задумчиво произнес Горбунов. — Молодой, давай дуй в подсобку, готовь стол.

Сергей пулей метнулся в соседнюю комнату.

— На мировую, думаю, народ согласится. Не звери же, все понимаем. Ты только совсем уж строго всех начал строить, вот люди и завелись. По срокам будем думать, но ничего обещать не могу. Тебе еще со звуками договариваться.

В небольшое подсобное помещение со стеллажами и столом посреди набилось уже пять человек. Чуйка меня не подвела. Под одобрительный гул собравшихся достаю из портфеля второй пузырь, палку колбасы и несколько сырков. Мужики тоже принесли закуску по принципу, чего бог послал.

Ребята оказались неплохими. Курили только как сумасшедшие, ну и разговаривали на непонятном сленге. Я не сторонник подобного панибратства, но другого выхода сейчас нет. Да и нравы здесь совсем иные. В компанию я вроде вписался, народ волком не смотрит и разговаривает дружелюбно.

Вдруг Григорий, из звукорежиссеров, завел разговор про выставку плакатов. Скорее, попытался меня подколоть по-доброму. Мол, как так — радетель за трезвость, а употребляет чуть ли не в рабочее время.

— Тебе сами плакаты понравились? Вернее, главная модель, — народ опять одобрительно загудел, а кто-то начал демонстрировать размер изображенных грудей нашей красотки. — Согласись, что это цепляет и заставляет задуматься? Мы же не с алкогольной продукцией боремся. А выпить в меру я считаю нормальным, главное — не перебарщивать. Налицо наглядная агитация, что красивые девушки не встречаются со всякими хмырями и алкашами.

Народ заржал над незамысловатой шуткой. Сразу пошли разговоры про женщин, в том числе киностудии. А красивых дам здесь хватает. Но ничего пошлого, просто мужская компания обсуждает достоинства прекрасного пола. Потом Гриша, явный фанат моего изобразительного творчества, перешел на календарь. Большая часть присутствующих про него даже не слышала, только краем уха. Пришлось идти в свой кабинет за готовой продукцией. Мне с барского плеча даже перепало три штуки, напечатанных в Финляндии.

А вот здесь мне реакция народа понравилась. Собрались здесь хоть и условные ИТР, но люди знающие, что такое тяжелый физический труд.

Разного рода пошлых намеков не было. Наоборот, Солодовников даже пожал мне руку. Дольше всех глянцевые картинки разглядывал Григорий, зародив у меня подозрение, что он сам художник или увлекается фотографией.

— Я слышал, что календари буду продаваться на Западе, — вдруг произнес Михаил, художник по свету, единственный, кто не нравился мне в этой компании. — Сколько заплатят, если не секрет? Сертификатами в «Березку» дадут или рублями?

Вот тебе какое дело, сколько мне заплатят? Но, как оказалось, советский народ в этом плане прост и хочет знать сумму гонорара. Когда я объяснил технарям, на что пойдет прибыль, то мне сначала не поверили. Больше всех деланно сомневался склизковатый Миша. Пришлось объяснять честной компании, что хорошее кино надо снимать на качественной аппаратуре. И дело не только в камере, но для звука и монтажа тоже нужны новые агрегаты. Народ чего-то не на шутку перевозбудился. Мы и выпили к этому времени всего литр на восьмерых. Общее мнение в итоге выразил Андрей.

— Анатолич, да я за «Агфу» западногерманскую душу дьяволу продам! — он быстро махнул стопарь, при этом его большой кадык забавно задвигался. — Если это правда, то мы тебе конфетку сделаем, даже на нынешних дровах.

Оказывается, оборудование на киностудии действительно так себе. «Мосфильм» снабжается гораздо лучше, национальные киностудии тоже. Народ мучается и периодически вынужден ремонтировать свои аппараты. А европейская техника для них просто из области фантастики. Чего-то я упустил этот момент в плане деталей. Понадеялся на профессионалов, которые будут эту самую технику закупать.

— Илья, — обращаюсь к Солодовникову, — тащи листок и давай записывай, какая аппаратура точно нужна. Только предупреждаю, вы сразу манны небесной не ждите и осетра урежьте. Закупать все будем постепенно. Да и денег может не хватить. Мне миллионы никто не обещал.

Главный итог посиделок в том, что удалось найти общий язык с технарями. А это ведь звук, монтаж, свет и много всяких мелочей. Когда я уходил, народ еще сидел и о чем-то жарко спорил. Все-таки все эти инженеры — форменные маньяки своей профессии.

Благоверная ждала меня в коридоре, будто караулила. Или из ванной только вышла, судя по полотенцу на голове.

— Ужин в холодильнике, если ты голоден, — слушаю Зою, снимая сапоги. — Я постелила тебе на диване. Мне завтра рано вставать, поэтому не хочется дышать перегаром и слушать твой храп.

Дать ей ремня, что ли? А то давно напрашивается, пользуясь моей добротой. Бить женщину по лицу — это не наш метод. Специально почти не пил, едва пригубил пару рюмок. У меня была иная цель, нежели напиться. При этом я ее перегар, значит, терплю, про храп врать не буду — только сопит. Не хотелось ругаться, поэтому молча пошел в спальню за своими трениками.

— Ба! Девушка из серой «Волги» Николая, — удивленно вскрикиваю, увидев даму со стадиона.

— Ого! Нахал, пристающий к чужим дамам даже в присутствии жены, — ответила красотка.

Самсон, суетившийся вокруг гостьи, удивленно хлопал глазами. Пузик тоже ничего не понимала, но продолжала подозрительно сверлить глазами Серегу. И вообще, как-то тесновато стало в комнате.

— Я так понимаю, вы и есть товарищ Капитонова, которая замещает заболевшего коллегу?

В общем, до нас наконец-то снизошли журналисты из «Советской культуры» и решили взять обещанное интервью. Оказывается, давешний очкарик, который общался с нами на выставке, заболел. И к нам должна приехать замена, в лице товарища Капитоновой. Ну что вам сказать? Вблизи девушка не просто хороша, а роскошна. Рыжеватые волосы, серые глаза, немного скуластое лицо, пухлые губы, более присущие ботоксным красоткам моего времени. Да и прикид у нее не как у обычной советской гражданки. Все-таки у меня жена работник торговли, да и сам я не валенок, импортные сапоги от местного ширпотреба отличу.

Это я все разглядывал частями и максимально осторожно. Зачем мне лишние конфликты? А то напишет дамочка заяву в профком об аморальном поведении одного наглого товарища, или куда здесь принято жаловаться. Пошутили при встрече и хватит. На фиг мне лишние проблемы. Предложил гостье чай, сообщив, что мы пьем строго индийский, достал плитку шоколада и сел за свой стол.

Светлана, так звали гостью, с интересом рассматривала наш творческий бардак. Заметила календарь и подошла к нему. Пластика движений у нее, как у кошки. Чур меня! Дело и только дело. Здесь еще Пузик стоит и сверлит взглядом исподтишка пялящегося на журналистку Самсона. Серега человек простой, он может на девушку и с художественной точки зрения смотреть. Но типаж действительно интересный, я вам, как художник, подтверждаю.

— Это тот самый знаменитый календарь, о котором сейчас пишут в Европе?

Самсон впал в еще большую прострацию, а Пузик открыла рот от удивления.

— Мы не читаем европейских газет до обеда. Хотя других нет, но все равно не читаем, — переиначил я классика.

В ответ раздался журчащий смех. Она не только красива, но и образованна. Нет, положительно надо прекращать этот сейшн. А то чую, что Пузик будет бить не только Самсона, но и своего начальника. Это они немного наивные товарищи. Я же чувствую, что нас грамотно охмуряют. Может, дама делает это неосознанно, тогда мне жаль ее мужа. Тут же можно сгореть от ревности, если она так ведет себя с любыми другими мужиками.

— У меня отец — дипломат. Поэтому и знаю про достаточно большой ажиотаж вокруг вашей работы, — объяснила Светлана, присаживаясь на стул. — Но предлагаю приступить к интервью, если вы готовы.

А вот здесь она меня удивила. Такого грамотного подхода я не ожидал. Игривое настроение сразу пропало, и перед нами сразу предстал профессионал с большой буквы. Из кожаного кофра были извлечены листы с вопросами, которые были переданы мне и Самсону. Пробегаюсь по печатному тексту и пытаюсь понять, нет ли в вопроснике каких-то подводных камней. Но больше всего меня удивило, что чемоданчик, лежавший на моем столе, оказался репортерским магнитофоном. Две пленки и микрофон на специальной подставке надолго заставил зависнуть уже меня. Тем более что сей аппарат был отечественного производства.

Но я все-таки не технарь, поэтому перешел к вопросам. А вот здесь все было слабее. Может, это мое восприятие из XXI века, но как-то все камерно и скучно.

— Светлана, извините за небольшую ремарку. Вы думаете, вашим читателям будут интересны половина из этих вопросов?

Умеют же люди одним движением бровей изобразить недоумение.

— Мне кажется, что читателей больше заинтересует изначальная суть проекта, сама тема карикатуры, а также почему наши работы добились такой популярности. Можете спросить про модель, с которой Сергей рисовал героиню. Это один из главных вопросов, которые нам задавали посетители выставки.

При упоминании нашей рисованной героини Самсон резко покраснел, а Пузик демонстративно фыркнула. Журналистка же некоторое время думала, а потом приняла решение.

— Хорошо! Пусть это займет больше времени, но вы правы. Мне самой не особо нравятся все эти скучные, как под копирку, интервью. Давайте обсудим, какие вопросы оставим, а что уберем.

Уже после окончания интервью Пузик немного взбрыкнула, потому что Самсон не раскололся перед журналисткой о модели с плаката. Я от души его подкалывал, Серега молчал и краснел, Светлана просто улыбалась, ничего не понимая. В итоге Самсон побежал за своей зазнобой, которая сухо попрощалась и, высоко задрав нос, покинула кабинет. Выглядело это забавно, так что мы уже смеялись вдвоем с гостьей. Она быстро собрала свою аппаратуру, и мы выдвинулись к выходу.

На улице я стал искать глазами ее машину или встречающего.

— По такому льду ездить опасно, так что я сегодня на метро, — правильно поняла мои дерганья журналистка. — Проводите даму?

Вот не пойму я ее. Опять включила режим кокетки. Хотя уже пришлось убедиться, что Светлана просто акула пера, насколько это возможно в нынешнем Союзе. Я точно не так представлял себе нынешних журналистов, так как в свое время смотрел достаточно хроники.

В пальто, шарфе и норковой шапке мадам Капитонова превратилась в обычную москвичку. Разве что походка танцовщицы немного выбивается из образа простой девушки. Только на нынешних тротуарах особо не попляшешь. Снег вроде чистят, но по сравнению с XXI веком — это земля и небо. Да и реагент в это время не применяют. Поэтому беру в одну руку не особо тяжелый чемоданчик, другую подставляю даме, и мы направляемся в сторону метро. Обсуждаем, как будет проходить утверждение интервью. Светлана сразу предупредила, что все напечатать не разрешат, хотя ей очень хотелось бы. Уже на подступах к станции она остановилась и посмотрела мне в лицо.

— А вы очень необычный человек, Алексей Мещерский, — очаровательная улыбка сопровождала ее слова. — Мне было приятно общаться с вашей компанией. Надеюсь, мы видимся не в последний раз. У меня есть хорошая приятельница, на квартире которой собирается очень интересная публика. Там бывают и художники, которых вы сегодня критиковали! Я поговорю с Аленой, думаю, она будет рада вас видеть. И для вас будет познавательно пообщаться в неформальной атмосфере с неординарными людьми.

— Что-то вроде литературного салона? — уточняю, не совсем поняв, куда меня сватают.

— Можно сказать и так. Не совсем литературного, там собираются люди из разных областей искусства и не только. Я позвоню вам завтра или послезавтра.

Далее мы нырнули в метро и начали спускаться по эскалатору. Доехали до «Белорусской», где Светлана выпорхнула из вагона, подарив мне на прощание очередную обворожительную улыбку.

Выйдя из метро, решил не спешить, а проанализировать прошедшее интервью. Думаю, получилось у нас неплохо. Только вот как бы мне не прилетело за некоторые разглагольствования. В принципе, можно многое скорректировать, но какой в этом смысл. В голове проносятся несколько отрывков из достаточно долгой беседы.

— То есть вы считаете, что советский жанр карикатуры и агитационного плаката находится в кризисе? — чую, мадам сама испытывает удовольствие от беседы.

— Не сказал бы. Скорее всего, речь идет о формальном подходе. Некоторые товарищи забыли, что это такое же искусство, как и остальная живопись. Журнал «Крокодил» в полном порядке, хотя мне нравятся не все их работы. Но в остальном ощущается какой-то формализм. Возьмите наш базовый плакат и посыл. Если ты пьяница и тунеядец, то порядочная девушка не обратит на тебя внимание. Да, где-то были использованы элементы заимствования из американских работ и небольшая провокация. Но советским гражданам плакаты понравились. А значит, хоть какая-то часть аудитории, посмотрев на наши работы, сделает вывод в пользу здоровых ценностей. Это уже небольшая победа! В этом году в печать запускается триста тысяч плакатов. Думаю, что будут повторные тиражи, так как они действительно популярны. Или взять наш календарь про человека труда. Насколько я слышал, первая партия уже разошлась и напечатана вторая. Нужно просто подойти к делу с душой и творчески.

Здесь я коллег по цеху жалеть не собираюсь. Реально, большая часть из них гонит такую хрень, что жуть берет. Из года в год одни и те же изображения с лозунгами, просто слегка измененные. Какой тогда вообще смысл в наглядной агитации и пропаганде? Даже в мое время многие карикатуры стали культовыми и оказали влияние на циничных граждан России. А ведь сейчас реально идет борьба за умы советского человека. Но больше всего меня раздражали плакаты.

— Вот вы говорите, что авторское кино не нужно. Но ведь это часть кинематографической культуры! Да и вы в своем первом фильме сняли именно артхаус.

Я подобного не говорил. Но мадам Капитонова — это какой-то монстр, в хорошем смысле, конечно. Сразу реагирует на любой ответ и интерпретирует слова в нужном ей смысле. С наших биографий, плакатов и календаря мы плавно переместились к кино. Причем про кинематограф заготовленных вопросов у нас не было. Еще и в артхаусе разбирается, в отличие от меня грешного.

— Я выразился немного иначе. Авторское кино обязательно должно сниматься, дабы остальной кинематограф не превратился в фабрику, изготавливающую одинаковую продукцию. Для этого как раз и существуют дипломные работы — небольшие фильмы, близкие к документалистике. Или авторские фильмы должны быть просветительскими и нести глубокий философский смысл. Только надо знать меру и дозировать подобное кино. Не хочу обидеть коллег, но сталевар из Магнитогорска и ивановская ткачиха не поймут фильмы Феллини. Но у этого направления искусства есть своя небольшая аудитория, поэтому оно имеет право на существование. Я же сторонник массового кино, которое понятно большинству людей. Это не значит, что фильм должен быть легким и бездумным.

Такие понятия, как любовь, дружба, преданность долгу, смерть за свои убеждения, наконец, можно изобразить и в приключенческом фильме. Публика легче воспринимает подобный подход и делает правильные выводы. Главное — нашему кино нельзя потерять баланс, который сейчас найден.

Если я неправ, то пусть маститые коллеги меня поправят или поставят на место.

— Есть мнение, что часть советских людей искусства ограничена в выражении своих мыслей.

А вот это тема скользкая. Я и так наговорил много чего. С другой стороны, вопрос задан не мной.

— Никогда не понимал подобного. Ограничены в чем? Рисовать или снимать всякую чернуху и грязь? В этом я полностью согласен с комиссиями, которые не допускают подобное до широкого зрителя и пресекают в самом начале. Если вы про политический момент, то объясню свою позицию. Поверьте, в нашей стране ситуация не может кардинально отличаться от условных Франции или США. Если французский или американский гражданин начнет через свое творчество ругать тамошние страны, то ему быстро заткнут рот, сделают парией или посадят в тюрьму. Это они на весь мир любят кричать про демократию, а на самом деле там все жестко. В нашей ситуации не надо путать критику отдельных недостатков и проблем, которые есть в СССР, с нападками на наш строй. Может, недовольным товарищам подумать о своем творчестве, верной ли они идут дорогой?

— Это вы сейчас о чем?

— Предположим, молодой художник нарисовал крестик с ноликом и начал убеждать всех, что это гениальное произведение из области авангардизма с прочими кубизмами. Но если людям картина не нравится, то может, товарищ просто плохой художник и ему лучше сменить специальность? Так ведь он с завидным упрямством будет доказывать всем свою гениальность, а винить в неудачах окружающих, и далее — страну. Это я в том числе про разного рода авангардистов и прочих экспрессионистов. Искусство должно быть понятно народу, а не узкой кучке декадентов.

Тут в беседу включился Самсон, который был ярым сторонником классицизма в живописи и не терпел всякого рода новаций. Получилось весьма неплохо.

— А вообще, я считаю, что сейчас на наших глазах происходит самый настоящий расцвет советского искусства. И дело даже не в том, что фильмы или песни сороковых были хуже. Просто страна пережила последствия войны и задышала полной грудью. Оставим в стороне кино, на которое у нас денег никогда не жалели, и оно развивалось семимильными шагами. Речь о других направлениях. В каждом небольшом городке есть ДК, где дети могут учиться живописи, скульптуре или музыке. Государство дает возможность им развиваться, устраивая многочисленные конкурсы и выставки. Это огромное подспорье для молодых талантов, которое вряд ли есть в других странах. Или вот возьмем товарища Пузик.

Капитонова сделала недоуменное лицо, а Оксана встрепенулась на своем табурете. Я же указал рукой в сторону будущей белорусской Агаты Кристи, дабы журналистка поняла, о ком речь.

— Оксана Пузик — начинающий автор, у которой блестящее будущее. Вот скажите, в какой-нибудь западной стране маститые писатели дали бы путевку в жизнь новичку? Нет! Потому что конкуренция, и никому из них не нужен новый человек, который будет мешать господам зарабатывать деньги. А у нас авторитетные писатели, наоборот, помогли молодому дарованию.

Уже подходя к подъезду, решаю, что получилось неплохо. Проехался по художникам, но по делу. Часть из них совсем зажрались, а другие занимаются какой-то фигней. Коллег из киноиндустрии особо не трогал, наоборот, превозносил. Сделал неплохую рекламу для Пузик, заодно похвалил белорусский комсомол и тамошних писателей. Товарищи должны оценить мой жест. Еще хорошенько лизнул руководству страны и Минкульту в частности. Но это дело нужное — думаю, мой жест оценят. Самое главное, чтобы язык не застрял в начальственной жопе, а то будут воспринимать как лизоблюда. С другой стороны, мне необходимо подстраиваться под новую реальность. Значит, необходимо играть по общим правилам, хотя я и далее собираюсь покусывать разного рода козлов. Буду выстраивать образ этакого талантливого бунтаря, но соблюдающего определенные правила и идущего в ногу с товарищами. Практически со всеми нужными людьми я общий язык нашел, продолжаем работать по плану.

Когда уже поднимался на свой этаж, перед моим мысленным взором опять промелькнули стройные ножки товарища Капитоновой. Хороша, спору нет. Но за дверью меня ждет не менее интересная женщина, а в некоторых местах и более аппетитная. Сегодня я точно не собираюсь спать на диване, даже если у кого-то болит голова.

Капитонова позвонила через два дня. Про интервью сказала, что редакторы будут думать и советоваться, так как слишком много получилось острых вещей. Но в целом народу понравилось, так как беседа свежая и непохожая на большинство советских интервью. И еще она обозначила дату и адрес, где меня вроде как ждет хозяйка местного литературного салона. Далее потрепались о всяких мелочах, Светлана обещала держать в курсе дела, и на этом разговор закончился.

Долго размышлять не было времени. Сходить на сборище представителей разных направлений советского искусства не помешает. Хотя бы для того, чтобы понимать, чем дышит интеллигенция этого времени. Все-таки мой круг общения ранее ограничивался шапочным знакомством с актерами одного театра и по мелочам. Значимые фигуры молодого помощника режиссера всерьез не воспринимали и с откровениями не лезли. А с учетом венецианского приза и успеха плакатов с календарем, я теперь сам по себе фигура, пусть пока и мелкая. Поэтому схожу — себя покажу и пообщаюсь.

Но сейчас нет времени думать о подобных глупостях, надо работать. Мы наконец-то закончили просмотр всего отснятого материала. Долго спорили и даже сильно поругались с Моисеичем. Здесь еще и Пузик влезла на правах соавтора, с ней тоже поорали друг на друга. Надо сказать, что наша бобруйская царевна пообтесалась и начала показывать характер с коготками. Я лично это полностью приветствую, потому что надо уметь отстаивать свое мнение.

Самое интересное, что разногласия между тремя сторонами конфликта были совершенно разные. Зельцер напирал на то, что надо оставить наиболее гладкие моменты, убрав всю остроту, дабы пройти приемные комиссии. У нашего старшего товарища все еще присутствует суеверный страх перед разного рода начальниками, которые хорошенько били в молодости его по рукам. Пузик же больше напирала на романтическую линию, грозя превратить социальную драму в любовный елей. Я был примерно посередине, еще и пытался продвинуть наиболее эпатажные моменты. Не секс, его у нас в картине не было. Просто отсняли несколько достаточно резких кадров на предмет одиночества и мыслей сорокалетней женщины. Сейчас это еще не очень принято. В итоге попаданец и белорусский комсомол победили старого ретрограда!

Далее начался самый настоящий ад. Сидеть по двенадцать часов в небольшой и душной комнате перед маленьким экраном — то еще занятие. Хорошо, что мужики сдержали слово и пахали наравне с нами, только курили как сумасшедшие. На одном из перекуров я задал вопрос Андрею.

— Это не мое дело, конечно, — произношу тихо, чтобы не услышали остальные. — Только буду откровенен. Не понравился мне ваш Михаил, который по свету.

— Ну, ты прям глаз-алмаз, Анатолич, — хохотнул монтажер. — Мишаня — известный стукачок, только меру знает. Если ты там чего криминального или особо политически неправильного скажешь, то сдаст. А так — бухает с нами и нормально общается, хотя держит народ в тонусе. Подобных типов лучше держать поближе, ибо всем спокойнее. Трудовую дисциплину нарушали вместе, так что не переживай.

М-да. Странные у них здесь обычаи. Хотя вспоминаю работу в стройкорпорации. Будучи начальником отдела, сам удивлялся, откуда в людях столько дерьма. Было такое впечатление, что почти весь коллектив стучит друг на друга. Утрирую, конечно, но в людях я тогда сильно разочаровался. Времена меняются, а народ остается прежним.

В мое время этого дома на пересечении Каретного Ряда и Садово-Каретной уже нет. Поднимаясь по ступенькам обшарпанной лестницы на третий этаж, я начинаю вспоминать про саму хозяйку квартиры и сообщество, которое здесь обитало. Я все-таки не такой знаток советской богемы (или как правильно называются эти люди?), но многое вспомнил.

Хозяйка — действительно милая девушка. Не знаю, почему современники считали ее безумно красивой. Я бы сказал, что Алена умеет себя подать. И есть в ее облике что-то такое готическое, но без излишней мрачности.

— Алексей? — собственно, Басилова и открыла дверь. — Заходите. Можете не разуваться, только протрите ботинки.

Здороваюсь, вручаю Алене пакет с вином и выполняю необходимые процедуры. На кухне, откуда несло запахом табака, раздался мужской смех. Хозяйка приветливо улыбнулась и повела меня за собой. В весьма необычной комнате с черными стенами сидело человек семь. Поздоровался со всеми и был представлен звонким голосом Басиловой. Из присутствующих узнал только Губермана и Окуджаву. Первого, потому что читал его в свое время и видел фото. Второго можно узнать и в этом достаточно молодом возрасте.

Чуть позже в комнату ввалилась компания из четырех человек, с которыми я тоже вежливо поздоровался. Солировал среди них совсем молодой чернявый парень. Судя по тем взглядам, которые он бросал на хозяйку квартиры, товарищ здесь не просто гость. Ну, дело молодое, тем более что Алена тоже смотрела на брюнета влюбленными глазами.

В общем, я потихоньку начал вписываться в новую компанию. Разговоры велись самые разные, больше о поэзии, оно и немудрено. Несколько присутствующих входили в достаточно известное, даже гремевшее в прошлом году, объединение поэтов СМОГ. Прежнему Алексею подобное направление было не особо интересно, мне нынешнему — подавно. Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Один из парней громко возмущался, что их группировку прикрыли. И вообще, кругом козлы, а они одни хорошие. Но наконец-то накал немного спал, и народ начал обсуждать последние новости искусства. Я как-то за всеми делами совсем отстал от мира. А Москва бурлила во всех направлениях. Выставки, новые театральные постановки и многое другое.

— Молодой человек, — вдруг обратился ко мне лысоватый мужчина в очечках, — каково это — быть обласканным властью?

Он, Окуджава и еще один неряшливый бородач были гораздо старше присутствующей здесь публики. Заметив мое недоумение, лысый продолжил:

— Разрешите представиться, Оскар Рабин, — видя, что я никак не реагирую на объявленное имя, товарищ сморщил свое лицо и продолжил: — Я был в Историческом, на вашей выставке. Что я могу сказать? Плагиат в чистом виде, еще и под советским соусом. И знаете, ваши плакаты никогда не купят на Западе.

Что за наезд, я так и не понял. Кто такой Рабин тоже вспомнить не удалось, хотя что-то крутилось в голове.

— Я не совсем понял, при чем здесь мои работы совместно с Сергеем Самсоновым и власть? Что касается плагиата, то я не скрываю заимствования из пин-апа. Недавно мы давали большое интервью и там честно рассказали, откуда растут ноги наших работ.

— Да, — вдруг воскликнула Басилова, я обратил внимание, что все присутствующие слушают только нас. — Алексей с соавтором недавно дали интервью нашей Светочке. Она рассказывала, что это нечто! И мальчики действительно ничего не скрывали.

— О, Светочка! — притворно закатил глаза один из молодых людей. — Когда же она посетит сию скромную обитель?

— Ты же знаешь, Володя, что наша принцесса ходит только в сопровождении жуткого чудища по имени Николя, — под смех мужчин и осуждающий взгляд Алены произнес ее молодой человек.

Я бы тоже не отпустил Зою в эту специфическую компанию. Так что Николая понимаю и полностью поддерживаю. Хотя сомневаюсь, что кто-то из присутствующих способен охмурить товарища Капитонову. Это скорее она всех здесь заставит ходить строем и выполнять любую ее команду. Когда смех прекратился, Рабин продолжил:

— Здесь присутствует Толя Зверев, — Оскар кивнул на неряшливого мужичка, который жадно поглощал принесенное мною вино. — Его работы выставляются в Париже, Лондоне, Нью-Йорке и многих городах мира, где пользуются большим спросом. А в своей стране ему разрешили принять участие лишь в студенческой выставке почти десять лет назад. Потому и спрашиваю, как вам удалось пробиться в главный зал Москвы?

— Вы никогда не задумывались, что искусство может носить просветительский характер? — отвечаю собеседнику. — Не радовать глаз кучки якобы ценителей, которые стараются создать мнение, какие картины сейчас наиболее популярны, а быть понятным для всех. Пикассо и прочих Кандинских могут покупать на аукционах за миллионы. Но простой народ будет наслаждаться Боттичелли, Микеланджело, Рубенсом или Саврасовым. Потому что они им понятны. И людей сложно заставить поверить, что вот эта хрен поймешь какая мазня — искусство.

Делаю глоток вина и понимаю, что народ слушает, но настроен резко против моих слов. Только Алена загадочно улыбается. Я тем временем продолжаю:

— Основной посыл наших работ — это социальная тематика. Агитационные плакаты для того и нужны. Мы подняли вопрос борьбы с пьянством и некоторыми нездоровыми явлениями советского общества. Наверное, поэтому и государство быстро отреагировало на наш посыл, так как это важно для советского социума. Не для группы лиц, пытающихся доказать, что их творчество необходимо публике, нужно той это или нет. А для простых людей, часть которых наши работы могут спасти от разного рода глупостей. Что касается успеха на Западе, — поднимаю руку, не дав Рабину возразить, — то мои оригинальные календари сейчас с успехом продаются в Европе. Не в двух-трех галереях для зажравшихся буржуев и прочей декадентствующей сволочи. Их массово покупают простые люди, которым нравится посыл, изображенный на фотографиях. И это успех, который я собираюсь развивать, так как идей у меня хватает.

Народ зашумел после того, как я закончил свою речь. И не сказать, что особо полыхал негативом. А вот товарищ Оскар ожег меня неприятным взглядом.

— То есть, по-вашему, остальные области живописи не имеют права на существование? — не сдавался настырный Рабин.

— Кто я такой, чтобы рассуждать о таких глобальных вопросах? Если речь идет о нашей стране, то могу дать вам совет, — увидев кивок собеседника, продолжаю: — Никто не мешает художникам иметь свои студии. Как вариант, несколько единомышленников могут объединиться в артель, я просто незнаком с законами в этой сфере. Вместо того, чтобы устраивать подпольные выставки и продавать картины иностранцам, вы можете стать их официальным администратором.

Вспомнил я про этого кренделя. Типа непризнанного гения и светоча авангардизма, или чего он там писал. Товарищ как раз меня перебил:

— И какой в этом смысл?

— Выйдете на Минкульт, Внешторг или иные организации, — а вот теперь Рабин был точно растерян. — И продавайте свои работы за границу. Если вы говорите, что художника хорошо встречает западная публика, так почему на этом не заработать? Стране очень необходимая валюта. Вам — почет, награды и прочие плюшки. Только нужно жопой шевелить, а не жаловаться на весь мир и заниматься эпатажем. Или, может, вопрос в том, что на Западе интересен только тот художник, который якобы притесняется властью?

Упомянутый Зверев всхлипнул и чуть не подавился очередным бокалом вина, которое он уничтожал с завидной скоростью. Остальной народ загудел явно неодобрительно. Понятно, что многие считают себя этакими неформалами. Рабина это точно не касается, у него есть явный коммерческий интерес.

— А я вот не хочу, чтобы мои стихи печатали в советских изданиях! Мы сами распространяем их для публики! — пафосно воскликнул Губанов, тот самый возлюбленный Басиловой.

— Очень зря, Леонид, — отвечаю поэту. — Писать и декларировать стихи для небольшой кучки восторженных почитателей — это путь в никуда.

Как вы можете быть уверенными, что пишете что-то действительно стоящее, если о вас знают пара сотен человек? Да и зачем лишний раз связываться с самиздатом?

Здесь разгорелся самый настоящий спор. Местный народ, чье объединение недавно закрыли, неслабо так лез в политику. Вплоть до того, что устраивал акции протеста и небольшие демонстрации. Я, честно говоря, малость выпал в осадок. Раньше думал, что первые массовые акции начались после экскурсионной поездки советской армии в Прагу. Ан нет. Какие здесь, оказывается, гуманные власти. Думаю, в Москве моего времени подобные демонстранты штрафом бы не отделались.

У прежнего Лехи в этом плане особой информации не было. Человек жил как обычный гражданин, стараясь не лезть во всякие неприятности.

— Какой у вас интересный гость, Алена, — произнес новый персонаж.

Я так понял, не все гости вернулись с кухни, и парочка заседала там, пропустив нашу эмоциональную беседу. Молодого плечистого парня я не знал, а вот стоящего за ним невысокого лысоватого мужчину недавно видел в кино. В прошлой жизни я тоже видел много фильмов с его участием. Евстигнеев оттеснил молодого и задал вопрос:

— Вы считаете, что искусство должно быть именно массовым? А как быть с разного рода параллельными течениями? Тот же нуар или неореализм, в стиле которого снят ваш фильм. Я его смотрел и должен сказать, что был впечатлен.

Сам не заметил, как кровь бросилась в голову. Похвала такого человека дорогого стоит. Надеюсь, народ подумает, что это от выпитого вина. Мэтр же продолжил:

— Есть высокое искусство в театре или поэзии, но должны существовать и другие дороги. Вдруг мы идем неверной дорогой?

— Единственным критерием оценки творчества является публика. У нуара она своя, так же, как у разного рода авангардистов. Меня привлекает работа на массового зрителя. Думаю, в итоге получается определенный баланс. Главное — не шарахаться в совсем уж экстремальные вещи.

Смотрю, вроде народ начал воспринимать меня более благожелательно. Наконец внимание переключилось с моей персоны, и люди начали обсуждать свои темы. Я особо не лез, но внимательно слушал. Не скажу, что получал искреннее наслаждение, но было интересно. Особенно когда Окуджаву уговорили спеть. Хорош все-таки Булат! Знаете, я ранее не слышал его «Песенку о Лёньке Королёве» и «Не бродяги, не пропойцы». В исполнении автора это просто чудо! Какой же диссонанс с песнями моего времени. Просто обидно, что «поющие трусы» заменили нам настоящую музыку.

Глянул на часы. Думаю, пора собираться домой, о чем сообщил гостеприимной хозяйке. Я все-таки человек женатый, а время уже ближе к одиннадцати. Стишки Губермана я слышал в прошлой жизни, думаю, проживу и без них. Поэтому тихо сообщил хозяйке, что мне пора.

— Надеюсь, увидеть вас у себя еще раз, — Алена протягивает на прощание руку и мило улыбается.

Рядом стоит уже слегка поддатый Губанов, который далек от добродушия его супруги. Они, оказывается, в браке, чего я не знал. Целую руку хозяйки салона, жму граблю недовольного Леонида и выхожу на лестничную площадку.

На улице вдыхаю морозный воздух и направляюсь в сторону «Маяковки», до которой отсюда идти меньше десяти минут. По дороге размышляю, но так не прихожу к выводу, стоило ли посещать это заведение. Было достаточно душевно, если не касаться политики. Все равно нужен определенный круг знакомых вне актерской среды, для дальнейшей работы. Не искать же на стороне тех же художников. С другой стороны, многие разговоры мне откровенно не понравились. Не сказать, что в квартире собрались откровенные антисоветчики, но неприятный осадочек остался. Только если я влез во все эти расклады, то надо гнуть свою линию. Я от нее отступать и не собираюсь. Не нужны мне всякие обвинения в поддержке диссидентов и прочей нечисти.

Хотел пообщаться с Окуджавой, но тот как-то особо не шел на контакт. Евстигнеев тоже ограничился парой вопросов и переключился на своих знакомых. Остальные мне не интересны. Разве что хозяйка салона. Но с ней тоже особо не пообщаешься, там есть ревнивый муж. Хотя я к ней и не думал приставать. Не мой типаж — да и вообще, это будет выглядеть пошло. В итоге у меня осталось весьма двойственное впечатление. Нужно мне все это или нет?

Домой приехал ближе к двенадцати. Тихо разделся и нырнул в ванную. Вроде пятница, Зоя обычно смотрит до упора телек, а потом читает. На дачу завтра не надо, поэтому можно отоспаться. Хотя двое мелких рыжих метеоров имеют на это свое мнение. Но меня встретила тишина и покой.

Ложусь в кровать и прислушиваюсь. Судя по всему, супруга усиленно делает вид, что давно уснула. Только меня не обманешь, слышу по дыханию, что не спит и ждала моего прихода. При этом я честно звал ее с собой, на что получил отказ. Дело житейское. Но завтра, скорее всего, будет очередная порция упреков.

— Значит, призывал продавать картины иностранцам? — подполковник Иванов мерил шагами кабинет, поглядывая на корпящего над докладной Антипова.

— Он выразился немного иначе, тащ полковник, — ответил капитан. — Предложил художникам создать артель и зарабатывать для страны валюту.

Маленькие глазки начальника опасно сузились и вперились в подчиненного. Последний явно растерялся и не знал, как реагировать на поведение босса.

— Дима, ты хочешь стать майором? — задал риторический вопрос Иванов. — Наш объект посетил самое настоящее гнездо богемы с антисоветским уклоном. Там он предложил ранее задерживаемому за незаконную торговлю Рабину создать целый канал по переправке предметов искусства за рубеж. Еще и поддерживал этих смоговцев, за которых так любят заступаться на Западе. Сам думай, что написать в отчете. Но это очень перспективное дело. Поверь моему опыту.

Чего-то у меня с самого утра нет настроения. Дома вроде все хорошо, а что-то гложет. Отвел близняшек в школу и сразу погрузился в самокопание. Уже на подходе к киностудии у меня сложился пазл из совершенных ошибок.

На ловца и зверь бежит. Пузик с Самсоном сидели в нашем кабинете и гоняли чаи. Дело в принципе нужное, так как на улице холодновато. Здороваюсь, раздеваюсь, переобуваюсь из теплых ботинок в туфли и смотрю на соратников. Хорошие они ребята, но немного инфантильные. Хотя Оксана, когда надо, показывает характер и уже давно не та провинциальная простушка.

— Серег, покажи мне свой альбом.

— Ну, ты понимаешь… — начал мяться друг.

Но мне сегодня не до его тонкой душевной организации. Беру альбом и начинаю листать. Кто бы сомневался? Из двадцати рисунков штук пятнадцать посвящены одной рыжей особе, настороженно смотрящей в мою сторону. Нарисовано хорошо, кто спорит. Вот только одно меня смущает, что я сейчас буду доносить до друга.

— Ты знаешь, что наши плакаты запущены в печать? Думаю, их ждет успех и дополнительный тираж. Календари расходятся, как пирожки в базарный день, с агиткой должно быть ненамного хуже. Более того, нашу работу оценил западный покупатель и пришлось срочно делать новый заказ у финских полиграфистов.

— Я знаю, все говорят. Мне ребята многие звонили, ну с кем учился. Оценили и говорят, что отлично получилось! — восторженно воскликнул Самсон, но слегка увял под моим строгим взглядом.

— Сергей, как думаешь, сколько времени потребуется ребятам, вроде тех, кто тебе звонил, чтобы сплагиатить нашу идею?

— Наши парни такого делать не будут, — уверенно заявил Самсон.

— А кто помешает это сделать сотням других художников со всего СССР? Что я просил тебя набросать еще месяц назад?

Не дав ответить, продолжаю наезд:

— Ты должен был нарисовать черновики новых плакатов на несколько тем. В том числе рассчитанных на женскую аудиторию и одновременно высмеивающих наших дам. Где они? Неужели ты не понимаешь, что нельзя терять темп? Если мы взялись развивать это направление, то должны опережать конкурентов на десять корпусов. У меня вот есть идея будущего календаря уже на 1968 и даже 1969 год.

— Почему ты так грубо разговариваешь с Сережей? — вдруг влез в разговор рыжий адвокат.

— Молчи! — тыкаю пальцем в Пузик, пресекая всякую оппозицию на корню.

— Ты тоже! — перевожу злой взгляд на Самсона. — Мы потеряли месяц. Значит, теперь кто-то будет наверстывать упущенное в течение недели, позабыв о сне и личной жизни. Не разочаруй меня, братан. Теперь с тобой.

Смотрю на пылающие негодованием глаза Оксаны. Понятно, что в этом случае ошибку допустил я. Но почему не переложить часть вины на другого?

— Мы сидим с тобой на золотой жиле. Ее нужно разрабатывать здесь и сейчас. А ты не проявляешь никакой инициативы, пользуясь тем, что я полностью погрузился в фильм.

Васильковые глаза Пузик реально полезли на лоб, никогда такого не видел. Она ожидала от меня чего угодно, но не такого.

— Чем я сейчас занимаюсь? — задаю наводящий вопрос.

— Снимаешь кино.

— Правильно. Более того, ты мне сама говорила, что многие дамы отозвались об идее фильма в восторженных тонах. И что сейчас делаешь ты?

— Пишу третий рассказ о похождениях Ивана Терешко и еще кое-что для белорусских читателей, — недоуменно отвечает рыжая.

— Оксана, у нас с тобой на руках готовый сценарий. Сюжет и сам фильм обещают стать очень популярными, — чую, что мои слова не нашли понимания. — Так какого лешего ты не начала писать рассказ, а лучше роман по мотивам фильма?

Сериал мы начнем снимать в лучшем случае через год. Историй для твоего Терешко нароем в старых детективных романах, про того же Ната Пинкертона. Только переделаем их под послевоенную Белоруссию. Все равно девяносто девять процентов зрителей этого не поймет.

— Это подлог и цинизм, который ты уже перестал скрывать, — белорусский комсомол негодует. — И почему опять я виновата?

Эх, тяжело с ними. Не сказать, что лентяи, наоборот. Вот только люди привыкли жить в ином ритме и парадигме.

— Я дал вам обоим направление, куда можно развиваться, — отвечаю максимально спокойно. — Но кто-то же решил, что так будет всегда. Но дядя Леша не должен двигать вас в нужную сторону до самой пенсии. Где инициатива? Вы ведь оба люди искусства, а не какие-то халтурщики. Наши плакаты, если их будет ждать успех в следующем году, это собственная мастерская для Самсона. Роман, который у нас фактически готов, так как процентов семьдесят уже есть в сценарии, сделает подающую надежды Оксану Пузик полноценной писательницей. А может, через «Брак по расчету» ты станешь членом Союза писателей Белоруссии, если не сразу заслуженным литератором республики. Чего здесь непонятного? Потому меня удивляет и раздражает ваша инфантильность.

— Ты все меришь материальными ценностями, — завопила Пузик. — Это уже начинает принимать нездоровые формы.

Бац! Бью со всей силы по столу. Самсон аж подпрыгнул от неожиданности. А я начинаю самым натуральным образом шипеть на этих балбесов:

— При чем здесь деньги? Они нужны, но это не главное. Заслуженный писатель и художник республики — это свобода! Вы сможете творить, не оглядываясь на разного рода мелких тварей. Для них главное — запретить любое творчество, выбивающееся из их узколобого понимания искусства. Таких паразитов хватает. Они сами ни хрена не умеют, но всегда готовы подрезать крылья талантливому человеку. Творить — не значит заниматься дурью или пошлятиной. Это возможность продвигать свое творчество, без оглядки на всякие комиссии. Потому что за заслуженной писательницей БССР будет стоять вся республика, начиная с ее главы и заканчивая сотнями тысяч обычных читателей. То же самое касается художника, который смог своим творчеством повлиять на нездоровую ситуацию в обществе. И всего этого надо добиваться здесь и сейчас, перестав витать в облаках.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я вообще затеял этот разговор, чтобы обезопасить близких людей в будущем. Может, завтра я растворюсь и на мое место вернется прежний Леха. Только за несколько месяцев мне удалось затронуть целые пласты советского искусства и втянуть друзей в эти расклады. Ведь уведут у обоих перспективные темы, если меня не будет. Потому и злюсь.

— Вы не хотите понять, что судьба дала нам шанс. Его нельзя упускать. Самсон, — обращаюсь к другу, — общий тираж наших плакатов с календарями уже более полумиллиона, и это не предел. Я уж молчу про Европу. В январе у нас должна быть готова новая серия, которую ты должен был начать рисовать месяц назад. Будет это выставка или мы сразу запустим их в печать, не знаю. Но все должно быть нарисовано и согласовано с Минкультом. А может, мы переведем нашу агитку и через Франческо, устроим выставку в Италии или Франции. Там есть ощутимый интерес к советскому искусству. То же самое касается Оксаны. У нас собран отличный материал для романа, по мотивам которого на экраны выйдет фильм. Так его надо уже завтра нести в «Молодую гвардию» или «Роман-газету». Моя вина очевидна, излишне увлекся съемками. Только вы должны думать на пару шагов вперед, не надеясь на меня. Где ваши собственные работы? Успокоились?

Что-то получилось излишне эмоционально, но мне просто обидно за двух весьма талантливых людей. Мне прежнему до них, как до Китая раком.

— Сейчас вы оба садитесь и делаете мое задание, — поднимаю руку, пресекая возражения. — Самсон рисует три плаката, а Пузик печатает полноценную главу. В субботу мы с Оксаной и Моисеичем едем к нашим музыкантам, так что времени реально мало. Спрашивать буду со всей строгостью. А в январе мы втроем, может, еще кого захватим, едем в Минск.

— Зачем в Минск? — воскликнули друзья одновременно.

— Потому что кое-кто неблагодарный, не будем называть фамилий, — показываю пальцем на Оксану, — сам никогда не додумается позвонить товарищу Жабицкому, сказав ему спасибо, и спросить, чем мы можем помочь. А у него пара мероприятий под вопросом. Мы как раз в тему. Молодые, интересные и перспективные люди из разных областей культуры, еще из Москвы. Для встречи со студентами БГУ самое оно. Как раз скоро выходит первый рассказ про нашего детектива, к тому времени он уже будет безумно популярным.

— Нельзя быть настолько самоуверенным. Вдруг будет провал, и читатель встретит историю про Терешко холодно?

— Все просчитано, и нас ждет небывалый успех, — пресекаю панику на корню. — И еще. Если вы в ближайшее время не подадите заявление в загс, то кое-кто поедет в Минск на следующей неделе. А то ваш лямур слишком сильно мешает рабочему процессу. Или вообще увольняйтесь оба и катитесь на все четыре стороны.

Захлопываю дверь, в которую с той стороны врезается явно что-то тяжелое, скорее всего дырокол. Оксана девушка эмоциональная. Ох, наплачется еще Самсон с Пузик, пока она его полностью не придавит своим каблуком. Улыбаюсь, как после хорошо выполненной работы или сделанной гадости, и двигаю к монтажерам. Дел еще вагон.

А эти балбесы перебесятся и поймут мою правоту. В следующем году вполне реально обеспечить свое будущее на десятилетия вперед. Ну просто никто не рисует таких плакатов. Да и с литературой в Союзе большие проблемы. Народ оттого так ненасытно читает всяких Дюма и прочих Буссенаров, потому что нет им качественной альтернативы. Мы же с Пузик предложим полноценный детективный боевик, что ценилось во все времена.

Наш роман, да еще на фоне фильма, просто обязан стать бестселлером. Это реально мое упущение. Те же америкосы выжимают из любой популярной темы максимум. Фильм, музыка, книга, комиксы и прочий мерч. Буду идти этим путем, хотя сложностей хватает. Здесь элементарной бумаги не хватает, хотя народ читает как сумасшедший. Для меня это просто бред. Но при правильных знакомствах все решаемо. Заодно обеспечу будущее друзей, чтобы их ни одна сука не могла тронуть.

Ну хоть на одной из первых электричек народу мало. Или дело в том, что на дворе декабрь? А то в мае или июне дачники бы оккупировали все места. Без шипов я по местным дорогам, тем более подмосковным, ездить побаиваюсь. Поэтому мы воспользовались универсальным транспортом жителей Подмосковья.

Кроме Зельцера, с нами решил ехать Солодовников, который отвечает за звук. Удивил он меня, честно говоря. Сорваться в выходной и поехать за сто километров, чтобы послушать людей, которых ему скоро писать. Что-то я сомневаюсь, чтобы на такое пошли люди из моего времени. А здешних я вообще перестал понимать. То они работают со скоростью улитки — и вдруг проявляют такой энтузиазм.

Полтора часа, и мы в моем родном городке. Благо здесь нам устроили нормальную встречу — Гена постарался. Мы все спокойно разместились в «Победе» и быстро доехали до ДК.

А музыканты молодцы! Мало того что придумали к базовой мелодии фильма неплохой текст, так еще три новые песни выдали. Пусть пока сыровато и им надо еще репетировать, но все равно удивили. Честолюбие и правильная мотивация творят самые настоящие чудеса. Гена очень хочет стать знаменитым, поэтому тянет всю группу вперед. Еще и Сима Иосифовна помогла в плане музыки и вокала.

— Что за чудесная мелодия? Я такой ранее и не слышал, — удивленно воскликнул Солодовников, услышав «Королька».

Илья тоже закончил музыкалку, но по классу баяна. Со слухом и вкусом у него был полный порядок. Его спецификация натолкнула меня на одну мысль. Надо будет ее обдумать и пообщаться с ребятами.

— Ребята нащупали черновой вариант мелодии, — отвечаю звукорежиссеру. — Сима Иосифовна помогла им довести ее до ума. Слова же скорее кого-то из местных поэтов. Наша земля полна талантов, главное — помогать им раскрыться.

Думаю, зарегистрирую-ка я свою учительницу как автора мелодии. Одному Гене слишком жирно будет. А старушка хоть какие-то деньги начнет получать. Ее сын Григорий фактически инвалид, вот будет ей помощь от благодарного ученика. Понятно, что начнет отказываться. Но я включу все свое обаяние и уговорю директрису. Хотя не уверен, что сейчас авторам музыки идут какие-то выплаты. Надо будет прозондировать этот вопрос.

Три песни собственного сочинения мне тоже понравились. Не шедевры, но для нынешнего времени вполне себе удобоваримая музыка. Чувствую, что Гена нашел какого-то поэта, может, нескольких. И в музыкальном плане они прогрессируют. Сплав молодости и опыта творит чудеса.

— Как тебе песни? — спрашивает Сима Иосифовна, неожиданно появившаяся в зале ДК.

А ведь она волнуется. Видно, что пожилая учительница вкладывает в ВИА свою душу.

— Вокал стал лучше, про технику игры вообще молчу. Чувствуется чья-то рука. Не подскажете, как зовут эту достойную даму?

Радостная улыбка была для меня как бальзам на душу. Прежний Леха очень любил свою учительницу, которая периодически вытаскивала его из разных ситуаций и вообще стояла за молодого балбеса горой. Мать уже начала сдавать в начале пятидесятых, но при этом пахала как проклятая. Вот его и воспитывали две соседки.

— Алечка хорошо поработала над одним ершистым мальчиком, — Сима намекнула на Алевтину Казимировну, которая из бывших. — Кто бы мог подумать, что из мелкого хулигана вырастет такой талантливый и культурный человек.

Приятно, черт возьми. Хотя моих заслуг в этом нет. Леха при всей его безалаберности всегда хорошо учился и вообще абсолютно положительный персонаж.

Разговор насчет авторства вышел весьма тяжелым. Но мне все-таки удалось уговорить директрису, напирая на заботу о сыне.

— Я не могу быть везде, — привожу последний аргумент. — Если моя фамилия будет мелькать в книгах, музыке и фильмах, то у людей начнут возникать закономерные вопросы. Вам же я буду просто передавать сырые напевы, которые нужно доводить до ума. Гриша денег со стороны не возьмет, слишком гордый. Но если их заработала мама, то никуда не денется. А ему нужен хороший специалист и реабилитация. Он же еще молодой — сорок один год. Может, поставите его на ноги в ближайшее время.

Глаза пожилой еврейки увлажнились. Не стал ждать благодарностей, а побежал к Гене. Утащил лидера ВИА в его импровизированный кабинет, расположенный в полуподвальном помещении ДК.

— Все хорошо! — хвалю молодое дарование. — Только не надо слишком сильно увлекаться каверами.

— Чего?

— Я говорю, музыку воруй в меру. Лучше пиши свою. Ведь у вас хорошо получается, а тексты какие замечательные! А то лет через десять подпишет СССР какой-нибудь международный договор, где будет и про музыку. И окажется, что советская звезда Гена Пупков половину мелодий слямзил.

Геннадий пытался изображать утерянную невинность, но все было понятно. Главное — тему просек, далее надеюсь на его благоразумие.

— Я хочу изменить само звучание музыки к фильмам, — начинаю делиться с возможным соратником. — Все эти академические оркестры порядком надоели. Надо вносить в кино новый звук. И твой ВИА будет первой ласточкой. Продолжайте играть свой обычный репертуар. Но когда мне будет нужно — вы будете петь мои песни.

— Так мы всегда готовы, Алексей Анатольевич, — Гена чуть ли не рвет на груди фуфайку. — Ваш «Королек» уже постепенно расходится в народ. Я здесь бессилен. Люди все равно музыку слушают, на наши репетиции многие приходят.

В принципе вопрос понятный. Шила в мешке не утаишь. Кстати, дирекция комбината вывела наши таланты в самодеятельность, и теперь народ занимается исключительно творчеством. Я уж думал пообщаться с руководством фабрики, но, оказывается, здесь тоже грамотных товарищей хватает.

— Гена, — обращаюсь к будущей звезде, — кто тебе Нина?

— Двоюродная сестра, — ответил лидер ВИА.

— Не сочти за хамство, но есть у меня кое-какие претензии. Она замечательно поет. Просто найди ей тренера по гимнастике. Училку физры из школы или еще кого. В наших делах мелочей не бывает. Артистка популярного ВИА должна отличаться от доярки.

— Сделаем, Алексей Анатольевич. — Мне уже жалко девушку Нину.

Но это шоубиз. Ей реально надо подтянуть фигуру и похудеть килограммов на десять. Мелочей здесь не бывает. Хотя в Союзе пока нет строгих стандартов. Но один попаданец скоро начнет их приводить к общему знаменателю.

Не зря мы сгоняли в мой городок. Я еще пяток интересных мелодий народу напел. Далее пусть они сами работают. Иосифовна обещала, что доведет их до ума.

Уже перед отъездом, сидя в местной столовой, я озвучил пришедшую идею. За столом сидели Гена, Сима Иосифовна и Нина.

— Вам нужно кардинально отличаться от других ансамблей. Необходим яркий такой штрих, который еще разнообразит ваше звучание. Для начала предлагаю найти скрипачку. И это должно быть не какое-то камерное и скучное звучание, а взрыв, — начинаю эмоционально размахивать руками. — Девица должна просто зажигать на сцене, но при этом не тянуть одеяло на себя. Второй вариант — это флейта или свирель. Но пока давайте остановимся на скрипке. Сима Иосифовна, есть ли среди ваших выпускниц симпатичные девицы, которые дружат со скрипкой?

За образец я беру группу «Грай», одну из своих любимых. Здесь добиться такого уровня звучания пока нереально, но попробовать стоит.

— Есть у меня две кандидатки на примете, — произносит директриса. — Одна окончила школу четыре года назад, но, надеюсь, что не растеряла навыков. Вторая вообще преподаватель. Молодая и яркая, как ты ищешь. Еще она влюблена в инструмент. Другой вопрос — надо ли ей все это?

Договорились, что Сима Иосифовна проведет беседы с потенциальными кандидатками. Если результат будет положительным, то приеду знакомиться с ними, уже после Нового года. Гена же сразу озадачился новым звучанием и как можно совместить скрипку с их музыкой. Вот нравится мне такой подход. Человек понял, что идея интересная, и сразу решил внедрять ее в жизнь.

Сегодня Фурцева была на удивление благодушна и просто светилась от радости. Запустили меня сразу, без всяких маринований в приемной. Мариночка принесла чай, конфеты и сушки. Ну прямо встреча важного гостя. Это меня немного насторожило, и в итоге мои волнения оправдались.

Выпили чая. Министр расспросила про фильм. В общем, обычная светская беседа.

— Здесь вот какое дело, — подозрительно бодро произнесла Екатерина Алексеевна. — Никто не ожидал такого успеха твоих календарей. Пришлось два раза заказывать новый тираж у финнов и еще итальянцы напечатали свой. Только есть одна загвоздка. Внешторг решил, что валюта для них важнее. Но в следующем году твои работы будут оценены и на выделенную валюту будет закуплено оборудование.

— Нет! — отвечаю максимально жестко.

— Что? — удивленно вопрошает Фурцева.

— Карнавала не будет. Я договариваюсь один раз. Если меня обманули, то более этому партнеру не верю.

— Ты не совсем понял, о чем речь, — министр села за свой стол. — Все будет в следующем году. Но сейчас посчитали нужным использовать валюту для более важных целей!

— Я свое слово сказал.

Понимаю, что это, возможно, всё. Но подобного кидалова терпеть не собираюсь.

— Да ты!.. Да я!.. — зачем-то начала орать Фурцева.

Далее она разразилась совершенно неискренней лекцией на предмет патриотизма. Мол, советские граждане, к коим относится товарищ Мещерский, должны войти в положение. Стране как воздух необходима валюта, а его проекты могут и подождать. И вообще, не стоит кусать руку, которая дает ему всякие ништяки. Это уже попахивает угрозами. Но я завелся и отступать не собираюсь. Мои календари в масштабах страны крохи. Но какой-то высокопоставленной суке захотелось наложить на них лапу. Возвращаюсь на грешную землю и пресекаю демагогию министра.

— Дальше Кагалыма не сошлют, — пресекаю угрозы министра. — Фильм закончит Зельцер. Плакаты будет рисовать Самсонов, который уже начал новую серию. Мною была выполнена работа, которая принесла не только материальный, но и политический профит для страны. Кто-то наверняка уже премию себе выписал или дырочку для ордена готовит. Плевать. Я подобный обман терпеть не собираюсь. Просто запомните это раз и навсегда.

Аккуратно закрываю дверь перед онемевшей от подобной наглости Фурцевой, улыбаюсь Марине и выхожу в коридор. На улице вдыхаю морозный московский воздух и опять улыбаюсь. Может, это нервное, но настроение у меня просто замечательное. Прямо гора с плеч свалилась. Не дадут снимать кино — значит, займусь литературой или музыкой. Но подобного кидалова я прощать не собираюсь. Прогнешься один раз, и всякая чиновничья сволочь будет дальше тебя эксплуатировать.

Плевать на последствия. Я в принципе человек неконфликтный, но здесь просто ударили по больному месту. Никогда ранее мне не удавалось получать удовольствие от работы. Мы с единомышленниками действительно творили. Поверьте, когда работа доставляет тебе удовольствие — это просто сказочное состояние. Печально, что скорее всего это закончится уже завтра, но Леша Мещерский не отступит.

Мой любимый праздник, Новый год, встречали на даче всей семьей. Хорошо, когда у тебя есть родня с прилагающимися привилегиями. Все-таки загородные дома такого уровня есть далеко не у всех советских граждан. Но это дело такое — кому как повезло.

К нашему относительно дружному семейству присоединились Леночка с Вадиком. Мне все равно, так даже веселее. Они знакомы с Зоей чуть ли не с пеленок, поэтому искренне рад, что люди дружат столько лет. Да и близняшкам веселее с мальчиком, который ненамного их младше.

Елку мы наряжали с рыжиками, потому что это весьма ответственное занятие. Оказывается, искусственные елки в Союзе уже появились, и нам не пришлось вредить природе. Собрал пластиковую красавицу и установил ее на крестовину. Игрушки только странные, на мой вкус, и немного грубоватые, но детям нравится. В общем, два поколения семьи Мещерских получили искреннее наслаждение от процесса. Женщины в это время творили очередные кулинарные шедевры, судя по запахам с кухни.

Леночка с мужем подошли ближе к семи. Их сын Коля тусил у нас уже часа два. Блондинка принесла три салата, Вадик порадовал детей «киевским» тортом. Прямо идиллия. Только слегка напрягали взгляды, которые Лена бросала в мою сторону, думая, что я этого не замечаю. И еще явно какая-то кошка пробежала между двумя подружками. Уж слишком они были показательно вежливы, при этом ни разу не уединившись пообщаться о своих женских делах.

Решил, что не буду сегодня забивать себе голову какими-то проблемами. Просто хочу отпраздновать очередную веху моего нахождения в данной реальности. Я здесь почти восемь месяцев, и даже могу чем-то гордиться. По крайней мере, фильм мы монтируем в лучших традициях товарища Стаханова и его последователей. Более того, мы начали параллельно озвучивать уже готовый материал. Даже сам Бритиков в шоке от заданного техниками темпа. Правильная мотивация и хорошие отношения в коллективе творят самые настоящие чудеса.

Но сейчас не хочу думать даже о фильме. Еще и Фурцева молчит уже две недели, что меня сначала изрядно напрягало. Потому решил следовать старинной пословице насчет «делай, что должно» и успокоился.

«Иронию судьбы» еще не сняли, поэтому вся страна дружно смотрит «Голубой огонек». Я тоже прилип к экрану, периодически закидывая в себя салаты и чокаясь со всей честной компанией. На странные взгляды Леночки внимания не обращаю, и вообще — у меня другая задача. Хочу понять, на что вообще способно нынешнее советское телевидение. И начинаю жутко разочаровываться.

У меня в памяти появилась информация о прошлогоднем «огоньке». Надо сказать, что нынешний формат в виде фильма-сказки совсем не впечатлил. Прошлый был душевнее, что ли. Песни и шутки не такие натужные, как в этом году. А с Новым годом нас тогда поздравлял полковник Гагарин. Если кто не забыл такого. Это тот самый Юра, перед которым наш народ любит плакаться, что мы все пролюбили. Еще там были десятки звезд, которые создали просто незабываемую атмосферу. Сегодня я наблюдаю какой-то картон, который постепенно начинает вызывать изжогу.

А вот размах фильма, количество актеров и массовки просто впечатлял. Были и интересные моменты, но сам «огонек» мне абсолютно не понравился. Особенно когда дело дошло до комбинированных съемок. Это уровень чуть ли не начала века. И как прикажете мне снимать качественное кино? Надо будет пообщаться на этот предмет с Зельцером, так как я очень далек от здешних реалий. Прежняя память Алексея тоже не выдает никакой информации. Что-то смущает меня подобный уровень. А они еще и денег на закупку оборудования решили отжать.

— Я смотрю, что нашей звезде режиссуры концерт не понравился?

Леночка дама красивая, но я бы лучше жил холостым, чем женился на подобной стерве. Моя взбалмошная супруга по сравнению с ней сущий ангел. Даже пожалел Вадика, который оказался неплохим парнем. Остроумный, половина тостов была в его исполнении, да и вообще нормальный и компанейский человек. Но эта сучка даже здесь умудрялась его шпынять. Смысл жить в браке, если это постоянные придирки? Пусть она хоть трижды «мисс Вселенная». Никогда подобного не понимал.

— А действительно, Леша, — подключился тесть, — ты человек известный. Недавно было большое интервью, да и по радио тебя упоминали.

Что тебе не понравилось, с профессиональной точки зрения?

У нас с Филиппычем ныне мир и вечная дружба. Наверное, только с тещей отношения лучше. Потому он меня так грамотно защитил перед дочкой своих старых друзей.

— Если выражаться кратко, то фильм откровенное дерьмо, — отвечаю присутствующим, накладывая себе порцию запеченной в духовке курицы.

Вадик чуть не подавился коньяком, который хотел употребить. Глаза тестя полезли на лоб, впрочем, как и у остальных, кроме детей. Только теща сохраняла полное спокойствие. Железная женщина!

— Истратить столько ресурсов, чтобы снять фильм, похожий на театральную постановку любителей из какого-нибудь провинциального ДК — это надо умудриться. Еще и актеры задействованы талантливейшие. Что это за дешевые санки? Или странные диалоги. Лучше бы снимали «огонек» в прежнем виде и не разочаровывали людей. А на деньги, которые вбухали в этот фильм, я бы снял несколько серий более интересного кино.

Что тут началось! В чем меня только ни обвиняли! В итоге пришлось прекратить обструкцию весьма простым способом.

— Уважаемые Андрей Филиппыч, Вадим и Зоя, — обращаюсь к нашим работникам торговли. — Я же не учу вас, как правильно продавать холодильники на Чукотке. Так вот и вы поймите. На экране мне видится немного иное, нежели вам.

И напоминаю, что семь месяцев назад в нашем поселке был снят фильм, который получил две награды в Венеции. Поверьте, это действительно достижение. Если кто-то из вас может похвастаться, что продал итальянцам советские туфли или духи, то я внимательно выслушаю его критику.

Задолбали эти ухмылочки, сомнения и недоговорки. Сделайте что-то подобное моему уровню, тогда будем спорить. Народ постепенно перешел на иные темы, но Леночка все так же продолжала ухмыляться. Пофиг. Накатил с ее мужем, реально жалко товарища. Далее организовал для детей лепку снеговика. До фейерверков местный дикий народ еще не дорос, поэтому развлекались по-простому. Устроили небольшую битву с бросанием снежков. Наигравшаяся молодежь была отправлена спать, уставшая, но довольная.

Вождь страны по телевизору еще народ не поздравляет. В двенадцать спокойно выпили шампанского и продолжили застолье.

— Ты должен справлять день рождения в приличном ресторане, а не с коллегами в столовке. Надо держать уровень, о котором ты всем недавно рассказывал.

Третий день благоверная выносит мне мозг на предмет, где я должен отмечать днюху. Никогда не понимал подобного. Вот зачем мне тратить уйму денег, чтобы пригласить на торжество кучу посторонних людей? Я решил посидеть с народом на Горького, а далее уже семьей в тесном кругу.

Здешний Леха умудрился родиться седьмого января, хотя для местных дата практически ничего не значит. Пасху отмечают, насколько я помню. А вот с Рождеством совершенно иначе.

Тут еще Зоя прицепилась, почему нет ресторана и прочих атрибутов успешного в Союзе человека. Мне это неинтересно, потому что я скоро стану двадцативосьмилетним мальчиком и давно перестал излишне эмоционально реагировать на подобные события. Еще и ресторанную культуру не особо уважаю. Но мадам Мещерская с чего-то закусила удила, хотя ранее мы подобных мероприятий не устраивали.

— Не пойму, какая разница, где праздновать день рождения? — пробую еще раз прийти к взаимопониманию. — Ранее тебя это особо не смущало.

— Потому что это статус, которому ты должен соответствовать, — не сдается советская торговля. — И вообще, это по-детски — праздновать день рождения дома.

— Для меня это в первую очередь сугубо личный и семейный праздник, — пресекаю дальнейшие споры.

Зачем мне тратить прорву денег, как это принято в нынешнем Союзе среди некоторых товарищей? Я тут на подарки к Новому году истратил свои последние резервы. Попытался объяснить жене, что работы стало больше, шабашек нет, и моя нынешняя зарплата просто слезы. Выплаты за плакаты и календари должны поступить немного позже.

— Правда, что ты отказался от иностранного гонорара? — Зоя зашла с другой стороны. — Тебе не нужны сертификаты, на которые мы могли сходить в «Березку»? Не слишком ли это расточительно?

— Это вложение в будущее. Большая часть денег пойдет на оборудование, на котором можно снимать качественные фильмы. А сертификаты еще будут, не переживай. Мы же не голодаем. Да и зачем тебе вторая шуба или третья пара сапог?

Очень странный разговор, которого у прежнего Лехи с женой никогда не было. Кто-то хорошо так накрутил Зою, что она начала устраивать подобные сцены. Да и не нуждалась наша семья никогда. Это сейчас временный период безденежья, который надо просто пережить.

— И когда твои вложения начнут давать прибыль? Не слишком ли странно тратить собственные деньги на оборудование, которое могут и не купить? А от второй шубы я бы не отказалась, вернее, дубленки, тем более импортной. Это тебе ничего не нужно. А вообще, я устала ждать, Мещерский. Пока выйдет новый фильм, затем все эти выплаты и так далее. Года два жить на твои сто двадцать рублей. Или за лекции в Минске, куда ты со своей Пузик собрался, тебе миллион заплатят?

Вот что ей ответить? Я через пару лет планирую лето проводить на курортах Франции или Италии. Ну, пусть через три года максимум. И шубами с сапогами я ее завалю, как и девочек. Мне просто нужен покой и надежный тыл. Жены декабристов ехали в далекую Сибирь за своими мужьями и показывали образец мужества. А тут одна отлично живущая фифа не может год подождать. Разве это тяжело? Не могу я понять баб, хоть убейте. Ведь поддерживать своего супруга — прямая обязанность, впрочем, как и наоборот. Или кто-то настолько хорошо проехался Зое по мозгам, что я вижу перед собой иного человека?

В итоге мы отлично посидели на работе, без особого фанатизма. Понравилось, что вроде начался складываться определенный коллектив единомышленников, это не считая старых кадров. А вот дома день рождения прошел как-то скомканно. Приехали тесть с тещей, посидели часа три и отбыли по своим делам. Самсона с Пузик я приглашать не стал, так как уж очень агрессивно к ним настроена Зоя. Зато хорошо провел время с близняшками. Мы чуть не до ночи пели популярные сейчас песни, пока жена не погнала всех спать. Мне лично такой праздник нравится, но у кого-то иное мнение.

— Знаете, товарищ Мещерский, а ведь я сначала подумал, что вы несерьезный человек. Эдакий баламут.

Сидим в пансионате Белорусского ЛКСМ и немного выпиваем с его лидером. Встретили нас отлично и весьма радушно. Пузик поселили в отдельный номер, а нам с Самсоном предоставили двухместный. Приехали мы на московском поезде утром. Белая «Волга» доставила московских гостей по назначению. Я был впечатлен подобным уровнем сервиса. Так как мы решили пробыть в Минске пять дней, то первый из них посвятили банальному отдыху. И еще подготовке к циклу из трех лекций, которые нам организовал товарищ Жабицкий.

Я чутка вздремнул, в отличие от друзей, умотавших к родне Оксаны. Далее продегустировал местную еду и остался вполне доволен белорусским общепитом. После обеда основательно засел за свои записи, так как появилась возможность спокойно поработать. Вот ближе к ужину меня и перехватил глава республиканского комсомола. Пить в пансионате нельзя, поэтому водку нам аккуратно налили в чайник. После ужина, да под специально пожаренные драники, беседа шла замечательно.

— Излишняя эмоциональность и обостренное чувство справедливости тому виной, — отвечаю партократу. — Оксана Ивановна действительно хорошо пишет. В этом уже могли убедиться местные читатели и маститые писатели, которые дали ей путевку в жизнь. А недавно она вышла на всесоюзный уровень. Вы бы знали, что творится в редакции «Юности», куда начали приходить сотни телеграмм и писем от благодарных людей. Ведь ее адреса никто не знает, вот люди и пишут в издательство. Ее рассказ зацепил наш народ, и можно смело сказать, что на советском небосводе взошла новая литературная звезда.

— Ваш рассказ, — уточняет Жабицкий, усмехнувшись. — Вы постоянно двигаете вперед других людей, с которыми работаете в соавторстве.

— Я просто физически не успеваю заниматься всеми делами, — совершенно искренне отвечаю Геннадию Николаевичу. — Фильм, сценарий к новому проекту, плакаты, календарь и рассказы, а еще планируется полноценный роман. Вот потому и распределяю дела между своими друзьями. Если есть интересные идеи, то их надо воплощать в жизнь здесь и сейчас. Думаю, у нас неплохо получается.

— Садись и не перебивай.

Сегодня Фурцева опять была в образе строгого начальника, а не доброй тетушки. После приветствия и пары слов она начала сверлить меня взглядом. Мне в принципе все равно. Сижу и рассматриваю новые занавески в ее кабинете. Со мной разного рода психологические уловки не пройдут. Я здесь сам могу читать лекции на эту тему.

— Внешторговцы обещали в феврале доставить новую камеру и оборудование для монтажа, — министр сделала глоток чая, снова строго на меня посмотрела и продолжила: — На большее пока не рассчитывай. Оборудование по звуку дорогое и его закупать не будут. Нужен твой новый проект, уже с него пойдут другие закупки.

Крохоборы хреновы. Зачем мелочиться из-за пары тысяч долларов или марок? Но на безрыбье и рак рыба.

— Камера должна использоваться исключительно оператором Акмурзиным. Это моя принципиальная позиция. Что касается монтажа, то пусть Бритиков сам решает. Но в очередь я становиться не собираюсь, и для моих проектов оборудование должно предоставляться по первому запросу.

— Не много ли на себя берешь?

— Кто-то из советских деятелей культуры зарабатывает для страны валюту на регулярной основе? — отвечаю вопросом на вопрос. — А я планирую делать это дальше. Но следующей вопрос по оборудованию и использованию моих денег буду обговаривать напрямую с Внешторгом или с тем, кто принимает решение. Мне деньги нужны не для личных благ, а на дело. Откажутся — переживу.

— Не слишком ли много на себя берешь? — снова усмехнулась министр.

Раз советская номенклатура ведет себя подобным образом, фактически обворовав человека, то и я не собираюсь церемониться. Они же не просто так вцепились в валюту, да и Фурцева наверняка тему продумала.

— У меня есть несколько интересных идей, в том числе для полиграфической продукции. Думаю, что при правильном подходе государство может на этом заработать. Я не тяну одеяло в свою сторону, а пытаюсь договориться. И хочу, чтобы люди держали свое слово. Все эти лозунги, что стране необходима валюта и прочее, не моя проблема. Если вам необходимы доллары, то начинайте их зарабатывать, оставив словоблудие в сторонке. Не умеете — освободите уютные кабинеты другим товарищам, кто сможет выполнять поставленную задачу. Оборудование мне нужно для съемки качественного кино, а не какой-то блажи. Работать буду только на таких условиях. С нашим итальянцем или с кем-то другим, это вопрос вторичный. Только обманывать себя я более не позволю.

Лицо Фурцевой не изменилось, но судя по глазам, она была жутко зла. Пришел, понимаешь, какой-то щегол и начинает ей условия выдвигать. А ведь он должен по первому приказу бежать и выполнять поставленную задачу, радостно ожидая какой-нибудь премии и медальки. Я же привык работать в ином формате и менять его не собираюсь. Наконец министр нарушила молчание:

— Тяжело с тобой, Алексей. Понимаешь, что завтра ты можешь начать крутить гайки на каком-нибудь заводе? И никакие хорошие отношения с белорусскими товарищами тебя не спасут?

— На завод я не пойду. У нас вроде нет принудительного труда. Я могу писать и рисовать, чем спокойно займусь. Не будете печатать — значит, подумаю о другой профессии. Только бегать как собачонка, подбирая объедки, я не стану.

На этот раз молчание длилось еще больше.

— Хорошо, — вдруг улыбнулась Фурцева. — Предлагай свои варианты, а я донесу их до Внешторга. Далее сам будешь с ними договариваться. И показывай, чего принес.

Я еще не успел переварить, что фактически одержал победу. Передаю министру новые эскизы Самсона, а сам чувствую, что не готов сосредоточиться. Понимаю — этот раунд выигран. Другой вопрос, что общая победа останется за моими противниками, здесь у меня нет никаких иллюзий. Но пока надо продвигать новые плакаты.

— Неплохо, — резюмирует Екатерина Алексеевна, улыбнувшись. — Выдерживаете свой стиль и добавили много остросоциального. Только вот про женщин не перебор?

Мы с Серегой затронули некоторые вещи насчет дамочек, озабоченных финансовой составляющей. Зоя хорошо так меня завела, что я подкинул Самсону идею про подобных алчных девушек. На плакатах все было более целомудренно, но мотив понятен. Также мы хорошо прошлись по несунам, назвав их откровенными ворами и предателями. Странное вообще явление, которое уже цвело в Союзе махровым цветом. Воровали же не только гайки, но и стройматериалы с продовольствием. В общем, махинаторы резвились на славу. Власти делали вид, что это почти нормально, критикуя ворье в «Крокодиле». Я считаю, что несунов надо сажать и перестать делать попытки их перевоспитывать. Но гуманная советская власть считает иначе. А этих воришек фактически не наказывают, разбирая дела в товарищеских судах. Просто какой-то сюр.

Фурцевой плакаты явно понравились, она еще несколько раз их пересмотрела. И вообще, она как-то сразу подобрела. Это навело меня на мысль, что победы над системой не было. Просто если бы я дал слабину, то пахал на некоторых товарищей бесплатно.

— Что во второй папке? — спрашивает министр, все еще разглядывая плакаты.

— Мои мысли по некоторым вещам нашей культуры. Про всяких неформалов, запрещаемых писателей и художников.

— Зачем тебе это? — от былого благодушия Екатерины Алексеевны не осталось и следа.

— Мне кажется, что государство совершает огромную ошибку. Народ все равно читает запрещенную литературу, в квартирах устраиваются выставки и даже концерты. Какой смысл загонять все это в подполье? Ведь на этом можно заработать неплохие деньги, грамотно возглавив сам процесс.

— Алексей, ты меня иногда пугаешь своей меркантильностью. Не знаю, откуда это взялось у подмосковного мальчишки, но для советского человека такой подход ненормален. Ты пытаешься все перевести в финансовую плоскость. Но продолжай про неформалов, как ты их обозвал.

Собираюсь с мыслями. Уж очень специфический вопрос я поднял. Но мне действительно хочется помочь своей стране избежать детских ошибок, на которых ее ловила иностранная разведка. Когда я читал про ситуацию с некоторыми товарищами, которым запрещали работать или выдавливали за рубеж, то диву давался. Складывалось впечатление, что всем процессом руководил какой-то вредитель, предатель и идиот в одном лице.

— Начну с художников. По их собственным словам, картины покупают иностранцы и в разных городах Европы устраиваются выставки. Как можно допустить подобное? Пусть это авангардисты или прочие кубисты, но картины имеют хороший спрос. При этом государство бьется за каждый цент, — я чуть не сказал «давится». — А сотни тысяч или миллионы в валюте уходят непонятно куда. Если сейчас советская школа авангардизма в моде и имеет большой спрос в Европе, то его нужно продавать. Тот же Зверев очень интересно пишет, хотя я не любитель подобного стиля. Таких непризнанных талантов в стране немало. У этой ситуации есть и обратная сторона. Заодно проверим — это действительно оценка творчества наших людей западным зрителем или специально провоцируемая ситуация. Мол, проклятые коммунисты гнобят очередного «гения». И гений сразу поймет, что он из себя представляет в плане творчества. Мне кажется, что больше половины этих товарищей бездари и даром никому не нужны. Но из-за жесткой реакции властей и запретов из них искусственно лепят героев.

Выдыхаю и откидываюсь на спинку стула. Делаю глоток уже остывшего чая и смотрю на Фурцеву. Та сидит с непроницаемым лицом. Ведь я сейчас хорошенько критикую и ее епархию. Но надо продолжать.

— Почему не организовать для этих неформалов свою студию или мастерскую, пусть хоть кружок. Заодно всерьез взяться за продажу их работ. Обратите внимание на Оскара Рабина. Как художник он весьма спорен, но это готовый импресарио. Вот пусть и продает работы своих коллег иностранцам, если у него это получается. То же самое касается поэтов из недавно запрещенного СМОГа и прочих оригиналов. Народ тянется к их творчеству, и нецелесообразно запрещать таких популярных деятелей. Наоборот, надо печатать их стихи, в той же «Литгазете». Пусть массовый читатель ознакомится с Губановым и решит для себя, является ли тот новым Есениным. Я считаю, что ему до Сергея Александровича, как до Луны. Вот и наш народ должен сам в этом убедиться. Как вариант — дать всем площадку в Политехе, если не решитесь на издание стихов.

— Может, еще Солженицына напечатать? — опять усмехнулась министр.

— Именно так, — этим меня точно не смутить. — Не просто напечатать, а устроить полемику в обществе, в том числе с участием реально пострадавших людей. Мы же развенчали культ личности и вынесли Сталина из мавзолея.

В 1956 году были реабилитированы тысячи казненных и сотни тысяч выживших. Так чего это замалчивать? Никто же не заставляет виновных каяться или оправдываться. Это определенный этап нашей истории, не самый позорный, кстати. Если враг по фамилии Солженицын хочет об этом написать, так флаг ему в руки. И пусть Варлаам Шаламов или подобный ему товарищ напишет правдивую рецензию на лживые писульки человека, далекого от реалий ГУЛАГа. Тогда не будет более такого ажиотажа вокруг этого графомана и афериста. Только придется самого Шаламова напечатать и еще много кого. Здесь могут возникнуть проблемы. Солженицын просто паяц, а вот реально отсидевшие люди могут сильно повлиять на сознание людей.

Фурцева вздохнула, встала и начала медленно ходить по кабинету. Наконец она пришла к какому-то знаменателю и села напротив.

— Ты не представляешь, сколько раз я пожалела, что связалась с тобой. Куда ты лезешь?

— Запретами вы ничего не добьетесь, — продолжаю гнуть свою линию. — Я же не предлагаю разрешить тиражировать фашизм, что-то человеконенавистническое, порнографию или какие-то извращения. Но человек должен иметь право писать про историю своей страны, декларировать странные стихи и даже рисовать идиотские картины. Когда он поймет, что неинтересен широкой публике, то просто канет в Лету. И самое главное — спадет искусственно созданный ажиотаж. Не удивлюсь, что он сознательно подогревается с Запада. Мы выбьем у них мощный рычаг влияния на нашу молодежь. Запретный плод всегда сладок, этим и пользуются буржуи. Так давайте разрешим неформалам творить, печататься и выставлять свои картины. А разного рода шероховатости должны регулироваться Уголовным кодексом. Если в стране запрещена порнография, то распространитель этого непотребства должен ответить по закону. Но подходить ко всему с точки зрения нынешнего поветрия, запрещая все непонятное — крайне опрометчиво. Мы можем создать целое поколение равнодушных людей, держащих фигу в кармане. Ведь люди понимают, что им искусственно не дают возможность узнать правду. Вопрос это глобальный, я вам набросал общие тезисы только про литераторов и художников. Мое предложение — возглавить процесс, но аккуратно, и зарабатывать на этом деньги для страны. Заодно снять напряжение в некоторой части общества, которое в будущем выльется в более сложные проблемы.

Пользуясь очередным затянувшимся молчанием, продолжаю:

— То же самое касается музыки. Зачем притеснять Высоцкого, если его слушает вся страна? Или тот же Окуджава не может выпустить пластинку со своими песнями. Вот и будут такие авторы уходить в подполье, записываться на непонятных аппаратах, а пластинки пойдут через левых распространителей. А государство при этом станет терять деньги за непроданные записи. Но самое главное — это потеря умов людей, которые должны верить своей стране. Взять тех же «Битлз» и прочих «Ролинг Стоунзов». Насколько я знаю, СССР не подписывал никаких документов по защите авторских прав. Так завалите вы магазины пластинками и катушками с песнями западных групп. Зато вы сразу выбьете почву из-под ног всяких спекулянтов и особенно иностранных манипуляторов. Понятно, что человек — скотина неблагодарная и ему всегда будет мало. Ну, так и над этим надо работать. Не стесняться и обсуждать животрепещущие темы. Я вот съездил в Минск и был просто очарован нашей молодежью. Из них можно лепить кого угодно, лишь бы не испортить. Только если вы упустите момент, то и они через несколько лет будут держать фигу за спиной. Говорить будут то, что кому-то надо, а думать совершенно иное. Равнодушие общества — это страшный диагноз. Его надо лечить, как вариант через культурные мероприятия. Одно дело — вещать о самом прогрессивном обществе, и совсем другое — доказать собственным гражданам на деле, что мы им являемся.

Фурцева далеко не дура. Назвать ее какой-то уж жутко прогрессивной неверно, но мадам реально работала. Она сама пыталась в свое время брать под мягкий контроль разного рода молодежные движения, вроде битников. И подходила к этому отнюдь не формально, давая поручения помощникам. Сама вникала в ситуацию, разговаривала с людьми и по итогам этого принимала решение. Я же полез со своими советами, потому что больно смотреть на весь этот идиотизм. Никто же не требует завтра свободы слова, которой в реальности не существует. Но зачем самим давать повод всяким вражинам раскачивать лодку и перехватывать влияние над собственной молодежью?

— Ты понимаешь, что сейчас наговорил на полноценную статью? Еще и меня под монастырь подведешь.

— Могу произнести свою речь хоть генсеку, но сомневаюсь, что он поймет. У нас же все хорошо и скоро наступит коммунизм.

Поняв, что я глумлюсь, Фурцева изменилась в лице. М-да, чего-то товарищ Мещерский перегнул.

— Вон! — прошипела Екатерина Алексеевна.

— Сделаем пробные образцы в кружках всяких авиамоделистов и прочих клубах. Это дешевле и быстрее. А далее уже дело техники. Будут небольшие шероховатости, но зритель в массе своей ничего не заметит. Но я все равно сомневаюсь, что вам одобрят столь масштабный проект.

Я здесь намедни напросился на разговор с Клушанцевым. Мне его посоветовал Зельцер, представив главным человеком по спецэффектам советского кино. Павел Владимирович был проездом в Москве, и я перехватил его для беседы. Вот сидим и обсуждаем мою задумку. Оказывается, советский кинематограф в плане комбинированных съемок не так уж плох, как я думал. Если не сказать, что впереди планеты всей. Только есть проблемы с технической базой. Клушанцев сам изобретает и создает механизмы для съемок без всякой помощи государства. Просто какой-то сюр.

Мне удалось убедить этих товарищей, обозначив свои хотелки для будущего фильма. Сценарий я начал потихоньку писать. Многое из моих предложений вообще ввело местных в полный ступор. Но народ быстро сориентировался и начал рассматривать мои предложения на предмет реализации.

В итоге нас всех обрубил Клушанцев.

— Невозможно все это создать на нынешней технической базе, Алексей. Задумка действительно хороша и подобное никто не снимал. А самое главное — не дадут тебе денег. Думаешь, ты первый, кто предлагал интересные идеи?

Смотрю на лысину этого сухощавого мужчины, являющегося местным гением комбинированных съемок, и поражаюсь. Почему ему не предоставили самое современное оборудование? Он мои новации сразу понял, рассмотрел и решил, что все выполнимо. Только трудноосуществимо из-за внешних факторов.

А я уже давно обдумываю новый фильм, который должен стать знаковым в Союзе и Европе. На америкосов не замахиваюсь, ибо понимаю, что это пока не мой уровень. Но при нынешних реалиях, уровне оборудования и прочих советских прелестях, может, получится какая-нибудь хрень. Кроме того, Великая Отечественная война тема специфическая и разрешение на съемку дают не каждому режиссеру. Мне нынешнему эту тему точно не одобрят, учитывая размах и объем расходов. Но есть у меня кое-какие задумки, которые могут перевернуть ситуацию. И я пока не спешу. Дождусь выхода в прокат «Брака по расчету» и итогов фестиваля. Тогда можно будет чего-то просить у начальства.

— Хорошо, представим, что мне одобрили бюджет, — заговорщически понижаю голос. — Как можно снять карту с бомбардировками и встречные бои самолетов?

Я здесь подумал, что очень интересно будет предложить зрителю вариант показа бомбардировок, как в мое время делают Генштабы РФ и прочих НАТО. Здесь я подобного пока не видел.

— Так элементарно, — отвечает Павел Владимирович. — Сделаем макет, поставим там деревца и прочие домики, а взрывы будут идти от небольших петард. Да и для воздушных боев используем модели. Кто же тебе позволит запускать в небо самые настоящие самолеты, да еще в таком количестве? Ведь для этого целая авиационная армия потребуется.

Народ начал смеяться над молодым и наивным коллегой. Я же их оптимизма не разделял.

— Нужны будут натурные съемки в воздухе, еще разного рода маневры. Как думаете, реально это сделать в нынешних условиях и наличном оборудовании?

Слово сразу взял Ринат, как оператор, что логично.

— На своей стандартной камере я тебе такого не сниму. Нужна более компактная модель. Ты же неугомонный, потребуешь разного рода петли Нестерова и прочие бочки изображать. Значит, придется работать с другого самолета. Даже не представляю, как это сделать.

Опять все упирается в технику, которой в Союзе просто нет. Но это меня волнует меньше всего. Вопрос, где найти самолеты времен войны в рабочем состоянии? У киностудий достаточно ресурсов, но нюансов очень много и не факт, что самолеты будут в рабочем состоянии.

— Хорошо, — заканчиваю затянувшийся на несколько часов разговор. — Можем ли мы сделать пробники боев и бомбардировок?

— Это не проблема. Я и с камерой для съемок в воздухе помогу. Нет здесь ничего сложного, даже с нынешним оборудованием, — обнадежил Клушанцев. — Надо только получить добро начальства на пробы.

Акмурзин сразу полез в детализацию, и мы минут пятнадцать выслушивали лекцию от мэтра советских комбинированных съемок. Мне мало что понятно, но решаю, что этот товарищ от меня никуда не денется. Насколько я помню, «Планета бурь», где он ставил спецэффекты, считалась прорывом в мировом кинематографе. Американцы много чего заимствовали из работ нашего оператора. Еще и сам фильм был достаточно популярен за рубежом, что весьма редко по нынешним временам. Мои предложения он схватывал на лету и сразу предлагал варианты реализации. Трудно представить, как это можно выполнить без компьютерной графики, но местный народ ничем не удивить.

Далее разговор перешел на общие темы. Ну и накатили мы слегка. Старшее поколение пило водку, неодобрительно косясь на мою бутылку вина. Обсудили последние новинки советского кино. Зельцер рассказал пару анекдотов и свежих сплетен, кто с кем, когда и почему. И вдруг начал обсуждать еще одну мою задумку.

— Алексей, так почему документалка? Не слишком ли ты много на себя берешь? Кино, литература, музыка и еще плакаты.

— Моисеич, — отвечаю под внимательным и абсолютно трезвым взглядом Клушанцева. — Мы смонтируем фильм через пару недель, останется только сделать титры на французском и английском. Далее делать просто нечего. Если, конечно, комиссия утвердит наше кино. Но все равно, надо чем-то заниматься. Так почему не снять пару серий? Если наш проект победит, то просто передадим идею другим товарищам. Или сами сделаем целый цикл фильмов об истории Руси нашей матушки. Думаю, Минкульт точно одобрит нашу новацию.

Сначала у меня возникла идея монументального проекта, который в свое время сделал канал ТВЦ. «История государства Российского» по спорному труду Карамзина получилась очень интересной. Но потом понял, что создать подобный сериал в это время практически нереально. Поэтому остановился на фильме «Рюриковичи», который был более простым в исполнении, хотя информативно мало чем отличался от первого варианта.

— Можно подробнее, — произнес Клушанцев. — Я, знаете ли, тоже снимаю документальные фильмы и немного пишу.

Начинаю объяснять свою задумку. Ведь кроме панорамных съемок и пары десятков актеров для массовки нам ничего не понадобится. Главное — грамотный закадровый текст. А здесь уже вопрос спорный. Не уверен, что нам разрешат снимать фильм про династию, веками правившую Русью. Это я и выдал собеседникам в более облегченном и немного сумбурном варианте.

— А ведь может получиться. Согласен насчет Рюриковичей, но про историю Киевской Руси должен получиться хороший фильм. Дело это нужное. Минкульт с Гостелерадио должны идею одобрить, — Клушанцев поддержал Зельцера.

— Не было никакой Киевской Руси, — я вдруг завелся. — А мать с отцом городов русских — это Ладога и Новгород. Киев же был занюханной деревней, платящей дань хазарам. Именно с севера на Днепр пришла русская цивилизация. Вот потому я и не хотел снимать фильм по методичкам Карамзина. Нужен более объективный взгляд на историю нашей страны.

После этого захода напрягшийся народ начал смеяться, не знаю почему. Я же выпил остатки вина и продолжил:

— Еще можно осветить наиболее спорные моменты истории. Или снимать про Рюриковичей до их прихода в Новгород. Рассмотрим полабскую и норманнскую теорию появления варягов. Как вариант, пригласить в качестве консультанта Гумилева и изобразить чего-то про Хазарию или Великую Степь. Тоже тема интересная.

— Так он ведь того… — недоуменно вымолвил наш гость.

— Я про его сына Льва, вашего земляка, — отвечаю растерянному Клушанцеву, который подумал, что речь идет о расстрелянном русском поэте. — Вот вам и карты в руки. Пообщайтесь со Львом Николаевичем и предложите мою идею. Со своей стороны буду пробивать проект в высших инстанциях. Думаю, что все у нас получится. Наша страна много времени уделяет воспитанию и образованию граждан. Значит, цикл фильмов по истории должен стать весьма популярным и нужным. Сами съемки не такие уж сложные. Можно клепать по паре серий в месяц.

Заодно можно создать задел и подвинуть National Geographic, вернее, опередить пиндосов. Тем более что в Союзе на подобные вещи денег не жалеют. Вот это будет моей взяткой одному товарищу министру, если дело совсем уж плохо. Это ведь какая мощная тема!

— Все у тебя легко, Алексей, — начал свой извечный спор Зельцер. — А ты понимаешь, что Рюриковичи — это монархи? Кто тебе позволит трогать эту тему? Да и остальные твои идеи выглядят радикально. Снимать кино про хазар? Ты вообще о чем? Может, еще снимем фильм про печенегов и половцев?

— Для справки — Александр Невский, Дмитрий Донской и Иван Грозный тоже Рюриковичи. Про двух из них сняты отличные и популярные фильмы, я бы сказал культовые. Да и в учебниках я не видел, чтобы там ругали князя Олега или Святослава. Это история моей страны и донести ее до массового зрителя — дело достойное. А с Гумилевым можно создать отдельный проект по загадкам истории. Тема весьма интересная, так как мы до сих пор не знаем, правда ли написана в Ипатьевской летописи или «Повести временных лет». Вот нашему ученому и карты в руки. Это же бездонная тема. Я уж молчу, что начнется в научных кругах. И народ к обсуждению подтянется. А если мы затронем загадки иных цивилизаций, то там вообще поле непаханое.

— Тебе бы все провоцировать и болота взбаламучивать, — опять проворчал Зельцер. — Но про историю Рюриковичей дело неплохое.

— Главное — найти нормального чтеца текста. — Чего-то меня сегодня несет, или это от алкоголя. — А то просто страшно слушать восторженных дуралеев, коверкающих русский язык. Бесят все эти недоумки, которые произносят слово «маленькай» и прочие идиотизмы. Засорили половину мультиков подобной озвучкой. Надо, чтобы был товарищ вроде Левитана. Четко, грамотно и по делу.

— У меня иногда складывается впечатление, что ты американский шпион. Все эти спецэффекты, профиты, проекты, озвучка и прочие странные выражения, — пьяно улыбнулся Зельцер. — Еще и речь в мультфильмах тебе не нравится. Кто ты, Алексей?

— Я с планеты Альфа Центавра, прислан помочь советским товарищам тамошними коммунистами, — ухмыляюсь в ответ на ржание всей компании. — Что касается терминов, то согласен. Иногда перебарщиваю. А вот по озвучиванию мультиков ничуть. Просто какая-то дикость. Вся страна старается говорить на нормальном литературном русском языке, а какие-то ретрограды сознательно коверкают произношение. Так пусть не мелочатся и возвращаются к старорежимному «с».

Немного поспорили со старшим поколением, которое не понимало моей нетерпимости. А чего здесь такого? Меня бесит буквально всё. Я последние дни с трудом сдерживаюсь, дабы не сорваться по пустякам. Выбила меня из колеи одна коварная особа.

Пока народ спорил, промелькнула мысль, что Фурцева молчит очень долго. Я здесь планы строю, а может, моя судьба уже решена. Но надо же думать о будущих проектах. Поэтому не буду дергаться и дождусь решения министра.

Клушанцев с Зельцером поехали в ресторан продолжать застолье, Акмурзин их решительно поддержал. Я же двинул домой, погрузившись в невеселые мысли. Постепенно возвращаюсь к событиям недельной давности, которые серьезно выбили у меня почву из-под ног.

— Она может передумать. Молодая и резкая, надо ее понять.

Теща, по ходу, не совсем в курсе того, что мне наговорила Зоя. Думает, что мы просто в очередной раз поругались и процесс расставания временный.

В тот вечер я не стал бить нагло ухмыляющееся лицо, а просто ушел. Хотелось дать пощечину, но сдержался. Это не моя женщина, я же просто вселенец, поэтому к чему такие страсти.

Перед уходом набрал своего армейского дружка, который на удивление оказался дома и был рад меня слышать. Игорек живет на Текстилях в хрущевке, которую дали его родителям взамен коммуналки. При этом старики, выйдя на пенсию, умотали жить в деревню, зов предков, наверное. А мой знакомец работает на железке экспедитором и большую часть времени проводит в разъездах. Если вы видели на полустанках дым, идущий из трубы непонятных вагонов, то это они. Не понимаю, какой смысл мотаться по стране на поезде, но Игорю нравится. Может, у него целый гарем сложился за эти годы. Дело житейское, и я туда не лезу.

Встретил он меня душевно. С учетом того, что я привез пару пузырей из своей заначки, так еще посидели неплохо. Послезавтра ему в рейс, и квартира свободна чуть ли не на месяц. И далее Игорек разрешил пожить, но я решил, что долго не буду пользоваться добротой хозяина. Надо искать свое жилье.

На следующий день поехал за вещами, которые мне отдавала теща. Зоя с близняшками уехала на дачу.

— Меня ее бзики более не волнуют, Анна Михайловна, — отвечаю максимально спокойно. — К вам будет одна просьба. Не препятствуйте моему общению с дочками и Зою попросите. Что касается всего остального, то алименты платить буду. Выпишусь, как только получу свое жилье. На развод пускай сама подает, у меня нет времени ходить по судам.

— Прости меня глупую, Лешенька, — похоже, теща только сейчас поняла серьезность конфликта. — Не догадалась я, что у вас все так запущено. Давай я поговорю с дочкой, вправлю ей мозги, и может, постепенно все наладится.

— Есть вещи, которые не прощаются. Может, Зоя захочет, вот пусть сама и расскажет, что она наделала. А вам мое искреннее спасибо. Ранее считал вас чуть ли не врагом, но вон оно как обернулось.

Отнес чемоданы в машину, которую предоставила уже бывшая семья. Думаю, здесь тоже не обошлось без любезной Анны Михайловы. Золотая женщина! Сходил еще раз за своими гирями и плюхнулся на переднее сиденье. Только сейчас обратил внимание, как мало было вещей у Лехи, то есть меня нынешнего. Понятно, что всякие простыни и полотенца я не тащил. Но реально два чемодана и зимняя одежда, которая сейчас на мне. Действительно, какой-то приживала на фоне монументального гардероба супруги. И надо сказать, что очень много не самых дешевых вещей были оплачены мною, хотя Зоя вроде тоже неплохо зарабатывает. Разве что шубу ей подарил отец. Вот такая демократия и равноправие в отдельно взятой советской семье.

По дороге с трудом удержался, чтобы не нахамить водителю. Он дядька хороший и пытался как-то сгладить углы. Мол, дело молодое и все наладится.

Договорился на работе, что сегодня уйду пораньше. Хотя я могу вообще на киностудию не приходить, придумав себе какую-нибудь работу, или взять отгул. Союз в этом плане просто халява какая-то. Главное — не злоупотреблять. И вот знакомый дом, где Леха с Зоей периодически бывали в гостях. Такая же сталинка, как у нас, только район другой. Поднимаюсь на второй этаж и нажимаю кнопку звонка.

— Какие люди! — не пойму, это сарказм или обычная ее стервозная реакция на окружающих.

Она только из ванной, что ли, судя по полотенцу на голове. Толкаю дверь, захожу в прихожую и смотрю на настороженно отступившую хозяйку. Снимаю шапку с пальто, бросаю их на тумбочку и оборачиваюсь к девушке. А хороша она, кто бы спорил, особенно в махровом халатике, ничего не скрывающем. Но мне сейчас не до разглядывания ее прелестей, вроде как случайно выставленных напоказ.

— Рассказывай, — строго смотрю в насмешливые голубые глаза. — Что вообще происходит? Я сейчас не шучу и прошу без разного рода глупостей. Ты весь новогодний вечер пялилась на меня с ухмылочкой, значит, что-то знала.

— Ты просто дурак, Мещерский, — начала мадам, но, не заметив должной реакции, продолжила: — А Зойка твоя дура вдвойне.

— Очень информативно. Можно подробнее и без дураков?

Красивое личико сначала сморщилось, а потом опять приняло прежнюю насмешливую мину.

— Если ты про Альбертика, то можешь успокоиться. Не было ничего. Наша клуша думала, что он ушел из семьи и должен посвятить свою жизнь бабе с двумя детьми, — красивое лицо исказила очередная глумливая ухмылочка. — А он просто решил весело провести отпуск и к жене вернуться, с которой вроде как развелся. Только это было для наивных дурочек, которых хотели затащить в кроватку. С другой стороны, Зойка та еще корова. Прорыдала половину отпуска. Мол, и муж ей более не мил, а потенциальный кандидат оказался сволочью. И ведь ни себе, ни людям. Я бы сама устроила себе небольшой курортный роман. Альберт, конечно, козел, но мужчина видный. Не такой симпатичный, как ты, но тоже хорош! Так там же ведомственный санаторий, где еще найти развлечения, когда за тобой все следят? Мигом же сплетни пойдут.

Леночка приблизилась и начала водить ухоженным пальчиком по моему галстуку. В мои глаза она при этом не смотрела. Может, перепугалась от того, как полыхнул ненавистью мой взгляд.

— Я тебе намекаю уже который год, что нам пора начать встречаться. Но кто-то у нас совсем непонятливый. Ты все за свою пастушку цепляешься, как за якорь. А она давно в другую сторону смотрит. У нее и новый вариант нарисовался.

Быстро погружаюсь в воспоминания Алексея. Действительно, эта блудливая коза делала множество намеков. Но Леха любил жену и иных женщин просто не замечал, что раззадоривало Леночку еще сильнее. Ну, раз мадам хотела, то зачем ей мешать. Делаю шаг вперед, прижимаю Леночку к стене и запускаю руки в ее трусы. Лена сразу потекла, в прямом и переносном смысле.

— Леша, не здесь! — начала тараторить дамочка с придыханием. — Сейчас Клавдия Ивановна должна привести Мишеньку из садика. Давай в следующий раз. Пожалуйста! Не надо!

Под всхлип Леночки ощупываю ее грудь. Да, есть за что подержаться. Но мне это не нужно.

— От кого тогда она сделала аборт?

Судя по округлившимся глазам, Лена про такие страсти ничего не знала.

— Она хотела расстаться с тобой на Новый год. Мы потому и поругались, что я ее совершенно не понимаю. Ты хоть и тюфяк, но ведь красавчик! А здесь еще и начал добиваться успехов. Она точно не беременна, я бы знала. Отпусти, пожалуйста!

Судя по всему, Леночка уже на грани.

— Что за новый вариант?

— Ааах, — простонала девушка. — Димка, работает с Вадиком. Уже сколько лет вокруг нашей пастушки кругами ходит. Как мужик полный ноль, зато с большими карьерными перспективами. Вроде моего муженька, но поболее. Знал бы ты, кто его папа.

Тут Леночку затрясло, и она начала всхлипывать. Но быстро пришла в себя и оттолкнула меня. Я же накинул пальто и шапку.

— Когда мы увидимся в следующий раз?

А красивые у нее глаза, с такой еще поволокой от недавнего оргазма, хотя совершенно бл… ские.

— Не знаю, — отвечаю равнодушно. — Может, позвоню на днях. Или нет. Посмотрим.

— Вот потому тебя и бросили, Мещерский. — Глаза блондинки сузились от гнева, лицо тоже исказила гримаса, сделав не таким очаровательным. — Как был ни рыба, ни мясо, таким и остался.

Захлопнувшаяся с грохотом дверь стала подтверждением слов разгневанной Леночки. Да и хрен с ней.

Выхожу на улицу, сую руку в снег и основательно ее омываю. Протираю платком и иду в направлении метро. Краем глаза замечаю маму Вадика, которая ведет внука из садика. Но я пошел в другую сторону, так что встречи удалось избежать.

Спрашивается, чего вам не хватает? Я это про прошмандовок, которым все неймется. Есть муж, который обеспечивает семью на уровне гораздо выше, чем в среднем по стране. Наверняка любит ее и на руках носит. А эта шкура при первой возможности готова нырнуть в койку другого мужика. Мне реально жалко Вадика, хотя я и сам оказался в непонятной ситуации. Оказывается, Зою окучивал еще какой-то крендель, который для нее был запасным аэродромом.

Послав ко всем чертям этих шлюшек, я в лучших традициях русского народа напился. Еще и ушел в трехдневный запой. Сам Леха спортсмен и почти не пьет, чего нельзя сказать об одном товарище из XXI века.

На третий день этого непотребства я продрал глаза, пересчитал пустые бутылки, ужаснулся и решил похмелиться. Все равно сегодняшний день пропал. Но перед этим взглянул на календарь, который вчера привел в порядок, вырвав старые листки.

Блин, Татьянин день! А я кому-то обещал встречу. Смотрю на часы и понимаю, что опаздываю. Бегу в ванную и начинаю судорожно чистить зубы и соскабливать с себя двухдневную грязь. Далее делаю себе кофе и заказываю по телефону такси. Если успею, то отлично! Если нет, то не судьба.

Она меня дождалась. Стояла, пританцовывая от холода, в своем нелепом пальто и шапке с бубенчиком. Подбегаю и хватаю за плечи замерзшую девушку.

— Что? Это ты? — Огромные голубые глаза просто источают бездну негодования.

— Прости меня, пожалуйста, — радостно выдыхаю и тащу девицу в сторону Мосфильмовской.

— Куда мы идем? И вообще, мне пора возвращаться, — начинает возмущаться студентка.

— В загс, конечно. После всего этого я просто обязан на тебе жениться.

— Но он в другой стороне, — вижу, что глаза девушки расширились еще сильнее, — ты надо мной издеваешься? Да я…

Обнимаю ее со смехом, наслаждаясь переменой настроения, и произношу:

— Да я шучу. Но если ты не против, то я всегда готов! А сейчас давай в кафе, кому-то надо срочно согреться.

Кафешка оказалась обычной, для перекуса разноплановой публики. За двумя столами сидели явно местные работяги, еще за одним два мужика неопределенного возраста и три были оккупированы молодежью. Заскакиваем в помещение, снимаем верхнюю одежду и устремляемся к свободному месту.

Я заказал Татьяне чай с пирожными, себе же какао и порцию сосисок. Вот понравилась мне эта нехитрая еда. Лицо девушки тем временем порозовело, она налегла на чай. Видно, действительно замерзла. Я же аккуратно ее разглядываю и диву даюсь. Овальное лицо, идеальная форма носика, пухлые губы и открытый взгляд васильковых глаз. Молчу про два полушария размера эдак третьего, если не больше, скрытые под стареньким свитером. Думаю, что длинные ноги с лета особо не изменились. Что-то я задумался и переборщил с разглядыванием красотки. И ведь это все без всякого макияжа, приличной одежды и умения себя подать. Если заняться Таней серьезно, то получится просто шедевр. Легкий удар ногой под столом вывел меня из состояния морока.

— Налюбовался? — спрашивает девушка с ехидной улыбкой, отчего на ее щеках проявились очаровательные ямочки.

— Изучаю тебя, как предмет искусства, — отвечаю почти искренне.

— Ну конечно, — все тот же ехидный тон. — Дяденька режиссер нашел бедную простушку и решил сделать из нее звезду экрана. Только забыл предупредить о некоторых подводных камнях и особых условиях. И вообще, что-то я не помню режиссера с вашей фамилией. Кстати, не напомните ее? Вы, наверное, так известны, что у меня дыхание сперло в предвкушении.

Хорошо меня так потроллили. Хотя сама манера общения девушки мне очень импонирует, живая она такая и открытая. Но мне стыдиться нечего, и уж тем более пудрить ей мозги якобы будущей карьерой актрисы.

Вкратце объяснил ситуацию, как начинал помощником и недавно окончил режиссерские курсы. Потом выиграл приз в Венеции, с дипломной работой. И что сейчас фактически закончена полнометражная картина. Скажем так, потенциально популярный фильм внутри страны, а может, и за рубежом. Надо же немножко прихвастнуть.

— Ну и зачем вам я? — резонно заметило прелестное создание. — Специального образования у меня нет. Предположим, что мне даже дадут роль. Только это будет ваш фильм, и я навсегда останусь актрисой одного режиссера, без которого ни на что не способна. Слышала я пару таких историй, еще и похуже. Я, знаете ли, не наивная дурочка, да и МГУ мне нравится гораздо больше всех ваших киностудий. Были с подружками в качестве массовки — абсолютно не понравилось.

Наша няша не только красива, но еще умна и рациональна. Я уж и сам думал, на фига заикнулся тогда о роли, когда сам висел на волоске.

А вот в плане фото — я бы поспорил. Здесь такой образ можно создать, что закачаешься. Только в Союзе, боюсь, подобный плакат не пропустят местные моралисты.

— А в студенческом театре я играю. Начав еще в школе, — удивила меня Таня. — Так, для души и ради развлечения. Но связывать с этим свою жизнь я бы не хотела.

— Все эти ваши любительские постановки, может, и неплохи. Но актерская игра слабовата, как и многое другое.

После моих слов в глазах Тани заплясали самые настоящие бесенята. Понимаю, что сболтнул лишнего, и сейчас что-то будет. На стол падает пустой стакан, привлекая внимание посетителей и персонала. Сама девушка вскакивает, и лицо ее переполнено самым настоящим гневом.

— Товарищи, как же так? Обещал на мне жениться, с родителями познакомил, даже дату свадьбы назначали, а он сейчас мне денег на аборт сует, мол, разлюбил.

Я аж поперхнулся сосиской и имел явно жалкий вид. Зато Татьяна была прямо-таки апологетом невинности, подвергшейся обману. Тут с соседнего столика встают два работяги с совершенно недобрыми намерениями.

— Рассказывал же я тебе про племяшку свою, Алексеевич, — обращается невысокий крепыш к более худому коллеге. — Вот, похожий хлыщ судьбу Зинке испохабил. Но мы сейчас проучим очередного любителя девок портить. А можно и по партийной линии дело провести, наверняка этот вражина еще и женат.

Так-то я их особо не боюсь. Смущает только газовый ключ, торчащий из безразмерных ватных штанов крепыша. Против него у меня точно нет приема.

— Дяденьки, простите, — звонким голосом восклицает Таня. — Мы так роль репетировали. Товарищ режиссер не верит в мой талант актрисы. Пришлось убеждать его таким образом.

Народ выдохнул и одновременно загалдел. Только крепыш некоторое время смотрел в глаза няши, а потом еще буровил меня своими зыркалами. Успокоившись, работяги заняли свои места. Публика же возбудилась и эмоционально обсуждала произошедшее. Пара девиц из молодежной компании бросала на меня недвусмысленные взгляды. Вот чего они все лезут в кино?! Напротив меня сидит вполне себе разумная девица, которая, имея талант актрисы, на сцену точно не стремится.

— Ну а вы, мой поперхнувшийся сосиской принц? Или умеете только сидеть в кресле, надув щеки, и кричать, что вам не нравится очередной дубль?

Вот же язва. Но какая обаятельная и красивая! Ну, хорошо.

Резко поднимаюсь со своего места, беру за руку проходящую официантку, которая пискнула от неожиданности. Черт, сегодня день открытий. Может, не такие огромные, как у няши, но весьма выразительные голубые глаза на точеном личике смотрят на меня с удивлением. Высокая, под метр семьдесят пять. Даже под мешковатым халатом и фартуком видно, что с фигурой у девушки полный порядок. Несколько каштановых прядей выбиваются из-под форменного чепчика.

Так, чего-то я опять не туда, судя по тому, что в зале опять воцарилась тишина. Смотрю в глаза красавице и начинаю декларировать самым проникновенным тоном. Умел Леха читать стихи, особенно девушкам.

По мере чтения глаза девушки покрылись какой-то поволокой, будто она улетела вместе со словами в описываемый мрак. Когда я закончил, некоторое время была тишина, а затем зал начал хлопать.

— Это же Блок, — а голос у официантки вообще умопомрачительный, такой с хрипотцой. — Но мне Есенин больше нравится.

Раз честная публика заказывает одного кудрявого блондина, то сделаем. Не отпускаю руку, которую официантка попыталась аккуратно вырвать, продолжаю.

Чувствую, что девушка поплыла, как бы в обморок не упала. Но здесь в наши стихочтения вмешалась новая героиня. Монументальных объемов буфетчица гаркнула со своего места:

— Хватит уже девке мозги пудрить. А то пришел с одной красоткой, но тут же на другую перекинулся. Аньке же еще работать. Оставь девушку и возвращайся к своей крале. И чтобы я тебя здесь больше не видела!

Народ опять загалдел, обсуждая новую тему. А чего, неплохое такое развлечение получилось. Плюхаюсь на свое место, и встречают меня отнюдь не дружелюбным взглядом. Я же приступаю к уже остывшей сосиске.

— И что это было? — от былой насмешливости в голосе не осталось и следа.

— Ты же хотела удостовериться в моих актерских талантах. Вот и прочитал стихи первой попавшейся девушке, — отвечаю с улыбкой.

— А мне ты почему-то стихи не читал. Вообще-то именно я должна была стать этой первой девушкой, — пухлые губки сжались в гримасу обиды.

Играет или нет, понять сложно. Но ссориться с этим неогранённым бриллиантом я точно не буду. Как оно еще там, в будущем, получится, не знаю, но Таня мне очень понравилась. Ловлю себя на предательской мысли, что официантка Аня зацепила меня не меньше.

По дороге к общежитию я был в ударе. Гумилев сейчас под запретом — но, кто надо, понимает, о чем речь. Вот я и выдал лучшее, что знал из стихов этого великого поэта. Чувствую, что девушке все это очень понравилось. И, несмотря на мороз, мы долго не хотели расходиться. Не тащить же ее на квартиру. Времена немного иные, и могут неправильно понять. Хотя, черт знает, что там может быть в жизни столь красивой девушки. Может, она прошла уже Крым, рым и медные трубы.

В итоге мы, как школьники, долго целовались у проходной, затем Таня упорхнула своей легкой походкой. Договорились, как будем связываться, и решили встретиться через два дня — у девушки какие-то срочные дела.

Меня как будто сразу отпустило. Все переживания последних месяцев, когда Зоя откровенно пила мне кровь, просто исчезли. Нет, я не влюбился, а был просто очарован. Но это состояние гораздо лучше той неопределенности, которую постоянно создавала моя здешняя супруга. Еще и ее последние слова, которые буквально выбили у меня почву из-под ног. А сейчас просто плевать. Буду посещать близняшек, а Зое более нет места в моей жизни. Рыжики же не виноваты, что произошла такая ситуация. Значит, буду отыгрывать роль примерного отца.

Сегодняшнее посещение Фурцевой сильно отличалось от предыдущих. Меня откровенно мариновали в приемной, вызвав значительно раньше. Но чукча не дурак, он подготовился. Коробка хороших конфет для Мариночки, и весь этот час мы провели в весьма приятной беседе. Никаких вопросов, связанных со мной, я не касался, а больше слушал. Ведь помощница министра — это кладезь информации. Так невзначай были перемыты косточки разного рода мэтрам и публике попроще. Я вообще далек от всего этого, хотя прекрасно понимаю, что борьба за ресурсы и влияние среди отечественных деятелей искусства идет беспрерывно. Особенно страшные схватки происходят за возможность поработать на Западе или просто туда съездить. Секретарь намекнула, что за право везти фильм во Францию будет жуткая бойня между некоторыми группировками. Уж мосфильмовцы точно вступят в противостояние, хотя в этом году не их очередь везти фильм на фестиваль.

— А где можно будет посмотреть твой фильм, Алексей? — вдруг спрашивает Мариночка. — Уж больно много про него слухов. Вот и мне невтерпеж.

Это она меня поразила. Какие слухи? Хотя… черт их вообще всех знает.

— Премьерный показ будет для комиссии на Горького. Я вам сообщу заранее, вот вы и приезжайте. Может, Екатерина Алексеевна тоже будет. Встретим, как положено.

— Какой же ты дамский угодник, — немного манерно отвечает помощница. — А знаешь, товарищ министр просто ни в какую не хочет пропускать в советский прокат французские фильмы. Там обсуждают какого-то Фантомаса и еще ведут речь об Анжелике. Про первого не знаю, а книгу о похождениях второй я читала. Это очень необычно.

Чем нашим святошам от культуры не понравилась французская комедия весьма невинного плана? Снято красиво, актеры отличные, и вообще, столько всего наворочено. Завидуют, что ли? С Анжеликой — понятно, там есть элементы эротических сцен, которые в мое время вызовут только смех. Может, встать на защиту французского кинематографа? Хотя я и так повесил на себя столько всего, что сочтут еще самым настоящим шпионом. Но пару вопросов задам. Мы же типа сейчас с франками дружим, президент их вроде приезжал. Для меня это, в первую очередь, технологии и совместные проекты. В общем, жду приглашения на ковер.

Минут через двадцать из кабинета вышло несколько товарищей, в том числе замминистра Кузнецов, который даже не посмотрел в мою сторону. Захожу в душное помещение, Фурцева как раз открыла окно, дабы его проветрить. За мной сразу же невесомо впорхнула Марина с чайником на подносе и прочими сушками. Если будут поить чаем, то, наверное, не все так плохо. Помощница разлила жидкость в фарфоровые кружки и так же бесшумно удалилась.

Фурцева в этот раз не стала прибегать к разного рода психологическим штучкам, которые на меня совершенно не действовали.

— Что касается фильма, то многое будет зависеть от комиссий. Сначала будет приемная, рецензионная, а затем уже основная. Я поработала, с кем нужно, и практически все будут на твоей стороне. Но это далеко не все товарищи, принимающие решение. Поэтому картина должна быть действительно хорошей. Что сам думаешь?

— Фильм почти смонтирован, осталось несколько штрихов. Если приемная комиссия готова просмотреть её прямо сейчас, то мы все организуем. И давайте сразу запускать её в прокат, чтобы широкий зритель нас поддержал. Напечатаем целую серию плакатов, плюс Пузик заканчивает роман. Договоримся с каким-нибудь журналом и запустим его в печать по главам. Оксана уже достаточно популярный автор. Я еще могу снять небольшой рекламный фильм на две-три минуты, который можно демонстрировать перед показами других картин. Ударим со всех сторон по нашему зрителю, и он никуда не денется, попрет толпами в кинотеатры.

— Ух, как же с тобой тяжело, Мещерский. Все у тебя просто и должно решаться по мановению волшебной палочки. И плакаты ты напечатаешь, да еще фильм снимешь. Типография вот так и ждет, чтобы предоставить тебе свои мощности… А как быть с тем, что есть картины, уже поставленные в прокат? Их должны отодвинуть ради одного непризнанного гения? По журналу — дело нужное. Народ у нас читает активно, и многие захотят сходить посмотреть на оригинальную постановку. Ладно, — министр махнула рукой. — Устрою я тебе приемную комиссию быстрее, и выход в прокат тоже. Но по последнему — не ранее середины февраля или начала марта. Ты и так ускоряешься, как метеор. Смотри только — не сгори в процессе.

Не понял, что она хотела сказать, но подожду. Фурцева сделала глоток чая, и лицо ее посуровело.

— По разговору, когда ты мне насоветовал насчет всех этих гениев подворотни и рембрандтов из коммуналок. В принципе, я на твоей стороне… Только частично, — уточнила министр, видя мою улыбку. — По музыке ничего не скажу, не моя епархия, но люди будут думать. А вот продажа картин за рубеж признана делом интересным, и возьмем мы в оборот твоего Рабина. Заодно будешь помогать как консультант — уж очень гладко у тебя все получается на бумаге. Поэтам тоже предоставим площадку, невелика проблема. Пусть лучше вещают для нормальной аудитории, да под некоторым контролем, так всем будет лучше. С нужными людьми, которые станут курировать Рабина, познакомишься позже. Там будут присутствовать еще два ведомства, ты теперь мой представитель. Поэтому очень прошу — не подведи.

— Да я, Екатерина Алексеевна… — вскакиваю со стула, но быстро скукоживаюсь под строгим взглядом министра.

— Не хочу разбираться, что у тебя в личной жизни, но постарайся не подставляться. Если ты ушел от жены — значит, найди новую. И еще есть одна очень нехорошая новость. Тобой заинтересовалось Пятое управление. Ты вроде не диссидент, а просто балбес, но тем не менее. Я завтра начну решать эту проблему, поэтому крайне важно, чтобы ты нигде не наследил. Особенно про политику — вообще забудь разговоры о ней! Говори о бабах, спорте, кино — о чем угодно. Но услышишь хоть слово про политику, то сразу покидаешь эту компанию. Понял?

А чего тут не понять. Сижу ниже воды и тише травы. Надеюсь, что меня опять не переклинит на какое-нибудь выступление.

Иду к метро и понимаю, что это весомый вклад в мою победу. Общий итог, а не локальный, в виде снятого фильма. Что же касается совместной деятельности с Рабиным… то как бы там не замараться в работе с КГБ. Что однажды может всплыть и стать ударом по репутации. Хотя меня уже взяли в разработку. Жизнь становится все веселее и веселее.

А еще я не знаю, что делать с личной жизнью. Жениться по приказу министра? Это совсем перебор. Хотя я слышал некоторые слухи, что одиноких мужчин стараются за границу не выпускать. Как тогда быть, если на европейцев у меня завязаны основные планы? Хотя Таня просто шикарна, стерва только, но это проявляется еще не так сильно. Да и Аня мало чем уступает студентке. Ее я просто держу про запас. Но связать свою судьбу с официанткой? Есть же три главных постулата — не жениться на официантках, парикмахершах и стюардессах. По крайней мере, ранее он имел место быть.

Ладно, в крайнем случае, если фильму дадут добро, то договорюсь с Зоей, чтобы нас развели летом, после окончания фестиваля. Тем более что сейчас сразу не разводят — дают какое-то время на подумать и так далее. В общем, прорвемся.

На исторический факультет МГУ мы приехали всей толпой. Вот, ждем хозяина кабинета, заведующего кафедрой археологии, которую тот возглавляет чуть ли не со времен царя Гороха, профессора Арциховского Артемия Владимировича. Приемная такая внушительная, в плане разного рода фотографий из археологических экспедиций.

Строгая секретарь, несколько старорежимного вида, с подозрением поглядывала на меня, шкафообразного Акмурзина и более благожелательно смотрела в сторону Пузик с Зельцером. Никто нам просто съемки фильма про Рюриковичей не разрешил. Минкульт отправил нас к специальному консультанту. Профессор реально крут в своей теме, которую изучает уже лет сорок, если не больше. Собрал о нем некоторую информацию — человек внушает доверие. Именно он был историческим консультантом у Эйзенштейна на съемках «Александра Невского». Другой вопрос, а сможет ли он понять, что именно мы хотим сделать. Вдруг ученый какой-нибудь догматик.

Хозяином кабинета оказался невысокий человек с добрым взглядом и бородой, как у Льва Толстого. Я подобных экземпляров здесь еще и не встречал. Рассаживаемся за монументальным столом профессора и рассматриваем его кабинет. Огромный стеллаж с книгами, несколько картин батального характера и береста под стеклом. В общем, самый настоящий специалист по древнерусской истории. Секретарь тем временем поставила перед каждым чашку с чаем.

— Ну-с, товарищи киношники, чем порадуете? — густым басом вымолвил Арциховский. — Минкульт был очень настойчив, дабы я принял молодых и талантливых людей, решивших снять документальное кино о Киевской Руси.

— На саму Древнюю Русь мы не замахиваемся. Да и не считаю я ее Киевской — Новгородская она, или Ладожская, так будет правильнее. — Брови профа сразу поползли вверх — чую, ждет нас нехилый такой диспут. — Мы хотим снять цикл фильмов про Рюриковичей, начиная непосредственно с самого первого князя. Естественно, про основные фигуры — Рюрика, Олега, Игоря, Ольгу, Святослава, Владимира, Святополка, Ярослава, Изяслава. Всякую мелочь можно пропускать, брать только знаковые фигуры основателей и достойных продолжателей вроде Мономаха, Всеволода или Мстислава Удалого. Но пока мы ориентируемся на шесть фильмов, а далее — как получится.

Как я и ожидал, вместо конкретных вопросов по самому фильму и участию в нем, профессор полез в споры.

— Отчего же вы, молодой человек, не согласны с термином Киевская Русь? — Арциховский разгладил свои фундаментальные усы. — Вы имеете какое-то отношение к истории?

— Нет, — отвечаю максимально резко, но в рамках приличий. — Это понятие в широкое употребление ввел Греков, который для меня совсем не авторитет. Но еще я умею думать. Если Русь или варяги пришли с севера и захватили небольшой кишлак, платящий дань хазарам, то просто стыдно называть этим понятием возникшее великое государство. Киев был столицей Руси, но в первую очередь перевалочной базой на пути северных купцов. Даже в лучшие годы он уступал по численности Чернигову. Это потом за право княжить в нем развернулась жестокая борьба. Но никакого отношения ко всей стране, и тем более материнству над городами русскими, он не имеет. Если уж на то пошло, то Ладога — мать городов русских. Понимаю, что кому-то выгодно продвигать эти идеи, исходя из откровенного национализма, основываясь еще на работах подонка Грушевского, но я в такие игры не играю.

Не давая вступить профессору в диспут, я сразу продолжаю:

— Артемий Владимирович, вы меня все равно не переубедите. Поверьте, историю я знаю лучше многих ваших коллег, просто люблю ее. В диспуты и прения с вами я вступать не буду. У нас очень мало времени, а есть конкретная задача. Нам нужно снять конкретный фильм, и для этого требуется консультант, знающий эпоху. А главным специалистом по древнерусскому государству являетесь именно вы. И я уже объяснял, что это не кино про историю, а биографические зарисовки о великих людях с разного рода интересными фактами. А по самой истории готов с вами еще поспорить в процессе работы. А пока хотел, чтобы вы ознакомились с нашим черновым вариантом сценария.

— М-да, давно я не встречал такого самоуверенного и наглого юношу, Алексей. Выгнал бы вашу компанию без промедления, да уж тема больно интересная. Еще и в Минкульте вас рекомендовали как талантливого товарища, — сквозь бороду прогудел Арциховский. — Давайте ваш сценарий. Может, там есть что-то путное, кроме юношеского максимализма. Историю он знает, хех.

Я немного переборщил с экспрессией, но так было задумано. Не особо люблю разного рода излишне заслуженных товарищей, десятилетиями сидящих в своем кресле. А еще они большие любители становиться соавторами молодых и толковых ученых, сами при этом являясь пустым местом. И таких по Союзу тысячи. А если брать разного рода бесполезные институты и сотни тысяч работников-паразитов, то меня это реально бесило. Уже сейчас прикладная наука СССР начала резко отставать от Запада и Японии, при этом превосходила оппонентов в количестве институтов и работников.

Но бородатый профессор оказался докой, еще и фанатиком. После прочтения чернового варианта сценария он попытался прогнуть нас в свою сторону. Убедив, что нужен чуть ли не цикл монументальных фильмов про такую интересную тему. Никто же не против. Но это займет просто уйму времени, потребует согласования с несколькими ведомствами. А у нас как раз этого самого времени в обрез.

— Уважаемый Артемий Владимирович, — включаю свой максимальный режим обаяшки.

Пузик даже скривилась, потому что девушка она честная и против подобного рода лицемерных штучек. Я тем временем продолжил:

— Согласитесь, что подобный фильм потребует колоссальных ресурсов. А самое главное — будет менее популярным.

— Но простите… — попытался возразить профессор.

— Основная наша цель — продвигать историю среди молодежи. Кто бы что ни говорил, но молодым людям сейчас и так есть чем заняться, нежели сидеть на диване по три часа и смотреть такое монументальное творение. Мы же хотим снять получасовой биографический очерк. Где будут присутствовать натурные съемки, сцены боев, интересные факты, не имеющие прямого отношения к истории. То есть покажем историческую личность немного с иной стороны. Более человечной, что ли, а в нашем случае — скорее бесчеловечной.

После этой сентенции Арциховский искренне рассмеялся, показав вполне еще здоровые зубы. Хороший он дядька, думаю, мы сработаемся.

— Только разрешат ли вам показывать бесчеловечные черты условной Ольги или Владимира?

— А никто не собирается отклоняться от официальной версии биографии правителей. Ольга древлян жгла — значит, укажем. Владимир был братоубийцей — тоже. Просто добавим парочку провокационных факторов, немного эпатажа, найдем каких-нибудь каскадеров, адептов боя на мечах и прочих копьях. В итоге получим полудокументальное кино. Народ будет трудно оторвать от экранов! А может, запустим наши фильмы в прокат, перед каким-нибудь широкоформатным фильмом, если получится. Тогда его полстраны увидит. Или смонтируем три серии и запустим отдельной картиной. Вариантов много. Мы под это дело еще новогодний календарь издадим и плакатов интересных нарисуем. У нас очень мощный и разноплановый коллектив единомышленников. Оксана Пузик — потенциально известный писатель. Не знаю, читали ли вы два ее рассказа в «Юности», про похождения милиционера Ивана Терешко.

Оказывается, пожилой ученый был еще и книгоманом. Рассказы читал и оказался в полном восторге. Более того, профессор прочитал первые две главы «Брака по расчету», напечатанные в «Литературке». В общем, он теперь точно наш с потрохами. Артемий Владимирович пообещал выделить своего ученика, который будет работать над текстом, консультируясь с учителем. В итоге мы расстались довольные друг другом. Теперь важно, чтобы советские чиновники, любители все запрещать, не зарубили нам столь интересную идею. Но теперь за нами не только Фурцева, но и специалист номер один по древнерусской истории. А это дорогого стоит.

Значит, теперь осталось согласовать кое-какие хозяйственные вопросы и сразу запускать. Мы с Пузик займемся сценарием, я еще закадровым текстом. Зельцер проведет кастинг людей для массовки и небольших сценок. Там же не будет лица самого Рюрика — все будет идти немного как бы со стороны. Только придется нарисовать огромное количество картинок — даже страшно представить, сколько. Но для этого наберем за копейки разного рода учеников изостудий. Это дело поручим Самсону.

Когда мы дружной компанией двигались в сторону метро «Университетская», решив не ждать трамвай и прогуляться пешком, я умудрился встретить знакомое лицо. Да еще какое.

— А что ты здесь делаешь? — спрашиваю недоуменно.

— Вообще-то я учусь в соседнем корпусе, — отвечает прелестное создание. — Дяденька уже забыл, как пудрил мозги простой студентке? А она ему всю биографию выложила. Актрисой грозился сделать. Главную роль обещал.

Акмурзин первый понял, что надо мной издеваются, и заржал самым неприличным образом, Зельцер его поддержал. Только Пузик нахмурилась и отвернулась с громким «фи».

— Друзья, — обращаюсь к коллегам, — у меня образовалось срочное дело. Я буду немного позже.

Оборачиваюсь к Тане, которая все так же ехидно посматривает на меня.

— В сосисочную больше не пойду. Там у меня появилась нездоровая конкурентка, да и буфетчица злая.

— Можно сразу ко мне, — делаю бессмысленный заход.

— Чтобы ты меня накормил, напоил, обогрел и обязательно спать уложил? — делает большие глаза красавица и смеется.

— Нет уж! Идем в другое место. Есть здесь неплохое кафе, все равно для ресторанов еще рано. Еще я не одета для приличного заведения, и вообще, мне важный реферат писать чуть ли не до утра. Накормишь голодную студентку?

Куда же я денусь. А ничего так, неплохое местечко, скорее похожее на столовую. Таня действительно была голодная, умяв два салата с котлетой и картофельным пюре. Я тоже неплохо так заправился. Когда с нее слетает защитная скорлупа из ехидства, то общаться с Таней — просто сказка. Уж молчу про нереально красивую внешность. В конце решил малость протестировать советскую студентку на предмет знания языка, и был слегка разочарован. Понятно, что второй курс, но английский, мягко говоря, хромает. Хотя это на взгляд человека из XXI века, который учил его достаточно долго, вел деловую переписку и общался с коллегами иностранцами.

— Это что, у меня такие плохие знания? — надула губки Таня, как ребенок.

— Нет, просто играет роль преимущество домашнего образования. Меня чуть ли не с пеленок учила английскому и французскому соседка, которая из бывших. Они, с учителем музыки, фактически меня и воспитывали, пока мама пахала на текстильной фабрике. Брату это было неинтересно, а я, как видишь, выучил языки и умею играть на фортепьяно. Могу как-нибудь с тобой позаниматься.

— Индивидуально, конечно? — к Тане вмиг вернулось ее ехидство.

— Можно организовать группу, но лучше индивидуальный подход.

— Ну-ну, — хмыкнула красавица, и упорхнула по своим делам.

Я же, глупо улыбаясь, продолжил свой поход к метро. Никуда она теперь от меня не убежит. Надо ли мне это — пока я не решил. В процессе посмотрим. Но ломать ей судьбу я точно не собираюсь.

Вы когда-нибудь смотрели совершенно удивительный советский мультик под названием «Фильм, фильм, фильм»?

Так вот, процесс съемок проходил у нас в более спокойной атмосфере, хотя кое-кто попил у меня кровушки. Ну и были моменты, когда сценка просто никак не получалась. В мультике это похоже на сцену с девочкой на поляне. И подобное затмение находило на вполне себе опытных актеров. Но самое страшное наступило потом. Мне приходилось биться буквально за каждый кадр. Самое главное, что сценарий прошел рецензирование и мы из него особо не выбивались, ну, кроме некоторых моментов, которые спонтанно рождаются на любой площадке. Бывает, актер чего-то свое придумает или случайно ошибется, а в итоге получается лучше, чем в сценарии.

А здесь вдруг еще на стадии монтажа начали придираться к некоторым моментам. У нас вроде и постельных сцен не было, а диалоги больше о любви, без какой-нибудь политики. Но моралисты и те, кто всегда знают, как должно быть лучше, сразу нашлись. Перебороть эту братию удалось при помощи товарища Бритикова, дай бог ему здоровья. Он сразу смекнул, что на его киностудии снимается очень неординарный фильм, который принесет плюшки всем участникам.

Предварительную рецензионную комиссию мы прошли. Вещь, в принципе, не самая плохая, так как там указывали в том числе на технические погрешности. Особенно, чтобы в кадре не торчал микрофон, актеры попадали в текст и много всяких нюансов. Товарищ Иванов, представлявший «Госкино», оказался под впечатлением, что меня весьма порадовало. Как оказалось, он сам в весьма зрелом возрасте женился на немолодой даме, пройдя через сопротивление родни и друзей. Это он сказал Зельцеру по секрету на банкете, после показа. Каплан подсуетился и объяснил нам, глупым, что так положено. В общем, мы быстро накрыли стол в нашей столовке и весьма душевно посидели с товарищами. Я тоже махнул пару стопок, и меня начало частично отпускать. А то из-за работы я забыл о личной жизни. Даже немного поссорился с Таней, которая сказала, что пришла на свидание с интересным мужчиной, а не «экающим» и «гэкающим» чурбаном. Красавица обиделась и ушла.

А вот премьерный показ для основной комиссии, состоящей из представителей «Госкино» и нескольких экспертов, представленных известными режиссерами, меня откровенно пугал, вгоняя в панику. С учетом того, что слухов о нашем фильме ходило множество, то предварительный просмотр вызвал определенный ажиотаж. В итоге, кроме самой комиссии, показ решили посетить Фурцева, глава «Госкино» Романов с замами, десяток известных режиссеров и еще непонятная для меня публика. Скорее всего, чиновники с супругами.

Вот мы и сидим в коридоре, как в знаменитом мультике. Зельцер, наверное, выкурил уже полкило своей махры, источая жуткий аромат. Акмурзин, всегда веселый и румяный, стал белым как мел и смотрел в одну точку. Пузик тоже побелела, что, учитывая ее веснушки, выглядело забавно. Агапова постоянно трясла ногой, периодически вскакивала, чтобы пройти несколько шагов, и опять садилась. Только мы с Серовой делали вид, что ничего особенного не происходит. Хотя по подрагивающим рукам Валентины Васильевы чувствуется ее напряжение. Сафонова я не взял с собой принципиально. Отношения с ним испортились не только у меня, но и у всей группы. Не сказать, что он склочник или плохой человек, но просто не вписался в коллектив. Пельтцер была занята на съемках другого фильма и приехать не смогла.

Неожиданно раскрываются двери, и в коридор постепенно начинают выходить зрители. Вот за что не люблю я всю эту советскую чиновничью братию — в жизни лишний раз эмоции не покажут. Даже над хорошей шуткой смеяться не будут, вдруг она идет вразрез с сегодняшней линией КПСС. Но народ не расходился и ждал главных действующих лиц.

Романов и Фурцева вышли последними, о чем-то мило беседуя. В итоге первым говорить начал глава «Госкино». Но сначала он подошел к Серовой, приложился к ее ручке и поблагодарил за хорошо сыгранную роль. Народ даже выдохнул от удивления.

— Знаете, Валентина Васильевна, — произнес чиновник, улыбаясь, — вы были бесподобны! Впрочем, как всегда! Мне кажется, советское кино много потеряло, когда вы перестали сниматься. Смотрел и наслаждался каждым вашим словом, мимикой и взглядом.

Серова расцвела от счастья. А ведь она не такая старая, еще и пятидесяти нет. Ну, хоть один плюсик мне к карме, что сделал доброе дело для хорошего человека. Заодно и намек от руководителя, что пора начинать ее снимать.

— Не знаю, какое решение примет приемная комиссия, — это биг босс обращается уже ко мне, загадочно улыбаясь, — но лично мне фильм очень понравился. Вы очень тонко заметили, что любви все возрасты покорны. И после сорока жизнь человека не заканчивается, а у кого-то только начинается. Это же какой мощный эмоциональный посыл к людям, которые разочаровались в жизни! Не ожидал такой работы от столь юного человека. Надеюсь, после просмотра фильма в СССР возникнет не одна новая семья. Наша партия всегда заботится о своих гражданах. А этот фильм — один из этапов борьбы Советского Союза за благополучие собственного народа.

Здесь меня наконец-то отпустило. В прокат фильм пойдет, и точно без всяких купюр. Раз чиновник высокого ранга завернул такую речь, то это прямая команда всем комиссиям и любителям «не пущать». Еще и наград каких-нибудь накидают. Но главное — это Канны. Здесь же гарантии никто не даст.

Наш коллектив тоже приободрился и заулыбался. Далее речь взяла Екатерина Алексеевна.

— Признаюсь, не ожидала, что столь неоднозначный молодой человек способен снять такое душевное кино. Но за него просили разные люди, да и коллектив он собрал просто замечательный. Думаю, эта картина должна понравиться советским гражданам. Вам, товарищи из съемочной группы, огромное спасибо! Действительно удивили!

Окружающие прихлебатели разразились одобрительными возгласами и даже аплодисментами. Наша группа улыбалась. К Серовой подошел сурового вида дядька и попросил автограф. Вижу, что моей покровительнице ситуация очень нравится. Сам же понимаю, что первый этап пройден. Но предстоит еще один бой — за Европу. И я буду драться зубами и когтями, но в Каннах будет демонстрироваться именно наш фильм.

Очень порадовали поздравления от Данелии.

— Не ожидал я, Мещерский, что такой балбес, как ты, сможет снять такое! — с улыбкой произнес мэтр.

Посмеялись, вспоминая времена учебы, сколько он со мной намучился. Гений, что еще можно сказать. Еще и человек хороший, что часто понятия противоположные.

В этот же день мы закатили грандиозную пирушку на Горького. Часть продуктов и алкоголя я приготовил заранее. Но надо понимать психологию советского человека. Все что-то принесли с собой. В итоге расселись в столовке. Присутствовала съемочная группа, техники, Жанна Леонидовна и все, кто помогал снимать кино. Подтянулось еще несколько непонятных людей, но Каплан сказал, что товарищи нужные. Я позвал даже Барабанову, хотя часть народа сначала напряглась. Но парторг оказалась дамой компанейской, хотя строго предупредила технарей, что завтра рабочий день. Те дружно кивнули и продолжили разливать водку.

Отдельный разговор состоялся с Серовой.

— Валентина Васильевна, — обращаюсь к актрисе, рука которой потянулась к бокалу с шампанским, — я вас безмерно люблю и уважаю. И никогда не забуду, кто помог одному малоизвестному и много возомнившему о себе молодому режиссеру. Но если вы продолжите дальше пить, то наши дорожки разойдутся. Вы мне нужны в трезвом и рабочем виде. В противном случае в следующем фильме будет сниматься другая актриса.

— Ты жесток, Алексей, — Серова хорошая актриса, тут же выдавила слезу. — Ну должна же я как-то расслабиться! Все так нервничали, это был долгий путь…

— Я вас предупредил. Вы стояли у истоков моей карьеры, в которую поверили. За это я буду век вам благодарен и всегда помогу. Поэтому не хочу смотреть, как вы себя губите. Мне комфортно работается с актрисой Серовой, что я планирую делать и дальше. Поэтому алкоголь должен быть исключен. И, наверное, я лезу не в свое дело — наладьте отношения со своим сыном. Может, у вас тогда и не будет повода тянуться к рюмке.

— А это уж не твое дело, мой мальчик, — от Серовой повеяло самым настоящим холодом. — Я все поняла, но впредь в мою жизнь не лезь! Иди, веселись — сегодня твой триумф.

Хорошо, что хоть пощечину не закатила. Я последовал совету актрисы и от души повеселился, но пил в меру. Но так как пришлось чокнуться чуть ли не со всеми присутствующими, изрядно захмелел. Только сегодня можно. Серова же весь вечер о чем-то беседовала с Барабановой и периодически заливисто смеялась, но алкоголь не употребляла. Только Пузик с Самсоном, который изрядно накачался, дулись друг на друга. Время все лечит, и это пройдет.

Никогда бы не подумал, что документальное кино снимать чуть ли не тяжелее, чем художественное. Здесь нам даже вездесущий Каплан не мог помочь.

Сценарий мы набросали достаточно быстро, и я приступил к закадровому тексту. Серега нагнал реально кучу разновозрастных учеников изостудий и прочих кружков при ДК. Он сначала не мог понять, как начать поиски, и решил лично объезжать все объекты. Умный дядя Леша просто дал объявление в «Вечернюю Москву», и уже через два дня нас штурмовала толпа желающих нарисовать что-то для кино. В принципе, меркантильный интерес тоже присутствовал, но зная местную публику, подозреваю, что народу было просто интересно. Те, кто поумнее, внесут этот штришок в свою биографию. Самсон впал в еще большую панику — пришлось на него хорошенько рявкнуть, сунуть перечень картинок, которые нам нужны, и начать отбор художников. В результате он успокоился и занялся делом.

Но тут же в нормальный рабочий процесс вмешалась бобруйская принцесса, которая последнее время меня порядком достала. Вернее, не только она.

Арциховский, как и обещал, прислал своего ученика. Товарищ оказался целым доцентом, заслуженным археологом и увешанным прочими научными заслугами ученым. Звали его Петр Кузнецов. Был он высок, статен, еще и с редким для зимы загаром. Наш консультант только осенью вернулся с раскопок в Туркмении, так что загар еще не сошел. В общем, брутальный такой мужчина. Этот тридцатилетний Индиана Джонс, вместо того чтобы заниматься своими непосредственными обязанностями, начал ухаживать за Пузик. Рыжая же, коза этакая, вполне благосклонно принимала его знаки внимания, еще и сама подыгрывала. В итоге работа над подготовкой к съемкам замедлилась, плюс Самсон совсем впал в уныние. Я заметил это слишком поздно, только после намека Зельцера. Пришлось приводить людей в порядок, как умею. А с учетом того, что настроение у меня было дерьмовым, так как еще Таня пила кровь, как заправский вампир, то расправа была жестокой.

Захожу в кабинет, где воркуют наши голубки, совершенно забросив в сторону работу. Меня даже переклинило на несколько секунд. Пузик еще роман дописывать, это не считая сценария с рассказами про Терешко. А она здесь впустую время тратит… Ну, держите свои болты и гайки!

— Оксана, подожди меня, пожалуйста, в кабинете, — говорю спокойно, а сам просто сгораю от холодного бешенства. — У меня разговор к Петру.

Пузик что-то поняла и быстро выпорхнула из комнаты.

— Доцент, — грубо обращаюсь к Кузнецову, — тебя для чего сюда прислали? Работать и консультировать съемочную группу по сценарию. Я пока ничего этого не увидел. Кроме того, как ты пудришь мозги нашей сотруднице, рассказывая ей сказки, как это романтично — копаться в говне, пусть и историческом.

— Не много ли ты на себя берешь, режиссеришка? — археолог сделал два быстрых шага в мою сторону.

Он выше, гибче и явно чем-то занимался. Только товарищ не учел одного. Последние месяцы я качаюсь, как сумасшедший — может, потому, что давно не было секса. А еще нынешний Леша неплохой вольник, а я прежний занимался самбо. Рассусоливать не стал. Двойка в корпус, бросок через плечо и залом руки на болевой. К своей чести, орать, как потерпевший, археолог не стал, а просто шипел от боли.

— У Оксаны и Сергея отношения, но сейчас произошел разлад. Но это их дела. Нравится тебе девушка — значит, берешь паспорт и ведешь ее в загс. Но я никому не позволю разбивать сердце и ломать жизнь своей названой сестре.

— Я этого не знал. Прошу прощения. Да и есть у меня невеста, просто так флиртовали.

Поднимаю археолога, отряхиваю его и привожу в порядок костюм.

— Завтра у тебя единственный испытательный день. Если хоть кто-то из коллектива скажет, что ты филонишь или некомпетентен, то я напишу официальную бумагу профессору от киностудии. Тема кляузы будет следующей — зачем вы прислали нам неуча и дурачка. Я не шучу. Никому не позволено ломать мои проекты. Мы договорились?

— Да, — отвечает Петр, опустив глаза. — Не надо писать Артемию Владимировичу. Не позорьте. Не знаю, что на меня нашло. Всю заброшенную работу я наверстаю.

Захожу в свой кабинет, где в кресле для посетителей сидит Пузик, нервно сжав руки.

— Во сколько уходит поезд в Минск? — спокойно спрашиваю Оксану, наблюдая, как трясучка прекратилась и к нам возвращается воинственная бобруйская валькирия.

— Я никуда не поеду! И вообще, ты не имеешь никакого права! Да и за твоего Самсона я замуж выходить не обязана.

— Отвечаю по порядку. Прописка у тебя минская, и если надо будет, то я вышвырну тебя из Москвы официально. Вот радости-то будет белорусским товарищам и твоим поклонникам… Власти у меня на это хватит. Я отстраняю тебя от всех проектов. При этом передаю тебе полностью все права на роман, рассказы, даже за «Рюриковичей» ты получишь оплату. Но на этом наше сотрудничество заканчивается. Никогда не потерплю внутри нашего хрупкого коллектива человека, который рушит его из-за своей дури. Найду другого соавтора, пусть он будет и менее талантлив. И последнее — меня не волнует твоя личная жизнь. Главное — чтобы она не мешала работе и моим планам. Замуж можешь выйти хоть за Зельцера, совет вам да любовь. Но прекращай третировать Сергея. Поговори с ним нормально, чтобы он понял посыл о прекращении ваших отношений и их бесперспективности. Ничего, он не хрустальный, переживет. Только работу нельзя смешивать с личными отношениями. Хрень из этого получается.

Смотрю, что рыжая беззвучно плачет. И ручейки ее слез скоро должны перерасти в водопад. Подхожу к ней и сую платок. Дожидаюсь, когда Пузик вдоволь нарыдается, подвожу итог:

— Пойми, мелочей в нашем деле не бывает. А все свои чувства мы должны оставлять на улице, как только зашли в здание киностудии. Ты думаешь, у меня нет проблем в личной жизни? Или я прыгаю до потолка от того, что жена запретила мне встречаться с дочками?

— И все равно — ты бесчувственный чурбан! — отвечает Пузик, от души сморкнувшись в мой некогда чистый платок. — Сделаю все, как ты скажешь. Да и археолог этот мне не нужен, просто Сергея хотела позлить. Только отвали минут на тридцать, не трогай меня. Видеть тебя не хочу, Мещерский. Какой же ты злой и бессердечный!

В итоге рабочий процесс нормализовался. Только Самсон еще сильнее посмурнел, зато работал как проклятый. Приходилось его буквально вытаскивать из кабинета, где он рисовал сам и просматривал работы других художников.

Долго думал, кто бы смог сделать интересную закадровую озвучку. Решил пойти оригинальным способом и предложил работу Владимиру Басову. Несмотря на то, что он сейчас нарасхват, как актер и режиссер, но есть шансы, что мэтр согласится. Правда, говорят, что Басов изрядно побухивает, но ничего, найдем управу и на это. Просто голос у него уж больно необычный. И ранее подобный тембр не применялся в советском документальном кино. На предварительную встречу с Владимиром Павловичем я договорился, как только тот появится в Москве. Если откажется, то поищем какой-нибудь еще интересный голос. Смирнова ангажируем, как вариант. Тоже может получиться необычно. Но эти мысли занимали меня сейчас вторым планом. Надо было что-то решать с Зоей.

Премьера «Брака по расчёту» стартовала в Художественном, старейшем кинотеатре страны. Я сначала подумал про «Октябрь», чего мелочиться, но, оказывается, что его только построили и в здание идут отделочные работы. Сам колоссальный кинотеатр должен открыться к пятидесятилетию Революции.

Бритиков не понимал моего желания всеми силами быстрее продавить премьеру. Мол, куда торопиться? Самое лучшее время — это лето, а не зима. Люди вернутся из отпусков, пенсионеры с дач, отправят детей в школу, и мы охватим как можно больше зрителей. Да и на курортах народ тоже весьма активно ходит в кино. Мне же нужна была реакция и поддержка простых людей. Именно для этого ещё в январе мы запустили на радио песню «Соловей птичка певчая» в исполнении ВИА «Рассвет». Название турецкого оригинала немного переделали, с названием группы тоже долго не думал. Плюс были у меня на них и международные планы, так что название хорошо переводится на английский. Загрузил солистов изучением английского, репетитора нашли среди одной из работниц ДК. И Гена у нас теперь не Пупков, а Ясный. Ради смеха предложил взять лидеру группы такой псевдоним, на что он сразу согласился. Он считает меня чем-то вроде талисмана и иногда пугает фанатичным отношением к моей персоне.

Незамысловатый текст о любви, наложенный на неплохую мелодию, сразу стал очень популярен среди женской аудитории Союза. По крайней мере, коллективы ткачих, доярок и прочих наладчиц стали часто заказывать её на радио. А это уже показатель немалой такой популярности. Плюс это основная песня фильма, который скоро выходит на экраны, что играло свою роль. Народ уже ждал премьеру, а пока наслаждался музыкой.

Далее, я всё-таки уговорил начальство снять небольшой ролик, который стали показывать перед началом других фильмов и это тоже подогревало ажиотаж. Ранее подобного никто не делал. Ещё мы с Пузик добили книгу, работая как проклятые. Молодая Гвардия даже не раздумывала и приняла произведение практически без всяких правок. Уже месяца через два — три она должна поступить в печать. Я лично ездил в издательство на переговоры. Основным моментом, почему нам удалось так быстро договориться об издании, был фильм и звонок из приёмной одного министра. Ну и в издательстве понимали, что книги в случае успеха фильма, будут расхватывать как горячие пирожки. И её ждёт не одно переиздание.

Торопился я ещё по одной причине. На начало конец февраля была запланирована комиссия, которая должна определить, какие картины от СССР поедут на Венецианский и Каннский кинофестивали. Мне нужен реальный успех, так как итальянский город я даже не собираюсь рассматривать. Бритиков по секрету сообщил, что пока фаворитом считается какой-то совершенно непонятный фильм-опера «Катерина Измайлова». Не знаю про её чисто киношные достоинства, но автором сценария фильма является Дмитрий Шостакович, а главную роль исполняет Галина Вишневская. Конкуренты мощные, но это Ленфильм и сама картина весьма специфическая. В прокате данное кино никаких лавров не снискало, хотя, когда это заботило советских чиновников?

Хорошо, что «Мосфильм» в этом году не мог предложить свой фильма, так как их очередь была в прошлом году. Я вот не могу понять, зачем везти на фестиваль во Францию фильм под названием «Ленин в Польше»? Да и в Венеции Кончаловский демонстрировал картину про борьбу киргизов во время или после Революции. Если вы хотите грамотно представлять своё кино, то уж от политики надо отказаться в первую очередь. Это не должно касаться хороших фильмов о войне, но то совсем иное дело.

Но это всё лирика. Сегодня у меня первая в жизни премьера полнометражного фильма. Надо сказать, что нервы натянуты, как канаты. Стараюсь не показывать, что меня откровенно трясёт и поддерживаю, дёргающихся коллег. Я ведь ещё умудрился совместить показ с последующим общением со зрителями. Фурцева, когда узнала, была просто в шоке. Но потом сдалась после приведённых мною аргументов. Заодно я решил пригласить как можно больше журналистов на это неординарное мероприятие. В общем, раскручивал свой проект в лучших традициях маркетинга XXI века.

Сидим в буфете кинотеатра и ждём окончания сеанса. Далее на сцене будут вынесены стулья, поставлены микрофон, в том числе в зале. Все эти записочки на творческих вечерах и встречах меня просто бесят. Поставьте в зале два микрофона и дайте народу спокойно задать вопрос. Заодно это экономит бездну времени. Ради успокоения коллектива решили поиграть в Крокодила. А то чую, что народ совсем приуныл.

Сначала все отнекивались, кроме Серовой, которая сразу поняла мою идею. Для игры разделились на две команды со мной в качестве жюри. С одной стороны Серова, Зельцер и Пузик, с другой — Агапова, Акмурзин и Гена Ясный. Я немного не учёл, что народ у нас творческий и к полумерам не привык. В итоге замечаю, что вокруг нас собралась небольшая толпа из работников кинотеатра, которые открыв рот наблюдали, как прима сороковых под смех коллег изображала тумбочку. Под это дело мы и не заметили, как закончился сеанс, а прибежавший Каплан совместно с местным завхозом, занимавшийся организацией общения, еле утащил разыгравшихся актёров. Аплодисменты работников кинотеатра стали дополнительным эмоциональным посылом нашей группе.

И вот огромный зал на 900 мест. Очень приятно, что пустует всего несколько кресел. Пара десятков человек ушла и решила не оставаться на встречу с создателями фильма. Ловлю взгляд огромных голубых глаз, которые смотрят на меня если не влюблённо, то восхищённо, что придёт мне дополнительный кураж.

— Уважаемые товарищи, — начинаю сразу без прелюдий, — Вы только что посмотрели фильм и нам было бы очень интересно узнать мнение зрителей. Из создателей фильма присутствуют оба режиссёра и сценариста, главная героиня товарищ Агапова, Валентина Васильевна Серова, сыгравшая мать, а также наш оператор Ринат Акмурзин. Прошу не стесняться и задавать вопросы. Мы решили, лучше сразу начать общение, так как у зрителей ещё свежи впечатления от фильма. Подходите, пожалуйста, по очереди к микрофонам.

Всё-таки советский народ излишне зажат и вообще не привык к подобному формату общения. Это же не партийное или комсомольское собрание, где все роли распределены, и товарищи долго готовились прочитать текст по бумажке.

Неожиданно к микрофону подошёл крепкий мужчина лет пятидесяти, опиравшийся на трость.

— Я бы хотел обратиться к Валентине Васильевне, — срывающимся голосом произнёс зритель, — Думаю, все ветераны согласятся с моими мнением, что мы рады видеть вас снова на экране. И хотя ваша роль была отрицательная, но сыграли вы замечательно. И у меня искреннее чувство недоумения и возмущения, почему вас так долго не было на экране.

Ух, я уж подумал, что народ и далее будет морозиться. Опять мой талисман в лице бывшей примы пришёл на помощь. Вернее, её многочисленная армия поклонников. Серова подходила к микрофону на сцене под постепенно нарастающий вал аплодисментов.

— Спасибо вам огромное за добрые слова! — актриса сегодня просто хороша в своём строгом платье и неброском макияже, — Меня просто не снимали. Так бывает — это доля актёра, который в любой момент может уйти в забвение. Была в этом и моя вина, но сейчас всё налаживается. Мне кажется, что я нашла своего режиссёра, у которого снялась во втором фильме. Это молодой, очень перспективный, а главное — многогранный и очень талантливый человек, Алексей Мещерский. Он не только снял этот фильм, но и написал сценарий. Так что лучше все вопросы задавать ему, так как мы просто играли свои роли.

Здесь зрители уже одарили меня бурными аплодисментами. Далее пошло легко и даже весело. Народ задавал вопросы всем присутствующим, иногда смешные. Наш коллектив расслабился и активно отвечал, очень тонко почувствовав аудиторию. Минут десять фанаты пытали Пузик, когда поняли, что это она автор уже ставших популярными рассказами про Ивана Терешко. Рыжая сначала нервничала, но потом начала очень интересно отвечать на вопросы. Через минут сорок к микрофону подошла сурового вида женщина лет сорока пяти. Её вопрос, мог бы стать ложкой дёгтя, но не для одного циника из XXI века.

— Товарищ Мещерский, вы хотите сказать, — сухо вымолвила дама, — Что в жизни возможны подобные мезальянсы? Кого вы пытаетесь обмануть? Профессор и интеллигентный человек связался с хабалкой-продавщицей.

Вижу, что у Капитоновой, которая была среди приглашённых журналистов, аж глаза заблестели в предвкушении сенсации. Зал же тихо, но возмущённо загудел.

— Своим фильмом я хотел донести до одиноких, несчастных или сомневающихся в себе людей, что где-то вас ждёт вторая половинка. Возраст, внешность или род занятий в этом деле не помеха. И я верю, что благодаря моему фильму многие люди сделают первый шаг навстречу своему счастью. Не надо бояться признаваться в любви, ведь это самое прекрасное чувство в мире! Если человек хочет найти родственную душу, то он сделает это. Другой вопрос, что можно лежать на диване, плеваться в потолок и жаловаться на отсутствие в жизни счастья. А за него не мешает побороться. Вот наш профессор набрался сил и признался в любви женщине, на которую давно обратил внимание. С таких героев и надо брать пример.

Я думал, что народ собьёт свои ладоши, столько громко и активно хлопали моим словам, особенно женская часть аудитории.

Далее беседа стала ещё интереснее. На удивление народ, в том числе более взрослый раскрепостился и задавал более откровенные, а не протокольные вопросы. В итоге вместо запланированного часа мы проговорили с публикой более трёх. И надо сказать, что процесс общения прошёл с взаимным удовольствием сторон. Нас даже не хотели отпускать, откуда-то появились цветы, которыми были одарены наши дамы. Мы же уже опаздывали на банкет, если можно так назвать дружескую пьянку, которая была запланирована на Горького.

После выхода из кинотеатра я получаю смачный и долгий поцелуй от Татьяны. Акмурзин даже хулигански присвистнул. Мой роман со студенткой в самом разгаре. Вернее, он у нас только начался. Удалось объяснить молодому поколению, что работа в кино — это не только красивая картинка, а очень сложный и энергозатратный процесс. Татьяна перестала обижаться и начала воспринимать мою работу более серьёзно. А далее я соблазнил юную прелестницу. Сейчас мы узнаём друг друга, заодно она погружается в неизвестный ей ранее мир чувственных удовольствий.

Пока нам хорошо. Только надо чего-то решать с жильём. Зоя как раз подала на развод. Думаю, в ближайшее время нас спокойно разведут. Заодно поставлю перед Бритиковым вопрос по квартире. Если получится с Каннами, то можно будет не просить, а требовать. Советская власть в этом плане не жалеет денег и прочих благ для деятелей искусств. Но до осени перекантуюсь у друга, всё равно тот появляется в лучшем случае на неделю и опять исчезает.

На двух такси едем на Горького, где нас уже откровенно заждались. Руководство не стало нас смущать, и на праздновании премьеры были в основном актеры, кроме Сафонова с Пельтцер, а также весь персонал, участвующий в создании фильма. Многие пришли со своими парами. Были также журналисты в лице Капитоновой и какого-то лохматого парня из Литературки, который о чём-то беседовал с Пузик, на что подозрительно косился Самсон. Кто-то из технарей притащил гигантский катушечный магнитофон, который радовал народ отечественными и зарубежными хитами.

Некоторое время занял процесс рассаживания за стол и вдруг в зале воцарилась тишина. Благо Солодовников догадался выключить музыку. А меня немного пробрало. Ведь наш колоссальный труд подошёл к концу и можно смело утверждать, что работали мы не зря. Долго думал, чего сказать и решил просто от души всех поблагодарить.

— Друзья! — начинаю, собравшись с мыслями, — Это был одновременно короткий, но очень насыщенный и трудный путь. Снять приличное кино и так быстро просто подвиг. И без вас просто ничего бы не получилось. Понимаю, что периодически я был несносен, излишне требователен и даже хамоват. Всем причастным к созданию нашего фильма от меня низкий поклон за терпение Прошу прощения, если кого-то обидел в процессе. Но поверьте, в следующем проекте я буду ещё более невыносимым.

Серьёзно слушавшие меня коллеги взорвались дружным смехом. Немного нервная обстановка сразу разрядилась. Народ выпил, начал накладывать салаты. Серова в юморном тоне рассказала о встрече со зрителями и о том, что публика весьма благоприятно приняла картину.

Постепенно народ разбился на группы. Технари чего-то обсуждали с приехавшим Клушанцевым, с которым мы уже начали снимать черновые варианты будущих комбинированных сцен. Капитонова беседовала с Серовой. Наверняка сработала журналистская чуйка и это был уже вариант интервью. Валентина Васильевна действительно сыграла очень сильно, получше Пельтцер и, возможно, Агаповой. Это я уже позже проанализировал смонтированный фильм. Значит, о ней опять вспомнят, и наша акула пера тут как тут. Я решил ненадолго покинуть Таню, которая в нашей компании чувствовала себя некомфортно, хотя этого не показывала. Пузик с ней не общалась, а более — менее близких по возрасту девушек в компании не было. Разве что подруги технарей, которые кучковались своей компанией.

— Анна Сергеевна, — обращаюсь к пожилой гримёрше, одиноко сидевшей в дальней части стола и с улыбкой, наблюдавшей за молодёжью, — Разрешите присоединиться и нарушить ваше одиночество.

— Алексей, как же можно покинуть такую красавицу, — гримёр показала глазами в сторону Тани, — Ради какой-то старушки.

— Не надо наговаривать на себя. Я вижу пред собой весьма элегантную даму, — произношу под улыбку пожилой женщины, — Хотел обсудить пару вопросов. Во-первых, как вы смотрите на продолжение сотрудничества, если мне одобрят следующий фильм?

— Очень положительно! Вы работаете весьма оригинально и самое главное — вам удалсь собрать очень интересный коллектив единомышленников. И зря вы наговариваете на себя, что излишне тиранили народ. На съёмочной площадке царит весьма доброжелательная атмосфера, мне есть с чем сравнивать. Ещё вам удалось объединить вокруг себя наших технарей, что на моей памяти не удавалось никому. Поэтому я двумя руками за. А что во-вторых?

Это хорошая новость. Поверьте, мелочей в производстве фильма не бывает. Хороший гримёр важен также как художник, звукорежиссёр или оператор.

— Я обратил внимание, что хороший гримёр и не лишены вкуса. Говорю это совершенно искренне, — отвечаю удивлённой женщине, — Умение правильно краситься, стричься и одеваться, дано не каждому. Сдаётся мне, что среди современных девушек достаточно безвкусных особ. Поэтому я хочу, чтобы вы помогли мне сделать из одной красивой девушки, просто шикарную даму.

Анна Сергеевна, ещё раз взглянула в сторону Татьяны, которая наконец-то нашла себе собеседницу в лице жены монтажёра Горбунова.

— Это должно касаться не только макияжа, но и одежды, а также умения себя подать. Тоже самое касается Пузик. Скоро она станет публичной персоной и не только в Союзе. Оксана девушка хорошая, но всё-таки провинциальная и с ней необходимо поработать. В общем, надо научить наших девиц красиво себя подать, заодно посоветовать хорошего портного. Мне тоже нужен специалист, который пошьёт пару костюмов и пяток рубашек, по моему эскизу. Ещё надо всё это сделать ненавязчиво, и чтобы наши красавицы не знали друг о друге.

— А вы коварный тип, — рассмеялась гримёр, — Ещё и не лишены наблюдательности. Есть у меня хорошие портные, которые помогут вам и девушкам. Главное — вопрос оплаты. Ну и, конечно, я с радостью поработаю над внешним видом этих красавиц. Обе действительно выглядят излишне простовато, хотя должны блистать. Есть у меня одна пожилая дама, которая может поработать и над некоторыми манерами наших красоток.

Некоторое время обсуждали, как подвести обеих девиц к мысли о необходимости смены имиджа. Вернее, о его улучшении. Анна Сергеевна решила, что с Пузик поговорит сама. А вот Татьяну мне придётся обрабатывать самому. Девушка она непростая и с характером. Намедни предложил купить ей кое-каких шмоток, так обиделась и не разговаривала со мной три дня. Еле вытащил её на квартиру, где мы очень долго мирились к обоюдному удовольствию.

Следующей моей собеседницей была Капитонова, которая, плавно перемещаясь от нужных ей людей, наконец-то присела рядом. Народ уже вовсю плясал, под орущий магнитофон. Мы с Татьяной как раз подрыгались несколько танцев и решили выпить минералки. Я, кроме бокала шампанского сегодня ничего не употреблял. Завтра ещё много дел, плюс надеюсь на очередную волшебную ночь. Предмет моего вожделения подозрительно оглядел Светлану, фыркнул и демонстративно отвернулся. Журналистка никак не отреагировала на демарш моей подруги.

— Скажите, Алексей, — спросила Капитонова, — Откуда у вас всё это? Я нисколько не сомневалась, что вы сняли хороший фильм. Но о нём ещё за месяц до премьеры говорила вся Москва. Боюсь, что если бы не ваше приглашение, то даже я не смогла попасть сегодня в Художественный. Про встречу со зрителями даже нет слов. Такого живого общения между актёрами и публикой я не видела никогда. Это даст дополнительную волну слухов, и народ просто повалит в кинотеатры. И я, конечно, завтра же напишу статью, надеюсь, редактор издаст её как можно быстрее. Может, уже через три дня. Но это не отменяет вопроса, как вам это удаётся.

— Надо просто работать на публику. Режиссёрам, актёрам, поэтам и певцам никогда нельзя забывать, что мы творим исключительно для зрителей. Это касается живого общения, которое у нас ещё обязательно будет. Деятелям искусства нельзя отрываться от народа. Если отвечать на ваш основной вопрос, мы часто забываем, что кино — это индустрия. И чем больше придёт людей в кинотеатры, тем больше фильм заработает денег. Поэтому никогда не мешает дополнительно подогреть интерес зрителей, что достаточно легко. Могу дать вам совет по будущей статье, — Светлана вопросительно подняла бровь, — Не пишите в стандартной суховатой манере, которую так любят наши журналисты. Постарайтесь подойти к процессу написания творчески и передать ту замечательную атмосферу, которая творилась сегодня в Художественном. А то у нас любят писать, мол выступил товарищ такой-то, публика задала животрепещущие вопросы, касающиеся обстановки в мире и состоянию сельского хозяйства на Крайнем Севере.

После моей саркастической фразы Светлана заливисто засмеялась, чем вызвала новую порцию ревности со стороны Тани.

— Я попробую подойти к этому вопросу творчески, — ответила журналистка, отсмеявшись, — Главное, чтобы редактор оценил мой литературный порыв. Ладно, не буду вас больше беспокоить. Да и пора мне, надо писать статью. Провожать меня не нужно, муж должен подъехать через несколько минут.

Не нужно и хорошо. Хватаю нахохлившуюся Таню и тащу её на импровизированный танцпол. Наплясались от души. Я наконец почувствовал, что чудовищное напряжение последних месяцев меня покидает. И хотя скоро меня ожидает настоящая схватка с конкурентами, но всё равно настроение мне уже никто не испортит. Не получится прорваться в Европу с первого раза, значит, буду штурмовать её в следующем году.

Народ ещё праздновал. Серова задорно отплясывала с Зельцером. Пузик перестала дуться на Самсона и соизволила осчастливить нашего влюблённого парой танцев. А мы с Таней решили ускользнуть. Танцевать уже не было никакого желания.

Такси домчало нас по вечерней Москве до Текстилей буквально за тридцать минут. Целовать Таню я начал ещё в подъезде и под её задорный смех, долго не мог попасть ключом в замок. А далее буквально врываюсь в квартиру и начинаю опять жарко целовать красавицу, которая не менее страстно мне отвечает. Валимся на кровать, срывая одежду друг с друга. Поспать сегодняшней ночью практически не удалось. Уснули мы уже ближе к утру.

Судья Октябрьского района, как меня и предупреждали, дала нам с Зоей целых два месяца на размышление. Но так как обе стороны настаивали на расторжении брака, а я не имел имущественных претензий, то наш брак расторгли как-то буднично. Обычный вторник, утро. Зоя пришла в сопровождении с Анной Михайловной, с которой я поздоровался, супруге просто кивнул. Она же вообще проигнорировала все нормы приличий.

Нам несказанно повезло, что в 1965 году вышел Указ ВС СССР «О некотором изменении порядка рассмотрения в судах дел о расторжении брака», который сильно облегчил сам процесс. Ранее же творилась форменная дичь. Выходило объявление в газете, дабы пристыдить супругов, вмешивались трудовые коллективы, разделом имущества и правами на детей занималась прокуратура. Было ещё много странных вещей, которые выглядели дико для выходца из XXI века. Но мы проскочили без всяких препон, разве что пришлось подождать. Судья только добавила, что свидетельство о расторжении брака мы можем получить через месяц в местном ЗАГСе.

Не знаю, поднимался ли вопрос на работе у Зои, но на Горького никому не было дела до моей личной жизни. Может дело в том, что среди деятелей искусств совершенно иное отношение к разводу. Актёры и прочие художники, люди эмоциональные, влюбчивые и многие живут третьим, а то и четвёртым браком. Это, не считая многочисленных связей на стороне. Я сам зашёл к Барабановой и сообщил, что развожусь. Мария Павловна огорошила меня новостью, что всё знает, но никаких движений предпринимать не будет. У неё своя позиция на этот счёт, что коллектив и прочие посторонние люди не должны лезть в личную жизнь человека. Позиция здорового человека, чего я точно не ожидал.

Кто действительно пострадал от нашего разрыва, так это близняшки. На первой встрече после недельного расставания был рёв и истерика. Благо дело было на даче, очень грамотно повела себя тёща и ей удалось как-то успокоить рыжиков. Не скажу, что моё сердце прямо-таки разрывалось на куски, но было очень неприятно. Более того, по ночам из меня лез прежний Лёха, который впадал просто в беспросветную грусть и порывался бежать к Зое, восстанавливать разрушенные отношения. Обычно я просыпался после подобных снов и долго не мог прийти в себя. Благо с недавних пор я сплю не один и постепенно рефлексии прежней личности сошли на нет.

Теперь я папа выходного дня. В субботу забираю близняшек и на Москвиче Самсона мы катаемся по разным культурным мероприятиям и просто общаемся. Зато за последние пару месяцев я посетил цирк, зоопарк, кукольный театр, два раза был на утренних детских сеансах в кино, про разные кафе-мороженое вообще молчу. С другой стороны, очень познавательно и полезно. Расширяет кругозор и начинаешь более глубоко понимать советских людей. В первую очередь, чем дышит простой человек. Раньше я на этот аспект внимания практически не обращал, отчего и возникали разного рода непонятки с коллегами. Про эпопею с экс-супругой даже вспоминать не хочется. Постепенно близняшки успокоились, но я прекрасно понимаю, что там была проведена просто колоссальная работа со стороны тёщи. Ещё раз пожалел, что прежний Лёха не додумался наладить с ней нормальные отношения. А рыжиков действительно жалко, я же вижу по их глазам, что они жутко скучают по отцу. Но здесь ничего поделать не могу. Просто дал себе установку, что не прекращу с ними общаться ни при каких обстоятельствах. Дети не виноваты, что их родители решили развестись.

Прощаюсь с тёщей и даже не смотрю в сторону презрительно, смотрящей на меня Зои. Вот зачем это шоу? Ну развелись, ты своего добилась, так наслаждайся жизнью. Ты мне более неинтересна. Может, потому она и стала проявлять нездоровые эмоции? Плевать. У меня сегодня ещё очень важный разговор и я полностью переключаюсь на него.

— Алексей, ты моей смерти хочешь? Ну вот откуда ты взялся такой наглый и неугомонный? Люди годами ждут возможности снять такой фильм. Но шанс получает один из десяти, если не двадцати. И это заслуженные режиссёры, многие из них фронтовики или знают о войне не понаслышке. Да и сценарии писали самые настоящие воины-победители.

— Вам не понравился сценарий? — делаю удивлённое лицо.

— Да всё мне понравилось. Я скажу тебе больше — не удивлюсь, если ваша группа снимет отличный и популярный фильм. Но ты не представляешь, что начнётся дальше. Главное — у киностудии просто нет бюджета на столь масштабный проект. И я уже объяснял, меня просто забодают все эти заслуженные и прочие народные, которые сразу сочтут себя обойдёнными. Многие из них вхожи на самый верх, — Григорий Иванович показал пальцем именно куда имеют доступ заслуженные товарищи, — На меня начнут давить со всех сторон. И даже поддержка Екатерины Алексеевны может не помочь.

— Давайте по порядку, — отвечаю максимально спокойно взволнованному директору, — Огромного бюджета, как раз не надо. Здесь вопрос более в техническом оснащении, которое у нас хромает. Несколько натурных съёмок зимой и летом, всё-таки нужна именно местность, где проходили бои. Но это не такие великие деньги. Всё остальное, в том числе батальные сцены снимем в павильоне и здесь в Подмосковье, чтобы не таскать самолёты на Кубань. Зельцер с Капланом уже разбивают черновой вариант сценария на эпизоды, где будут проходить съёмки. Далее, не надо недооценивать поддержку товарища Фурцевой. Заслуженные и прочие уважаемые товарищи должны доказать своё право снимать такой фильм делом, а не прошлыми наградами.

— Можно подумать, что у тебя вся грудь в орденах Ленина, — улыбнулся Бритиков.

— Будут и ордена, я ведь только начал свой путь. Но речь не об этом. Мне сейчас нужна весьма скромная сумма для того, чтобы довести до ума изобретения Клушанцева и сделать несколько проб, максимально приближённых к тому, что будет в фильме. Надо оплатить ему командировочные и гостиницу в Москве, он ведь ленинградский. Заодно и киностудии будет польза. Ведь Павел Владимирович подготовит нам своего специалиста по комбинированным съёмкам. Тот же Горбунов, давно мечтает перейти на новый уровень. Человек толковый и работоспособный, чего ему вечно в монтажёрах сидеть?

— Бюджеты я тебе найду, раз такое дело. Тем более, если Андрей действительно сможет шагнуть из монтажной на другой уровень. Но тебе всё равно не дадут разрешения, — уже менее яростно упирался Бритиков.

— Говорю, как есть без всяких экивоков, — серьёзно смотрю на директора, — Вся моя надежда на удачную демонстрацию в Каннах. Это будет мой проездной билет на самый верх нашего кинематографа. Но и это ещё не всё. Мы объективно отстаём технически и нам может не хватить нужного оборудования для некоторых съёмок. Поэтому я хочу привлечь к производству фильма иностранные кинокомпании и актёров. Если получится, как я задумал, то картину будут смотреть в Европе. А это уже валютная выручка. Об этом я тоже хотел поговорить.

Бритиков долго смотрел на меня, будто перед ним сидит неразумное дитё, но наконец обречённо вздохнул и произнёс.

— Рассказывай.

Вкратце описал ему схему, по которой хотел предложить сотрудничество иностранцам. Заодно закинул удочку насчёт одной идеи, которая появилась у меня с поступлением первой партии западного оборудования. Вы думаете, мне позволили делать монтаж первых двух документальных фильмов о Рюриковичах на этой самой технике. Нет! Как оказалось, желающих уже более чем достаточно, а ты молодой давай корячься на старом оборудовании, чуть ли не довоенного производства. Сказать, что я был взбешён, значит, просто не видеть меня в тот момент. При помощи опытного Зельцера мне удалось погасить эмоции и не наделать непоправимых ошибок. Но зарубку я себе сделал.

— Я хочу организовать собственное творческое объединение на базе Горького. Мы будем снимать документальные, образовательные, детские и полнометражные взрослые фильмы. Руководителя можете подобрать сами. Главное — чтобы это был хороший хозяйственник и не лез в творческий процесс. И я никому не собираюсь отдавать оборудование, которое было закуплено на заработанные мной деньги. Акмурзин сейчас как манну небесную ждёт новую камеру. Но есть у меня подозрение, что на неё нацелились заслуженные и уважаемые. Так вот, этому не бывать. Камера куплена итальянским атташе по культуре, как подарок. Вернее, если мерить по-буржуйски, то это перспективное вложение. Если её не получит изначальный адресат, то я пойду жаловаться. И не в народный контроль, а в итальянское посольство. Далее информация просочится в европейскую прессу и пойдёт потеха.

Бритиков, слушая меня всё сильнее хмурился и смурнел.

— Лёша, так ведь это форменное предательство. Неужели ты этого не понимаешь?

— Нет. Это такая форма борьбы с завуалированным воровством. Камеру мы никому не отдадим и аппарат для звукозаписи тоже. Ведь никто не просит каких-то особых преференций. Просто оборудование, закупленное на заработанные моими фильмами деньги, должно не идти по рукам, а попасть к тому, благодаря кому оно появится в Союзе. Считаю, что это справедливо. Я сейчас создаю коллектив единомышленников, который будет в ближайшее время снимать документалистику, образовательные фильмы, телесериалы и полнометражку. И именно я обеспечу будущее творческое объединение новейшим оборудованием. Но при этом мы не будем делиться нашей техникой с какими-то левыми людьми.

Директор молчал очень долго. Наконец он произнёс.

— В твоих словах слишком много НО. Предположим, отдам я камеру и звук твоим ребятам, оградив от посягательств излишне наглых товарищей. Только всё остальное вилами на воде писано. Какие Канны, если у тебя через неделю комиссия, которая может выбрать для отправки на фестиваль другой фильм? И все твои планы псу под хвост.

— Ничего страшного, — улыбаюсь в ответ на сентенцию Бритикова, — Тот, кто никогда не падал, никогда не поднимался. Подожду ещё год и сниму не менее популярный фильм. Но от своего плана я не отступлю. И очень надеюсь на поддержку режиссёров нашей киностудии, которые будут заседать в комиссии.

— Прохвост ты, Алексей. Ещё наглый и самонадеянный тип. Конечно, со своей стороны я помогу. Для киностудии же престижно, если фильм просто поедет в Канны. Только убей не пойму, как ты собираешься договариваться с капиталистами. Там ведь столько подводных камней. Разрешение на съёмки надо будет брать даже не в Госкино, а в ЦК. А Фурцева хоть в курсе твоих планов?

— Частично, — не стал я обманывать хорошего человека.

— Эх, сам не знаю, зачем лезу в эту авантюру. В общем, давай так. Если твой фильм едет в Канны, ты берёшь там хоть какой-нибудь второстепенный приз, то я думаю о создании творческого объедения. И есть у меня на примете грамотный руководитель. Если у тебя всё получится, то ты обеспечиваешь студию новым оборудованием, но им могут пользоваться и другие режиссёры. Но в порядке очереди, согласованной с тобой. На камеру никто претендовать не будет. Далее, ты всё это утверждаешь с Фурцевой и в Госкино. В любом случае ждём комиссию, может, все твои воздушные замки завтра рухнут.

Иду к метро и анализирую состоявшийся долгий разговор. Про развод я давно уже забыл. Основная идея собственного творческого объедения — это похожие американские студии под крылом крупных кинокомпаний. В Союзе на киностудиях тоже есть первое или второе творческое объединение, но это совсем другое. Я собираюсь зарабатывать для страны валюту, поэтому мне нужна независимость. Чернуху и всякую глупость снимать никто не собирается. Но и терпеть над собой кучу начальников, любителей запрещать, никому не интересно. Ещё сильнее бесят коллеги-шакалы, которые хотя въехать в рай на чужом горбу. Они сразу показали своё гнилое нутро в такой мелочи, как использование оборудования. Представляю, что сейчас творится в душах заслуженных, с учётом бешеной популярности «Брака по расчёту». Вылез тут какой-то новичок и подвинул товарищей. А ещё этот подлец задумал грандиозный проект про ВОВ и хочет продать его иностранцам. Мне уже страшно от кипения кала, которое может вылиться и затопить мои проекты.

Везёт мне здесь с людьми, в том числе начальством. Бритиков вообще отличный дядька без всяких политических амбиций. В отличие от Фурцевой, для него главное успешная работа киностудии, а не карьера или власть. Он действительно болеет за дело, но есть у фронтовика и одна слабость. Григорий Иванович по-хорошему честолюбив. Только это касается не выпячивания собственных заслуг, а радение за киностудию. Ему очень хочется хоть несколько раз утереть нос мосфильмофцам, и чтобы о его вкладе в это дело тоже не забывали. Поэтому он один из двух чиновников, с кем я могу разговаривать максимально откровенно. Вернее, Бритиков и Фурцева получают ту часть информации, которую я считаю нужным сообщать. Да и по жизни директор человек незлобный, поэтому можно поговорить с ним на темы, которые другие начальники приняли бы за антисоветчину или уголовщину.

Теперь надо подумать, как договариваться с министром. Но это в любом случае после комиссии. Заодно ещё раз изучить список участников и продумать свою речь, если мне дадут слово. А то могу просто задвинуть в угол как мебель и принять нужное решение, никого не спрашивая.

Только сомневаюсь я про собственное объединение, пусть и под контролем правильного товарища. Это же продюсерский центр, если называть вещи своими именами. Плохо, что я мало представляю покупательскую способность отечественного телевидения и прочих структур, например Министерства образования. По идее документалку и сериалы могут покупать телевизионщики и профильные министерства, заинтересованные в нашей продукции. Или как это всё происходит в чудесной системе плановой экономики? Нужно загрузить на этот счёт Каплана. И пора задумать о коммерческом директоре, всё-таки Яков Израилевич — больше завхоз, ну и хороший организатор. А нам нужен человек, который будет продвигать продукты будущего центра. Эх, влажные мечты неадекватного попаданца!

Но самое главное сейчас — правильно донести мой бизнес-план до Екатерины Алексеевны. Сейчас меня это волнует даже больше комиссии. С ней вообще интересная тема. Не знаю, как решение принималось ранее, но в этот раз будет более демократический вариант выборов претендента. Комиссия должна состоять не только из чиновников Госкино и представителя идеологического отдела ЦК, но и группы режиссёров. Последние пугают меня больше, нежели советские чиновники. Бюрократы думают категорией «как бы, чего не вышло и надо грамотно прикрыть свою жопу». Коллег же может захватить самое «прекрасное» на свете чувство — зависть. Она толкает многих на великие свершения, впрочем, как и преступления. Я же и так у многих как бельмо в глазу. Ладно, бороться за своё право ехать в Канны я всё рано буду.

И вот наступил долгожданный день утверждения фильмов претендентов. Я к тому времени уже успокоился и даже немного заскучал. Тане надо готовиться к сессии, и мы стали реже видеться. Не то, чтобы у нас прошёл период безумной страсти, как раз наоборот. Но это сильно выбивало обоих из рабочего графика. Ещё студентка неожиданно увлеклась уроками Анны Сергеевны и её подруги, которые начали перековывать нашу провинциалку в светскую львицу. Это я загнул, такого добра нам не надо. Но на уроки этикета, как их называла Татьяна, она стремилась чуть не с большим рвением, чем на встречу со мной.

А вот Пузик закусила удила и не захотела поработать над собой. Чего там у неё переклинило в голове, но посещать двух пожилых дам Оксана отказалась. Про смену гардероба тоже чего-то пробубнила и закрыла тему. Но ничего, есть у меня на неё управа. Просто пока руки не доходят. Но сейчас не об этом.

Заседание комиссии происходило в небольшом актовом зале Госкино. Кроме Фурцевой, председателя Романова, трёх чиновников из его ведомства и неприметного человечка из ЦК, остальные были режиссёры. Пырьев, куда же без него, Бондарчук, Калатозов, Рязанов, Данелия, Тарковский, Наумов, Хуциев, Таланкин, Хейфиц, Чухрай и Юткевич. Из общего ансамбля выбивались только Пырьев и Рязанов, так как являлись режиссёрами, которые ничего не добивались на международных фестивалях. Но логику советских чиновников я давно перестал понимать.

Кроме меня, присутствовали ещё представители конкурентов в лице режиссёра Шапиро и Дмитрия Шостаковича. Кстати, я посмотрел их фильм и остался в недоумении, кому пришло в голову проталкивать это действие в Канны. Музыка великолепная, здесь спорить глупо. Хотя именно наш Соловей сейчас звучит из каждого утюга. Но это фильм-опера, совершенно иной вариант искусства. Его и в Союзе-то восприняли весьма прохладно, чего говорить об иностранцах. Ещё и ренегатка Вишневская в главной роли, сильно настраивала меня против этой картины.

Солировал в обсуждении Романов, который, собственно, и был инициатором подобного формата обсуждения. А может, тут Фурцева поспособствовала, мне не докладывали. После выступления ещё двух чиновников, которые наговорили много, но ничего конкретного я совсем запутался и стал ждать мнение маститых коллег. Но почему-то слово сначала предоставили режиссёрам соискателям. При этом Шапиро промолчал, а речь толкнул Шостакович. Новое направление в кино, оригинальный сюжет, замечательная игра Вишневской, перенос оперы со сцены на экран и прочее бла-бла-бла. Так себе аргументы. Пару вопросов по чисто техническим делам задал Наумов и далее слово предоставили мне любимому. Чую, что Фурцева изрядно напряглась, хотя старается изображать равнодушие.

— Товарищ Шостакович привёл правильные аргументы, описывая своё уникальное творение, — к недоумению большей части комиссии начинаю я свой спич, — Вот только мы забываем о двух вещах. Первая — «Искусство должно принадлежать народу» говорил Ленин. В чём я его полностью поддерживаю. Опера же товарищей Шостаковича и Шапиро, мягко говоря, ориентирована на весьма узкий круг зрителей.

— Какое это имеет отношение к фестивалю, и кто тебе рассказал про ограниченный круг, — не сдержался и выкрикнул с места Пырьев.

— Иван Александрович, мы с вами на брудершафт не пили, поэтому давайте не будем тыкать, — с чувством искреннего наслаждения наблюдаю, как старый козёл покраснел, заодно кто-то из режиссёров искренне захохотал, но быстро замолк, — Что касается второго, то есть такая наука — статистика. Вы тоже можете обратиться в Госкинопрокат и уточнить, какое количество билетов было продано на мой фильм и на творение товарищей Шапиро с Шостаковичем. Если вы не согласны с утверждением Владимира Ильича, то имеете на это право. Но народ голосует рублём. И за первый месяц проката «Брака по расчёту» было продано более четырёх миллионов билетов. Это притом, что картина демонстрируется не по всей территории страны. Не буду говорить сколько билетов было продано на «Катерину Измайлову», можете спросить у авторов.

Мне кажется, что Пырьева сейчас хватит инфаркт, отчего я точно не расстроюсь. Он ослабил узел галстука и достал какую-то таблетку. Зато хоть заткнулся, уже хлеб. Между тем среди режиссёров началось какое-то шевеление и тихое обсуждение. Слово же взял очередной тяжеловес Григорий Чухрай, который сейчас является секретарём Союза кинематографистов СССР и членом Коллегии Госкино.

— То есть вы оцениваете любой фильм исключительно с финансовой точки зрения? Чем больше зрителей купило билеты, тем лучше фильм.

Эк завернул этот хохол. Кстати, отличный режиссёр и брал какой-то приз в Каннах. А за «Балладу о солдате» ему вообще при жизни надо памятник ставить. Но сейчас дяденька явно настроен весьма агрессивно.

— Вы меня не совсем верно поняли, Григорий Наумович, — отвечаю мэтру максимально благожелательно, — Зрительские симпатии являются высшим критерием оценки работы съёмочной группы. Но при этом никто не отменял авторского кино, нуар и прочие направления, которые всё-таки понятны меньшей части публики. Но именно массовое кино тянет за собой авторские работы, которые дополняют друг друга. Авторское же кино даёт новые ориентиры, какие-то интересные решения в том числе технику съёмок и много всего иного. Но мы сейчас говорим о самом престижном в мире фестивале, где советский режиссёр брал Гран-при 10 лет назад, а далее наши успехи шли по нисходящей. Понятно, что у меня личный интерес. Только за мной такая наука, как статистика. В Каннах не побеждают разного рода эксперименты и авторские фильмы. Там жюри более приземлённое и отдаёт предпочтение жизненным фильмам. Советскому кино нужно возвращаться свои позиции, и я постараюсь это сделать.

— А вы очень самоуверенный молодой человек, — ответил Чухрай и почему-то посмотрел на Данелия, — Но в чём-то вынужден с вами согласиться.

— Стиль съёмок взят у итальянцев или это что-то от французов? — вдруг подключился к беседе Бондарчук.

— Французы стали базой для итальянского реализма. Наши режиссёры взяли многое у итальянских коллег и адаптировали их идеи под советские реалии. Пожалуй, соглашусь, что фильм ближе к итальянским с нашими местными вкраплениями.

— Вы же у нас чуть ли не классик советского неореализма, — хрипло вставил Пырьев.

Но вижу, что его ехидная реплика не нашла никакого понимания у коллег. Я же делаю последнюю попытку убедить комиссию.

— Если фильм понравился простым советским людям, особенно зацепил женскую аудиторию, то есть все шансы, что это произойдёт с европейским зрителем. Председатель жюри итальянец, а значит, человек эмоциональный. Большая часть жюри будет состоять из французов, они народ тоже весьма падкий на сентиментальные любовные истории. Плюс буржуи совершенно не ждут, что в СССР могут снимать подобные мелодрамы. Мы просто обязаны сыграть и на этом противоречии.

Далее меня более получаса бомбардировали вопросами про сценарий, кто придумал сюжет, интересные операторские решения. В общем, коллеги вытаскивали из молодого выскочки как можно больше информации. Про ленинградцев совсем забыли, что было не очень тактично. Наконец Романов прекратил этот междусобойчик и предложил голосовать. Претендентов попросили покинуть помещение и подождать в коридоре. Шапиро и Шостакович смотрели на меня как на пустое место, тихо обсуждая какие-то свои вопросы. Я же предвкушал решительную победу, мол опять гость из будущего утрёт нос этим пейзанам. Только я совсем не учёл фактора, что никому не нужен новый, и такой активный конкурент. А то понимаешь, снимает оригинальное кино, книги пишет, ещё и в документалистику полез.

Когда нас снова пригласили в зал, Романов объявил итоги голосования, которые повергли меня в шок. За меня голоса отдали девять человек, за Шапиро восемь и один воздержался. Нехилую такую я получил оплеуху по своему самолюбию. Это ещё мягко сказано. Нет, костьми лягу, но у нас будет своё творческое объединение. И ещё сделаю всё, чтобы заинтересовать кого-то из европейских продюсеров. Слово «валюта» просто магически действует на наших чиновников, которое делает их сразу сговорчивыми и учтивыми. А если удастся продать фильм европейцам, то мои планы могут осуществиться уже в ближайшее время.

Пока же я в самом разобранном состоянии брёл по майской Москве, совершенно не обращая внимания на красоты города. С одной стороны, наш проект победил. Но с другой мне откровенно указали на место, которое я сейчас занимаю в иерархии советского кино. То есть никакое. Если бы не Фурцева, то думаю, в Канны поехала эта чудовищная опера. Неприятно ощущать себя букашкой, которую в любой момент могут раздавить.

Только товарищи не учли одного нюанса. Я не прежний ручной и добродушный Лёша Мещерский. В этом теле сидит хищник, вернее, скользкая рептилия. Мы рептилоиды существа неблагодарные, опасные и злопамятные. А ещё мы сами себе на уме и не поддаёмся дрессировке. Пусть чинуши и режиссёры думают, что первый раунд остался за ними и ними удалось поставить на место зарвавшегося наглеца.

— Спустили тебя с небес на землю, Алексей? — с улыбкой, но без издёвки произнесла Фурцева.

На второй день после заседания комиссии, меня вызвали к министру. Вот сидим, пьём чай, заедаем его сушками и пряниками. Прямо-таки добрая тётушка пригласила в гости ершистого племянника.

— Поблагодари отдельно Данелия, — вдруг добавила Екатерина Алексеевна, — Если бы он не попросил своего дружка Таланкина поддержать тебя, то результат мог быть совсем иным. За тебя единогласно проголосовали только чиновники, и я в том числе. Вы же, киношники, ругаете нас за ретроградство, цензуру, и что творческим людям мешают выражать идеи. Только оно вон как получается.

Я же прокручиваю в голове полученную информацию и понимаю, что третьим режиссёром, кто проголосовал за меня или воздержался, является Тарковский. Интересный расклад.

— А чего я Бондарчуку плохого сделал, если он тоже против? Сергей Фёдорович — режиссёр прогрессивный. Уж ему точно не могло понравиться это ленфильмовское убожество. Или тоже обиделся, как Пырьев, на мои слова про кумовство?

— Опять твоя категоричность! Ты ещё побеги отношения выяснять, — начала злиться министр, — Бондарчук воздержался, так как будет в составе жюри фестиваля. И я считаю его поступок правильным. Опять не следишь за языком. Хочешь ещё и со всеми ленинградцами переругаться? Так говори почаще про их «убожество». Ты начинаешь меня разочаровывать, Алексей. Реакция завистников вполне понятна. Кому нужен молодой, энергичный и непонятный режиссёр? Ты совершенно по-иному подходишь к съёмкам, даже музыка у тебя своеобразная. Они прекрасно помнят статью про советский неореализм, который ассоциируется с твоим именем, и завидуют. А главное — заслуженные товарищи до дрожи в коленках боятся, что им придётся перестраиваться. Ведь их работы могут начать оценивать на фоне твоих фильмов, и молодых режиссёров, которые начнут брать с тебя пример. Это никому не нужно, когда у людей и так всё хорошо. Но ты сам выроешь яму своей карьере, если опять продолжишь высказываться в подобном тоне. Более я к этой теме возвращаться не буду. Но если что-то натворишь, то на защиту в моём лице не рассчитывай.

Сижу красный как рак. Будто завуч отчитывает ученика средних классов, разбившего лампочку в туалете. Что-то я разоткровенничался. Дал же себе зарок пока не лезть в высокие эмпиреи. И по носу неплохо меня так щёлкнули товарищи мэтры, показав своё истинное отношение. Они готовы отправить в Канны любую муть, лишь бы не дать шанс реальному конкуренту.

— Я хотела обсудить с тобой другой вопрос. Зная твой характер, конфликты неизбежны, поэтому надо пресечь их сразу. Переданный тобой список не одобрили. Я ещё могу понять, зачем ты хочешь отвезти в Канны Агапову и Серову. Но что там делать Акмурзину, Зельцеру и Пузик?

Началось! Вот чуял, что не дадут мне спокойно вывезти группу во Францию. Ладно, послушаем, чего скажет моя покровительница.

— Состав определяю не я, а «Госкино». Здесь особо на мою помощь не рассчитывай. Но тебе разрешат взять с собой только одного человека. Пойми, Алексей, — министр добавила в голос строгости и формализма, — Каннский кинофестиваль — это важнейшее событие в мире кино! Советский Союз должен отправить достойную делегацию на это мероприятие. В неё войдут режиссёры, сценаристы и другие важные товарищи из мира искусств. Нашим специалистам надо обмениваться опытом и следить за развитием мирового кинематографа. Плюс, тебе положен переводчик, и ещё представитель одного ведомства, сам понимаешь какого.

Ага, так я и поверил. Кучка блатных, разбавленная чиновниками, поедет светить мордами, заодно прибарахлиться за счёт государства. Откидываюсь на спинку кресла, оглядываю кабинет, будто что-то пропустил в прошлые посещения. Нет, вроде всё на месте. Ещё не старый и вечно дорогой Леонид Ильич строго смотрит с большого портрета. И даже не знаю, чего ответить. С другой стороны — да пошло оно всё лесом! Прогнёшься один раз — далее будут использовать, как тягловую скотину.

— Поездка Агаповой и Серовой даже не обсуждается, — отвечаю максимально спокойно, глядя в глаза Фурцевой, — Они главные действующие лица моего фильма, и сыграли лучше всех. Серова так глубоко погрузилась в роль, что вся съёмочная группа была просто в шоке. Насчёт специалистов, которые должны следить за развитием новинок кинематографа — именно поэтому я настаиваю на поездке Акмурзина. Он должен просмотреть практически всю программу кинофестиваля и получить этот самый опыт. Здесь ему расти просто не на чем. А вот фильмы со всех концов света, как раз дадут Ринату пищу для анализа и последующего прогресса. К тому же, Акмурзин скоро получит новую камеру и начал экспериментировать с Клушанцевым. Ему просто необходимо расширить свой кругозор. Где это сделать, как не в Каннах?

Допиваю остывший чай и продолжаю.

— Переводчик мне не нужен — я на хорошем уровне владею французским и английским, может, позанимаюсь немного с репетиторами перед поездкой. Что касается сопровождающего, то это не моё дело. Но я бы предпочёл, в качестве спутника, нашего пресс-атташе по культуре во Франции. Думаю, от этого будет гораздо больше пользы, так как он знает все местные расклады. Бежать я никуда не собираюсь, поэтому не пойму, зачем мне персональный соглядатай? В составе делегации ведь будет ответственный товарищ, представляющий одно ведомство.

— Ты недавно развёлся, что смущает некоторых товарищей. В Союзе тебя ничего не держит, — ухмыльнулась Фурцева, — Кто мешает тебе попросить во Франции убежище? Ну и я была права, ты сразу нарываешься на конфликт.

— Что я буду делать на Западе, в случае побега? Меня дома пока толком не знают. А там я просто никто, без всяких перспектив. Вот если бы «Брак по расчёту» взял «Пальмовую ветвь», и далее мне удалось снять три — четыре достойных фильма — то тогда для буржуев я лакомый кусочек. Наобещают золотых гор, может, дадут возможность снять пару фильмов, и забудут. Для них важен сам факт побега знаковой фигуры. Да и вообще, весь их интерес к нашему искусству, основан на банальной провокации. Все эти Пастернаки, Солженицыны, Бродские и прочая сволочь, якобы страдающая от советского режима, просто причина расшатывать наши устои. Они будут давать предателям Нобелевские премии, печатать их книги большими тиражами, устраивать выставки разного рода непризнанных гениев только для того, чтобы в глазах советского человека выставить их жертвами. Как только, данные персонажи сыграют свою роль — их выбросят на помойку. Сначала хорошо заплатят, попросят далее работать против своей страны и народа, но сути дела это не меняет. И пока руководство Союза так нервно реагирует на подобные ситуации, они будут только нарастать. Потому что идёт война за умы наших людей. На Западе это хорошо понимают, в отличие от нас.

— Опять тебя понесло в сферы, которые не должны касаться режиссёра Алексея Мещерского. А ты, значит, весь такой хороший, и не пойдёшь на конфронтацию с властью?

— У меня очень большие планы по развитию сразу нескольких направлений — не только большого кино. Фильмы-агитки снимать не буду, но и вредить своей стране — это за гранью моего понимания. СССР — моя Родина, защищая её, погибли отец с дядей, а мать надорвалась на тяжёлом производстве. Мне могут не нравиться какие-то вещи, происходящие вокруг, но покидать страну граничит с предательством. Тем более, что у нас есть планы по созданию творческого объединения. Такого на Западе мне никто и никогда не предложит.

— Бритиков рассказал мне о твоём очередном проекте, — быстро отозвалась Фурцева, — Не слишком ли много на себя берёшь? А если провалишься в Каннах? Твои недруги не упустят шанса воспользоваться подобной возможностью. Затравят тебя, Алексей. И зачем тебе какое-то объединение? Чувствую, что ты опять придумаешь что-то странное.

— Основная идея — создать своё творческое объединение, может, даже на хозрасчётной основе. Указ от 1965 года как раз поощряет подобную форму хозяйствования. Более того, я бы и против собственного валютного счёта не возражал. Только не знаю всех нюансов работы Внешторгбанка. Мы будем создавать продукт, который станет востребован как в СССР, так и в Европе. Но это далёкая перспектива. Как вы правильно заметили — надо сначала удачно выступить в Каннах.

Министр грустно вздохнула и посмотрела на меня, как на маленького ребёнка.

— Опять эти грандиозные планы. Хозрасчёт и валюту ему подавай. Ты в Союзе фильмы собрался продавать? Может, некий молодой человек страны перепутал? Здесь тебе не Франция и прочие Америки. Прошу тебя, прекрати пока строить воздушные замки. Бритиков говорил, что у вас уже готовы две серии по Рюриковичам. Вот я и приеду на предварительный показ. Заодно послушаю мнение историков, которые тоже приглашены на просмотр. Сосредоточься пока на этом. Что касается фестиваля, то я буду разговаривать с кем надо. Поездка Агаповой выглядит вполне естественной, да и Серову вряд ли отцепят, у неё сейчас мощная поддержка. А вот за твоего оператора придётся побороться. Про остальных забудь, и это всё. Иди!

— Вот такая ситуация, — рассказываю коллективу итог разговора с Фурцевой.

Если Зельцер ни грамма не обиделся — он вообще мало чего хорошего ждал от наших властей, то Пузик явно расстроилась. Рыжая старалась не показывать вида, но у неё это плохо получалось. Акмурзин был абсолютно спокоен. Но он по жизни немного пофигист, так что думаю, долго переживать не будет.

— Не стоит расстраиваться, друзья, — в первую очередь пытаюсь успокоить Пузик, — Это не последний наш фильм, и будут ещё поездки.

— Тебе хорошо говорить, — шмыгнула носом Оксана, — А я вот на Канны хотела посмотреть и по красной дорожке пройтись. Такой шанс раз в жизни выпадает.

Дабы пресечь истерику решил сбить рыжую с толку.

— И чего бы там делала, на дорожке? Пугала людей макияжем, в стиле — индейцы вышли на тропу войны? Спотыкалась на высоких каблуках, которые ты не носишь? Или путалась в вечернем платье? Я же не просто так пытался отправить тебя к двум учительницам, но кто-то отказался. Пойми, мелочей в нашем деле не бывает. Буду ещё беседовать даже с Агаповой и Серовой. А то иногда разглядываешь фотографии наших актёров в журналах, и кажется, что они пришли на похороны. Надо над собой работать, уметь себя подать, правильно двигаться и постоянно улыбаться. Кинематограф — это не сказочный мир, а лицемерная индустрия. И мы вынуждены подстраиваться под правила игры, которые сейчас определяют европейцы с американцами.

— Твоя студенточка, — последнее слово в устах Оксаны прозвучало как шлюха, — Ситуацией воспользовалась, хотя к кино не имеет никакого отношения. Вышагивает, будто модель на подиуме, и нос задрала, аж затылок к спине прилип.

Вот к чему мне сейчас эти склоки? Но и с Пузик ссориться нельзя, слишком многое на неё завязано. Плюс я считаю её своим ближайшим соратником. Может, это у неё от отсутствия нормальных отношений с мужчиной? Девке-то уже скоро двадцать пять. И Самсон чего-то сопли жуёт, бегая за ней, как собачонка. Хоть на работоспособности Оксаны всё это не отражается. Пузик пишет уже четвёртый рассказ про Терешко, и что-то своё на мове про родной край. Плюс, на ней следующие сценарии про Рюриковичей. Думаю, к осени мы снимем ещё две серии. Только вот в голове рыжей полный раздрай, оттого она периодически выплёскивает негативные эмоции.

— Не надо лезть в мою личную жизнь, — отвечаю спокойно, — Если у Татьяны хватило ума воспользоваться подобной возможностью, то зачем завидовать? Нравится тебе образ серой мышки — так и живи с ним далее. Зачем на людей кидаться?

Пузик не просто покраснела, а пошла пятнами. Грешным делом, подумал, что сейчас в меня опять запустят дыроколом. Нет, обошлось. Наша бобруйская принцесса успокоилась, встала, и с гордым видом пошла на выход.

— Мне нужно работать, — произнесла она, уже открыв дверь, — Если захотите присоединиться, то знаете, где я сижу.

Надо чего-то делать. Серову попросить или с Самсоном поговорить по душам, хотя он тоже стал морозиться в последнее время. Мне ещё раскола внутри коллектива не хватало.

А вот звонка этого человека я точно не ожидал. Как-то уже и забыл о разговоре с Фурцевой. Вот только министр помнила всё хорошо, и умела извлекать выгоду из грамотных советов. Мне же стало просто интересно, что решили ответственные товарищи, и на встречу я согласился сразу.

Благо, идти далеко не пришлось. Знаменитая чебуречная на ВДНХ в это время была полупустая. Обед уже закончился, а рабочий день ещё продолжался. Здесь можно было встретить людей совершенно разных социальных групп. За соседними столиками могут вкушать местный продукт работяги и профессора. Поэтому элегантный Рабин, облачённый в стильный костюм и шейный платок, смотрелся за столиком вполне естественно.

— Я взял пока четыре чебурека, — Оскар кивнул на две тарелки, — И как вы смотрите на то, чтобы немного употребить? Так сказать, забыв прошлые обиды и вообще за встречу?

Настроение после демарша Пузик было не очень. Поэтому я сам подошёл к прилавку, где заказал два по сто пятьдесят и бутылку Дюшеса. Получив прозрачную жидкость в гранёных стаканах, взяв ещё посуду для запивки, я присоединился к собеседнику.

Мы молча чокнулись, отпили треть прозрачной жидкости и приступили к насыщению. Что я могу сказать? Чебуреки хороши, для советского общепита — тем более. Был у меня уже негативный опыт, хотя, не хочу наговаривать — случай единичный. Сфера услуг ещё не впала во всеобщее безразличие и воровство. Пиво не мешали с порошком, водку наливали вплоть до грамма, и мяса в чебуреке было ровно столько, сколько положено по ГОСТу.

Съев два чебурека, протёр губы салфеткой, и подумал, что не прочь повторить. Чокнувшись с Рабиным, допил водку и пошёл за добавкой. Поставил на столик две новые тарелки и стаканы.

— Прежде чем начать серьёзный разговор, — внимательно смотрю на художника, — Мне нужно понимать, что вами движет. Если это какие-то глупые либеральные идеи, про власти, мешающие людям самовыражаться, и подобную хрень — то мне не о чём с вами говорить.

Собеседник криво усмехнулся, но ответил сразу.

— Я весьма честолюбивый человек, знаете ли. Хочу прославиться, как художник в том числе. Да и финансовый вопрос никто не отменял. Насчёт запретов вы неправы, они действительно существуют. Хотя, в некоторых вопросах, я на стороне властей. Главное — не скажите это в компании, которая собирается у Алёнушки, — улыбнулся Рабин, — Некоторые коллеги излишне увлекаются авангардом на грани фола, и даже непристойностями. Но меня всегда удивляло — зачем душить, и пытаться заставить ходить строем оригинальных людей? Ваша позиция, которую до меня донесли, спорна, но имеет смысл. Надо дать людям площадку для самовыражения, и не загонять их в подполье. И тогда миф о гениальности многих творцов рассеется, как утренний туман.

Поднимаю стакан, чокаюсь, и холодная водка устремляется по пищеводу. Эх, хорошо!

— Мне близок ваш прагматичный подход. Основная идея, которую я недавно озвучил и Фурцевой, заключается в том, что Западу не нужно наше искусство. Кому вообще придёт в голову поддерживать конкурентов? Весь ажиотаж вокруг картин и книг наших оппозиционеров имеет строго политическую составляющую, за которой стоят западные спецслужбы. Поэтому я предлагаю сыграть на этом.

— И как вы собираетесь это провернуть? Мои новые кураторы сказали, кто является консультантом проекта, что сильно удивляет, честно говоря. Вот я и решил сразу узнать ваше мнение.

— Наша главная задача — снять сливки. Через года полтора или два схему раскусят. Но к тому времени мы придумаем что-то новое. Или даже часть наших художников получит самое настоящее мировое признание, и их картины будут продаваться за солидные деньги. Предположим, мы организуем в Европе выставку работ Зверева, можно совместно с другими художниками. А сами распространим слух, что наш «гений» находится в застенках КГБ. Да и остальные творцы тоже имеют проблемы с законом и свободой. Как итог — акции в поддержку арестантов, бешеный ажиотаж и хорошая выручка. Саму схему можно адаптировать под конкретную ситуацию, но всё должно быть примерно так.

— Вы предлагаете арестовать Зверева? — Рабин чуть не подавился чебуреком.

— Зачем? Определим его в ЛТП, что можно сделать по закону — он действительно алкоголик и тунеядец. Пусть полежит и полечится. А слухи пойдут, что бедолага арестован. Или взять тех же авангардистов, которые пытаются устроить незаконные выставки прямо на улице. Отправим людей в тур, поработать на организации нашей бескрайней Родины. Но на Западе будут думать, что их законопатили в лагеря, и их картины буду хорошо продаваться.

— Ранее я думал, что знаю всё о цинизме, — Оскар отсалютовал мне остатками водки, — Но это было заблуждение. Хотя, вынужден признать, что подобная схема вполне действенна. Чем больше на Западе шума вокруг какого-нибудь художника — тем лучше продаются его картины. Только вы предлагаете выйти на совершенно иной уровень. Это меня пугает и одновременно заставляет предвкушать начало операции. Ведь можно добиться такого!

В общем, мы хорошенько так нахрюкались с Рабиным в этот день. Тот оказался нормальным мужиком, с хорошим чувством юмора и деловым подходом к своей работе. Обсудили как планировавшуюся операцию по пропихиванию буржуям картин, так и само развитие современного советского изобразительного искусства. После трёхсот грамм Оскар весьма откровенно и нелицеприятно отозвался о многих «непризнанных гениях», дав им развёрнутую характеристику. Ситуация ничем не лучше, чем в кинематографе.

Он долго хихикал, рассказывая про недоумение и растерянность Губанова, когда тому предложили провести вечер поэзии СМОГа в Политехе. Наш псевдо-Есенин реально испугался, и только насмешки Басиловой смогли заставить его согласиться. Вечер будет организован в ближайшее время, куда меня активно зазывал собеседник. То же самое касалось некоторых художников из андеграунда. Люди привыкли изображать из себя оппозицию, купаясь в лучах славы небольшой группы поклонников. Но любой человек искусства, если он не клинический идиот, хоть немного понимает свой реальный уровень. Одно дело — эпатаж и игра на нездоровых эмоциях, но совсем другое — массовый зритель. Не нужно даже устраивать кампании в газетах и клеймить неформалов. Большая часть зрителей сама способна понять, что им предлагают дерьмо, даже не удосужившись упаковать его в красивую обёртку.

Вот примерно в таком тоне мы и общались часа четыре. Употребили более литра, чего я ни разу не позволял себе в этом времени. Просто мне нужно было снять стресс, так как последние месяцы я находился под чудовищным напряжением. И это не считая развода и прочих семейных проблем. Зато сейчас ситуация нормализовалась, но в душе образовалась какая-то пустота.

А у Рабина должно получиться. Несмотря на забавную внешность, хватка у него, как у питбуля. Если его кураторы не будут мешать, а наоборот, творчески подойдут к процессу, то страна действительно начнёт зарабатывать.

Насчёт кураторов я вспомнил, когда посадил осоловевшего художника в такси, а сам решил прогуляться по вечерней Москве. Сразу вспомнились две компании работяг, которые сменили друг друга за соседним столиком. Ещё один мутный персонаж, явно похмельного вида, читал газету и вроде как пил водку, но не пьянел. Может, у него в стакане была водичка? Или это уже паранойя? То, что Рабина взяли в оборот товарищи из конторы, я понял сразу. Надеюсь, что это ГРУ, которое умеет работать более тонко, нежели деятели с Лубянки. Хотя я далёк от знаний по разграничению полномочий этих двух структур. Интересно, а меня тоже будут вербовать, или просто пригласят на беседу? Не испытываю никакого желания общаться с этой публикой. Хотя, кто меня будет спрашивать?

Опять демонстрационный зал на Горького и предварительный просмотр. Нельзя назвать это полноценной комиссией, но присутствующие товарищи могут спокойно завернуть наш фильм или заставить его переснимать.

Из чиновников, кроме Фурцевой, в зале присутствовали её зам Кузнецов, глава «Госкино» Романов со свитой и Бритиков, если его можно отнести к этой категории служащих. Также был достаточно мощный научный десант, из которого я знал только Арциховского с учеником. Откуда-то нарисовались несколько режиссёров, работающих на нашей киностудии, и парочка пришлых. Были ещё какие-то люди, включая журналистов. Конечно, товарищ Капитонова не могла пропустить такое мероприятие. Рядом с Фурцевой сидел забавный дядька с большими ушами и странным разлётом кустистых бровей. Зельцер сразу начал мне шептать, что это Николай Месяцев, руководитель «Гостелерадио» СССР. Наличие этого товарища порадовало меня больше всех. Хотя, чую, что историки устроят мне неплохую такую головомойку и испортят обедню. Но разговора с этим необычным человеком я добьюсь.

Эх, кто бы знал, чего нам стоило озвучить две серии, работая с Басовым. Не знаю, алкоголик ли он, но человек очень сложный, ещё и давящей мощной харизмой. Плюс, мэтр прекрасно знает себе цену. Ещё он попытался влезть в производственный процесс — мол, часть материла надо переснять. В итоге я поставил перед Владимиром Павловичем вопрос ребром — либо он озвучивает фильм, или мы берём другого актёра. Немого поскандалив, он согласился, но обозвал меня сатрапом и наглецом. Но оно того стоило! Специфический голос и необычные ходы, когда актёр играл тонами, нагнетая ситуацию, дали просто поразительный эффект. Басову самому понравилось, когда мы прогнали уже окончательно смонтированный фильм. Ведь там были ещё дополнительные звуковые эффекты, чего ранее в советском документальном кино точно не было.

Две серии по сорок минут пролетели моментально. Кто бы что ни говорил, но для этого времени получилось действительно круто! Я сам с удовольствием ещё раз присмотрел серии про Рюрика и Олега. Мы не стали настаивать на норманнской или полабской теории происхождения первого правителя Руси, а рассказали про обе версии. Далее шла официальная история, с небольшими сценками массовки в древнерусских костюмах, рисунки, карты и текст из исторических источников. Понятно, что идею я заимствовал, но фильм мы снимали самостоятельно. Ещё и грамотно наложили музыку. Гена Ясный посоветовал интересный коллектив, пробующий себя в славянской фолк-музыке. В итоге все остались довольны. Музыканты заработали денег и получат определённую долю известности. А мы смогли создать необычною музыкальное сопровождение.

После того, как пошли титры и зажёгся свет, особой реакции не последовало. В принципе, никто не ждал бурных аплодисментов, так как публика немного иная. Но особого раздражения или недовольства на лицах зрителей я не заметил.

Далее, товарищам предоставили небольшой технический перерыв и пригласили в большое помещение, где было решено устроить обсуждение. Делать трибуну и ставить себя выше начальственной публики я не решился, поэтому просто попросил поставить несколько стульев. На них я, Зельцер и Пузик уселись лицом к зрителям или комиссии, кому как удобно.

Места в первом ряду, буквально в трёх метрах от нас, заняли высокопоставленные товарищи. Далее народ уселся вперемежку, следуя какому-то ранжиру. Тянуть не стал, и взял беседу в свои руки.

— Товарищи, только что вы увидели две серии документального фильма, которые являются первыми в целом цикле про ярких представителей династии Рюриковичей, правящей Древней Русью. Если у кого-то есть вопросы, то мы готовы ответить на них весьма подробно.

Зал отреагировал без передышки. И начал диалог Романов, к моему глубочайшему удивлению.

— И что вы прилагаете делать с вашим фильмом? Получается какая-то смесь документалистики, с небольшими вкраплениями художественных сценок. Думаете, его станут смотреть в кинотеатрах?

— Первые серии получились достаточно динамичными, на мой взгляд, — отвечаю своему главному начальнику, — Почему не попробовать выставить фильм в прокат? Как вариант — попробовать в Москве и ещё паре крупных городов. В случае успеха, можно запускать показы по всей стране. А уже потом фильм надо переместить на телевидение.

— Как-то у вас всё просто, товарищ Мещерский, — не сдавался глава «Госкино», — Получится, значит, показываем далее. А если нет, то что? Вообще-то, на производство фильма были потрачены государственные деньги. Да и запуск сериала в прокат — достаточно сложный процесс. И что за странная музыка? Какие-то непонятные дуделки и свиристелки.

Ему вчера жена не дала, или встал не с той ноги? Хотя, какая жена — у этого товарища наверняка давно иные приоритеты, нежели женщины. Слышал я про его деятельность много, а вот хорошего очень мало. Товарищ ранее работал в идеологическом отделе ЦК и являлся ставленником одиозного Суслова. Думаю, на недавней комиссии, которая выбирала участника каннского фестиваля, он принял мою сторону только по одной причине — фильм Шостаковича для него был непонятен со всех сторон, и признан ещё более худшим, нежели мой. Ну и там наверняка сыграл вопрос престижа. Любому чинуше надо примазаться к чужому труду, дабы получить за это побольше преференций. Ситуация рабочая, хотя и раздражает. А вот ссориться с этим персонажем никак нельзя. Значит, будем выкручиваться.

— Начну с последнего. Бюджет всего сериала, пока из семи серий, будет раз в пять — семь меньше, чем обычный полнометражный фильм. Очень многое производится за достаточно небольшие деньги. Те же картинки и художественные сценки вообще делались на энтузиазме молодых художников с актёрами. Да и в качестве массовки мы привлекали членов съёмочной группы со студентами. Что касается зрительского интереса, то он, безусловно, будет. Если нам разрешат провести небольшую рекламную кампанию, то я уверен в окупаемости затраченных средств. А музыка как раз создаёт необходимый антураж тех древних времён.

Вижу, что начальственная рожа скривилась ещё сильнее. Он думает, что я обязан взять под козырёк и начать каяться во всех смертных грехах?

— Не вам решать, что соответствует антуражу! Для этого есть приглашённые специалисты в области исторической науки, — Романов показал рукой за спину, где сидели эксперты, — Слово-то какое придумали — антураж! А ещё рекламу ему подавай. Прямо как в капиталистических странах. Я вообще в недоумении, какой смысл снимать фильм про кровопийц и эксплуататоров, коими являлись ваши князья? И почему в фильме нет ни одной ссылки на классиков марксизма-ленинизма, которые давали оценку этому периоду истории?

Он лицемер, или действительно так считает? Думал, что меня уже ничем не удивить в этом времени. Но бывший член Идеологической комиссии ЦК КПСС смог переплюнуть все мои самые пессимистические ожидания. Я реально растерялся, чуть было не ляпнув, что Рюриковичи правили Русью более восьмисот лет и ничего не слышали о марксизме-ленинизме. А Советскому Союзу вообще пятьдесят лет, и в масштабах русской истории это небольшой отрезок, пусть значимый и кровавый. Может, строгий взгляд Фурцевой или моё решение быть гибче, удержали одного попаданца от глупого поступка.

— Могу сказать одно, что Рюриковичи — часть нашей истории. Так же, как татаро-монгольское иго, Романовы, война с Наполеоном, которая тогда считалась Отечественной, или тяжёлые поражения в Крымскую и Русско-японскую войны. «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего» — говорил Михаил Ломоносов. И я полностью согласен с русским гением.

Портить свой фильм цитатами непонятных для меня классиков, я не собираюсь. Пусть закрывают проект, лишь бы не сняли «Брак по расчёту» с показа в Каннах. Судя по растерянному лицу чиновника, глаза которого начали наливаться самой натуральной злобой, он не ожидал сопротивления от какой-то букашки. Но ничего криминального я не сказал. Ещё и приплёл слова Ломоносова, который считается идеологически близким и вообще чуть ли не борцом с царизмом. Вижу, как Фурцева чего-то прошептала руководителю «Госкино», положив ему ладонь на руку. Товарищ сразу расслабился и кивнул, и перестал обращать на меня внимание.

— Думаю, сейчас не время давать фильму идеологическую оценку. Предлагаю рассмотреть замечания товарищей учёных. А по поднятым товарищем Романовым вопросам, мы проведём отдельное заседание, — произнесла министр.

Что тут началось! Я проклял тот день, когда решил снять достаточно популярный в моё время сериал. Оказалось, что академик Рыбаков придерживался славянской теории, а профессор Черепин — норманнской.

Понимаю, что у каждого из них чуть не по сотне разных работ на тему Древней Руси, мне об этом перед началом показа шепнул Арциховский. Но какое отношение к поднятой теме, имеет развитие русского прикладного искусства X–XIII веков, или социально-экономический анализ истории Руси? Мы просто дали краткую биографию двух первых князей, в соответствии с официальной на данный момент версией. Где-то намекнули на то, что информация спорная, но не более того. Я принципиально не лез в исторические дебри, ограничившись личностями и их деяниями.

Постепенно в недоумение начали приходить все присутствующие, в том числе чиновники. Никому не интересно в течение часа слушать лекции двух заслуженных учёных, которые постепенно перешли в научный диспут. Им уже была неинтересна моя персона, и даже фильм. Историки сцепились не на шутку. Судя по довольному лицу Арциховского, он предполагал такой сценарий.

— Товарищи! — громко прерываю очередной заход Рыбакова на новый круг исторического словоблудия, — Можете ответить на один вопрос? Вам фильм понравился?

Не тут-то было. Оба мэтра от науки раскритиковали каждую серию, указав на десятки ошибок. Здесь уже в дискуссию вступил Арциховский, чей сотрудник, собственно, нас консультировал. Его аргументы были краткие и убедительные. Есть официальная версия биографий обоих князей. Их придерживалась съёмочная группа. В любом случае — возможны ошибки, и есть несколько толкований, о который спорят историки. Но мы эти самые версии кратко изложили в фильме. Больше просто не позволяет формат. Не будешь же рассказывать, что сериал снимается в развлекательном, если так можно сказать, стиле, чтобы понравиться простой публике. На глубокое погружение в историю, и обсуждение всех существующих теорий, никто не претендует. Но именно такая подача может заинтересовать школьников, студентов, историков-любителей, и вызвать немалый ажиотаж.

Я и планировал поговорить с Капитоновой о регулярной колонке с обсуждением сериала. Если её редактор откажется, то можно попробовать договориться с «Литературкой», как более прогрессивным изданием. Это только увеличит интерес к сериалу, и народ пойдёт в кинотеатры. Только вряд ли чиновники и учёными поймут мою мотивацию. Они мерят всё немного иными категориями.

Мне с трудом удалось успокоить разошедшихся историков, которые не смогли договориться между собой. Но все трое признали наш фильм легкомысленным и не имеющим никакого отношения к исторической науке.

Далее было несколько вопросов от коллег, которых интересовали сугубо технические детали. Судя по кислым минам Фурцевой и Романова, пора заканчивать. А то точно сериал прикроют.

Романов со свитой и Кузнецовым не остались на небольшой фуршет. А вот учёные, режиссёры и прочая публика, с удовольствием пила вино с шампанским, заедая их канопе. Это была моя идея — не устраивать застолий и пойти по западному пути. Немного выпили, слегка перекусили — и по домам.

Я же в это время закрылся в своём кабинете с Фурцевой и Месяцевым. Особых разносолов на столе не было, но чай с пряниками для обоих функционеров мы приготовили.

Министр сегодня была на удивление неразговорчива, будто оценивала, как я стану выбираться из неоднозначной ситуации. После небольшого обсуждения серий, которые Николай Николаевичу понравились, о чём он не преминул сообщить, я перешёл к главному.

— Товарищ, Месяцев, — обращаюсь к главе «Гостелерадио», — Вам не кажется, что мы не совсем рационально используем такой мощный агитационный рычаг, как телевидение? Я знаю, что вы много делаете для развития этого непростого дела. Но есть определённые вопросы, которые меня смущают.

— Екатерина Алексеевна предупреждала меня, что вы очень интересный человек, который постоянно предлагает разные идеи, — дипломатично ответил большой начальник с улыбкой, — Готов выслушать любые рациональные предложения от молодых и талантливых.

— В данный момент у нас работают два канала. Насколько мне известно, есть резервный третий. Не обижайтесь, но программа телепередач формируется по очень странному принципу. Иногда начало трансляций начинается в 12–00 и даже 16–00. Это потеря времени, которое можно было заполнить интересными программами или фильмами. Далее — мне непонятно, по какому принципу формируется вечерняя сетка вещания. В самое ходовое время, которое американцы называют прайм-тайм, телевизионщики могут показать ансамбль узбекских танцев или симфонический оркестр, исполняющий классические произведения. Не имею ничего против этих направлений культуры. Но простые рабочие люди, коими являются большинство граждан СССР, ждут немного иного. Человеку труда необходимо просто расслабиться и получить заряд положительных эмоций.

— И именно ваш сериал, даст рабочим и крестьянам этот самый заряд? — Месяцев не смеялся, но иронизировал.

— Сериал в том числе. Но не документальный. Для подобных фильмов, а ещё образовательных или рассказывающих о географических открытиях, культуре других стран, жизни животных и много чего иного, надо открывать отдельный канал. Другой вопрос, что придётся наполнять его нужным материалом, а это потребует много времени и определённых расходов. Для первых же двух каналов надо снимать передачи и сериалы более развлекательного характера. Не пустышки, конечно. Хороший детектив, показывающий будни простых милиционеров и их борьбу с преступниками. Или жизнь комсомольцев, осваивающих целину. Тем и идей у нас просто огромное количество. Туда можно внести и воспитательный эффект, если не перегружать сериалы идеологией.

— Алексей, ты говори, но не заговаривайся, — строго обрезала меня Фурцева, — Тебе мало досталось от товарища Романова? Поверь, это только начало. Жди в ближайшее время комиссию, которая оценит вашу работу с совершенно иных позиций. Ты иногда забываешься, вот тебя и поставят на место.

— Я готов к любой проверке или комиссии. В моей работе нет даже намёка на пренебрежение советским строем. Только нужно разделять биографию исторических деятелей и пропаганду. Нельзя оценивать деятельность Рюрика, который был обыкновенным пиратом или авантюристом, с точки зрения современности. Мы это и попытались изобразить в фильме, просто дав зрителю историческую информацию без всяких ярлыков. Люди у нас неглупые и образованные, пусть сами дают оценку деятельности предков.

— Из сериала про комсомольцев вы тоже хотите убрать идеологическую составляющую? — Месяцев уже не улыбался.

— Есть разные виды пропаганды. Одно дело вложить в уста героев сплошные лозунги, которые звучат на каждом собрании. И совсем другое — изобразить советских людей, которые способны на поступок. Ведь строители заводов и электростанций в Сибири, покорители целины — обыкновенные герои нашего времени. Люди в тяжелейших условиях каждый день совершают свой маленький подвиг. Часто они лишены элементарных бытовых условий, что наслаивается на суровый климат. Но люди продолжают делать своё дело, потому что верят. В первую очередь в наш строй и свою страну. В противном случае, не было бы массового притока добровольцев. Мне хочется верить, что большинство людей едет на стройки не только за длинным рублём. Если это правильно изобразить и подать зрителю, то эффект будет гораздо большим, нежели обычная пропаганда.

Далее, не дав начальству опомниться, начинаю описывать им новый канал. Давно решил, что он должен быть похож на National Geographic. На одной площадке надо собрать программы с сериалами о географии, истории, культуре, науке и открытиях. Сразу привёл пару примеров, предложив такие передачи, как «Вокруг света», «Очевидное — невероятное» и «Утренняя почта», хотя последнюю лучше показывать на первом канале. К тому же, сейчас есть похожая программа под названием «Музыкальный киоск». Кстати, «В мире животных» начали снимать в этом году. Но пока увиденный материал меня не впечатлил. Можно создать ещё десяток интересных программ.

Передаю Месяцеву свои записи, которые заняли у меня времени чуть ли не больше, чем съёмка двух серий про Рюриковичей. Николай Николаевич пообещал ознакомиться с моими мыслями, и предложил вернуться к обсуждению месяца через полтора.

Парочка больших начальников отбыла минут через десять после беседы на общие темы, оставив меня в странном состоянии. Я не понимаю, как на советском политическом Олимпе уживаются такие рациональные люди как Фурцева, прогрессивный Месяцев — и абсолютный ретроград Романов? Насколько я знаю, группировка последнего в итоге победит и ввергнет страну в полнейшее болото. А далее уже предательство элит, апатия народа и развал страны, с чудовищными жертвами. Вот я и хочу воспользоваться ситуацией, пока оттепель не перешла в застой, сделав что-то полезное для Союза. Сейчас ещё можно предлагать интересные идеи, снимаются отличные фильмы, и вообще страна бурлит, в хорошем смысле этого слова. Нет этого лицемерия и ханжества, которые станут нормой в конце семидесятых. Но боюсь, что товарищ Романов не даст мне спокойно дышать.

Присоединился к фуршету, который плавно перерос в пьянку, но весьма культурную. Историки заставили меня выпить штрафную и буквально задавили авторитетом. Я, как мог, сопротивлялся, потом согласился, что фильм слаб с исторической точки зрения. Но переснимать его отказался. Моё упорство было встречено в штыки, но учёные быстро потеряли интерес к молодому наглецу и продолжили свой бесконечный спор. Счастливые люди.

— Вы опять взбаламутили народ, Алексей! — с задорной улыбкой произнесла подкравшаяся Капитонова, — Не можете вы работать, как все.

— Каждый человек индивидуален, — отвечаю красавице, но на меня её чары уже не действуют.

Дома меня ждёт не менее красивая девушка, и вообще — пора закругляться. А то у нас после конфетно-букетного периода начались небольшие конфликты. Таня собралась на лето к родителям в Саратов, поэтому необходимо уделить ей побольше времени.

Поэтому я договорился со Светланой о посещении их редакции на предмет нового интервью, если фильм будет утверждён комиссией. Далее журналистка присоединилась к историкам, начав задавать им провокационные вопросы и явно флиртуя, выбивая заслуженных людей из колеи. Я же тихо удалился. Надо многое обдумать, чем я займусь по дороге. А потом меня ждёт ночь, полная любви и нежности.

Тут вся страна судорожно готовится к одному из главных праздников, который в моё время ассоциируется с началом посадки картошки и сезона шашлыков. Здесь же Первомай — очень серьёзное событие. А у нас, за несколько дней до этого культового мероприятия, вылет во Францию. Беготни перед отправлением в Париж было столько, что я уже проклял всё на свете. Ладно французское посольство, где нам поставили визы. Самым страшным были собственные начальники. Все вдруг решили, что нам необходимы советы старших товарищей, как советский человек должен вести себя за границей. Будто мы по маршруту Семён Семёновича в Стамбул и прочие города-контрасты собираемся. В итоге пришлось присутствовать на заседании каких-то клоунов в Госкино, далее был Минкульт, ещё и наша парторг добавила свои пять копеек о достойном поведении, будто я ранее был замешан в каких-то непотребствах. Акмурзин же выслушивал все сентенции чуть ли не с благоговением. Оператор до сих пор не мог поверить, что летит в Канны. Серову с Агаповой тоже накачивали агитками, но уже парторг их театра. А я был малость в шоке.

Ещё и куратор из одного ведомства специально приехал на киностудию, где провёл беседу с четвёркой избранных. Он, кстати, особо не нагнетал и перевёл разговор в более конкретную плоскость. Понятно, что на нас могут выйти разные люди и возможны провокации. Также рекомендовал перемещаться по городу группой или парами. И общие постулаты, весьма полезные, для туриста в незнакомой стране. С преступностью в Каннах нынешнего времени нормально, всякое арабо-негритянское дерьмо ещё не заполонило французскую Ривьеру и не грабит людей среди бела дня. Но и в это время сумочки с драгоценностями могли подрезать. Это же касалось бумажников, часов и фотоаппаратов, воры в летний сезон не дремали. Больше грабили гостиницы и частные дома, но всякое бывает. Вот такой деловой подход мне по душе.

В отличие от остальных счастливчиков, у меня забот выше крыши. Благо я заранее озаботился пошивом пары приличных костюмов, летних брюк и нескольких сорочек. Наступил на горло собственной песне и позвонил Зоиной подружке Танечке. Та лицемерно посочувствовала разводу, долго охала, расспрашивая как же мы докатились до жизни такой, но помогла. В специальную секцию ГУМа меня не приглашали, а выглядеть, как бомж я не собирался. Наша торговля не подвела. Я купил две пары вполне приличных туфель белого и чёрного цвета под костюмы, а также летние спортивные тенниски. Заодно приобрёл парочку рубашек-поло, которые залежались на складе. Может, мода на них ещё не дошла до Союза, или цены кусаются?

Ещё одной проблемой были чемоданы. В быту я человек скромный и достаточно неприхотливый. Мне не нужно десять пар обуви или пальто коллекции именно этого года. Но есть вещи, которые называются репутацией или имиджем. Не имеет права даже начинающий режиссёр, ехать во Францию с деревянным ящиком ещё довоенного производства. Здесь неожиданно помогла тёща, которая была в курсе всех моих дел. Мы с ней как-то незаметно сблизились и пару раз гуляли с близняшками по городу. В общем, через водителя мне передали вполне себе современный и достаточно объёмный чемодан. Ещё и за вполне вменяемые деньги. Где Анна Михайловна приобрела сей девайс, мне неизвестно, но за такой подарок ей отдельное спасибо.

А ведь ещё были документальные фильмы, комиссия по которым соберётся после моего возвращения. В издательстве корректор, Пузик и ваш покорный слуга, доводили до ума роман. Чего-то мы там накрутили в спешке, поэтому приходилось несколько раз ездить и править ошибки. Здесь ещё нарисовался Рабин, который начал дёргать меня чуть ли не каждый день. Плюс Клушанцев с Акмурзиным уже отсняли несколько интересных материалов, которые не мешало бы озвучить. Ко всему прочему на меня обиделась Татьяна, которая решила, что я её бросил. Пришлось выкраивать время, покупать огромный букет и вести девушку в ресторан. Далее всю ночь доказывал, что у нас всё по-прежнему. С другой стороны, смена обстановки и эмоционально-физическая разрядка, а порезвились мы на славу, дали положительный результат. Я успокоился, перестал нервничать и дёргаться. Пусть беспокоятся ответственные товарищи. Фильм снят, вещи упакованы, а билеты куплены. Чего мне переживать?

Последние три дня я плюнул на все проекты и засел с Клушанцевым за просмотр отснятых эпизодов. Силён мужик! Чуть ли не на коленке, изобрёл несколько приборов, позволяющих делать такие кадры. Нет, разобьюсь в лепёшку, но у Павла Владимировича будет самое современное оборудование. Вернее, оно будет у моего творческого объединения.

За день до отлёта в монтажную влетает запыхавшаяся секретарь Бритикова и сообщает, что меня прямо сейчас ждут в Минкульте. Делать нечего, быстро собираюсь и быстрым шагом двигаюсь в сторону метро. Можно было и на такси, но его ещё надо поймать.

Фурцева сегодня опять включила режим доброй тётушки, только взгляд выдавал внутренне напряжение. После стандартного чаепития и разговоров на общие темы, что уже хороший сигнал, министр приступила к сути.

— Ты знаешь, Романов сначала хотел запретить твою поездку во Францию, а затем чуть было не перенёс её на май? Мол чего тебе там делать, прилетишь как раз к началу показа фильма и примешь участие в пресс-конференции. У тебя поразительная способность наживать врагов, Алексей.

— А может дело в том, что чиновник столь высокого ранга не может быть мелким пакостником? Или на подобную должность надо назначать профессионалов, которые владеют предметом, а не нужных или верных? Вы же не пойдёте делать операцию к врачу, который закончил не медицинский, а политехнический институт?

Честно говоря, меня так задолбали все эти номенклатурщики-лицемеры, что я уже был на грани. И Фурцевой я это выдал, потому что мне уже всё равно. Последние наблюдения за внутренней кухней киноиндустрии и особенно чиновниками, навели меня на мысль, что нам не по пути с этими «замечательными» товарищами. Есть исключения из правил — Фурцева, Данелия, Тарковский и ещё несколько человек. Все остальные являются приспособленцами, пляшущими под дудку Романовых и подобных ему персонажей. Многие из этих великих режиссёров с актёров, держат фигу в кармане, при этом идут в ногу со всеми. На настоящий поступок большинство из них неспособно, бояться потерять свою жирную пайку. Хорошо, если люди реально верят в советскую власть и являются действительно патриотами. Такие товарищи в кинематографе есть и вызывают у меня искренне уважение. Но ведь Перестройка и последующий развал страны, показал народу истинное лицо многих мэтров, вернее, их мерзкие и гнилые душонки. Лучше бы и далее продолжали носить маски.

Вот я и начал постепенно склоняться к идее, что в кино мне работать не дадут. Бежать за границу я не хочу. Значит, есть только один путь — уйти на телевидение. Там ещё поле невспаханное и начальник производит впечатление вменяемого человека. Да и мои планы с выходом на зарубежного зрителя вполне осуществимы. Фурцева между тем вздохнула, давая понять, что тоже устала от одного наглого типа.

— Ты ещё это иностранным журналистам не забудь сказать. Ну чтобы был настоящий эффект. Чего мелочиться? Расскажи, что зажимают глупые чиновники молодые таланты. А тебя гениального вообще третируют и работать не дают, — саркастически выдала министр, — Я уже устала за тебя бороться. У меня возникает ощущение, что ты многие вещи делаешь специально. Разве тяжело было не вступать с Романовым в споры? Сделал бы потом всё по-своему, ну, внёс бы небольшие изменения. Даже демарш твоих маститых коллег тебя не приструнил.

— Я не собираюсь прогибаться под разного рода товарищей, которые только и умеют, что «не пущать и запрещать». Мы уже разговаривали с вами на эту тему. Никто не собирается снимать или писать антисоветчину. Но наш коллектив работает на простого зрителя, а не в угоду отдельным чиновникам, которые весьма далеки от народа. Вы можете делать со мной, что хотите. Только давайте судить не по словам, а по делам. Плакаты дали не только хорошую прибыль, но и неплохой воспитательный эффект. Специально пообщался с людьми из разных городов страны. Это не значит, что молодёжь завтра массово бросит пить, но достаточно весомая часть задумается. Про календари можно не вспоминать. Наш итальянец скоро у меня дома поселится, требуя материал для следующего года. Звонит, уточняет, как идут дела и даже на киностудию приезжал. Страна на этом неплохо заработала, и мы эту тенденцию продолжим. Фильм тоже стал весьма популярным, а главное — дал надежду, пусть и призрачную, одиноким людям со всего Союза. И это только после двух месяцев проката, ведь во многих городах Брак, ещё не видели. Даже если европейская публика не оценит нашу работу, это уже успех. Так в чём я не прав? Вы ведь даже моё предложение по художникам и прочим поэтам приняли. Значит, кто-то понимает важность работы с этой публикой, которая оказывает сильнейшее воздействие на образованных людей, коих в стране с каждым годом всё больше.

Фурцева некоторое время молчала. Я же сидел спокойно и уничтожал её сушки. Вкусные заразы! Уже штук десять схомячил.

— Предлагаю успокоиться и вернуться к этим вопросам, после твоего возвращения, — спокойно произнесла Екатерина Алексеевна, — Посмотрим, как примут фильм. Поверь, многие товарищи с нетерпением ждут твоего провала и готовы растерзать тебя на мелкие кусочки. Заодно у Рабина что-то начало наклёвываться с выставкой в Европе. Если у Оскара получится, то это будет небольшой компенсацией, в случае твоего провала. Теперь расскажи-ка мне, голубь сизый, чего было в папке, которую ты передал Месяцеву? Николай Николаевич звонил намедни, всё выспрашивал, что ты за фрукт и можно ли иметь с тобой дело.

— Вы уж определитесь, птица я или фрукт, — Фурцева улыбнулась, а у меня немного отлегло от сердца, — При нашем разговоре вы присутствовали. В записях были развёрнутые предложения по каждому направлению — культура, искусство, образование, интересные телепередачи, фильмы о природе и много чего по мелочам. По сути, я написал проект создания совершенно нового канала, которого нет даже в США. А у них телевидение развивается гораздо мощнее, чем у нас. А ещё — часть наших фильмов и программ можно будет продавать за рубеж. Плюс там были наброски сценария первого отечественного телесериала на основе рассказов Оксаны Пузик. Думаю, Николай Николаевич получил много пищи для размышлений.

— Коли так, то дело нужное. Только ты в следующий раз советуйся со мной по поводу таких глобальных предложений. Месяцев товарищ грамотный, вот только не всё так просто в кругах, где ему приходиться вращаться, — выдала собеседница странную фразу и пригубила чай из фарфоровой чашки.

Это типа намёк, что Николай Николаевич может попасть в опалу? Вот хоть убей, не помню про него и разборки, которые шли наверху в этот период. А вот фамилию Лапин знаю, и слышал о нём в основном нехорошее. Если так, то дело совсем швах. Не сможет Фурцева перебодать всю эту застойную шатию-братию. Искать других союзников? Кому нужен наглый и несговорчивый тип, от которого проблем больше, чем пользы? Если мерить мою деятельность с точки зрения чиновника, конечно. Ладно, здесь придётся согласиться с Екатериной Алексеевной. Но кое-какие новые идеи я обдумаю.

Далее, выслушал очередную накачку, но более лёгкого плана. Всё-таки я ставленник Фурцевой, поэтому моё поведение в первую очередь отразится на ней. А вообще, мне молиться надо на эту женщину. Теперь я точно понимаю, что без неё у меня ничего бы не получилось. В лучшем случае литература, к которой я не испытываю никакого влечения.

В Ту-114 я садился одновременно измученным физически, но с весьма здоровым эмоциональным настроем. Удивился, что в советском самолёте этого времени был аналог бизнес-класса, но это ещё не всё. Говорят, что для сверхдальних маршрутов предусмотрены два СВ, как в поездах. Вот тебе и Совок с его отсутствием сервиса. Но мы летели в обычном салоне с простым народом, если он, конечно, посещает Францию в эти годы. А вот ответственные товарищи из нашей делегации неплохо так расслабились в своём отсеке, где между креслами располагался столик, там их кормили, как в ресторане. Но и мы долетели вполне себе комфортно. Кресла не узкие, гораздо больше места для ног, чем в американских и французских скотовозах моего времени, где людей запихивают как сельдь в бочку. Туалет меня вообще поразил. Размер почти как спальня в стандартной хрущёвке. А ещё есть аппарат с газировкой. Куда всё это делось в моём времени?

Оказывается, Серовой предложили лететь в бизнес-классе, но экс-дива отказалась. Повезло мне с ней, так же как с Фурцевой. Мало того что помогает мне своими связями, так ещё актриса отличная! Про человеческие качества можно и не говорить.

И вот взревели моторы самолёта, и мы уже летим в страну, где должны сбыться мои мечты. Или рухнуть, посмотрим. Никогда ранее не летал на винтовых самолётах. Гул моторов сначала раздражал, но постепенно я привык и уснул. Разбудила меня миловидная стюардесса, разносившая напитки. Из бизнес-класса уже доносились громкие возгласы и звон бокалов — избранные товарищи отдыхали на полную катушку. Я бы тоже принял пару стопок и съел пяток бутербродов с икрой, особенно если за банкет платит государство. Но нас и в салоне для простых граждан неплохо покормили, даже по бокалу вина налили. Может всё дело в том, что рейс международный? В этом времени я ещё не летал, поэтому трудно сравнивать.

После обеда я опять уснул, сказалась усталость последних дней. Проснулся уже под гул двигателей самолёта, явно идущего на посадку. Агапова прильнула к окошку, в чём её поддержала Серова. В Париже XXI века я бывал, правда, по делам, город толком не посмотрел. Да и нет у меня никакого желания бродить по французской столице, разве в пару музеев бы сходил. Хотя думаю в 1967 году это совершенно иной город, нежели в моём времени. Надо заодно уточнить, как у нас дела с культурной программой. Дадут ли побродить по магазинам или решат, что советскому человеку нечего там делать.

Удивляет меня отношение к безопасности аэропортов как в СССР, так и во Франции. Практически нет осмотра, я уж молчу про металлоискатели. А ведь во время алжирской войны в стране произошло значительное количество терактов. Самолёты, насколько я помню, уже захватывали и трагедий хватало. Что-то крутилось в памяти насчёт угнанного советского самолёта, но вспомнить не удалось. Далее нашу группу, получившую багаж, собрали в полном составе и объявили, что через пару часов регистрация на самолёт до Ниццы. В Каннах своего аэропорта нет, придётся ещё ехать на автобусе. А быстро мы добрались, с учётом того, что вылетели рано утром. По идее на месте должны быть к полудню, может, чуть позже. Надо ещё учитывать разницу во времени, ведь мы летели на запад.

В принципе всё так и произошло. До аэропорта «Лазурный Берег» долетели без происшествий за полтора часа. Далее наш автобус долго телепался оставшиеся тридцать километров из-за загруженности трассы. Пробки этого времени я тоже видел впервые. Агапова с Акмурзиным жадно смотрели на окружающие пейзажи и людей, буквально прилипнув к окну. Я же реагировал спокойно, только с радостью вдыхал морской воздух. После достаточно холодной Москвы — это просто праздник! Разве что периодически фиксировал различные марки автомобилей. Столице Союза до такого разнообразия, конечно, далеко. На людей я насмотрелся ещё в Орли, когда мы ждали свой самолёт. Всё-таки внешний вид иностранцев сильно отличается, даже от москвичей. Не скажу, что жители столицы выглядят убого, но разница ощутима. Зато у нас девушки красивее, да и парни не хуже.

На Ривьере было уже достаточно жарко и народ щеголял во вполне себе летних нарядах. Мы с Акмурзиным тоже сняли куртки, оставшись в рубашках. Кондиционер в автобусе не предусмотрен, воздух из открытых окон давал некую прохладу, но всё равно было душновато. Большая часть мужчин нашей делегации щеголяла в чёрных костюмах и посматривала на нас неодобрительно. Плевать, пусть преют.

Смутила сумма командировочных. Я понимаю, что цены в аэропортах всегда кусаются. Но выданных франков хватило бы на два обеда и не более того. Мои спутники в очередной раз посмотрели на меня с подозрением. Водку и икру мы с собой взяли, но продавать её я категорически запретил, пообещав коллегам компенсацию. Сбыть универсальную валюту можно всегда, а мне она нужна для переговоров. А может, закатим вечеринку, время покажет.

Часть делегации, среди который были заслуженные и важные персоны, остановилась в Карлтоне. Нам и простым смертным досталась небольшая гостиница, больше похожая на пансионат, расположенная достаточно далеко от центра и знаменитой набережной. Но это, если мерить московским расстояниями. Пройти пешочком десять минут не проблема. Серова и Агапова попали в категорию избранных, наша же двойка спокойно разместилась и решала, чего делать. Я предложил привести в порядок одежду, ведь завтра состоится открытие, а по городу пройдёмся вечером. Решение было верным, так как специальный человек, кто отвечал за одежду в гостинице, был занят, а вещи они обычно сдавались в соседнюю прачку. Это ещё хорошо, что я знаю французский, пусть он и отличается от местного некоторой архаичностью. В общем, удалось договориться с прачкой, что наши костюмы и рубашки погладят. Ещё повезло, что нам не нужен парикмахер, в отличие от дам. Не знаю, как они будут выкручиваться, ведь времени в обрез.

Директором и по совместительству хозяйкой гостиницы была молодящаяся дамочка лет пятидесяти по имени Мари Серве. Пообщался с ней на предмет, чего нам положено и вообще. Из приятного нас должны накормить завтраком и обедом, горничная может погладить одежду, но сейчас она занята. И всё! Даже минералка не предусмотрена. Начинаю офигевать от экономного подхода советского руководства к собственным гражданам. Для чинуш и прочих паразитов, которые вошли в состав делегации, нашлись номера в хорошем отеле. Для остальных пожалели пару сотен франков, хотя я вроде как и являюсь здесь главным действующим лицом советской делегации.

С другой стороны, место мне понравилось — тихо и нет толп туристов. Заодно товарищ, усиленно изображавший из себя нашего коллегу, поселился в другом отеле. Хотя кто сказал, что он один и агента нет среди постояльцев пансионата?

Обед не впечатлил, но мы люди простые, съели всё, что дали. Порадовал только бокал вина, которое французы пьют, как водичку. В принципе градусов там, чуть больше, чем в морсе. Часам к четырём прибыл администратор группы и передал аккредитации. Рассказал, что сам фестиваль будет открывать фильм Робера Оссейна, со странным названием «Я убил Распутина». Делегация должна совместно выдвинуться на церемонию открытия на автобусе, дефилирование по красной дорожке не предусмотрено. Типа мы должны сразу занять свои места во Дворце фестивалей и конгрессов. Ну это их проблемы, у Лёши Мещерского свои планы. Главное — чтобы не подвёл один товарищ, который на самом деле господин.

Но Франческо не подвёл. Правда, встречу организовал в лучших традициях фильмов про шпионов или мафию. Когда я вышел во двор гостиницы, портье сообщил мне, что через час меня ожидают в кафе, расположенном недалеко отсюда. Хорошая новость, а то я уже начал беспокоиться.

Спустившись в небольшой холл через минут сорок, мы вызвали явный ажиотаж среди дамской части постояльцев и даже персонала. Акмурзин здоровяк ростом за метр девяносто, но и я на его фоне особо не теряюсь. Два блондина с явно тренированными фигурами в светлых брюках, белых рубашках с коротким рукавом, которые распирают накачанные бицепсы. Картина маслом — «Мечта курортницы». Нам бы ещё по модной шляпе, но вот над этим делом я не подумал. Улыбнувшись явно впечатлённой хозяйке, мы спокойно пошли в сторону, указанную портье.

Синьор Франческо был уже на месте и радостно нас поприветствовал. Итальянец мужчина немного тучный, поэтому изрядно потел в своём пиджаке, периодически смахивая пот клетчатым носовым платком.

— Я взял на себя ответственность и пригласил вас в итальянский ресторан, — улыбнулся атташе, — Французская кухня неплоха, но сами понимаете, что мне ближе другие блюда.

Перевожу слова итальянца Ринату.

— Не знаю, какова местная кухня, говорят, здесь хорошо готовят рыбу и морепродукты, — отвечаю Франческо, — Только я предпочту нормальную пасту или лазанью. Вместо того чтобы есть то, что французы называют едой.

Атташе сначала выпучил на меня глаза, а потом заливисто засмеялся. Далее, он что-то быстро протараторил подошедшему официанту, который улыбнулся и с одобрением посмотрел на советских туристов.

Посидели мы хорошо! Ещё и выпили две бутылки весьма приятного вина. Акмурзин с удовольствием слопал порцию спагетти и ризотто с мясом. Далее жалобно посмотрел на меня, мол не наелся. Под общий смех, Франческо заказал ещё порцию риса, но уже с курицей. Кухня этого небольшого ресторанчика мне очень понравилась. Чувствуется, что люди с любовью относятся к своему делу.

Процесс передачи денег был обставлен в лучших традициях детективов. Сначала атташе сходил в туалет, а далее уже я вытащил пухлый конверт из-под раковины.

— Там десять тысяч франков, — тихо произнёс итальянец, — Как и договаривались. Остальную сумму переведу, когда вы откроете счёт.

Сумма на самом деле немаленькая. По нынешнему курсу это что-то в районе 1600 долларов. Можно купить неплохую машину в штатах.

Была у нас с Франческо дополнительная договорённость, которая прошла мимо кассы Внешторга. Я продал ему ещё одну идею календаря, который видел в своём мире. Ничего сложного для нормальной типографии в передвижном календаре нет. Это для СССР могло бы стать проблемой. Вместе с Самсоном мы нарисовали макеты и схему. Атташе впечатлился, далее был долгий торг, но мы пришли к общему знаменателю. Не знаю сколько на этой новинке заработал мой новый деловой партнёр. Главное — он не обманул.

— Хорошо ли продавались календари?

— Весьма неплохо, сеньор Мещерский, — ответил итальянец, — Я бы выделил вам дополнительную премию. И очень рассчитываю на дальнейшее сотрудничество. Кстати, интересующая вас персона прибудет в Канны через два дня. Думаю, мне удастся организовать вашу встречу.

Быстро прокручиваю в голове сложившуюся ситуацию. Давлю радость оттого, что получится пообщаться с нужным человеком. Но сейчас мне не до этого. Делюсь с итальянцем своими мыслями, которые занимают меня больше всего.

— Завтра мне нужна машина, желательно побольше. Понимаю, что все приличные авто забронированы, но, может, получится? — выдаю удивлённому итальянцу, — Это и будет премия, о которой идёт речь.

Я здесь узнал, что всем известной красной дорожки, ещё не существует. Вернее, она есть, только поменьше и не такая длинная, это скорее ступеньки, покрытые ковром. Но звёзды всё равно проходят в Дом фестивалей перед журналистами и публикой. Почему малость не шикануть и приехать, как уважающие себя иностранцы? Вот как-то не хочется мне ехать в автобусе. И просто жалко Серову с Агаповой, которые пошили весьма интересные платья. Советские чиновники малость не понимают, что встречают по одёжке. Да и провожают тоже по ней. Хотя провокационных нарядов с начала шестидесятых было уже много и необычным платьем здесь никого не удивишь. Я решил не мудрить с фраком или смокингом, хватит стильного костюма и банта из ленты. Классические бабочки мне никогда не нравились, а галстук излишне простоват для этого мероприятия.

— Построюсь вам помочь, Алекс, — ответил атташе, — Лишь бы у вас не было проблем с советской делегацией. Удивительно, что вас поселили отдельно и не приставили пару агентов КГБ. Хотя это не моё дело. Думаю, вы знаете, что делаете.

— Франческо, я поставил все деньги на зеро или пошёл в all in, выражаясь покерным термином. Если мой фильм не возьмёт в Каннах любой награды, то дома меня предадут жесточайшей обструкции. Поэтому небольшая провокация общего фона не изменит. Ну и скажу, что машину нам предоставила итальянская фирма, чьё руководство было восхищено календарями. Не проблема, если сошлюсь на вас?

Сижу, завтракаю, и начинаю немного нервничать. Получится у итальянца или нет? До этого он выполнял все свои обещания. С другой стороны, времени в обрез, а Франческо — не волшебник. Беру с тарелки круассан, откусываю кусочек и запиваю апельсиновым соком. А неплохо здесь кормят даже в весьма скромной гостинице.

Вчера, после возвращения, обратился к дежурившей девушке с просьбой послать записку в другой отель. Оказывается, у них работает юноша лет четырнадцати, племянник хозяйки, который за небольшую сумму разносит корреспонденцию. Сразу набросал небольшой текст для Серовой, и оставил листок для курьера вместе с тремя франками. Ещё немного подумал, аккуратно огляделся, и передал девушке конверт, который предварительно положил в бумажный пакет. Гостиничный сейф оказался бесплатным, что меня несказанно обрадовало. С чувством выполненного долга поднялся в номер, принял душ и сразу лёг спать. Когда пришёл Акмурзин, я уже не слышал. Он решил подышать воздухом и посидеть во дворике нашего пансионата.

— Месье, — ко мне подбегает вчерашняя девушка с ресепшен, явно чем-то взволнованная.

У меня аж дыхание спёрло и предательски засосало под ложечкой. Неужели сейф взломали? Деньги не самые великие, но они придали мне дополнительной уверенности. Не привык ощущать себя нищебродом с пустыми карманами. Но мои опасения были напрасными.

— Приехал автомобиль с водителем, итальянцем, — начала тараторить администратор, — У него такой ужасный акцент, и мне удалось разобрать только, что ему требуется какой-то русский господин. Я переспросила — может, советский товарищ, водитель ответил — да. Мне кажется, что машину могли прислать только для вас!

Интересно, чего там намутил Франческо? А ведь действительно — как господин, из нашей делегации выгляжу только я. Остальные излишне зажаты и малость угрюмы. Начальники — так вообще классические бонзы, в одинаковых костюмах и с кислыми рожами. А вот один попаданец ведёт себя совершенно расковано, улыбается, ещё и язык знает. Ладно, надо глянуть на тачку, чего гадать. Вытаскиваю из-за воротника салфетку, беру стакан с соком и направляюсь вслед за француженкой. Ничего так у неё корма, радует глаз! Да и личико вполне себе. Но, чур меня — я здесь исключительно по делам. Вслед за мной потянулись Акмурзин и часть нашей делегации, из простых смертных, кто не был достоин жить в «Карлтоне».

Выйдя на улицу и, поняв, какую машину подогнал атташе, я чуть не подавился соком. Ринат от души хлопнул меня по спине, так что мне с трудом удалось удержать стакан и не облить свои брюки. Подбежавший невысокий и чернявый мужичок чего-то бодро затараторил на смеси итальянского и французского. Из всего этого водопада слов, дополняемого специфической жестикуляцией, я вычленил слова «дон Франческо», «синьор Алекс», «фестиваль» и «синема».

— Это что за зверь? — восхищённо выдохнул Ринат.

— Mercedes-Benz 300SE, 1967 года выпуска, — отвечаю с улыбкой под одобрительные возгласы итальянца, — Ещё и кабриолет. Таких в мире сейчас не более десяти штук, если не меньше. Так что понятно восхищение барышни администратора.

— Ладно — девица. Я сам в шоке! — произнёс оператор, не отводя взгляда от блестящего чёрного авто, — И на этом красавце ты поедешь во Дворец?

— А что делать, Ринат? — добавляю в голос трагизма, а сам с трудом сдерживаю смех, — Я думал, наш итальянский друг пришлёт машину попроще. А оно вон как получилось. Придётся ехать, не возвращать же обратно.

— Ты ещё лимон съешь — так будет реалистичней, — ухмыльнулся оператор, — Будет он мне здесь комедию ломать.

— Мы тоже хотим покататься на такой машине, — оказывается, наш разговор подслушивали две непонятные тётки из «Госкино», которых тоже поселили в пансионате.

Окинув их задумчивым взглядом и чуть было, не ляпнул глупость. Вроде достаточно молодые, не более тридцати. Но как можно так себя запустить? Только врагов у меня достаточно, и плодить новых — верх глупости, поэтому выразился более дипломатично.

— Машина предоставлена нашим итальянским партнёром именно для доставки основных действующих лиц советского фильма во Дворец. Что касается покататься, то я уточню, какие автомобили, вы можете взять напрокат в Каннах.

Обе рыхлые дамы с отвратными фигурами и вульгарными платьями враз поскучнели. Ещё бы — на выданные командировочные можно только доехать на такси до пляжа и купить стакан воды. А обратно, скорее всего, придётся добираться пешком. И не факт, что у тёток хватит денег на залог. Но и бес с ними. Смотрю на часы и понимаю, что ещё рано. Надо приехать чуть позже, когда народ уже разогреется, и привлечь к себе как можно больше внимания. Понимаю — мой поступок без разбирательства не оставят, но поздно пить боржоми. Остапа понесло. На душе стало как-то легко, окружающая реальность засияла яркими красками, в общем, Лёшу охватила эйфория. Хотелось сделать какую-нибудь глупость, но пока удавалось сдерживать свои нездоровые порывы.

— Скажешь Серовой и Агаповой, чтобы костьми легли, но не ехали с общей группой. Пусть сошлются, что нехорошо им, и так далее. А во Дворец они, мол, доберутся на такси, — наставляю Акмурзина, когда подъехал автобус нашей делегации.

Ринат кивнул и поплёлся к своей душегубке, постоянно бросая взгляды на чёрного красавца, припаркованного рядом. Я же отправил водителя подкрепиться и выпить кофе, а сам засел в номере. Анализирую ещё раз сложившуюся ситуацию, и решаю более не рефлексировать. Это шоу-биз, и надо жить по его правилам. А советские чинуши всё равно ничего не поймут и устроят разбор полётов.

Через час спускаюсь в небольшой холл пансионата, беру у администратора два зонта от солнца, которые я попросил накануне, и зову водителя. Ну, с богом!

Подбежавшему к «Мерсу» портье Карлтона сую два франка, и прошу позвать двух русских актрис. Если парень удивился, то вида не показал. Правда, на машину пялился, которая ему точно понравилась. С ним были солидарны туристы, наводнившие город. Некоторые девушки радостно махали ручками в ответ на мою широкую улыбку. Я полностью вошёл в образ эдакого денди-пофигиста и получал истинное удовольствие от процесса. Всё-таки кино изрядно влияет на человека. Главное, чтобы я не начал играть в обычной жизни. Но об этом мы подумаем позже.

Старая школа хороша тем, что её ничем не удивить. Тот, кто жил в Союзе тридцатых — сороковых, и на это время пришлась его слава, практически непрошибаем. Автомобилем такого человека точно не удивишь. С видом истинной королевы Серова опёрлась о мою руку и села на заднее сиденье. Агапова явно нервничала, но старалась держаться бодрячком. Передаю дамам открытые зонты, откидываю назад сиденье и плюхаюсь на него.

— Паоло, — говорю водителю, — Во Дворец, но едем не очень быстро. И давай сначала прокатимся по набережной.

Итальянец понимает французский более или менее нормально, говорит только плохо. Чего-то пробормотав, он аккуратно нажал на газ. Поворачиваюсь к своим дамам, которые разглядывали устройство салона.

— Что это было, Алексей? — строго спрашивает Серова, а у самой глаза смеются.

— Мы с вами представляем великую страну. Да и фильм получился неплохой. Поэтому я решил, что игнорировать красную дорожку — преступление против здравого смысла.

— И более скромных машин, конечно, не было? — продолжает юморить экс-дива.

— Как можно везти в храм кинематографа двух таких эффектных дам на какой-то таратайке? — возвращаю улыбку.

Обе актрисы выглядят просто замечательно. Платья им шили на Мосфильме, но по эскизам одного попаданца. Получились просто отличные наряды, при этом достаточно простые, но необычные для этого времени. Думаю, иностранцам понравится не только фильм, но и гардероб советских актрис. Серова вся в серебряном, Агапова для контраста в лазурном. Грамотно подобранная бижутерия с сумочками. Ещё и причёски не совсем из этого времени. Дуэт получился просто сногсшибательный. Ну и один симпатичный блондин со спортивной фигурой, одетый во всё в чёрное, дополняет дуэт советских актрис. Если бить, то по площадям.

Слышу, как Агапова тихо произнесла.

— Я даже боюсь представить, что будет дальше. Не простят нам подобной выходки.

— Не переживайте, Нина Фёдоровна, — успокаиваю перестраховщицу, не оборачиваясь, — Главное, улыбайтесь почаще и делайте вид, что для вас это норма. А всю ответственность я беру на себя.

Набережная мне понравилась. Особенно расслабленный и улыбающийся народ. Впрочем, так и должно быть в любом курортном городе. Надо завтра сходить искупаться и позагорать, а то потом будет не до этого.

Перед подъездом к Дворцу фестивалей собралась небольшая пробка из автомобилей представительского класса. Но мы были вне конкуренции. Да и простой народ оценил наш выезд. Откровенно не засматривались, всё-таки в Каннах тяжело удивить людей шикарным авто. Но я часто ловил взгляды девушек и широко им улыбался, ловя улыбки в ответ. Скорее это была моя защитная реакция, так как внутри я был похож сжатую пружину.

И вот тот момент, ради которого всё и задумано. «Мерс» останавливается перед дорожкой. Паоло выбегает из машины и открывает мою дверь. Далее я уже помогаю дамам выбраться из кабриолета. За спиной чувствую определённое оживление. Оборачиваюсь, подаю руки обеим актрисам и совершенно искренне улыбаюсь. Лёша Мещерский вышел на тропу войны, и этот день запомнят все присутствующие! Постепенно начали сверкать вспышки фотоаппаратов, телевизионная камера и журналист, что-то вещающий в микрофон, тоже повернулись в нашу сторону.

Малину чуть не испортила девочка лет двенадцати, которая подбежала к нам с блокнотом и ручкой. Но это была первая мысль, которую я сразу отогнал. Ведь именно для зрителей мы работаем. Чего-то я совсем нос задрал. Улыбаюсь чернявой девчушке с губами необычной формы, которая вдруг заробела, но улыбнулась в ответ. Беру в руки блокнот и обращаюсь к совсем смутившемуся ребёнку.

— Ты же не знаешь, кто мы. Или просто коллекционируешь автографы?

— Вы такие красивые, что не можете быть простыми гостями, — произнесла девочка непосредственно, — Но я правда вас не знаю. Напишите, пожалуйста, как называется ваш фильм, я обязательно его посмотрю.

— Для кого писать автограф?

— Меня зовут Изабель Аджани, — опять эта необычная улыбка.

Мда. Забавный эпизод. Но подумаем об этом позже. Сделав несколько шагов, мы были буквально атакованы одной симпатичной девушкой лет эдак двадцати пяти с компактным диктофоном в руках. За ней следовал фотограф, активно щёлкая своим аппаратом.

— Месье, я Флорин Рене из «Le Parisien». Простите, но я не узнала вас. Можете представиться и рассказать, какую страну вы представляете? И немного о вашем фильме, пожалуйста. Я уже слышала, что вы говорите по-французски, — приятным голосом произнесла журналистка.

— Мы из самой прогрессивной страны в мире, которая первой отправила человека в космос, — наблюдаю, как голубые глаза мамзели становятся размером с блюдце, — И у нас снимают хорошее кино. Думаю, публика оценит новый советский фильм. А ещё, я очень надеюсь, что это сделает жюри.

Здесь уже раздались смешки других журналистов. Нашу троицу постепенно начали окружать и остальные акулы пера.

— Невероятно! Советские товарищи, а я сначала подумала, что вы какие-нибудь американцы. А ещё знаете французский язык, — растерянно промолвила девица, но быстро пришла в себя, — Но ведь у вас не принята подобная роскошь! И почему вы считаете, что фильм должен понравиться жюри и публике, ведь о вас никто ничего не знает.

— Отвечаю по порядку. Мы — советские люди новой формации, и идём в ногу со временем. Что касается неизвестности — так вы и ваши коллеги сегодня о нас напишут, устранив недоработку организаторов фестиваля, — отвечаю под смех журналистов.

— Ваш фильм, наверно о войне или революции? — влез какой-то солидного вида господин, не изъявивший желания представиться, — Советские любят снимать подобное кино. Только они не понимают, что мода изменчива, и этим публику уже не удивить.

— Опять мимо! Наш фильм про самое прекрасное чувство на свете — он о любви. Что касается войны, то наших людей не волнует, модно это в Европе или нет, — задел меня этот буржуй подобной трактовкой святой для любого советского человека темы, — Мы будем снимать фильмы про подвиг своего народа сегодня, завтра и через сто лет. Потому что это наша память. А народ без памяти — это народ без истории. Мы свою историю чтим. Не знаю, как с этим обстоит у вас.

Месье сразу завял, сморщив лицо в презрительной гримасе. Чую, что он точно не напишет о нас ничего хорошего. Но так будет даже лучше. Пусть будет негатив, что тоже является неплохой рекламой. Лишь бы не некролог, как говорил один малоизвестный на своей Родине писатель.

— Вы считаете, что у американского фильма нет шансов на этом фестивале? — с жутким акцентом, путая падежи, произнёс мужчина немного расхлябанного вида и через пару секунд представился, — Адам Хоберман из «Нью-Йорк таймс».

— Адам, не нужно так коверкать язык Мольера и Бомарше, — под смех французов поддеваю американца и перехожу на английский, — Что касается участников из вашей страны, то я с нетерпением жду работу мистера Копполы. Мне кажется, что его фильмы должны сильно отличаться от стандартной голливудской продукции. Я пока не видел ни одного его фильма, но слышал много хорошего. И надо учитывать, что Френсис начинал с перемонтированных советских фильмов. Значит, его стиль будет понятен и близок европейцам.

— То есть вы всё-таки скептически относитесь к Голливуду? — продолжал гнуть свою линию Хоберман, — Но мне известно, что в Советском Союзе американские фильмы пользуются популярностью, даже очень старые.

Вот чего он привязался? Америкосам обязательно надо дерьма накинуть или политику приплести? Но мой позитивный настрой сегодня не сломить никому.

— Американское кино переполнено пафосом, слащавостью и наигранностью, не имеющей никакого отношения к реальной жизни. Это слова одного из ваших успешных продюсеров, а не мои. Поэтому ваши режиссёры будут адаптировать идеи итальянских, французских и даже советских режиссёров. На свой рынок конкурентов американцы не пускают, значит, вам придётся перестраиваться. Иначе хозяева голливудских киностудий, с продюсерами, потеряют самое святое в их тяжкой жизни — прибыль, — отвечаю по-английски и тут же перевожу свои слова на французский для местных журналистов.

После моей последней сентенции, народ от души посмеялся. Даже американец изобразил усмешку. А вот далее мне пришлось выступать переводчиком. Две настырные особы, представляющие «Elle» и «Marie Claire» набросились на моих спутниц, как хищники на жертву. Журналистки просто залезли им под кожу, выспрашивая про наряды, драгоценности и причёски. Агапова сразу растерялась и стояла с каменным лицом. А вот Валентина Васильевна не подвела. Я и не знал, что она горазда так гладко врать. Оказывается, модельеры у нас лучшие, а ювелиры вообще кудесники, не говоря уже о куафёрах. То, что бижутерия из запасов Мосфильма и наверняка имеет историческую ценность, Серова скромно умолчала. С другой стороны — всё правильно. Если надо, мы и новое направление моды откроем! Что-то меня совсем заносит.

Пробку мы создали немалую. Ещё и отвлекли на себя внимание прессы, мешая другим участникам купаться в лучах славы. К нам даже прибежал местный распорядитель, который жалобно попросил дорогих советских гостей пройти во Дворец и не рушить регламент мероприятия.

— Господа, — обращаюсь к довольным журналистам, которые искусственно спровоцировали небольшой скандальчик, — Приятно было пообщаться. Предлагаю встретиться на пресс-конференции после демонстрации нашего фильма. Думаю, нам будет о чём поговорить.

Под одобрительный гул акул пера, подхватываю своих дам и поднимаюсь по ступенькам. А там меня ждал сюрприз. Если так можно выразиться.

Кузнецов, который заместитель Фурцевой, стоял с выпученными глазами и наблюдал за нашим дефилированием с последующим шоу. Судя по его красной роже и дёргающейся нижней губе, чего-то товарищу не понравилось. Улыбаюсь ему, киваю, и прохожу в сторону зала. Чиновник стал похож на красную рыбу, которую выбросило на берег. Он открывал рот будто в попытке вздохнуть, но у него ничего не получалось.

Сука, боюсь представить, что будет дальше. Доиграюсь я однажды. Надеюсь, он не набросится на меня с кулаками прямо здесь. Вот будет хохма. Зато какая реклама для фильма!

— Это возмутительно! Так опозорить делегацию и нашу страну перед всем миром! — как я и ожидал, разбор полётов начался сразу после окончания церемонии открытия.

Кузнецов мечет молнии, чуть ли не ногами топает и разоряется уже несколько минут. Я же стою перед ним с каменным лицом и исподтишка рассматриваю малый зал для конференций Карлтона. А неплохо здесь всё обставлено. Да и лобби просторное, не то что у нас в пансионе. Любят советские чинуши жить с комфортом. Представляю, какие у них номера. Понятно, что меня этим не удивить, на взгляд жителя XXI века, отель выглядит немного вычурно. Но это и не наш простенький пансионат. Хотя более уютная атмосфера заведения мадам Серве мне нравится больше, чем помпезность и показная роскошь.

— Сегодня же затребую машину, и ты возвращаешься домой, — продолжал разоряться замминистра, — Первым же рейсом полетишь. И вот тогда посмотрим, как ты будешь в Москве выкручиваться. А то взял манеру барина из себя строить. Ничего, мы тебе крылышки подрежем и обломаем, если надо. Давно пора было, только ты Екатериной Алексеевной прикрывался. Запудрил голову товарищу министру и думаешь, твоя антисоветская деятельность останется без внимания? Ты кто вообще такой?

— Вы, — прерываю брызжущего слюной товарища, — Я с вами на брудершафт не пил и прошу обращаться ко мне на «Вы».

— Чего? Да я тебя сейчас! — хам сделал шаг вперёд, но быстро дал заднюю, увидев, как я хрустнул шейными позвонками и сжал кулаки.

С трудом удержался, чтобы не дать в начальственную морду. Партократ чего понял и возмущённо засопел, не находя слов.

— Предлагаю всем успокоиться и поговорить без излишних эмоций, — вдруг предложил человек, который тихо зашёл в помещение.

— Владимир Евтихианович, — Кузнецов перевёл взгляд на главу нашей делегации, — Ты посмотри на этого наглеца. Более того, это самая настоящая контра, пригретая на груди советского народа! И ведь ни грамма раскаяния, смотрит и ухмыляется. Ещё и на «Вы» я к нему должен обращаться!

Последнюю фразу чиновник произнёс таким тоном, будто я человек третьего сорта или раб, посмевший перечить природному аристократу.

А вот Баскаков, который был вторым человеком в Госкино, придерживался совершенно иного мнения. Приходилось уже слышать про него от коллег. И к моему глубочайшему удивлению, режиссёры с актёрами отзывались о высокопоставленном товарище только в положительных тонах. Похвала в устах этой вечно недовольной, капризной и фрондёрствующей публики просто удивительное событие. Адекватный, дипломатичный, умеющий выслушать, старавшийся разобраться в ситуации и не рубить сплеча, он сильно отличался от стандартного советского начальника. Нет, здравомыслящих людей на ответственных должностях в Союзе хватает. Только вот всякие Кузнецовы и Романовы всё портят. Плохо, что последних становится всё больше и больше. Я вообще не понимаю, как Баскаков работает с таким начальником. Значит, за что-то ценят. Скорее всего, даже самые тугие чиновники понимают, что в системе должны быть профессионалы, а не только верные и исполнительные.

— Давайте успокоимся и выслушаем товарища Мещерского, — дипломатично произнёс глава делегации, — Присаживайтесь, товарищи.

— Чего его выслушивать? — опять взвился замминистра, — Сейчас же собираем советскую делегацию, приглашаем атташе по культуре из нашего посольства и принимаем меры. Коллективным решением исключаем Мещерского из состава делегации и отправляем в Москву. Пусть там решают, что с ним делать. Я бы начал разбирательство и по партийной линии. Подобный поступок позорит гордое звание советского человека и коммуниста.

— Выслать Алексея Анатольевича домой мы всегда успеем. И устроить общественное порицание тоже. Но, насколько мне известно, товарищ Мещерский беспартийный, но не это главное. В первую очередь надо задуматься, какой будет общественный резонанс, если завтра режиссёр нашего фильма вдруг исчезнет. Это же скандал европейского уровня. Кто возьмёт на себя ответственность за возможные провокации в капиталистической прессе? Не можем мы просто так взять и отправить домой члена делегации. Оплачена гостиница в Каннах, куплены обратные билеты до Парижа и Москвы. Вы готовы нести ответственность за превышение бюджета? Я даже не понимаю, как всё это организовать. Разве что попросить помощи у нашего куратора. Но наш герой не совершал деяний, которые попадают в поле зрения одной организации. Ещё надо учитывать, что и мы отвечаем за нашего подопечного. Поэтому давайте всё-таки выслушаем, чем мотивировался молодой человек, устраивая этот балаган.

Не знаю, что повлияло на замминистра — боязнь реакции европейских СМИ или возможные вопросы по финансам, но он сел в кресло, продолжая буравить меня злобным взглядом. Баскаков сделал знак рукой, мол, давай вещай.

— Никакой вины за собой не чувствую. Более того, не могу понять причину столь эмоциональной реакции со стороны товарища Кузнецова, — тот попытался опять начать кричать, но Баскаков примирительно дотронулся до его руки.

Аппаратчик вроде успокоился, но его напиленные гневом глаза и презрительная усмешка, намекали, что все проблемы ещё впереди.

— Даже советскому внеконкурсному фильму[2] в программке кинофестиваля, уделено гораздо больше внимания, чем Браку по расчёту.

— Потому что твой «шедевр» утвердили в самый последний момент. Ленфильмовцы выбрали в качестве основного «Катерину Измайлову», — перебил меня замминистра, — Теперь-то понятно, что надо было заявлять фильм, снятый по Чехову. Антон Павловича в Европе любят, и мы бы точно получили какую-нибудь награду.

— Так вот, — продолжаю свою речь, не обращая внимания на чиновника, — Передо мной стоит вполне конкретная задача. Наш фильм должен выступить достойно. И любая реклама здесь не помешает. А лучше вообще шумиха, чтобы о фильме писали в прессе. Вот я и провёл специальную акцию по привлечению внимания к картине. Машину нам предоставили итальянцы, которые неплохо заработали на моих календарях в прошлом году. Кстати, бюджет СССР тоже пополнился немалой суммой в валюте, благодаря этой сделке. Ничего провокационного и, тем более антисоветского, я журналистам не говорил. Наоборот, хвалил наш строй, прогрессивное общество и кинематограф. Валентина Васильевна добавила хороших слов о советских модельерах и ювелирах. Просто сам формат общения проходил немного в эпатажном стиле. Но на это и был расчёт. Мне нужно привлечь как можно больше внимания к фильму. Вот и пришлось добавить театральности и экзальтированности. Не знаю, чего завтра напишет французская пресса, но мы точно обратили на себя внимание. Да и без разницы чего будет в СМИ. Главное, чтобы о нас упомянули, пусть даже в негативном ключе.

— Что значит в неважно? Какой негатив? — опять завёлся Кузнецов, — Щенок! Ты понимаешь, что своей выходкой наносишь удар по престижу всей страны?

Принципиально не смотрю в сторону этого хама, чем довожу его просто до белого каления. Вот реально бесит этот неадекват, который не захотел услышать, что мною двигало и сразу начал угрожать репрессиями. В любом случае заискивать перед ним я не собираюсь. Не тот это типаж, кто способен осознать свою неправоту или внять голосу разума. Значит, я заимел ещё одного сильного врага. Это даже не звоночек, а целый набат, намекающий на то, что мне кровь из носу нужна награда кинофестиваля. Если сразу не сожрут, то потом просто отодвинут в сторонку, запретив снимать. Гайдай чуть не похоронил карьеру своим первым фильмом, где излишне резко проехался по бюрократам. В СССР алкоголиков, тунеядцев, спекулянтов или мелкие сошки критиковать можно и даже нужно. Но уже чиновников среднего ранга трогать нельзя. Чего-то не припомню фильмы, где в негативном свете рассказывали об ошибках какого-нибудь секретаря обкома или полковника милиции. Может, я ошибаюсь, но вспомнить не получилось.

— Не кипятись, Александр Николаевич, — произнёс глава делегации, — Давай не будем рубить сплеча. Всем нам поставлена вполне себе понятная задача. Советский Союз должен быть достойно представлен на столь важном мероприятии. Также руководство ждёт положительного результата от нашего фильма. Напрямую это не говорилось, но мы с тобой понимаем, что за провал могут и спросить. Выходка Алексея весьма сомнительная и попахивает глупостью. Только он, верно, просчитал реакцию западной прессы и публики. Они не ожидали от советского режиссёра такого хода, поэтому будут об этом писать и обсуждать. Другой вопрос, в каком контексте? Ты правильно заметил, не навредит ли это престижу страны. Об этом мы сможем узнать только завтра и в ближайшие несколько дней. В любом случае изменить уже ничего нельзя. Если же мы вышлем режиссёра, то станет только хуже. Поэтому давай подождём свежую прессу и показа нашего фильма. А по Мещерскому пусть принимают решение ответственные товарищи в Москве. Мы со своей стороны доложим о произошедшем инциденте.

Дяденька реальный дипломат и мастер подковёрных игр. Вон даже рожа Кузнецова приобрела задумчивое выражение, и через некоторое время тот плотоядно усмехнулся. Понятно, что будет гадить и сообщит, куда нужно свою версию случившегося, с «объективными» комментариями, конечно. А Баскаков предложил неплохой вариант для прикрытия чиновничьих задниц. Мол, выгнать режиссёра — ошибка. Если будет жёсткая и негативная реакция в западных СМИ, то на этого балбеса и повесим всех собак. Колхозный гений интриги, мать его.

В итоге меня немного пропесочили, но уже в более лёгкой форме и отпустили с богом.

Вечером на Ривьере чудо, как хорошо. Только мне сейчас не до природных красот. Хотя воздух уже остыл, лёгкий ветер с моря пригонял приятную прохладу, поэтому я решил прогуляться пешком. Благо дорогу до пансионата я изучил по карте и не должен заблудиться.

Иду, размышляю и склоняюсь к давно засевшей в голове мысли. Мне положительно не по пути с этими товарищами. Даже с якобы демократом и защитником кинематографистов. Эти зомбированные деятели просто неспособны понять некоторые элементарные вещи. Если вы хотите чего-то добиться в современном шоу-бизнесе, то придётся идти на нестандартные ходы. Нет денег на рекламу — значит, придумывайте, что-то оригинальное, как я. И в любом случае мы будем на Западе всегда чужими. Поэтому надо более грамотно, лучше через местных профессионалов, влезать в зарубежные киношные дела. Нужны свои продюсеры, журналисты, деятели искусств и сочувствующие левым идеям политики. Только если у чиновников стоит совершенно иная задача, то о чём можно вести речь? Для них главное — внешняя и более показушная часть. Правильно назвать это обёрткой. А вот начинка никого не волнует. Приехали, взяли какой-нибудь приз, отчитались перед вышестоящим начальством, получили заслуженные пряники, и всё. То, что кино можно продавать, отправлять наших режиссёров и актёров на работу в другие страны, для них совершенно непонятная задача. Более того — это страшный сон некоторых упёртых реакционеров.

Читал в своё время, что многим нашим актрисам, после показа картин на фестивалях, иностранные продюсеры предлагали роли даже в Голливуде. Но чиновники отказывали под надуманными предлогами. Думаю, убогие перестраховщики просто боялись открыть ящик Пандоры. Ведь и другие работники киноиндустрии захотят поработать за рубежом. Того же Клушанцева оторвут с руками и ногами. А за актёрами могут взбунтоваться музыканты или спортсмены, те же футболисты. Люди вроде получают неплохо, но не всегда могут купить то, что хотят. Да и запретный плод всегда сладок. Ведь не просто так сборная СССР считалась чемпионом мира по товарищеским матчам. За эти игры неплохо платили валютой. А официальные встречи оплачивались рублями, иногда просто дарили грамоту. Мне подобного отношения футболистов было не понять. Выступать за сборную своей страны — это наивысшая честь и признание твоих заслуг. Но моральное разложение данной публики началось уже давно, что достигло апогея в середине девяностых. Но не хочу сейчас вспоминать всякую мерзость.

Я бы дозированно отпускал наших людей работать в капстраны. И не грабил их, отнимая девяносто процентов доходов. Только тогда придётся поднять железный занавес и часть населения увидит, что СССР сильно отстаёт от конкурентов в элементарных вещах. Будто сейчас никто этого не видит. Да, у нас бесплатная медицина и образование. Само общество лучше защищено от разного рода потрясений и криминала. Только общий уровень комфорта, инфраструктуры и насыщения товарами сильно хромает. Плюс яркая витрина заграничной жизни, перекрывает любые попытки пропаганды, рассказать, как обстоят дела в западных странах на самом деле. Но на контрасте люди станут сравнивать и достижения передовых капстран. Это, если поездки примут более массовый характер. Ведь тогда чиновникам придётся не только языком молоть, но и заняться решением насущных проблем. Если в стране до сих пор не научились шить обычные джинсы, то о чём говорить? Народ же хочет носить эту рабочую одежду, воспринимая её, чуть ли не как символ свободы. Номенклатура просто не в состоянии понять, что подобные элементарные вещи и подтачивают страну изнутри. Многие коллеги давно держат фигу в кармане, часто по делу. Простые граждане постепенно устают от товарного дефицита. Если с продовольствием пока всё хорошо, хотя вроде Союз уже начал закупать хлеб в Канаде, то с ширпотребом уже ощутимые сложности.

Но как объяснить такие элементарные вещи Кузнецовым с Романовыми, которые привыкли жить отдельно от своего народа? У них свой параллельный и самодостаточный мир победившего коммунизма. Простых граждан они давно воспринимают как серую массу, которая должна радостно и строем идти выполнять их многомудрые приказы. Чего-то меня понесло не в том направлении. Ещё и полный сумбур в голове. Какой к чёрту занавес и дефицит? Моя задача — снимать хорошее кино. И для этого, к сожалению, пока надо взаимодействовать с персонажами вроде Кузнецова. Значит, будем временами мимикрировать, изображая паиньку, но держать жало наготове. С меня не убудет, лишь бы добиться своего. Только я товарищ злопамятный и крестик напротив фамилии Кузнецов поставил. Такой знаете, с длиной вертикальной планкой и короткой горизонтальной.

— Вот объясни мне, — никак не мог успокоиться Ринат, — Как такое дерьмо можно снимать и, тем более, открывать им фестиваль?

После прогулки спать совершенно не хотелось. Поднялся в номер, принял душ и немного повалялся, возвращаясь к прошедшему разговору. Я уже обыграл десяток сценариев, как может закончиться мой вояж в Канны. Чувствую, что накрутил себя до состояния нервного срыва. Значит, срочно нужен релаксант. А так как пить одному моветон, то я пошёл искать Акмурзина, который наверняка сидит во внутреннем дворике пансионата.

Администратор быстро организовала нам пару бутылок вина, фруктовую нарезку и тарелку с сыром. Чем хорош капитализм, так это сервисом, лишь бы деньги были. Хотя и советская сфера услуг тоже развивается семимильными шагами — таксисты продают водку с прочими деликатесами, как и администраторы гостиниц. Не знаю, как насчёт девочек, но думаю, и с этим уже порядок. Только государство здесь не у дел, зато народ доволен.

Ринат был жутко недоволен фильмом «Я убил Распутина», который открывал фестиваль. У меня тоже подобный выбор вызвал недоумение. Весьма сомнительное действо, ещё и жутко скучное. Я чуть не заснул минуте к двадцатой. Но мне не позволили этого сделать Серова и Акмурзиным, так как пришлось работать для них переводчиком. Благо народ в Европе воспитанный, и на нас особо не шикал, да и говорил я шёпотом. Выглядело всё это забавно. Мне вот интересно, как оценивают фильм члены жюри, которые не знают французского и английского языка? К каждому приставляют переводчика?

Ещё мой товарищ никак не мог понять, почему организаторы выбрали именно эту картину. Я абсолютно солидарен с его мнением — первый фильм должен быть действительно необычным, а не попыткой эпатажа, обсасывая деяния похотливого старца. Хотя вроде актёрский ансамбль подобрался достойный, и сама игра была на уровне. Но на выходе получился большой пшик. Также Ринат жёстко проехался по операторской работе. Он был в предвкушении просмотра десятка новых фильмов и вдруг такая муть на старте. В общем, нам было о чём поговорить. Я вяло отбрехивался от эмоционального оператора, постепенно приходя в состояние полной гармонии. Решив, что две бутылки — это недостойно истинного строителя коммунизма, мы заказали ещё парочку. Вино было достаточно слабеньким, но нужного эффекта я добился. Мне стало хорошо, и мир снова засверкал новыми красками, насколько это возможно поздно вечером при тусклом освещении.

Пару раз мимо проходили члены делегации, бросая на нас завистливые взгляды. Дальше всех пошла одна из тех бесформенных тёток, которая уселась недалеко и делала вид, что тоже дышит вечерним воздухом. Только это было похоже на откровенное подслушивание. Но мы ничего криминального не обсуждали, так как Ринат был под впечатлением от показа. И тем более не собирались никого приглашать за стол, чем точно разозлили советских любителей выпить за чужой счёт. Не знаю, начали ли уже советские товарищи есть супы из пакетиков, привезённые из дома, дабы сэкономить валюту. Судя по завистливым взглядам, кроме положенного бокала молодого вина в обед, более алкоголем их не баловали. Наверняка некоторые доброхоты настучат и мне к нынешним грехам ещё приплюсуют пьянку. Хорошо, что выпиваем без женщин, могли и аморалку впаять. А это для лицемерных советских чиновников чуть ли не главное преступление, после измены Родине.

О третьего подхода я отказался. Это Акмурзин здоров как бык, а мне уже нормально. Не хочу завтра мучиться от похмелья. В общем, с трудом уговорил оператора, что пора баиньки, так как ему завтра смотреть целых два фильма. Мне же бедолаге мучиться на пляже. Ответная эскапада Рината была насыщена русскими и татарскими непереводимыми идиомами. Ещё меня обозвали сатрапом, эксплуататором и тунеядцем. Так весело переругиваясь, мы отправились в номер.

А утром я проснулся знаменитым!

Завтрак проходил как обычно, только пришлось попросить ещё чашку кофе, так как голова слегка шумела. Ринат наворачивал еду, запивая её соком, являя собой образец бодрости и здоровья. Я же решал для себя идти на пляж или смотреть кино. Остановился на походе к морю, но решил подстраховаться. Сегодня у нас 1 мая и наверняка начальники устроят какое-нибудь собрание. Не явиться на подобное мероприятие очень рискованная идея. Надеюсь, что до обеда митингами нас мучить не будут. Попросил Акмурзина как-то сообщить о планах советской делегации и позвонить в пансионат. На замечание о незнании французского, я резонно ответил, что у нас целых три переводчика. А затем мадам Серве, выглядевшая очень странно, лично принесла мне стопку газет. Я вчера оставил на ресепшен денег, чтобы с утра меня порадовали свежей прессой.

Мда. Не зря мы вчера постарались. На первую полосу наглого советского режиссёра поместил только «Le Parisien», спасибо очаровательной журналистке. Но во всех остальных изданиях в разделе культура и искусство были наши фото с достаточно объёмными статьями. Хмурый и недоброжелательный гражданин оказался из «Франс-Суар» и предупреждал читателей, что это какая-то провокация советских спецслужб. Настоящие товарищи так себя не ведут и вообще фильм есть прикрытие для вражеской операции. И он точно не собирается смотреть творение этого сомнительного Мещёрского, чего желает всем читателям. Прочитав этот бред, я начал ржать, как конь. Лучшей рекламы нашему фильму сложно придумать.

Вытирая слёзы, объясняю ситуацию Акмурзину и собравшимся вокруг нашего столика остальным членам делегации. Только мало кто из них одобрил моё веселье. А один персонаж даже начал чего-то шептать, мол, опозорились ещё до показа фильма. Объяснять этим дремучим неандертальцам, что всё совсем наоборот, нет никакого желания. Листаю дальше газеты и быстро пробегаюсь по тексту. Ну что я могу сказать? Все более или менее крупные издания напечатали статьи и заметки о необычном событии. Кто-то написал в ироничном контексте, другие просто отобразили моё интервью. Надо ещё подождать выхода журналов и «Нью-Йорк Таймс», если её завозят во Францию. Главное — я выполнил половину поставленной задачи. Фильм будут обсуждать и на него пойдёт зритель. Заодно можно попробовать его продать. Хотя есть у меня сомнения в компетентности товарищей, занимающихся данным вопросом. Чего-то я не припомню, чтобы советские фильмы в шестидесятые — семидесятые собирали кассу на Западе. Хотя нам было что предложить европейскому зрителю.

После отъезда нашей группы, которая была увлечена обсуждением вчерашних событий и освещением их во французской прессе, я более детально прочитал весь материал. В принципе, реакция журналистов была достаточно благожелательная, если не брать парочку злобных текстов. А это уже моя личная индульгенция. Если иностранцы хвалят чего-то советское, то наши чиновники просто летают на седьмом небе. Как же — треклятые капиталисты заметили и написали о Союзе в положительном ключе. Меня подобная реакция всегда смешила в моём времени, но здесь оказалось не лучше. У нас высказывание какого-нибудь ноунейма с Запада преподносится как мнение большинства и по этому поводу разного рода пропагандоны устраивают свои свистопляски, зомбируя бабушек и слабоумных. В этом времени складывается такое впечатление, что мнение капиталистических СМИ или какой-нибудь сволочи с Радио Свобода важнее, чем заявление ТАСС. Просто сюр, к которому человек с критическим взглядом на происходящее вокруг, не смирится никогда. Да и хрен с ними.

Сразу заметил, что работники гостиницы начали иначе реагировать на мою персону. Появилось какое-то уважение, а не ироничное и даже презрительное отношение к советским постояльцам. Надо сказать, что наша делегация такого и заслуживала. Просто местным не понять мелочности наших граждан, которые никогда не оставляли чаевых и вообще не тратили денег, удовлетворяясь оплаченной кормёжкой. Народ экономил валюту, дабы приобрести какой-нибудь дефицит, часть из которого будет удачно перепродан дома. Помню, читал воспоминания одного из журналистов аккредитованного при ООН в шестидесятые или семидесятые, что даже негры-уборщики смеялись над советскими дипломатами, экономившими каждый цент. При этом руководство нашей делегации и несколько избранных живут в роскошном отеле, особо себя не ограничивая. Почему не снять всей честной компанией скромный пансионат, а народу выдать больше командировочных? Ведь крохоборское поведение советских граждан на Западе, бьёт по престижу страны гораздо сильнее, чем моя выходка или даже внутренние проблемы, которые широко обсуждаются в местной прессе. Только логику наших чиновников не понять.

Спросил у администратора, где я могу приобрести пляжную амуницию, и выдвинулся в указанном направлении. Белые брюки широко кроя, поло, туфли и панама такого же цвета, пошитая по эскизам головного убора наших солдат, сильно отличали меня от обычного советского туриста. В небольшой лавке я приобрёл плавки, более похожие на короткие шорты, полотенце и холщовую сумку. Далее прикупил пару бутылочек минералки и почапал к морю. В этой реальности я пока купался только на озере и вот через год сразу Ривьера.

Пройтись пришлось нормально, зато пляж не разочаровал. Я специально выбрал менее многолюдный Bijou-Plage. Количество людей конечно вещь относительная. Но нет толкотни как на самых популярных лежбищах курортного городка. Позагорал, поплавал и вообще просто выключился из реальности. Все проблемы и заботы остались где-то далеко. Познакомился с двумя симпатичными парижанками, которые прямым текстом заявили, что они здесь одни и пробудут ещё две недели. «Руссо туристо облико морале» — это не про меня. Взял у девушек номер телефона их гостинцы и пообещал позвонить вечерком. Думаю, что Ринат одобрит мои планы на сегодняшний вечер. Должны же мы, деятели культуры и искусства, расширять свой кругозор, дабы затем применить полученные знания во благо советского государства!

Нет, они положительно больные люди. Это я про наших чиновников. В районе шестнадцати часов в малом конференц-зале состоялось собрание, посвящённое Первомаю. Попеременно слово брали товарищи Баскаков, Кузнецов, Бондарчук и ещё тройка мутных персонажей из нашей делегации. Во время этого двухчасового торжественного и насквозь лицемерного мероприятия, я чуть не уснул и очень проголодался. Начальникам было хорошо — у них на столе стояли бутылочки с водой, что позволяло перетерпеть достаточно душную атмосферу зала. Один попаданец, в отличие от большинства присутствующих, запасся водичкой, которой поделился с актрисами и оператором. Просьбы дать попить, от расположившихся рядом халявщиков, я нагло игнорировал. Перед ними сидит руководство делегации, почему не попросить его поделиться.

Кузнецов то и дело бросал на меня злобные взгляды, но никаких других действий не предпринимал. Баскаков был погружён в процесс и не обращал на меня внимание. Между тем эта помесь митинга и партсобрания грозила перейти в бесконечную стадию. Слово дали Иосифу Хейфицу, режиссёру нашего внеконкурсного фильма. Старая гвардия выдала абсолютно лояльную и безликую речь, в правильных местах вставляя высказывания классиков марксизма-ленинизма с прочими лозунгами. Я же начал потихоньку нервничать, так как следующим оратором могут назначить меня любимого. В своём легкомысленном наряде и без всякой подготовки, можно было ещё сильнее усугубить нынешнее шаткое положение. Но обошлось. Видать у железножопых советских номенклатурщиков ужин по расписанию. Желудок взял верх над поклонением «Капиталу» и «Империализму как высшей стадии капитализма». Или просто закончилось время аренды зала. Хорошо, что хоть напоследок не заставили петь Интернационал. Наверное, действительно закончилось время, так как в 18–00 все дружно покинули помещение.

Попрощались с нашими актрисами и двинулись в сторону автобуса. Хоть не придётся тащиться пешком в пансионат, здесь руководство проявило заботу о простых смертных. По дороге рассказал Ринату про молодых и симпатичных девиц. Оператор очень положительно отреагировал на услышанную новость, но задал резонный вопрос, на какие шиши мы будем выгуливать дам. Ещё он правильно заметил, что возможно понадобятся резиновые изделия, которые тоже стоят денег. Успокоил товарища, мол, всё куплено, банкет за мой счёт и нужно только его присутствие.

Всю дорогу и ужин Акмурзин грузил впечатлениями от наиболее ярких моментов просмотренных фильмов. Больше всего Рината впечатлила картина какого-то югослава про тамошних цыган. Там сюжет вроде интересный и есть некоторые новации по операторской теме. Я же решил сегодня ни о чём особо не думать и хорошо провести время. Позвонил француженкам, которые были на низком старте. Договорились встретиться сначала на набережной, а далее уже посетить какое-нибудь заведение с музыкой.

Думаю, у меня сегодня последний спокойный день. Завтра после обеда показ Брака на главном экране фестиваля и сразу вслед за этим пресс-конференция. Главное — сегодня не перебрать, хотя чую, что выспаться, точно не получится.

Зал для пресс-конференций напоминал бочку, набитую селёдкой. Думаю, от такого интереса СМИ, растерялись не только руководители советской делегации, но и устроители фестиваля. Кроме пишущей братии, присутствовали представители радио и даже две телевизионные компании, причём одна западногерманская. Как выяснилось позже, моё шоу на красной дорожке оценили не только во Франции. Редакторы изданий из других стран отправили своих корреспондентов пообщаться с забавным режиссёром из СССР.

За столом с микрофонами сидели Баскаков, переводчик и ваш покорный слуга. Благо, что не было дурковатого Кузнецова. При этом перевод требовался только нашему главе, который взял вступительное слово. У меня же разболелась голова, ещё и одолел сушняк. Вчера мы с Ринатом малость перебрали, хотя утром самочувствие было в порядке. Пока ответственный товарищ толкал дежурную речь и отвечал на протокольные вопросы организаторов, я мысленно перенёсся во вчерашний вечер.

Адель и Ивон ждали нас на набережной, куда мы с оператором добрели пешком. Городок небольшой, да и не стоило вызывать такси. Кому нужно лишнее внимание? Мы и так шикуем, по мнению некоторых членов нашей делегации.

Невысокая и тёмненькая Ивон сразу запала на блондинистого здоровяка Рината. Мне в принципе всё равно, пусть сегодня будет русоволосая. После небольшого променада мы зашли в одно из многочисленных кафе, где играла музыка, и начиналось веселье. Выпив пару коктейлей и подрыгавшись на танцплощадке, я начал ощущать необъяснимый дискомфорт. В голове засела какая-то мысль, но никак не получалось разобраться в сути переживаний.

А потом меня как будто током ударило. Фигура парня, который проходил мимо кафе, была похожа моего соседа по пляжу, где я клеил француженок и, скорее всего, я видел его около гостинцы. Лицо увидеть не удалось, но антропометрические данные запомнил. У меня вообще хорошая память на подобные вещи — походка, осанка, движения и прочие мелочи я запоминаю моментально.

Далее, мои ощущения были похожи на человека, которого окатили ледяной водой. Не верю я, что можно три раза встретить одного и того же человека за пару дней. Что-то один попаданец совсем расслабился, и перепутал Сочи с Каннами. Или подумал, что он в своём времени. Но если это и не слежка, то в любом случае, роман с девицами может всплыть уже в ближайшее время. Дело не только в папарацци — меня могут узнать и обычные люди, которые следят за фестивалем. И я не зря вспоминал, что советские аппаратчики очень любят клеймить людей за аморалку. Здесь же мне могут приплести что угодно, вплоть до измены Родине. Это я загнул, но с новыми поездками за границу придётся распрощаться. Может, и карьеру приостановят. Тут я сам капитально подставился, никакая Фурцева не поможет.

Допил остатки коктейля и выдвинулся к туалету, где висел телефонный аппарат. Закинул монетку, сделал вид, что поговорил и пошёл вытаскивать Акумурзина из цепких объятий запавшей на него девахи.

Ринат сначала не поверил, что нас вызывают в гостиницу, но спорить не стал. Девушки надули губки и начали возмущаться, что это неприлично. Я же заметил компанию из двух парней, которые периодически бросали взгляды на француженок. Думаю, обе парочки сегодня весело проведут время. Ринат всю дорогу к пансионату капал мне на мозг, что я перестраховщик. Меня же реально стало отпускать. Только сейчас до тупого и самонадеянного попаданца дошло, что он чуть не уничтожил свою только начинающуюся карьеру. Даже если узнают, что мы выпивали в баре, то как-нибудь отбрешемся. Скажем, что к высокоморальным советским гражданам пристали какие-то развязные француженки. Но мы вовремя осознали, что наше поведение может бросить тень на истинных строителей коммунизма, и покинули обитель разврата. А вот секс с иностранками не простят. По крайней мере, мне — в нынешнем шатком положении, а женатому Акмурзину — тем более.

Это мне сейчас смешно, хотя это более похоже на нервный откат. Ещё и Ринат обиделся. В итоге купил бутылку виски, которое оператор хотел давно попробовать, и предложил опять посидеть во дворике пансионата. Строго предупредил, что пузырь мне подарили какие-то поклонники кино, впечатлённые интервью. Это информация для членов делегации. А мы будем обсуждать исключительно просмотренные оператором фильмы, позабыв о француженках, будто их не было.

В итоге опять завистливые взгляды коллег, которые мы демонстративно игнорировали. Ещё и пришлось догоняться вином, так как меня изрядно потряхивало, а Ринат пьёт как лошадь. Поэтому я сейчас мучаюсь от лёгкого похмелья, и чуть не пропустил заданный вопрос. Так как это был мой «доброжелатель» из «Франс-Суар», то надо срочно сосредоточиться. Журналист долго бубнил про нестандартных актёров, вымышленную ситуацию, и вообще — фильм встретили свистом.

— Любви все возрасты покорны. Это стихи русского поэта Александра Пушкина, может, вы о нём слышали, — в зале раздались редкие смешки, — И кто вам сказал, что встреча двух людей в возрасте — вымысел? Почему вы отказываете в праве людям за сорок полюбить друг друга? А кроме свиста, в зале я слышал и многочисленные аплодисменты. Да и свистело человека три, не больше. Не удивлюсь, что вы были одним из этой троицы.

Здесь зал уже не сдерживался и грохнул дружным смехом. Тем, кто не владел французским, перевели мою фразу, и они поддержали коллег с небольшим запозданием. Вообще, заметна определённая недоработка организаторов. Я бы на их месте посадил пару человек, которые переводили бы с французского на английский, немецкий и обратно. Скорее всего, дело в том, что никто не ожидал подобного ажиотажа. И это очередной минус устроителям фестиваля. Не знаю, как обстоят дела на ММК, как раз по возвращении успею сходить и почувствовать разницу. Если меня не отправят подальше от Москвы, конечно.

Следующим вопросы задали французские телевизионщики. Репортёр был более аккуратен в выражениях, но тоже поинтересовался, почему советский фильм не о революции или войне.

— Вы измеряете всё штампами, месье, — отвечаю, собравшись с мыслями и сделав глоток минералки, — Не буду рассказывать обо всех советских фильмах, которые запомнились европейской публике, а остановлюсь на «Летят журавли». Разве этот фильм о войне? Нет, он о жизни в антураже страшных событий, коим являлось нападение нацистов на мою Родину. Но картина в первую очередь о любви, а также верности, дружбе, подлости и предательстве. Только в основе всё равно лежит чувство между двумя молодыми людьми, которых разлучила судьба. Поэтому картина понравилась зрителям многих стран. Мы же не виноваты, что наша страна сильно пострадала от войны, поэтому многое в СССР связано с этой трагедией. Что касается Революции, то не удивлюсь, если во Франции хватает фильмов про аналогичные события в вашей истории. Но мы также снимаем кино о жизни простых людей, детективы, приключенческие картины и много всего иного. Думаю, советский внеконкурсный фильм по мотивам рассказа Чехова, должен понравиться вашей публике. Согласитесь, что великий русский писатель был весьма далёким от войны человеком.

Смотрю на реакцию акул пера и понимаю, что мне удалось сломать небольшую стену недоверия, которая присутствовала между нами. А ещё ловлю задумчивый взгляд Баскакова. Понять бы ещё, хорошо это или плохо. Следующей вопрос задала Флорин из «Le Parisien». Надо будет как-то отблагодарить эту мадемуазель. Ведь именно она больше всех помогла мне с продвижением.

— Месье Мещерский, — девушка сделал большие глаза, наверное, чтобы выглядеть аутентично, — Это, правда, что вы — специальный проект КГБ, цель которого показать вашу страну в более выгодном свете? Все эти машины, необычные наряды и режиссёр, сломавший шаблон обычного хмурого и неразговорчивого «товарища».

У меня возникло желание расцеловать парижанку. Да за такой вопрос «Госкино» должно выплатить ей специальную премию. Его, с моим ответом, процитируют все издания, связанные с кинематографом, а может, и политические. Зал же замер в ожидании ответа. У моего ненавистника лицо расплылось в предвкушающей ухмылке — мол, давай, оправдывайся. Ещё я боковым зрением заметил, как напрягся глава делегации. Есть вещи, с которыми у нас не шутят, это на западе можно трындеть о чём угодно. Долго не думал и решил довести ситуацию до абсурда. Почему-то опять вспомнил про рептилоидов.

— Вас ввели в заблуждение, — отвечаю с максимально серьёзным лицом, видя улыбочки на лицах многих журналистов, — Я прибыл с планеты Нибиру, дабы втереться в доверие к землянам. В наши планы входит завоевание Солнечной системы и порабощение человечества. У себя дома я прямоходящий ящер синего цвета с фиолетовыми глазами. И к КГБ не имею никакого отношения.

Чувствую, что малость перегнул. Народ смотрит на меня, открыв рот, и не знает, что сказать. А я даже боюсь поворачиваться в сторону Баскакова. Как бы его Кондратий прямо на пресс-конференции ни хватил.

— Но ведь это абсолютный бред и нелепость, — среди присутствующих наконец-то нашёлся человек, прервавший молчание.

— Точно такой же, как и мысли, которые кто-то внушил мадемуазель Рене, — киваю в сторону ошарашенной девушки, — У меня возникает ощущение, что на Западе бытует мнение, будто за всеми негативными событиями в мире стоит СССР. Это очень удобно — внушать людям, что в их проблемах виноваты не собственные политики, а мифические происки злобных коммунистов.

Публика немного отошла, в зале вновь раздались смешки и перешёптывание. Меня по третьему кругу ослепили десятком вспышек фотоаппаратов.

— Но вы же не будете отрицать, что ваша страна является европейским жандармом и держит в рабстве десяток стран, — произнёс по-английски мужичок с лошадиным лицом и рыжими патлами, далее он представился, — Роберт Кейн из «Таймс».

Кто бы сомневался. Жалко, что в разговор влез этот английский провокатор. Не хотел я глубоко лезть в политику, но придётся.

— Я не уполномочен обсуждать политические вопросы. Если вы не заметили, но здесь говорят о кино, — народ в зале опять заулыбался, — Хочу сказать одно — не вам, лицемерам, которые только в XX веке убили миллионы мирных людей в Азии и Африке, рассуждать о рабстве. Но ведь вы добивались совершенно иного? Редакции нужен скандал, поэтому она послала человека задавать провокационные вопросы? А давайте немного поменяемся местами. Я задам вам вопрос, в надежде получить хоть немного правдивый ответ. Скажите, Роберт. Лично вы испытываете раскаяние, за несколько миллионов бенгальцев умерших от голода в 1943 году, который был спровоцирован лично премьер-министром Черчиллем? Или вы считаете индусов неполноценными людьми, смерть которых не должна волновать европейца, особенно британца?

Сука, вот не люблю я англичан — и есть за что. Даже стандартный штамп «англичанка гадит», не имеет к этому никакого отношения. Просто как-то читал про колониальные преступления этих лицемеров, и волосы вставали дыбом. Концлагеря придумала эта самая просвещённая нация на свете. Количество убитых, уморённых голодом, павших в гражданских войнах, спровоцированных Лондоном, просто не поддаётся оценке. Только в результате преступного решения вопроса по границам между Индией и Пакистаном, беженцами оказались тридцать миллионов человек. Убитых с обеих сторон не могут посчитать до сих пор, но речь идёт о сотнях тысяч. Про голод я уже говорил. А ещё была Африка, где в концлагеря сгоняли как белых африканеров, так и чёрных кенийцев. Но самое главное — никто не понёс никакой ответственности. При этом многие организаторы массовых убийств ещё живы и вполне себе здравствуют.

Только зря я метал бисер перед этой свиньёй. Судя по довольной роже, журналист своего добился. Чего он там напишет — не знаю. Вряд ли это будет правда или что-то хорошее о фильме. «Таймс» — это не жёлтый «Сан», от которого несёт дерьмом за версту, но надо учитывать специфику английских СМИ. Кейн попытался задать новый вопрос, но я остановил его своим возгласом.

— Стоп! Хватит на сегодня политики, и тем более англичан. Давайте поговорим о кино, а не будем потворствовать этому господину в его желании раздуть скандал.

Заодно сразу перевёл свои слова на французский.

Народ опять посмеялся, раздались даже несколько хлопков. Не любят французы островитян, и не только они. Несколько однотипных вопросов задали журналисты итальянских и немецких изданий. Народ в основном интересовался выбором сюжета, необычным подбором актёров для любовной драмы, процессом съёмок. Чувствуется, что это именно профильные специалисты, ведущие колонки о кинематографе. Вроде удалось миновать «ямы» политических тем и провокационных вопросов. Смотрю, и Баскаков перестал коситься на меня, как Ленин на буржуазию. Но ещё не вечер. О чём нам напомнил давешний репортёр из «Нью-Йорк Таймс».

— Господин, Мещерский, — начал американец, — Два дня назад вы довольно резко отозвались о современном американском кинематографе. Моя статья с вашим мнением вызвала определённый резонанс в США. Думаю, будет и дальнейшая полемика, всё-таки я представляю очень авторитетное издание. Не скрою, что сегодня ваш фильм произвёл на меня сильное впечатление. А лучше всего своё мнение выразила публика, аплодируя стоя. В отличие от моего коллеги из Лондона, я разбираюсь в кинематографе и могу сказать, что картина как минимум необычная. Вы считаете, что в США не было сопоставимых фильмов на подобную тему? И чем ваша работа смогла зацепить взыскательную французскую публику? На моей памяти зал очень редко так бурно выражал свои эмоции.

— Адам, зачем вы извратили мои слова? — максимально спокойно отвечаю журналисту, — Я всего лишь процитировал мнение вашего продюсера, которому видней, в каком состоянии находится американское кино. И я не так хорошо знаком с последними работами ваших режиссёров, чтобы делать глобальные выводы. Но очень хотел бы посмотреть как можно больше голливудских работ на социальную тематику. Поэтому с нетерпением жду, когда начнут показ картины мистера Копполы. Вестерны, приключения и детективы снять не проблема. Сеньор Леоне сейчас доказывает на практике, что исконно американский жанр могут снимать и европейцы. А вот ежедневные проблемы, стоящие перед простым человеком — тема более сложная. Ведь моя картина не только о любви. Он и об одиночестве, что знакомо большому количеству людей. Может, поэтому была такая реакция публики — нашему коллективу удалось затронуть людей за душу. Это и есть высшая оценка работы, когда зритель сопереживает тому, что происходит на экране. Не каким-то надуманным страданиям или депрессией, вызванной тем, что западный человек просто начал беситься с жиру. Большинство людей просто далеки от декаденствующего меньшинства, которое делает вид, что ищет себя в жизни. Нормальный человек работает, растит детей и живёт полноценной жизнью, или мечтает о ней, если он одинок.

— Это вы сейчас кинули грязь в сторону фильма Антониони? — зачем-то опять влез англичанин.

Журналисты встретили слова провокатора неодобрительным гулом. Не думал, что британская пресса опустилась до подобного уровня. Или это частная инициатива отдельно взятого исполнителя?

— Даже как-то странно отвечать на подобные глупости. Я очень уважаю синьора Антониони. Итальянец смог добиться практически невозможного — его фильмы собирают призы фестивалей и получают престижные награды, при этом пользуются популярностью у простого зрителя. Именно его я считаю основоположником неореализма в нынешнем формате. Это понятно, ведь Микеланджело начинал с документального кино. Фильм, который привёз маэстро, я ещё не видел, но надеюсь посмотреть его завтра. Вы удовлетворены, мистер Кейн? Теперь ваши коллеги могут задавать вопросы?

Далее общение прошло в более здоровой атмосфере. Нет, никто не устраивал мне оваций или исходил на елей. Наоборот, хватало достаточно жёстких и иногда смешных вопросов. Только они касались фильма, моего взгляда на кинематограф в целом. Главное — не было провокаций с целью втянуть меня в политические диспуты или начать обсуждать коллег.

Акулы пера пытали меня более трёх часов. В зал несколько раз заходил распорядитель и горестно вздыхал. Наверное, я опять нарушил планы организаторов. Ничего — пусть привыкают.

Из Дворца фестивалей я вышел выжатый как лимон, ещё и в горле пересохло, так как минералка давно закончилась. Тут Баскаков добавил негатива, сказав, что мы едем в Карлтон, где он хочет обсудить некоторые моменты.

А на улице меня ждал сюрприз. Толпа не толпа, но человек тридцать, в основном девушки и женщины, ждали моего появления. Я считаю, что это очень высокая оценка нашего фильма. Значит, не зря старались и рвали жилы, чтобы успеть к нужной дате.

Раздал автографы, сфотографировался с несколькими дамочками и от души всех поблагодарил. Вроде народ остался довольным, и чувства совершенно взаимны.

К чести Баскакова, меня хоть покормили, прежде чем устроить разбор полётов. Только чиновник обедал отдельно в специальном кабинете. Я человек простой, мне лишь бы поесть и утолить жажду, антураж вторичен. Хотя в Карлтоне всё на высшем уровне, даже столовка, как я назвал общий зал, нехило так отделана.

Опять место для конференций и те же действующие лица. Только сегодня солировал глава делегации. Насколько я понял, Баскаков рассказал Кузнецову про события, произошедшие на пресс-конференции. Замминистра молчал, но смотрел на меня максимально недружелюбно, готовый взорваться в любую секунду. В ответ я сделал вид, что его нет в помещении.

— Алексей, скажите, откуда у вас такая поразительная самоуверенность, переходящая все разумные пределы? И кто вам дал право обсуждать политические вопросы? Плюс заигрывание перед американской прессой. Как это понимать?

После сытного обеда у меня не было никакого желания обсуждать пресс-конференцию. Я бы лучше сейчас посидел с коллективом, выпил бокал шампанского и насладился локальным, но успехом. Вместо этого, приходится выслушивать форменный бред.

— Провокационные вопросы задал британский журналист. Наверное, он получил соответствующую установку от редакции. Что касается американцев, то они объективные лидеры мирового кино. Только я не помню никаких заигрываний. Наоборот, меня попрекнули критикой их кинематографа. Может, вам неверно перевели вопрос журналиста?

— Да кто тебе дал право вносить разлад в советско-британские отношения? Кто тебе позволил нести чушь про миллионы убитых? Слава ударила в голову? Ничего, дома из тебя быстро выбьют всю дурь, только перья лететь будут, — влез со своим очень важным мнением Кузнецов, — Ты понимаешь, что после всех скандалов последних трёх лет, мы начали налаживать с Лондоном нормальные отношения? А здесь вдруг какой-то молокосос влезает со своим мнением. И что это за заискивание, мол, американский кинематограф — мировой лидер? То есть успехи советского кино для тебя ничего не значат? Говорил я, Владимир Евтиханович, что эту контру надо домой первым рейсом выслать. Но ты меня не послушал. Вот теперь будем разгребать последствия. Это же международный скандал!

Это на каком уровне у вас отношения с Англией, если мнение обычного режиссёра может их разрушить? Я уж молчу, что налаживать связи с историческим врагом надо только на своих условиях. И тем более не обращать внимания, по какому поводу исходит на желчь их пресса. Мне бы промолчать. Но уж больно бесит этот напыщенный и туповатый товарищ.

— Я так и напишу в редакцию «Правды», что вы назвали их статью о событиях в Индии чушью. Заодно попрошу дать опровержение этой наглой лжи о гибели людей, — нет, стоило это сказать только ради того, чтобы увидеть вспыхнувшую рожу Кузнецова, — По американскому кино я ориентировался на простую статистику. Советские фильмы в США не востребованы, европейские пока составляют конкуренцию, но это ненадолго. Фильмы из-за океана, наоборот, популярны в Европе и у нас. Мне бы хотелось изменить подобную ситуацию. Хочу, чтобы работы наших режиссёров шли в американском прокате. Но зачем заниматься самообманом? Надо учиться, делать выводы из ошибок и пытаться изменить ситуацию.

Грешным делом, захотелось, чтобы замминистра сейчас хватил приступ или ещё какая лихоманка. Но не судьба — советскую номенклатуру не перешибёшь даже рессорой от трактора Беларусь.

Баскаков вовремя понял, что ситуация может перерасти в скандал, и попытался всех успокоить. Он поднял руку, пресекая новую порцию упрёков от Кузнецова, и далее обратился ко мне.

— Всё это не отменяет вашего возмутительного и развязанного поведения в общении с западной прессой. Вы проявили удивительную небрежность в некоторых вопросах, которые касаются политики. Завтра жду объяснительную, где вы укажите, чем мотивировались, давая подобные ответы. Особо развёрнуто напишите, с какой такой планеты вы прибыли на землю. Про ящера тоже не забудьте. Это же надо — выдать журналистам подобный бред! По возвращении в СССР мы разберём ваше поведение на специальной комиссии. Если вы думаете, что это игрушки, то глубоко заблуждаетесь. Я более вас не задерживаю!

Иду по курортному городку и смотрю на счастливые лица людей, а самому мне не до смеха. Странная логика советских чиновников вогнала меня в очередной ступор. То есть союзная пресса может как угодно костерить империалистов, но простой гражданин не имеет права ретранслировать это мнение. Господа на Западе могут обидеться подобной оценке их деятельности. В моём времени ситуация примерно похожая. Мы вроде как в стадии конфронтации с загнивающими капиталистами. Только наша власть лишний раз боится потревожить чувства западных политиков. Ещё и вывозит наворованные деньги в эту треклятую Гейропу, там же проживают и их детишки. Здесь хоть нет такого откровенного лицемерия, а больше обыкновенной перестраховки. Но общее заискивание очень похоже в обеих реальностях. И это заставляет меня всё презрительнее относиться к советской верхушке.

Ну и объяснительную я им напишу такую, что закачаешься. Ещё копию отдам под роспись Баскакову, пусть понервничает. Ошибок и просчётов со стороны нашей делегации целый вагон с тележкой. Если будут топить, то я потяну всех за собой. Товарищи думают, что имеют дело с простым советским человеком, который считает их небожителями? Они глубоко заблуждаются.

Дошёл до гостиницы, не стал ни с кем разговаривать и завалился в кровать. Но спать не хотелось — в голове то и дело возникали отрывки прошедших событий. И ладно бы дело касалось фильма. Я больше думал о словах Баскакова и накручивал себя всё сильнее.

Телефонная трель отвлекла меня от безрадостных мыслей и самокопания. Администратор сообщила, что курьер принёс письмо. Полежал ещё пять минут и решил, что надо глянуть, что там за корреспонденция. А затем найду Рината и выпью. С этим фестивалем я скоро сопьюсь. По-другому просто нереально выдержать весь этот бред.

А вот письмо меня порадовало. Надеюсь, что не произойдет никакого форс-мажора, и завтра состоится встреча с очень интересным человеком. Если удастся с ним договориться, то это будет моим спасательным кругом. Иначе товарищи номенклатурщики меня реально утопят по возвращении домой.

Встреча людей, которые должны оказывать советской делегации поддержку и заодно беречь от необдуманных действий, состоялась в небольшой кафешке на окраине города. Здесь практически не было туристов и шумных компаний. Трое собравшихся отдавали должное отлично приготовленной рыбе, запивая её неплохим вином.

Никто не узнал бы в человеке, одетом в гавайскую рубаху, расстёгнутую на несколько пуговиц и легкомысленных шортах, куратора советской делегации со стороны КГБ. Ещё сильнее удивились бы постояльцы пансионата, увидев одну из бесформенных тёток, вроде как представляющей «Совэкспортфильм». Последний человек был достаточно молод, и неизвестен советской делегации. Он отличался средней внешностью. Увидишь такого на улице — и сразу забудешь. Будто бы человек умел отводить любопытные взгляды.

— Майор, докладывайте, — обратился старший к женщине.

— С момента прибытия во Францию, никаких инцидентов, связанных с членами группы, не зафиксировано. Есть подозрения по продаже водки и икры, но это в рамках допустимого. Из общего списка выбивается наш подопечный. Объект продолжает вести себя, будто он иностранец — а не советский гражданин, впервые выехавший за рубеж. Два раза, в компании Акмурзина, он был замечен за распитием местного алкоголя. Анатолий, — майор кивнула в сторону молодого коллеги, — Зафиксировал нахождение объекта в баре. Происхождение денег, на которые режиссёр гуляет, установить не удалось. Хотя вино он заказывал недорогое и может укладываться в рамки выданной валюты. Про виски, его дружок оператор долго и громко рассказывал, что это подарок от восторженной поклонницы. Только когда эти самые поклонники могли так быстро появиться? Ещё смущает его знание языков. Если с французским всё понятно, то откуда у него такой чистый английский?

— Вы подозреваете, что режиссёр располагает собственной валютой? Что касается знания языков, то здесь всё немного мутно. Но у объекта действительно была соседка, занимавшаяся с ним. К сожалению, она умерла, и мы не можем проверить объём переданных знаний.

— Хорошо, с языками разобрались. Но насчёт валюты подозрения обоснованы. Деньги он мог получить от атташе из итальянского посольства. Но это только догадки. И капитану виднее.

— Я не мог полностью контролировать встречу объекта с итальянцем. Но, по косвенным уликам, факт передачи денег мог произойти. Что касается поклонников, то вы неправы. Мещерский сейчас весьма популярен во Франции. Его даже по местному телевидению показывали, правда, как некий курьёз. Только народ любит подобных героев. И байка про подаренный виски выглядит вполне себе реалистично. Что касается поведения, то я согласен с Ниной. Режиссёр ничем не отличается от обычного европейца, даже немного наглее и с барскими замашками. И ещё есть один момент, — вдруг замялся Анатолий.

— Так рассказывай. Чего ты тянешь? — удивлённо произнёс начальник.

— Он меня срисовал тогда, в баре с француженками. Я не первый день в наружке, хотя не сразу догадался. Поведение объекта резко изменилось, когда он посмотрел в мою сторону. Всё-таки Мещерский не профессионал, и поэтому себя выдал. Но силён, стервец. Я старался не отсвечивать, но вон оно как.

— Всё страньше и страньше, — куратор пробарабанил пальцами по столешнице и обратился к женщине, — Как вы думаете, есть ли какие-то причины подозревать, что объект может попросить убежище во Франции?

Майор некоторое время молчала, явно анализируя ситуацию.

— Я таких признаков не наблюдаю. Мещерский — самовлюблённый, очень честолюбивый человек, ещё и с гипертрофированным самомнением. Он это старается скрывать, но явно не уважает большинство советских деятелей кино. Более того, не удивлюсь, что он так же относится к советской власти. Проскальзывает у него иногда, даже не в словах, а во взгляде, что-то презрительное. Тяжело давать оценку, наблюдая за человеком всего несколько дней.

— Мы-то знаем, что вы дипломированный психолог, поэтому доверимся оценке профессионала, — поощрительно улыбнулся старший товарищ, — Но я не услышал развёрнутый ответ на заданный вопрос.

— Странный он, товарищ подполковник. Посмотришь со стороны — размазня и баламут, умудрившийся перессориться с маститыми коллегами, даже не начав работать по специальности. Это и в его личном деле написано, переданном смежным отделом. А на деле это совершенно иной человек — жёсткий, практичный, и идущий к своей цели. И все свои надежды он связывает с СССР, так как считает, что в Европе никому не нужен. Это я подслушала часть разговора объекта с оператором, который излишне восторженно отзывался о местной жизни. Прагматизм и уровень знаний, абсолютно несвойственный молодому человеку его возраста. Но он не перебежчик, в этом я не сомневаюсь. Иностранцев Мещерский не любит ещё больше.

— Мда. Забавный фрукт нам попался. Не враг, но и не друг. Откуда они такие берутся? Ведь всё для них — бесплатная учёба, практически безграничные перспективы. Вон, в двадцать семь лет человека заметили, дали возможность снять фильм и оказали честь представлять страну на главном фестивале в мире. А он размышляет о том, что жить в своей стране выгоднее для карьеры.

После слов куратора за столом повисла тишина, нарушаемая лишь звуками какой-то лёгкой мелодии, звучащей по радио.

— С другой стороны, может, с такими типчиками проще, как бы странно это ни звучало? — продолжил беседу куратор, — А то некоторые получают награды, квартиры и машины. Клянутся в верности партии и стране, а копни его поглубже — конъюнктурщик, если не самый настоящий предатель. Свободы реализации им всем не хватает! Помани их на Западе пачкой марок или франков — так ведь сбегут, забыв о Родине. Ладно, наша основная задача — проконтролировать, чтобы объект не остался во Франции. Далее пусть с ним другие товарищи разбираются. Уж слишком много плясок вокруг какой-то пешки. Опыт подсказывает, что надо держаться от подобных дел подальше.

— Товарищ, подполковник, — обратилась Нина, — Вы бы посодействовали, чтобы руководство делегации поменьше давило на объект. Ничего предосудительного он пока не совершил. Вопрос с валютой — только наши догадки. Когда убедимся, то начнём раскручивать дело. Но некоторые товарищи могут всё испортить. Мещерский — человек эмоциональный, хотя сдерживает свои порывы. Может взбрыкнуть и наделать глупостей. А мы в итоге окажемся крайними.

— Поспорил бы с вами насчёт того, что ничего не совершил, — усмехнулся куратор, — Язык у него, как помело. Если бы не поддержка со стороны Фурцевой и интересный проект, который предложил объект, то сейчас у нас бы были с ним иные разговоры. Но и руководство делегации перегибает. Объект со смекалкой подошёл к привлечению внимания публики. Мне это даже понравилось. Да и не было ничего криминального в его интервью. Я сегодня внимательно слушал всю его пресс-конференцию. Эпатажно и необычно, но не более того. Совсем забыл — что это за планета такая? О ней уже было в деле, которое нам передали? И это нормально, что человек в своих мечтах считает себя ящером?

Все трое тихо рассмеялись. Слово взяла майор.

— Я обратила внимание на эту фразу в деле объекта. Нибиру связана с мифологией древних шумер и их бога. Если нужно, то можно попросить профильных специалистов дать развёрнутую справку. Что касается слов про ящера, то это шутка. Вернее, издёвка.

— Тогда работаем, товарищи. Нам ещё сопровождать группу в Париж, где у неё остановка на два дня. Прошу вас не снижать бдительности, и это касается не только объекта

Ну, всё! Откидываю спинку самолётного кресла, закрываю глаза и вытягиваю ноги. Надо попытаться расслабиться и переварить сумасшедшую неделю. Под гул моторов самолёт начал набирать высоту, а я прокручиваю произошедшие недавно события.

Встреча с одним из самых талантливых европейских продюсеров произошла в том же небольшом итальянском ресторанчике, где мы обедали с Франческо. Дино де Лаурентис был невысокого роста, подвижен и курил какую-то странную сигарету, более похожу на сигару. Французский у него был лучше английского, поэтому договаривающиеся стороны остановились на местном наречии. Но сначала была еда, сытная и вкусная. Мы поблагодарили повара, который вышел с кухни пообщаться с известным соотечественником. Подобная простота повысила рейтинг продюсера в моих глазах. Наши чинуши ведут себя гораздо более высокомерно. Хорошо, что пока не все.

Уже за бокалом вина, итальянец приступил к делу.

— Признаюсь, я не ожидал от советского режиссёра такого интересного сюжета. Сам стиль понятен и очень мной любим. Но многие ходы и работа оператора впечатляют. Только вам не стоит надеяться на главный приз, — улыбнулся продюсер.

— Кто сказал, что мне интересны награды? — заставляю собеседника удивиться, — Не буду скрывать, но в Москве мой вояж станут рассматривать строго по завоёванным призам. Думаю, что-то нам вручат, поэтому я сильно не переживаю. Но моя главная цель — это заявить о себе публике и наладить контакты с европейскими продюсерами. В первую очередь с вами, Жаком Ройтфельдом или Жоржем Дансижер. Что касается первого, то эта цель практически достигнута — именно мой фильм сегодня вечером демонстрируют на центральном пляже под открытым небом. Вторая часть плана в ваших руках.

— Французов вы выбирали, потому что у них русские корни?

— Они евреи, родившиеся в России, но это не имеет отношения к делу. Возможно, с бывшими соотечественниками легче найти общий язык. Но главный критерий выбора — это жанр кино, в котором они работают. Несмотря на мою любовь к неореализму, далее я хочу снимать развлекательные фильмы. Можно попробовать иные жанры, но в ближайших планах у меня картина о войне. Для советского зрителя — это серьёзная тема. И обсуждать её в подобном контексте, у нас — просто кощунство. А вот для европейцев — это просто приключения на фоне военных действий. У вас уже начали забывать про те страшные годы. Ставку я сделаю на эпатаж и визуализацию сцен боёв с бомбардировками. Думаю, даже в Европе ещё не видели большинства моих задумок. И надеюсь, их оценит массовый зритель.

— Не скрою, что я заинтригован. Только почему вы начали переговоры не с французов? — Дино выдохнул ароматный дым своей сигары.

— Вы более универсальный специалист, чем оба ваших конкурента. Плюс «Dino de Laurentiis Cinematografica» старается работать со многими европейскими режиссёрами, а не замыкается исключительно на Франции. Значит, вы в постоянном поиске, а не только пытаетесь заработать как можно больше денег здесь и сейчас. Думаю, у вас в планах выход на Америку. Это полностью совпадает с моей целью, так что нам по пути.

А смех у итальянца приятный и искренний. Я тоже улыбнулся для видимости, хотя сидел как на иголках. Мне никоим образом не хотелось обращаться к двум упомянутым эмигрантам, добившимся много во Франции. Слишком они местечковые, что ли. А вот Лаурентис был известен тем, что проторил дорогу в Голливуд и спродюсировал ряд знаковых фильмов. Хотя за «Профессионала» Дансижеру низкий поклон. Но это всё равно французский аквариум, а мне нужен мировой океан.

— Редко можно встретить такого самоуверенного и наглого типа, как вы, — отсмеявшись, произнёс Дино, — Ведь это всего лишь ваша вторая работа? До этого был какой-то маленький документальный фильм в Венеции?

— Это мой третий проект, — опять удивляю итальянца, — Недавно мы закончили монтаж двух из десяти серий документального фильма о русской истории. Думаю, вам бы они понравились. Там тоже хватает новинок, которые ещё не использовали в Европе, а может, и мире. Сценарии для трёх следующих серий практически готовы, и я приступлю к съёмкам, как вернусь домой.

— Хорошо, синьор Мещерский, — продюсер шутливо поднял руки, — Я верю, что вы действительно неординарный режиссёр. Ещё и сценарии к фильмам вы пишите сами. И хорошее документальное кино является моей страстью, здесь вы знаете, куда бить. Но что вам нужно от меня? В принципе, наша компания открыта для предложений, и мы можем закупить советскую картину. Правда, это дело сложное.

— Я хочу предложить снять совместный фильм. Тогда у вас не будет проблем с закупкой и прочими нюансами. Для того, чтобы картину смотрели в Европе, мне нужно два или три иностранных актёра. Лучший вариант — это французы, так как их кинематограф очень популярен в СССР. Выплату гонораров и накладные расходы иностранцев вы берёте на себя. Ещё нам потребуется оперативно закупить и привезти в Москву необходимое оборудование, без которого нереально снять многие эпизоды. Это тоже будет вашим вкладом в общее дело. И неплохо бы вам посетить Советский Союз с ознакомительной поездкой, заодно я бы продемонстрировал отснятые кадры. Поверьте, мне есть чем удивить любого продюсера или человека, разбирающегося во внутренней кухне мирового кинематографа. Более того, мы даже написали три песни к будущему фильму. Исполнять их будет не симфонический оркестр, а рок-группа. Это далеко не все мои задумки. Только раскрывать все карты я буду после подписания контракта и ещё пары дополнительных условий.

— Мне уже страшно представить, о каких специальных пунктах может идти речь? — вопрос был задан вроде шутливо, но внимательный взгляд намекал на серьёзность.

— Вы закупаете фильм и лицензию на право демонстрировать его в определённых странах. Деньги за это идут в бюджет СССР. А я получаю процент с прибыли от проката на личный счёт, — стараюсь говорить спокойно, а сам будто нырнул в прорубь.

Итальянец напряжённо думал, судя по складкам на лбу. Я же решил подлечить нервы вином и выпил, чуть ли не полный бокал. Приятное тепло разлилось по телу и мне стало действительно легче.

— Знаете, мне более близок подобный подход. Тем более, я слышал о странных финансовых схемах, которые практикуют в вашей стране. Предложи вы что-то иное, то я бы засомневался. Не буду спрашивать, зачем вам деньги в Европе, если вы не сможете их потратить. Давайте ближе к делу.

Я решил, что совсем скрывать идею фильма нет смысла, и обрисовал его в общих чертах. Заодно передал ди Лаурентису список оборудования и обозначил персоналии актёров, которых вижу в своей картине. Он на некоторое время завис, а затем начал уточнять детали.

— Эти двое вполне понятно, — Дино провёл пальцем по двум фамилиям, — Оба снимались в «Нормандии-Неман» и будут хорошо встречены русской публикой. Только карьера ваших избранников давно пошла на спад, поэтому для Европы это не лучший выбор. А вот с дамой вы не погорячились? Она сейчас весьма востребована во Франции, но далеко не самая популярная. Хотя, при определённых условиях можно ангажировать любую французскую или итальянскую звезду, ну может, кроме Брижит, Софи и Мерсье. Но и здесь я бы подумал, что можно сделать, ведь хороший гонорар порой творит чудеса. Почему именно она?

— Скоро фильм с её участием выйдет в советский прокат. Не удивлюсь, если он побьёт все рекорды по кассовым сборам, для иностранных фильмов — точно. Плюс у актрисы мама русская, что можно обыграть со всех сторон. Для советской публики это будет просто приятно, тем более, что у нас сейчас очень хорошие отношения с Францией. В Европе можно сделать упор на корни актрисы для рекламной кампании. Выгода очевидна. Ещё я надеюсь, что ей удастся лучше войти в образ советской женщины.

— Вы чего-то не договариваете. Есть ещё аспект, кроме денег, из-за которого вы хотите привлечь иностранцев в свой проект. Технику вы можете закупить через нашего общего друга Франческо. Мне нужно понимать вашу мотивацию полностью.

Умный дядька этот ди Лаурентис. По идее, я могу снять фильм и без него. И никто не мешает грамотно раскрутить его в Европе. Только мой путь к кинематографическому Олимпу растянется на долгие годы, если не десятилетия.

— Индульгенция и свобода! — итальянец опять удивлённо вскинул брови, — Если получится привлечь иностранные деньги и актёров, а далее фильм принесёт валютную прибыль стране, то я стану практически неприкасаемым. Даже наши функционеры, сошедшие с ума на идеологических догмах, не станут мешать работать режиссёру, который приносит твёрдую валюту. Что касается свободы, то это возможность работать на Западе. Бежать я никуда не собираюсь, а вот денег могу принести. Ответственные люди это видят и сделают выводы. Думаю, мне удастся получить право работать в любой стране.

— Мне нужно подумать, — ответил Дино через некоторое время, — У меня есть ваш рабочий телефон. Через неделю или полторы я сообщу вам о своём решении.

В принципе — это уже положительный результат, раз моё предложение не отвергли сразу. Далее мы обсудили конкурсную программу. Я как раз посмотрел фильм Копполы и «предсказал» режиссёру великое будущее. Дино был иного мнения. Он считал, что наиболее успешным будет его соотечественник Антониони. Спорить не стал, сказав, что нас рассудит время.

— Это что? — Баскаков даже снял очки и непонимающе уставился на меня.

— Объяснительная в двух экземплярах, где детально описано, чем мотивированы мои действия. Прошу вас подписать копию, я передам её в Минкульт по возвращении. Вторая бумага — это жалоба на систематические оскорбления моей персоны товарищем Кузнецовым. Мне тоже нужна ваша виза на копии. Её я планирую передать в Комитет партийного контроля. Лично дойду до товарища Пельше, но я это дело так не оставлю. Если некоторые товарищи думают, что на них нет управы, то они глубоко заблуждаются. Такие слова, как «контра» я бы не простил родной матери. И насчёт «барина», товарищ тоже перегнул. Я это детально расписал, указав, в каких условиях проживало руководство делегации и большинство членов делегации.

— Это же может поставить крест на вашей карьере, — начал увещевать явно встревоженный чиновник, — В нашем обществе все равны, и это главный постулат советской власти. Но сейчас ситуация иная, и имеет место личный конфликт. Вы имеете полное право обращаться в любые контролирующие органы. Только учтите, что у монеты две стороны. В объяснительной вы обвиняете руководство делегации в некомпетентности и срыве продвижения вашего фильма. Слово-то, какое странное. Но это не самое главное. Мы уже объяснили, что произошла техническая ошибка. Чтобы писать в жалобе о «барстве», «чванстве», «систематических унижениях» и прочих нездоровых явлениях, надо иметь веские доказательства. И это просто не принято, Алексей. Обычно все конфликты решаются немного иным путём. Я даже не знаю, как реагировать на эту писанину. Ведь дело может пойти дальше, и вы уже не отделаетесь просто запретом на работу в кинематографе.

— Просто ведите себя, как честный человек, и говорите правду. Вы присутствовали при обоих скандалах, которые закатил замминистра. Что касается всего остального, то не я живу в Карлтоне. Именно Минкульт отвечал за размещение делегации, то есть лично товарищ Кузнецов. Вот пусть специалисты посчитают расходы в валюте, потраченные на делегацию. И нужны ли подобные расходы? Но это вопрос вторичный. Основной — это оскорбления, которые я просто так не оставлю. Если вы не завизируете копии, то придётся отправить их с дипломатической почтой. Там будут указаны даты, и дело получит официальный ход на самом верху. Его уже не удастся спустить на тормозах. Я прекрасно понимаю, какие могут быть последствия. Но есть вещи, которые не прощаются. Просто выволочка, с указанием ошибок младшего товарища — это нормальный процесс. Оскорбления и угрозы, в достаточно невинной ситуации — совершенно иное дело.

Глава делегации ещё раз посмотрел на меня, как на какое-то чудо природы, и подмахнул обе копии. Но решил обозначить некоторые условия.

— Давайте сделаем так. Я поговорю с Александром Николаевичем и постараюсь решить конфликт миром. Поверьте, вы тоже совершили несколько странных поступков, и комиссия «Госкино» будет их рассматривать. А может, и другие структуры. Если вы надеетесь на покровительство Екатерины Алексеевны, то она не всесильна. Весовые категории обычного режиссёра и замминистра с безупречной репутацией, совершенно несопоставимы. У вас всё равно будет множество проблем. Даже если комиссия примет вашу версию произошедших событий.

Немного подумав, решаю не лезть в бутылку. Бороться с номенклатурщиком такого высокого уровня — изначально самоубийственная задача. Но и ставить себя в унизительное положение, оправдываясь за свои действия, я не собираюсь. Терпеть оскорбления — тем более. Если товарищи чиновники привыкли к безнаказанности, то придётся взбаламутить их тихое и уютное болото. Только меня порядком потряхивало, и эскапада против Кузнецова была наполовину блефом. Моей целью было именно договориться. Идти на прямой конфликт я планировал в самом крайнем случае. Но и обозначить свою позицию не мешает.

Только все мои надежды рухнули следующим вечером. Баскаков даже не стал меня вызывать, а просто сообщил решение через своего помощника. Кузнецов на мировую не согласен.

Расстроился я тогда капитально. Но постепенно на смену нервному напряжению стала приходить какая-то необъяснимая злоба. Это прорывался характер прежнего Лёхи. Тот мог долго терпеть всякую несправедливость. А когда критическая масса превышала определённый порог, то его было уже не остановить. Он лез в любую драку, не думая о последствиях. Сейчас меня посетило подобное чувство. Вы хотите эскалации конфликта? Значит, вы её получите, и плевать, чем всё закончится.

— Надеюсь, вы не обиделись на решение жюри? — задаёт вопрос великий итальянец.

Вечеринка, посвящённая закрытию фестиваля, в самом разгаре. На специально снятой роскошной вилле собрались основные действующие лица прошедшего шоу. Самое забавное, что меня могло здесь и не быть. Приглашение прислали в Карлтон, а кое-кто решил, что раз не позвали его, то и одному наглецу тут делать нечего. Только с Серовой товарищ ссориться не решился, а она сразу сообщила мне о намечающемся мероприятии.

Не знаю почему, но нас отпустили без сопровождения — кураторов в приглашении, разумеется, не было. В составе приглашённых были я, Серова, Агапова, Хейфиц и Терентьева. Правда, перед выездом нам провели небольшой ликбез насчёт поведения советского человека в капиталистическом окружении. Хорошо, что не цитировали моральный кодекс строителя коммуниста, если такой есть в природе. Тем забавнее было встретить на вилле Бондарчука, которого никакими накачками не тревожили. Наша звезда и член жюри жил в Каннах фактически автономно, занимаясь своими делами без всяких нравоучений со стороны чиновников. Вот и верь товарищу Баскакову, что в СССР все равны.

Если брать итог XX Каннского кинофестиваля, то он стал удачным для советского кинематографа. Картина Хейфица получила специальный приз жюри. А вот мы оторвались на славу. Приз зрительских симпатий был ожидаем. Но награда за лучшую режиссуру и женскую роль, меня реально поразили. Агапова так вообще была в шоке и долго не могла поверить такому счастью.

Я же решил ковать железо пока горячо, и через мадемуазель Рене устроил ещё одну пресс-конференцию. На этот раз не стал мудрить, и договорился провести мероприятие в нашем пансионе. Полтора десятка приглашённых журналистов сначала пытались задавать мне каверзные вопросы. Но так как разного рода провокаторов среди них не было, то всё прошло вполне дружелюбно. Пришлось много хвалить акул пера, объявив их чуть ли не основными творцами нашего успеха. Оппоненты весьма положительно отнеслись к расточаемым похвалам. А ещё более позитивно они восприняли последующий фуршет. Вот здесь и пригодилась водка с икрой, которую я реквизировал у соратников.

Понятно, что мадам Серве тоже расстаралась, ведь для её заведения это отличная реклама. Вино, различные сыры, канапе и салаты украшали шведский стол. Но мало кто из журналистов отказался от пары стопок водки и бутербродов с русским деликатесом. Мне нужна хорошая пресса на Западе, поэтому не жалко. Хочется верить, что это мероприятие мне не занесут в список многочисленных грехов, совершённых за последние дни. Часть делегации, которая жила в пансионате тоже оторвалась на славу. Товарищи жрали и пили в три горла, будто никогда не видели еды и алкоголя. Мне даже стало стыдно за некоторых персонажей, будто вчера прибывших из голодного края. Люди перепутали дружеский фуршет с банальной пьянкой. Наверное, решили, что у Мещерского денег куры не клюют и пусть вообще проставляется. Козлы!

Но сейчас речь не о всякого рода халявщиках и быдлоганах. Основное действо произошло на вилле. Уже в самый разгар вечеринки на вилле, ко мне подошёл Антониони. Мэтр немного выпил, но выглядел вполне бодро. Рядом тут как тут оказалось несколько журналистов, включая моих новых друзей.

— Вы не поверите, но для меня три приза, которые получил «Брак по расчёту» — просто триумф! — совершенно искренне отвечаю мэтру.

— Этот журналист Кейн, и его странные вопросы, могли оскорбить вас. Я считаю, что подобное поведение совершенно неприемлемо, — серые глаза Микеланджело были полны искренности, — К сожалению, не все журналисты придерживаются этики и пытаются раздуть скандал там, где его просто не может быть.

Чокаемся с ним бокалами с вином и делаем по глотку. А ничего так вино. Здесь я такого точно не пил. Итальянец хотел задать какой-то вопрос, но явно смущался. Увидев мой вопросительный взгляд, он улыбнулся и произнёс.

— Кому бы вы отдали «Пальмовую ветвь», будь у вас такая возможность?

Ничего себе у дяденьки вопросы. Хотя, чего бы не ответить?

— Многим очень понравился югославский фильм про цыган. Только я не понимаю смысла снимать картину о разного рода низменных инстинктах, и прочие пороки. Ещё под это дело подводят социальную базу. Мол, несчастные цыгане — чуть ли ни жертвы обстоятельств, если я правильно понял задумку Петровича. Мне ближе совершенно иной вид киноискусства. Фильм должен заставлять человека думать. Эпатаж — неплохой путь к сердцу зрителя, но не его душе и разуму, — чую, что Остапа опять понесло.

У журналистов заблестели глазки, когда они услышали мои слова. Как бы мне не спровоцировать ещё и советско — югославский конфликт. Нельзя мне много пить, а я в тот момент употребил уже достаточно. Но куда деваться, раз начал отвечать?

— Отвечая на ваш вопрос, то я бы отдал «Гран-при» мистеру Копполе. Если брать само качество съёмки и количество интересных ходов, то с вами просто нереально конкурировать, — решаю подсластить свои слова, мне ещё обидевшегося Антониони не хватало, — Но поднятая американцем тема более жизненная. Она близка простому человеку. Вы же рассматриваете проблемы и метания узкого круга людей, связанных с миром моды. Хотя я до сих пор не пойму, это был детектив или притча. Ещё мне очень трудно сравнивать и, тем более оценивать, два замечательных фильма.

— Спасибо за честный ответ, синьор Мещерский, — улыбнулся режиссёр, — Мне действительно важно было услышать ваше мнение. Не буду лукавить, но ваш фильм тоже произвёл на меня сильное впечатление. Вряд ли кто-то ожидал такого сюжета от советской картины. Это неплохой урок для многих коллег, что не надо думать штампами. Кинематограф развивается в разных странах, и работы того же господина Хейфица я всегда жду с огромным нетерпением.

Что можно сказать? Мне было приятно слушать похвалы великого итальянца. Надеюсь, что он не обиделся. Мне действительно очень понравился фильм Кополлы. Френсис сейчас на старте своей карьеры, но уже чувствуется рука гения.

Расставаться с Каннами было грустно, но на следующий вечер мы улетели в Париж. Там у нас намечалась культурная программа, только народ более заботил поход по магазинам. Я передал нашей троице денег раза в два больше, чем бы они смогли выручить за продажу водки с икрой. Хорошо, что народ не стал тиранить меня вопросами, откуда франки. Ведь все видели, как нашу контрабанду уничтожали журналисты и коллеги.

Далее была детективная история в лучших традициях шпионского кино. На второй день, когда делегация получила право заняться шопингом, я запланировал поход в банк. К нам попытались привязаться давешние бесформенные тётки, но их весьма жёстко отшила Серова. Не знаю, что случилось, но я никогда не видел Валентину Васильевну такой злой. Может, какая кошка пробежала между женщинами, но в итоге по магазинам мы ходили вчетвером.

После закупочного марафона мы посетили кафе, где нас ждал Франческо. Я сразу изобразил проблемы с животом и через чёрный ход вышел на другую улицу, где располагалось отделение Credit Suisse. В банке меня долго не мурыжили, благо итальянец обо всём договорился. Но открытие счёта — процедура непростая, пришлось вернуться к нашему столику, а затем ещё раз изобразить расстройство и бежать в банк. В итоге я стал обладателем счёта, куда положил почти семь тысяч франков, а также нескольких седых волос и непрекращающейся тахикардии. Ведь если бы меня поймали, то это конец всем надеждам без всяких вариантов. Но вроде пронесло.

— Что, простите? — выныриваю из своих мыслей и непонимающе смотрю на стюардессу.

— Вам вино красное или белое, — с улыбкой отвечает немного уставшая красавица.

— Давайте оба. У меня такой замечательный повод!

Сам же чувствую, что хоть немного успокоился. Я сделал всё, что запланировал. А вот далее уже начинается новая страничка моей здешней жизни. Что она мне принесёт — не знаю. Но за достигнутые успехи я буду драться до последней капли крови. Надеюсь, что это будет кровь моих врагов.

Сегодня у него было отличное настроение. Он закурил, выдохнул ароматный дым и прошёлся вдоль своего просторного кабинета. Взгляд опять зацепился за деревянный стенд с надписью «50 лет Великой Октябрьской Социалистической Революции», фигурой Ленина и изображением народов, населяющих великую страну. Подарок рабочих, которые заранее прислали его в знак уважения и с обязательством выполнить VIII пятилетний план на год раньше срока.

Хорошие всё-таки люди живут в Советском Союзе, подумал хозяин кабинета и опять мысленно вернулся к прошедшим событиям. Смещение Семичастного стало первым и главным ударом, который он нанёс по «комсомольцам» во главе с Шелепиным. Просто так бывшего главу КГБ за шкаф не задвинешь, поэтому тот получил почётную должность Зампреда министров УССР. Не бог весть что, но и не явная опала. С «Железным Шуриком» тоже всё решено. С июля его убирают из Совмина и переводят на Профсоюзы. Синекура чистой воды, зато будет поближе и под полным контролем. Хотя чистка всех структур от его людей займёт немало времени. Надо детально разобраться, кто из товарищей идейно поддерживал «комсомольцев», таких жалеть нет смысла. Обыкновенных попутчиков трогать нельзя, это же грамотные кадры, которые должны приносить пользу обществу и экономике СССР.

Ещё раз, улыбнувшись, хозяин кабинета сел в кресло и нажал кнопку на столе. Через пару секунд дверь приоткрылась и в проёме показалась голова помощника.

— Арвид Янович ждёт, — ответил на немой вопрос своего шефа Цуканов.

— Приглашай, и сам давай присоединяйся. Надо будет записать кое-какие моменты.

— Добрый день, Леонид Ильич, — с лёгким акцентом произнёс Пельше, и сел за длинный стол для совещаний.

Через одно место от него присел Цуканов и приготовил толстый блокнот для записей.

— Что там за непонятное бурление, которое уже и до меня дошло? Будто мне заняться больше нечем, чем лезть в подобные мелочи. Но ведь ходоки никак не угомонятся. Ты разобрался, Арвид Янович? — спросил Брежнев.

Латыш преданно посмотрел на своего благодетеля и открыл принесённую папку для бумаг.

— На Каннском кинофестивале произошёл конфликт между замом главы советской делегации и режиссёром, чей фильм участвовал в конкурсной программе. Замминистра культуры Кузнецов и ещё группа уважаемых товарищей обвиняют режиссёра Мещерского в поведении недостойном гражданина СССР. К жалобе на имя товарищей Фурцевой и руководителя Госкино Романова, приложены запротоколированные факты нарушений. Создана специальная комиссия, которая должна дать оценку неадекватного поведения режиссёра.

— Это я и так знаю. Георгий уже составил справку по этому вопросу, — Генсек кивнул в сторону помощника, — По идее человека награждать нужно. Шутка ли — такой успех советского фильма! А его чуть ли не во вредительстве и антисоветской деятельности обвиняют. Сам ты чего думаешь? Не нравится мне, что некоторые товарищи выступили единым фронтом против молодого человека. Потому и попросил твоих ребят разобраться, так как нужен нейтральный взгляд со стороны.

— Я бы назвал поведение товарища Мещерского вызывающим и дерзким. Вот только никакой антисоветчиной там не пахнет. Есть к нему некоторые вопросы, но серьёзных выводов делать не стоит. Был сигнал о подарках со стороны иностранных граждан. А также установлен факт распития режиссёром спиртных напитков в компании с оператором фильма. Молодой, глупый и самоуверенный, так лучше охарактеризовать нашего героя. Насчёт вредительства вообще клевета — человек привозит награды уже со второго фестиваля подряд. Если это не прославление отечественного кинематографа за рубежом, то я не знаю, что ещё нужно сделать. Плюс на Западе у фильма и самого режиссёра очень хорошая пресса. Даже американцы снизошли до весьма положительных эпитетов. Французы, итальянцы и западные немцы так вообще пишут исключительно в восторженных тонах. Кроме пары французских газетёнок и британцев, все хвалят советский фильм, режиссёрскую работу и игру актёров.

— Мда. Смотрели фильм всей семьёй в Завидово. Я сам был в недоумении, когда увидел Валечку Серову в таком образе. Вроде вчера была молоденькая девушка, а сегодня играет пожилую мать. Подумал тогда, что время никого не щадит. Зато как она сыграла! Так мне тут же прилетело от Виктории Петровны и Галочки. Мол, ничего ты не понимаешь в кинематографе — это грим. И вообще, не лезь туда, где ни в зуб ногой. Бабы! — Брежнев начал задорно смеяться, а присутствующие сразу поддержали вождя.

— А что за подарки? Ну и выпивать можно по-разному. Были ли жалобы на недостойное поведение или дебоширство? — спросил Генсек отсмеявшись.

— Никак нет. Наш герой воспользовался автомобилем, который предоставил ему итальянский атташе. Но с этим итальянцем не всё так просто. Он связан с делами Внешторга и приносит Советскому Союзу ощутимую прибыль в валюте. Второй подарок — это алкоголь, который два балбеса собственно употребляли, но без разного рода эксцессов. Есть ещё один вопрос, — продолжил глава КПК, — нам поступила жалоба от самого товарища Мещерского, — Если кратко, то он обвиняет ответственных за работу советской делегации в некомпетентности и даже барстве. По его словам, руководство и актёры жили в роскошной гостинице. А основной состав делегации был размещён в скромном пансионате, наподобие наших общежитий. Информация частично подтверждена. Мне кажется, что это мелочность и склочность со стороны Мещерского. Поэтому я глубоко в эти вопросы не погружался. Насколько я знаю, режиссёр написал второю жалобу в Минкульт, где просил разобраться с систематическими унижениями его достоинства со стороны товарища Кузнецова.

— Значит, наш молодой талант — пьяница, фанфарон ещё и склочник? А Кузнецов, это который из ждановских? — Генсек поморщился, увидев кивок Пельше.

Некоторое время в кабинете не было слышно ни звука. Брежнев закурил очередную сигарету и о чём-то размышлял.

— У товарищей с Лубянки есть какие-то претензии или замечания по поведению нашего героя? — наконец произнёс хозяин кабинета и страны.

Пельше отрицательно покачал головой.

— Тогда сделаем так. Займись этим делом лично, Арвид Янович, — глава КПК опять молча кивнул, — Не нравится мне вся эта катавасия вокруг молодого дарования. Если виновен, то накажем. Но так, чтобы товарищ осознал тяжесть своих проступков и далее трудился на благо нашей страны. Фильм он снял хороший — душевный. А вот коль имеет место травля и факты подтвердятся, то мы будем делать выводы в отношении некоторых товарищей. Если же кто-то заигрался в бояр и прочих бар, то реакция просто необходима. Но в любом случае поговори с этим Мещерским. Не дело так вести себя за границей. Да и вообще, можно променять свой талант на водку — примеров хватает. По-отечески пожури, люди искусства они мнительные и ранимые. После заседания комиссии доложишь. Мне уже самому интересно, чего вы там нарешаете. Говоришь, иностранные журналисты хвалят советский фильм? А вот это можно занести товарищу режиссёру в актив. Только награждать его рано — сначала проведём воспитательные мероприятия. Далее пусть своим трудом доказывает, что мы не зря с ним нянчимся. А вот Валечку надо наградить. Георгий подумай, на какое мероприятие её пригласить. Или всю съёмочную группу зови. Нехорошо это выделять кого-то одного из целого коллектива. Не по-нашему это — не по-советски!

— Таким образом, я считаю поведение товарища Мещерского позорящим гордое звание гражданина СССР, — Кузнецов закончил свою пафосную речь, уставившись на президиум комиссии.

Свою непосредственную начальницу он особо не боялся. Проверенные товарищи убедили его, что мнение Фурцевой сейчас не пользуется прежним весом в Кремле. И вообще, многие будут рады, если эту вздорную бабу поставят на место. Ведь режиссёр — это её креатура, вот пусть отвечает за его выходки. Но наличие в составе комиссии главы КПК пугало его до нервной дрожи в коленках. Он думал, что всё пройдёт в более узком кругу, где большинство участников заседания займут правильную сторону. Только пойдут ли они против товарища Пельше, если тот будет придерживаться противоположного мнения?

— А что скажет нам, товарищ Баскаков? Ведь именно вы возглавляли советскую делегацию. Мы пока не услышали вашего мнения о поведении товарища Мещерского? И почему вы вовремя не отреагировали на возникшие противоречия, перешедшие в конфликт? — после подобных вопросов зама главы Госкино бросило в краску.

— Сама выходка режиссёра хамоватая и эпатажная, — начал чиновник запинающимся голосом, стараясь не смотреть на Кузнецова, — Но лично я не считаю её каким-то серьёзным проступком. Человек привлёк внимание к фильму, исправляя, в том числе наши ошибки. К сожалению, из-за организационной неразберихи и спешки, советская картина не получила должного освещения перед началом демонстрации. Что касается размещения делегации, то это вне моей компетенции. Меня назначили главой советской группы перед самым вылетом во Францию. Я занимался строго кинематографическими вопросами и готов ответить за свою деятельность в этой сфере.

Сука! Кузнецов с трудом удержался, чтобы не крикнуть это вслух. Интеллигентишка херов, как быстро перестроился и начал его топить. Меж тем в беседу вмешался Пельше.

— Не перескакивайте с одного на другое. Финансовыми вопросами будут заниматься другие товарищи. Нас интересует ваше отношение к конфликту. Также хочу уточнить, почему вы не пресекли систематические оскорбления в сторону Мещерского со стороны товарища Кузнецова?

Замминистра понял, что зря отказался пойти на мировую с наглым выскочкой. Эта стерва Фурцева явно подключила свои связи и теперь постарается сделать его виноватым. Она давно пыталась избавиться от навязанного ЦК зама. Слова Пельше о финансах, его особо не беспокоили. Делегация останавливалась в Карлтоне не первый год. Какой с него спрос?

— То есть каждый молокосос может вести себя неприлично — нарушать субординацию, пьянствовать, хамить и нести чушь иностранным журналистам? Этот позёр снял один фильм, при этом получив от нас право, везти его на фестиваль, что было громадной ошибкой. И это он снял всего одну картину. Что будет вытворять этот наглец дальше? — Романов попытался защитить старого знакомого по партийной работе, — А виноваты при этом старшие товарищи, сделавшие замечание и попытавшиеся прекратить безобразие?

Фурцева переглянулась с Пельше и Кулиджановым. Последний входил в триумвират руководства комиссии, представляя Союз кинематографистов.

— Этот, так называемый молокосос, по словам товарища Баскакова, не совершил ничего предосудительного. Конфликты могут происходить в любом коллективе. И именно старшие товарищи обязаны показывать пример достойного поведения молодому поколению. А вот переходить на личности, грязно ругаться и угрожать, никак не вписывается в моё понимание воспитательного процесса. Странно, что вы этого не понимаете, Алексей Владимирович.

После откровенной отповеди министра, глава Госкино стал похож на рыбу, выброшенную на берег. Он попытался возразить, но просто сидел, выпучив глаза, будто ему не хватало воздуха.

— Что касается наглеца и всего лишь одной картины, — Фурцева продолжила выволочку, явно наслаждаясь ситуацией, — То наши фильмы никогда ранее не получали сразу три важных приза главного фестиваля в мире кинематографа. Думаю, кое-кому из заслуженных режиссёров не мешает задуматься, а верной ли дорогой они движутся. «Брак по расчёту» уже является одним из лидеров отечественного проката, хотя ещё демонстрировался не по всей стране. Именно вы должны исправить эту ошибку, товарищ Романов. Или я в чём-то неправа?

На чиновника было страшно смотреть. Он точно не ожидал, что сегодня окажется под ударом. Фурцева меж тем продолжила свою речь, обвинительную, по сути. Каждое её слово было похоже на гвоздь, вбиваемый в гроб чей-то карьеры. Никто не мог предположить, что якобы опальный министр приготовит такой сюрприз. Это заставляло задуматься всех присутствующих, а нужную ли сторону они заняли в рассмотрении дела, этого треклятого режиссёришки.

— Вчера на моё имя поступил запрос от известного итальянского продюсера Дино ди Лаурентиса. Он хочет посетить Советский Союз с представительной делегацией европейских кинематографистов и актёров. Сам факт подобного события удивителен даже не тем, что он состоится вне фестиваля или предварительных договорённостей. Господин ди Лаурентис хочет обсудить проект совместного фильма. Вам уточнить, по чьей инициативе он едет в СССР? Это совершенно уникальный случай в истории советского кинематографа. Главным образом, потому что европейская сторона берёт на себя значительную часть расходов и готова выкупить права на демонстрацию будущего фильма в Европе. Платить они будут в валюте, если кто-то не понял. Более того, недавно пришёл запрос на приобретение прав на прокат «Брака по расчёту» в ряде стран Западной Европы. Это, наверное, просто везение «молокососа», как обозвал режиссёра товарищ Романов?

— Но позвольте, — попытался возмутиться уничтожаемый чиновник, — Почему я ничего не знаю о запросе иностранцев? Это, безусловно, достижение. Только не нужно спешить и преподносить это, как неожиданную победу. Советские фильмы с успехом продаются и демонстрируются в десятках стран. Обсуждаемый здесь Мещерский, точно не имеет к этому никакого отношения. Над этим трудятся десятки людей и это только их заслуга.

— Что касается вашего незнания, то разбирайтесь с Совэкспортфильмом. Может, вас известили, но вы сочли эту новость недостаточно важной, — Фурцева продолжила выступать в своём жёстком стиле, — Насчёт экспорта советского кино, предлагаю не лицемерить. С Индией мы обмениваемся фильмами, как и с некоторыми другими дружественными странами. По линии СЭВ свои расчёты. Другие государства расплачиваются продукцией или услугами. Реальных денег в валюте мы получаем крайне мало. Здесь же европейцы очень заинтересованы и готовы платить. Может, товарищи напомнят, какой советский фильм ранее пользовался подобным спросом у капиталистов?

В зале повисло молчание. Товарищи усиленно делали вид, что заданный вопрос их совершенно не касается. Кузнецов сидел красный как помидор, находясь в полнейшей прострации. Но это было ещё не всё. Слово снова взял глава КПК.

— Товарищ Кузнецов, — Пельше очень сухо обратился к замминистра, — Ситуация ясна и мы вас больше не задерживаем. Я предлагаю выслушать другую сторону конфликта. Тем более что от Алексея Мещерского поступила жалоба в комитет, который я возглавляю. У кого-то есть возражения?

Все участники заседания промолчали. Они исподтишка кидали взгляды на выходящего Кузнецова. Сказать, что он выглядел ужасно — покривить душой. Старый аппаратный боец прекрасно понял, что это конец его долгой карьеры. А для присутствующих он стал просто списанным предметом, как старый разбитый горшок. Если товарищ Пельше вмешался в дискуссию подобным образом — значит вопрос решён на более высоком уровне. Дураков в зале не было. Все прекрасно понимали, что сейчас лучше молчать и голосовать за правильное решение, которое до им скоро предложат.

Сижу в коридоре Минкульта и ожидаю вызова. В этом крыле здания министерства я ещё не был. Особых архитектурных новаций не наблюдаю, кроме, закрытой двери, перед которой я расположился. Хоть стул вынесли, уже хорошо. Не такую встречу я ожидал от родного государства по возвращении домой. Ещё и непонятная статья в «Комсомолке», которую я только что прочитал. «Большие амбиции маленького человека» — под таким названием вышла статья о моём вояже в Канны. Особо не ругали, даже снизошли до перечня наград, которые завоевал фильм. Только зачем-то вытащили на свет моё шоу с красной дорожкой, ещё и намекнули на систематические пьянки с гулянками. А это точно не красит советского гражданина. Вот здесь журналист по фамилии Яковлев изрядно поиздевался. Не знаю, почему меня прополоскали именно в печатном органе ЦК ВЛКСМ. Комсомол я уже перерос, и вроде большой мальчик. Хотя понятно, откуда ветер дует, и это не добавляет мне хорошего настроения. Вроде причин для паники нет, но внутри меня хорошо так потряхивает.

Странно, но сам фестиваль и успех отечественных фильмов в советских СМИ особо не обсуждали. Только наша союзница Светочка написала достаточно интересную статью в «Советской Культуре». Ещё было несколько заметок в «Известиях», «Труде», нескольких газетах попроще, и упоминание на радио. Жду, чем порадует «Советский экран», а то хочется, знаете ли, прочитать оценку своего труда от профессионалов. Ведь поработали мы неплохо, и дали критикам с коллегами много пищи для размышлений. Сама ситуация выглядит странно. Я привык, что в моём времени успехи страны за рубежом принято превозносить, даже если эти заслуги мнимые. Здесь пропаганда тоже умеет работать, объясняя народу, в какой замечательной стране он живёт. Да и разного рода достижения обычно принято восхвалять. Может, дело в том, что хватает иных событий? Недавно открылась Всемирная выставка в Монреале, о которой начали трубить в момент моего отъезда. СССР должен удивить мир своими достижениями, по крайней мере, так писали в газетах. Плюс мероприятия, связанные с Днём Победы, до сих пор освещались в прессе. Только здесь я узнал, что монумент Неизвестному солдату был открыт 8 мая этого года. В общем, хватает важных событий, кроме как обращать внимание на какого-то режиссёра и его фильм.

Ещё не совсем понятна реакция Фурцевой. Министр позвонила Бритикову, а не мне лично, вроде поздравила, и всё. Я сначала расстроился, но потом решил подождать и не делать скоропалительных выводов. Для меня до сих пор загадка, как работает советская бюрократическая система. Плюс конфликт с Кузнецовым, что не мог не отразиться на отношении ко мне со стороны чиновников.

Мысленно возвращаюсь на несколько дней назад.

В Шереметьево меня встречал Самсон. Я, грешным делом, думал, что будут журналисты, но глубоко ошибался. Хотя в Москве уже должны знать о нашем успехе. Может, здесь ещё не принято встречать триумфаторов с шумом в прессе и интервью прямо у трапа самолёта? Или наш успех подобного не заслуживает?

Хорошо, что у меня здесь есть настоящие друзья! Серёга долго жал мою руку и весь светился от радости, будто это он получил приз. Далее он опомнился и начал помогать грузить чемоданы в багажник. Заодно забрали Акмурзина, чей дом располагался по пути. Агапову и Серову встречали, да и не влезли бы мы все в небольшой автомобиль.

По дороге Самсон не успокоился и буквально затерзал нас вопросами. Ринат наверняка облегчённо выдохнул, когда мы доставили его до дома. Дальше пришлось отбиваться в одиночестве.

— Завтра сможешь за мной заехать? Надо будет прошвырнуться по магазинам и кое-чего купить, — прерываю попытку очередной серии вопросов.

— Так вторник на дворе — рабочий день. Тебе разве не надо на киностудию? — недоумённо воскликнул Сергей, который работал по своему графику, — И какие магазины после Франции? Ты, небось, целый мешок подарков привёз?

Не рассказывать же другу, что часть валюты я отдал коллегам. Остальные деньги положил в банк. Дабы не привлекать ничьё внимание, сделал вид, что выданные командировочные закончились. На попытки Серовой и Акмурзина сунуть мне денег, ответил отказом. У меня есть сертификаты, полученные за календари. Спокойно схожу в «Берёзку», куплю всё, что нужно. Лично мне не надо ничего. Решил приобрести духи для Пузик, Барабановой и помощницы Фурцевой. Ещё надо купить одежду для близняшек, а также несколько импортных пузырей для Зельцера, технарей и Бритикова. Больше мне и подарки дарить некому. Хотя ассортимент презентов для подруги лучше расширить, а то подумает, что я жмот.

Для Фурцевой лучший подарок — это оценка нашего фильма. Так я думал, пока не столкнулся с суровой действительностью. Но обо всём по порядку.

Экспедитор опять был в разъездах, и квартира оказалась в моём полном распоряжении. Правда, я и так живу здесь практически один, пока Таня перебралась в общагу. Вот ещё задача. В смысле, подруга и собственное жильё. Надоело жить в подвешенном состоянии. Может, написать в профком или директору? Не знаю, кто решает подобные вопросы. Я решил отложить этот вопрос до итогов фестиваля и думаю, не прогадал. А ещё необходимо что-то решать с личной жизнью, так как есть в ней некая неопределённость.

С утра удивлённый Самсон отвёз меня сначала в «Берёзку», а затем в универсам, где работала Зоина подружка. Закупился подарками, которые расфасовал по пакетам и закинул в багажник. На недоумённый вопрос друга, ответил просто.

— Я тебе не какой-нибудь мещанин или Дед Мороз, чтобы тащить из-за бугра мешки со шмотьём. Не для того я поехал во Францию, чтобы отказать себе в удовольствии выпить местного вина и съесть пару деликатесов. Народ экономил каждый сантим, отказывал себе во всём, лишь бы затариться в парижских магазинах. Зачем? У меня есть сертификаты, на которые я могу приобрести примерно такие же товары, но в Москве. Только не удержался и купил Татьяне духи, незнакомые у нас, но популярные в Европе.

— У вас всё серьёзно?

Интересный вопрос. Хотел бы я сам понять, что вообще происходит между мной и студенткой. Но отвечать не стал, задав встречный вопрос.

— Я-то ладно. Как твои дела с белорусским комсомолом?

Самсон сначала напрягся, но потом неуверенно улыбнулся.

— Вроде всё наладилось. Но пока не хочу загадывать. Оксана сейчас очень занята. Ты ведь сам завалил её работой! Ещё ей пришлось недавно ездить в Минск, на встречу с читателями. Как раз вышла ваша совместная книга, а отдуваться почему-то пришлось соавтору.

— Радоваться надо, что Пузик востребована у читателей. И руководство республики наверняка не останется в долгу. Думаю, уже скоро она станет членом Союза писателей Белоруссии, если не СССР. А насчёт нормализации ваших отношений, я только рад!

На Горького была рабочая обстановка, но все встреченные коллеги, даже кого я не знаю, поздравляли с успехом и вроде искренне. Зашёл к Бритикову, который произнёс дежурную речь, забрал коньяк и попросил заняться доработкой нашего документального фильма. А заодно запустить в производство новые серии. Примерно то же самое произошло у Барабановой, которая была занята, но для получения подарка время нашла. Технари высказали больше энтузиазма, когда увидели импортный алкоголь. Судя по заблестевшим глазам Солодовникова, вечером намечается сабантуй. Значит, до Татьяны я сегодня точно не доберусь. Надо хоть позвонить на проходную её общаги. Нельзя же мне отрываться от коллектива, с которым только недавно установлены нормальные отношения.

— Сам разгребай эти мешки, — Пузик кивнула в сторону двух пакетов, — Я просто не успеваю их читать, ещё и отвечать.

Наша звезда литературы с важным видом заседала за новенькой печатной машинкой, но сейчас разглядывала коробочку с духами. Хорошо, что не стала сразу опрыскивать себя прямо в комнате. Это я шучу. Рыжая за последние пару месяцев кардинально изменилась. Дело не только в одежде и макияже, у неё изменилась даже осанка. Уроки хороших манер не прошли даром. Бывшую провинциалку сейчас вряд ли узнают наши сокурсники, подтрунивавшие над Оксаной во время учёбы. С учётом того, что Пузик почти член Союза писателей, соавтор сценария фильма — призёра каннского кинофестиваля, и жутко популярной серии детективных рассказов, то теперь именно ей надо смеяться над менее удачливыми однокашниками.

— Настоящие герои идут в обход, — поднимаю палец под удивлёнными взглядами Оксаны, Самсона и Зельцера.

— У нас вакансий нет. Ты даже Серёжу в штат не взял, — сварливо отозвалась Пузик, которая была расстроена, что нашего художника не приняли на Горького.

Хотя Самсон сразу отказался, мотивировав это тем, что его и так неплохо кормят. В своей конторе он сам себе хозяин, только рисуй вовремя положенную хрень, а остальное время занимайся любыми делами. Да и совмещать несколько работ в СССР никто не запрещает. Налоги так вообще копейки. В этом плане товарищи действительно построили коммунизм, только народ этого не понимает. А когда до самых вменяемых дойдёт, то будет уже слишком поздно.

— Нет, — не дал сбить себя с темы, — Сортировкой корреспонденции будем заниматься коллективно. Будем отбирать несколько писем от детей, матерей-одиночек и просто несчастных людей. Да, придётся читать письма, пусть и по диагонали. На выбранные письма будем отвечать, так как это часть нашей работы. Такова плата за популярность, и вообще — надо уважать своего читателя. Для остальных сделаем сообщение в «Советской Культуре», что физически не успеваем ответить всем адресатам. Но мы внимательно читаем все письма. Как вариант, вообще завести в газете свою колонку, печатать самые интересные вопросы и напрямую общаться с читателем. Надо бы это предложить товарищам с радио. Хм, интересная мысль! Пожалуй, займусь этим в ближайшее время.

Быстро прокручиваю в голове варианты. Колонку можно вести вместе с Капитоновой. Заодно расширить формат и обсуждать все новинки современной советской литературы. Может, постепенно добавим и иностранных писателей. Радио же — это вообще находка. Лучшего пиара для себя любимого просто не найти. Нынешние передачи, в том числе телевизионные, сплошная скука. Надо записываться на приём к Месяцеву, заодно будущий сериал обсудим. Кстати…

— Чего у нас с похождениями Терешко? Черновики сценария хотя бы нескольких серий готовы?

Слово взял Зельцер. Я уже много раз возблагодарил судьбу и Данелия, что они свели меня с этим человеком. Тварью буду, если не выбью ему все положенные награды за фильм. Всему коллективу тоже, но Моисеичу в первую очередь. Режиссёр долгое время находился в тени коллег, и точно заслужил минутку славы и сопутствующие ей ништяки.

— Мы в последнее время делали упор на «Рюриковичей», уже готов материал для двух новых серий. Что касается сценария телесериала, то черновиком мы тебя обеспечим. Ты только подумай, как будешь все эти работы совмещать. Надо ещё сценарий полнометражного фильма довести до ума. Клушанцев меня совсем задёргал, новые идеи товарища распирают. А организатор всего этого бедлама, по заграницам катается.

— Глаза боятся, а руки делают. Создадим своё творческое объединение, тогда станет легче. Там штат будет больше, и появится возможность приглашать людей под конкретную задачу. Заключаем договор с условным Калатозовым на съёмки фильма по нашему сценарию, и только контролируем полёт творческой мысли мэтра. Вы же уже начали подыскивать кадры из молодёжи?

— Начал, как только ты об этом заикнулся. Есть уже целый список молодых и нестандартных ребят. Тебе же обязательно нужны разного рода бунтари и хулиганы. Только для начала реши свои насущные дела. А то слухи ходят совершенно разные, и не особо приятные. Вместо того, чтобы замахиваться на свою студию и Калатозова, ты бы меньше с начальством ругался, — осадил меня старый кинематографический боец.

Надо потом расспросить Зельцера, что там обо мне говорят. Уверен, что народ уже в курсе моих проделок и конфликтов с Кузнецовым. А вообще, лучше включаться в работу и ни о чём не думать. Этим я и планирую заняться в ближайшее время. Тем более, что Бритиков дал добро на продолжение документального сериала. Это значит, что «Рюриковичи» прошли разного рода комиссии и признаны идеологически верным. Гы, звучит двусмысленно!

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Пушистые волосы щекотали нос, а их обладательница положила голову на моё плечо. Сегодня мы почти не спали. Таня сразу после сессии едет к родителям в Саратов. Вот и выкраиваем редкие часы для встреч. Она действительно хорошо учится, и относится к получению будущей профессии очень серьёзно. Девушка хочет получить красный диплом, и сессия для неё не просто возможность проскочить семестр, получив заветные зачёты. Вообще, моя подруга — редкий симбиоз ума и красоты. Ещё и в житейских вопросах студентка и комсомолка проявляет редкое здравомыслие. Для своего возраста — уж точно. Может, это меня и пугает? Получается просто идеальная девушка. Но старый циник, окопавшийся в теле простоватого Алексея — человек иной формации. В идеал он точно не верит, особенно в женский.

Сегодня воскресенье, и у меня заслуженный выходной. Вчера встречался с близняшками, которые уже более или менее начали привыкать, что папа появляется по субботам. Подаркам рыжики были очень рады, хотя не испытывают недостатка в вещах и игрушках. Только Зоя зачем-то начала высказывать претензии, что из Парижа можно было привезти вещи и получше. Зачем семилетним девочкам люксовый шмот? Они растут, и через пару месяцев одежду можно выкидывать или отдать знакомым, у кого есть дети помладше. Или экс-супруга обиделась, что я привёз подарки рыжикам и даже тёще с тестем, а её обошёл стороной? Но на её мнение мне сейчас плевать, поэтому не стал даже отвечать.

В тот же день сходили с моей студенткой в ресторан, прогулялись по набережной, а потом предались самому натуральному разврату. В последние дни мы оба жутко заняты, тем приятней была встреча.

Вот сейчас лежу, с удовольствием поглаживаю приятные выпуклости, которые постепенно начинают намекать на то, что девушка созрела к очередной эротической серии. Что-то мы сегодня оба не можем оторваться друг от друга. Может, надо чаще расставаться? Тем приятнее встреча, после небольшой разлуки. Опять в голову лезет какая-то чушь.

Но ещё я понимаю, что студентка, комсомолка и просто красавица хочет услышать определённые слова, которые я никогда не произносил. Люблю ли я её? Честно — не знаю. Мне с ней хорошо и легко. Как-то раньше мы обходили стороной эту тему. Только надо учитывать нынешнюю эпоху. До времени, когда секс не станет поводом для знакомства, ещё далеко. И отношения, подобные нашим, теоретически должны привести к свадьбе. Только к этому я пока не готов. Может это трусость и вообще выглядит мерзко, но вот ничего не могу с собой поделать.

Прелестница переворачивается и гипнотизирует меня своими глазищами. Но я то и дело перевожу взгляд на роскошную грудь, вызывая улыбку с задорными ямочками. Что-то решив для себя, Таня начинает сама меня целовать. Я же продолжаю её плавно поглаживать, опуская руки всё ниже. В отличие от Зои, молодое поколение особой стеснительностью не страдало и к сексу при свете относилось весьма положительно. Поэтому с восхищением разглядываю движения практически идеального тела.

Вечером посадил Татьяну в такси и решил немного прогуляться. Май выдался достаточно тёплым, вот и подышу воздухом, а заодно подумаю.

Иду и никак не могу разобраться в самом себе. Вот чего мне ещё надо? Карьера складывается более или менее нормально. Хотя скоро предстоит самый настоящий бой с чиновничьей братией. Это мне по секрету намекнул Бритиков. Но я сильно не переживаю, ведь правда на моей стороне. И достижений у меня хватает. Так что загнобить зарвавшегося молодчика достаточно сложно. Тем более, что он собирается активно сопротивляться. На что есть вполне серьёзные основания. Буквально недавно вышедшая книга по мотивам «Брака по расчёту» пользуется ажиотажным спросом. Хотя всё это относительно, так как СССР самая читающая страна в мире, а качественной литературы не хватает. Более того, позавчера мне позвонили из приёмной Месяцева и подтвердили встречу на следующей неделе. Не думаю, что он так быстро проникся моими идеями по созданию нового канала. А вот съёмками первого советского сериала, по мотивам рассказов про Терешко, большой начальник мог заинтересоваться. Все эти достижения создают образ талантливого и нужного стране специалиста. Поэтому за своё будущее в кинематографе немного опасаюсь, но надеюсь на лучшее.

В личной жизни, как раз наоборот. Никак не могу определиться, как выстраивать отношения с очень красивой и неглупой девушкой. Плюс характер у неё лёгкий, не надо путать с легкомысленностью. Чего мне ещё нужно? Но не могу переступить внутренние барьеры, которые сам себе понаставил. Хорошо хоть тотальная загруженность спасает от разного рода мыслей. Приезжаю домой поздно вечером и сразу заваливаюсь спать, чтобы уже в восемь ехать на работу.

Прошёл пару километров и повернул обратно. Подходя к дому, я так и не решил, что делать дальше. Думаю, лучше перенести всё на сентябрь, когда Таня вернётся в Москву. Заодно у меня будет какая-то конкретика. Но она, скорее всего, сразу поедет на картошку или как здесь называется работа, когда студенты помогают колхозникам собирать урожай. Не факт, что мы увидимся до октября. Ещё и подспудно грызёт червячок сомнений, что чиновники сломают мне карьеру на самом взлёте. А вместо положенных наград, получу я волчий билет и отправлюсь поднимать культуру в Элисту. Страна у нас большая, и грамотные кадры нужны во многих городах и весях. Вроде успокоился и стал верить в победу, но опять эти рефлексии.

— Товарищ Мещерский, — звонкий голос молодого референта заставляет меня вздрогнуть.

Смотрю на улыбающуюся девушку и не могу сориентироваться, что вообще происходит.

— Вас ждут, — слова подкрепляются очаровательной улыбкой.

Параллельно ловлю на себе взгляд, который обжигает меня чуть ли не физически. Столько ненависти, полыхающей в глазах товарища Кузнецова, я не видел ни разу в жизни. Разные случались ситуации, но такую концентрацию злобы встречаю впервые. Кроме этого, замминистра очевидно разъярён от собственного бессилия. А вот это уже настроило меня на более позитивный лад. Значит, не всё так плохо, и зря я себя накручиваю. Демонстративно игнорирую чиновника и иду вслед за девушкой, откровенно рассматривая красивую фигуру, которую не может скрыть даже нелепое платье.

Прохожу приёмную и останавливаюсь перед дверью в кабинет. Глубокий вдох и выдох. Собираюсь с мыслями и берусь за ручку. Мы ещё повоюем! Лёша Мещерский вам не мальчик для битья!

— Скажите, товарищ Мещерский, — продолжает пытать меня представитель идеологического отдела ЦК, — Чем были мотивированы ваши резкие высказывания о действиях британских властей? Откуда вы взяли информацию? И кто вам дал право делать подобные заявления?

Смотрю, Романов аж засветился от очередного вопроса мелкого товарища в очках с крысиным личиком. Бывает, что делаешь выводы о человеке по внешности, но после начала общения начинаешь понимать свою ошибку. Здесь всё понятно сразу. Поэтому сдерживаюсь с трудом, дабы не нахамить, и вообще, слежу за речью. После шестого вопроса, где чуть ли не под микроскопом разбирали каждый мой шаг, решил слегка поиздеваться над партократом. Именно эта группа товарищей вызывает у меня сплошное недоумение. Ведь контора Суслова фактически проиграла войну за умы советских граждан, насколько я помню многочисленные материалы, прочитанные в прошлой жизни. Столкнувшись с представителями этого подразделения КПСС, я начал понимать, почему. Верные, идеологически подкованные, умеющие говорить правильные вещи, но на этом их таланты заканчиваются. Одно дело идти в ногу со всеми и рассказывать народу, как он должен жить. И совсем другое, когда нужно просто работать. При этом проверенные кадры бросают на различные направления народного хозяйства, не озаботившись элементарным анализом. Справится ли человек на новом для себя участке? Есть ли у него соответствующие знания и навыки? Такое ощущение, что подобными вопросами руководство не озадачивается. Или если это направление — культура, то сюда можно спихнуть любого неумеху?

— Мотивация у меня простая. Как любой советский гражданин, столкнувшись с несправедливостью, я не отвожу взгляд в сторону. Так меня воспитывали в школе и дома. Британский журналист нагло врал о ситуации в моей стране, и получил заслуженную отповедь. Я не считаю Советский Союз жандармом и тюрьмой народов, как нас пытался выставить это провокатор, — вижу, как «крыса» начала смотреть на меня с удивлением.

Ситуация напоминала человека, который вроде прихлопнул осу. А та вдруг выскочила и ужалила его прямо в глаз. Ничего, я только начал.

— Что касается остальных ваших вопросов, то ответ на них — продолжение уже озвученного. В моих словах не было ничего, что противоречило бы советскому учебнику по новейшей истории. Да, эти знания я получил в школе. А другую часть информации мне довелось читать в газете «Правда». Вы считаете, что гражданин СССР не должен доверять этим источникам?

Дурака я включать умею, недаром уже год варюсь в киношной среде. Я бы и глаза круглые сделал, но не хочется переигрывать. Может, товарищ-идеолог и не ума палата, но нельзя его недооценивать. Есть разница между дерзостью и откровенной издёвкой. Последнее точно не простят. А образ хамоватого бунтаря ко мне уже прилип, вот и будем его отыгрывать. «Крысёныш» смотрел на меня уже совершенно иначе. Подозреваю, что одним врагом у наглого попаданца стало больше. Не привыкли подобные типы проигрывать словесную баталию, особенно на собственном поле. В какашку я макнул его грамотно, но кому надо, всё поняли. Вон Фурцева сидит вся строгая, а глаза светятся от удовольствия. Думаю, контора товарища Суслова хочет контролировать и её епархию. Недаром же замом министра назначили Кузнецова, который как раз представляет «идеологов». Только у нас разные весовые категории, чтобы бодаться с этим всесильным отделом. Надо мне внимательнее следить за словами и эмоциями. Рвётся изнутри что-то такое необузданное и хочется высказать этим слепцам всё в лицо. Так ведь не поймут.

Про машину и интервью я рассказал всё в деталях. Далее меня особо не расспрашивали. Какая-то дамочка, начала было вещать про мои систематические пьянки, но её я отбрил весьма жёстко.

— За две недели во Франции я выпил три бутылки вина и грамм триста виски. Если вы считаете это пьянством, то по новому закону «О борьбе с алкоголизмом и тунеядством», под него можно подвести половину мужского населения страны. Вот скажите, ваш муж разве не употребляет по выходным и праздникам?

Товарищ в юбке начала чего-то бормотать про трезвый образ жизни. Будь у моей жены такая фигура и морда лица, я бы употреблял ежедневно. А мужика реально жалко, ещё и выпить не дают. Этого я, конечно, говорить не стал. Хватит уже на сегодня.

Итог прениям неожиданно подвёл Пельше, не произнёсший до этого ни слова.

— Забыл сообщить, что вся съёмочная группа приглашена на ближайшее мероприятие товарищем Брежневым. Леониду Ильичу очень понравился фильм и игра актёров. Естественно, там должен присутствовать товарищ Мещерский. Предлагаю отпустить молодого человека. А о решении комиссии ему сообщат в рабочем порядке. Надеюсь, он сделает правильные выводы и впредь не допустит подобного поведения.

Шах и мат! Не знаю, чего тянул этот латыш с унылым лицом. Наверняка у него какая-то своя мотивация, связанная с подковёрными играми. Этот раунд он точно выиграл. Только я не обольщаюсь и понимаю, что моя роль — быть разменной монетой. Когда захотят, отправят в утиль и скажут, что так было. Поэтому надо держаться подальше от всех этих разборок.

— Откуда у вас такие идеи, Алексей? Вы ведь достаточно молоды, а уже предложили несколько неожиданных проектов.

Вы думаете, что после заседания комиссии первой меня вызвала Фурцева? Нет! Министр чего-то выжидает, или у неё есть иные дела. Кстати, итогов работы комиссии и заслуженного наказания или порицания, я жду уже второй день. Первоначальная эйфория, связанная со словами Пельше, уже прошла, и меня опять начали одолевать сомнения. И вдруг звонок из приёмной Месяцева. Бросаю все дела, хватаю сценарии, блокнот и буквально лечу к столь нужному человеку.

Чем импонирует Николай Николаевич, так деловым подходом. Ещё он не строит из себя большого начальника. О панибратстве речи не идёт, но приятно, когда с тобой разговаривают по-человечески. Может, это связано с его работой дипломатом, не знаю. Чаем он меня, конечно, угостил и пару дежурных фраз произнёс. И как-то плавно перешёл к цели нашей встречи. Пара наводящих вопросов, и я сам вывалил практически все свои идеи. По документалке и телесериалу, Месяцев был в курсе. А вот идея с передачей на радио чиновника сильно удивила.

— Всё придумано до нас. На американском радио давно продвигают различные программы в разных форматах. Прямое общение со слушателями — достаточно старое изобретение, — не вижу смысла скрывать, что идея заимствована, — Смысл передачи не только в том, чтобы донести до советских граждан информацию о новинках кинематографа и других направлений искусства, но и выслушать обратную реакцию. Даже если это будет критика и негатив. Я предпочитаю ориентироваться на мнение массового зрителя. Может, кому-то будет неприятно услышать о себе правду, но точно не мне. Заодно это подстегнёт руководство начать делать выводы. Давайте будем откровенными, только наши лучшие фильмы могут конкурировать с западной продукцией. Будь в прокате больше американского и французского кино, на советские картины среднего качества зрители просто перестали бы ходить.

— Вы так категоричны в оценках нашего кинематографа, что это вызывает обоснованные сомнения. Это зависть? Или желание получить право на съёмку чего-то масштабного? — хитро улыбнулся глава «Гостелерадио».

— Свой фильм я всё равно сниму! Да и глупо жаловаться на отсутствие работы. Но сейчас речь о новом проекте. Ведь на радио тоже непочатый край работы. Хотя передачи для детей у нас просто отличные! Да и времени им выделяется прилично! А достаточно большая часть передач для взрослых весьма слабая, и отдаёт формализмом вперемежку с пропагандой. Я же хочу предложить обсуждение культуры с радиослушателями. Надеюсь, что наше руководство не боится мнения собственного народа? Для начала можно делать передачи в записи и отвечать на вопросы, которые люди зададут заранее или пришлют по почте.

Вижу, что меня опять занесло. Будь на месте Месяцева другой функционер, то дальнейшее развитие беседы могло пойти в ином ключе. Но большой начальник отреагировал достаточно спокойно.

— Тяжело с тобой, товарищ Мещерский. И твои слова часто переходят грань разумного. Но если не боишься и действительно болеешь за дело, то это достойно уважения. Только как будет выглядеть ситуация, когда один режиссёр или писатель начнёт критиковать работу коллег? Ведь ты же видишь ведущим себя и кого-то из вашего коллектива?

— Здесь вопрос не в персоналиях, а самой подаче материала и формате передачи. Я просто не вижу сейчас людей, которые способны осуществить мою задумку. На первых порах придётся работать самому, обкатать идеи, исправить ошибки, которые, безусловно, будут. Далее можно отдать проект подготовленным нами ведущим. Ведь мелочей в таком деле нет. Придётся работать даже над манерой говорить. Нынешний архаичный стиль хорош для детей и бабушек. Молодёжь и люди среднего возраста привыкли общаться на совершенно ином языке. Именно такая современная подача должна привлечь внимание. А народ у нас погружён в культурные события, так что сразу последует обратная реакция, — делаю глоток чая, а то совсем пересохло во рту, и продолжаю, — Мы теряем свою публику. Если люди почувствуют, что их мнение важно, то это положительно отразится на стране в целом. Сейчас человек пришёл на партсобрание, выслушал политинформацию или какое-то местечковое решение, равнодушно вытерпел слова докладчиков и тут же забыл, о чём вообще речь. Если ответственные товарищи этого не видят, то совершают большую ошибку. Может, они боятся проявлять инициативу, мне тяжело рассуждать про других людей. Но тысячи писем от зрителей, которым понравился мой фильм, говорят о том, что народ открыт для диалога. Более того, он его ждёт. Мы ведь не собираемся обсуждать политические вопросы. Речь всего лишь об искусстве. Хотя именно эта сфера является колоссальным рычагом влияния на людские умы.

— Давай пока оставим в покое советских граждан, — опять улыбнулся Месяцев, — Только выслушай совет бывалого человека. Лучше поменьше распространяйся о том, что ты мне здесь наговорил. Идею с передачей я обсужу с коллегами и Минкультом. Расскажи лучше про сериал. Как ты всё это представляешь?

М-да. Опять я наплёл лишнего. Благо, собеседник человек действительно прогрессивный и не должен бежать сдавать меня местным опричникам. Хотя Баскаков тоже казался душкой. А, по сути, трус и соглашатель.

— Серия рассказов об Иване Терешко сейчас пользуется просто ажиотажным спросом, — переключаюсь на новую тему, — Можно снять и полнометражный фильм про приключения нашего героя. Но дело в том, что историй о деятельности борца с бандитами очень много. И каждый рассказ хорошо подходит к съёмке пятидесятиминутного или часового фильма. Мы уже завтра можем запускать телесериал в работу. Сценарий первых серий готов. Надо только провести пробы и определиться с местом съёмок. Часть фильма лучше снимать в Белоруссии, где и происходят события. Остальное в павильоне киностудии, дабы не возить множество людей за тысячу километров. Как вариант — снимать на «Беларусьфильме», но тогда мне придётся буквально разорваться.

— А ты хочешь параллельно снимать другое кино? Не многовато ли?

Скепсис Месяцева понятен. Но очень надеюсь на создание творческого объединения. Так легче контролировать процесс, взяв на себя продюсерские функции. Это будет касаться не только кино, но и радио. Примерно это и объясняю собеседнику.

— Я сниму только первые три — четыре серии. Далее передам проект другому режиссёру, оставив себе функции консультанта. Кстати, надо будет ещё согласовывать нашу задумку с МВД и КГБ. Ведь герой ведёт борьбу, в том числе, с разного рода недобитками, которые затаились на территории освобождённой Белоруссии. Но, думаю, мы найдём понимание с этими структурами. Ведь это популяризация их деятельности.

— Как у тебя всё хорошо на словах. Ты хоть понимаешь объём предполагаемых работ и задействованных людей? Ведь потребуются натурные съёмки и массовка. А ещё костюмы, техника и архитектура той эпохи. Если вы будете снимать двадцать серий, то на это уйдёт год или больше.

Я может и не великий режиссёр, но достаточно продвинулся в профессии. Не Месяцеву учить меня, как снимать кино. Если грамотно подготовиться и не испытывать проблем с монтажом, то можно выдавать серию в две-три недели. Мы же не будем снимать пару эпизодов в Белоруссии. Сделаем сразу работу для нескольких серий. Далее возвращаемся в Москву, где уже будут готовы декорации, и снимаем оставшиеся сцены. Если что-то забудем или изменим, то переснять небольшие сценки гораздо легче. Для этого мне и нужно объединение, чтобы никто не трогал поступившую из-за границы технику. Сам процесс съёмок легче, чем дальнейшие работы. Например, озвучку можно делать параллельно с монтажом. Мы так уже работали над «Браком». Просто здесь привыкли к совершенно иному темпу, так как бюджет выделяется государством, и никто не требует от создателей фильма быстрее возвращать деньги. Хотя в моём времени это самое государство кидали все кому не лень. Иногда поражался, что огромные суммы выделялись на откровенную туфту. А потом требовали с режиссёров и продюсеров вернуть потраченное. Или распиленное, кому как удобнее. Но здесь ситуация иная, о чём и сообщаю начальству.

— Никто не мешает нам запустить сериал в прокат. Будем демонстрировать по две серии. А потом уже начнём показ на телевидении. Таким образом, проект окупится, но смотреть его всё равно будут. Народ у нас не избалован подобными зрелищами. Да и не смогут все граждане увидеть фильм в кинотеатрах.

В общем, по сериалу мы практически договорились. Надо будет только согласовать организационные вопросы между «Госкино» и «Гостелерадио». Про радио я больше не заикался. Что касается превращения третьего всесоюзного канала в аналог «National Geographic», то не всё так плохо. Оказывается, идея заинтересовала Фурцеву и некоторых высокопоставленных товарищей. Всё упиралось в технические возможности и финансы. На первых порах это потребует огромных вложений. Только кто мешает зарабатывать на документальных фильмах? Мы как раз хотим прогнать «Рюриковичей» через прокат. Заодно будет информация для анализа. Об этом я и сказал Николай Николаевичу. Тот сделал какие-то пометки в своём ежедневнике. А вот это настроило меня на самый позитивный лад. Кто бы чего ни говорил, но воспитанию и просвещению советское руководство уделяет большое внимание. Это видно по книгам, радио и телевидению. Пусть на мой избалованный взгляд всё выглядит наивно и топорно. Но люди стараются, и думают о развитии своей молодёжи.

К Фурцевой меня вызвали на следующий день после беседы с Месяцевым. Это такая реакция на мою встречу, или министр была занята? А может, пока не принято окончательное решение по вопросу одного наглого молодчика? Надеюсь, мне всё объяснят.

— Ты Алексей, наверное, в рубашке родился, — усмехнулась министр после положенных приветствий, — Вроде провалился в яму с навозом, а вылез из неё благоухающий розами. Хорошо, что ты сейчас на волне успеха. Только времена бывают разные и тебе могут припомнить сразу всё. Вот зачем ты провоцировал товарища из идеологического отдела? Думаешь, что никто не заметил твоих издёвок? Это Романов может считать тебя просто наглецом. Но другие товарищи посмотрят на твои слова под другим углом.

Некоторое время министр молчала. Я же сидел с каменным лицом и кивал в нужных местах. Кардинально я не изменюсь. Ну, лезет из меня нутро человека XXI века, который просто не может спокойно смотреть на творящийся маразм и лицемерие.

— Решение комиссии заберёшь у Марины, — продолжила свой монолог Фурцева, — Если кратко, то итог заседания следующий. Ты получаешь выговор, радуйся, что не строгий. Твоё поведение признано недостойным советского гражданина. Отповедь журналисту-провокатору, наоборот, комиссией одобрена. Что касается фестиваля, то итоги показа фильма признаны удовлетворительными.

В принципе, мне всё равно. Главное, чтобы не мешали работать. Вернее, для начала позволили заниматься любимым делом. Сам не заметил, как втянулся, а работа начала доставлять удовольствие. Слушаю, чем меня ещё обрадуют.

— Не знаю, чего ты наобещал итальянскому продюсеру, но его визит тоже положительно отразился на решении комиссии. Хотя мне теперь надо думать, как организовать приём важной делегации. Ди Лаурентис фигура известная не только в Италии. Совместная работа с ним может сказаться на советском кинематографе в целом. Учиться надо всегда, даже у капиталистов.

Ага, разбежались! Плевать Дино на Союз и, тем более, наше кино. Ему нужны деньги и известность. Товарищ нацелился на Голливуд, и будет пробовать различные варианты влезть в эту кормушку. Только здесь этого никто не понимает. Не удивлюсь, если отдельные товарищи уже строят на продюсера свои планы. Следующие слова министра подтвердили мою правоту.

— Сам-то понимаешь, что никто не отдаст тебе право работать с европейцами? Здесь уже началось такое броуновское движение, что мне становится страшно. Не знаю, кого будут подключать твои маститые коллеги, но шансов на совместную работу у тебя практически нет. Если сценарий уже написан, то его придётся передать другому режиссёру. И твои пробы комбинированных съёмок тоже.

Такого «подарка» я точно не ожидал. То есть мне надо отдать сценарий и весь отснятый материал, который частично готов к монтажу? Да я лучше сожгу всё нафиг. Пусть потом штрафуют или привлекают к ответственности за ущерб, нанесённый социалистической собственности. Хотя плёнку можно испортить таким образом, что никто не докажет факта вредительства. Про готовый сценарий знает только Зельцер. Моисеич, при своей любви к перестраховкам, точно не сдаст. Здесь можно не переживать. Поэтому я дальше сижу со спокойным видом. А вот Фурцева явно ждала иной реакции.

— Есть ещё две вещи, которые я хотела сообщить. Вопрос по твоей заявке на создание творческого объединения при киностудии имени Горького, будет обсуждаться в ближайшее время. Сейчас формируется специальная комиссия, которая выслушает твой доклад. Тебе опять повезло, что с подобной идеей давно носится Чухрай. И возможное положительное решение по ТО, именно его заслуга. Ты пойдёшь прицепом. Но не это главное.

Лицо министра вдруг стало серьёзным и насквозь официальным.

— Через неделю состоится встреча генерального секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева с видными деятелями искусств СССР. Коллектив, принимавший участие в съёмках «Брака по расчёту» приглашён на это ответственное мероприятие.

Не увидев, моей реакции, Фурцева продолжила уже иным тоном.

— Алексей, с одной стороны — это шанс для тебя. Но поверь, лучше не выделяться. Тебе и так выдали много авансов. Дальше думай сам. Только не забывай про пословицу насчёт сумы и тюрьмы. Ты оттоптал мозоли многим товарищам. Про твоих коллег я лучше промолчу, но жалоб на тебя хватает. И если, что-то пойдёт не так, то выкарабкиваться будешь самостоятельно.

В Екатерининском зале Большого Кремлёвского Дворца мне ранее бывать не приходилось. Оно и неудивительно. Вроде в моём времени экскурсии здесь не проводили. Сейчас помещение выглядит достаточно скромно и явно требует ремонта. Но антураж — это последнее, что меня сейчас волнует.

Сижу в компании нескольких десятков деятелей культуры и слушаю Брежнева. Генсек произнёс вступительную речь, к моему глубочайшему удивлению, без бумажки. Вообще, советский лидер достаточно бодр и отличается от той развалины, которую любили обличать разного рода критиканы. Ильич даже пару раз пошутил, а присутствующие, естественно, дружно рассмеялись.

Зал просто переполнен разного рода народными и заслуженными артистами. Наша съёмочная группа расположилась на галёрке, так как званий, кроме Серовой, ни у кого нет. Распорядитель очень настаивал, чтобы Валентина Васильевна села в первом ряду, но она отказалась, предпочтя Бондарчуку и Хейфицу привычную компанию.

Между тем, начали вызывать лауреатов. Специальный человек передавал вождю коробочки с наградами и грамоты. Я ничего от властей не ждал, поэтому просто наблюдаю за шоу и болею за наш коллектив. В итоге получилось, как я и ожидал. Мне не дали ничего, Агапова и Сафонов получили «заслуженных». Акмурзина, Зельцера и Пузик тоже обошли. Зато Серову наградили по-царски.

Валентину Васильевну награждали последней. До этого Брежнев пристально рассматривал зал, будто пытался кого-то увидеть. Думаю, он искал как раз нашу приму. Вождь долго жал актрисе руку, что-то говорил с улыбкой, явно радуясь встрече. По традиции Серова была расцелована, но без особого фанатизма. Она единственная из женщин получила орден. Сегодня такой чести удостоился только Бондарчук. Только нашей приме вручили «Трудовое Красное Знамя», а мэтру режиссуры орден Ленина. В общем, награда нашла свою героиню. Кстати, надо подкинуть Фурцевой идею о собственном кинематографическом призе вроде Оскара и Сезара. Чем мы хуже всяких буржуев? Да и про аллею славы не мешает подумать.

А далее был банкет, вернее, лёгкий фуршет. Я и не слышал никогда про подобные мероприятия в Кремле. Хотя Ленинские премии в закрытом режиме вручаются. Почему бы руководителям страны не пообщаться с интеллигенцией в неформальной обстановке? По телевизору такое точно не покажут.

В какой-то момент я остался один и скромненько стоял в уголке, стараясь не отсвечивать. Пузик с Зельцером пошли общаться с коллегами, Акмурзина тоже похитил какой-то заслуженный оператор. Актёры давно растворились в кругу знакомых. Вот и стою, немного выпиваю и обдумываю, как я докатился до жизни такой. Шампанское, кстати, весьма недурное, хотя другого и быть не могло. Вдруг ощущаю, что обстановка вокруг немного изменилась. Понимаю, что голоса постепенно затихли, и в зале стало непривычно тихо.

— Кхм, — слышу сбоку, — Скучаете, молодой человек?

Чего-то я совсем ушёл в свои мысли и не заметил подошедшего Брежнева. Рядом стояла Фурцева, чей взгляд обещал мне все мыслимые кары.

— Просто задумался, Леонид Ильич, — отвечаю вождю.

Надеюсь, я не нарушил какой-то этикет? Не слишком ли это панибратски обращаться к лидеру страны по имени-отчеству. Но Брежнев просто улыбнулся. Вообще, сегодня у меня произошёл слом шаблона в отношении «дорого Ильича». Бодрый, адекватный, с чувством юмора — вот так я бы его охарактеризовал. Ещё он спокойно провёл на ногах более часа, пока произносил вступительную речь и награждал лауреатов. Да и взгляд вождя весьма проницательно рассматривал меня любимого. Хотя чувствуется, что у него сегодня хорошее настроение. Веет какой-то теплотой и душевностью. Куда всё это пропадёт через несколько лет? Останутся только поцелуи взасос и «сиськимасиськи».

— И о чём же можно думать на этом мероприятии? Не понимаете, почему вас обошли наградами? — опять эта добродушная улыбка, которая просто обезоруживает.

— Это как раз нормально. Я ничего особого пока не сделал. Откровенно говоря, в Каннах нам немного повезло. Народ любит сентиментальные истории, вот зрители и повлияли на решение жюри. Мысли мои о новой картине. Только там много нюансов, мало кто ещё снимал подобное, вот и ухожу в себя, позабыв об окружающих.

— О чём фильм, если не секрет?

А народ постепенно начал подбираться к нашей троице. Дистанцию держали, но ловили каждое слово. Чую, что приобрету я себе новых врагов, хотя меня и так не любят коллеги. По крайней мере, Зельцер рассказывал, что среди многих маститых режиссёров мой успех в Каннах вызвал исключительно раздражение и зубовный скрежет. Только я представившегося момента упускать не собираюсь.

— Хочу снять картину о войне.

— Их и так немало, — ответил вождь и наклонился ко мне поближе, — Скажу по секрету, что некоторые из них откровенное враньё и не имеют отношения к реальным событиям. Хотя такие фильмы, безусловно, нужны. Исполнение только часто подводит. Но есть и самые настоящие шедевры, которые любого фронтовика пробирают до печёнок.

Надеюсь, что шёпот Брежнева никто не слышал. А то режиссёры народ мнительный, ещё не хватало, чтобы с кем-то случился приступ или нервный срыв. Это я так себя внутренне подбадриваю, издеваясь над коллегами.

— Наверное, это прозвучит странно или глупо, но я хочу показать людские чувства на фоне войны. Любовь, дружба, ненависть, предательство, самопожертвование и трусость. В такие сложные и трагические моменты человек обнажает свою истинную сущность. Далеко не каждому актёру дано сыграть такую роль. Заодно есть у нас задумки совершенно иначе показать боевые действия. Это будет зрелищно и ужасно одновременно. А ещё хочу, чтобы мой фильм смотрели в Европе. Там уже начали забывать о подвиге советского солдата. Более того, восхваляют американцев, будто это они брали Берлин и понесли самые большие потери в истории человечества, — выдаю на одном дыхании, а сам готовлюсь к любой реакции.

Вождь берёт меня под руку и демонстративно отводит подальше от навостривших уши коллег. До тех дошёл смысл манёвра Генсека, и народ начал с неохотой расходиться. Я тем временем посвящаю Брежнева в свои планы снять фильм про одну эпическую битву в воздухе. Глава государства слушал внимательно и не перебивал. После окончания моей эмоциональной речи, он на некоторое время задумался. Вернее, выпал из реальности, как это было со мной несколько минут назад.

— Это очень хорошая затея. Знаешь, а я ведь находился рядом с этим местом именно в 1943-м. Только мы воевали немного южнее, но это была одна войсковая операция. Что касается отношения к нашей Победе в Европе, то мне уже докладывали. Не могу поверить, как быстро люди забывают о тех, кто спас их от уничтожения. Мне такого никогда не понять. Говоришь, что заинтересовал даже иностранцев, которые готовы вложить деньги в советский фильм? — собеседник вдруг меняет тему.

Киваю в знак согласия, а внутри бушует просто ураган. Не знаю, видно ли это по моему лицу, но мне с трудом удаётся выглядеть спокойным. А я и не знал до этого момента, где находилась легендарная «Малая земля». Оказывается, тоже на Кубани. Как удачно всё совпало!

— Екатерина Александровна тебя хвалит. Из Европы призы привозишь, прославляя нашу страну. Да и фильм получился душевный, мне очень понравилось, — Брежнев начал перечислять мои достоинства, я же стою ни живой, ни мёртвый, — Только уж больно ты ершист и непредсказуем, но это с возрастом пройдёт. Талантливый человек и не должен быть похожим на окружающих. А фильм, который ты задумал, очень нужен. Стране, народу и даже буржуям, которым надо напомнить, кто сломал хребет фашизму. Не подведи меня, сынок!

Это типа благословение? Ильич потрепал меня по плечу и двинулся в сторону кучки заслуженных режиссёров. Я же застыл как статуя. Опомнился, когда чуть не уронил фужер. Жахнул одним глотком остатки шампанского и понял, что срочно нужно добавить. Трясёт меня капитально. Ранее не думал, что способен на такую нервическую реакцию. Считал себя прожжённым циником, а оно вон как получилось. Пока народ переключил внимание на беседу вождя с заслуженными товарищами, один хамоватый попаданец двинул в сторону стола с напитками. Сообразительный официант наполнил мне посуду и сразу повторил, так как я пил алкоголь словно воду. Кто-то дёрнул меня за рукав, не дав допить очередную порцию.

Серова улыбалась, но глаза её чуть ли не метали молнии.

— Ты чего творишь, моралист чёртов? Ещё не хватало здесь напиться. Быстро поставь бокал и далее веди себя как паинька. И это человек читал мне нотации! Лицемер!

Слова моей музы хлестнули как пощёчина. Меня ведь действительно понесло не в ту степь. «Доброжелателей» у одного наглого выскочки предостаточно даже в этом зале. Они не преминут воспользоваться ситуацией, дабы подставить мне подножку. А я сам дал повод для сплетен и слухов. Улыбаюсь Серовой, беру её под ручку и веду к Тереньтевой, которая наконец-то оказалась одна. Не знаю как насчёт русской Монро, но типаж у девушки весьма необычный и яркий. Её бы ещё одеть по-человечески и накрасить нормально. Хотя платье на ней явно импортное, может, как раз привезённое из Франции. Только есть небольшой дисбаланс с причёской и туфлями, но это уже придирки. Это СССР, и даже за три главные роли никто вас миллионами не засыплет. А ведь она уже снималась у самого Хейфица и играла с Кадочниковым. Здесь это персоны самого высшего ранга. Про Михалкова я уж молчу, Никита Сергеевич пока начинающий режиссёр, снявший только курсовую работу. Как актёр он более известен.

И вот это чудо, после мощного старта, фактически отправили в небытиё. Это я про Терентьеву, конечно. Лет через пять она сверкнёт в фильме про инженера Гарина и опять исчезнет, изредка появляясь во второстепенных ролях. Очень это по-советски, разбрасываться таким талантами. А может, просто не судьба. О каких-то скандалах вокруг Нонны я не слышал. После положенных приветствий, сразу перехожу к делу.

— Вы бы не хотели сняться в моём будущем фильме?

— Я недавно вышла замуж, — ответила актриса и, поняв моё удивление, пояснила, — Супруг — киевлянин, поэтому мои карьерные планы связаны со столицей Украины.

— Даже не раздумывайте, Нонночка, — подключилась тяжёлая артиллерия в лице Серовой, — На съёмочной площадке Мещерского необычно и весело. Заодно вы откроете для себя что-то новое в профессиональном плане. И от такого предложения не отказываются. Во-первых, планируется масштабный проект, который не пройдёт мимо широкой аудитории. Во-вторых, это будет совместная работа с европейскими коллегами. И самое главное — фильм одобрил Леонид Ильич. Я правильно поняла, что тебе дали добро?

— Товарищ Брежнев сказал — мол, дерзай. Не знаю, как это правильно трактовать, — решаю потроллить свою музу и тут же получаю острым локотком вбок.

— С таким вещами не шутят, — шепчет и одновременно шипит актриса, — Придётся провести ещё пару уроков ликбеза. Иногда тебя совсем заносит, Алексей!

— Никто не будет вам мешать видеться с супругом, — возвращаюсь к растерянной Терентьевой, — До Киева ходят поезда и летают самолёты. В любом случае, график будет подстраиваться под иностранных коллег. Думаю, работа никак не отразится на вашей личной жизни.

— Вы серьёзно про иностранных актёров и совместный фильм? — наконец пришла в себя Нонна.

— А вы надолго в столице? — я решаю ковать железо, не отходя от кассы.

— Пробуду ещё три дня.

— Тогда давайте послезавтра на Горького проведём пробы. У нас намечаются небольшие съёмки, заодно поработаем над будущими героями. Про будущую картину — истинная правда. Только осталось провести последний раунд переговоров, — вру и не краснею.

— Но я не знаю роли, и это так неожиданно! — попыталась возразить Терентьева.

— Вот прямо на площадке и получите текст. Ничего сложного там нет. Говорите адрес, куда прислать машину.

— А ты везунчик! Сколько за тобой наблюдаю, так и не перестаю удивляться. Только однажды Фортуна может отвернуться. Поэтому постарайся уж не совершать фатальных ошибок и выполнять взятые обязательства. Одобрение Леонида Ильича — это не только огромный аванс, но и колоссальная ответственность. К твоему фильму будет приковано столько пристальных взглядов, что подумать страшно. И каждый твой шаг будет рассматриваться под микроскопом. Будет ещё больше жалоб и всяческих кляуз, хотя их уже предостаточно. Но и это можно пережить.

Фурцева вызвала меня на следующий день после мероприятия в Кремле. Она выжидала или занималась моим воспитанием. Сейчас мне всё равно, чем министр мотивировалась. Что происходит у них на Олимпе, простому человеку знать не положено. Вот сижу, слушаю её очень полезные пояснения о сложившейся ситуации. Я сам пока ещё плаваю в местных раскладах. По словам министра, одобрение Брежнева только полдела. Трудности начнутся уже в самом процессе производства картины.

— Ты хоть примерно представляешь, что начнётся, когда ты станешь утверждать состав актёров? Не знаю, как некоторые мэтры переживут новость о том, что де Лаурентис будет работать именно с тобой. Ведь он едет в Москву обсуждать вполне конкретный фильм. Попытки перетянуть одеяло на себя, безусловно, будут. Думаю, с этим они смирятся. Только как быть с разного рода ходоками, которые начнут просить утвердить их на роль? Ведь кое-кто привлечёт своих покровителей. Но ты же поступишь по-своему? Уже слухи пошли про Терентьеву. Не мог поговорить с ней в другом месте? Хорошо, что у неё муж из влиятельной в УССР семьи. Просто так девчонку не сожрут. Далее постарайся быть аккуратнее. Пока не подписан договор с итальянцами и сценарий только в стадии написания, лучше прикинься ветошью. Хотя, кого я прошу? — усмехнулась моя покровительница.

— Сценарий практически готов. Более того, у нас уже есть небольшая короткометражка с комбинированными съёмками. Актёров утверждать буду лично и никакого вмешательства не потерплю. Вы правильно заметили, что ответственность нести мне, а не гипотетическим ходокам. Но пробы будут проведены честно, и никто заранее не гарантирует роли конкретным актёрам. Кроме французов, конечно.

— Даже Серовой? — с явной ехидцей в голосе спросила Фурцева, — Не будь её, тебя бы близко к Кремлю не подпустили.

— Я ей всегда буду благодарен за поддержку, как и вам. Для Валентины Васильевны подходят две или три небольшие роли. Какая именно — будем решать с Зельцером после проб. Мне с ней работать комфортно, и коллективу тоже нравится. Главное — её хочет увидеть в фильме Леонид Ильич, насколько я понял. Но даже в этом случае, Серовой придётся потрудиться, чтобы доказать своё право на конкретную роль.

— Этого я и боюсь. Чую, что ты окончательно рассоришься со всей киношной братией, — вздохнула Екатерина Алексеевна, — Нельзя быть столь категоричным. Ты хоть на людях подобное не неси. Согласуй потом всё с Бритиковым и пусть будут реальные пробы. А то получается, что кое-то обвиняет других в кумовстве и семейном подряде. Но сам идёт по той же дороге.

— У нас сложился коллектив единомышленников. Но это касается только сценаристов, режиссёрской и операторской работы. Кроме Серовой, никому роль в фильме не гарантирована. И мы с ней не родня, чтобы меня упрекали в кумовстве.

— Ладно. Я тебя предупредила и надеюсь на соответствующую реакцию. Есть ещё одно дело. Через неделю будет комиссия, которая примет решение по тебе и Чухраю. Думаю, что собственные студии вам одобрят. Только подготовься получше. Товарищи могут спросить про разные аспекты, в том числе экономические. Ваш Каплан — грамотный организатор, попроси его о помощи. Что ты там ещё задумал про награды? Думаешь, государственных и республиканских премий недостаточно? Не слишком ли жирно для деятелей искусств? За Ленинскую премию выдают десять тысяч рублей. Рабочий высшего разряда за такую сумму должен работать полтора года. С квартирами и дачами страна тоже не жадничает, награждая самых достойных, — Фурцева перескочила с нравоучений на моё предложение с церемонией для кинематографистов.

— Деньги, квартиры и машины — это хорошо. Так и должно быть, потому что деятель искусств — не простой рабочий. Никто же не мешает инженеру, или токарю, начать писать стихи или музыку. Что касается призов, то это в первую очередь память. Материальные ценности в могилу не утащишь. А вот слава и воспоминания в людских сердцах останутся навсегда. Думаю, что мало кто откажется получить титул лучшего режиссёра или актёра года. То же самое касается писателей и музыкантов.

— А судьи кто? Представляешь, какая подковёрная борьба начнётся, особенно среди киношников? — разумно заметила Фурцева.

— Лучшим критерием оценки являются зрительская симпатия и кассовые сборы. Но есть ещё интеллектуальное и документальное кино. Здесь потребуется оценка профессионалов. Советский кинематограф не ограничивается одним «Мосфильмом» и «Ленфильмом». Есть несколько интересных киностудий в других республиках. Почему не сформировать небольшую группу заслуженных людей, которые будут голосовать за выбранные фильмы в разных номинациях? Заодно запретить им отдавать голоса за своих. Можно разбивать эту компанию журналистами и телевизионщиками. И критерий отбора должен быть достаточно жёсткий. В первую очередь — это всесоюзный и международный успех.

Министр уточнила некоторые детали и обещала подумать. Расписал ей проект специальной церемонии, как я его вижу. Начать с небольшого количества наград, а далее можно расширять список номинаций. Литературные премии тоже не помешают. С музыкой ещё легче. Здесь надо отталкиваться именно от популярности. Странно, что в стране не проводится хит-парад. Надо предложить эту идею Капитоновой. Она дамочка прогрессивная, и должна оценить перспективы подобной задумки. А то «Советская культура» излишне пресноватое издание.

А вот идею с «Аллеей звёзд», Фурцева зарубила на корню, ещё и немного на меня покричала. Мол, не сошёл ли с ума, у нас здесь не Голливуд. И вообще, проваливай с глаз долой, слишком тебя много в последнее время.

Комиссия по творческим объединениям, собралась в Минкульте. Чего-то многовато разного рода подобных заседателей в стране. Когда они работать успевают? Люди примерно одни и те же. Сегодня было больше представителей кинематографа, но и без идеологов не обошлось.

Предварительное совещание уже прошло, и нас с заслуженным коллегой вызвали на слушания. Думаю, что если неделю назад Чухрай тянул меня паровозом вслед за собой, то сейчас картина противоположная. Долго это не продлится, но надо постараться выжать максимум из благословения вождя. Демонстрировать самоуверенность не собираюсь, но внутри чувствую себя абсолютно спокойным. Не дадут основать собственную студию — переживу. Просто квест немного усложнится, и мы пойдём в обход.

В президиуме сидели Фурцева, Романов и глава «Мосфильма» Сурин. Про последнего знаю мало. Только всплыли воспоминания из прошлой жизни, что товарищ в кино не разбирался и пытался запрещать многие картины, которые позже стали культовыми. По сравнению с ним Романов получается эдаким душкой и либералом. Глава «Госкино», по крайней мере, был личностью, как бы я к нему ни относился. А всякого рода товарищи, которые продвинулись по комсомольской и идеологической линии, вызывали у меня исключительно негатив. Тебя поставили на ответственную должность не только запрещать, тем более, если работа связана с искусством. Надо хотя бы научиться разбираться в предмете, за который ты отвечаешь.

Сначала к небольшой трибуне вышел Чухрай. Григорий Наумович кратко изложил идею своего ЭТО. Рассказал про определённые трудности в утверждении сценариев и прочие бюрократические проволочки. Особо упомянул указ 1965 года о хозрасчёте, добавив пару дежурных цитат про марксизм-ленинизм. Присутствующие совершенно спокойно отреагировали на откровенную критику. Наверное, ещё не настали времена, когда народ старался отмалчиваться, и дискуссии шли по всей стране. Да и кто будет наезжать на многократного призёра чуть ли не десятка фестивалей, ещё и обладателя Оскара с премией BAFTA в придачу? Хотя последние две награды в нынешнем Союзе не особо котируются. Вот бы посмотреть на шум в СМИ моего времени, если бы подобного успеха добился российский фильм. Но не в этом суть. Главное — Чухрай для них свой, и он понятен. Ему и вопросов особо не задавали, ограничившись несколькими дежурными фразами. Думаю, решение по ЭТО было уже принято, и комиссия — просто формальность.

Со мной всё обстоит немного иначе. Я даже внешне отличаюсь от коллеги-фронтовика, который выступал в простом пиджаке с наградными планками. Мой модный костюм и галстук прямо-таки кричали о фирме, хотя были пошиты у местного портного.

Особо не растекаясь мыслями по древу, описываю своё видение творческого объединения. Уложился минут в пять. Фразы классиков марксизма-ленинизма не вставлял по принципиальным соображениям. После моей речи слово взял Романов.

— Товарищи, предлагаю не тянуть и начать обсуждение проекта товарища Мещерского. У меня, кстати, первый вопрос. Почему именно «Прогресс»?

— Искусство, как и жизнь, не стоят на месте. Наш коллектив считает, что необходимо развиваться и внедрять новые идеи в киноиндустрию.

— Значит, остальные режиссёры, по-вашему, стоят на месте?

— Я этого не говорил. Мы учимся у наших более опытных товарищей и пытаемся анализировать последние новинки мирового кинематографа. На их базе и работаем.

Вот к чему всё это? Не понять мне мотивы советских чиновников. Им реально нравится подобное шоу? Зачем играть словами? Есть конкретные претензии — излагай. Хорошо, что не заставили объяснить ситуацию сквозь призму сочинений товарища Ленина. А разного рода подначки я переживу.

— Зачем вам подобное объединение? Например, я возглавляю ТО «Луч» при «Мосфильме». Но это просто студия, без разного рода широких полномочий. При этом наши фильмы завоёвывают награды и высоко оценены руководством страны, — взял слово Пырьев.

Куда же без этого упыря? Я думал, что он уже помер, но, оказывается, ещё жив.

— Основная идея — это экономическая независимость. Мы будем работать строго на условиях хозрасчёта. Если сравнивать с иными студиями, то наша цель расширить формат и снимать не только художественные картины. Уже сейчас в производстве находится документальный фильм об истории Киевской Руси. В проекте сериалы и программы для телевидения, а также образовательные кинофильмы. Идей у нас много. Но есть определённые проблемы технического характера. Для осуществления планов нашего коллектива нужно современное оборудование, качественная плёнка и много всего по мелочам. Приобретение необходимых материалов через киностудию занимает слишком много времени.

— Так тебе государство недавно закупило разной техники. При этом заметь, что была потрачена валюта, столь необходимая экономике СССР. А ты хочешь на всё лапу наложить и перевести оборудование на баланс своего объединения! — древний сластолюбец и педофил всё никак не унимался.

— Эту валюту, но в гораздо большем объёме, принесли мои работы. Поэтому вполне естественно выглядит желание самостоятельно работать на закупленной технике. Никто не мешает другим товарищам выходить со своими идеями на Внешторг и зарабатывать деньги за рубежом. Повторяю ещё раз — мы хотим работать на условиях хозрасчёта. Государство вложит в объединение деньги только на первых порах. Далее мы вернём их с прибылью.

— Меня изрядно коробят ваши слова о финансовой составляющей. Об этом вы рассуждали в недавнем интервью. Такое ощущение, что советское искусство вертится исключительно вокруг денег. Какой-то это буржуазный подход, — к обсуждению подключился Сурин.

Будто наши заслуженные деятели работают бесплатно. Многие за копейку удавятся. Что за лицемерие? Этого я, конечно, не сказал.

— В моих планах снимать простые картины, понятные обычному советскому гражданину. Разного рода авторское кино и даже экранизация классики, в мои планы не входит. Никто не собирается заниматься пошлятиной и прочими глупостями, но фильм должен нравиться зрителю. Именно реакция публики и кассовые сборы является главным критерием оценки работы съёмочной группы. На это я ориентируюсь, и успех «Брака по расчёту» доказывает мою правоту. В упомянутом интервью мною озвучено мнение насчёт авторского кино. Оно, безусловно, необходимо для развития кинематографа. Только я не смогу снять ничего подобного. Просто не хватит таланта и полёта фантазии. Я, скорее ремесленник, нежели творец.

По лицу Пырьева было понятно, что он считает меня выскочкой и недоразумением. Но мэтр ограничился парой вопросов и вроде потерял ко мне интерес. Далее был ещё десяток вопросов. Некоторые режиссёры интересовались организацией хозяйства будущего объединения. При упоминании собственного валютного счёта у пары товарищей глаза блеснули такой нескрываемой алчностью, что мне стало их жалко. Ведь люди действительно заслуженные и умеют снимать кино. Но потратить свои немалые гонорары им не на что. Всё упирается в проклятый дефицит. А может, я плохо думаю о коллегах, и они тоже хотят работать на лучшем оборудовании? Ведь даже цветная плёнка достаётся далеко не каждому.

Выхожу из здания министерства и улыбаюсь июньскому солнышку. Разрешение на создание ТО «Прогресс» получено. Теперь надо заняться оформлением документов и переводом на баланс необходимой мне техники. Ни с кем делиться я не собираюсь. Более того, мы ещё и самых грамотных технарей переманим. Не сейчас, а когда начнём расширяться. Главное — снять хороший фильм и не подвести одного бровастого товарища. За это я сильно не переживаю. Дело не в моей гениальности, а просто в знаниях конъюнктуры будущего кинорынка. То, что я замыслил, ещё никто не снимал. Понятно, что конкуренты не дремлют и есть ещё года полтора, пока не начнут заимствовать мои наработки. Только идей хватает на десяток новых фильмов, если не целых направлений кинематографа. Больше всего заботит негативное отношение со стороны разного рода начальников и завистливых коллег. Ничего — у них будет ещё больше поводов биться в истерике от бессилия. А у творческой интеллигенции добавится седых волос с морщинами из-за ощущения своей никчёмности и неполноценности. Это я им гарантирую!

— К чему такие сложности? — в очередной раз спрашивает Фурцева.

Понятно, что подобных презентаций в стране никогда не проводили. Ещё и в закрытом режиме, куда я бы и министра не пустил. Шучу, конечно. Но практически всех желающих посмотреть на очередную задумку «этого неугомонного Мещерского», я отбрил и весьма жёстко. Из условно посторонних, на премьере небольшого клипа присутствовали Екатерина Алексеевна, Месяцев, Бритиков и наш коллектив. В список избранных добавили Капитонову, но с условием, что она будет молчать. Естественно, в демонстрационном зале киностудии им. Горького был ещё один человек, для кого вся эта свистопляска и затевалась.

— Нам нужно нанести решающий удар, чтобы товарищ буржуй откинул все сомнения. Для этого пришлось пойти на подобные новации, — устало отвечаю своей покровительнице.

— Не слишком ли много чести? И чего ты вцепился в него, аки клещ? Сами не справимся, или других желающих нет? У нашей страны хорошие отношения с итальянцами и французами. Договоримся с нужными людьми, и будут тебе нужные актёры. А этот Дино мутный какой-то, весь себе на уме. Заметно, что он нам не друг. Ходит, скалится, будто издевается.

Может, не надо было устраивать столь торжественную встречу? А то чуть ли не хлеб с солью у трапа самолёта, и прочие прогибы. Я понимаю, что официальная версия приезда европейцев связан с ММК, который пройдёт в июле. Дино вроде будет заседать в жюри, хотя не помню, как было в моей реальности. Ну, приехала представительная иностранная делегация, бывает. Враскорячку, что ли, перед ними бегать и заискивающе смотреть в глаза? Этого я Фурцевой говорить не стал, снова попытался объяснить выбор продюсера.

— Вопрос по необходимой технике практически решён. Понятно, что всё после подписания контракта, но дело почти сделано. Если договариваться с другими кинокомпаниями или продюсерами, то всё придётся начинать сначала. Далее, у нас образовался дефицит с немецкими самолётами, — поясняю удивлённому министру, — Советские самолёты времён ВОВ есть. Кое-что надо подшаманить, некоторые просто построим заново на основе других моделей. Каплан даже две «Аэрокобры» нашёл, и Юнкерсы с Фоккерами, только в плохом состоянии. Но для планируемых масштабных съёмок этого недостаточно. Ди Лаурентис обещал помочь с действующими немецкими моделями. Правда, не знаю, как их будут перегонять в СССР, сложностей очень много. Надо договориться с музеями и частными коллекционерами, застраховать, определиться со схемой доставки. Многое зарубежная сторона возьмёт на себя, у них разного рода бюрократических проволочек меньше. Комбинированные съёмки не смогут дать натуральной картины боёв. Необходимо как можно больше настоящих самолётов. Думаем дополнить сцены документальными кадрами, но пока всё в стадии обсуждения. Натурные съёмки, тем более на цветной плёнке, выглядят совершенно иначе. Плёнку, с новыми камерами, тоже обеспечит итальянец.

— Всё равно я тебя не понимаю. Такой размах! И всё для того, чтобы понравиться зарубежным зрителям.

Опять двадцать пять. Про пиетет перед иностранцами, мадам министр лучше бы молчала, а то стыдно смотреть. И тем более странно обвинять в этом одного попаданца, который равнодушно относится к европейским звёздам. О национальности зрителей я вообще не думаю. Понятно, что работать будем по мировым стандартам и ориентироваться на разнообразную публику. Только у меня нет задачи понравиться кому-то конкретному. Да и батальные сцены всё-таки не самое главное. Фурцева думает, что они ориентированы именно на европейцев, только она глубоко заблуждается. У нас запланирована любовная линия, солдатские будни, ужасы войны, юмор и пропаганда, куда без неё. Планов громадьё. Как это всё совместить и получить на выходе сбалансированную картину — я пока не знаю. Зельцер вообще в шоке и сразу сказал, что не готов к такому масштабному проекту. Зато порадовал Ринат! Акмурзин решил, что это его звёздный час, и он готов ввязаться в драку на любых условиях.

— Фильм должен понравиться обычным зрителям, в первую очередь советским. Но и иностранную публику я беру в расчёт. Только сам процесс съёмок, мои задумки и качество исполнения, от этого не зависят. Надо просто сделать хороший продукт.

Тяжело мне обсуждать подобные вопросы. В нынешнем СССР есть такая тема, как производство на экспорт. Если машина или прочие товары изготавливаются для заграницы, то к нему особые требования ОТК. А для советского потребителя — и так сойдёт. Не знаю, как обстояло дело в РФ моего времени, я с производством связан не был. Для себя сразу решил, что не должно быть никакого деления на внутренних и внешних потребителей. Хорошее кино снимают в разных странах. Другой вопрос, что многие картины просто не пускают на западные рынки. Вот для этого мне и нужен ди Лаурентис. Но Екатерина Алексеевна думает, что все эти многочисленные детали и новации рассчитаны исключительно для Запада. Мол, наша неизбалованная публика скушает зрелище попроще.

— Ладно, делай как знаешь. Только боюсь, что возникнут у вас проблемы из-за бюджета. Тебе же размах подавай! И почему у тебя главные герои — Александр и София, — вдруг ехидно улыбнулась Фурцева, — Надо было врача Марией назвать, тоже красивое имя.

Тогда я не понял, о чём вообще речь. Сначала ведь была задумка о съёмках нестандартного фильма с визуализацией воздушных боёв и бомбардировок. Далее начался выбор самого сражения, и Пузик предложила «Битву за Кубань». Сам я далёк от истории ВОВ, и просто принял идею коллеги, мельком прочитав про масштаб прошедших столкновений. Героев вообще выбрали чуть ли ни методом тыка. На слова министра я внимания не обратил, ибо проблем было выше крыши.

Звуки настраиваемой аппаратуры переключили меня на текущие задачи. Объяснил всё Фурцевой и пошёл в зал, где ВИА «Рассвет» готовился к мини-выступлению.

Гену и коллектив группы я не видел месяца три и, надо сказать, что изменились они капитально. Одежда, причёски и манера держаться, сильно отличались от прошлогоднего колхозного стиля. Нина к тому же привела себя в приличную форму. Вернее, формы у неё были в порядке и до этого. Просто сейчас вместо объёмных телес и выпирающего живота, на сцене стояла весьма эффектная особа со спортивной фигурой.

— Алексей Анатольевич, — Гена опять начал своё нытьё, которым достал меня уже по телефону, — Почему нельзя начать исполнять эту песню? К чему такая секретность? У нас не такой большой репертуар, чтобы разбрасываться шлягерами.

— Геннадий, ты собрался стрелять из пушки по воробьям. Поверь, лучше подождать выхода фильма и одновременно запустить песню на радио. Эффект будет такой, что вы сразу выйдете на всесоюзный уровень. Ведь ты так долго ждал своего шанса. Вспомни, какой ажиотаж был после выхода в прокат «Брака по расчёту». Песня «Соловей» пусть и не самая популярная, но по итогам года точно войдёт в десятку лучших шлягеров страны. А для женской аудитории она чуть ли не номер один, — успокаиваю своего маэстро, а сам начинаю вспоминать, есть ли на ТВ уже «Песня года».

Надо будет, кроме хит-парада, предложить Светочке выйти с идеей всесоюзного фестиваля песни по итогам голосования телезрителей и радиослушателей. Вот прямо на лету приходят новые идеи. Хотя, воровать чужие наработки — много ума не надо. Только насчёт «Песни года» необходимо внести дополнения. Насколько я помню, радиослушатели за неё не голосовали. Как вариант — проводить всё совместно с «Советской культурой», где будет печататься что-то наподобие «Звуковой дорожки МК». Опять плагиат, но надо же как-то продвигать местную эстраду в сторону шоу-бизнеса. Тем более, что комсомольский хит-парад содран с западных аналогов. Надо ещё о каком-нибудь журнале или приложении подумать. Это просто поле невспаханное. И почему бы не издавать его под эгидой нашего ТО? Обсужу сначала всё с Капитоновой, а потом можно двигать к Месяцеву. Эх, прибавится у меня ещё завистников и врагов. С другой стороны, свой журнал — это же колоссальный рычаг влияния на умы неизбалованной советской публики. Заодно можно будет аккуратно ставить на место разного рода неадекватов. Но это дела завтрашние, а сейчас у меня закапризничала будущая звезда эстрады и пионер советского рока.

— Давай сделаем так — с меня взятка в виде нескольких песен, которые станут популярнее «Соловья». Ты в ответ гарантируешь, что запись песни не появится нигде до выхода фильма.

Бывший товарищ Пупков, а ныне Ясный, сразу сделал стойку. Но я его интерес проигнорировал.

— Вы мне сегодня отрабатываете выступление так, чтобы итальянец в обморок упал от восторга. Через недельку приеду к вам с черновиками текстов и нотами. Мы с тобой спокойно сядем и обсудим все дела. У меня есть интересные идеи — думаю, тебе понравится.

В глазах Гены загорелся алчный огонёк, который меня периодически пугает. Я не знаю, каких усилий ему стоило из толстушки Нины сделать фитнес-модель менее чем за год. Думаю, баталии были страшные. Поэтому солистка даже не смотрит в мою сторону. За новые шлягеры лидер ВИА продаст душу дьяволу и пойдёт по любым головам. Даже по моей. Товарищ действительно не в меру честолюбив. Хорошо, что пока удаётся находить с ним общий язык.

После сообщения о готовности музыкантов я побежал к киномеханику. Затем уже пошёл приглашать зрителей.

И вот публика рассаживается, недоумённо разглядывая приготовившихся музыкантов. Гаснет свет и параллельно с кадрами, начинает звучать необычная для Союза музыка. Когда же Гена своим тенором, взял очередную октаву, то даже у меня пошли мурашки на коже. Конечно, картинка тоже усиливала эффект от песни, пусть пока она чёрно-белая. Мы с Клушанцевым не выползали из монтажной дней пять, пока не добились нужного эффекта. Пришлось, правда, воспользоваться военной кинохроникой, иначе у нас просто не хватало материала. Получилось неплохо, тем более для сельской местности. Гы. Это у меня уже нервное.

С учётом того, что мы не репетировали, то синхронизация получилась просто на пять баллов. Вместе с музыкой закончилась картинка. Через несколько секунд включили свет, и я мысленно выдохнул. Фурцева с Месяцевым были точно поражены, Бритиков от переполнявших его эмоций показал большой палец. Мадам Капитонова как-то странно меня разглядывала, будто увидела в первый раз. Но это не главное. Мне нужна была реакция Дино. И он не подкачал. Итальянец сидел с задумчивой полуулыбкой, будто выпав из реальности. Отлично! Равнодушных в зале точно не было.

— Знаете, а ведь вы смогли меня удивить!

Ужинаем с ди Лаурентисом в «Праге» и итальянец первым не выдержал, начав обсуждать ролик. Не знаю, сопровождают ли нас агенты в штатском, но общаться с продюсером тет-а-тет мне разрешили. Дино был слегка поражён обстановкой ресторана и долго его разглядывал. Я же немного удивился количеству людей, которые могли позволить себе ужин в подобном месте. Но психика человека из XXI века очень пластичная. Нас даже золотыми унитазами не удивишь. Поэтому я сразу переключился на еду, которая была на высшем уровне.

— Мы уже обсуждали, что это будет новаторский фильм. Через два или три года подобным уже никого не удивишь, конкуренты просто украдут все идеи. Это вы ещё не видели все сюрпризы, которые мы приготовили. В первую очередь они касаются съёмок боёв. Уже подготовлен целый павильон, где начинают монтировать макеты кабин самолётов. Для реалистичности они будут крепиться к специальным устройствам, позволяющим двигать их, изображая реальный полёт и манёвры в воздухе.

— А если я решу заимствовать вашу идею? — с провокационной улыбкой спросил продюсер.

— Вы не успеете. Сценарий готов, сняты предварительные сцены боёв, готовятся самолёты и детально продуман план работ. Дело в том, что фильм одобрил сам товарищ Брежнев. У меня фактически неограниченные ресурсы. Понятно, что использовать я их буду весьма бережно и осторожно, но это сильно облегчает процесс производства фильма. Проблемой будет отсутствие оборудования, но и это можно пережить. Дело же в основном касается камер и монтажной техники. Кстати, приглашаю вас завтра в гости к Павлу Клушанцеву. Это уникальный человек и специалист. Покажу вам некоторые его разработки для эпизодических съёмок. Поверьте, их просто нет нигде в мире.

— Я знаю, кто такой синьор Клушанцев, — итальянец произнёс необычную фамилию с забавным акцентом, — «Метеориты» поразили жюри венецианского фестиваля, а «Планета бурь» вообще шедевр в своём роде! Мне будет приятно познакомиться со столь известным в кинематографе человеком. И если Павел в деле, то вынужден с вами согласиться. У нас просто нет шансов снять что-то более интересное.

Мне захотелось пуститься в пляс. С трудом сохраняю спокойствие и уточняю у Дино, правильно ли я понял его слова.

— Вы в деле?

— Да! — моментально ответил продюсер.

Далее мы под неплохой коньяк обсудили детали. Я успел поднять на уши половину «Госкино», и советская сторона давно готова обсуждать контракт. Не знаю, чего они там нарешают, но свой личный процент я обговорю с ди Лаурентисом завтра. Совместные фильмы уж снимались, поэтому непреодолимых трудностей возникнуть не должно. Это меня немного удивило, так как местная система управления давно начала вызывать определённое отторжение. Но когда надо, то и товарищи показывают просто фантастическое умение работать. Хреново, что обычно им это неинтересно. Чиновников и так неплохо кормят. А здесь лишние проблемы и ответственность, брать которую на себя они очень не любят.

— Теперь я понимаю, почему вы предложили на главную женскую роль Демонжо, — Дино сделал очередной глоток отличного напитка, — Её здесь встретили с поразительным гостеприимством и добродушием. Милен взяла с собой маму, которая очень опасалась происков коварных коммунистов. Но сейчас мадам просто в восторге. Вчера Милен с мамой уехали в Харьков, откуда родом госпожа Трубникофф. Надеюсь, они не решат остаться там навсегда.

Посмеялся над незамысловатой шуткой итальянца. Делегацию европейских деятелей искусств встретили по-царски. С учётом того, что сейчас в советском прокате бьёт все рекорды посещаемости «Фантомас», то неудивительно внимание к Демонжо. А когда выяснилось, что она наполовину русская, то восторгу публики не было предела. Лучше бы с таким же энтузиазмом обсуждали мой фильм. Но это я просто ворчу. «Нормандцы», то есть французы, Ривьер и Трабо, тоже были обласканы с неожиданным пылом. Этих двоих, совместно с другими членами делегации, увезли на какую-то экскурсию. Вроде все должны вернуться через три дня. Зато у меня будет время спокойно пообщаться с продюсером. Может, ещё успею сделать пробы с Милен. Надо посмотреть, насколько она способна войти в роль, и вообще там много нюансов.

— Откуда всё это? Так не бывает, чтобы человек буквально фонтанировал идеями. Я уж молчу про остальные твои таланты кроме кинематографа.

Красавица перевернулась на живот и начала гипнотизировать меня своими глазищами.

— А мы разве уже на ты? — отвечаю с желанием потроллить девушку.

Серые глаза сузились, и стали даже темнеть. Кто-то явно разозлился и не на шутку. Дабы не поссориться на ровном месте приворачиваю сопротивляющуюся красотку на спину и нежно целую в пухлые губы. Судя по страстному ответу, конфликт улажен и на меня не будут дуться. Провожу рукой по крепкой груди и понимаю, что партнёрша готова к продолжению. А меня и уговаривать не нужно.

Минут через двадцать, не стесняясь своей наготы, девушка уселась по-турецки и закурила явно иностранную сигарету. Картина маслом, хоть сейчас начинай писать. Вообще всё, что она ни делает, получается красиво и эстетично. Здесь или природа постаралась, а может, длительные тренировки. Мне это неважно, главное — результат. Светочка способна вскружить голову любому мужику, чем беззастенчиво пользуется. Но определённых границ она никогда не переходила. Поэтому я точно не ожидал, что наш, вроде как деловой разговор, закончится в спальне. Прокручиваю в голове события вчерашнего вечера, вспоминая, не дали ли мы почву для подозрений.

— Мне известно, что такое хит-парад, — улыбнулась Капитонова с неким превосходством, — Я жила в Лондоне и знаю о британском чарте. Ещё мне известно про горячую сотню «Billboard». Только непонятно, откуда об этом знает Алексей Мещерский? Более того, он мне здесь ещё и расписывает новый проект, будто много лет варился в музыкальной среде. Причём европейской или американской, но точно не советской.

Штирлиц опять близок к провалу. И почему-то раскусывают его только женщины. Ладно Зоя, но и Фурцева периодически смотрит на меня очень странно.

— Некоторое время назад, я начал думать. В первую очередь мои мысли были о своей профессии. Но никто не мешал мне анализировать и иные направления искусства. В кино ещё есть определённое пространство для манёвра, и можно придумать много своего. А вот в живописи и особенно музыке, лучше идти проторённой иностранцами дорожкой. Это просто более лёгкий путь. В журналистике, особенно обозревающей кино и музыку, ситуация похожая.

— То есть ты признаёшь, что нагло сплагиатил пин-ап, адаптировав его под советские реалии? — Светочка сделала большие глаза, изобразив наивную девочку.

— Собственно, этого никто и не скрывал. Не вижу в подобном заимствовании ничего преступного. А вот в нашей эстраде ситуация немного иная. Народ подражает англичанам и американцам, хотя официально мы все идём своим путём. Сейчас это не так заметно, потому что музыка немного застыла в пятидесятых, если сравнивать с Западом. Или давай возьмём мою стезю. С кого Александров срисовал образ Орловой?

— С Марлен Дитрих, конечно! — воскликнула журналистка, — Называйте вещи своими именами — Григорий Васильевич просто украл идею вплоть до мельчайших деталей. Большая часть советской публики просто не могла сравнить и сделать очевидные выводы. Понятно, что об этом говорить не принято, но факт налицо. Да и других примеров хватает.

— Я бы защитил маститого коллегу. Всё-таки он добавил много своего, да и фильмы получились весьма добротными. Только речь не об этом. Мне показалось, что отечественная пресса недостаточно активно освещает самые популярные направления искусства. Совместную колонку про кино и возможную передачу по радио, мы уже обсуждали. Только зачем останавливаться на этих мелочах? Надо идти дальше.

— Это вы называете мелочами? — вот теперь глаза Капитоновой округлились от настоящего удивления, — Абсолютно новый жанр для газеты и радио не может быть чем-то мелким.

— Но это, в том или ином виде, давно используют американцы. Я просто предложил адаптировать их задумки под менталитет советского зрителя и слушателя. И это ещё не всё.

Вкратце выдаю идею «Песни года». Объясняю, что конкурс можно связать с хит-парадом в «Советской культуре» и запустить подобную передачу на радио. И уже через год, обкатав начинание, можно выходить с предложением на телевидение. Вернее, договориться надо заранее, ведь подготовка к таким масштабным съёмкам дело сложное.

— Чем-то на «Грэмми» похоже, но подход немного иной, — задумчиво произнесла журналистка, — Вы понимаете, что это колоссальный проект? Особенно если объединить работу газеты, радио и телевидения. Ведь идея заключается в том, чтобы создать два хит-парада, и на их результатах выбирать номинантов? Только боюсь, что моё нынешнее издание не потянет подобные новшества. Это же расширение штата, а может, создание целой рубрики. Готов ли к подобным переменам наш новый главный редактор? Думаю, что нет.

— Надо сразу идти к Фурцевой и Месяцеву. Екатерина Алексеевна поймёт, откуда ветер дует, и должна дать зелёный свет. С Николаем Николаевичем я могу сам обговорить идею подобной передачи и коллаборации её с вашей газетой. Как вариант — выходите на министра с идеей выпустить еженедельное приложение о кино и музыке. Если не одобрят, то есть ещё вариант.

— И какой же? — мадам явно заинтересовалась проектом.

Хороша, чертовка! Светочка наклонилась ко мне, давая рассмотреть откровенный вырез летнего сарафана, и уже самому мысленно дорисовать прелестную картину. Ноздри у неё раздувались как у борзой, почувствовавшей добычу. Интересно, чем бы она меня била, узнав про подобное сравнение?

— ТО «Прогресс» — уже реальность. В мои планы входит не только кинематограф, но и собственный журнал. Дело это небыстрое, но вполне осуществимое. Если в «СК» не примут ваши идеи, то просто чуть позже они будут работать под другой вывеской. Только журнал о кино, моде и музыке я всё равно буду выпускать. Сначала прозондирую вариант издания его в Финляндии, а потом купим свои машины и начнём печатать всё в Союзе.

— У вас мало врагов, Алексей? — вопрос был задан с серьёзным видом, но глаза журналистки выдавали иронию.

— От завистников и врагов никуда не деться. Если ты выходишь на определённый уровень, то это становится частью жизни. С вами случится то же самое, когда придёт известность и успех. Когда вы создадите свои проекты и станете законодателем мод в некоторых областях, то от кляуз и происков врагов не поможет даже авторитет вашего уважаемого отца.

— Ваших проектов, если быть честным.

— Нет. Я не собираюсь использовать чужой труд. Моё дело — подать идею. Далее человек сам её развивает и доводит до ума. Так было с Самсоновым и Пузик, надеюсь, у вас тоже получится.

Затем мы погрузились в обсуждение деталей будущего хит-парада. Идею с конкурсом пока отложили. Незаметно наступил вечер, и здание погрузилось в тишину. Заказанное такси уже ожидало на парковке. В нём мы и начали целоваться как безумные. Единственное, я успел сказать водителю, чтобы ехал сразу в мой район. Благо, Таня сейчас у родителей, а армейский дружбан опять умотал в командировку.

— Ты только не рассчитывай на продолжение банкета, — вдруг произнесла Капитонова, и пояснила, — Я замужем. У тебя эта студенточка с алчными глазами.

Насчёт продолжения нашего романа я пока не думал. А вот про взгляд Тани журналистка попала в цель, хотя и видела её всего один раз. Насчёт алчности — не уверен. Просто моя подруга, когда забывает играть роль простушки, напоминает компьютер. Посмотрела на человека, оценила его со всех сторон, особенно выгоды для себя, и занесла в нужный список. Большая часть моего окружения наверняка оказалась в графе «бесполезные». Потому я пока и не делал никаких шагов в плане узаконивания отношений с прелестной блондинкой.

— Тогда что это было?

— У женщины может быть минутка слабости, — Светочка затушила сигарету и поставила пепельницу на тумбочку.

С учётом того, что она была полностью обнажена, выглядело это безумно эротично.

— Или считай это научным интересом, — с ехидной улыбочкой продолжила Капитонова, — Ты, Алексей — загадка, которую не могут разгадать многие. Вот я и решила проверить, что за фрукт этот Мещерский? Да и скоро вокруг тебя будет виться столько красавиц, что боюсь, не смогу к тебе пробиться.

Забавный у нас разговор. Решаю поддержать саркастический тон, заодно подтягиваю красотку к себе. После небольшого передыха я готов к новым подвигам. Судя по игривой улыбке, Светочка тоже не против.

— Надеюсь, что фрукт тебе понравился! Хорошо, что ты не считаешь это платой за мои идеи. А то у меня мог развиться комплекс неполноценности.

— Подлец! — пощёчина выглядит совсем несерьёзной.

— Я такой! — крепко обнимаю начавшую смеяться журналистку.

— Как вам конкурсная программа, коллега?

Если такие заслуженные персоны интересуются моим мнением, значит, признают кое-какие заслуги. Надеюсь, что это не связано с фавором у генсека, который мне начали приписывать в киношной среде. Слухи в нашем узком мирке распространяются со скоростью света. Я же далёк от бурления общественных масс. Но, по словам представителей нашего коллектива, ситуация сильно взволновала товарищей кинематографистов. Ещё и собственное ТО товарищу Мещерскому преподнесли на блюдечке. Одно дело — заслуженный Чухрай, и совсем другое — какой-то выскочка. Ко всеобщему негодованию, ещё и контракт на совместный проект с «Dino de Laurentiis Cinematografica» и «Gaumont». Ну, это я примерно представлял, о чём судачат коллеги.

Вот чем мне нравятся капиталисты, так это оперативностью. Люди просчитали выгоды, наверняка продумали вариант съёмок фильма в Европе, и быстро приняли решение. В конце концов, пара сотен тысяч франков за несколько аппаратов, гонорар Демонжо, доставка самолётов и перелёты актёров — очень небольшие затраты. Зато на выходе господа получат хороший фильм, с узнаваемой звездой французского кино и новаторскими съёмками. Ди Лауренитсу потребовался на раскачку всего месяц, и вот он уже в Москве. В этот раз, вместо актёров, итальянец привёз юристов соответствующего профиля, которые сразу окопались в «Госкино». Сам продюсер засел в жюри ММФ, совмещая приятное с полезным. Наверняка отслеживал для себя интересных людей и идеи. Но речь сейчас не о нём.

— Вы предпочитаете правду или отретушированную версию? — отвечаю вопросом на вопрос.

Козинцев совершенно искренне рассмеялся. Вообще, он один из не многих товарищей, которым от меня ничего не нужно. Автор «Максима» может позволить себе почивать на лаврах, поплёвывая на коллег с высокой колокольни. Но Григорий Михайлович слеплен из другого теста. После долгого творческого перерыва он начал снимать классику, причём мировую. По роду деятельности мне приходится смотреть много разного кино. В том числе этим я ликвидирую собственные пробелы, благо, фильмотека киностудии позволяет. Не знаю, как насчёт культовой агитки, по которой полстраны сходило с ума — мне не понравилось. А вот «Дон Кихот» и «Гамлет» — это шедевры! Поверьте, я уже примерно понимаю, какой титанический труд был затрачен на производство этих картин. И дело даже не в расходах на строительство целого замка под Таллинном.

После демонстрации итальянской комедии, Козинцев неожиданно подошёл ко мне с вопросом. Тут же рядом нарисовалась парочка любопытных, один из них вроде известный критик.

— Я бы дал Гран-при итальянцам. Только одна фраза мошенника, про честного человека — заслуживает награды, — режиссёр опять засмеялся и был поддержан окружающими, — А какой сюжет! Плюс, такие красивые женщины! Ведь сказка, а не фильм!

— Это вы намекаете, что наша картина хуже?

Окружающие, количество которых прибавилось, сразу навострили уши. Может, ждут новых откровений наглеца Мещерского. Ну вот не люблю я режиссёров, которые снимают в главной роли исключительно своих супруг. Хоть в «Журналисте» Герасимова не было Макаровой, а сценарий писался под Галину Польских, изменить своё неприятие к подобному непотребству крайне тяжело. И волей-неволей переносишь своё отношение на все работы режиссёров. Где-то я был неправ. Но частенько жёны мэтров просто не подходили по типажу или банально не вытягивали роли. Правда, в СССР это мало кого волновало. Ведь мерилом успеха был не коммерческий успех фильма, а какие-то иные критерии оценки.

— Вкусовщину никто не отменял. Просто я считаю «Операцию „Святой Януарий“» более живой и жизненной картиной. Если ты снимаешь комедию, то она должна быть смешной. А фильм про любовь не стоит перегружать дополнительными событиями, которые имеют мало отношения к чувствам героев. Хотя я здесь предвзят, и прошу не считать моё мнение за истину в последней инстанции. В любом случае, моя тройка лидеров — «Журналист», «Януарий» и перуанский фильм. Правда, я посмотрел не все конкурсные работы, и опять можно упомянуть вкусовщину. Жюри у нас интернациональное и, думаю, можно довериться его выбору.

— А вы действительно интересный молодой человек, Алексей, — усмехнулся Козинцев, — Недаром у вас репутация правдоруба. И ведь не боитесь говорить подобное про маститых коллег?

— Думаете, что если я начну петь им осанны, то меня сразу полюбят все кинематографисты страны? Критическое отношение к работе, в первую очередь своей, никто не отменял. Прошу не путать с критиканством.

Вот таким образом я развлекался, посещая демонстрации конкурсных картин. Главным итогом этого киномарафона стало то, что я определился с одним из героев. Нет, пробы всё равно будут, но мнение режиссёра первично.

Изначально я видел второго героя фильма в исполнении Тихонова. Зельцер даже не спорил, всё-таки сценарий мы писали совместно, и типаж актёра представляли прекрасно. Но будущий Штирлиц отказался даже обсуждать будущий фильм. Наверное, сомневался, что нам вообще одобрят съёмки. Предварительные переговоры мы начали задолго до официального разрешения. Думаю, теперь актёр изменил своё решение, но поезд уже ушёл. С главной мужской ролью у нас совсем беда. Разброс был от Куравлёва до Юматова. Но первый должен начать сниматься в «Золотом телёнке». Второй немного не подходил по возрасту. Ещё и фактура у него была излишне героическая. Нам же нужен был типаж попроще и ближе простому народу.

На данный момент было проведено несколько проб. Предварительно остановились на Гусеве и Королькове, с которым мы продуктивно поработали на съёмках календаря. Только меня постоянно грыз червячок сомнения, что нужнее другой актёр. Здесь коллеги поддержали мои метания единогласно. А вот дискуссии по второму номеру грозили перерасти врукопашную. Особенно усердствовала бобруйская принцесса. Логика Пузик была простой, как варёная картошка. Не хотите Тихонова — значит, снимаем Баталова и точка! Мы, в общем-то, хотели именно Вячеслава Васильевича, но оправдываться было бесполезно. А вот Алексей нам совершенно не подходил. Это не помешало Оксане подключить к сваре Серову, которая обычно в такие вопросы обходила стороной. Странно, что наша писательница не начала сватать на роль самого Грегори Пека или Кирка Дугласа. Чего мелочиться? Как итог, мы коллективно переругались и решили взять тайм-аут. Но последнее слово осталось за мной. Пригрозил Пузик, что если Самсон или любой другой мужик не ведёт её в ЗАГС, то она через месяц едет в Минск. В БССР её уже приняли в Союз писателей, пообещали квартиру и прочие плюшки. Вот пусть там и живёт. Обсуждать творческие планы можно и по телефону. В итоге на меня опять обиделся Серёга, которому рыжая моментально нажаловалась. Другу радоваться надо, что я так настойчиво забочусь о его личной жизни. Только мои слова понимания не нашли. Как они меня иногда достают!

Ещё хватало других работ, вернее, забот. Каплан постоянно дёргал с ремонтом отведённых для ТО помещений. Здесь я решил не экономить. Советский казённый стиль, мягко говоря, угнетал. Но в итоге меня быстро спустили с небес на землю. Очень многое упиралось в стандартную советскую проблему — дефицит. Не хватало всего, даже элементарной извёстки и ужасной местной краски. При этом фонды нам выделили, как и мебель с офисной техникой. Это я так называю пишущие машинки и телефоны.

Пришлось долго обсуждать с Капланом, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Остановились на найме строителей. Бригады шабашников спокойно работали по стране и их особо не трогали. Предупредил исполнительного директора студии, чтобы все денежные дела шли строго через бухгалтерию. Через знакомых Самсона договорились с краснодеревщиками, чтобы нам сделали более оригинальную мебель для сотрудников.

С внешним видом не мудрили. Просто побелили стены, мой кабинет и одно помещение технарей вообще сделали в стиле лофт. Последним такая новация очень понравилась. Отдельной темой была столовая, куда поставили длинный стол, стулья, холодильник, электрическую плитку и титан с горячей водой. Несмотря на то, что поесть можно было и в столовой при киностудии, многие приносили еду с собой. Да и распитие чая я перевёл в специальное помещение, дабы не иметь проблем с пожарной инспекцией. Владельцев кипятильников строго предупредил, что за их использование буду жестоко карать. То же самое касалось курильщиков, которым выделили специальное место.

Далее мы коллективно подбирали картины, фотографии, кадки с цветами, которые должны придать комнатам и коридорам совершенно иной вид. Прикидываю, как всё будет смотреться и понимаю, что вид будет немного футуристический. Думаю, многие товарищи удивятся нашему ремонту.

Порадовало, что после утверждения приказа о создании ТО, палки в колёса нам никто не вставлял. График работ в павильонах был согласован с руководством киностудии. Нам на баланс передали даже «Москвич», который больше использовали Каплан и главбух. Скоро должно поступить необходимое оборудование из-за рубежа. Надеюсь, что оно не станет причиной очередной грызни и подковёрных игр.

— Я изучил вашу идею по созданию отдельного культурно-образовательного канала. Более того, план передан на рассмотрение высшего руководства страны. Но это дело долгое, поэтому предлагаю обсудить предложенные вами программы.

К Месяцеву меня вызвали совершенно неожиданно. Думал, что глава «Гостелерадио» будет раскачиваться гораздо дольше. Но я не учёл, что Николай Николаевич был нестандартным чиновником. Вроде и лет ему порядочно, но человек постоянно искал, как улучшить работу вверенного ему предприятия. Информация о «третьей кнопке» меня несказанно порадовала. Хорошо, что в СССР уделялось огромное влияние воспитанию подрастающего поколения и повышению образовательного уровня граждан. Часто ответственные люди подходили к поставленной задаче формально, и огромные средства сливались в канаву. Если запустить канал по моему проекту, то народ завтра не станет грамотнее. Зато удастся привить зрителям интерес к географии, культуре, истории и многому другому. Главное — не терзать людей концертами Шнитке и разного рода скучнейшими телеспектаклями. Смотрел я на «YouTube» подобные представления, которым советское телевидение любило пытать собственных зрителей. Это до какой степени обленились товарищи телевизионщики, что совершенно не хотели развиваться. Украли бы западные программы, если своего воображения не хватает.

— Давай ещё раз определимся с форматом программы на радио. Хотя есть «Кинопанорама», но ты же хочешь совершенно иной формат подачи. Что касается документального фильма, то имеет смысл ставить его в сетку вещания после полной готовности. Или хотя бы снимите серий восемь, — продолжил большой начальник.

— Предлагаю запускать сразу два проекта, — решаю ковать железо пока горячо, — Недавно мы придумали новую программу, вернее, решили адаптировать западный аналог под советские реалии.

Далее передаю печатную версию проекта новой передачи и рассказываю о хит-параде. Объясняю плюсы его синхронизации с газетным близнецом. Месяцев задумчиво листал мои записи и задавал вполне себе грамотные вопросы.

В пробивной способности Капитоновой я не сомневался. Не знаю, какие она подключила ресурсы, но главред «СК» согласился на создание практически нового отдела. Об этом сразу был извещён один попаданец и ему намекнули, что теперь его ход. Светочка — тоже проблема, которую я не знаю, как решать. Она общается со мной так, будто ничего не было. Я же с трудом перестроился исключительно на деловой формат. Но дело своё она знает, здесь не поспоришь. С трудом удалось уговорить её не форсировать события и забыть на время о «Песне года».

К моей несказанной радости, новый проект понравился чиновнику. Месяцев обещал подумать и ответить в ближайшие дни.

— Так чем вам насолила телевизионная программа о кино? — Николай Николаевич вернулся к разговору о «Кинопанораме».

— Я не критиковал работу коллег. Просто пытался объяснить, что для радио такой формат не подойдёт. Создатели телевизионной программы сделали упор на интервью, постановки небольших сценок, детальное описание фильмов от участников съёмочного процесса и небольшое внимание уделили обзору новинок зарубежного. Ещё рассказы актёров о своих ролях подаются в юмористическом плане. Люди делают великое дело, сближая кинематографистов со зрителем. Мы же хотим акцентироваться больше на информативной части, хотя и планируется приглашение гостей. Будем вспоминать даты, связанные с великими деятелями киноискусства. Вы же читали сценарий первых пяти программ. Отличия очевидны.

Сам вспоминаю первую увиденную в этом мире телепередачу о кино. Тогда я был изрядно впечатлён и начал задавать себе вопрос, который набил мне оскомину чрез пару месяцев. А куда всё это пропало? Я, выходец из иной эпохи, просто залип, жадно ловя каждое слово этого чуть ли не шедевра. Или дело в актёрах и режиссёрах, которые ещё живы? Не думаю, что мне было бы интересно слушать рассказы, условных Арнтгольц или Бортич, о забавных случаях со съёмочной площадки. Скорее всего, я бы отнёсся к этому с брезгливостью и сразу переключил телевизор на другой канал. А вот слова Бирман и Быстрицкой я ловил, как божественное откровение[3].

Не хочу о грустном. Хотя сам же буду составлять конкуренцию коллегам, изрядно упрощая метод подачи информации. У них каждый эпизод — это небольшой фильм. А у нас будет просто сухое описание, зато большего количества фильмов, в том числе зарубежных. На этом мы и завоюем симпатии слушателей.

— В принципе, пробный цикл передач на третьем канале Всесоюзного радио утверждён, — наконец обрадовал меня Месяцев, — Расскажите о вашем объединении, создание которого наделало столько шума. Чем оно будет отличаться от ТО «Телефильм»? Вам не кажется, что будет иметь место дублирование одинаковых идей? Тем более, что «Вызываю огонь на себя» имел огромный успех у зрителей. Какой смысл нам заключать договор на съёмки фильмов именно с вами?

— Объяснение очень простое, — отвечаю, не задумываясь, — Колосов снимает телефильмы, а мы собираемся выпускать сериалы. Это как классика и современная беллетристика. Наши работы будут носить больше развлекательный характер. Есть ещё несколько нюансов. Затраты на производство нашей продукции и скорость её выполнения просто несопоставимы с «Телефильмом». Наша задумка — поставить процесс на поток. В большинстве планируемых сериалов нет привязки ко времени года или обязательным натурным съёмкам. Нам вполне хватит павильонов. Это первый проект будет частично сниматься в Белоруссии. Далее постараемся обойтись без лишних расходов. Максимум, съёмки будут проходить в Подмосковье.

Думаю, говорить ли ещё об одной идее по радиопередаче, или уже согласовать её в процессе. Собеседник — опытный дипломат и сам понял, что я недоговариваю.

— Что-то ещё?

— Предлагаю в программе о кино ввести рейтинг самых успешных фильмов.

— Это ещё зачем? — смешные брови Месяцева зашевелились, а я с трудом не рассмеялся, — К чему вся эта американщина? Обязательно надо сравнивать картины друг с другом? Где вы собираетесь брать данные для оценки, очень интересно. И в хит-параде этом — тоже рейтинг. А вы подумали, что будут чувствовать артисты, которых сместили с занимаемого места и отправили в подвал таблицы? Хотя понятно, откуда ветер дует. Передачу же будет вести Светочка Капитонова? Они с мужем долго жили в Лондоне, там и набрались всех этих премудростей. Хорошая у них семья. Я давно знаю её отца — отличный дипломат. Только дочка вот излишне активная и неугомонная.

Надеюсь, я не сильно покраснел после описания одной особы. Эх, дядя! Знал бы ты, насколько она неугомонная! А ещё, какая затейница! Но сейчас речь не об этом, и вообще надо забыть про Светочку.

— Отвечаю по пунктам. В СССР существует много разных соревновательных мероприятий, затрагивающих все сферы жизни страны. Переходящее красное знамя, ордена, вымпелы и дипломы постоянно присуждают передовикам отечественного производства. Кинематограф ничем не хуже металлургии или лёгкой промышленности. Почему не оценивать труды людей? Будет рейтинг по итогам месяца и общий в конце года. Информацию для его составления возьмём в «Госкино». Лучшим критерием оценки я считаю деньги, которые заплатил зритель. Всё остальное — вкусовщина и субъективные факторы. Если у нас есть передовое предприятие или лучший ВУЗ, то почему не может быть самого популярного фильма с соответствующей наградой? Что ни в коей мере не нарушает традиции социалистического соревнования. Создание фильма — это коллективный труд десятков и сотен людей. А ещё, рейтинг и приз — очень хороший раздражающий элемент для моих коллег. Не скрою, что, по моему мнению, в стране снимается большое количество проходных и откровенно слабых фильмов. Мы же открыто клеймим бракоделов и неумех? Так чем кинематографисты лучше? Пусть кое-то задумается, верной ли он идёт дорогой. С музыкой немного иная ситуация, там всё и так понятно. Хит-парад просто обозначит очевидное. Мы предлагаем больше развлечений для наших слушателей и зрителей. Думаю, народ активно включится в процесс голосования за лучшую песню. С фильмом можно будет проделать следующий манёвр. Сделаем рубрику «рейтинг по итогам просмотров» и отдельно приз зрительских симпатий. По деньгам особых расходов не будет, разве что введём две или три штатные единицы.

Что касается умения разводить демагогию и приводить нужные аргументы в лучших советских традициях, то я здесь уже поднабрался опыта. И мне не нужны цитаты классиков, чтобы аргументировать свою точку зрения.

— Всё у вас просто. Вы ещё более неугомонный, чем упомянутая ранее особа, — улыбнулся собеседник, — А ведь Екатерина Алексеевна предупреждала, что с вами тяжело. Ещё и на коллег у вас зуб, хотя неизвестно почему. Неужели непонятно, что сравнение работ разных режиссёров приведёт к подковёрной борьбе, которая в результате выплеснется наружу? И брызгами окатит не только вас, но и меня. Не удивлюсь, что после первых ваших рейтингов, общественность, в лице заслуженных деятелей культуры и простых зрителей, попросит срочно прекратить это нездоровее явление. Так как оно не имеет никакого отношения к реальной оценке деятельности советских кинематографистов.

Судя по последним фразам, начальник явно надсмехался над заслуженными товарищами. Есть в Союзе достаточно людей, которые понимают ущербность ситуации, сложившейся во многих сферах жизни страны. Тот же Месяцев вроде работал в органах, но при этом побывал и дипломатом. Может, дело в более широком кругозоре? Человек обладает большими знаниями и способен делать правильные выводы.

В итоге мы договорились. Через неделю нас ждёт расширенное заседание с представителями Всесоюзного радио. Надо будет попробовать выбить себе конкретное время и волну. Насколько я понимаю с этим делом всё сложно. Ту же радиостанцию «Юность» гоняют с одной частоты на другую. Вторая и третья программа Всесоюзного радио при этом молчит полдня.

На телевидении не лучше. На втором, и даже первом канале, нет трансляций до двенадцати или четырнадцати часов. Зато потом зрителей могут осчастливить каким-то откровенным шлаком. А ведь в этом году готовится указ о снижении пенсионного возраста. В стране на заслуженный отдых скоро выйдут миллионы граждан. Это колоссальная целевая аудитория, которая заслужила гораздо больше развлекательных программ, чем сейчас может предложить «Гостелерадио». Надо просто сделать людям приятное и скрасить их досуг. Идей у меня громадье, главное начать.

— Но как же так? Это ведь заслуженный актёр? — возмущалась наша администратор Людмила.

Проводим стандартную планёрку, где обсуждаем насущные вопросы ТО. Я и раньше советовался с коллективом, а сейчас закрепил это на официальном уровне. Каплан, Зельцер, Пузик, Акмурзин, главбух, переманенный Солодовников и ещё три сотрудника, теперь заседают два раза в неделю.

С ремонтом, который выпил у меня тонны крови, более-менее определились. Хотя совещание пока проводили в одном из залов киностудии. Второй кровосос — это основные фонды, которые мы переводили на баланс ТО. Благо, здесь основную работу на себя взяли Каплан с Ольгой Боруховной, нашим главбухом. Удивительно, что её порекомендовал не наш директор, а лично Бритиков. Глава киностудии был кровно заинтересован, чтобы у нас всё получилось. Заодно подстраховался, протолкнув к нам опытного специалиста, так как разного рода проверки никто не отменял. В этом плане с нашим новым сотрудником не забалуешь. Даже я немного побаивался эту строгую даму лет пятидесяти.

Как я и предполагал, следующим раздражающим фактором стал подбор актёров. А их, не считая главных ролей, по сценарию было более двадцати. И как только стало понятно, что фильму быть, сразу начались свистопляски и хороводы.

Так как мы с Зельцером подобное предполагали, то просто перевели все стрелки на нашего администратора, которая формально занималась подбором ролей. Если месяц назад мы сами интересовались, готовы ли актёры принять участие в пробах, то сейчас ситуация кардинально изменилась. Нас атаковали по всем фронтам. Это хорошо, что пока не подключили тяжёлую артиллерию. Но намедни звонила Марина, помощница Фурцевой, которая сообщила, что ходоки уже пошли.

Первой не выдержала наш опытный и проверенный боец, которая повидала в кино всякое.

— Как я могу отказать заслуженному артисту СССР? Да и не соглашаются многие на предварительный список. Люди настаивают на встрече с вами, Алексей Анатольевич, — жаловалась растерянная Людочка.

На самом деле, даме хорошо за сорок, весит она под центнер и носит на голове монументальную причёску в стиле Марии-Антуанетты. Ещё и голос у нашего администратора низкий. Когда я её увидел в первый раз, то малость оробел. Но человеком она оказалась добрейшим, а специалистом просто уникальным. Недаром наш хитрюга Каплан держится за Людмилу руками и ногами.

— Если надо, то вы поставите на место даже народного артиста. Если будут давить и возмущаться — посылайте их к итальянскому продюсеру Дино ди Лаурентису, — отвечаю удивлённой даме, — Скажите, что все роли согласовываются с европейской стороной. Это должно охладить пыл особо несдержанных товарищей. У нас есть определённое количество ролей, часть которых уже утверждена. И пробы никто не отменял. Их не избежали даже французские актёры.

— То есть вы могли отказать даже иностранцам? — прошептала администратор, будто я произнёс какое-то святотатство.

Преклонение перед буржуями меня дано не удивляет.

— Насчёт Демонжо — не знаю. Её я сразу видел в роли главной героини, — честно отвечаю Людочке, — Благо, Милен оказалась настоящим профессионалом и подготовилась к пробам. Да и оба других француза сразу поняли, что от них требуется. Но их мы можем заменить на любых средних европейских актёров. Меня больше волнует, как я буду утверждать перед комиссией «Госкино» Пьера Трабо на роль комиссара Шапиро.

Здесь народ дружно расхохотался. Мы долго обсуждали национальность комиссара авиаполка. Зельцер даже немного обиделся — мол, евреи воевали наравне со всеми и в тылу не отсиживались. И он сам тому пример. Но в итоге выбрали именно такого героя.

Самый смех начался, когда до француза дошло, что ему придётся играть страшного комиссара. Трабо почему-то решил, что будет представлять ужасное ведомство под названием НКВД. В итоге он попытался изобразить нам мрачную и устрашающую личность. На фоне похмелья, которое явно мучило актёра, смотрелось это всё забавно. Надо мне сохранить кадры с первыми дублями проб. Нахохотались мы тогда от души.

Людмилу я вроде успокоил, но неприятный осадочек остался. Чую, что ждёт меня ещё яростная схватка за оставшиеся три важные роли. В любом случае, всё пройдёт через пробы, и утверждение будет коллегиальным. Прогибаться ни под кого я не собираюсь.

После планёрки захожу в пока ещё свой кабинет, где разрывается телефон. Я обычно трубку не снимаю, у нас для этого есть помощница. Но она умотала с Пузик на обед, вот мне и пришлось отвечать. Звонят многие по поводу и без, оттого я стараюсь держаться подальше от аппарата. К моему несказанному удивлению, на другом конце провода была Барабанова, которая попросила меня зайти.

Дама она нужная, поэтому не стал кочевряжиться. Иду по коридорам киностудии и начинаю обращать внимание, что народ смотрит на меня совершенно иначе, чем обычно. Надеюсь, что это некая доля уважения к моим будущим и нынешним заслугам. Подумаю об этом позже.

Открываю дверь кабинета парторга. Здесь ничего не изменилось, разве что на стене появился какой-то новый диплом или грамота. Мария Павловна тоже выглядит по-прежнему. Вот только её слова сразу выбили меня из колеи.

— Алексей, ты в партию вступать собираешься? Наша парторганизация уже провела собрание и рекомендовала тебя кандидатом в члены КПСС. Но от тебя нет ответа. Надеюсь, ты не против?

Приехали. Вот что ей ответить — даже не представляю.

— У вас очень красивые девушки! В Италии и Франции иногда встречаются необыкновенные и яркие типажи. Но в России просто какой-то цветник, — вздохнул продюсер и проводил взглядом очередную стайку о чём-то мило щебечущих прелестниц в платьях-колокольчиках, — Поэтому для меня был удивителен выбор Милен в качестве главной героини. Мне кажется, что более подходящим стал бы актёр-иностранец в роли лётчика. Только вам виднее, и я соглашусь на любую кандидатуру.

Конечно, ведь именно мне отвечать за результат. Понятно, что для советской и европейской публики условный Ален Делон стал бы просто подарком. Народ бы шёл именно на актёра. Только не факт, что французская или итальянская звезда сможет сыграть советского боевого лётчика в одной из самых страшных воздушных битв. Ещё я хочу, чтобы это был узнаваемый фильм с собственным уникальным стилем. И Демонжо как раз добавит картинке новых красок, но не перетянет на себя весь зрительский интерес. Хотя сделать это будет тяжело, с учётом батальных сцен, на которые я делаю основной упор. Но лучше пусть иностранная звезда играет женскую роль. Это мы и обсуждаем с Дино, гуляя по Москве.

Сегодня суббота и жюри закончило свою работу. Завтра торжественная церемония закрытия, на которую я не пойду. Нужные фильмы просмотрены и сделаны кое-какие выводы. Думаю, победит фильм Герасимова. Хотя, по моему мнению, он уступает паре иностранных картин. Но я уже перевернул эту страничку своей жизни. Главное — удалось найти подходящую кандидатуру на роль второго героя, а остальная возня мне неинтересна. Пробы запланированы уже на вторник. Они и не прекращались всю последнюю неделю. Утром я смотрел очередной фильм, а уже в обед мучил нашу французскую звезду с земляками и остальных кандидатов.

С Милен была небольшая проблема в плане избавления от её стандартного образа классической блондинки. Для начала мы примерили несколько париков, причём актриса категорически отказалась от рыжего цвета. Не слышал про её соперничество с Мерсье, но Демонжо точно не хотела походить на популярную ныне Анжелику. В результате остановились на светло-каштановом цвете. Он ещё и родной для француженки. Поэтому мы договорились, что как только она закончит съёмки для глянцевых журналов, то поменяет причёску. Ещё немного поработали над образом, добавив актрисе большей строгости. Пока мне всё нравилось.

Пробы второстепенных ролей я поручил Зельцеру, всё равно он сейчас не занят. На мне висело ещё продолжение документального сериала о Рюриковичах. Хотя съёмку сценок с массовкой Моисеич старался не пропускать и очень мне помогал. Хорошо, что сценарий был давно написан и рабочий процесс шёл в режиме конвейера. Самсон подготовил рисунки, а текст писала Пузик с помощницей. Мы начали потихоньку расширять штат. Пока делали это осторожно, тщательно выбирая кандидатов. Но Оксану разгрузили в первую очередь, выделив ей двух молодых и сообразительных девушек, недавно окончивших Литературный институт. Может, со временем вырастим из них сценаристов.

С Ди Лаурентисом мы встречались второй раз. Первый был посвящён деталям фильма и проходил в расширенном составе. Переговоры длились, чуть ли не десять часов, а далее их уже продолжили профильные специалисты. По творческой составляющей вопросов практически не было. Вторая встреча носила более личный характер. Вот только уж слишком сильно я боялся слежки. Поэтому мы прогуливаемся с утра по центру Москвы, Дино делает снимки на фотоаппарат, обсуждаем множество вопросов и аккуратно касаемся темы моих откатов. В принципе всё нормально, деньги пойдут на мой швейцарский счёт. Теперь главное — не облажаться с фильмом. Боюсь, что недовольство продюсера принесёт мне больше проблем, чем даже гнев Брежнева.

Но сейчас я об этом не думаю, а просто наслаждаюсь минутками спокойствия. Ведь дополнительные проблемы возникли на ровном месте. И целых две штуки сразу. Первая — это Барабанова, от которой я точно не ожидал никаких подножек. Пока Дино искал лучшие ракурсы Храма Василия Блаженного, я мысленно перенёсся на несколько дней назад.

— В смысле — не готов? Ты ещё скажи — не хочу!

Образ доброй бабушки из фильмов-сказок сразу сменился на жёсткую начальственную даму. Мария Павловна — не мой руководитель, и я, теоретически, могу послать её лесом. Так можно подумать, если не знать советских реалий. Парторг, вообще-то, должность общественная и формально власти не имеет. Это на бумаге. А реально на Барабановой вся общественная жизнь киностудии, чему в СССР придаётся огромное значение. Ладно, демонстрации и стенгазета, это мелочи. Но ведь она может лезть в любые дела, включая личную жизнь коллектива. Когда надо, товарищи не обращают внимания на партийность виновного. Это как с самой КПСС, которая по действующей Конституции не является верховной властью в стране. Ага. Расскажите это кому-нибудь — и сразу ждите гостей, которые быстро проведут с вами уроки политинформации. Заодно обеспечат вам бесплатную поездку в какой-нибудь малообжитый регион Союза.

В партию я не хотел вступать по простой причине. Зная печальный итог, к которому приведут страну коммунистические лидеры, очень не хотелось во всём этом участвовать. Я человек ответственный и буду считать себя частью механизма, который ведёт страну к погибели. Плюс я никогда не являлся сторонником левых идей, и мне будет тяжело обманывать людей. Ведь наверняка заставят говорить какие-нибудь речи на всяких партсъездах. Или это я слишком переоцениваю свою скромную персону. Но прочь рассуждения, надо аргументировать свой отказ.

— Я не готов к такой ответственности, которую налагает партбилет. Для меня это не просто корочка и возможность двигаться вверх по карьерной лестнице. Ещё я не понимаю, к чему такая спешка?

Это я намекнул на то, что партактив явно всполошился из-за благоволения Брежнева. На их месте я бы подумал, что от любви до ненависти один шаг. В моём случае — это фильм.

— Алексей, буду говорить откровенно, а не всякими лозунгами. Понимаю, что современная молодёжь немного иначе смотрит на подобные вещи. Но вступление в партию не является шуткой. И наш актив уже выдвинул товарища Мещерского в кандидаты, что была запротоколировано на последнем собрании. Может, для тебя это неожиданно. Но обратного хода уже нет. Твой отказ может быть воспринят по-разному, и точно не найдёт понимания у общественности.

Вот ведь удружила бабушка из сказок. Ещё и порицанием общественности угрожает. И что мне теперь делать… Быстро соображаю, что мне вообще известно про эту тему.

— Давайте всё-таки не будем торопиться, — стараюсь говорить максимально спокойно, — Насколько я помню, должна быть письменная рекомендация двух партийцев и есть испытательный срок для кандидата. Поверьте, лучше с этим делом не спешить. Ну, хотя бы надо дождаться завершения съёмок фильма.

Какие ей ещё нужны намёки? Только про Барабанову ходят разные слухи. И главный гласит, что она реально идейный товарищ, и к некоторым вещам относится крайне серьёзно.

В итоге мы договорились об испытательном сроке, который называется как-то иначе. Неважно. Плохо, что Мария Павловна явно была разочарована и даже зла. Свои эмоции она старались скрыть, но что-то такое проскальзывало в её мимике. Важного союзника на Горького я точно потерял.

— Вы не передумали насчёт Трабо? — вопрос итальянца прервал мои размышления.

Вот что им далась роль француза? Нормально он вошёл в образ. Заодно именно для Дино будет лучше, если «ужасного» комиссара сыграет иностранец. Европейский зритель может оценить подобный ход, если акцентировать на этом внимание в процессе рекламы.

— Я уже объяснял вам, что на Западе сложилось ложное мнение о военных комиссарах. Не путайте времена Гражданской Войны с тем, что происходило в более позднее время. С 1942 года эта должность называлась «zampolit» и часто на неё назначались вполне себе боевые офицеры. В авиации уж точно никто не зверствовал. Это отдельная каста и элита вооружённых сил любой страны. В СССР дела обстояли примерно так, как во всём мире.

— Хорошо! Вы меня уговорили, — продюсер поднял руки в знак примирения и вдруг хитро улыбнулся, — А как быть с постельными сценами? Я многого не требую, но по сценарию они планируются. Да и не мешает показать зрителям прелести Милен. Многие зрители будут этого ждать.

Вот ещё одна проблема — советское ханжество. Насколько я помню, несчастную Анжелику искромсали до невозможности, как фильм, так и книгу. А недавно узнал, что в советский прокат выходит фильм «Анжелика и король», который является третьей частью знаменитого сериала. Какой-то сюрреализм с помесью лицемерия. Но у меня есть мысли насчёт небольших элементов эротики. Та же баня, как вариант, где будут париться девушки. Да и саму Демонжо можно снять весьма откровенно, не вызывая резкой реакции советской цензуры. В любом случае, буду снимать дополнительные дубли отдельно для нашего и европейского зрителя.

Далее мы зашли с итальянцем пообедать. Он, кстати, весьма положительно характеризовал советскую кухню. Ресторанная культура этого времени действительно впечатляла! Только не у всех были деньги для посещения подобных заведений. Главным итогом встречи являлось то, что я могу не беспокоиться за свой процент. Об остальных проблемах буду думать по мере их появления. И они не заставили себя долго ждать.

— Скажи мне, Алексей. Ты там не впал в эйфорию от мнимых успехов? — сегодня Фурцева была сердита и буквально сверлила меня гневным взглядом.

Я примерно догадываюсь, о чём речь, но делаю невинное лицо. Надо будет — сама пояснит. И министр не выдержала.

— Ты понимаешь, что твоё ТО и так стало бельмом в глазу для многих заслуженных товарищей? Но вместо того, чтобы поумерить гонор, один молодой человек провоцирует конфликты. Тебе трудно было поступить более дипломатично и провести пробы для популярного актёра? Что это за бумажки, которые ты шлёшь в «Госкино»? Ты пока входишь в состав комитета по кинематографии, а не являешься главой независимой студии.

Как они меня все задолбали в последнее время! Одна в партию тащит, другие пытаются пропихнуть на роли своих людей. Может, народ думает, что у нас платят в валюте? Так ведь нет, расценки стандартные. Правда, после подведения итогов проката, планируются дополнительные премии, что мы прописываем в отдельном договоре. Но за место в фильме разгорелась какая-то нездоровая возня.

Недавно позвонили из приёмной Романова и в приказном порядке объявили, что я обязан провести пробы Рыбникова. А лучше всего сразу утвердить его на главную роль. Вторым кандидатом, которого начали сватать уже через Бритикова, был Стриженов.

В принципе, последний подходил на роль второго героя. Мы его уже обсуждали с коллективом, но решили пока сделать паузу. Тут я вдруг загорелся совершенно другим актёром. Рыбникова же мы с Зельцером даже не вспоминали, когда перебирали подходящих по возрасту кандидатов. А ещё кое-кто крайне нервно реагирует, когда начинают столь нагло лезть в его дела. Это ещё хорошо, что обе главные женские роли мы сразу утвердили. Страшно подумать, какая битва разгорелась бы в ином случае. Ещё менее прогнозируемой могла стать реакция. И вдруг этот неожиданный вызов на ковёр. Настроение было не очень, и ссориться с покровительницей не хотелось. Но ведь вынуждают.

— Фильм снимать мне, и отвечать за итоги — тоже. Если вдруг что-то не получится, то товарищи из аппарата «Госкино», и прочие ходоки, первыми предадут меня обструкции. Никто не отказывает актёрам в праве на кинопробы. Но разговаривать со мной в подобном тоне, я не позволю никому, — с трудом сдерживаясь, отвечаю министру, — Если товарищи хотят видеть в картине своего человека, то пусть присылают письменный приказ о назначении, о чём я известил их письменно. Против воли начальства я не пойду, но предварительно пожалуюсь в соответствующие инстанции. Если на это не последует реакции, то просто откажусь от участия в съёмках.

— Чего ты несёшь? Какие приказы? Тебе просто посоветовали проверить нескольких популярных актёров, — Екатерина Алексеевна сразу сбавила накал, — Последнее слово в любом случае за режиссёром.

— Так зачем всё это давление? Поверьте, я и так нервничаю. Боюсь, что не справлюсь с порученной задачей, — сам тоже сдаю назад и начинаю жаловаться, — Вы же понимаете — это не просто фильм. У нас совместный проект с капиталистами, который одобрил товарищ Брежнев. Я скоро совсем спать перестану. А здесь ещё эти постоянные звонки. Есть список актёров, утверждённых на пробы. Кто-то отказался, другие не подошли. Мы ещё в поиске и никому не отказываем. Но зачем давить так грубо? Товарищи из «Госкино» хоть немного думают о том, что положительная эмоциональная составляющая на съёмочной площадке — один из важнейших факторов успеха? Если режиссёр уважает актёра и доверяет ему, то в ответ получает такое же отношение. И то это огромный плюс. Я уже обжёгся с одним товарищем, и чуть было не испортил картину. Как мне работать с человеком, если его навязали, и он ещё не подходит по типажу? Это же какое-то насилие над здравым смыслом!

— Хорошо, успокойся! — произнесла Фурцева.

Далее она подняла трубку и попросила Марину сделать чай. Помощница чуть ли не через минуту принесла поднос с чайником и сушками. Это уже хороший симптом!

— Давай поступим следующим образом. Зачем плодить врагов на ровном месте? Будь гибче, и вообще, передай процесс своему Зельцеру. Но окончательное решение оставь за собой. Ты думаешь, что мне больше заняться нечем? Я, вместо работы, должна выслушивать многочисленные жалобы и проводить с тобой уроки воспитания. Неужели непонятно, что ты ещё слишком малая величина? Будешь ставить свои условия, когда снимешь хороший фильм и оправдаешь доверие. Пока придётся играть по общим правилам. И чтобы я больше не слышала о скандалах вокруг твоей персоны. Не умеешь общаться с людьми — выставляй как таран своих евреев. У них такта и воспитания больше, чем у какой-то подмосковной шпаны. В следующий раз жду тебя, когда будет реальный результат. Что там с документальным фильмом?

Министр дала рекомендации о моём поведении и перескочила на другую тему. Рассказал, про «Рюриковичей» и проекты на радио. Задав несколько вопросов, Фурцева свернула разговор и отпустила меня с миром. Вроде покровительница осталась довольна итогами беседы. Зачем приглашала, если она так занята? Могли и по телефону поговорить.

Иду по улице, и не могу понять. Как они тут работают? Это я про советское руководство. Дело даже не в проталкивании своих людей. Подобное было и будет всегда. Речь о самих методах работы. Сами загнали себя в рамки каких-то нелепых догм, в которые давно никто не верит. Почему не перевести некоторые сектора экономики на хозрасчёт или кооперацию? Если в стране ощущается дефицит некоторых товаров, то нужно думать, по какой причине он возник.

Я в экономике не силён, но внутреннюю кухню кино немного изучил. Ведь явно в индустрии застой. И это при колоссальных вливаниях. Есть хорошее кино, но большая его часть не выдерживает конкуренции с европейскими и американскими картинами. Я ведь помню, что самый кассовый фильм СССР всех времён — это слабенький боевик, авторы которого грамотно воспользовались дефицитом подобного зрелища. Ещё и сыграли на интересе к карате и другим единоборствам. Но ведь в том же году сняли весьма оригинальный «Экипаж». При этом больше всего народа посмотрело какую-то дешёвую мексиканскую хрень. Это сейчас расцвет кинематографа, вызванный оттепелью. Только половину лидеров проката семидесятых, народ просто не вспомнит. Ну, кроме нескольких культовых фильмов. А ведь каждый год снимается более сотни картин. Если создать им реальную конкуренцию, то девяносто процентов можно выбрасывать на свалку. Ладно, что-то меня занесло не в ту степь. Надо сосредоточиться на своей работе.

— Добрый день, дорогие товарищи радиослушатели! Сегодня у нас в гостях два интересных гостя. Более того, в ближайшем будущем они откроют цикл новых передач на нашем радио. Разрешите представить журналистку газеты «Советская Культура» Светлану Капитонову и режиссёра Алексея Мещерского.

Сижу перед микрофоном, пробегаю глазами по тексту, хотя выучил его уже наизусть, и немного нервничаю. Я тут опять немного начудил и попросил заменить ведущую. Ну вот не понравился мне излишне слащавый и при этом официальный стиль Новожиловой. Благо, в последнее время слушаю радио при любой возможности и нашёл подходящую кандидатуру. А ведь она работала даже в моём времени на безвременно почившей радио «Ультра», будучи уже в весьма преклонном возрасте. Да и голос Шабановой показался более предпочтительным для стиля, который мы выбрали. Сейчас она молода и не похожа на бабушку, зажигающую в эфире специфической радиостанции.

Надеюсь, что я угадал и не зря обзавёлся новыми врагами, теперь уже на радио. Хотя сейчас у меня есть «проездной», выписанный товарищем Месяцевым. Это я так называю приказ о создании двух новых передач, с выделением нам постоянного эфирного времени и волны. Наша команда особо не наглела, но продавливала своё видение будущих программ. Мы же не просто так написали уже два сценария передач о кино и музыке.

Светочка не стала строить из себя всезнайку и включилась в совместный проект, захватив пару своих коллег. Звуковая дорожка «СК» тоже готовится к выходу и должна осчастливить читателей в конце августа. С учётом того, что Капитонова монополизировала ещё и обзор кинематографа, став главой отдела «Искусство», то вырисовывается интересная картина. Наша пронырливая журналистка может стать одной из главных фигур, освещающих самые популярные направления шоу-бизнеса. Мы и «Советский экран» со временем потесним, создав ему мощную конкуренцию. Пора задуматься о собственном информационном холдинге. Только кто же мне позволит? Тем временем прекрасная акула пера взяла слово.

— Главная идея нашей передачи о музыке — это составление списка самых популярных песен, а также ознакомление публики с новыми песнями и коллективами исполнителей. Надеюсь, с первым пунктом всё ясно. Победители будут определяться голосованием читателей «СК» и радиослушателей. По второму гораздо сложнее. Мы хотим попробовать дать молодым и малоизвестным музыкантам шанс. Схему, по которой будет проводиться отбор, озвучат ведущие в первой передаче. Пока есть определённые организационные трудности.

— Это очень интересная идея! Таким образом, определением лучших песен будут заниматься слушатели. Ведь именно для них и поют наши музыканты, — произнесла Раиса Ивановна, и сразу обратилась ко мне, — Алексей Анатольевич, а в передаче о кино тоже будет выявление лучшего фильма? И какие критерии оценок вы будете использовать?

Вот же сучка, эта Шабанова! В сценарии этого точно не было. Это я общих чертах описал, что со временем не мешает заняться рейтингом, по итогам кинопроката. А она сразу вынесла идею на суд слушателей, да ещё в прямом эфире. Для меня это тоже оказалось шоком. Понятно, что утренние радиопередачи, и часть дневных, идут без всякой записи. Но на телевидении такая же ситуация. «Кинопанорама» снимается в прямом эфире, и это несмотря на достаточно сложный формат. Рекламных пауз сейчас нет, чтобы можно было быстро перейти к новой теме или герою. Были же мастера!

— Основная идея нашей программы — знакомить радиослушателей с новинками отечественного и мирового кинематографа. Так как мы не собираемся дублировать известную телевизионную передачу, то сосредоточимся на западном кино, забавных моментах со съёмочных площадок, биографиях кинематографистов, в том числе покинувших наш мир, и многом другом, — отвечаю совершенно невозмутимо, — Но ваша идея про определение лучшего фильма очень интересная, товарищ Шабанова. Думаю, нам стоит рассмотреть её со всех сторон. Соглашусь с вами, что кино ничем не хуже музыки, и тоже достойно дополнительного внимания. Заодно я бы расширил ваше предложение и добавил список наиболее интересных театральных постановок. К сожалению, артисты театров, особенно провинциальных, часто обойдены вниманием, в отличие от коллег, снимающихся в кино.

По мере понимания, что я нагло перевёл на ведущую стрелы, она краснела, и к концу моего монолога стала походить на свёклу. Ибо нефиг. Зачем было озвучивать конфиденциальную информацию? А теперь можно спокойно сослаться, что идею предложила Шабанова. Мы же просто адаптировали её задумку под реалии радио. Ха-ха.

Далее было обычное интервью без разного рода сюрпризов. Светочка рассказала про подготовку хит-парада и аккуратно запустила в народ новое слово. Я достаточно подробно описал несколько фильмов, взявших призы на ММК. Чуть меньше времени уделил Каннскому фестивалю. Себя особо не хвалил, но отметил, что давно советские кинематографисты не брали значимых призов. Пусть коллеги скрипят зубами от зависти.

— Зачем было ссориться с заслуженным человеком? У тебя просто изумительно получается находить врагов и недоброжелателей. Мы ведь уже на «ты»? — Светочка опять сделала большие глаза и пародировала удивлённую девочку.

Сидим в кафе и обсуждаем недавно закончившийся эфир. Под конец журналистка немного расслабилась и стала напоминать саму себя. Наша акулка явно нервничала на эфире и говорила немного казённым тоном. Но, видно, уже отошла от своей нервной реакции и начала меня подкалывать. Сначала мы с ней нормально поели и даже употребили по бокалу вина, а потом приступили к беседе. Надо как-то снять стресс, так как нервничала не только Капитонова. Я употребил дополнительный бокал, а Светочке заказал лимонад.

— Пусть Новожилова ведёт «С добрым утром». У неё это отлично получается. Я давно тебе говорил, что мне не нравится подача материала на нашем телевидении и радио. Часть — излишне официозна, другая — будто из прошлого века. Реформа языка окончательно установила новые стандарты. Но многие считают, что это их не касается. Работаешь на публику — изволь соответствовать. Нам же нужен толковый помощник, знающих радио изнутри. И от подобного сведущего зависит очень много. Шабанова более живая и весёлая. Поэтому и пришлось менять коней на переправе[4].

Светочка не выдержала и захохотала. Чёрт, какой у неё красивый смех. Смотрю на раскрасневшееся лицо, но глаза то и дело останавливаются на весьма фривольном вырезе летнего сарафана.

Поймав мой взгляд, девушка улыбнулась и произнесла.

— Даже не думай.

— А… — пытаюсь возразить и намекнуть, что неплохо бы закончить вечер у меня.

— Это была минутная слабость, — отшили меня окончательно, — Так бывает. Надеюсь, это не повлияет на наши деловые отношения?

Ничего себе, минутная. Мы кувыркались, чуть ли сутки и никак не могли оторваться друг от друга. Светочка ушла уже вечером, вернее, сбежала. Хорошо, что муж у неё сейчас в профилактории. Да здравствует советская медицина! Не понимаю, почему не продолжить роман и далее. Но — не судьба.

Иду домой в самых расстроенных чувствах. Даже скорый приезд Тани особо не радует. Вот совершенно не знаю, как далее выстраивать с ней отношения. Чувствую, что она ждёт моего шага. А я совершенно не готов его сделать. Здесь ещё и Капитонова ворвалась в мою жизнь, запутав её окончательно. Ведь в прошлой жизни, я всегда соблюдал условие — никаких романов на работе и с соседками. Ладно, вылечу хандру старинным русским способом, благо, у меня дома стоит неплохой продукт от армянских виноделов. А затем работа и ещё раз работа.

— Юрий, вы не устали? — спрашиваю актёра.

После заверения, что товарищ готов продолжить, решаем сделать следующий дубль. Я уже разочаровался и думал, что придётся выбирать кандидата на роль главного героя из двух совершенно неподходящих персон. Но вдруг, на фактически последней кинопробе, произошло невероятное. Обмениваюсь взглядами с Зельцером, и понимаю, что он тоже одобряет увиденное.

А ведь мне даже внешние данные кандидата не понравились. Ещё и голос не впечатлил. Хотя, когда у тебя общий пессимистичный настрой, то всегда есть к чему придраться. Но постепенно мой скепсис испарялся, и его место занимала робкая надежда. Она появилась уже после нанесения грима и переодевания Юрия в военную форму. Только что был какой-то непонятный и даже простоватый мужчина, который вдруг превратился в настоящего воина. По крайней мере, внешне. Дальше — больше, актёр буквально за пару минут перевоплотился в нужного персонажа и внутренне.

Тем временем на площадке шёл обычный процесс, без которого я себя уже не представляю. Помощница согласовывала сценку, механики готовили муляж самолёта, техники переставляли студийное оборудование, Акмурзин о чём-то спорил с Солодовниковым. Всё-таки снимать актёра внутри кабины самолёта, к которой он ещё не привык, совсем другое дело. Тут ещё надо сыграть отрезок с моментом гибели условного ведомого. Но и с этим сложным эпизодом наш — уже точно — главный герой, справился на все сто. Я мысленно выдохнул, похвалил актёра и попросил день на размышления. Зельцер же не стал лукавить, а сразу поздравил Юрия с удачными пробами. Только Моисеич не учитывает, что мне приходится лавировать между некоторыми товарищами, всё ещё пытающимися пропихнуть своего человека.

Уже на финальном обсуждении мы сошлись во мнении, что Белов подходит просто идеально. А вот с героем номер два не всё так благостно.

Нет, пробы прошли нормально, и я получил тот результат, который ожидал. Да и Зельцер особо не спорил. Только сам актёр начал ломаться, если можно так охарактеризовать его поведение. Надеюсь, что это не медные трубы, так как сейчас на него навалилась настоящая популярность. Может, не верил в успех нашего фильма. Или ждал приглашения от более маститого режиссёра, что гарантирует ему в будущем попадание в пул востребованных актёров и постоянную работу. Только товарищ сильно ошибается, ведь следующий успех ждёт его через целых тринадцать лет. Да и роль подлеца Родиона, сыгранная просто филигранно, наверняка не предел мечтаний амбициозного актёра.

Да, вторым героем я видел ещё одного Юрия — Васильева. Типаж совпадал просто идеально, да и в саму роль мой фаворит перевоплотился чуть ли не с первого же дубля. Но эти его метания и сомнения, начали сразу раздражать. Мягковатый человек без особого стержня. Наверное, ещё и зависит от чужого мнения, сделал я такие выводы. Дальнейшие переговоры поручил Моисеичу. Финансовые условия со стороны ТО были обозначены, далее актёр пусть решает сам. Меня сейчас волновали другие вопросы.

Забот у меня хватало. Утверждение главного героя помогло разгрузиться морально. А то я уже начал дёргаться и немного свирепеть. Как сохранить спокойствие, если опять начались непонятные танцы вокруг пришедшего оборудования? Меня сразу насторожил вызов к Бритикову, так как не было никаких предпосылок для общения. Буквально позавчера мы обсудили все вопросы и остались довольны полученным результатом.

— Григорий Иванович, вы говорите, зачем вызвали. А то уже второй раз спрашиваете про натурные съёмки.

Директор киностудии сегодня не был похож на себя. Понятно, что он мой начальник, но вроде я теперь полунезависимая структура. То есть хозрасчёт, утверждение ТО на уровне министерства и повышенное внимание к новой структуре, играют свою роль. На меня нынешнего особо не надавишь. Хотя Бритиков и ранее отличался от классического советского руководителя. С подчинёнными он был корректен, и хамства в его исполнении я ни разу не видел. В нём уживались две совершенно противоположные черты — дипломатия и правдолюбие. То есть он всегда говорил, что думал, но при этом делал скидку на тонкую натуру людей искусства. Кому-то мог и залепить в лоб такое, что люди сгорали от стыда. С другими вёл себя деликатнее, но всё равно продавливал своё видение ситуации. При этом коллектив на начальника особо не обижался, потому что уважал его и даже любил.

А здесь заслуженный товарищ и фронтовик вдруг начал крутить хвостом. Мне даже стало немного обидно за человека, который просто не знает, как себе вести. С одной стороны, мои будущие успехи — это плюшки и для него самого. Плюс я фаворит Фурцевой и вроде как обласкан самим Ильичём. Но также на директора идёт давление со стороны собственного начальства и других группировок. Он не вчера на своей должности и прекрасно понимает, что я могу вспыхнуть и погаснуть. А Бритикову с советской номенклатурой работать далее.

— Тут такое дело, — наконец решился директор, — Поступило письмо от вышестоящего начальства, определиться с поступившим иностранным оборудованием. В общем, надо передать технику на баланс киностудии, а не вашего ТО. Сам понимаешь, что у нас колоссальный дефицит подобной техники и ею должны пользоваться остальные режиссёры на благо советского кинематографа и наших зрителей.

Последнее предложение было явно лишним. Это Иваныч, наверное, не перестроился с канцелярского языка, когда надо побольше вещать про общее дело и прочее бла-бла-бла.

— Мой ответ вы знаете — нет. Плюс, передача оборудования на наш баланс прописана в дополнительном соглашении к договору, я это учёл в первую очередь. Более того, мы не станем ни с кем делиться. На импортной технике будут работать только сотрудники ТО, и использоваться она будет исключительно для наших проектов.

— Этого я и боялся, — грустно вздохнул Бритиков, — Не буду тебе рассказывать про очередных недоброжелателей, сам в курсе. Только мы делаем общее дело, и здесь я тебя совершенно не понимаю. Что за мещанский подход? Да и откуда у вас такой объём работы, чтобы загрузить оборудование?

Хороший он дядька! И ведь действительно радеет за общее дело. Это для меня кинематограф — возможность заявить о себе и воплотить собственные идеи. Вернее, кино — это уже только часть более глобального проекта. Про квест я уже давно не вспоминаю. А для Григория Ивановича важно развитие советского кинематографа, и он искренне не понимает моего индивидуализма. Ладно, попытаюсь донести своё видение ситуации до адекватного человека.

— Начну с последнего, и немного издалека. На правительственном уровне обсуждается создание нового телевизионного канала. Это будет научно-образовательный проект, ориентированный на совершенно разную аудиторию. Не буду вдаваться в подробности, но сетка вещания будет в основном загружена документальными фильмами, образовательными программами, а также интересными передачами для детей и юношей.

— Я в курсе этой идеи. И даже знаю, откуда ветер дует. Не много ли на себя берёшь, Алексей? Кино, календари, радио, а теперь ещё и телевидение.

— Если мне не будут вставлять палки в колёса, то всё реально осуществить для пользы стране. Что касается нового канала, то я собираюсь делать для него основную часть программ. Для этого, по рекомендации Клушанцева, мы пригласили из Ленинграда весьма перспективного режиссёра-документалиста Валерия Чигинского. Именно он продолжит снимать «Рюриковичей» и займётся ещё одним проектом. Сам Павел Владимирович практически согласился на переезд в Москву, поняв, что у нас больше возможностей для реализации его идей. Не мне вам объяснять, какие плюсы это принесёт киностудии. Кроме спецэффектов, он планирует продолжать снимать свои фильмы. С таким специалистом можно смело выходить на международный уровень. Документальное кино тоже неплохо продаётся, что я намерен доказать уже осенью.

— Опять ты талдычишь про коммерцию. Будто у кинематографа нет и другого предназначения.

— Так мы и хотим запустить целый цикл научно-образовательных фильмов. И давайте обойдёмся без всего этого лицемерия. Если зритель готов платить за кино, то эффект от фильма будет гораздо мощнее, нежели просто демонстрация по телевидению. А под это дело мы снимем небольшие социальные ролики, которые будут демонстрироваться перед показом. Недаром наши плакаты о вреде пьянства пользуются такой популярностью. Вот мы и продолжим это дело в кино. Заодно сделаем это совершенно бесплатно, как вклад ТО в общее дело борьбы с нездоровыми явлениями нашего общества. Популярные фильмы дадут нам прибыль, которая пойдёт на просветительские проекты. Мы ещё благодарность получим от соответствующих органов и структур за вклад в поддержку линии партии по борьбе за здоровье советского человека.

Здесь Бритиков взбодрился. Общественную нагрузку никто не отменял. А тут ему на блюдечке приносят такой подарок. Я же сделал глоток воды и продолжил.

— Теперь насчёт мещанства и общего дела. Именно мои проекты принесли валюту, на которую было закуплена первая партия оборудования. Но меня сразу же захотели надуть, проявив обыкновенное ханжество, а скорее самое настоящее крохоборство. Тот же «Мосфильм» и ведущие республиканские киностудии гораздо лучше обеспечены техникой, чем наша. Но кому-то захотелось хапнуть побольше, желательно за чужой счёт. Далее, никто не мешает «Госкино» выбить фонды и покрыть дефицит, коли он имеет место. Понимаю, что просто так валюту никому не дадут. Только я недавно слушал доклад товарища Романова, где говорилось, что СССР экспортирует фильмы более чем в семьдесят стран. Что мешает часть этой выручки выделить на оборудование? Или не всё так хорошо с иностранной денежкой, как вещают некоторые товарищи? — откровенно надсмехаюсь над номенклатурщиком, — Тогда бы брали мандаринами и бананами. Народ бы порадовали экзотическими фруктами. Так ведь и этого нет. Значит, не так уж и нужно наше кино. И о каком общем деле может идти речь? Если за мой счёт — давайте называть вещи своими именами — кто-то хочет решить свои проблемы. А может, просчёты и неумение работать? На врагов и недоброжелателей мне плевать. Если я сегодня прогнусь, то завтра меня любить не станут. Наоборот, сядут на шею, свесят ноги, и будут считать своей тягловой лошадкой.

Георгий Иванович некоторое время молчал. Потом махнул рукой и подвёл итог нашей беседы.

— Иди-ка ты Алексей… Работай, в общем. И прекращай мне тут подобного рода разговорчики. Мандарины ему захотелось! А завтра, чтобы предоставил план работы ТО на этот год.

Ух, проскочил! Выхожу из кабинета довольный собой, и подмигиваю Жанночке. Надо будет чем-то отблагодарить секретаря на всякий случай. Бритиков же — человечище! Он точно не прогнётся под игрища товарищей из «Госкино». Если не пришлют письменный приказ, то можно быть спокойным за наше оборудование. А план наших задумок я ему передам уже сегодня. Он давно готов, только делали его для Фурцевой. Той тоже надо знать, для чего она вообще терпит такую занозу, как один наглый попаданец.

— Белиссимо! — Франческо не сдержал эмоций и быстро затараторил по-итальянски.

Ну, ещё бы! Такого дизайна он точно не ожидал. Знал бы он, сколько нервных клеток я сжёг, пока вспоминал все эти необычные календари. Хорошо, что у меня на них был бзик в прошлой жизни. Я неслабо был погружён в эту тему и на всякий случай подготовил ещё пару вариантов. Но атташе сразу вцепился в главный образец.

— Но как, чёрт возьми? Это же невероятно! — продолжал восхищаться итальянец, — Ещё и макет практически готов! Вы не перестаёте меня удивлять, синьор Мещерский.

Я тебя готов удивлять хоть каждый месяц, главное — плати. Этого своему компаньону я говорить не стал. Но похвалы приятны, хотя в душе малость коробит от ощущения, что я нагло украл плоды чужого труда. Пусть это было в ином времени или реальности, но факт налицо. Только мне нужны деньги, выход на европейский рынок и узнаваемый бренд. Кстати, надо будет зарегистрировать на Западе торговую марку «Мещерский». Посоветуюсь с юристами и местными товарищами, дело-то нужное.

— Я даже знаю, кому предложить каждый из вариантов. Договорённость с «Pirelli» давно достигнута. Осталось только утвердить эскизы. А нельзя было сделать фотографии? Рисунки не дают полного эффекта от вашего календаря… Всё эти мокрые майки и шортики на красивых девушках! Ещё бы подобрать русскую модель — и это стало бы самой настоящей сенсацией!

— Франческо, кто же мне разрешит в СССР снимать полуобнажённых девушек, — отвечаю улыбающемуся атташе, — А вот с рисунками нет никаких проблем. Нам даже не потребовалось привлекать натурщиц, художнику хватило собственного воображения. Про советских моделей забудьте и более не вспоминайте. Не хватало мне ещё проблем с местными моралистами, которые сразу обвинят нас в развращении советского общества. Найдёте красивых европеек.

Мне и так пришлось помучиться с календарём на стадии его создания. Одна рыжая заноза выпила у Серёги несколько литров крови, пока мне не пришлось вмешаться. Откуда такое ханжество? Ну, рисует Самсон голых баб, и что? Он это делает, выполняя моё задание. Вернее, полноценный заказ, который оплачивается через кассу ТО. Я уже порядком устал воевать с Пузик по разным мелочам. Но вроде у них с Серёгой всё налаживается, поэтому был вежлив и просто попросил найти за пару дней художника, который сможет нарисовать проект календаря. Оксана поспорила для приличия, но сразу сдала назад. А когда узнала, что часть гонорара будет в чеках, то сразу изменила своё негативное отношение. Наша провинциалка тоже подверглась негативному влиянию цивилизации, и становится шмотницей.

Задумка с первым календарём была простая. Мы решили эксплуатировать прежний образ рабочего человека, только добавили откровенной эротики. И естественно, проект был ориентирован строго на Запад.

— Вы сказали, что есть второй заказчик, — возвращаю итальянца к переговорам.

— Есть такая французская компания «Louis Vuitton», не думаю, что вы о ней слышали. Она выпускает разного рода аксессуары и специализируется на сумочках. Я точно знаю, что они ищут оригинальный дизайн календаря. И ваш проект в стиле оригами должен им понравиться.

Решил не умничать, поразив своего компаньона знанием о сумках и прочих кошельках. Но дело он предложил перспективное. Французы сейчас на старте своего пути к мировому господству в области люксовой продукции. Почему бы не сделать с ними проект, и далее перевести его на постоянную основу?

Ещё бы самому смотаться во Францию, провести переговоры и познакомиться с тамошними боссами. Но кто меня сейчас отпустит? Да и дел навалом. Я увяз в организационных вопросах, как фильма, так и ТО. Каплан сам не справляется, даже при наличии уже двух помощниц. Подбор людей — всё-таки вещь такая, где требуется моё участие.

Но постепенно всё налаживается. Вот и с Франческо удалось быстро договориться. С «Внешторгом» проблем точно не будет, так как оттуда уже звонили и уточняли, будем ли мы печатать календари в этом году. Опять придётся подключать финнов, через которых советским ведомствам легче торговать с Западом. Купили бы давно нормальную типографию и не мучились. Но это с продукцией, ориентированной на Запад. Что касается советского потребителя, то проблем хватает.

Думаю, может мне самому подумать о хорошей печатной машине? Ведь в планах выпуск своего журнала и много чего ещё. Но я даже боюсь обсуждать подобную идею. Ведь проблем будет просто невероятное количество. Начиная с того, что в СССР просто нет качественной бумаги. Или её катастрофически не хватает и она вся расписана на год вперёд. Не строить же заодно свой ЦБК. Поэтому приходится крутиться и пытаться делать продукцию в местных ограниченных условиях. Я уже закинул в типографию макет оригами-календаря. Вместо восхищения от новаторского дизайна, я увидел хмурые мины. Мол, как нам сделать подобное и зачем это всё нужно? Долбанная социалистическая система, которая просто плодит равнодушных и незаинтересованных людей. Им ведь даже деньги не нужны. Миллионами я их не завалю, а тринадцатые зарплаты и прочие премии полиграфисты всё равно получат.

Есть у меня идея начать потихоньку завозить из-за рубежа дефицит и распределять его среди своих сотрудников с важными смежниками. За право обладать немецким телевизором или холодильником, директора предприятий начнут шевелиться. Но это дополнительные сложности. Успокаивает, что всё вроде наладилось и перспективы открываются вполне себе радужные. Чуть позже будем думать, как развиваться дальше. Может, чего и выйдет, лишь бы никто не помешал.

— Разрешите?

— Заходите, товарищ полковник, присаживайтесь.

Хозяин кабинет ещё не до конца освоился на новой должности и только изучал подчинённых. Вот и напросившегося на личную встречу главу одного из отделов, он встретил весьма настороженно. Не являясь кадровым сотрудником спецслужб, новоявленный глава во всём видел подвох, и даже скрытые насмешки.

— Товарищ председа…

Андропов прервал доклад подчинённого.

— Давайте по имени-отчеству, Андрей Афанасьевич. Надеюсь, что нам с вами ещё долго работать вместе, поэтому предлагаю избавиться от излишнего официоза.

С учётом того, что собеседник представлял контрразведку, являющуюся специфической структурой, налаживание доверительных отношений с её представителями было крайне важным.

— Юрий Владимирович, — неуверенно начал полковник, — Три месяца назад, наш агент, сопровождающий группу советских кинематографистов во Францию, зафиксировал некоторые интересные события. В первую очередь он просил обратить внимание на странное поведение молодого режиссёра Мещерского. Тот вёл себя за рубежом, будто оказался там не в первый раз. Было ещё и вызывающее поведение, но это к делу не относится. Куратор делегации фиксировал неоднократные контакты кинематографиста с иностранцами, в частности, с атташе посольства Италии в Советском Союзе и одного продюсера.

— Так что в этом странного? Встречи являются нарушением правил поведения советского гражданина за рубежом. Но в данном случае они были необходимы. Я знаю, что сейчас готовится совместная картина с европейцами. И всё одобрено на самом верху, — глава кабинета показал пальцем наверх.

— Мне это тоже известно. Профильный отдел проводил проверку договора и не выявил там никаких нарушений. Но речь о другом. Наш человек заподозрил Мещерского в незаконных финансовых операциях. Есть подозрение, что в Париже он имел контакт с одним из подразделений швейцарского банка. Недавно, в ходе одного совместного проекта с ведомством генерала Ивашутина, мы получили интересную информацию. Советский гражданин открыл счёт в «Кредит Суисс груп». Сроки как раз совпадают с нахождением объекта во Франции. Только мы пока не располагаем точными данными гражданина, открывшего счёт.

Андропов быстро прокручивал в голове варианты дальнейших действий. С одной стороны, он не хотел лезть в дела деятелей искусств. Уж слишком смердело от этих товарищей. Хотя когда-нибудь придётся наводить порядок в этой клоаке. Но, при отсутствии доказательств, дело может вызвать ненужный резонанс. Ладно была бы антисоветчина, по которой объекту можно предъявить обвинение. С другой стороны, Михаил Андреевич, очень поспособствовавший его назначению, просил обратить внимание на распоясавшихся деятелей кино и других отраслей культуры. И упомянул про одного излишне активного и дерзкого молодого человека. А вот это становится вдвойне интересным.

— Подскажите, Андрей Афанасьевич, а какой срок у нас грозит гражданину за валютные махинации, — Андропов сделал вид, что не знает о данной статье УК.

— Нарушение правил и спекуляция — от трёх до восьми, при некоторых обстоятельствах — до пятнадцати лет с конфискацией. Если речь идёт об особо крупных размерах, то возможен расстрел, как в деле Рокотова, — оттарабанил явно подготовившийся полковник, но сразу добавил, — Только наш объект действовал за рубежом. Здесь может быть статья за незаконный экспорт, и даже 64-я.

Хм, — глава КГБ усмехнулся и опять задумался.

Измена Родине слишком серьёзная статья, чтобы предъявлять её столь известному гражданину. Плюс явное благоволение к объекту самого Генсека. Но есть и другая сторона, которая поддержит его в выявлении преступной деятельности Мещерского. Да и вообще — давно пора поставить на место всю эту богему, слишком распоясавшуюся в последнее время. У идеологического отдела ЦК и многих других структур накопилось огромное количество претензий к творческой интеллигенции. Может, пора устроить показательный процесс?

— Проблема в том, что у вас нет доказательств, — произнёс он через некоторое время, — Предлагаю, для начала, получить точные данные о вине режиссёра. Если подозрения подтвердятся, то начнём полноценную операцию по раскрытию незаконной деятельности объекта. С моей стороны можете рассчитывать на полную поддержку. Пока же надо следить за Мещерским. Он будет плотно работать с иностранцами и в любом случае где-то проколется. Действуйте, Андрей Афанасьевич!

— Это что за фрукт? — киваю в сторону чернявого парня, пытавшегося присоединиться к нашей беседе.

— Михаил, племянник Симы Иосифовны. Раньше работал в областной филармонии. А теперь будет работать у нас на должности администратора, — чуть ли не гордостью ответил Гена.

М-да. Упустил я этот момент, не уделяя должного внимания ребятам из ВИА. Насколько я помню, у директрисы родных племянников не было. Появившийся из ниоткуда родственник доверия не внушал. Чтобы это понять, хватит нескольких минут общения. Ест в нём какая-то червоточина и что-то отталкивающее. Я не антисемит… ну, разве что немножко. Все советские люди знают, кто выпил воду из крана. Но сейчас не до анекдотов. Есть определённая прослойка среди иудеев, которая просто заполонила собой некоторые сектора экономики. Мне проще отвечать за свою сферу деятельности, и картина выглядит весьма спорно. Разного рода администраторов, импресарио и прочих конферансье это касается в первую очередь. Ладно, если бы это были талантливые люди, но проходимцев среди них каждый второй. Насколько я понял, законом должность администратора, а по сути, директора коллектива, не регламентировалась. Меня вообще поражает лояльность советской власти к подобным явлениям. Ведь дураку понятно, что в этой сфере начали крутить неплохие деньги. И налоги с них обычно не платят. Причём многие группы находятся под крылышком разного рода организаций, заводов и ДК, где получают зарплату, им закупают музыкальные инструменты, оборудование и вообще всячески обласкивают. Социализм во всей своей красе.

Но сейчас речь не о сложившейся халявной системе. Я тоже её использую на полную катушку, поэтому никого не осуждаю. Интересно другое — почему меня не известили, что группа привлекла человека со стороны? Если называть вещи своими именами, то реальным продюсером ВИА «Рассвет» являюсь именно я. Ребята исполняют мою песню, сделавшую их популярными. Именно мне удалось пробить организацию самой группы при текстилькомбинате. Сам Гена Пупков, ныне Ясный, к начальству идти боялся.

— Вы решили начать концертную деятельность?

— Михаил говорит, что пора. У него есть связи с нужными людьми. Пока начнём участвовать в сборных концертах. Далее посмотрим. Мы понимаем, что пока не хватает репертуара.

В принципе, идея не самая плохая. Гастроли — это неплохая школа. Здесь вам целый букет от испытания характера членов коллектива до роста мастерства. Всё-таки играть в камерной атмосфере и перед зрителями — совершенно разные вещи.

— Я как раз хотел обсудить ваш репертуар. Более того, не мешает подумать о стиле ВИА в целом, — наконец перехожу к сути, ради чего я приехал в свой родной городок.

Гена моментально сделал стойку, как охотничья борзая. Вот этого у него не отнять. Умеет он слушать и делать правильные выводы.

— Ансамблю надо определиться и выбрать направление. Пока в вашем репертуаре солянка из поп-музыки и разнообразного рока, плюс много перепевов чужих песен, особенно иностранных. Последнее даже неплохо, подучите язык. Но придётся выбрать стиль, дабы работать на определённую аудиторию. Я более склоняюсь к рок-н-роллу, который можно разнообразить более лёгкими попсовыми композициями и балладами. Последние нельзя сбрасывать со счёта, так как они весьма популярны на танцплощадках. Белый танец, дамы приглашают кавалеров и прочее. Наш «Соловей» неплохо заказывается на подобных мероприятиях, хотя немного отличается от классического белого танца.

— Мы сами в раздумьях, — сразу ответил Ясный, — Исполнять всякое ля-ля-ля может любой второсортный коллектив. У нас же хорошая подготовка в плане вокала, это я говорю без всякой ложной скромности. Вы и сами знаете. Если брать исполнительское мастерство в плане владения инструментами, то мы тренируемся и учимся каждый день. Честно говоря, меня иногда тошнит от гитары. Но, через не могу, заставляю себя работать. Может, концерты пойдут нам на пользу и станут нервной разрядкой. А то начались уже небольшие склоки и нужен эмоциональный выплеск. Только опять всё упирается в репертуар. Играть по подмосковным ДК дело нужное, но только для начала. Далее надо переходить на новый уровень, к которому мы готовы, но…

— Как ты относишься к Сергею Александровичу?

— Ээээ… — Гена явно не понял о ком речь.

— Пойдём к пианино. Вот почему вы не догадались об элементарных вещах? Если не можете придумать сами, то обратитесь к классикам.

Некоторое время заняла распевка. Вообще, вокалист я слабенький. Но петь меня учили, и делали это профессионалы своего дела. Что касается мелодии, то я подготовил её заранее, поэтому не должен опозорить своих педагогов. Вот и одна из моих учительниц тут как тут. Вокруг нас сразу собрались весь коллектив ВИА, Самсон, Пузик и присоединившаяся к поездке Капитонова. Последняя, кстати, приехала по делу, и уже взяла интервью у музыкантов из «Рассвета». А вот два других товарища решили совместить деловую поездку с посещением Серёгиной тётки и прочей родни.

А далее я выдал бессмертные стихи гуляки и скандалиста[5].

После второго куплета быстро сориентировавшиеся Гена и ударник попробовали поймать мотив. Второй прогон получился гораздо лучше, а лидер коллектива буквально расцвёл и играл с улыбкой на губах. Ясный сразу понял, что это будущий хит.

Я же, под громкое обсуждение окружающих, дошёл до своего портфеля и вытащил нужный лист. Далее поманил солистку Нину, вручил ей текст и попросил быстрее выучить хотя бы припев. Галактионова пробежалась по бумажке и быстро вышла из зала. Гена смотрел на всё недоумённо, но я махнул рукой, чтобы он не вмешивался, и опять сел за пианино. Сосредоточился и положил руки на клавиши. Вроде тренировался, но выходило немного коряво. Но именно этот вариант исполнения популярной в XXI веке песни, нравится мне больше всего.

— Сомневаюсь, что эту композицию разрешат исполнять, но попробовать необходимо, — говорю обступившим пианино слушателям.

Смотрю, а народу прибавилось. Хотя в основном это местные учителя музыки. Ладно, даже если настучат, то отбрешусь. Есенин в стране не запрещён. Грех не попробовать переложить его стихи на музыку. Вернее, эти песни уже звучали, но в моём времени[6].

«Умереть, знать, сулил мне Бог».

Допеваю последнюю строчку, заканчивая мучить пианино и слух собравшихся. К моему удивлению, моё топорное выступление было встречено аплодисментами.

— Я всегда знала, что ты талантлив! Но как можно было так быстро растерять все навыки исполнения? И что за ужасные завывания?

Сима Иосифовна была в своём репертуаре. Сначала похвалила, а потом начала снимать с меня стружку. Я не обиделся, а наоборот улыбнулся. Память Алексея выдала несколько похожих моментов из его прошлой жизни, когда он был юн, беспечен и с надеждой смотрел в будущее. Но мне сейчас не до ностальгии, тем более чужой.

— Так! — хлопаю в ладоши, привлекая внимание, — Гена, давайте по местам и готовьтесь сыграть «Буги-вуги». Мелодия вам наверняка знакома. Я пошёл за Ниной.

Песню «Ленинградский рок-н-ролл» я вспомнил не полностью, и часть куплетов написал сам. Но здесь главное припев, сам текст неважен. Музыку группа «Браво» откровенно слизала у западных исполнителей, поэтому совесть меня особо не мучила. Вокал у Галактионовой не хуже, чем у Агузаровой. Значит, должно получиться.

В итоге Нина исполнила не хуже, а даже лучше оригинала. С учётом того, что она и внешне сейчас красотка, то получилась очень эффектно. Если уж я начал пританцовывать после первого дубля, а на третьем чуть не пустился в пляс, то что говорить о других. Молодёжь еле сдерживалась, и даже строгая Светочка двигалась в такт зажигательной музыке. Надо будет ещё подумать, во что одевать группу, и хоть завтра выпускай их на большую сцену.

После окончания импровизированного концерта меня посетила новая идея.

— Геннадий, на следующей неделе жду тебя и группу в Москве. Ваша задача — довести песню до ума, благо, мелодия вам известна.

— Мы будем записываться? — воскликнул Ясный.

— И не только. От судьбы не уйдёшь, и придётся тебе войти в историю. Мы снимем первый советский музыкальный клип!

Вряд ли Гена полностью осознал, о чём речь, но от переполнявших его чувств даже не смог ответить. Тем временем Слуцкая отвела меня в сторонку от галдящей публики.

— Это рисковая затея, я про «Москву» и «Бродягу». Первую песню точно не пропустят и могут даже применить санкции. Да и вторая весьма провокационная и хулиганская. Лёша, ты хорошо подумал? Ведь может достаться и этим восторженным детишкам, — директриса кивнула на улыбающихся ребят.

— Я знаю, что не пропустят, — отвечаю вполне серьёзно, — Зато остальные будут пользоваться большим успехом и звучать из каждого утюга. А «Москва» станет безумно популярна в ресторанах и прочих кабаках. Думаю, покойник точно обрадовался бы, узнай он об этом. Да и публика будет требовать исполнить песню на концертах. Против мнения большинства не попрёшь. Ответственные товарищи — любители всё запрещать — будут скрипеть зубами, но сделают вид, что ничего не произошло. Задницы свои прикроют, но против требования толпы не пойдут. А ещё песня пойдёт в народ. Пусть лучше шпана и прочий интеллигентный люд Есенина во дворах поёт, чем уголовную романтику.

— Ты стал циником. Куда пропал наш прежний добрый мечтатель, Лёша Мещерский? — грустно улыбнулась моя учительница.

— В душе я прежний. Только наивным идеалистам нет места на большой сцене. Сожрут всякие прагматики, ханжи и подлецы. Приходится хорошенько работать локтями, думать головой и подстраиваться под ситуацию.

— Держи, — сую Гене стопку бумаг, уже перед самым уходом.

— Это? — глаза будущей звезды вспыхнули от предвкушения.

— Да! Лермонтов, Фет, и, конечно, ещё Есенин. А кроме этого, Маяковский и Цветаева. Жалко, что нельзя исполнить Гумилёва. Не поймут некоторые товарищи — говорю с грустной усмешкой, — Но и этих стихов вам хватит на два или три альбома. Главное — не замахивайтесь сразу на всё. Обдумайте, переложите стихи на музыку, подберите композиции, которые звучат гармонично вместе. Если что зови, приеду и помогу. И постепенно переходите на свои стихи с музыкой. Светлана обещала помочь с интересными поэтами, но и сами ищите среди местных энтузиастов стихосложения. Использовать подпорки в лице классиков, можно на начальном этапе, но не постоянно. Жду в Москве и ещё раз прошу, будь аккуратнее с Михаилом. Ты должен быть в курсе всех переговоров, а деньги должны идти строго через кассу.

Ясный заверил меня, что всё понимает и не подведёт. Вот только грыз меня червячок сомнений. Но ребята считали, что администратор им необходим, поэтому не стоит на них давить. Это их жизнь и я им не мама.

— Оригинально! До меня доходили слухи о необычном ремонте. Но такого я не ожидал!

Ну, ещё бы. Месяцев, который приехал на киностудию, был не первым, кто впал в небольшую прострацию, увидев мой кабинет. Он ещё нашу студию и монтажную не видел! Это у меня стена салатовая с фиолетовыми полосами, а у технарей всё в тёмных тонах. Готический мрак во всей своей красе. Поиски нормальной краски — это отдельная история. Пришлось часть покупать вне кассы. Надеюсь, пара сотен рублей в будущем не выльется для нас в проблемы с проверяющими органами.

Большой начальник посетил нас, чтобы на месте увидеть наработки, которые мы хотели предложить «Гостелерадио». У нас просто удобнее смотреть кино и проводить презентацию. Николай Николаевич ещё раз показал свою адекватность и отсутствие спеси, присущей многим номенклатурщикам. Ведь гораздо удобнее, когда человек приедет с парой помощников на демонстрацию наших наработок, чем мы поедем к нему большой толпой и потащим оборудование.

Так как Месяцев приехал с утра пораньше, то мы не стали терять время и сразу приступили к делу. Всё было готово со вчерашнего дня. Сначала мы показали ему две новые серии «Рюриковичей», одна из которых снималась уже Чигинским. Валерий сразу включился в работу и нашёл общий язык с коллективом. Очень хорошее приобретение для нашего ТО, если выражаться футбольным термином. А с историком-консультантом они теперь не разлей вода. Оказывается, наш документалист хочет снять что-то своё про средневековье. Я только рад и мысленно потираю руки. После документального фильма шёл небольшой сюрприз, насчёт которого у коллектива были обоснованные сомнения.

— Что это такое?

После того как в просмотровом зале включили свет, глава «Гостелерадио» сразу пошёл в атаку. Судя по застывшему лицу Бритикова, тот не ожидал от начальства ничего хорошего. После документальных фильмов, мы без предупреждения запустили буквально вчера смонтированный клип и ещё один ролик. И должного эффекта я добился. Только вопрос — реакция будет со знаком минус или плюс.

— Это называется музыкальный клип. Очень популярный вид подачи песни, набирающий популярность на Западе. Музыканты и приглашённые актёры не стоят, аки столбы, а двигаются и танцуют. У нас же — максимум, меняется фон, сами же исполнители статичны. А второй ролик — утренняя гимнастика.

— Не вижу ничего плохого в скромном поведении артиста на сцене. Зачем все эти танцы и прочие прыжки? И где вы собираетесь демонстрировать очередной свой прожект? А главное — я правильно понял, что вы назвали гимнастикой это странное действо?

Вот она инертность мышления и прогрессирующая ретроградность. Старшее поколение даже не думает о том, что молодёжь живёт по иным принципам. В этом плане мне повезло с Фурцевой. Она всегда изучала новомодные явления, никогда не рубила сплеча и старались адаптировать всё под советские реалии.

— Под буги-вуги и рок-н-ролл принято танцевать, а не изображать истукана или часового на посту. Что касается показа роликов, то разговор получится долгий, поэтому приглашаю вас в мой кабинет.

После осмотра моего новаторского офиса и задумчивого хмыканья, большой начальник уселся за стол переговоров. Мы с Бритиковым, Зельцером и Капитоновой, расположились с одной стороны, а Месяцев с тремя сопровождающими с другой.

— Хорошо. Может, я не совсем понимаю современные веяния в музыке, — Николай Николаевиче примиряющее поднял руку, — Буду обсуждать это с музыкальными редакциями. Но у вас всего один клип. Его не воткнуть ни в какую сетку вещания. Он будет смотреться белой вороной и испортит общую картинку.

Вернее, заберёт всё внимание зрителей. Другие артисты будут смотреться на фоне нашего прорыва, как глупые куклы. Этого я, конечно, не сказал. У меня был готов другой ответ.

— На съёмку этого ролика, с последующим монтажом и наложением звука, наш коллектив потратил пять дней. Новые камеры легче и не такие громоздкие. Мы даже использовали одновременно двух операторов. Сам сценарий написали буквально на коленке, очень много придумывали прямо в процессе работ. Разрешение на съёмку от Мосгорисполкома получили без особых проблем. Только уж больно много проблем с гражданами. Не умеют люди спокойно реагировать на съёмки. На Ленинградском вокзале такая толпа собралась, еле удалось навести порядок с помощью милиции. Как бы ни прилетело нам за подробные концерты. Но вроде всё обошлось без эксцессов. Далее просто будем более грамотно выбирать место, заранее договариваться с разными службами. Это был экспромт, оттого и разного рода сложности.

— Вы не объяснили для чего вся эта карусель. И где её можно демонстрироваться широкому кругу зрителей.

— Всё очень просто. Увидев новинку, другие артисты тоже захотят снять подобное. А так как процесс этот нелёгкий, в первую очередь из-за дефицита техники и длительного утверждения, то остаётся ТО «Прогресс». У нас есть нужное оборудование, небольшой опыт, готовые сценарии и даже павильоны киностудии, — после последней фразы Бритиков кивнул головой, — А ещё мы ведём поиск молодых и талантливых режиссёров, которые возьмутся осваивать новое направление. Съёмку полнометражного фильма доверят не каждому, а вот небольшие ролики — хороший способ проверить своё мастерство. Когда наша студия и коллеги-режиссёры снимут достаточно материла, то можно запускать полноценную музыкальную передачу на телевидении.

— Какую передачу? — совсем запутался начальник.

— Можно назвать её «Утренняя почта» или «Музыкальный будильник», вариантов много. Главное — это субботняя программа, под которую будет просыпаться вся страна. Ролики с песнями будут демонстрироваться по заявкам телезрителей и читателей газеты «СК», где уже занялись составлением рейтинга лучших песен, — киваю на Светочку, — Насчёт этого проекта вы в курсе. Предварительную обкатку работ проведём в кинотеатрах. Будем показывать по два — три ролика перед фильмами. Потом проанализируем реакцию зрителей через газету и радио. Но я уверен, что народу наша задумка понравится.

— Хорошо. Подготовите полное описание будущей передачи. Отдам ваши проекты на телевидение, пусть думают. Но что это за … разврат?

В этот момент в кабинет вошла Марина Андреевна, мой секретарь. Молодящаяся женщина лет сорока с очень интересными видами анфас и фасадной части. У неё и профиль был выдающимся, особенно на зрелый такой лад. Марина поставила поднос с чаем, передала народу чашки и обворожительно улыбнулась Месяцеву. Николай Николаевич, как загипнотизированный бандерлог, проводил уходящую диву и, превозмогая себя, вернулся в нашу реальность. Я с трудом сдержал смех, но Капитонова вовремя наступила мне на ногу, будто почувствовав моё нездоровое желание проявить эмоции. А чего? Мужику сорок семь, почему ему не обратить внимание на аппетитную мадам. Я её держу отнюдь не из-за форм, а потому что работник отличный. Да и человек хороший, что выяснилось сразу.

— Насчёт зарядки, — решаю нарушить молчание, — Соглашусь, что форма одежды у девушек получилась немного вызывающей. Но это обычные гимнастические костюмы и чулки, дабы не стеснять движений.

Кто бы знал, чего мне стоило найти аналог лосин. Но Каплан выпутывался и не из таких ситуаций. А дело было в том, что я решил снять упражнения наподобие аэробики. Нина Галактионова приехала в Москву с подружкой, тренером по гимнастике, которая помогла певице похудеть. Пока шли разные организационные вопросы, я рекрутировал несколько девушек, благо, красивых дам на киностудии хватает, и провёл тренировку. Лена, которая тренер, на лету ловила упражнения из арсенала аэробики. В итоге получился, чуть ли не короткометражный фильм минут на двадцать. Мы решили не останавливаться и сделать полноценную документальную картину и пособие по занятиям одновременно под современную музыку. Месяцеву показали пятиминутный ролик, весьма скромного содержания. Но вместо самих упражнений зрители залипли на одежду девушек. Вообще, люди здесь диковаты в этом плане, особенно руководство. Простой народ явно с удовольствием будет смотреть на молодые и красивые тела. Начальство же сначала попытается всё запретить. При этом никого не смущают кадры кинохроники, когда в тридцатые на параде присутствовали полураздетые спортсмены. Или это другое? Но бес с этими ханжами, мне нужно продвигать свою идею.

— Мы написали сценарий телевизионной программы с рабочим названием «Доброе утро, страна!». Разминка — один из эпизодов полуторачасовой передачи. Планы у нас грандиозные, поэтому надо провести отдельные слушания. Также у ТО «Прогресс» есть ещё несколько предложений по заполнению утренней сетки вещания. Вот наш проект, — передаю Николай Николаевичу объёмную папку.

Несмотря на погружение в мир кино, я не забываю про телевидение. Реально надоело, что первый канал начинает вещание в районе одиннадцати с программы «Панорама Родины», и это в пятницу. В четверг эфир может стартовать и в шестнадцать часов.

— Всю подготовительную работу, выбор ведущих и дальнейшие сценарии, будет делать ваше ТО? — с улыбкой спросил Месяцев.

Ну не доверять же такое дело местным специалистам. В процессе мы воспитаем нужные кадры. Только пилотные программы пройдут под моим полным контролем. Заодно заключим договор с «Гостелерадио», пусть платят за качественный продукт. Босса же я заверил, что всё будет на высшем уровне и народу понравится.

Далее мы обсудили детали. Времени это заняло много. От обеда большой начальник отказался, и уехал весьма довольный. Бритиков не менее радостно выдохнул, пожаловался, что я доведу его до сердечного приступа, и попросил снизить активность хоть на пару дней. Ему надо переварить полученную информацию, а то голова пухнет. Зато Светочка цвела и пахла — я предложил ей вести «Утреннюю почту». Разного рода задних мыслей у меня не было. Просто красивая женщина и фактически член нашей команды. Новому человеку пришлось бы объяснять кучу мелочей и учить заново. Монополии на передачу у мадам Капитоновой не будет. Разбавим её какой-нибудь симпатичной девушкой и представительным парнем. Поищем их среди молодых актёров.

Мне бы ещё успеть запустить все проекты. Ведь съёмки фильма никто не отменял. Значит, придётся расширяться и искать перспективные кадры. Сгоняю на днях к Данелия, может, посоветует кого-то из своих учеников. Режиссёры и сценаристы выпускаются регулярно, но не все раскрываются в профессии. Например, Пузик вернулась бы домой и похоронила себя в каком-нибудь заштатном театре. А теперь это краса и гордость картофельно-промышленной республики. Да и я просто не знаю, чего бы без неё делал.

Умиротворённый, валяюсь на кровати и жду, когда Таня выйдет из ванной. Возвращение со сбора овощей мы отметили весьма бурно. Сначала ресторан, а затем поехали ко мне. Вообще, пора уже задуматься о собственном жилье. Есть мысли по кооперативу, сейчас строят и такие дома. Но более опытные товарищи советуют подождать выхода фильма. Пожить можно и на съёмной квартире. А вот если ты сделал взнос на строительство, то не факт, что можно получить жилплощадь бесплатно. Если фильм удастся, то в моём случае модно рассчитывать на неплохой вариант чуть ли не в центре.

Но пока мне не до этого. Вспоминаю прошедшую ночь и понимаю, что мне этого не хватало. Нет, не самой близости с женщиной. С этим проблем как раз нет. Я же не слепой и вижу, что некоторые дамы весьма положительно реагируют на мою персону. Только вопрос в том, что такая популярность связана с моим взлётом в последние месяцы. А мне важен душевный комфорт. И студентка его как раз обеспечивает. С ней легко, можно поговорить на разные темы и вообще — Татьяна просто няшка. Хотя периодически проскальзывает у неё излишний прагматизм, но я списываю это на тяжёлое детство в многодетной семье.

Разного рода мелочи можно потерпеть. Зато всё это компенсируется общим положительным влиянием студентки на одного беспокойного режиссёра. В ожидании её приезда я наконец решился. Думаю, что и сама девушка готова.

Минут через десять после того, как перестала литься вода, одетая Таня впорхнула в мою комнату. До чего же она хороша! Новая стрижка, платье и манера держаться делали из вчерашнего алмаза просто настоящий бриллиант. Только я не понял, зачем она оделась. Вроде вчера никуда не собирались.

Прелестница села на кровать, наклонилась и приникла к моим губам, заставив учащённо стучать сердце. Я потянул её к себе, но был остановлен. Татьяна высвободилась из моих объятий и отошла на пару шагов.

— Я выхожу замуж. Надеюсь, что ты спокойно воспримешь эту новость. Ведь ты же никогда меня не любил, хотя не могу сказать этого о себе. Но решение принято. Он перспективный студент МГИМО и вообще готов носить меня на руках. Даже в колхоз приехал и сделал мне там предложение, — странно ухмыльнулась Таня.

Почву из-под ног у меня не выбило — я же лежал. Но ощущения были не самые приятные.

— Молчишь? Ты же обычно за словом в карман не лезешь, — студентка на свой лад охарактеризовала моё молчание.

— А он о нас знает? И вообще, как это всё? Ведь свадьба, а ты провела ночь со мной, — наконец-то выдавил я из себя.

— Думаю, догадывается. Хотя это неважно. Если человек любит по-настоящему, то это не имеет значения. Прошедшую ночь считай прощальным подарком. И никто не говорит, что я люблю своего избранника, — опять эта усмешка, скривившая красивое лицо, — От тебя никаких действий не дождёшься. Да и перспективы — быть женой режиссёра, весьма сомнительные. Дипломат звучит гораздо интереснее. Но ты никогда о нашей будущей жизни не говорил. А девушкам надо определяться, Лёшенька. Они нервничают от этой самой неопределённости. Только это уже неважно. Надеюсь, ты поведёшь себя как джентльмен и не будешь меня преследовать.

Смотрю вслед вышедшей девушки, которая открывала входную дверь, и чувствую себя просто оплёванным. На раздавшиеся перед выходом «Чао» и хлопнувшую дверь, я никак не отреагировал.

Полежал некоторое время, глядя на старую побелку потолка. Затем достал из тумбочки кольцо в футляре, которое хотел вручить Тане и начал его разглядывать. Положительно, не везёт мне с женским полом в этой реальности. Вроде и девушки попадаются такие, о которых в прошлой жизни можно было только мечтать. Но далее — какой-то злой рок. С другой стороны, может, судьба оберегла меня от несчастливого брака. Уж очень не понравились мне поступок и слова студентки.

Ладно, будем как-то переворачивать страницу и этой грустной истории. Что вот с кольцом делать? Примут ли его обратно в магазин? Не знаю, как обстоит с этим дело в нынешнее время. Блин, какая хрень лезет в голову. Может, это такая защитная реакция? Мне действительно очень плохо.

Даже не представляю, чего бы я делал без своей нынешней работы. При нынешнем уровне загрузки у меня просто нет времени думать о проблемах в личной жизни. Но хорошо, что мне сейчас не до самокопания — пашу без перерывов и прочих перекуров.

Ну и рыжики, конечно! Спасает общение с близняшками. По субботам у нас обычно насыщенная программа и две выросшие за лето проказницы не дают скучать. Вот и сегодня запланировали поход на ВДНХ. Пока тепло и в Москву не пришла настоящая осень, можно побродить по парку и павильонам. Нынешние времена, не идут ни в какое сравнение с моими по уровню насыщенности комплекса разного рода зрелищами. Но нам хватило аттракционов, кафе-мороженого и павильона, посвящённого космонавтике. Сейчас — это самый настоящий культ, которым болеет всё население страны. Конечно, кроме разного рода диких окраин, где даже не знают, как зовут нынешнего правителя огромной страны.

Погуляли на славу, а я заодно развеялся. Счастливые рыжики, довольный и симпатичный народ вокруг. Идём мы значит, такие радостные, хотя и уставшие, в сторону стоянки. Жду, что дочек, как всегда, заберёт тёща с водителем, и они далее поедут на дачу. И что вы думаете? У незнакомой «Волги» стоит сама Зоя свет Андреевна. Вся такая модная и одетая как на парад. Бывшая усиленно делает равнодушное лицо, но какие-то нотки удовлетворения проскальзывают. Я сначала не понял чего это она, так как был сосредоточен на рыжиках. Но когда они дружно побежали к маме, а из машины вышел смутно знакомый мужчина, всё стало понятно. Только на мачо по имени Альберт он никак не походил.

— Здравствуй, — чуть не пропела Зоя, взяв близняшек за руки, — Познакомься. Это Михаил, мой будущий муж.

Сначала меня смутила небольшая полнота избранника моей бывшей супруги, поэтому я подумал, что он гораздо старше. Но оказалось, что товарищ — примерно мой ровесник. Да и вспомнил я его. Были мы пару раз в большой компании Зоиных коллег, этот кадр там присутствовал и явно неровно дышал к мадам Мещерской. Поздоровался и пожал протянутую руку, оказавшуюся какой-то вялой. А ещё его явно немного потряхивает. Боится, что ли? Или это я уже выдумываю? Чего-то выбила меня из колеи данная ситуация, хотя на это и был расчёт. Только слабину я дал буквально на секунду. Надеюсь, что этого никто не заметил.

Целую девочек на прощание и с улыбкой наблюдаю, как они устроили толкотню за право первой залезть в «Волгу». Вежливо прощаюсь с Зоей и опять жму руку вроде как переставшему нервничать Михаилу. А далее наблюдаю целый спектакль «Принцесса садится в машину». Будущий счастливчик сначала побежал открывать дверь, затем подал Зое руку, всё по этикету. Ещё Михаил изрядно суетился. Мне захотелось рассмеяться, но я сдержал свои порывы. Поднял руку вслед отъезжающему автомобилю, а рыжики машут в ответ, прильнув к заднему стеклу автомобиля. Вот и погуляли.

Первая мысль, посетившая мой закипевший мозг, когда машина скрылась за поворотом, была не особо адекватная. Меня поменяли на «это»? Даже не знаю, чего здесь было больше — недоумения или вдруг полезшей из подсознания ревности. Второе чувство точно не моё, а остатками прежнего Лёхи. Надо переварить ситуацию, а то собственная реакция вызывает недоумение. Ларёк, торгующий пивом, я приметил давно, хотя здесь ещё не пил подобного продукта. В смысле на улице. Пока употреблял исключительно бутылочное или разливное в барах и дома. Вот заодно утолю жажду и подлечу расшатавшиеся нервишки. Плачу дородной тётеньке двадцать восемь копеек за полулитровую кружку пенного, и отхожу в сторонку. А ничего так, «Останкинское» этого времени точно не сравнить с суррогатом из XXI века. Слабовато на мой вкус, но зато пиво точно свежее.

Возвращаюсь к своим мыслям и понимаю причину, почему меня так завело. Михаил был классическим подкаблучником в самом худшем смысле этого слова. Он вёл себя с Зоей даже не услужливо, а угодливо. Одно дело уважать женщину и вести себя как джентльмен, и совсем другое — откровенно унижаться. Может, я слегка перебарщиваю с негативом, но ненамного. Потому и тяжело было осознавать, что тебя променяли на пародию мужчины.

Не заметил, как буквально в несколько глотков выпил кружку. Значит, надо срочно повторить. Уже под вторую порцию пришло понимание. Зоя нашла себе идеального мужа, оттого и была такой довольной. Любит её, готов выполнить любой каприз, зависим от мнения супруги и под полным контролем. Заодно и меня позлить, показав, что у неё всё замечательно. Это как раз то, что она искала, если вспомнить наш последний разговор. Материально моя бывшая никогда не нуждалась. Но думаю, Михаил и в финансовом плане весьма выгодная партия. А если мадам экс-Мещерскую обуяет похоть или захочется слегка развеяться, то на курорте можно найти какого-нибудь Альбертика. Хорошо Зоенька устроилась. Надо только уточнить у тёщи, как обстоят дела с рыжиками. Почему-то они не рассказали мне про маминого жениха. Может, защитная реакция?

Радует одно, что я точно разочаровал одну интриганку, не выказав должной реакции. Да и хрен с ней. Прагматичная блондинистая студентка пусть идёт туда же. Все бабы стервы, а мне на них плевать. Вот только какого рожна я пью уже третью кружку? И это явно не предел. Нет, пить на улице более не стоит. Советское пиво, вещь хорошая, но уж больно мочегонное. Надо ехать домой, желательно через общественный туалет. На Текстилях куплю уже бутылочного и продолжу вечер, усевшись перед теликом. Хорошо, если в продаже будет «Жигулёвское». Надо ещё рыбки взять. В общем, обычное времяпровождение холостяка.

— Ну как тебе впечатления? — спрашиваю довольного Акмурзина.

Оператор даже не смог ничего произнести, а просто поднял большой палец вверх. Рядом уже пританцовывает Клушанцев, который ждёт плёнку.

— Раз всё хорошо, то ещё дубль. Сначала снимаем взлёт всех самолётов с земли. Далее с разных ракурсов уже в воздухе. Я полечу с твоим ассистентом, — распределяю обязанности и обращаюсь к нашему специалисту по комбинированным съёмкам, — Павел Владимирович, оставьте Рината в покое. Всё равно надо время на проявку и вообще быстро только кошки родятся. Одевайтесь и будьте готовы минут через пятнадцать. Если уж на земле прохладно, то чего говорить о небе. Вы мне нужны как второй режиссёр в воздухе.

Оборачиваюсь к Зельцеру, который по идее и должен лететь, но с этим возникла проблема. Моисеич — аэрофоб и совершенно теряется в воздухе. Сначала мой соратник жутко комплексовал, но потом успокоился. Вообще, на лайнерах Аэрофлота он летает, но экстремальные съёмки на болтающемся АН-2, то ещё испытание. Да и на земле от него гораздо больше пользы. А вот Клушанцева ничем не проймёшь. Брось его с камерой в гущу акул, он и там не растеряется. Только ситуация на съёмочной площадке достаточно сложная. Вернее, выматывающая и отнимающая много сил, особенно эмоциональных.

Часть съёмок было решено провести в Подмосковье, пока позволяет погода. Каплан договорился с руководством аэродрома в Дракино, куда и перебралась съёмочная группа. Не знаю, чего пронырливый директор картины посулил местным товарищам, но нас обеспечили вполне себе приличным жильём в одном из пансионатов. Оборудование мы разместили здесь же. Отдыхающих в конце сентября не особо много, так что нам нашли и техническое помещение. Самое забавное, что вслед за группой в Серпуховский район перебралась, чуть ли половина ТО. Пузик мотивировала своё нахождение на площадке тем, что она соавтор сценария. Самсон оказался незаменимым помощником Клушанцева, а далее по списку. Хорошо, что бухгалтерией у нас руководит вменяемая женщина, и она осталась в Москве. Как и половина желающих, которые просто хотели посмотреть на иностранные самолёты. Самое забавное, что нам пока не нужны актёры. Они приедут чуть позже, отснимем несколько сцен, и всё. Далее пойдёт работа в павильоне, где сейчас идёт подготовка макетов кабин.

Через десять дней у нас запланировано несколько натурных съёмок в Москве. Потом снова павильоны, работа с авиамоделями и прочая мутотень, которая нравится Клушанцеву, но нагоняет на меня скуку. Французы должны подъехать уже в ноябре, нам нужны кадры на фоне снега. И по максимуму задействуем их в павильоне. Весной же вся наша орда перебирается на Кубань, где съёмки будут продолжены. Человек Каплана уже на месте и занимается подготовкой приёма большого количества людей, техники и самолётов. Вот так вот окунёшься в подноготную кинопроцесса, и сразу спадает флёр чего-то волшебного и удивительного. Меня и так уже тошнит от горы бумаг, которые надо подписывать и решать прочие вопросы. Это ещё хорошо, что повезло с погодой и дракинскими фанатами воздухоплавания. Кроме пары приглашённых опытных лётчиков, мы обошлись местными кадрами. Хорошо, что меня избавили от технических вопросов по обслуживанию самолётов.

Очень выручало мобильное оборудование для проявки и просмотра отснятой плёнки. Я теперь прекрасно понимаю коллег, которые хотели заполучить возможность работать на подобной технике. Нет, такая корова нужна самому. Это же какая экономия времени! А самое главное — изображение отличного качества. Про вес самой лаборатории я уж молчу.

Прибежавший дежурный сообщил, что всё готово. И вот звучит приятная уху команда.

— Подготовились. Камера. Мотор!

Под гул работающих пропеллеров, в небо один за другим взмывают самолёты. Тут вдруг Ринат начинает чего-то кричать. Выясняем, что не все кадры получились, как он планировал. Командую по рации, чтобы пилоты возвращались, хотя они и так должны скоро начать посадку. Надеюсь, что больше дублей не будет. Самолёты — это вам не актёры, которые будут пахать в любое время дня и ночи. Да и погода настоящему артисту не помеха. А вот технику надо осматривать, проводить обслуживание и всячески лелеять. Мне несчастные случаи на съёмочной площадке не нужны.

Уже вечером после ужина засели с коллективом смотреть, что получилось. В принципе неплохо. Ринат с Клушанцевым вообще в состоянии эйфории. Понятно, что будет ещё монтаж. Но новая техника даёт гораздо больше возможностей и существенно облегчает работу. Решил подкинуть народу ложку дёгтя.

— А теперь давайте сравним последние кадры, сделанные на новом оборудовании и качественной плёнке, с отснятым ранее материалом. В первую очередь с кадрами больших групп самолётов и бомбардировки объектов на земле.

— Только не говорите, что придётся всё переснимать! — Клушанцев первым понял, куда я клоню.

— Мы не только переснимем все сцены. Нам придётся заново создавать новые макеты ландшафта, аэродромов и много всего по мелочам.

Народ сразу зашумел. Больше всех был недоволен Самсон, который занимался организацией работ и контактировал с подрядчиками в лице энтузиастов из разных ДК Москвы. Когда народ наговорился и выплеснул эмоции, я продолжил.

— Когда вернёмся на киностудию, то давайте заново посмотрим клип, который так поразил нашего итальянского коллегу. А затем сравним с эпизодами, которые снимаем сейчас. В первом случае какая-то кустарщина. У нас просто нет права гнать такую халтуру. Придётся выделять целый павильон. Разобьём его на квадраты, где будут расположены разные виды местности. Затем смонтируем специальную конструкцию, где установим вертикальную камеру. Я уже озадачил товарищей с Горького. Сергей, на тебе опять все макеты. Начинай рисовать эскизы, чтобы мы их быстрее утвердили.

Самсон грустно вздохнул, но тут же воспрянул духом, когда почувствовал на своей руке ладонь Пузик. Вот здесь бобруйская принцесса молодец! Это я заразил нашу писательницу прогрессирующим перфекционизмом! Оксана давно критически относится к своей работе и старается сделать её близкой к совершенству. Иногда она изрядно перебарщивает, но для дела это полезно.

Примерно в таком темпе прошло три дня, а потом приехал ВИА и начался форменный бедлам. У Гены была готова песня на тему неба, самолётов, любви и подобной лирики в стиле группы «Браво». Музыку и стихи ребята написали сами, вернее, в соавторстве с молодым поэтом из родного городка. Вот мы и решили снять ещё один клип, воспользовавшись оказией. Песня просто создана для самолётов и воздухоплавания. Хотя работы изрядно привалило. Но я воспринимал дополнительную нагрузку как подарок. Чем больше пашу, тем меньше погружаюсь в невесёлые мысли.

Тут ещё Капитонова, которая приехала на съёмочную площадку вместе с ансамблем, добавила масла в огонь. Не знаю, чего на неё нашло, и откуда появились странные мысли. Может, напридумывала и сама в это поверила? Только факт остаётся фактом. Неприятный такой получился разговор или даже обмен репликами.

— Мещерский, не надо так на меня смотреть. Я тебе не плечико, о которое можно опереться и в него ещё поплакать. И утешать бедного и несчастного, всеми брошенного Лёшеньку, я не нанималась. Был мужчина, но стал превращаться в размазню. И вообще, утешительница уже готова, — злая журналистка кивает в сторону ребят, — Заодно пристроишь дамочку в своём ТО.

Какая ей вожжа под хвост попала, я так и не понял. Светочке я точно на жизнь не жаловался, разве что Самсону за бутылкой. А насчёт того, куда она показывала, мне и оборачиваться не надо. Понятно, что это Лена, которая гимнастка. Девушка очень хочет вести утреннюю разминку в нашей будущей телепередаче. И её поведение, невозможно трактовать иначе как предложение весело провести время. Мадам явно решила, что через койку получить заветную должность гораздо проще. Хотя я и сам не видел иной кандидатуры, чем подружка нашей певицы Нины. Лена в принципе симпатичная. Лицо только подкачало, зато спортивная фигура и соответствующая пластика привлекает к себе мужские взоры. Только всё это не важно. Чем я буду тогда отличаться от подонка Пырьева?

Хватит мне Капитоновой, которая, похоже, сама не знает, чего хочет. У нас немного иные отношения, но небольшой осадочек имеет место.

— Это моё дело с кем спать и кому плакаться, — с усмешкой отвечаю журналистке, — И твоё мнение я спрошу в последнюю очередь.

Светочка подобного ответа точно не ожидала. Только покрасневшие щёчки и сжатые губы выдали её бешенство. Но она быстро справилась с эмоциями, мило улыбнулась и пошла общаться с народом. Вечером за ней приехала машина, на которой наша акула пера умотала в Москву, хотя планировала остаться на пару дней.

Надо будет ещё разобраться, что это было. И к чему мне вообще подобные истерики. Говорила мне мама — не живи, где живёшь. А уж на работе романы крайне опасны. Вот как мне далее работать с человеком, если она пойдёт вразнос? Слишком многое завязано на журналистку, чтобы чего-то менять на полпути. Да и тяжело найти человека подобной квалификации и гибкости мышления. В общем, убеждаюсь в который раз, что всё зло от баб. Или от балбесов, которые не могут обуять свою похоть и хоть немного думать головой.

По возвращении в Москву я опять погрузился в свои дела и старался не думать о бзике Капитоновой. Моя здешняя жизнь и так скоро начнёт напоминать «Санта-Барбару», поэтому ни о каких отношениях с Леной речи не было. Объяснил, что мы на неё рассчитываем, сняли там же в Дракино ещё несколько роликов с упражнениями, которые я передал гимнастке. Только она отнеслась к работе со смекалкой, и адаптировала многие вещи под современные реалии. Это сразу подняло рейтинг девушки в моих глазах. Ловлю себя на мысли, что фигура у неё действительно хороша. Особенно, когда Лена совершает разного рода наклонные движения и садится на шпагат. Чур, меня! Никаких производственных романов, которые могут быть превратно истолкованы.

— Проходи. Садись.

Сегодня Фурцева опять была в образе доброй тётушки. Или у неё просто хорошее настроение, а я думаю о людях заведомо плохо. Вслед за мной в кабинет зашла Мариночка и расставила на столе чай с сушками. Начало весьма оптимистичное.

— У меня иногда складывается ощущение, что с тобой я провожу больше времени, нежели с любым другим деятелем искусств и своими подчинёнными. С другой стороны, твоя персона уже начала приносить хоть какую-то пользу, — усмехнулась министр.

Я сразу понял, что речь идёт о Кузнецове. Товарища тихо освободили от занимаемой должности и перевели на ответственную работу куда-то в Черноземье. Ничего удивительного. Подобное отношение к кадрам практикуется и в моём времени. Здесь человека надо гнать ссаными тряпками и минимум провожать на пенсию. Но это же не по-советски. Товарищ заслуженный, а значит, он должен начать заниматься вредительством на новом месте работы. Понятно, откуда растут ноги в моём времени. Нужный, пусть тупой и вороватый чиновник, особенно с правильными родственными связями или знакомствами, практически непотопляем. Одна надежда, что в данном случае, дядя получил колоссальный удар по самолюбию и не сможет переварить подобного унижения.

— Твоя затея с новым каналом и программами на радио с телевидением вызвала немалый переполох, — продолжает делиться со мной Фурцева, — Кстати, в ЦК с интересом восприняли проект, который продвигает Месяцев. Положительную оценку уже дали Минвуз, Академия Наук, Минздрав, Спорткомитет и Минкульт, конечно. Николай Николаевич развил бурную деятельность, надо отдать должное его напору.

— А при чём здесь Минздрав? — я совсем растерялся от полученной информации и зацепился именно за означенное ведомство.

— Потому что планируемые программы и фильмы несут дополнительную агитацию здорового образа жизни. Ваше ТО ведь уже запускает небольшие ролики о вреде алкоголя, курения и нездоровой пищи. Только на твоём месте я бы поинтересовалась, почему против нового проекта, пусть и завуалировано, выступают несколько ведомств, в том числе Минфин.

Это как раз понятно. В развёрнутом плане работы нового канала были очень прогрессивные и где-то радикальные идеи борьбы с вредными привычками. И позиция Минфина вполне ясна, хотя и лицемерна до изуверства. Ведь акцизы с продажи спиртного составляю огромную часть дохода в бюджет. Как начали большевики спаивать народ, отменив сухой закон в двадцатые, так их последователи радостно продолжают. При этом удивляются, чего это народ так много пьёт. И почему-то у властей не хватает мозгов сесть и посчитать, какой экономический вред стране наносит алкоголизм. Про преступления, совершённые под воздействием алкоголя, я вообще молчу. Но, похоже, нынешние власти не особо волнуют убийства, изнасилования и тяжкие телесные, совершённые по пьяной лавочке. При этом на агитацию, лечение и прочие ЛТП с вытрезвителями тратятся колоссальные деньги.

Надо бы вообще начать правильную антиалкогольную компанию, но нынешние власти на это точно неспособны. Или не хотят, чёрт его знает. Для себя я давно решил, что буду помогать простым людям осознать гибельность того отношения к здоровью, которое есть в стране. Мы же не просто так в XXI веке стали одной из самых курящих и пьющих стран, про наркотики даже говорить не хочу. Вот и буду спасать людей насколько это возможно. Планы у меня грандиозные, но буду осуществлять их постепенно.

— А ещё кое-кто совсем не думает, о последствиях той бури, которая только начинается. Именно ты стал причиной этой подковёрной возни, — продолжила министр, — Вот не получается у тебя делать всё спокойнее и скрытно. Народ же видит, что некто Алексей Мещерский лезет в разные сферы. Ему уже кинематографа мало, телевидение с радио подавай.

— Жалуются, небось? — улыбаюсь в ответ на сентенцию Екатерины Алексеевны.

— И это тоже. Что там за аморальная передача под видом утренней разминки? Но дело в другом. Не слишком ли большой кусок пирога ты собрался откусить?

Это значит, что у Месяцева хорошо так протекает. Наши особо не распространялись о том, что я решил сделать разминку отдельной передачей, кроме предоставления ей времени в «Доброе утро, страна!». Кто-то из помощников Николая Николаевича проговорился или специально сделал акцент на первой реакции начальника. Ведь позже мы всё обговорили и заключили, что программа не может нести угрозы моральному облику советских зрителей. Что касается морали или аморальности, то у местных властей с этим какой-то жуткий комплекс. Всплеск абортов, в том числе среди молодых и незамужних женщин — это нормально. А показывать кадры из западных фильмов, где дамы в белье или полураздеты, но без всякой грязи, строго запрещено. Почему никто не вспоминает товарища Коллонтай и прочие дикости двадцатых годов? Раздражает меня это лицемерие. А под это дело можно и свои делишки порешать. Мол, давайте примем меры в отношении товарища, так как его моральные принципы идут вразрез с линий партии. Вся эта муть, включая разного рода собрания, политинформации, общественные нагрузки и прочие малопонятные вещи отнимают кучу времени.

— Если вы про возможную монополию ТО «Прогресс» на третий канал, то это нереально. Я бы рад, но нам просто физически сложно загрузить будущую сетку вещания. Та же документалистика, особенно съёмки животных или серьёзная аналитика, требует огромных трудозатрат. Наша стезя — это развлекательные программы и телефильмы. Если кто-то сможет конкурировать с нашими проектами, то так даже лучше. От разумного соцсоревнования ещё никто не умирал, — эк я завернул, аж самому понравилось, — Моя работа на радио носит временный характер. Как только удастся найти верный формат программы и подготовить людей, то я уйду из эфира. Что касается утренней передачи и ещё нескольких наших предложений, то опять возвращаюсь к соревнованию. Давайте устроим конкурс, и Гостелерадио заключит договор с той организацией, которая предложит лучший вариант. На телевидении хватает грамотных кадров, которые могут предложить интересные идеи.

— Ты прекрасно понимаешь, что сейчас тягаться с вашим ТО невозможно. Не знаю, чего вы там наснимаете по основному профилю, но проекты для телевидения очень перспективны и необычны. Передачи по радио про кино и музыку я тоже слушала. До такого формата подачи материала никто не додумался. А ещё этот твой сериал про милиционера. И всё связано с фамилией Мещерский. Послушай опытного человека — начни работать иначе. Поделись с заслуженными коллегами или привлекай их к своим проектам. Не дадут вам узким кругом работать по столь широкому направлению. Вы фактически подгребаете под себя целый канал, плюс радио и даже газета. Твоя Пузик сейчас одна из самых перспективных писателей страны. Ещё и фильм с иностранцами. Плюс эти новые музыкальные ролики. Пойми, что хватит одного прокола, чтобы на тебя навалились все недоброжелатели и завистники разом? С учётом того, что ты предпочитаешь заводить больше врагов, чем друзей, то критическая масса однажды достигнет своей точки кипения. И Кузнецова тебе не простят, если ты понимаешь, о чём я.

Интересная ситуация. Мне уже приходили мысли, что надо кооперироваться с коллегами. Понятно, что мы делаем ставку на молодёжь, которую собираемся постепенно рекрутировать в ТО, но и про другие кадры не стоит забывать. Не хватает мне дипломатичности, и я прекрасно понимаю, что сделал много необдуманных шагов. Пора начинать исправлять совершённые ошибки.

— Я подумаю, — совершенно искренне отвечаю Фурцевой, — Документалистикой у нас уже занимаются Клушанцев и Чигинский. Думаю, вполне реально подтянуть ещё интересных и прогрессивных товарищей в эту сферу. Не хочу больше туда лезть, потому что мне ближе художественное кино. То же самое касается телевизионных фильмов. У нас в планах минимум три сериала, и в любом случае придётся привлекать самых разнообразных артистов. В перспективе я вообще хочу отойти от всех дел, кроме большого кино. Оставлю себе организационные вопросы и рычаг влияния. Когда появятся свои кадры, которые смогут грамотно определять вектор зрительского интереса, то вообще не буду вмешиваться в большинство проектов. Только коллегам на блюдечке ничего преподносить не собираюсь. Те же музыкальные ролики может снять любой режиссёр, талантов в стране хватает. Надо только обеспечить его материальной базой. Так пусть товарищи создают свои объединения, закупают технику и начинают творить. Государство дало добро, разрешив нам с Чухраем организовать свои студии. Но ведь главная загвоздка в хозрасчёте. Мы не только начали делать востребованный продукт, но и достаточно быстро окупим все затраты. Желающих творить под зонтиком государства сколько угодно. А вот выйти из зоны комфорта и начать конкурировать с коллегами, при этом неся материальную ответственность, дураков нет.

Из министерской приёмной я выходил в смешанных чувствах. С одной стороны Екатерина Алексеевна права. В любые времена не любили выскочек, пытающихся подгрести под себя большой кусок рынка. Тем более, когда речь идёт об искусстве, если под это понятие попадает моя деятельность. Ведь народ ещё злится о того, что просто не может на равных конкурировать с нашими проектами. А зависть профессиональная помноженная на финансовую составляющую — страшный коктейль. Это хорошо, что я ещё вовремя подтянул Клушанцева и его ленинградских коллег. Заодно совместная работа с «СК» в лице Светочки, отвела от меня часть волны «праведного» негодования. Зря я сам полез на радио. Ещё и коллег начал в эфире пощипывать. Вроде всё делаю аккуратно, но мой посыл поняли и уже пошёл новый поток жалоб с анонимками. Мол, как можно на радио критиковать самое лучшее в мире кино и хвалить какие-то зарубежные поделки. Но здесь я проявляю свою принципиальность и ни под кого гнуться не собираюсь.

Понятно, что идеи из XXI века или грамотно переработанные проекты ближайших лет, не имеют реальной конкуренции. Но кто мешает коллегам развиваться? Ведь тот же застой в кино, телевидении, литературе и даже музыке, был вызван внутренними факторами. Многочисленных членов союзов писателей, кинематографистов и композиторов всё устраивает. Им не нужно особо развиваться, так как конкуренция фактически отсутствует или весьма эфемерна. Взобравшиеся на вершину ещё и активно обороняют свою кормушку, используя грязные методы. Представьте сейчас состояние Пахмутовой, безусловно, отличного композитора, которой придётся бороться с таким популярным направлением, как рок-н-ролл. Ведь я не остановлюсь, и рок-группы займут своё место на музыкальном Олимпе. Или взять условного Пырьева, чьи идеологические фильмы и даже поздние работы с русской классикой, должны конкурировать с добротными приключенческими фильмами типа «Анжелики» или «Спартака». А если рок-групп и блокбастеров станет много? Ведь кому-то придётся подвинуться, а иным просто перейти в низшую лигу. Ведь не просто так «Фантомас» стал культовым фильмом, что его в итоге запретили. Песней поколения семидесятников вообще стала «Шизгара», которая на самом деле «Venus», а не условная «Надежда». Советская музыка и кино чудо, как хороши. Но только верхний слой, под которым скрываются весьма унылые творения. Вот и будут все эти члены союзов защищать свои тёпленькие места любыми способами.

Потому мне надо прислушаться к словам Фурцевой. Ведь я сейчас ломаю сложившуюся систему, которая устраивает очень многих товарищей. При этом заслуженных и влиятельных. Друзей среди них мне найти проблематично, но почему не озаботиться созданием совместных проектов и некоего альянса. Среди режиссёров хватает вменяемых людей, один Данелия чего стоит. Да и композиторы с музыкантами в стране отличные. Значит, буду договариваться. А вот с литературой совсем беда. По идее можно заняться поиском талантливых авторов. Только лучше поручить это Капитоновой или Пузик. У них вполне себе весомая поддержка со стороны номенклатуры. Я же только лишних врагов приобрету.

Осенняя Москва не самый приятный город в мире. Не люблю я дожди и эту мерзопакостную погоду. Поднял воротник плаща, поправил шляпу и двинул в сторону метро. Мне ещё сегодня монтажом заниматься. Заодно отвлекусь от пессимистических мыслей и окунусь в работу, которая постепенно становится смыслом моей жизни.

— Горько! — заканчивает поздравление отчим Пузик, а зал радостно его поддерживает.

Выпиваю до дна бокал вина и приступаю к еде. Мысленно же возвращаюсь на пару месяцев назад.

Мои друзья наконец-то отважились узаконить свои отношения, чем несказанно меня обрадовали. Но эти балбесы почему-то решили, что свадьба должна быть скромной, вроде студенческой, а провести её нужно в Белоруссии. И ведь не предупредили, что давно подали заявление и уже начали решать организационные вопросы. Хорошо, что хоть ЗАГС московский, а не минский. Поэтому я быстро взял процесс в свои руки, вернее, перепоручил его более опытным товарищам. Хорошо быть начальником!

В общем, будущих молодожёнов мы от подготовки к свадьбе отстранили, поручив им творчески подойти к самой церемонии. А то я даже не в курсе, куда принято нести цветы и делать фотографии. Плохо, что погода уже достаточно холодная. Как вариант можно взять пару шуб из реквизита киностудии, заодно боярские шапки на молодых надеть. Чего мелочиться? Думаю, выглядеть это будет забавно.

Свадьбу решили проводить прямо на киностудии, благо помещение позволяло. Организационные вопросы взяли на себя помощницы Каплана, я подбил художников красиво оформить зал и место, где будут сидеть молодое. В общем, народ креативил как мог.

Мы же с Зельцером засели за план съёмок. Дело это муторное и требует много времени. Пробежались ещё раз по сценарию, согласовали всех актёров, и особое внимание уделили пиротехникам, от которых зависел ряд самых эффектных сцен. Надо ещё получить разрешение на получение динамита и керосина, но этим займётся Каплан.

Натурные съёмки мы пока закончили, занимаясь просмотром и выбраковкой отснятого материала. В одном из павильонов уже была смонтирована целая композиция из макетов лесов, полей и рек. Сверху ходила камера со специальным сидением для оператора. Эту тему полностью взял на себя Клушанцев, поэтому за результат можно быть спокойным. Единственное с чем мы намучились, так это со съёмкой падающей бомбы. Ведь по моей задумке её надо было показать с нескольких ракурсов и сам момент попадания в заданный объект. В итоге пришлось один эпизод делать с помощью парашютистов. Остальные кадры будут отсняты в павильоне.

А ещё в октябре в Москве появился мой итальянский компаньон Франческо, который привёз добрые вести. «Pirelli» уже отпечатал и запустил в продажу новый календарь. «Louis Vuitton» тоже не отставал. Но французы пошли дальше и предложили заключить долгосрочный контракт. Удивило меня то, что речь шла о рекламе, в первую очередь телевизионной. Грамотные люди, ничего не скажешь.

Я хотел снять первые ролики только в следующем году, пока просто не было предмета для рекламы. В СССР начинается дефицит на ряд товаров, в первую очередь ширпотреб и бытовую технику. Поэтому нет никакого смысла убеждать людей покупать подобные товары — сами прибегут и опустошат прилавки. В стране отсутствовал развитый потребительский рынок как таковой. Сейчас можно снять только рекламу Сберкасс и государственных займов. Ничего более интересного я просто не вижу. А вот с французами можно разгуляться. Не знаю как у них сейчас с алкогольными брендами, есть у меня интересные идеи. То же самое касается парфюма, а вот с сумками сложнее. Ладно, дождусь приезда представителей компании и обсужу всё вживую. Заодно посмотрим, чего в плане денег предложат нам товарищи-буржуи.

— Ваш процент переведён на указанный счёт, — снова порадовал меня итальянец, — За третий проект немцы должны рассчитаться немного позже.

Мы решили с ним прогуляться после обеда в ресторане. Франческо с севера Италии, поэтому его не испугать двумя градусами выше нуля и куда-то пропавшим солнцем. Речь шла об очередном леваке, на который меня подбил неугомонный атташе. Не хотел я запускать ещё один проект мимо госбюджета, но поддался на уговоры велеречивого атташе. Мне нужен стартовый капитал и чем быстрее он окажется в наличии, тем лучше. Только спешка хороша при ловле блох. И эта моя спешка вперемежку с жадностью аукнется в будущем. Но сейчас всё было замечательно, и я с оптимизмом смотрел в будущее, не ожидая от судьбы никакого подвоха.

Из положительных новостей стало одобрение приёмной комиссией «Рюриковичей». Сериал скоро должен стартовать в прокате, но почему-то демонстрация поставлена на утренние и дневные сеансы. Может, ответственные товарищи решили, что сериал будет интересен только детям и юношам? Посмотрим, если будет зрительский интерес, то буду настаивать, чтобы показы перенесли на вечерние сеансы.

Ещё самый настоящий ажиотаж вызвали отснятые два клипа, пущенные в народ. Показать наши работы широкой аудитории не получилось. Но здесь на помощь пришёл Зельцер, который договорился с директором кинотеатра «Фитиль». Клипы там демонстрировались перед фильмом и надо сказать, что народ сразу оценил новинку. По крайней мере, в музыкальной середе сразу началось шебуршание и первые ходоки от авторитетных певцов стали посещать мой скромный кабинет. В итоге мне надоело терять время, и я передал все вопросы помощникам. Дело это недешёвое, поэтому пусть товарищи переварят расценки. Далее уже приступим к делу. Всё равно никто в Союзе не сможет предложить, что-то лучше. У нас уже готовы более десятка сценариев, которые можно адаптировать практически под любого артиста.

Третьим успехом, который радовал меня даже больше остальных дел — это фактическое разрешение на съёмки телесериала. Пузик уже выпустила полноценную книгу, состоящую из пяти рассказов об Иване Терешко. А всего в «Юности» уже опубликовано десять полноценных эпизодов про приключения борца с бандитами и колаборантами. Пока решаем, кооперироваться ли с «Беларусьфильм» или просто использовать их актёров и производственные мощности. С одной стороны, не помешает поддержка местных властей. А с другой хочется сделать полностью свой проект, дабы никто в него не вмешивался. Ведь ещё придётся делиться славой, финансами и званиями. То, что первый полноценный сериал будет популярен, в том числе у властей и силовых ведомств, я даже не сомневался.

— А почему ты отказался стать свидетелем? — Зельцер вывел меня из размышлений.

Самсон предложил мне почётное звание, быть свидетелем, но я вежливо уклонился. Не нравятся мне подобные вещи. Предпочитаю сидеть вместе с остальными гостями. И вообще, хочется побыть в кругу веселящихся людей, выпить, наконец. А людей на свадьбу пришло немало. По моим подсчётам собралось более ста пятидесяти человек. Только из Белоруссии приехал целый десант родственников и друзей невесты. Ещё церемонию посетил товарищ Жабицкий, который сейчас поздравляет молодых от лица всего комсомола БССР. Надо будет позже пообщаться с ним на предмет поиска тем для соприкосновения. Всё-таки хорошие отношения с властью, пусть и республиканской, вещь нужная. Зельцеру же я сказал правду, мне нечего скрывать от соратника.

— Жениться тебе пора, Алексей, — вдруг выдал Моисеич, — Девушку только найди достойную только не из киношной среды. Зачем тебе жить как на вулкане? У человека должен быть нормальный тыл. Поверь опытному человеку.

Никто же не спорит. Сам чувствую, что есть в душе определённая пустота. Можно, конечно, заменить её интрижками и залить алкоголем, но это не мой путь. Как раз ловлю на себе взгляд Лены, сидящей по диагонали. Мы с коллегами оккупировали часть столов, расположенных слева от молодожёнов. Тут же в мою сторону посмотрела Светочка и сразу повернулась к своему супругу. Как же мне они все надоели. Надо выпить, от души потанцевать и хоть на время забыть обо всех проблемах.

Кстати, музыкальная часть сегодня на ВИА «Рассвет». Ребята уже сыграли несколько песен, периодически делая паузы на поздравления. В итоге очередь дошла до меня. Вернее, я подошёл к микрофону сразу после родителей и главы республиканского ЛКСМ. Долгих речей произносить не стал. Произнёс стандартные слова, сообщил гостям, что от лица коллектива мы дарим молодожёнам импортный холодильник. Народ встретил новость с одобрением, так как подарок очень серьёзный, это не считая конвертов, которые мы насовали жениху. После моих пожеланий молодым нарожать побольше Самсопузиков, что вызвало искренней смех в зале.

Я действительно рад за людей, которые за полтора года стали для меня настоящими друзьями. Надо действительно сегодня хорошо оттянуться. Через несколько дней прилетят французы, и начнётся совершенно новый этап в моей карьере. С иностранцами я ещё не работал. Не считать же за это несколько снятых проб. Ведь придётся общаться на иностранном языке, киношную терминологию которого я не знаю. Только хватит уже о делах. Главный итог моего нахождения в этой реальности — интеграция в местную жизнь состоялась. Далее, буду продолжать в том же духе. А сейчас — танцы!

Отплясал пару задорных песен в исполнении ребят, которые грамотно разогревали гостей. И вот, наконец ожидаемый хит нынешней осени — «От Москвы до Ленинграда»! Нина была просто великолепна! Показалось, что в пляс пустился весь зал во главе с молодожёнами. Как-то незаметно рядом оказались Лена и Светочка. Муж журналистки вёл себя как-то вяло и один из немногих остался сидеть за столом. Странный товарищ, вроде ещё молод и явно находится в хорошей форме.

Чую, что мне ещё придётся разбираться во всех этих любовных треугольниках, которые грозят перерасти в многоугольники. Но хватит рефлексий, сегодня я гуляю! А завтра будет, что будет.

Прошло совсем мало времени, но очень многое изменилось за эти месяцы. Хозяин кабинета освоился не только в положенных ему квадратных метрах, где недавно был проведён ремонт и перестановка. Теперь он полностью контролировал и перестраивал под себя огромную организацию. Не было сферы в стране, а также мире, которую могли проигнорировать многочисленные отделы и десятки тысяч её агентов. И вся эта работа и ответственность возложена на его плечи. Вернее, поручена более старшими товарищами по партии. Пока ему приходилось выполнять некоторые приказы, завуалированные под просьбы. Понятно, что это временное явление. Вертеть собой и навязывать ему чью-то волю, он не позволит никому. Андропов старательно гнал даже намёк на мысли, что можно начать свою игру. Ещё не время.

Только в своей епархии главный именно он, что сразу поняли все подчинённые. Некоторые товарищи уже вынужденно поменяли Москву на другие города. А кому-то пришлось понять, что им не по пути, и покинуть организацию. Постояв ещё немного у окна, наслаждаясь видами заметённой снегом улицы, он подошёл к столу. Подняв трубку, Андропов приказал помощнику.

— Пусть заходит.

— Добрый день, Юрий Владимирович, — поздоровался подтянутый полковник в сером костюме с кожаной папкой в руке.

В ответ на приветствие, контрразведчик сразу приступил к докладу. Председатель КГБ не любил разного рода политесы, чего и требовал от подчинённых.

— Вы приказали сразу докладывать, если будет более детальная информация о режиссёре.

— Есть доказательства получения денег? — Андропов наморщил лоб, вспоминая суть вопроса.

— Точных данных нет. Но нами получена информация, что компания, принадлежащая итальянскому атташе, сделала транш в один из швейцарских банков. В Италии у нас достаточно возможностей, чтобы получить подобные данные. К сожалению, со Швейцарией в этом вопросе проблемы. Но этого и не нужно. Упомянутый Франческо выпустил в этом году четыре вида календарей. Но изначально с нашей стороной был согласован запуск двух проектов. Можно с уверенностью сказать, что Мещерский получает валюту на счёт в иностранном банке, продавая идеи за рубеж.

— Итальянец связан с их разведкой?

— Формально — нет. Атташе зарекомендовал себя с хорошей стороны в развитии отношений между нашими странами. Он принадлежит к влиятельному семейству ди Марко, но не особо богатому по тамошним меркам. В СССР, кроме всего прочего, занимается покупкой картин и скульптур современных художников. При этом с успехом организовал несколько выставок и концертов советских деятелей искусств. Человек со всех сторон полезный. Но никто не гарантирует, что завтра на него не надавит AISE. А за ней может стоять ЦРУ.

— Не слишком ли много интереса к обыкновенному мошеннику? — удивлённо спросил Андропов, — Тем более это какой-то режиссёришка! У всей этой братии хватает грешков. Да и с иностранцами многие из них якшаются. Недавно мне делали справку по этой публике. Так там каждому второму можно предъявить статью. Начиная с контрабанды, и заканчивая антисоветской риторикой. Только мы контролируем ситуацию. При малейшем давлении будут ходить по струнке, ещё и коллег сдадут с радостью. Потому и терпим всю эту богему, хотя она мерзость редкая, но другой нет.

Председатель КГБ брезгливо сморщился после последних слов. Давно пора приструнить эту распоясавшуюся за последние годы публику. Проблема в том, что другой нет. А нынешних можно контролировать, разрешая им небольшие фрондёрские выходки. Есть отдельные индивидуумы, условно непримиримые. Но их вольница давно закончилась, и государство начало полоть эти сорняки.

— Я поручил своим сотрудникам собрать максимум информации по Мещерскому. Надо сказать, что он крайне необычный человек. Если оставить за скобками непосредственно кинематограф, то масштаб его деятельности просто поражает.

Полковник протянул листок бумаги недоумевающему главе КГБ. Андропов быстро пробежался по тексту и перевёл взгляд на подчинённого.

— Это список проектов, которые уже запущены или в планах Мещерского. Разброс достаточно большой. Кино, телевидение, радио, пресса и литература. И это всего за полтора года. При этом объект не лезет на передовую, и формально многие его замыслы продвигают другие люди, — полковник видел, что председатель всё равно не убеждён, поэтому привёл главный аргумент, — В следующем году запланирован запуск нового телевизионного канала. Дело это нужное, и всё организовывается под благовидным предлогом. Я даже сам согласен, что подобный просветительский проект необходим нашей стране. Только есть одно большое «но». Большую часть программ и фильмов для нового канала будет создавать ТО «Прогресс».

Андропов ненадолго задумался и снял очки. Размяв переносицу, он произнёс то, чего ждал от него полковник.

— Это же колоссальный рычаг влияния на умы советских граждан. Кино, литература, музыка, радио и телевидение. И всё сосредоточено в руках одного человека.

— Так точно, — ответил полковник, с трудом сдерживая улыбку, — И во главе всего стоит человек, который, возможно, уже на крючке иностранной разведки. А может, изначально являлся агентом. Вот не верится мне, что весьма посредственный помощник режиссёра, за небольшой период смог предложить такое количество новых проектов. Многие вещи, которые предложил режиссёр и его соратники — это копии английских и американских программ. Если мои подозрения верны, то это идеологическая диверсия небывалого масштаба. Под видом весьма прогрессивных вещей, Мещерский займётся разрушением нашей идеологии и фундаментальных ценностей советского общества.

Андропов впервые за много лет растерялся. Если называть вещи своими именами, то он испугался до икоты. Пропустить такую акцию иностранных спецслужб в самом начале карьеры. Такого ему никогда не простят. Вчерашние друзья и соратники первыми начнут топтать его бездыханное тело, на которое повесят все грехи. Уж он-то не сомневается в ответственных товарищах. Здесь дело не ограничится переводом послом в Монголию. Все мечты и долго выстраиваемые комбинации полетят на помойку из-за одного махинатора. Сделав над собой усилие, глава всесильного ведомства собрал волю в кулак. Ещё не хватало дать слабину перед пусть толковым, но обычным подчинённым.

— Андрей Афанасьевич, — тихо обратился председатель к подобравшемуся полковнику, — Я благодарен вам за проделанную работу. Как вы видите дальнейшее развитие ситуации?

При этом, Андропов оставался бюрократом и винтиком системы. Карьера для него всегда была на первом месте. И первая заповедь большого начальника гласила — всегда должен быть козёл отпущения. Если вдруг они ошиблись в своих подозрениях, то эту роль сыграет полковник.

— Надо брать режиссёра, только по другой статье. Поводов хватает. В любом случае, факт получения денег он признает, никуда не денется. А далее уже будем раскручивать дело, — Полуянов не подвёл своего начальника, — Только это не дело контрразведки. Я готов передать собранные материалы профильному отделу. И надо учитывать ещё один фактор. Мещерский снимает фильм, лично одобренный товарищем Брежневым. Тронуть его сейчас — получить просто непредсказуемые последствия.

Андропов посмотрел на полковника с другой стороны. Гладко тот перевёл стрелки. Значит, будем искать другого козла.

— Так и сделаем. Передавайте материалы в «пятёрку». Это дело нельзя оставить без должного ответа.

Большую часть времени и сил отнимает фильм. Пашу как проклятый и гоняю окружающих со страшной силой. При этом стимулирую народ, как могу, стараясь не допускать прежних ошибок. Но пока у меня просто нет необходимых ресурсов, чтобы заинтересовывать людей. Поэтому приходится лавировать, подключая дипломатию и материальную стимуляцию.

В один из перерывов между съёмками у меня произошёл интересный разговор с Капланом. Обычно Яков Израилевич в мои дела не лезет, но здесь я реально чуть не накосячил.

— Алексей, что мы будем делать с предстоящими праздниками? Тут необходимо и в общественной жизни принять участие. Да и народ как-то порадовать. Подарки закупить. А то, смотрю, люди немного приуныли, — начал издалека наш исполнительный директор.

Видя моё недоумение, он грустно вздохнул. Давно обращаю внимание, что Каплан периодически странно на меня смотрит, будто на ребёнка или какое-то диво.

— Пятьдесят лет Революции, — пояснил мой зам, — Это не просто праздник, а целая веха в истории страны. Вы вроде на радио и телевидении работаете, неужели новости совсем не замечаете? Огромное количество коллективов заканчивает масштабные проекты к этой дате. Строятся дома, заводы и объекты инфраструктуры, бригады перевыполняют планы в несколько раз. Вот скоро открытие прекрасного кинотеатра под названием «Октябрь». Весь народ и правительство живут ожиданием праздника. А наше ТО будто живёт отдельно от всей страны, и совершенно не замечает происходящего вокруг.

— Но мы не можем перевыполнить план, — отвечаю непонимающе, — Работа над фильмом идёт строго по графику, даже с небольшим опережением. Но он будет снят ближе к лету. Люди работают, регулярно получают зарплату. Недавно решили выплатить премию, это я ещё молчу про переработки. Что ещё нужно?

— Вы полностью отстранились от общественной жизни, — грустные чёрные глаза собеседника стали ещё печальнее, — Барабанова уже несколько раз интересовалась, мол, как мы готовимся к седьмому ноября. Я бы не шутил с ней, и подобными товарищами. Для начала необходимо сделать нормальный Красный уголок и регулярно его обновлять. То, что есть сейчас — просто слёзы. Далее надо согласовать поход нашего коллектива на демонстрацию, а также транспаранты, которые мы понесём. Возможно, подготовить концерт или выступление с каким-нибудь подшефным заведением. Я могу договориться с руководителями нескольких московских предприятий. С нас не убудет, а людям приятно. Лично вам надо выступить на собрании коллектива киностудии и сделать правильный доклад. Народ стал посматривать на нас настороженно. Ещё не хватало обвинений в поклонении буржуазным ценностям или каком-нибудь ревизионизме. Надо купить коллективу подарки, и не забыть про почётные грамоты наиболее отличившимся сотрудникам. Список я могу продолжать. По общественно-политической жизни ТО хромает на обе ноги. Лучше начать исправлять ситуацию, пока не поздно.

Штирлиц опять был близок к провалу. А ведь я обратил внимание на все эти бравурные и пафосные новости в СМИ. Просто старался от них абстрагироваться, так как реально взвалил на себя непомерную ношу. В бытовых разговорах, народ особо будущий праздник не обсуждал. Зато в официальных сообщениях вал разного рода новостей нарастал. То очередная доярка выдала рекорд, или какой-то рабочий придумал новый прогрессивный метод кладки кирпича. От них не отставали шахтёры, сталевары и прочие монтажники. Чуть ли не каждый день кто-то рапортовал об очередном рекорде.

Я всё пропускал мимо ушей, так как подобных новостей хватало и ранее. Мы как раз полноценно запустили передачи о кино и музыке на радио. И шли они с большим успехом. Там тему политики не поднимали в принципе. Были просьбы от трудовых коллективов поставить ту или иную композицию, но это нормальное явление. Формат передачи Светочки включал в себя две части. Первая — это новости и рейтинг. Вторая — непосредственно песни.

Передачу про кинематограф запустить оказалось сложнее. Было гораздо меньше информации, особенно про иностранное кино, на которое мы делали ставку. Приглашать большое количество актёров в гости не получалось, так как была конкуренция с «Кинопанорамой». Помогал Франческо, который передавал мне европейские журналы о кино, из которых мы и черпали информацию о новинках. Но получалось всё равно интересно. Наши телевизионные товарищи подходили к работе излишне масштабно. Мы же разбили проект на рубрики, и примерно к четвёртому выпуску почувствовали, что к нам пришёл успех. Писем и телеграмм приходило меньше, чем к Капитоновой, но для меня оказалось шоком такое количество. Ну, реально — мне не до доярок и их рекордов.

Примерно через полтора месяца я почувствовал, что выдыхаюсь. А ведь это только начало. Уже практически готовы сценарии передач для телевидения. Ещё наш коллектив волновали ведущие, и оставить ли рабочее название. Как вариант, можно было заменить на «Звуковую дорожку», но решили разделить телевизионный и радио-газетный проект. Кадры начали готовить сразу с листа, привлекая молодых выпускников и начинающих актёров. Но и здесь не обошлось без дополнительных проблем.

Начались разного рода подковёрные игры. Многим товарищам хотелось работать в наших передачах, тем более, что их количество обещало существенно вырасти. При этом отсутствие у людей необходимых качеств, выявленных в процессе пробных съёмок, мало кого смущало. Заслуженные работники радио попробовали даже надавить на меня через Месяцева. Аргументация была самая что ни на есть продуманная. Почему две популярнейшие передачи ведут люди, далёкие от радио? Более того, себе на смену они готовят каких-то вчерашних студентов. Ведь это важнейший культурный проект крайне важный для страны! Лицемеры.

В итоге, я сделал ход конём и договорился, что меня на радио постепенно заменит Татьяна Лаврова. Она будет основной ведущей, которой будет помогать молодое пополнение. С «Кинопанорамы» она ушла сразу, как только я сделал ей предложение заняться фактически собственным проектом. Работником Лаврова оказалась отличным, перфекционистка похлеще одного попаданца из будущего. Наверное, проблема в том, что после успешной роли, пять лет назад, карьера в кино у неё пошла на спад. А заявить о себе ей очень хотелось. А здесь ты постоянно на виду. Хотя новая работа актрисы вызовет раздражение коллег моментально. В отличие от остальных советских СМИ, мы не собирались отмалчиваться, и решили критиковать пока общее направление развития кинематографа. Мол, призов иностранных кинофестивалей всё меньше, на Запад фильмы не продаются, и скоро мы начнём вариться в собственном соку. Понятно, что придётся часть вопросов согласовывать с «Гостелерадио», но Месяцев не возражал против подобного формата.

Поэтому бывшая звезда «Девяти дней одного года» рисковала испортить отношения с коллегами. С другой стороны, как вариант, Татьяна хотела попасть в нашу команду. Начал я широко и масштабно, на что давно обратили связанные с искусством люди. Мы ещё и осветили несколько моментов будущего фильма в передаче, чем вызвали дополнительный интерес публики. По Лавровой подумаю. Пока она производит исключительно благоприятное впечатление. Ещё и со сценарием помогает, существенно разгрузив мой график. Плюс новая ведущая аргументировала и настояла на ряде нововведений. Такие амбиции могут только радовать.

У Капитоновой получилось ещё легче. Пока она планировала самостоятельно вести собственную программу. Соведущих Светочка тоже выбирала сама. При попытке влезть в свои дела, за неё сразу заступился главред «Советской Культуры», который был в восторге от того, как бурно стала развиваться газета. Разного рода ходоки быстро перестали делать попытки пролезть туда, куда не следует.

С телевидением я решил поступить хитрее. Кроме «Утренней почты», все остальные будущие передачи, наоборот, будут насыщены актёрами со стороны. «В гостях у сказки», «АБВГДейка», «До шестнадцати и старше», «Марафон 15», «Вокруг света» — далеко неполный перечень моих задумок. Понятно, что за базу будут взяты только концепции, кроме детских передач, и названия поменяем. Ну уж очень сильно отличается подростковая и молодёжная аудитория нынешнего времени, и конца восьмидесятых. Здесь мы как раз будем полностью согласовывать разного рода идеологические заморочки, но представим публике совершенно иную подачу.

Вот на этом фоне мне наносят неслабый такой моральный удар. Я здесь разрываюсь на части, и просто забыл про отдых. А мой замдиректора прямо заявляет, что я должен рисовать плакаты для Красного уголка, и утром выступать с уроком политинформации для коллектива. Утрирую, конечно. Но ситуация всё равно сюрреалистичная.

В общем, такие вот идеологические выверты, на которые я старался не обращать внимания. И зря. Каплан долго вправлял мне мозги, объясняя прописные истины окружающей реальности.

— Ну не упоминать же ведущую роль нашей партии, описывая современные музыкальные веяния в «Утренней почте»? — решаю подколоть зама.

— Ваши шутки неуместны, а иногда опасны. Жалко, что вы об этом не думаете. Одно неосторожно сказанное слово — и под угрозой закрытия окажется всё ТО. Это, на минуточку, сотня людей, — достаточно жёстко ответил Яков Израилевич.

Я начал ощущать себя глупеньким мальчишкой, которого распекают за очередную проказу. Только масштаб моих проделок несопоставим.

— Вы уже почти подготовили «АБВГДейку»? Вот и запустите её в честь пятидесятилетней годовщины, — внёс рацпредложение Каплан, — Не обязательно же ставить её в эфир именно седьмого числа. Но объявить об этом, и отчитаться перед начальством нужно именно в такой форме. Это снимет много вопросов, которые постепенно копятся у разного рода надзорных органов. В первую очередь идеологического отдела. Получится удар на опережение. Нужная и совершенно новая детская программа, которая просто обязана стать популярной. И при этом мы заявим, что приложили все силы, дабы успеть именно к важной дате. Никто же не мешает вам заниматься своим делом, только надо обращать внимание на небольшие нюансы!

Прокручиваю в голове все сложности с запуском реплики с американской «Улицы Сезам», заимствованной советскими телевизионщиками. В принципе, ничего сложного нет. В наших планах было обрадовать детишек в первый день зимы, вернее, второго декабря. Но придётся переиграть, и вставить программу в сетку на две недели раньше. Тем более, что мы решили не усложнять проект разного рода куклами и клоунами. Учениками у нас будут выступать сказочные персонажи вроде Петрушки и Емели. А вести уроки станут разные актёры и прочие деятели искусств. Получается двойная выгода. Молодёжь из ТЮЗа, и просто не имеющая нормальных ролей, получает работу. Заслуженные мэтры, вроде Плятта или Баталова, проводят уроки. Это, кроме денег, ещё и возможность показаться всей стране. Я же налаживаю отношения с киношной тусовкой.

В итоге решили, что запускаем передачу, посвящая её круглой дате. Месяцев будет только «за», так как регулярно интересуется, когда мои идеи получат материальное воплощение. Каплан ещё долго читал мне ненавязчивые лекции, перечисляя многочисленные ошибки. Вроде пытался я быть более хитрым и подстраиваться под ситуацию, но наблюдательный товарищ вычислил меня моментально. Нет, Яков Израилевич не считал меня шпионом. Просто думал, что перед ним человек новой формации — идеологически нейтральный, или вообще диссидент. Чур меня от подобных подозрений! Хорошо, что он начал этот разговор. Я опять начал расслабляться, и пора снова мимикрировать под местного как можно усерднее.

Общественную нагрузку решили поручить профоргу, которого у нас пока нет. Придётся искать человека и открывать под него какую-нибудь должность. Заодно новый сотрудник займётся разного рода распределениями путёвок и прочих подарков. Пока мы находимся под крышей киностудии, и нам положены все местные бонусы. Но, по словам замдиректора, наш коллектив уже начали немного зажимать. Поэтому пробивной товарищ, который ещё прикроет нас с идеологического фронта, просто необходим. Как же здесь всё сложно!

Приехавшие французы точно не ожидали, что им придётся работать, как неграм на плантации. Демонжо ещё и мужа своего привезла. Думала, что им удастся посетить несколько туристических мест. Наивная. Я взял её в такой оборот, что вызвал самую настоящую истерику. Кстати, одна из сцен, где Милен была крайне взвинчена, удалась на славу. В подобном режиме мы эксплуатировали звезду ещё две недели, а потом решили выделить ей несколько выходных. Француженка ругалась и не скрывала, что прокляла тот день, когда подписала контракт. Но она реально хороша! Думаю, скатаются с Сименоном в Муром с Суздалем — и наша звезда будет в порядке.

Хорошо, что Дино оказался необыкновенным дипломатом. Иностранцев на съёмках хватает, поэтому необходим мостик для налаживания здоровых отношений внутри коллектива. Именно им стал ди Лаурентис, успевавший пообщаться даже с нашей уборщицей. Золотой человек! А меня народ постепенно начинал ненавидеть. Надо бы немного сдать назад, а то перебарщиваю с тиранией.

Съёмки шли больше в павильоне. Натурных было всего две, но из-за погоды пришлось растянуть их на пять дней. Базовая работа на природе должна состояться весной. Пока вроде не выбиваемся из графика. Следующий прилёт иностранцев уже согласовали, и разного рода форс-мажоры не предвидятся.

С актёрским составом мы, на удивление, угадали, что меня несказанно радовало. Трабо так вообще стал любимцем съёмочной группы. Мужик реально вжился в образ, ещё и русский начал учить. Наш народ смотрел с умилением на его попытки произносить сложные слова и помогал, чем мог. Конечно, в первую очередь технари научили его материться и правильно пить водку. Главное, чтобы не споили — эти могут. Но политрук из француза должен получиться самым настоящим. Даже Зельцер перестал сомневаться, когда мы смотрели отснятый материал.

Надо ещё учитывать, что иностранцы прилетали в этом году всего два раза на определённый срок. Вот я и гонял их по полной. Лишних эпизодов не бывает. Ещё неизвестно, чего мы оставим в фильме, или какое мнение будет у приёмной комиссии.

Если брать чисто игровой подход, то все работали примерно одинаково. Просто кто-то дольше вживался в образ или запоминал роль. У Милен с этим не было никаких проблем. А ведь она наша главная звезда и надежда продвинуть фильм в Европе. Именно от неё зависел график съёмок. Немного забавной вышла любовная сцена с лёгкими элементами эротики. Француженка в принципе не переживала, что ей надо раздеться, хотя я выгнал с площадки всех лишних. Больше всего пришлось уговаривать нашего главного героя, что постельную сцену с полуобнажённой Демонжо пропустит комиссия. Заодно сняли два более целомудренных эпизода. Милен делано возмутилась, заявив, что первый раз мужик не хочет лечь с ней в постель. Ржала вся группа. Думаю, ещё и данный эпизод обрастёт разного рода сказками. Зато атмосфера разрядилась, и я понял, что у нас сложился коллектив единомышленников.

Советская часть актёрского состава тоже быстро начала поддерживать заданный темп. Локомотивом стал Белов, на что я и надеялся. Юра понимал, что для него это последний шанс забраться на вершину. Васильев раскачивался больше, даже пытался строить из себя звезду. Пришлось провести с ним ряд индивидуальных бесед, где до него донесли прописные истины. Одна знаковая роль может быть у любого артиста. Ну и? А два успешных фильма подряд — это проездной на всю жизнь. Даже если больше не будет главных ролей, то актёр всё равно останется востребованным. С Терентьевой вообще не было проблем. Главное — мы разрешали ей периодически мотаться в Киев к мужу. На площадке она была просто великолепна. В быту же Нонна скромна и незаметна.

И, конечно, очень многое для сглаживания общей обстановки делала Серова. В который раз благодарю судьбу, что она свела меня с этим неординарным человеком. Для советской части съёмочной группы актриса была непререкаемым авторитетом. При этом сглаживала острые углы одного экспрессивного режиссёра. Французам объяснили, кто она такая для поколения фронтовиков, показали фильм, и они реально прониклись личностью актрисы. Грешным делом, думаю переманить Валентину Васильевну на административную должность.

— Мы же договорились, Владимир Николаевич. Почему в одностороннем порядке сдвинуты сроки?

Сижу в кабинете директора «Мосфильма» и, наступив себе на горло, униженно прошу товарища выполнить взятые обязательства. Ненавижу подобные ситуации. Хотя и в моём времени договора спокойно нарушались, но здесь — будто ушат холодной воды вылили. У нас французы скоро уезжают, а съёмки фактически остановились.

Ничего не предвещало беды, и на последнюю неделю у нас была запланирована работа в мосфильмовском павильоне «инфрамаски». Есть такая киношная технология — «блуждающая маска», так вот — в Союзе свой аналог. Если кратко, то это возможность, позволяющая совмещать актёров и другие объекты с произвольным фоном. Для этого требуется специальное оборудование. И в нормальном виде оно есть только на главной киностудии страны. К моему удивлению, советские киношники вообще были чуть ли не лидерами в этом направлении. Особенно отличился оператор Борис Громов, который в своё время изобрёл даже несколько способов подобных съёмок.

Но сейчас не про технологию. Она меня волнует по остаточному принципу. Нам откровенно ставят палки в колёса. Бедный Клушанцев, бросив все дела, две недели занимался подготовкой. Привёз макеты самолётов и прочие экспонаты. И тут вдруг за два дня до начала мне объявляют, что съёмки придётся перенести. Мол, павильон понадобится мосфильмовскому режиссёру. У них тоже график и планы, а мы подождём. Как же меня это взбесило. Ведь оппоненты прекрасно знают, что Демонжо прилетает на ограниченный срок.

Что прикажете делать? Опять бежать жаловаться Фурцевой? Глупо подключать тяжёлую артиллерию по любому поводу. Значит, надо договариваться. Плохо, что не смог помочь даже Бритиков. Путём долгих телефонных переговоров, когда меня откровенно футболили, удалось записаться на приём к большому начальнику.

— Алексей Анатольевич, не надо разговаривать со мной в подобном тоне. Это наш павильон, и мы решаем, как его использовать. Вам всё объяснили, но вы никак не можете успокоиться. И вообще, я мало связан с производственным процессом. Для этого есть мой заместитель, который через три дня возвращается из командировки. С ним всё и обсудите.

Сурин чуть ли не презрительно сморщил лицо и откинулся на спинку кресла. Ага, так я ему и поверил. И чего такого в моём тоне? Может, я должен упасть перед ним ниц и слёзно молить предоставить павильон? Есть такая черта у местных начальников. Слишком далеки они от народа, да и от линии партии постепенно отклоняются. Но я не гордый, для дела перетерплю любое отношение. Хотя нагнули меня капитально и на ровном месте. Ничего, надо только сделать правильные выводы.

В общем, после долгой игры словами, перешли к сути. Мосфильмовские режиссёры воспылали излишней страстью к некоторым нашим камерам, в первую очередь для воздушной съёмки. Были ещё какие-то приблуды, но это уже к Клушанцеву. Оказывается, на него выходили с предложением помочь в работе, но он отказался. И это вполне нормально. Мы сейчас просто живём своим проектом, и нет времени на остальное. Товарищам это не понравилось. А ещё их перевозбудило наличие у ТО цветной плёнки в неограниченном количестве. Это их мнение. Я-то прекрасно знаю, куда девать очень дефицитный продукт.

Плёнку я отказался отдавать наотрез. И документальные фильмы мы будем снимать именно в цвете, что никак не мог понять директор. Ведь в Союзе чуть ли не большинство фильмов снимается чёрно-белыми, и всех это устраивает. А я решил тратить столь ценный девайс на документальщину. Камерами же придётся поделиться. Не знаю, как будет оформляться материальная ответственность, переговорю с Капланом. Товарищи воспользовались ситуацией и нагло залезли в наши фонды. Хуже всего, что придётся делиться Клушанцевым. Хорошо, что хоть не потребовали предоставить им всё сразу. Будем согласовывать графики съёмок. Интересно, что подумал бы ди Лаурентис, узнав про столь наглый наезд? Хотя, у них там есть мафия, и итальянца сложно удивить разного рода рэкетом.

— Дорогие товарищи, хочу ещё раз объяснить ситуацию с вашими письмами. Нам очень приятно, что передача пользуется огромной популярностью. Это оказалось для нас приятной неожиданностью. Но в данный момент мы просто физически не в состоянии ответить на все ваши письма. Коллектив в свободное время обрабатывает часть корреспонденции и отвечает на понравившиеся вопросы. Также мы, по возможности, озвучиваем ваши вопросы в эфире. Только прочитать все письма и телеграммы просто нереально.

У меня сегодня последний эфир на радио. Решил не перекладывать всё на Лаврову и отработать самому. Заодно объяснил причину ухода и свои дальнейшие планы. Ещё нужно окончательно убедиться, что моя креатура потянет программу.

Прямой эфир в течение полутора часов — достаточно сильная нагрузка. По крайней мере, меня она эмоционально выхолащивает. Понятно, что часть материала у нас информационного характера и ребята просто читают новости кинематографа. Но приходится и поработать, особенно в последние двадцать минут, когда у нас прямое общение со слушателями. С учётом того, что наша публика более образованна и интеллектуально развита, то частенько надо напрягать извилины.

К тому же народ начал жаловаться, что мы не отвечаем на их вопросы. Но обработать вал писем, который начался сразу после второго эфира, стало физически невозможно. Капитонова вообще взвыла. У неё корреспонденция приходит самыми настоящими мешками. С другой стороны, это отлично, что местная публика так погружена в кино и музыку. Только нанимать специально людей для ответа на письма — форменная глупость. Пока выкручиваемся, как можем.

Сегодняшний эфир веду совместно с Лавровой. Человек она понимающий, и не тянет одеяло на себя. Просто иногда вставляет свои реплики. Но на пару вопросов ответила очень уверенно и развёрнуто. Думал, что уже всё, и передача плавно подойдёт к концу. Ответим ещё на пару дежурных вопросов, и я переверну эту страницу своей жизни. Всё-таки быть ведущим — это не моё. Мне нравится поговорить о кинематографе или музыке, но желательно в узком кругу. Работа на огромную аудиторию, да ещё и в прямом эфире, когда можно ляпнуть что-то идеологически неверное, стала для меня обузой. Я привык, что труд должен приносить удовольствие. Здесь же ощущаешь себя как сапёр, который может совершить только одну ошибку. Местным гораздо проще — это их естественная среда обитания. Я же постоянно ловлю себя на мысли, что чужд этому миру. Потому и решил, что мне надо как можно дальше держаться от публичных выступлений.

Тем временем дежурный редактор делает нам знак, что есть ещё звонок от слушателя. Сосредотачиваюсь, как перед прыжком, в прямом эфире нельзя расслабляться. Заодно молюсь, чтобы не позвонили двое из наших постоянных слушателей. Не повезло.

— Здравствуйте, товарищи ведущие. Это Алевтина Котова из Н-ского дворца культуры. Я уже звонила вам на прошлой неделе. Товарищ Мещерский, у меня очередной вопрос. В интервью «Советской Культуре» вы упомянули про «новое направление» советского кинематографа. Только коснулись этого вскользь. Можете пояснить более детально, чем поэтико-живописное направление отличается от поэтико-документального? Почему фильм «Иваново детство» вы отнесли к первой категории, а например, «Заставу Ильича» ко второй?

Чувствую, что у меня начало дёргаться левое веко. Ещё и Лаврова смотрит на меня, а её глаза откровенно смеются. Ну-ну. Вот поработает хотя бы месяц, и я посмотрю, как она будет смеяться. Особенно когда ей зададут свои стандартные вопросы Алевтина Котова из дома культуры и её брат по разуму — пенсионер из Москвы, товарищ Анатолий Сидоров. Наша передача более лёгкого и развлекательного характера, чем «Кинопанорама». И общение с большинством зрителей, в массе своей, тоже ненапряжённое. Но всегда найдётся пара зануд, которые должны поумничать. Думаю, каждый в своей жизни встречал подобных персонажей. А меня достают целых двое. Ещё, мне кажется, что им доставляет удовольствие пытать ведущих вопросами, интересными только им одним. Эти двое ещё и редакцию письмами заваливают. Может, людям просто делать нечего, или это черта характера? Вот потому я бегу с радио, дабы как-нибудь им не нахамить.

Но делать нечего. Пришлось напрягать мозги и детально отвечать слушательнице. Я ещё и «заставу» плохо помню. Благо, времени до конца эфира осталось мало и мне удалось выкрутиться. Редактор даёт команду, и я с наслаждением снимаю наушники. Включается музыкальная заставка, и мы уступаем место новостникам. Лаврова уже откровенно смеётся, глядя на мой вид.

— Смейтесь, Татьяна, — произношу с максимальной ехидцей в голосе, — Это была только одна из наших въедливых слушательниц. Их как минимум двое, а может, больше. Представьте себе подобные вопросы. Чем новая волна отличается от авторского кино или нуара? И ведь зададут вопрос с максимальной подковыркой. Так что я, на вашем месте, срочно бы занялся матчастью.

Вижу, что Лаврова призадумалась и перестала улыбаться. А как она хотела? Советский народ сейчас весьма образован и любопытен. На фоне дефицита информации, подобные Алевтины и атакуют разного рода передачи. В моё время было проще. Любой вопрос можно было посмотреть в интернете. А развивающие и образовательные передачи заменены на разного рода говношоу. Зачем России человек-мыслящий? Нам нужен потребитель, жующий подаваемую жвачку, думающий исключительно о желудке, или как лучше разместить в тепле свою жопу. В этом времени люди тянутся к знаниям, даже пенсионеры.

Тем временем пошли обычные новости. Мы тоже немного изменили формат их подачи, сделав ставку на события в мире. При этом меньше словоблудия, информации про всяких доярок, а просто больше голых фактов. Одобрили всё это со скрипом, но судя по рейтингу второй волны Всесоюзного радио, народу новинка понравилась. На фоне камерной подачи информации других СМИ, наш вариант более интересен.

Вслушиваюсь в голос нашего диктора. А ведь недавно произошло знаковое событие. Теперь служба в армии будет длиться два года вместо трёх. Более интересно послушать про мировые новости, там тоже много всего интересного. Во Франции чудовищная авиакатастрофа, а в Гонконге лютуют китайские террористы. Прямо как из «Москва слезам не верит» — нет в мире стабильности, кроме СССР, конечно.

Но я стараюсь более детально вникать в новости. Уж слишком сильно было моё погружение в личные дела, как верно заметил Каплан. Дослушав блок новостей, машу рукой народу, напоминаю про планёрку в понедельник и бегу в гардероб. На улице меня уже ждёт машина нашего ТО. Далее едем на «Мосфильм», где, несмотря на субботу, мы заканчиваем цикл комбинированных съёмок.

На входе сую хмурой тётке временный пропуск. Та с важностью мелкой букашки, которой доверили ответственную должность, долго сверяла данные, написанные на бумажке. С другой стороны, лучше такая жаба, чем бред моего времени. Сотни тысяч молодых алкашей и бездельников со всей России вдруг стали охранниками. В Москве так вообще в каждом киоске уже сидит изрядно пованивающий житель какого-нибудь Курска или Саратова, изображающий из себя охрану, без которой нам не жить. При всём уважении к жителям этих городов, как и многих других, ситуация абсурдная. Ну, нет работы в ваших регионах — так её хватает на разнообразных вахтах и стройках. Там денег можно заработать, но придётся пахать. Только народ работать отвык, а может, никогда не умел. Лучше получать тридцать тысяч, но сидеть в сторожке, нажимая на кнопочку и зарабатывая геморрой. При этом страна нуждается в рабочей силе и завозит нам разного рода новых граждан. Терпеть не могу эту публику. Ладно, не буду о грустном, у меня сейчас очень важный эпизод.

В ту самую квартиру, на пересечении Каретного Ряда и Садово-Каретной, меня затащила Капитонова. Мол, я совсем заработался, и лица на мне нет. Хотя, в последние пару недель я как раз работаю меньше и отдыхаю намного больше. Спасибо одной блудливой блондинке, которая пару раз в неделю начала скрашивать мои холостяцкие будни.

Опять этот тёмный подъезд и третий этаж. Как здесь вообще люди живут? Ведь центр Москвы, и освещение точно можно наладить. Неужели тяжело напрячь ЖЭК? Ладно, это не мои проблемы. Звоню и, как в прошлый раз, меня встречает улыбающаяся хозяйка.

— Алексей, а мы вас заждались. Светочка уже здесь, и практически вся компания тоже, — звонким голосом произносит Басилова, — У нас всё как всегда. Можете не разуваться, вешалка справа. Но есть и тапочки, если хотите.

Передаю Алёне пакет с двумя бутылками вина и фруктами, а сам снимаю пальто. Ботинки тоже снял и напялил забавные тапки со стоптанными задниками. Нет никакого удовольствия париться в зимней обуви. Хотя выгляжу я сейчас наверняка смешно. Хозяйка упорхнула на кухню, меня же ждал зал, откуда раздавались голоса.

А компания собралась немалая. Не считая мадам Капитоновой, ещё три дамы и семь мужчин. Двое из них весьма откровенно вились вокруг Светочки, которая просто улыбалась, периодически поднося ко рту бокал с шампанским. Остальной народ о чём-то живо общался, но при моём появлении замолчал. Здороваюсь, жму руку подошедшему Губанову, который сегодня какой-то хмурый.

Подсаживаюсь к сияющему как медный таз Рабину, который сразу сунул мне бокал с красным вином. Ну, хоть не водка, а то без закуски может развести. Не ел с утра, а здесь вряд ли нормально покормят. А Оскар сильно изменился. И дело не только в стильном и явно импортном костюме. Появилась в нём какая-то уверенность, и даже аура превосходства. С другой стороны, он может себе позволить себе взирать на окружающих свысока. За небольшой период времени, наш импресарио организовал несколько выставок в Европе, это не считая Союза. Все его проекты ждал небывалый успех. Здесь либо власти взялись за ум, или Рабин смог настоять на своём, но я не помню подобного в моей реальности. Ещё и разного рода авангардисты и прочие кубисты получили площадку для самовыражения, и их пока особо не трогали. Я склоняюсь к тому, что зарубежные гастроли Оскара принесли колоссальный доход в валюте. Поэтому ему и дали право вытащить на свет божий разнообразный андеграунд.

— Вздрогнули, — с улыбкой чокаюсь с Рабиным, — Рад вас видеть!

— А уж я как!

— Угу. Сошлись два одиночества. Один всех художников Москвы взбаламутил и, как тот крысолов из сказки, ведёт к пропасти. А второй строит из себя великого режиссёра, будучи пустым местом, — прозвучал сбоку хриплый голос.

Мне даже не надо было смотреть на оппонента. Зверев был всё так же неряшлив и уже хорошо приложился к бутылке. Оскар же сначала вздрогнул, но потом резко преобразился, став напоминать мелкого, но жутко агрессивного хищника.

— Толенька, — улыбка Рабина стала похожа на змеиную, впрочем, как и шипение, которое он издал, — То есть тебя больше не интересуют выставки в Париже и Лондоне? Наверное, и от своих гонораров ты тоже хочешь отказаться? Я ведь могу тебе это обеспечить. Ни одну из твоих гравюр даже в Москве не купят. Ты уж определись — для тебя важнее быть непризнанным гением, или успешным художником.

— Да ладно, Оскар. Чего ты начинаешь. Ну, выпил немного, сболтнул лишнего, — жирное лицо художника с красными капиллярами неприятно сморщилось.

— Вот и помолчи, будь любезен. Дай пообщаться с интересным человеком. Что касается выпивки… Может, пора завязывать?

— Мальчики, не ссорьтесь, — рядом с нами оказалась Светочка.

Уступаю ей место и придавливаю взглядом полупьяного Зверева. Тот всё понял и освободил своё место, выйдя из комнаты. Понятно, что художник чуть ли не гений, но надо же себя немного уважать. Неужели трудно нормально одеться? Ещё пусть порадуется, что я не съездил по его жирной харе за откровенное оскорбление.

А вот мадам Капитонова просто радует глаз. Короткое шерстяное платье, точно не от фабрики «Красный пролетарий», тёмные чулки и лакированные туфельки. Журналистка явно подготовилась и принесла сменную обувь с собой. На руках изящные часики и браслет. Эдакий дорогой минимализм. Она и отличается от всех присутствующих явным европейским лоском — ну, может, Рабин немного соответствует. Тот же просто расцвёл, когда Светочка села рядом.

— Оскар, — немного жеманно произнесла девушка, — По Москве ходят просто удивительные слухи об успехах твоих выставок. Более того, о них весьма лестно отзывается и европейская пресса. Но почему советский читатель ничего не знает о столь поразительном событии? Моя газета с радостью напечатала бы твоё интервью.

Капитонова в своём репертуаре и сразу берёт быка за рога. А какая актриса! Изобразила прямо-таки обиженную и недалёкую девицу. Рабин же, наоборот, слегка напрягся, и его улыбка стала менее естественной. Ещё бы! Неизвестно, какие у него там договорённости с одной конторой. Деньги любят тишину. Из того, что я слышал, картины продаются достаточно успешно. Особенно одного художника, которого якобы задержали накануне выставки. Может, товарищ сидел в каком-то специальном учреждении, или его отправили в санаторий, но шумиха на Западе была немалая. Не удивлюсь, если в её раскрутке не обошлось без этой самой конторы. Но эффект был положительным — картины продавались как горячие пирожки. Это мне всё рассказал Франческо, с которым мы недавно неплохо посидели в ресторане. Тем временем Оскар ожил.

— Светочка, для вас я готов на всё! — воскликнул импресарио, чем привлёк внимание находящихся в комнате людей, — Но только давайте немного позже. Дело это серьёзное, и не я один участвую в проекте.

Капитонова подняла свой бокал и чокнулась сначала с Рабиным, а затем со мной.

— Ловлю тебя на слове, — проворковала журналистка.

Она не дура и прекрасно поняла, с кем надо посоветоваться нашему импресарио. Но всё равно начала додавливать собеседника. Есть в ней такая черта. Не успокоится, пока не будет по её велению и хотению.

— А может, в следующем году сделаем большой материал, но уже не в «СК», — видя недоумённый взгляд Рабина, журналистка пояснила, — Наш скромный и молчаливый товарищ Мещерский скоро начнёт выпускать собственный журнал.

Теперь мне пришлось отвечать удивлённому Рабину. Плюс к нам подошли Губанов и невысокий блондин с аккуратной бородкой.

— Базовая идея — это создание универсального журнала о культуре, если так можно выразиться. Основное внимание будет уделено музыке с кино, но также планируется освещение моды, театра, изобразительного искусства и многого другого. Ваше интервью мы тоже с радостью напечатаем. Только это в далёкой перспективе.

— А почему вы не упомянули литературу? — спросил Губанов.

— В СССР достаточно интересных журналов и газет на эту тему. Зачем лезть на чужую территорию? А вот толкового издания о музыке просто нет. Я хочу, чтобы получился микс из информационного и развлекательного содержания. Мне кажется, что-то подобное пытается делать «Советский экран», только получается пока слабо. Ещё они узкоспециализированное издание. У нас же нет никаких ограничений в рамках какого-то направления искусства.

— Смешать всё в одном издании, — скептически улыбнулся блондин, — Не кажется ли вам, что получится несъедобный винегрет?

Кого-то он мне напоминает, но никак не могу вспомнить. Несмотря на скепсис, вопрос был задан весьма дружелюбно.

— Мы внимательно изучили нынешнее положение дел. В стране просто даже близко нет похожего развлекательного издания. Я сторонник того, что народ должен отдыхать душой, читая про музыку или узнавая новости о съёмках нового фильма. Возьмите нашу прекрасную Светлану, — киваю на соседку, которая мило улыбнулась, — За короткий срок «СК» стала одной из самых популярных газет, в первую очередь у молодёжи. И основная заслуга в этом именно её отдела искусств. А если называть вещи своими именами, то в «Звуковой дорожке» и совершенно новой подаче новостей о музыке. Не удивлюсь, если тираж газеты начнёт стремительно расти.

— Алексей прав, — улыбнулась довольная Капитонова, — Мы ожидаем рост годовой подписки более чем на пятнадцать процентов. Также будет увеличен тираж для распространения через киоски «Союзпечать». Это я вам, как зам главного редактора, говорю. Для полуторамиллионного издания — очень неплохая прибавка.

Светочка здесь ничуть не хвасталась. Она с коллективом единомышленников действительно проделала титаническую работу и буквально вдохнула новую жизнь в весьма формалистское издание. Я же решил закончить разговор про будущий журнал.

— Есть огромный запрос населения на информацию по многим сферам. В первую очередь — это иностранная музыка с кинематографом. Далее нужны интервью с артистами и многое другое. Плюс качественные фотографии. Вот с этим пока проблемы, поэтому я и не форсирую запуск издания. Надо выбивать мощности и договариваться о закупке качественной бумаги. Или, как вариант, закупим свою собственную типографию. Поэтому журнал — это делу двух ближайших лет. Хотя есть мысли запустить его пока как приложение к «СК». Заодно обкатаем формат и избежим ошибок в будущем.

Вообще, ситуация странная. Самая читающая в мире страна не может обеспечить население книгами. Народ сдаёт макулатуру, чтобы получить право на покупку книг. С моим будущим журналом просто беда. Газеты и журналы печатаются на бумаге очень низкого качества. В Союзе, оказывается, нет хорошей бумаги. Вот и думаю, как решить эту ситуацию.

— А что с вашим фильмом, Алексей? — продолжил допытываться собеседник, которого я наконец узнал, — Столько слухов о будущей совместной работе с французами.

Тут уже подтянулись и остальные присутствующие. Забавная ситуация. Наша съёмочная группа тоже вначале неадекватно реагировала на иностранцев. Будто дикари какие-то.

— Дались вам эти французы, — отвечаю с улыбкой, — Обыкновенные люди. Съёмки шли в рабочем режиме.

— Но ведь Демонжно! — впервые за вечер улыбнувшийся Губанов сделал жест, изображающий гитару, — Ну и вообще, она, в роли миледи Винтер — это шедевр!

— И что там такого необычного?

Басилова тихо зашла в комнату и иронично смотрела на мужа. Тот сразу стушевался, но быстро пришёл в себя и поспешил взять поднос с канапе с бокалами. Вслед за хозяйкой в помещение вошёл пожилой мужчина классической интеллигентной внешности. Товарищ вежливо поздоровался и присел рядом с Алёной. Чуть позже меня позвали в их небольшой кружок.

— Алексей, думаю, не надо представлять Дмитрия Сергеевича, — улыбнулась Басилова, — У профессора есть к вам несколько вопросов.

— Да, молодой человек, — немного в старорежимной манере произнёс Лихачёв, — Посмотрел я недавно три серии вашего фильма, и был просто огорошен. Нет, сама подача исторического материала необычная и захватывающая. Но откуда такие данные по Рюрику и Олегу?

В общем, неплохо я так пообщался со специалистом по Древней Руси. Немного поспорил, в чём-то согласился. К нашему разговору присоединился Фоменко, тот самый блондин, которого я узнал. Пётр в истории особо не разбирался, ему были интересны детали создания фильма. Он ведь театральный постановщик, многие считают Фоменко самым настоящим гением. В прошлой жизни мне удалось посетить один из его спектаклей, и впечатления были самые позитивные.

Хорошо иногда оказаться в такой атмосфере. Поговорить о чём-то важном и одновременно ни о чём с интересными людьми. Послушать рассуждения людей и их видение ситуации. В общем, отдохнул морально и просто подзарядился позитивом от приятных собеседников.

А затем группа товарищей взяла и всё испортила. Губанов вдруг громко завёл разговор об аресте Буковского. Оказывается, они давние приятели по «Маяковке» и участвовали в какой-то демонстрации. Заодно СМОГовцы насели на меня — мол, типа, как я отношусь к аресту какого-то Гинзбурга, Галанскова и Ко. Я мельком слышал эти фамилии, всё-таки в киношной среде подобные вещи обсуждаются гораздо больше, чем на каком-нибудь заводе.

— У меня нет чёткого мнения насчёт перечисленных товарищей.

— Но как же? — громко воскликнул явно играющий на публику Леонид, — Ведь вся Москва только об этом и говорит.

Вот чего он ко мне прицепился? Ревнует, что мы долго беседовали с его супругой? Только он сам буквально прилип к Капитоновой. Может, завидует моим успехам? Или никак не может простить того, что его группе и многим другим деятелям андеграунда предоставили публичную площадку. Надо сказать, что весь флёр фрондёра и непризнанного гения с Губанова слетел моментально. Поэтом он оказался средним, и был интересен публике, противопоставляя себя власти. Многие из его коллег тоже не сыскали особой славы. Также Светочка говорила, что у товарища проблемы с супругой. Они и так живут, как на жерле вулкана, перетягивая канат. Ещё Губанов вроде давно и основательно пьёт. Мне таких высоких отношений не понять.

— Вы удивитесь, Леонид, — отвечаю с усмешкой, — Но большинству москвичей незнакомы перечисленные вами фамилии. Особенно это касается рабочих людей, у которых просто нет времени точить лясы. Им пахать надо. В масштабах страны, ситуация ещё плачевнее. Нашему народу дела нет до кучки диссидентов, которые сами не знают, чего хотят.

Чувствую, что градус недовольства моей персоной резко повысился. Лихачёв даже сделал попытку отодвинуться подальше, только ширина стула помешала. Только Светочка сидела с полуулыбкой, явно получая удовольствие от спора.

— Может, вы, и арест Синявского с Даниэлем оправдываете? — Губанов это произнёс таким тоном, будто я покусился на что-то святое.

— За что боролись, на то и напоролись, — отвечаю максимально спокойно, — Первый — весьма дерьмовый автор, который явно хотел выделиться. Второй — талантливый провокатор. Но это не отменяет того, что оба нарушили закон. Другой вопрос, стоило ли давать людям достаточно внушительные сроки? Я бы не стал столь строго наказывать этих двух недоумков. Мне кажется, власть навредила сама себе. Только это дело суда, и точно не моё.

— Правильно! Вас же всё устраивает. Давненько ни один режиссёр не был так обласкан властью. Тут вам и кино, и радио, и телевидение! Вот поэтому вы так усиленно отрабатываете свою пайку! А как же совесть и гражданская позиция? И перестаньте оскорблять узников совести! — Губанов начал откровенно истерить.

Чего это на него нашло? Всё-таки — это попахивает завистью. И не объяснять же этому товарищу, чего вдруг я полез в дела за пределами кино. Мог бы и просто кинематографом ограничиться. Но надо ответить этому наглецу.

— Если бы подобные обвинения мне предъявил присутствующий здесь профессор, — киваю на Лихачёва, — То я бы задумался. Человек отсидел за антисоветскую деятельность. После лагерей многого достиг и даже получил Сталинскую премию. У него есть право кидать подобные упрёки. Но при чём здесь вы?

Делаю перерыв и допиваю своё вино. Будущий академик аж дёрнулся от моих последних слов. Чего так нервно реагировать? Страна оценила твой вклад в науку. Или его коробит имя Сталина? Но никто не заставлял тебя получать премию. Можно было отказаться и проявить гражданскую позицию, о которой верещит Губанов. Ха-ха! Но сейчас речь не об этом.

— Президент Кеннеди как-то сказал замечательные слова: «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя. Спроси себя, что ты можешь сделать для неё». Вот у меня возникает вопрос — а что вы, и вам подобные, сделали для СССР? Не хотите ассоциировать себя с властью и работать на неё? Хорошо! В стране достаточно проблем, где необходима помощь грамотных людей. Может, товарищи Губанов, Гинзбург или Синявский работали учителями в вечерней школе рабочей молодёжи? Или они в свободное от работы время помогали ветеранам в качестве добровольцев? Наверное, все эти, безусловно, талантливые люди, уехали из Москвы и начали поднимать культуру в каком-нибудь провинциальном ДК? Тоже нет? Тогда у меня закономерный вопрос- а какого хрена вы пытаетесь повлиять на ситуацию в стране, если являетесь, по сути, паразитами и антисоциальными элементами? Многие официально не работают, или где-то исключительно формально числятся, помощи обществу от вас ноль в квадрате. Вся ваша «борьба» — это банальное желание неудачников самоутвердиться. Все эти бредовые разговоры о свободе с гласностью — просто блажь свихнувшихся и бесящихся с жиру бездельников.

Обвожу взглядом замолчавшую публику. Кто-то смотрит на меня с ненавистью, другие отводят взгляд. Будущий академик вообще делает вид, что его здесь нет. А не надо было заводить со мной подобные разговоры. Я на это либеральное дерьмо в своей прошлой жизни насмотрелся. Жрут в три горла, гребут под себя, каждый первый на содержании всяких забугорных фондов, но все радеют за счастье русского народа. Впрочем, власть ничем не лучше, и либеральных выкормышей там чуть ли не больше. Чего-то меня понесло не в ту степь. Пора заканчивать.

— Работаю я не для власти, на чьё благоволение вы намекали. Есть народ, ради которого я пашу как проклятый. Уже сейчас наш коллектив создал несколько образовательных и развивающих передач для детей, снял документальный фильм о русской истории. И это только начало. А что сделали вы? Кто вы такие, чтобы упрекать меня отсутствием сочувствия ко всякой мерзости типа Синявского, Гинзбурга и прочих Буковских. Какой личный вклад они внесли в развитие страны, чтобы я переживал об их аресте? Если бы это были достойные и нужные обществу граждане, то я бы первый начал бороться за их освобождение. Только нормальный человек не будет тратить свои силы на защиту предателей. Мне плевать, антисоветчики они или нет. Я знаю, что эти люди ненавидят мой народ и хотят разложить его, дабы Западу было легче развратить страну и уничтожить её. Больше мне нечего сказать, кроме как попрощаться.

Выхожу в прихожую, а сам киплю от возмущения. Просто бесит меня эта публика. У людей действительно огромное количество возможностей, чтобы как-то повлиять на ситуацию в стране. Тот же Лихачёв сделал огромный вклад в развитие русской культуры. А что дали нашему народу диссиденты? Радостно раскачивали лодку в угоду иностранным спецслужбам. Все эти правозащитники уже в девяностые реально защитили хотя бы одного человека? Может, в двухтысячные они помогали простым людям? Нет. Народ как тиранили, так и продолжают. А эта публика предпочитает общие фразы и защищает исключительно своих дружков. Немного поверещит, когда кого-то из них грохнут, и далее опять за своё. Ну и денег ещё желают побольше урвать. Зато развалить страну и ментально разложить народ у них получилось очень хорошо. Ладно, хватит нервов, надо ехать домой.

Когда я обул ботинки, в коридоре появились Басилова с Капитоновой. Судя по всему, Светочка тоже собралась уходить. Тёмные же глаза Алёны смотрели на меня со смесью восторга и осуждения. Как у неё это выходит — не понимаю. Было что-то ещё в этом взгляде, но мне сейчас не до чтения по лицам.

— Алексей, — Светочка повернулась ко мне спиной, и я помог одеть ей короткую шубу, — Ты же проводишь меня до такси? Они обычно стоят недалеко от метро.

Её тут же перебила Басилова.

— Мне очень жаль, что так получилось. Леонид близко к сердцу принял арест своих товарищей, поэтому ведёт себя несдержанно. Но я буду рада увидеть вас ещё раз.

Капитонова посмотрела на Алёну, как на врага народа. Я же просто попрощался и вышел в тёмный подъезд.

Иду под ручку со Светочкой и никак не могу успокоиться. Знаете, я не был любителем СССР. Не являюсь им и сейчас. Уж очень много лицемерия и глупости вокруг. Только сейчас я склоняюсь к тому, что поменял бы свою реальность на это время. Да, местная власть зажралась и давно оторвалась от народа. Но она пока этому самому народу служит. Пусть плохо и иногда спустя рукава, но тем не менее. Вряд ли здесь стали бы равнодушно взирать на детскую проституцию или наркоманию, как в моём «благословенном» времени. Сейчас любой человек может зайти в райком и ударить кулаком по столу, если чувствует за собой правду. И винтики начнут крутиться, чтобы исправить ситуацию. Пусть даже для того, чтобы чиновник прикрыл свою задницу.

Я же не просто так окрысился на эту богемно-диссидентскую погань. Не они одни разрушили страну. Тут власть постаралась в первую очередь. Но именно они своими фигами в кармане и откровенным саботажем помогли расшатать моральные устои страны. При этом некоторые неплохо живут и здравствуют в моё время. Сколько погибших и нерождённых детей является результатом их деятельности — одному богу известно. Вот я завёлся и, скорее всего, наговорил лишнего. Бесит, что у этих людей есть всё. Актёры, режиссёры, художники, учёные и архитекторы живут в стране победившего социализма. Они даже не понимают, что при капитализме, если вы не нужны какой-то разведке, придётся бороться за место под солнцем. И, тем не менее, они будут собираться по своим кухням и жаловаться на жизнь.

— Прости, не понял? — Светочка вывела меня из состояния анализа нездоровой ситуации, сложившейся в советской богеме.

Мы остановились у такси. Капитонова зачем-то схватила пуговицу моего пальто и притянула меня к себе. А хороша она, даже в шубке и шапке из чернобурки. Так и хочется представить её в более лёгком наряде, а лучше без него.

— Твой сегодняшний пассаж мы обсудим после, — Светочка уткнулась носом мне в шею, заставив вздрогнуть, — У меня есть три часа, поэтому предлагаю не терять времени.

Освобождаю свою пуговицу и немного отодвигаю от себя красавицу.

— Я тебе не мальчик по вызову, чтобы пользоваться моим услугами, как приспичило, — в прекрасных глазах Светочки сначала появилось недоумение, а потом обида, — Ты уж определись в своих желаниях и чувствах. И вообще, ты замужем. Пока!

За спиной раздался громкий звук захлопнувшейся двери автомобиля. Улыбаясь, двинул в сторону метро. Пусть немного помучается и созреет. А то нашлась манипуляторша. Сегодня пыталась вызвать мою негативную реакцию, заигрывая с гостями Алёны. Плюс пытается влиять на коллектив, отгоняя от меня симпатичных девиц. При этом королева вдруг снизошла до пары часов общения, о чём сообщила в последний момент. Я ей не проститут. И вообще, завтра с утра много дел. Ещё Леночка помогла снять физическое напряжение, и мне сейчас не до одной особы, которая сама не знает, чего хочет. Хотя, в будущем я бы продолжил более близкое знакомство с Капитоновой, уж больно мадам хороша!

— Идёт! — чуть ли не подпрыгивая, в комнату забегает звукорежиссёр Гриша.

Все собравшиеся дружно повскакивали со своих мест и выстроились в шеренгу.

— Здравствуйте, товарищи, — громким командирским голосом произнёс вошедший.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, — нестройно проорали мы в ответ.

Рекомый генерал прошёлся вдоль строя, заглядывая в глаза взрослым балбесам, с трудом сдерживающим смех. Наконец, он сам, уже смеясь, отдал команду.

— Вольно!

Народ ответил дружным ржанием и начал разбредаться по своим местам. Я тоже с радостью принимал участие в этой постановке, доставляющей удовольствие всем сторонам.

— Ну, что у нас сегодня? — спросил генерал, — Вы мне обещали показать интересные моменты и оценить их реалистичность.

Мы подобным образом развлекаемся уже пятый день, если можно так выразиться. У нас наконец-то появился обещанный военный консультант. Вернее, один полковник авиации уже исполнял эту роль. Но что-то ему не понравилось на съёмках в Дракино. Нас он обозвал клоунами, а происходящее вокруг — шапито. Через пару дней товарищ отбыл в направлении столицы и сложил с себя должностные обязанности. Правда, не забыл в следующем месяце явиться за зарплатой.

После вялых переговоров с ВВС, нам наконец-то выделили нового специалиста. Нет, главным консультантом у нас числился чуть ли не зам главкома. Только генерал-лейтенанту невместно кататься к каким-то киношникам и вникать в их дела. Для этого обычно используется прокладка в лице младшего по званию. Вот нам и нашли такого товарища.

Надо сказать, что обе стороны остались довольны друг другом. Генерал Ворожейкин с интересом взирал на съёмочный процесс и не учил нас жить. Мы же были очарованы простотой и добротой дважды героя Советского Союза. Для нынешних людей Арсений Васильевич сродни небожителю. Тем приятнее было осознавать, что это весьма простой и скромный человек. На тупого солдафона он точно не похож. Генерал ещё и неплохо пишет, что характеризует его как неординарного человека. Сам я не читал, но верю словам Зельцера.

Вот сегодня мы решили немного пошутить и подыграть нашему консультанту. Он не растерялся и сразу вошёл в образ командира, обходящего строй. В общем, все участники получили удовольствие от шутки.

Если же брать рабочий процесс, то помощь от Ворожейкина тоже была. Мы много интересного узнали о воздушных баталиях, жизни лётчиков и механиков. Хотя и ругал нас генерал, но большую часть эпизодов мы переснимать не собирались. А вот кое-какие бытовые аспекты решили учесть.

Знаете, пусть меня закидают какашкой, но я терпеть не могу фильм «В бой идут одни „старики“». Просто не верю, и вообще не могу смотреть этот наивняк. Кто-нибудь примерно представляет нагрузки, которые ложились на лётчиков в период активных боёв? А если было по два или три вылета в день? Какие оркестры и песнопения? Такие фильмы о войне, коих в шестидесятые и семидесятые было снято немало, меня искренне возмущают. Война — это не весёлая прогулка. Может, дело в том, что я сторонник реализма? Не знаю, но, надеюсь, что в этом мире Быков не снимет своего фильма, так как его просто не будут смотреть. Я задам такой стандарт, что многие картины просто будут смотреться детским садом.

Генерал как раз очень нам помог, описывая быт лётчиков и время между полётами. Согласитесь, когда битва длится непрерывно практически три месяца, то людям было нелегко. Кстати, про сами сражения и своё участие он особо не распространялся. Зато нас поначалу изрядно поругивал за фантазёрство и излишнюю реалистичность в некоторых эпизодах. Сейчас мы демонстрировали ему некоторые уже смонтированные моменты боёв, на которые я делал основную ставку. Судя по недовольному лицу, нас опять ждёт порция критики.

— Не уверен, что мне разрешат выехать за границу на работу. Хотя надо поинтересоваться, как обычно проходят подобные процедуры.

Интересно, может ли советский специалист выехать за рубеж на заработки по приглашению иностранной стороны. А дело очень перспективное. Сам глава «Louis Vuitton» приехал на переговоры со мной любимым. Идеи моих рекламных клипов были проанализированы и приняты французами на ура.

Осталось уговорить автора будущих шедевров. С этим делом получилось сложнее. Во-первых, мой график расписан по дням на полгода вперёд. Во-вторых, никто не представляет, как оформляется подобная деятельность. Если идти стандартным путём, то факт согласования, оплаты и разрешение на работу может занять огромное количество времени. Как вариант — поехать по туристической путёвке, но придётся мотаться несколько раз, а это проблематично. Съёмки ролика в Москве тоже сопряжены с разного рода препонами. Где гарантия, что какая-нибудь высокоморальная комиссия или идеологический отдел не признает мою работу буржуазной, враждебной, разлагающей и далее по списку. То, что клип будет сниматься для этих самых буржуев, вряд ли будут учитывать. Ведь это работа советского специалиста, а он должен соответствовать разнообразным морально-духовным правилам строителя коммунизма.

Сидим с Гастоном Луи Виттоном и Франческо в ресторане «Пекин». Надо сказать, что даже известный миллионер был впечатлён. Я тоже приятно удивлён весьма интересной кухней. Пафосные интерьеры советских ресторанов давно не оказывают на меня особого впечатления. Француз же сначала был ошарашен, а потом ещё и оценил уровень местных поваров. Атташе здесь уже бывал, и согласился сменить «Прагу» на китайскую кухню.

Но еда всё-таки была вторична. Я в который раз прокручиваю в голове варианты действий и не нахожу выхода. Жалко, что у ТО нет валютного счёта и права напрямую работать с иностранными компаниями. Это сняло бы большинство вопросов. Только советское правительство неохотно разрешает организациям работать напрямую с зарубежными странами, особенно капиталистическими. Не знаю, дело ли в хроническом крохоборстве, так как ситуация с валютой давно напоминает фарс. Держать своих сотрудников и туристов на такой жестокой денежной диете — сродни издевательству. Второе, что приходит в голову — это боязнь делиться властью. Ведь все многочисленные министерства, ведомства, в том числе «Внешторг», будут просто не нужны. А это колоссальная прокладка, которая очень любит сытно кушать и руководить, изображая из себя незаменимых. Уже сталкивался здесь с безумно раздутыми штатами некоторых организаций, где пять человек выполняли работу, которую мог сделать один сотрудник. Или проблема в плановой экономике? Как учитывать проданную продукцию, если предприятие может поставить её меньше утверждённого количества, или больше? Ведь на Западе всё диктует рынок. В экономических вопросах я не силён.

Ко всему прочему, мне банально жалко делиться. Не хочу отдавать девяносто процентов денег за свой труд в бюджет, где они растворятся и пойдут на закупку непонятно чего. Объедки от собственного труда я получу, в лучшем случае, сертификатами. Думаю, наиболее ушлые товарищи ещё попытаются сесть мне на шею, и поставить столь лёгкий способ заработка валюты на поток. Это для них всё может выглядеть просто. Только я в последнее время разрываюсь на части, едва успевая за своими многочисленными проектами. Здесь ещё и за границу придётся летать. И поездка получится отнюдь не туристическая. Мало того, что буду работать по двенадцать часов, так ещё повесят на баланс парочку паразитов из Минкульта и одной неназываемой конторы.

— Лучше всего снимать ролик во Франции, — подвёл итог моим сомненьям Франческо, — Мы просто потонем в бюрократической волоките, и это отразится на рабочем процессе. Оптимальный вариант — организовать вам поездку по линии культурного обмена, чтения лекций, или чего-то подобного. Например, какая-то французская организация присылает запрос на ваше участие в фестивале или форуме. По подобной схеме советские деятели культуры спокойно выезжают за рубеж, и главное — их выпускают. Придётся только обговаривать поездку целой делегации, пусть и небольшой. Но это мелочь, по меркам планируемого проекта.

Итальянцу-то хорошо. Ему ничего не прилетит, если мои дела вылезут наружу. Съёмку клипа и заработанную сумму скрыть не получится. Оформить всё под мастер-класс тоже проблематично. Хотя, как вариант, выступить консультантом и объявить режиссёром другого человека. Но тогда теряется смысл от самой работы. Это ведь авторские права, да и моё честолюбие никто не отменял. Может, подумать о том, чтобы открыть за рубежом своё юридическое лицо? Только вот подобных прецедентов из советской истории я не помню. Да и работать индивидуально, по договору, гораздо проще. Главное — найти толкового юриста и всё правильно оформить. Между тем, я принял решение.

— Месье Гастон. Я согласен с сеньором ди Марко, что мою поездку надо оформить под какую-то конференцию. Наверняка во Франции хватает подобных мероприятий. Список оборудования, который имеется в парижской студии, меня устраивает. Единственное — надо попробовать получить разрешение на выезд советского оператора, а лучше двух. Речь идёт о товарищах Акмурзине и Клушанцеве. Так мне будет более комфортно. По идее, никто не может помешать нам выполнить небольшую работу, лишь бы это было в рамках французского законодательства.

На том и порешили. Француз только удивился заморочкам, которые только мешают зарабатывать деньги. У капиталистов таких проблем точно нет. Там всё подчинено именно удобству. Любой гражданин может легко открыть своё дело и принести государству больше денег в качестве налогов. Но грыз меня червячок сомнений, что сегодня я совершил очередную ошибку.

Давненько я не посещал свою покровительницу. Мариночка встретила меня ослепительной улыбкой и с благодарностью приняла коробочку с конфетами. Стараюсь не изменять своим принципам и делаю секретарям нужных мне начальников небольшие подарки.

Хозяйка кабинета выглядела весёлой и довольной. Меня усадили за стол, секретарь сразу принесла чай с сушками. Ну, прямо дорогой и желанный гость. С другой стороны, хочется больше позитива и признания своих заслуг. Они пока невелики, но нам с командой удаётся выдерживать утверждённый план. Даже немного его перевыполняем.

После дежурных фраз про здоровье и погоду, переходим к делу.

— Последние новости о твоей деятельности меня удивили в лучшую сторону. Это, в первую очередь, касается телевидения. В процесс съёмок фильма я лезть не собираюсь, у нас хватает специалистов, которые дадут ему оценку. А вот новые передачи — очень хорошее начинание. Молодцы, что успели запустить «АБВГДейку» к празднику! Кому надо, это оценили, и мне даже звонили из ЦК. Плюс сама передача получилась интересная и понравилась детям. Родители тоже оценили ваш труд. В том числе, заметили её в ЦК. Пробник утренней программы хвалят и мои сотрудники. Месяцев, так вообще в восторге. Но есть и ложка дёгтя.

Я весь такой расслабился, выслушивая заслуженную похвалу. Но сразу напрягся, услышав последнюю фразу. Уже приходилось убеждаться, что в Союзе всегда найдут, к чему придраться. И рейтинг радио и телепередач отнюдь не является индульгенцией.

— Как я тебя и предостерегала, слишком много вы на себя взяли. ТО «Прогресс» мозолит всем глаза. Алексей, надо же понимать, в какой среде ты находишься. Количество жалоб, идущих на ваш коллектив и тебя лично, скоро побьёт все рекорды. Люди ставят тебе в укор волюнтаризм, пропаганду буржуазных ценностей, пренебрежительное отношение к советскому искусству, излишне эпатажная манера подачи материала, игнорирование мнения слушателей, и много всего по мелочам. Но самое главное — есть жалобы на идеологическое несоответствие ваших передач про музыку и кино. Это уже не звонок, а целый набат. В случае создания профильной комиссии, я не смогу тебя полноценно защитить.

— Можете пояснить более детально, в чём моя ошибка? — прикинулся валенком, хотя прекрасно понял, откуда ветер дует.

— Буду говорить откровенно. Алексей, надо делиться. Понятно, что большая часть всей этой волны негодования вызвана банальной завистью.

— Екатерина Алексеевна, — отвечаю на вопрос, который меня порядком достал, — Я готов делиться в рамках работы ТО «Прогресс». Тем более, что мы уже приняли несколько актёров со стороны в наши проекты. На стадии утверждения новые заслуженные товарищи для будущих передач. В следующем году запланирован запуск минимум пяти программ, это не считая «Утренней почты» и «Кухни», которая выйдет через месяц. На все остальные претензии я готов ответить. Надо учитывать, что работу творческих коллективов обеих радиопередач курирует сразу несколько ведомств. После первых эфиров уже собиралась комиссия, которая не нашла в нашей работе ничего крамольного. Замечания были, но мы на них оперативно отреагировали. Снижать свою активность я не собираюсь, а наоборот, увеличу. Скоро Сергей Самсонов должен предоставить на суд общественности свои новые работы, в создании которых я тоже принял участие. Он же готовит новую выставку агитационного плаката, где примут участие молодые художники. И опять это будет проект и выставка под крылышком ТО.

Как же мне всё это надоело! Я тоже живу не в вакууме и вижу, что наш коллектив стал бельмом в глазу для многих товарищей. Характерно, что объединение Чухрая не вызывают у коллег столько негатива. Наверное, всё дело в том, что он спокойно окучивает киношную полянку, и в другие сферы не лезет. Меня же, постоянные разговоры о том, что слишком круто начал, уже порядком достали. Теперь Фурцева начала старую песню о главном, хотя у нас уже был подобный разговор.

Недавно опять обсуждали эту тему с Капланом. Тот человек общительный и пронырливый, получающий информацию из разных источников. Актёрская и телевизионная среда начала проявлять открытое недовольство нашими успехами и агрессивной политикой. Странные вообще люди, все эти деятели искусств. Практически никто не пришёл договариваться о сотрудничестве или предложить какие-то свои идеи. Но гадить исподтишка, шипеть от зависти, исходя на желчь — это пожалуйста! Может, прикажете отдать маститым и заслуженным свои проекты? Так ведь опошлят и превратят в унылое зрелище.

А ведь сейчас есть колоссальные возможности на телевидении, да и радио испытывает дефицит в интересных программах. Плюс скоро открывается третья кнопка. Мы, при всём желании, не сможем заполнить её эфир в ближайший год, даже если бросим на это все силы ТО и привлечём людей со стороны. И это необходимо учитывать, что первая и вторая программа начинают свою работу в двенадцать, а то и шестнадцать часов. Свободного эфирного времени просто огромное количество. В Новом году стартует передача «Доброе утро, страна!», которая заполнит утренний эфир будних дней. Но этого мало.

Может, именно эта программа и стала последним камешком, сорвавшим целую лавину. С другой стороны, утреннее шоу мы полностью передали редакции ЦТ. Это было коллективное решение, кстати. Мы поняли, что это не наш уровень. Два, а далее три часа очень насыщенного эфира, отнимут просто колоссальные ресурсы. Поэтому избавились от программы даже с облегчением. Заодно помогли новой редакции идеями, консультируем её по мере возникновения вопросов, вернее, это делаю я. Ещё девчонок, которые осваивают аэробику, трудоустроили. Будет для мужиков утренний заряд эротики. Ха-ха!

А вот с завистниками непонятно. Ну не можете вы изобрести чего-то оригинального — так идите проторённой дорожкой. Телеспектакли, кукольные театры для детей, разного рода новинки культуры и юмор. Или заимствуйте идеи у иностранного ТВ. Кто ищет, тот всегда найдёт. Я прямо сейчас могу предложить пару десятков идей.

Почему все эти заслуженные и недовольные не берут пример с «Ленфильма» и «Лендока»? Когда там поняли, что у них нагло увели Клушанцева с Чигинцевым, недавно окончившую ВГИК Калинину и опытного Сергея Киселёва, то случился знатный переполох. Последних двоих мы приняли в штат совсем недавно и уже пишем совместный сценарий будущего фильма. Заодно закинул удочку на предмет воспользоваться иными кадрами Лендока. У нас сейчас колоссальный дефицит специалистов, работающих в неигровом кино. Мы решили снять сразу два документальных сериала по истории древних русских городов и возникновению Волжской Булгарии. Не надо забывать, что РСФСР многонациональная республика, и на её просторах существовало много интересных цивилизаций. Заодно установим хорошие отношения с руководством Татарии и Чувашии. Мы уже отправили запросы в обе автономии, дабы нам выделили специалистов для консультаций. Лишь бы товарищи учёные не перессорились.

Так вот. Ленинградцы сначала включили административный ресурс и попытались вырвать перебежчиков из моих цепких рук. Но рабство давно отменили, и с наскока ТО одолеть не смогли. Наша крыша пока сильнее. В итоге, конфликтующие стороны договорились, что режиссёры будут работать и с проектами «Лендока». Но это ещё не всё. «Лендоковцы» уже запустили в работу целый цикл фильмов про архитектуру Северной Пальмиры. Это я им аккуратно подкинул идею через Чигинского, и тамошний народ сразу загорелся новым проектом. Вот почему одни люди работают и планируют составить нам конкуренцию, а вторые хотят въехать в рай на нашем горбу? Пусть хоть кто-то из недовольных придёт с интересной идеей. Да мы его на руках будем носить и обеспечим любыми ресурсами.

Но пока инициативу проявили только ленинградцы, и вроде как зашевелились киевляне. «Киевнаучфильм» — организация потенциально мощная, ещё и пользуется покровительством руководства республики. Думаю, это как установка свыше, снять что-то похожее на «Рюриковичей». Заодно показать, что на Украине тоже не лаптем щи хлебают. Но, мне кажется, что у них ничего не получится. Разве что поделка под наш проект, и весьма низкого качества. С другой стороны, пусть работают, конкуренция — вещь нужная. Мы будем в тонусе, и для страны хорошо. Чем больше образовательных и познавательных фильмов, тем лучше, в первую очередь для детей и юношей.

Я действительно занялся просвещением в рамках всей страны. Упор будет делаться на русскую историю, но не только. Хотя, нашу документалистику как раз не трогают. Недовольны активностью ТО на радио и телевидении.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вывела меня из размышлений Фурцева, — Только не забывай, что ты в лодке не один. Кроме твоего коллектива, под ударом может оказаться Месяцев, который буквально заболел твоими идеями. Да и я с ним, за компанию. Слишком многое теперь завязано на Алексея Мещерского, который воспринимается наверху исключительно моей кандидатурой. Чем смогу — помогу. Но и от тебя многое зависит. Только уж слишком много жалоб. Надо договариваться и идти на небольшие уступки. Мы с тобой уже обсуждали эту тему, но ты прёшь вперёд как лось, не оглядываясь по сторонам. И женись, что ли. Хоть на твоё аморальное поведение анонимки перестанут приходить.

Озадаченный прошедшим разговором, я вышел из министерства. Ещё и ноябрьская хмарь совсем не радовала. Какая аморалка? Веду себя как монах. Да и Леночка, видать, добившись своего, пропала на две недели. Может, оно и к лучшему. Кроме этой козы, кандидатур согреть мою койку хватает. Но жениться? На ком? И в честь чего?

И при чём здесь вообще моя личная жизнь? Я же не соблазняю женщин пачками. Хотя, пару дней назад произошёл странный случай. Только не могла анонимка прийти так быстро. Ну не следят же за мной толпы папарацци, чтобы сразу бежать докладывать о моих грешках.

— Алексей, постойте!

С лавочки во дворе поднялась смутно знакомая фигура и быстро пошла в мою сторону. Судя по синющим губам и вздрагивающим плечам, девушка явно замёрзла и ждёт меня давно.

— Я должна извиниться, и вообще, — начала она, а у самой зуб на зуб не попадает.

— Долго ждёте? — увидев кивок, беру её за руку и веду к подъезду, — Вы же можете заболеть. Сейчас я вас напою горячим чаем. И можно было просто позвонить.

— А чего-нибудь покрепче у вас нет? — спросила слегка отогревшаяся Басилова, глядя, как я ставлю на плиту чайник.

Почему нет? Глинтвейн поздней осенью и зимой — самое оно. Достаю чашку, бутылку красного и специально приготовленные ингредиенты.

— Ваш адрес мне дала Светочка. Прочему-то пришлось выбивать его чуть ли не с боем, — начала рассказ Алёна.

Передаю ей бокал, обёрнутый салфеткой. Девушка делает пару глотков, и зажмуривается от наслаждения. Сажусь напротив и тоже приступаю к процессу согревания, рассматривая гостью. На ней шерстяное платье и тёплые колготки. А то я совсем перепугался, когда помогал ей снимать лёгкое пальтишко. Это надо же так легкомысленно одеваться в такую погоду. Но, вроде всё хорошо. Вон как щёчки порозовели. Басилова тем временем продолжила разговор.

— Но Капитонова к делу не относится. Я хотела извиниться за некрасивое поведение Владимира, и вообще, за достаточно скользкую тему. Все эти разговоры о политике и меня порядком раздражают. Он с друзьями в последнее время просто невыносим.

В принципе, мне плевать на проблемы Губанова и его дружков. С другой стороны, Басилова — весьма приятный человек, и не сделала мне ничего плохого. Вдруг у гостьи есть потребность выговориться. Иногда такой разговор с малознакомым человеком гораздо лучше, чем с близкой подругой. Да и я чувствую свою вину за ситуацию. Это моя идея, предоставить поэтам собственную площадку, лишила их флёра борцов с системой и хулиганов. Более того, это обнажило страшную для них вещь. Большинство поняли, что они слабые поэты и неинтересны широкой публике.

В принципе, так и оказалось. Из сумбурного рассказа гостьи я понял, что её муж разочаровался в жизни, и начал пить больше прежнего. Судя по недомолвкам, он ещё и погуливает на стороне, пользуя оставшихся поклонниц. Наверняка из-за этого Владимир решил лезть в политику. С деньгами у пары тоже проблемы, хотя они никогда особо не шиковали. Алёна одевалась достаточно элегантно, но было видно, что платья она шьёт сама. Да и её зимние сапожки точно не первой свежести. Она сейчас ещё и содержит семью, работая корректором в одной из газет. Её муж — в многолетнем поиске. Никогда не понимал подобных мужчин. Хотя, я им не судья.

— Не хотите попробовать себя в нашей редакции на радио? — закинул я пробный камень, выяснив, что Алёна знает французский.

А чего? Неплохая поэтесса, человек творческий, ещё и иностранным языком владеет. По нынешним временам — это находка. Нам приходится переводить несколько журналов. Вот пусть этим и займётся, заодно будет писать тексты. Далее, может, найдёт чего-то интересное для себя и полезное для нас.

— К Светочке не пойду, — категорично заявила Басилова, блеснув чёрными глазами.

Я так понимаю, не всё так хорошо в отношениях у подружек. Но это не моё дело.

— И не надо. Нам нужен человек в киноредакцию. Завтра же позвоню Лавровой и предупрежу. Мой вам совет — не тяните с решением. Не понравится — всегда можно вернуться в газету. А у нас работа творческая, как раз вам подойдёт. Заодно предлагаю вам подумать о своём собственном проекте. Поработайте, ознакомьтесь с внутренней кухней радио, и предлагайте варианты.

Какая творческая личность откажется от такого предложения? Алёна допила глинтвейн, немного подумала и дала согласие. Далее она странно посмотрела на меня, будто ожидая чего-то ещё, и встала из-за стола. Уже в прихожей она приблизилась ко мне и произнесла.

— Спасибо вам огромное!

Тонкие руки с красивыми пальцами обвили мою шею, а губы потянулись к моим. Это был точно не дружеский поцелуй. Не знаю, сколько это продолжалось, но ощущения были самые приятные. Оторвался от девушки и заглянул в её глаза, в которых плескались разные чувства. Страх, надежда и предвкушение, насколько позволяли понять мои скромные силы. Я же не железный. Подхватываю девушку за бёдра и несу в спальню.

Платье Алёны и моя одежда как-то неожиданно оказались на полу. Туда же последовали её нелепые колготки коричневого цвета. Целую податливые губы и просовываю руку к застёжке бюстгальтера. Чувствую, что девушка немного напряглась, но позволила снять предпоследний предмет одежды. Опять прикасаюсь губами к затвердевшим розовым соскам и понимаю, что возбуждение переполняет и меня. Вдруг Алёна начала быстро шептать, пытаясь встать с кровати.

— Алексей, это неправильно. И вообще…

Смотрю в её глаза и понимаю, что делаю всё правильно. Снова целую её в губы и получаю страстный ответ. Далее перехожу к задорно торчащим соскам. Басилова делает ещё одну вялую попытку отодвинуться, но я уже запустил руку ей в трусы. Сначала девушка вся напряглась и попыталась сжать ноги. Но физиологию не обманешь, она ведь сама давно готова. Да и трусики я снимал без всякого сопротивления.

Лёша… — только всхлипывала Алёна, пока я поглаживал её промежность. О напряжении и зажатости речи уже не шло. Далее она сама раздвинула ноги, а меня приглашать не нужно.

«Дорогие друзья!

Кремлёвские куранты отсчитывают последние минуты 1967 года. Уходящий год вобрал в себя многое: были в нём трудности и огорчения, были и успехи, и радости. Но провожаем мы его с добрым чувством. В год славного юбилея Революции, советские люди поработали самоотверженно и вдохновенно. В этой пятилетке сделан крупный шаг в развитии экономики. Повысилось благосостояние народа. Построено более ста миллионов квадратных метров жилья…»

Ильич ещё бодр и с нормальной дикцией. На его груди пока только две звезды, одна из которых Героя Соцтруда. Вот не пойму — за что он получил главный орден СССР? Вёл солдат в атаку или первым ворвался во вражеские окопы? Это же полнейшее нивелирование статуса награды, которую многие воины получили посмертно. Оказывается, процесс опошления и нивелирования знаковых орденов — не только отрыжка моего времени. Помнится, у Хрущёва тоже висело на груди аж четыре звезды. Какой-то сюр и королевство кривых зеркал. Но не будем о грустном. Если вдуматься в короткую речь вождя, то он говорит правду. Советский народ действительно хорошо потрудился и вступает в следующий год с объективными ожиданиями улучшения жизни. Я общаюсь с сотрудниками и понимаю, что, несмотря на ворчание по всяким мелочам, в массе своей люди довольны. А это главный критерий оценки работы властей. В моём времени такого точно не было. Только местные не знают, что им осталось всего двадцать лет жить в состоянии покоя и оптимизма. Опять меня потянуло на негатив…

Новогоднее обращение генсека стало откровением для советских граждан. Ранее их поздравляли по радио разного рода товарищи типа Калинина или Ворошилова. Хрущёв подобными вещами страну не баловал. Волюнтарист, одним словом. И вот такой поворот с поздравлением прямо перед боем курантов. Ещё и речь постарались сделать менее формальной, а более душевной. Не знаю, какие баталии развернулись на ТВ и в ЦК, но получилось неплохо. Дослушал поздравления Брежнева, бой курантов, и с удовлетворением выпил первую рюмку. Сам же прокручиваю в голове, без сомнения, знаковое событие в жизни страны, пусть и локального характера.

Здесь тоже не обошлось без одного неугомонного попаданца. Долго уговаривать Месяцева не пришлось. Когда я обозначил ему смысл обращения и размер целевой аудитории — а ведь речь должна была параллельно транслироваться по радио — то Николай Николаевич даже вскочил со стула. Некоторое время он мерил шагами свой немаленький кабинет и затем махнул рукой. Мол — была не была. А ведь у него практически нет времени. Нужно ведь не только убедить генсека. Телевидению пришлось провести колоссальный труд с трансляцией картинки для всей огромной страны. Я сразу отказался от лавр изобретателя, передав её Месяцеву. Глава «Гостелерадио» благодарно кивнул. Расстались мы с ним тогда лучшими друзьями. Ведь если задумка сработает, акции товарища сильно подскочат. А мне, наоборот, не нужна лишняя известность. Кому нужна зависть ещё и телевизионщиков, плюс обиды людей, которых заставили пахать сверхурочно. С недавних пор я стараюсь держаться в тени.

И вот теперь встречаю Новый Год в компании «дорого Ильича», и всё. Да, за неплохим по местным меркам столом, я сижу в полном одиночестве. Была идея провести праздник у Самсона, но у Пузик начались проблемы со здоровьем, и она легла на сохранение. Оказалось, что у меня практически нет друзей и близких. Конечно, были приглашения от Зельцера и Акмурзина, но это другое. Всё-таки это семейный праздник, в крайнем случае — молодёжный. Под эту категорию я ещё с натяжкой попадаю. Армейский дружбан опять умотал в поездку. И я остался в гордом одиночестве.

Сначала мне было всё равно, но потом накатила грусть и обида. Вроде полтора года нахожусь в окружении десятков интересных людей. Но, по большому счёту, кроме Самсона с Пузик, никто не стал мне по-настоящему близок. Близняшек в расчёт не беру. Их я, кстати, поздравил днём, передавая подарки. Тёща подгадала момент, когда Зоя и её новый муж поехали в магазин. В общем, «встречи на Эльбе» не случилось. Посидели и немного почаёвничали, подурачились с дочками, получив взаимное удовольствие. А далее — пустота.

Поэтому остаётся цедить коньяк, закусывать его бутербродом с красной и чёрной икрой, периодически закидывая в себя оливье с крабовым салатом. Последний пока неизвестен широкой публике. Может, познакомим граждан с рецептом в новой телепередаче «Кухня», стартующей в январе. Хорошо хоть удалось протолкнуть идею показа концерта после поздравления вождя, всё не так скучно. А то у ЦТ в программе второго канала стоял показ фильма «Живёт такой парень», который заканчивался как раз в полночь. Товарищи с первой кнопки решили не заморачиваться, и пошли проверенной дорогой. Новогодний «Голубой огонёк» — вещь интересная. Только исполнение опять подкачало. Что за удовольствие, мусолить тему ввода в эксплуатацию Останкинской телебашни? Даже песню написали под это дело, которую исполнила Писаренко. Почему не сделать шоу более креативным и весёлым?

Но, по сравнению с прошлогодним ужасом — смотреть на красивые лица и добрую атмосферу гораздо приятнее. Передачу я уже видел, поэтому сразу переключил на второй канал. Его редакция послушала совет одного попаданца, и быстро, чуть ли не на коленке, сваяла неплохую подборку клипов. Вернее, просто взяли записи артистов с разных концертов. Пока индустрия клипов находится в зачаточном состоянии, но уже есть попытки снимать певцов более креативно. В ТО поступило несколько запросов от известных исполнителей. Необходимо будет разобраться, и пойти им навстречу. Нам — реклама и деньги, а товарищам будет не стыдно демонстрировать своё творчество. Ведь «Утренняя почта» начала показывать иностранных исполнителей, и разница в подаче продукта очевидна. Кстати, телевизионщики второй кнопки решили через пять — шесть песен разбавлять отечественных певцов иностранцами. Прогресс, однако! Заодно ребята дополнили музыкальную часть поздравлениями известных людей, записанных заранее. В принципе, получилось неплохо, но немного скомкано. Думаю, в следующем году будет гораздо лучше. Только настроение всё равно ниже плинтуса, и концерт тоже начал постепенно раздражать.

Так, надо успокоиться и вернуть мысли в более спокойное русло. Никто не обещал, что мне будет легко. Да я и так один. Если не физически, то ментально. Чужд я этому миру, и ничего с этим не поделаешь. Опрокидываю очередную порцию, и начинаю вспоминать сумасшедшие деньки последних полутора месяцев. Главное — зимние съёмки с французами прошли без проблем. Этому предшествовала огромная подготовительная работа, но всё равно приятно. Все телевизионные проекты тоже идут по плану.

Забавная ситуация сложилась с «Кухней». Телевизионщики совершенно не могли понять, для чего нужна такая передача. Мол, готовить наши женщины умеют, а ещё отлично функционирует общепит. Даже Месяцев не сразу осознал все преимущества подобного шоу. Далее был затык в идеологическом отделе ЦК. Товарищи, контролирующие ТВ, вообще впали в ступор. Ну не понимают эти твердолобые, зачем снимать процесс готовки и показывать его по телевизору. То, что это фактически интервью со знаменитыми гражданами страны, которое интересно зрителям, не являлось для них аргументом.

В итоге на выручку пришла Серова. Она поехала со мной на заседание комиссии, где простым и понятным языком объяснила необходимость передачи. В стране есть определённый дефицит продуктов. При этом достаточно большой ассортимент, особенно разного рода морских гадов, абсолютно не востребован. Плюс откровенное неумение внушительной части домохозяек готовить элементарные вещи. В общем, Валентина Васильевна хорошо так загрузила авторитетных товарищей, вот они и вынуждены были призадуматься. И ведь возразить особо нечем. Моя муза напирала на ответственность перед домохозяйками, которые просто не знают многих вещей. Ещё это поможет нашей торговле, увеличив продажи продуктов, не пользующихся спросом. Оказывается, народ не умеет готовить элементарные рыбные котлеты!

Сам не ожидал, что передачу одобрят. Может, сыграла роль личности Серовой. В комиссии хватает ретроградов и дуболомов, но многие из них пережили ВОВ. Для них, актриса — до сих пор символ того героического времени. Опять я использую её популярность. С другой стороны, прима сразу заявила, что в первой передаче будет принимать участие именно она. Разве кто-то против?

Главное, чтобы какая-нибудь морская капуста или гребешки не пропали с прилавков. Приплетут мне потом ещё подрывную деятельность и сознательный развал советской торговли. Это, если мы начнём продвигать часть продуктов, которые не пользуются большим спросом у советских граждан.

Чего-то я совсем наклюкался. Вроде сижу пару часов, а бутылки уже нет. Думаю — открывать вторую, или идти спать? О, вспомнил! Мне же в первых числах января надо проходить ещё одну комиссию. Вроде как второго, надо позвонить завтра Акмурзину и уточнить. Здесь нет долгих выходных. Страна не может себе позволить бухать и бездельничать целых десять дней. Только дело не в аскетизме товарищей, не дающих народу нормально отдохнуть. Простые люди привыкли к такому графику и ещё не избалованы. Пятидневную рабочую неделю утвердили только в марте уже прошлого года. Неформально суббота уже год была выходным днём, но недавно всё это закрепили на законодательном уровне. Отпуска здесь тоже были весьма специфическими. Рабочим людям полагалось двенадцать оплачиваемых дней. А «жутко устающим» научным сотрудникам — не менее двадцати четырёх. Поэтому народ первого похмелялся, а второго был на работе как штык.

Мысли путаются, поэтому решаю переместиться в койку. Завтра лучше прогуляюсь с близняшками, они просили сводить их на каток. Так как официального разрешения от Зои не получено, то решили созвониться часов в двенадцать первого числа. Не хочу с опухшей рожей и перегаром ехать к детям. Однозначно — спать.

Ещё и сумбур в голове, не дающий расслабиться. Недавно произошло знаковое событие. Товарищ Гастон, он же буржуин Луи Виттон моментально среагировал на идею Франческо. Чуть ли не через неделю в Минкульт пришло письмо. Там речь шла о конгрессе, посвящённом перспективам развития кинематографа, куда пригласили советских режиссёров и операторов. Выбор пал на некоего Мещерского, за компанию с которым звали мэтров Калатозова и Хуциева. Ещё в славном городе Париже хотят лицезреть операторов Урусевского, Юсова, Клушанцева, и молодое дарование по фамилии Акмурзин. Из сценаристов в списке был Галич, который известен французам по совместной работе. Оказывается, советский кинематограф уже не раз участвовал в совместных проектах с иностранцами. И это был не только фильм «Нормандия-Неман». Чаще всего сотрудничество получалось с французами. В общем, я шёл по проторённой дорожке, но почему-то столкнулся с различными трудностями. Хотя, что мне известно о сложностях коллег-первопроходцев?

Но всё это лирика. От СССР ждали десант из десяти человек. Мне даже страшно представить, какая битва развернётся за оставшиеся вакансии. Почти две недели в Париже! Да за такую поездку, конкурента могут и убить. С учётом того, что принимающая сторона берёт на себя все расходы и ещё выплачивает вознаграждения за лекции с прочими мастер-классами… После того, как я узнал про этот пункт договора, мне стало страшно за собственную жизнь. Думаю, сопровождающего от одной организации к нам тоже прикрепят, но поедет он за ведомственный счёт. Есть уверенность, что не тронут Клушанцева, а вот у Рината шансов мало.

Непонятки начались ещё в декабре, когда я начал собирать документы. Если специальную справку от отдела кадров я получил без проблем, впрочем, как и медицинскую, то далее начались чудеса. Характеристику для комиссии давало руководство организации, а также визировали представители парткома и профкома. Вот не помню никаких проблем с поездкой в Канны. Наверное, дело в том, что я был бесплатным приложением к своему фильму. А ещё, тогда товарищ Мещерский был женат, имел безупречную репутацию, незапятнанный моральный облик, ни с кем не ссорился и не отодвигал маститых товарищей от кормушки. Более того — этот наглец заставляет мэтров шевелить мозгами, дабы их работы не выглядели убого на фоне новых веяний советского кинематографа!

Вдруг, в конце декабря, меня отвлекают от работы — мы как раз просматривали с Моисеичем отснятые кадры. Сидели перед небольшим монитором часов по четырнадцать, так как в начале января надо уже определиться с материалом и решить, что добавить. Французы должны прибыть в конце следующего месяца, и у нас есть временной запас.

Недовольный, невыспавшийся, с привкусом отвратного индийского кофе во рту, захожу в приёмную Бритикова. Секретарь приветливо со мной поздоровалась, выслушала комплимент, улыбнулась и разрешила зайти к директору. Кроме хозяина кабинета, за гостевым столом сидела Барабанова, которая весьма сухо со мной поздоровалась. Пробурчал приветствие в ответ, пожал руку Григория Ивановича и плюхнулся на стул напротив парторга. Через несколько секунд к нам подсел директор. Он же и начал разговор.

— Алексей, здесь такое дело, — явно смущаясь, произнёс директор, — Не все товарищи, которые должны визировать твою характеристику, готовы её подписать.

— Я вас совершенно не понимаю, — отвечаю абсолютно искренне.

— Характеристика должна содержать оценку трудовой и общественной деятельности лица, выезжающего за границу, — взяла слово Барабанова, — Члены профсоюзной и партийной организации отказываются давать вам положительную характеристику. Соответственно, секретари профкома и парткома не будут подписывать документ в нынешнем виде, уже завизированный товарищем Бритиковым. Не знаю, достойны ли вы права представлять Советский Союз за рубежом. Только ваше поведение идёт вразрез с базовыми постулатами советского гражданина. Основная причина отказа подписывать столь важный документ — несоблюдение товарищем Мещерским практически всех пунктов «Морального кодекса строителя коммунизма». Не удивлюсь, если вы не знаете, что это такое.

Выпалив обвинения, Мария Павловна откинулась на спинку массивного стула. Судя по лицу, она едва сдерживала довольную улыбку. «Бабушка-старушка» из детских сказок дождалась удобного момента и решила нагадить. Ей невдомёк, что вся катавасия с поездкой во Францию завязана строго на одного попаданца. Более того, у меня нет никакого желания ехать в командировку. Своих дел хватает, и я даже рад перенести работу с «Louis Vuitton» на более поздний срок. Реально занят. К тому же, в процессе съёмки может возникнуть форс-мажор и прочие засады. Времени на работу отведено мало, значит, велика вероятность ошибки или откровенной халтуры. Поэтому я совершенно честно ответил напыщенной дамочке.

— Никто и не просит положительной характеристики. Если ваш актив считает нужным указать на мои недостатки и прочие факты недостойного поведения, то это справедливо. Честность с правдивостью прописаны в пункте номер семь «морального кодекса». Было бы странно, и даже преступно, ждать от столь уважаемых товарищей вранья и намеренной подтасовки фактов. Напишите правду, и я поеду с вашим заключением на комиссию. Если ко мне нет больше никаких вопросов, то разрешите откланяться. Мне работать надо.

Надо было видеть изумление и растерянность на жирном лице Барабановой. Только ради этого стоило учить этот лицемерный кодекс и присутствовать на сегодняшнем разговоре. Я ведь очень серьёзно отнёсся к подготовке. Посоветовался с опытными товарищами, которые подготовили мне целый список вопросов, которые могут задать на комиссии. Вот и читаю в метро разного рода информацию.

Если товарищ парторг, которой всё не даёт покоя некая анархия, творящаяся в ТО, хочет войны — она её получит. Я уже умный и в битву не полезу. Может, действительно пора создавать свою парторганизацию и отделяться от киностудии? Просто терпеть не могу эту паразитарную публику. Наверное, выберем парторгом Зельцера, как фронтовика. С профсоюзным лидером же получилось. Наш новый профорг оказался товарищем деятельным. Большую часть общественной работы сразу повесили на него. Теперь ещё и в партийные дела придётся лезть. Как же это выбивает из колеи… Главный вопрос — зачем? К чему все эти паразиты, никому не нужные собрания для галочки, часы политинформации, красные уголки, формальные плакаты с лозунгами и прочая чушь…

Наш пин-ап проект, абсолютно аполитичный, принёс в разы больше пользы, чем официальная пропаганда. Миллионы не бросили пить, но, по крайней мере, сотни тысяч задумались. Почему не подходить к данному вопросу креативно и творчески? Даже в шестьдесят седьмом году многие вещи стали пустой формальностью. Есть ещё идейные товарищи типа Барабановой, но она больше похожа на фанатика. Неужели идеологический отдел ЦК этого не видит? Лозунги хороши, когда они подкреплены реальными делами. В первую очередь это касается товарного насыщения качественной продукцией. Но страна отправляет в космос очередной корабль, а я не могу купить себе нормальные ботинки… Зато если сунешь продавцу трёшку или пятёрку, то, откуда ни возьмись, появляется возможность приобрести вполне себе приличную обувь. Может властям лучше начать решать эти проблемы, чем рисовать очередной лозунг? Ладно, хватит ворчать. Надо работать.

Я уже и забыл про состоявшийся разговор. Но, оказывается, на киностудии развернулась самая настоящая война. Это мне рассказал Бритиков, зашедший ко мне через пару дней. Пламенные борцы за светлый лик и моральную чистоту строителя коммунизма, банально растерялись. Со стороны организации ко мне не было никаких претензий. Часть партактива не особо хотела влезать в конфликт, провоцируемый Барабановой. Коммунисты, безусловно, равны между собой и вообще братья. Только есть товарищи равнее остальных. О моих хороших отношениях с Фурцевой и Месяцевым, знают все сотрудники киностудии. Плюс в своё время было много слухов о том, что картину благословил лично «дорогой Ильич». И зачем ссориться с этим мутным типом?

В итоге всё равно победила группировка парторга, и характеристику мне написали весьма негативную. Только пламенный борец за чужую мораль не понимает, что у любой монеты есть две стороны. Ситуацию можно развернуть против этой склочницы. Но я всё равно решил держаться нейтрально, не лезть в бутылку и просто плыть по течению.

По идее, я еду по приглашению иностранной стороны, и разрешение на выезд мне должен выдать ОВИР. Но какие-то бюрократические выверты определили, что это дело в компетенции Комиссии по выездам за границу при ЦК КПСС. Перед походом в эту странную субстанцию я наслушался разного рода диких историй от коллег. В итоге послал всех лесом, вернее, работать. Им невдомёк, что есть люди, которым плевать на Париж и прочие Лондоны. Шмот я куплю в «Берёзке», а красоты архитектуры и прочие туристические места, меня не интересуют. Я бы лучше поработал, но приходится тратить бездну времени на какой-то бред.

В итоге всё равно пришлось ехать в Горком, где и должно было состояться собеседование или экзамен. Народ это действо воспринимал серьёзно и хорошенько готовился. В последние месяцы я усиленно штудировал историю страны и партии, с учётом нынешнего взгляда на события. Заодно старался быть в курсе всех новостей СССР и мира. По сравнению с моим временем, ничего не изменилось. Даже пропаганда работала примерно одинаково. Только градус подачи информации был не такой агрессивный и хамский, как у Скарабеевой или Помётова с прочими пропагандонами. Может, поэтому СССР и проиграл информационную войну? Надо было адаптировать все наработки доктора Йозефа и прессовать неискушённый мозг гражданина по полной программе, забыв про брезгливость. А сейчас — какой-то формальный подход, на который люди уже не обращают внимания. Но, сейчас не об этом.

Не ожидал, что Комиссия будет столь представительной. Семь товарищей, среди которых выделялись двое пожилых мужчин. Наверняка те самые «старые большевики». Это главные пугала и идейные враги граждан, желающих выехать за границу. Председательствовал хмурый дядька в полковничьих погонах. Рядом с ним сидел молодой и импозантный мужчина, скорее всего, из Горкома. Хмурую тётку, в очках и с хвостиком жидких волос, я узнал. Она из нашего райкома, вроде даже второй секретарь. Ещё был неприметный тип неопределённого возраста в сером костюме. Будем считать его представителем организации с аббревиатурой из трёх букв. А представляет он наверняка МИД. Ха-ха. Невзрачная девица в блузке и длинной юбке — явно секретарь, которая должна вести протокол.

Здороваюсь, и молча сажусь на стул, стоящий перед столом заседающих. Седовласый председатель кивнул и начал просматривать моё личное дело, которое было открыто ещё в прошлый раз. Дама из райкома ещё сильнее скривила своё личико, выражая неприятие моей невоспитанности. А чего? Стоит стул, явно предназначенный для меня. Зачем спрашивать разрешение, чтобы сесть? Дедушки просто внимательно меня рассматривали, не выражая никаких эмоций. Наконец, полковник закончил перебирать бумажки с моей автобиографией, справкой с работы, характеристикой и ещё несколькими, безусловно, важными документами.

— Товарищ Мещерский, — произнёс председатель неожиданно красивым баритоном, — Все документы в порядке, только смущает характеристика, выданная трудовым коллективом. По идее, вы не можете быть допущены к комиссии и получить разрешение на выезд. Но хотелось бы услышать вашу точку зрения. Скажу откровенно — ситуация нестандартная. Обычно к нам приходят люди с идеальными документами.

— Подобную характеристику мне выдал не трудовой коллектив, а несколько товарищей во главе с парторгом киностудии. Оправдываться ни перед кем не собираюсь. Прошу комиссию принять справедливое решение, которое я не буду оспаривать.

Сижу, молчу, и мысленно надсмехаюсь над растерявшимися товарищами. Вдруг в разговор влезла секретарь райкома.

— Что это за хамская эскапада? Вы намекаете на то, что партком киностудии и персонально товарищ Барабанова выдала отрицательную характеристику из-за личной неприязни? Но именно ваше аморальное поведение и нежелание участвовать в общественной жизни коллектива, стали причиной отрицательных отзывов. И не пытайтесь перекладывать проблемы с больной головы на здоровую. Именно вы открыто сожительствовали с юной студенткой. А сейчас ходят слухи о ваших многочисленных романах с молодыми сотрудницами. Но, самое главное — это демонстративный отказ от обязанностей, которые должен выполнять любой советский гражданин.

После слов о моей аморальности оба аксакала перестали скучать и с интересом посмотрели на меня. Наверное, мне показалось, но один из дедушек улыбнулся и даже мне подмигнул.

— Я разведён, и могу встречаться с любой свободной женщиной. Упомянутая вами студентка была моей невестой, но не сложилось. Слухи обсуждайте с теми, кто их распространяет, а меня прошу избавить от подобных разговоров. Общественную нагрузку стараюсь выполнять, но с этим есть объективные сложности. В данный момент я снимаю совместный советско-французский фильм, пишу сценарии для шести телепередач, часть из которых уже вышла в эфир. Летом и осенью была ещё нагрузка на радио. Учтите ещё, что я руковожу ТО «Прогресс». Всё это отнимает колоссальное количество времени. За последние девять месяцев я не был в отпуске, и отдыхал три или четыре дня. При этом все недочёты, имевшие место на начальном этапе существования объединения, давно устранены.

— Это правда, что вы снимаете какой-то уникальный фильм про лётчиков? — один из «старых большевиков» аж подался вперёд, не дав тётке продолжить склоку.

Я только сейчас заметил у него на пиджаке внушительную планку с наградами. Дедушка явно не отсиживался в тылу во времена ВОВ. С одной стороны, с такими людьми проще — откровенных говнюков среди них мало. При этом, среди этой публики хватает упёртых ретроградов.

— Просто фильм насыщен сценами битв, отличается интересным подходом к воспроизведению некоторых момент и изображение будней войны. Наш консультант, генерал-майор Ворожейкин, в принципе доволен уже отснятыми кадрами.

Далее к разговору подключился второй дедушка. Сначала меня расспрашивали про ход съёмок. Потом разговор перешёл на воспоминания. После очередного вопроса пожилых киноманов, председатель громко прокашлялся, намекая, что у нас важное дело.

— В любом случае, документы будут внимательно проверяться в нашем ведомстве, — произнёс полковник, — Предлагаю комиссии заняться непосредственной работой и задавать товарищу Мещерскому вопросы, как кандидату на поездку за рубеж.

Первой в бой ринулась мадам из райкома и забросала меня вопросами про XXIII съезд и восьмую пятилетку. Наивная пейзанка. Эти события, как и предшествующие им, я изучал особо внимательно. План по выплавке стали на 1968 год назвать не смогу. Но в базовых вопросах, особенно идеологических, пришлось основательно разобраться. Когда представительница райкома выдохлась, в бой вступил молчавший до этого горкомовец. Но вопросы его были лёгкие. Мне вообще показалось, что товарищ больше занимался самолюбованием. После того, как председатель бросил на нарцисса недовольный взгляд, тот резко закруглился и замолчал.

Далее к моим моральным пыткам приступил сам полковник. Его вопросы не были особо заковыристы и касались моей жизни. Насколько я понял, дяденька пытался составить собственное мнение о некоем скользком и скандальном режиссёре. Происхождение, причина развода, откуда знаю языки, наличие судимости у близких родственников, связи с антисоветскими элементами, подозрительные знакомства за границей, выговоры на работе, моральное соответствие, конфликты в коллективе и так далее. Надо сказать, что товарищ меня основательно загонял. Чувствую, что по спине течёт уже не первая капля пота. Вопросник, сначала казавшийся хаотичным, составлен очень грамотно. Думаю, над ним потрудились товарищи из неназываемого ведомства и психологи. Ведь полковник в течение получасовой беседы перескакивал на разные темы и явно пытался сбить меня с толку. Вопросов про урожай, металл и товарища, возглавляющего компартию Лаоса, не было. Наверное, только пофигизм выходца из иного времени помог мне выкрутиться. Это не моя жизнь, и я до сих пор воспринимаю её как квест. Поэтому отвечал без нервов, размеренно и не путался.

Несколько раз председатель задал одинаковые вопросы, но с иной формулировкой. Увидел мой недоумённый взгляд после очередной попытки, он постепенно прекратил ходить по кругу. Не знаю, закончился ли у него перечень вопросов, но особо довольным полковник не выглядел. Дедушки вообще скучали, как и горкомовский нарцисс. Только «мадам Райком» и «незаметный», слушали очень внимательно, делая какие-то заметки в блокноте. Вот им реально больше нечем заняться? Ведь все ответы есть в моём личном деле. И если мотивы председателя вполне понятны, то эта парочка для меня — просто какое-то недоразумение.

Наконец, слово взял изрядно соскучившийся «старый большевик» с планками. Этот деятель начал с Парижской коммуны и закончил вопросом про нынешнего генсека компартии Франции. Я ответил, что это Вальдек Роше. Только не могу понять, зачем мне это знание, и какое отношение французский коммунист имеет к моей поездке.

После экскурса в историю борьбы французского народа за свои права, слово взял второй дедушка. Этого больше интересовали вопросы национально-освободительных движений. Хорошо, что речь больше шла об Индокитае и недавно проигранной арабами войне. Спросили и о моём отношении к Израилю. Ответил, как положено — что это враг, душитель всего прогрессивного, светлого и свободного. Интересно, присутствующие товарищи хоть немного знают, что из себя представляют наши нынешние союзники? Особенно египтяне, где девочкам делают обрезание, зашивают влагалище, или вообще закапывают живьём сразу после рождения. Ведь от мальчика гораздо больше пользы в хозяйстве — а девка, считай, член другой семьи. Этого я говорить не стал. Но судя по насупившемуся полковнику, он уловил насмешку в моём ответе. Один из последних вопросов меня вообще доконал.

— Алексей, перечислите, пожалуйста, дружественные СССР африканские режимы.

Дед точно не шутит и смотрит на меня серьёзно. Зато в глазах «мадам Райком» явно плещется злорадство, и она с трудом сдерживает довольную улыбку. В принципе, я и так ответил не на все вопросы, хотя очень старался. Можно было честно сказать, что не знаю. А здесь что-то закусил удила, потому что реально задолбал весь этот цирк.

— Небольшое алаверды, — отвечаю старому товарищу, наверняка видевшего Ленина молодым, — Можете сказать, сколько всего сейчас стран в Африке? А я пока посчитаю наших черножо… простите, чернокожих союзников.

Первый большевик тихо хрюкнул и покраснел, явно сдерживая рвущийся наружу смех. Хороший дед! Побольше бы таких товарищей в разнообразных комиссиях. Полковник, а особенно второй секретарь, уставились на меня с искренним возмущением. Я же спокойно смотрю в глаза вредного дедушки и всем своим видом показываю, что отвечу только после него.

В общем, вопрос про папуасов и прочих негров, остался нераскрытым. Меня ещё немного попытали и отпустили с миром. Про итоги заседания ничего толком не сказали. Будет обсуждение, на котором, возможно, примут решение. Скорее всего, мне придётся посетить ещё одно собеседование.

А ведь именно из таких мелочей складывается отношение к власти, и копится недовольство. Я уже имел честь столкнуться с замечательной организацией под названием Райсобес, где проторчал в очереди более трёх часов. Да и поликлиника оставила весьма противоречивое впечатление. На фоне декларируемых лозунгов, люди сталкиваются с совершенно иной действительностью и начинают задумываться. С годами недовольство перейдёт в раздражение, а далее до неприятия советской власти недалеко. Неужели власти этого не понимают? Хотя, когда ты смотришь на людей из окна персонального автомобиля, одеваешься, покупаешь продукты и столуешься в специальных учреждениях, а все вопросы решаешь по звонку, то чего ожидать. Всё это очень грустно.

Выхожу на улицу и полной грудью вдыхаю морозный воздух. Глянул на недавно приобретённые «Командирские» и выпал в осадок. Меня мурыжили более трёх часов! То-то я смотрю, что на улице уже светло и ярко светит январское солнышко. А ведь собеседование началось в восемь тридцать. С учётом дороги, я потерял более пяти часов.

Это какое-то «кино и немцы». В своей реальности я читал статью, что все эти комиссии и отборы нужны, чтобы туристы не позорили культурный облик советского человека. Отсеивалось достаточно большое количество людей. Но ведь судимость, выговоры, конфликты на работе или служебное несоответствие можно проверить без всяких заседаний. Смысл устраивать подобное шоу?

Ещё большая часть не могла выехать за рубеж из-за аморалки. При этом как-то слышал одну историю, как советских туристок снимали болгарские мужики. Наши «высокоморальные дамы» с радостью сбегали из пансионатов и гостиниц, чтобы посидеть в кабаке, а далее поскакать на болгарском хере. «Чернильницы», регулярно выезжающие на «прожарку» в Турцию и Египет, появились не вчера. Вернее, шлюхи — это явление постоянное, просто в моём времени достигшее каких-то нереальных размеров. Я не ханжа. Но даже самая тупая шваль должна понимать, что ранее её трахарям светила, в лучшем случае, задница осла или овцы. И тут вдруг на всяких дикарей обрушилась целая лавина озабоченных и абсолютно небрезгливых белых дамочек. Наверное, мне никогда не понять эту тягу к мультикультурализму. Поэтому никогда не жалел идиоток, сидящих во вьетнамских и прочих тюрьмах, которым чёрные «принцы» подложили партию наркоты в багаж.

Что-то я опять думаю о совершенно посторонних вещах. Плевать на всякую шваль, здесь нарисовалась проблема в моей новой жизни. Процентов девяносто, что за границу меня не выпустят. А это значит, что возможно недопонимание с мсьё Гастоном. И, скорее всего, будут сложности у других членов советской делегации. Им могут просто отказать в приглашении. С Калатозовым и Хуциевым я точно ссориться не собирался. Обоих режиссёров я глубоко уважаю, и недавно посещал цикл лекций последнего. Вот и думай, идти на обострение или нет?

Лучшим вариантом видится подключить Франческо, моего фактического импресарио. Я ведь ещё хотел в Париже обсудить персональную выставку Самсона. Серёга сейчас усиленно трудится над новым проектом, который может принести ему мировую славу. А одному махинатору из будущего — деньги, чего греха таить. Ладно, позвоню атташе и попробую взбаламутить ситуацию. Наши власти всегда болезненно реагировали на критику со стороны иностранцев. Пусть синьор ди Марко что-то придумывает.

И стало очевидно, что с советскими чиновниками каши не сваришь. Нужно либо полностью переориентироваться на Запад, где и работать. Или как-то договориться с высшим руководством, чтобы мне дали свободу для творчества, взамен гарантированных поступлений в валюте. Есть ещё несколько вариантов. Времени у меня ещё много, значит, буду думать.

Январское заседание Кабинета Министров СССР проходило в рабочем режиме. Профильные министерства отчитывались по выполнению плана прошлого года и восьмой пятилетки в целом. Только в 1967 году была введена в строй Красноярская (крупнейшая в мире), Братская и Саратовская ГРЭС, а Приднепровская ТЭС вышла на проектную мощность. На базе Западно-Сибирского и Карагандинского металлургических комбинатов построены совершенно новые заводы, при этом с опережением плана (про бунт и расстрелы бастующих строителей в Темиртау давно забыли). Открылись трикотажные фабрики в Волгограде, Шахтёрске и Лениногорске. А Череповец, кроме металла, теперь выпускает обувь. И это неполный список предприятий, которые уже заработали или должны начать производить продукцию в ближайшее время. Огромная страна стремительно развивалась. За восьмую пятилетку планируется построить около 1900 предприятий. Никто из присутствующих не сомневался, что все обязательства будут выполнены.

Именно на эту пятилетку советское правительство возлагало огромные надежды. Было принято решение о переходе от административных методов управления к экономическим. Стартовавшая два года назад реформа Косыгина уже сейчас показывала свою эффективность. Основными принципами новой политики стали прибыль и рентабельность. Из сверхплановой прибыли формировался фонд материального стимулирования предприятий, расширялась самостоятельность. В ближайших планах было создание единой энергосистемы на европейской части СССР.

Были достижения и в других сферах экономики. Сельское хозяйство впервые заняло почётное место в ряду приоритетных отраслей народного хозяйства, обогнав даже лёгкую промышленность. В 1966 году страна практически смогла обойтись без закупок хлеба за границей. Меньше, чем прежде, потребовалось закупить хлеба и в 1967 году. Продолжалось выполнение программы жилищного строительства. В этом году новые квартиры должны получить более десяти миллионов советских граждан. По самым предварительным прогнозам, в ближайшие пять лет национальный доход должен вырасти на тридцать, объём промышленного производства — на пятьдесят, а сельского хозяйства — на пятнадцать процентов.

Уже в 1966 году промышленность имела более 300 отраслей. В стране насчитывалось примерно 47 тыс. промышленных предприятий, 13 тыс. строительных организаций, 12 тыс. совхозов и 37 тыс. колхозов. И это только начало.

В 1967 году все советские труженики перешли на пятидневную рабочую неделю. Что являлось одним из важнейших достижений советской власти, с учётом недавнего указа о снижении пенсионного возраста.

Представители космической отрасли доложили о важнейших свершениях и прогрессе. В ближайшие три года на Луне высадится первый луноход. Также планируется программа по изучению поверхности Венеры.

Заседание было долгим. Два раза участники прерывались на обед и лёгкий перекус, это не считая трёх технических перерывов. Андрей Андреевич Громыко не совсем понимал, для чего ему нужно принимать участие в этом марафоне, конца которого не видно. Он только один раз встрепенулся и внимательно выслушал докладчика, когда речь зашла о строящемся автогиганте в Куйбышевской области. Министр черкнул пару фраз на листе бумаги и опять впал в полудрёму, анализируя текущую мировую обстановку и возможные проблемы Советского Союза.

А их было немало, хотя об этом не принято было распространяться. Из-за ухудшения международной обстановки, связанной с ситуацией в Индокитае и Шестидневной войной, работы у него прибавилось. Ещё и проблемы с будущим законом о разрешении эмиграции евреев в Израиль, с которым недавно была разорваны дипломатические отношения. Глава КГБ занял непримиримую позицию и активно продвигает её в ЦК, где авторитет главы МИДа не так высок. Андропов настаивает на полной компенсации отъезжающими затрат, которые понесло государство за обучение. Громыко же понимает, что это огромный минус в предстоящих переговорах с США, где сильно еврейское лобби. Ведь обсуждение «Договора о нераспространении ядерного оружия» с американцами в самом разгаре. Он лично встречался полтора года назад с президентом Джонсоном и госсекретарём Раском. Есть отличная возможность наладить с американцами диалог и постараться разрядить обстановку в двухсторонних отношениях. Также в планах у министра договор с ФРГ, который должен повлиять на оба государства и всю Европу. При этом он уже начал испытывать немалое давление со стороны кремлёвских функционеров, недовольных переговорами с капиталистической страной.

Он же вынужден третий день присутствовать на этом действе. Причём сам Громыко отчитался ещё в первый день. Периодически ему задавали вопросы по взаимодействию ведомств, но их мог решить и его заместитель. Но всё когда-нибудь заканчивается. Уже на выходе, министр попросил Петра Демичева уделить ему несколько минут. Тот, как раз, курировал нужный сектор со стороны идеологического отдела ЦК. Одновременно он пригласил принять участие в разговоре Фурцеву. Андрей Андреевич сильно устал и был изрядно раздражён. Поэтому не стал задумываться, какие могут пойти сплетни, когда их трио увидят сразу несколько заслуженных товарищей. А может, подспудно он хотел именно этого, так как не любил второго человека в стране. Наверняка о факте переговоров сразу доложат Брежневу, и никто не знает, какая последует реакция. С Сусловым у Брежнева сложные отношения, хотя до конфликтов никогда не доходило. Генсек очень ревниво относится к альянсам в ЦК и Совмине. В своё время он даже заблокировал голосование по выбору второго секретаря КПСС, нарушив предварительные договорённости с соратниками. Уж очень не хотелось Брежневу, чтобы в партии был «человек номер два». На эту должность как раз претендовал Суслов.

— Пётр Нилович, — уставшим голосом произнёс Громыко, — Не буду ходить кругами. Ты же прекрасно знаешь, что мы сейчас дружим с итальянцами. Давно у нас не было таких тесных контактов с капиталистами. Чуть ли не целый день сегодня обсуждали новый автогигант.

Демичев согласно кивнул, хотя явно не понял, причём здесь он. Между тем, глава МИДа продолжил.

— С французами у нас тоже сложились отличные отношения. Несмотря на разногласия по вооружениям, удалось найти точки соприкосновения. Можно сказать, что это одна из самых близких нам стран в капиталистическом лагере. И поверь, мы проделали огромный труд, чтобы ситуация сложилась подобным образом, как бы ни возмущались всякие ретрограды, — оба партократа понимающе улыбнулись, — К чему я это? Недавно итальянское и французское посольство выразило недоумение. Нет, это не нота протеста. Но сам факт неприятен. Оказывается, ваши мальчики из комиссии по разрешению выезда, завернули какого-то режиссёра, которого очень ждут иностранные коллеги. Мол, запланированы лекции и прочие мероприятия, где ждут конкретного товарища.

— Фамилия режиссёра Мещерский, — к разговору подключилась министр культуры, — Но дело даже не в реакции иностранных посольств. Мне тоже пришло письмо от организаторов Международной конференции по кинематографии. Там указано, что в случае отказа на выезд товарища Мещерского, они аннулируют приглашение для всей делегации. В принципе, дело житейское, и пусть капиталисты шантажируют кого-то другого. Но будет скандал и шумиха в западной прессе.

— Ага. Затем слухи докатятся до нас и приобретут совсем уж гипертрофированный вид, — брезгливо сморщился один из главных идеологов страны.

Некоторое время Демичев молчал и наконец, принял решение.

— Я попрошу оперативно разобраться и решить проблему, если там нет каких-то особых причин для отказа в выезде. А вы, Екатерина Алексеевна, могли бы раньше ознакомить меня со сложившейся ситуацией, — идеолог упрекнул Фурцеву.

— Письмо доставили только утром, перед заседанием. Я хотела вас с ним ознакомить, но Андрей Андреевич меня опередил.

Пётр Нилович ни на грамм не сомневался, что эта властолюбивая баба врёт. Ей как раз выгодно макнуть идеологов, курирующих культуру, лицом в грязь. И вообще, в последнее время Фурцева начала стремительно возвращать прежнее влияние. Леонид Ильич уже несколько раз её хвалил за достижения советской культуры. Надо хорошенько обдумать этот момент. Союзников много не бывает. Только как бы потом не пожалеть, вернув ныне опального министра в Президиум ЦК.

— Спасибо за понимание, Пётр Нилович, — произнёс Громыко, — Мелочей в нашем деле не бывает. А из-за подобных казусов, страдает реноме СССР на международной арене.

Paris, Paris как много в этом слове для сердца русского слилось! Прилетел тем же самым рейсом, что и два года назад. Только сейчас я, и руководитель делегации, сидели в бизнес-классе. И это было весьма познавательно. Обслуживание на таком высшем уровне, которое мне не снилось! А какая кормёжка! Ещё наливали здесь весьма недурные напитки, пусть и отечественного производства. Ваш покорный слуга, наверное, был единственным пассажиром в ВИП-части салона, кто не пил. Остальные господа и товарищи себя особо не ограничивали, употребляя разнообразный алкоголь.

Мне надо соответствовать высокому моральному облику советского гражданина, выехавшего за рубеж. Странно, что остальные жители одной шестой суши квасят и никого не стесняются. С другой стороны — простых пассажиров вокруг нет. Гляжу на эту довольную, чавкающую публику, и проникаюсь искренней пролетарской ненавистью. Про чавканье я, конечно, переборщил, но не сильно. А если учесть, что главой делегации назначили директора «Мосфильма» Сурина, который сидит рядом, то мои негативные эмоции выросли раза в два.

Только товарищ директор вёл себя достаточно адекватно. На меня не давил и не ставил каких-то условий. На собрании перед поездкой всё было достаточно спокойно и стандартно. Членов делегации представили друг другу, более детально описали конгресс, наши обязанности и прочие мелочи. Познакомили с куратором от одного ведомства, который кратко рассказал нам о правилах поведения советского человека за рубежом. Всё было как-то суховато и формально. Ехали в массе своей заслуженные товарищи и один баламут из будущего. Поэтому особо народ не тиранили на предмет морального облика и прочей чуши. Как я и ожидал, за оставшиеся два места развернулась нешуточная борьба. Но нашим деятелям кинематографа этого было мало. Им так хотелось поделиться опытом с зарубежными коллегами, что они самым наглым образом оттёрли от поездки ещё и Рината. Были попытки отцепить Клушанцева, но здесь я просто пригрозил, что не поеду, и пусть они идут лесом. Акмурзина отстоять не удалось, уж очень сильным было давление. В итоге к нам прицепили директоров «Ленфильма» Киселёва, «Мосфильма» Сурина и режиссёра Сергея Герасимова, чей фильм недавно выиграл МКФ. Бороться с подобными мастодонтами мне пока не по силам. Даже если бы я подключил Фурцеву и прочие ресурсы. Но в моём личном рейтинге оба этих функционера заняли нижние строчки.

Только ссориться с директором «Мосфильма» мне нельзя. Я собираюсь ещё работать в Москве, и ресурсы мощнейшей киностудии необходимы как воздух. Хотя директор будет пытаться выкручивать руки, пытаясь наложить лапу на нашу технику. Но здесь дорога с двусторонним движением. Моему разрешению на выезд предшествовал немалый скандал и шебуршание в верхних эшелонах власти. Сурин наверняка знает о ситуации больше остальных делегатов. Если какому-то молодому наглецу одобрили выезда на самом верху, то с ним надо дружить. Директор, судя по обмолвкам, понимает, благодаря кому вообще состоялась эта поездка. Мы с ним эту тему не обсуждали. Больше поговорили о самом мероприятии, где он попросил меня не заниматься эпатажем и вести себя максимально скромно. А он, в свою очередь, не будет придираться по мелочам. Такой формат меня вполне устраивает. Ещё бы не мешал товарищ Соколов, тот самый куратор от неназываемого ведомства.

Сам я не перестаю удивляться, что мне разрешили выезд. В комиссию со старыми большевиками меня более не вызывали. Хотя были подозрения, что мне предстоит индивидуальная беседа на более серьёзные темы. Ведь аморалка, ещё и приписываемая явным недоброжелателем, вещь весьма скользкая. Можно было повернуть её и против подписантов характеристики. Плюс к делу подключился мой эмоциональный и пробивной импресарио, который мог устроить небольшую бурю советским чиновникам. Через три дня после того странного заседания непонятной комиссии, мне сообщили, что в выезде отказано. Я не стал переживать и занялся работой, благо, её очень много. Затем вдруг позвонила секретарь Фурцевой и успокоила, что не всё так страшно. Скорее всего, мою кандидатуру одобрят. Вскоре прискакала дамочка из «Госкино», которая занималась оформлением документов. Мне объявили, что я еду во Францию и нужно срочно оформлять документы. Просто какой-то цирк.

Не знаю, что будут говорить за моей спиной, но явно ничего хорошего. Сначала меня единственного поселили в одноместный люкс, тогда как остальные товарищи спали в простых двухместных номерах. А в моих апартаментах был даже неплохой бар и небольшой холодильник с безалкогольными напитками. Хорошо хоть Гастон не выделил мне персональный автомобиль с водителем. На открытие конгресса советскую делегацию отвёз небольшой автобус. После небольшой презентации, собственно, и началась работа. Вот здесь делегаты удивились. Мне сразу вручили приглашение прочитать лекции для молодых и начинающих режиссёров. Это действо должно было проходить отдельно в другом районе. Ещё и Герасимова попросили посетить какое-то учебное заведение в пригороде.

Надо ещё учесть, что посторонних товарищей на лекции не пускали, так как это мероприятие коммерческое и за него надо платить. Оба главы крупнейших советских киностудий быстро сориентировались, договорились о каких-то встречах по своему профилю, а на деле решили заняться осмотром достопримечательностей Парижа. Поэтому товарищ капитан, или кто он там по званию, был в полном шоке. Привлечь помощь вряд ли получится, да и нет в этом смысла. Конгресс — это вам не обычный фестиваль. Большая часть мероприятий носит закрытый характер, куда не пускают посторонних, а списки участников составлялись заранее. Мне было принято видеть растерянность на лице этого высокомерного представителя всесильного ведомства.

Оказывается, подобное сборище проходит не первый год. Но ранее оно носило любительский характер. Маркетологи Луи Виттона сделали из полуанархического сборища весьма солидный съезд киношной братии. Организаторы запланировали самые настоящие лекции, мастер-классы, семинары и прочие учебные курсы. Дело касалось как режиссёров, так и операторов. И народу приехало немало, причём из разных стран. Кстати, после окончания конгресса выяснилось, что самым востребованным лектором оказался Клушанцев. Для того, чтобы послушать и пообщаться с советским гением, приехали даже известные голливудские коллеги, готовые платить за общение с легендой. Что уж говорить про всяких европейцев, коих было очень много. В общем, организаторы не только изменили формат мероприятия. Они умудрились сделать его популярным и прибыльным. Меня же припахали сразу после обеда.

Честно говоря, я с неохотой ехал на первый день съёмок. Какая-то хандра, ещё и вымотали меня эмоционально перед поездкой. Не готов я был к нормальной работе от слова совсем. Но, приехав в один из павильонов «Gaumont», где были созданы нужные декорации, моё скептическое настроение начало меняться.

А когда я увидел ЕЁ, то преисполнился небывалого энтузиазма. Вернее, когда удалось поближе познакомиться с Анитой, то совершенно пропал. Только не нужно думать обо мне плохо и подозревать в пошлых мыслях. В первую очередь это мощный образ из лучшего фильма Феллини. К тому же актриса значительно старше и её тело интересует меня в последнюю очередь. В первый день начала съёмок — уж точно. Познакомившись с коллективом, я быстро пробежался по декорациям. Далее утвердил порядок съёмок, просмотрел сценарий и немного пообщался с оператором. Вроде всё отлично! Но сразу после первых пробных эпизодов начались проблемы. Вот этого не мог ожидать никто.

— Как вам это удаётся? — Гастон Луи Виттон сделал движение руками, наверное, пытаясь изобразить, что-то объёмное, — Вы никогда не снимали рекламу. Но придумали такую идею ролика, что можно с уверенностью ожидать увеличения продаж более чем в два раза. И ещё — прошу простить меня за недоверие. Сумма вознаграждения будет увеличена в три раза.

В кабинете одного из закрытых парижских клубов сегодня собралась странная компания. Три представителя всемирно известной компании, атташе по культуре Италии в СССР, и один молодой советский выскочка. Кстати, увеличение оплаты мы обговорили устно. Мол, если бизнесмен будет впечатлён, то она удваивается. Луи Виттон не только не забыл об уговоре, но даже изменил его в сторону увеличения. Рейтинг бизнесмена в моих глазах начал стремительно расти.

Четыре дня съёмок пролетели моментально. Когда работа спорится, ты не обращаешь внимания на бегущее время. Как я и предполагал, коллектив подобрался отличный. Ещё и креативный! Мы несколько раз меняли сценарий, вступали в споры с моими помощниками и ассистентами. В итоге получилась просто конфетка. Осталось смонтировать некоторые моменты, но это уже без меня. Я и так чуть ли не поселился в монтажной. Ещё будет озвучка, но это совсем мелочи.

Порадовался за Аниту, которая отошла от депрессии и полностью погрузилась в работу. Её заливистый смех периодически радовал мужскую часть группы, заставляя морщиться немногочисленных девушек. Но главный сюрприз ждал меня в последний день съёмок. Гастон провёл на площадке целый день, далее смотрел с нами черновой вариант ролика и был изрядно впечатлён. Далее Луи Виттон пригласил нас с Франческо на деловой ужин, где должны были присутствовать его наследники.

Вот сидим, беседуем с владельцем компании, его дочерью Одиль и зятем Анри Ракамье. Насколько я помню, именно Анри вывел компанию на международный уровень. Но потом пал жертвой более молодого и искушённого в бизнес-войнах Бернара Арно, который фактически отжал компанию у двух основных акционеров. Думаю, свою роль сыграл возраст, так как месье Ракамье тогда было уже за семьдесят. Но сейчас это бодрый дяденька, да и его супруга, участвовавшая в развитии компании, отнюдь не старуха. План, как влезть на рынок люксовой продукции, созрел у меня давно. Только отсутствие финансов и гарантированного разрешения на выезд, мешают самому заняться этим бизнесом. Сейчас это невспаханное поле, и вполне можно обойтись без сумок «LV», чтобы влезть в рынок ВИП аксессуаров.

Но я не торгаш, а режиссёр и продюсер. И мои недавно сформированные планы гораздо шире, чем сосредоточение всех сил на создании узкопрофильной компании. Поэтому нужно внимательно выслушать весьма небедное французское семейство. Ещё и атташе вцепился в меня как клещ, почуяв, что это шанс для фамилии ди Марко подняться гораздо выше. Только я не собирался действовать без Франческо. С удовольствием возьму его в долю. Итальянец показал себя с лучшей стороны, и в крысятничестве заподозрен не был. Господь завещал делиться — вот и надо последовать его мудрой рекомендации. Надёжный партнёр гораздо важнее сиюминутной прибыли.

— Просто у меня богатая фантазия и непоседливый характер, — отвечаю с улыбкой старому миллионеру, — Поэтому я постоянно в поиске. Лезу на радио, ТВ, выдумываю литературные проекты. Это не считая кинематографа, который привлекает меня больше всего. Что касается интересных задумок, то у меня их хватает. И дело касается не только рекламных роликов.

— Может, поделитесь хотя бы одной идеей, чтобы мы полностью вам доверяли?

Голос мадам Одиль был под стать и более молодой особе. Но, несмотря на явный уход за собой, годы берут своё. Однако если бы я услышал её по телефону, то решил бы, что разговариваю с девушкой лет двадцати пяти. Вопрос прозвучал немного хамовато, но резонно.

— Первое, что приходит в голову — это нестандартная реклама. Если «LV» надумает вести агрессивную компанию по раскручиванию новых продуктов, то вам понадобятся идеи, сценаристы и режиссёры. То есть люди, которые придумают сюжет и снимут по нему ролик. Это не считая маркетологов и прочих консультантов. Плюс нужна креативная подача в глянцевых журналах, для чего тоже потребуются специалисты. А ведь практически бесплатные и уже готовые рекламные идеи каждый год везут во Францию со всего мира. Я про Международный фестиваль творчества[1], — поясняю вскинувшей брови француженке, — Только организаторы этого интересного мероприятия зашли в тупик. Как можно запрещать показывать телевизионные ролики? Ведь на дворе не пятидесятые, и давно понятно, что будущее коммерческой рекламы за телевидением.

— Я знаю про этот забавный фестиваль, — произнесла Одиль, — Но совершенно не понимаю, причём здесь наша компания?

А вот её муж, похоже, сразу уловил суть. Это подтвердили его дальнейшие слова.

— Дорогая, всё элементарно. Советский товарищ предлагает нам использовать идеи и людей, которые заявят о себе на фестивале.

— Не совсем так, — поправляю месье Анри, — Вам нужно будет стать спонсором мероприятия, а лучше его владельцем. Далее, вы допускаете к участию производителей телевизионной рекламы. Можно будет расширить формат, и демонстрировать юмористические или даже провокационные материалы. Сам фестиваль лучше окончательно перевезти из Венеции в Канны, и проводить его через месяц после кинематографического. Для победителей и финалистов надо назначить хорошие призовые. В итоге, через несколько лет, вы получите окупаемый проект. Ведь это просто бездонная шкатулка для драгоценностей. Только вашими бриллиантами будут люди. Компания получит «право первой брачной ночи» с любым участником конкурса. Никто не мешает вам перекупать наиболее интересные работы до демонстрации на публике. Конкуренты быстро поймут выгоду от подобной концентрации нестандартно мыслящих людей, и станут их перехватывать. Это только одна из моих идей.

— Может, расскажете и о других? Мы умеем быть благодарными. За хороший проект мы вам заплатим столько же, сколько за рекламный ролик.

Лицо француженки стало таким добрым и участливым. Она считает меня таким наивным? Или думает, что падкие на валюту совки похожи на индейцев, продавших Манхэттен за пару долларов?

— Спасибо за ужин. Кухня, кстати, здесь весьма средняя, если не сказать хуже. А вот вино отличное! Жду завтра поступлений средств на мой счёт. Приятно оставаться.

Встаю и выхожу из-за стола, не обращая внимания на ошарашенных господ капиталистов. На выходе из ресторана пытаюсь успокоиться и выровнять дыхание. Взбесила меня эта зажравшаяся мадам. Поворачиваю направо и медленно бреду по тротуару, рассматривая яркие витрины. Уже на улице меня догнал Франческо и пристроился рядом.

— Это не моё дело, — минуты через две произнёс итальянец, — Но ваш демарш выглядел весьма грубо. Виттоны не те люди, которые потерпят такое отношение. И ещё — мы идём в другую сторону, противоположную вашему отелю.

После последних слов я начал смеяться как сумасшедший, сразу поддержанный своим импресарио. Разговор был важным, мы оба нервничали и были похожи на натянутые струны. Наверное, это нервный отходняк или разрядка. Но нам обоим стало значительно лучше. Далее мы развернулись в нужную сторону и опять заржали самым непотребным образом. Немного успокоившись, объясняю Франческо свою политику.

— Если меня действительно считают наивным дурачком, то нам не по пути. Но, скорее всего, дело в инициативе Одиль. Она не может поверить, что советский товарищ способен предложить что-то интересное для развития бизнеса. Но я могу и ошибаться. Значит, наш путь будет более долгим и сложным.

— Какой путь? — атташе уловил суть и чуть не подпрыгивал от нетерпения, ожидая моего ответа.

— Надо создавать свою компанию, которая будет заниматься консалтингом и рекламой. Как вариант — можно запустить линейку своих аксессуаров, выкупив какой-нибудь европейский бренд, находящийся в упадке. Но это всё мелочёвка. Через четыре года мне понадобится крупная сумма для игры на бирже. Поэтому буду думать, как ещё можно заработать много денег.

— Моя семья в доле! — воскликнул Франческо, едва я договорил, — А что мы будем покупать? И какая из европейских площадок вас интересует?

— Пока это секрет. Работать будем на NYSE и LSE. Только это дело будущего. Пока же мы дождёмся решения месье Гастона. Мне кажется, что мы продолжим сотрудничество.

— Вы думаете, что после сегодняшнего разговора он будет иметь с нами дело?

— Уже завтра он сделает предложение о совместной работе. Вот только теперь мои идеи и консультации обойдутся ему раза в три дороже, — отвечаю с усмешкой.

Далее мы зашли в одно из кафе, и я немного приоткрыл итальянцу свои планы. В первую очередь, как мне видится строительство компании, торгующей люксовой продукцией. Франческо выслушал меня внимательно, и сразу предложил создавать собственную компанию. На что я резонно заметил, что консультанты зарабатывают не меньше производителей. Как вариант — станем акционерами. Но раскрутка собственного бренда — это потеря времени, которого просто нет. Юридическое лицо необходимо, но глубоко погружаться в какую-то одну отрасль экономики я не собираюсь. Открытием фирмы итальянец пообещал заняться завтра с утра. Связываться с британцами я не собираюсь, что объяснил компаньону. Решили не изобретать велосипед и работать через Швейцарию. Их законодательство мало чем отличается от условных Виргинских или Каймановых островов. На том и разошлись.

В лобби опять маячил куратор, делающий вид, что читает газету. Интересно, а он вообще знает французский? На этот раз товарищ ко мне не приставал, а только проводил тяжёлым взглядом. Как я и ожидал, народ решил от души воспользоваться немалыми командировочными от организаторов, откровенно нарушая режим. Оттого Соколов и бесился. Формально люди работали, что он не мог проконтролировать. И никто не имел права запретить делегатам участвовать в фуршетах по окончании лекций. Нет такой инструкции. При этом наш надсмотрщик прекрасно понимал, что часть группы откровенно бухает с иностранными коллегами в парижских кабаках. Ещё ему известно, что того же Сурина или Герасимова максимум немного пожурят и отстанут. Потому его злость была сосредоточена на мне. Ведь я посмел послать товарища лесом, будучи, по его мнению, самым слабым звеном делегации. Плевать. Будем разбираться по возвращении в Москву.

Гастон нашёл меня на следующий день. Я решил, что надо сходить хотя бы на парочку профильных мероприятий. Мой выбор пал на лекцию Клушанцева. В аудитории наблюдался форменный аншлаг и если бы сам докладчик не выделил мне билет, то товарищ Мещерский пролетал мимо. Организаторы неплохо подготовились к подобному действу или исправили прошлые ошибки. В любом случае, речь Павла переводили сразу на два языка — английский и французский. Это было достаточно необычно и затягивало процесс, но не мешало присутствующим. Жалко, что я не помню, как выглядели в молодости именитые режиссёры, ну кроме Копполы. Но говорят, что в Париже высадился целый десант из будущих звёзд Голливуда. Я сам получал искреннее удовольствие от речи коллеги и гордился, что русская земля родила этого гения.

А в перерыве, когда я хотел съесть пару бутербродов, меня перехватил лично месье Гастон.

— Предлагаю накормить вас отличным обедом, — с улыбкой произнёс патриарх, — Это будет компенсация за вчерашний скомканный вечер. Прошу простить мою дочь, она просто не разобралась в ситуации.

Ну не посылать же деда к чёрту. Он нужен мне гораздо больше, чем я ему. Вернее, если бы Гастон увидел хоть часть моего бизнес-плана, то ситуация кардинально изменилась. Только сейчас дела обстоят совсем иначе.

— Полагаюсь на ваш вкус, месье, — отвечаю французу с улыбкой.

— Здесь весьма простое меню, но повар творит чудеса, — как только мы сели за стол, Луи Виттон начал описывать достоинства небольшого и уютного ресторанчика.

Он сам заказал куссуле и кок-о-вен. И какое же бургундское блюдо без тамошнего вина? Порадовало, что петуха подавали с багетом. Никогда не понимал, как можно есть мясо без хлеба.

— Мне самому не нравятся все эти луковые супы и прочие буйабесы с алиго. Хочется нормальной и сытной еды, хотя желудок уже даёт сбои. Поэтому меня позабавили ваши слова про дрянную еду в клубе. Вы были грубоваты, но сказали истинную правду, — француз улыбнулся, продемонстрировав ровный ряд вставных зубов.

Далее мы приступили к трапезе и некоторое время молчали. Когда мне принесли десерт, а Гастону чашку кофе, он перешёл к сути.

— Вчера в семейном кругу мы решили, что компании интересно сотрудничество с вами. Более того, госпоже Экберг уже отправлен контракт о долгосрочном сотрудничестве. Идея сделать её лицом «LV» признана перспективной. Можно сказать, что мы уже начали следовать вашим советам. Но ведь шведка и фестиваль рекламы точно не всё, что вы хотели обсудить?

Если сам патриарх приехал на переговоры, ещё и извинился за дочурку, то господа почуяли выгоду. Главное, что он вроде как откровенен. Значит, и я не буду скрывать свои планы.

— Хотите сделать из вашей компании транснациональную корпорацию?

Луи Виттон не стал ломать комедию разного рода скептическими ухмылками.

— Да. И в отличие от своей недоверчивой дочери, я вижу, что вы знаете как. Но мне нужна конкретика и сумма вознаграждения.

Будут вам детали. Но пока надо описать мои идеи в общих чертах.

— Мне нужно время, чтобы составить бизнес-план. Ещё у меня есть чертежи одного приспособления, которое выведет ваши чемоданы в абсолютные мировые лидеры. Один советский рабочий придумал его много лет назад. Но в СССР никто не обратил на это внимания. Думаю, никто не будет против, если я выдам это открытие за своё. Далее необходимо составить контракт с «LV» на использование моей интеллектуальной собственности, которая будет запатентована на Западе. Кроме обсуждаемого приспособления, у меня есть ещё новаторские и уникальные идеи. Что касается суммы, то здесь тоже надо думать. Если вы дадите мне пару толковых помощников, то мы можем заменить в компании отдел маркетинга, рекламы и прочих консалтинговых агентств, вместе взятых. С учётом того, что я ещё подготовлю список перспективных брендов, которые вам нужно выкупить, то можете представить, о какой сумме идёт речь. Коммерческие прогнозы, которые сбываются на девяносто процентов, вещь недешёвая.

Пожилой миллионер откинулся на спинку стула и начал размышлять. Гляжу на него и завидую. Я так точно не умею. Луи Виттон держал самый настоящий покер-фейс, и нереально понять, о чём он думает. К моей несказанной радости, Гастон изначально был настроен на сотрудничество.

— Считайте, что вы получили предварительное согласие. В любом случае, мне необходимо обсудить всё с зятем и дочерью. Оперативное управление компанией давно в их руках. Заодно мы рассмотрим ваши условия, о которых пока не было сказано ни слова, — старик явно иронизировал.

А чего? Ведь за некоторым словоблудием я пытаюсь скрыть, как меня трясёт. Сейчас очень многое решается для моей дальнейшей жизни и частично СССР.

— Меня интересует возможность стать акционером «LV». Часть суммы за акции я заплачу деньгами, но основной мой вклад будет интеллектуальным. В любом случае, договор о сотрудничестве, и использовании моей новинки, мы должны подписать заранее. Предлагаю вам или месье Ракамье через месяц посетить Советский Союз. К этому времени я доработаю бизнес-план. Вы привезёте контракт, заодно ознакомитесь с моими идеями и приспособлением. Его обсуждением и согласованием будет заниматься синьор ди Марко, поэтому моё участие пока не потребуется. Понятно, что никто не претендует на блокирующий пакет. Но и крохи меня тоже не устроят.

— Хорошо! — воскликнул Гастон, — Это даже интересно. Хочу признаться, что в последние годы жизнь перестала доставлять мне прежнее удовольствие. Но ваша наглость и авантюризм разожгли что-то в моей душе! Я лично посещу Москву через месяц. Давно хотел посмотреть на Кремль и послушать оперу в Большом театре. Заодно посмотрю, чем вы меня сможете удивить.

— Ты завтра уезжаешь? — нейтральным тоном произнесла Анита, но при этом голос её дрогнул, — И мы больше не увидимся?

Я пока не разобрался в наших отношениях. Но шведка явно тянется ко мне. Это даже заметно по перемене её настроения, когда один наглый режиссёр появляется на съёмочной площадке. Актриса сразу расцветала и буквально порхала, а не играла роль. Съёмочная группа, глядя на свою любимицу, тоже начинала творить. Мы не просто так закончили достаточно сложные съёмки за короткий срок. Ведь был отснят материал на несколько роликов. Всё из-за душевной обстановки на площадке. Когда всё получается с первого раза, это мотивирует народ на ударный труд. Коллектив просто не заметил, как был отснят весь материал.

И вот, после завершения работы, мы с актрисой созвонились и решили пообедать, а затем прогуляться по Парижу. Я незаметно сбежал с лекции и приехал в ресторан, где меня уже ждала прекрасная блондинка. Несколько завистливых мужских взглядов буквально прожгли во мне дырку, когда народ понял, что Анита ждёт именно меня. Но ничего — я переживу, даже приятно.

За ужином мы старались не говорить о прошедших съёмках. Можно сказать, что происходил процесс более близкого знакомства. Актриса рассказала о своей жизни, и как оказалась в Италии. Я немного о себе. Оказывается, она была знакома с моим творчеством. Именно это стало причиной её согласия на участие в съёмках рекламного ролика. Честно говоря, моему удивлению не было предела. Далее мы просто болтали обо всём на свете, что доставляло удовольствие обеим сторонам. Мне было приятно наблюдать, что шведка уже не грустила, а её глаза перестали напоминать взгляд побитой собаки. Или я это всё навыдумывал? На моё предложение прогуляться, Анита ответила согласием и пообещала показать свои любимые уголки Парижа.

После часовой прогулки мы зашли выпить кофе. Затем опять вернулись к прогулке.

— Решено! — чуть ли не кричу, хватаю шведку за локти и поворачиваю к себе, — Приезжай через месяц в Москву. Месье Гастон решил посетить СССР с деловым визитом, предлагаю тебе к нему присоединиться. Совместишь работу с туризмом. Снимем рекламный ролик на фоне Кремля! Или какого-нибудь знакового русского здания. Этого ещё никто не делал. Вы же договорились с «LV» о сотрудничестве? Вот и будем ковать железо, пока горячо!

— Ты сумасшедший! — смеясь, ответила Анита, но из моих объятий не вырывалась, а наоборот положила голову мне на грудь, — А ещё с тобой интересно! Я давно не чувствовала себя так раскрепощено и свободно! Будто глоток свежего воздуха в душный июльский вечер!

Зарываюсь в её волосах и обнимаю покрепче. Вдруг замечаю какую-то странность. Из остановившейся машины с противоположной стороны улицы явно торчит камера. Суки! Уже выследили. Или какой-то «доброжелатель» стукнул папарацци, увидев нас в ресторане. Всё-таки Экберг актриса известная, не то что я. И наверняка можно неплохо продать компрометирующие кадры, как замужняя актриса проводит время в Париже с каким-то другим мужиком. Резко заслоняю собой девушку и бегу к машине. Гнусно улыбающийся типок явно испугался и что-то начал кричать водителю. Понимаю, что не успеваю и со всей дури кидаю в окно машины складной зонт. Одновременно произошло несколько событий. Машина с визгом рванула вперёд, зонт попал точно в нос журналюшке, который сразу заверещал на высокой волне. Блин, новый зонт… Зато хорошенько я приложил этого подонка! Вся мизансцена уложилась буквально в пару секунд. Зато какие страсти!

Оборачиваюсь, совершенно не представляя реакцию Аниты. Смотрю на шведку и мои брови непроизвольно поползли наверх. Она хохочет, опираясь о стену одной рукой, а другой рыщет в сумочке. Наконец, актриса достаёт платочек, ещё всхлипывая от смеха, протирает глаза и удивляет меня ещё сильнее.

— Теперь я точно прилечу в Москву! С тобой точно не соскучишься! А какой бросок!

Шведка опять начала смеяться, в чём я её поддержал. Уже чуть позже, я всё-таки задал беспокоящий меня вопрос.

— Не хочу лезть в чужую жизнь, но снимки уже завтра появятся в жёлтой прессе. У тебя не будет проблем с мужем?

— Может, оно и к лучшему, — усмехнулась Анита, — Наш брак изначально был ошибкой. Я любила другого, и хотела сделать что-то ему назло. А Рик, благодаря женитьбе на мне, стал более востребованным актёром. Для него это больше бизнес. И я уже устала слушать сплетни об его изменах. Хотя жить с ним вполне комфортно. Только трудно назвать это полноценным браком.

Какие высокие у людей отношения. Конечно, этого я говорить не стал. Из-за придурка с фотоаппаратом прогулка перестала приносить прежнее удовольствие. С молчаливого согласия девушки, ловлю такси. Ещё на подъезде к отелю, Анита обвила мою шею и начала жадно целовать. Не знаю, сколько длилось это безумие, но оторвавшись от податливых губ, я начал ощущать головокружение. Вроде не подросток с бушующими гормонами, но вон оно как. А шведка просто роскошна! Немного растрёпанная причёска, горящие голубые глаза и раскрасневшееся лицо. Хоть картину прямо сейчас пиши!

В голове мелькнула мысль, что не прочь нарисовать её в стиле ню. И кроме изобразительного искусства мы нашли бы, чем заняться. Только внутри грыз меня червячок сомнений, который не давал похоти победить разум. Чувствую, что мы можем провести неплохую ночь, и Анита явно не против. Только в дальнейшем это может поставить крест на наших отношениях. Со стороны это выглядит, будто я воспользовался её сложным периодом в жизни. Мне это претит. Вот такой из меня смешной мачо и соблазнитель. Вместо того чтобы хватать блондинку в охапку с вполне понятными целями, меня одолевают непонятные рефлексии. Но, думаю, так будет лучше. Если девушка тоже тянется ко мне и это не сиюминутная слабость, то время ещё будет.

Когда машина остановилась, я аккуратно привлёк к себе Аниту и нежно поцеловал. Никто не знает, чего мне стоило прекратить это наслаждение.

— Я очень хочу проводить тебя до номера, — произношу охрипшим голосом, — Только мне кажется, что это будет неправильно.

— Может, ты и прав, — усмехнулась актриса.

Всю дорогу до своего отеля я ловил на себе удивлённый взгляд таксиста. Наверное, дяденька считал меня редкостным кретином. Кто же откажется заняться сексом с такой роскошной женщиной. Но «русо туристо, облико морале». Шучу, конечно, и задним числом уже начинаю сомневаться. Ладно, что ни делается, то к лучшему.

Зато товарищ Соколов был явно шокирован моим ранним возвращением. Последний день в Париже, народ решил отметить это дело и до полуночи вряд ли появится. И вдруг главный нарушитель режима вернулся в детское время. Мнение надзирателя меня не волнует. Режим я всё равно буду нарушать. Искупался, переоделся, захватил блокнот с карандашом и спустился вниз. Переговорил с портье и направился в сторону ближайшего приличного бара. Если я сегодня оказался без сладкого, причём по собственной инициативе, то никто не мешает мне выпить. Может, ещё поработать удастся, и вспомню что-то интересное из мира люксора своего времени.

[1] «Каннские львы».

— Это очень неожиданная просьба. Но, скорее всего, мы ответим отказом. Такого просто не было в истории города.

Первый секретарь Московского горкома был явно обескуражен. Я же с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за мимикой ответственного товарища. Его монументальный нос забавно морщился, и, казалось, жил своей собственной жизнью. В глазах же затаилась явная растерянность, если не испуг. Но годы аппаратной борьбы сыграли свою роль, и Гришин быстро взял себя в руки. Такая реакция вполне понятна. Не каждый день к нему на приём записывается какой-то режиссёр и просит разрешить съёмки рекламного ролика. Но не это главное. Этот безумец собрался снимать иностранцев на Красной площади! А дело было так.

Сразу по возвращении, я напросился на приём к Фурцевой, где отчитался о поездке и закинул удочку насчёт съёмок рекламного ролика в Москве. Больше упирал на то, что «LV» скоро станет владельцем нового фестиваля, где мы можем продвигать свои короткие рекламные фильмы. Ответ министра был вполне резонным.

— Алексей, вот скажи — какую советскую продукцию ты собрался рекламировать? Это, конечно, не моя епархия, но я немного разбираюсь в международной торговле. Наше оборудование и сырьё покупают без всякой рекламы. Отечественные товары хорошо продаются и без дополнительных расходов на их продвижение. А многие товары народного потребления мы вообще импортируем. И им точно не нужна реклама.

— А как же культура? — ответ у меня уже был готов, — У меня появилась идея снять целый цикл роликов об архитектуре Москвы, Ленинграда и старинных русских городов. Тем более, что ЛСДФ уже начали снимать документальный фильм о бывшей столице. Люди там толковые, сделать краткую выжимку и красиво её преподать им вполне по силам. Этот материал могут использовать товарищи из «Интуриста». Многие иностранцы не прочь посетить нашу страну. Почему не помочь принять решение благодаря красивым фото и киноматериалам?

— Всё у тебя легко и просто, — проворчала Фурцева, но уже без скепсиса, — Я твоё прошение подпишу. Но моей визы недостаточно. Даже если согласятся городские власти, то последнее слово останется за МВД и КГБ. Красная площадь — это стратегический объект, если ты ещё не понял.

— Сцена семнадцать, кадр три, дубль два, — протараторила ассистент, и сразу же хлопнула нумератором[1].

Чего-то мы не рассчитали со съёмками зимних сцен в конце января и начале февраля. Вернее, кто знал, что будет так мало снега. А нам как раз необходимо, чтобы его было больше.

Благо, хоть тепло — ну, это для местных жителей. Демонжо в перерывах куталась в роскошную песцовую шубу, приобретённую сразу по приезду. Я и не знал, что советская промышленность умеет шить нормальные вещи. Но для французской звезды нашли весьма интересную модель. Оно и понятно, я попросил Каплана помочь. А ещё Милен увидела на некоторых наших работниках валенки и тоже прикупила себе пару. Зато не мёрзла и была очень довольна. Для неё это ещё и что-то фольклорное. Или зов крови, всё-таки она наполовину русская.

Это ещё хорошо, что мы пригнали два автобуса, где и грелась съёмочная группа, когда работали в городе и на природе. У нас было запланировано несколько сцен знакомства героев в зимней Москве. Ещё мы по максимуму снимали сцены в павильонах. Даже перевыполняли план, вместе со всей страной. Народ юмор оценил, и от души поржал. Я попытался перевести шутку на французский, но иностранные коллеги ничего не поняли. Мы даже переборщили с дополнительными сценами, некоторые из которых придумали прямо по ходу съёмок. С другой стороны, лишних сцен не бывает, благо, в плёнке мы не ограничены.

Зато работа спорилась и шла весело. Все уже были в предвкушении выезда на Кубань, где активно строились декорации и муляжи самолётов. Каплан постоянно мотался туда и обратно. По его словам, он стал лучше засыпать в самолёте, чем в собственной кровати.

Через неделю Ривер и Трабо тоже озаботились утеплением. Вскоре ожидалось похолодание. Или французы просто решили воспользоваться удобной ситуацией. И если первый приобрёл вполне себе приличную дублёнку, то наш киношный комиссар стал обладателем шубы а-ля русский боярин. Ещё и шапку из чернобурки где-то нашёл. Выглядело это забавно, и группа периодически посмеивалась над нашим модником.

— Я доверяю вашему выбору, но хотелось бы понять мотивацию моего компаньона.

Конец марта в Москве просто отвратительный. Не более трёх градусов, ветер и хмурое небо. Благо, что нет осадков. Мы неплохо пообедали в «Пекине» и решили пройтись по центру. Прогулявшись пару минут по улице Горького, которая в моё время заслуженно вернула своё историческое название, решаем ехать на одноимённую киностудию. Надеюсь, что одна специфическая контора не установила прослушку у меня на работе. Хотя я постоянно проверяю помещения на предмет наличия микрофонов и непонятных проводов. Всё-таки не XXI век на дворе, и микрофонов размером с глисту ещё не изобрели.

Гастон свалился как снег на голову. Хорошо, что хоть позвонил, и я выделил время своему новому деловому партнёру. Последние две недели не просто сумасшедшие, а какие-то безумные. Вы когда-нибудь занимались отправкой съёмочной группы из Москвы на Кубань? А в СССР образца 1968 года? Я тоже нет. Ведь это не только актёры, режиссёры, ассистенты, операторы и техники — есть ещё гримёры, дублёры, каскадёры, костюмеры и даже плотники! Всего набралось под сто семьдесят человек. И это не считая массовки. Про технику, в том числе самолёты с лётчиками и прочим персоналом, я вообще молчу. Кого-то отправили воздухом, технику, в сопровождении охраны — поездом, ещё были специальные автобусы. И вдруг звонок из Парижа.

— Кто посмел? Какое нахер продолжение съёмок? Всё остановить! Виновные будут наказаны, а пока всех на гауптвахту.

Мелкий и пузатый генерал-майор, командир близлежащей авиачасти, бесился уже минут десять, бегая по площадке и не зная к чему ещё придраться. Следом за этим бочкообразным товарищем перемещалась немаленькая свита, обжигающая съёмочную группу злобными взглядами. Вот же счастье привалило.

А ведь ничего не предвещало беды. В последнее время дела идут так хорошо, что я уже устал постоянно стучать по дереву и сплёвывать через плечо. Даже процесс переезда и размещения нашей орды прошёл практически без эксцессов.

Ну, в смысле, техника доехала без видимых происшествий, обошлось без травм среди съёмочной группы. И никто не ушёл в запой и просто не напился по приезду, что поразило меня более всего. Так же легко прошла разгрузка, сборка, расселение и куча других мелких деталей, сопутствующих любому переезду. А ведь ещё нам нужны были электрические мощности для своей техники, французам — ватерклозет и горячая вода, летунам — нормальная мастерская. Всё наше хозяйство было разбросано примерно на площади в двадцать квадратных километров, между которыми необходимо было обеспечить бесперебойную связь.

И это всё без мобильных телефонов, компьютеров и прочих планшетов. Каплан с тремя девушками, мотающиеся туда-сюда и записывающие всю нужную информацию в блокноты, были нашим суперкомпом. На меня с Моисеичем лёг порядок утверждения съёмок. Благо, все батальные сцены были согласованы заранее. Так как часть авиации и лётчиков прибыли заранее, то они уже провели репетиционные полёты. Но это дело Клушанцева, за что я особо не переживаю.

Через три дня после того, как наш дурдом устаканился, я просто сидел у своего домика и бухал. С этими домами вообще эпопея. Французы напрочь отказались жить в деревне, которая была ближе всего расположена к аэродрому. Как же — звёздные жопы, и вдруг должны садиться на обычную дырку уличного туалета. Логика в этом была, поэтому иностранцев и часть брезгливой публики разместили в ближайшей общаге какого-то местного совхоза-миллионера. Каплан, предчувствуя подобное, заранее договорился с местными о ремонте. В итоге, их следующая партия уборщиков свёклы и прочей ботвы, получит вполне себе комфортабельные номера. Пробивной завхоз даже канализацию починил и организовал отличные душевые. Только не знаю, как он будет списывать эти расходы перед приёмной комиссией.

Вот только общага расположена километрах в двадцати, и каждое утро придётся посылать за коллегами автобус. Остальные расположились в обычных деревенских домах и армейских палатках. Питание было организовано на уровне, наш пробивной завхоз где-то раздобыл сразу две походные кухни. В принципе, и французы не переломились, если бы два месяца пожили в палатках или домах. Никого здесь мариновать не собирались. В качестве культурной программы, на каждые выходные у нас запланирован выезд в Анапу. Пока наплыва туристов в городе нет, можно отлично отдохнуть — позагорать на море и даже искупаться, сходить в кино или ресторан.

Но это всё в будущем. Сейчас я ловлю минуту покоя замечательного мартовского вечера наедине с «Джеком». Но ведь всегда найдётся какой-нибудь нехороший человек, который захочет даже в кубанской станице нарушить ваш покой.

— А чего это ты здесь пьёшь? Ещё и в одиночестве! Нехорошо это — отрываться от коллектива.

Моисеич подкрался как следопыт, и его печальные глаза осуждающе смотрели на меня любимого.

— Да это американский шмурдяк, — пытаюсь вяло оправдаться, — Гонят из кукурузы. Хрень редкостная…

— Поэтому ты пьёшь его в одиночестве, как Мальчиш-Плохиш ел своё варенье? Давай, наливай, — рассмеялся мой помощник и плюхнулся на соседний стул.

М-да! Я ранее не закусывал «Jack Daniel's» салом, солёными огурцами и чёрным хлебом, которые притащил Зельцер, только чеснока не хватало. Но ничего так, хорошо идёт.

— Ты чего весь такой смурной, Лёша, — после третьей Моисеич решил, что настала пора для душевного разговора, — Ведь хорошо всё! Приехали, расположились, и вообще! Хоть завтра съёмки начинай. Ты же, как сжатая пружина. Может, тебе, вместо «Джека», сходить в гости к какой-нибудь Нике? Надо немного скинуть уровень давления, а то сорвёшься.

Глазки режиссёра стали ехидными-ехидными.

— Какая Ника?

— Ваша, с радио. Приехала, мол, повышать свой режиссёрский уровень, — видя, что я ничего не понял, Зельцер поясняет, — Вероника, которая вашу кинопанораму ведёт и музыкальную передачу редактирует. Фигуристая такая, высокая и вообще деваха на загляденье. Все же в курсе, что она по тебе сохнет. А после того, как узнала про твои шуры-муры со шведкой, места себе не находит. Даже в эту глушь примчалась, по надуманной причине.

Вот же… старый сплетник. А ещё фронтовик и заслуженный деятель искусств.

— Она вроде замужем, или скоро должна выйти.

— Для настоящей любви, подобные преграды — не помеха, — рассмеялся Зельцер и опрокинул очередной стакан с бурбоном, — Оно, может, к лучшему. Девка перебесится и успокоится. Может, после этого её брак станет только крепче. Да и ты в норму придёшь. А то смотришь на всех, как Ленин на буржуазию. Таким макаром, через три дня народ нервничать начнёт.

— Давай проваливай отсюда, старый сводник, — с улыбкой отвечаю Моисеичу, — И прекращай моё виски хлебать как воду, его почти не осталось. Иди вон, самогон местный раздобудь — тебе всё равно, что пить. А напряжён я потому, что всё идёт слишком хорошо. Так не бывает. Будто затишье перед бурей. Прошлые съёмки прошли как по маслу, в Париж смотался и тоже без последствий. Сюда переехали — будто с Горького в павильон «Мосфильма» перебрались. Даже автобус ни разу не сломался.

— Ты ещё нас сглазь! Хватит переживать и себя накручивать. Нам завтра работать начинать, а ты впал в апатию, ещё и бухаешь сам с собой. Всё идёт хорошо, потому что у нас собран отличный коллектив, и мы долго готовились. А с Вероникой ты прогуляйся вечерком, природа здесь отличная. Просто пообщайся с девушкой, а то она сама не своя.

— Чего ты под меня подкладываешь всяких малолеток? Сказал же — всё в порядке.

— Какая малолетка? Ты бы видел, какие там сиськи! — восхищённо воскликнул Зельцер, дополняя жестами размер груди девушки, — Они вчера устроили себе принятие солнечных ванн после обеда. Я успел рассмотреть. А мужская часть коллектива вообще впала в прострацию.

— Не доводи до греха, Моисеич, уйди с миром, — произношу под хохот удаляющегося Зельцера.

Вот пришёл, понимаешь, разбередил мои душевные сомнения. Ещё и полбутылки «Джека» выпил, чёрт нерусский.

Комиссии… Как же они достали! И ведь ладно, если бы создали один компетентный орган, которому поручили провести расследование. Так ведь нет. Съёмочную площадку начал атаковать нескончаемый поток ответственных товарищей. Всех их нужно встретить, уделить время и ответить на однотипные вопросы, при этом выслушивая их авторитетное мнение.

В итоге, на третий день я психанул, послал всех лесом и занялся съёмками. В качестве ответственного лица назначил упирающегося и всячески отбрыкивающегося Каплана. Но я пошёл бюрократическим путём и провёл всё документально. Имею право, как директор ТО, хоть раз проявить волюнтаризм и самодурство? И работа сразу закипела. Мы ещё сознательно оградили съёмочную площадку, пуская гостей только к опоре ЛЭП, сгоревшему самолёту и офису, где засел обиженный на весь свет Израилич.

Последней каплей, выведшей меня из себя, стал визит одной дамочки из Краснодарского крайкома. Эдакая грымза, но хорошо и модно одетая, тщательно скрывающая свои эмоции. Более получаса я распинался, рассказывая ей о произошедшей ситуации, а в ответ получил огорошившее меня заявление.

— Это правда, что на вверенной вам территории группа лиц организовала совершенно аморальный пляж? Как это понимать? Кто вам позволили устраивать разврат и бордель, тем более в нашем крае? И ведь пилот разбился именно из-за этого.

Я не стал ничего отвечать моралистке, а просто вышел из дома. Мадам ещё чего-то пыталась верещать, но мой мозг уже переключился на то, как избавиться от этой дичи. Лучше всего прошла встреча с энергетиками. Они, кстати, через день восстановили ЛЭП и дали району свет. На их вопрос, кто будет возмещать убытки, я ответил — пилот Бурундуков. Мол, мы собираемся подавать на него в суд за разбитый самолёт и сожжённое имущество. Народ подумал и решил пойти таким же путём.

А затем я переложил всё на Каплана и форсировал съёмки. Работали с самого раннего утра и даже вечером под светом прожекторов. Главное — удалось сделать просто сумасшедшие кадры с падающими бомбами. И это несмотря на то, что командующий авиации СКВО прислал грозную бумагу с запретом полётов до особого разбирательства. Но этой бумажкой я морально подтёрся и продолжил съёмки. Мин Обороны наши расходы из-за простоя оплачивать не будет. Мы и так должны уже отправить большую часть техники по адресатам. Но пришёл приказ из Минкульта пока оставить всё на месте. А это ведь сорванные договора с железной дорогой и автоперевозчиками. Неустойка небольшая, но надо будет договариваться о новых датах. В СССР же дефицит со многими вещами, в том числе вагонами и фурами. Вот Каплан «обрадуется» новой проблеме.

Ко всему прочему, у нас запланирована озвучка уже смонтированных кадров. И через десять дней весь коллектив должен быть в Москве. С учётом того, что будут работать сразу две группы актёров дубляжа — советская и французская, то я вообще не знаю, как выкручусь. В принципе, фильм уже готов процентов на девяносто восемь. Осталось смонтировать часть кадров, чем должен заняться Зельцер, которого я решил отправить в Москву заранее. Ну и звук. Ещё будет проблема с эпизодами, которые потребует вырезать комиссия. Может, Дино с французской стороной тоже захотят убрать какие-то моменты. Для этого мы и отсняли материала чуть ли не на три полноценные картины.

Только всё упирается в эту долбанную комиссию, вернее, в её отсутствие. Ещё к нам должен приехать Гена Ясный со своей группой. Так как основную звуковую дорожку даёт ВИА «Рассвет», то мы договорились, что музыкантам необходимо погрузиться в процесс съёмок. И просто полетать на самолётах времён ВОВ, почувствовав ситуацию изнутри. Дабы не ломать график весьма популярной группы, поездка была совмещена с турне «рассветовцев» по Черноморскому побережью. Чёс никто не отменял, а именно у ресторанно-дискотечной публики Гена был безумно популярен. Думаю, аншлаги ребятам обеспечены.

Тут ещё поползли разнообразные слухи о событиях в Чехословакии. Часть наших умельцев соорудила приёмник, и слушала вражеские голоса. Думаю, именно по этой причине Москве сейчас было не до всяких происшествий на какой-то съёмочной площадке. А ведь произошедшее — немаленькое такое ЧП. Ведь дело касалось иностранных граждан. То-то наш куратор от КГБ ходит в последнее время с кислой мордой. Ему происшествие точно с рук не сойдёт. Ведь его можно характеризовать, как теракт. А это уже совершенно иная статья и разбирательства.

В итоге, когда я плюнул на всё и решил самостоятельно сворачивать съёмки, пожаловала ответственная комиссия. И её состав не предвещал нам ничего хорошего. Формально её возглавлял представитель «Госкомитета по труду» из Москвы, как ведомства, отвечающего за технику безопасности. А также в состав опричников вошёл второй секретарь Краснодарского крайкома, зам главы краевого КГБ, представитель прокуратуры и многочисленные фигуры помельче, вроде инженера от местных энергетиков.

Сначала ответственные товарищи внимательно осмотрели место аварийной посадки, затем съездили к восстановленной ЛЭП. Эти деятели не удержались и даже посетили пляж, который из нудистского превратился в обычный. Там и сейчас загорали девушки, свободные от работы, что вызвало возмущение тётки-моралистки, которая была в составе комиссии. Так как на съёмочной площадке нормального помещения не было, то мы поехали в здание совхозного клуба. Кроме меня, приказали ехать Каплану, командиру отряда пилотов и главному технику, обслуживающему самолёты.

Хорошо, что хоть товарищи не стали ломать комедию и сразу выложили мне все обвинения. Чего там только не было — несоблюдение ТБ, моральное разложение коллектива, нанесение ущерба социалистической собственности, халатное отношение к обязанностям и ещё много всего.

— Знаете, Мещерский, — прокурор решил, что клиент созрел и испуган, значит, пора меня потрошить, — Выдвинутые обвинения тянут лет на восемь, если не больше. Поэтому предлагаю вам сознаться в предъявленных обвинениях, а далее прокуратура возьмёт всё в свои руки.

Демонстративно не смотрю на товарища в тёмно-синем мундире и обращаюсь к главе комиссии.

— Прошу зафиксировать факт запугивания и совершенно оскорбительной формы ведения беседы. Я пока даже не обвиняемый, поэтому прошу без «граждан» и тем более тыканий. Если я сейчас встану и выйду из помещения, то вы мне ничего не сможете сделать. Может быть, потом — но не факт. Поэтому предлагаю разговаривать конструктивно. А запугивать вы будете шпану, которая в подворотнях трясёт деньги с пьяниц.

Надо было видеть рожу прокурорского, который стал напоминать варёного рака. Я тем временем продолжил, пока комиссия была в явной растерянности.

— Человеческий фактор никто не отменял. У Бурундукова могло случиться временное помутнение рассудка. Заодно не мешает проверить справку, которую ему выдала комиссия. Я могу назвать десятки причин его неадекватного поступка. Но причём здесь съёмочная группа? Из СССР чуть ли не каждый год за рубеж бегут военные лётчики. Может, тогда начнём расстреливать Главкома ВВС и его замов, при которых произошёл очередной инцидент? Чтобы порядку было больше, и медкомиссии работали лучше.

— Откуда у вас такие сведения, товарищ Мещерский? — голос кгбэшника прозвучал излишне громко в притихшем зале.

— Вы же не считаете советских людей форменными кретинами, товарищ полковник? Люди слушают разные радиостанции, и всем рот не закроешь. Вот сейчас происходят нехорошие события в Чехословакии. При этом ТАСС усиленно делает вид, что ничего не происходит, но вся страна почему-то в курсе.

— Вы сейчас наговорили и на политическую статью. Поверьте, ваши покровители в Москве за такое по головке не погладят.

— Я просто сказал вам правду. Если вы находитесь в неведении, то это не отменяет наличия подобных разговоров. И шить мне ещё и политическую статью не надо. Я вас не боюсь и свои права знаю. Плюс, с правовой точки зрения, весь процесс съёмок оформлен без изъянов. У нас здесь несколько иностранцев, если вы забыли. Поэтому лишние проблемы никому не нужны. Имеет место человеческий фактор, от чего не застрахована ни одна отрасль. Бурундуков нарушил полётное расписание и инструкцию. Вот пусть он отвечает за ЛЭП и сожжённый самолёт. Со своей стороны я это дело просто так не оставлю. Если наше гуманное правосудие его не осудит, обязав выплатить компенсацию, значит, ТО «Прогресс» подаст на него в суд. И этот кретин будет до конца дней выплачивать убытки. Заодно не мешает спросить с ваших коллег, курирующих съёмочную площадку. Почему они не заметили, что пилот ведёт себя неадекватно? И куда они смотрели? Может, тоже больше в сторону пляжа, где загорали наши красотки?

— Прошу вас выбирать выражения, товарищ Мещерский, — подал голос глава комиссии, а полковник чуть не заскрипел зубами.

— В свою очередь, требую приступить к обсуждению конкретных вещей. У меня много дел. Скоро французы улетают домой, а нам ещё озвучку делать. Кстати, а кто будет отвечать за то, что наш советский извращенец мог спикировать на отдыхающих иностранок и убить их? Милен Демонжо уже начала задавать неудобные вопросы, в том числе по обеспечению её безопасности. Думаю, она доведёт информацию до французского посольства. А это уже международный скандал.

Надо припугнуть слегка эту публику. Даже полковнику прилетит, так как слежка и безопасность иностранных граждан в его епархии.

— Но ведь это именно француженки, при отсутствии реакции с вашей стороны, устроили пляж, где загорали голышом. Ещё и втянули туда советских граждан.

Моралистка из крайкома всё не может успокоиться.

— У меня нет права запрещать гражданкам Франции загорать нагишом в специально отведённом месте. Они никому не мешали и никого не агитировали. Как вы вообще себе это представляете? Я врываюсь на пляж и требую у звезды мирового кино Милен Демонжо, чтобы она надела трусы? А если она меня просто пошлёт и перевернётся с со спины на живот, указав точное направление?

— Не паясничайте, товарищ Мещерский!

— А вы не перекладывайте с больной головы на здоровую. У Бурундукова явно были какие-то проблемы, наверное, психического характера. До этого происшествия, за три месяца, на съёмках не было ни одного эксцесса. Но вам почему-то удобнее обвинить меня в целом списке преступлений, чем заняться причиной поступка странного лётчика. На минуточку, он мог не только убить иностранных граждан. Кто мешал хулигану атаковать жилой сектор или совершить ещё какое-то безумие. Его надо проверять и выяснять причины поступка. Вы же мешаете нам работать.

Смотрю, комиссия вроде как прониклась, но не до конца. Значит, пора вытаскивать козырь.

— Этот фильм снимается под личным контролем товарища Брежнева, если кто не в курсе. Леонид Ильич воевал недалеко от этих мест и одобрил сценарий, когда награждал меня за успех предыдущей картины. Вместо того чтобы помочь и разобраться в ситуации, ваша комиссия решила наказать невиновного. Что ж, это ваше право. Но я уже говорил, что никаких полномочий у вас нет. А я завтра вылетаю в Москву первым же рейсом. Пусть там решат, моя халатность и моральное разложение стали причиной аварии, или сошедший с ума молодой балбес. Прощайте!

Я даже не думал ждать своих коллег, которым предстояло держать ответ перед комиссией. Думаю, мурыжить их будут нещадно. За Каплана я был спокоен, он из любой ситуации вывернется, предоставив десяток справок. А глава лётчиков вообще сказал, что клал с прибором на этих индюков. Мол, Бурундуков из другой конторы, плюс был прислан в самый последний момент, а бумаги у него оформлены не хуже нашего завхоза. Пожилой полковник, фронтовик, с кучей наград и поощрений уже на гражданке — кто его тронет? Техник вообще не при делах, его притащили за компанию.

Так, в итоге, и оказалось. Бедолаги вернулись в расположение лагеря уже ночью. Их будто специально изводили одними и теми же вопросами. Все сомнения по итогу затянувшегося заседания развеял лётчик.

— В отличие от нас, там у всех рыльце в пуху. Нам могут приплести только аморалку и разложение коллектива, хотя вряд ли. Ну не будут же песочить французов по партийной линии? — произнеся это, полковник заливисто засмеялся, — Плюс, считай, кгбэшники обосрались, что я и попросил занести в протокол. Оба этих деятеля совсем расслабились и за ситуацией не следили. Ещё, за три месяца на сложных и опасных съёмках не появился ни одни инспектор по технике безопасности и пожарной охране. А это уже грозит статьёй. Ещё мелких нарушений хватает. Мы же со всех сторон чисты и бумажками прикрыты. Помяни моё слово — скоро приедут договариваться, и все грехи на Бурундукова свалят. Мне даже жалко этого придурка. Нам тоже кое-чем придётся поступиться, но по мелочам. Ничего особо криминального на группу не повесят.

Полковник как в воду глядел. Уже через день приехал руководитель комиссии и попросил поговорить. Поняв, в чём дело, я отправил на переговоры Каплана и полковника, а сам занялся работой. Из-за этой свистопляски с аварией и комиссиями, мы потеряли почти неделю. И хотя съёмки почти завершены, мелких дел хватает. А завтра ещё приезжает Гена, который сегодня должен ставить на уши Анапу. В общем, высокие договаривающиеся стороны пришли к общему знаменателю. Товарищу Бурундукову же после выписки из больницы придётся готовиться к очень дальней дороге.

Ещё бы понять, какая бомба или торпеда прилетит со стороны ВВС. Пока, кроме бумаги, запрещающей полёты, ничего не было. Ну, чую, что склочный генерал унижение в глазах своей свиты и каких-то гражданских штафирок, просто так не оставит. Только я буду думать об этом завтра.

— Ты прямо настоящий Элвис! — обнимаю вышедшего из автобуса смущённого Гену.

Группа приехала в самый разгар подготовки к концерту. Наши плотники и прочие разнорабочие оформляли самую настоящую сцену, которую собрали за два дня. Технари чего-то там мутили с генератором и прочим электричеством. Обещали даже светомузыку. Часть народа при помощи серпов и какой-то матери выравнивала площадку под танцпол. В общем, все работали, кроме меня. Хотя, директор встречает знаменитую группу — тоже важная задача.

А Гена действительно изменился. Нет, он не носил пиджак с блёстками и начёс, как у короля рок-н-ролла, но костюм шил явно у правильного портного. Нина так вообще превратилась в весьма броскую даму. С учётом кукольного личика и кошачьей пластики — эффект был сногсшибательный. Благо, меня она давно простила, и поздоровались мы очень тепло. Мужики же пялились на певицу, натурально открыв рты, разве что слюни не пускали. Из моих знакомых так себя подать могли разве что Светочка и иностранки. Но у Галактионовой ещё была фигура и походка танцовщицы, что наши мужики оценили сразу.

— Так, подобрали слюни и вставили на место челюсти, — обращаюсь застывшим коллегам, — Ещё насмотритесь на это небесное создание. А голос у Нины не хуже, чем фигура. Так что давайте, работайте, чтобы не опозориться.

Под смех группы, повёл народ к выделенному им домику. Через час у музыкантов запланированы полёты, а пока пусть переоденутся и отдохнут.

— Оооо… — не смогла сдержать эмоций мужская часть пляжа.

— Аххх… — поддержала мужчин женская аудитория.

Сегодня у посетителей пляжа на набережной Круазет было самое настоящее бесплатное шоу. В принципе, народ уже насмотрелся на разных звёзд, слетевшихся на недавно закончившийся фестиваль. Часть публики решила остаться и посмотреть, что представляет собой новая задумка, которую взяли под своё крылышко Луи Виттоны. И сегодняшнее представление окупило всех их ожидания.

Анита Экберг в совершенно невероятном бикини, которое не скрывало ничего и непонятно на чём вообще держалось. И, естественно, загорелое и подтянутое тело кинодивы просто лишили людей дара речи. А ещё какой-то явно спортсмен в шортах похожих на сёрферные, с ярким принтом в виде акул. Это было непередаваемое зрелище.

Парочка, не обращая ни на кого внимания, оставила вещи около зарезервированного столика и спустилась на тёплый песок. Сотни взглядов буквально прожигали дыры в телах двух возмутителей спокойствия. Но те, весело переговариваясь по-английски, зашли в воду, немного поплавали, и так же спокойно вернулись к своему месту. Шведка накинула на себя полупрозрачное парео, вызвав внутреннее возмущение у мужчин, не перестающих пожирать её глазами. Красавец-спортсмен так и остался в своих забавных шортах с акулами. Молодые люди даже не успели заказать по коктейлю, как моментально оказались в окружении толпы журналистов. Простые отдыхающие тоже хотели услышать, о чём будет идти речь, и собрали немалую такую толпу.

Вспоминаю пару подобных моментов, когда известные актрисы позировали в купальниках. Но та же Брижит, на фоне Аниты, выглядела обычной крестьянкой. А шведка смотрится королевой и ведёт себя соответственно.

Естественно, и я не ударил в грязь лицом. Сижу и с полуулыбкой наблюдаю за журналистами через солнечные очки. Анита только после того, как ей чуть ли не в лицо полезли с микрофонами, сделала вид, что обратила внимание на пишущую братию.

— Господа, может, вы немного отойдёте и перестанете закрывать мне солнце. Всё-таки мы пришли сюда загорать, а не сидеть в вашей тени.

Тонкий троллинг удался, и акулы пера сдали назад, вызвав заметную толкотню. А часть зевак, кто понимал английский, начала откровенно смеяться. Но настоящих журналистов не смутить.

— Мадам Экберг, вы развелись именно из-за этого мужчины? А кто он? Скажите, что это за купальник, который ничего скрывает? Правда ли, что Луи Виттон заплатил вам сто тысяч за участие в жюри «Каннских львов»?

— Отвечаю по порядку, — Анита ни на грамм не смутилась и перешла на французский, — Развелась я потому, что мы с бывшим мужем давно стали чужими. Этот симпатичный блондин — известный режиссёр месье Мещерский, вам должно быть стыдно не узнать его. Купальник — часть целой коллекции под моим брэндом, показ которой состоится уже осенью. Я являюсь лицом компании «LV», поэтому моё участие в фестивале очевидно. Плюс здесь будет демонстрироваться ролик, который наделал так много шума. Может, теперь вы дадите нам спокойно выпить вина и отдохнуть?

Но акулы почуяли вкус крови и не собирались останавливаться. Атаковали и меня.

— Мсье Мещерский, вы меня, наверное, помните? Скажите, а КГБ разрешил вам вступить в отношения с мадам Экберг? Или вы решили остаться во Франции и покинуть Советский Союз?

— Я помню вас, мадемуазель Флорин из «Le Parisien». Вы стали ещё очаровательнее, — девушка в ответ мило засмущалась, — А под разрешением КГБ вы, наверное, имеете в виду своего главного редактора?

Здесь журналистская братия дружно грохнула от смеха, а вот Флорин Рене молчала и краснела. Недавно разразился скандал, связанный с «Le Parisien», где их главреда обвинили чуть ли не в том, что он резидент КГБ во Франции. Хорошо, что последние пару дней я внимательно проштудировал французские и американские газеты. Далее обстановка разрядилась, но журналисты продолжали наседать, пытаясь выяснить, в каких мы с Анитой отношениях. А ещё — буду ли я снимать её в своих фильмах, насколько тяжело актрисе дался развод и так далее.

Под вспышки фотоаппаратов и шум камер мы ещё раз продефилировали до моря, немного окунулись и решили закругляться. Вдруг какой-то настырный итальяшка, что-то быстро тараторя, начал спрашивать Аниту про её роман с Джанни Аньели и не боится ли актриса его реакции. Красотка просто указала на свою новую машину — красный «Мустанг» 1965 года и сказала, что на «Феррари» больше не ездит. Часть публики даже зааплодировала от такого намёка. Надеюсь, под мустангом подразумевали меня любимого. Ха-ха.

Далее нас атаковала дамочка из «Elle», которая заявила, что мы никуда не уйдём без персональных снимков для женского журнала. Для видимости Анита повозмущалась, но быстро согласилась. Пришлось позировать фотографам ещё нескольких изданий, но фотосессия удалась на славу. Особенно хорош кадр, где я обнимаю шведку за плоский живот, а на моей руке хорошо видна татуировка парашюта с надписью «Никто кроме нас». Вот будет ржака, если фото дойдёт до Союза.

Но на этом наш выход в свет не закончился. Анита — очень воспитанная дама, поэтому никому не отказала в автографе. Наверняка, половина мужиков подходила для того, чтобы получше разглядеть её груди, еле прикрытые клочком ткани. Я тоже получил свою минуту славы, в основном от женской части отдыхающих. Наконец, всё закончилось, и мы на красном кабриолете мчимся по набережной.

Несмотря на спланированный выход на пляж, меня слегка потряхивало. Шведка тоже немного нервничала. Зато какая реклама! Поднявшись к ней номер, я даже не дал Аните принять душ, а сразу потащил её в спальню снимать стресс.

Чуть позже, когда мы хорошенько покувыркались и приняли душ, настало время разговоров. Обе стороны сошлись во мнении, что провокация удалась на славу. С учётом ролика и моей запланированной победы, шумихи будет ещё больше. Главное, чтобы мне не прилетело дома за очередную выходку. Будто прочитав мои мысли, Анита обняла меня за шею и зашептала.

— У тебя не будет проблем в Москве? В последнее время я много читала о ваших порядках, и была искренне удивлена. Оказывается, коммунистическая партия определяет, кого можно любить советскому гражданину. Особенно это касается иностранцев.

Это прозвучало так мило, что я заулыбался.

— Думаю, всё будет хорошо. Сошлюсь на то, что это проект «LV», который хочет начать бизнес в России.

Из милой и мурлычущей кошечки, шведка вмиг превратилась в фурию. Не успел заметить, как она уже сидит на мне и прожигает своими синими глазищами. Коготки тоже выпущены и уже начали потихоньку карябать мою грудь.

— Значит, я для тебя проект? Ещё и по заданию Луи Виттона?

В гневе она ещё прекраснее. Правда, логика отсутствует, как у всякой женщины. После небольшой борьбы актриса оказывается подо мной, и я начинаю путешествовать губами по её телу. Уже через пару минут она обмякла и чуть ли не заурчала.

— Не говори так. Ты мне очень дорога! — заявляю совершенно искренне, — И сейчас я буду в очередной раз доказывать свою правоту.

Пришлось привести несколько доказательств, хоть и с перерывом на обед. Уже под вечер, когда я собрался уходить, Анита подняла ещё один вопрос. Вернее, задала сразу два.

— Эта твоя аэробика. Моё тело настолько некрасивое, что ему необходимы дополнительные тренировки? И ты спишь с этой Светланой, которая показывает упражнения на ролике?

Здесь такое дело… Я решил, что если наступать, то сразу широким фронтом. Шведка — идеальный вариант для продвижения новой игрушки для западных дамочек, которые уже начали задумываться о ЗОЖе. Вот и пришлось на скорую руку делать ролик и везти его во Францию. Надо сказать, что идея Аните не особо понравилась. А вот Светочке, которая показывала упражнения под задорную музыку — как раз наоборот. Капитонова вцепилась в идею как клещ и заявила, что именно она будет лицом Советской аэробики. Спорить с ней бесполезно, поэтому я согласился. Как Экберг догадалась, что кроме аэробики нас со Светочкой связывает иные отношения — уму не приложу. Но сознаваться никто не собирается. Притягиваю обнажённую актрису, крепко обнимаю и понимаю, что ещё пара минут — и мне придётся опять раздеваться.

— Любая красота требует ухода. Тебе ли об этом не знать. У тебя идеальная фигура, но и она требует тренировок. Это просто диктует время. Заодно, именно ты будешь задавать стандарт красоты женского тела всему миру!

— Врёшь! Но как красиво!

— Ваше поведение возмутительно! Как это понимать? Я считаю, что мы должны срочно провести собрание и внести всё в протокол. А далее — пусть с вами разбираются в Москве.

Наш куратор со стороны КГБ увидел репортаж с пляжа и просто изошёл на одну коричневую субстанцию. Присутствующие в номере Калатозов и глава «Мосфильма» Сурин, хранили молчание. Второй даже слегка улыбался, так как явно был подшофе.

— Вот скажи мне, Алексей, чего тебе не хватает? — Фурцева выглядела совсем уставшей и где-то индифферентной.

Нет, одета министр с иголочки, стандартная причёска и макияж. Но косметикой не скрыть мешки под глазами и красные прожилки капилляров, от хронического недосыпа. У неё дел наверняка вагон, а нужно ещё общаться с одним возмутителем спокойствия.

— Квартиры, машины, дачи, красавицы жены и побольше выходных, — решаю пошутить и разрядить обстановку.

Екатерина Алексеевна усмехнулась, показывая, что мой юмор оценён.

— Насчёт девушек у тебя точно проблем нет. Даже зарубежные дивы тебя ценят. А уж сколько жалоб приходит в разные инстанции на твоё аморальное поведение, даже представить страшно. Тебя ещё на заседание парткома не вызывали? — чую, что министр начала заводиться, — Это ладно, разберут дело товарищи на киностудии, отбрешешься. Но какого рожна ты устроил с этой актрисулькой? Не понимаешь, что речь может идти о совсем других организациях?

— Свою ошибку осознал, о чём написал объяснительную в присутствии старших товарищей. Действительно, поступок получился не совсем адекватный. Зато приз выиграл, в том числе благодаря этой выходке.

Комедию я не ломал и глаза не опускал. Смотрел на Фурцеву и ждал реакции. Наверняка, какое-то предварительное решение она приняла. На ковёр меня вызвали спустя два дня после возвращения и про мои художества знали даже простые сотрудники ТО. Капитонова так вообще закатила скандал. Нет, особо не ругались, но поговорили на повышенных тонах. Светочка больше шипела, что я идиот, и могу похоронить всё дело. Я не учёл, что европейские журналы поставляются в редакцию регулярно, и они меня даже немного обогнали. Так что я вернулся домой уже в ранге звезды европейской прессы. Хотя в интонациях мадам Капитоновой проскальзывали и личные мотивы. Ревнует и явно бесится. Но её чувства сейчас вторичны. Кроме проблемы с поездкой нарисовалась ещё одна, совершенно местного значения.

— Ладно бы только это, — грустно вздохнула министр, — Ты зачем наговорил всякой гадости про ЧССР? Это наша братская республика! Какая поддержка нацистов и плацдарм? Неужели непонятно, что это государственное дело? Никто не давал тебе права, нести подобную чушь! Просто сейчас все изрядно заняты, но в ближайшие дни твои слова будут рассматривать на специальном заседании профильных комитетов ЦК. И здесь может последовать любая реакция. Я даже слова в твою защиту не скажу. Спасибо тебе огромное за проделанную работу. Ты помог лично мне, да и всему министерству. Но всему есть свой предел и ты его перешёл.

— Я с такими «братьями» в разведку не пойду. Когда СССР введёт войска в Прагу, вспомните мои слова. Со своей стороны поддерживаю любые самые жестокие меры, как против чехов, так и доморощенной сволочи. Неужели вы не понимаете, что полумерами обойтись нельзя? Более того, вся московская богема и прочие либерально настроенные круги поддерживают чешских бунтовщиков. А это очень плохой звоночек, — Фурцева наконец избавилась от своей апатии и смотрела на меня со злым прищуром, — Затем власти будут завинчивать гайки, выбрав самый простой путь решения проблемы. Только недовольство уйдёт внутрь, и народ будет его копить, пока оно не выплеснется наружу.

— А ты у нас самый умный? — ощерилась министр и начала едко выговаривать, — Все у нас всё знают. Особенно как лучше страной руководить. Сами же при первой возможности норовят подгрести под себя побольше. Или мода у некоторых пошла — на Запад кивать. Мол, почему буржуи живут лучше? Ты мне тоже сейчас про это расскажешь? Чего тогда в милой твоему сердцу Франции не остался? Уж ты бы там точно не пропал, в отличие от всех этих наивных мечтателей.

Сука, меня аж всего перекосило. Хорошо, что внутренне. Внешне удалось сдержаться.

— Родину покидать не собираюсь, — отвечаю, уже успокоившись, — Хотя поработать за рубежом хочу. И то, что в Европе мёдом не намазано, тоже знаю. Я могу идти?

— Нет, — рявкнула министр и ударила ладошкой по столу, — Здесь я буду решать, куда тебе идти. Поработать он, видишь ли, хочет. Ты в СССР нормально себя вести не умеешь, за рубежом чуть что — сразу чудишь. Кто тебя в следующий раз отпустит? Ты, может, войну кому-нибудь объявишь от лица всего СССР. Чего ещё ждать от малахольного?

Фурцева вскочила из-за стола, и некоторое время ходила по кабинету. Наверное, успокаивалась. Я сидел с каменным лицом и старался тоже держать себя в руках.

— Что за безобразная история произошла на съёмочной площадке? Зачем ты напал на генерала?

— Прибежал какой-то псих, матерился, угрожал, не имея на это никаких полномочий. Ну, мы повздорили немного. Скоро буду утрясать этот вопрос.

— Вот и займись! Я пока подумаю, как нивелировать реакцию на твои выкрутасы. У нас есть МИД вообще-то. И только дипломатам и уполномоченным лицам, позволено комментировать подобные вопросы. Ступай!

Вышел из здания Минкультуры и побрёл в сторону жёлтой бочки с надписью «Квас». Порылся в кармане, отдал монетку дородной продавщице и заказал себе пол-литровую кружку. В Москве нынче жарко и холодная жидкость буквально вернула меня к жизни. А то я совсем сжался, как пружина.

Стою, попиваю весьма приличный квас и анализирую, чего вообще со мной происходит. Ладно, выходка с Анитой. Ну, пожурили бы немного, больше от зависти. Сейчас как раз время удобное — власть занята чешскими делами, а КГБ разного рода диссидентами. Так ведь нет, наговорил лишнего этому англичанину. Какой был смысл метать бисер перед свиньёй? Во всём виновато моё послезнание, которое просто вопит, наблюдая, как советские партийные бонзы самоуспокоились и ведут страну к развалу. На самом деле, мне плевать на разного рода окраины, хотя людей жалко. Но ещё горше осознавать, что Россия пойдёт тем же путём и понесёт просто чудовищные человеческие потери, без всяких войн.

Ведь всё можно начать менять уже сейчас. Вместо того чтобы заигрывать — надо поставить чехов раком всей страной и напомнить им, кто обеспечивал Гитлера двадцатью процентами вооружений вплоть до мая сорок пятого. И обложить тварей репарациями. Да и остальным лимитрофам напомнить про их грешки. Мы же помогаем тварям, закачиваем в них ресурсы, которые отрываем у своей экономики. А Чаушеску в это время перепродаёт часть нашей нефти за валюту. Чехи вон набрались жирку и решили, что пора махнуть нам ручкой. Да не вопрос — вводите у себя хоть клерикализм. Главное, чтобы наши базы стояли в этих странах за счёт хозяев. Вместо того чтобы ужесточить начинавшуюся разлагаться систему, Политбюро активно заигрывает со всяким оппортунистами. Да чего говорить, у нас в Закавказье и Средней Азии чёрт знает что творится!

Всё. Надо успокоиться, больше не срываться и начать выполнять свой план. Не лезть же мне к товарищу Брежневу с советами и рассказами о будущем. Так и до психбольницы недалеко.

Ещё я начал задумываться, почему временами веду себя как восторженный подросток. Ведь это уже стало традицией, что мне не удаётся сдерживать эмоции, и лезет из меня всякая дурь. Думаю, что это бунтуют отставки подсознания прежнего Лёхи, как бы странно это не звучало. Просто я живу совершенно иной жизнью, нежели привык бывший обладатель моего нынешнего тела. Скромный парень, боявшийся лишний раз сказать слово поперёк, вдруг оказался бунтарём, баловнем судьбы и наглецом. Ещё и развал семьи, которая для прежнего Мещерского была центром сосредоточения Вселенной. Ну не просто так же меня тянет к близняшкам, абсолютно чужим, по сути, детям. А раньше, когда жил с Зоей, воспринимал их как родных и не видел в этом никакого диссонанса. Другой теории у меня просто нет, разве что я периодически схожу с ума.

Но сейчас действительно не до этого. Да и вообще, не собираюсь я лезть ни к кому с советами. Здесь нарисовалась проблема, которую надо срочно решать. Поэтому я выпил ещё стаканчик кваса и с полным желудком двинул в сторону метро.

В кабинете Каплана, заваленного кучей бумаг и папок, меня уже дожидался импозантный мужчина в костюме тройке. Неопределённого возраста, думаю ближе к сорока. Русые волосы, голубые глаза, немного выпуклые губы, которые и выдавали в товарище принадлежность к одному вечно гонимому народу.

— Владимир Орлов, адвокат Московской коллегии, — представился гость, попытавшись крепко сжать мою клешню.

В ответ я не стал причинять ему физический урон, а просто улыбнулся и плюхнулся на свободный стул. Тут же одна из «девочек» Каплана заносит мой любимый кофе с молоком. Орлов же весьма заинтересовано провожает виляющую мощной кормой даму средних лет, и с трудом отводит от неё взгляд. Интересный персонаж и вкусы у него специфические.

— Вы так странно на меня смотрите, Алексей Анатольевич, — обезоруживающе улыбнулся адвокат, — Что я чую какой-то подвох.

— Просто фамилия Орлов…

— А я по маме. Скажу вам по секрету, по папе немного тоже, но сиё тайна великая, — ответил собеседник и начал смеяться, в чём мы с Израиличем его поддержали.

Отсмеявшись, Орлов вдруг резко изменился. Появилось в его мимике и движениях, что-то такое хищное.

— Я прочитал телеграмму от участкового, который назначен исполнителем по вашему делу. Это ещё повезло, что капитан Стасько оказался человеком понимающим, и учёл вашу командировку за границу. Иначе дело могло пойти дальше и светила бы вам ст. 109, то есть лёгкие телесные повреждения. Но так как производство продлено, то надо срочно принимать меры. Давайте ещё раз пробежимся по произошедшему конфликту.

Ситуация сложилась забавная, если можно так сказать. Заявление на меня написал отнюдь не оскорблённый генерал, а его халдей, получивший удар в пах. Разбирательство этой неприятной истории спустили местному участковому. Пока суд да дело, я уже покинул Тамань, а далее вообще улетел во Францию. При этом капитан звонил в ТО, выяснил ситуацию и прислал официальную телеграмму, вызвав меня на беседу. В принципе, можно было никуда не ехать и перекинуть дело в Москву, но я не стал рисковать. Заодно попросил Каплана найти хорошего адвоката. Вот сейчас товарищ Орлов, внешне такой душка, выжимает меня как лимон, допытываясь до мельчайших деталей.

— Если кратко, то после оскорбления, вы схватили за грудки генерала и отмахнулись от напавшего на вас капитана из его свиты? — подвёл итог адвокат, — И это могут подтвердить более пятидесяти человек? Прелестно! Но я бы всё же съездил на место и пообщался с товарищем Стасько, так будет надёжнее. Только как быть с билетами, лето и курортный сезон?

— Я забронировал два билета до Краснодара. Далее вас заберёт машина и отвезёт на место, — проворчал Каплан, — И на будущее, Алексей Анатольевич. Не забывайте, что коллектив из ста человек, полностью зависит от вас. Я всё сказал, а теперь не мешайте мне работать. Алёна согласует все детали поездки.

Эх, как хорошо на Кубани в июне! Ещё не так жарко, трава цветёт буйным цветом, частники продают отличную вишню! Только мне не до красот природы. После тяжёлой дороги, мы с Орловым сразу оказались в небольшом кабинете районного участкового. Капитан Иван Сергеевич Стасько оказался невысоким и щуплым мужчиной лет тридцати пяти. Больше всего он был похож на какого-нибудь работягу или шофёра, если бы не специфический взгляд. Но встретил он нас вполне дружелюбно и особо не давил. Выслушав мою версию, ознакомившись с бумагами, которые ему передал Орлов, он надолго задумался.

— В принципе, в деле нет состава преступления. Да и свидетелей у вас за полста человек. У нас тут в сельских клубах после танцев такие баталии бывают, что по идее надо всех скопом сажать. Только тогда район останется совсем без работников, а крайним назначат меня. Но здесь военные настаивают, от этого генерала вся волна идёт. Хотя его орлы тоже периодически чудят. Да и сам командир дивизии много кому здесь мозоли оттоптал.

— Алексей Анатольевич, — Орлов стал напоминать кота, объевшегося сметаны, — Погуляйте, полчасика. А мы пока пообщаемся с товарищем капитаном.

Вышел на улицу, глянул на станичную жизнь. Вернее, полное затишье, народ-то весь на сельхозработах. Мимо пробежала стайка загорелых пацанов и девчушек, явно спешащих на местную речку. Эх, прямо-таки классическая деревенская пастораль. Вот про что нужно снимать фильмы, а не про страдания всякого рода зажравшихся горожан. Это я про недавно вышедший фильм «Ещё раз про любовь». Посмотрел его перед отъездом во Францию и понял, что сие творение даже близко не стоит рядом с моим «Браком по расчёту». Наше кино жизненное, а не высосанное из пальца. Больше чем уверен, что фильм Натансона не станет лидером проката. Один попаданец просто задал совершенно иной формат съёмок и подачи подобных историй.

Пусть меня закидают какой, но успех «Ещё раз про любовь», в моей реальности был основан на элементарном дефиците социально-психологических драм. Ну, какая из тридцати трёхлетней Дорониной девушка? Там уже сложившаяся женщина, ещё и фигура у Татьяны Васильевны весьма специфическая. Никогда не понимал эту актрису и восхищение её игрой. Вот Лазарев — хорош! Да и по типажу он вписывается в фильм.

Пока я перебирал в голове фильмы-конкуренты и усиленно их трепанировал, на крыльце появился довольный Орлов. На мой молчаливый вопрос он поднял большой палец и быстро спустился по ступенькам.

— Как я и предполагал, в деле нет состава преступления. В принципе, мы бы и так развернули ситуацию в свою сторону, но здесь сошлось много факторов. Этот генерал многим здесь надоел пуще редьки пареной, как и его подчинённые. И ещё — дочка участкового ваша персональная поклонница. Так что мы сейчас едем на обед к семейству Стасько, где вы включаете всё своё обаяние.

В небольшом просмотровом зале загорелся свет, хотя проектор ещё работал и на экране шли титры. Дино некоторое время сидел молча, зажмурив глаза и, казалось, что-то напевал. Зельцер, Акмурзин и Солодовников ждали его вердикта. Я же так устал, что просто хотел, чтобы всё побыстрей закончилось.

Вдруг итальянец встрепенулся и попросил поставить ролик ещё раз. Я перевёл его слова ребятам, Илья крикнул в проекторскую, и снова погас свет. Сквозь сон смотрю, как под сопровождение мощного голоса Ясного, на экране разворачиваются просто невероятные события. В трёхминутный рекламный ролик мы постарались вместить самые важные моменты фильма. В первую очередь — воздушные и наземные баталии, плюс наиболее эмоциональные сцены с участием главных героев. По сравнению с прошлогодним черновиком, получился самый настоящий шедевр. В этом времени подобного точно ещё никто не делал.

Опять прекращает работу проектор, в зале загорается свет, и все наблюдают абсолютно счастливого продюсера.

— Алекс, это очередное чудо с вашей стороны! Я уже четвёртый раз смотрю на это, и никак не могу остановиться. Сознайтесь, как вам это удаётся? Ведь никто ещё не снимал таких трейлеров, я уж молчу про сам фильм!

Если бы я не был так вымотан, то порадовался бы похвале такого талантливого человека. Но последние три недели я самым натуральным образом жил на киностудии. Целый день перемещался между монтажной и звукооператорской, а спал урывками в кабинете. Озвучивание — это же самый настоящий дурдом. Достал всех, разругался даже с уборщицей, но добился своего. Работа шла именно по моему плану.

Как же хорошо было с «Браком по расчёту»! Два главных героя, и редкий случай, когда одновременно в кадре было три человека. Всего одна склока между рыночными торговками, где пришлось писать сразу семь голосов. Здесь же множество сцен с участием более четырёх актёров, пара конфликтных ситуаций, разного рода собрания и разговоры на повышенных тонах. Сразу вспомнилось видео, облетевшее в своё время интернет, как Меньшов работал над озвучиванием «Любовь и голуби». В нашей студии было что-то похожее[8].

У нас ещё озвучка на фоне кадров баталий, раненых и убитых, что придавало работе дополнительные сложности. Необходимо натурально изобразить надрыв, боль и страдания. А я всё это пропускаю через себя вместе с актёром, заодно слежу за натуральностью, чтобы никто не переигрывал. До этого момента мне казалось, что самое сложное — это когда на площадке артист не попадает в роль и приходится переснимать несколько эпизодов. Но теперь я придерживаюсь иного мнения. И ведь это ещё не всё. После окончания работ нас ждёт приёмная комиссия, а перед ней десяток согласований. Но об этом буду думать позже.

Здесь ещё приехал французский звукорежиссёр, который должен был заниматься озвучкой для своей публики. Что там будет с английским, мне уже неинтересно. Этот месье чуть ли не вынул из меня душу. Зато мы нашли общий язык, и теперь у нас точно не будет разночтений. А ещё титры на немецком, испанском, итальянском, голландском и даже японском. Ди Лауренитс решил не мелочиться и охватить сразу все страны, где публика была готова платить за новаторский фильм. Индия и прочие страны-нищеброды его не интересовали. Хотя наверняка наши товарищи обменяют мой шедевр на какое-нибудь тамошнее дерьмо, дабы порадовать жителей Средней Азии с прочими почитателями мутных мюзиклов. И ведь точно продешевят. Променяют мой высокобюджетный блокбастер на «Зиту и Гиту» — и будут рады.

— Алекс, тебе надо срочно отдохнуть, — вдруг встрепенулся Дино, — А то от тебя осталась ровно половина прежнего. Ещё эта самая половинка — бледная, со всклоченной бородой и красными глазами. Не обижайся, но ты похож на вампира, только уставшего.

Сам итальянец выглядел не лучше, но старался не унывать. Вот и сейчас он смеялся при поддержке моих соратников, которым я перевёл фразу продюсера. Только заменил вампира на вурдалака.

— Сеньор Мещерский, официально заявляю, что вы должны отдохнуть. Минимум три дня никакой киностудии. Выспись, выпей, погуляй по улице, девушку в гости пригласи, — Дино опять начал хохотать, — Просто выкинь кино из головы и переключись на что-то иное. В противном случае так и до срыва недалеко. У тебя замечательные помощники, налаженный процесс, и люди прекрасно знают, что нужно делать. Я сам сейчас куплю бутылку коньяка, выпью её и завалюсь спать на сутки.

Его бы слова, да богу в уши. Мне вот скоро надо ехать на «Мосфильм», где возникли небольшие проблемы с нашей техникой. Благо, с Суриным мы теперь друзья и конфликты в принципе исключены. Заодно в машине подремлю.

Но сначала решаю уточнить один важный момент.

— С кем из певцов вы в итоге договорились? И на сколько языков будет переведён саундтрек?

— Очень сложная задача, — устало вздохнул ди Лаурентис и начал объяснять свои трудности — Фильм совместный, русско-французский. Но мне очень хочется зайти с ним в США и англоязычные страны. В итоге мы решили, что для англоязычной аудитории все партии будет исполнять Иэн Гиллан. Сейчас специалисты занимаются переводом, дабы русский текст был доведён до публики максимально понятно. С французами сложнее. Мне не удалось найти более или менее подходящий мужской голос. Жак Брель отказался, он вообще очень странный персонаж. В итоге мои ребята сделали неординарный ход и решили остановиться на женском вокале.

Дино с благодарностью кивнул ассистентке, которая принесла нам напитки. Мы полдня так и питаемся, поедая печеньки, запивая их чаем. Кофе у нас растворимый, а зерновой варить некому, поэтому продюсер пьёт чай. Итальянец сделал несколько глотков из чашки и продолжил.

— Мы решили, что Сильви Вартан — оптимальный вариант. Сейчас она очень популярна на Родине, и главное — сможет вытянуть ваши песни. Часть композиций у нас без слов, так что здесь ничего переделывать не нужно. Если же брать аудиторию других стран, то я пока не решил. Но, скорее всего, исполнение будет на английском, с титрами. Для испаноговорящих стран, наоборот, оставим русскую версию. Пока такие планы, которые могу измениться в любой момент.

Да! Я здесь плачусь на свои трудности, а у людей проблем поболее, чем у некоторых. Надо ещё учесть, что в случае провала, мне ничего не будет. Социалистическая система во всей своей красе, так сказать. А Дино рискует деньгами и репутацией. Ещё ему придётся корректировать свои честолюбивые планы. Возможность основательно зайти на американский рынок предоставляется не каждый год. Пока в его фильмографии есть «Битва в Арденнах», весьма средняя с коммерческой точки зрения картина. Ещё и достаточно провокационная, если не антисоветская. Это один из первых западных фильмов, где пытаются нивелировать подвиг и вклад Советского Союза в победу над Германией. Кстати, именно этой картиной вдохновился Юрий Озеров и решил создать киноэпопею «Освобождение». Второй англоязычной работой итальянца была «Библия». Я смотрел её в Париже, и фильм мне понравился. Картина, снятая Джоном Хьюзом, уж точно глубже и интереснее военной тематики. Но у публики было своё мнение на этот счёт. Вот теперь у ди Лаурентиса третья попытка. Надеюсь, она будет счастливой.

Нафига я ехал на другой конец города? Такое ощущение, что глава «Мосфильма» просто хотел пообщаться, заодно выяснял, не планируется ли у нас новый конгресс в Париже. Нет, с такими людьми надо дружить, но как же я устал. Хорошо, что директор понял моё состояние и угостил коллегу кофе с коньяком. Я хоть немного взбодрился.

— Вы же понимаете, что мы полностью открыты к сотрудничеству, — пытаюсь поставить аппетиты мосфильмовских режиссёров хоть в какие-то рамки, — Но у нас есть свои проекты. Сразу после Кубани часть оборудования переезжает в Казань, где идут съёмки документального фильма о Волжской Булгарии. Именно там нужна камера для работы с воздуха. Плюс, пока тепло, мы делаем панорамный обзор Аркаима, про который будет следующий сериал. Все эти проекты ведутся под крылом АН и властей ТАССР, ЧАССР и Челябинской области. Сначала мы провели переговоры, затем еле утрясли научно-историческую составляющую. Далее добились помощи местных властей и разного рода исторических обществ. Это будет фундаментальный цикл об истории России, который продолжит наш труд, начатый «Рюриковичами». Я уж молчу про интерес телевидения, министерств образования и культуры. Товарищ Фурцева даже выделила специального человека, который согласовывает все разногласия между заинтересованными сторонами. А вы хотите забрать у нас фактически всю технику.

— Попытка не пытка. Всегда проси больше и получишь, сколько тебе нужно, — вдруг выдал директор и расхохотался.

Мне бы его проблемы. В итоге спокойно договорились, что и в какие даты мы передаём «Мосфильму». С их стороны, для «Прогресса» абсолютный зелёный свет на некоторые павильоны и технику киностудии. На том и расстались, довольные друг другом.

Я сам не понял, как забрёл в это кафе. Наверное, сработало подсознание, которое просто передало команду ногам, которые привели меня к нужному месту. Насчёт нужности — вопрос дискуссионный. Зашёл в немного душное помещение — кондиционеров в советском общепите пока нет. Только огромные вентиляторы, которые меня откровенно пугают, хоть немного разгоняли воздух и давали прохладу.

Уселся за столик в углу и чуть не уснул. Зевнув и в очередной раз, клюнув носом, я почувствовал, что рядом кто-то стоит. Понимаю голову и натыкаюсь на подозрительный взгляд двух зелёных омутов. Я бы в них провалился, но насмешливый голос не позволил свершиться сему действу.

— Вы сегодня поесть или подраться? Ах, простите. Наших посетителей опять будут очаровывать стихами!

— Нет. Мне три сосиски, кабачковую икру, какао и стакан томатного сока. Можно ещё пирожное-корзиночку. Всё равно у вас нет ничего более приличного, — отвечаю юмористке и отворачиваюсь к портфелю, откуда вытаскиваю новый французский журнал.

Открываю журнал со свежей статьёй, посвящённой новому фильму Бельмондо, и пытаюсь начать читать. Рядом раздаётся возмущённое сопение. Опять поднимаю голову и понимаю, что малость переборщил. Глаза красотки разве что лазерные лучи не метают. Чую, что какао может оказаться у меня на брюках, если не за шиворотом. Надо как-то сгладить обстановку.

— Прости, очень тяжёлый день, вернее, месяц. Сам не подумал, чего ляпнул. А сосиски у вас действительно отличные!

— Мы вроде не переходили на «ты», — нимфа резко развернулась и продефилировала в сторону раздаточной.

Оттуда на меня подозрительно смотрела знакомая буфетчица монументальных размеров. Анна что-то протараторила коллеге и пошла к другому столику. Народу сегодня не очень много, ведь здесь не наливают, а в основном по-быстрому перекусывают.

Нет, какао мне за шиворот не вылили, и весь заказ оказался на столе в кратчайшие сроки. С удовольствием наворачиваю сосиски, заедая зелёным горошком с кабачковой икрой. Есть в этом какая-то мистика. Вот вроде совершенно обычная еда, а как вкусно!

— И что пишут? — приятный голос раздался, когда я расправился с обедом и перешёл к пирожному.

Ну, конечно! Какая советская девушка, да и вообще гражданин, пройдёт мимо журнала с фото улыбающегося Жан-Поля. Даже строгая Анна не удержалась. Я не вредный — расскажу, да и девушка мне действительно нравится.

— Если вкратце, то заканчиваются съёмки нового детектива. Бельмондо там играет бывшего гонщика, который волей судьбы попал в банду грабителей банков. Далее насыщенные приключения, арест, тюрьма, побег, снова ограбления, перестрелки и трагический конец. В итоге подруга героя погибла, а он сам опять оказался в тюрьме. Но думаю, публике понравится — Жан-Поль не играет в откровенно плохих картинах.

— А вы знакомы с Бельмондо? — с явным скепсисом в голосе спрашивает Анна.

— Были представлены друг другу недавно на фестивале рекламы. Очень обаятельный и скромный человек.

— Прямо-таки были представлены? Будто одна звезда другой? — опять этот скепсис с элементами язвительности.

— Я вроде не хвастаюсь, а отвечаю на заданный вопрос. Не верите — ваше право.

Произнёс фразу и опять вернулся к «корзиночке». Может, ещё одну заказать? Ведь просто объедение. Запиваю сладкое пирожное солёным томатным соком под удивлённый возглас девушки. Анна стоит рядом, несмотря на знаки, которые ей подаёт буфетчица.

— Вас зовут, — киваю в сторону раздаточной, — Как бы проблем не было. Вдруг какой-нибудь скандалист в книгу жалоб гадость напишет.

— Пфф, — девушка надула пухлые губки, — Мы на хорошем счету и положительных отзывов в книге десятки, а отрицательных едва парочка наберётся. Да и нет почти никого в зале. Это просто тётя Маша за меня беспокоится. Вдруг я попала в сети известного в узких кругах болтуна и ловеласа.

Опять разворот и Анна удаляется, покачивая бёдрами. Даже форменное платье не скрывает аппетитных изгибов и заставляет меня судорожно сглотнуть. Вот ведь язва! И это ещё вопрос, кто в чьи сети попал!

Я всё-таки заказал ещё «корзиночку» и стакан сока. Ну не могу я отказать себе в таких деликатесах. Хотя со стороны наверняка выгляжу форменным кретином. Рассчитываюсь на кассе под хмурым взглядом тёти Маши, которая не удержалась и одарила меня давно сдерживаемыми эмоциями.

— Шёл бы ты отсюда, товарищ режиссёр. И нечего девушке голову морочить. А то ведь так и до греха недалеко.

Вот зря она это. Ненавижу, когда кто-то лезет в мою личную жизнь. Мне действительно нравится Анна. Судя по замирающему сердцу, когда я с ней разговариваю, началось всё это давным-давно, и этот процесс необратим.

— Мы пока и не грешили, хотя подумываем об этом, — решаю потроллить толстуху, — Не переживайте. Если что, то вы узнаете самая первая.

— Чего? — мадам начала подниматься со стула.

Лицо её налилось кровью, и буфетчица явно настроилась на битву.

— Тётя Маша, успокойся, — доносится звонкий голос из-за моего плеча, — Товарищ так шутит. И вообще, ему пора уходить.

— Ничего мне не пора. Ещё пирожное и томатный сок, — говорю растерянной тётеньке и возвращаюсь за понравившийся столик.

— Вот зачем было злить хорошего человека? — Анна возникла рядом, будто телепортировалась, — Человек за меня переживает, и вообще, она мне как родная. И мы скоро закрываемся, так что закругляйся.

— Тогда я дождусь тебя на улице. Проводишь меня до дома?

— Чего? Я?

— А кто ещё? Напоили меня вкусным соком. Вот меня и развезло. Да и спать хочу, вдруг упаду где-нибудь на улице.

— Развезло вас, товарищ, явно от жидкости, которую вы приняли перед приходом в наше кафе. И вообще — давно не встречала такого нахала!

— Разрешите, товарищ председатель?

— Я же просил, обращаться ко мне по имени-отчеству, — устало произнёс Андропов, снял очки и начал массировать переносицу.

— Слушаюсь, — ответил полковник и сел на стул, положив перед собой папку с документами.

— У вас, что-то срочное? А то эти чехословацкие дела отнимают все силы. Не хотелось бы тратить время на всякую мелочь. Вы и сами в курсе, какая сейчас обстановка.

— Юрий Владимирович, я по поводу разработки режиссёра, — ответил подчинённый, — Хотя есть интересная информация по так называемой оппозиции. В некоторых диссидентских кругах активно обсуждаются методы помощи мятежникам.

— Всё никак не успокоятся, сволочи! — председатель швырнул ручку о стол, уже не сдерживая эмоций, — Будь моя воля… Ладно, давайте по объекту. Давно о нём не было новостей. Разве, что обсуждается какой-то скандал, который хотят рассмотреть в идеологическом отделе.

— Так точно. Режиссёр открыто вступил в интимную связь с иностранной актрисой. При этом сделал это демонстративно и нагло. Но речь сейчас не об этом.

— Как можно игнорировать подобное? Вы там совсем мышей не ловите, полковник? — Андропов опять начал выходить из себя.

— Это действительно не самый важный эпизод в преступлениях объекта. Он уже извинился и написал в объяснительной, что это был рекламный ход. Максимум, что ему можно предъявить — аморальное поведение. Плюс это не совсем наше дело. Подходов иностранных разведок и представителей посольств к Мещерскому не было.

Председатель КГБ презрительно сжал губы, но промолчал. Падение морального уровня советского человека, превалирование мещанского самосознания в ущерб кодексу строительства коммунизма, были его больным местом. Хотя это всё цветочки, по сравнению с полным разложением, творящимся в некоторых республиках. И ведь сейчас он ничего не мог поделать, полностью связанный по рукам и ногам установками ЦК. Полковник меж тем продолжил, и Юрий Владимирович сначала упустил суть.

— Что простите?

— Нами точно установлено, что Мещерский на паях с гражданином Италии зарегистрировал частную компанию. Более того, он внёс немалый уставной взнос в валюте, — вещал сияющий зам «пятёрки», — Речь идёт о сумме более двадцати тысяч французских франков.

— Откуда у него такие деньги? — Андропов всё никак не мог переключиться со своих мыслей на конкретную ситуацию, — Это же в особо крупных. Здесь даже связей с иностранными разведками не нужно — статья расстрельная.

— Так точно! — опять по-военному ответил не скрывающий улыбки подчинённый, — Восемьдесят восьмая статья УК СССР. В особо крупных размерах — срок пятнадцать лет с конфискацией вплоть до смертной казни. Рокотова и подельников расстреляли именно по этой статье. Так мне посылать группу?

А вот здесь Андропов решил проявить осторожность. То, что режиссёришка замазался по уши в дерьме очевидный факт. С другой стороны, есть реальная опасность попасть в немилость к генсеку. Арест вызовет скандал, который не миновать. Ещё эта настырная Фурцева, начала набирать влияние, будто на дрожжах и не скрывающая, что скоморох её протеже. Заодно могут вмешаться иностранцы, а этого очень не любят товарищи из ЦК. Не мешает подстраховаться, на случай возможных неприятностей.

— Павел Андреевич, — председатель впервые за сегодня назвал подчинённого по имени-отчеству, — А почему вы спрашиваете моей санкции на дальнейшие действия? Это же не представитель высшего руководства страны. Работайте в обычном режиме, как положено по уставу. Если объект виноват, и у вас есть доказательства, то арестуйте его. Далее в рабочем порядке передавайте дело Главному следственному управлению. Дам вам только один совет — дождитесь, пока режиссёр закончит свой фильм. Я вас более не задерживаю.

Не такого решения ожидал полковник, выходя из кабинета председателя. Вроде проделан колоссальный труд, в тесной кооперации сразу с несколькими отделами. И вдруг весьма холодный приём. Только команда дана, а охотничий азарт уже распирал полковника изнутри. Он как хищник, долго загонявший жертву, уже не мог остановиться и предвкушал задержание преступника.

— И вот так снимается кино? Знаешь, сегодня я расстроилась, как никогда. Будто упал покров и волшебство — оказалось обычным фокусом.

Анна напросилась ко мне на киностудию. Я вообще против подобных экскурсий, но сегодня у нас была только озвучка с второстепенными персонажами и финальный прогон некоторых частей в монтажной. Всё утро я возился с техниками, где мы почти доделали монтаж. А уже после обеда приехала девушка, которой я сначала показал, как работает съёмочная группа. В одном из павильонов снимался фильм, и что-то у товарищей не ладилось. Шум, гам и даже ругань, актёр, забывающий слова. Аня была реально в шоке. Далее её добила озвучка. Она наконец-то поняла, что кинематограф — это титанический труд десятков и сотен человек. Красивая картинка является просто мизером от общего объёма проделанных работ.

Вот Анна и рассуждает, что резко изменила своё отношение к кино, перестав считать его сказкой. Хотя вроде уже взрослая и должна понимать элементарные вещи.

Кстати, она позвонила на следующий день. Ещё и рано, не дав мне толком выспаться. Бодрым голосом с лёгкой насмешкой провокаторша сообщила, что выполнила своё слово и позвонила, дабы один товарищ не мучился. Заодно напросилась на экскурсию. Не могу я отказать красивой девушке, поэтому сразу согласился. Хорошо, что хоть хватило мозгов выбрать день полегче. Вот и договорились встретиться после обеда.

Самое забавное, что на девушку практически никто не обратил внимания. Может, приняли за соискательницу на одну из наших вакансий. Или просто все были жутко заняты. Только пара мужиков мазнули по ладной фигурке масляными взглядами, и всё. После съёмочной площадки меня уволок Каплан, и я оставил Анну в приёмной. Вернувшись, обнаружил её пьющую чай с Пузик, которая нагло оккупировала не только мой кабинет, но и рабочее место.

Рыжая заметно поправилась. От её спортивной фигуры не осталось и следа. Живот не был особо большим, но чувствовалось, что сроки уже подходят. Барственным тоном мне сообщили, что заключительный рассказ про нашего боевого мента сдан в печать. А также готовы сценарии трёх последних серий фильма. Съёмки в БССР начались под моим чутким руководством, но через неделю я понял, что ребята сами справятся, и уехал по своим делам. Думаю, что уже в начале 1969 года мы потрясём неокрепшие умы советского зрителя двадцати пяти серийным фильмом.

Пузик также рассказала, что до родов должна успеть дописать сценарий «Соседей». Прямо какой-то робот, а не девушка. В этот момент в кабинет забежал Самсон, который начал квохтать над женой, как наседка. Мол, он сам мог всё привезти, и вообще Оксане надо больше гулять, благо погода отличная. Довольная рыжая дала мне последние распоряжения, иначе и не скажешь, а затем сделала вид, что сдалась на уговоры супруга. Переваливающаяся как утка Оксана и прыгающий вокруг неё будто собачка Самсон, производили забавное зрелище. Но было видно, что оба супруга очень довольны.

На мой вопрос, о чём девушки шушукались, Анна загадочно улыбнулась, но промолчала. Понятно — женская солидарность. Ну, хоть нашла общий язык с Пузик. Далее была студия звукозаписи и прогулка по вечерней Москве.

Приятно идти под ручку с красивой девушкой, дышать тёплым летним воздухом и просто болтать ни о чём. Вернее, мы постепенно узнавали друг друга. Я не удивился, когда Анна рассказала, что учится на вечернем отделении МФТИ. Перешла она туда, после болезни матери, поэтому днём вынуждена подрабатывать официанткой в кафе. Интересный выбор ВУЗа, так как не каждый день встречаешь красавицу, мечтающую стать учёной. Судя по характеру, который то и дело проявляет моя новая знакомая, своего она добьётся.

В свою очередь, я рассказал про учёбу на курсе Данелия, как долго ждал своего шанса и несколько забавных историй со съёмочной площадки. Ну и конечно мы разговаривали о музыке, моде и просто о жизни. Двум молодым и неглупым людям несложно найти тему для общения. Я принципиально старался не форсировать события и хотел лучше узнать человека. Хватит мне одной излишне прагматичной блондинки. Но судя по умному взгляду, шатенки не менее опасны, чем их более светловолосые конкурентки.

Сам не заметил, как мы прошли парк Сокольники о оказались у метро. От посещения какого-нибудь заведения, Анна отказалась, и мы нырнули в подземку. Далее пересадка и наши пути разошлись. Никаких поцелуев и обнимашек, просто попрощались и договорились созвониться.

Дома я сразу принял душ, после сварил пельмени и настроился лечь спать пораньше. Ничего не хотелось, даже читать. Может, немного посмотрю телевизор, хотя наши программы в основном идут по выходным или частично на втором канале днём. Странный подход, будто информативные и образовательные передачи не интересны работающей части зрителей. Третья кнопка пока тестируется и окончательно не настроена. Есть все шансы, что ближе к зиме заработает новый канал с полностью загруженным эфиром. Мои оптимистически мысли были прерваны звонком в дверь. Странно, владелец квартиры в очередном вояже, и я точно никого не жду.

М-да. Гость, вернее, гостья меня несказанно удивила.

— Так и будешь держать даму на лестничной площадке? Хам ты, Мещерский и подлец!

Изящная коленка толкнула дверь и, отодвинув меня внутрь прихожей, Капитонова зашла в квартиру. Стоим, рассматриваем друг друга. Я в трениках и майке-алкоголичке. Она в импортном мини-платье и не менее модных босоножках. Хмыкнув, Светлана продолжила свою агрессивную политику и прошла в зал, даже не подумав снять обувь. Захожу следом и облокачиваюсь о дверной косяк.

— Даже не предложишь даме кофе? — не получив ответа, мадам Капитонова перешла к сути.

А причина её прихода была очевидна. В чём я сразу же убедился.

— Лёшенька, я ещё могу понять, когда ты тащишь в койку иностранную звезду, — большие голубые глаза Светочки опасно сузились, — Детские комплексы мальчика, который вдруг взлетел на вершину и сам не верит в происходящее вокруг. Покувыркался со старушкой, удовлетворил тайные желания — бывает. Бес с этой мелкой шалашовкой Никой, залезшей в твою койку на съёмках. Хотя мне очень хотелось её задушить, когда доброхоты поведали подробности. Повезло сучке, что она работает в другой редакции. Я даже спокойно вспоминаю твою студентку с холодными глазами. Но какого рожна ты притащил на работу какую-то молоденькую девку? Это что — декларация о намерениях? Или ты просто хочешь меня разозлить? Поверь, ты своего добился! Я просто в бешенстве!

Пара шагов в мою сторону и я перехватываю ладошку, прямо у своей щеки. Новая попытка ударить, а затем вырваться и Капитонова просто начала звереть. На меня посыпались удары, укусы, Светочка чего-то рычала. Пришлось успокаивать её единственным способом, пришедшим в голову. Хватаю её в охапку и, несмотря на сопротивление, волоку в спальню, где бросаю на кровать. Сам наваливаюсь сверху и начинаю шарить рукой у неё межу ног.

— Подлец! Скотина! Ненавижу! — последнее обвинение Светочка выкрикнула уже вперемежку с всхлипом.

Интересно, такая представительная комиссия — это признак уважения моих многочисленных заслуг или товарищи первыми хотят насладиться обещанным зрелищем? Я так иронизирую, глядя, как в просмотровом зале киностудии, собирался ответственный народ. Непроницаемые лица больших начальников во главе самим Павлом Романовым, который сейчас руководил «Главлитом» и являлся начальником Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совмине СССР. С учётом наличия в комиссии моего «доброжелателя» Алексея Романова, который возглавлял «Госкино», то денёк обещал быть сложным. Про товарищей рангом поменьше — вроде руководителя ГУ кинопроката или председателя Союза кинематографистов Кулиджанова, я уже молчу. Были и мои союзники, тот же Месяцев, Сурин, Данелия и Чухрай, последнее время не скрывающий расположения к одному молодому дарованию. Естественно, в зале находился и Бритиков, только от него мало что зависело. Больше всего меня смущал один элегантный дяденька весьма цветущего вида с неким налётом благородства. Даже и не скажешь, что внешне похожий на аристократа товарищ — представляет контору Суслова. Судя по тому, что главный Романов поздоровался с ним весьма почтительно, то от работника идеологического отдела ЦК зависит очень многое.

Недолго думая, решаю изменить формат подачи фильма. Мы хотели сначала провести небольшую вводную часть, показать смешные моменты съёмок, рассказанные актёрами, и представить трейлер. Только меня не покидает мысль, что вся эта мишура лишняя. Пусть смотрят, а затем объявят вердикт. Хотя в том, что фильм будут рубить, я уже не сомневаюсь. Хорошо бы сначала показать картину «дорогому Ильичу». Только на дворе середина августа, и генсеку сейчас точно не до походов в кинотеатр. Странно, что на показ не смогла прибыть Фурцева, хотя она знала о времени и дате. Может, министр в отъезде? По стране она ездит много и, надо заметить, продуктивно.

Думаю, что желание прервать показ и начать разнос, посетило Романова не один раз. По крайней мере, я никогда не видел у человека такого одновременно злого и возмущённого выражения лица. Там вообще полыхал целый спектр негативных эмоций, не суливший мне ничего хорошего. Судя по кислому виду вмиг приунывшего Зельцера, он был того же мнения. К перепадам настроения своего соратника я давно привык, поэтому особо не переживал. За свой фильм Лёша Мещерский будет драться даже с двумя Романовыми одновременно.

Прежде чем проследовать в специально приготовленное помещение, высоких гостей необходимо накормить и дать им отдохнуть. Они же устали, посвятив целых три часа просмотру. Им выделили под это специальный кабинет. Я тоже решил, что пора заморить червячка, и двинул в сторону столовой.

— Алексей? Но как? Ведь комиссия может вызвать нас в любой момент? — Моисеич смешно семенил вслед за мной и пытался доказать, что нам нельзя покидать приёмную.

То есть эти охамевшие товарищи, которые даже в столовую с простым народом ходить брезгуют, будут сейчас жрать, а я должен сидеть и смирно ждать? Не бывать такому! Поэтому я спокойно добрёл до нужного помещения, взял поднос и заставил его едой. Зельцер вынужден был последовать моему примеру, только решил ограничиться супчиком. Я же с удовольствием навернул две порции окрошки, при этом отмахнулся от начавшего что-то уточнять Моисеича. Чего сейчас можно изменить, кроме как дополнительно накрутить самих себя? А вот аппетит точно испортится. Поэтому мы кушали молча, хотя окружающий народ активно звенел посудой и чего-то обсуждал.

Когда я приступил к отбивной, в зал вбежал полноватый молодой человек в строгом костюме, огляделся и быстро оказался у нашего стола.

— Кто дал вам право на подобное самоуправство? Павел Константинович заканчивает обед и уже скоро начнётся работа комиссии! Встать! Вы обязаны немедленно проследовать в зал заседаний, — под конец своего монолога помощник Романова чуть ли не верещал противным фальцетом.

Разговоры в столовой постепенно затихли, и вокруг воцарилась тишина. Зельцев вообще побледнел и начал судорожно крутить чайную ложку. Кто — бы знал, чего мне стоило не отправить наглеца в нокаут хорошим таком хуком. Дожёвываю кусочек замечательной свинины и поворачиваю голову к нервному типу.

— Скажите, товарищ. А ваша комиссия имеет полномочия на отмену параграфов трудового законодательства СССР? В пункте двадцать девять чёрным по белому написано: «Рабочим и служащим предоставляется перерыв для отдыха и питания продолжительностью не более двух часов в день. Перерыв не включается в рабочее время.» Мы с коллегой сейчас осуществляем своё конституционное право на отдых. Более того, из-за задержки приезда комиссии, мы были вынуждены уйти на обеденный перерыв гораздо позже, — не удержался и стукнул пальцами по циферблату «Ролекса».

Это я специально подготовился, дабы никто не мог обвинить меня в отсутствии дисциплины или неподчинении. Я и другие параграфы трудового законодательства, где государство гарантирует права труженика, выучил назубок.

— То есть вы хотите сказать, что комиссия Главлита во главе с товарищем Романовы может отменить постановление Верховного Совета СССР? Или это ваша частная инициатива? Я же могу отправить соответствующий запрос для получения разъяснений, — продолжаю глумиться над впавшим в оторопь халдеем, — Члены комиссии спокойно пообедали в отдельном кабинете. Ведь поесть в обычной столовой, вместе с простыми гражданами, им не по чину. А мы должны сидеть в приёмной, как низшие существа, и ждать, пока товарищи изволят откушать? Вы не стесняйтесь, объясните нам, тёмным, чего ещё изволите?

Смотрю, а зал-то на моей стороне. В это время ещё нет такого колоссального разрыва между партийной верхушкой и народом. И люди, особенно фронтовики, могут весьма нервно отреагировать на новых бар, которыми вскоре станут номенклатурщики. Товарищ понял, что перегнул палку и сразу раскис.

— Я… Вы меня неверно поняли. Просто вас ждут. Товарищ Романов скоро закончит обед и должно начаться заседание, — проблеял молодой человек.

— У нас тоже обед, — делаю глоток отличного морса, — Через десять минут мы его закончим и будем на комиссии. Вы же в следующий раз просто вспомните, что в СССР нет слуг и господ, у нас бесклассовое общество. Никто не имеет права нарушать мои права, прописанные в трудовом договоре.

Аплодировать нам никто не стал, но толика уважения в глазах простых работников киностудии, появилась. Зельцер нервно выдохнул и попытался опять начать своё нытьё, но я его сразу прервал.

— Они были настроены негативно ещё до просмотра, мой друг. Их хамский поступок — мол, пусть эти крепостные посидят в приёмной, пока мы изволим кушать — один из элементов отношения к нам с вами. А вот такого я никому спускать не намерен. Будут говорить лишнего, то напишу в народный контроль, ЦК или Верховный Совет, своему депутату, наконец. Мы в своём праве, которое гарантирует Конституция СССР. Если кто-то об этом забыл, то давно пора напомнить. Мне с большинством этой шоблы детей не крестить. И ты сам прекрасно знаешь, что вся эта комиссия — просто формальность. Фильм должен посмотреть главный зритель и вынести свой вердикт.

— А что если ему не понравится картина? Ты же сделал на неё основную ставку. Что будет со всеми нами?

— Значит, я проиграл. Понятно, что в проигрыше будет и коллектив. Только вы знали, на что шли. Но поверь, они бы сожрали нас и так. Уж слишком мы выбиваемся из общего формата. Даже «ЭТО» Чухрая работает совершено по иным принципам, хотя и похожим. Кстати, надо будет позже обсудить с ним некоторые моменты. Есть у меня кое-какие вопросы по порядку отчислений с проката. Знаю, что Григорий Наумович уже поднимал этот вопрос. Но это будет позже. И не надо так переживать за коллектив «Прогресса», практически все мои проекты разбиты на ячейки. В случае совсем негативного хода событий, общее дело не пострадает. Даже полные придурки не станут закрывать все наши начинания, особенно на телевидении. Только перед этим мы будем драться и не позволим этим обнаглевшим каплунам разрушить наш фильм. А теперь — вперёд, на баррикады!

— Поэтому по совокупности приведённых причин, я считаю, что данную кинокартину нельзя допускать к прокату.

Один из замов старшего Романова, чуть ли не двадцать минут надрывался и переливал из пустого в порожнее. Чувствуется партийная закалка и талант истинного демагога. Именно такие кадры, скользкие как угорь, не владеющими никакими навыками кроме болтологии и абсолютно безответственные, вскоре станут определять политику страны. Пусть на низовом и среднем уровне. Но, как показывает практика, некоторым товарищам с родимым пятном на голове, удастся пробиться гораздо выше. Решаю прервать этот нескончаемый поток и поднимаю руку. Докладчик как-то сразу сбился и посмотрел на своего начальника. Бонза вяло кивнул и мне дали слово.

— Товарищ, а можно по существу. Дело в том, что в фильм были вложены большие средства, в том числе иностранного партнёра. Какие конкретно моменты вас смутили и вызвали столь негативную реакцию, что вы предлагаете запретить нашу работу?

— Но как же? Я уже привёл огромное количество просто невероятных нарушений, идущих вразрез с генеральной линией партии и морали нашего общества. Ещё никто так планомерно не издевался над памятью о войне. Более того, ваша интерпретация некоторых событий, особенно развратная любовная сцена, может заинтересовать прокуратуру. Это если не обращать внимания на просто чудовищную реалистичность сцен ранений и убийств. Получился какой-то апологет насилия!

Сдаваться я не собираюсь. Тем более, что докладчик явно плохо разбирается в советском кинематографе.

— Могу привести вам пример десятка фильмов, с не менее жестокими сценами насилия. В той же «Войне и Мире», батальные сцены носят эпический характер. Что касается разврата, то давайте разбираться. Присутствующий здесь товарищ Чухрай ещё двенадцать лет назад снял эпизод с практически обнажёнными Извицкой и Стриженовым. Тот фильм уважаемого Георгия Наумовича стал одним из лидеров советского проката, и получил специальный приз в Каннах. Прошу простить, что начал приводить подобные сравнения, — обращаюсь к маститому коллеге, который незаметно улыбался, явно наслаждаясь ситуацией, — А после этого в нашем кинематографе произошёл просто невероятный прорыв. Товарищ Фетин показал самую настоящую обнажённую натуру. Но вы меня, конечно, извините, только спина Нонны Терентьевой мне нравится гораздо больше, чем, скажем так, тоже спина Евгения Леонова.

Здесь часть присутствующих не выдержала, и начала откровенно смеяться.

— Да вы издеваетесь! — докладчик попытался перекричать веселящийся народ.

— Ничуть, — отвечаю, когда в зале стало потише, — Просто в нашей сцене нет ничего особенного, кроме намёков и полунамёков. Мы и обнажённую натуру показываем условно, со специальными эффектами, дабы разного рода моралисты не обвиняли съёмочную группу во всяких непотребствах.

— Это самая настоящая порнография! Все эти пупырышки на спине и грудь. Вы показываете обнажённую женскую грудь!

— У нас с вами совершенно разные понятия о порнографии. Может, вам стоит посмотреть несколько подобных фильмов, дабы не смешить народ? Да и грудь показана частично, большую часть её мы затёрли, наложив спецэффект.

Дальнейшую склоку прервал председатель комиссии. Романов сделал какой-то жест своему подчинённому, и тот занял своё место. Далее он посмотрел на идеолога. Товарищ Козловский, так звали одного из ближайших помощников Суслова, курирующего вопросы культуры, наконец, себя проявил.

Со своего стула идеолог не вставал и начал вещать сидя.

— Мне очень приятно осознавать, что у товарища Мещерского хорошее чувство юмора. Но, посмеялись и хватит. С большинством предъявленных претензий и замечаний я согласен. Это не фильм о войне, а балаган в лучших традициях какого-нибудь глупого американского вестерна самого низкого пошиба. Только творение Алексея Анатольевича более жестокое, кровавое и бессмысленное. Вам правильно заметили, что советские фильмы не снимаются в подобном стиле. Если это работа исключительно на западного зрителя, то я преисполнен искреннего возмущения. Советский человек не должен видеть подобное издевательство. Ещё живы фронтовики, которые спросят с нас, на каком основании мы позорим их воспоминания!

Козловскому хватило трёх минут, чтобы полностью размазать наш фильм. Он тоже ограничился общими фразами, но сразу чувствовался совершенно иной уровень навыков играть словами. Ещё и грамотный этот самый настоящий аристократ на службе пролетариев. Вон даже про вестерны знает. В последних фразах идеолог начал напирать на отношение фронтовиков к моему фильму. Что же, мы тоже не лыком шиты. Надо только грамотно поймать товарища.

— А почему молчит товарищ Зельцер? Он ведь сорежиссёр и нам хотелось бы услышать его мнение, как вообще стали возможны съёмки подобного, — для пущего эффекта Козловский как-то странно тряхнул руками.

Ну, держись! А Моисеич потом получит слово, чего-то он совсем скуксился.

— Мне бы тоже хотелось услышать мнение настоящих фронтовиков, от имени которых вы говорите, — злобный взгляд идеолога сильно контрастировал с улыбкой превосходства, которая ещё не сползла с его породистого лица, — Илья Моисеевич Зельцер воевал, был ранен и имеет награды. Он принимал такое же участие в съёмочном процессе, как и я. Думаю, что присутствующее здесь товарищи Бритиков, Данелия и Чухрай — простите, если кого забыл — могут дать оценку реальности показанных нами событий. Мы снимали фильм о войне, которая является частью жизни, пусть это звучит ужасно. Для меня это не героические атаки и красивые пафосные речи, а просто жизнь людей, которые готовы умереть в любой момент. И они так же любят, мечтают, радуются, страдают или ненавидят. Но я с удовольствием послушаю мнение заслуженных коллег, ещё и фронтовиков.

Как я и ожидал, первым слово взял Чухрай, что является хорошим фактором. Его мнение точно может повлиять на решение комиссии. Кроме того, что он один из самых авторитетных киношников страны — Григорий Наумович зам парторга «Мосфильма». А ещё режиссёр является секретарём Союза кинематографистов СССР, членом коллегии «Госкино», входит в худсовет главной киностудии страны, возглавляет свою мастерскую во ВГИКЕ и преподаёт на Высших курсах режиссёров и сценаристов. Не человек, а какой-то былинный герой, которому надо поставить памятник ещё при жизни. С какой стороны ни подкопайся, а авторитет у Чухрая просто сумасшедший. Ведь надо ещё учитывать, что он фронтовик, был неоднократно ранен, имеет боевые награды.

— Мне фильм понравился. Это, если брать в целом, — уточнил режиссёр, среагировав на гримасу недовольства на лице Романова, — Чувствуется, что снимал его человек знающий, что такое война. Вы вспомните кадры из госпиталя, эти крики раненых и ощущение полной безнадёги парня, потерявшего ноги. А обожжённый пилот, показанный так достоверно, что мне стало жутко. Да — это ужасная сторона войны. И мне кажется, что зритель должен всё это видеть. В последнее время у меня складывается впечатление, что подрастающее поколение не совсем верно понимает, через что прошла страна. Само празднование Дня Победы для многих начало превращаться в формальность. Так пусть люди почувствуют, что такое настоящие ужасы войны. Может, где-то есть перебор с излишней реалистичностью, здесь спорить не буду. Фильм достаточно длинный и в любом случае подлежит сокращению. Что касается любовной сцены, так сильно задевшей некоторых товарищей, то не вижу в ней ничего отвратительного и криминального. Мы же смотрим на картины великих художников, изображавших обнажённую натуру, и не видим так никакой пошлости.

— Вы считаете, что Мещерский по уровню мастерства близок к классикам живописи? — не сдержал ехидной улыбки Козловский.

— Награды, которыми награждается каждая работа Алексея, говорят сами за себя. Я уже и не помню, кто из наших режиссёров брал одновременно призы в Каннах и Венеции, при этом ещё получал гран-при за рекламный фильм. Для отечественных деятелей кино последнее вообще — «терра инкогнита». А наш молодой коллега умудрился обойти западных конкурентов. Поверьте, просто так там награды не дают. Значит, люди увидели, что-то уникальное в работе Алексея.

Говорят, что в киноиндустрии человек человеку волк. Есть в этом некая доля правды, которую сейчас опроверг Чухрай. А ведь я для него самый настоящий конкурент. И дело не в фильмах, на которых «ЭТО» зарабатывает неплохие деньги. Человек такой ширины взглядов прекрасно понимает, что года через три — четыре им придётся перестраиваться. Ведь я снял откровенный неформат, это касается даже музыки. Хотя великие комедии типа «Белого солнца пустыни», «Иван Васильевич меняет профессию» и «12 стульев» станут классикой нашего кино, но другим жанрам придётся перестраиваться.

Ведь Григорий Наумович наверняка слышал, что мы сейчас проводим отбор молодых режиссёров. Ещё на стадии обучения наше ТО начало привлекать талантливых студентов пока для второстепенных проектов, телевидения и в качестве ассистентов. Но через положенное время самые лучшие получат свой шанс. А значит, разного рода бездари и приспособленцы, штампующие десятки откровенно слабых фильмов, окажутся на обочине киноиндустрии. Более сильным кадрам придётся почувствовать настоящую конкуренцию. Если лет через пять «Прогресс» выйдет на десять художественных и двадцать документальных фильмов в год, подмяв под себя рынок музыкальных клипов и часть телесетки, то с нами придётся считаться. Главное — именно мы будем задавать стандарт, по которому будут судить о кино, в первую очередь приключенческому и драматическому. В общем, посмотрим. Пока это мечты, которые могут пойти прахом в ближайшие две недели.

Далее слово взял Бритиков. Я, честно говоря, не ожидал от обычно дипломатичного главы «Горького» открытой поддержки.

— Для меня в картине просто с какой-то документальной достоверностью изображён солдатский быт. Пусть я служил не в авиации, но имею представление об этом аспекте. Война — это не только боевые действия. И показать мирную часть солдатской жизни на фронте, как бы странно это ни звучало, является признаком большого мастерства. За это надо благодарить второго режиссёра — Илью Зельцера, который пропустил всё это через себя. Про уникальные и новаторские сцены боёв мне даже нечего сказать. Вот товарищ критиковал их за излишнюю реалистичность, а я вижу просто верх мастерства советского кинематографического искусства. На Западе такого никто ещё не снимал, а это колоссальное достижение! Думаю, даже американцы ещё долго не смогут показать такой высокий уровень. Больше мне добавить нечего, товарищи.

Данелия и ещё один фронтовик из комиссии, тоже поддержали фильм, но нашли кое-какие огрехи. В итоге закончили мы уже под вечер, и было решено, что предварительные итоги заседания будут подведены завтра. Я не стал ни с кем разговаривать и просто уехал домой. Нервное напряжение, которое удавалось сдерживать целый день, дало о себе знать ночью. Сначала меня начала бить дрожь, затем кинуло в жар. Естественно, на этом фоне выспаться было просто нереально. Была мысль принять грамм триста коньяка, но я быстро её отверг. Не хватало ещё завтра дышать на людей перегаром.

Следующий день принёс достаточно интересные новости. Это я быстро сбежал домой. А вот члены комиссии, рядовые, конечно, неплохо поработали. После того как все собрались, прений особых не было. Мне просто сунули список из тридцати девяти эпизодов, которые, по мнению комиссии, противоречили духу и морали советского человека. Все мои недоумённые реплики, просто игнорировалась. Оставалось только подписать протокол заседания, который сейчас печатался. Чухрай отвёл меня в сторонку и сказал, что часть людей на моей стороне. Это добавило немного оптимизма, а то что-то я приуныл.

Перед самым окончанием этого спланированного шоу я задал несколько вопросов председателю. Мне удалось поймать момент, когда начальник остался один. Некоторые вещи лучше не выносить на публику.

— Павел Константинович, а как быть с иностранной версией картины?

Романов сделал такой вид, будто надкусил дольку лимона, но соизволил ответить.

— Это не наше дело. Вчера мои помощники изучили контракт, весьма спорный, надо заметить. Там нет пункта о том, что версии фильма должны быть одинаковые.

— Хорошо, — смысла спорить об этом не вижу, — Но я настаиваю, чтобы перед внесением изменений фильм посмотрели ветераны ВВС, собственно их прототипы и являются героями картины. Думаю, это разумная просьба.

— Мы подумаем, товарищ Мещерский, — опять процедил Романов, — Это всё?

Вот откуда у него эта барственность и презрение? Я вроде не вошь какая-нибудь. Сам-то товарищ обычный функционер, звёзд с неба не хватающий. Ведь с людьми работает, пусть и творческими, которые периодически устраивают разного рода выкрутасы. Не понять мне подобного отношения.

— Ещё есть одна проблема. Создание фильма было одобрено лично товарищем Брежневым. Я прошу, чтобы к протоколу прикрепили мою записку, — а вот здесь товарищ задёргался, хотя старался вида не показывать, — Там указано, что никаких изменений в картину вноситься не будет, пока её не посмотрит лично Леонид Ильич.

— Вы что себе позволяете, товарищ режиссёр? — прошипел большой начальник, — Товарищ Брежнев сейчас занят, и ему точно не до вашего фильма. А если вы не хотите исправлять свои ошибки, то есть сорежиссёр, которому можно поручить доработать картину. Ваше же вызывающее поведение будет рассмотрено самым серьёзным образом.

Вот и поговорили. Опять угрожают очередным разбирательством. Такое ощущение, что советским партократам нечем заняться. Я тут еле отбился от идеологов, которые вызвали меня для самого настоящего допроса по поводу событий во Франции. Еле удалось избежать выговора и более худших последствий. Благо, что пока рассмотрели только мой моральный облик, вернее, аморальное поведение. А ведь скоро меня ждёт разбирательство по поводу политических заявлений. Думаю, там легко отбрехаться не получится. Хотя слышал слухи, что кое-кому наверху понравилось моё интервью. Только сейчас не до этого.

К моему несказанному удивлению, мнение членов комиссии разделилось почти поровну. Значит, не всё так плохо! Весьма уважаемые товарищи проявили принципиальность, за что им отдельное спасибо. Остаётся только попасть на приём к Фурцевой и постараться через неё выйти на «дорогого Ильича». Уж очень меня насторожили слова, что я не единственный режиссёр. Зельцер на уродование картины не пойдёт, но ведь отстранить могут и его. В общем, вопросов больше, чем ответов. Но сдаваться я точно не собираюсь!

— Вообще-то, она уже идёт на поправку. Врачи говорят, что кризис миновал. Хотя мне иногда кажется, что мама просто увлеклась и ей пора выбираться из своей скорлупки. Она слишком тяжело пережила жизненные невзгоды и будто старается отстраниться от окружающего мира.

На этой даме пахать надо! О каком кризисе идёт речь? Мадам очень хорошо устроилась, обеспечила себе пособие по временной нетрудоспособности и весьма неплохо себя чувствует. А дочь с родной сестрой работают, содержат и всячески её опекают эту мнимую полуинвалидку, которая даже уборку в квартире сделать не может. Подобные мысли мне пришли сразу, как я увидел Антонину Георгиевну, женщину лет сорока с хвостиком, излишне навязчивую и по совместительству родную мать Ани. Да, я сегодня ездил знакомиться с родственниками девушки. Но обо всём по порядку.

— Специально подгадали? Мол, генсек занят?

Брежнев был очень зол, несмотря на положительный итог ситуации в ЧССР. Обошлось без кровавого сценария, как в Будапеште, но ситуация была не особо благостной. Вся страна, если брать именно чехов, выразила своё отношение к советской власти и коммунистическому строю в целом. Придётся много и плодотворно работать, ведь, кроме Чехословакии ещё есть Венгрия и Польша, где сильны антисоветские настроения. Он не обольщался и прекрасно понимал, что насильно мил не будешь. Даже в его любимой Украине хватало подобных настроений. Главное, что пока удалось договориться с руководством мятежной страны и обойтись без огромных жертв. Далее в дело должны вступить дипломаты, да окончательно согласовать нюансы.

Но сейчас речь шла о вполне конкретном деле. Тем более что ноты итальянского и французского посольства нельзя игнорировать. И это на фоне общего скандала, который устроила западная пресса в последние дни. А здесь к политике присоединилась культура. Многие западные актёры, которые популярны в СССР, сделали резкие заявления. Игнорировать подобные демарши — глупо. С другой стороны, советский МИД не обязан отчитываться перед Мишель Мерсье или Жаном Маре. Скандал же всё нарастал и не сходил с европейских газет, хотя основной темой была ситуация в ЧССР.

— Докладывайте о проблеме в деталях. Уж очень дело неоднозначное.

— Разработка объекта началась более года назад. У нас есть доказательства того, что советский гражданин имеет счёт в иностранном банке.

— Объект значит? — ухмыльнулся генсек.

— Мещерского начали вести ещё в прошлом году. Не вижу в этом ничего странного. Мы получили доказательства того, что он занимается незаконной деятельностью в Европе. По нашим данным, Алексей имеет счёт в швейцарском банке и является пайщиком иностранной фирмы. Подобную информацию нельзя игнорировать.

Глава СССР всё так же скептически смотрел на руководителя КГБ, что просто выводило последнего из себя.

— Леонид Ильич, речь идёт об огромных суммах в валюте. Я сам был удивлён, когда узнал о порядке сумм. Товарищ Мещерский на мелочи не разменивается.

— И что в итоге? Наш «герой» сознался?

— Нет. Сам факт заработка денег в валюте Алексей Анатольевич не признаёт. Но не отрицает другой деятельности.

— Так чего натворил этот хулиган?

— Задержание было вызвано заявлением вполне конкретного человека. Другой вопрос, что заявителем оказался профессиональный кляузник. Только здесь он попал точно в цель.

— Можно подробнее?

Брежнев очень не любил разного рода жалобщиков, из-за которых пострадал в начале карьеры. Поэтому очень недоверчиво относился к подобным делам.

— По нашим данным, режиссёр уже более года имеет счёт в швейцарском банке. Только мы не можем предъявить ему официальное обвинение. Ну, нет в СССР подобной статьи. Советский УК действует исключительно на территории страны. О чём объект, несомненно, знал и пользовался пробелом в законодательстве. Только он не учёл некоторых нюансов. Его бывший сосед написал заявление, которое стало поводом к задержанию.

— Прямо-таки написали заявление, и оно сразу оказалось у вас на столе? — генсек продолжал издеваться над Андроповым.

— Не у меня, Леонид Ильич. Заявление было принято в рабочем порядке соответствующим отделом. Только сопоставив факты, оно было прикреплено к делу Мещерского.

— И что же такого должно произойти, чтобы ваши люди арестовали одного из самых молодых и успешных режиссёров страны? Тем более любимого на Западе. Это же международный скандал!

Андропов открыл лежащую перед ним папку и начал объяснять ситуацию лидеру страны.

— Мы получили информацию, что гражданин СССР продаёт собственные разработки за рубеж. Кстати, именно этот факт Мещерский не скрывает, — усмехнулся глава КГБ, — По его словам, советская промышленность неспособна изготовить колёсики для чемоданов. Поэтому он передал информацию французам.

Брежнев некоторое время анализировал полученную информацию. Надо сказать, что она его не радовала.

— Дальше, Юрий Владимирович, — генсек протянул руку к папке.

— Задержание и возможное возбуждение уголовного дела. Только объект отказывается идти на сделку со следствием.

Генсек сначала долго рассматривал новый вид чемодана, а затем переключился на фотографию заявителя.

— Какая отвратительная рожа, — произнёс Леонид Ильич, — А он, случайно, не из этих?

— Никак нет, — быстро ответил Андропов, которого самого обвиняли к принадлежности к одному специфическому народу, — Вязович Алексей Викторович предки из Белоруссии, токарь шестого разряда, всю жизнь работал на разных заводах, но выше мастера не поднимался. Только есть у этого гражданина одно забавное увлечение. Можно сказать, что товарищ является профессиональным кляузником. Жалуется много и регулярно.

— То есть, мы должны верить показаниям одного жалобщика?

— Так точно, — ответил Андропов, — Только в этом случае мы попали в цель. Вязович, сам того не предполагая, дал нам целое направление для работы.

— Поясните.

— Глупый человечишка, снедаемый завистью вселенского масштаба. А здесь он решил пойти по проторённой дорожке. Алексей с молодости был заподозрен в том, что воровал чужие идеи. Пользуясь своим положением на заводе, он принуждал молодых специалистов, обозначать его, как автора рацпредложений. И этим он занимался долгие годы. Пока один из фактов не был раскрыт. Уголовное дело не заводили, так как токарь действительно хороший работник и по непосредственно профессиональной деятельности претензий не имел. В итоге воришки пришлось отказаться от части чужих идей, заодно он чуть партбилета не лишился. Но работник он хороший, то внутри трудового коллектива решили не ломать человеку судьбу. Прошлое предприятие Вязович покинул, но периодически пишет разного рода жалобы, в том числе на бывших коллег, которые простили его преступления и даже заступались.

— Какой талантливый плагиатор и мерзкий человек, — Брежнев до сих пор рассматривал фото стукача, — Ещё и сухим вышел из воды. Так чем этот подлец вам помог?

— Вязович решил вернуться к прежнему, — видя недоумение Ильича, Андропов пояснил, — Плагиатор захотел присвоить себе чужое открытие, так как действительно изготавливал детали для режиссёра. Только здесь коса нашла на камень. Мещерским давно и плотно занимается наше ведомство. Заявление Вязовича или кляуза, как вы выразились, стало спусковым крючком. Факт передачи идеи имеет место. А это уже совершенно иная статья! Тем более жалобщик в деталях описал встречу с иностранным коммерсантом Луи Виттоном. По уточнённым данным, компания этого француза, уже заявила о старте продаж необычных чемоданов. Если провести более детальное расследование, то можно вычислить европейскую компанию Мещерского. Не удивлюсь, что на её счетах будут значительные суммы.

— Отпусти его, — тихо произнёс генсек.

— Но как? Там ведь реальная статья и вообще…

— Просто так. Оправдательную статью сами придумайте. Я недавно посмотрел фильм в компании ветеранов ВВС. И был действительно поражён. Сами летуны тоже картину хвалили. Пусть и не всё мне понравилось, но сам факт подобных съёмок должен быть отмечен советским руководством. А мы его в тюрьму посадили. На Западе же не просто так возбудились. Они даже про Чехию забыли и о нашем режиссёре больше пишут. Кстати, что там с демонстрантами?

— Всех взяли, Леонид Ильич. Следственные мероприятия уже ведутся. Никто не уйдёт от ответственности. Только провокаторы, вышедшие с плакатами, являются малой частью граждан, поддержавших чешских мятежников. Несколько известных деятелей культуры написали открытые письма об осуждении ввода войск в Прагу.

— Жёстче с ними. Хватит миндальничать. Слишком мы расслабились в последнее время. Но об этом позже, когда будем подводить итоги. Пойдём — Брежнев поднялся из-за стола, — люди ждут. Опять будем обсуждать работу этого неугомонного режиссёра в расширенном составе. Кроме фильма он здесь много чего предложил и кому-то это очень не нравится. Кстати, в деле написано, что он не был замечен в тратах валюты за рубежом. Попыток перебежать Мещерский тоже не совершал. А значит, деньги ему для чего-то нужны. Мне самому интересно понять мотивацию такого неординарного человека.

В кабинете главы СССР сегодня собрался интересная компания. Если охарактеризовать её кратко, то присутствовали в основном идеологи и представители культуры. Вошедший вслед за генсеком Андропов, присоединился к идеологам и сел рядом с Сусловым. Тот, в свою очередь, весьма подозрительно отреагировал на беседу Брежнева с главой КГБ перед странным совещанием. Хотя именно Михаил Андреевич настоял на предстоящем разговоре, но кое-что функционера насторожило. Сначала Андропов, теперь необъяснимый взлёт канувшей в лету Фурцевой. Если присутствие главы Гостелерадио и Госкино, было объяснимо. Но что здесь делать начальнику первого управления Минздрава? Вопросов всё больше, а ответов на них просто нет.

— Товарищи, предлагаю начинать. Тема беседы известна давно, но из-за определённых событий, мы перенеси встречу, — невесело усмехнулся Брежнев.

Суслов решил не тянуть и сразу перешёл в атаку. Предварительно он взял несколько машинописных листов у своего референта, хотя практически выучил текст. Его суховатый голос и небольшие анахронизмы в речи, а также простоватый вид могли вызвать улыбку. Уж очень товарищ был похож на какого-нибудь ИТР средней руки или колхозного агронома. Только если не знать, что это один из людей, определяющих политику огромного государства, слишком у главного идеолога был затрапезный вид. Присутствующие Михаила Андреевича точно не недооценивали и слушали очень внимательно. Удивительно, но выступавший обошёлся без лозунгов и длинных вступлений.

— На повестке дня вполне себе простой вопрос. Как так произошло, что в вашем ведомстве, Николай Николаевич, — Суслов резко перевёл свои небольшие глазки, прячущиеся под толстыми стёклами очков, на Месяцева, — окопалась целая организация, которая планомерно разрушает базовые советские ценности, имея доступ к эфиру радио и телевидения?

После прозвучавшего обвинения в кабинете повисла тишина. Подробными словами просто так не бросаются, тем более на таком высоком уровне.

— Я бы добавил со своей стороны, — в разговор включился Андропов, чьи сотрудники делали обширный доклад Суслову по новым тенденциям на Гостелерадио, и тем самым вовлекли идеолога в это дело, — Всё напоминает хорошо замаскированный вариант идеологической диверсии. Обратите внимание, что товарищи не стали скромничать и сразу окопались на радио, а затем телевидении. Где выбрали два самых популярных направления — кино и музыку. Вместо того чтобы знакомить слушателей с лучшими образцами отечественного искусства, уже целый год идёт откровенная пропаганда западных ценностей. Специально это сделано, либо молодые люди просто увлеклись — надо проверять. Вот только сейчас их передачи присутствуют и на телевидении. Более того, одна небезызвестная студия сняла два очень сомнительных документальных сериала и работает над третьим. У меня есть справки и аналитические записки, полученные от весьма известных учёных-историков. Так вот, большинство из них настаивает, что в сериалах сознательно искажаются исторически процессы с точки зрения официальной советской науки. Есть ещё претензии к двум журналам, но там практически одинаковые претензии, как по радио и телепроектам. Много жалоб на аморальную часть «Доброе утро, страна!». Под видом гимнастики и заботе о здоровье, идёт самый настоящий разврат, но в этом дело есть нюансы — большинству граждан передача нравится.

— То есть вы обвиняете сразу несколько рабочих коллективов, создающих передачи в нескольких сферах? А как быть с работой редакторов? Плюс все проекты неоднократно были согласованы с соответствующими инстанциями. Каждая передача становится объектом пристального внимания. Да, в случае прямого эфира возможны небольшие накладки. Но в остальном у нас очень строгий контроль. Вы же не хотите сказать, что наши редакции заниматься антисоветской и аморальной деятельностью? А наши детские, образовательные и просветительские программы? Много из подобного даже в мире нет. К нам уже были обращения с Запада о покупке некоторых телевизионных передач. Для СССР — это огромный прорыв и повод для гордости!

Месяцев немного пришёл в себя и сразу ринулся защищать свою епархию. Фурцева молчала и изучала какие-то свои документы, чем злила, сидящего напротив Суслова.

— Не антисоветской, Николай Николаевич, — ответил Андропов, — Речь идёт о планах влияния на умы наших людей. В первую очередь молодёжи. И согласитесь, что музыка с кинематографом очень хорошо для этого подходят. Никто не упоминал о вреде строя или какую-нибудь диссидентскую мерзость. Только постепенно люди привыкают именно к этим передачам, их манере подавать материал, общему направлению репертуара. Людям очень приятно, что с ними общаются в эфире, отвечают на вопросы, устраивают конкурсы. Такое медленно и ненавязчивое растление. У меня собрано достаточно аналитического материала практически по всем вашим проектам, можете ознакомиться на досуге.

— А если мы посмотрим на ситуацию с другой стороны, товарищи? — Фурцева обратилась ко всем присутствующим, но смотрела в глаза Суслова.

После этого переложила некоторые свои бумаги и продолжила беседу.

— Необычный формат передач и общение со слушателями, были запланированы и согласованы изначально. В том числе вашим отделом, — Михаил Андреевич, Фурцева достала какую-то бумагу, — Может проблема в том, что на радио с телевидением излишне много западной музыки, фильмов и разнообразной информации? Ещё и красивые девушки с утра зарядку делают. Ну, прямо удар по моральному облику среднестатистического гражданина.

— Вы считаете это допустимым? То есть открытая пропаганда их нравов — это нормально? Полуголые девки — вопрос вторичный.

— Не передёргивайте. Речь идёт о глубочайшем дефиците информации о западной культуре. После фактического открытия границ мы вынуждены учитывать этот фактор. Западная мода, кино и музыка достаточно популярны у советских граждан, особенно молодых. Никто не мешает нашим деятелям искусств и государству предложить свои варианты, не менее интересные. И многие это делают. Только если вы опросите молодых людей в целом по стране, то узнаете странную новость. Большинство из них хочет носить штаны под названием джинсы. К сожалению, это уже сложившийся факт. То же самое касается перечисленных мною направлений культуры. Наше предложение было простым — не загонять всех одним скопом в подполье, а разобраться. Далее сделать правильные выводы и возглавить сложившуюся тенденцию, параллельно предлагая свои новинки. Ведь у нас получился проект с распространением работ наших художников в Европе.

— По-вашему, надо завозить как можно музыки и фильмов с Запада, в ущерб отечественным работам? — удивлённо произнёс Андропов, сознательно проигнорировав последнее предложение министра.

— Нет! Просто нельзя выпустить ситуацию из-под контроля. На определённом этапе нам удастся что-то изменить, не обращая внимания на тенденции, сложившиеся в обществе. В первую очередь путём запретов. Только джинн уже вылетел из бутылки. Вместо того чтобы записи с песнями ведущих иностранных групп продавались в магазинах, а их песни звучали по радио — всё уйдёт в подполье. Пластинки будут записать на домашних установках, и продавать за огромные деньги, а это государственные потери. Народ вместо того, чтобы танцевать свои шейки и твисты непонятно где, пусть делает это в ресторанах и на танцплощадках. То же самое касается кино. Как показала практика в конце пятидесятых и до начала этого десятилетия, советский кинематограф имел хорошую прессу и вполне востребован за рубежом. Наверное, было большой ошибкой и не воспользоваться ситуацией. Мы могли просто поменять гораздо больше фильмов, на иностранные, как часто происходит с французами. Сейчас время объективно упущено. Многие наши фильмы часто не выдерживают конкуренции с западными в отечественном прокате. Что нам мешает, закупать или обменивать больше фильмом, для демонстрации советскому зрителю? Тем более что можно выбирать картины, снятые несколько лет назад. Их прокатный потенциал давно закончился, поэтому капиталисты будут более сговорчивы в плане цены. А товарищам-режиссёрам, фильмы которых не интересны нашим людям, предлагаю задуматься и изменить манеру работы. В чём Минкульт безусловно им поможет, в первую очередь с материально-технической базой и обучением.

— Что вы ещё предлагаете, Екатерина Алексеевна? — Суслов, наконец, проявил эмоции и кривовато ухмыльнулся, только глаза у него были презлющие, — Может нам вообще отказаться от советской культуры, раз она не может конкурировать с западной?

А вот сейчас Фурцева использовала одну из своих заготовок. Ведь данному совещанию предшествовала огромная работа, проделанная за последний год. Спасибо одному режиссёру, который набросал ей целый план, как перестать проигрывать борьбу за души своей молодёжи, тянущейся к западному искусству. Он много чего подсказал. Только министр до последнего решала, лезть ли ей в такую специфическую тему, как идеология. Благо всё было согласовано с Брежневым, но тем не менее.

— Три молодых художника, при помощи совсем мизерных ресурсов, просто перевернули ситуация с наглядной агитацией в стране. Хотя их вначале встретили в штыки. А уж какие на них вешали ярлыки! Только художники оказались правы, а не разного рода хулители. Думающие молодые люди страны, сделали вывод, что употребление алкоголя не модно и ведёт к проблемам в личной жизни. Я немного утрирую, там целый комплекс фактов, да и мы помогали в агитации всеми средствами, включая несколько ведомств. Но ситуация выглядит примерно так. Какой процент молодёжи бросил пить за последние полтора года? — министр обратилась к представителю Минздрава.

— По самым скромным подсчётам, уровень употребления алкоголя среди молодых людей снизился более чем на один процент. Если брать в целом по стране, это около миллиона человек. Ещё мы благодарны Минкульту за идею с опросными листами. Нам стало гораздо удобнее и быстрее получать статистическую информацию. Наше министертсво уже начало собственную разработку новых анкет и в следующем году можно получить более точные данные. Но уже сейчас наблюдается явное снижение нагрузки на медучреждения. В ближайшее время мы ожидаем повышение рождаемости.

— Это замечательные новости! — после слов генсека минздравовец засиял как начищенный пятак, — Самое удивительное, что подобного удалось достичь совместно четырём ведомствам — Минкульту, Минздраву, Министерству образования и Госкомспорту. Вот что значит, товарищи проявили инициативу и подошли к насущной проблеме нестандартно. А пока предлагаю сделать технический перерыв, чаю выпить и вообще.

На самом деле Брежнев не хотел высказывать кое-какие мысли прилюдно и референт незаметно провёл Суслова в отдельную комнату.

— Леонид Ильич, не могу понять, что здесь происходит? — один из лидеров партии не собирался участвовать в балагане, как он видел происходящее, — Какие-то опросы, непонятная статистика. А ещё явное потворство антисоветчикам, окопавшимся на Гостелерадио!

— Это упущение вашего ведомства, товарищ Суслов, — голос генсека был максимально сух и даже зол, — Просвещение масс и пропаганда, всегда была частью работ идеологического отдела. Но где-то ваши подчинённые ошиблись. Может, речь идёт о самоуспокоенности или формальном подходе, вы должны разобраться сами. Мы будем в ближайшее время поднимать эту проблему на заседании ЦК. Только я же не первый месяц изучаю доклады, которые готовит товарищ Фурцева. Да, подход со сбором информации и интерпретация некоторых факторов у неё довольно новаторские. Но сейчас точно можно сделать предварительные выводы о настроениях в обществе. К моему несказанному удивлению всё далеко от идиллии. Я давно дал поручение Арвиду Яновичу, и он должен предоставить информацию, собранную по линии народного контроля. Вот и сравним всё вместе. А то получается, что мы гордимся декларируемым «Моральным кодексом строителя коммунизма». На местах же народ плевать на него хотел, а молодёжь постепенно подпадает под влияние западной культуры. Это я выразился грубовато, но если ничего не делать, то лет через десять будет именно так.

— Но мы действительно работаем. Нет речи о формализме, так как современные вызовы и мировые тенденции не дают отделу расслабиться.

— Значит, надо менять методы работы, если доклад Екатерины Алексеевны не будет особо отличаться от того, что представят товарищи из народного контроля. Не мне тебе объяснять, что на самом деле произошло в ЧССР. И одна из основных причин мятежа была в том, что тамошние коммунисты упустили ситуацию. Или сделали это сознательно. Народ же захотел «социализма с человеческим лицом». Кто-то же внушил это людям, и процесс длился не один год. У нас проблем тоже хватает. Начать сейчас закручивать гайки и действовать старыми методами — значит загнать ситуацию в подполье. Здесь я полстью согласен с нашим министром культуры. Но она пусть работает в своём секторе. Задача партии изучить ситуацию глобально и сделать верные выводы. Я не хочу, чтобы советские люди через двадцать лет отказались от социализма, как попытались недавно чехи. Думаю, ты придерживаешься того же мнения.

— Только СССР не Чехословакия и сравнения здесь неуместны. Общую задачу я понял, хотя здесь надо думать. Сделать небольшие послабления, как хочет Фурцева, вполне реально. Может, чего-то пересмотреть в экономике. Но отхода от базовых принципов марксизма-ленинизма не будет! Не для того мы делали Революцию и победили в самой кровавой войне!

Он всегда предпочитал встречаться с деловыми партнёрами в офисе или ресторане. Это было разумно — деловая и совершенно нейтральная обстановка не давила на собеседников, что положительно сказывалось на переговорах. Но здесь его пригласили в поместье потенциального партнёра, так сказать, на чужую территорию. Ему это не нравилось, но глупо устанавливать свои порядки в чужой стране.

Такси остановилось около массивных ворот. Расплатившись с таксистом, Дино вышел из машины и нажал кнопку звонка. Через некоторое время открылась дверь. Сухощавый блондин неопределённого возраста, с неприятным взглядом, молча, показал ему, что можно заходить. А неплохо живут американские продюсеры, вздохнул про себя итальянец. Он-то прекрасно понимал разницу между его виллой под Неаполем и этим особняком в Малибу. И дело даже не в деньгах, а возможностях, которые есть у обладателя подобной недвижимости.

— Мистер Эванс ждёт вас возле бассейна, — тихо произнёс его сопровождающий, указав, куда надо идти.

Нужный ему человек развалился на плетёном стуле под зонтиком и наблюдал за двумя фигуристыми девицами, плескающимися в бассейне. Это был невысокий человек с некрасивым лицом, одетый в шорты и гавайскую рубаху.

— Рад снова видеть тебя, Дино! — коллега улыбнулся и привстал со стула, чтобы поприветствовать гостя, — Что будешь пить?

Ди Лаурентиса немного напряг панибратский стиль Роберта Эванса. Но он не выдал своих настоящих мыслей, а наоборот, улыбнулся в ответ.

— Если можно, что-то прохладное, но без алкоголя. На улице жарко, и у меня ещё встреча. Не хочу, чтобы развезло в дороге, — пояснил он, увидев недоумённый взгляд американца.

— Сейчас Марк сделает тебе коктейль. А вообще, странно слышать про жару от итальянца. У вас же там пекло покруче нашего.

В этот момент девушки начали плескаться и хохотать. Эванс отвлёкся и помахал красоткам рукой.

— Хороши, чертовки! — произнёс хозяин особняка, с неохотой повернувшись к гостю.

В этот момент всё тот же хмурый тип поставил перед гостем большой бокал с лимонадом. Итальянец сразу сделал пару глотков, так как действительно хотел пить.

— Возвращаясь к нашему разговору, — вдруг сменив тему, произнёс Роберт, — Ответ скорее нет, чем да. Сейчас объясню, почему.

Его взгляд опять переместился на девушек, которые вылезли из бассейна и расположились на шезлонгах с противоположной стороны. Неплохие фигуры, подумал Дино. Ещё и Эванс, фантазёр, выбрал сразу белую и мулатку. Тем временем, американец продолжил, предварительно послав воздушный поцелуй обеим прелестницам.

— Начнём с того, что MPAA[9] присвоит твоей картине категорию NC-17[10], и это логично. В фильме достаточно весьма жестоких и кровавых сцен. Но это ещё не всё. Я уверен, что Ассоциация не захочет пропускать на американский рынок подобный продукт. Пойми меня правильно, Голливуд в жестоком кризисе, — Эванс развёл руками, как бы извиняясь, — Моей команде только в этом году удалось вытащить из болота «Paramount». У «Warner Bros» и «Universal» проблем не меньше. Хорошо держится «Fox» с «Columbia», но никто не даст гарантии, что это продлится хотя бы два года. И тут вдруг один итальянец, предлагает совершенно новую картину, ещё и снятую коммунистами. Здесь ещё надо уточнить позицию парней с Пенсильвания Авеню. Может, у них какие-то свои резоны. Но главная причина — это деньги.

— Спасибо за откровенность, Роберт, — через некоторое время произнёс раздосадованный ди Лаурентис, — На что я вообще могу рассчитывать?

О, не переживай! — хохотнул собеседник, — Твоя компания не останется без хорошего куска пирога. Сначала прокат начнётся в отдельных штатах, в первую очередь западных. Только в Калифорнии будут наиболее сильные ограничения. Это в первую очередь коснётся рекламы. Далее, мы охватим всю страну, просто не все сети будут демонстрировать фильм. Нам тоже интересно посмотреть на реакцию зрителей. Хотя, я думаю, что она будет положительной.

Ди Лаурентис размышлял, имеет ли смысл вообще затевать всё это дело с прокатом в США. С одной стороны, какую-то прибыль его компания получит. А вот с другой — всё это отнимет много времени и сил. Но ему очень нужен американский рынок. И именно сидящий перед ним человек может помочь ему зайти и утвердиться на нём.

— Я понял твой посыл, Роберт, — наконец ответил итальянец, — Всё разумно и понятно. Так как я ожидал примерно подобное, то подготовил подходящий вариант. Фильм будет освещать важные события американской истории. Тему предлагаю такую же — воздушные бои. У нас уже почти готов сценарий. Думаю, он вам понравится. Плюс, у нас есть опытная команда, которая проводила уникальные съёмки. Её использование при создании картины — одно из моих главных условий. С вашими возможностями можно добиться нового слова в спецэффектах. Да и сам сюжет наверняка будет оригинальным и привлечёт дополнительных зрителей.

— Каких конкретно людей ты хочешь привлечь? Учти, что их нужно будет оформлять, делать разрешению на работу. Здесь хватает проблем со всеми этими гильдиями, ассоциациями и профсоюзами работников индустрии.

— Сценарист, он же режиссёр. Плюс техническая часть — постановщик спецэффектов и его небольшая команда. Остальные — это ваши люди. Ещё, хотелось бы, чтобы мой протеже участвовал в кастинге, — ответил Дино.

Теперь американский продюсер взял время на размышление и замолчал. Эванс водил трубочкой по стакану, чем немного раздражал собеседника.

— Сценарий и техники, пусть даже подготовленный оператор — не проблема. Наоборот, нам не помешает перенять чужой опыт. Что касается режиссёра, то, как ты это представляешь? Надо знать язык, нашу систему работы, найти контакт с актёрами и ещё множество мелочей, которые сразу не бросаются в глаза.

Разумный довод мысленно согласился ди Лаурентис. Но, в противном случае, пропадает весь смысл заходить в Америку со своим проектом.

— Роберт, ты сам только что говорил про кризис индустрии. Скажу больше — у вас дефицит новых идей. Так почему не попробовать влить свежую кровь? — итальянец начал объяснять свою позицию, — Поверь, над картиной работали два лучших профи в своей области. Я про режиссёра Мещерского и постановщика спецэффектов Клушанского. Ты сам видел трейлер фильма и прекрасно понимаешь, что это совершенно новый подход. Может, подобное уже снимали, но не на столь высоком уровне и без такой проработки деталей. Если грамотно совместить работу с вашими специалистами, то получится фильм года или даже десятилетия. Заодно ваша студия задаст фактически новое направление в экшн-кинематографе. И самое главное — вы будете первопроходцами, а конкурентам придётся догонять.

— Дино, твой протеже не знает местных реалий. Мы не можем приставить к нему няньку, чтобы она объясняла советскому товарищу элементарные вещи. Я уж молчу про непосредственно рабочие моменты, — Эванс сделал большой глоток коктейля и продолжил, — А язык? Как русский будет общаться с актёрами и съёмочной группой?

— Английский Алекс знает так же хорошо, как и французский. Что касается адаптации и незнания вашей специфики, то ты будешь удивлён. Поверь, этот товарищ и меня часто поражает, — усмехнулся чему-то своему ди Лаурентис, — Человек он общительный и разносторонний. Думаю, ему удастся найти общий язык с группой. В любом случае, не мешает добавить второго режиссёра или консультанта. Только чтобы твой человек давал советы, а не вмешивался в съёмочный процесс. Но надо поговорить и с нашим советским другом, какие у него мысли на этот счёт.

— Так с этим, как раз, проблемы. Насколько я знаю, товарищ Мещерский попал в застенки КейДжиБи, — Эванс не преминул козырнуть, что знает ситуацию, — Только как ты собираешься решать этот вопрос?

— Я сам узнал про это за два дня до вылета в Лос-Анджелес. Но уже многое сделано, и в нашей прессе пошла волна возмущения. Мещерский достаточно известен в Европе. Хотя, это популярность иногда с примесью скандалов и эпатажа. Только сейчас всё это играет нам на руку. В Италии и Франции на защиту Алекса встали знаковые фигуры киноиндустрии и шоу-бизнеса. Наверняка уже есть запросы от посольств разных стран в МИД СССР. Если режиссёр не совершил ничего ужасного, то шансы на освобождение велики. А далее мы сделаем из этого дополнительное шоу. Реклама лишней не бывает.

— Нужна ли моя помощь? Можно заказать кампанию против СССР и в нашей прессе. Мол, проклятые «комми» в своём репертуаре и отправили в Сибирь талантливого человека по надуманному объявлению. Тема жирная, и многие местные писаки могут за неё ухватиться.

— Спасибо, но это лишнее, — вежливо отказался Дино.

Сам же итальянец подумал, что собеседник, ещё не начав работать, уже пытается вогнать его в долги.

— Тогда предлагаю сделать перерыв. Ты решаешь дела этого товарища, — ухмыльнулся американец, — Заодно давай приступим к обсуждению контракта. Я должен посоветоваться, и через два — три дня сформулирую ответ с деталями. Хотя, предлагаю тебе пересмотреть позицию по режиссёру. У нас хватает талантливых людей, но есть небольшой кризис идей.

Иду по ВДНХ, наблюдаю за спешащей или просто гуляющей публикой, дышу чистым осенним воздухом и анализирую произошедшие в жизни перемены. Даже не верится, что ещё пару дней назад я был на грани отчаяния и готов сломаться. Только не хочу сейчас вспоминать об этом периоде, может, как-нибудь позже. Настоятельно гоню от себя все мысли о камере, следователях и допросах. Главное — я на свободе!

Больше всего в жизни не люблю разочаровываться в людях. Понятно, что есть трагедии личного характера, связанные со смертью или тяжёлыми болезнями, но это другое. Ведь разочарование в друге или близком человеке обычно является итогом предательства. Не хочу сказать, что некоторые люди поступили бы именно так, только почему-то на душе скребут кошки. Но, обо всём по порядку.

Первый день после возвращения домой, меня — будто отключили. Сначала я долго купался, с какой-то остервенелостью тёр себя мочалкой, будто пытаясь смыть все тюремные запахи и даже воспоминания об этом. Потом решил немного полежать и проспал почти сутки. Вроде физически ощущаю себя вполне нормально, но вон оно как. Наверное, сильнейшая психологическая нагрузка дала о себе знать. Ведь меня сбили, как самолёт на взлёте. Вот живёшь, строишь планы на будущее, радуешься, что твоя работа даёт плоды уже в настоящем. А потом, бац — и пустота. Я уж молчу про личную жизнь, зыбкие перспективы которой начали прорисовываться.

Судя по громко тикающему чудовищу под названием «Витязь», время почти одиннадцать. Сначала я не мог понять, что изменилось в моих ощущениях. А потом пришло понимание — дело в звуках. Шумящие канализационные трубы, разговоры поднимающихся по лестнице соседей, бегающие этажом выше маленькие слоники, недавно хлопнувшая дверь, сигнал клаксона за окном, детский смех, раздающийся с игровой площадки. Я просто забыл про эти мелочи и привык к совершенно иной атмосфере. Только разбудило меня не это.

В прихожей затрезвонил телефон, и стало ясно, что стало причиной моего пробуждения. Прошлёпал босыми ногами до полочки с аппаратом. Это мне ещё повезло, что у товарища проведена линия. Даже в нынешней Москве телефоны есть в лучшем случае у каждого пятого. Кстати, совсем недавно столица перешла на семизначный номер, что некоторые товарищи наверняка преподнесут как очередное завоевание Революции. Ладно, хватит глумиться, надо ответить настырному звонящему.

— Алло, — прохрипел я в трубку.

Во рту изрядно пересохло будто с жуткого перепоя.

— Ну, здравствуй, Алексей Анатольевич. Что с голосом и почему трубку не берёшь? — в динамике раздался строгий женский голос, — Вчера Марина целый день пыталась дозвониться. Сегодня вот пришлось самой. Раз пять набирала пока, ты соизволил ответить.

— Спал я, Екатерина Алексеевна. Потому и голос хриплый. Считай, часов двадцать был в отключке.

Интересно, что-то случилось, или это просто звонок вежливости? Но следующие слова, а особенно тон, которым они были произнесены, показали, что большие начальники просто так по воскресеньям не звонят.

— Отдохнул, ну и хорошо. Теперь слушай внимательно. Завтра же приступаешь к своей работе. Ничего не поменялось, и ты до сих пор глава ТО «Прогресс». Вникай в текущие дела, там есть какие-то сложности по телевидению. Не мне тебя учить. Но не это главное, — голос министра стал сухим и строгим, — Есть важное дело, которое нельзя провалить. Всю информацию вчера получил Каплан, с ним обсудишь нюансы и разработаешь план мероприятия. Бритиков тоже будет оказывать вам полную поддержку. Всё понял?

— Да!

А что мне ещё ответить? Я примерно догадываюсь, чего Фурцева так всполошилась и явно нервничает. Завтра переговорю с Израилевичем, который развеет мои сомнения.

— Алексей, а ведь ты умеешь не только ссориться, но и подбирать людей. Не со всеми угадал, но всё равно, — вдруг сменила тему Екатерина Алексеевна, — Кто бы мог подумать? Ладно, если задача ясна, то завтра приступай к выполнению.

Странное заявление, даже с какими-то нотками зависти. Некоторое время я зачем-то держал трубку около уха, слушая короткие гудки. Затем отвис, оставил телефон в покое и пошёл умываться.

После завтрака совершенно не хотелось никому звонить, хотя понимаю, что это неправильно. Но могу я насладиться тишиной и свободой? Чувствую, что завтра навалится такой ворох забот и проблем, который мне ранее и не снился. А пока, снова парк, теперь Кузьминский, и я, удивлённо наблюдающий за людьми с их простыми заботами и радостями. Пора уже расслабиться, поверить в реальность происходящего и перестать ходить как заторможенный робот.

На улице ещё достаточно тепло, поэтому летние кафе полны народа. Отстоял положенную очередь, предварительно пробив чек, и получил своё долгожданное мороженое в железной креманке. Рядом сидели молодые родители с маленькой дочкой. Та быстро измазалась мороженым и улыбалась, отворачиваясь от матери, пытающейся вытереть лицо мелкой шкодницы. Глядя на эту забавную сцену, чувствую, что меня постепенно отпускает. Надо дома набросать план дальнейших действий, вроде мою домашнюю записную книжку не трогали или вернули после обыска.

Так же неторопливо выдвигаюсь в сторону Волжского бульвара. Не забыть зайти в магазин, так как холодильник совсем пустой. Вспоминаю, чертыхнувшись, что не захватил авоську. Значит, придётся вернуться на квартиру за сумкой. Полиэтиленовых пакетов ещё не изобрели, но может, оно к лучшему.

Читал однажды, что если не брать в расчёт варварское отношение к экологии и природе, СССР умудрялся обходиться без колоссальных по размерам свалок, присущим России моего времени. Если не учитывать промышленный мусор, то практически все остальные отходы были разлагаемые. Стеклянная тара была возвратной и сдавалась в пункты приёма. То же самое касалось макулатуры и тряпок. Основным упаковочным материалом была бумага, а не полиэтилен. В неё заворачивались не только продукты, но и вещи. Мусор я складываю в ведро, дно которого предварительно застилаю газетой. Из неразлагаемых отходов остаются крышки от бутылок с банками, перегоревшие лампочки, пузырьки от лекарств и бытовые вещи. Вот тебе и отсталая страна. Эх, если бы всё остальное было так хорошо, как с мусором.

— А где моя подборка новых агитплакатов, настольная лампа и кресло?

— Э… — начала блеять Оля, одна из девушек Каплана, которая параллельно выполняла обязанности секретаря, — Вас же не было, Алексей Анатольевич. Но я сейчас уточню, куда перенесли все вещи.

— Чтобы кресло было через пять минут. Или я не поленюсь и милицию вызову.

Поняв, что я не шучу, девушка побежала кому-то звонить. Я же начал боле внимательно осматривать свой кабинет на предмет того, что ещё утащили. Пропал немецкий проигрыватель и моя коллекция пластинок. Зато бюст Ленина так же занимал своё место в левом углу стола. Насчёт милиции я не шутил. Импортное кресло, как и проигрыватель, покупались за мои личные деньги. И терпеть подобное хамство я не собираюсь.

На киностудию я приехал с утра пораньше, изрядно удивив вахтёра, который демонстративно долго проверял мой пропуск. Эта публика обычно приклеена жопой к рабочему месту, но лучше всех знает все новости и сплетни. Наверняка и данный товарищ знает, по какой причине один режиссёр отсутствовал три недели. Только меня подобным ходом не смутить, поэтому я требовательно протянул руку, глядя в водянистые, и бегающие, как у мелкого мошенника, глазки охранника. Будет здесь ещё всякая перхоть строить из себя большого начальника. Что-то я завёлся с пол-оборота, будто забыл про местные реалии.

Настроив себя на положительные эмоции, поднялся на наш этаж и открыл общую приёмную, которую мы делили с Капланом. Далее прошёл в свой кабинет и обомлел. Как здесь не скатиться в негатив, если какие-то гады умыкнули твои вещи? Не стал дёргаться, а просто сел за гостевой стул и начал писать распорядок дня. Минут через двадцать в кабинет зашла Олечка, одна из каплановских помощниц, и ойкнула вместо приветствия.

Я пресёк бурю эмоций, которые дамочка начала выплёскивать в мою сторону и начал разбор полётов. Может это и грубовато, но настроение уже было испорчено. Понятно, что помощница Каплана не виновата, только ситуация получается мерзкая. Олечка моментально выбежала из кабинета, оставив дверь открытой.

Минут через десять меня вывел из задумчивости, кряхтевший как старик мужчина в костюме. Один из помрежей отметил я мысленно, забыл имя.

— Куда ставить? — немного нервно и с ощутимыми нотками раздражения спросил гость.

Пыхтел товарищ, потому что в одиночку тащил моё кресло. Массивное кожаное сиденье, выпирающие подлокотники и металлическая крестовина действительно должны весить немало. Указываю рукой в сторону стола и отхожу к окну. У меня не было даже мысли помогать заносить свою собственность. Недовольный мужик сделал последний рывок, демонстративно громко поставил кресло и вышел, не прощаясь.

— Алексей Анатольевич, вы не переживайте, — затараторила появившаяся Олечка, держащая в руках мою лампу, — Проигрыватель в кабинете Якова Израилевича. Он специально забрал его, когда случилось такое дело. Остальное тоже вернут, просто ещё очень рано и людей нет на рабочих местах.

Крутанулся на кресле, предложил дамочке присесть и дослушал историю. В общем, пару дней народ ничего не понимал. Потом дошли слухи, что меня арестовали. Тут и тройка товарищей подсуетилась. Замдиректора киностудии утащил кресло, не слушая возражений моих сотрудников. Какой-то блатной товарищ, тоже из администрации, недавно пришедший на Горького, был впечатлён настольной лампой. Плакаты демонстративно изъяла «старушка-веселушка», с которой у меня будет отдельный разговор. Поэтому Каплан, от греха подальше, перенёс проигрыватель к себе. Ведь реально дефицитная и дорогая вещь. Сломать кресло — надо умудриться, а вот технику — легко. Особенно если она не твоя.

Вот помяни чёрта, и он появится. Это про замдиректора, который с радостной улыбкой ворвался в кабинет.

— Очень рад! Узнал об этом позавчера, — Яков Израилевич обнял меня и похлопал по спине, — Никому говорить не стал. Пусть для людей это станет приятным сюрпризом. А кому-то, наоборот, будет невесело.

Сначала я не понял, о чём Каплан, а потом увидел, что он смотрит на кресло и улыбнулся. Зам — тот ещё жук и юморист. Но сейчас было не до телячьих нежностей. Меня сразу загрузили предстоящим делом, о котором предупреждала Фурцева. Я только попросил Олечку принести нам чая и никого не впускать. А на пятнадцать часов назначил собрание коллектива в актовом зале.

— Впечатлён вашей работоспособностью, — откидываюсь на спинку кресла, выслушав Яков Израилевича и просмотрев бумаги, — Это вы, получается, работали все выходные?

— Дело нужное, потом возьму пару отгулов, — махнул рукой Каплан, — Что скажешь о моём плане?

— Если надо придумать что-то необычное — я могу помочь. А раз у нас абсолютно официальное мероприятие, то вам и карты в руки. Вступительную речь мне удалось набросать ещё вчера. Надо только предупредить всех актёров и съёмочную группу.

— Уже, — видя мой непонимающий взгляд, Каплан пояснил, — На выходные я обзвонил почти всех, кто сейчас находится в Москве. Заодно дал Оле список, чтобы девочки предупредили тех, кто ещё не в курсе.

Золотой он всё-таки человек! Везёт мне в этом времени с людьми! Хотя Фурцева намекала на то, что не всё так благостно в нашем коллективе. Тем временем шебуршание за дверью переросло в гул. Что-то мы засиделись, а там народ собрался. Надо закругляться, а то ведь возьмут кабинет штурмом.

— Ну, чего там? — нервно спрашивает Серова Зельцера, который не выдержал и пошёл наблюдать за зрителями.

Валентина Васильевна сегодня при полном параде, впрочем, как и остальные ключевые актёры картины. И точно так же нервничает вместе со всеми коллегами. Моисеича так вообще неслабо потряхивает — он уже успел сунуть в рот таблетку валидола. Хотя ранее на проблемы с сердцем не жаловался. Белов тоже сидит бледный и нервно трясёт ногой. Васильев выглядит не лучше, только пытается хорохориться и рассказывает Клушанцеву какие-то обросшие мхом истории из жизни некоторых деятелей киноиндустрии.

Чего нервничать? Вот не понять мне этого. Тем более, все знают, что предварительный просмотр «Битвы за Кубань» понравился самым важным зрителям. А Каплана просто взяли штурмом мои коллеги-режиссёры, заставив сделать две дополнительные демонстрации картины и для них. Говорят, небольшой зал на Горького оба раза был переполнен. Слухи в нашей деревне под названием Москва, распространяются со скоростью света. Еле удалось вместить всех желающих посмотреть новинку. Среди зрителей были не только режиссёры, но и операторы, актёры, журналисты. Даже присутствовало несколько партийный деятелей средней руки. Только я этого не видел, так как был немного занят. Но, по всем данным местного экзитпола, под названием «сарафанное радио», сразу стало понятно, что фильм понравился. Уж впечатлил, как минимум.

Поэтому я сейчас спокойно читаю свежий номер «L'Express», заодно перевожу Терентьевой самые интересные моменты. Французы, кстати, и обо мне написали. Наврали только с три короба, но всё равно приятно. Демонжо отметилась серией интервью, за что ей огромное спасибо. Не ожидал, что после всех истерик, связанных с каторжной программой съёмок, она скажет обо мне хоть одно доброе слово.

— Алексей, как ты можешь быть таким спокойным? — не выдержала Серова, — Сидишь и спокойно читаешь свою иностранщину, будто так и надо.

Переворачиваю очередную страницу и поднимаю глаза на актрису. Судя по всему, этот вопрос хотели задать все присутствующие, кроме Терентьевой. Она сейчас переживает глубокую личную трагедию — развод. Поэтому ведёт себя немного индифферентно и ей, реально, всё равно до происходящего в зрительном зале. Я помню, что её брак в моей истории тоже распался. Только здесь это произошло гораздо раньше. Не удивлюсь, что причина именно наш фильм, ради которого Анна пошла на конфликт с мужем. Может, оно к лучшему? Хотя не хочется становиться причиной, которая ломает человеческие судьбы.

— А что вы предлагаете делать, Валентина Васильевна? Мне надо начать нервничать, рвать на себе волосы и бегать по коридору, пугая людей? — спрашиваю с улыбкой.

— Мог бы нас поддержать или успокоить! — начала заводиться актриса, — Ты же читаешь какой-то французский журнал.

— У меня есть ещё «Marie Claire» — специализированный журнал для женщин. Могу дать вам почитать. Очень успокаивает, знаете ли.

Судя по сузившимся глазам моей музы, сейчас кого-то начнут бить и, возможно — ногами. Остальные присутствующие явно готовы присоединиться к Серовой. Спас меня вбежавший Каплан. Тот, не обращая внимания на тишину в комнате, сразу начал отчитываться.

— К банкету всё готово. Только что привезли последние продукты. Нам нужно ещё полчаса минимум. Так что ты давай, речь какую-нибудь произнеси — в общем, потяни время. Показ закончится минут через десять, — зам взглянул на часы, — Точно должны успеть. А чего вы все такие напряжённые?

Оглядевшись вокруг и увидев мою ироничную улыбку на фоне хмурых коллег, Каплан понял, что пора ретироваться, и не позволив произнести себе вслед и слова, моментально исчез.

— Вот видите, — киваю вслед убежавшему Израилевичу, — Банкет готов. Судя по тому, что показ не прервали, всё будет нормально. И вообще, хватит смотреть на меня, как на врага народа. Давайте собираться, нам скоро на сцену. Особо впечатлительным советую посетить туалет. Предлагаю всем остальным ещё раз проверить внешний вид. Мы решили запечатлеть всё на камеру.

После моих слов дамы сразу двинулись в сторону фойе, где было несколько ростовых зеркал. Васильев же решил воспользоваться моим советом насчёт туалета. В общем, народ сразу задвигался и уже забыл о минутах слабости. Тем более, актёры такие люди, которые могут перевоплотиться в любой образ буквально за пару минут. А здесь собрались очень хорошие артисты.

Зал просто сверкал от количества золотых погон и орденов, которые отражали свет недавно включённых ламп. Прямо живые софиты какие-то. Мы выходим на небольшую сцену друг за другом, останавливаемся и поворачиваемся к залу. В середине стою я и нервничающая Серова. Вдруг во втором ряду встаёт товарищ с множеством звёзд на погонах с солидной планкой наград и начинает хлопать. Постепенно к нему присоединяются остальные присутствующие.

Но аплодисменты постепенно смолкают, так как к сцене в сопровождении небольшой свиты, где я узнал только Гречко и Фурцеву, выдвинулся главный сегодняшний зритель. Понятно, что асы, герои ВОВ — это те люди, чьё мнение для меня крайне важно. Только в СССР есть люди поважнее.

Брежнев бодро поднялся на сцену и подошёл к нашей компании, которая вдруг сбилась в плотную кучку. Генсек улыбнулся и произнёс.

— Ну, здравствуйте, товарищи артисты! Пока вас не захвалили присутствующие здесь герои, давайте это сделаю я. Порадовали! Местами жестоко, иногда нереалистично, но веришь в происходящее! Те, кто прошёл войну, точно должны оценить. А остальные просто обязаны понять и прочувствовать все ужасы, которые пришлось перенести их отцам и дедам!

После первых слов «дорого Ильича» моё сердце рухнуло, куда-то в область пяток и резко вернулось, судя по ритму, которое оно отбивало. Это я думал, что мне всё равно. Но оказалось, что моё состояние было похоже на сжавшуюся пружину. И сейчас она резко разжалась. Не зря! Именно эти слова я мысленно твердил как мантру.

— Товарищи, — генсек повернулся к залу, — Чего же вы встали? Не хотите поздравить наших сегодняшних героев?

Два раза повторять не пришлось, тем более, что присутствующие в массе своей военные. Прошло несколько секунд, и мы оказались в окружении сплошных генералов. Я, честно говоря, и не припомню, происходили ли подобные события в истории СССР. Это касается поздравления генсека и подобной внушительной компании зрителей. Просто какая-то фантастика! Жму очередную крепкую руку и выслушиваю слова благодарности. Затем происходит достаточно забавный эпизод, который надолго остался в моей памяти.

Я, вообще-то, сторонник обнимашек с девушками, желательно красивыми. Но если вас сжимает в объятиях трижды Герой Советского Союза, то деваться некуда.

— Фильм, конечно, хороший! Но что же ты меня, стервец, в таком виде изобразил? А ещё какую-то любовную драму выдумал. Не так всё было. Что теперь люди скажут? — прошипел генерал, не переставая улыбаться.

До меня только сейчас дошло, кто передо мной. Вообще, история с главным героем получилась действительно забавная. Не просто так надо мной посмеивался Ворожейкин. Мне уже потом объяснили, на кого похож наш герой и показанная история. Я точно писал сценарий наобум, взяв условного лётчика, пусть и аса.

— Александр Иванович, верите или нет, но сценарий — чистой воды выдумка. А образ главного героя собирательный, который писался с наших прославленных лётчиков, — говорю Покрышкину чистую правду, — Что касается любовной истории — так пусть завидуют! Или, если хотите, то могу извиниться перед вашей супругой. Скажу, что всё выдумал и это не про вас.

Генерал быстро обдумал услышанное, и по-доброму усмехнулся.

— Нет уж! Пусть действительно завидуют! Думаю, Маше фильм должен понравиться. А ты хитёр, режиссёр! — ас от души хлопнул меня по плечу.

У него ладонь железная, что ли? Рука сразу онемела, но вида я не показал. Хотя, чему удивляться? Большинству присутствующих героев моей страны нет и пятидесяти пяти. Это ещё здоровые и крепкие мужчины, отнюдь не старики. Их даже ветеранами не назовёшь. Многие до сих пор в строю и отдают все силы советской армии. Другие освоили мирные профессии. Речкалов так вообще в пятьдесят лет поступил на факультет журналистики, а Ворожейкин книги пишет. Здоровое телом и духом поколение, которым надо только гордиться! К моему искреннему стыду, многие из ветеранов дожили до момента, когда распалось государство, которое они защищали. Это я не к тому, что зря герои прожили столько. Просто не заслужили эти люди подобного.

Если же брать моё состояние далее, то оно стало походить на специфическую форму выпадения из реальности. Я как бы присутствую в зале, но наблюдаю за всеми событиями со стороны, периодически включаясь.

Вот я вроде стою и вместе со всеми улыбаюсь, а затем хлопаю очередным похвалам Брежнева. Ещё и удивляюсь, как недавно перенервничавшие артисты способны что-то говорить довольному вождю.

Следующая картинка — вся наша компания направляется в банкетный зал. Вереница выстроившихся официантов во главе с администратором приветствует ВИП гостей. Первый тост — за героев войны, выпиваю машинально, даже забыв закусить.

Мой мозг просто отказывается верить в происходящее. Ещё десять дней назад я готовился к совершенно иным событиям, и вдруг попадаю в сказку. Меня даже посетили мысли, что я сплю. Даже ущипнул себя пару раз за ногу. Боль чувствую, значит, это как минимум не сон. На бред тоже не похоже.

Через какое-то время мы все встаём, так как генсек решил покинуть празднество. Пытаюсь понять, что говорит неожиданно появившийся товарищ, отвёдший меня в сторонку. Цуканов — личный помощник Брежнева, мелькает узнавание. Киваю его словам, что понял, и буду в означенное время с датой.

Более или менее я пришёл в себя, когда закончилась официальная часть, и банкет стал обыкновенным застольем, где собрались старые знакомые. Ведь многие живут в разных городах и давно не видели друг друга. Товарищи сбились в группы, обсуждая какие-то свои проблемы. Периодически гости позировали нашему студийному фотографу. Почему-то большинство генералов хотело сделать совместное фото с Серовой, которая сегодня была просто душой праздника. Но, смотрю, что некоторые граждане, у которых ещё есть порох в пороховницах, не обошли вниманием и Терентьеву. Нонна, кстати, немного оттаяла, и радовала окружающих своей улыбкой и задорным смехом.

Окончательно меня отпустило в момент разговора с Фурцевой. Можно сказать, что меня вывели из состояния нездоровой эйфории.

— Только слишком много о себе не выдумывай. Хотя и заварил ты кашу, — Екатерина Алексеевна, как всегда, предпочитала говорить по существу, — Фильм — просто предлог. На самом деле, сейчас развернулась нешуточная борьба. Можно сказать, что твои идеи стали этим самым камнем преткновения. Ну, неспособны некоторые товарищи понять, что нельзя жить в отрыве от народа. Товарищ Брежнев это осознаёт, поэтому в нашей отрасли можно ждать серьёзных перемен. Резких поворотов не будет, но и вектор будет смещён. Решено сделать упор на реальные чаяния и проблемы простых людей.

— Что-то вроде либерализации и снятия идеологического пресса в искусстве?

Фурцева так сжала полупустой бокал с шампанским, что у неё побелели пальцы. Я, грешным делом, испугался, что он сейчас лопнет.

— Ты говори, да не заговаривайся. Если тебя отпустили и сняли все обвинения, то это не является причиной нести подобный бред. Партия решила, что нужны определённые перемены. Но это не значит, что кто-то будет менять курс, по которому движется наша страна, — успокоившись, ответила министр, хотя в её глазах ещё плескался гнев, — Либерализации ему захотелось! Если ещё раз услышу что-то подобное, то поедешь на пару лет в Караганду или Кемерово. Будешь поднимать культурный уровень наших шахтёров или металлургов.

Понимаю, что опять брякнул глупость. Моим оправданием может служить то, что я до сих пор не могу поверить в происходящее.

— Если возвращаться к твоему освобождению, то всё прошло на грани. Слишком была большая волна со стороны западной прессы, и даже обращения ряда посольств. Считай, что здесь тебе опять повезло, — продолжила Екатерина Алексеевна, — Заодно вражеские голоса активизировались. Уж больно им твоя тема понравилась. Так что цени отношение руководства страны и прекращай эти свои высказывания. Понимаю, что ты в основном со мной такой храбрый, но всё равно. Лучше забудь о случившемся как про страшный сон, тем более, у тебя рыльце тоже в пушку. Надо показать новыми проектами, что ты не держишь зла, а как раз наоборот. Недоброжелателей никто не отменял, и они будут внимательно следить за каждым твоим шагом.

— Что с прокатом фильма? Не заставят ли вырезать какие-то моменты?

Вот лояльность советской власти меня сейчас беспокоила меньше всего. Я уж точно не враг своей страны, поэтому товарищи могут спать спокойно. И судьба картины для меня сейчас важнее всего.

— Это к ведомству Романова, а не ко мне. Но судя по реакции, которую ты сам видел, — Фурцева махнула рукой в сторону зала, — Никто более препон ставить не будет. Правда, придётся ввести возрастные ограничения, но сама картина получит наибольший приоритет, и показы начнутся сразу во всех крупных городах страны. Думаю, несколько недель займёт производство копий и уже в октябре — в прокат. Тебя сейчас должны заботить иные вопросы. Срочно нужно что-то новое. Заодно разберись с телевидением, есть там какие-то проблемы.

— Через два дня у меня встреча с Месяцевым. Пока надо собрать больше информации. Все эти дни я разгребал дела на киностудии, ещё подготовка к показу отнимала много времени.

— Не подведи меня, Алексей, — Фурцева сильно сжала мою руку, — Сейчас крайне важный момент, от которого зависит твоя дальнейшая судьба. Через неделю жду тебя с планом новых проектов. Заодно приготовь отчёт о решении возникших проблем.

Я некоторое время смотрел на дверь, через которую министр покинула банкет. Постепенно вычленил из состоявшегося разговора самое главное — и усмехнулся. Ага, так я и поверил, что решается моя судьба. Раз отпустили, то далее трогать не должны. Ну, если я не совершу какую-нибудь откровенную глупость, граничащую с безумием. А вот карьера самой Фурцевой сейчас в странном состоянии. С одной стороны — она неслабо так взлетела, вернувшись в ЦК. А с другой — Екатерина Алексеевна оттоптала множество высокопоставленных мозолей и приобрела немало сильных врагов.

А ещё меня в очередной раз позабавила психология советских бонз. Небольшая группа людей руководит огромной державой. При этом товарищи не избавились от своих местечковых комплексов. Мне диковато слушать министра, который говорит про вражеские голоса. Такое ощущение, что если не сами члены Политбюро, то их помощники ночью прилипают к радиоприёмникам и слушают, что там скажут эти проклятые иностранцы. Мы потому и проигрываем контрпропагандную борьбу, так как изначально ставим себя в ниже противника. Эх, дали бы мне попиарить по-чёрному! Я бы им такое устроил, что Госдеп и Форин-офис каждый день слал бы ноты протеста.

Ладно, пора возвращаться за стол. Главное — что фильм одобрен на самом высоком уровне. В Европе, думаю, тоже всё будет хорошо. А это уже успех, который никто не может игнорировать. Один раз — случай, второй — удача, а вот третий — система. И своего шанса я уже не упущу.

Я думал, что банкет плавно катится к своему завершению, но оказалось, это ещё не всё. Асы, обсудив свои дела, наконец, добрались до моей тушки. При генсеке они сдерживались, но сейчас выдали хорошую такую порцию критики. Основные придирки были к непосредственно воздушным сражениям. Мол, заходить в атаку надо с другой стороны, ведущий так себя не ведёт, лётчики изображены позёрами и вообще у автора нездоровая фантазия. Неплохо досталось Ворожейкину, который был военным консультантом картины.

Минут тридцать мы с Клушанцевым отбивались от настырных генералов, доказывая, что достоверность стала жертвой зрелищности. Пришлось выслушать несколько реальных историй боёв в группе, на которые мы сделали ставку в фильме. Поверьте, в устах участников сражений, слушать подобное очень интересно. Зато за любовную историю нас похвалили. Все асы когда-то были молодыми, и многие пережили что-то подобное. Мне даже показалось, что часть ветеранов завидует Покрышкину. Я попытался объяснить, что фильм не про Александра Ивановича, но наткнулся на дружеские улыбки. Товарищи для себя уже всё решили, и переубеждать их бесполезно.

Но если брать в целом, то посидели мы душевно. Народ на алкоголь не налегал, а больше общался со старыми боевыми товарищами, уделяя должное внимание актёрам. Кроме дам, много лестных слов досталось Белову с Васильевым.

— Не, ну видели? Это же просто отпад! А какая музыка!

Впереди нас идёт компания молодёжи, и один из парней громко выражает свои эмоции, размахивая руками. Невысокий, резкий, явный непоседа — прямо не человек, а батарейка. Рядом с ним шёл более высокий товарищ, который выделялся на фоне ребят своей одеждой. Джинсы, фланелевую рубаху, кожаную куртку и явно импортные туфли в эти годы может позволить себе не каждый. Из оставшихся шести человек обращала на себя внимание фигуристая блондинка и щуплый молодой человек, бросавший на мажора неприветливые взгляды.

— Миша, некорректно говорить о другом фильме. Мы же только что посмотрели интересную картину. Ведь показана такая романтическая история! — произнесла блондинка звонким голосом, а щуплый сразу кивнул, услышав её слова.

— Да ну! Тягомотина и выдуманные чувства, — категорично заявил непоседа, — Ещё скажи, что тебе «Три тополя на плющихе» понравились!

— Хороший фильм — жизненный! — сразу включилась в спор девушка, — Но сегодняшний, конечно, лучше. А ты просто ничего не понимаешь в кинематографе, Нестеров!

— Всё я понимаю. Оба фильма смотреть невозможно. То ли дело «Брак по расчёту»! Но будущий фильм про лётчиков лучше!

— А ты откуда знаешь? — фыркнула блондинка, — Его пока никто не видел из наших, кроме Колесникова. Павел, расскажи, как хоть прошёл показ. Ты же ходил на него с отцом. Фильм действительно такой увлекательный, как о нём говорят?

— Понимаешь, Лена, — начал мажор серьёзным голосом, — Картина оставила просто непередаваемое впечатление. Потому что она просто — отпад! Музыка — тоже!

Первым начал хохотать Миша, который дал пять Павлу. Далее начала смеяться вся компания, кроме щуплого, который бросил на мажора взгляд, полный ненависти.

— Какие вы дурачки! — произнесла девушка, отсмеявшись, — Колесников, но с тебя в любом случае подробности.

Мы уже отошли от компании, и разговор стал трудноразличимым. Но, судя по тому, как замахал руками мажор, он плотно сидит на крючке блондинки. И щуплому товарищу там ничего не светит.

Поворачиваю голову и вижу зелёные глазищи, полные смеха. Наконец, девушка не выдержала и начала смеяться, в чём я её сразу поддержал.

Чёрная «Волга» подъехала к моему подъезду точно в оговорённое время. Сажусь на заднее сиденье, и машина медленно начинает движение. Водитель поздоровался, когда открывал дверь и далее замолчал. Неприметный человек средних лет, голубые глаза и надвинутая на лоб кепка. Мне с ним детей не крестить, поэтому я переключился на пробегающие за окном виды утренней Москвы. Вчера прошёл дождь, немного похолодало, но погода ещё располагает к прогулкам на свежем воздухе.

Людей на улицах немного, но это, скорее всего, связано с субботой. Думаю, через пару часов народ постепенно начнёт заполнять улицы. Это не Москва моего времени, когда чуть ли не половина жителей проводит выходные на дачах. Пока, с земельными участками и индивидуальным строительством дела обстоят плохо. Здесь же у людей иные заботы. В массе своей — это походы по магазинам. Школьная лихорадка, когда родители снаряжали своих чад, уже прошла. Пора заняться другими покупками. Самое забавное, что меня это вскоре тоже коснётся. Но обо всём по порядку, так как минувшая неделя выдалась весьма бурной. И надо добавить, что не всегда со знаком плюс.

— Алексей Анатольевич, вы понимаете, на что меня толкаете? — собеседник в очередной раз попытался воззвать к нашей совести, — Сейчас происходят странные события, я уверен — вы в курсе не меньше моего. Может, повременим с новым изданием, пока не будет конкретики?

Если переводить с номенклатурного на русский, то главред «Советской Культуры», предложил дождаться, когда последуют чёткие инструкции сверху. Вроде хороший руководитель, достаточно образован и не мешает людям работать. Это, по словам Светочки, которым я доверяю.

Я же не перестаю удивляться всем этим товарищам, продвинутым по партийной линии. Ведь Большов — фронтовик. И не какой-то карьерист, а имеет философское образование и докторскую степень. То есть не какой-то неуч или лизоблюд, решивший добиться успеха в жизни, следуя по пути наименьшего сопротивления. Так куда всё потом пропадает? Почему руководитель живёт по принципу «как бы чего не вышло»? Где инициатива? А ведь он достаточно молодой — лет сорок пять, не более. Неужели товарищ так боится за своё кресло?

Смотрю на мадам Капитонову, сидящую с непроницаемым лицом. Судя по всему, она предлагает именно мне вести беседу и приводить нужные аргументы. А Светочка сегодня хороша! Собственно, как всегда. Деловой костюм, облегающая юбка с небольшим вырезом, чёрная водолазка, которая с трудом сдерживает рвущуюся на волю грудь. Чего-то меня заносит не в ту степь. Надо возвращаться к теме сегодняшнего разговора.

Моё заключение на время приостановило проект по созданию полноценного журнала на базе ежедневного приложения к «СК». Молодой и креативный коллектив под руководством Капитоновой уже перерос свой нынешний уровень и жаждал дальнейшего роста. Не знаю как, но моя подруга убедила в необходимости нового издания Фурцеву. И обошлась без моей помощи. Так как газета сейчас находится в подчинении Минкульта, то одобрение Екатерины Алексеевны дорого стоит. Но, неожиданно упёрся главный редактор издания, оказавшийся перестраховщиком.

— Дмитрий Григорьевич, предлагаю посмотреть на ситуацию с другой стороны, — стараюсь тщательно подбирать слова, — Производственные мощности для нового проекта будут выделены министерством. Редакция, я не побоюсь назвать её творческим коллективом, давно сформирована. Читатели с нетерпением ждут трансформации чёрно-белого приложения в полноценный глянцевый журнал. Но самое главное — вы совершенно верно упомянули про события. Речь идёт об изменении стиля работы, в том числе печатных изданий. Судя по некоторым слухам получается, что партия потребует от всех организаций пересмотреть подход к своей деятельности. В первую очередь, это касается формализма и отсутствия инициативы на местах. У вас появилась возможность сыграть на опережение. Ведь проект одобрен Екатериной Алексеевной. А самое главное — Шауро тоже полностью поддержал наши намерения создать новое издание.

Вижу, что Светочка одобрительно кивнула. Против таких аргументов у главреда просто не может быть возражений. Когда инициативу одобрили Фурцева и заведующий Отделом культуры ЦК, то ситуация очевидная и не имеет иной трактовки. Большов затравленно посмотрел на свою подчинённую, обречённо вздохнул и начал делать вид, что внимательно изучает бумаги. Затем он устало откинулся на спинку кресла и произнёс.

— Светлана Андреевна, я одобряю вашу инициативу и даю добро на открытие нового журнала. Только прошу вас — не подведите.

Капитонова хищно улыбнулась и заверила шефа в том, что всё под её личную ответственность и вообще он может готовить рамку для новой грамоты. А может, даже место для медали, не знаю, как сейчас награждают главных редакторов всесоюзных газет.

Светочка — это просто олицетворение мощи! Вернее, стихии, с которой бесполезно бороться. Понятно, что креативная составляющая была в большей степени моими задумками. А вот что касается организационной части, то вся тяжесть легла на красивые плечи будущего главного редактора журнала «Культура». Хотя, я бы придумал другое название. Но пока мы решили не уходить из-под крылышка газеты. Если посмотреть со стороны, то новое издание станет аналогом моего ТО, которое тоже формально входит в структуру киностудии им. Горького.

— Алексей Анатольевич, вы человек опытный, поэтому надеюсь на ваше благоразумие. Леонид Ильич пригласил вас на беседу не просто так. У него есть вопросы, на которые рекомендую ответить без утайки. При этом прошу не пользоваться удобным моментом и вести себя корректно. Разного рода просьбы и пожелания передайте мне. Далее, лучше не переходить определённой черты — не забывайте, с кем разговариваете.

Увидев мой непонимающий взгляд, собеседник пояснил.

— Некоторые товарищи, скорее всего, из-за нервов, начинают вести себя неадекватно. Кто-то излишне развязан и позволяет себе глупые шутки, другие зажаты сверх меры, боясь вымолвить даже слово. Не надо кивать, как китайский болванчик и со всем соглашаться. Просто будьте собой, но соблюдайте рамки приличий. Леонид Ильич сразу почувствует фальшь.

Это, типа — ведите себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях. Главное — постоянно держите в уме личность хозяина, старайтесь его не расстроить, и будет вам счастье.

Перед встречей с вождём, со мной провели небольшой инструктаж. Встретивший меня после обыска Цуканов, быстро выдавал указания, как себя вести, чего можно говорить вождю, а о чём лучше помолчать. Если кратко, то советский человек, удостоившийся столь высокой чести, должен быть скромен, говорить правду, но желательно не расстраивать любимого вождя. Также между строк читалось предупреждение, что надо подальше засунуть свои хотелки. Простые люди на такой приём не попадают, а это априори значит, что сам факт приглашения — уже вознаграждение.

В принципе, я ничего просить и не собирался. Я даже сюда не напрашивался, и полученное приглашение меня немного тяготит. Суббота у меня обычно посвящена «рыжикам», и терять бездну времени, когда тебя ждёт более приятная компания, не доставляет никакого удовольствия. Тем более, что близняшки сильно переживали мой арест. Не знаю, как они узнали, но истерика была знатная. По словам достопочтенной Анны Михайловны, которая часто составляла нам компанию во время редких встреч, ситуация выглядит именно так. Поэтому, сегодня утром я бы лучше выспался, а потом отправился на Академическую. Это гораздо приятнее, чем с утра пораньше выслушивать, как мне себя вести и правильно развлекать одного стареющего товарища. Пусть он хоть трижды глава моей страны.

Вообще, я думал, что постепенно общение с близняшками сойдёт на нет, только Даша с Машей были совершенно иного мнения. Да и тянуло меня к ним, чего греха таить. Остатки личности прежнего Лёхи почти исчезли, но периодически дают о себе знать. К новому браку Зои и рождению у неё ребёнка, я отношусь равнодушно. Мне даже видеть её не хочется, в чём бывшая жена меня полностью поддерживает. Наверное, за дочек она тоже решила, что им лучше меньше видеться с папой биологическим, если в наличии есть новый. Но — нашла коса на камень. Вернее, на два рыжих урагана, которые, на сокращение внимания с моей стороны, были абсолютно не согласны.

Мадам Синичкина — такая теперь фамилия у экс-супруги — вроде как пыталась возмущаться и чего-то запрещать. И заполучила ещё одного принципиального противника в лице собственной мамы. Бывшей тёще новый зять категорически не нравился, но своё мнение она держала при себе. Да и сейчас в дочкины дела не лезла. Только в вопросах воспитания внучек Анна Михайловна была жутко принципиальной, и сдавать позиций не собиралась. Приятно, что я могу сказать.

Вот такие мысли проносились в моей голове, пожалуй, перед самой важной встречей в этом мире. Может, всему виной моё отношение ко всему происходящему, как к виртуальной реальности? Не знаю. Только я даже не думал проникнуться серьёзностью момента. Или это совершенно нездоровый цинизм выходца из XXI века? Брежнев — и хрен с ним. Интересно, а если бы меня сейчас вели на приём к усатому грузину? Удалось бы сохранять такое же спокойствие? Цуканов с недоумением поглядывал в мою сторону, но более ничего не говорил. Ну нет у меня пиетета и уважения к советским вождям. Я вообще всех политиков недолюбливаю.

— Может, у тебя головокружение от успехов? Или ты думаешь, что если снял удачный фильм и его одобрил товарищ Брежнев, то можно вести себя по-хамски? Что ты о себе вообще возомнил?

Сегодня Фурцева включила режим большого начальника, который снимает стружку с нерадивого подчинённого. Только подачу она выбрала явно неверную, будто забыв, что я на подобные вещи реагирую иначе, чем обычные советские граждане.

Если описывать ситуацию вкратце, то меня вызвали к министру в понедельник, с утра пораньше, и устроили форменный разнос. Вернее, попытались. Учитывая, что я ещё толком не отошёл от разговора с вождём с последовавшей за ним просто эпической премьерой картины в кинотеатре «Октябрь», то мысли путались, и с трудом удавалось сосредоточиться. Я реально до сих пор в полной прострации от весьма интенсивной недели.

Нет, речь шла не о каком-нибудь скандале на банкете. Кстати, для мероприятия мы арендовали недавно открытый «Арбат». Благо, платил я не из своего кармана, иначе разорился бы на таком огромном количестве гостей. Хорошо, что можно официально воспользоваться кассой ТО, через которую прошла вся оплата. Хотя я изначально даже не планировал масштабного мероприятия.

Каплан, наверное, телепат, если заранее предвидел наплыв со стороны творческой интеллигенции, коллег-кинематографистов и даже советской номенклатуры средней руки. Понятно, что членам ЦК присутствовать на пьянке с киношниками моветон, но Фурцева, например, прислала своего зама. И это на фоне того, что я вроде как ещё пару недель назад был парией. Потому меня и удивил дар предвидения своего зама, который будто знал, что перед премьерой состоится встреча с вождём. Думаю, большинство гостей резко изменили свои планы и решили присоединиться к торжеству именно по этой причине. Ну и всё было организовано на самом высоком уровне. Ещё и от кинотеатра до ресторана пара шагов.

Хотя, надо сказать, что меня изрядно коробили лицемерные лица товарищей, устроивших массовое паломничество на мой триумф. Уши вяли от этих слащавых и лживых поздравлений. Я-то знаю настоящее отношение ко мне большинства коллег и прочих творческих людей. Но, один попаданец умудрился провалиться в яму с дерьмом и вылез из неё, благоухая розами. Это я так, аллегорически, про короткий отрезок между тюремной камерой и одобрением фильма Брежневым. Творческий люд держал нос по ветру и среагировал моментально. Только сейчас речь не об этом.

Происшествие, которое взбесило Фурцеву, состоялось накануне премьеры. Меня неожиданно вызвали в «Госкино». Тамошний мелкий клерк крысиной наружности, выдал весьма длинную речь и сунул мне какую-то бумажку. Расшифровав его сбивчивое словоблудие, я вычленил главное. Народ и партия решили отблагодарить товарищ Мещерского за невероятные достижения в области развития советского кинематографа. И, с барского плеча, ему выделили ордер на «однушку» в Люблино. Чтобы вы понимали, сейчас это окраина Москвы. В принципе, мне район нравится, там парк отличный рядом. И всё. Территория только застраивается, метро нет, и вообще — инфраструктура больше в планах архитекторов.

Это даже не унижение, а плевок в лицо. Именно такая была моя первоначальная реакция, которая за несколько дней ничуть не изменилась. Может, для обычного советского человека подобная квартира — предел мечтаний, но у меня было иное представление о вознаграждении. Поэтому я поблагодарил странного товарища и отказался от великой чести стать жителем «хрущоб». Думаю, клерк был изрядно ошарашен, но я быстро покинул помещение, не дожидаясь новых словоизлияний. И вот информация уже дошла до министра. Сам Романов не стал устраивать разборки, а подленько так пожаловался моей покровительнице.

— Мне нужно достойное жильё, соответствующее пользе, которую я принёс стране. Глупо хвалить самого себя, но вам ведь известны все мои работы, — решаю успокоить министра и объяснить своё поведение, — Не считая международных призов, мои фильмы банально принесли много денег. В ответ мне предлагают халупу на окраине, что я считаю откровенным оскорблением.

— У нас сотни тысяч людей стоят в очередях на жильё. Любой гражданин будет просто счастлив получить ордер за пару лет непыльного труда, — Фурцева вроде успокоилась и ворчала ради проформы, — Алексей, ты должен понимать, как твоё поведение выглядит со стороны. Я уже устала об этом говорить. Сначала ты ссоришься с парторгом киностудии, не проходит и недели, как у тебя конфликт с головной организацией. А люди смотрят в мою сторону, ожидая реакции на твоё поведение. Складывается впечатление, что ты прикрываешься моим именем. Это — недопустимо!

Вообще, позиция Екатерины Алексеевны в отношении меня достаточно странная. После того, как благодаря моим идеям она вернулась на советский Олимп, я ожидал благодарности. Но мне даже спасибо не сказали. Даже вшивой грамоты от «Минкульта» не перепало. Скорее всего, министр решила, что я теперь должен на неё молиться и жадно ловить любой приказ, будучи готовым, бежать его выполнять. Так всё запланировано, или чёрная неблагодарность тому виной — не знаю. Вместо того, чтобы отсыпать герою положенные нищтяки, Фурцева решила заняться моим воспитанием. Только здесь она малость просчиталась. Я продукт совершенно иной эпохи, и ломать шапку потому, что приказывает член ЦК, не собираюсь.

И вообще, кардинально изменилась сама ситуация вокруг Алексея Мещерского. Я теперь бренд, если называть вещи своими именами. Понятно, что мой взлёт был неожиданным и стремительным, но чиновники должны были отреагировать должным образом. В Союзе деятелей культуры всячески обласкивают и стимулируют, часто незаслуженно. Со мной же происходят странные метаморфозы. Только моё терпение не безгранично.

Почему ответственные товарищи не учитывают, что у режиссёра моего уровня есть альтернатива? В Европе меня ждут, и готовы создать отличные условия для работы. Советскую песочницу я объективно перерос и вышел на качественно новый уровень. Ещё парочка таких демаршей — и я действительно могу поставить вопрос ребром, намекнув на эмиграцию. Обидно только бросать свои проекты, не доведя их до логического завершения. Плюс коллектив, который по моей задумке должен стать кузницей прогрессивных кадров для всей страны. И если называть вещи своими именами, то в СССР можно творить, практически не обращая внимания на цензуру. Как бы это странно ни звучало, но всё обстоит именно так. Немаловажным фактором является то, что у местных деятелей от культуры есть право на ошибку.

В том же кинематографе режиссёр может стартовать с неудачного дебюта. Или уже сложившийся мастер, полностью проваливший один или больше проектов, получает разрешение на съёмки очередного фильма. На Западе такая жёсткая конкуренция, что подобной ошибки не простят. Неудачнику придётся менять профессию, или долго ждать нового шанса. Здесь же, даже маститые коллеги, что периодически гонят явный шлак, не выходят в тираж. При этом никто не выкручивает им руки, заставляя снимать правильное кино. Есть небольшое количество картин, связанных с идеологией, но, опять-таки — всё исключительно добровольно. Более того, за право снимать фильм про Революцию, Гражданскую или вождя мирового пролетариата, обычно разворачивается нешуточная борьба. Потому что власть хорошо награждает тех, кто выполняет госзаказ. Заодно режиссёр не испытывает нужды в материальных ресурсах. Тот же «Ленин в Польше», первым в Союзе, снимался на широкоформатной системе. А ещё получил приз за режиссуру в Каннах.

Я уж молчу, что государство выделяет деньги, практически не спрашивая за конечный результат. На всю страну две хозрасчётные студии — моя и Чухрая. Но на Западе — царство добра и справедливости, а у нас — «Империя зла» с тоталитаризмом, мешающие художникам творить. Посмотрел бы я на наших мэтров в условиях реальной конкуренции, которая является моей целью. С учётом изменения самого подхода к съёмкам, многие из них окажутся просто никому не нужными.

Есть и скрытая часть айсберга, когда разного рода комиссии режут фильмы или открыто вмешиваются в процесс съёмок. Да вот не всегда это плохо. Того же Гайдая цензура заставляла крутиться и придумывать новые ходы. А работай он в условиях наибольшего благоприятствования, может, мы бы и не увидели шедевров мастера комедии. Думаю, у Данелия, Юткевича или Калатозова ситуация примерно схожая. Но в данный момент никто не мешает людям творить и экспериментировать. Есть негативные примеры в виде «Заставы Ильича» и «Комиссара», когда фильмы были запрещены. Но пока это единичные случаи.

Может, поэтому многие мэтры обгадились в восьмидесятые, когда убрали эту саму цензуру? Ни один из признанных мастеров, кто снимал шедевры в шестидесятые-семидесятые, даже близко не смог выдать достойный фильм образца восьмидесятых.

Другой вопрос, что в моей реальности советские чиновники довели ситуацию с цензурой до абсурда. Кинематограф постепенно стал каким-то кастрированным. Но сейчас есть возможность направить его по иному пути, и заодно вырваться из излишне душных объятий идеологов. И «Битва за Кубань» может стать самой настоящей вехой, после которой советский кинематограф сделает качественный рывок, а не увязнет в застойном болоте. Всё это мне точно не хочется терять. Руководить процессом молодому выскочке никто не позволит. Но принять самое деятельное участие в реформах — сам бог велел.

Фурцевой я, конечно, ответил совершенно другое. Ругаться с ней глупо, но и становиться прислугой не наш путь.

— Каждый труд должен быть достойно вознаграждён. Я не обычный рабочий, стоящий в многолетней очереди на жильё. Никто не мешает любому гражданину нашей страны поменять профессию, выучиться на композитора или режиссёра. А далее наш герой может начинать радовать советских зрителей и слушателей своими шедеврами. Я ценю свой труд, прекрасно осознаю, что мне удалось сделать для страны, и хочу достойного вознаграждения. Если моя работа оценивается ответственными товарищами так дёшево, то может, заявить об этом открыто? Но почему-то всё делается в тишине. Заодно к каким-то мелким вопросам подключают человека вашего статуса. Вам не кажется это странным?

Здесь министр ненадолго задумалась, но ответила достаточно быстро.

— А чего ты хотел? У идеологов ты не в фаворе, а Романов — их креатура. Насчёт того, зачем решили привлечь меня, будем разбираться. Но и ты подставился такой демонстративной реакцией. И вообще, зачем надо было лезть через «Госкино»? Почему сразу меня не попросил?

Ага, будто Фурцева не знает, что я без жилья. Или она летает в тех эмпиреях, где иные заботы, нежели наличие квартиры у собственных сотрудников. Сделаю вид, что я поверил.

— Ну не обращаться же мне сразу в ЦК? Я решил провести всё по закону — написал заявление на киностудию, оно пошло по инстанциям выше. Кто же знал, что товарищи решили, что кухня в шесть квадратов — предел моих мечтаний?

— Ладно, хватит упражняться в иронии. Я беру данный вопрос под свой контроль. Заодно уточню у некоторых деятелей, чем они мотивировали подобное решение. Может, они действительно считают, что режиссёр с мировым именем и сделавший столько для советской культуры, достоин именно такой жилплощади, — после последних слов Фурцева усмехнулась и резко поменяла тему, — Что за очередной конфликт с твоей поездкой в Европу? Алексей, нельзя быть таким склочным человеком. Тебе ещё сам выезд не одобрили, а меня уже бомбардируют звонками и жалобами. Пожалей Мариночку, ведь ей отписываться всем этим заслуженным товарищам.

Да, события ведь понеслись вскачь. И опять начались эти советские идиотизмы. На прошлой неделе, сразу после занимательной поездки в Заречье, произошло ещё одно событие. Ко мне на работу прибежал сияющий Франческо и огорошил свежей новостью. Ди Лаурентис договорился о моём туре, связанном с премьерой фильма в европейских столицах. Заявка уже пришла в «Минкульт» и «Госкино», а значит, мне пора собирать чемодан.

Вот только даже опытный атташе забыл о специфике советских реалий. Оплачиваемая поездка по ведущим европейским столицам — это просто праздник для наших кинодеятелей и номенклатурщиков. То, что я указал конкретный список людей, с которыми собирался в культурный вояж, никого не интересовало. Зачем в Риме и Париже нужны Зельцер, Белов или Терентьева? У чиновников уже готовы свои креатуры. Правда, никто из них не связан с производством фильма, но ведь это ответственные товарищи, жизнь положившие на развитие советского кинематографа!

Меня, честно говоря, порядком утомила святая простота советских товарищей, которые декларируют, что живут в лучшей стране мира, но при этом душу продадут за поездку на капиталистический Запад. Есть конкретное приглашение от иностранного продюсера, где указано, что принимающая сторона хочет видеть членов съёмочной группы. Понятно, что в первую очередь это товарищи Мещерский и Клушанцев. По моему мнению, в делегацию надо включить второго режиссёра и ведущих актёров. Я даже Серову не стал включать в список, потому что у неё второстепенная роль. Но наши чиновники решили иначе. Будь их воля, они бы и меня из списка вычеркнули. Только в этот раз кто-то сильно ошибся.

— Давайте договоримся на будущее, дабы далее не было недопонимания, — говорю максимально спокойным голосом, — Приглашение от итальянского продюсера поступило лично мне. В нём чёрным по белому указано, кого принимающая сторона видит в составе делегации. Если некоторые товарищи полны праведного гнева и их распирает чувство несправедливости, что кого-то зовут за границу, а их нет, то могу пожелать им только одно. Пусть снимают кино, пишут музыку и книги, которые будут востребованы на Западе. Но ни один паразит более не поедет со мной за рубеж.

А про себя подумал, что реально буду воевать до конца. Более того, в следующий раз я устрою товарищам самый настоящий международный скандал. Опозорю на весь мир так, что вражеские голоса полгода будут мусолить тему советских крохоборов. Плевать на последствия. Но после этого, каждую делегацию — как культурную, так и спортивную — на Западе будут рассматривать под микроскопом. Любители проскочить за чужой счёт, более не будут чувствовать себя комфортно за границей. Теперь каждый вопрос иностранных журналистов будет начинаться с того, почему в составе делегации присутствуют люди, которым там делать нечего.

— Так, мне ещё твоих демаршей здесь не хватало! — Фурцева стукнула ладошкой по столу, — Формирование делегаций — не твоя прерогатива, поэтому поумерь свой пыл. Условия он здесь ставить собрался! Что касается тура по Европе, то тебя будут сопровождать ответственные товарищи из «Госкино», и заслуженные деятели кинематографа — так просто принято.

— Хорошо! — отвечаю спокойно, — Пусть едут, но за государственный счёт, я разве против? Но поездка, связанная с премьерой фильма в Европе, организовывается и оплачивается компанией Дино ди Лаурентиса. И в этот тур поедут только те люди, которых мы утвердим совместно с ним. Ответственные товарищи могут отдельно согласовать детали с итальянцем, провести предоплату и забронировать гостиницы с билетами. Это их право. Тем более, если это так важно для страны и советского кинематографа, то средства в казне найдутся. Я бы на их месте ещё озаботился наличием в составе переводчиков с нескольких языков. Нам их предоставляет принимающая сторона, но боюсь, что услуга распространяется только на утверждённый список гостей.

Фурцева хмурилась и явно злилась, понимая, что я откровенно издеваюсь. Мне же было наплевать на её чувства. Хватит всех этих пассажиров, воспринимающих своё присутствие в советских делегациях, как неотъемлемое право. По сути, обыкновенные халявщики, пользующиеся своим высоким статусом. Ещё эти сволочи ведут себя как баре, будто делая одолжение людям, ради которых всё и затевалось. Наверное, условный Бондарчук не сможет сам слетать в Канны или Венецию без обязательного сопровождения разных жопоголовых партийцев. Со спортсменами такая же история. Разговаривал как-то со знающими людьми, так там чуть ли не половина делегации могла состоять из чиновников.

Если страна готова платить за поездки этого балласта, то это не мои проблемы. Но я терпеть подобную публику рядом более не намерен. Екатерина Алексеевна пусть тоже теперь знает, что времена изменились. Я ей нужен гораздо больше, чем она мне. Пусть это звучит самонадеянно, но гнуться перед номенклатурой у меня нет никакого желания. С нужными людьми, вроде главы «Мосфильма» или Месяцевым, всегда можно договориться. Вот только терпеть хамство, когда какая-то гнида корчит из себя начальника и ведёт себя так, будто это благодаря ей состоялась поездка, как было с Каннами, я более не намерен.

Министр мой демарш приняла за каприз и головокружение от успехов. Лучше бы с таким рвением она занялась решением квартирного вопроса своего человека. В общем, вышел я из министерства со странными ощущениями. Хочет верить, что Фурцева в первую очередь политик и способна ставить дело на первое место. Потому что уступать я не намерен, и некоторые товарищи ну очень сильно обломаются в ближайшее время.

— Это правда? Но ведь у тебя есть старший брат, который женат.

Аня крутит рукой, на изящный пальчик которой я только что надел красивое кольцо с бриллиантом. Сдуру ляпнул про семейные традиции, теперь придётся выкручиваться. Так как моя невеста — а теперь у неё именно такой статус — девушка весьма серьёзная, может и обидеться.

Кольцо же я приобрёл через связи Каплана. Хочешь ты того или нет, но в Союзе приходится играть по сложившимся правилам. Купить нормальную вещь, в обычном магазине, здесь нереально. С хорошей ювелиркой вообще проблема. Пришлось ехать к его знакомым, весьма зажиточным пенсионерам, которые продавали часть своего золотого запаса. С деньгами у меня сейчас не просто хорошо, а замечательно! На книжке лежит сумма, эквивалентная нескольким автомобилям. Только купить машину я не могу, так как ещё не подошла очередь. Не знаю, может, через пару лет и приобрету. Форсировать этот процесс и подключать связи, нет никакого желания. А вот купить красивое кольцо для прекрасной девушки я могу себе позволить уже сейчас.

Сначала мы поужинали в полюбившемся обоим ресторане «Пекин». Здесь было поспокойнее, достаточно адекватная публика и не так шумно, как в «Арагви», например. Меня, честно говоря, немного напрягает ресторанная культура СССР. Кухня и качество продуктов просто радуют, да и наценка на алкоголь весьма божеская. Мы с Аней особо не употребляем, разве что распили бутылку вина. Но смотреть на часть посетителей, не доставляет никакого удовольствия. Дело в том, что кроме актёров, спортсменов или военных в больших чинах, кому посещать подобные заведения позволяют заработки, в зале достаточно много специфической публики. Работники торговли и сферы обслуживания, которых я называю барыгами, сразу бросаются в глаза. Есть в них что-то такое гнилое и неприятное. Мне-то прекрасно известно, что при зарплате директора магазина в сто пятьдесят рублей, по кабакам особо не походишь и жене золото не купишь. Только товарищи уже ничего не стесняются, и в ресторанах их достаточное количество.

Главное — Анна согласилась стать моей женой. А липкие взгляды мошенников и прочей сволочи, я переживу. Ну не в кафе-мороженое же делать предложение? Я, правда, немного побаивался светить кольцом в общественном месте. Криминал в самой справедливой стране мира вполне себе процветал. Но подумал, что грабить нас прямо на выходе из заведения не будут, а далее мы поедем на такси.

Всё так и получилось. Соблюдая лучшие традиции Голливуда, я сделал предложение девушке в ресторане. Только в плане выражения чувств моя избранница была весьма скупа. Просто улыбнулась и ответила согласием. А мне большего и не нужно. Мы отлично провели время и от души поплясали под музыку местного ВИА. С удивлением услышал целых четыре песни из репертуара группы Ясного. Раз их перепевают в кабаках, то значит, это и есть настоящая популярность. Надо будет заехать к Гене, который недавно звонил. В отличии от многих товарищей, решивших отмолчаться, наш трубадур поставил свою подпись под письмом в мою защиту. Такие поступки и людей, на них способных, надо ценить.

Разговор про семейные традиции начался уже на квартире моей невесты. Кстати, предложение — тоже повод быстрее решить вопрос с жильём. Свадьба не завтра и дату мы пока не обсуждали, но жить у жены я точно не собираюсь. Как приеду из европейского вояжа, поставлю вопрос ребром. Если не поможет Фурцева, то напишу напрямую «дорогому Ильичу». Это тот повод, когда нужно откинуть в сторону ложную скромность. Но пока приходится выкручиваться за случайно сказанную глупость.

— Я неудачно пошутил. Но, надеюсь, что это кольцо станет той самой семейной традицией, о которой идёт речь.

А хороший у неё удар справа! Ещё и попала удачно! Всё сильнее убеждаюсь, что сделал правильный выбор. С Аней точно не будет скучно. Я как-то анализировал жизнь прежнего Лёхи с Зоей и сделал вывод, что она была жутко пресная. Может, они были просто совершенно разными людьми? Здесь же — точно не соскучишься и, кроме постели, мне действительно интересно с этим человеком. Прижимаю своё чудо покрепче и зарываюсь в пушистые волосы. Она ещё попыталась шутливо вырваться — типа, обиделась. Но это бесполезно — такую девушку я никому не отдам. Хотя, если называть вещи своими именами, то моё поведение сродни скотству. Веду себя как самовлюблённый эгоист, совершенно не учитывая чувства Ани. У меня целый хвост проблем на личном фронте, который нет никакой возможности обрубить. Ведь есть Светочка, которая просто так не отступит, а ещё шведка. Сволочь вы, товарищ Мещерский, другого эпитета и не подберёшь.

— Лёша, я понимаю, что твои объятья выражают глубину чувств. Но зачем хватать меня именно за попу?

Вот же ехидна! И мне теперь с этим жить. Даже не видя её лица, чувствую, что Аня улыбается. Но всё равно — я счастлив! В прошлой жизни со мной даже близко не было подобных девушек. Речь даже не о красоте. Здесь целый набор качеств, некоторые из которых должны противоречить друг другу. Главное, что всё это моё! Я же постараюсь сделать жизнь своей будущей супруги максимально счастливой.

— Сеньор Мещерски! Это правда, что фильм про советских лётчиков снимался вопреки желанию КГБ, и поэтому вас бросили в тюрьму? И какие отношения вас связывают с сеньорой Эксберг?

Итальянцы были в своём репертуаре. Сначала похожие вопросы мне задали в аэропорту Рима, где собралось немало журналистов. И вот, на пресс-конференции, которая состоялась после премьеры фильма, последовали похожие заходы.

Складывается впечатление, что итальянскую прессу другие вещи не волнуют. И ладно, если речь идёт о моих отношениях с Анитой. Так ведь они начали приплетать политику. Это хорошо, что я воспринимаю любой скандал, как дополнительную рекламу. Но ведь у нас целая делегация, руководство которой весьма нервно реагирует на провокации западной прессы. И это мы ещё не добрались до Лондона, где нас просто обязаны закидать какашкой.

Если смотреть на ситуацию в целом, то наша картина пользуется ажиотажным спросом. По моему совету, ди Лаурентис договорился с прокатчиками и телевидением. Трейлер фильма начали крутить недели за три до показа, и публика была весьма заинтересована. Ну, ещё бы! Такого зрелища этот мир пока не видел.

Очень помогло интервью Антониони, которое вышло накануне нашего приезда. Для ведущих итальянских режиссёров и других деятелей культуры, Дино организовал закрытый показ. Реакция на картину была абсолютно полярной, но самые знаковые фигуры оценили мою работу. Микеланджело считается отцом авторского кино, и в Италии его мнение уважают. Сторонник реализма просто обязан был заметить наши новаторские идеи. А вот Феллини раскритиковал «Битву за Кубань», обвинив меня в поклонении Голливуду. В прения включились и другие маститые коллеги. Итальянские издания просто пестрели высказываниями Росселини, Висконти, Леоне, Моничелли, Пазолини, Петри и Соллима. Не молчали актёры, критики и даже политики.

Италия кипела и ждала начала показа. Думаю, зритель не будет разочарован. По крайней мере, пресса у нас была достаточно хорошая. И вот я, весь такой одухотворённый, сижу на пресс-конференции, и меня спрашивают о чём угодно, только не о фильме. Вот очередная чернявая и весьма смазливая девица, представлявшая «la Repubblica», понесла какую-то дичь.

— Скоро в Париже пройдёт показ женского белья, организованный госпожой Эксберг. Какое вы имеете к этому отношение, и насколько дефиле связано с КГБ?

Они здесь совсем с ума сошли? Судя по сморщенной рожице переводчицы, которая явно из бывших, тема советской разведки весьма актуальна. Только, причём здесь женские трусы и ведомство товарища Андропова? Ну, раз макаронники не хотят по-хорошему, то получайте в ответ гранату.

— Синьорина, я не так хорошо разбираюсь в женском белье. Разве что могу помочь снять его с такой очаровательной девушки, как вы.

Итальянка покраснела, но судя по брошенному взгляду, она точно не против раздеться перед одним симпатичным блондином из СССР. Остальная журналистская братия дружно рассмеялась. Меня в очередной раз ослепили вспышки фотоаппаратов, и обстановка стала более расслабленной. Недовольными выглядела только княжна, или кто она там, и глава нашей делегации, который стал похож на синьора Помидора. Главное, чтобы товарищ не помер от кровоизлияния прямо в конференц-зале.

Пресса тем временем переключилась на Терентьеву, которая произвела в Италии самый настоящий фурор. Её грудь обсуждали, наверное, даже в детских изданиях. Шучу, конечно. Но наша блондинка с печальным взглядом, просто очаровала эмоциональную итальянскую публику.

Дефиле «Anita's Secret» имело просто сумасшедший успех. Да и само мероприятие было проведено с размахом. Здесь Луи Виттоны не поскупились и обставили всё красиво. Заодно, свою роль сыграл сезон. На дворе поздняя осень, а под сводами «Paris expo Porte de Versailles» царит самое настоящее лето. Да ещё в каком антураже! Десятки манекенщиц, с несколькими популярными актрисами, реально шокировали аудиторию. Ну и сама личность актрисы, в честь которой назван будущий всемирный бренд, сыграла роль приманки. Я же не особо проникся зрелищем, так как банально вымотался. Но, обо всём по порядку.

Перед показом у меня было несколько просто сумасшедших дней. Ди Лаурентис тоже знал толк в маркетинге и не поскупился на раскрутку нашего приезда. Во Франции меня уже неплохо знают, а ещё повышенному вниманию помогала личность Демонжо. Сейчас карьера Милен на самом пике, и французская публика не могла обойти стороной совместный проект с СССР, где снималась актриса. По крайней мере, на первой пресс-конференции вопросы в основном задавали француженке. Про меня вспоминали пару раз, а на Терентьеву даже не смотрели. В отличие от эмоциональных итальянцев, которые оценили красоту Нонны, здесь играли немного по иным правилам. Может, это и правильно. Так и нужно защищать свою культуру и отечественного производителя. Складывалось впечатление, что мы — так, просто сбоку припёка.

А вот после непосредственно премьеры, на меня устроили самую настоящую охоту. Местные акулы пера оценили фильм и были под сильным впечатлением. В итоге, новая пресс-конференция, организованная на третий день нашего приезда, напоминала восточный базар. Утрирую, кончено. Но конференц-зал «Рица» не смог вместить всех желающих. Да и не нужна респектабельному отелю такая шумная толпа. Поэтому мы перебрались в специально снятое Дино помещение, расположенное в паре кварталов от гостиницы.

Почти сотня глаз, десятки фотокамер, вспышки и даже два телевизионных оператора, ведущих съёмку. Даже я немного растерялся от подобного ажиотажа, чего уж говорить про Терентьеву и Клушанцева. Благо, хоть продюсер додумался договориться с одной журналисткой, выполнявшей роль ведущей. А то получился бы самый натуральный балаган. Немного суровая дама, по имени Инес, представляла «Юманите». Наверное, ди Лаурентис ориентировался на коммунистические взгляды издания, когда выбирал временного пресс-секретаря.

Началось всё стандартно — восторги по поводу самых ярких моментов. Далее народ начал задавать банальные вопросы. Типа, как мне пришла в голову подобная идея, и точно ли, что меня арестовали из-за переизбытка кровавых сцен? Затем пара дамочек долго пытала Нонну на предмет, как ей работалось с Демонжо. И тут вдруг всё перевернулось с ног на голову. И удар последовал вроде как от союзников.

Журналист представился Болеславом Комаровским из «Трибуна люду», и задал вопрос на весьма неплохом французском.

— Товарищ Мещерский, можете прояснить следующий вопрос — почему советская картина с такой помпой демонстрируется в капиталистических странах? При этом я не слышал ничего о премьере в Польше. Также нет никакой информации о других социалистических странах.

— Вы, наверное, забыли, что картина совместная. Её премьера только началась в СССР и Франции. Европейское турне нам организовала компания Дино ди Лаурентиса, которая участвовала в проекте. Думаю, что все страны социалистического блока в ближайшее время получат копии фильма от нашего «Госкино». Ещё надо учитывать, что изначально мы готовили картину для демонстрации на трёх языках — русском, французском и английском. Для части публики, вроде немцев, голландцев и скандинавов, предусмотрены только субтитры. Их просто быстрее смонтировать. Что касается Польши, то наверняка будет проведён нормальный дубляж фильма. А это требует времени.

Судя по хмурому лицу поляка, он ожидал иного ответа. Чего он вообще влез — непонятно. Ведь следом сразу активизировался мой старый знакомый из «Франс-Суар». Этот дяденька с брезгливой миной на лице, не смог пройти мимо такой возможности и докопаться до ненавистных коммунистов.

— Как к вашему фильму отнесутся в Чехословакии? И считаете ли вы корректным, после всего случившегося, заставлять граждан этой республики смотреть советский фильм?

Этот деятель пытался нагадить мне два года назад в Каннах, но был жёстко отбрит. И вот дождался удобного момента. Судя по зашевелившимся журналистам, вопрос о чехах им тоже интересен. А мне никак не улыбается лезть в политику. Но что-то отвечать придётся.

— Не знаю.

— То есть вам это неинтересно или просто безразлично? — попытался надавить журналист.

— Я ответил на ваш вопрос. Откуда мне может быть известно об отношении к фильму чехословацкой публики, и заставляют их смотреть советское кино или нет? Поход в кинотеатр — сугубо добровольное дело, и я не слышал, чтобы людей туда загоняли насильно. Но если ваших читателей заставляют насильно смотреть, например, американские картины, то это звучит весьма забавно.

Часть публики начала ухмыляться и хихикать. Наверняка это были коллеги иных политических взглядов, или просто завистники. Французское общество сейчас тоже разделено, это я как-то замкнулся на своих делах. А ведь майские события 1968 года были знаковыми, и привели к большим изменениям в здешнем обществе. Меня это обошло стороной, хотя пара режиссёров и пыталась устраивать провокации в Каннах, в итоге фестиваль завершился каким-то скандалом. Но рекламных роликов политика не коснулась. Да и просто само мероприятие находится в стадии становления, и проходило позже. Но французские журналисты решили раскрутить тему политики.

— А что вы думаете о недавних событиях во Франции? — вклинился в разговор представитель «Либерасьон», — Вам, как представителю коммунистической страны, должны быть интересны подобные вещи. Ведь речь шла, практически, о революции.

Вот зачем мне это? Так хорошо всё начиналось, и вдруг какие-то провокаторы поменяли тему пресс-конференции. Ответил я обтекаемо и попросил обсуждать кино, можно даже личную жизнь актёров, но оставить в покое политику.

В итоге, при помощи Инес, удалось вернуть беседу в нормальное русло. Кто-то даже поинтересовался техническими деталями съёмок у Клушанцева. Далее, помуссировали тему эротики и её наличия в Союзе. Хотя после Италии, Терентьева перестала смущаться и отвечала даже с юмором. Некоторые журналисты явно ожидали иной реакции от советской актрисы. На всё это с осуждением взирали товарищ майор и Пархоменко, примостившиеся сбоку в третьем ряду. Безопасник оказался человеком грамотным — французский он точно знал. Заодно переводил вопросы и ответы возмущённому чиновнику. Чувствую, что скоро у меня начнутся проблемы. Дяденька явно затаил злобу и уже начал стучать о происходящем непотребстве, с его точки зрения, конечно. А то ведь вокруг самый настоящий балаган. Один журналист интересуется сиськами, другой спрашивает, работаем ли мы все в КГБ, третий удивляется, почему французских артистов не представили к советским наградам. И здесь я, дирижирующий этим шоу, периодически шучу и вообще веду себя недостойно гражданина СССР за рубежом.

Вот только фуршет, организованный ди Лаурентисом для неформального общения с журналистами, Пархоменко посетил. Он с завидным аппетитом ел бутерброды, запивал их вином, когда думал, что никто не видит. Это мне уже потом в ироничном тоне поведала Терентьева. Мы с Клушанцевым сразу после окончания пресс-конференции полетели на студию. Там всё было готово к съёмкам нового ролика. Не знаю, что напишет в отчёте майор, но официально у нас мастер-класс с соответствующей оплатой в советскую казну. Поэтому к проекту особо не придирались, хотя безопасник настаивал, что он должен нас сопровождать.

Времени было в обрез, а работы немало. И лишний балласт, в лице двух навязчивых товарищей, нам совершенно не нужен. Они же ещё могут вмешаться в процесс и начать качать права. Нам ещё подобных разборок не хватало. Ведь проект был крайне важным и входил в общий план рекламной кампании, который я написал для французов.

Речь шла съёмке ролика рекламы водки. Гастон Луи Виттон очень серьёзно отнёсся к моим предложениям, и решил подмять под себя часть рынка алкоголя. Он сразу договорился с «Moёt Chandon», и сейчас компании находятся в стадии объединения. «Hennessy» от идеи коллаборации отказался, зато на контакт пошли хозяева «Martell». Скорее всего, в этом времени линейка продукции, принадлежащая «LV», немного изменится. Но это вопрос ближайших двух — трёх лет. Быстро такие объединения не осуществляются. Да и семейству Виттонов надо просто поднакопить соответствующих капиталов. Или хотя бы выйти на качественно иной уровень, дабы кто-то из банков профинансировал подобную сделку. И колоссальный успех новых чемоданов, является гарантией того, что амбициозные планы семейства будут осуществлены.

Ещё произошёл достаточно интересный момент. Оказывается, водки «Absolut», на которую я делал ставку, пока просто нет в природе. Есть непонятный напиток, да и компания принадлежит шведскому правительству. Со «Smirnoff» возникли какие-то недопонимания. Зато на предложение о сотрудничестве откликнулся «Союзплодоимпорт», который как раз хотел начать продвигать продукцию завода «Кристалл» на Западе. Вот что значит инерция мышления. Я, например, даже не брал в расчёт, что можно ориентироваться на советские марки. А ведь «Столичная» в моё время очень хорошо продаётся на американском рынке, и считается там водкой номер один. Только там какая-то мутная тема с правами. Но здесь ситуация совершенно иная.

Оказывается, советские чиновники, когда надо, умеют быстро принимать решение и вести переговоры. Глубинных подробностей я не знаю, но Гастон договорился с нашими товарищами. «LV» становится эксклюзивным партнёром по продаже советской водки в Европе и США. При этом французская сторона несёт расходы по рекламе и прочему продвижению. «Союзплодоимпорт», со своей стороны, срочно регистрирует главные марки, дабы не было попыток копирования. А ваш скромный слуга снимает рекламный ролик, вернее, целый цикл. Это будет немного переработанной версией того самого видео от «Smirnoff», поразившего меня в юные годы[12].

Есть у меня планы и на коньяк с шампанским. Пока же мы пахали, как проклятые. Хорошо, что заказчик вошёл в положение, и всё было подстроено под наш график. С утра делегация ехала на пресс-конференцию или встречи с французскими кинематографистами. Было выступление в посольстве и перед местным фондом франко-советской дружбы. В общем, скучать не приходилось. Ближе к обеду, мы бежали на студию, где на фоне заранее созданных декораций, проходили съёмки. Далее, нас ждала монтажная, где основная работа была на Клушанцеве. И на все дела у нас было четыре дня. Благо, что базовую часть ролика я давно продумал, написал сценарий, подобрав музыку, и согласовал с французами. Но всё равно были переживания, как всё смонтируют. Договорился, что я прилечу принимать финальную версию. А вообще, давно пора решать вопрос с постоянным разрешением на поездки за границу.

Но это были не единственные сложности. В качестве основных моделей выступали Анита, Клаудия Кардинале, Джил Сент-Джон и Кристи Джули, которые подписали с Виттонами долгосрочные контракты. Не знаю, чего стоило собрать их всех вместе. Но работать с уже сложившимися звёздами, которые не переносят друг друга, было очень энергозатратно. Нервы дамочки вымотали мне капитально. И ведь не разобьёшь съёмки на части, подстраиваясь под каждую звезду. Ведь есть ещё съёмочная группа, которая с трудом выдерживала мой темп.

Только поздним вечером народ расходился спать. Мне же приходилось посвящать остальное время шведке. Не скажу, что мы скучно проводили время. Но я хронически недосыпал.

И вот в таком полусонном состоянии я приехал на финальную часть показа. А ведь речь идёт о совершенно новом подходе к продвижению белья. Судя по пускающему слюни майору и ошарашенной Терентьевой, они тоже были впечатлены. Прессы набилось столько, что журналисты буквально стояли друг на друге. Фотографы чуть ли не дрались за право занять место на выделенном участке. А ведь было ещё телевидение, и не только французское.

Хорошо, что нам выделили три места в первом ряду, откуда всё замечательно видно. И посмотреть было на что! Более двух десятков моделей разбавили специально приглашёнными Ракель Уэлч, Урсулой Андресс, Маргарет Ли, Натали Вуд и Эдвиж Фенек. Маркетологи нового проекта решили не экономить, и били сразу изо всех стволов. Подобный состав манекенщиц просто обязан был заинтересовать весь мир, кроме коммунистического лагеря и всяких дикарей, конечно. Поэтому манекенщицы с актрисами представляли совершенно разные страны. Надо сказать, что большинство из участниц шоу были на самом гребне успеха. Думаю, отдача последует моментально.

Грешным делом, меня посетили мысли, что дефиле белья в инфополе Франции и Европы перетянет на себя раскрутку нашего фильма. Но здесь свою роль сыграли слухи о моей связи с Анитой. Наше появление в первый день показа вызвало нешуточный ажиотаж. Ведь советские граждане обычно сторонятся подобных мероприятий. А здесь нарисовался предполагаемый любовник Экберг, хозяйки будущей сети магазинов, да ещё под ручку с другой не менее эффектной блондинкой. Хорошо, что Нонна ничего не поняла. Слухи же теперь пойдут самые разные. Но это только добавит интереса к картине. Ведь я, фактически, не схожу со страниц французской прессы. Да и в остальной Европе сейчас хорошая такая шумиха.

— Что ты сейчас хочешь больше всего? — промурлыкала Анита, потершись носиком о моё плечо.

— Выспаться, — отвечаю не подумав.

За что сразу последовало наказание. Шведка весьма чувствительно укусила меня за сосок, заставив вскрикнуть.

— Надеюсь, что теперь один хамоватый тип взбодрился, — смеясь, произнесла актриса.

— Предварительный контракт практически подписан. Осталось утвердить сценарий, и мы заключим полноценное соглашение. Кстати, на каком этапе находится процесс написания?

Мы с Дино не стали обсуждать дела в ресторане, поэтому гуляем по центру Лондона. Погода просто замечательная, кто бы там ни жаловался на туманы и дожди. Все эти стереотипы свойственны литературе, когда описывалось время бурной индустриализации города. Как по мне, так здешняя погода не хуже парижской. Нам так вообще повезло — первый день пребывания советской делегации был солнечным и сухим.

Завтра у нас сумасшедший день. Будто предчувствуя это, ди Лаурентис заехал в отель, где мы основательно пообедали, а потом решили прогуляться. Хотя надо заметить, что сам приезд прошёл немного буднично. В Хитроу нас встретили всего два журналиста, которые задали несколько дежурных вопросов и особо не досаждали. Я изначально приготовился к более горячему приёму. Но пока всё было спокойно и с хорошим уровнем комфорта. В отличие от Парижа, встречающие нас машины не опоздали, а работники отеля были образцом расторопности. Как я и обещал, чиновник с безопасником расположились отдельно в какой-то низкосортной гостинице. Завтра с удовольствием послушаю их мнение на этот счёт. Но сейчас речь не об этой обузе, а о будущем проекте с американцами.

— Черновой вариант сценария давно готов, — отвечаю, рассматривая прохожих, — Осталось перепечатать его на чистовую и лучше сразу с переводом на английский. Для этого мне нужен помощник, а лучше двое. Мой английский излишне академичен, я не знаю многих технических оборотов, и обычных ошибок хватает.

— Это не проблема, — отозвался итальянец, — В любом случае нам надо ехать знакомиться с американской стороной. Ваша задача — получить разрешение на выезд. В Голливуде можно найти переводчика с любого языка и знатоков авиации. Там есть все нужные специалисты, лишь бы были деньги оплачивать их услуги. Только есть несколько условий, которые поставил Эванс, а значит «Paramount».

Жду, когда ди Лаурентис продолжит. Чего-то он странно мнётся, что ему несвойственно.

— Американская сторона согласна на участие в работе Клушанцева и его помощника. Только Роберт настаивает, что должен быть второй режиссёр. Это будет человек, который поможет освоиться тебе в незнакомой обстановке.

— Дино, мне абсолютно всё равно, с кем работать. Пусть даже Эванс назначит сорежиссёра. Лишь бы он действительно помогал, а не указывал мне, как снимать кино. Только не забывай, что мы оба иностранцы. Голливудские продюсеры и своих режиссёров отстраняли в самом разгаре работы, чего говорить обо мне. Тот же Спартак начинал снимать Манн, закончил Кубрик, а по сути, всем процессом руководил Дуглас, который был ещё и продюсером проекта.

— Я думал об этом. Несмотря на то, что у меня уже несколько работ с американцами, для них Дино ди Лаурентис какой-то малоизвестный европеец. Зайдём? — вдруг спросил собеседник, показав на вывеску паба.

В принципе, я не ожидал лучшего. Заскоки и комплексы советских властей давно меня не удивляют, но всё равно обидно.

Возвращение на Родину произошло буднично и даже серо. Может, всё дело в ноябрьской погоде, которая точно не радовала обилием солнца и тепла. Ещё хмурые рожи Пархоменко и майора, на которые пришлось смотреть весь полёт из Стокгольма до Москвы. Хмарь на небе и небольшой снег грозили перевести моё настроение в состояние сплина. С учётом расставания с Анитой, меня начало раздражать буквально всё. Знаю, что это необходимость, да и не могло у нас быть никакого будущего. Но шведка стала для меня одним из самых приятных событий в этом мире. Или это во мне взыграл собственник, неважно. Легче мне от этого не становилось.

Быстро прошёл таможню и стал ждать наших шмоточников. Если бы не подарки рыжикам, Ане и недавно родившей Пузик, то я бы вообще ничего не потащил из-за границы. Хорошо, что удалось убедить делегацию не закупаться в Париже или Лондоне. Ведь после них нас ждало ещё пять городов. Глупо таскать по всей Европе несколько чемоданов. Вроде удалось найти взаимопонимание, но косметикой и парфюмом, самые счастливые люди в мире, затарились именно в столице Франции. Я не учёл инерцию мышления и то, что наши граждане экономят каждый франк, хотя и получили достойные командировочные от принимающей стороны. Даже пришлось немного помочь Терентьевой, которую я отправил в магазин с одной из помощниц Дино. Та помогла нашей актрисе выбрать нормальную косметику и по вменяемым ценам.

В Шереметьево мне опять пришлось помогать Нонне. Поймал ей такси, помог перегрузить чемоданы с тележки носильщика и попрощался. Хорошо, что мы прилетели ранним утром, и в аэропорту не было столпотворения. Хотя насчёт большого количества людей я погорячился. Сейчас это небольшой терминал, который лучше назвать аэродромом. До сотен рейсов в день ещё долгие годы, так как страна только начала налаживать воздушное сообщение с остальным миром. Но таможня бдит, поэтому чемоданы наших туристов проверяли со всем старанием.

Клушанцев предложил меня довезти, так как его встречали на автомобиле, но я отказался. Просто поймал такси и поехал домой. Вернее, в уже опостылевшую квартиру своего товарища. Решил, что пора ставить вопрос ребром на ближайшей встрече с начальством. Как-то не прельщает меня более жить в «хрущёвке», ещё и чужой.

А затем начались серые будни, в которые я погрузился по самую макушку. Ну и, конечно, встреча с Фурцевой, где меня уже макнули лицом в одну субстанцию.

На приём к ответственной за культуру огромной страны меня вызвали через пять дней после возвращения из турне. За это время я успел встретиться с дочками и Аней. Ещё был прямой эфир на радио, где в нашей программе пришлось два часа отвечать на вопросы ведущих и телезрителей. Ажиотаж был немалый, так как подобных мероприятий страна ещё не знала. Народу было интересно всё, в рамках определённой цензуры, конечно.

Самое забавное, что отечественная пресса оставила наше возвращение без внимания. Никто не требует десятков журналистов, но подобное игнорирование сильно меня разозлило. Благо, на следующий день позвонила Капитонова и сообщила, что меня ждут на радио. Заодно на эфир прибудет сотрудник журнала «Культура», которому надо дать интервью. Светочка — дама умная и прекрасно понимает, что подобное событие надо всячески раскручивать. Вместо этого по телевизору опять рекордные надои, отчёты узбекских хлопкоробов, выполнивших план, и один бровастый товарищ. Хорошо хоть телевизионщики послушали меня, включив в передачу «Время» новости спорта и прогноз погоды. Значит, не всё так плохо. А в понедельник утром раздался звонок и меня срочно вызвали в «Минкульт». Я только пришёл на работу и готовил материал для стандартной планёрки, но пришлось всё перенести на завтра.

Процесс возвращения домой разбился на несколько разных, но связанных между собой отрезков. Если не брать в расчёт жестковатый разговор с Фурцевой и мой поход в ГРУ, то всё вроде текло по стандартному руслу. Единственное, что я пока отказался от идеи съёмок нового фильма в СССР. Понятно, что меня занимал американский сценарий, доработкой которого я занимался, но большую часть времени посвятил уже работающим проектам.

Так и мотался всю неделю с радио на телевидение, а оттуда на Горького, где шёл монтаж сразу четырёх документальных фильмов. Радует, что одним из заказчиков был «Минздрав», а фильм был о вреде курения и алкоголя. Пошатался по монтажной, посмотрел на творческий коллектив, который обсуждал нюансы рабочего процесса, и понял, что я чужой на этом празднике жизни. Нет, народ по-прежнему бегал ко мне, советуясь и уточняя детали. Только я им уже не нужен. Как генератор идей и разного рода креативных примочек — равных мне нет. Если же брать фильмы рутинного характера, вроде научных и образовательных, то люди идут в правильном направлении. И отлично, что молодёжь, которую мы недавно рекрутировали с Высших курсов режиссёров и сценаристов, сразу потянула полноценные фильмы, пусть пока это документалистика.

А вот на телевидении работы было непочатый край. И проблемы появлялись со всех сторон. Пришлось даже срочно записываться на приём к главному телевизионщику.

— Алексей, ты излишне категоричен и не привык идти на компромиссы, — начал Месяцев после положенных приветствий, — Пей чай, я сейчас всё объясню.

Мне нравится подход Николая Николаевича, который, в отличие от многих советских бонз, разговаривает обычным, а не канцелярским языком. Ещё он не тянет кота за то самое место, объясняя всё конкретно.

— Есть мнение, что на нашем телевидении и радио идёт перехлёст иностранщины. Музыка, фильмы, ещё и статьи в прессе. И понятно, что это всё связано с ТО «Прогресс» и журналом «Культура», который, по сути, ваш союзник.

Честно говоря, такого поворота я не ожидал. Но сразу ринулся в бой, защищая наши проекты.

— «Утренняя почта» длится шестьдесят минут, и только десять из них посвящено иностранной музыке, обычно это две или три песни. На радио сложнее, здесь спорить не буду. «Музыкальный киоск» разделён на две части — советскую и зарубежную. Трёхчасовая передача с большим объёмом новостей выходит шесть раз в неделю. Советским исполнителям отведено четыре, а зарубежным — два дня. Ещё надо учитывать, что вещание иностранной музыки за каким-то чёртом обязано включать в себя индийские, арабские и даже иранские песни. Фактически передача сокращается на двадцать и более процентов. Плюс появляется дополнительная проблема с поиском материала и информации о тамошних артистах. Пришлось даже расширить штат для этой азиатчины.

— А вот здесь прошу быть осторожнее на поворотах, — Месяцев нахмурил свои монументальные брови, — Не забывай, в какой стране живёшь. Советские граждане Закавказья и Средней Азии тоже хотят слушать иностранную музыку, но более близкую им по культуре.

Надо бы мне тормознуть, но я уже завёлся. Я-то знаю, как эти «советские граждане» уже через двадцать лет начнут выгонять русскоязычных из своих домов. Для меня эта тема не болезненная, но принципиальная.

— У каждой республики есть своё радио и телевидение. Согласен, что мы вещаем на весь Союз. Только есть несколько «но». Кто мешает условному «Узбектелерадио» пойти по нашему пути и сделать упор на индийскую эстраду? Тем более, что мощностей и технического обеспечения у них хватает. Дело только в желании. То же самое касается других республиканских вещательных организаций. Предположим, если в АзССР есть запрос на иранскую или арабскую музыку, так пусть развивают сотрудничество в культурной сфере. Тем более, что у СССР замечательные связи с большинством стран третьего мира, — выдыхаю, пытаясь успокоиться, и продолжаю, — У нас же чётко фиксируется рейтинг каждой программы. И когда играет разного рода «Авараму», то большей части нашей аудитории это совершенно неинтересно. Такая же ситуация с освещением индийского кино в радиопередаче и журнале «Культура». Народ хочет больше знать про «Фантомаса», «Спартака» и современные новинки западного кино, чем про всяких «Бродяг».

— Только индийские фильмы очень популярны в стране, — Месяцев никак не мог понять моего эмоционального пассажа, — При показе упомянутых тобой «Бродяги» или «Неприкасаемой», люди выстраивались в огромные очереди, чтобы купить билет.

— Ага. За неимением гербовой, пишем на простой. Всё то, что было хорошо в конце пятидесятых, сейчас не имеет никакого смысла. А насчёт безумной популярности — то покажите народу «Анжелику» в полном варианте, без вырезок, и я посмотрю на очереди перед кинотеатрами. Их могут вообще снести поклонники тела прекрасной Мерсье. Заодно сравним кассовые сборы со всяким индийским неликвидом. Что касается их популярности, то осталось совсем недолго. Ещё лет пять — и советский человек станет смотреть совершенно иное кино, особенно если будет хоть частично открыт западный рынок. Ну а всякие «Зиты и Гиты» будут популярны только в Душанбе и Самарканде. И ведь мы что-то подобное уже с вами обсуждали, и не один раз. Зачем ломать работающую структуру, которая действительно интересна людям?

— Ты понимаешь, что предложение транслировать на узбекистанском радио индийские песни, а на общесоюзном — английские, попахивает национализмом? У нас единый народ, и не надо вбивать клинья между людьми.

— Есть успешная система, которая только начала работать. Давайте оставим в стороне политику и национализм. И вы прекрасно понимаете, что советский народ состоит из десятков наций. Каждая из них имеет свою культуру, традиции и менталитет. И я не против уделить некоторое время тому же индийскому или арабскому кино с музыкой. Но почему не пойти дальше? Поднимите вопрос на всесоюзном уровне перед республиканскими коллегами. Пусть берут с нас пример и начинают транслировать близкую им ментально музыку. А то вы бы слышали, чем заполнены их эфиры. Мы, со своей стороны, поможем методически и обучим людей. Ведь общее дело делаем. Что касается включения в эфир условной иранской музыки, то можно запускать её по заявкам радиослушателей. Пусть они присылают телеграммы с наименованием композиции с исполнителем, тогда с радостью отдадим под это хоть половину эфира. Если, конечно, количество заявок будет больше, чем просьб поставить другие композиции.

Месяцев вздохнул, поняв, что издеваюсь, и произнёс.

— Тяжело с тобой. Ведь всё поставишь с ног на голову.

— Что касается квот, то я вообще не понимаю эту инициативу. Кроме «Музыкального киоска», у нас есть «По заявкам радиослушателей», «Час классики», «Уголок детства» и «Вечерний бриз». Если учесть, что эфир третьего канала стал фактически круглосуточным, то объём иностранной музыки едва достигает пяти процентов. Но внимание почему-то заострили на самой популярной программе.

— Хорошо, будем считать, что ты временно меня убедил. Подготовишь отчёт по цифрам, которые ты мне сейчас расписал. Заодно про другие передачи о кино, литературе и вообще культуре, — вздохнув, произнёс начальник, — Проясни второй момент. Почему вы совершенно не уделяете время новостям, которыми живёт страна? Где новости про успехи советских рабочих и колхозников? Где информация о наших достижениях в космосе или науке? Я уж молчу про освещение действий высшего руководства страны.

— Потому что мы — полностью развлекательный канал. Наша задача дать простому человеку отдохнуть — послушать хорошую музыку или интервью любимого артиста, узнать что-то о книжных новинках или забавные эпизоды со съёмок популярного фильма. А всю остальную информацию они узнают из передач «Маяка» или программы «Время». Я считаю, что должно быть чёткое разделение формата вещания любого СМИ. Надоело уважаемому рабочему слушать какого-нибудь певца, верещащего не по-нашенски, или смотреть на излишне броскую девицу в купальнике — он поворачивает рычажок и переключается на другую волну или канал. А там — коллектив чабанов из Мары исполняет шедевр «Как красива летом верблюжья колючка», а «очаровательная» Нонна Бодрова расскажет про рекордный надой на Кубани.

— Злой ты человек, Мещерский. Не сказать, что совсем антисоветчик, но и не наш. Ладно, не хочу более об этом. Горбатого могила исправит. Есть ещё актуальный вопрос. Я бы сказал, что на меня давят со всех сторон, — Месяцев вздохнул будто, набирая воздух перед погружением в воду, и произнёс, — Надо убрать «Звуковую дорожку» как с радио, так и из журнала.

Хм. А вот это уже интересно. Откидываюсь на спинку модного кресла и задумываюсь.

— Николай Николаевич, вы же прекрасно понимаете, что это будет вредоносным решением. Конкуренция, соцсоревнование или иная форма соперничества в здоровой форме, ведёт исключительно к прогрессу. В нашем случае речь идёт о повышении уровня советской музыки и её развитии. Не хочу голословно кого-то обвинять, но отечественная эстрада застряла в пятидесятых. Может, поэтому молодое поколение предпочитает западные аналоги, которые частенько откровенно низкого качества. Да и вообще, весомая часть их музыки имеет такую популярность благодаря огромным финансовым вливаниям и грамотной рекламе. Это непозволительно, и не советский метод. Вот только культурный застой до добра не доведёт.

Выдав такую сентенцию, я приложился к чаю, новую порцию которого недавно принесла секретарь Месяцева. Слишком много ударов по моим проектам сегодня. Вернее, попыток навредить. Так как хозяин кабинета задумчиво молчит, то я продолжаю.

— Знаете, почему Гену Ясного и Нину Галактионову из ВИА «Рассвет» никогда не примут в Союз композиторов? Потому что они другие. Более того, их песни можно транслировать как по радио с телевидением, так и играть во дворе под гитару. Такое дано от силы пятёрке их коллег, если не меньше. Маститые товарищи банально боятся, что вслед за «рассветовцами», наверх полезут композиторы и поэты совершенно иной формации, поэтому повесили шлагбаум. Ведь «правильные» песни всех этих «народных, заслуженных и уважаемых» станут «одними из», если не скатятся на обочину эстрады. Безусловно, всегда будет патриотический заказ, на котором они неплохо наживутся. Вот только борьба за него непременно обострится, так как их обычная эстрадная музыка разгромно проиграет конкуренцию молодым коллегам. И это я ещё не затрагиваю иностранных исполнителей. Именно их сейчас слушает чуть ли не половина молодёжи СССР.

— Вот! А ты здесь мне все уши прожужжал про необходимость западной музыки. Нужно давать народу больше своей музыки, — наконец произнёс глава «Гостелерадио».

— Так я не против! — отвечаю совершенно искренне, — Только когда на «Голубом огоньке» — самой смотрибельной передаче в году — два взрослых мужика и такие же тёти поют про пингвинов, то мне хочется выключить телевизор. Безусловно, это мило и трогательно. Только это музыка для детей, и должна транслироваться в соответствующих передачах. И таких фактов я вам приведу сотню. Советская эстрада обладает красивыми исполнителями с замечательными голосами, у нас есть отличные поэты и композиторы, но, если взять всё вместе — мы получаем весьма слабый продукт. Не всегда, но очень часто. Запад шагнул вперёд на десятилетие, и нам придётся что-то делать. Мы не индусы или арабы, которые зациклены на своей этнической музыке, да и это — временное явление. Если у молодёжи есть запрос на иную музыку — значит, надо давать ей возможность появляться на ТВ и радио.

Месяцев опять замолчал, как бы давая мне возможность выговориться.

— Возьмите песню упомянутого «Рассвета», которая более года не теряет популярности. Ребята просто взяли стихи Есенина и наложили их на незамысловатую музыку, чуть ли не два аккорда. В итоге — ошеломительный успех. Её заказывают в каждом ресторане и играют во всех дворах. Это и называется народная любовь! Тот же «Ленинградский рок-н-л» — незамысловатые слова, музыка — так вообще переработка западных коллег. Или «Восточная» в исполнении Ободзинского — эта песня цепляет даже такого циника, как я. И ей не страшны никакие французские или американские конкуренты. Потому что там просто красивая музыка и голос, а здесь человек поёт душой. А Михаил Ножкин и его «Я в весеннем лесу»? Кроме «Рассвета», у нас уже есть люди, которые работают в совершенно новой европейской манере. «Поющие Гитары» лично для меня стали шоком и открытием! ВИА просто без слабых мест! Но ведь это верхняя часть айсберга, на которую пробиться просто нереально. Большую часть стихов и музыки пишет небольшой круг товарищей, окопавшихся в этом самом Союзе композиторов. Скажу более, они отлично пишут. Есть только небольшое уточнение — пока. При этом, если брать инструментальную составляющую, то большинство нашей музыки весьма ограничено и однотипно. Я же хочу дать возможность прорваться наверх не только Пахмутовой, Френкелю или Таривердиеву, но и ещё десяткам молодых артистов, работающих в совершенно разных жанрах.

— Хорошо! Предположим, я с тобой соглашусь, хотя музыка — это не моя стезя. Но один из главных постулатов СССР — молодым у нас дорога, что нельзя забывать. Так в чём интерес этих маститых товарищей, чьи песни поёт вся страна, бояться какой-то «Звуковой дорожки»?

— Деньги, конечно, — брови Месяцева снова поползли вверх от удивления, — Сейчас вся страна в ресторанах заказывает «Рассвет», а не условную «Всё равно ты будешь мой» Аиды Ведищевой. Это значит, что отчисление за исполнение песни получит Гена Ясный, а не Леонид Дербенёв. Плюс боязнь конкуренции. Поверьте, немного окунувшись в мир советской музыки — назовём его любительским — я был просто в шоке от количества талантливых людей. Наш «Музыкальный диск» даёт возможность этим ребятам прозвучать на радио. Часто о них забывают на следующий день. Но некоторые западают в сердца людей, и слушатель требует песню снова и снова. И вдруг через месяц-полтора условный ВИА «Песчаные дровосеки» со своей песней «Поток небытия», обходит в рейтинге Майю Кристалинскую и её «Так уж бывает». Товарищ же Танич окажется просто в шоке, потому что получится как в его песне — кто-то теряет, а кто-то находит. И потеряет именно он. Десяток таких ВИА, как «Поющие гитары» и «Рассвет», кардинально поменяют весь расклад на советской музыкальной сцене. Двадцать подобных коллективов просто её перевернёт. А если учесть, что наша песня «1100» тоже наделала много шума, то озаботятся уже и более мощные акулы эстрады. Ведь мы замахнулись на патриотическую тему. Мне, честно говоря, самому иногда страшно, куда я вообще лезу.

Не шучу — реально боюсь. Недавно я вспомнил одну песню на военную тематику и решил показать её Ясному, как только он вернётся с гастролей. С учётом того, что там будет авиатема, то ролик должен получиться убойным. Это я ещё молчу, что мы, фактически, вынудили всю советскую эстраду снимать музыкальные клипы. Сколько было шума, даже газетных разоблачений. Только самые умные быстренько сориентировались и прибежали к нам. Теперь у ТО целая очередь из советских звёзд на съёмки, а конкуренты тужатся, пытаясь создать что-то удобоваримое.

— Ух, как же с тобой тяжело, Алексей! Все виноваты, кругом заговоры и один ты у нас — рыцарь в сияющих доспехах. Чего ты вообще хочешь?

— Не надо трогать наши проекты. Я не туповатый идеалист и примерно знаю, как работает шоу-бизнес изнутри, грязь там будет всегда. Но на то у нас совершенно иное государство, чтобы пресекать откровенно нездоровые явления. Только картельный сговор, который я сейчас наблюдаю, тоже не имеет права на существование в СССР. Должна быть разумная конкуренция. Более того, я совершенно искренне одобряю цензуру. Дабы она пресекала такие явления, как порнография, гомосексуализм, призывы к нездоровому образу жизни или восхваление уголовной романтики. Но нельзя запрещать людям творить. И, тем более, когда это делают люди, уже взобравшиеся на вершину, используя своё влияние. Что касается наших передач, то никто не мешает группе активных товарищей создать похожее ТО. Пусть работают и составляют нам конкуренцию в любой сфере. С их общими ресурсами, это вполне реально. Только в этом случае придётся создавать ещё один канал на телевидении и парочку на радио. Хотя, они не потянут, потому что у нас коллектив единомышленников, а наши конкуренты — совершенно разрозненная и часто воюющая друг с другом публика. Всей их энергии хватило, чтобы начать жаловаться своим покровителям на враждебный элемент, окопавшийся на радио.

— Экий ты прыткий и самоуверенный, — радует, что Месяцев впервые за сегодня улыбнулся, — И каналы тебе открывай, будто не знаешь, сколько это стоит. А ещё с пьедестала тебя не сдвинуть. Смотри, не забронзовей. Ладно, пошутили и хватит. Твои аргументы я сформулирую во что-то более приличное. Думаю, что сразу ваше ТО не съедят. Ну и есть у тебя три мощных защитника, которых можно попросить помочь. Или сделать это как-то более деликатно. Скажем так — не стоит беспокоить таких людей по вопросам, которые можешь решить самостоятельно.

Теперь уже мои брови поползли вверх. Судя по улыбке, Николаю Николаевичу нравится глупое выражение моего лица.

— Кто поднял на уши всё Министерство обороны, а сам в кусты? Адъютант товарища Гречко звонит мне чуть ли не каждую неделю. Уж очень маршала интересует, когда вы представите пробный проект передачи «Служу Советскому Союзу!». А сам помощник, скорее от себя лично, спрашивает, будет ли соведущей программы Светлана Андреевна и когда её ждать в следующий раз. Я бы на твоём месте действительно ускорился. Дружить с армией и выпускать на телевидении популярную патриотическую программу — это фактически вечная индульгенция для твоего «Прогресса».

М-да. Чего-то я совсем забегался, или старый стал. Капитонова как раз звонила накануне и интересовалась, где готовый сценарий и выбранные архивные кадры. Я этот вопрос отложил на потом, но чую, что зря. Завтра на Горького должна появиться Светочка, и если она поймёт, что ничего не готово, то будет жуткий скандал.

Вообще, с передачей получилось интересно. Так как я был больше погружён в кинематограф и развлекаловку, заодно воевал с разными твердолобыми товарищами, то совсем забыл про армию. Это ведь такая структура, с которой побоится бодаться даже Суслов. Ну и на одной планёрке, среди ближнего круга, где мы слегка выпивали, выдал идею новой программы. При этом я сразу предложил передачу, где решил совместить «Служу Советскому Союзу!» и «Армейский магазин». Только надо убрать формализм первой и балаганность второго. С учётом интересных рубрик вроде «Артналёта» и «Пистона» можно получить просто бомбу. Народ меня выслушал и буквально заставил сразу набросать сценарий, чем я и занялся, вместо того, чтобы пить пиво.

Оказалось, что в данный момент, что-то похожее на ТВ есть. Но программа совершенно иного формата и официальная до зубного скрежета. Моя же задача — сделать передачу душевной, что ли.

С учётом того, что Светочка присутствовала на планёрке, а чутьё на успех у неё, как у белой акулы на кровь, то проект она сразу подгребла под себя. За следующие десять дней мы сделали настоящую презентацию, в том числе с наглядными изображениями. Далее встал вопрос, как донести наши идеи до военных. Не записываться же на приём к министру? Месяцев обещал помочь, но высказался как-то неуверенно. В итоге опять помогла Капитонова, которая подключила связи своего отца, который дружил с одним из замминистра. Через пару дней нам позвонили из приёмной Гречко, назначив дату и время демонстрации презентации.

К сожалению, я как раз уезжал в турне, поэтому опять всё легло на хрупкие и весьма красивые плечи товарища Капитоновой. На встречу должна была ехать она и примкнувший к нашей группе энтузиастов Юрий Валерианович Фокин. Через знакомого он узнал про нашу задумку, и сам просто зашёл к нам на огонёк. Мы же для себя решили, что он и будет ведущим. Насчёт соведущей девушки, мнения пока разделились. Но это вопрос второстепенный — талантливых людей в стране хватает. А уж красивых девушек ещё больше!

Шутки ради предложил Светочке, на презентации, изобразить из себя классическую стерву — эдакую строгую даму в очках и строгом костюме, обязательно с зализанными волосами. Уж излишне она похожа на западную кинозвезду. Военные любят строгость, и должны клюнуть на подобный образ. Капитонова послала меня очень далеко, но идею воплотила. Не знаю, что она там изобразила, но министр обороны теперь горит идеей создания передачи. А на одну манипуляторшу, похоже, запало более молодое поколение защитников советского отечества.

Всё это быстро проносится в голове. Но я не забыл про ещё двух защитников. О чём и спросил Месяцева.

— Алексей, у нас через неделю запланирован круглый стол. Ты сам так его назвал. Кто же просто так разрешит запускать в эфир «Международную панораму»? Товарищ Громыко концепцию передачи полностью одобрил, но есть много вопросов. В первую очередь у отдела идеологии, второго международного отдела ЦК, ряда главных редакторов центральных газет и журналистов-международников. Надеюсь, ты опять не уедешь за границу, оставив отдуваться Светлану Андреевну?

Да! Здесь я заварил такую кашу, что без пол-литра не разберёшь. Идея создания «Международной панорамы» давно витала у советских телевизионщиков. И тут влезаю я со своим предложением сделать передачу совершенно иного формата. Естественно, начинаются прения, которые доходят до ЦК и МИДа. Там запросили оба варианта программы. Мне кажется, что наша группа придумала более интересную подачу, чем конкуренты. Те, как принято в это время, решили пойти своим путём, то есть в обход и по минному полю. Основными рубриками коллеги решили сделать: обзор важнейших политических и экономических событий недели, борьба трудящихся за свои права, безработица и расизм, национально-освободительные движения, международная безопасность и культура.

С первым пунктом я полностью согласен. Меня смущает только подача материала, которую придумали оппоненты. Далее, нафига советскому зрителю заострять внимание на проблемах именно негров? Ну и как безопасность связана с культурой? Тем более что последнюю мы уже освещаем и очень качественно. Ещё встал вопрос по ведущему. Моё личное мнение, что человек, появляющийся на ТВ, не должен иметь отталкивающую внешность и проблемы с дикцией. Смазливые дуры и гламурные пидорасы тоже никому не нужны. Но работник телевидения обязан быть симпатичным. Для передачи подобного формата ещё необходимо образование, знание темы и вообще общий кругозор. Так что ситуация сильно осложняется.

Вот и нашла коса на камень. Дело в том, что МИДу и части редакторов понравился наш вариант. Идеологи и ведомство товарища Русакова, с примкнувшими к ним ретроградами, заняли весьма агрессивную позицию. В итоге решили провести встречу, где каждая сторона должна обосновать свою точку зрения.

Блин, если бы я что-то понимал в международной политике этого времени! Опять вся надежда на Светочку, которая нашла нескольких консультантов по многим вопросам.

Если же брать саму передачу, то она не должна идти в формате стандартной советской пропаганды. Я уверен в одном, что об оппоненте надо говорить правду. Другой вопрос, как её преподать. Ведь с ней можно немного поиграть, чего-то умолчать, а где-то раздуть небольшое событие, но нельзя нагло врать. С учётом того, что половина грамотных людей слушает вражеские голоса, то это чревато в будущем проблемами с собственным народом.

Уходил я от Месяцева в совершенно разобранном состоянии. Голова просто пухла от задач, которые надо решать в ближайшее время. А у меня, вообще-то, личная жизнь есть. И одной симпатичной особе не объяснишь, что сегодня ты предпочёл ей толстого профессора, специализирующегося на жизни иммигрантов в Европе. Ещё и Светочка, с которой я стараюсь не видеться. Но, думаю, это её ещё сильнее распаляет.

Кстати, я спросил и про третью силу, на которую могу опереться. Не знаешь, смеяться или плакать. Это главный фанат программы «Смак» и несколько её подруг. Говорят, она даже отправляет рецепты блюд на передачу и очень заботится о питании советских граждан. Письма в редакцию привозит хмурый дядечка, от которого так и несёт органами безопасности.

— Вахтёр такая строгая! А когда я зашла сюда, то боялась, что могу поскользнуться на мраморном полу. Сам подъезд — будто музей, и сколько здесь лифтов! Нам, кстати, на какой этаж?

— Сейчас дождёмся управдома, которая должна принести ключи, заодно узнаем.

Не выдерживаю и от души смеюсь, уж больно забавное было выражение лица у Ани. При этом внимательно смотрю на вахтёршу, скривившую потрёпанный временем фэйс. Битву взглядов выиграл попаданец. Потому что ему пофигу до здешних традиций, и свою жилплощадь он заслужил. И надо сразу пресекать, чтобы какая-то держиморда шпыняла мою будущую жену.

Да, мне наконец-то выдали ордер на жильё. В этот раз советская власть не стала крохоборничать, и выделила молодому дарованию «трёшку» в высотке на площади Восстания. Честно говоря, я и сам был малость в шоке. С другой стороны — какая разница, где жить? Ну, в центре, конечно, и обязательно, чтобы дом был статусный. На меньшее я бы точно не согласился. Вот теперь стою в холле, заменяющем небоскрёбу подъезд, ожидая местное начальство.

— А ещё здесь, прямо в доме, есть гастроном. Говорят, он не хуже «Елисеевского», — прошептала до сих пор не отошедшая от шока Аня.

— Здравствуйте, товарищи! Меня зовут Зинаида Ильинична, и я местный управдом, — представились тихо подошедшая женщина в очках.

Скорее даже дама средних лет, отнюдь не хабалистого, а весьма интеллигентного вида. Одета в строгий костюм, на ногах весьма приличные туфли, и вообще весь её вид выражал, что мадам не бедствует. Выражение лица только излишне строгое, если не сказать презрительное.

— Предлагаю подняться в квартиру, заодно я расскажу вам историю здания, расположение нужных объектов и наши правила.

Я слушал вполуха, больше всего меня заинтересовало наличие четырнадцати подъёмников, если я ничего не перепутал. Ранее, наверное, на них возили уголь и дрова, кроме стройматериалов и мебели. Анна же не могла сдержать эмоций, хотя вроде образованная девушка и точно родилась не в конуре.

А ничего так халупка! Три комнаты, общая площадь под сто метров, и этаж не самый плохой. Особо осматривать полупустую квартиру не стал, только отметил наличие отличного паркета. Большую часть мебели наследники прежнего хозяина вывезли, оставив самый хлам. Хорошо, что хоть унитаз не выломали, как поступили с плитой.

Аня была в состоянии полного восторга, её даже не смущал вид на халупы, где в моё время расположена Кудринская площадь. Она обошла все комнаты, долго наслаждалась видом из окна, думаю, размер ванной комнаты её тоже впечатлил.

А вот Зинаида Ильинична начала понемногу напрягать. Лекция по использованию лифтов, подъёмников, мусоропроводов и вызову сантехников, была весьма полезной. Небольшой исторический экскурс с перечислением живших или проживающих в доме персонажей — тоже весьма занятен. Анна так вообще заслушалась. Она не могла поверить, что будет жить в одной высотке с академиком Глушко, десятками героев Советского Союза, чуть ли не сотней известнейших людей, кующих мощь нашей Родины, и даже Элиной Быстрицкой.

Мне, как циничному продукту XXI века, всё равно, кто затопит мою квартиру — профессор или лётчик-испытатель. Также меня мало волнует, нагадит нам на коврик котик народного артиста или собачка примы Большого театра. Это не значит, что я быдло и не уважаю всех этих людей. Но теперь мы соседи, и падать на колени перед каждой звездой, едва её увидев, я точно не собираюсь. Я сам теперь звезда, причём международного масштаба! Надо, заодно, с Аней провести профилактическую беседу.

Управдом тем временем начала делать крен на то, что мы здесь вроде на птичьих правах и вообще должны ходить едва дыша. Мол, типа нельзя тревожить уважаемых людей. Напрямую это сказано не было, но читать между строк я умею. Наверняка ей донесли, что какой-то выскочка или мажор сорвал куш, и будет жить здесь с любовницей-профурсеткой. То-то периодически в её взгляде проскальзывает что-то презрительное, когда она смотрит на Аню. Это она зря! Розарио Агро будет мстить!

Когда Зинаида Ильинична начала про недопустимость больших сборищ и не дай бог громкой музыки, моё терпение лопнуло.

— Все знаковые мероприятия со своей невестой мы, обычно, проводим в ресторанах, — после этих слов губы упрадома презрительно дрогнули, — Каждый понимает сказанное в меру своей испорченности, вот и вы меня неверно поняли. Небольшие посиделки с роднёй и близкими друзьями — это одно. А вот для крупных мероприятий надо накрывать большой стол. И я не хочу, чтобы с молодости моя невеста превращалась в помесь повара и уборщицы. Анна слишком красива для того, чтобы погрязнуть в бытовухе. Да и для кожи всякие готовки со стирками весьма вредны.

— Знаете, Лёша запрещает мне готовить или чего-то мыть. Обычно он всё делает сам. Он только гладить не умеет, — очаровательно рассмеялась моя красавица.

— Для мытья полов и прочих стирок есть специальные люди, которые и будут этим заниматься, — не поддерживаю веселья Ани и буравлю взглядом начавшую нервничать Ильиничну, — Касаемо праздников, то мы будем делать здесь всё что душе угодно. В пределах установленных норм приличий, конечно. Не удивлюсь, если ваши лётчики-истребители бурогозили здесь так, что милицию вызывали. И теперь главное — уже сейчас по своим заслугам перед страной я превосхожу половину ваших жильцов, если не больше. Моя невеста — будущая учёная, которая наверняка скоро превзойдёт половину перечисленных вами профессоров. Поэтому впредь прошу не смотреть на нас, как на грязь под ногтями и, тем более — не читать нотаций. Я вас больше не задерживаю.

— Вот зачем ты так жёстко, даже по-хамски? — Аня надув губки отвернулась к окну, — Пожилой человек, который просто ознакомил нас с правилами проживания.

Подхожу сзади и обнимаю аппетитное тело. Кладу подбородок на плечо и говорю.

— Есть разница между выполнением обязанностей и выражения презрения в сторону незнакомых людей, — решаю сменить тему и вывести мою скромницу из состояния обиды, — Давай опробуем оставленную здесь кровать. Судя по всему, она ещё весьма крепкая.

— Она же грязная, пыльная и вся в каких-то потёках, — воскликнула девушка обернувшись.

— То есть, против самого процесса ты не возражаешь?

— Мещерский! — глаза девушки опасно сузились.

Пришлось гасить конфликт самым простым способом. Целовались мы так долго и страстно, что чуть не свалились на пол. Посмеялись и решили, что срочно поедем испытывать прочность кровать у Ани дома.

Честно говоря, я совершенно не ожидал того ажиотажа, который вызовет обсуждение формата «Международной панорамы». Не помню из истории, чтобы в СССР утверждали передачу на столь высоком уровне. А я вообще целую неделю провёл за новым проектом и не подготовился к обсуждению, хотя Месяцев меня предупреждал.

Только что с гастролей вернулся Гена Ясный и буквально загорелся песней, которую я ему предложил. В итоге мы с Моисеичем не выползали из павильона, где располагались муляжи самолётов, два раза выезжали на аэродром, хотя погода сейчас не особо радует. Затем вообще зависли в монтажной. ВИА «Рассвет» тоже засела в студии, куда мне приходилось мотаться, чтобы мелодия не ушла, куда-то в сторону.

Закончилось всё тем, что в пятницу вечером на Горького приехала Анна, и самым натуральным образом вытащила меня из монтажной. Я ведь последние три дня спал в кабинете. Нет, она не скандалила и не закатывала истерик. Моя невеста просто так зыркнула на технарей, что те быстро покинули помещение. Пришлось так же, молча, с кряхтением подниматься со стула. Далее притягиваю к себе сопротивляющуюся девушку и просто стою так несколько секунд. Хорошая она! Потом мы поехали к ней домой, где меня сначала заставили нормально вымыться, а затем накормили обалденным ужином. Вместо благодарности я просто отключился и продрых, чуть ли не пятнадцать часов. На следующий день мы с Аней гуляли по ноябрьской Москве, заскочили в кафешку, где пили кофе со сливками и очень много разговаривали обо всём на свете.

Следующую ночь я провёл уже более активно, в чём меня полностью поддержала надежда советской науки. Давненько я не проводил два дня в абсолютном бездействии. Иногда нужно от всего переключиться, иначе с ума сойдёшь. И вот в понедельник, с утра пораньше, несусь как сумасшедший домой, чтобы переодеться в нормальный костюм и захватить блокнот с небольшим количеством моих мыслей по обсуждаемой теме.

То, что всё серьёзно, я почувствовал при входе в телецентр, где должно было состояться заседание. Уж очень много было чёрных «Волг» с персональными водителями, которые курили в сторонке и что-то бурно обсуждали. Мне ещё опоздать не хватало! Но всё обошлось.

Сажусь рядом с недовольно окинувшей меня взглядом Светочкой. Она сегодня опять в образе деловой стервы, который ей наверняка понравился, и очень к лицу. Впрочем, одень на неё даже хламиду, большая часть мужиков так же будет пялиться на «товарища Капитонову». Даже очки, явно с обычными стёклами, придавали ей определённый шарм. Жму руку Чаковскому — главреду «Литературной газеты», который расположился справа от нашей красавицы и явно засматривался на круглые коленки, обтянутые чёрными чулками. Тот ещё типок — редкостный лицемер и карьерист, хотя пока изображает из себя чуть ли не либерала. В принципе, его участие в совещании понятно, ведь он достаточно долго возглавлял «Иностранную литературу».

Успеваю раскланяться с парочкой знакомых, как в конференц-зал входят ответственные товарищи и рассаживаются в президиуме. Во главе стола садится Месяцев, справа от него руководитель ТАСС Лапин, слева Козловский — верный пёс Суслова. Рядом с ним расположился суховатый дядечка, в очках с роговой оправой и брезгливым выражением лица. Один из замов Русакова, подсказывает наша нимфа. С противоположной стороны от представителя международного отдела ЦК, скромно примостился человек в элегантном костюме, делегированный МИДом.

Ситуация перестаёт быть томной. С учётом того, что кроме Месяцева и МИДовца, остальные председательствующие — идеологи, то обосновать свою правоту будет фактически невозможно. Вот и думай теперь, стоит ли лезть в бутылку, или технично слиться? Смысла воевать с ветряными мельницами не вижу. У меня есть свой план, вот его и надо осуществлять. С другой стороны, прогнут сегодня — значит, начнут атаку на все мои проекты. Ещё и Фурцева ничего особо не сообщила, прислав этого дурня Пархоменко. Вот даже не знаешь, что здесь и думать. Скорее всего, это знак в мою сторону, и не самый приятный. Мадам опять пытается ставить меня на место? Это мы ещё посмотрим!

Промелькнула мысль, что само обсуждение — это очередной этап противостояния или войны, который начался в верхах. Фурцева как-то обмолвилась, что позиции «сусликов» изрядно пошатнулись, и генсек сделал им откровенный выговор. И надо заметить, что идеологическая работа на предприятиях усилилась. Это коснулось даже киностудии Горького и нашего ТО. Но, как это всегда бывает с ограниченными людьми, они не поняли главного. Если публичный дом перестаёт приносить доход, то надо менять девочек, а не переставлять кровати.

«Суслики» взялись за дело чуть ли не с революционным задором. В трудовых коллективах парторгов загрузили новыми методичками, периодически предприятия посещали пламенные ораторы, появилось гораздо больше наглядной агитации, а на «Мосфильме» даже заказали цикл документальных фильмов. И вроде темы выбрали правильные — борьба с алкоголизмом, нарушение трудовой дисциплины, пропаганда здорового образа жизни, очень осторожно стали критиковать тему увлечения западной культурой. Только на выходе вышел большой пшик. Народ у нас идиотизмом не страдает, и прекрасно может отличить формализм от душевного подхода. Говорят, идеологи даже завалили заказами Самсона, который сейчас считается чуть ли не иконой неосоветского агитационного плаката, как его прозвали на Западе. Ну-ну. Кстати, скоро у бывшего друга выставка в нескольких европейских галереях. И демонстрировать он будет новый вид портрета, который украл у товарища Мещерского, который, в свою очередь, сплагиатил его в будущем. Но сейчас речь не Серёге.

Идеологи — люди твердолобые, но не кретины. Они прекрасно понимают, что начатую ими же войну уже проиграли. Поэтому решили прибегнуть к старому доброму административному ресурсу. Ну и навязыванию исключительно своей точки зрения, совершенно не обращая внимания на чаяния народа. Наше ТО нанесло по ним недавно мощный удар, хотя «суслики» пока этого не поняли. Если быть честным, то там самая настоящая ковровая бомбардировка, под которую должны попасть и другие ведомства. Молодая поросль сняла ряд документальных фильмов, которые пока идут в ограниченном режиме в кинотеатре «Фитиль» и кинозале «Театра киноактёра». И надо сказать, что первый показ вызвал очень неоднозначную и даже бурную реакцию. Меня пока за эти новаторские идеи не пинали, но жду в ближайшее время вызов на ковёр.

Что касается сегодняшнего заседания, то вступительное слово было предоставлено Александру Бовину. Уже достаточно известный журналист, приближённый ко второму отделу ЦК, и усиленно рвущийся наверх. Я человек иного поколения, и все эти «Международные панорамы», «Кинопанорамы» и прочие «Утренние почты» смотрел в интернете исключительно из-за того, что мой батя был яростным адептом Союза. Даже спустя много лет после его развала, он мне всю плешь проел, как тогда было хорошо, в том числе на ТВ. Вот юному Алексею и хотелось понять, что же такое необыкновенное показывало советское телевидение, и чем так плохо нынешнее. Поэтому имею общее представление о большинстве культовых программ шестидесятых-восьмидесятых.

Если брать Бовина, то он фактически не изменился. Такой же толстый, лысый и патлатый, только лицо не обрюзгло, и энергия из человека прямо прёт. В этой же энергичной манере он делал доклад. Мол, обязанность советского ТВ донести до граждан реальную обстановку в мире. На «вражеские голоса» Александр не намекал, но понятно, что речь идёт об идеологическом ответе. Хотя, мучают меня сомнения, что сталевар из Челябинска или хлобкоробка из Бухары, ночью прилипают к приёмнику, дабы услышать последние слухи со сплетнями. Говорил оратор грамотно, практически не заглядывал в бумажку и, можно сказать, что завладел вниманием аудитории. Если бы не постоянные отсылки к цитатам основателей марксизма-ленинизма, то его речь я бы назвал шикарной. Только Лёша Мещерский — старый циник и ему прекрасно видно, что всё это действо больше напоминает хорошо срежиссированный спектакль.

После Бовина слово неожиданно взял руководитель ТАСС. Говорил он по бумажке, казёнными фразами и производил отталкивающее впечатление. Моя реакция, скорее всего, связана с тем, что я помню, как Лапин просто уничтожил карьеры отличных артистов — Мондус, Ведищевой, Ободзинского, Мулермана, Кристалинской, Круголовой, и много кого ещё. Кстати, большинство этих артистов сейчас безумно популярны, и при этом обучаемы. Думаю, именно они в состоянии вести советскую эстраду в правильном направлении. А данный товарищ продвигал Кобзона. Как говорится — делайте выводы. Смотрю на Светочку и понимаю, что она с трудом сдерживает гримасу раздражения. Далее, по закону жанра, слово предоставили мне.

— Я с интересом выслушал мнение уважаемых товарищей. Но я не понял главного — для чего СССР нужна новая программа? В газетах и так хватает информации, обличающей звериный оскал капитализма и империализма. Получается, мы только визуализируем жестокость американцев во Вьетнаме или борьбу народов Катанги против бельгийских наёмников. Кому интересно десять раз прочитать, а потом ещё раз посмотреть, как в США процветает безработица и расизм?

— И что вы нам посоветуете, товарищ Мещерский? — подал голос Бовин, явно иронизируя, — Показывать последний парижский показ мод, скачки в Дерби или какие-нибудь пафосные автогонки?

Грамотный он мужик, даже про главные скачки в мире знает. Но товарищ не учёл, что перед ним нестандартный оппонент.

— Я полностью согласен с Александром Евгеньевичем, что передача должна начинаться с обзора важнейших политических и экономических событий недели, — моя следующая фраза вмиг стёрла самодовольную улыбку с его лица, — Только всё остальное — это какой-то бред, совершенно далёкий от реалий советского человека.

— Прошу вас выбирать выражения, — произнёс Месяцев, не дав высказаться Лапину.

— Это я ещё мягко выразился. Какая безработица или расизм? К чему нашему человеку смотреть за борьбой каких-то папуасов, чьи вожди продадут социалистическую идею тому, кто даст больше франков или долларов? — вижу, что глава ТАСС наливается краской гнева, — Основная задача подобной передачи — донести до телезрителя правду о жизни простых людей, их культуру, чаяния, научные и технические достижения. И ещё, у меня вопрос — где наши военкоры на местах? Куда делась великая советская школа военного корреспондента? Не мне вам рассказывать, какие люди доносили новости с фронта для советских граждан. Вы же хотите превратить отличную затею в обычную агитку, а постепенно она трансформируется в стандартную критику Запада.

— Если критикуете — значит, предлагайте. И что плохого в критике капитализма? — это опять Бовин.

— Не надо врать своему народу и считать его глупее, чем он есть. Именно это постепенно отталкивает людей. И определитесь с форматом передачи. Мы открываем мир для простого советского человека? Или это очередной этап пропаганды? Если второе, то хотя бы подойдите к работе не топорно, а продумайте все детали. Простого рабочего или колхозника вполне себе устроит кинохроника, как очередные людоеды, простите — бойцы народно-освободительного фронта устанавливают социализм в джунглях Африки. Но ведь есть другая аудитория, которая ориентируется на «вражеские голоса». Вот ей картинки с раздельным туалетом для белых и чёрных не хватит. Люди хотят знать немного иное и задают вопросы — пока себе, и знакомым, на кухне.

— И что это за вопросы такие? Вы говорите, товарищ Мещерский, не стесняйтесь, — проскрипел Лапин.

— Обыкновенные. Почему на Западе кризис перепроизводства товаров, а у нас надо стоять в очереди три часа, чтобы купить колготки или туфли? А если наши дамы увидят репортаж с парижского дефиле, товарищ Бовин, то они возьмут штурмом телецентр, заставив вас показать кадры полностью. Мужики же, узнав технические характеристики самых обыкновенных «Рено» и «Фольксвагенов», доступных европейскому среднему классу, понесут топить в Москве реке инженеров АЗЛК.

— Это возмутительно! Кто пустил врага советской власти на заседание? — уже не выдержал Лапин и его прорвало.

Но неожиданно вмешался Месяцев. Он-то дипломат, и за границей пожил.

— Давайте перейдём к сути. Что вы конкретно предлагаете, Алексей?

— По моему мнению, подобная телепередача — это окно в мир для простого советского человека. Разного рода контру, особенно из интеллигенции, вы ни в чём не убедите. Им «Радио Свобода» и «Голос Америки» гораздо ближе. Моё предложение — не врать. Пусть дозировано, но показывать жизнь разных стран такой, какая она есть. По возможности — вообще убрать идеологический контекст. Не надо рассматривать иностранцев исключительно сквозь призму политического строя, установленного в их странах.

— А как тогда, по-вашему, рассматривать людей, и что показывать? — Месяцев поднял руку, не дав слова Бовину.

— После общего политического и экономического блока, а также материалов наших военкоров, надо показывать, как устроена жизнь на Западе. Это же наш главный идеологический противник. Дураку понятно, что если мы покажем внешнюю картинку, то большая часть советских граждан задумается, а точно это мы живём при социализме, а не наоборот. Те, кто был за рубежом, прекрасно знают, почему. Но кто мешает рассмотреть жизнь простого американского или французского обывателя со всех сторон? Зачем опять заводить речь об эксплуатации и превосходстве нашего строя? Покажите реальную жизнь. Что далеко не каждая семья в Европе может позволить себе купить товары, которыми завалены их полки. Расскажите про тотальную закредитованность населения, невозможность получения бесплатного жилья и образования, огромные налоги, колоссальные расходы, идущие за оплату электричества и отопления, цены на ГСМ. Кстати, будучи в Англии, я читал интересную статью, сколько местных детей умирает или получает хронические заболевания из-за того, что родители просто не в состоянии нормально отапливать свои дома. Преступность, наркомания и много разных извращений, тоже не красят этот самый Запад. Донесите и убедите людей, что всё западное благополучие зиждется на реальном ограблении всего мира. Но надо сделать всё это грамотно, я бы сказал хирургически, но не рубить топором. Только кому это поручить? Лицемерам с шорами на глазах?

У-у-у! Что тут началось… Балагана, конечно, не было. Всё-таки в зале собрались авторитетные и уважаемые товарищи. Но чихвостили меня знатно, красиво вплетая в свои словесные кружева, вызывающие у меня рвотные позывы, цитаты классиков. Особенно отличился пёсик Суслова — Козловский. Умный, гад, и образованный — дворянин как-никак. Этот потоптался на мне от души. Лапин тоже выдал весьма жёсткую, если не оскорбительную оценку подобных мне товарищей, которые, оказывается, совсем не товарищи. В мою защиту выступила только Светочка и главред «Иностранной литературы» Рюриков, которые предложили перевести обсуждение в конструктивное русло.

Я же сидел, наблюдал за этими павианами и получал истинное наслаждение. Надо было им ещё пару сравнений подкинуть, с разницей уровня жизни в Союзе и на Западе. Только, думаю, это было бы лишним. Мне изначально было понятно, что нашу программу не примут. Но хоть немного взболтнуть это болото не мешает. Нет, они не поменяют своего мнения, но немного задумаются. Приказ генсека об изменении идеологического подхода никто не отменял. Здесь вроде важнейшая передача государственного уровня, столь необходимая на ТВ. А вдруг они облажаются? Ведь они сами слушают все эти «вражеские голоса» и очень не любят, когда над ними издеваются и говорят правду. Я даже не удивлюсь, если кто-то уже завтра сольёт сам процесс обсуждения передачи, уж больно бурным он вышел. В итоге заседание закончилось ничем, и его решили продолжить через две недели.

Уходил я из телецентра просто в изумительном настроении. Пакость? Ребячество? Возможно. Но это именно тот случай, когда тему не замылишь. Понятно, что наше ТО будут держать подальше от «Международной панорамы», но она точно станет другой. Может, ещё и ведущего более адекватного найдут. Или Бовина к стоматологу отправят и заставят зарядку по утрам делать.

А ещё я отказался от встречи со Светочкой. Судя по её заледеневшим глазам, это было ошибкой. Но надо как-то прекращать весь этот ералаш со своей личной жизнью. Только мнится мне, что товарищ Капитонова ещё не сказала своего последнего слова.

Моё отличное настроение, проведённое в делах, было нарушено совершенно с другой стороны. Удара я оттуда ждал, но думал, что сначала меня пропесочат за провокационное поведение в телецентре. Но речь шла не о совещании, так как события начали развиваться гораздо быстрее, чем я ожидал.

Сегодня министр была в непонятном для меня образе. Вроде стандартная причёска с шифоном, строгий костюм и безмятежное лицо. Меня даже по привычке угостили чаем с пряниками. Но где-то в уголках глаз Екатерины Алексеевной затаилась самая настоящая злость. Даже когда Фурцева устраивала мне разнос, и достаточно серьёзно ругала, её глаза были другими. Наконец, хозяйка кабинета не выдержала и приступила к причине моего вызова. Хотя, он мне и так известен.

— Не буду спрашивать, зачем? Главный вопрос — почему не поставил меня в известность? Ты понимаешь, что все действия, произведённые твоим ТО «Прогресс», связывают со мной?

Я уже говорил, что решил взболтнуть советское болото с нескольких сторон? Вот и представился повод. План у меня был готов давно, вернее, несколько сценариев. Молодой поросли режиссёров и сценаристов была поставлена задача снять нестандартные и очень жёсткие документальные фильмы, но в рамках существующей парадигмы. То есть — не нарушить сложившуюся систему советского фельетона. Но ребята оказались увлекающимися, и малость переборщили даже по моим стандартам. В итоге получились не новые серии для «Фитиля», а самые настоящие детективные расследования с далеко идущими выводами.

В СССР сложилась достаточно странная ситуация. Даже в ставших культовыми фильмами вроде «Берегись автомобиля», в открытую говорили о воровстве работников торговли. То есть, уже в шестидесятые это уже никого не смущало. В том же «Крокодиле» каждая третья карикатура про «несунов» или разгильдяев, а по сути — преступников, наплевательски относившихся к социалистической собственности. Только Лёша Мещерский был немного из другого времени и нашёл способ, как заставить задуматься советского гражданина.

Мы подошли к процессу основательно. Договорились с МВД — там, кстати, недавно сменился начальник. Именно Щёлоков, год назад, сделал объёмный доклад о колоссальных хищениях, и ставил вопрос ребром о жёсткой борьбе с массовым воровством. Только даже милиционеры не ожидали выводов, которые мы сделаем в фильме. Они думали, что это обычный документальный фильм. У нас же получилось что-то вроде политического пасквиля, но при этом основанного на железобетонных фактах.

В общем, были кадры тёток, завёрнутых в целые гроздья сосисок, мужики, прячущие под пальто по двадцать килограммов окороков. Описание схем, как воровали экспедиторы при сдаче товара в магазин, махинации при приёме скота на комбинаты. Это касалось «несунов» и мясной продукции.

Вторая короткометражка посвящалась процессу перевозки и хранения продуктов на овощных базах. Горы гниющего картофеля, моркови и капусты, могли взбесить любую домохозяйку. Также описание разного рода махинаций, но уже с овощной продукцией.

Как вишенка на торте, был взят кадр с Волчек и Мироновым из «Берегись автомобиля». И далее шло описание афер в розничной торговле, в том числе знаменитое мошенничество с обёрточной бумагой. Немного коснулись парочки ресторанов — как искусственно создаётся дефицит мест, и людей пускают туда за деньги.

Особо глубоко не копали — опасное это занятие. Просто сделали три короткометражных фильма с описанием вполне известных всем преступлений, которые вроде уже стали считаться нормой. А теперь представьте себе, что первая часть небольшой картины озвучивается девушкой со звонким голосом, которая просто возмущённо перечисляет совершаемые махинации. Затем депрессивная музыка переходит в более агрессивную, и уже мужской голос в стиле Полянского из «Криминальной России», начинает нагнетать. После кадра с гниющей капустой, идёт пустая полка универсама с двумя вялыми кочанами и скуксившейся до размера ореха картошкой, которыми даже скотину кормить опасно. Тётка, обмотанная килограммами сосисок — и многометровая очередь за продуктами. И голос, доверительно сообщающий, сколько детей осталось без любимой еды на завтрак. То же самое, когда были показаны полки с отсутствующей бытовой техникой, которую можно получить за надбавку в карман продавца. Нам даже удалось с небольшой камерой провести операцию с визитом в ресторан за взятку, и снять разговор с продавщицей отдела холодильников. И всё это под гнетущий комментарий.

Даже меня пробрало — будто вернулся во времена своего детства. Чего уж говорить про местных! Сама творческая группа, когда смотрела финальную озвучку, которую я делал отдельно, была реально шокирована.

Но самым главным в фильмах было не это. В конце каждой мини-картины поднимался вопрос. Почему мы называем воров «несунами»? Почему граждане, из-за которых пустуют полки магазинов, могут получить только взыскание за халатность, даже не заплатив штраф? Почему работники торговли уже никого не стесняются и продают товары, произведённые советской промышленностью, с собственной наценкой? И ещё несколько таких «почему».

А затем в конце был небольшой вопрос, но очень важный. Почему власть бездействует? Мол, наша доблестная милиция не может наказать всех, так как воры отделываются штрафами. Где народный контроль, парторги и прочие первичные партийные ячейки? Почему самоустранились? Куда смотрят депутаты, которых избирал народ? Советский человек умеет читать между строк, поэтому прекрасно понял, что вопросы адресованы верховной власти.

И, как маленькая ремарка, чтобы окончательно шокировать непривыкшего к подобному формату зрителю, шла статистика. Мол, в 1966 году было украдено столько мясных продуктов, что можно было полностью покрыть их дефицит в таких городах, как Казань и Новосибирск одновременно. А если взять в расчёт сгнивший и неубранный урожай, а также катастрофические потери при перевозке и хранении — то хлеба и овощей хватило бы на Ленинград и область, а может, и больше. Но мы рассматривали только ситуацию в РСФСР. В других республиках ситуация может быть гораздо хуже. Цифры, на самом деле, просто ужасающие.

Каплан пил валериану, запивал ей водкой, закусывал мацой и просил меня не пускать фильмы даже в ограниченный показ. Молодёжь, впечатлённая конечным результатом, наоборот, была на моей стороне и требовала огласки. В общем, мы аккуратно обошли приёмную комиссию, и запустили фильмы под видом фельетона. Скандал разгорелся сразу, и по Москве поползли слухи. Удивительно, что Фурцева вызвала меня всего лишь на третий день, после начала показа, который, кстати, шёл до сих пор. Народ осаждал два небольших кинотеатра, но билетов просто не было. Пришлось даже увеличить количество сеансов, хотя это не принято.

А ларчик открывался просто. На премьерный показ к нам, в ТО, я пригласил Цуканова, который очень впечатлился фильмом. И уже через день плёнка поехала в Заречье к одному простому зрителю. Некоторое время «дорогой Ильич» переваривал увиденное, а мы пока запустили фильмы в народ, пусть и ограниченно. Как оказалось, Брежнев умеет рычать и быть весьма жёстким. Это мне позже по секрету сказал Георгий Эммануилович, пока я этого не знал. Хотя, уже после просмотра, он дал мне добро на дальнейшую демонстрацию картин. Что говорит о многом. Поэтому нельзя сказать, что на встречу с Фурцевой я приехал в полном неведении.

— Ты понимаешь, что фактически разрушил свою карьеру? Это хорошо, если за тобой завтра не придут! Но тебе не привыкать! — зло чеканила слова министр, — Одним махом обгадить половину министерств страны, ещё и задеть партию! Мещерский, ты понимаешь, что это чуть ли не пощёчина Косыгину? А «Минторг» и «Минсельхоз»? Зарубежные голоса уже второй день подряд смакуют подробности твоего гнусного пасквиля. А теперь представь — каково мне? Потратить столько лет на возвращение, и из-за какого-то провокатора — всё насмарку. Тебе же, вон, квартиру выделили, разного рода подарками осыпали. Любовниц куча, даже иностранок! Чего не жилось спокойно?

Возмущение Фурцевой понятно. Она-то влезла обратно в ЦК, наверняка вступила в какую-то группировку и далее думала паразитировать на моих идеях. Или вообще сделать из мальчика Алёши послушного слугу, выполняющего все прихоти хозяйки. Теперь же на неё ополчатся собственные соратники. Насколько можно верить одному источнику, она даже не дала ход моей просьбе на поездку в США. Я нужен был здесь. Для чего — сам не пойму. Может снимать агитационные фильмы? Но, кроме наглядных пособий, надо заниматься делом, а не только языком молоть.

Понятно, что мой демарш ничего в стране не изменит. Вот только он немного всколыхнёт народ, который просто обязан задуматься. И на встрече с парторгами и своими депутатами, люди начнут задавать неудобные вопросы, на которые у товарищей нет ответа. Потому что сама система уже прогнила. Надежда только на Ильича, которого пока не начали опаивать какой-то гадостью, и он вполне вменяем. Хороший пример — его наезд на идеологов. Может, сейчас хоть немного начнут решать назревшие проблемы? Хотя, верится в это с трудом. Посмотрим, чем всё это закончится, но с Екатериной Алексеевной мне больше не по пути.

— Знаете, чем мы с вами отличаемся? — задаю вопрос удивлённой Фурцевой и сам на него отвечаю, — Я забочусь о своей стране, а взобравшиеся высоко на вершину — хотят всеми силами сохранить личную власть и привилегии. И очень многие проблемы простого человека отходят на второй план.

— Вот как ты думаешь о советской власти?

Не дав министру произнести очередную пафосную чушь, перебиваю её.

— Почему власть имущие всегда считают советской властью именно себя? По нашей Конституции — власть принадлежит народу, а вы только его слуги, которым он доверил руководить страной. Просто вы об этом постоянно забываете, как и о пролетариате с крестьянством, считая его бессловесной скотинкой, — такого ответа Фурцева точно не ожидала и глотала воздух, как выброшенная на берег рыба.

Я же решаю её добить и окончательно расставить акценты.

— Что касается вашей подачки, в виде квартиры. На те, деньги, которые государство уже заработало и заработает в ближайшее время всего лишь на двух моих полнометражных картинах, можно построить новую высотку. Поэтому не надо попрекать меня заработанным.

Может, всё это и зря, но когда-нибудь я бы всё равно психанул. А сейчас просто поставил на зеро в выборе новой «крыши». Её в любом случае надо менять и переходить на более высокий уровень. Хреново, что если нолик не выпадет, то пострадают неплохие люди. С другой стороны, таких профессионалов пойди найди. Если не будет откровенных репрессий, то их расхватают, как горячие пирожки в базарный день. Да и не должно ничего особого случиться. Пошумят и успокоятся. Это я просто психанул, вообразив себя былинным героем. Сражаться с ветряными мельницами — дело глупое и неблагодарное. Ну не могу я просто так смотреть на эту ситуацию, и ничего не делать. Да и ситуация уж больно удачная, грех было не рискнуть. С одной стороны — события в Чехословакии, с другой — охлаждение Брежнева с идеологами. Власть сейчас явно растеряна и на перепутье, хотя внешне СССР могуч и нерушим.

Выйдя из «Минкульта», поднимаю воротник своего модного пальто и иду в сторону метро. Как мне надоел весь этот маразм! Да и сам я тот ещё балбес!

Как поётся в песне «я там, где мечты становятся реальностью», но что-то внутри не даёт мне покоя. Если честно, то на меня навалилось столько всего, что даже неизвестно где мне искать этот покой. Единственное, что прошло спокойно и в штатном режиме — это перелёт из Москвы до Лос-Анджелеса с пересадкой в Нью-Йорке. А вот до этого была целая череда балаганов в итальянском стиле. Или это была классическая комедия дель арте с сеньором Панталоне, Дотторе, Скаррамучча, Изабеллы и Коломбины, ведь мы же культурные люди.

Но вроде всё утряслось, и мне дали разрешение на вылет. Или решили быстрее сплавить из страны, дабы я не выкинул чего-нибудь нового. В итоге, я неделю бегал как ошпаренный, сдавая все дела Каплану и назначая ответственных за отдельные проекты. Ещё мы, наконец, закончили клип с Ясным, но решили, что обнародуем его после моего возвращения. Заодно я подбил Гену спеть одну вроде как несерьёзную песню из моего времени, которая в советских реалиях могла трактоваться весьма оригинально.

Кстати, Голливуд мне никто показывать не собирался. Мы с Дино только посетили продюсера Эванса, а далее меня отправили пахать. Это не фигура речи, так как работаю я сейчас более двенадцати часов. Для этого у меня есть два персональных переводчика, сменяющих друг друга через день и одна машинистка, которую я видел всего пару раз. Самое забавное, что поселили меня не в Лос-Анджелесе, а в Сан-Бернардино. Здесь у «Парамаунта» своё офисное здание, где работает самый разнообразный народ. Ведь киностудия — это не только съёмки и актёры.

Вот и мне выделили небольшой офис, благо с кондиционером. Плюс «двое из ларца одинаковых с лица». Хотя, надо заметить, что переводчики заметно отличаются. Потомок русских иммигрантов Алек Беглофф, был полноватым мужичком лет сорока, немного суетливым, с вечно потными руками и бисеринками пота на лбу. По-русски Алек говорил вообще без акцента, немного академично, но при этом владел советским деловым слэнгом. А это прямо-таки кричало, что дядя имеет отношение к разведке, пусть и не является штатным сотрудником. Второй толмач — Джек Грин, а по сути, Яша Гриневский был немного иного склада. Эдакий правильный еврейский мальчик, который два года назад приехал покорять «Империю Грёз» из Бруклина. Он был неплохим автором, писал рассказы, но главное, его мечтой был полноценный сценарий. Думаю, его и приставили ко мне, потому что человек уже работал в этом направлении, плюс неплохо знал русский. Кстати, на еврея он был совершенно не похож. Предки у него приехали из Белоруссии и Польши, внешностью он тоже походил на выходца из тех мест.

Но всё это лирика. Главное — это титанический труд. Мы долго обсуждали с Дино будущий фильм, в первую очередь его длительность. Предварительно, остановившись на 160–180 минутах длительности картины. Для этого времени — это вполне нормально, так как двухчасовой фильм скорее норма, чем исключение. Сеансы часто идут с перерывами на антракты. Та же «Клеопатра» вообще длится под четыре часа. Но меня сейчас волновало иное. Минута фильма — это примерно один или полтора листа текста. Сценарий в русском варианте у меня был листов на двести пятьдесят. Поэтому мы не только переводили текст на английский, но и правили, убирая лишние моменты. Вернее, редактировал всё я, потому и работал на износ.

К концу первой рабочей недели, начинаю ощущать, что просто эмоционально выхолощен. Ещё надо учитывать смену часового пояса и климатической зоны. Хотя климат в Сан-Бернардино гораздо мягче, чем на побережье и, тем более России. Здесь вообще чудесные лесные пейзажи, по крайней мере, они видны издалека. Но погода всё-таки отличается от ноябрьской Москвы. Так что тяжело было не только морально, но и физически. Хорошо хоть у меня есть возможность два раза в день звонить в Москву. Чем я пользуюсь и регулярно созваниваюсь с Аней, Капланом, Моисеичем и Пузик. Принцесса после рождения дочери сразу активизировалась и требовала дополнительного внимания. С Оксаной мы решили, что она продолжает серию рассказов про Терешко, и заодно начнёт писать сценарий второго сезона.

Кстати, в начале года стартует первый полноценный советский телесериал, что является нашей совместной победой. Перед отъездом я посетил съёмочную площадку, посмотрел материал и остался доволен. В эти времена ещё не начали гнать откровенную халтуру, поставив её на поток, как в XXI веке. Поэтому нам точно не будет стыдно перед зрителями.

Только всё это не спасало меня от эмоциональной выхолощенности. Ведь, кроме работы, даже поговорить толком не с кем. Алек предлагал сходить в бар и пообщаться, но какой-то он мутный. Я лучше в номере гостиницы приму вискарика на сон грядущий и подумаю о жизни своей бедовой, чем буду пить с засланным казачком.

И тут как снег на голову свалился Франческо. Отель у меня нормальный, а не какая-то ночлежка, поэтому администратор предупредил, что ко мне гость. Быстро одеваюсь и спускаюсь в лобби, где вижу улыбающегося итальянца. Ну, прямо подарок!

— У меня были проблемы с визой. Чёртовы американцы! Но я приехал, как только смог. Надеюсь, что это не помешало твоей работе?

— Скажу честно — не ожидал! — воскликнул Эванс, — Я даже больше поражён скоростью работы, чем именно сценарием. Черновик мы с Дино уже изучали, и общее представление у меня есть. Но такой уровень достоин лучших специалистов Голливуда!

Мели, Емеля, думаю про себя, а сам с удовольствием расположился в удобном кресле и пью отличный чай. Продюсер принимал нас в своём кабинете, и надо сказать, что его уровень комфорта с функциональностью просто поражает! Нет, над головой продюсера не висел портрет Джексона, а небольшой стеллаж вдоль стены был заполнен исключительно справочной литературой. Просто сама обстановка — удобная мебель, всего один телефон и аккуратные подставки для бумаг, небольшой селектор для связи с секретарём располагался рядом с декоративным пресс-папье. Для выходца из XXI века, всё это — детский сад. Но в 1968 году я такого ещё не видел. Советские бонзы больше любят размах, монументальность, побольше дерева, мрамора и, желательно, три телефона, один из которых без циферблата, но с гербом на корпусе.

Рабочий стол занимал небольшую площадь, а рядом располагалось место для переговоров, создавая элемент демократичности. Это вам не советский, типа, трон и сидящие по бокам бояре и плебс. Внешняя составляющая продумана просто на сто процентов. Другой вопрос, что здесь вас разуют и разденут до трусов за милую душу — всё с такой же благожелательной улыбкой осыпая комплиментами. Поэтому я пропускал мимо ушей вступительное словоблудие, а ди Лаурентис приклеил свою стандартную полуулыбку и делал вид, что готов слушать коллегу вечно.

Продюсер быстро сориентировался, что переборщил с елеем и приступил к делу.

— У нас возникли небольшие трения насчёт главных героев. Алекс, почему вы так категорично отвергли наших кандидаток? У вас есть какой-то личный интерес?

— Роберт, нашей героине по сценарию не более двадцати трёх лет. Вы же предлагаете актрис, которым уже за тридцать. Плюс, надо понимать, что состоявшаяся звезда — это дополнительные проблемы, связанные с её капризами. Что может быть сопряжено с дополнительными трудностями и потерей времени. У нас же есть бюджет и время, в которое необходимо уложиться, — отвечаю на провокацию Эванса как можно спокойнее, — С мужчинами немного проще. Рэдфорд — универсальный артист, и я вижу его в качестве любого из двух главных героев. Да и человек он неконфликтный, судя по отзывам коллег. Если выбирать межу Битти и Теренсом Хиллом, то я на стороне последнего. Но не стал бы сбрасывать со счетов и Джеймса Каана. У него наиболее брутальная внешность, и типаж других кандидатов может нам не подойти.

— Ну у вас и хотелки, мистер Мещерский! — улыбнулся продюсер, — Агентам актёров нужна определённость. Может, вы им ещё и пробы устроите?

— Обязательно! И нашим кандидаткам на женские роли — в первую очередь. С потенциальной главной героиней можно не тянуть и провести всё в Лондоне, когда я полечу домой через пару дней.

— Опять шведка! — воскликнул Эванс и ехидно посмотрел в мою сторону, — Но какой типаж! А эти губы! У вас положительно чутьё на красивых шведок, Алекс.

— Это креатура Дино, — киваю на итальянца, — Он знаком с мужем Бритт, который вам тоже хорошо известен. Если вы даёте предварительное согласие, то я сделаю несколько кадров и пришлю вам уже через неделю.

Роберт не ответил, так как рассматривал фото обеих наших креатур. Думаю, стати Уэлч наиболее пленили этого сластолюбца.

— Мне казалось, что вы захотите посмотреть хотя бы Натали Вуд. Она сейчас очень популярна, и к тому же русская, — положительно, этот товарищ постоянно намекает, что у меня люди снимаются по блату, — Насчёт остальных кандидаток — не буду спорить. Они действительно староваты. Но у меня есть ещё вопросы по сценарию, и дело не только в предполагаемой длительности фильма.

— Если речь идёт о разных мелочах, то ваш Грин справится без меня. Меня больше волнуют декорации и непосредственно самолёты. Большую часть муляжей можно построить за весьма небольшие деньги. Но необходимы натурные съёмки, в том числе летящих самолётов. Здесь макетами не отделаешься. И что у нас с кораблями?

Ха-ха! — заржал Эванс, — Господа, вы представить себе не можете выражение лица уполномоченного лица из ВМФ, когда я рассказал ему, что режиссёр-коммунист хочет снять фильм о войне на Гавайях, где расположена морская база. И для этого, нашему «комми» потребуются, пусть списанные, но американские корабли.

Далее Роберт пустился в описание перипетий самих переговоров с вояками. Лучше бы он про засланного агента рассказал, но о нём не было ни слова. А затем мы приступили к техническим деталям. И это был ад. Два дня! Всё это время мы обсуждали план съёмок, начало изготовления декораций, какие точно нужны самолёты, и ещё кучу мелочей. Для чего тогда, спрашивается, нужен продюсер? У меня такой работой занимается Каплан, и он просто незаменим. В общем, всё это дело вымотало меня похлеще перевода сценария. Я даже на прогулку не ходил, так как больше перемещался между офисом, нашим павильоном для съёмок и отелем.

И это мы пока полностью не определились с актёрским составом! С другой стороны, решены практически все организационные вопросы, хотя сценарию и предстоит окончательное утверждение, но план съёмок практически свёрстан. Главная мужская роль в лице Роберта Рэдфорда у нас утверждена, так же, как женская роль второго плана, которую с вероятностью в девяносто процентов получит Ракель Уэлч. Ей придётся сыграть главную интриганку и возмутительницу спокойствия. Что касается остального состава, то здесь я полностью доверяю Дино, который остаётся в Америке и будет утрясать детали. Теперь осталось определиться со вторым героем и главной героиней. Договорились, что после Рождества я прилечу на пробы для окончательного решения всех формальностей. Сами съёмки стартуют уже в феврале.

Меня же ждёт дорога в Лондон, где надо отснять несколько кадров с Бритт Экланд, которую Дино фактически продавил на главную женскую роль. Интересно, с таким ритмом я не откину копыта? Ведь в Париже у меня намечены съёмки роликов для «LV» и заключение нового контракта. Мои предварительные выкладки по маркетингу и расширению Гастон утвердил, но, скорее всего, теперь придётся согласовывать детали с его наследниками. Ещё пора возвращаться в Москву, ведь срок командировки ограничен, и свободного перемещения по миру мне пока никто не разрешал. Не хочется оказаться в эпицентре нового скандала. С учётом того, что на Родине может быть любая встреча, вплоть до запрета на выезд если не хуже, то потряхивает меня неслабо. А ещё у меня свадьба в конце января. Про ремонт, который оказался целой военной операцией, даже вспоминать не хочется.

— Вы же понимаете, мсье Мещерский, что обстоятельства изменились. Мы должны кардинально пересмотреть достигнутые ранее соглашения. Если вы пойдёте на уступки, то мы заключим новое и более выгодное для вас соглашение, — грустным голосом произнесла Одиль Луи Виттон, смахнув платочком несуществующую слезу.

Какая актриса! Не то, что эта дубоватая шведка, с которой пришлось изрядно помучиться. Вместо двух суток, из которых я хотел хоть несколько часов посвятить нормальной экскурсии по городу, пришлось проторчать в Англии четыре дня. Из них два мы разучивали с Бритт её роль. А потом ещё полтора дня я фактически учил её актёрскому мастерству. Утрирую, конечно, но было трудно. С учётом того, что до этого у меня были три недели сплошного нон-стопа, а затем двенадцатичасовой перелёт, то можете представить моё состояние. И здесь вдруг нарисовывается актриса, которая имеет отдалённое представление об игре. Не совсем так, но ей надо ещё учиться.

Понятно, что наша классическая актёрская школа, на которую я ориентируюсь — это одно. И тяжело требовать чего-то от манекенщицы, которая только пробует себя в большом кино. Бесила она меня вначале просто до умопомрачения. Но через несколько часов мучений я понял, что ди Лаурентис — чёртов гений! Вроде и неброская красавица, но с определённым шармом, а главное — это умопомрачительная улыбка. Ради неё можно простить все остальные огрехи. А ещё, когда включился её муж и помог в некоторых деталях, то кадры получились что надо. Теперь уже и я не видел на роль главной героини другой актрисы. Договорился только, что Селлерс будет репетировать роль с супругой, дабы не облажаться на финальных пробах.

Не успев толком отдохнуть, прилетаю в Париж и сразу попадаю на похороны Гастона Луи Виттона. Думал, что после мероприятия хоть высплюсь часов двенадцать. Но не тут-то было. Одиль и Анри назначили переговоры уже на следующее утро. Вот что значит деловой подход! Это я так иронизирую. Хорошо, что в Париж прилетел Франческо, и мне стало просто спокойнее. А то психанул бы и просто послал куда подальше этих двух неадекватов, попытавшихся сразу развести меня на деньги. Мало того, что парочка решила не заключать второй контракт, так ещё намекала, чтобы я отказался от части гонорара в связи с недостаточной прибылью.

— Предлагаю небольшой перерыв на кофе, — говорю Виттонам, когда полностью разобрался, чего они хотят, — Мне надо немного подумать и обсудить всё со своим импресарио.

Мы с итальянцем вышли из офиса и добрались до ближайшего бистро. Решили немного отдышаться и обсудить услышанное.

— Это возмутительно и просто не поддаётся описанию! Я ещё могу понять, что они отказываются подписывать вторую часть договора. Но просить о скидке уже после выполненной работы? — Франческо с трудом сдерживал эмоции и чуть не пролил на себя кофе.

Я тоже был изрядно удивлён просьбой отказаться от части гонорара, который я уже заработал. Вообще-то, у нас даже за отказ визировать вторую часть, прописана неустойка. Такое ощущение, что Одиль держит меня за полного кретина. Или думает, что раз советский, то наивный? К тому же Виттоны ещё не рассчитались за один из роликов и не внесли плату за новый, который мы должны начать снимать уже завтра. На съёмку приехали два очень известных человека из мира спорта. В случае её отмены может быть жуткий скандал, который больно ударит по репутации «LV».

— С юридической стороны ко мне могут быть какие-то претензии? — прерываю экспрессивный монолог своего компаньона.

— Адвокаты выстроятся в очередь, чтобы хорошенько потрясти этих жадин, — отвечает ди Марко, — Тебе даже выгоднее их глупость — можно заработать больше денег, чем на самом контракте.

— Я и не против, — кривлюсь от досады, — Просто мы можем не успеть. Слишком мало времени, чтобы заработать нужную сумму. Всё, хватит на сегодня кофе. Идём и уничтожим этих зажравшихся буржуа.

Откидываюсь на удобное кресло самолёта и закрываю глаза. За иллюминатором взревели моторы «Ту-114» и лайнер начал набирать высоту. Сумасшедший вояж наконец-то подошёл к концу, и хочется просто расслабиться. Так ведь нет, мысли постоянно возвращаются в Париж, где за последние три дня произошла масса событий.

Третий день пребывания был посвящён съёмкам, которые мы обсудили и подготовили ещё два месяца назад. Я решил не мудрить и использовать достаточно простую задумку[17] под названием «More Than OK». Только мы снимали ролик про «Dom Pеrignon», насколько этому бренду вообще нужна реклама. Естественно, обстановку американской забегаловки сменил интерьер роскошного ресторана, куда зашла красивая дама. Только у нас всё не так агрессивно и эпатажно, как у «Pepsi», но суть осталась прежней. Всё бы ничего, но вы забыли, кто является главным лицом «LV». Изначально в ролике должны были сниматься Клаудия Кардинале и Жан-Пьер Лео, а в качестве официанта какой-то модный ныне манекенщик. Но, как всегда, вмешался случай, или это был чей-то умысел.

Несложно догадаться, что главной героиней ролика стала Анита, сменившая Клаудию. Шведка всё такая же красивая, элегантная и немного печальная. Как здесь нормально работать? Я ещё не переварил информацию, которой меня загрузил подполковник. Да и Анри сразу насел, мол, подавай им развёрнутый маркетинговый план. Но здесь его ждало разочарование. Не стал хамить и ставить ультиматумов, но связал скорость написания будущей стратегии развития со строительством завода в Москве.

Кстати, простые сумки на колёсиках, Виттоны уже умудрились запустить в коллаборации с «Le Coq Sportif». В этом плане можно только позавидовать капиталистам. Они тратят очень мало времени между принятием решения и запуском в производство. Понятно, что у производителей спортивной экипировки были свои мощности, которые сейчас спешно расширяются. Только я сомневаюсь, что какое-то советское предприятие сможет оперативно запустить массовое производство любого товара. Потому я и хочу тянуть в СССР иностранцев, чтобы они принесли не только технологии, но и новую культуру производства. Ведь у нас нет никаких проблем с небольшими или выставочными партиями. Так почему не пойти дальше? Слишком много «НО». И сейчас речь вообще не о сумках, а моих чувствах.

Полдня мы усиленно делали вид, что ничего не происходит. Даже большая часть съёмочной группы осталась в неведении. Да и сама работа была достаточно простая. Анита исполняла больше роль красивого приложения, а вещал Лео. С первого дубля у француза не получилось, но всё было неплохо. Так как нужно снять два варианта — на французском и английском, то процесс немного затянулся. После обеда мы продолжили, но это уже были отельные штришки. Когда актёры выучили роль, готовы декорации, и съёмочная группа знает свой манёвр, то работа спорится. Окончательное озвучивание, и финальный монтаж проведут уже без меня. Там действительно осталось совсем немного. Плюс, я нахожусь в отвратительном эмоциональном состоянии.

Ближе к вечеру, когда народ начал разбредаться, а рабочие уже демонтировали декорации, я зашёл в местную комнату отдыха и откупорил бутылку вина. Скоро начну бухать, с такой-то жизнью. Уж слишком много событий за столь короткий срок. Делаю добрый глоток, закрываю глаза и разваливаюсь в кресле. То, что за моей спиной открылась дверь, я понял из-за появившегося шума проводимых работ и знакомого аромата духов.

Две ладошки легли на мои плечи, а знакомый запах стал просто одуряющим. Открываю глаза и вижу в зеркале нежный взгляд.

— Ты так и будешь делать вид, что ничего не происходит? Твоя холодность и чёрствость просто переходит все границы, — холёная ладошка начала гладить мои торчащие вихры.

Приятно, чёрт возьми! Но Лёша Мещерский не ищет лёгких путей. Да и не должен настоящий пролетарий давать слабину перед всякими буржуинками.

— По-твоему, я должен был прервать съёмки, схватить тебя в охапку и заняться сексом прямо в этой комнатушке?

— А хоть бы и так! — задорно улыбнулась Анита, — Это лучше, чем лицемерно изображать, что мы незнакомы или у нас строго рабочие отношения.

Вот чего ей от меня надо? Неужели актриса думает, что мне легко далось расставание? Просто у нас нет совместного будущего. Встречаться два — три раза в год, чтобы быстро перепихнуться — не самая удачная затея. А если мне запретят выезд за рубеж? Анита заслуживает большего, и уж точно не такого баламута, как товарищ Мещерский, которого всё равно потянет налево. Да и у меня другой путь, теперь уж точно. Не стоит ей влезать в подобные игры. Во-первых, Анита может пострадать. Во-вторых, какой-нибудь умник может захотеть надавить на меня через неё. Сейчас же мы расстались, шведка вышла замуж, и просто нет смысла менять сложившееся положение вещей.

Рука перешла с моих волос на лицо и далее на грудь. Её подбородок коснулся моей головы, а я понимаю, что ещё немного — и не удержусь. Отстраняю руки актрисы, сажаю её на соседний стул и наливаю себе ещё вина.

— Выпьешь? — салютую Аните бокалом.

— Нет, — усмехнулась она и провела рукой по животу, — Мне уже нельзя.

Делать вид, что я ничего не понял? Это просто глупо. Кидаться в объятия — ещё хуже. Поэтому я просто промолчал.

— Я долго размышляла, Алекс, — произнесла Анита через некоторое время, — А ведь ты одинок. И дело не в том, что у тебя нет друзей или женщин. Ты будто в какой-то скорлупе и очень напряжён, но скрываешь это за активной деятельностью и разными эпатажными штучками. Раньше мне казалось, что одиночество — мой удел, и я впадала в меланхолию, переходящую в депрессию. Но, глядя на тебя, все мои переживания — просто мелочь. И ещё ты идёшь к какой-то одной понятной тебе цели. Это точно не кинематограф — он просто инструмент. Наверное, такая жизнь просто ужасна и мне иногда становится тебя жалко. Нести тяжкий груз, скрывать чувства ото всех и даже отталкивать людей, которые тебя действительно любят. Только ты не хочешь замечать, что причиняешь боль, спрятавшись в своей ракушке. Надеюсь, время всё расставит на свои места.

Губы Аниты всё такие же мягкие, а поцелуй сладок как мёд, пусть это звучит пошло.

— Прощай!

В комнате ещё долго витал запах духов этой прекрасной женщины, который постепенно сменялся ароматом вина. Она думает, мне не больно? Или я не просчитывал ситуацию перебраться в Европу, снимать здесь популярные и туповатые фильмы, наслаждаясь комфортом и любовью прекрасной женщины? Лёша Мещерский тоже не железный. Но своей женской чуйкой Анита угадала про одиночество и цель. Если изначально я просто хотел снять хорошее кино, то теперь считаю обязанностью помочь своему народу. И объяснить я этого не могу никому. Самое страшное, что она права насчёт абсолютного одиночества. Ещё она не в курсе про послезнание, которое начало давить на меня почти сразу после появления в этом мире. Видеть, как твоя страна приближается к катастрофе, которая унесёт жизни миллионов людей — просто чудовищное испытание.

Всё-таки Серёга хорош! Он действительно талантливый художник, который к тому же умеет грамотно переосмыслить любую идею, и принести в неё что-то своё. Хочу заметить, что я искренне рад за бывшего друга и был не прав в своей первоначальной оценке. Да и, судя по количеству картин, последнее время он пахал как проклятый. Не удивлюсь, если контора ему помогла, и часть работ писали другие художники. А может, Самсон просто делал наброски, и по ним уже дописывались картины.

Сегодня прямо какое-то дежавю. Опять павильон «Paris expo Porte de Versailles», только полностью посвящённый выставке советской экспозиции. Но главная звезда здесь, безусловно, Сергей Самсонов.

Часам к одиннадцати за мной заехал довольный и до отвращения свежий Франческо. Я в это время хмуро пил кофе, борясь с лёгким похмельем. Только плевать на алкоголь. Прозорливая Анита разбередила мою душу. Мысли то и дело возвращались к вчерашнему разговору, а далее уже вставал вопрос ребром. Правильно ли я всё делаю и не послать ли всех к чертям собачьим? Хотел разбавить кофе коньяком, но решил, что это будет перебор. Думаю, это верное решение, так как на выставке хватало журналистов и представителей СССР. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь очередной моралист настучал дома, что Мещерский шарахается пьяным по Парижам.

Внимательно рассматриваю очередную картину и убеждаюсь, что был прав в своих предположениях. Это не совсем стиль Самсона. Франческо же в полном восторге и на каждое произведение реагирует словом — «белиссимо!». Вдруг сзади раздаётся знакомый голос.

— Я слышал, что ты в Париже. И знал, что не пропустишь столь знаковое событие.

Оборачиваюсь и вижу довольное лицо Рабина. Крепко жму его руку и сразу обращаю внимание на произошедшие с Оскаром изменения. Строго деловой стиль, так бы я охарактеризовал его нынешний вид. Нет больше аляповатых рубашек, шейных платков или джинсов. Стильный костюм, узкие туфли и платок в цвет галстука, выглядывающий из кармана пиджака. Так и должен выглядеть успешный человек, продающий предметы искусства, кем и является сейчас Рабин.

— Этот стиль живописи называется…

— Двойная экспозиция, которая уже применялась в фотографии, но не получила широкого распространения, — перебиваю удивлённого собеседника, — Часто это случалось из-за накладок, когда фотограф забывал перемотать плёнку. Но вот какому-то художнику пришла в голову мысль изобразить это на холсте.

— Всё-таки это ты! — усмехнулся Оскар, — А я всё понять не могу, чего Сергей так нервничает, когда слышит твоё имя. Вчера мне вообще с трудом удалось его успокоить, когда он узнал, что ты в Париже.

— Как думаешь, картины будут продаваться?

— Это мягко сказано! — администратор сразу преобразился и буквально расцвёл, — В последнее время наметился ощутимый спад интереса к советской живописи. Отдельные произведения, вроде инсталляций Зверева и подобных вещей, пользуются постоянным спросом. На удивление, очень хорошо покупают наши агитационные плакаты, особенно из мастерской Самсонова. Но хватает неудачных, с коммерческой точки зрения, выставок. И здесь вдруг такое! Публика в восторге! Ты не знаешь, что здесь творилось на второй и третий день! От прессы тоже не протолкнуться.

— Надеюсь, ты теперь понимаешь, что вас просто использовали? Сейчас можно проанализировать реальный и искусственный интерес к советской культуре. Все эти угнетаемые борцы с системой, чьи книги печатаются на Западе огромными тиражами, а картины покупают лучшие галереи Лондона и Нью-Йорка — просто пешки. Нужны именно оппозиционеры и разрушители. Те, кто ввиду природной глупости или запредельного честолюбия, готов на всё ради славы, денег или ложных идеалов. Не хочу говорить про времена репрессий, но сейчас у нас совершенно иная страна и жизнь. На Западе мёдом не намазано, и гораздо тяжелее пробиться наверх. И ты, наверное, понял, что все ваши картины и тиражи, выкупались разведками и аффилированными с ними организациями. Кому нужны лишние конкуренты, если это действительно не уникумы вроде Зверева или великого Сергея Самсонова? — киваю на художника, делающего вид, что не смотрит в нашу сторону.

Рабин — мужик умный и спорить не стал. Я вообще рад за него. Человек нашёл себя в этой жизни и наверняка является объектом зависти многих коллег. Вскоре подобное предстоит и мне, если соглашусь. А куда мне деваться?

Франческо с Оскаром между тем затеяли спор над одной из картин. Выглядело это забавно и привлекало внимание посетителей. Невысокий и пухлый итальянец против элегантного и бритоголового советского товарища. С учётом того, что общались они на жуткой смеси русского, итальянского и английского, то получилась сцена, достойная кино.

— Мсьё Мещерский, — я даже не заметил, как ко мне подошла симпатичная девица, — Жаклин Савар из «Elle», вы должны меня помнить — мы встречались на показе мод.

А ничего так, милашка! Достаточно высокая шатенка с серыми глазами, длинные прямые волосы и обильно усыпанное веснушками лицо. Немного крупноватые черты лица скрашивала обворожительная улыбка. Джинсы и безразмерный свитер ничуть не скрывают аппетитные формы. Я даже начал чувствовать, как ко мне возвращается хорошее настроение. Мелькнула мысль — может, клин клином вышибают? Но нагло флиртовать с девушкой я не стал.

— Ваш журнал освещает моду, — козыряю своими знаниями о французской прессе, — Что привлекло вас на выставку живописи?

Смотрю, как к нам подтянулось несколько коллег Жаклин, а ещё не выдержал Самсон. На меня он старался не смотреть, что было сложно. Его переводчица, весьма смазливая девица, быстро затараторила по-русски, переводя мои слова.

— Но ведь это бесподобно! — вроде искренне восхитилась француженка, — Думаю, наши читательницы тоже будут в полном восторге от картин мсьё Самсоноффа.

— У меня примерно такие же ощущения! Просто восторг и гордость! Видите, насколько Советский Союз богат талантами! — лицемерно улыбаюсь, глядя на покрасневшего Серёгу, — Это же надо умудриться придумать подобное! Но почему вы задаёте вопрос мне, а не автору? Тем более что я не являюсь экспертом по живописи.

— Я уже взяла интервью у автора и других художников. Но ведь вы известный режиссёр! Поверьте, ваше слово очень много значит для наших читательниц, — произнесла девица с придыханием, явно стреляя глазками, — Можете сказать несколько слов. И вообще, как насчёт интервью?

— Предлагаю, вам более интересный вариант, — решаю, что надо переключиться и немного повеселиться, — Мы с сеньором Франческо собрались сегодня послушать живую музыку. Наш выбор пал на рок-клуб «Lа Locomotive». В четверг как раз будет не так многолюдно и шумно. Можете не просто взять интервью, но и посмотреть, как отдыхает известный советский режиссёр.

Больше всего мои слова удивили импресарио, который только сейчас узнал, что собирается посетить ночной клуб. Зато две журналистки среагировали быстрее Жаклин и сообщили, что они не против сопроводить нас в рок-клуб. Девушка бросила на конкуренток недовольный взгляд и сказала, что она непременно будет. Заодно нам на хвост упал Рабин, который явно повёлся на одну из журналисток, уже немолодую, но интересную мадам. Она вообще оказалась американкой, представляющей «Cosmopolitan». Чувствую, что вечер будет весёлым.

Тепло попрощался с Оскаром, договорившись со всей компанией, во сколько встречаемся, я поехал в отель. На Самсона я больше не смотрел, будто его не было в зале. Бог ему судья. Если захочет, то сам расскажет, кому принадлежит идея. Если нет, то я переживу. Главное — его успех пойдёт на пользу стране и молодым художникам, которые почувствуют уверенность и поймут, что нет недостижимых целей. Не понравился мне только один момент — уж больно специфические взгляды художник бросал на свою переводчицу, получая в ответ такие же. Походу, у них там не только деловые отношения. Пузик, конечно, жалко, но в чужие дела лезть не собираюсь. Я точно не являюсь образцом святости, чтобы учить кого-то жизни.

— Мне кто-нибудь объяснит, почему не выполнено задание по поиску тем для детских фильмов? Речь вроде шла о сказках и современных сюжетах.

Знаете, иногда надо снимать с коллектива стружку, дабы народ не расслаблялся. Не скажу, что дела ТО идут плохо. Только вот появилась у части сотрудников эдакая вальяжность. Кто-то почувствовал себя излишне независимым или вообще звездой, иные просто начали вольно трактовать понятие дисциплины. С учётом того, что я не мог нормально контролировать рабочий процесс более трёх месяцев, всё это сразу бросается в глаза. Надо признать, что Каплан хороший снабженец и исполнитель. Вот только держать в узде изрядно разросшийся коллектив он не в состоянии. Зельцер натура творческая, и всячески сторонится управленческой деятельности. Давно хотел подобрать толкового зама именно по контролю за текущими и будущими проектами. С финансами и организацией рабочего процесса у нас проблем нет. А вот структуризация всего, что сейчас происходит в «Прогрессе», необходима как воздух. Нам бы такого человека, как Светочка, но у неё свои карьерные планы, к которым она движется с решимостью асфальтового катка. И это тоже проблема, которую предстоит решать, но чуть позже. Сейчас же речь о «Прогрессе», который начал регрессировать.

Вернувшись из заграничного вояжа, я понял, что работа идёт и вроде всё хорошо. Только организация рабочих процессов превращается в хаос, коллектив умудрился разбиться на группировки, вернее, очень близок к этому. Чего-то не поделили ТВ и радио редакции. Документалисты задрали нос, посчитав себя чуть ли не вершителями судеб страны. Ну и всего по мелочам. Порядок только в бухгалтерии, у Каплана и технарей. Ещё часть молодёжи не подвела и усиленно работает, выполняя полученные задания.

Три дня я собирал информацию, удивляясь, что за столь короткий срок можно всё обгадить. И ведь нет даже какого-то зачинщика или бузотёра. Процесс развала начался стихийно. С учётом того, что внимание на это я обратил ещё перед командировкой, то раздал людям задания без конкретной даты выполнения. Теперь же пришло время устроить товарищам разбор полётов и спросить, что они выполнили.

Было даже желание собрать коллектив на общее собрание, хотя это более ста человек. Потом я посидел, подумал — и отверг эту мысль. Какого рожна я буду чего-то доказывать или кого-то убеждать? У нас здесь тоталитаризм, а не демократия. Поэтому я собрал в небольшом зале для совещаний творческую часть коллектива и глав групп технарей. Получилось всё равно более тридцати человек. Но это было не совещание, а планёрка, где я высказывал свои претензии и спрашивал с подчинённых.

Надо сказать, что народу такой подход сразу не понравился. Обычно мне удаётся обходить острые углы и договариваться по-хорошему. Только ситуация пограничная и готова развернуться в любую сторону. Не для того я истратил столько сил и переругался с кучей авторитетных товарищей, чтобы кто-то похоронил мои мечты.

Сначала прошёлся по дисциплине, её падению и конфликтах внутри коллектива. Никаких возражений и оправданий выслушивать не стал. Мне ещё здесь склок и открытого выяснения отношений не хватало. Всем недовольным предложил написать отчёт и предложение, как они видят развитие ситуации. Затем, хорошенько проехался по молодым и оборзевшим документалистам. Мало того что ребята задрали носы, позволяют себе излишне резкие высказывания на публику, так они ещё умудрились нарушить мои прямые приказы. Очень жёстко отчитал радио редакцию, ещё сильнее досталось телевизионщикам, которые сильно выбиваются из плана.

Претензий не было только к старой гвардии в лице ленинградцев, переманенных Клушанцевым, Зельцеру, у которого был отдельный проект, части технарей и рабочему персоналу. Вот их я оставил с квартальной премией, которой все остальные лишились. Себя, Каплана и бухгалтерию я тоже наказал. По тринадцатой зарплате пообещал рассмотреть всё индивидуально, благо, время пока есть. Здесь народ не выдержал и возмущённо зашушукался. В основном не сдерживала эмоции молодёжь, которая наверняка уже решила, на что потратит премию. Тем более Новый год на носу.

Один экспонат даже заикнулся про сверхурочную работу и вообще, мол, они повлияли на ситуацию в обществе. Только товарищ быстро заткнулся, когда я спросил, чей был сценарий, кто пахал вместе с ними в монтажной. И неужели им не оплатили переработки? Делаю себе пометку напротив фамилии — от подобных склочников надо избавляться в первую очередь. Далее, разобрал множество мелких проблем, которые в принципе не требуют моего участия.

— Товарищи, давайте договоримся так, — подвожу итог первой части планёрки, — Вы же не бегаете ко мне спрашивать разрешения сходить в туалет? Так почему в некоторых моментах вы излишне самостоятельны, я бы сказал, самонадеянны, а элементарные вещи требуют созыва собрания коллектива. У каждого есть обязанности, которые прописаны в трудовом соглашении. Если кто-то неспособен брать на себя ответственность за принятие решения, то это огромный минус его квалификации. В следующий раз буду строго спрашивать как за махновщину, так и за элементарные ляпы. Это значит, что вы просто не соответствуете занимаемым должностям. И кое-кому придётся уступить свои места более сознательным и толковым коллегам.

Делаю небольшую паузу, чтобы народ понял, о чём речь. Вроде некоторые товарищи озадачились. Решаю перейти уже к конкретным делам. Хватит разборов полётов.

— Всем вам известная Оксана Пузик постепенно будет возвращаться на работу. Руководство творческой частью переходит под её непосредственное руководство. Окончательное назначение произойдёт в январе, когда я вернусь из командировки.

Народ особо эмоций не показал. Если кто-то думает, что рыжая сейчас прежняя — взбалмошная и излишне добренькая особа — то очень ошибается. Именно она усиленно пинала меня по телефону, заставляя обратить внимание на нездоровую обстановку в коллективе. Поручать ей общее руководство глупо, так как пострадает креативная часть.

— Моисеич, — обращаюсь к Зельцеру, — Вы успели смонтировать фильм и добавить интервью?

Перед отъездом я загорелся идеей песни про один героический полк времён ВОВ. Саму композицию мы с Геной сразу записали, да и видеоряд подобрали. Но, хорошая мысля — приходит опосля. Уже в процессе работы родилась идея снять полноценный документальный фильм с интервью служивших в части. Моисеич всё равно был особо не загружен, вот я и повесил всё на него. Судя по слухам, мой товарищ ругался как сапожник, упоминая одного молодого выскочку, но дело спорилось, коллектив работал в быстром темпе. А сейчас мне как раз понадобится этот материал для восстановления отношений с Фурцевой, которую я хочу пригласить на премьерный показ.

— Мне нужно ещё два дня, — проворчал режиссёр, — Люди и так с ног валятся. И будь любезен, выпиши им отдельную премию — заслужили.

Тут все причастные к проекту заулыбались. Знают, что Зельцеру я не откажу, и просто так он просить не станет. Потом я задал тот самый вопрос — про детское кино, который мы обсуждали ещё в августе. И идеи вроде народу подкинул, но тему почему-то замылили. А ведь при правильном подходе — это золотое дно. Ещё не надо забывать про воспитательную работу с подрастающим поколением. Хорошие детские фильмы и сказки сейчас снимают, но, мне кажется, что их недостаточно.

— Я написала сценарий «Белоснежки», — вдруг раздался тихий голосок с заднего ряда.

Люда Величкина пришла с последним пополнением. Сначала она показалась мне бестолковой и витающей в облаках. Но, оказывается, девушка пишет отличные рассказы и потенциально сильный сценарист. Это сразу раскусила Пузик, которая взяла отличницу и скромницу под свою защиту. Люда у нас даже числилась помощником Оксаны. Писала она немного восторженно, зато были в её рассказах какие-то проникновенные чёрточки. Вроде молодая, и жизни особо не видела, но так бередит душу… Дамы так вообще в полном восторге! Думаю посоветовать ей, в будущем, заняться написанием женских романов, которых в Союзе пока толком нет. Ещё у меня в планах первый масштабный советский сериал сезона на три — четыре. Пока не определился, но будет что-то вроде «Бедной Насти». И на Величкину, как сценариста, я возлагаю основные надежды.

— Людмила, ты главное в сценарии не нагнетай, и поменьше чувственности. Принц должен поцеловать Белоснежку, а не как в оригинале братьев Гримм.

— А что было в оригинале? — воскликнуло юное дарование под улыбки тех, кто бы в курсе.

— Ну, скажем так. Принц не только поцеловал героиню, но и воспользовался её беззащитным состоянием. Хотя, она и была мёртвой.

Дружный хохот сотряс небольшой зал. Не смеялась только красная как рак Люда. Это даже хорошо, народ хоть немного расслабился. А то жути на коллектив я нагнал капитально.

— У меня почти готов сценарий, и даже смета фильма «Зачарованная», — огорошил меня Зельцер, который давно мечтал о собственном проекте.

Я ему как-то вскользь рассказал забавный сюжет. Он на общем описании не остановился и выжал меня, как лимон. И вон, оказывается, замахнулся на полноценную картину. Только я думал, что Моисеич захочет снять фильм о войне. Но вон оно как получается.

— Зря вы, кстати, несерьёзно относитесь к сказкам, — адресую слова другим режиссёрам, — На документалистике далеко не уедешь, да и наши конкуренты не дремлют. Мосфильмовцы, ленинградцы и киевляне активизировались. Думаю, что уже в следующем году можно ждать несколько их работ. Ресурсов у них хватает, если дело пойдёт, нас просто возьмут количеством.

— Чем же так хороши детские фильмы? — спросила молодёжь.

— Давайте разделим всё-таки сказки и социальные картины. Но скажу вам так — в отличие от других киностудий, мы не будем снимать детское кино по остаточному принципу. Я даю добро на использование всех наших технических ресурсов. Бюджет будет тоже достойного уровня. Да и актёров мы пригласим любых, кого захотим. Что касается сказок, то по уровню комбинированных съёмок и спецэффектов, они должны быть не хуже «Битвы за Кубань». С картинами про современную жизнь и проблемы — ещё проще. Просто ищите интересные и необычные сюжеты. Точно так же не обижу бюджетом и кадрами. Комедии приветствуются, но не забывайте о воспитательном аспекте. Здесь вы тоже можете рассчитывать на привлечение любых ресурсов ТО «Прогресс». И обязательно найдите какую-нибудь русскую сказку, где можно удивить народ техническими новациями. Всякие Змей Горынычи и прочие Коньки-Горбунки будут в тему. При правильном подходе, мы своё кино и на Запад продадим.

Примерно на такой мажорной ноте мы расстались. Завтра у меня целый день посвящён бухгалтерии. А вот послезавтра надо принимать работу Зельцера и пытаться навести мосты к Фурцевой. Но пока есть ещё один момент.

В каморку к Солодовникову я зашёл после стука. Здесь, как всегда, пахло табаком, канифолью и ещё какими-то реагентами.

Илья сидел за заваленным всяким барахлом столом и раскурочивал блок от монтажного оборудования.

— За то, что не лишил премии — спасибо, — начал беседу технарь, — Только уж слишком круто ты гайки закрутил. Думаю, часть людей захочет уйти. Ведь сначала сами довели ситуацию до нынешней, а затем людей пугаете.

— Вот для этого я к тебе и пришёл. Ты же видишь, что я сейчас больше в разъездах и времени нормально руководить ТО просто нет. Каплан не тянет, а Пузик больше по творческой части.

— Ты это чего задумал? — Солодовников повернулся в мою сторону и поправил дужку очков, замотанную изолентой.

— Вот смотри. У тебя в отделе работают профессиональный стукач, главный склочник нашей конторы, капризный непризнанный гений, два хронических алкоголика и ещё парочка колоритных персонажей, которые живут в параллельном мире, — когда я описывал его подчинённых Илья начал забавно моргать, — При этом ваш отдел единственный, к которому нет никаких претензий. Вы всегда всё выполняете в срок, ещё и придумываете чего-то новое и интересное.

— И какой из этого вывод? — настороженно спросил, что-то начавший подозревать Илья.

— Завтра наденешь приличный костюм, купишь нормальные очки, и я объявлю коллективу, что у нас появился новый исполнительный директор.

— Чего? Завтра? Да ты с ума сошёл! Какой из меня директор?

— Хорошо, — говорю уже на выходе, — Даю неделю на костюм, у Каплана есть хороший портной, спросишь телефон. Если нет денег, то выпиши аванс в бухгалтерии. С очками уже сам решай. Заодно сдашь дела своему склочнику, который уже извёлся от желания стать начальником. Думаю, тогда Коля успокоится и станет хорошей заменой. Кроме тебя, у меня просто нет другой кандидатуры, иначе всё развалится к херам собачим.

Выхожу из кабинета и закрываю дверь под мат и ругань Солодовникова. Улыбаюсь, будто ребёнок, который сделал какую-то мелкую пакость. Теперь за нормальное функционирование ТО «Прогресс» можно быть спокойным.

— Спасибо вам огромное, Екатерина Алексеевна! — к министру подошли три женщины, чем-то неуловимо похожие.

Все невысокие, с прямыми спинами и какими-то лучистыми глазами. Одна из них, правда, вытирала платочком набежавшие слёзы.

— Да вы что! Это я вам должна говорить вечное спасибо, дорогие мои! — совершенно искренне произнесла растерявшаяся Фурцева.

— Алексей сказал, что фильм — это ваша инициатива, — произнесла самая миниатюрная из дам, — Даже ко мне в Куйбышев съёмочную группу прислали и сейчас в Москву вытащили.

— Правильно. Ты, Маша, там совсем мхом покрылась на своей Волге, — рассмеялись подружки.

Вы не представляете, какое удовольствие доставила мне эта сцена. Довольные, счастливые и ещё такие молодые женщины-герои ВОВ. С позитивной волны меня сбила Екатерина Алексеевна.

— Вам не показалось, что музыка излишне агрессивная? Да и это прозвище!

— «Ночными ведьмами» нас прозвали фашисты, потому что жутко боялись! — с гордостью ответила Евдокия Бочарова, — Этим нужно гордиться, а не стыдиться! Что касается музыки, то сначала было необычно. Но затем даже понравилось. Тем более, Алёша сказал, что это сейчас очень популярно у молодёжи. Так мы разве против? Пусть заставка идёт под музыку для молодых. Времена меняются, и нам надо не отставать! Правильно, девчонки?

«Девчонки», которые, возможно, уже бабушки опять дружно рассмеялись. Мне прямо мёд на сердце — смотреть на их счастливые лица! Попав сюда, я долго не мог осознать, что многие ветераны и герои войны живы. Более того, они ещё достаточно молодые и активные люди, которые помогают своей стране в различных отраслях народного хозяйства. Та же Бочарова ведёт очень активную общественную деятельность и помогает ветеранам. Мария Рунт — доцент и преподаёт в университете литературу, а Ракобольская вообще талантливая учёная, создававшая какую-то жутко секретную лабораторию при Институте ядерной физики. Надо просто гордиться, что такие люди когда-то жили в своей стране. О которых мы благополучно забыли в XXI веке.

Поэтому меня обуревали разные чувства, но самое главное — радость, что мы сделали им замечательный подарок. Полноценный документальный фильм, с архивными кадрами, современными инсталляциями и интервью основных действующих лиц. Получилось очень душевно и необычно. До этого про 588 полк был снят один фильм пять лет назад, но гораздо более скромный. И больше про наших героических девушек практически не упоминали. А ещё мне очень стыдно. Ведь я изначально собирался просто использовать образ «ведьм» для съёмки клипа. Затем организовал создание фильма, дабы преподнести подарок Фурцевой. Инерция мышления или нездоровые рефлексы выходца из иного времени? Не знаю, но хорошо, что я вовремя одумался и решил пригласить героинь на премьеру. Мы им устроили экскурсию по киностудии, показали муляжи самолётов, как происходит монтаж фильмов. Более всего их в восторг привели симуляторы кабин самолётов, которые они опробовали. Наш фотограф тут же подсуетился и сделал множество интересных кадров. Затем был собственно показ.

В начале фильма звучала песня ВИА «Рассвет» и шёл музыкальный ряд. Над клипом мы очень хорошо поработали на наших муляжах, которые остались с прежнего фильма. Натурные съёмки тоже удались на славу. Смотрелось всё очень круто, и как сказала Фурцева — агрессивно. Но мы этого и добивались. Не удивлюсь, если песня и клип станут одним из хитов сезона. Мы сделали подачу немного помягче, чем у оригинала из моего времени. Получился просто хороший и добротный рок в исполнении отличных вокалистов.[18]

— Товарищи, сейчас я вас догоню, — опять прервала ход моих мыслей Фурцева, — Мне надо перекинуться парой слов с нашим режиссёром.

Дамы ещё раз меня поблагодарили и пошли и сторону выхода. Там их уже ждала целая толпа из работников ТО и горьковцев, чтобы пообщаться с легендами.

— Мне очень нравится, как ты трепетно относишься к памяти о прошедшей войне и ветеранам! К сожалению, современная молодёжь начала забывать про те страшные и героические годы, — произнесла министр, глядя вслед ушедшим лётчицам, — Только уж больно Алексей Мещерский непростой товарищ. Говори, что надо?

— Во-первых, хотел извиниться. Я был не прав и просто психанул на ровном месте без причины. Может, просто разозлился из-за того, что мне запрещают съездить в США, — Фурцева посмотрела в мои честные глаза, но ничего не ответила, — Во-вторых, есть у меня пара интересных идей, которые могут пойти на пользу «Минкульту».

Не стал добавлять, что Екатерина Алексеевна может использовать мои задумки для личной выгоды. Но она не глупенькая девочка и всё поняла.

— Хорошо! Приезжай послезавтра после обеда, Марина тебе предварительно позвонит.

Смотрю вслед министру и думаю, стоит ли опять лезть со своими инициативами?

— Мы пока не подписали международную конвенцию об авторских правах. Надо использовать эту возможность, и ввезти в страну как можно больше культурной продукции из-за границы. С одной стороны, это расширит кругозор советского потребителя. А с другой — даст хороший пинок отечественным деятелям, многие из которых почивают на лаврах. Ведь ларчик открывается просто — у большинства зрителей, слушателей и читателей просто нет доступа к качественной зарубежной продукции.

Начинаю деловой разговор с Фурцевой без всяких прелюдий. Она меня и так знает как облупленного, поэтому нет никакого смысла играть словами. Так как министр молчит, то я заканчиваю свою мысль.

— Дело даже не в доморощенных звёздах и их профессиональной стагнации. Молодёжь самым натуральным образом болеет иностранной музыкой. Мы это с вами неоднократно обсуждали. Наши радиопередачи пользуются просто безумной популярностью. Так давайте сделаем ещё один ход конём — завалим наши магазины пластинками с самыми популярными иностранными артистами. Таким образом, мы сразу убьём двух зайцев — решим проблему дефицита этой самой музыки, и выбьем почву из-под ног различных тёмных элементов. На ввозе пластинок в СССР, их копировании и дальнейшем распространении через спекулянтов, преступники зарабатывают огромные деньги. А государство соответственно теряет. Всё равно люди слушают эти композиции, так кто мешает нам возглавить процесс? Это колоссальные поступления в бюджет! И, главное — снижение ажиотажа в отношении западных исполнителей. Когда ты можешь зайти в магазин и купить пластинку фактически любой иностранной группы, то вскоре они просто перестанут быть настолько популярными. Если же мы ещё начнём привозить западных звёзд в СССР, и организовывать их концерты, то будет вообще прекрасно.

— Стоп! Мещерский, остановись, а то тебя опять понесло в космос. Забыли про концерты. И пока не будем про детали, как ты планируешь организовать процесс записи пластинок. Давай по второй теме — чем тебя не устраивает советская литература?

— Я читаю много нашей современной прозы, особенно военной. Она точно на самом высоком уровне. Всё остальное — весьма спорно, хотя и попадаются интересные авторы. Но отечественная развлекательная литература, особенно фантастика и детективы, находится в зачаточном состоянии, по сравнению с Западом. Если удастся издать многотомные антологии мировой фантастики и детектива, то мы сделаем огромный подарок советскому читателю. Заодно дадим мощный толчок развитию отечественной литературы.

— Это как же? — удивилась Фурцева.

— Просто произведения наших авторов никто не будет читать. Или они покажут свою убогость на фоне лучших западных образцов. Это объективная реальность, хотя и на Западе дерьма хватает. Только у нас, кроме двух — трёх авторов, мало кто может тягаться с американскими фантастами. С детективами вообще беда, это я ещё стараюсь подбирать выражения. Думаю, большая часть мэтров не сможет перестроиться, и будет только противодействовать новым веяниям. Зато появится много молодых талантов, которые выпихнут стариков-графоманов на задворки истории. Вначале молодёжь будет копировать западных коллег, но потом придумает что-то своё. В результате мы получим собственную уникальную литературу, которая ещё будет конкурировать с иностранцами даже на их территории.

Министр грустно вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— А я уж подумала, что тобой движут какие-то благородные цели. Ты же опять пытаешься продвинуть столь любимую тебе западную культуру, заодно пнуть заслуженных товарищей.

— Мы отстаём. Это касается кинематографа, музыки и литературы. С кино вроде наметились какие-то подвижки. А наши музыкальные программы дают людям общее впечатление о современных музыкальных тенденциях. Некоторые ВИА и певцы начали работать совершенно иначе, более современно, что ли. Но с литературой гораздо хуже. Тот же самиздат печатает практически любые американские произведения, правда, больше детективы самого низкого пошиба. И этот шлак пользуется колоссальным спросом. Мы же можем ознакомить самую читающую страну в мире с лучшими образцами западной литературы. Как я уже сказал, зажравшиеся товарищи и всякие графоманы, почивающие на лаврах, часто написавшие всего лишь одну более или менее толковую книгу, будут вынуждены шевелиться и подвинуться. Давно пора перекрыть им краник государственных привилегий. Пусть зарабатывают свои деньги, а не получают. Что касается резонного вопроса о недостатке печатных мощностей и бумаги, то их хватает. Просто надо перестать печатать авторов, чьи книги не продаются годами, пылятся в букинистических магазинах и насильно втюхиваются читателям как довесок к более популярным произведениям. Особенно это касается республиканских типографий. Там печатается столько шлака, что диву даёшься. При этом бумага почему-то находится в любых количествах. А того же Дюма или Буссенара свободно не приобретёшь, пока не сдашь двадцать килограммов макулатуры, и не получишь специальный талончик. Потому что книг этих популярных в народе авторов на всех желающих не хватает.

Фурцева опять вздохнула, но на этот раз поинтересовалась.

— Я уже устала выслушивать твои безумные проекты. Мне даже неинтересно, как ты будешь отбирать мощности у республиканских издательств. Предположим, мне удастся договориться с коллегами из министерств культуры некоторых республик и других ведомств об использовании части их типографий. Но как ты решишь вопрос с производством пластинок? Мощности расписаны на год-полтора вперёд. Да и сам процесс согласования займёт немало времени. В итоге, твой проект затянется на несколько лет.

— Если вы дадите добро и утвердите всё на уровне ЦК, то я привезу звукозаписывающее оборудование из Европы. Пусть это будет не гигант уровня «Мелодии», но нам этого и не надо. Сейчас есть более современные и компактные устройства, позволяющие тиражировать по несколько тысяч пластинок в день. Мне будет нужен только винил и бумага для обложек. Даже распространение я организую самостоятельно.

Фурцева натурально захлопала глазами от удивления. Такой растерянной я её ни разу не видел.

— А типографское оборудование ты тоже привезёшь?

— Совершенно верно, — отвечаю уже пришедшему в себя министру, — Пусть это будет небольшая машина, бывшая в эксплуатации, но свою задачу она выполнит. И опять мне понадобится только бумага, краски и расходники доставят из Европы вместе с оборудованием.

— Мещерский, я даже боюсь спросить, какие аферы ты проворачиваешь на Западе, если можешь оперировать такими суммами, — взгляд Фурцевой был очень серьёзный.

— Оборудование для копирования пластинок — это подарок от благодарного ди Марко. Его семья уже третий год подряд очень хорошо зарабатывает на календарях. «Внешторгу» тоже грех жаловаться, так как валютная выручка поступает постоянно. Что касается типографии, то договорюсь с Луи Виттонами. Как я буду расплачиваться — не важно. Поверьте, ущерба советской экономике не будет. И, тем более, Родину я предавать не собираюсь.

После небольшой паузы министр развернулась, и уже выходя из зала, произнесла.

— План передашь Марине. Я подумаю.

Вы думаете, мне удалось ознакомиться с городом и посетить его самые известные места, во время второго посещения США. Ага, как бы не так. Но летел я за границу в нормальном расположении духа, хотя пришлось выложиться морально и эмоционально. В последние месяцы у меня не получается нормально выспаться и расслабиться. Хоть в самолёте немного отдохнул и поспал. Это было самым лучшим в долгом перелёте. Единственный негатив в том, что я привык справлять Новый год дома. Пусть на Западе главный праздник Сhristmas, но у меня иной менталитет. Выпил шампанского, когда мы пролетали над Атлантикой, устроился в кресле получше и начал анализировать прошедшие события.

Дела ТО отнимали просто уйму времени. Мало того что заявления об увольнении подало несколько сотрудников, так ещё с трудом удалось успокоить коллектив. Какая-то тварь запустила слух, что теперь не будет премий и прочих положенных выплат. Зато, мол, руководство жирует и ни в чём себе не отказывает. Мы же творческое объединение со своим уставом и на него общие правила, действующие в СССР, не распространяются. Поэтому руководство может творить любой произвол. Откуда ветер дует понятно, но не бить же морду этому склочному товарищу, который уволился в числе первых.

Проблему я решил кардинально. Пригласил председателя профкома и Солодовникова, который ещё не стал исполнительным, для изучения бухгалтерских документов. Заодно попросил донести до людей простую вещь. Если хоть, кто-то ещё раз позволит себе подобные настроения или разговоры, то коллектив «Прогресса» сменится на сто процентов. И это была не шутка и пустая угроза. Народ, наверное, думает, что у нас форма деятельности похожая на артель, где сотрудникам принадлежат доли предприятия. Пришлось всех разубедить окончательно и бесповоротно. Заодно показал всем, что я могу быть и диктатором. Хорошего настроения это никому не добавило, но вроде шебуршание прекратилось.

Разрядить ситуацию помог Каплан, который по своим каналам раздобыл разного рода деликатесы вроде мандаринов, армянского коньяка, хороших конфет и прочих вкусностей. Дети сотрудников получили отдельный подарок. Плюс были билеты в театры и на ёлки, которыми мы обильно снабдили коллектив. Вроде народ успокоился и оценил поступок руководства.

А вот с личной жизнью у меня всё непросто. С одной стороны, вроде всё хорошо — готовимся к свадьбе, но пропала какая-то лёгкость. Может, просто началась обыкновенная бытовуха, которую я очень хотел избежать, дабы она не уничтожила наши отношения. Только товарищ Мещерский понимал под этим освобождение супруги от хозяйственных забот, чтобы она могла спокойно доучиться и больше уделять времени себе. Моя будущая половинка, наоборот, готова была заниматься уборкой, варить борщ, меньше ходить по выставкам и парикмахерским, лишь бы я был дома. А вот с этим у нас нарисовалась самая настоящая проблема. Примечателен был последний разговор, который произошёл после весьма бурной ночи. В этом плане у нас пока полный консенсус и взаимопонимание.

— Дорогие Аня и Лёша! Дети мои, — хорошо поставленным голосом с небольшим надрывом начала поздравления моя новая тёща, — Я хочу пожелать вам, чтобы в вашей семье всегда было спокойно. Мир душевный и согласие между вами — это залог семейного благополучия. Чтобы ваша семья была дружной и все проблемы вы решали вместе.

Смотрю на немного уставшую, но довольную супругу и перевожу взгляд на зал. Мы не стали мелочиться и решили провести свадьбу в ресторане «Арбат». Это я сначала хотел ограничиться небольшой церемонией с приглашением родни и самых близких друзей. Но здесь свой норов показала Анна, при полной поддержке мамы с тётей. С моей стороны присутствовать фактически некому. Друзей нет, ну кроме, Пузик, которая на свадьбу не придёт. Есть несколько соратников, и всё. Негусто для двух с половиной лет пребывания в этой реальности. Зато сколько врагов, завистников и недоброжелателей! Может, лучше по их количеству оценивать эффективность моих дел? Если измерять собственные успехи этим параметрам, то сделано очень много.

— Горько! — дружный крик гостей, поддержавший тёщу, выводит меня из задумчивости.

Целую счастливую супругу и сажусь на место. Ведь гости ещё достанут своей простотой и захотят открыть счёт поцелуям. Хотя народ ещё трезв, да и публика у нас собралась достаточно интеллигентная. Когда Аня сунула мне предварительный список приглашённых, то я чуть в обморок не упал. Откуда столько? Мне попытались объяснить, что какого-то дядю Толю из Горького неудобно не пригласить, хотя она не видела его лет пятнадцать. То же самое касалось коллег отца и многих левых пассажиров. Чуть не поругались, когда я начал корректировать этот талмуд. Но в итоге высокие договаривающиеся стороны пришли к согласию. Камнем преткновения стала семья моего брата, которую невеста хотела видеть на свадьбе, но здесь я проявил принципиальность. У Лёши Мещерского нет близких родственников и точка.

Тем временем тамада пригласил молодожёнов на первый танец. К моему удивлению, ВИА «Рассвет» умеет играть вальс. Гена вообще хотел отработать всё торжество, но я решил, что хватит нескольких хитов, а для остального есть вполне приличный ансамбль с хорошим репертуаром. Музыканты тоже должны погулять, с учётом того, что это достаточно близкие мне люди.

Покрутился в танце с Аней, забыв совершенно обо всём. Повезло мне с ней! Главное теперь по своей стандартной привычке, идущей из прошлого мира, лично не разрушить собственное счастье. Под аплодисменты гостей возвращаемся на место. Накладываю себе салатиков, надо чего-то поесть, так как сегодня я только выпил чашку кофе за завтраком. К микрофону между тем подходит тётя Лена. Далее, уже будут друзья и коллеги. В правой части зала сидит даже самое натуральное начальство в лице Месяцева и Бритикова с супругами, которые наверняка тоже захотят поздравить молодых. Мысли между тем скакнули на десять дней назад, когда совершенно иное начальство попыталось научить меня, как нужно жить и работать.

В зале для собраний Госкино было многолюдно. Я так и не понял мотивы ответственных товарищей. Это неимоверная тяга к разного рода заседаниям, где очень любят воспитывать взрослых людей, залезая, казалось бы, в совершенно рядовые сферы жизни? Или кто-то шибко умный решил устроить помесь товарищеского суда и политической кампании? Второе вроде исключено, учитывая мой фавор у генсека и Фурцевой, но какой-то аналог публичных разбирательств, могут и организовать.

В президиуме всё те же лица: глава киноконцерна Романов, его зам, вроде парторг, представитель идеологов Козловский, ещё пара смутно знакомых личностей и Барабанова. Бабушка-старушка скромно примостилась с краешка стола, накрытого скатертью цвета кумача. За спиной президиума висит лозунг «Искусство принадлежит народу!». Только я здесь пролетарием особо не наблюдаю. В массе своей зал заполнили коллеги и небольшая часть профессиональных работников языком. То есть разного рода парторги, профорги и прочие паразиты.

Занимаю место в первом ряду с края и никого не трогаю. В качестве поддержки со мной приехали Каплан, Солодовников и главбух. Ведь причина сборища не порочащий советского человека моральный облик товарища Мещерского, а нарушение трудовых обязательств и нелепое обвинение в пропаганде западных ценностей. Руководство ТО может понадобиться в качестве поддержки или свидетелей. Это они так решили, я никого не просил.

Причина сборища вроде простая как три рубля. Те самые молодые сотрудники, уволившиеся со скандалом, решили отыграться и написали жалобу в партком. Товарищ Барабанова не отказала себе в удовольствие проконтролировать, чтобы кляуза была рассмотрена как можно быстрее. Мои «доброжелатели» так ускорились, что уже через три дня нас посетила проверка, выясняющая причины увольнения и затребовавшая финансовые документы. И вот теперь новый акт этого шоу. Самое забавное, что с юридической точки зрения, мы абсолютно чисты. Поэтому заявление уволившейся молодёжи только повод, причина давно всем известна. Один неугомонный и наглый режиссёр просто бельмо в глазу многих товарищей и коллег. Так почему не совместить приятное с полезным?

Первый докладчик, который представлял финансовое управление Госкино, долго бубнил про итоги проверки. Указал на незначительные нарушения, которые есть в любой работающей структуре. Но кардинальных замечаний нам предъявить не смогли. Романов пытался расшевелить выступавшего, но тот опять начал растекаться по древу. Дядя не дурак и понимает, что есть вещи, в которые лучше не лезть. Специалист он явно хороший и гнева начальства особо не боится. Работу он найдёт хоть завтра, поэтому знает себе цену. Молодец! Только уж больно нудный.

Как же меня бесят все эти собрания! Я двумя руками «за» планёрки, когда обсуждается действительно что-то важное для предприятия, или тимбилдинг, которого здесь пока нет. Но вот к урокам политинформации, разного рода митингам или подобным типа товарищеским судилищам, у Лёши хроническая изжога. Ладно бы вызвали на ковёр и отчитали за дело. Это вопрос рабочий, который периодически необходим и вполне умещается в мою картину мира. Только вот это всё…

— Товарищ Мещерский, вы что-то хотели сказать? — Романов отреагировал на мою поднятую руку.

— Разрешите занять место докладчика? Думаю, так будет рациональнее. Я выскажу позицию ТО «Прогресс», а желающие зададут вопросы.

После небольшого перешёптывания, президиум разрешает мне подойти к трибуне.

— Добрый день, товарищи, — обращаюсь к сразу оживившемуся залу, — Предыдущий докладчик хотел вам просто сообщить, что комиссия Госкино никаких нарушений в нашей работе не обнаружила. Почему это заняло почти тридцать минут — не знаю.

Народ начал улыбаться, а где-то раздались смешки. Всё-таки публика здесь творческая и тоже не любит, когда начальство пытается лезть не в своё дело.

— Что вы себе позволяете, Алексей Анатольевич, — возмутился зам Романова, — Начнём с того, как вы вынудили уволиться сотрудников, лишив их премии. Про данный произвол и пытался рассказать товарищ Астахов.

— Премии был лишён весь коллектив, кроме одного отдела и рабочего персонала. Закон не был нарушен. Если это всё, то я могу идти?

Народ в зале снова зашептался, уже более активно, явно предчувствуя концерт по заявкам. Только он сегодня будет коротким и не очень весёлым.

— Нет, уйдёте вы тогда, когда мы позволим. Я бы попросил вас, быть более корректным с представителями власти, — надменно произнёс главный киношный коммунист, или кем он себя считает, — Если вы не видите за собой вины, то, может, расскажите про странные речи, которые являются нормой для ТО «Прогресс»? Ещё нам интересны ваши планы по снятию документальных фильмов про настоящую историю страны. Очень интересно, что под этим подразумевается. По-вашему, советские учебники истории врут?

— В нашей стране основным законом является Конституция, — продолжаю после пассажа парторга, демонстративно не посмотрев в его сторону, — В данном случае, право на труд не было нарушено. Также согласно третьей статье Конституции вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни. Вы просто исполнитель, которому советский народ доверил почётное право выполнять руководящие функции. Вас выдвинул трудовой коллектив, но никто не давал права товарищам говорить от лица советской власти. Я сейчас услышал либо глупость или намеренное передёргивание фактов. Никто не давал вам или товарищам Козловскому с Романовым, выступать от имени трудового народа. Сейчас люди, заседающие в президиуме, выражают исключительно свою точку зрения. Уверен, что вы и товарищ Барабанова, не получили от коллектива полномочий, судить о моей работе. И тем более я не намерен отчитываться о своих творческих планах. Когда придёт время — всё будет согласовано в рамках действующего законодательства. Только причём здесь вы?

— Я… Меня не так поняли, — растерялся товарищ.

— Все вас прекрасно поняли. Это мне непонятно, для чего надо созывать собрание по любому поводу и отрывать людей от работы? Например, я сейчас веду более десяти проектов, требующих моего непосредственного участия. Можете рассказать, об успехах вашей работы? Что материального вы создали и какую пользу приносите стране? Какой продукт вы создаёте и сколько заработали денег для бюджета страны? — смотрю на парторга, но судя по изменившимся лицам членов президиума, они прекрасно поняли, что вопрос относится ко всем товарищам.

В зале повисла гнетущая тишина. А чего они хотели? Люди ждали зрелища, как группа паразитов будет распинать Мещерского, а он жалобно блеять оправдания в ответ?

— Расскажите мне, какую конкретно пользу, приносит это заседание, похожее на судилище? С юридической точки зрения оно вообще не легитимно. Члены президиума просто не имеют права предъявлять мне какие-либо претензии. Никаких серьёзных недочётов в работе ТО, комиссия не обнаружила. Вы пригласили меня сюда обсуждать сплетни, которые муссируются в любом коллективе? Для этого надо было отрывать от работы меня более ста человек, присутствующих в зале? — чувствую, что Остапа понесло, но остановиться уже не могу, — Если партийной организации нечем заняться, то я уже объяснил, насколько загружен. Заседайте сколько хотите, но только не мешайте работать. Или, может, вашим коллегам из отдела идеологии проще придираться к людям, которые заняты реальным делом? Ведь это проще, чем пытаться объяснить советским труженикам, почему в стране процветёт безнаказанное воровство?

Последние слова я произнёс, глядя именно на Козловского. Тот не смог ничего ответить. Понимает, что устраивать прения на эту тему глупо. Общество действительно изрядно взбудоражено нашими фильмами. Думаю, наверху тоже идут прения, в весьма нервной обстановке. С учётом того, что совсем недавно Брежнев устроил «сусликам» самую настоящую взбучку и резко раскритиковал их работу, то их позиции сейчас весьма шаткие. А подобные товарищи, которые двигались строго по партийной линии, очень чутко чувствуют подобный момент. Ведь у них фактически нет профессии в нормальном понимании. Если большинство идеологов и парторгов завтра уволить, то они просто не смогут найти работу. Но пока до этого далеко. Думаю, и обиду на меня затаят, попытавшись отомстить позднее. Только мне уже давно плевать. Ничего антисоветского я не несу, а воюю исключительно с зажравшимся аппаратом. Все эти Козловские и их последователи, чуть позже начнут разваливать страну, вернее, делают это прямо сейчас. Так что дело моё правое.

— Наше ТО прославляет отечественный кинематограф и приносит в бюджет серьёзные деньги, включая валюту. Мы продвигаем советскую культуру во многих странах мира. Последний художественный фильм, снятый нашим объединением, уже стал всенародно любимым. Более того, за границей зритель просто восхищён и аплодирует работе отечественных кинематографистов. А ведь мы прославляли подвиг советского солдата, если кто-то не понял. Тот, кто разбирается в ситуации, должен понимать, какой в этом пропагандистский эффект. Что вам от нас нужно? Кто-то задался целью разрушить выстроенную структуру, приносящую пользу стране и простым людям? Так не стесняйтесь — скажите об этом открыто. Почему я должен стоять здесь и оправдываться за мнимые проступки? Есть народный контроль, ОБХСС и прокуратура, которые должны дать оценку деятельности «Прогресса» и меня лично. Но причём здесь вы? На каком основании группа паразитов, никогда не трудившаяся на производстве и весьма далёкая от жизни, решила, что имеет право указывать, как мне работать? — делаю глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, и решаю добить товарищей, — Более я в подобных шапито не участвую. Сегодня же мною будет написано письмо лично товарищу Брежневу, где будет задан один простой вопрос. Нужна ли Советскому Союзу и его гражданам работа, которую делает Алексей Мещерский и возглавляемое им ТО. Благодарю за внимание.

Тычок в бок и шипение Анны выводит меня из прострации. Быстро вскакиваю и с удовольствием целую супругу. На это раз, выполняя задачу товарища Месяцева, произнёсшего поздравительную речь.

— Лёшенька, может мне вообще целоваться со свидетелем, раз ты так занят? — злющая Анна кивает на Игоря, который в кои веки появился в Москве, и был рекрутирован мною на почётную должность сидеть за одним столом с молодожёнами.

Армейский дружок, у которого я фактически прожил два года, чуть не подавился салатом, услышав подобное предложение. От души бью его по спине и поворачиваюсь к своей половинке. Глаза девушки сверкают, хотя по тону и выражению лица не скажешь, что она в гневе.

— Ты можешь хотя бы на несколько часов забыть о делах и проблемах? Лёша, у тебя сегодня свадьба, а не планёрка или пьянка с техниками.

— Прости. Я опять погрузился в свои заботы. Сейчас Гена с ребятами вдарит по року, и давай расшатаем эту богадельню! А то надоели уже дежурные слова и поздравления. Разве что приятно после них целовать одну весьма аппетитную особу.

— Мещерский, ты меня иногда пугаешь, подобными перепадами, — зелёные глаза смотрят подозрительно, но буря явно миновала, — Я не против веселья. Но давай не будем превращать собственную свадьбу в балаган.

— Если ты не хочешь рок-н-ролла, то может Наташа меня поддержит, — киваю на свидетельницу и сразу получаю удар в живот.

Вот не скажешь, что этот изящный кулачок может бить так больно. Но Анна на этом не успокоилась ещё и наступила мне каблуком прямо на большой палец. Ничего страшного. Бьёт — значит любит.

А затем мы действительно зажгли. Я отправил к тамаде Игоря, чтобы он попросил её сделать долгую музыкальную паузу. Ну и началось! Солисты «Рассвета» были просто в ударе. Под «Ленинградский рок-н-ролл» и «Гуляку», казалось, плясали все — от мала до велика. Аня, наконец, перестала строить из себя серьёзную даму и превратилась в двадцатиоднолетнюю девчонку, кем она собственно и является.

Больше всех отрывался ваш покорный слуга. Злоупотреблять алкоголем в такой день я не собирался. И танцы стали хорошим антидепрессантом. Чувствую, что впадаю в некий аналог транса, и все заботы, и проблемы отходят на второй план. Выбор сделан, и я уже с этого пути не сверну. Так какой смысл переживать об этом, если от меня больше ничего не зависит?

— Не понимаю, зачем вы хотите начать приложение с иностранных авторов? Ведь у нас хватает своих талантливых писателей. Смысл изводить бумагу и ресурсы на духовно чуждые советским гражданам книги? И не забывайте, что мы являемся подразделением Минкульта СССР, а не США. Ещё я не получил чётких указаний от товарища Шауро.

Чего-то Большов сегодня злой или дело во мне? Есть два варианта весьма недружелюбного поведения главреда «Советской Культуры». Либо по номенклатуре пошла волна, вызванная моим демаршем. И чиновники решили сами проявить инициативу, наказав зарвавшегося хама. Потому что пока нет никакой реакции большого начальства, на недавнее заседание в Госкино. Даже Фурцева молчит, хотя обычно меня сразу вызывают на ковёр. Вторая версия — это то, что Дмитрию Григорьевичу объяснили, кто именно являлся главным противником его перехода на Гостелерадио. Ему ещё предложили возглавить ТО «Экран», что вообще не лезло ни в какие рамки. У меня была беседа с Месяцевым по этому поводу, где он согласился, что подобное подразделение должен возглавить человек, разбирающийся в киноиндустрии. Но слабо верится, что Николай Николаевич сдал меня газетчику. Или информация просочилась из его окружения?

Но это не важно. Не дождавшись решения по типографии и изданию зарубежной фантастики, я пошёл другим путём. Жалко, что здесь не обойтись без Капитоновой. Когда я набрал её, то думал, что со мной не будут разговаривать. Но Светочка меня внимательно выслушала и попросила немного времени. И вот через две недели, мы сидим у её шефа, хотя эта должность скорее формальная. Не удивлюсь, если журнал «Культура» уже в этом году отправится в свободное плавание. Только пока надо действовать через материнскую организацию.

Затея была совсем простая. На базе журнала создаётся приложение, где будут печататься фантастика, приключения и детективы. В перспективе можно разбить проект по жанрам и печатать два отдельных журнала. Дело сейчас не в этом. Светочка умудрилась найти мощности, убедила Большова и Фурцеву, что подобное издание необходимо для советских читателей. Только не объяснила главреду «СК», что мы ходим печатать иностранную литературу. Нет, упор на неё будет только в самом начале. Весь смысл проекта в поиске по-настоящему новых талантов. Но для толчка, и указания нужного направления будущим авторам, мы хотели выпустить несколько первых номеров с западными романами. Затем уже планировался конкурс и раскрутка новых имён.

Вот Большов и упёрся рогом, мол, давайте продвигать своих. С трудом удалось доказать, что в данный момент советская фантастика весьма бедна на имена и идеи. Про детективный жанр даже говорить не хочется. Есть несколько интересных авторов, пишущих исторические романы, но с приключенческой литературой дела тоже неважные. Решение о начале издания приложения вышло половинчатым. В первом номере нам разрешили начать печать иностранный фантастический роман. Удивительно, но Дмитрий Григорьевич решил обойтись без санкции мудаковатого Шауро, курирующего культуру со стороны ЦК. Только поставил условие, что в номере также должно быть произведение молодого советского автора. Я сразу подумал про Люду Величкину, у которой есть несколько добротных повестей. Заодно попробуем внедрить в массы женский роман, но пока замаскируем его под приключенческий.

В качестве первого иностранного произведения я предложил «Бил — герой Галактики». Моё объяснение, что это антивоенный памфлет, направленный против американской военщины и звериного оскала империализма, очень понравилось Большову. Далее были технические детали, но дело было сделано. Хотя, нервы мне потрепали капитально. Это ещё хорошо, что главред «СК» не боится проявлять инициативу. А может, просто не хочет связываться с Капитоновой, которая ему проест остатки плеши.

О ней сейчас и речь. Надо было утвердить множество деталей, поэтому мы переместились в Светочкин кабинет. В приёмной журналистка попросила секретаря нас не беспокоить и открыла передо мной дверь. Неплохо так она устроилась! После ремонта в кабинете появилась новая мебель, кадки с цветами, шкаф со справочниками и практически всё. Деловой минимализм во всей своей красе.

Не успел я зайти, плюхнувшись на стул, как раздался тихий поворот ключа и меня обняли за шею. Знакомый аромат духов и тела сразу ударил в голову, а скорее немного ниже. Говорите, что хотите и обвиняйте меня в подлости, но мне тяжело сопротивляться чарам товарища Капитоновой. Это прямо наваждение какое-то.

Пока я пытался сосредоточиться и объяснить, что нам пора прекращать отношения, ситуация изменилась. Светочка переместилась ко мне на колени, обхватив ногами и не давая вырваться. Хотя, я особо не сопротивлялся. К тому же она уже избавилась от лёгкого свитера и осталась в бюстгальтере. Долгий поцелуй окончательно выбил из головы все мысли, кроме желания обладать этой невероятной женщиной.

— Секретарь может услышать или кто-то зайдёт по делу, — делаю вялую попытку остановить подругу.

— Но ведь это так заводит! — промурлыкала Светочка мне в ухо, отчего тело покрылось мурашками возбуждения, — Но если ты трусишь, то вспомни, что сейчас обед и все нормальные люди ушли в столовую. Так что у нас есть время.

Журналистка обняла меня покрепче, и мы опять слились в поцелуе. Нет, долго я этого не вытерплю. Встаю со стула и кладу девушку прямо на стол для переговоров. Быстро освобождаю её от трусиков, которые наверняка опять пострадают, и расстёгиваю ремень.

— Здравствуйте, товарищи, — поприветствовал вошедших подчинённых хозяин кабинета, — Рассаживайтесь и давайте сразу к делу.

Начальник первого управления сел по правую руку от генерала, а его коллега из третьего управления с замом, расположились слева. Последний, после кивка непосредственного начальника, начал доклад.

— Основные прогнозы работе хедж-фондов, которые дал объект, в принципе подтвердились. Через наши компании были проведены операции по покупке акций, которые уже принесли хорошую прибыль. Если бы не предупреждение Мещерского, что в конце марта будет обвал, то это хорошее вложение на перспективу.

— Я читал отчёт, товарищ подполковник, — перебил подчинённого Ивашутин, — Как обстоят дела сейчас.

— Режиссёр вылетел в США, где будет находиться более четырёх месяцев. Прикрытие мы развернули давно, в том числе задействовав дополнительные резервы. За эту сторону дела можно не переживать.

— И для чего такая масштабная операция? Мы и без этого пророка, получаем нужную информацию, — усмехнувшись, присоединился к беседе полковник из первого управления, — Или для страны так важен фильм про американских лётчиков?

— Дело в том, что я общался с объектом больше всего, — начал объяснять подполковник, — Называйте это мистикой, пророчеством или предсказаниями, но он практически не ошибается. Наш же основной интерес заключается в том, что Мещерский даёт прогнозы не только на экономические, но и политические события. Вытянуть из него удалось немного, но некоторые вещи он просто не мог знать. По крайней мере, имя нового президента США он сообщил задолго до голосования.

— Тогда зачем мы отпустили такого уникального человека? Ещё и к главному противнику?

— Я принял такое решение на основании отчётов, — ответил полковнику Ивашутин, — Нам нужен добровольный помощник. К тому же на Западе ему легче получать информацию для анализа. Во все эти мистические дела я особо не верю. Скорее всего, речь идёт об очень грамотной аналитике. Но и назвать объект обычным человеком тоже не могу.

— Вопрос спорный, — опять взял слово подполковник, — С большим трудом нам удалось добиться информации от бывшей жены Мещерского. Она подтвердила версию, что объект кардинально изменился в мае 1966 года. Человека буквально подменили. Прежний Алексей не обладал никакими особыми талантами, даже в своей профессии. Финансы и политика его никогда не интересовали. Да и не было у него никогда необходимого багажа знаний по этим предметам. И вдруг, такие резкие изменения! Да, ещё один момент. Экс-супруга считает нашего героя кем-то вроде колдуна или нечистой силы. Детализировать свои слова она отказалась и просила более её не беспокоить. После проверки выяснилось, что Зоя Мещерская стала прихожанкой одного из храмов, хотя ранее не была даже крещёной. Про необычные таланты, которые начал проявлять объект, говорят все люди, знавшие его ранее.

— Чертовщина какая-то, — произнёс глава первого управления, — Андрей Геннадьевич, вы действительно во всё это верите? Ну, психанула баба, наверняка ещё и обижена, судя по похождениям нашего героя. Она и не такого могла наговорить. Что касается изменения, так человек просто стал более активным и повзрослел. Ведь кроме кинематографа, музыки и живописи, в которых он разбирался ранее, Мещерский нигде особо не отличился. Часть экспертов говорит, что идеи для кино и телевидения он откровенно заимствовал на Западе. Да и по финансам — пока нет ощутимого результата, то опрометчиво верить в его паранормальные способности. Всё в рамках погрешности и можно объяснить, не прибегая к мистике.

— Круги на воде, — загадочно ответил собеседник.

— Что, простите?

— Можно сколько угодно не замечать некие пророческие способности объекта. Я сам до сих пор в сомнениях. Но нельзя отрицать, что вокруг него постоянно происходят необычные события. Вроде обыкновенный режиссёр, пусть и получивший престижную награду, но посмотрите на его дела. Сейчас ТО «Прогресс» фактически контролирует целую индустрию. На Западе она называется — массовая культура. И я бы не стал недооценивать влияние, которое она оказывает на граждан, особенно молодых. Именно Мещерский, прикрываясь своим объединением и коллективом, в ближайшие годы будет формировать вкусовые пристрастия советских людей. Пусть небольшую часть, но он не стоит на месте и развивается в геометрической прогрессии. Я уж молчу про нашумевшую тему с агитационными плакатами и кампанией за здоровый образ жизни. Вы же знаете, какие интересы схлестнулись из-за подобной мелочи, — подполковник победно обвёл взглядом, внимательно слушающее его начальство, — Есть ещё несколько фактов. Возьмите последние события с несунами и халатным отношением к работе. До этого снимали пародии, полнометражные фильмы, писали в газетах и журналах, где годами заявляли про существующие проблемы. И никакой реакции. Здесь выходит три короткометражных фильма и начинается такое!

— Не знаю насчёт влияния объекта на пристрастия людей, но всё объяснимо. Страна постепенно открывается, что началось ещё со времён Фестиваля молодёжи 1957 года. Вполне естественно, что иностранная культура начинает оказывать влияние на советскую действительность. И телепередачи десятилетней давности кардинально отличаться от сегодняшних программ. Жизнь вообще не стоит на месте. Что касается поднятого шума в обществе, то опять совпадение. Все мы знаем про доклад Щёлокова, который он сделал после своего назначения. Министр целенаправленно продавливал необходимость принятия новых законов, которые позволят милиции бороться с этим нездоровым явлением. И с его стороны глупо было не использовать подобную помощь в виде грамотно снятых фильмов.

— Мне тоже не нравятся вся эта мистическая мишура. Только глупо отрицать, что вокруг объекта происходят определённые события, и он является катализатором интересных изменений. По его влиянию на массовую культуру жду отдельный доклад, — произнёс хозяин кабинета, глядя на подполковника, — Что касается кругов на воде, то они уже пошли. И как бы эта рябь ни перешла в волны. Вчера пришло сообщение, что Пельше покидает свой пост. На его место приходит Семичастный.

Подчинённые промолчали, но с трудом сдержали эмоции. Новость действительно была революционной.

— Это меняет дело, — нарушил молчание полковник-скептик, — Значит, начнутся проверки, которые санкционировал лично генеральный секретарь. К Владимиру Ефимовичу можно относиться по-разному, но даже враги знают, что он человек принципиальный и честный.

— А ещё на Лубянке, кто-то очень сильно удивится данной перестановке, — произнёс начальник второго управления, — Здесь волей-неволей поверишь в мистику, учитывая, какими неумехами, объект выставил наших коллег. Если это не намёк на откровенное недовольство, то что? С учётом слухов о непрофессиональной деятельности этих товарищей, которые не могут справиться с кучкой диссидентов и одним писакой, то им стоит серьёзно задуматься.

— Прикрытие Мещерского надёжно? — Ивашутин прервал рассуждения подчинённого, — Люди предупреждены, что объект не должен попасть в руки американским коллегам или перейти на сторону врага?

— Так, точно, — ответил подполковник, — Об этом мы позаботились в первую очередь. Надеюсь, что до этого не дойдёт, так как объект достаточно замкнутый и скрытный человек. Хотя и выглядит со стороны эдаким рубахой парнем. По крайней мере, в своих способностях он не признался даже нам.

— Тогда работаем, товарищи!

— Что не так? Объясни нормально, а то я устал слушать твоё ворчание, — не выдержал ди Лаурентис.

Мы просматривали часть эпизодов, которые я считал неудачными. Заявлять об этом на публику было глупо, поэтому монтажники сделали небольшой ролик, который я показывал Дино.

— Этот сэр Лоренс просто переполнен пафосом, — комментирую сценку с Оливье, и прошу перемотать плёнку обратно, — В этом эпизоде у нас обычное совещание. Ещё не начались боевые действия. Адмирал Холси, которого играет Лоренс, просто общается с коллегами. Но вы посмотрите на это лицо. Дальше только хуже.

— Я не вижу ничего необычного, — итальянец закурил сигару, вызвав полный зависти взгляд монтажёра.

Да, блокада Кубы сейчас в самом расцвете. И многие американские курильщики не могут купить любимую марку сигар. Где их берёт ди Лаурентис, мне неизвестно. А вообще, пора прекращать эту вакханалию с курением, а то в техническом помещении ничем дышать.

— Такое впечатление, что актёр играет римского консула, или эпического героя в пеплуме сороковых или пятидесятых годов. А в этом моменте — приглядитесь внимательнее. Звучит грубовато, но мне кажется, что наш сэр тужится на унитазе, а не разговаривает с президентом.

Дино не выдержал и заржал как конь, в чём я его поддержал. Правда, мой смех был больше похож на истерику, хорошо, что удалось вовремя остановиться. Просто я жутко устал, в первую очередь морально, оттого и нервничаю. Ещё и возникли проблемы на ровном месте. Вроде первоначальный этап съёмок давно позади. Сначала были некоторые шероховатости, но постепенно всё вошло в рабочий режим. И вот на финальном этапе, когда начались съёмки в павильоне киностудии, и оставалось снять эпизоды со второстепенными героями, начались проблемы.

— Он практически неуправляем, — жалуюсь продюсеру, так как Оливье его креатура, — Можно подумать, что дело во мне. Мол, какой-то молодой выскочка, ещё и комми, будет учить великого актёра. Только надо признать, что мы ошиблись с выбором. Сэр Лоренс привык играть главных героев. В крайнем случае, это второй план, но с достаточно длинными по времени эпизодами. А здесь всего четыре короткие сценки. Хотя, есть у меня ещё одно объяснение. Но это больше похоже на теорию заговоров.

— Давай, Алекс, — махнул рукой итальянец, — Смело говори о своих подозрениях. Как бы необычно они ни звучали.

— В данный момент фактически близнеца нашего фильма снимает не только «20th Century». Англичане вложили колоссальные деньги в свой проект «Битва за Британию». Там у Оливье очень характерная роль, хотя тоже второстепенная. Только есть одно большое «но», — я многозначительно поднимаю указательный палец, — Оба фильма не идут ни в какое сравнение с нашим. «Тора, тора» просто провалится в прокате. Но не думаю, что это будет огромным ударом для конкурентов нашего Роберта. А вот англичане получат хорошую такую оплеуху по их самолюбию. После демонстрации моего советского проекта, у них мало шансов на коммерческий успех. Да, они внесли много изменений, в первую очередь технического характера. Но им не поможет даже увеличение бюджета и заимствование некоторых моих новинок. В Британии фильм будут смотреть, а в Европе и тем более США, он никому не интересен.

— Звучит весьма самоуверенно, но готов согласиться. А причём здесь Лоренс?

— Он англичанин и патриот своей страны. Мне кажется, что Оливье валяет дурака от зависти. Даже слепой и умственно отсталый может заметить разницу в уровне съёмок и спецэффектов. На них мы делаем основной упор. Ещё и актёры на удивление быстро поймали нужный настрой. Я ведь до последнего сомневался в Бритт и Ракель. Но чувствую, что скоро у мужчин Америки будет новый секс-символ, и они начнут пускать слюни на плакаты с изображением шведки. А мадам Уэлч станет вообще недосягаема. Она действительно хорошо поработала над тем, чтобы её перестали считать куском красивого мяса и снимали исключительно в купальнике. Правда, так будут думать только продюсеры и режиссёры. Мужская часть зрителей, всё так же будет ждать её на экране с минимумом одежды, а лучше без неё.

В этот раз Дино хохотал дольше и очень заразительно. Только я не произнёс ничего смешного или необычного. Ракель просто изумительно сыграла роль стервы-разлучницы и интриганки. Эдакая классическая киношная злодейка, при этом очень красивая и обаятельная. Но ей никуда не деться от образа полуголой и простоватой красотки, который эксплуатируют режиссёры. Думаю, ей и дальше будут предлагать сценарии с упором на внешние данные. Только теперь у актрисы есть выбор. Я бы с ней ещё поработал, так как на площадке она превращалась в фанатика. Роли она просто зазубривала и никогда не ошибалась с текстом, но у англичанки были проблемы с артистичностью. Шведка, наоборот, часто путала слова, иногда веселя съёмочную группу. Вот только в роль она попала сразу и прогрессировала с каждым днём, как бы странно это ни звучало.

— Хорошо, я поговорю с Лоренсом, — пообещал Дино, — На площадке твоё слово закон, и это не обсуждается. Если какие-то эпизоды надо переснять, то приступай и не тяни. Их же можно сделать в павильоне? Или нужна натура и придётся опять возвращаться на Гавайи, или доделаете всё в Мексике?

— Я бы вернулся на острова с удовольствием! Сезон дождей давно прошёл, а в июне ещё не так жарко. Но меня бы устроила исключительно туристическая поездка. Знаешь, как тяжело смотреть на отдыхающих, когда тебе надо работать по двенадцать — четырнадцать часов? Я в океане искупался всего пару раз, даже толком не позагорал. Когда шли дожди или было пасмурно, мы работали в помещении. После наступления солнечной погоды, снимали натуру. Чего я рассказываю — ты же сам всё видел.

— Да, это было сильное впечатление. Даже Эванс был поражён дисциплиной и отлаженностью рабочего процесса. Он ещё спросил в шутку — наш режиссёр точно русский, а не немец?

— Ты же понимаешь, что для меня это шанс. Для тебя это возможность зайти на американский рынок. Я же понимаю, что второй возможности получить такой масштабный проект может и не быть. А если откровенно, её мне, скорее всего, не предоставят. Разве что я предложу что-то новое и оригинальное. Сейчас половина студий разбирает на атомы мою предыдущую работу. Уже через год голливудские режиссёры переосмыслят увиденное и выдадут не менее интересные работы. Конкурировать с ними, находясь в моём положении, просто бессмысленно.

— Не соглашусь с подобной оценкой твоей работы, Алекс, — продюсер эмоционально замахал руками, — Поверь, кому надо, по достоинству оценили твою работу «Любовь по расчёту». В Америке и Европе её уже переосмыслили, как ты верно заметил. Думаю, что уже скоро можно ждать выхода мелодрам, похожих на советский фильм, но адаптированных под местные реалии. Картину про войну, с учётом новых спецэффектов и методов съёмок, обсуждают на нескольких киностудиях. Только это тема специфическая, и мода на неё может быстро пройти. Поэтому тебя здесь не только ждут, но и будут отслеживать все твои ходы в СССР. Ты можешь дать боссам киноиндустрии то, на что не способны нынешние американские сценаристы — свежую идею. Большая часть голливудских киностудий не просто так находится в долговременном кризисе ещё с конца пятидесятых. Плюс твой уникальный стиль, который тоже начали копировать. Скажи, что ты там такого наснимал в Советском Союзе? Я тебе не говорил, но весьма уважаемые продюсеры с американского телевидения интересуются твоими работами. И ведь речь идёт о документальных фильмах! Они никогда не были особо интересны. А реклама? Мне известно, что вы с Франческо открываете свою студию в Париже. Только основные деньги крутятся здесь, мой друг.

Будто я не знаю, что в Америке вращаются основные деньги мира. Вот только не моя это страна. Даже с учётом того, что большую часть командировки я провёл на Гавайях и Мексике, моё мнение не изменится. Это же не мешало мне общаться с коллегами и наблюдать за западной культурой. Есть здесь что-то искусственное и лицемерное, завёрнутое в красивую упаковку. В СССР маразм цветёт и пахнет, но и Америка уже встала на путь морального разложения. Речь идёт не о вседозволенности в некоторых аспектах жизни. Просто началось смещение базовых европейских ценностей в сторону классического общества потребления. Наш народ пока живёт иными идеалами, и дело не в идеях коммунизма. Само советское общество развивается по-иному. В этом его сила, и одновременно слабость. Только, при прочих равных, мне комфортнее в Союзе. Но желательно регулярно его покидать, дабы сменить обстановку. Вот такая катавасия у меня в голове.

— Видишь ли, Дино, — отвечаю продюсеру, — Мне пока не интересно снимать фильмы, подобные «Пёрл-Харбору». Я задал последователям направление, и пусть дерзают. Но есть ощущение, что придётся вернуться к кино подобного рода. По крайней мере, дома надо снять хотя бы одну масштабную картину. Исключительно для того, чтобы обозначить формат нового приключенческого кино для советского зрителя. Сейчас мне ближе мелодрамы, не обязательно любовные. Ещё есть мысли о приключенческом боевике, который лучше снимать во Франции. И вообще, я совсем запутался. Надо заканчивать монтаж с озвучиванием и срочно ехать домой. Только тут начинаешь понимать простую истину — одно дело приезжать на Запад в короткие командировки, и совсем другое жить здесь несколько месяцев.

— Ностальгия? Вечная проблема русских за рубежом, насколько я знаю, — удивил меня Дино подобным высказыванием, — Но тебе придётся выбирать. Если не работать в Европе или США хотя бы небольшими периодами, то о режиссёре Мещерском начнут забывать. Не сразу, но постепенно ты превратишься просто в генератор идей, а потом придёт забвение. Советское кино может быть гениальным, но его удел — это признание в Венеции и реже Каннах. Заработать на нём крайне сложно, даже если в создателях будет указано твоё имя. А сейчас, просто отдохни. Вроде, скоро приезжает твоя супруга — проведите с ней отпуск, который предоставлен всей съёмочной группе. Ты сильно устал, и тебе необходима смена обстановки. Готов спорить, что по возвращении из Нью-Йорка один советский режиссёр жутко соскучится по работе и опять начнёт терроризировать съёмочную группу.

Вот здесь спорить не буду. По старой привычке, я себя действительно загонял. Вместо того, чтобы использовать редкие часы на отдых, приходилось корпеть над огромным объёмом научной и экономической литературы. Народ на Гавайях смеялся — мол, сколько можно читать? За два месяца наш режиссёр даже ни разу не сходил на пляж. Нет, лицо и руки у меня нормально загорели, но плавал я обычно вечером в бассейне. Перебравшись в Мексику, где проходил второй этап кинопроизводства, я не изменил свой привычный уклад. Хорошо, что несколько раз прилетал Франческо и вытаскивал меня на пляжи Росарито.

— А что за приключенческий фильм? — вывел меня из раздумий вкрадчивый голос ди Лауренитса, — С тобой нельзя расслабляться. Вдруг наш советский друг задумал очередной шедевр.

— Давай дождёмся окончания работ над текущим проектом. По возвращении в СССР я обдумаю новый фильм. Заодно надо получить разрешение автора, по мотивам книги которого будет писаться сценарий. Не уверен, что возьмусь за режиссуру, но совместный проект — интересная мысль. В этом случае советские начальники станут более сговорчивыми. Плюс с двумя-тремя иностранными звёздами, картину хорошо примут в европейском прокате.

— Я всегда рад поддержать талантливого человека! — продюсер улыбнулся и стал похож на Кота в сапогах из мультфильма моего времени.

Чувствую, что покой нам только снится. Теперь ди Лаурентис не отстанет и вынудит меня ускорить процесс. Вопрос заключается в том, когда я всё буду успевать? А ведь года через три мне надо освободиться от большинства трудозатратных проектов. Если с телевизионными программами и документалистикой всё решаемо — люди прогрессируют, надо только периодически подкидывать им новые идеи, а далее они сами её разовьют. То с сериалами всё сложнее, и необходимо контролировать процесс. Либо, как я сделал перед отъездом, пообещав очень жёсткие кары на случай изменения сценария. С управленцами тоже проблема. Есть парочка толковых ребят, но их надо подтягивать, а я постоянно занят. И это не считая моих задумок по бирже и вмешательстве в экономику Союза. В принципе, один из потенциальных помощников и даже соратников у меня есть. Только нужно ли смешивать личную жизнь и работу?

Перед отлётом в Нью-Йорк нам удалось переделать три сценки с Оливье. Заодно мы сняли дополнительный эпизод, которого изначально не было в сценарии. Но надо учитывать, что при монтаже часто приходится убирать вроде удачные моменты, которые не вписываются в сюжет. Вот и здесь, пока актёры не разъехались в отпуск, я устроил им ударный труд в лучших традициях Алексея Стаханова. Когда стало понятно, что вскоре может разгореться скандал или съёмочная группа накинется на меня с кулаками, я объявил перерыв на десять дней.

Кстати, единственным, кто не капризничал и выполнял все установки, оказался Оливье. Было видно, что звезда делает мне одолжение, но в этот раз сыграл он замечательно. Не помню такого, чтобы актёр попадал в роль с одного дубля. Если бы ещё остальные участники сценок не тупили и не ошибались! Мы все морально устали, так как последний отрезок съёмок шёл в режиме нон-стоп в течение двух месяцев. Понятно, что не все актёры были постоянно заняты. Но ведь есть многочисленные невидимые работники, на которых легла колоссальная нагрузка. В общем, все с радостью разбежались по своим делам, ругая про себя одного неугомонного перфекциониста.

Я сам расслабился и наконец-то полноценно выспался, впервые за неделю. Утром прошвырнулся по магазинам и купил подарки. Вечером у меня рейс и, собрав чемодан, я решал, что делать. Возникла мысль сходить на пляж, но у господина Эванса было иное мнение. Телефонный звонок меня не насторожил, так как это мог быть администратор гостиницы. Но оказалось, что секретарь продюсера сообщал о срочной встрече и машине, которая подъедет через пару минут.

— Что за подборка журналов, которую ты привёз? Надо передать твоим коллегам? Хотя, они больше научные и экономические.

Прогуливаемся с Аней по Центральному Парку и мило беседуем, будто идём по Ботаническому Саду. Это в первый приезд супруга ходила с глазами, как у героини анимэ и никак не могла привыкнуть к окружающей реальности. Через пару дней она успокоилась, когда мы посетили главные достопримечательности города и, конечно, магазины. Последнее тоже её изрядно шокировало, но ненадолго. Узнав, что в бюджете она практически не ограничена, большую часть времени мы начали проводить в торговых центрах. Нет, была и пара выставок, даже поход на хоккей в Мэдисон. Но упор в сторону шопинга превалировал над тягой к прекрасному.

А чего ещё ожидать от двадцатилетней девушки, пусть жутко умной и рассудительной? Даже я, продукт иной эпохи, после советской серости чуть ли не с восторгом посещал парижские магазины. Большую часть времени мы, конечно, уделяли себе любимым. Конечно, в первую очередь — это физическая близость, но хватало и обыкновенных бесед. Гуляем, ходим по ресторанам, разговариваем на разные темы, узнаём что-то новое друг о друге. Если разобраться, то мы толком и не жили как супруги. После свадьбы я умотал в США, до этого встречи больше ограничивались культурно-массовым сектором и сексом. Мне, вообще-то, ещё жить с этой женщиной. Надеюсь, долго и, возможно, счастливо. Ещё я хотел начать постепенно привлекать её к своим планам. Для этого и подобрал журналы, о которых Аня спросила.

Останавливаюсь и привлекаю супругу к себе. Вдыхаю аромат пушистых волос, а руки машинально начинают опускаться ниже талии. Заодно аккуратно изучаю обстановку. Своё сопровождение я давно срисовал, хотя агент старается не мелькать. Вроде никого больше нет. Но кто знает, какие интриги могут плести вокруг моей скромной персоны? Если американская разведка пока не давала о себе знать, то это не отменяет факта слежки. Да и товарищи из КГБ могут вести свою игру. Всё-таки мой случай уникальный, так как советские режиссёры или представители соцстран, ещё не получали подобного проекта на Западе. Совместные были, но масштабные съёмки оставались привилегией местных кадров.

Хотя, Форман уже сбежал на Запад и вскоре должен начать свой творческий путь в Голливуде. Только его интеллектуальное кино не идёт в сравнение по масштабности с моим проектом. Это просто несопоставимые бюджеты. Надо ещё учитывать политическую составляющую, ведь мы снимаем фильм о ключевом эпизоде ВМВ. Для американцев, по крайней мере. Но пока всё шло более-менее ровно, и никто не оказывал давления на процесс съёмок. Одно время в прессе немного пошумели над моим происхождением, но быстро успокоились.

— Лёша, люди смотрят, — я получаю удар по шаловливым рукам, хотя Анна и не думала отстраняться.

— Пусть смотрят и завидуют, — шепчу в покрасневшее ушко, — Здесь таких девушек просто нет. Ну, может парочка голливудских актрис, но им тоже до тебя далеко.

— И многих звёзд ты досконально изучил? — вопрос вроде шутливый, но судя по внимательному взгляду зелёных глаз, всё гораздо серьёзнее.

Здесь два варианта. Либо Анна чего-то прочитала про меня в западной прессе. Или до неё дошли слухи уже в Союзе. Про Аниту киношная публика наверняка в курсе, вот и поделились с супругой товарища Мещерского, дабы тот не расслаблялся. Должна же молодая жена знать и гордиться подвигами своего мужа.

— За четыре месяца у меня было в лучшем случае десять выходных. Из них два я провёл в дороге и восемь с тобой. Даже когда плохая погода мешает съёмочному процессу, мне в голову не приходило бездельничать. Есть непосредственная работа и изучение ряда вопросов, о которых я хотел с тобой поговорить. Журналы — это часть моего плана, который мы детально обсудим в своё время.

— О, самый занятый и серьёзный режиссёр в мире! А ещё он явно хочет изменить мир! Как же мне повезло, встретить такую личность! Наивная студентка полностью обратилась в слух.

До чего же хороша! Ещё и актриса неплохая! Анна сделала большие глаза, при этом еле сдерживала улыбку. Беру жену за руку, и мы продолжаем прогулку. Метров через двести я увидел свободную скамейку, на которую плюхнулся, вытянув ноги. Супруга последовала моему примеру, только сдвинула коленки и натянула на них краешек платья. Мне кажется, это она зря. Прятать такую красоту — форменное преступление.

— На самом деле вопрос серьёзный. Начну немного издалека, поэтому попрошу громко не смеяться, — слова ушли в пустоту, потому что надо мной сейчас смеются, пусть и беззвучно, — Скажи мне, будущий светоч советской науки. Ты уверена, что добьёшься значимых успехов именно как изобретатель? Может, у тебя в планах какая-то лаборатория или группа под руководством известного специалиста? Всё-таки твой университет предполагает уклон в фундаментальную науку. А я не слышал, чтобы советские учёные совершили какие-то знаковые прорывы за последние годы.

Меня окинули очень подозрительным взглядом, будто увидели в первый раз. Затем юная нимфа фыркнула и спросила с изрядной долей ехидства.

— Лёша, ты здесь часом не перегрелся или заболел? В кои веки спросил законную супругу о её дальнейших карьерных планах. Ещё и явно подготовился, изучив предмет. Я уже начинаю беспокоиться. Капиталистический воздух оказывает на тебя слишком сильное воздействие. А вдруг завтра ты спросишь, как здоровье моей мамы с тётушкой? Тогда я начну подозревать самое худшее. Не подменили ли коварные американцы одного самовлюблённого режиссёра, который начал обращать внимание на окружающих его людей.

У меня иногда такое впечатление, что Аня похожа на Билли Миллигана. Болезненного раздвоения личности у неё нет. Но периодически яне понимаю, когда она ведёт себя серьёзно или иронизирует. С учётом целеустремлённого характера и общего серьёзного взгляда на жизнь, данные переходы выглядят неожиданно. Зато с ней не соскучишься. Это мы промолчим про умопомрачительные внешние данные, которые она старается не выпячивать. Повезло товарищу Мещерскому, грех жаловаться. Только чего его ещё и на других баб тянет. Как раз мимо прошла весьма аппетитная деваха в коротком платьице, которую я попытался проводить взглядом, пока не получил болезненный тычок по рёбрам. При этом выражение лица супруги ни грамм не изменилось, оно стало даже участливым. Так смотрят взрослые на провинившихся детишек. А чего мне не оценить красивую натуру? Художник я или кто? Вот только вслух этого я произносить не стал и вернулся к прерванному разговору.

— Грешен, чего-то я замкнулся на себе любимом и собственных проблемах. Грешен — исправлюсь. Только давай продолжим изначальный разговор, — достаю из сумки бутылку минералки и протягиваю Ане, на улице сегодня жарковато, — Не подумай, что я веду антисоветскую пропаганду или мне здесь промыли мозги. Просто глупо закрывать глаза на проблемы, если они мешают твоей стране. Оглянись. Что первое бросается в глаза? И чем Нью-Йорк отличается от Москвы?

— Сотни тысяч машин, я даже сначала немного испугалась такого интенсивного движения. Ещё огромный выбор любых товаров, с этим глупо спорить. Ты же не просто так потащил меня в огромный универсам, где показывал количество сортов сыра и прочих продуктов? Разница с нашими гастрономами просто удивительная. Про выбор одежды и обуви даже вспоминать не хочу — обидно за нашу лёгкую промышленность.

— СССР выплавляет стали в два или три раза больше, чем США. Вот только в свободной продаже автомобилей почему-то нет, только по всяким квотам. Ещё и глупое заявление надо писать во всякие месткомы с парторгами. Ко всему прочему наша промышленность выпускает автомобилей в десять раз меньше, чем местная. Более того, в среднестатистическом магазине РСФСР уже ощущается недостаток продуктов, даже овощей и фруктов. При этом площадь сельскохозяйственных земель у нас в два раз превышает американские. А мы Советский Союз умудряется мы закупать зерно в тех же США и Канаде. Если взять иные сферы, то ситуация примерно схожая. Ты сама обратила внимание на ассортимент здешних товаров.

— При чём здесь наука?

— Потому что она стоит во главе всего. Наверное, всё звучит излишне сумбурно, только прошу, дослушай до конца. Эти далёкие от науки примеры я привёл для понимания общей ситуации. На самом деле, пока не всё так плохо и наша страна действительно поступательно развивается в некоторых отраслях, особенно это касается космоса и энергетики. Только деградация постепенно проникает во все сферы советского общества. И заключается она в кризисе управления. Я специально подобрал для тебя несколько научных и экономических журналов. В одном из них лежит бумажка с указанием страниц и названия статьи, чтобы тебе было легче найти нужную информацию. Твой английский уже более-менее на уровне, поэтому перевод не составит большого труда. Там статистическая выжимка и несколько статей о проблемах нашей экономики. Я не просто так проторчал столько времени в библиотеке Лос-Анджелеса, занимаясь их структуризацией. Поверь, это крайне важные сведения и пишут их отнюдь не какие-то враги. Это выводы обычных экспертов, работающих на ведущие американские издания.

— Ты сидел в библиотеке и собирал информацию о том, как на Западе оценивают нашу экономику? — удивлению Ани не было предела, — Лёша, ты бы лучше на пляж сходил. А то вроде провёл в тропиках несколько месяцев и при этом весь белый. Вернее, твои руки и шея чёрные, как у колхозника или строителя. Но ты ведь известный режиссёр и весьма утончённая личность.

Ну вот, что с ней делать? Выпороть? Опять издевается. Хотя, мысль отшлёпать кое-кого по аппетитной попке весьма интригующая. Будто почувствовав, куда клонятся мои мысли, Аня нахмурилась и стала смотреть на меня ну, очень подозрительно. Выглядело это так мило, что мне с трудом удалось сдержать улыбку. Что касается пошлых мыслишек, то они никуда не делись.

— Лёша, ты не забыл, что твоя жена — студентка четвёртого курса, а не академик или министр? Что я могу сделать в масштабах страны? — Аня, наконец, перестала иронизировать и задала логичный вопрос.

— Понятно, что в моих устах всё это звучит странно, но для начала поговори с отцом. Знаю, что ты с ним встречаешься, втайне от мамы. И я ей ничего не скажу, честное пионерские, — поднимаю руку и шутливо отдаю салют, — Задай этот же вопрос уважаемому профессору, который, кроме всего прочего, является замом руководителя ведущего НИИ. Много ли сфер, где мы опережаем или не отстаём от Запада? Речь идёт о прикладной науке, фундаментальную пока оставим в покое.

— Всё равно не понимаю, какое отношение всё это имеет ко мне? — настороженно спросила краса и будущая гордость советской науки.

— Прочти материалы, которые я подготовил. Далее переговори с отцом и подумай. Талантливых учёных у нас хватает. Проблема в том, что нет толковых управленцев, которые могут реализовывать советские научные открытия, и сама система начала гнить. Есть объективные причины подобной стагнации, но и нельзя забывать, что многие профессора и академики давно сделали из НИИ с лабораториями собственную кормушку. Многие молодые специалисты просто не могут донести свои идеи до нужных структур, без навязывания в соавторы заслуженных паразитов. При этом для старичков главное — не движение вперёд, а получение дополнительных преференций. У них и так всё хорошо. Зачем им заморачиваться с перспективным открытием, если можно написать громкую статью, получить за это вознаграждение и аккуратно всё спустить на тормозах. Я утрирую, но постепенно всё катиться к такому варианту. Поэтому предлагаю задуматься, а стоит ли тебе идти именно в классическую науку. Может, лучше посмотреть на ситуацию со стороны и продвигаться, как управленец? Ты же купила новое бикини? Пойдём завтра на пляж? — резко меняю тему, пытаясь сбить жену с толку, и добиваюсь своего.

Анна сначала зависла, пытаясь понять, не ослышалась ли она. Это смотрелось так забавно, что уже я с трудом сдерживал смех. Но кое-кому было не до веселья. Зелёные глаза сузились, а изящные кисти сжались в кулачки. Здесь товарищ Мещерский понял, что его будут бить, возможно, даже ногами. Поэтому играю на опережение и крепко прижимаю супругу к себе.

— Ты несносный и противный тип! Я не позволю над собой издеваться! Наплёл здесь всего и смеёшься!

— На самом деле я был совершенно серьёзен. Просто занесло меня в далёкие дали, вот и наговорил лишнего. Надо было дозировать информацию. Что касается пляжа, то завтра будет неимоверная жара. И вообще, имею право лицезреть законную супругу в новом купальнике! А сейчас нам пора бежать, — вскакиваю со скамейки и тащу Аню за собой.

— Куда? Что произошло? Мы же хотели пообедать и сходить в торговый центр.

— У меня появилась неожиданная идея, — отвечаю, стараясь опять не рассмеяться, — Нам нужно срочно закрепить изученный материал.

— Мещерский, ты бредишь! Я же не прочитала ни одного журнала!

— Это немного иное. Мы же трудились полночи, осваивая новые диспозиции, назовём это так. Но вдруг я почувствовал, что мы где-то недоработали и нужно срочно прояснить некоторые моменты. Бельё в номере уже поменяли, так что плацдарм для прений готов.

— Я тебя когда-нибудь убью! — выкликнула Аня, от души стукнув меня сумкой, и засмеялась.

— А ведь я до последнего сомневался именно в музыкальной части. Всё-таки никто ещё не использовал для главной композиции рок-балладу. И эти парни из «The Who» вроде как растеряли популярность. Тем более удивительно, что они так шикарно исполнили песню. Боссы очень довольны! — Роберт махнул бокалом в сторону представительного мужчины в очках, зализанными назад волосами, обнажающими залысины и акульей улыбкой.

Указанное начальство активно общалось с Редфордом и заливисто хохотало. Чарльз Блюдорн — нынешний хозяин «Paramount», оказался приятным человеком без всякой заносчивости. Он приезжал на съёмки вместе с супругой. Вникал в производственный процесс, но никогда не лез с советами и указаниями. Что касается разговора с Эвансом, то у него недавно состоялся разговор с боссом, который был впечатлён картиной.

Сегодня у нас небольшая премьера. Съёмочная группа, продюсеры и руководство студии впервые увидели смонтированный и озвученный фильм. Мне была интересна реакция коллег и начальства, так как сама картина порядком надоела. Надо сказать, что народ впечатлился и даже аплодировал после окончания показа. Я и сам удивляюсь, что у нас получились некоторые моменты без компьютерной графики XXI века. Но гений Клушанцева и мастерство работников студии доказали, что для спецэффектов главное талант, а не техника.

Что касается музыки, то по этому поводу у нас произошёл единственный серьёзный спор с Эвансом. Самое забавное, что Дино оказался полностью на стороне американского партнёра. Чёртовы ретрограды! Практически все композиции написал, вернее, переработал старые мелодии, будущий рекордсмен-оскароносец Джон Уильямс. В основном музыкальное сопровождение исполнялось симфоническим оркестром. Меня это малость напрягало, о чём я и сказал маэстро. На предложение попробовать поручить основной саундтрек рок-музыкантам, Джон сразу согласился. Несмотря на достаточно тяжёлый характер, у композитора хватило ума понять открывающиеся перспективы. Как результат, «The Who» исполнили ещё одну песню. Не знаю, как они договаривались с Уильямсом. Но говорят, что вначале все жутко переругались. Затем заперлись в студии и через неделю выдали мощный саундтрек.

И это был только один из многочисленных моментов, которыми изобиловал съёмочный процесс. Сейчас я с улыбкой вспоминаю этот шестимесячный марафон. И только сегодня мне удалось выдохнуть и осознать, что всё закончилось. Заодно стало понятно, какой фантастический объём работы проделали оба продюсера. Сначала всё напоминало хаос, а потом вдруг процесс нормализовался. Даже когда на Гавайях распогодилось, группа спокойно работала в павильоне, не выбиваясь из графика. В принципе, «Битва за Кубань» снималась по похожему плану, только разница была в масштабе. Ведь «Пёрл Харбор» трудно представить без красочных кадров атаки на военные корабли. А это требовало гораздо больше времени и отнимало массу сил. Не только мне, но и оператору и всем техникам приходилось учиться на ходу. Тем приятнее, что мы сделали это!

Если называть вещи своими именами, то актёры и съёмочная группа мне порядком надоели. Это сейчас мы все улыбаемся, пьём коктейли и слушаем джаз-банд, играющий у бассейна. Вечеринка, посвящённая окончанию съёмок, проходила на вилле главного босса. Вернее, это целое поместье, которое спокойно вместило четыре десятка человек.

— Алекс, мы ждём твоё решение, — Эванс дождался ди Лауренитса, который сел на свободное кресло, и продолжил меня уговаривать, — Я понимаю, это была глупая идея предложить тебе остаться в Америке. Но давай рассмотрим ситуацию со всех сторон. Уже сейчас понятно, что фильм станет лидером проката. С учётом рекламы и интереса зрителей к авиационной теме, мы должны отбить бюджет до конца года. И это только в Штатах с Канадой! Ведь есть ещё Европа, Австралия и Южная Америка! Поэтому студия хочет работать именно с тобой, и мы даже этого не скрываем.

— Роберт прав, — подключился Дино, — Надо пользоваться моментом и запускать новый проект. Я готов поставить тысячу против пенса, на то, что у тебя есть идея. Давай так, если ты не захочешь снимать сам, то студия хорошо заплатит за сценарий и консультации.

Фильмов я могу порекомендовать вагон и маленькую тележку. Вопрос — будут ли он популярны в это время. Это только кажется, что зрители конца шестидесятых и начала семидесятых должны с восторгом воспринять блокбастеры XXI века. На самом деле история кинематографа должна идти поступательно и не факт, что нынешняя публика воспримет условный «Аватар» или «Терминатора». Да и снять эти фильмы сейчас проблематично. Есть у меня идея. Я как раз недавно слушал радио, и мне понравилась одна певица. Почему-то ранее мне казалось, что она бездарность и пробилась наверх исключительно за счёт великого отца. Думаю, её образ как раз подходит, чтобы сыграть капризную звезду, которую преследует сумасшедший поклонник. Вокал у моей фаворитки на главную роль тоже на уровне и в кино она уже снималась. Говорят, что фильм неплохой, но излишне революционный для американского зрителя, поэтому на Родине его аккуратно слили. Европейцы же оценили необычную работу, и картина имела большой успех в прокате.

— У меня есть наброски сценария, — начинаю объяснять внимательно слушающим продюсерам, — Идея простая и возможно уже что-то подобное снималось. Если кратко, что звезду музыки преследует навязчивый поклонник, присылая письма с угрозами.

Далее пересказываю краткое содержание «Телохранителя» и объясняю, что очень много будет зависеть от музыки. На роль поп-дивы предлагаю Нэнси Синатру, а её охранника — Роберта Редфорда. Актёр сейчас на подъёме, а после «Пёрл Харбора» должен стать звездой первой величины. Глупо упускать такую возможность привлечь внимание к будущему хиту.

— Почему именно дочка Фрэнка? У нас достаточно иных актрис или певиц, подходящих для этой роли, — сразу спрашивают Эванс.

Судя по заблестевшим глазам, идея ему понравилась. Понятно, что все детали сценария я выдавать не собираюсь — сначала контракт и предоплата. Но думаю, что обманывать меня не будут, так как Роберт был впечатлён уровнем проработанности предыдущего проекта. Дабы развеять все сомнения, спрашиваю, есть ли во дворце хозяина студии нужная запись. Эванс отошёл на несколько минут и вернулся радостно улыбаясь.

Прошло ещё некоторое время, которое мы посвятили обсуждению кандидатки на главную женскую роль, Редфорда одобрили сразу. В самом разгаре спора появились дворецкий и слуга, которые принесли магнитофон и запустили нужную композицию[19].

Присутствующие с недоумением отреагировали на замену живых музыкантов магнитофонной записью. Некоторые подтянулись к нам поближе, дабы уточнить, чего там задумала эта неугомонная троица.

Я же пытался понять, вытянет ли Нэнси такую сложную песню, как «I Will Always Love You». Вроде у неё неплохой диапазон голоса. Да и сам образ капризной хулиганки, который создала певица, хорошо подходит для роли.

Только меня не касается, так как это будут определять продюсеры. Моё дело — сценарий и саундтрек. Мотив я помню, часть слов тоже восстановлю. Может, ещё на песне неплохо заработаю, надо будет обсудить это с Дино. Воровать, так по-крупному. Хотя, куда уж дальше? Королева у меня есть, а фильмов с музыкой сплагиачено более чем на миллион. Зачем я ввязываюсь в новую авантюру, сам не понимаю. Ведь у меня хватает дел вне кино, от которого я хотел постепенно отойти. Вернее, есть планы снять ещё два фильма и заняться экономическими проектами.

Но и совсем выпадать из нынешней тусовки тоже нельзя, здесь ди Лаурентис прав. Только мне это нужно не для поддержания собственной популярности или съёмки новых фильмов. Кинематограф — это отличное прикрытие для других проектов. Я могу спокойно посещать Европу и США, даже жить там некоторое время, и никто не заподозрит подвоха. Скажу без ложной скромности, что я уже создал образ советской звезды, которой позволен немного больше, чем другим коллегам. Мы с Франческо даже сделали небольшой взброс в европейскую прессу, который подхватили американцы. Мол, товарищ Мещерский приносит своей стране столько денег, что коммунистическое руководство из-за жадности поступилось некоторыми своими принципами.

Вот только всё это жутко надоедает. Я про работу, когда можно отдыхать. Вместо того чтобы продолжить наслаждаться вечеринкой, Эванс потащил нас в одну из комнат, где начал обсуждать новый проект. Как результат, мы предварительно договорились, что я пишу сценарий и через три месяца передаю его на утверждение продюсерам. Также с меня саундтрек и рекомендации по подбору актёров. Хотя, я своё мнение по двум главным героям высказал. Не вижу смысла заострять внимание на второстепенных персонажах.

Домой я летел в отличном настроении, хотя продрых всю дорогу. В обоих полётах меня будили на приём пищи, и пару раз реагировал собственный организм, намекая на необходимость избавиться от лишней жидкости. Главным положительным моментом был подписанный контракт. На этот раз Эванс не стал мелочиться, сразу предложив неплохие условия, что являлось определённой степенью доверия и веры в мои таланты.

Перед тем как покинуть США у меня возникла мысль посетить Париж. По идее, все дела можно решить через ди Марко, но личный контакт с моими партнёрами-капиталистами не помешает. Немного подумав, я отверг эту идею. Лучше вернусь быстрее домой, а во Францию съезжу с Аней. Почему не сделать неожиданный подарок собственной супруге? Но только человек предполагает, а обстоятельства располагают.

Вроде давно живу в этом времени, но никак не могу к нему привыкнуть. Вернее, до сих пор меряю многие вещи с точки зрения жителя XXI века. Когда подполковник в аэропорту завёл речь, что активизируются все мои недоброжелатели из кинематографических кругов, то он оказался неправ. Почему-то Андрей Владимирович забыл сообщить про своих коллег с Лубянки и пламенных партийцев, решивших поучаствовать в новом шоу.

Я и не знал, что невозвращенец в СССР приравнивается к предателю Родины, подпадая под шестьдесят четвёртую статью УК. Только новоиспечённый господин Гаврилин строит планы на будущее в Голливуде, и плевать хотел на советские законы. А товарищам Мещерскому и Клушанцеву приходится расплачиваться за его поступки. Поступок Гоши выглядел ещё омерзительнее, с учётом того, что он оставил дома жену и двоих детей. Чуть позже я узнал о конфликте в семье нашего беглеца, который можно считать оправданием его поступка. С точки зрения подлеца, конечно. В итоге он, как настоящий мужчина, решил, что на Западе ему будет лучше. А баба сама вытянет мальчика с девочкой двенадцати и четырнадцати лет. Даже не припомню, были ли среди подобной публики уроды, бросившие семьи на произвол и растерзание? Человек просто обязан был знать, что близким достанется в первую очередь. Вроде был пилот, угнавший самолёт в Японию, и он точно бросил семью. Правда, подробностей мне вспомнить не удалось.

Но некоторые шаги, дабы прикрыть свои тылы, я проделал. Неприятность самой ситуации заключалась ещё в том, что нельзя спешить. Пока не вернулся Клушанцев, и факт невозвращения зафиксируют официально, у меня связаны руки. Поэтому, как только Павел Владимирович прилетел домой и начался лавинообразный процесс наказания непричастных, империя нанесла свой удар. Я быстренько собрал коллектив ТО «Прогресс», где поступок товарища Гаврилина предали полной обструкции. Первыми выступили мы с Клушанцевым, где совершенно искренне заклеймили подлеца и предателя. Мне даже не пришлось репетировать речь, хватило злости на этого иудушку. Ведь он по глупости может сломать тщательно выстраиваемую комбинацию, на которую я потратил столько времен и сил.

Также по ситуации высказался Бритиков, наш исполнительный директор Солодовников и, конечно, мадам Барабанова. Это был даже не доклад, а целое представление. В немного экспрессивной форме, но явно тщательно проработав текст, «бабушка-старушка» проехалась по всем. Начала она издалека — с XXIII съезда КПСС. Далее был полный набор общих штампов, транслируемых советской пропагандой. Досталось всем, начиная с космополитов, заканчивая проводниками западной культуры и лицами сомнительных моральных принципов. Понятно, что этот пассаж был направлен в мою сторону. В итоге, собрание коллектива осудило поступок Гоши, что было зафиксировано в протоколе. Вопрос его исключения из партии меня уже не касался. Да, этот деятель оказался партийным.

— Это получается, что нас расформировывают? — выразила общее мнение Пузик.

Получив окончательное решение от вышестоящих инстанций, я не стал плодить слухи, а просто собрал весь коллектив в актовом зале киностудии. Неожиданно в помещение набилось гораздо больше народа, чем работает на нашем объединении. Наверное, людям нечем заняться, а многие решили таким образом выразить поддержку и сочувствие коллегам. Вижу, что часть присутствующих с трудом сдерживает довольные ухмылки. Или это я себя накручиваю и просто злюсь, плохо думая о людях? Может, кто и завидует нашим зарплатам и успехам, но не до такой же степени.

Поглядывая в зал, зачитываю постановление, которое коснулось непосредственно нашего объединения. Есть ещё один пункт, но предназначен он лично для меня. Судя по реакции, народ был возмущён и не совсем понимал, что происходит. Вот и Оксана не выдержала, задав волнующий всех вопрос.

— Вы невнимательно меня выслушали. Часть наших сотрудников переходит в «Гостелерадио». Это касается ведущих, режиссёров и других работников, непосредственно работающих на ТВ и радио. Что касается творческой части, эти сотрудники остаются в системе ТО. Так как интеллектуальные права на передачи принадлежат «Прогрессу», то у нас будут закупать сценарии и новые проекты на договорной основе. Вот такое половинчатое решение. Но большего отстоять не удалось, — после пояснений народ начал шушукаться, но я пресёк разговоры, подняв руку, — Что касается сериалов, документальных и образовательных фильмов, то всё остаётся по-прежнему. Люди могут спокойно работать и не отвлекаться на слухи. То же самое касается полнометражного кино.

Если называть вещи своими именами, то у меня отобрали рычаг влияния на массы. Это ещё хорошо, что главой «Гостелерадио» является Месяцев. Николай Николаевич пообещал, что не будет вмешиваться в работу творческих коллективов и формат передач останется прежним. Посмотрим, как оно выйдет на самом деле. Мне даже понятна логика подобного решения, когда государство не хочет делиться правом единолично обрабатывать умы граждан. Вот только у нас был креативный подход, далёкий от принятой в СССР системы. Мы не рассказывали про искусство, кино и музыку исключительно с точки зрения марксизма-ленинизма. Наши ведущие просто общались с людьми, объясняя всё простым языком, без идеологических штампов. Поэтому передачи и пользуются такой бешеной популярностью. Народ не обманешь, и сотни тысяч писем с благодарностью простых людей для меня дороже денег. Что будет при новом формате, пока непонятно. Надеюсь, что крена в идеологию удастся избежать.

Благо, хоть в детских и развлекательных передачах не требовалось постоянно благодарить партию и лично «дорого Ильича». Есть надежда, что их не переформатируют и не превратят в унылое нечто. Всё-таки народ привык к определённой подаче, и это может вызвать массовое недовольство. Хотя, в моей реальности Лапин закрыл КВН и выгнал со сцены нескольких ярких певцов, а советские граждане спокойно это скушали. И это несмотря на то, что передача и артисты были безумно популярны.

Из положительных новостей надо отметить факт, что власти не отняли типографское оборудование, которое мне поставил «LV». Не знаю, как теперь будет с литературным журналом, где уже практически сформирована редакция. Пока указаний на этот счёт не было, но печатать зарубежные детективы и фантастику нам разрешили, даже утвердили лимиты на бумагу. На безрыбье и рак рыба. Только есть у меня подозрения, что каждое произведение, предназначенное для советского читателя, придётся выбивать с боем. Всё это промелькнуло у меня в голове, пока зал гудел, обсуждая услышанную новость. Надо сворачивать этот митинг, а то стукачи всех мастей наверняка готовы донести о противоправной деятельности товарища Мещерского.

— Коллеги, — обращаюсь к залу, — Давайте не будем устраивать из сложившейся ситуации трагедии. По большому счёту, всё остаётся без изменений, только часть коллектива меняет работодателя. Я отдельно обговорил с руководством «Гостелерадио» возможность совмещения для тех, кто параллельно работает над другими проектами «Прогресса». А ещё — никого не заставляют менять место работы насильно. Все желающие могут остаться, благо, задумок у нас хватает. Вы ещё взвоете от объёма работы, и опять будете обвинять Мещерского в эксплуатации советских граждан, доказывая, что крепостное право отменили более ста лет назад. Что касается окладов на ТВ, то они будут сопоставимы с вашими нынешними доходами.

Народ шутку про загруженность работой оценил, заулыбался и немного успокоился. А ещё многие облегчённо выдохнули, услышав новость, что они не потеряют в деньгах. Вернее, самые умные правильно поняли намёк о совмещении, и воспользуются этой лазейкой. Если брать чистую зарплату, то у нас она сопоставима с государственными объединениями. Только в «Прогрессе» есть шкала премирования, позволяющая зарабатывать гораздо больше, чем у конкурентов.

После десятка вопросов общего характера, дальнейшее проведение собрания потеряло всякий смысл. Я перенаправил людей в бухгалтерию и девочкам Каплана, которые заранее получили необходимые инструкции. Сам же засел в кабинете и принялся за новый сценарий. Несмотря на нервотрёпку и суматоху последних дней, меня охватил самый настоящий творческий зуд. За неполную неделю я умудрился написать более двадцати листов текста, что соответствует примерно десяти — пятнадцати минутам фильма. То есть примерно одна двенадцатая часть картины уже есть в бумажном виде. Понятно, что это черновик, который будет ещё не один раз переписываться, но заданный темп просто радует.

Наверное, это ответ моего мозга на складывающиеся обстоятельства. Таким образом я выпадаю из окружающей реальности, погружаясь в выдуманную историю, по которой будет сниматься новый фильм. Но сегодня отключиться не получилось, так как в кабинет буквально ворвался актив ТО во главе с одной рыжей особой.

Пузик нагло плюхнулась на стул и махнула рукой секретарю, настороженно выглядывающей из-за открытой двери. Через несколько мгновений смущённые Каплан, Моисеич и Солодовников, заняли свои места. Заодно подоспел чай с сушками и пряниками от вроде как моего секретаря.

— Алексей, нам ты можешь рассказать, что вообще происходит? — начала разговор бобруйская принцесса, сделав глоток чая, — Понятно, зачем у ТО отняли проекты в пользу «Гостелерадио» — удивительно, почему это не сделали раньше. Надеюсь, на этом аппетиты изымателей чужого труда ограничатся? Ты понимаешь, что коллектив далёк от спокойствия?

— Предварительные договорённости по «Прогрессу» я озвучил. Придётся отдать проекты вместе с людьми. Что касается сохранения сценаристов, то здесь вопрос скользкий. Никто не мешает новым руководителям переформировать программы под своё видение.

— И ты это позволишь? — воскликнула Пузик.

— Все наши работы официально зарегистрированы и закреплены за ТО. Поэтому я и не стал воевать за их сохранение в нашей системе, ограничившись рычагом влияния. Если товарищи захотят нарушить подписанное соглашение — значит, получат войну. Всё остальные проекты продолжат действовать. Более того, третий канал ТВ частично остаётся под нашим контролем. Как вы правильно заметили, у нас отобрали самые популярные телепередачи и все радиопрограммы. Что касается всего остального, то мы делаем даже шаг вперёд. Оборудование для собственной типографии уже в стадии наладки. Вскоре должно выйти решение по студии грамзаписи. Если оно будет положительным, то мы сильно расширим сферу нашей деятельности. Сначала я думал просто копировать пластинки, но изменил первоначальные планы. У нас будет своя звукозаписывающая студия, аналогов который в СССР нет! А это неплохие деньги, на которые мы сможем снимать больше фильмов.

Уф. Вроде удалось успокоить своих главных соратников. Особенно это касалось Пузик, которая не смирилась с грабежом, как она назвала передачу проектов. Рыжая была готова воевать и использовать все свои связи. Только компромиссное решение по моей деятельности принималось в ЦК и обратной силы не имеет.

Далее мы переключились на текущие дела. Оксана долго пытала меня на предмет сценария, который я пишу. Мол, нехорошо скрывать свои планы от друзей и руководства ТО. В конце разговора пообещал, что всё расскажу, когда будет конкретика. Заодно договорились, что через неделю будет совещание по поводу утверждения сценариев для новых художественных картин.

Блин. Пришли, сбили меня с панталыку, и довольные ушли работать. А я теперь из себя даже слова выдавить не могу. Попросил секретаря сделать ещё чаю, а сам начал анализировать три важных разговора, которые решили мою судьбу. Вернее, скорректировали планы товарища Мещерского на ближайшие два года, если не больше. Хотя, нельзя так далеко прогнозировать сложившуюся ситуацию. Моя здешняя жизнь напоминает американские горки. В данный момент я просто качусь вниз, чтобы завтра резко взмыть вверх или рухнуть в пропасть. Если возвращаться к разговорам, то два из них касались моей карьеры. Последний диалог больше затрагивал личную жизнь одного самовлюблённого режиссёра и оставил неприятное послевкусие.

— Я не буду читать тебе нотации и воспитывать. Ты взрослый человек и сам должен отвечать за свои поступки, — сегодня Фурцева опять решила играть в большого начальника, чуть ли не с порога начав обвиняющую речь.

Только у меня было такое отвратное настроение, что мне не до подобных спектаклей. Неопределённость, слухи и поливание грязью в газетах, сделали своё дело. Меня выбили из колеи и поколебали уверенность в адекватности советского руководства. Заодно разозлили просто до невозможности.

— Вы хотите сообщить, что-то важное? — спрашиваю, старательно сдерживая злость.

Уж очень мне не понравились некоторые сравнения и гнилая политика бить исподтишка, не дав человеку возможности ответить. Фурцева всё это наверняка знала и могла пресечь. Единственным человеком, кто публично за меня заступился, оказалась Капитонова. Светочке удалось продавить через редакцию «Советской культуры» статью, где были описаны мои заслуги и достижения. А клеветникам задали простой вопрос, могут ли они похвастаться подобными успешными проектами. Подобное даже защитой не назовёшь, так как статья была написана эзоповым языком. Но даже этого хватило, чтобы на правдорубку обрушился целый шквал негодования. Но мадам Капитонова не плюшевая игрушка, и огрызнулась очень жёстко. В итоге, конфликт замяли. Война с главредом популярного приложения с миллионным тиражом, которая ведёт одну из самых популярных программ на радио и представляет весьма влиятельную семью, в планы кукловодов не входила. Заодно и меня перестали костерить, резко сбавив обороты. Только фамилии журналистов и прочих критиков я записал в отдельный блокнот. Земля — круглая, ещё пересечёмся, а у товарища Мещерского очень хорошая память.

И вот сейчас Фурцева, вместо обычного разговора, где можно было объяснить ситуацию по-человечески, включила осуждающий режим. Далее она озвучила мне условия, в случае выполнения которых, ТО «Прогресс» получит право на дальнейшее существование. В принципе — не так плохо, могло быть хуже. Определённый маховик мною запущен, и тема пошла в массы. Если даже завтра начнут ломать построенное, то новые программы будут отталкиваться от нашего базиса. Народ привык к определённому стилю, и может не понять столь кардинальной деградации. А вот следующим заявлением Фурцева меня натурально огорошила.

— В связи с тем, что член возглавляемой тобой делегации отказался возвращаться на Родину, к участникам этого события будут применены санкции. Вам с Клушанцевым впредь запрещено работать в любой капиталистической стране. Проекты с социалистическими странами под запрет не попадают. Это окончательное решение, и я не в силах его отменить, — министр строго посмотрела на меня, но, не дождавшись реакции, продолжила, — Ты заигрался и стал совершенно неуправляемым. Но гораздо хуже то, что многие деятели искусств берут с тебя пример и задают вопросы. Ключевой из них — почему Мещерскому можно, а нам нельзя? Хозрасчёт — вещь нужная, и одобряется партией, вот только желание наших деятелей массово ехать за рубеж, заключая соглашения с иностранными импресарио, совершенно неприемлемо. Ведь под этим подразумеваются прямые соглашения и поступление выручки исключительно творческим коллективам, минуя государственный бюджет. По крайней мере, так руководители ансамблей, оркестров и отдельные артисты, видят сложившуюся ситуацию.

— Я не оспариваю решение властей, но хотелось бы услышать ответы на некоторые вопросы. Зачем было устраивать самую настоящую травлю в прессе? Неужели нельзя было договориться в тихой и спокойной обстановке? И какое отношение мы с Павлом Владимировичем имеем к невозвращенцу? Если другие артисты хотят зарабатывать за рубежом, то, причём здесь я?

— Притом, что ты демонстративно отказался отдавать свой гонорар за американский фильм и оставил его в западном банке. Ты думаешь, что слухи ещё не дошли до Москвы? Может, вы с Клушанцевым будете молчать. Только есть работники посольства и «Внешторга», которые уже поделились столь вопиющим поступком. Эта информация уже дошла до нужных ушей. Если ты не собираешься сбегать за рубеж, то зачем тебе валюта на Западе? Почему все артисты сдают деньги в казну, получая дома сертификаты, а Мещерский у нас особенный?

Может, потому что ваши командировочные — это форменное издевательство? На эти подачки в Париже даже кофе нормально не выпьешь, про что-то более крепкое я уж молчу. А мне нужны деньги на представительские расходы. Даже самые непримиримые враги не смогут обвинить меня в корыстолюбии и стяжательстве. Только этого я говорить не стал, дабы окончательно не рассориться с Фурцевой. Но внутри меня всё кипело!

Какие же они все здесь тугие! Да, я мог остаться в Европе после второй поездки. Деньги уже были, появились связи, а в Москве уже ничего не держало. Это я виноват, что артисты не могут купить дома элементарных вещей? Поэтому народ и готов душу продать за сертификаты «Берёзки». Валюта им тоже нужна, чтобы притащить из-за бугра шмотьё и технику. Даже Клушанцев, вроде солидный и скромный человек, закупился в США так, что стал похож на челнока из девяностых моего мира со всеми своими баулами. Может, надо лечить причину, а не следствие? Смысл талдычить из каждого утюга о лучшей стране в мире, если вы не можете обеспечить народ элементарными товарами? Я уж молчу про стройматериалы, с которыми сам намучился во время ремонта. Это надо учитывать, что народ в массе своей ещё живёт достаточно скромно. В конце шестидесятых массовая покупательская способность только начала расти. А дефицит уже ощущается во многих магазинах.

— Ещё ЦК был возмущён тем, что советский режиссёр снял абсолютно лживый фильм. Ты подыграл американцам в пропаганде мнения о решающем вкладе их армии в победе над Германией, — Екатерина Алексеевна продолжила вещать форменную ересь, — Скажи спасибо, что итоговое решение вышло столь мягким. За подобные проступки, наказание должно быть гораздо строже. Леонид Ильич помнит твой прошлый фильм, и тебе дано право исправить совершённые ошибки. Надеюсь, ты оценишь подобное отношение.

Препираться с Фурцевой я не стал, так как её последняя фраза была уже из области психиатрии. Просто подтвердил, что понял и принял решение начальства. Забрал бумаги с детализацией процесса раздела ТО и вежливо попрощался. Только непонятно, почему такими мелкими делами занимается министр культуры? Романов с радостью бы донёс до меня столь замечательную новость. А ещё у меня возник резонный вопрос — как они могли определить, что фильм превозносит заслуги американцев, если его ещё никто не видел? Неужели агенты КГБ выкрали копию из сейфа Эванса?

— Проблема в том, что мы не можем влиять на события напрямую. Внутренняя политика вне нашей компетенции. Есть вариант, когда наш руководитель обращается к генсеку, но это вопиющий случай. Надо ещё учитывать, что подобный шаг вызовет ненужные вопросы.

С куратором мы встретились в одном из пустующих павильонов киностудии. Сегодня бригада строителей монтировала вентиляцию. Подполковник изображал роль инженера, дабы не привлекать излишнее внимание. После всех последних скандалов, нельзя было исключать, что за мной весьма плотно наблюдают. И вот представился удобный случай для встречи.

Андрей Владимирович не сказал ничего нового. Он просто прояснил некоторые моменты и немного меня успокоил. По его словам, я стал разменной пешкой в схватке двух группировок. Пока победили «идеологи», получившие в качестве приза возможность разрушить или подмять под себя часть моих начинаний. Как-то всё это мелочно. Что изменится, если завтра закроют пару музыкальных передач? Советские люди перестанут слушать западных исполнителей?

— Какова причина такой жёсткой реакции? Я понимаю, что человек сбежал из самого лучшего государства в мире, — произношу с усмешкой и морщусь от звука начавшей работать «болгарки», — Но никто не провёл реального расследования, кроме трёх странных допросов. Просто из меня сделали крайнего, ещё и в газетах хорошенько грязью полили. И я уверен, что вы могли снизить накал этой неадекватной агрессии.

— Алексей, не изображайте из себя дурачка. Вы вступили в конфронтацию и унизили уважаемых людей, ведающих одним из ключевых направлений партии. Более того, у товарищей фактически отняли часть их хлеба. Странно, что ответа пришлось ждать так долго. С другой стороны, они дождались вашего прокола, ещё и двойного, грамотно преподнесли его руководству страны, и вот всемирно известный режиссёр остался беззащитным. Вам бы привезти копию «Пёрл-Харбора», чтобы показать фильм сами знаете кому, — теперь уже улыбался подполковник, хотя его тоже нервировал работающий инструмент, — Что касается нашего участия, то вы не знаете подробностей. Поверьте, именно мы, а не товарищ Фурцева, продавили решение о сохранении ТО «Прогресс». К сожалению, наложенные на вас ограничения останутся в силе. Надеюсь, это не помешает нашей совместной работе? И ещё, вскоре в верхних эшелонах произойдут определённые изменения, что поможет смягчить, наложенные на вас санкции. Но пока не могу озвучить вам подробности.

Я уже достаточно живу в этом мире, чтобы читать между строк и понимать разговор, состоящий из намёков. «Суслики» дождались удобного момента и ударили из всех орудий. Заодно грамотно оболгали мою работу перед главным киноманом СССР. Что касается всего остального, то я больше верю в помощь ГРУ, нежели Фурцевой. Ладно, прошлого не изменить, и придётся работать в изменившихся условиях. Правда, есть у меня парочка козырей в рукаве. Надо будет их использовать. А вот с джокером придётся повременить.

— А что вы хотите сделать в этом павильоне? — вдруг спросил куратор, — Судя по проводимым работам, здесь планируется провести новую вентиляцию и поставить стеклянные перегородки. Ещё я видел трубы и сантехнику. Неужели нельзя подобрать готовое помещение для съёмок?

— Это будет спортивный зал, а не съёмочный павильон. Вентиляция и душевые — необходимый элемент для комфортного занятия спортом большого числа людей. Что касается стеклянных витрин, то зал будет разделён на атлетическую и гимнастическую часть. Скажем так, это будет стимулировать обе стороны — я про женщин и мужчин — заниматься усерднее, — мне с трудом удалось не рассмеяться, увидев растерянное лицо подполковника, — Что касается нашего общего дела, то у меня есть интересное предложение. Для начала подготовьте материалы по колебаниям доллара и ценам на золото за последние два года. Предоставьте материал генералу, а затем организуйте нашу встречу. Поверьте, мне есть чем его удивить.

Андрей Владимирович быстро переключился на деловую волну и сразу подобрался, как хищник, почуявший запах жертвы. Он попытался задать несколько наводящих вопросов, которые я с улыбкой проигнорировал, всем видом показывая, что разговор окончен.

Некоторое время я анализировал прошедшую беседу. Вроде ничего лишнего не сболтнул, а версию ГРУ решаю оставить рабочей. В бескорыстную помощь Фурцевой верится слабо. А здесь у нас вполне себе здоровые отношения — информация в обмен на защиту.

Что касается павильона, то я получил согласие Бритикова, и начал переоборудовать его в спортзал. Скорее всего, это будет полноценный фитнес-центр. Часть огромного помещения отдана под качалку, в двух отсеках будут проходить занятия аэробикой и танцами. Есть идея сделать, что-то вроде СПА-салона, но не знаю, как его оформить юридически. С тренерами проблем нет, так как в их роли выступят наши сотрудники за дополнительную плату. Многие энтузиасты отказались от денег, заявив, что будут работать на добровольных началах. Директора киностудии я подкупил возможностью отрапортовать об уникальной инициативе, связанной с заботой о здоровье советских граждан. Не удивлюсь, если сюда будут водить экскурсии из руководителей предприятий столицы и области. Главное, чтобы какой-нибудь идиот не обвинил нас в преклонении перед западными ценностями. Читал как-то, что подобные деятели уничтожили в СССР зарождающееся движение культуристов и боевые искусства. Ведь это форменный бред, запрещать собственным гражданам заниматься спортом. Лучше бы возглавили процесс, чем загоняли качков и каратистов в подвалы. Надо будет подумать об этом и грамотно пропиарить себя любимого в прессе. Так сказать, нанести упреждающий удар по мракобесам и обычным лизоблюдам, готовым зарубить любое интересное начинание, не вписывающееся в их картину чёрно-белого мира. Заодно немного отыграю ситуацию и подниму свой рейтинг.

Не нарушая сложившуюся традицию, после обеда в «Пекине» мы с Франческо решили прогуляться по Москве. Благо, в сентябре ещё достаточно тепло и можно насладиться уходящей осенью.

— В принципе, это не мешает нашим планам, — заканчиваю информировать своего компаньона, — Спешить пока некуда, а решать тактические моменты можно из Москвы. Что касается парижской студии, то здесь придётся договариваться с заказчиками. Съёмки видеороликов можно проводить в СССР. Но здесь нет нужного антуража, поэтому будем выкручиваться. Зато у меня появилось достаточно времени заняться новым фильмом. Сам не ожидал, что начну испытывать облегчение, сняв с себя груз ответственности за некоторые проекты.

Итальянец сегодня не похож на самого себя. Обычно эмоциональный и шумный, ди Марко вёл себя спокойно и отвечал на вопросы немного суховато. Какая муха его укусила? Может, переживает за наши проекты? Это он зря, года два у нас есть. А вот дальше уже потребуется моё присутствие на Западе. Французские заказчики могут спокойно приезжать в Союз за консультациями. Мне для этого не нужно быть в курсе всех событий, хватит собственных воспоминаний.

— Алекс, для чего тебе всё это? — Франческо неожиданно остановился посередине тротуара и взмахнул рукой, — За последний год ты изменился, и не в лучшую сторону. Куда-то пропал тот весёлый и добрый парень, с которым я познакомился три года назад. Нынешний Мещерский больше стал похож на бездушную машину, идущую к какой-то неведомой цели. И он давно перестал обращать внимание на людей, используя их и выбрасывая, если они перестали приносить пользу. Ты напоминаешь одержимого. Это меня пугает, но ещё больше удивляет, потому что я не вижу причины, толкающий тебя вперёд. Власть, деньги и тщеславие здесь точно ни при чём. Они являются рычагом, но не целью.

— Странные выводы, и сам разговор, — хмыкаю в ответ, — Я уже сгораю от нетерпения, чтобы понять причину твоей эскапады. И ты прав, у меня есть цель, о которой необязательно знать другим людям.

— Ты знаешь, что синьора Экберг стала матерью? — подобного вопроса я не ожидал.

— Об этом писали американские газеты, — стараюсь говорить как можно спокойнее, — Предвосхищая твой будущий вопрос, мне известно, как Анита назвала сына. Но какое тебе до этого дело? Франческо, неужели это любовь?

— Избавь меня от грязных намёков, — резко ответил итальянец, — Я люблю свою жену и детей. Просто Анита похожа на сказочную принцессу, которой поклонялись рыцари и совершали ради неё безумные поступки. Так всё выглядит со стороны. А на самом деле она одинока и глубоко несчастна, хотя умело это скрывает.

Гуляем некоторое время молча. Мне кажется, что ди Марко лезет не в своё дело. И шведская звезда не такая жертва, как кажется, если учесть, какую я ей обеспечил пенсию. Вот это действительно больше похоже на сказку. Но со стороны виднее, и мой итальянский друг имеет право на своё мнение. Чем он воспользовался, опять подняв неприятную для меня тему.

— Согласен, что я повёл себя грубо, упомянув Аниту. Только задайся вопросом, как давно ты общался с мадам Серовой? Она тоже сделала для твоей карьеры очень много. В недавней ситуации Валентина заступалась за тебя и ходила в кабинеты больших начальников. Так же, как и Пузик с Зельцером, которые боролись за товарища Мещерского, в отличие от большинства его коллег. Давно ли ты интересовался, как и чем живут твои настоящие друзья? Ты вообще с ними хоть разговаривал вне стен своего кабинета? Что касается цели, насколько великой она бы ни была… Нельзя для её достижения идти, переступая через чаяния и чувства близких тебе людей.

Вот на такой «мажорной» ноте мы расстались с этим невысоким пухляшом. А ведь он тоже один из моих настоящих друзей, которых в этом мире не так много. Неужели я совсем оскотинился, и в своём эгоизме забыл о близких людях, начав воспринимать их как пешек на шахматной доске? Если быть откровенным, то Франческо прав. Я и жену себе выбрал с точки зрения комфорта, совершенно не думая о её чувствах. Охмурить и задурить голову молодой девушке — не проблема. Но ведь нельзя превращать жизнь собственной супруги в муку, даже не попытавшись сделать её счастливой. Мне же это ничего не стоит. Вместо этого, я пытаюсь использовать Анну в своих планах. Пусть они и благородные, но стоит ли ради них ломать человеку жизнь?

— Вы понимаете, что работа со мной чревата определёнными проблемами? И я не могу понять, зачем вам это?

— Начнём с того, что вы будете работать на меня, вернее, ТО «Прогресс», — отвечаю собеседнику, который через пару мгновений начал заливисто хохотать, в чём я его поддержал.

Это хорошо, можно сказать, что лёд недоверия сломан. Первоначально историк встретил нас с Черенцовым, который будет снимать новый документальный проект, весьма прохладно. Мы и на встречу буквально напросились, ворвавшись в ленинградский «НИИ Географии», где припёрли нужного специалиста к стенке. Но моё обаяние и харизма сыграли свою роль. Ха-ха. На самом деле, ни один учёный, продвигающий свою теорию, не откажется от её пропаганды. А кинематограф с телевидением — это лучшее, что можно придумать для продвижения его идей в массы.

— Что касается побудительных причин, то мне нравится ваш неординарный подход к изучению истории и выдвигаемые теории. Я работал и общался со многими историками, поэтому вижу разницу. Может, это грубовато — но некоторые ваши теории кажутся мне ошибочными, так как не опираются на археологический базис. Но официальная версия истории тоже весьма спорная и имеет множество белых пятен. Вот наша группа научно-документальных фильмов и решила привлечь именно вас в качестве одного из консультантов. Будут ещё специалисты из «Института Востоковедения». Мы не можем позволить себе выражать только ваше мнение, поэтому придётся находить консенсус. Только этот проект пока в стадии обсуждения. Для этого мы приехали с вашим тёзкой Львом Сергеевичем, чтобы обсудить детали — киваю на Черенцова, — Он ваш земляк, который принимал участие в создании нескольких документальных фильмов. Что касается новой идеи, то она должна стать новой вехой в советском научно-популярном кино.

Гумилёв одобрительно взглянул на смущённого документалиста, одного из перебежчиков, как мы их в шутку называли. Сейчас «Ленфильм» и «Лендок» перекрыли нам возможность воровать кадры из Северной Пальмиры. Скандал был знатный и дошёл даже до ЦК. Мы же не ограничились Клушанцевым, и перетащили в Москву десять человек, из которых шестеро были талантливыми режиссёрами. После долгих препирательств, четверо специалистов вернулось в Ленинград, а остальные работают по договору с разными студиями, но мы в приоритете. Да и у «Прогресса» намечается совместная работа с ленинградцами. Нам нужны их мощности, а товарищам из города на Неве необходим креатив «прогрессоров». Лев Николаевич нужен лично мне для художественного фильма, о чём я ему поведал.

— Вы правильно заметили, что могут возникнуть определённые трудности в случае вашей помощи при производстве документального сериала. С другой стороны, если не вы, то кто может стать лучшим консультантом по теме тюрок? — чувствую, что лесть сыграла свою роль, и Гумилёв точно заинтересовался, — Но для легализации, если можно так выразиться, нам придётся сначала подключить вас к другому проекту. Думаю, от темы Хазарии вы точно не откажитесь.

Всё, теперь он наш! Я, конечно, не великий знаток истории, но почитывал сына Ахматовой в молодые годы. Тогда его книги были популярны среди достаточно широкой аудитории. Меж тем, я продолжаю свою рекламную речь.

— На самом деле, работы у вас будет немного. Просто нужен сам факт начала сотрудничества. Не скрою, что у меня недавно возникло недопонимание с рядом ответственных товарищей. Поэтому сложно спрогнозировать их реакцию на привлечение вашей персоны в качестве научного консультанта. Но так как фильм будет совместным, то есть шансы, что нам не будут мешать.

— Слышал я о ваших разногласиях с товарищами, — грустно улыбнулся историк, — Что касается пассажа в сторону археологии, то чувствуется в ваших словах влияние этого педанта и сухаря Арциховского. Послушай старого ворчуна, так все исторические события можно объяснить исключительно на основании раскопок мусорных ям и туалетов древних.

Здесь уже мы поддержали смехом Гумилёва. Кстати, у Льва Николаевича не было даже нормального кабинета, и он делил его с двумя коллегами. Нам пришлось временно занять одну из пустующих аудиторий, куда уже два раза заглядывал мордатый дядечка с неприятным взглядом, прятавшимся под очками с роговой оправой.

— Местный парторг, — усмехнувшись, произнёс историк в ответ на мой недоумённый взгляд, — Блюдёт и контролирует, чтоб всё соответствовало генеральной линии марксистко-ленинского учения и установкам последнего съезда партии.

Количество подобных персонажей, и их деятельность, давно перестали меня удивлять. У Гумилёва с этой публикой свои счёты. Даже не знаю, как бы я реагировал на этих мордатых паразитов, отмотав более десяти лет по надуманному обвинению, а после освобождения лишившись возможности заниматься любимым делом. Но Лев Николаевич ведёт себя вполне адекватно, разве что иронизирует над бредовой ситуацией, когда историческую науку загоняют в узкие рамки коммунистической идеологии.

Далее мы более двух часов обсуждали сценарий художественного фильма, который уже написан, и затронули документальный проект. Учёный сразу попытался донести до нас свои постулаты, не учитывая того, что хазары в будущей картине второстепенные персонажи. Вернее, уделять внимание их быту и глубоко погружаться в историю каганата никто не будет. Поняв это, он всё равно не успокоился и прочитал нам целую лекцию. Затем уже принялся за Черенцова и тюрков. Парторг заглядывал ещё три раза, пока мы не решили перебазироваться в ресторан. Там разговор потёк более спокойно, даже с учётом того, что мы практически не пили. Не вижу смысла в стимуляторах, дабы получить удовольствие от общения с умными и интересными людьми.

Иногда приятно вот так вот пообщаться с подобным человеком, буквально живущим своей работой. А может, для него это и есть самая настоящая жизнь?

— Что у нас с драконом? Почему автор сценария и режиссёр жалуются? — спрашиваю Клушанцева под одобрительные кивки Величкиной и Магитона.

Людмила у нас обжилась и, под руководством Пузик, начала стахановскими темпами строчить сценарии. Ей помогали ещё два толковых парня, недавно принятые на работу, но локомотивом процесса была именно наша скромница. Выдав чуть ли не за три месяца сценарий «Белоснежки», Величкина, вдохновившись моими рассказами, погрузилась в новую работу. И надо сказать, что превзошла все самые оптимистические ожидания.

В итоге, «Белоснежку» мы запускаем уже на следующей неделе, и снимать её будет Зельцер. Но основные надежды я возлагаю на другой проект. Он требует приложения больших сил, чем история девушки и гномов.

Переработав идею картины «Пит и его дракон», добавив туда немного братьев Гримм, я составил техническое задание будущей звезде советской литературы. За основу взяли классического фэнтезийный сюжет с принцем, чьи родители пали жертвой заговора. Чёрные колдуны захватили сказочное королевство, но перед смертью мать передала сына дракону, который и воспитал нашего героя. Далее всё по канонам — взросление, обретение силы под наставничеством мудрого чешуйчатого учителя, любовь, предательство, восстание против мерзких захватчиков и победа добра над злом! Проект я задумал масштабный, вот его мы сейчас и обсуждаем с активом ТО.

Съёмки было решено поручить режиссёру, ранее с «Прогрессом» не работавшим. Магитон только недавно вышел из тени, сняв отличный детский фильм «Фантазёры». Сейчас он заканчивает монтаж «Свистать всех наверх» и одновременно начал работать над нашим проектом. Благо, Исаак Семёнович трудится на Горького, что сильно экономит время.

Это вызвало небольшой скандал внутри объединения. Дело в том, что я единоличным решением отнял у Моисеича «Зачарованную». Идея фильма просто бомбическая, и снимать её надо в Париже или Нью-Йорке. Нынешняя Москва не подходит из-за своего унылого вида. Плюс мне пришла в голову мысль, что это должен быть международный проект. И снимать картину я буду сам, так как есть предпосылки, что другой режиссёр загубит идею. На худой конец, спродюсирую картину совместно с Дино и Робертом.

Поэтому столь перспективная затея пока заморожена, а Зельцера перекинули на «Белоснежку». Подобное решение нашему ветерану не понравилось, и он сильно обиделся. С трудом объяснил ему, что так будет лучше для страны и ТО. Но у моего соратника явно остался неприятный осадочек. Дело ещё в том, что Моисеич — чистый второй номер. Нет у него должного воображения и необходимых черт характера, чтобы вытянуть «Зачарованную». А сказку с гномами трудно испортить. И всё равно придётся контролировать процесс, но делать я это буду максимально аккуратно. Не хватало ещё поссориться с одним из ближайших соратников.

Надоела эта жара. Хотя миллионы советских граждан в это время устремляются на юг именно за ней. Только они валяются на пляже, купаются и отдыхают, а наша съёмочная группа пашет без выходных в очень жёстком режиме. У нас график, в который необходимо уложиться. Ведь большая часть съёмок запланирована на весну и лето, поэтому приходится ценить каждую минуту.

Вот сейчас у нас небольшой перерыв, а я вместе с ассистентами обсуждаю следующие сцены. Рядом, на специальном макете, изображающем ладью, другая часть съёмочной группы начнёт снимать высадку воинов. Я тут ввожу некоторые инновации, и второй режиссёр работает самостоятельно над сценами, не требующими диалогов. Это значительно экономит время.

Что касается моего помощника, то всё произошло спонтанно. Перед Новым годом я оказался в компании, которую собрал Франческо. Кроме итальянцев и парочки художников, там оказалась чета Тарковских. Так вот, я разговорился с Ирмой Рауш, которая сейчас оказалась фактически без работы, и нашёл точки соприкосновения. Её муж происходящее явно не одобрял, а может, завидовал. Но здесь мадам проявила настойчивость и, через неделю после разговора, присоединилась к нашему коллективу.

Кстати, именно она помогла с выбором главного героя. В роли Млавы я не видел никого кроме Тереньтевой. Она подходила по всем параметрам начиная с того, что блондинка и заканчивая эдаким флёром советского секс-символа. Всё-таки та самая сцена в «Битве за Кубань» не только поставила крест на браке актрисы, но и вознесла её на пьедестал. Этот образ я и решил эксплуатировать в новом фильме. Плюсом шла популярность Нонны в Европе.

А вот на роль Ратибора кого только не попробовали! Грешным делом, на пробы пригласили даже Богатырёва и Ивашова. Но первый совершенно не подходил по харизме, а второй по типажу. Мы практически утвердили на роль молодого Ерёменко, только мне он совершенно не нравился — излишне аристократический образ для древнего воина. Был вариант с Морозовым, но он занят и готовится к съёмкам в комедии «Семь невест ефрейтора Збруева». Жалко, так как из десятка актёров, принявших участие в пробах, Семён лучше всех вписывался в образ.

И тут Ирма приводит пока никому не известного Бориса Галкина. Я и забыл про этого актёра. Помню только, что он играл какого-то десантника, и фильм с его участием был весьма популярен. Первые пробы показали, что товарищ нам подходит. Мы его, правда, основательно погоняли, в том числе заставили помахать мечом. Ну, прямо вылитый древнеславянский воин! Повезло мне с помощницей, просто подарок судьбы! Зельцер обычно подобных инициатив не проявлял, зато бы надёжен, как лом.

Если брать других главных героев, то Всеслава у нас играет Алексей Ванин. Кстати, отличный актёр, и человек адекватный. Роль Арсиньи, которая у нас моложе, чем в книге, изначально предназначалась Серовой. Муза товарища Мещерского единственная, кто был утверждён на роль без проб и прочей волокиты.

Вдруг ассистент стучит по часам, отвлекая меня от размышлений, намекая, что перерыв закончен.

— Ну что, товарищи рабы? На галеру! — восклицаю под дружный смех массовки.

У нас сейчас эпизод с атакой россичей на византийский корабль. Вернее, это будет несколько планов, а в павильоне ещё придётся доснимать некоторые батальные сцены.

Сильно мешают зеваки, которые умудрились найти нас даже на огороженной территории, расположенной недалеко от Коктебеля. Народ собирался недалеко от площадки, самые любопытные наблюдали с моторных лодок. При этом изрядно нам мешали, поэтому приходилось просить зевак отплывать и не загораживать вида на море. Та ещё морока.

Занимаю своё место, одного оператора поднимает кран, второй занял место сбоку, чтобы не мешали солнечные лучи. Народ активно забегал, занимая свои места.

— Приготовились! Мотор!

Удар хлопушки-нумератора. Понеслась!

После двухчасового марафона, когда я изрядно всем надоел и народ оказался на грани бунта, объявляю перерыв. Мне и самому работается всё сложнее. Накопилась усталость за прошедшие месяцы. Это остальные члены съёмочной группы могут позволить себе отдохнуть, я же работаю по четырнадцать часов, используя каждую свободную минуту. На мне ведь не только непосредственно съёмки — есть сценарий, который мы немного меняем в процессе, и приходится переписывать целые блоки. Надо просматривать отснятый материал и планировать следующие эпизоды. Очень много времени отнимали тренировки боевых сцен. Это со стороны кажется, что всё просто. Благо, нам удалось найти хорошую каскадёрскую команду, среди которых был фанат средневекового оружия. Пришлось дополнительно гонять актёров, дабы привыкали к новым нагрузкам. Попробуйте, помашите мечом хотя бы минуту. А теперь представьте, что у Галкина не получалась серия ударов, отнявшую у нас кучу плёнки и потребовавшую семь дублей. При этом актёр уставал всё сильнее, и в конце съёмочного дня был выжат как лимон.

Решаю, что надо немного порелаксировать. Уснуть не получится, но просто посидеть в тени — самое милое дело. Постепенно я впадаю в полудрёму и мысленно возвращаюсь к двум важным разговорам. Один из них отнял много сил, в первую очередь моральных. Второй — дал надежду и уверенность, что не всё так плохо. Но тоже дался мне нелегко.

— Почему именно «Русь изначальная»? Неужели нельзя выбрать наиболее героический период нашей истории? Например, Гражданскую войну, или трудовой подвиг советского народа в тылу? — задаёт вопрос член комиссии, а второй добавляет — Также непонятен размах и огромные расходы, которые потребуются для съёмок.

Спокойно, Лёха! Они не со зла, а по недомыслию. Или от природного скудоумия, замешанного на зависти и мракобесии. Это я так себя успокаиваю, дабы не сорваться. В этот раз товарищи начальники поняли свою прошлую ошибку. Дело в том, что сценарий к фильму обычно не проходил детальной проверки. Вышестоящую инстанцию вполне устраивало описание общей концепции, так как погружения в объёмный текст отнимет много времени. С «Битвой за Кубань» произошла накладка, когда приёмная комиссия не смогла искромсать фильм, так как это вызвало бы недовольство иностранцев. Плюс мне удалось вовремя подсунуть картину генсеку. Поэтому товарищи учли свои ошибки, и решили нанести превентивный удар. Так как проект опять совместный, то наши умники замыслили сразу загнать меня в рамки, начав со сценария.

В результате собралась достаточно внушительная комиссия, председателем которой был назначен зам директора «Госкино» Баскаков. Неожиданно среди цензоров оказался директор «Телефильма» Колосов, который по совместительству возглавлял ревизионный комитет «Госкино». Кроме этого, заслуженного и толкового товарища, в комиссию вошли мои старые знакомые — Козловский с Пархоменко, представляющие идеологический отдел и «Минкульт». Из новых лиц присутствовала Зоя Туманова, являющаяся первым замом Шауро. Были также несколько незначительных чиновников от кино, выполняющих роль массовки.

Когда я увидел, с кем придётся общаться, то сначала расстроился. Затем решил придерживаться выбранной тактики, и она дала свой результат.

Кстати, вопрос о непонятном сюжете задал Пархоменко. В чём был глубинный смысл этого выпада, я так и не понял. Мы обсуждаем готовый сценарий к фильму, контракт, на съёмку которого уже подписан с итальянцами. Этот дуб думает, что ради его хотелок мы всё изменим и начнём работать над картинами типа «Ленин и бревно» или «Женщины в жизни и смерти товарища Котовского»? А что? Звучит заманчиво и даже эротично. Но шутки в сторону. Мне нужно продавливать свой вариант сценария. Только как это сделать при явном негативном отношении? Даже Колосов повёл себя нелепо, зачем-то начав считать деньги ТО. Им придраться больше не к чему?

— Вы имеете что-то против России и русского народа, товарищ Пархоменко? — начинаю наезд спокойным голосом, — Если вас раздражает слово «Русь», то это понятие относится ко всем братским славянским народам, живущим в СССР. Ранее наше государство называлось Киевская Русь, Московское царство и Российская империя, что не является пороком или поводом для стыда, а как раз наоборот. История нашей страны уходит глубоко в древность, и мне непонятно, почему нельзя снимать кино про славные деяния предков?

— Нет… Вы меня не так поняли… Я хотел сказать… Ведь есть более великие периоды в истории нашей страны. Например, Великая Отечественная, — чиновник заблеял и решил прикрыться войной, наверное, посчитав это непробиваемым аргументом.

— Странно слышать подобный упрёк с вашей стороны. Ведь именно вы возглавляли турне, в котором «Битва за Кубань» презентовалась западному зрителю, — мне с трудом удаётся не рассмеяться над быстро покрасневшим товарищем, — Если остальные члены комиссии не в курсе, то картина имела ошеломляющий успех в Европе и даже США. А советский зритель до сих пор голосует рублём, забивая кинотеатры. Есть у нашей студии и документальный фильм про сорок шестой гвардейский полк. Кстати, эта работа тоже пользуется заслуженной популярностью и любовью зрителей. Более того, оба фильма полтора месяца назад взяли призы Венецианского кинофестиваля в номинации «Внеконкурсный показ» и «Горизонты». Думаю, что я сделал достаточно для увековечивания героической борьбы нашего народа с нацизмом. Сейчас настало время других проектов, но документалистику мы не забываем, и скоро будет выпущено ещё три фильма про наших солдат и героев тыла. Художественные фильмы мы оставим коллегам, так как у коллектива ТО «Прогресс» есть иные идеи. И рассматриваемый вами сценарий — только часть наших задумок.

Крыть мои слова комиссии нечем. Успех есть, и это два значимых международных приза, полученных советскими кинематографистами в 1969 году. Если не считать победу ленты Панфилова на фестивале в Локарно, что является весьма средней заслугой, наше кино в этом году на Западе проигнорировали. Была номинация на Оскар «Братьев Карамазовых» скончавшегося Пырьева, но думаю, что в Союзе этого никто не заметил.

Приз фестиваля мне передал ди Марко, который считается моим официальным представителем за границей. Самое забавное, что в Союзе факт европейского признания решили замолчать, хотя Панфилова вниманием и похвалами не обошли. Но здесь на всю катушку заработала товарищ Капитонова, которая напечатала о нашей победе в «Культуре», и новость появилась на радио. Далее было несколько небольших заметок в центральной прессе, при этом упор делался на фильм Чигинского про «ночных ведьм». Заслуги Алексея Мещерского освещали скромно, будто цедили сквозь зубы. Но ничего, я этим сукам ещё прикус поправлю. С ноги! В аллегорическом смысле, конечно.

— Что касается финансового вопроса, — решаю воспользоваться временным замешательством заседателей, — То не мешает напомнить, что «Прогресс» — хозрасчётное объединение. Куда уходят наши деньги — решаем мы сами. Если у проверяющих структур есть подозрения в нецелевом использовании средств, то присылайте ревизоров. Хочу обратить внимание уважаемой комиссии на тот факт, что все наши работы окупились. Для хозрасчётной организации — именно это является мерилом эффективной работы. Совместная картина также принесла ощутимую прибыль в валюте. Думаю, «Русь» и оба будущих детских фильма тоже станут успешными. С учётом того, что в двух проектах будут задействованы европейские студии, то можно смело рассчитывать на повторение успеха на Западе. Пусть финансовая отдача у пеплума будет меньше, но надо учитывать мощный пропагандистский эффект.

— Можете объяснить более детально именно этот момент? — включился в разговор Козловский, ведь речь шла о его епархии, — В пояснительной записке всё немного размыто. К тому же в сценарии есть явные исторически несоответствия. Хазары не могли принять иудаизм в шестом веке, а наиболее опасным противником славян в тогдашней степи был Аварский каганат. Византию же вообще не интересовало Приднепровье вплоть до девятого века. Грекам хватало забот в Италии и Африке. Даже обладание Крыма для Юстиниана являлось делом вторичным.

Какой эрудированный идеолог, однако! Всё-таки хорошее образование — это сила!

— Историческая объективность нам не важна. К тому же, сценарий написан по мотивам книги, автор которой поставил определённые условия, — отвечаю, глядя на непроницаемое лицо Козловского, — Если пересказывать сюжет кратко, то разрозненному союзу племён россичей постоянно угрожают хазары. А чуть позже попытку порабощения свободных славян, путём внедрения христианских проповедников, делает Византия. Хазарский каганат, чьей религией является иудаизм, в нашем фильме похож на агрессивный Израиль с его политикой сионизма. Константинополь, как можно догадаться, олицетворяет США и его прихлебателей, пытающимися путём внедрения мракобесия и своей гнилой культуры, покорить племена наших предков. Далее враги объединятся, и в ход идут интриги с военным походом на россичей. Герои фильма побеждают хазар, раскрывают заговор, в результате которого убит их вождь, и идут ответным визитом в гости к византийцам, дабы отомстить за коварство. Естественно, будет несколько сюжетных линий, в том числе любовная, так как художественное кино не должно быть похоже на пропагандистский ролик. У нас всё завуалировано, но оттого не менее эффективно.

— Любовная линия нас и пугает больше всего, товарищ Мещерский, — под ухмылки остальных членов комиссии, продолжил докапываться Козловский, — Одна сомнительная сцена из вашего прошлого фильма наделала много шума и возмутила огромное число советских граждан.

Ага. Только эротика очень понравилась главному зрителю, и на негодование пуританской части общества никто не обратил внимание. Надеюсь, мне сейчас не начнут втирать лицемерную хрень про письма от трудовых коллективов ткачих, металлургов и прочих доярок? Нет, наш дворянчик на службе большевистских хозяев оказался умнее. Меня достаточно грамотно потрошили по многим сценам. Особый упор делался на эротические и батальные сцены. Мол, древние славяне обнажённое тело не признавали, а лишняя кровь не нужна советским зрителям. Что мешает поставить возрастное ограничение и не мешать нам самим определять вкусовые предпочтения людей? Порнуху и расчленёнку никто снимать не собирается. Но кое-какие новации и провокации я запланировал.

— Давайте учитывать, что в создании фильма участвует итальянская сторона. Есть определённые каноны приключенческого кинематографа, которые сложились на Западе в последние двадцать лет. Никто не планирует очернять историю предков, это я обещаю, — делаю максимально честные глаза, — Но нельзя делать картину совершенно беззубой. В ней будет достаточно батальных сцен, что предполагает насилие и убийства.

В общем, комиссию сценарий прошёл. Хотя, кровь мне пили часов пять. Даже пришлось объявлять два технических перерыва. Особенно усердствовала товарищ Туманова. В отличие от своего начальника, она не склонна к излишнему позёрству, зато въедливая, как клещ. Ещё тётенька явно ограниченная, так как ни один приведённый мною аргумент её не устроил, а, скорее всего, просто не поняла. По конец заседания я включил режим дурачка и начал забрасывать зама отдела культуры при ЦК цитатами из классиков марксизма-ленинизма. Но Зоя Петровна, в отличие от коллег, даже не догадалась, что над ней издеваются. Кстати, чуть позже я узнал, что эту даму за глаза называют ЗПТ, и мягко говоря, не уважают в наших кругах. А как можно серьёзно воспринимать людей, которые кроме партийной работы ничего не видели? Очередная посредственность, сделавшая карьеру начав с комсомола и добравшаяся до вершин, фактически не имея практического опыта. Ещё подобные товарищи очень любили красиво говорить, но когда доходило до дела, прятались за спинами других[1].

У меня давно складывается впечатление, что многим партократам просто нечего делать. Именно поэтому они создают многочисленные комиссии, устраивают собрания и пытают людей десятиминутками политинформации по утрам. Мне вот есть чем заняться, нежели тратить время на подобные пережитки прошлого. С таким рвением товарищи лучше бы завозили на предприятия дополнительные продукты и ширпотреб, что является наилучшей пропагандой, чем постоянное сотрясение воздуха. Но эти суки не просто далеки от народа — они давно живут в совершенно иной плоскости, перпендикулярной чаяниям простых советских граждан.

Второй разговор немного отличался от моих ожиданий. Ивашутин не стал приглашать меня на конспиративную квартиру, а появился самолично на киностудии. Для разговора мы выбрали один из павильонов, рядом с которым шла съёмка. Ещё я включил музыку, дабы пресечь возможную прослушку. Генерал с интересом осмотрел декорации, но сразу перешёл к делу.

— Надеюсь, вы изучили информацию, которую я попросил собрать, — после кивка собеседника протягиваю ему папку, — Здесь уже мои аналитические выкладки и прогноз на ситуацию с золотом на ближайшие три года.

Пётр Иванович начал просматривать документы и махнул рукой, чтобы я продолжал.

— Недавнее установление двойного рынка золота ничем не помогло американцам. Доллар стремительно дешевеет, и ФРС уже не может гарантировать прежнюю стоимость за унцию. Примерно через полтора года правительство США введёт временный запрет на конвертацию золота по официальному курсу. А ещё спустя такой же срок Бреттон-Вудские соглашения будут аннулированы. С этого момента золото будет продаваться по рыночным ценам. В ближайший год цена на драгметалл вырастит примерно на пятнадцать процентов. Понятно, что в свободное плавание такой ресурс никто не отправит, но на этой информации можно хорошо заработать и получить политические преференции.

— Естественно, вы тоже используете данную информацию в своих целях, — усмехнулся генерал, продолжая листать мой доклад, — Куда будете девать нажитые миллионы, Алексей Анатольевич?

— Большую часть вложу в советскую экономику. Помогу ряду отечественных предприятий внедрить новые технологии и провести замену парка станков. Для этого создам инвестиционный фонд на Западе, а деньги буду вливать через совместные предприятия.

Отвечаю откровенно, так как именно это, и собираюсь сделать.

— Я не специалист в ценах на золото, но махинаций с ним явно недостаточно для ваших амбициозных планов. Значит, есть что-то ещё.

Понятно, что в ГРУ не дураки, и знают примерную сумму моих финансов. И значительно увеличить свои ресурсы я планирую на нефти. Но пока пусть товарищи разберутся с полученной информацией, о чём и сказал напрямую. Аналитическая записка уже готова, и я предоставлю её по первому требованию. Что касается золота, то у меня есть предложение, которое может заинтересовать генерала.

— Никто не отдаст реальный контроль за таким рычагом влияния, — начинаю объяснять свою мысль под ироничным взглядом собеседника, — Поэтому у меня возникает резонный вопрос — почему СССР не борется за часть этого пирога, предпочитая выступать исключительно продавцом ресурсов? Ведь можно создать альянс с некоторыми странами и стать сильным игроком на рынке драгметаллов и особенно золота. Кто мешает наступить на горло идиотской традиции, сложившейся со времён Коминтерна, и начать работать на свою страну, а не оплачивать продвижение коммунистической идеологии?

— Поясните, — тон собеседника стал заметно холоднее.

— Зачем лезть ко всяким дикарям и папуасам, вкладывая в их вороватых вождей прорву денег? Вам товарища Насера или катастрофы в Гане с Заиром не хватило? Я могу перечислить и другие провалы, которые стоили экономике страны сотни миллионов рублей. При этом Советский Союз не получил никаких преференций, а разного рода диктаторы-людоеды моментально изменили ориентацию с социализма на капитализм. Но ещё большая загадка, зачем мы помогаем США и Англии завоевать ещё больше могущество?

— Алексей, прекращайте говорить загадками и читать мне лекцию по политологии. Давайте ближе к делу, так как у меня мало времени.

— Хорошо. Зачем нам присоединяться к бойкоту ЮАР и лезть в Родезию? При этом мы играем на стороне Ротшильдов и их американских дружков, которые хотят подмять под себя главного экспортёра золота и их не менее богатого ресурсами соседа. Даже сейчас понятно, что в выигрыше от развала двух мощнейших экономик Африки будут транснациональные корпорации. Советский Союз же ограничится радостной новостью, что при его помощи снесли антикоммунистические и расистские режимы. Даже Китай, который активно лезет в Южную Африку, в перспективе заработает больше чем мы. Что за радость вкладывать уйму денег в черномазых людоедов, когда можно заработать на помощи их противникам? А самих дикарей поставить в такие условия, что именно наши компании начнут выкачивать богатые африканские ресурсы? Ведь для этого хватит просто купить очередного Мумба — Юмбу и его окружение. Ну, пару самолётов с автоматами и гранатомётами ещё можно отправить.

— Не буду вам говорить, что подобные рассуждения отдают расизмом и чем-то похуже. Только наша страна давно поддерживает повстанческие движения, борющиеся с колониализмом. Или напоминать вам про интернационализм и социалистические ценности?

Надеюсь, что Ивашутин говорит искренне. Я подобные заблуждения не понимаю, но могу принять, если человек в них искренне верит.

— Мне плевать на каннибалов, которые и дальше будут изображать из себя пламенных коммунистов. В интернационализм я не верю, а социализм для начала надо построить в собственной стране, — может, мой ответ грубоват, но сейчас не до политесов.

— Как вы себе всё это представляете? По вашему мнению, Советский Союз должен нарушить все свои обязательства перед прогрессивными движениями, социалистическим лагерем, и в корне изменить внешнюю политику? Может, нам завтра начать дружить с южноафриканскими фашистами?

Бля, как всё запущено! И это говорит глава одной из самых эффективных разведок в мире. Хотя, не факт, что он так думает на самом деле.

— Новым экономическим партнёром так называемых фашистов, является Израиль. По идее, евреев в ЮАР не должны считать за людей. Но разногласия в идеологии не мешают израильтянам сотрудничать с бурами. И этот процесс будет расти в геометрической прогрессии. Деньги и ресурсы африканеров нужны оказавшимся в изоляции израильтянам. В ответ Йоханнесбург получит оружие, технологии, в том числе и ядерные. Во второй части доклада есть вся информация, которая мне доступна, — поясняю в ответ на вскинувшегося собеседника.

Интересно, я не наплёл ничего лишнего? Но точно помню, что в моей истории буры сделали атомную бомбу, но затем закрыли ядерный проект. И главным их союзником долгие годы был Израиль, который предал белых в нужный момент.

Далее я детально описал генералу план альянса с бурами и швейцарцами, который должен помочь контролировать рынок золота. По крайней мере, можно сильно потеснить американцев и английских Ротшильдов, устанавливающих цену на главный драгоценный металл Земли.

Уже в конце я вспомнил об одном важном деле. Также в общих чертах описал, что скоро «дорого Ильича» начнут пичкать лекарствами на основе барбитуратов. Это название я точно помню. Ну и вкратце рассказал, кто извлечёт из этого основную выгоду. Ивашутин быстро оглянулся, будто в поисках свидетелей разговора и ответил очень жёстко.

— Да ты… Какого хе… рожна ты мне здесь про всяких негров вещаешь ещё с таким умным видом? Ты понимаешь вообще, что натворил? Почему я узнаю об этом по остаточному принципу и так поздно?

Вроде человек не кричит и старается говорить спокойно, но я сразу перепугался, уж больно резкими были перемены. Меня аж резануло от изменившегося тона. Ведь запрут Лёшу в уютной лаборатории, и станет он штатным прогнозистом, пока не выдоят его до последней капли. И ещё сразу стало понятно, что с забавным режиссёром просто играли, давая почувствовать свою значимость.

Но одновременно на меня накатила такая злоба, что пришлось до боли стиснуть зубы. Эти суки просрали страну, которую строили мои предки. Особенно, в этом позорном занятии, отличился бровастый генсек, который хотел и рыбку съесть и на хер не сесть. Мол, типа всё же хорошо, значит, так будет вечно. А ещё типа никто не заметил, что у главы страны начались изменения психики и он стал посмешищем для собственного народа! Ага, так я и поверил! Наверное, генерал заметил, что ситуация изменилась, поэтому сразу сбавил обороты. Это ничего не значит, но для себя я решил, что если последует попытка давления, то сопротивляться буду отчаянно. Живым в подопытные кролики точно не пойду.

Самое забавное, что Ивашутин не спросил главного — откуда я всё это знаю. Значит, они мне верят. Безусловно, всю информацию будут рассматривать под микроскопом. Только предыдущие прогнозы по бирже явно проверили и сделали выводы, что оракул не врёт.

— Алексей, вы должны понимать, что есть вопросы первостепенной важности. Игнорировать подобное просто преступно, — спокойным тоном произнёс генерал, — За информацию по золоту спасибо. Что касается второй папочки, то она уже сегодня должна быть у нас. Впредь прошу не оставлять ничего подобного дома или на работе. Если у вас появилась новая информация, то сразу вызывайте куратора, который всё запишет. И ещё — нам нужна детализация вашего разговора с женой в Нью-Йорке. Этот вопрос не такой важный, но просьба не затягивать с отчётом.

Не угрожают разными карами — уже хорошо. Интересно, откуда им известно про разговор с Аней? Хотя, она наверняка общалась с отцом, заодно разведчики проверили журналы и мои записи. Чувствую, что опять начинаю злиться, но усилием воли привожу мысли в порядок. Не прощу, если кто-то полезет своими грязными лапами в мою личную жизнь. Особенно это касается супруги, которая пока не при делах. Но я сам ввязался в это дело, поэтому надо терпеть. С ГРУ надо дружить, а не ссориться.

— И что? Можно быть спокойным, и меня не поместят в уютную палату с мягкими стенами, дабы основательно выпотрошить? Наверняка у вас есть такие апартаменты при каком-нибудь НИИ или лаборатории. Вдруг я скрываю, что-то особо важное для выживания страны. Например, точный вес дневной порции кала, выделяемых каждым членом ЦК.

Ивашутин даже не поморщился от подобной сентенции и ответил не раздумывая.

— Ваше ёрничанье не к месту и звучит оскорбительно. Что касается всего остального, то предпочитаю работать на добровольных началах, без всякого насилия. Это не отменяет того, что нам нужна вся информация, которой вы владеете, — генерал недобро усмехнулся, — И готовьтесь принять на работу двух новых сотрудников. Одним из них станет вашим водителем — думаю, директору ТО пора приобрести личный автомобиль, положенный по статусу. Второго человека надо принять на должность помощника звукорежиссёра. Отвечая на напрашивающийся вопрос — ранее вас опекал внештатный сотрудник, не считая наружки, конечно. Подполковник Афанасьев встретит вас сегодня вечером и заберёт бумаги. Заодно обговорите с ним рабочие детали.

Некоторое время генерал молчал, будто пытался что-то вспомнить.

— Чуть не забыл. Раз уж речь зашла о НИИ. Алексей Анатольевич, не подскажите, кому в голову пришла гениальная идея обратиться в Институт стали? И откуда этому человеку известно о новейших разработках композитных сплавов? Хорошо, что информация попала к нашему человеку, и никто не стал делать далекоидущих выводов.

Быстро прокручиваю в голове, о чём может идти речь. Через какое-то время вспоминаю, что подписывал Клушанцеву письмо в какой-то институт.

— Наверное, речь идёт о каркасе для дракона. Мы не справились собственными силами, и потребовалась помощь специалистов. Нам же нужен не только стационарный макет, но и уменьшенная версия, которая будет летать. Вернее, мы будем снимать специальной камерой, подвесив дракона к самолёту и в павильоне, чтобы придать реалистичность процессу. К сожалению, иные способы выглядят менее перспективно. Комбинированные съёмки не дадут нужной достоверности.

По мере того как я объяснял, зачем нам понадобился сплав, выдержка Ивашутина давала трещину. Он явно растерялся, но быстро пришёл в себя.

— Какой дракон?

— Мы скоро запускаем в работу детский фильм «Принц и дракон». Нам понадобились прочные и лёгкие материалы для изготовления фигуры дракона. Вот мы и написали запрос в профильный институт.

Генерал набрал побольше воздуха и выдохнул, явно пытаясь успокоиться.

— Алексей, надо быть очень странным человеком, чтобы обратиться за подобным в секретный институт, занимающийся разработкой сплавов для оборонной промышленности. Если в будущем вы задумаете снимать кино про космонавтов, то запросите у НИИ-88 корабль «Союз» для полётов?

А вот это было обидно. Пётр Иванович смотрел на меня, как на клинического идиота. Но я же не виноват, что в СССР всё засекречено к ядрёной фене!

— Алекс, не обижайся, но ты похож на апаша или боксёра, который вчера провёл бой, и его хорошенько поколотили, — мои собеседники дружно рассмеялись.

Всё-таки хорошие они ребята, несмотря на звёздный статус. В Европе их лучшие годы позади, но советские граждане совершенно иного мнения. Это я про Маре и Лоллобриджиду.

Они, кстати, убедились в этом на третий день после приезда в Ялту. Наивные европейцы думали, что их никто не узнает в вечерних сумерках. Ага! Пришлось буквально вырывать растерянных актёров из рук восторженных поклонников, которые хотели поглазеть на журналиста Фандора, а ещё графа Монте-Кристо с шевалье Лагардером в одном лице. Не меньший интерес вызывала исполнительница ролей Аделины и Эсмеральды, вернее, её шикарная фигура с бюстом.

Я даже немного начал завидовать Жану, ведь столько красавиц готовы были последовать за ним по щелчку пальцев. Вот бы девушки удивились, узнав, что француза интересуют мальчики. Но нынешнее поколение ещё не испорчено, а многие и даже не подозревают о гомосексуализме. Рассказывать им о пороках товарища артиста я точно не собираюсь.

В результате нам помог наряд милиции, который моментально появился на набережной, перепугавшись огромной толпы. До «Ореанды» нас сопровождало немало поклонников. Чую, что артистам придётся пережить пару весёлых дней. По идее, завтра у нас окончание съёмок эпизодов с их участием, и они ничего не заметят. Но на следующий день у всех отдых и, думаю, восторженный народ успеет изрядно надоесть западным звёздам.

Насчёт их характера, честно могу заявить, что совместная работа оставила исключительно положительные эмоции. Лоллобриджида вообще идеальный работяга без всяких заскоков. Маре — человек немного замкнутый, и оттого сначала кажется нелюдимым, даже заносчивым. Но несколько душевных разговоров, где я детально описал не только его роль, но и глубинный смысл картины, которая должна оказать мощное влияние на советскую культуру, устранили элементы недоверия. Ещё француз был впечатлён трюками и боевыми сценами. Он сам ранее работал без каскадёра и проникся уровнем высшего пилотажа наших ребят. Вернее, речь шла о постановщиках трюков и мелких деталях, до которых додумаются только в XXI веке.

Маре именно потому остался в Союзе ещё на неделю, чтобы посмотреть съёмки абордажа и штурма приморской крепости. Съёмочная группа как раз переместилась в Ялту, где были готовы нужные декорации. Туда и приехали важные гости. Заодно я воспользовался моментом и сделал ещё несколько эпизодов. Материала уже достаточно и, мне кажется, что не получится уложиться в заявленные сто тридцать минут. Даже с учётом того, что приёмная комиссия вырежет некоторые сцены, у нас выходит три с половиной часа, если не больше. По идее, сейчас подобная длительность никого не удивит. Показ можно сделать с перерывом, чтобы зрители могли сходить в туалет и перекусить.

— Один из основных вопросов, который волнует комиссию — почему имя главного героя — Беримир, а страна носит название Росландия? Что это за странные аналогии? И почему принц? Неужели нельзя подобрать иного персонажа? Пусть будет Иван-царевич, в конце концов.

Я думал, что основные проблемы возникнут с приёмкой «Руси изначальной», но сильно ошибался. Картина ещё не готова, но предварительный вердикт уже получен. Кроме пары сцен, к которым опять придрались моралисты, особо ничего вырезать не планируется. Всё дело в том, что фильм получил одобрение «идеологов». Базовые принципы и намёки вполне устроили товарищей, и они готовы терпеть даже некоторые вольности. Главное, чтобы было поменьше шума, ориентированного на Запад, а то мы фильм толком не продадим. Пусть советские кинокритики пишут что угодно, лишь бы в Европе всё восприняли, как приключенческое кино без политических намёков.

Зато в смонтированный и озвученный «Принц и дракон», товарищи цензоры вцепились, как клещи. Магитон, по простоте душевной, не дал комиссии пространства для манёвра. Я его предупреждал, чтобы он увеличил длительность и применил метод Гайдая. Надо было специально снять несколько сцен, которые вступают в противоречие с моральными принципами строителя коммунизма и привлекут к себе наибольшее внимание. Комиссии же нужно к чему-то придраться, иначе для чего она вообще нужна? И ладно бы дело было в именах. Войдя во вкус, цензоры попросили вырезать чуть ли не шестую часть фильма. У меня в «Руси» таких моментов минут на двадцать, если не больше. Это откровенная обнажёнка, которую вырежут в любом случае, и излишне кровавые сцены. Всё продумано, и Лёша Мещерский учится, пусть даже на своих ошибках.

А Исаак Семёнович просто не ожидал, что в детском фильме можно найти крамолу или покушение на советский строй. С учётом того, что среди цензоров за каким-то чёртом оказались Козловский с Тумановой, проблемы были неизбежны. Киношные люди немного попридирались для приличия, но скорее из зависти. Ведь в СССР никогда не выделялись такие суммы и ресурсы на детское кино. Может, мой фильм более масштабный, только работа Магитона ненамного дешевле.

Вот и приходиться мне защищать сильную и оригинальную работу коллеги, который растерялся от целого потока претензий. Особенно забавным был наезд на славянские имена, аналогии с «Россией» в названии, и педалирование знатного происхождения героя. Да, у нас принц, а не дурачок, который ходил туда, не зная, куда. Хорошо, что хоть до дракона не придирались. Наверное, сочли его социально близким и пострадавшим от кровавого королевского режима. Вот только отстаивать фильм надо, но дельных мыслей нет. В результате решаю пойти нестандартным путём.

— Товарищи, основная проблема фильма не в именах и названиях, — судя по лицам, цензоры ждут от меня очередной пакости, — Мы не сможем вырезать указанные вами сцены и, тем более, заново переозвучить картину. Как вы знаете, ТО «Прогресс» — хозрасчётная организация. На съёмки была выделена огромная сумма, в которую не удалось уложиться. Мы превысили первоначальный бюджет на двадцать процентов. Повторные съёмки и дополнительные работы могут обойтись в огромную сумму.

— Может, вы приступите ближе к делу, — произнёс Баскаков, который и возглавлял комиссию.

Наверное, зам главы советского кино вздрагивает, когда слышит моё имя. Да и не уделяют ни одному режиссёру столько повышенного внимания. Если аксакалы индустрии не врут, то за последние годы стольких комиссий, в том числе коллегии «Госкино», только «Комиссар» Аскольдова удостоился такой чести. По поводу дебютной работы молодого режиссёра разразилась самая настоящая война. В результате дошло даже до писем Суслову и другим членам ЦК. В результате фильм запретили после вердикта с самого верха. Но там изначально всё шло заковыристо, и даже на низовом уровне многие товарищи высказывались против сценария. «Принц и дракон» же спокойно прошёл сценарно-редакционную коллегию киностудии, далее было получено одобрение комиссии «Госкино». Режиссёр практически не менял базовый сценарий, только удачно дополнил сюжет несколькими своими придумками и экспромтом актёров. Это рабочий момент, на который никто не обращает внимания.

— Есть два варианта решения вопроса, без дополнительных затрат, — начинаю озвучивать своё предложение, но меня грубо прерывает Туманова.

— Вы постоянно поднимаете тему денег. Такое впечатление, что мы разговариваем с каким-то буржуем или нэпманом, а не советским человеком. Финансы на съёмки вам выделяет государство, и оно вправе требовать у вас изменений в картине.

Даже мои недоброжелатели посмотрели на тётеньку, будто умственно неполноценную. Или мадам по кличке ЗПТ просто не понимает, что такое хозрасчёт?

— Я это объясняю по одной простой причине, — чувствую, что начинаю заводиться, хотя старался сдерживаться, — Наш трудовой коллектив зарабатывает деньги. И вкладывает их в производство новых картин. Мы не берём у государства ни копейки. Поэтому я и пытаюсь объяснить, что у ТО «Прогресс» нет бюджета на переделку. Тем более, что вы требуете вырезать огромные куски, которые нарушат саму суть сюжета. Переозвучку частично можно провести, только это отнимет много времени. Но переснять такие масштабные сцены просто нереально.

— Наверное, вы подводите нас к мысли, что государство должно взять на себя расходы по переделке замечаний комиссии? — выдал улыбнувшийся Козловский.

Сказал бы я всем этим шкурам всё, что думаю на самом деле. Особенно, чем отличаются люди, которые зарабатывают, от тех, кто получает. Но метать бисер перед этими паразитами не вижу смысла.

— Нет. Есть два варианта. «Прогресс» продаёт картину государственной киностудии. Пусть другие специалисты доведут её до ума. Единственное, мы хотим получить возмещение расходов и половину от прогнозируемой прибыли, положенной нам по договору с «Кинопрокатом».

Смотрю, а товарищи зависли. Они просто далеки от реальной жизни. Эх, как бы мне хотелось посмотреть на крыс, подобных Тумановой, в условиях рыночной экономики. Хотя, говно не тонет, и такой нужный кадр всегда поддержат бывшие коллеги.

— Второй вариант — это полная продажа прав на картину американцам. Недавно Союз посетил главный директор компании «Paramount», который заинтересовался нашим проектом, — судя по вновь изменившимся лицам, сегодня у некоторых товарищей день открытий, — Только в этом случае будет несколько условий. Американская сторона смонтирует фильм, проведёт озвучку, и в титрах не будет упоминания о советских кинематографистах, снявших картину. По сути, проект станет полностью американским. Зато мистер Эванс обещал хорошую цену и процент с проката. Здесь уже наше ТО выставит дополнительные условия. Мы хотим самостоятельно реализовать свою продукцию, а на вырученные деньги закупить современное оборудование. Расходную часть придётся покрывать за счёт собственных средств. Нам нужно только ваше принципиальное согласие, что фильм нельзя демонстрировать советскому зрителю. Затем мы обратимся во «Внешторг» и ВЭБ, где надо будет открыть валютный счёт. В общем, от вас зависит, выйдет ли наше объединение на мировой рынок. Только вся комиссия должна подтвердить, что фильм нельзя демонстрировать советскому зрителю. Далее мы уже начнём действовать сами.

Что-то я, похоже, переборщил. Либо товарищи перепугались до икоты, или негодовали по-настоящему — неважно. Матерно не ругались, но ярлыков на товарища Мещерского навешали достаточно. Особо старалась ЗПТ, показав своё истинно комсомольское воспитание. Балаболить — это ведь не делом заниматься. Я ещё и маслица в огонь подлил, пообещав написать лично товарищу Косыгину. Мол, стране нужна валюта, и мы даже согласны отказаться от неё, пересчитав всё по курсу в рублях. Но лишать Советский Союз колоссальных сумм — настоящее преступление. Скандал вышел знатным. Думаю, что кто-то из комиссии сдаст суть происходящего вражеским голосам, и история получит дополнительное продолжение.

А письмо главе Кабмина, впрочем, как и Брежневу, я точно напишу. Это веселье должно продолжиться. Тем более, когда-то же должны произойти изменения в высших эшелонах власти, на которые намекал подполковник. Может, удастся как раз помочь одной из группировок, в очередной раз, подставив «идеологов».

— Нам пришлось осваивать необычное исполнение и привлечь музыкантов со стороны. Благо, в соседнем районе есть ансамбль, играющий на русских народных инструментах, — с нотками гордости произнёс Ясный.

За прошедшее время Гена совершенно изменился. В первую очередь это ощущалось в манере говорить и стильном гардеробе. А ещё музыкант стал излучать уверенность. С учётом того, что в последние два года «Рассвет» не покидает верхние строчки советских музыкальных рейтингов, это вполне нормально. Главное, чтобы не зазнался. Что касается творчества — ребята просто молодцы! Ведь они уже давно поют собственные песни, лишь иногда перекладывая на музыку стихи известных поэтов. Радует, что Ясный помнит, кому обязан взлётом, и всегда рад мне помочь. Вернее, это взаимовыгодное сотрудничество.

В творческий процесс я не лез, но над тремя песнями пришлось покорпеть. Не знаю, каких трудов мне это стоило, пока удалось более-менее вспомнить мелодии. А текст пришлось восстанавливать с пятого на десятое. Получилось как обычно — товарищ Мещерский с умным видом раздал всем поручения и умотал на съёмки. Хорошо, что перед этим мы с музыкантами на три дня заперлись в студии, где совершили настоящий трудовой подвиг.

Летом ВИА прилетал в Крым, где дал несколько концертов. Заодно ребята пару дней отдохнули и похвастались новыми композициями, которые хотели начать исполнять прямо сейчас. Даже Ясный сгорал от нетерпения, хотя прекрасно понимал, что фильм даст сумасшедший толчок новым песням, и лучше немного подождать. Ведь миллионы людей услышат необычную музыку, ещё и со специфическим тексом. На радио добиться подобного эффекта проблематично. Клипы снимать нет смысла, так как лучше всего к ним подойдёт нарезка фрагментов фильма.

Кстати, мы уже оборудовали собственную студию звукозаписи, где и писали чистовую версию песен. Правда, это было без меня. Я подключился уже на стадии монтажа, когда подгоняли музыкальную дорожку под действие на экране. Что касается самой студии, то у нас уже есть несколько заявок от разных исполнителей, желающих записать свои нетленки на самой современной технике в Союзе. Скоро ТО получает разрешение на производство пластинок, вернее, на их копирование. Начнём пиратствовать в лучших традициях китайских товарищей образца девяностых. Типография тоже готова к работе, но пока всё упирается в разрешение. Ответственные товарищи пока не решили, вредны ли для советского читателя Гаррисон, де Камп, Саймак, Хайнлайн и Чейз. Список авторов на самом деле гораздо больше.

Не удивлюсь, если причина задержки в жалобах Союза писателей. Там сидят отнюдь не дураки. Бездарей, паразитов, плагиаторов и приспособленцев среди этой публики хватает, но откровенных идиотов нет. Пузик прорывалась во всесоюзную организацию через массу заслонов и препон, и это учитывая полную поддержку молодого дарования со стороны руководства БССР. А здесь планируется массовое нашествие козлов в чужой огород, который товарищи-писатели давно поделили и спокойно окучивают. Ведь пострадают не только советские фантасты, но и авторы других жанров. Если называть вещи своими именами, то западные конкуренты могут просто смести достаточно большую прослойку отечественных графоманов, изображающих из себя писателей. Но пока мне не до них. У нас сегодня демонстрация клипов, над которыми я трудился последние дни.

— До меня доходили слухи, что ты тяжёлый человек, Алексей. Но всему есть свой предел, — Месяцев потряс ворохом бумаг, — Это только часть жалоб, причём с самого верха и от ответственных товарищей. Если собрать все обращения и жалобы, то получится целая стопка.

— А я не золотой червонец, чтобы всем нравится. Бумаги можно собрать и сдать в макулатуру, чего добру пропадать, — отвечаю со злой усмешкой, — Может, вы вспомните, что изначально речь шла о независимости съёмочной группы, в том числе это должно было касаться подбора артистов.

Сижу хмурый и невыспавшийся в кабинете главы «Гостелерадио». Увлёкшись фильмом, я совсем упустил, что новогоднюю программу этого года доверено готовить ТО «Прогресс». Вернее, товарищу Мещерскому, для которого это шанс проявить себя и загладить вину за прошлогодний конфуз с беглецом. В 1969 году родное телевидение одарило нас очередной скучной музыкально-развлекательной программой «Тринадцать стульев» и непонятным телефильмом после полуночи. Даже по меркам этого времени — людям показали откровенную лажу. За год до этого, вместо телефильма народ «порадовали» той же, типа, развлекательной передачей, а затем опереттой. Ну не издевательство ли? Вот и Месяцев решил, что новогодние программы сильно уступают в качестве многим работам телевидения. И дело даже не в слабости продукта, а его архаичности. Телезритель просто привык к совершенно иной подаче. Рейтинги программ пока никто не оценивает, но обратная связь с людьми существует. Поэтому даже до больших начальников через два года дошло, что необходимы изменения и свежий взгляд.

Так как проекты, к которым привык зритель, продвигал наш коллектив, то выбор стал очевидным. При этом я чувствовал подвох, но полез в это дело исключительно из-за уговоров Николая Николаевича. Уж очень убедительно он вещал, что успех новогодней передачи, которую посмотрят все советские вожди, лучший способ обелить мой замаранный образ. Как оно ещё будет с фильмом — никто не знает. А вот новогодняя программа — это работа, которую не заметит только слепой. Поэтому я и повёлся на уговоры главного телевизионного боса страны. О чём сильно пожалел.

Нет, моя вина в случившемся тоже есть. Надо было сесть и придумать что-то своё, нежели воровать самую очевидную тему из будущего. Только моей фантазии хватило исключительно на «Старые песни о главном». Сначала сказка выходила немного с военным уклоном, так как множество популярных композиций были именно из самого страшного периода нашей истории. Но потом я погрузился в эстраду двадцатых-тридцатых годов, благо, знатоков музыки тех лет хватало, и был просто поражён. Для меня стало откровением, что в СССР того времени было столько разнообразной музыки, не имевшей никакого отношения к политике. Без пропаганды, конечно, никак, и несколько патриотических композиций пришлось вставить. Но крен я решил сделать в простую музыку, далёкую от восхваления самой лучшей страны на свете.

В результате, ещё перед отъездом на съёмки, я засел с нашей молодой порослью, и буквально за неделю набросал сценарий. Далее ребята сами выбирали песни и исполнителей. Руководство в моём лице уехало снимать фильм. А творческая группа нового проекта присылала мне выбранные песни, варианты новых аранжировок и правки сценария. Только дальше начались проблемы. По простоте душевной, я не учёл, с кем связался. На бумаге всё казалось легко и просто — выбрал артистов, записал заранее музыку, и затем уже съёмки. Я ведь думал, что будет, как в кино. Режиссёр — главное действующее лицо, и на нём лежит вся ответственность, включая выбор основных действующих лиц. Но тут началось такое!

Мне даже в страшном сне не могло присниться, какой клоакой является советская эстрада. Вернее, часть артистов и стоящие за ними силы. Это ещё хорошо, что в 1969 году нет организованной преступности, а то было бы совсем худо. Но и нынешних «крыш» советских звёздочек вполне хватает. Ведь, кроме разных филармоний и предприятий, к которым прикреплены певцы, есть республиканские власти. А они считают лучшим способом договориться — давить на режиссёра, или жаловаться в ЦК. Не знаю, как ранее справлялись авторы «Голубого огонька», но меня проект утомил ещё на стадии утверждения артистов. В кинематографе тоже проблем хватает, но такой вакханалии точно нет.

Сначала начались непонятные хороводы, когда на съёмки зачастили мутные гонцы. Представьте моё состояние, когда после четырнадцатичасового рабочего дня, вас пытаются обрабатывать, приглашают в ресторан или дачу, не давая отдохнуть. Ещё в июне, когда мы работали в Ростовской области, я психанул и погнал к чертям ходоков, запретив появляться на площадке кому-то постороннему. Но были особо непонятливые деятели, которые благодаря своим корочкам, проникали за периметр, охраняемый местными «вохровцами» и нашим сторожем, исполняющим роль охранника.

После того, как я чуть не набил морду одному хаму из ЛКСМ Грузии, от меня на время отстали. Только махинаторы сделали ход конём и заморозили работу, надавив на Месяцева через отдел культуры ЦК. Когда я вернулся в Москву, то столкнулся не только с очередной комиссией, но и забуксовавшим проектом. Никого не волновало, что уже в сентябре песни должны быть записаны. Дело сдвинулось только после того, как я объявил о том, что «Прогресс» отказывается от договора с «Гостелерадио», и пусть передачу снимают без меня. Здесь уже глава телевидения понял, что ситуация попахивает провалом новогодней программы. А это чревато санкциями, так как власть ждёт необычное шоу, которое понравится зрителю. Поэтому работать мне разрешили, периодически дёргая и мешая. В результате у меня начинается нервный тик, когда я слышу об очередном предложении поменять сценарий.

— Алексей, я понимаю, что мы оказались в пикантной ситуации. Но может, имеет смысл пойти на уступки? По крайней мере, давай добавим в программу ансамбль «Орэра» из Грузинской ССР, и того певца из Таджикистана, забыл фамилию, — Николай Николаевич сменил тон на увещевательный, если так можно выразиться, — И надо что-то делать с ведущим. Мой полный тёзка не совсем соответствует специфике программы.

— У нас есть ВИА — «Поющие гитары» и «Рассвет», а также два детских коллектива. Переснимать мы ничего не будем и, тем более, добавлять новых действующих лиц. Программа практически готова, осталось несколько сцен для финальной композиции, где примут участие все артисты, и далее монтаж, — сухо отвечаю начальнику, — Что касается ведущих, то это мой выбор. Мне комфортно работать именно с этими людьми. Может, Валентина Серова тоже не устраивает почтенную публику, как и Озеров? Тогда не надо стесняться, пусть предоставляют новый сценарий, заодно свой вариант артистов и песен. Я, как настоящий холоп, исполню все пожелания бояр, вот только растянется процесс лет на пять. А потом появятся очередные недовольные, и история пойдёт на новый круг, может, уже десятилетний. И мне вообще непонятно, с чего такой интерес к передаче? Ранее были квоты для республиканских исполнителей, но всё решалось без особых скандалов.

Месяцев шумно вздохнул, но ничего не сказал. Пока глава телевидения думал, я рассматривал его кабинет. Забавно, что часть советских начальников начала копировать мой минималистический стиль. Вернее, я содрал идею у Эванса, и привёз её в Союз. До хай-тек мебели мы пока не добрались, но кое-что сделать удалось. Намучился я капитально, но вместо имперской монументальности с габаритной мебелью, обязательными книжными шкафами и тяжёлыми шторами, пришла лёгкость. Просто кабинеты стали более светлыми, вместо шкафов появились кресла для беседы тет-а-тет, неподъёмную мебель заменили лёгкие конструкции. Пришлось часть интерьера закупить у шведов, что вызвало небольшой скандал. Но так как у меня многие полезные вещи идут по линии помощи западных партнёров, то всё ограничилось шумом. Ну, подарила мне компания «LV» мебель, несколько холодильников и кондиционеров — так это же дополнительная благодарность за лекции и съёмки роликов! Другой вопрос, что многие важные товарищи захотели себе подобные иностранные причуды. При этом никто не подумал об организации производств на территории СССР. Сначала диковинки хотели реквизировать у одного обнаглевшего режиссёра. После неудачи рейдерского захвата, «Внешторгу» дали задание прозондировать вариант закупки столь необходимых для советской экономики вещей. Более грамотные начальники, вроде главы «Гостелерадио», обошлись внутренними резервами и просто подключили к процессу обстановки своего офиса дизайнеров. Последних пока не было, но в ТО «Прогресс» трудилась парочка толковых художников, которые и занимались переоборудованием наших помещений. Но что-то меня занесло не в ту степь. Месяцев принял решение, и смотрит на меня, как строгий учитель на нашкодившего ученика.

— Вот я и говорю, что тяжело с тобой, — вновь произносит Николай Николаевич, — Объясни, зачем было ссориться с грузинскими товарищами? Ну не хочешь ты их коллектив, к чему скандал? И что за хамское поведение с твоей стороны в отношении второго секретаря ЦК УзССР? Ты вообще понимаешь, что с такими людьми не шутят?

Ну, не объяснять же Месяцеву, что Кикабидзе появится в проекте «Прогресса» только через мой труп. Мы ограничились тем, что взяли в программу Нани Брегвадзе, солистку «Орэра», на том и остановились. С ходоками из Грузии, после отказа включить в программу усатого Бубу, я не ссорился. А просто послал их в пешее эротическое путешествие и пообещал набить морду. До вызова милиции дело не дошло, но драка могла состояться. Но так как товарищей из солнечной республики было всего трое, а недалеко от меня маячил техник, который ведёт нашу группу по рукопашке, то такой расклад показался гостям несправедливым. По их мнению, нас было слишком много.

Что касается товарища Ломоносова, который, несмотря на русскую фамилию, оказался коммунистом номер два Узбекской ССР, то кто кому ещё хамил. Владимир Григорьевич изволил отдыхать в Крыму. Так как подковёрные игры со «Старыми песнями» были в самом разгаре, то товарищ решил помочь своей республике. Вернее, это он думал, что так должна выражаться помощь. И мой отказ явиться пред его светлые очи в ялтинский пансионат, был воспринят весьма болезненно. То, что я не ручная малайка с «Узбекфильма», и мне пришлось бы бросить съёмки на целый день, мало кого волновало. В итоге, ко мне прислали второго гонца, который был откровенно послан туда, куда отправились грузинские комсомольцы. Заодно я пригрозил, что вместо Ялты полечу в Москву и добьюсь встречи лично с товарищем Семичастным. Подобного барства, на пятьдесят второй год советской власти, никто терпеть не собирается. Владимир Ефимович, став главой партийного контроля, навёл уже немало шороха, что явно перепугало обнаглевшего второго секретаря. Через пару дней партократ появился в Коктебеле, и мы пришли к общему знаменателю, хотя мне пришлось вносить изменения в сценарий программы. С грузинскими комсомольцами я себя вел столь нагло ещё по причине того, что знаю о фундаментальных изменениях, ожидающих республику. Нет, в рожу я и так бы сунул, но, с учётом знаний, была уверенность, что меня не посадят. Месяцеву пришлось говорить немного иное.

— Повторяю, что для съёмок хватает ансамблей, грузинский просто лишний. Мы ограничились приглашением их солистки, которая хорошо вписывается в нужный образ, — насчёт Брегвадзе говорю совершенно искренне, так как ей достался романс «Когда вас нет», исполняемый ранее Тамарой Церители, — Что касается комсомольцев, то они мне не товарищи. Прошу более не поднимать эту тему. Со вторым секретарём было недопонимание. Оказывается, в республике не поняли наш выбор в пользу Стахана Рахимова. Я и не знал, что самым популярным певцом там является Батыр Закиров. В итоге, он получил свою песню и роль.

На самом деле, у меня всё кипит. Ну, не ожидал я такого ажиотажа, и оказался не готов к столь массированному давлению. Рахимов с супругой, Аллой Иошле, составляет дуэт, который должен был исполнить композицию «Пароход» Утёсова. Получилось в итоге интересно, с учётом того, что песня обрела совершенно иное звучание в два голоса. Но мне пришлось пристраивать и Закирова, оказавшимся отличным человеком. Оказывается, что я даже слышал его песню. Только это было в моём времени, и исполнял её Киркоров.

— Странно, что ты удивляешься подобному нездоровому ажиотажу. Ведь причиной всего является сам товарищ Мещерский.

Видя моё недоумение, Месяцев пояснил.

— Алексей, ведь это не просто концерт, а масштабный проект, которого в СССР просто не было. Это сразу всполошило все музыкальные круги. Плюс, надо учитывать твою персону, которую считают гарантом успеха. После утверждения сценария, среди творческой публики и начались шевеления, переросшие в бурю. Не каждый день за дело берётся режиссёр подобного уровня. Один ты несерьёзно относишься к работе с европейцами и в США. А для большинства людей искусства — это просто космический уровень. А ещё расскажи, какие у тебя планы на передачу далее?

Я уже понял, куда клонит телевизионный начальник.

— В следующем году мы обеспечим демонстрацию музыкального фильма по всей стране. Кинопрокат уже выразил заинтересованность, и присылал людей для обсуждения условий. На большом экране, и в цвете, программа будет выглядеть просто сногсшибательно! А ещё, я хочу разбить песни на ролики, и крутить их в «Музыкальной почте» и на третьем канале. Есть план выпуска пластинок большим тиражом, надо только решить вопрос с правами на некоторые композиции.

— Вот! — Месяцев многозначительно поднял указательный палец, — Я подумал только о прокате, а у тебя уже всё расписано, как выжать из проекта максимум. Люди, связанные с артистами, всё прекрасно понимают. Многие певцы были готовы отказаться от положенного гонорара, лишь бы попасть в проект. Думаю, они бы и доплатили, будь такая возможность. Ведь без особого труда у них в репертуаре окажется новый хит, ещё и ролик, который будет демонстрироваться по всесоюзному телевидению. Люди просто споют готовую песню, потратив ещё пару дней на съёмки. Ещё, артисты получат дополнительную известность среди советских слушателей — а это приглашения на концерты из сотни городов нашей необъятной Родины. Потому меня и не удивляет такая активность республиканских властей. Оттого и поток жалоб, что слишком много обиженных. Сама история, ещё не начавшись, обросла нездоровыми слухами. Только это не повод ссориться и хамить представителям республиканских властей.

Да. Советский маразм во всей своей красе. Вместо того, чтобы нормально договориться, в том числе о будущем сотрудничестве, некоторые певцы побежали просить поддержки у властей. Это они зря. У меня большие планы на эстраду. В первую очередь речь о музыкальных клипах. Мы если не монополисты, то близки к этому. Просто «Прогресс» занимается клипмейкерством профессионально, имея на балансе лучшее оборудование в стране, и мои идеи. Я даже подумываю о расширении и найме новых людей, так как нынешний коллектив просто не справляется с количеством заявок. Вот некоторые товарищи и получат вежливый отказ — пусть снимают ролики у других режиссёров. Тут Николай Николаевич поднял ещё одну щекотливую тему.

— Алексей, ты понимаешь, какая сложная ситуация сложилась в мире? Это отражается и на ситуации внутри страны, что вполне естественно, — как настоящий дипломат Месяцев начал очень обтекаемо, — А у тебя в программе, скажем так, явный перебор представителей одной национальности.

— Вы бы сразу сказали — евреев слишком много, — улыбаюсь в ответ на подобный заход, — Но я же не виноват, что чуть ли не треть самых популярных певцов принадлежат именно к этой нации. При этом половина из них с Украины. Я потому и отклонил навязчивые попытки навязать в программу Иосифа Кобзона. Он не проходит сразу по двум квотам — слишком много украинцев и евреев.

Заканчиваю предложение и с трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать. Хотя, на самом деле надо плакать. Ситуация просто страшная. Государство, вещающее устами своих лидеров о дружбе народов, проводит политику притеснения артистов по национальному признаку. Про войну 1967 года, которую наши грязножопые и криворукие союзники-овце. бы проиграли Израилю, стараются напрямую не говорить. Но того же Мулермана неслабо чихвостили в прессе из-за наличия в репертуаре еврейских песен. При этом власти республик внаглую продавливают участие своих певцов во всесоюзных программах! Для меня критерием оценки артиста является талант. Не всегда наверх взбираются лучшие, но и лишние там долго не задерживаются. Здесь же явная попытка продвинуть менее талантливых исполнителей, воспользовавшись удобной ситуацией.

— А что там с прибалтами? — грустно вздохнул Месяцев.

— Нору Бумбиере мы выбрали изначально. Но затем подключилось руководство ЭССР, и через Москву нам навязали ещё некоего Иво Линна. Далее были попытки литовцев протолкнуть свою креатуру, но я им предложил договариваться с казахами. Мол, если они согласятся убрать из проекта Бибигуль Тулегенову, то мы не будем спорить, — стараюсь не начать улыбаться, так как издевался над прибалтами я сознательно, — По идее, Лариса Мондрус тоже может представлять КазССР, но боюсь, что власти республики не устроит её неправильное происхождение. Надеюсь, хоть кто-то из наших властей понимает абсурдность ситуации? У нас новогодний телепроект, где должны выступать лучшие артисты, но в результате получился какой-то балаган с навязыванием республиками своих представителей. Если мы заявляем о едином советском народе, то зачем делить певцов на национальности? Навязанный сверху Ара Аресенян — замечательный певец, с чем никто не спорит. Но есть Магомаев, Мулерман, Ободзинский или Хиль, они популярные среди массового слушателя. Так же, как Кристалинская, Ведищева, Миансарова и Ротару, чья популярность на совершенно ином уровне, нежели республиканские звёзды. Софию мы, кстати, прикрепили к МССР — надеюсь, молдаване воспримут это нормально, а украинцы не обидятся.

Какой бред мне приходится обсуждать и творить. Чтобы я ещё хоть раз влез в такой блудняк! Лучше сидеть без работы, чем ещё раз оказаться в такой ситуации. Но собеседник меня стоически выслушал, так как сам устал от происходящего. Даже не обратил внимания на излишне резкую риторику.

— Алексей, раз сложилась такая ситуация, то нельзя было доводить её до масштабного скандала. Слухи уже дошли до ЦК, но там решили не вмешиваться. Но и ты излишне придирчив. В чём проблема спеть нужную песню? — искренне недоумевал собеседник, — Ведь все кандидаты — успешные и талантливые артисты. Только всё равно несколько республик остались недовольными. При этом ты нашёл место в проекте для Альфии Авзаловой и Николая Бельды. Они-то точно не особо популярны среди советских зрителей.

— Кто-то вообще задумывался, что роли и песни подбирались под конкретных исполнителей и голоса? А то, что нам пришлось перекраивать сценарий под очередного участника и отказывать утверждённым артистам? Проект не резиновый, и запись песен со съёмочным процессом выявили много деталей, которые пришлось исправлять уже на ходу. Некоторым кандидатам, навязанным со стороны, мы переделывали аранжировки песен, — сейчас я возмущён, вспоминая, какую огромную работу, пришлось проделать, — Может, оставим это бессмысленный разговор? Запись песен закончена, съёмки практически тоже. У нас есть несколько резервных композиций, но базовая часть фильма фактически готова. Если у вас есть вопросы непосредственно по выбору песен, то готов их обсудить.

На самом деле Авзалову предложил один из наших ребят, родом из Казани. Тогда как раз началась нездоровая движуха с проталкиванием своих кандидатов, вот я и подумал, что РСФСР практически никем не представлен. Москву мы выноси за скобки, так как это столица. А теперь порадуются татары и другие народы Поволжья. Кола Бельды является любимчиком Фурцевой, с которой пора мириться. Заодно я решил уважить наши малочисленные народы Севера и Сибири. Ощущение, что я попал не в Советский Союз, а в США времён расцвета толерантности. Там компании тоже начали выбирать не достойных, а негров и педерастов, вопреки всякой логике. Только думаю, что ключевые должности остались за грамотными специалистами, как бы лицемерно ни вещали о мнимой справедливости руководители всяких «Гуглов» и прочих «Амазонов». В общем, работая над действительно интересным проектом, который должен объединять народы СССР, я вдруг понял, что страна в тупике. Советских людей усиленно лепили из русского народа, при этом национальные республики жили по-своему. Гнилая ситуация, на самом деле, если учитывать, что большая часть экономики страны держится на природных ресурсах России и Казахстана, с белорусскими заводами. Именно эти три республики, если мне не изменяет память, дотируют остальных. Остальные усиленно жрут в три горла, требуя всё новых преференций. Ладно, не будем о грустном. Будто почувствовав, что я на пределе, Месяцев перестал меня переубеждать и начал обсуждать именно проект.

— Ты понимаешь, что белогвардейская тематика — очень сомнительный выбор? Из-за этих песен могут просто отменить программу, без объявления причины, — через некоторое время Николай Николаевич задал вопрос, на который у меня был ответ.

— Вертинский посвятил «То, что я должен сказать» восстанию юнкеров, но точно не восхвалял это событие, как раз наоборот. Даже в тридцатые его пластинки, и эта песня, были у каждой уважающей себя семьи. К тому же Александра Николаевича амнистировал лично товарищ Сталин, и после возвращения никто не вмешивался в репертуар певца. Что касается Петра Лещенко, то он просто эмигрант. Не знаю, за что его казнили румыны, но пел он не о политике. По крайней мере, в «Ах, эти чёрные глаза» трудно найти какую-то крамолу.

— Мулерман и Ободзинский в курсе, что им придётся исполнять?

— Оба прекрасно знают, чьи это песни. Думаю, им и слова разучивать не пришлось. Новое звучание их удивило гораздо больше выбора композиций, — отвечаю совершенно искренне, — Меня волнует, кто там такой грамотный? Вам ведь сообщили о песнях в жалобе? Может, лучше проверить этих товарищей на лояльность социалистическим принципам, если они так хорошо разбираются в белогвардейской музыке?

Месяцев устало махнул рукой, намекая, что моя ирония неуместна. Что касается выбора песен, то нотка провокации с моей стороны имеет место. Изучив первоначальный список, я обнаружил, что там чуть не половина являются песнями Утёсова. Ничего против великого одессита не имею, но это перебор. В результате мы оставили «Пароход», «Раскинулось море широко» и, конечно, «Всё хорошо, прекрасная маркиза». Последняя композиция должна стать гвоздём программы. А вообще, я восхищён талантом Леонида Осиповича! Ведь он был фактическим первооткрывателем советского музыкального клипа. Более того, некоторые его работы конца тридцатых, были гораздо интереснее того, что предлагали советскому зрителю певцы в шестидесятых. Понятно, что один замечательный попаданец многое изменил. Вот только чем занималась эстрада все эти годы, топтавшись на месте? Кстати, Леонид Утёсов, Клавдия Шульженко и Александр Цсфасман приглашены на съёмки передачи. Ведь их песни прозвучат в новой аранжировке, и это будет своеобразная передача эстафетной палочки молодому поколению исполнителей. Или, чем чёрт не шутит, старые шлягеры получат новую жизнь.

Что касается остальных более известных песен, то «Закаляйся» у нас исполняет детский хор ДК «Текстильщик» из моего родного города. Почему не помочь землякам? Финальную композицию «Широка страна моя родная» будут исполнять все участники, для этого их и нужно собрать в ближайшее время. Магомаев выбрал нейтральную «Не покидай» Петра Лещенко, Кристалинская поёт «Встречи» Клавдии Шульженко. Очень интересный вариант должен получиться у наших рокеров. «Рассвету» досталось «Утомлённое солнце», а «Поющим гитарам» — «Тучи над городом встали» Бернеса. Жалко, что великий артист умер буквально несколько недель назад. Я очень надеялся, что Марк Наумович тоже снимется в нашем шоу. В сценарии есть и военные песни, а вот политическую тематику мы ограничили финальной «страной».

— Дино, ты понимаешь, что сложившаяся ситуация совершенно неприемлема?

Эванс прохаживался по своему кабинету и достаточно эмоционально общался с компаньоном. Итальянец сидел за столом и пил вино, которым его решил удивить американец. В принципе, неплохой букет, но явно недотягивает до лучших марок Апеннинского полуострова. Только сейчас обоих продюсеров занимали совершенно иные вещи.

— А что мы можем сделать? — ди Лаурентис махнул рукой, — Эти чёртовы коммунисты закрыли нашему режиссёру выезд из страны. Но не это главное.

Роберт остановился и вопросительно посмотрел на собеседника.

— Мне кажется, что Алекс сам не хочет уезжать далеко от дома. И вообще, он стал более равнодушно относиться к кинематографу. По крайней мере, это я услышал при нашей последней встрече.

— Если бы все работники «Paramount» стали настолько равнодушными, то компания могла бы стать лидером мировой киноиндустрии, хотя была на грани разорения три года назад. Не смеши меня, — едко произнёс Эванс, — Наш друг снял мощный пеплум и спродюсировал два интересных фильма. Более того, история про дракона должна удивить американского зрителя. Не просто так мы выкупили права на прокат. Да и русская версия «Белоснежки» — весьма перспективный вариант. Только для меня загадка, кто назвал эти картины детскими? Их будет смотреть взрослый зритель, особенно про летающее чудовище. А какие спецэффекты! Нет, положительно, мы должны, что-то делать. Этот парень обязан работать в Голливуде.

— Что мы можем ему предложить, если он сам не захочет? В Советском Союзе у Мещерского есть всё, — логично заметил ди Лаурентис.

— Ты понимаешь, что сними Алекс «дракона» в Штатах, то нас ждал гарантированный и ошеломляющий успех! Этот фильм гарантированный Оскар, притом не один! — Эванс опять забегал по кабинету, — Представляешь, два успешных фильма в год? А ведь я думал, что лучше «Пёрл-Харбора» быть не может. И вдруг такой поворот. Что касается условий, то не соглашусь. «Paramount» способен предоставить режиссёру сказочные условия! Лучшие операторы, звукорежиссёры, любые студии, технические новинки и мировые звёзды будут в распоряжении Мещерского. Чёрт с ним, я даже согласен на съёмки в Европе, если для Алекса проблема работать в Голливуде. Но хоронить талант такого уровня в России? Это выше моего понимания! Если коммунисты откажутся отпускать Алекса, то я устрою кампанию в наших СМИ. Нельзя позволить хоронить такой талант!

— Через пару месяцев я буду в Москве, где надо утрясти некоторые детали. Заодно обсужу ещё одну покупку. Думаю, пеплум тоже понравится европейскому зрителю, уж больно фильм хорош! Плюс, там снимаются наши звёзды, что добавит дополнительной популярности, — ответил Дино, — Заодно серьёзно поговорю с Мещерским. Надо узнать, какие у него планы на будущее. Главное — не навредить своими действиями, так как мы не знаем реальную обстановку. Алекс говорил про сценарий для нового фильма. Если он хочет снимать его в Советском Союзе, то пусть работает. Я его поддержу чем смогу.

Услышав про новый проект, американец сделал стойку, как охотничья собака.

— Наша компания тоже в деле, Дино. Если оно стоящее, то звони в любое время — я готов сразу вылететь в Москву. Более того, поручу секретарю заняться моей визой сегодня же. А то с этими русскими очень сложно в плане оформления документов.

В этом времени нет слова «корпоратив», да и не стоит вводить его в обиход. Но сотрудники различных ведомств и организаций тоже празднуют Новый год. Только народ организовывает праздник самостоятельно, ограничиваясь посиделками на работе. Мы — люди творческие, к тому же хозрасчётники, поэтому отмечали один из главных советских праздников в ресторане.

Хорошо, что ещё нет дефицита и можно заранее договориться практически с любым заведением. К тому же у «Прогресса» есть Каплан, который организует любое мероприятие вне зависимости от любых трудностей. По дате получилось гораздо раньше 31 декабря, но стоит учитывать, что декабрь весьма напряжённый месяц для советского общепита.

Вот поэтому в ресторане «Арбат» сегодня гуляет более двухсот человек, хотя наша компания растворилась в огромном зале. Я решил не жадничать и разрешил сотрудникам пригласить свои половинки, заодно праздник посетили несколько особых гостей. Надо поддерживать хорошие отношения с вышестоящими товарищами, поэтому пришлось лично отвозить красивые приглашения, напечатанные в собственной типографии. Месяцев, Бритиков, глава «Мосфильма» Сурин в итоге посетили наш праздник. Фурцеву я звать не стал, это мероприятие иного уровня. Что касается остальных, то несколько человек отказались. О чём я точно не собираюсь плакать.

Но главное — не присутствие важных гостей, а атмосфера. С этим всё отлично, судя по радостным и счастливым лицам. ТО «Прогресс» хорошо потрудился и ждал от следующего года большего. Сейчас народ смотрит в будущее с оптимизмом, так как СССР — стабильное государство с растущей экономикой — вселяет веру. У нас же, с учётом весьма неплохого финансового года, сотрудники получили хорошие премии, плюс продовольственные корзины, что добавило им положительных эмоций.

А ещё, специально для нашего коллектива, сегодня должны петь ребята из «Рассвета». В общем, народ находился в состоянии нирваны. Не знаю, кто проболтался, но ресторан был забит под завязку, и публика явно ожидала всенародных любимцев. Самое забавное, что мне даже в голову не пришло просить Гену выступать перед нами. Мне хотелось, чтобы ребята отдохнули и повеселились вместе с «прогрессорами». Но артисты решили зажечь, хотя особо не пели в ресторанах.

Кстати, по итогам хит-парада 1969 года, «Рассвет» взял почти все награды. А их последняя песня «Ярило» наделала много шума в Европе. Думаю, на «Песне года», которая начала свою работу ещё два года назад, ребята выступят с несколькими композициями. Жалко, что моя инициатива по организации советской кинопремии получит воплощение только в следующем году. Уж слишком консервативными оказались коллеги по сравнению с музыкантами. Или не смогли договориться из-за многочисленных интриг. Ведь у нас, в отличие от певцов, придётся выбрать одного победителя из нескольких номинантов.

Но это лирика, и вообще — мне пора говорить речь. Я не стал лебезить перед начальством и считаю, что поздравлять коллектив — исключительно моя прерогатива. И вообще, говорить надо меньше, лучше побольше хорошего и не мешать народу отдыхать.

Взбираюсь на сцену, беру микрофон и обвожу взглядом огромный зал. Наши столы стоят прямо вокруг танцплощадки. Смотрю в знакомые лица и понимаю, что я действительно рад всех видеть и считаю этих людей соратникам. Понятно, что Серова, сидящая рядом с супругом, настоящим полковником, как я назвал его в шутку, мне гораздо ближе. А немного хмурую Пузик, которая пришла одна, я считаю своей самой настоящей сестрой.

— Хочу поздравить коллектив ТО «Прогресс» с окончанием весьма плодотворного года. Но никто не обещал, что будет легко. Для того чтобы выйти на наш уровень, надо отдавать работе все силы и вкладывать в неё душу. И рад, что судьба свела меня со столь замечательными людьми, которые стали единомышленниками. Скажу больше — без вашей поддержки, терпения и трудолюбия, у нас ничего бы не получилось, — улыбающийся народ начал громко аплодировать, — Поверьте, выйти на международный уровень пока не удавалось ни одной студии СССР. Мы же не просто сделали это один раз, а закрепились. Теперь наши проекты, как кинематографические, так и телевизионные, являются самым настоящим знаком качества, причём мирового. Но не надо забывать, что в первую очередь мы трудимся для родного советского зрителя. Он же платит нам благодарностью и любовью. Это бесценно, и не продаётся ни за какие деньги.

Здесь аплодисменты перешли овации. Мы действительно трудимся для простого советского человека. Даже я, в первую очередь, думаю о своём зрителе, хотя держу в уме иностранцев.

— Ещё немного информации, и я перестану вам надоедать, — коллеги опять дружно заулыбались, — В следующем году ТО будет расширяться. Мы основываем полноценную студию детско-юношеских фильмов, а также отделы музыкальных и рекламных роликов. Это возможность для многих присутствующих попробовать себя в новой сфере и добиться успеха. Нам ведь нужны не только режиссёры, но также сценаристы и много иных специалистов. Но лучше подумайте об этом позже. А теперь веселитесь, товарищи! С наступающим 1970 годом!

Схожу со сцены под радостный гомон коллег, беру бокал с шампанским и чокаюсь со всеми желающими. Плюхаюсь за начальственный столик и поздравляю соседей. Заботливая Серова тут же накладывает мне салатов. Меня же постепенно начало отпускать. Допиваю напиток и начинаю с аппетитом кушать, мысленно возвращаясь к последним дням.

До конца декабря я не мог избавиться от опасения, что скоро начнутся проблемы. Моя здешняя жизнь — циклическая, и постоянно преподносит разного рода неприятности. И тут вдруг почти год без проблем. Стычки с разного рода комиссиями и интригами недоброжелателей давно никого не удивляют. Но фильмы прошли цензоров, и сразу поступили в прокат. Не знаю, какие будут цифры по итогам квартала, но уже сейчас все три наших проекта бьют рекорды посещаемости. Особенно народу понравился «Принц и дракон», копии которого прокатчики просто вырывали друг у друга.

А ещё мы замахнулись на кооперативный дом для сотрудников. Не хочу вспоминать, каких нервов это стоило мне и Каплану, но разрешение получено. Самое главное — удалось договориться с московскими властями, и у нас не будет проблем со стройматериалами. Более того, руководство ТО решило выдавать работникам ссуды для первого взноса. Тем, кто будет нуждаться, конечно. Были ещё планы завезти импортную плитку и сантехнику для нашего дома, но Каплан попросил не дразнить гусей. Мол, на нас и так смотрят косо. С учётом того, что я принял решение не брать в пай разного рода родственников нужных товарищей или работников торговли, лучше вести себя скромнее.

Вторым моим достижением станут поставки партии товаров из Европы для сотрудников ТО. Возможность приобрести импортные холодильники, магнитофоны, кондиционеры и стиральные машины, воодушевила коллег не меньше новости о кооперативе. До этого иностранная техника поступала только на баланс объединения. Странная вообще ситуация, что приходится заниматься подобными вопросами. Зато люди были переполнены небывалым энтузиазмом. Заработать в Союзе, сейчас — не проблема, а вот купить на рубли хорошие товары, особенно импортные — довольно сложно. Мне нравится холодильник «Саратов», но на кухне знакомых. Сам я предпочитаю «Electrolux». Но это всё мелочи, так как год реально заканчивается на мажорной ноте.

Если брать иностранные проекты, то «Пёрл-Харбор» побил все возможные рекорды. Не знаю насчёт самого прибыльного фильма за все годы существования Голливуда, но в этом мы абсолютные лидеры. Скоро должен приехать Дино и ознакомить меня с порядком цифр. Но судя по уже имеющийся информации, мой процент будет немалым. Приятно, что нас номинировали на «Золотой глобус» в нескольких номинациях. Иностранную прессу я почитываю, и там есть уже намёки на более весомую награду. Вот только у фильма хватает конкурентов, в том числе весьма неплохого уровня. А ещё есть разного рода подводные течения, которые я просто не понимаю. Но для Эванса вопрос признания фильма не только в коммерческом плане — вопрос принципа.

Ладно, хватит уже сидеть как лунатик. Вон уже музыка заиграла, Месяцев поднял бокал и начал произносить речь, а я даже не заметил. Николай Николаевич начал издалека, но выдал грамотный тост. Чувствуется опыт, полученный на бесконечных банкетах, в том числе заграничных. Народ эмоционально приветствовал поздравление ответственного товарища, и опять зазвенели бокалы. Хорошо, что я отказался от общего стола, и люди разместились группами по пятнадцать — двадцать человек. Компании заранее разбили по отделам и, к удивлению присутствующих, на специальном стенде вывесили номер стола напротив фамилии.

Радует, что Серова не пьёт и спокойно реагирует на алкоголь. Её новый супруг, полковник в отставке, преподаватель военной академии, тоже равнодушен к спиртному. Я же просто горд, когда смотрю на свою соратницу, понимая, что в обретении ею душевного спокойствия есть и моя заслуга.

А вот Пузик явно не в своей тарелке. Рыжая натужно улыбается, выслушивая комплименты от жён наших начальников, впечатлённых её новым произведением. С учётом сериала, двух сценариев и проекта о литературе на телевидении, я не понимаю, когда она всё успевает. Неприятно, что последний месяц наша принцесса фактически отстранилась от прежних друзей. И ладно, если бы речь шла обо мне. Каплан, Серова и Солодовников тоже жаловались, что наша писательница замкнулась в себе, и более-менее общается только с Величкиной.

Тут заиграла музыка, но пока никто не заполнял танцпол. Пока ансамбль исполняет что-то разогревающее. Да и рано ещё — люди просто не дошли до кондиции. А я вообще есть хочу, так как бегал целый день. Пару часов назад звонил домой, вроде всё нормально. Анна подулась для приличия, но поняла необходимость моего присутствия на мероприятии. Ей рожать примерно через неделю, поэтому я особо не нервничаю. Плюс дома с ней тётя с мамой, хотя от последней больше суеты и нервов. «Повезло» мне с тёщей.

Так, пока народ не устроил массовые пляски, а музыка не мешает говорить, надо узнать, что случилось с нашей бобруйской принцессой. Прошу полковника пересесть и занимаю место рядом с рыжей. Серова, оказавшаяся теперь слева от меня, делает вид, что не подслушивает, но опытного режиссёра не проведёшь.

— Предлагаю выпить за праздник! Нам действительно есть чем гордиться, товарищ исполнительный директор, — Пузик поморщилась от моих слов, но подняла бокал с вином.

— Как здоровье Олеси? — пытаюсь продолжить разговор, спросив про дочку.

Принцесса оказалась оригинальной особой, назвав дочь редким для Белоруссии именем. Это я так шучу и, с определённых пор, исключительно про себя. Ну, я же не знал, что имя выбрали в честь бабушки. Оба родителя тогда обиделись на меня капитально.

— Я ушла от Сергея и подала на развод, — вдруг тихо выдала рыжая.

Не скажу, что это стало для меня сенсацией. Но узнавать подобные вещи всегда неприятно. Что можно ответить действительно близкому человеку? Вот и я не смог подобрать слов. Через некоторое время Пузик продолжила.

— Сначала я по глупости винила даже тебя, — увидев моё недоумение, Оксана пояснила, — Самсонов, на каком-то этапе, будто с цепи сорвался. Для него стало навязчивой идеей превзойти твой успех и доказать окружающим, что он величина в искусстве. Ты этого не замечал, разъезжая по заграницам и встречаясь с другом крайне редко. Это злило и бесило нашего художника ещё сильнее. Я не раз слышала от него, что Лёха совсем зазнался и даже посмеивается над ним. После успеха «Брака по расчёту» он много пил, но затем вроде успокоился. Это был прежний Серёжа, хотя иногда проскальзывало что-то такое, нехорошее. Я старалась не обращать на это внимания. Со мной он вёл себя по-прежнему, можно сказать, на руках носил.

Мне тоже казалось, что друг иногда ведёт себя странно. Я особо не реагировал на все эти расспросы с акцентом на финансовую составляющую, скабрёзные шуточки и намёки на моих якобы многочисленных любовниц, а также попытки дёшево подколоть. Были ещё моменты, вроде незначительные, которые сейчас многое объясняют.

— Потом я забеременела, ушла в декрет и родила. И мне стало просто не до этих смешных обид. Даже тот мерзкий поступок, когда Сергей сбежал из «Прогресса», не изменил наших отношений. А затем я узнала, что он мне изменяет, и достаточно давно. Самое мерзкое, что это были не какие-то шлюшки-натурщицы, хотя и их хватало. Глаза мне открыла собственная троюродная сестра, с которой Самсонов спал, пообещав жениться после развода, — Оксана издала истерический полусмешок, но сразу взяла себя в руки, — Теперь у него отношения с одной перспективной актрисой. До неё было ещё несколько представителей богемы. А дурочка Пузик пахала как раб, так как у нас неожиданно стало плохо с деньгами. Ну, ещё бы — если обслуживать хотелки роскошных блядей, то зачем думать о дочке и, тем более, жене. Не поверишь, Сергей даже претендует на нашу квартиру, хотя её выдали именно мне. Про машину, купленную на мои средства, но оформленную на него, даже разговор не заходил. И плевать он хотел, где нам с Лесей теперь жить. Благо, что деньги есть, да и квартиру я ему не отдам. Автомобиль тоже отсужу, это уже дело принципа. Спасибо обманутой сестрёнке, поработавшей детективом и раскрывшую двойную жизнь твоего друга.

— Бывшего друга, — машинально поправляю Пузик.

— Конечно, теперь очень удобно открещиваться от подобного человека. А ведь вы очень похожи, Лёша. Может, тебе удобно этого не замечать, но в некоторых вещах ты такой же, как Сергей.

Опять смотрю на Оксану, не понимая сути обвинений. Я точно жену не выгонял и с близняшками вижусь регулярно. Хотя мысль понятна, что подтвердила рыжая.

— Ты козёл, Мещерский. А твой друг ещё и мерзавец. Глупо оправдывать его поступки твоим поведением. Но именно ты был его примером для подражания. Думаешь, никто не знает, что один модный режиссёр крутил шашни с западной звездой, но при этом собирался жениться на другой девушке? Была ещё третья, хотя она та ещё стерва! Ты хоть раз подумал, что чувствуют эти женщины? И ещё ты эгоист похлеще Самсона. Иногда у меня складывается впечатление, что, кроме кино, ты ничего не видишь. Правильнее сказать, что Алексей Мещерский видит только себя в кинематографе, и больше ни на кого не обращает внимания. О чувствах и чаяниях других людей наша звезда даже слышать не хочет. Ведь все эти пешки можно переставить и далее идти к своей цели. Надеюсь, что она хоть стоит всего этого.

Аккуратно смотрю по сторонам, но гости увлечены своими делами. За столом идёт беседа о последних достижениях нашего телевидения, которое Месяцев решил вывести на качественно иной уровень.

— А ещё Самсон все эти годы ревновал. После последнего скандала я узнала много нового о себе и тебе. Но об этом сейчас не хочу. Да и в будущем лучше забыть этот бред. Вот поэтому мне сегодня грустно и нет никакого желания радоваться наступающему году.

— Хочу попросить тебя об одном, — произнесла Пузик после недолгого молчания, — Не уничтожай его карьеру. Мне давно стало понятно, что Сергей — отличный художник, но без идей. И последний цикл картин, сделавший его значимой фигурой, точно придуман не им. Я уж молчу про ваши плакаты, которыми он так гордится. Думаю, Самсонов давно убедил себя, что это именно его заслуга. Так пусть живёт в придуманном мире, плевать. Пусть живет, как хочет, не опускаясь до его уровня.

Это мы ещё подумаем. Сломать карьеру подобной фигуре крайне сложно. Особенно, учитывая, кто стоит за нашим плагиатором. А вот хорошенько припугнуть мерзавца, заставив вернуть квартиру и машину, сил у меня хватит. Есть у товарища Мещерского парочка документов, при этом вполне официальных. Вот и обменяем их на душевное спокойствие звезды мировой живописи.

— И прости мой длинный язык, — оказалось, что вечер откровений ещё не закончен и рыжая хочет поделиться очередной новостью, — Именно от меня Самсонов узнал про твою связь с Капитоновой. Вернее, я намекнула, что подозреваю о ваших не совсем рабочих отношениях. Было это достаточно давно, я уж и сама забыла про тот разговор. Думаю, об этом мало кто догадывается, но сейчас это неважно. Несколько месяцев назад, когда мы ещё жили вместе, он прямо лучился от зависти. А затем мне звонила Аня, расспрашивая про твою жизнь. Нетрудно догадаться, откуда ветер дует. Я ничего не сказала, но ты всё равно, козёл!

Пузик девушка импульсивная и, видать, ляпнула о своих подозрениях, не подумав. Поэтому я на неё не обижаюсь. С бывшим другом будет другой разговор, но пока даже думать о нём не хочу. Что-то мне стало совсем некомфортно. Смотрю на Серову и понимаю, что разговор она полностью слышала.

— Поеду я, Валентина Васильевна, — устало машу рукой, — Вы там скажите гостям, что пришлось покинуть мероприятие по личным причинам. Ну и за Пузик проследите, чтобы не грустила. Может, оно к лучшему, и надо радоваться, что всё открылось не через десять лет.

Выхожу на улицу и вдыхаю морозный декабрьский ветер. По Новому Арбату проезжают редкие автомобили. Подхожу к «Волге» и объясняю водителю, что хочу пройтись. Поднимаю воротник импортного пальто и вслед за спешащими домой пешеходами, двигаюсь в сторону дома. Благо, мне здесь идти чуть более десяти минут, даже замёрзнуть не успеешь. Одет я достаточно легко, так как в последнее время перемещаюсь больше на машине. Она, кстати, сейчас медленно движется по противоположной части улицы. Моё сопровождение никто не убирал, вот и приходится жить под постоянным наблюдением.

Не сказать, что меня переполняют эмоции. Просто грустно и даже немного смешно. Только выдохнул и подумал о миновавших неприятностях, как они меня настигли. Однако теперь глупо винить во всём этом внешний фактор. Виноват исключительно товарищ Мещерский и никто другой. А ведь Пузик права! Я законченный эгоист, и даже сейчас думаю исключительно о себе.

Ладно, вот и подъезд. Махаю водителю и открываю дверь. Киваю полусонной консьержке и направляюсь к лифту.

Вроде обычный листок бумаги с несколькими словами, только сколько эмоций он вызывает! В принципе, содержание письма я уже знал, так как неделю назад звонил Дино, но всё равно грустно. Ассоциация иностранных журналистов, работающих в Голливуде, оценила «Пёрл-Харбор» по самому высшему разряду! Из семи номинаций, мы взяли пять «Золотых Глобусов». Вроде победа и полный триумф, но настроение почему-то не праздничное. Начиная с того, что меня банально не выпустили из страны, заканчивая тем, что в СССР всем на полученные призы наплевать. Сообщили о прошедшем мероприятии только по радио и в журнале «Культура». И всё! Даже «Советский Экран» проигнорировал это знаковое для страны событие, ограничившись небольшой заметкой. Понятно, что киноиндустрия самого лучшего государства в мире живёт своей жизнью, но реально обидно. Вернее, тоскливо и грустно. Есть и нотки раздражения, которые я стараюсь давить в зародыше. Они вызваны тем, что на церемонию «Оскара» меня тоже не отпускают. Недавно пришла бумажка из «Минкульта», где без всяких экивоков подтвердили невыездной статус товарища Мещерского. Идиоты!

Не сказать, что я излишне тщеславен по жизни, тем более — фильм сплагиачен, и глупо наслаждаться чужой славой. Но ведь съёмочная группа проделала колоссальную работу, которая получила заслуженную оценку. Я уж молчу про то, что мною был внесён ряд изменений, по сравнению с первоисточником, и картина стала даже интереснее. Есть мысли, что всё дело в беглеце, чуть было не сломавшем карьеру мне и Клушанцеву. Но это дела давно минувших дней, и все обвинения с нас сняты. Павел Владимирович даже съездил в ГДР, где выступил консультантом для «DEFA». Только дорога на Запад для нас закрыта.

Удивительное и даже пренебрежительное отношение к работе собственных граждан, ведь награда — огромное достижение для страны. Хотя, мало кому понятно, что такое «Глобус» за лучший фильм или режиссуру, но ведь есть люди, которые могут объяснить. Это тем более странно, с учётом того, как нынешние коммунистические руководители очень любят хвастаться успехами страны на международной арене. А здесь вдруг полное игнорирование. И не скажешь, что ситуация является заговором против меня любимого. Просто в Союзе отдают предпочтение Венеции и Каннам, считая полученные на этих фестивалях призы настоящим успехом. Даже «BAFTA», которую взял в своё время Чухрай, не впечатлила наших чинуш. Пытаюсь успокоиться, но становится только хуже.

Тут слышу звуки лёгких шагов и на кухню заходит Анна. В коротком халатике, немного заспанная и уставшая, но при этом какая-то умиротворённая. Посмотрев на мою кислую мину, супруга подошла ближе и обняла со спины. Пушистые волосы щекочут щёку, а нос улавливает запах грудного молока и шампуня. Сегодня Толик вёл себя беспокойно и хорошо помучил молодую маму. Да, у меня родился сын! Первенца мы назвали в честь погибшего на фронте деда, то есть моего здешнего отца. Роды прошли нормально, и ребёнок появился на свет здоровым. Обычно он только ест и спит, но периодически немного шумит. Первый раз Аня перепугалась и хотела звонить сразу в скорую. Благо, рядом была тётя, успокоившая племянницу, но на всякий случай вызвавшая знакомого педиатра, очень известного в столице. Народ думает, что в СССР нет платной медицины, и он прав. Но для тех, кто хочет получить более качественную помощь и располагает финансами, существует целый спектр услуг. И касается это не только врачебной помощи.

— Может, хватит наводить тоску? — прошептали мне в ухо, отчего кожа сразу покрылась мурашками, — Мне нужен исключительно позитив, а ты всё молчишь и грустишь. Ну-ка, давай, развлекай свою молодую и красивую жену.

Перемещаю Анну на колени, крепко обнимаю и зарываюсь в её волосы. В последнее время у нас полный консенсус, разве что пока нельзя закрепить его сексом. Но это вопрос времени, поэтому подожду. После родов вернулась прежняя весёлая и ироничная особа, которая в своё время привлекла внимание одного перспективного режиссёра. Изменения коснулись не только внутреннего, но и внешнего состояния. Супруга немного округлилась, а её движения стали более плавными. Не женщина — мечта поэта!

— Согласен, что переборщил с унынием и самокопанием. Ваш персональный арлекин скоро будет в форме, — отвечаю, усмехнувшись.

Поворот головы и взгляд зелёных глазищ обжигает меня чуть ли не физически. Понял, что зря выплеснул своё недовольство. Пытаюсь объяснить жене своё поведение.

— Я действительно много трудился, тебе ли не знать. Если работа была выполнена плохо и её не оценили зрители, то это другой вопрос. Но я заслужил свои награды! И дело даже не в этом. Мне просто нужно осязаемое подтверждение успеха на международном уровне. А товарища Мещерского просто закрыли в клетке, ещё и делают вид, что он ничего не добился.

Получилось сумбурно и вразрез с моими мыслями об отсутствии тщеславия. Наверное, я начал страдать хронической болезнью звёзд шоу-бизнеса, которые постоянно требуют внимание к своей особе.

— Зачем вся эта мишура? Ты сам несколько раз говорил, что главным критерием работы является зритель, пришедший в кинотеатр и оставшийся довольным. Так наслаждайся всеобщим вниманием к своей работе. Смысл переживать? Тебе не запрещают работать в кинематографе и на телевидении? Значит, надо снять такой фильм или передачу, чтобы все были сражены наповал, — резонно замечает супруга, и тут же показывает свой характер, — И вообще, я выходила замуж не за какого-то нюню, а сильного мужчину и бойца. Наш маэстро теперь при каждой неудаче будет плакаться мне в жилетку? Лёша, что ты делаешь?

Это я решил проверить, как там дела с жилеткой. Вернее, что скрывает халатик. Вроде всё в порядке, стало даже лучше!

— Проверяю жилетку, — отвечаю, смеясь, и прижимаю локти Анны, которым она хотела воспользоваться, — Вдруг там произошли непоправимые изменения.

— Прекрати! Ещё рано!

— Знаю. Дай помечтать соскучившемуся мужчине, — шепчу в порозовевшее ушко.

— Ага, так я тебе и поверила, — ответила Аня, при этом поудобнее устраиваясь на моих коленях, — Давай, рассказывай что-нибудь интересное. А то с этими морозами и на улицу толком не выйдешь. Скоро совсем мхом покроюсь и стану злой, как колдунья из вашего фильма.

Ну, что поделаешь? Надо развлекать заскучавшую красавицу. Немного подумав, выдаю ей эпическую вещь из начала нулевых моей реальности. В своё время меня сразили рассказы Свешникова «Про кошку и собаку», которые автор начал выкладывать ещё на «Удаве». Помню, ехал в метро, читал распечатанный на принтере текст и ржал самым безобразным образом. Народ косился и крутил пальцем у виска, а я не обращал внимания, только вытирал проступившие слёзы.

Быстренько собираюсь с мыслями и выдаю первую часть знакомства удивительных животных с человеком. Аня не сразу поняла юмор, затем несколько раз прыснула, и начала заливисто хохотать. Я, используя все свои актёрские таланты, превратил рассказ в эстрадный монолог. Ловлю себя на мысли, что хандра испарилась, и я получаю удовольствии не меньшее, чем жена. И ведь история хороша, можно прямо сейчас начинать писать сценарий. Добавить бы туда ещё скрытых намёков, кусающих тупость властей, тогда получится культовая комедия на долгие годы. Заканчиваю рассказ, и сразу же из спальни раздаётся хныканье. Анатолий Алексеевич, как настоящий джентльмен, дал маме отдохнуть и только затем напомнил о себе. Анна тут же вскакивает и ойкает, это я поддал ей ускорение лёгким шлепком по аппетитной попке. Возмущённый взгляд зелёных глазищ только добавляет мне хорошего настроения.

Что-то стало слишком много тайных встреч и шпионских игр в моей жизни. Вроде сам настоял на максимальной секретности, а теперь ворчу и мучаюсь. Встреча с главными боссами «золотого пула», которых я про себя обозвал триадой, состоялась в небольшом отеле около Арау, что между Базелем и Цюрихом. Мне пришлось добираться сюда через французский Мюлуз. Официально я выехал из Парижа в Ниццу, дабы оторваться от возможной слежки. Благо, хоть не пришлось менять внешность или использовать поддельные документы. Главной задачей, стоявшей перед сопровождающими из ГРУ, было секретно привезти меня в Швейцарию. Они с ней справились, хотя и доставили мне массу дискомфорта со сменами машин. Франческо приехал самостоятельно из Италии, но тоже под присмотром одного неприметного товарища.

И вот мы сидим перед тремя господами самого буржуинского вида. Понятно, что главные бонзы на встречу не приехали, у нас совершенно разные весовые категории. Но и исполнительных директоров крупнейших банков Европы вполне хватает. Лидером швейцарской стороны выступал Николаус Сенн, представлявший «UBS», который в основном и говорил. Более-менее активно себя вёл Райнер Гут из «Credit Suisse», а товарищ из «SBC», назвавшийся герром Мюллером, промолчал почти всю встречу. Только есть у меня подозрения, что последний господин выдавал себя за другого человека.

Сама встреча прошла в тёплой и дружественной атмосфере. Вру, конечно. Это напоминало шахматную партию между не особо дружелюбными игроками, тщательно скрывавшими свои эмоции. Ди Марко сразу растерялся, а вот я попал в свою стихию. Уж играть и замечать фальшь, режиссёру велел сам Говинда.

Началось всё достаточно нейтрально, с обмена мнениями на общие темы. Далее, устав играть в словесные кошки-мышки, я предложил господам переходить к делу.

— Предлагаю ценить время обеих сторон и приступить к причине нашей встречи. В противном случае мы с синьором ди Марко покидаем это гостеприимное место.

Франческо, услышав это, резко побледнел и даже начал дышать через раз. Мне же плевать на все эти политесы. Я здесь такая же сторона переговорного процесса, как и банкиры. И самое главное — швейцары заинтересованы в нас не меньше, чем мы в них.

— Мистер Мещерский, дело в том, что нас смущает ваша деятельность. Мы долго собирали информацию, и до сих пор не можем понять, кто вы. Если смотреть на вещи здраво, то подобных успешных игроков на бирже в истории хватало. Но вы отличились не только некоторыми спекуляциями, где просто невозможно было угадать с началом падения бумаг, не обладая инсайдерской информацией — более удивительна агрессивная политика «LV» и «L'Oreal», которые действуют по грамотно разработанному плану. Вы не представляете наше удивление, когда мы узнали, что за всем этим стоит режиссёр, ещё и коммунист, — Сенн развёл руками, как бы оправдываясь, — Первое, о чём подумает разумный человек — это провокация советской разведки. Но факты говорят, что за два года ваша компания заработала огромные деньги, если сравнить их с первоначальными вложениями. Мы уважаем банковскую тайну, но «MDM Ltd» особо не скрывалась, и обратила на себя внимание некоторых господ. А затем нам поступает очень заманчивое предложение по золоту из Москвы. При этом речь идёт не о продаже, а совместной деятельности. Вот нам и потребовалась личная встреча, хотя вы в курсе дела.

— Всё равно мне непонятны причины вашей настойчивости. Товарищ Карнаух предложил весьма интересную схему, которая принесёт доход обеим сторонам, — включаю дурачка в ответ на сумбурную, а скорее всего, тщательно подготовленную речь Сенна, — Думаю, именно «пул» заинтересован в бесперебойных поставках золота. СССР может продать металл по старой схеме и без вашей помощи.

— Мы можем ответить, что вполне обойдёмся южноафриканским золотом, — усмехнулся, вернее, оскалился банкир, — Но это будет неправдой — так же, как ваши слова. Всё вы прекрасно понимаете. Предлагаю открыть карты, дабы не играть словами. Наш «пул» хочет войти в трейдерские проекты «MDM Ltd», и даже готов предоставить солидный кредит. Тогда заключение золотой сделки с Советским Союзом станет обычной формальностью.

Начинаю быстро прокручивать в голове варианты, благо, никто меня не торопит. Предложение весьма заманчивое, тем более, от такого мощного конгломерата. Только есть пара подводных камней — скорее, даже скала. Во-первых, мне не нужны компаньоны, которые в итоге могут подмять под себя нашу компанию. Ведь им достаточно опутать товарища Мещерского грамотными договорами, ещё и подключить советские власти, соблазнив их огромными прибылями. Противостоять подобным силам — нереально. В итоге придётся бежать в США и просто менять хозяина, что для меня совершенно неприемлемо. Во-вторых, наша компания с Ди Марко оперирует мизерными суммами. Поэтому мы пока не привлекли внимание акул с Уолл-стрит и прочих Сити. Хотя, тамошние воротилы могут и отслеживать излишне успешных спекулянтов.

Если рассматривать самих швейцарцев, то не стоит их демонизировать. Пока «пул» является объединением периферийных банков, по меркам мировой финансовой системы. Они надёжны, умеют хранить тайну и выгодно используют многолетний нейтралитет, но не более того. Швейцарцы не обладают такими ресурсами, как американские, английские и даже некоторые европейские банки. Нет здесь пока таких активов, которые находятся под управлением тройки. Их взлёт ещё впереди. Проникновение на рынок золота и прочих драгметаллов как раз станет одним из трамплинов, позволившим им войти в мировой топ. Поэтому слова, о замене советского золота южноафриканским, прозвучали немного лицемерно. Три банка решили выделить пятьдесят тонн для начала активной деятельности, а Союз предлагает им сразу восемьдесят. Кому они здесь рассказывают сказки?

Есть у меня домашняя заготовка из списка компаний, которые будут бурно расти в семидесятые. В первую очередь речь идёт о немцах и японцах. Но наверняка и отделы аналитики банков могли предоставить подобную информацию. Только отношения с товарищами капиталистами налаживать надо, поэтому открываю свою папку и передаю Николаусу листок со списком перспективных компаний. Тот быстро пробежался по тексту и передал его коллегам. Через некоторое время, решаю попробовать предложить собеседникам немного иную тему.

— Господин Сенн, как долго ваша страна и её крупный капитал собирается скрываться за мнимым нейтралитетом? — мой вопрос удивил не только банкиров, но и ди Марко.

— Ваши слова звучат немного оскорбительно, мистер Мещерский, — в разговор вступил Гут, — Конфедерация много веков не вмешивается в военные конфликты. Я надеюсь, что это продолжится и далее.

— Прошу извинить за мой французский, может, я неверно выразился, — жалко, что никто из присутствующих не поймёт шутку, — Только вы всегда вмешивались в конфликты, помогая разным сторонам прятать деньги и золото. Русские революционеры, немецкие нацисты или американские гангстеры, не просто так доверяли вашим банкам. Может, швейцарцы считают это нормой, но у многих стран накопились претензии и раздражение от вашей деятельности. И когда-нибудь швейцарским банкам придётся за это заплатить.

— И кто это сделает? — презрительно ухмыльнулся Сенн.

— Еврейские организации, которые потребуют у вас выплатить деньги людей, погибших в результате геноцида, и имевших вклады в швейцарских банках. Нет, — примиряюще поднимаю руки и улыбаюсь вмиг напрягшимся собеседникам, — Это случится нескоро. Думаю, пройдёт лет двадцать. Сначала вы основательно влезете в американские дела, приобретя немало тамошних активов. А вот потом вам начнут выкручивать руки. Более того, за данной акцией будут стоять весьма солидные организации и разведка США. После того, как вас прогнут и заставят выплатить компенсацию, последует следующий этап. ФРС потребует, чтобы вы отказались от тайны вкладов и предоставили американцам всю информацию по счетам их граждан. И вы будете договариваться, сдав часть информации о своих клиентах. Заодно будет платить немалые штрафы. Фантасмагория ситуации заключается в том, что далее вас заставят сдать счета граждан других стран. Сейчас вы единственная страна, кроме коммунистического блока, которая может позволить себе вести независимую финансовую политику. Но и это ещё не всё.

Судя по тому, как посмурнели лица собеседников, попытки подмять под себя излишне богатых и независимых европейцев начались давно. Ну не могут в Вашингтоне терпеть подобное непотребство. Какие-то зажравшиеся бюргеры оперируют огромными суммами, которые проходят мимо американских банков! А ещё есть подлецы, которые, будучи гражданами США, не платят налоги, пусть даже деньги заработаны в других странах. Это же форменный кошмар!

— Что может быть хуже? — уточнил Гут.

— Вас отодвинут от золотого пирога и вынудят довольствоваться сущими крохами. Сначала вы вложите в дело мощные ресурсы, а затем американцы откроют фьючерсную биржу по торговле драгметаллами. Их поддержат англичане со своими сателлитами — Австралией и Канадой. Рассказать вам, куда побежит большая часть остальных добытчиков золота?

— Но позвольте, — в разговор опять вступил Гут, — Основными поставщиками золота на мировой рынок являются ЮАР, СССР, Австралия, Канада и США. Я могу поверить, что новой бирже удастся переманить канадцев. Но те же австралийцы вполне хорошо торгуют металлом на азиатском рынке, давно продавая золото по рыночной цене. И какой смысл африканцам и коммунистам менять надёжный рынок сбыта?

— Я уже задал вам вопрос, который является ответом. Как долго крупный капитал Швейцарии собирается играть в нейтралитет?

— Вы предлагаете, чтобы «пул» одновременно вошёл в альянс с южноафриканскими расистами и русскими интернационалистами? — улыбнулся Николаус.

— Зачем? Вам надо просто привязать к себе обе страны, используя свой нейтралитет. А вот далее надо попробовать сблизить интересы ваших партнёров, убрав в сторону политическую составляющую. Деньги нужны всем, даже коммунистам. Если они увидят реальную выгоду от сотрудничества, то могут скорректировать свой политический вектор. С учётом того, что ЮАР полностью контролирует Юго-Западную Африку, Ботсвану и Родезию, а СССР вместе со странами соцлагеря занимают почти половину планеты, то мне непонятна ваша пассивность. Золото добывает Китай, которому необходим надёжный канал для сбыта, а также Индонезия, Гана, Перу, Мексика, Конго и десяток других стран. Если вы начнёте действовать сейчас и создадите свою биржу с рыночной стоимостью металла, то нет смысла бояться американцев. Но основную ставку лучше сделать на Южную Африку и Советский Союз. А для этого необходимо привязать обе страны к Швейцарии.

Судя по молчанию, все присутствующие находятся в лёгком шоке. Думаю, банкиры кропотливо проверили мою деятельность и понимают, что это не просто слова. Когда два французских концерна за короткий срок делают мощнейший рывок, приблизившись к статусу транснациональных компаний, то бизнес-сообщество внимательно изучает причины такого спурта. А ещё швейцары отследили деятельность «MDM Ltd», что только добавило мне авторитета. Всё-таки за два года у нашей компании не было ни одного провала, а первоначальный капитал вырос в десятки раз. Заработанные деньги — лучшая визитная карточка для подобных персонажей.

— Со своей стороны я постараюсь достучаться до разума советского руководства. Но если вы поможете выгодно реализовать восемьдесят тонн золота и примите план товарища Карнауха, то Москва будет просто вынуждена прислушиваться к мнению партнёра. А если речь ещё пойдёт о строительстве в СССР фармацевтического завода и передачи технологий, которым обладает Швейцария, то товарищи могут забыть даже про интернационализм.

— Но мы не собираемся продавать коммунистам завод или передавать какие-либо технологии, — воскликнул Гут к явному неудовольствию своих коллег, — Ещё вы твердите о нашем нейтралитете, который поможет договориться, со столь разными странами. И тут же предлагаете нам влезть в политику.

— Завод и технологии купит моя компания примерно через три — четыре года. Пока я не обладаю достаточными средствами. Вам же не мешает вспомнить, что ЮАР и СССР находятся под санкциями, которые сильно ограничивают их промышленность. И для помощи этим странам необязательно действовать напрямую. Откройте несколько компаний в разных странах и запросите правительства потенциальных партнёров о технологиях и товарах, в которых они нуждаются. Не забывайте, что это два крупнейших добытчика золота в мире. Заодно привязывайте к своему «пулу» другие государства. Пока англичане в кризисе, а американцы искусственно сдерживают цену, можно вывести вашу будущую биржу в мировые лидеры. Далее англосаксы будут вынуждены договариваться с вами, — делаю паузу, жадно выпиваю полстакана воды, и продолжаю дальше, — Поймите одно. Западу не нужна ЮАР под управлением белых, и стабильная Россия во главе с непонятными коммунистами. И дело давно не в идеологии. Уж слишком огромными ресурсами обладают эти страны и контролируемые ими сателлиты. Гораздо проще сменить там власть и беспрепятственно грабить их, прикрываясь общечеловеческими ценностями и демократией. Это не значит, что оба режима завтра рухнут. Но они будут вынуждены постепенно уступать и договариваться с более технологически развитым Западом. А ещё обе страны грамотно стравили, заставляя воевать друг с другом. И первыми в этой битве падут буры, сдав все позиции. Что будет с СССР, я не знаю, но и там последует значительная трансформация из-за экономических проблем. Пусть это будет и через двадцать лет. В политику вы всё равно влезете, или вас заставят. Только лучше это сделать сейчас — самостоятельно, и на собственных условиях. Глупо не использовать представившуюся возможность.

— Предположим, что мы договоримся с президентом Фуше. Он адекватный человек и здравомыслящий политик, — сварливо произнёс Гут, — Но как быть с партизанской войной в Родезии и поддержкой повстанцев со стороны Советского Союза? То же самое происходит в Юго-Западной Африке. Даже если вы сможете решить эту проблему, в чём я сильно сомневаюсь, то зачем «пулу» договор с Москвой? Что коммунисты могут предложить нам, кроме золота, которое они и так готовы продавать через «пул»?

— Нефть. Не могу понять пассивность западных компаний в этом направлении. Такое впечатление, что кроме итальянцев, никто не хочет заработать, — отвечаю этому недоверчивому господину, — Советский Союз уже дотянул нефтепровод «Дружба» до Берлина — значит, необходимо использовать столь выгодный момент. Создайте новую, или лучше купите уже готовую компанию, коих сейчас немало в Европе и Америке. Почему не продлить ветку нефтепровода до ФРГ и даже Франции? Ещё лучшим вариантом будет кредит, который «пул» выделит советскому правительству для строительства «Балтийской трубопроводной системы» до города Усть-Луга. Вы можете получить целый порт практически в собственное распоряжение, если вложите деньги в его оборудование. Само собой, напрашивается создание своего танкерного флота. Кроме самого СССР, есть несколько его сателлитов или союзников, обладающих большими запасами нефти. Более того, кто вам мешает руками разного рода повстанцев, за которыми стоят советские товарищи, захватить власть в некоторых странах Африки? Но даже без условной Анголы, вы уже сейчас можете получить доступ к нефтеносным месторождениям Алжира, Габона, Конго, Индонезии, Йемена, Судана, Экваториальной Гвинеи и ещё десятка государств. Им требуются инвестиции в нефтегазовую промышленность. Но главной задачей будет торговля с СССР, который может обеспечить безопасность ваших интересов в сложных регионах. Если грамотно составить предложение и выйти на товарища Косыгина, объяснив ему колоссальные выгоды для экономики Советского Союза, то у новой компании открываются головокружительные перспективы! Но и это ещё не всё. Если господа не имеют принципиальных возражений, то после обеда, я могу ознакомить вас со второй частью плана.

Возражений никто не имел. Забавно, но эти жадины хотели оставить нас с Франческо без еды. Я понимаю, что западные товарищи любят экономию, но всё имеет свой предел. Оказалось, что в отеле весьма приличная кухня, а наши собеседники не такие буки и крохоборы. За столом мы больше обсуждали кино и мои планы. Нечего человеческое не чуждо даже банкирам. Сенн вообще взял у меня автограф, заявив, что его дочка является поклонницей таланта Алекса Мещерского.

Джек Лемонн раскрыл конверт, прочитал сложенную бумажку и сделал длинную паузу. Зал затаился в ожидании и предвкушении сенсации. И она состоялась.

— Оскар получает фильм — «Полуночный ковбой»!

Голливудская публика отреагировала на крик комика бурными и искренними аплодисментами. Я тоже хлопал, Дино ткнул меня по плечу, наверное, в знак поддержки. Тем временем на сцену взбирался радостный Джон Шлезингер, подлинный триумфатор сегодняшнего вечера.

Да, киноакадемия прокатила меня самым натуральным образом. «Лучший фильм» и «Лучший режиссёр» взял «ковбой», где отлично сыграли фактические дебютанты Джон Войт и Дастин Хаффман. Несмотря на игру отличных актёров, мне показалось, что картина — полное дерьмо. Вернее, сам сюжет, который понятен исключительно американской аудитории. Но, по словам критиков, в фильме были подняты насущные проблемы общества, а о многих вещах заявлено открыто. И вообще, это настоящий прорыв и прочее бла-бла-бла.

Хотя, Лёша Мещерский остаётся при своём мнении. Со своим уставом в чужой монастырь не лезут, поэтому я просто впитываю атмосферу самого шоу. Вот здесь американцы — молодцы, глупо спорить. Умеют люди организовать вроде банальное мероприятие, и красиво его подать. Начиная с шумихи в прессе, красной дорожки, и грамотного сценария награждения — всё просто великолепно. Почему в Союзе не хотят делать шоу, для меня загадка. Ну и бог с ним. Только премию за лучшие музыкальные клипы я создам и продавлю, наплевав на лицемерную мораль. И будет это живо и весело, прямо как на этом сборище голливудских лицемеров. Кстати, советское клипмейкерство развивается достаточно бурно, опережая западных коллег. Так почему не наградить людей, которые этого заслуживают?

А ещё здесь я был шокирован осознанием того, что Алекса Мещерского знают в мире кино. Статьи в журналах (не всегда положительные), несколько интервью от статусных изданий и переполненный зал, где была афтографсессия, доказали, что я не зря пахал все эти годы. Трудно не заметить нашу работу, если «Пёрл Харбор» просто вынес всех конкурентов в прокате. Не знаю, о какой финальной сумме идёт речь, но Эванс светится от счастья и готов расцеловать всех окружающих. Речь идёт о том, что мы обходим «Звуки музыки», а на первом месте остаются непотопляемые «Унесённые ветром». Только есть небольшая разница между нами и конкурентами. Они взяли «Оскар» за «Лучший фильм» и «Лучший режиссёр», а мы нет.

Хотя, глупо кусать локти, так как мы собрали неплохой урожай в других номинациях. Реальным неудачником прошедшей церемонии оказались «Тысяча дней Анны», «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», «Хелло, Долли!» и «Бутч Кэссиди и Санденс Кид». Одиннадцать, девять и по семь номинаций, соответственно, но в итоге всего по одному призу. Единственное, я расстроился из-за пролёта с наградой за «Лучший сценарий, основанный на неопубликованном ранее материале». В остальном же глупо жаловаться, ведь шесть статуэток на дороге не валяются.

«Лучшая актриса второго плана», «Лучшая музыка», «Лучшая песня к фильму», «Лучшая операторская работа», «Лучшая работа художника», «Лучшие специальные визуальные эффекты» — феноменальное достижение! Я был несказанно рад, когда Ракель взяла статуэтку за роль стервочки, ведь она её заслужила. Для неё это самый настоящий шанс перейти на следующий уровень, когда актрису перестанут воспринимать исключительно как кусок мяса в бикини. Довольные и счастливые, Эванс с ди Лаурентисом вышли на сцену, дабы получит награду за Клушанцева. Мне же оставалось просто радоваться за коллег, и поругивать про себя академиков. Но логика последних мне ясна — развлекательные фильмы, и особенно пеплумы, достаточно редко получают «Оскара» в главных номинациях. На ум приходит только «Бен Гур». Но это был чисто еврейский проект, когда реальные хозяева Голливуда показали, кто в доме хозяин. Только десять номинаций, и всего лишь второстепенные призы, не добавляли мне хорошего настроения.

Обидно даже не за сам факт пролёта. Я ведь снимаю кино в совершенно ином стиле. В ближайшие годы американский кинематограф окончательно избавится от канонов прошлого, и станет больше напоминать европейский. Да, именно так. Нынешняя пафосная, и где-то наивно-слащавая подача, окончательно надоест зрителю. В семидесятые начнут снимать именно то кино, которое завоюет мировое признание. Сейчас смотреть большинство фильмов просто невозможно. Это отрыжка прошлых лет, когда реализм демонстративно игнорировался голливудскими воротилами. Только я изначально снимал в ином стиле, что может заметить даже далёкий от кинематографа человек. Но не судьба.

Поэтому на вечеринке, организованной «Paramount», мне было немного дискомфортно. Я прослушал поздравительные речи руководства и даже искренне поаплодировал, но затем засел в уголке с бутылкой вина, погрузившись в невесёлые размышления. Тут ещё и очередные неприятности в личной жизни. Вернее, супруга может обеспечить их в будущем.

Никак не могу отдышаться, поглаживая влажную спину чуть ли не мурлычущей Ани. Это у нас первый секс после долгого перерыва, связанного с родами. Как оказалось, оба соскучились и с трудом сдерживали переполнявшие нас эмоции. Ребёнок спит в своей комнате, поэтому мы старались особо не шуметь. Получалось плохо, но важен сам факт.

Анна тем временем замоталась в простыню, включила бра и перевернулась на бок. Есть у неё небольшой комплекс — не любит она находиться обнажённой при свете. В темноте все комплексы покидают мою молодую жену, я бы даже сказал, превращают её в совершенно другого человека. Страсти в наших отношениях хватает, да и темперамент у неё взрывной. Но после бурного секса возвращается прежняя серьёзная девушка, будто стесняющаяся своего тела. А ведь посмотреть есть на что! Хороший вид, даже не скажешь, что она рожала всего три месяца назад. Хоть картину пиши. Плавные изгибы тела, под тонкой простынкой, прямо манили идти на очередной заход. Улыбаюсь и начинаю стягивать материю, мешающую наслаждаться столь приятным видом, но моя попытка тут же прерывается. Может, это идёт от мамы, которая в молодости вбила дочери свои понятия о морали — тёща у меня дама со странностями, это ещё мягко сказано. Хорошо, что удалось поставить её на место и прочертить определённую границу, за которою она не лезла со своими советами.

— Лёша, ты понимаешь, что так жить нельзя, — вдруг огорошила меня супруга, — Я про твоё намерение работать за границей. Ты опять исчезнешь на полгода, или более. Почему-то мне ранее иначе виделась семейная жизнь. Видеть мужа в редкие моменты, когда он снисходит до семьи, отвлекаясь от работы, не является предметом моих мечтаний.

— Я буду приезжать каждый месяц на неделю. Точнее, это будет пять дней, так как два из них уйдут на дорогу туда и обратно. Подобный график отдельно прописан в контракте, — сам не заметил, как начал оправдываться, — По-другому не получится, прости. Но для меня крайне важно снять эти фильмы. Понимаешь, любой человек хочет достичь в своей профессии уровня мастера. А здесь я могу перейти уже в ранг небожителей.

— Только мне от этого не легче, и Толику тоже. Он ещё маленький и ничего не понимает. Но лучше, когда ребёнок видит отца постоянно, а не редкими моментами, — казалось, Анна пропустила мимо ушей мои аргументы.

Тяжело вздыхаю и пытаюсь сосредоточиться, но сделать это сейчас проблематично. Вот интриганка, нашла же момент для подобного разговора. Но здесь я своих позиций уступать не собираюсь. План на ближайшие три года сформирован, и менять его глупо. Тем более, когда речь идёт о женских капризах. Слишком долго я добивался возможности получить свободу перемещения.

— Ты прекрасно знала, за кого выходишь замуж, — прислоняю палец к пухлым губам, перемывая попытку возразить, — Более того, кроме творчества, у меня есть ещё одна задача. И её мы с тобой тоже обсуждали. Понятно, что не сейчас, но через год мне потребуется твоя помощь. Поэтому я не понимаю, что могло измениться за несколько месяцев? Артисты, конечно, не вахтовики, но часто живут в похожем режиме. Сегодня съёмки в Москве, завтра — творческий вечер в Ленинграде, а послезавтра — репетиция в Киеве, и так всю жизнь. Но я точно не собираюсь жить в подобном режиме долгие годы, и прошу потерпеть годик. Далее мы будем вместе постоянно. Мне тоже не нравится мотаться по свету и бывать дома наездами.

— Тогда я не понимала, как это тяжело. Раньше, когда приходилось летать к тебе в США, всё казалось необычным и романтичным, — Анна опять пресекла мои поползновения стянуть с неё простынь, — Но после рождения сына, начинаешь совершенно иначе смотреть на некоторые вещи. И я точно не хочу быть женой вахтовика. Что касается помощи, то можешь на меня рассчитывать. Хотя ты до сих пор толком не объяснил, что задумал.

Ну не сейчас же рассказывать о своих наполеоновских планах. Частично Анна в курсе, и даже согласилась, что ей лучше продвигаться по административной, а не научной стезе. То есть, работать она будет в НИИ со своим отцом. Вместо чистой науки, начнём обучать нашу красавицу и комсомолку руководить. Как это будет выглядеть на практике, пока не знаю. Надо будет обсудить все нюансы с тестем.

Между тем Анна быстро встала и накинула на себя халат. Любуюсь её аппетитными формами, при этом понимая, что наша семейная жизнь движется в неверном направлении. Прозвучавшие слова, брошенные через плечо, подтвердили мои подозрения.

— Я переночую в детской. Вдруг Толик начнёт капризничать, да и кормить его пора. А тебе рано вставать, не хочу мешать.

Анна тихо вышла из спальни, а я всё продолжал смотреть на закрытую дверь. Что это было? Вот зачем играть на моих нервах? Я же не железный и тоже переживаю, что не смогу видеть её и сына долгое время. А ещё есть рыжики, которые тоже требуют внимания.

Всё это немного выбивает из колеи. Думаешь, что у тебя есть надёжный тыл и дом, куда хочется возвращаться — но оказывается, всё не так уж просто. Может, опять тёща начала воду мутить? Как-то в одном из разговоров с Аней, который я случайно услышал, она поднимала тему о муже-путешественнике. Вроде ничего необычного, но какой-то гаденький осадок остался. Мол, твой супруг шатается непонятно где, а вокруг толпы актрис, мечтающих запрыгнуть в его койку. Наверное, она так дочку успокаивала. Или тётенька считает, что муж должен находиться исключительно под каблуком своей благоверной? Тогда почему от неё сбежал собственный супруг? Странное поведение со стороны взрослого человека. Если сломана твоя жизнь, то надо и дочери её испортить?

— Пора начинать работать более активно. Разрешение на выезд я получил, и даже смогу жить в Париже. Но сейчас просто нет времени лично заниматься съёмками рекламы. Поэтому многое зависит от тебя, друг мой. Надо найти толковых молодых людей. Сейчас направление рекламных роликов находится в стадии бурного роста, вот и давай подбирать кадры. Наши партнёры из «LV» работают как-то вяло. Основная идея «львов» заключалась в поиске перспективных режиссёров. Только на последние проекты креатур месье Ракамье, нельзя смотреть без слёз. Хотя, там могла подсуетиться мадам Одиль и всё испортить, она это умеет.

Идущий рядом Франческо всхлипнул, пытаясь сдержать смех, но всё равно захохотал. Да, беспокойная дочка покойного Гастона Луи Виттона продолжает периодически делать глупости. Вот и сейчас корпорация провела вроде бы успешную рекламную кампанию, но, мне кажется, что это напрасная трата ресурсов. Или я просто слишком критично отношусь к работам здешних современников. Но глава «LV» придерживается того же мнения, судя по желанию встретиться со мной и обсудить новую стратегию. Я к этому пока не готов, так как в Париже проездом на один день. Буквально с корабля на бал, вернее, у меня обед с ди Марко, небольшой шопинг, а далее опять перелёт.

— Я не собираюсь более терпеть подобного отношения! Это какой-то произвол и тирания! — начала кричать звезда после очередного неудачного дубля, — А ещё эти чёртовы грязь и холод! Надоело!

Нэнси порядком меня достала, впрочем, как и всю группу, но сегодня был перебор. Я же не виноват, что эта клуша не удосужилась нормально выучить текст, ещё и эмоционально перегорела. На всё это наслоилось, что у неё скоро свадьба, и вместо подготовки к мероприятию ей приходится участвовать в тяжёлых съёмках далеко от дома. Эту теорию мне озвучил местный помощник. Не хочется ссориться с её папахеном, но и подстраиваться под гниль офигевшей певички — последнее дело.

Моё мнение более жёсткое — у сына великого певца просто бесталанная дочурка. Нет, с голосом у миссис Синатра всё в норме. А вот с актёрским мастерством — самая настоящая беда. Я всё-таки больше ориентируюсь на классическую систему Станиславского, а здесь явные пробелы в образовании. Особенно это режет глаз на фоне Редфорда, который окончил одно из лучших профильных заведений, коим является школа Пратта. Да и Дэвис с Кеннеди, играющими сестру и агента певцы, тоже выделялись в лучшую сторону. Оно и немудрено, Джордж пару лет взял статуэтку за роль второго плана.

Может, и я где-то переборщил. Надо учитывать, что после двух суток в дороге, по маршруту Москва-Париж-Нью-Йорк-Лос-Анджелес, пришлось сразу лететь в Эдмонтон. Тут ещё начались проблемы организационного характера — сломался один из грузовиков, перевозивших оборудование. Плюс сама Канада весьма мутная страна. Вроде пейзажи и климат похожи на нашу тайгу, а на деле всё совершенно иное. Какая-то суррогатная Россия, где вольготно себя чувствуют только лесорубы и медведи. В общем, чувствую я себя здесь дискомфортно, на это ещё наложились хронический недосып, резкая смена часовых поясов и проблемы организационного характера. При этом мне удавалось не истерить, и наладить нормальную рабочую атмосферу. Другой вопрос, что жесточайший график требовал начинать съёмки, буквально только отряхнув дорожную пыль. Мне не привыкать работать в таком режиме, лишь бы высыпаться. А вот для многих подобный стахановский метод оказался в диковинку.

Первой не выдержала Нэнси. Вот только наша звезда на букву «П» не хочет признаться, что винить надо себя любимую. Кто виноват, что мы уже снимаем восьмой дубль, из которых только два можно назвать условно успешными? Ну, не может актриса попасть в образ, хоть ты тресни. На репетиции вроде получалось, а сейчас никак. Третий день непрерывного съёмочного марафона закончился срывом. С другой стороны, не всё так плохо. Смотрю на возмущённую Синатру, готовую выдать новую порцию нелицеприятных слов, и обостряю ситуацию.

— Мне плевать на твои хотелки. Если чего-то не нравится, то ори на своего агента или пожалуйся папочке! Будет здесь кто-то учить меня, как снимать кино, — специально повышаю голос, который прозвучал в полной тишине, — Не хочешь этой роли, значит, плати студии неустойку, приписанную в контракте, и вали обратно! Но пока ты здесь — изволь выполнять все мои требования. А теперь уноси свою дряблую жопу с глаз долой! Только через пятнадцать минут, чтоб была готова! Перерыв, если кто-то не понял!

Это я уже обратился, чуть ли не застывшей с открытыми ртами съёмочной группе. Нэнси не сразу поняла смысла моих слов, а затем вылетела из комнаты, размазывая слёзы. Вслед за ней понеслась персональная помощница, и остальной народ начал разбредаться. Тут меня озарила очередная гениальная идея, и я громко хлопаю в ладоши, привлекая внимание.

— Так, срочно меняем планы на сегодня. Будем снимать сцену с умирающей сестрой прямо здесь, а не в павильоне. Бэтти, — обращаюсь вмиг подскочившей ассистентке, — Организовывай грим для Нэнси и Филлис. Где сестра?

Тут будто из ниоткуда нарисовывается Дэвис, старательно делающая серьёзное лицо. У самой же в глазах скачут бесенята, и девушка явно с трудом сдерживает смех. Тоже напасть на мою голову. Бурно начавшийся роман вдруг перешёл в полное игнорирование. Мне сейчас, правда, не до баб, но всё равно обидно. Надеюсь, она не намекает подобным образом, что типа расплатилась за участие в картине? Я бы её и без постели утвердил, так как Филлис хорошо вписывается в роль.

— Быстро гримируем сестру, — тыкаю пальцем в актрису под кивок ассистентки, — Организуй свет и тащи текст. Будем снимать прямо с листа.

Отворачиваюсь от девушек и обращаюсь к нашему оператору. Холл сейчас — один из лучших в Голливуде, и мне очень повезло, что Эванс договорился именно с ним.

— Конрад, давай решай со светом, и что там тебе ещё нужно. Мы пока пробежимся по сценарию. Снимаем раненую сестру, которая признаётся во всех грехах, а далее слёзы и прочие страдания.

Оператор задумчиво потеребил бородку и кивнул. Далее всё завертелось, благо, народ подобрался опытный и два раза повторять не нужно. Я же мельком бросил взгляд на попку Бэтти, которая буквально рвалась из джинсов. А ведь грудь у неё тоже ничего, лицо только малость подкачало. Может? Чёрт, лезет в голову всякий бред. Давал же себе зарок не заводить романы на рабочем месте. И вообще, надо просто хорошенько выспаться.

Быстро организовать съёмку другого эпизода не получилось, как и поспать. Сначала мы обсудили несколько моментов с Конрадом, затем с помощниками пробежались по тексту и передали его актёрам. Далее, Нэнси опять капризничала, но я её не слушал и приказал гримироваться и переодеваться. Дурдом, короче.

— Похвально, что столь молодой человек думает о будущем страны! Я с интересом изучил ваш доклад, который можно назвать самым настоящим научным трудом. Для его обсуждения мы, собственно, сегодня собрались, — свежеиспечённый член Политбюро улыбнулся, при этом его глаза, скрытые за толстыми стёклами очков, оставались совершенно холодными, — Только вы, как натура творческая, немного увлеклись и решили объять слишком много аспектов жизни страны. А у нас есть вопросы по вашей деятельности и предыдущим инициативам, некоторые из которых вызывают недоумение у многих товарищей.

Фурцева после этих немного скривила губы, но сохранила невозмутимое выражение лица. Знай, я её хуже, то ничего бы и не заметил. Шауро кивал в такт словам Демичева, будто китайский болванчик. Месяцев, как и министр культуры, сохранял полную невозмутимость. Ещё два товарища, являющиеся помощниками нового идеолога всея СССР, изображали рабочий вид, усиленно изучая лежащие перед ними бумаги.

Вообще, расположение членов заседания было достаточно забавным. По правую руку Петра Ниловича расположились Фурцева, Месяцев и Шауро. Слева места заняли помощники. Думаю, для понимающих людей — это определённый знак. Заведующего отделом культуры ЦК посадили с краю, что в коммунистической иерархии является чуть ли не оскорблением. Местные элиты напоминают мне Боярскую думу с её местничеством. Значит, дела у товарища Шауро не особо хороши.

Только сейчас мне не до экскурсов в историю. Насторожил некоторый снисходительный посыл в речи Демичева. Он серьёзно думает, что мужчина тридцати одного года от роду, добравшийся до вершин в своей профессии, слишком молод, чтобы задумываться о судьбе страны? Или в ЦК считают, что мнение человека надо воспринимать всерьёз только тогда, когда из него начал сыпаться песок? Ничего, что я сейчас нахожусь на пике интеллектуального и физического развития? Если сравнивать мои заслуги с остальными заседателями, то они перевешивают их совокупные достижения, направленные на пользу СССР. Разве что Фурцева сделала достаточно много для страны. Остальные же обычные партократы-паразиты, как я их называю. В массе своей ничего из себя не представляющие, и продвигающиеся наверх исключительно по партийной линии. Практиков среди них меньшинство, хотя сидящий передо мной бонза целый год занимался педагогической деятельностью. Какая масштабная личность!

А вообще, складывается странная ситуация. Хочется верить, что именно я стал её катализатором. Брежнев сделал несколько неожиданных ходов и, вслед за Фурцевой, приблизил двух товарищей, которые считались его политическими противниками, будучи сторонниками Шелепина. «Железного Шурика» давно позабыли и не сказать, что дело его живёт. А вот соратники данного товарища умудрились вернуться в большую политику. Семичастный сейчас активно перетряхивает и пугает республиканские элиты. А Демичеву доверили один из важнейших постов, который контролирует идеологию СССР. При этом в самом ЦК тоже произошли определённые изменения — кроме Суслова, от реальной власти отстранили Подгорного. Последний наговорил много лишнего по проекту протягивания нефтепровода в ФРГ, и скоро у СССР будет новый Председатель Верховного Совета. В общем, жизнь бьёт ключом, а я от неё банально отстал. Может, подобные изменения и принесут пользу стране, но скорее косметическую. Не верю в глобальные перемены, поэтому продолжаю двигать свой план. По этому поводу мы сегодня и собрались.

— Предлагаю перейти к двум вашим предложениям, а затем обсудить прошлые проекты, — Демичев посмотрел на коллег, не увидев с моей стороны никакой реакции, — Объясните, зачем привозить в Советский Союз зарубежные музыкальные коллективы? Какую пользу это принесёт нашим гражданам? Ведь мало кто поймёт, о чём им будут петь?

Судя по глупой ухмылке Шауро, это мнение имеет своих сторонников. Очень странная реакция, если рассмотреть её в деталях. У меня сразу возникает логичный вопрос — кто мешает лучше преподавать советским школьникам иностранные языки? Я не вижу ничего забавного в подобном невежестве, скорее этого надо стыдиться и исправлять ситуацию. Какой смысл семь лет учить язык, чтобы после десятого класса выпускник не мог объяснить на нём элементарные вещи? Я вот прекрасно владею английским и французским, заодно сейчас подтягиваю немецкий. Но это вопрос к профильному министерству. И поднимать эту тему перед присутствующими — весьма глупая затея. Не поймут, ещё и обидятся.

— Выступление француженки Мирей Матье образца 1967 года прошло успешно, и советский зритель был в восторге! — стараюсь найти более-менее дипломатичный довод, дабы не поссориться с нужными мне товарищами, — Незнание языка не помешало нашим людям наслаждаться пением и заполнять концертные залы. Что касается причин необходимости ознакомления советского зрителя с западными коллективами, то я написал об этом в специальной записке.

— Так ознакомьте присутствующих с вашими доводами более детально. Не все могли понять, о чём речь, хотя могу заблуждаться. А здесь мы коллегиально всё обсудим и придём к общему знаменателю, — зачем-то влез в разговор Шауро, — Наша партия всегда славилась тем, что учитывает инициативу снизу. Поэтому вы можете спокойно выражать своё мнение.

Терпеть не могу велеречивых демагогов, которые любят играть словами и уходить от ответственности. Все проблемы обычно хоронят в словоблудии, не забывая прикрывать свою высокопоставленную жопу, занявшую тёплое местечко. Ведь для них оптимальным вариантом является полное бездействие, или работа по старым лекалам. Не дай бог товарищей заставят проявлять инициативу. Рад ошибиться в отношении товарища Демичева. Но Лёша Мещерский — продукт иной эпохи, и не боится местных небожителей. Более того, я их начинаю ненавидеть, начиная с «дорогого Ильича», и заканчивая рыбёшкой помельче.

— Я договорился с агентами нескольких популярных групп, и они готовы провести концерты в СССР. Есть определённые организационные вопросы, за финансы можете не переживать. Советская сторона должна только разместить музыкантов и предоставить им транспорт, — начинаю сухо объяснять свои планы, — Думаю, для начала провести выступления в Москве и Ленинграде. Надо только договориться с концертной площадкой. Хотя, для этого подойдёт и какой-нибудь стадион.

— Это как? Зрители будут сидеть на трибунах? — удивился Демичев, — Но ведь для этого потребуется специальное оборудование. Иначе люди просто не смогут нормально услышать песни.

А товарищ шарит. Значит, у него мозги ещё способны думать, а не только шпарить по методичке.

— Думаю, надо попробовать провести мероприятие по зарубежным лекалам. Перед сценой будет расположена танцплощадка, где народ будет слушать музыку стоя. Не уверен, что это можно организовать в каком-нибудь концертном зале. Как вариант, предлагаю использовать спортивные сооружения, там есть нужная площадь и трибуны. Подобные сооружения есть на Западе, очень удобная штука, кстати. В нью-йоркском «Мэдисон-сквер-гарден» одновременно проводятся хоккейные игры и концерты.

Выкладываю свои мысли и понимаю, что ситуация в кабинете изменилась. Дело в том, что на меня начали смотреть, как на святотатца, вещающего ересь в церкви. А я тут размечтался. Уже практически достигнута договорённость с «Shocking Blue», которые сейчас штурмуют мировые чарты. Ну, вот хочется мне, чтобы народ сплясал под ставшую культовой в СССР песню «Venus», обзываемую здесь «шизгарой». Заодно, есть подвижки в переговорах с англичанами, немцами и французами. «Битлов», конечно, привезти не получится, но и остальные группы весьма приличного уровня. Пару туров оплачу я лично, остальное возьмут на себя мои буржуйские друзья из Франции и Швейцарии.

Кстати, трио банков находится в стадии подписания контракта на строительство нефтепровода до ФРГ. С итальянцами пока не получается, но делом заинтересовались «TotalEnergies» и «Wintershall», что просто замечательно! Это хороший повод включиться в нефтяную гонку компании «Eni», которая весьма ревностно относится к успехам своих европейских конкурентов. Для меня это самый настоящий успех и возможность выхода страны на новые рынки сбыта. Только я что-то размечтался, и мои мысли поплыли совсем не туда. Надо продавливать получение разрешения на организацию концертов и утрясать кучу деталей. Хотя, решён главный вопрос — оплата. Партократам бы порадоваться и сказать Лёше спасибо. Вот только сидящие передо мной товарищи не обратили внимания на финансовую составляющую. Их озаботило совершенно иное.

— Вы действительно думаете, что мы позволим устраивать в Советском Союзе балаган, который творится на западных концертах? Или вы специально показываете подобное в своих музыкальных передачах, дабы приучать людей к мысли, что вести себя будто обезьяны — нормально? У меня также есть вопрос, как подобное низкопробное зрелище попало на наше телевидение? — последнюю эскападу Демичев адресовал разом побледневшему Месяцеву, — Но сейчас речь не об этом. Вам не кажется, что у всего есть предел? Зачем вам надо развращать наших людей? Думаю, у МВД возникнут свои вопросы, связанные с организацией безопасности.

Сказать ему правду или промолчать? Это тонкая тема, и объяснить свою мотивацию достаточно сложно. Понятно, что я занимаюсь самой настоящей идеологической диверсией. Только никто не покушается на моральные устои строителей коммунизма. Речь идёт о раскрепощении молодёжи, дабы не было ситуации, которая произошла на концерте «Boney M.» в моей реальности. Тогда народ сидел будто на похоронах, пугая кривляющихся негров, пытающихся вызывать у публики хоть какие-то эмоции. Потому я и хочу начать приучать людей к танцполу. Были мысли даже организовать, что-то вроде первого советского рок-фестиваля. Зрелище можно сделать адекватным — без алкоголя и наркоты, что стало нормой в моё время. Смотреть на пьяные и обдолбанные рожи зрителей условного «Нашествия», не доставляет мне никакого удовольствия. А ведь под такую тему можно начать развивать инфраструктуру какого-нибудь провинциального городка. Но боюсь, что чьи-то наполеоновские планы жёстко обломают.

— Я никогда не скрывал свои замыслы. По крайней мере, есть несколько моих докладных записок, переданных в «Минкульт», — киваю хранящей невозмутимое выражение лица Фурцевой, — Вся деятельность, направленная на ознакомление советского зрителя с как можно большим объёмом западной культуры, особенно музыки и кино, вполне объяснима. Со стороны нашей публики, к ней есть большой интерес, удовлетворить который ранее не получалось. Это давало возможность разного рода дельцам и спекулянтам зарабатывать деньги в обход государственной казны. Заодно, отсутствие нормальной информации о западных артистах, плодило самые глупые слухи и делало их какими-то небожителями. Мы же дали людям возможность ознакомиться с творчеством десятков исполнителей, коль сейчас речь идёт о музыке. Нам удалось заполнить этот нездоровый вакуум и снизить перекос в преклонении перед иностранной культурой. Советский человек видит и слушает западных исполнителей каждый день, и они стали для него обыденностью. Его уже ничем не удивишь. Тем более, что в наших журналах печатается масса дополнительной информации. Поэтому сейчас не мешает сделать следующий шаг и привезти иностранных певцов в СССР. Заодно надо кардинально расширить представительство западных фильмов в отечественном прокате. У нас есть качественные картины и музыка, но этого недостаточно. Создаётся искусственный дефицит, который весьма легко заполнить. Особенно с учётом того, что часть финансовой нагрузки удалось переложить на европейскую сторону.

Демичев всё это время продолжал сверлить меня строгим взглядом. Остальные заседатели продолжали хранить молчание.

— Вы, получается, взяли на себя ответственность удовлетворить этот самый дефицит? И создала его, конечно, советская власть? Не много ли на себя берёте, товарищ Мещерский? — наконец выдал член ЦК.

Прошу заметить, что не я это начал? У меня было огромное желание решить вопрос культурно и тихо.

— Думаю, что вам известно о «плане Даллеса»? — судя по тому, как вскинулись Фурцева с Шауро, они об этом точно не слышали, в отличие от Демичева, — В США этот проект не скрывают и открыто обсуждают. Речь идёт о моральном разложении советского народа, с последующим уничтожением нашей страны. Если кратко, то американцы с союзниками давно проводят против СССР масштабную идеологическую диверсию. Зачем воевать, если можно разложить страну изнутри? И Запад эту войну выигрывает, как бы ни лицемерила отечественная пропаганда.

М-да. Похоже, Лёша опять переборщил. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как ползает муха по портрету дедушки Ленина, взирающего с осуждением на происходящее действо.

— Вы думайте, что говорите, Алексей Анатольевич! — наконец выдал Пётр Нилович, — Советский Союз является сильнейшим государством в мире. О каком поражении вообще идёт речь?

Судя по всему, проняло партократа до печёнок, или чего у него там внутри. Не любят бонзы, когда им говорят правду, ещё и тычут носом в собственные ошибки. Только я уже закусил удила и готов идти до конца. Щадить тонкую душевную ориентацию товарищей никто не собирается.

— Молодёжь отдаёт предпочтение западному кино, моде и музыке. Если вы раскроете глаза, выйдете на улицу и пообщаетесь с простыми людьми, то сильно удивитесь. Можно сколько угодно снимать фильмы про то, что пальто производства фабрики «Большевичка» лучше иностранных моделей, а американская музыка напоминает собачий лай и прочий бред:[23]. Только народ не обманешь. Люди сейчас предпочитают продукцию заграничных фабрик, нежели отечественных. При этом ужас ситуации заключается в том, что на прилавках нет нормальной продукции от советских производителей. Мы даже одежду с обувью пошить нормально не можем. С музыкой вопрос спорный, но запретный плод всегда слаще, и люди повалят на концерты любых второсортных западных исполнителей, в ущерб отечественным звёздам. Я сейчас говорю про молодёжь, которая является нашим будущим, и именно она станет определять жизнь страны через десять — пятнадцать лет. Борьбу за умы этого поколения мы почти проиграли. Можно спесиво надувать щёки или гневно раздувать ноздри, только делу это не поможет. Надо работать и решать проблему, а не прятать голову в песок и перекладывать её на будущее. Я сам представитель этого поколения, и знаю, о чём говорю.

На это раз партийной шишке потребовалось больше времени. Фурцева с Месяцевым, привыкшие к моей манере изъясняться, усиленно делали невозмутимый вид.

— То есть вы считаете, что советские товары хуже западных?

Я чуть не захохотал в голос от прозвучавшего бреда. Вопрос задал один из помощников Демичева, который пока собирался с мыслями и усиленно тёр тряпочкой очки. Наверное, это помогало ему в работе, дабы сделать паузу и выработать позицию исходя из изменившихся вводных.

— В противном случае, власти не стали бы снимать столь ущербный фильм десять лет назад. Уже тогда умные люди понимали, что проигрывают. Но вместо того, чтобы насытить потребность людей в обыкновенных товарах, было решено заняться дешёвой пропагандой. Только никто не хочет понять, что прятаться от проблем, лицемерно закрывая на них глаза, это путь в никуда. На Западе не снимают подобного убожества, потому что это глупо, — ухмыляюсь в лицо Демичева, наконец-то одевшего очки и посмотревшего на меня с ещё большей неприязнью, — Буржуи решают проблемы, насыщая рынок товарами. Они их, конечно, рекламируют и снимают ролики. При этом речь идёт о борьбе с конкурентами, предлагающими покупателям аналогичные товары. У нас же обыкновенное враньё, завёрнутое в идеологическую этикетку.

— Вы что себе позволяете? Вам западный воздух вседозволенности ударил в голову? Что это за вражеская пропаганда? — произнёс пришедший в себя идеолог, — И наша музыка с фильмами, точно не хуже западных. Уж вам ли этого не знать!

— Хорошо! Давайте прямо сейчас садимся в машины и, без оповещения людей на местах, едем в мой родной городок. Это недалеко — всего сто километров от Москвы. Приезжаем, дружно заходим в магазин и пытаемся купить костюмы, в которые одеты ваши помощники. Ладно, снизим планку, и попытаемся просто купить качественную одежду. Заодно проинспектируем обувной, посмотрим отличие товара, предназначенного для среднестатистического советского человека и людей, закупающихся в специальной секции ГУМа с прочими закрытыми организациями, — киваю на двух застывших молодцов, — А далее, идём в обычный универсам и берём продукты, вроде колбасы, мяса, сыра и качественных овощей. Если всё это есть в наличии, конечно. Я же вам сделаю фильм, где сняты прилавки стандартных американских и французских магазинов. Тогда и проведём дискуссию, является ли товарищ Мещерский врагом или провокатором. А может, ему за державу обидно?

— Так, кто мешает вам заботиться о стране? Воздух сотрясать любой горазд.

Это Шауро решил отличиться. Судя по презрительному взгляду Фурцевой, его выпад неуместен.

— Одни из самых популярных картин СССР последних лет, снял именно я, или руководимое мною объединение. Это касается как полнометражных фильмов, так и документальных и образовательных проектов. С телевидением и радио — схожая ситуация. Наши проекты неизменно занимают первые места по популярности у советского зрителя, — вижу, что руководитель отдела культуры хочет возразить, но я ему этого не позволю, — Скажу больше, передачи ТО «Прогресс» продаются за рубеж, и не только в соцстраны. Работы «прогрессоров», уже более двух лет, приносят Советскому Союзу столь необходимую валюту. Про мои фильмы отдельный разговор, вы можете запросить «Госкино» и узнать порядок цифр. Речь идёт о миллионах долларов, что сопоставимо по прибыли с продажей на Запад нашего сырья. Я уж молчу про рубли и прибыль от проката внутри страны. А теперь ответьте на вопрос — какую пользу стране принесли лично вы?

Не любят чинуши, когда их макают мордой в какашку, и задают столь неудобные вопросы. Именно это я сейчас сделал и хочу продолжить. Шауро покраснел и припал к стакану с водой, явно пытаясь прийти в себя. Демичев тоже был выбит из колеи, ведь дураку понятно, что моя эскапада относится и к нему, а не только нижестоящему недоразумению.

— Предлагаю перейти к следующему вопросу, — дипломатично произнёс главный идеолог, — Надеюсь, ни у кого нет возражений?

У меня они были, но не вижу смысла в дальнейшем споре. В любом случае, пытаться переубедить разного рода ничтожества, вроде Шауро, бесполезно. А грамотные люди сами знают о корне проблем.

— Вы высказали очень странное предложение о поддержке уличного или дворового спорта, — начал Демичев, делая вид, что читает какую-то бумагу, — Какой в этом смысл, с учётом того, что Советский Союз делает много для заботы о здоровье граждан и доступности любых спортивных секций? Зачем нам какая-то атлетическая гимнастика и единоборства?

— Молодёжь постарше, и взрослые люди, особенно в провинциальных городах, не имеют доступа к секциям. В массе своей они могут заниматься вечером, когда всё уже закрыто, или расположено далеко от дома. Далее, надо учитывать, что многим не подходит какой-то жёсткий тренировочный график. А так люди после работы могут потягать штангу, попинать грушу в удобное им время и спокойно идти домой, который расположен буквально в двух шагах. То же самое касается площадок для игры. Их крайне мало, и люди часто не могут поиграть в баскетбол или волейбол. Я же предлагаю на первых порах выделить под залы подвальные и цокольные помещения. Подобных площадей достаточно в любом городе. Местные власти также должны озаботиться снабжением залов грушами, матами и штангами. Со своей стороны готов помочь оборудовать более десятка секций. У ТО «Прогресс» есть собственный тренировочный зал и методики для занятий нетрадиционными видами спорта. Всё это вполне реально, и делается на уровне районных администраций. В качестве тренеров могут выступать энтузиасты, бывшие военные или пенсионеры. Да кто угодно. Лишь бы у людей была здоровая гражданская позиция и желание помочь людям. Заодно, мы дадим многим людям возможность реализовать свои идеи и потенциал. Это не отменяет детско-юношеского и массового спорта, просто будет параллельный проект.

Чего-то у меня аж в горле запершило от столь длинной речи. Я ещё порядком нервничаю, хотя стараюсь этого не показывать. Меня абсолютно не устраивает, что уже скоро в стране начнётся формироваться благоприятная ситуация для создания организованной преступности. Да и вообще, все эти группировки унесли сотни жизней, искалечили и морально исковеркали целое поколение молодых людей в восьмидесятые. Поэтому лучше взять ситуацию под контроль, чем пускать её на самотёк. Пусть качаются, играют и спаррингуются в собственных секциях шаговой доступности. Надо просто грамотно организовать процесс и не мешать людям. Например, наш зал в киностудии пользуется ажиотажным спросом. А ведь там нет ничего необычного, просто фитнес, йога и танцы. Но ведь народ ломится туда табунами, вынудив руководство задуматься о расширении. Значит, и в условной Казани, можно найти подход и направить тамошнюю молодёжь по более здоровому пути.

— Но зачем вам создавать районные и городские федерации, ещё именно из членов секций, которые не должны подчиняться «Госкомспорту»? — задал резонный вопрос успокоившийся Демичев, — Почему одним из обязательных условий организации ваших секций является невмешательство комсомола? Это анархия какая-то, если не сказать больше!

Подобного вопроса я ждал и ответ у меня готов.

— В моём докладе написано об эксперименте. Нужно попробовать организовать людей снизу самостоятельно. Ничего не имею против комсомола и партии, но их участие в процессе придаст задумке официозный характер и насторожит часть граждан. Вернее, товарищи на местах отнесутся к идее формально и похоронят её, исходя из лучших побуждений. Здесь же у нас есть возможность дать людям самим проявить инициативу. Среди участников новых федераций большинство будут комсомольцами, и часть — партийцами. Но пусть люди сами воплощают идею, под контролем соответствующих органов, конечно. Со своей стороны, готов взять на себя организационные расходы. Предлагаю начать воплощать идею с моего родного города и, например, Казани с Чебоксарами. Далее можно распространить движение на другие города, если оно покажет свою эффективность. Всё это надо грамотно освещать в прессе, подготавливая людей. Поверьте, наш народ талантлив, и быстро подхватит идею. Тем более, что определённая проблема с досугом молодёжи существует, просто о ней особо не говорят.

Демичев опять взял паузу и что-то быстро черкал в своём блокноте. Я же мысленно пробежался по своему докладу. Там всё детально расписано, но момент с просьбой о невмешательстве комсомола наиболее скользкий. Ведь получается, что местная власть должна отойти в сторонку и не мешать народу проявлять инициативу. А так как у нас самое прогрессивное в мире государство, где так вольно дышит человек, то партократия на это может не пойти. Ведь получается, что всякое быдло, простите — советские граждане — начнёт самостоятельно определять, как ему поступать. Это как раз и похоже на подлинную власть советов, когда процессы идут снизу, а не спускаются разнарядкой сверху.

Не знаю, смогу ли я изменить что-то глобально. Процесс разложения мог зайти слишком далеко, и «качалки» не решат проблему. Только надо пытаться решать проблему, а не забалтывать её. Взять тот же массовый спорт. Именно я убедил Фурцеву начать проводить постоянные соревнования по типу американских студенческих лиг. Ещё и провёл мощную кампанию в СМИ. Мы выбрали несколько игровых видов спорта и запустили постоянные районные чемпионаты между школами. Далее к затее подключились ПТУ, ВУЗы и даже предприятия, которые начали формировать свои команды из работников весьма солидного возраста. Теперь в десятках городов процветает самый настоящий массовый спорт, который интересен людям разных возрастов. Зрительский успех там не меньше, чем в профессиональных лигах, а может, и больше. А ещё, мы, фактически, дали старт развитию советского мини-футбола на десяток лет раньше. И самое главное — у нас это подлинно народный вид спорта, без всякого рода профессионалов, в который играют миллионы людей. Есть у меня мысли по пляжному волейболу и регби, которые успешно развиваются в других странах. Займусь этим, когда закончу монтаж фильма.

— Хорошо, я вынесу ваше предложение на обсуждении в Политбюро, — наконец выдал свой вердикт Демичев, — Вопрос интересный, но сложный. Только настоящие коммунисты трудностей не боятся. К тому же указная вами проблема существует, и никто не собирается закрывать на неё глаза. Если ваши городские федерации уличного спорта отвадят молодёжь от разных глупостей и приведут в спортивные секции, то дело это благое. А теперь давайте перейдём к следующей теме. Времени у нас осталось мало, но нужно обсудить всё что было намечено. У товарища Шауро есть к вам вопросы. Василий Филимонович, вам слово.

Глава отдела аж воспрял духом и расправил плечи. Для меня невдомёк, как подобный позёр и умственно ограниченный человек попал на столь ответственную должность. С другой стороны, всё реалистично вписывается в схему кадровой политики моего мира. Пусть будет идиот и вредитель, зато свой.

— Пётр Нилович попросил коротко, поэтому не будем тянуть время, — начал чиновник, подобострастно кивнув в сторону начальника, — На вас, товарищ Мещерский, поступают многочисленные жалобы. Вернее, дело касается серии «Антологии мировой фантастки» и «Зарубежного детектива». Основной лейтмотив обращений связан с пропагандой нездоровых ценностей и откровенно враждебном содержании многих книг. Это неприемлемо, и необходимо срочно начать решать создавшуюся ситуацию с пользой для страны.

— Лучшим ответом кляузникам служит небывалый ажиотаж вокруг каждого нового тиража. Люди готовы штурмовать книжные магазины, даже с учётом того, что мы печатаем эти же романы в специальном приложении к журналу «Культура». Мне кажется, что давно пора издавать полноценные специализированные печатные издания, связанные с фантастикой, детективами, историческими романами и детской литературой, — замечаю, что мой оппонент сморщил лицо при упоминании успеха нашего издательства, — Прошу заметить, что все напечатанные произведения прошли весьма жёсткий отбор и не несут в себе никакой антисоветчины. А ещё они дали бурный толчок развитию нескольких жанров литературы среди молодых советских авторов. Думаю, проблема связана ещё и с этим. Маститые товарищи прекрасно понимают, что их буквально сносит поток конкурентов, и у них остаётся всего два пути — либо они уходят в небытие, или перестраиваются, начав писать в совершенно ином стиле. В массе своей, наши маститые авторы перестроиться не способны, потому и пытаются удержать свои привилегии. С учётом того, что по моей инициативе проходит достаточно строгий мониторинг спроса на книги, да и не только, то опасения товарищей понятны. Миллионы рублей ежегодно выбрасываются на ветер, так как наших деятелей искусства никто не читает, или не слушает их песни.

— Как-то у вас всё просто и сразу переходит в плоскость откровенного мещанства. Ведь нельзя оценивать произведения, исходя исключительно из продаж. Многие писатели приносят большую пользу, воспитывая наших людей и прививая им правильные идеалы, — заюлил Шауро, — Вы же продвигаете весьма посредственную литературу, без какой-либо воспитательной составляющей.

— Самыми популярными писателями в СССР являются отнюдь не классики нашей литературы. Это два француза — Дюма и Жюль Верн. Их книги сметаются с полок вне зависимости от тиража, и часто продаются только по специальному талончику, если гражданин сдал макулатуру. В их книгах нет идеологии и пропаганды, зато там прививаются базовые человеческие ценности — дружба, верность, доброта, любовь и патриотизм. Приключенческая литература тем и хороша, что является отличным воспитательным подспорьем для подрастающего поколения. Разного рода низменные порывы в ней осуждаются, а герои ведут непримиримую борьбу против подобных явлений. Поэтому надо печатать как можно больше подобных книг. Заодно, необходимо всячески поддерживать отечественных авторов, выбравших подобные темы. Мы уже воспитали несколько подобных людей. Ярчайшим представителем новой волны советской литературы является Оксана Пузик. На подходе ещё несколько человек, которые внесут большой вклад в развитие отечественной литературы. Другой вопрос, что мы не можем издавать всех талантливых авторов. Нам не хватает бумаги даже для журнала, из-за чего невозможно увеличить его тираж. Про книги уж молчу. Думаю, что придётся закупать бумагу в Финляндии, благо, «Прогресс» может себе это позволить.

Проблему с дефицитом бумаги товарищи аккуратно обошли, вернее, не стали акцентировать на нём внимание. Поэтому Шауро сразу перескочил на другую тему. Демичев погрузился в свой блокнот и продолжал делать записи.

— Вопрос всё равно дискуссионный, и мы к нему обязательно вернёмся. Наверное, проведём отдельное заседание с советскими писателями, которых вы обвинили в нежелании перестраиваться. Только речь может идти о том, что люди не хотят подстраиваться — особенно под западный вариант литературы, который вы активно продвигаете, — подленько ухмыльнулся чиновник, — Переходим к кинематографу. К нам постоянно поступает информация о нездоровых проявлениях, связанных с вашим фильмом «Русь изначальная». Детвора массово начала играть в витязей, кустарно изготавливая снаряжение, что сопряжено с многочисленными травмами. Есть даже весьма трагические случаи, и люди резонно обвиняют пагубное влияние кинокартины.

Что за бред? Вот целому отделу культуры при ЦК больше заняться нечем? А если вспомнить «Тарзан» и влияние, оказанное этим фильмом на послевоенное поколение? Там счёт шёл на тысячи переломов конечностей, и наверняка были летальные исходы. «Фантомас» местные кретины тоже запретили из-за странной реакции зрителей. Может, надо больше следить за своими детьми и заниматься их воспитанием? Это я и сказал заседателям. В ответ получил долгий монолог Шауро о том, что плохо разбираюсь в жизни советских граждан и прочее бла-бла-бла. Зачем весь этот цирк? Мне прекрасно известно, что наши женщины работают наравне с мужчинами, и не могут уследить за всеми шалостями своих чад. Надо запретить моё кино? Так оно уже ушло в народ и стало культовым.

Несмотря на отсутствие времени, мы потратили ещё час на подобные пустопорожние разговоры. Где логика? Какой смысл меня воспитывать и предъявлять претензии задним числом? Затронули наши радиопрограммы, неплохо так проехались по телевидению, опять заставив побледнеть Месяцева. Его ребята решили не изобретать велосипед и продолжают моё дело. Но кому-то это до сих пор не нравится, несмотря на популярность у зрителей. Просто сюр!

— И что нам мешает? Сценарии практически готовы, техники хватит и на большее количество проектов.

Моё недоумение было обоснованным — главное, не выплёскивать на людей раздражение, хотя поводов для недовольства хватает. Надо всё-таки учитывать местную специфику, завязанную на сотни мелочей, часть которых мне до конца непонятна. А ещё я требую от советского ТО, пусть и достаточно мощного, охвата и работы уровня «Paramount Pictures». Только постоянно забываю, что моему детищу всего ничего, а американскому гиганту шестьдесят лет. Но насмотревшись на более чётко отлаженную систему, заражаешься нездоровым перфекционизмом. Нет, прав был Иван Грозный, запрещавший русскому человеку долго жить за границей. Нахватаешься всяких нездоровых идей, а вернувшись, начинаешь смущать незамутнённые умы соотечественников.

Вернувшись домой на несколько дней, пришлось использовать время по максимуму, фактически не вылезая с киностудии. Надо сказать, что за пару дней я поставил объединение на уши, заставив всех шевелиться с невиданной скоростью. Вот и сейчас, уставший от моих придирок, коллектив обсуждал дальнейшие планы. А речь шла о самой настоящей экспансии. Да, я решил не мелочиться и подмять под себя солидный кусок индустрии. Мы и так впереди планеты всей, если рассматривать деятельность «Прогресса» в СССР. Даже, несмотря на то, что у нас фактически отжали все телепередачи, оставив только фильмы, студию звукозаписи и типографию, простор для роста сейчас огромный. Посудите сами — в стране нет реальной конкуренции! Любая более или менее интересная картина пользуется ажиотажным спросом. Вот я и предложил коллегам начать новый Крестовый поход. Заодно договорился с несколькими министерствами о целом пакете документальных фильмов. Так что работой мы загружены на год вперёд, если не два, по всем направлениям. Но коллектив к моим амбициозным планам оказался не готов.

— У нас недостаточно кадров. Да, ТО удалось переманить к себе некоторых выпускников и людей из провинции, но далее мы натолкнулись на сопротивление. Молодые люди отказываются ехать по распределению, предпочитая «Прогресс», — Солодовников начал приводить известные мне аргументы, — Это вызвало резкую реакцию профильных организаций, которые ждут кадры на местах. Вот и пришла разнарядка сверху. Кислород перекрыли даже «Беларусьфильму», куда мы устраивали нужных людей. С ленинградцами у нас чуть ли не война — оттуда толковых специалистов больше не отпустят. На многих республиканских студиях у людей всё хорошо, и им нет смысла менять место работы даже на столицу. И это только видимая часть айсберга. Грамотные кадры всем нужны, так как глядя на нас, многие студии зашевелились.

Именно потому, что наши гипотетические конкуренты, обладающими немалыми ресурсами, полезли на делянку, окучиваемую ТО, надо предпринимать контрмеры. Я очень рад, что сейчас сразу на нескольких киностудиях начали снимать интересные проекты. В конце концов, советский вариант «National Geographic» надо заполнять качественным материалом. Сейчас третий канал работает в более широком формате, но основной упор всё равно делается на образовательные и просветительские проекты. Но пока в стране явный недостаток добротных научно-популярных фильмов. Сетку вещания канала не всегда удаётся загрузить, и он вынужден транслировать достаточно старые проекты. Скажем так, не всё документальное кино «заходит» уже изрядно избалованному советскому зрителю. Поэтому необходимость в новых работах очевидна.

Мы же немного забуксовали в определённых вещах, хотя со стороны кажется, что «Прогресс» бурно прогрессирует. Коллектив этого не понимает, находясь в заблуждении от реальных успехов наших работ. Только подобное не может длиться вечно.

— Илья, вопрос с кадрами мы обсуждали в прошлом году, и начале этого. Но воз и ныне там, — поднимаю руку и прерываю попытку возразить, — В стране тысячи талантливых людей. Найти актёров вообще не проблема, впрочем, как и режиссёров со сценаристами. У нас сотни провинциальных театров, а ещё есть тысячи разнообразных студий с творческими кружками при предприятиях и ДК. Кто мешает опубликовать объявление о наборе? Завтра к тебе выстроится целая очередь. Вспомни, что было при съёмках наших первых сериалов? Мы же принципиально отказались от узнаваемых лиц, сделав ставку на людей из провинции. Понятно, что «Терешко» и «Соседи» снимаются в Минске, а «Комсомольцы» в Москве. Ведь в данные города заманить людей гораздо легче. Но это не отменяет того факта, что вчерашние выпускники режиссёрских курсов сделали отличную работу. А актёры? Кто знал всех этих девушек и парней? Зато теперь это звёзды всесоюзного уровня. Надо было просто помочь людям, и грамотно их направить. Сейчас у нас недостаток техников и администраторов — так кто мешает открыть курсы при нашем объединении? Мы даже готовы платить стипендию соискателям, и обеспечим их временным проживанием. Заодно, люди пройдут практику прямо на месте, наблюдая за всем процессом — от написания сценария, до озвучки. Но ты же упёрся рогом, и мои предложения заболтал. В итоге мы только даром потеряли время.

Окидываю сидящих за столом коллег и понимаю, что большинство со мной не согласно. Вернее, просто не понимает причин придирок начальника. Пузик выделяется на общем фоне, так как полностью поддерживает мои инициативы. К ней, кстати, нет никаких претензий. Своей бандой молодых авторов она может гордиться. Эти точно не боятся будущих перемен и готовы лезть в любую драку.

— План расширения и запуска новых проектов я вам передал достаточно давно. Если не получается опереться на собственные кадры, значит, заключаем трудовые соглашения с людьми из других организаций. Понятно, что с технарями сложнее, администраторов и гримёров найти легче. Но пока это вспомогательный персонал, который можно обучать в процессе. Что касается актёрского состава, то не вижу проблем, особенно с массовкой и эпизодами. Ведущие роли предназначены для более известных людей и, думаю, мало кто откажется сниматься в наших фильмах. Хотя, не мешает провести полноценные пробы, вдруг найдём очередного самородка, — оглядываю молчащих коллег, но не замечаю особого энтузиазма, — Не могу понять отсутствия инициативы. Куда подевались мои амбициозные соратники? Мы не можем позволить себе самоуспокоения. Ситуация тем более непонятна, потому что мы обладаем огромными ресурсами. ТО может позволить себе оперировать солидными суммами без оглядки на вышестоящее начальство. Кто мешает нанять любое количество персонала? Ясно, что у нас есть один товарищ, который бьётся за каждую копейку, будто она принадлежит лично ему. Но и здесь можно договориться.

Народ, наконец, заулыбался, глядя на нахмурившегося Каплана. Тот не такой уж и скряга, но иногда перебарщивает с экономией.

— Алексей, мы не потянем расширение, потому что некуда. Наши площади не резиновые. К тому же, один из павильонов ты приспособил под тренировочный зал, существенно сократив пространство для манёвра. А ещё, людям надо где-то жить, — спокойно ответил наш замдиректора, — Кооперативный дом будет сдан только в конце года, но там все квартиры уже распределены. Уже согласован проект строительства нового жилья, но это потребует времени. Предоставить людям общежитие невозможно, потому что у «Прогресса» его нет. Где найти жильё в Москве, я просто не понимаю.

— Значит, будем продолжать делать ставку на москвичей и жителей Подмосковья. Как вариант, будем выдавать иногородним работникам деньги на съём жилплощади. Мы хозрасчётники, и можем себе это позволить. Далее, вместо домов предлагаю построить общежитие, и только потом приступить к изначальному плану обеспечения сотрудников квартирами, — увидев недоумённые взгляды коллег, поясняю, — Нам необходимы люди. Надо мелким гребнем прошерстить все провинциальные труппы и найти нужные кадры. У нас есть радио и журнал, где можно объявить о проведении конкурса. Почему не использовать такой ресурс?

— Но для чего столько людей? Можно же справиться, заключив временные договора, — выразил мнение большинства Каплан.

— Просто я считаю, что пора переходить на качественно новый уровень. Думаю, необходимо объединять все наши раздробленные структуры в холдинг, — вижу, что подобное понятие для местных незнакомо, поясняю, — Преобразуем объедение в хозрасчётный концерн. Итоговое название и прочие аббревиатуры не важны. Главное — создать рабочую структуру, где будут совмещены съёмки фильмов, в том числе передач для «Гостелерадио», печатание книг, выпуск собственных журналов и звукозаписывающая студия. Я уже провёл ряд переговоров и получил предварительное согласие товарища Фурцевой рассмотреть проект создания нового объединения. Есть ещё несколько заинтересованных лиц, которые обещали нам помочь, но ТО в ответ должно сделать для них кое-какие работы. А ещё мы начнём строительство собственной киностудии, вернее, целого комплекса. В Мосгорисполком я уже обратился, жду информацию по земельному участку. Пока же уплотнимся и будем использовать ресурсы «Горького» и «Беларусьфильма».

В кабинете повисла тишина, которую принято называть гнетущей. Дело в том, что мои соратники просто привыкли мыслить иными категориями. Мне же, пришла в голову идея пойти по пути «Paramount Pictures» и других гигантов индустрии, которые давно начали осваивать разные сегменты шоу-бизнеса, не ограничиваясь только кинематографом.

Будь такая возможность, я бы открыл свой телеканал и радиостанцию. Но в СССР на подобные вещи полная монополия государства. Хотя, есть идея отвоевать право издавать свои литературные журналы. С книгами и пластинками у нас получилось, несмотря на многочисленные комиссии, мешающие работать любыми способами. Надо пытаться создать свой холдинг, хотя препон будет просто немерено. Поэтому в этот раз я напряг своих кураторов из ГРУ, Фурцеву и всех, кого мог. Есть мысль идти на приём к вождю и получить от «дорогого Ильича» свободу действий. Планы у меня наполеоновские, и надо пытаться претворить их в жизнь. Пора выходить из тени, так как определённый жирок давно накоплен. Придётся одариваться ответными услугами, но оно того стоит.

— Мы не потянем… — начал было Солодовников, но был сразу прерван мною.

— Кто придерживается этого мнения, то прямо сейчас поднимает жопу со стула и покидает кабинет. Далее вы пишите заявление по собственному желанию, — Илья аж покраснел после подобной эскапады, — Жизнь не стоит на месте, и успех приходит к тем, кто находится в постоянном поиске. Если вы не можете осознать, что одновременный запуск пяти или семи фильмов должен стать обыденностью, то нам лучше расстаться. Я устал подталкивать вас и ждать инициативу. Это касается не всех, но деградация ТО очевидна. Многие привыкли жить на всём готовеньком, но подобную тенденцию пора прекращать.

— Алексей, а не много ли ты на себя берёшь? Я понимаю, что в Америке иные подходы к работе, но … — к разговору подключился Зельцер, который был мною грубо перебит.

— Илья Моисеевич, назовите мне хотя бы один проект, который был придуман без моего участия? Мы сейчас не рассматриваем работу Клушанцева, документальные фильмы Чигинского и команду Пузик. Именно они проявляют инициативу и не стоят на месте, ожидая команды. Но даже там есть элементы моего вмешательства, как бы людям ни было обидно это осознавать. Во всех базовых проектах используются мои идеи, пусть и грамотно переработанные. Многие коллеги уже неспособны проявлять инициативу. Хуже всего, что они не могут довести до ума готовый и разжеванный материал.

После этих слов Зельцер дёрнулся, как от пощёчины. И правильно сделал. Реплика адресована именно ему. К «Белоснежке» у меня целый вагон претензий. Будь я тогда на съёмочной площадке, то сразу отстранил бы Моисеича. Но товарищ Мещерский вечно занят и не смог вовремя разобраться в ситуации. А ещё он привык доверять людям, что не всегда правильно. Для нынешнего времени фильм получился неплохой. Только на него возлагались совершенно иные надежды, и подвела именно режиссура. Зельцер сильно перекроил сценарий по ходу съёмок и наделал массу других ошибок. Так бывает. Человек просто не может работать главным, при этом являясь отличным вторым номером. Хреново, что мой соратник и друг критику воспринял в штыки, заняв весьма нездоровую позицию. А может, оно и к лучшему? Давно пора встряхнуть коллег и дать им хорошего морального леща. Умные поймут, а неспособные на самоанализ знают, где находится дверь.

Хорошо это или плохо, но меня порядком достала вся эта советская самоуспокоенность. Речь идёт именно о системе, сложившейся внутри страны и испортившей людей. Поработав в США, начинаешь понимать, что конкуренция просто необходима. Это в «Прогрессе», путём значительных преференций коллективу, удалось выстроить более-менее работающую модель. Здесь люди зарабатывают деньги, а не получают. Кроме непосредственно зарплаты, у нас отличное товарное обеспечение и возможность достаточно быстро купить кооперативную квартиру. Народ хоть как-то начал держаться за рабочее место, понимая, что подобных бонусов в других местах просто нет. Очередь за жильём может продлиться не менее десяти лет, ведь не все желающие являются звёздами кинематографа. А шведский холодильник или немецкий телевизор придётся покупать за совершенно иные деньги. Вернее, их им никто не продаст, потому что подобного товара фактически нет даже в «Берёзке».

С частью руководства ТО возникло определённое недопонимание. Тот же Зельцер никак не мог понять, что из-за его ошибок «Прогресс» недополучил немалые суммы от проката. Особенно это касается заграницы, где «Белоснежка» пользовалась гораздо меньшим спросом, чем «Русь изначальная». Про «дракона» лучше не вспоминать, так как он произвёл форменный фурор. Я специально заказал анализ нескольких экспертов и выяснил, что фильм Моисеича получился банально слабым. Тяжело объяснить это непрофессионалам, так как там целый комплекс недоработок, но Зельцер точно всё понимает. Мне его раскаяние не нужно, но и обижаться на мою критику — весьма глупое занятие. Человеку полтинник, и давно пора понять свой уровень. Займись тем, что у тебя получается лучше всего. Только он хочет быть главным режиссёром, и требует новый проект.

Я не веду себя, будто самодур. Просто хочется наладить работу объединения, дабы оно перестало отнимать лишние моральные и физические силы. Ведь с творческой составляющей мы разобрались, а с организацией пока беда. Не хочу приглашать людей со стороны, и до сих пор надеюсь на прогресс собственных кадров. Только здесь не детский сад, где воспитатель должен возиться с малышнёй. Тем более, что штат управленцев, которым руководит Солодовников, достаточно разросся. Но пока не видно отдачи от работы этих товарищей. Или я слишком много требую от людей? Знаю одно — пора создавать мощный холдинг и выходить на совершенно иной уровень. А то у нас типография работает сама по себе, редакция радиопрограмм стала чуть ли не независимой и неуправляемой. Понятно, что здесь есть моя вина — нельзя отсутствовать так долго. Поэтому будем искать какой-то компромисс. Пока запущу все проекты, которые запланировал, и по итогам окончания работы буду делать выводы.

Судя по тому, что никто не ушёл, народ понимает мою правоту. Или реакция последует позже? Не хочу терять отличных, в принципе, людей, но хватит церемониться. Демократический вариант руководства потерпел полный крах, поэтому переходим к диктатуре.

— В данный момент мы начали съёмки второй части «дракона», не считая утверждённых документальных фильмов. Предлагаю в ближайшее время запускать все наши детские проекты, так как предварительная работа проделана и всё согласовано, — смотрю на Каплана, который быстро кивнул, — Значит, «Кот в сапогах», «Царевна лягушка» и «Русалочка» должны стартовать по составленному мною графику. Постарайтесь не нарушить планы. Тем более, что в нашем земноводном проекте участвуют сразу две итальянские актрисы — Клаудиа Кардинале и Эдвиж Фенек. Дело не в моём особом отношении к иностранкам, а утверждённом графике съёмок. Они прибудут к указанной дате, отработают указанный в контракте срок, и уедут. Надо постараться отснять роли колдуньи и сестры Ариэль без всяких накладок. Боюсь, что я не смогу присутствовать на съёмках. Илья, вся надежда на тебя. Организуй своих ребят и постарайся выдержать сроки. В первую очередь решите вопрос с переводчиком, дабы избежать проблем, возникших на съёмках «дракона». Эти дамы получают гонорар в валюте, и мне не нужны лишние издержки. Ещё учтите, что Клушанцев через четыре месяца поедет в Америку, и согласуйте запланированные работы с его графиком.

Солодовников кивнул и сделал какие-то пометки в блокноте.

— Надеюсь, все понимают, что иностранцы нужны нам для успешного продвижения фильмов за границей? А то до меня уже дошли слухи, что народ недоволен капризными европейцами? — коллеги дружно промолчали, оно и к лучшему, — Теперь к взрослым проектам. Когда начнутся съёмки «Барышни-крестьянки»?

Тут такое дело… Есть у меня планы по запуску целого цикла историко-приключенческих фильмов и сериалов. Временной разброс наших проектов — от шестнадцатого до девятнадцатого века. Но обжёгшись на утверждении «Руси изначальной», я решил подложить соломки. Дабы товарищи идеологи и чиновники «Минкульта» не возмущались уклоном в сторону царской России, мы начнём с классики. Пушкина коммунисты воспринимают нормально, поэтому вслед за ним паровозом последуют «Бедная Настя» и «Петербургские тайны». В немного изменённом виде, конечно. Далее уже пойдут фильмы про периоды правления разных монархов, в первую очередь цариц. Тема эта неисчерпаемая, и времена строго героические. Берёшь любого исторического персонажа, как вариант — Румянцева или Суворова, а далее шпарь как по бездорожью. Не обязательно снимать про самих прославленных полководцев, можно придумать какую-то романтическую историю молодого человека, отправившегося на войну.

Что касается «крестьянки», то мы решили не изобретать велосипед и доверить съёмки Дине Луковой, которая год назад сняла одноимённый телефильм. Актёры будут другие, сценарий тоже, но сама суть не изменится. Хорошо, что режиссёра спокойно отпустили из Ленинграда, и нам не пришлось искать другого кандидата.

— Всё по плану, — ответил Солодовников, пробежавшись по записям, — Стартуем через три недели, подготовка к натурным съёмкам уже проведена. Остальное будет доснято в павильоне. Но предлагаю на этом ограничиться. Надо учитывать ещё весьма сложные комбинированные съёмки для сказок. Павел Владимирович у нас один, а ты его ещё забираешь на неопределённый срок.

— Илья, мы же только что обсуждали данный вопрос. Не должен Клушанцев делать всё один. Найди людей, больше доверяй его ученикам, которых у него целых четыре штуки, — чувствую, что опять начинаю заводиться.

Выдыхаю и стараюсь успокоиться. Ведь всё есть для масштабной работы, главное — нет проблем с деньгами. Но тот же Илья старательно уходит от ответственности, боясь не потянуть. Так для этого и нужен целый штат помощников! Ладно, перед отъездом ещё отдельно соберу команду администраторов и выдам каждому персональный фронт работ.

— Что с «Ларисой Дубровиной»? — спрашиваю Величкину, — Первые главы, напечатанные в «Культуре», вызвали огромный ажиотаж. В печать книга тоже сдана и скоро выйдет. Как обстоят дела со сценарием?

Людмила посмотрела на Пузик и ответила только после её кивка. Субординация у нашей творческой группы такого уровня, что аж завидно. При этом рыжая никогда не тянет одеяло на себя, готова костьми лечь за своих подчинённых и всячески помогает им развиваться.

— Сценарий практически готов. Но вы сами говорили, что запуск «Лоры» — только после «крестьянки», — немного смущаясь, ответила будущая суперзвезда советской литературы, — Поэтому мы форсировали работу над «Деревенским детективом». Сценарий уже можно развернуть в полноценный сериал на двадцать эпизодов.

Насчёт перспектив Величкиной, я не шучу. Она уже сейчас набирает популярность, после выхода цикла рассказов про деревенского участкового. Там фигурирует не Анискин, а типаж более близкий к сериалу с Безруковым. Именно этот материал мы и планируем запускать в ближайшее время. Заодно решили не ограничиваться полнометражной картиной, и параллельно начать снимать сериал. Тема ментов в кино и литературе очень популярна, поэтому глупо не расширить проект.

А вот что касается «Ларисы Дубровиной», то всё получилось немного забавно. Когда мы выбирали темы для будущего советского любовного романа, мне вспомнился фильм «Лорна Дун». Немного покопавшись в источниках, я обнаружил, что это была экранизация романа XIX века. Посоветовавшись с Пузик, мы быстро придумали, как адаптировать историю под русские реалии. Теперь героиня у нас — русская мелкопоместная дворянка, которая оказалась в водовороте событий Смутного времени. Величкина же сразу выдала десяток глав и заверила нас, что может растянуть любовно-приключенческий сюжет на четыре или пять частей. Мы разве против? Поэтому сейчас первый полноценный роман ждёт печати. Отечественный читатель уже разогрет и с нетерпением ждёт выхода каждой главы в приложении к «Культуре».

— Могут же люди работать, и даже с опережением плана! — показываю большой палец мило улыбнувшейся Любе, и перевожу взгляд на Илью, — Назначаешь куратора фильма про участкового, и срочно ищешь группу для «Лоры». Здесь работать параллельно не получится, так как утверждение героини-дворянки может занять неопределённое время. Завтра у меня встреча с Фурцевой, где я постараюсь протолкнуть все проекты. Составьте краткую выжимку сценариев, чтобы Екатерине Васильевне сразу стало понятно, о чём речь.

Это я уже обращаюсь к Пузик. Та кивнула и задала вопрос.

— Как быть со «Скорой помощью» и «Студентами»? И что за проекты с министерствами? Может, Ваше Величество ознакомит своих подданных с новыми грандиозными планами? — краса и гордость Бобруйска не удержалась от шпильки.

В кабинете раздались смешки, и даже Зельцер улыбнулся. Это правильно, так как корону иногда надо поправлять. Я ни грамм не обиделся, а как раз наоборот благодарен Оксане.

— Идеи сериалов очень понравились министрам здравоохранения и образования. В некотором роде они были в восторге. Думаю, с утверждением данных проектов не возникнет никаких проблем, — после моих слов атмосфера в кабинете стала ещё благожелательнее, — Здесь я вас торопить не буду. К тому же хочу лично посмотреть пробы и оценить работу потенциальных кандидатов в режиссёры. Постарайтесь подобрать людей к моему следующему приезду. Насколько я знаю, у сценаристов есть предварительные договорённости с соискателями на ключевые роли, значит, осталось определиться с режиссёром. «Скорую» я хочу поручить Рауш, так как она в курсе всех дел и помогала работать над сценарием. Со «Студентами» сложнее, ведь надо попасть в целевую аудиторию и постараться обойтись без идеологических клише, что весьма сложно. Поэтому жду имена ваших кандидатов.

Думаю, оба сериала выстрелят, и советский зритель повалит в кинотеатры, где мы начнём показ обоих проектов. Тему про врачей я слямзил у американцев, а сагу о студентах решил копировать с «Универа». Понятно, что пришлось всё адаптировать под советские реалии и серьёзно менять сюжет, но факт воровства имеет место.

— Алексей, отснять нормальные пробы с таким количеством героев за три дня нереально. Это надо согласовать графики соискателей, и много чего. К тому же ты постоянно мотаешься по Москве, и мы будем ещё сильнее ограничены во времени, — Солодовников опять начал искать причину отложить проекты на будущее.

— Значит, я перееду жить на киностудию, и семью привезу. Жена и так всю плешь проела, что меня не видит, хотя муж, вроде как, вернулся. Так хоть с сыном пообщаюсь во время съёмочного марафона. Разделим работу на блоки, и будем работать непрерывно, хоть круглосуточно, — отвечаю посмурневшему заму, — Давайте действовать, а не искать причины и оправдание своей пассивности. Что касается договорённостей с министерствами, то мы запускаем новый проект.

Объяснение новых с последующим их обсуждением заняло более двух часов. Народ перестал кукситься и активно вступил в дискуссию. Ведь проекты были актуальные и интересные. Тему алкоголя и курения мы уже поднимали в своих роликах, которые обычно идут перед показом фильма. Сейчас необходимо было написать сценарий с учётом того, что посыл о вреде этих пороков адресован подросткам. А ещё мы затронем тему полового воспитания и сексуальной безграмотности. В министерстве образования мою инициативу сначала не поняли, но затем призадумались. Ведь заниматься сексом молодёжи не запретишь, но проблема с образованием в этой сфере и отсутствием нормальных противозачаточных средств стоит весьма остро. Ответственным за здравоохранение товарищам прекрасно известна статистика по абортам и родам среди несовершеннолетних. Ситуацию надо обсуждать, и желательно начать делать это как можно раньше. На удивление, со мной согласились и пообещали согласовать всё с Демичевым. В отличие от Суслова, новый идеолог ханжой не был и на подобные вещи реагировал адекватно. Не знаю, что в итоге выйдет, но фильм мы снимем. Хотя даже по полемике среди нашего коллектива стало понятно, что это будет нелегко.

— Боюсь, что я не потяну такой нагрузки. Все эти статьи из научных журналов, которые ещё надо переводить и книги из далёких от меня сфер. А кто будет заниматься сыном? Плюс ты по приезде большую часть времени пропадаешь в ТО, а вместо того, чтобы сходить со мной погулять или заняться чем-нибудь иным, донимаешь лекциями. А чуть позже наверняка начнёшь устраивать ещё и экзамены. Я вообще-то, не рабыня и у меня должна быть хоть, какая разрядка со сменой обстановки.

Лежим с женой после неплохой такого секса, и тут она вдруг начала высказывать претензии. Наверное, я малость переборщил с давлением на молодую и неокрепшую психику. Привык, понимаешь, к окружающей реальности, когда советские женщины едва родив, сдают детей в ясли и бегут на работу. Но Аня воспитывалась совершенно в иной семье. И даже её подработка официанткой была некоей формой вызова, ещё свою маман она дразнила. Она никогда особо не нуждалась, и папа всегда мог подкинуть дочке любую сумму денег.

Поэтому я без всякой задней мысли загрузил супругу изучением материала, который позволит ей спокойно ориентироваться в создаваемой мужем структуре. Процесс будет долгим, но начальная подготовка может стать хорошей опорой для понимания ситуации. Вот и приходится ей читать иностранные аналитические статьи и штудировать учебник по организации производства. При этом в быту Ане помогает тётя и приходящая служанка, оставляя жене значительное свободное время. Но видать, чего-то я не понимаю, да и собственные отлучки влияют на ситуацию отрицательно.

— Мы сейчас как раз занимаемся «чем-нибудь иным», — притягиваю фыркнувшую как кошка супругу, которая и не думала вырываться, — А экзамены можно организовать прямо сейчас. Я, знаешь ли, могу сыграть весьма строго и молодого профессора, а ты будешь исполнять роль студентки, плавающей на сдаче зачёта. Ещё лучший вариант — это врач и пациентка, можно придумать, что-то с медсестрой. У меня где-то был белый халат.

— А зачем тебе халат? Я ничего не понимаю, — голубые глаза были полны самого искреннего удивления.

Наклоняюсь и шепчу в розовое ушко свои планы. По мере моей речи чувствую, что лицо супруги начало пылать. Думал, что меня сейчас будут бить. Но вместо этого слышу следующее.

— У меня тоже есть белый халат. А туфли на высоком каблуке, то самое бельё и чулки, которые ты недавно привёз. Так будет гораздо эффектнее.

Смотрю на уже совершенно иной взгляд, какой-то излишне серьёзный. Затем Аня не выдержала и начала хохотать. Полностью её поддерживаю её веселье, пусть издевается, лишь бы не впадала в тоску. В доктора и медсестру мы так и не поиграли, но замечательно провели время.

С улыбкой вспоминаю этот момент, стоя у зеркала в холле отеля, поправляя галстук. Машина должна приехать через несколько минут, поэтому рассмотреть себя в полный рост. А ничего так, красавчик! Неплохо выгляжу, хотя дорога немного вымотала. Костюм и рубашку белого цвета с туфлями кофейного оттенка, дополняют ярко-красный галстук и платочек, выглядывающий из кармана пиджака. Настроение глумливо-игривое с некоторыми вкраплениями мрачности и пессимизма. Чувствую, что сегодня я устрою переполох в этом курятнике. Ну, взбесили меня разного рода неадекваты, особенно устроители фестиваля. Ещё стандартно разозлили чинуши из Госкино.

Помяни чёрта и он тут как тут. В холл стремительно ворвался невысокий толстяк в отвратном костюме, за ним следовал стандартный хмурый товарищ из конторы, вызывающей у меня особое отвращение, и высокий молодой человек ботанистого вида. Данная троица являлась советской делегацией и состояла из главы, надсмотрщика и представителя Минкульта, скорее всего, сыночка правильных родителей. Толстячок заголосил издалека, перепугав дёрнувшуюся представительную даму в годах, но даже на мой привередливый вкус ещё годную для некоторых развлечений. Он совсем идиот?

— Товарищ, Мещерский, — чиновник вытащил из кармана клетчатый платок и протёр обильно потеющую лысину, предварительно сняв шляпу, — Мы должны обсудить с вами предстоящие мероприятия. Почему вы игнорируете делегацию и наши планы?

Эх, как они меня достали ещё в полёте! В общем, ситуация забавная до невозможности. Я совершенно случайно оказался в Каннах. Пока товарищ Мещерский мотался через океан и обратно, в европейском кинематографе разразился неслабый такой скандал. Директор и фактический основатель фестиваля запретил в 1970 году участвовать во всех программах советским и японским фильмам. По словам Фурцевой, которая вызвала меня пред отъездом, Робер Ле Бре, тот самый отец-основатель, обвинил наш кинематограф в продвижении «славянских зрелищ». В ответ наши обиделись и отозвали картины-участницы, а заодно Образцова, который должен был заседать в жюри. На японцев мне плевать, поэтому их проблемами не интересовался.

Всё бы ничего, но в дело влез ди Лаурентис, которому надо продвигать в Европе «Русь изначальную». Сначала он уговорил меня съездить в Канны на пару дней. Мол, он здесь всё организует по высшему разряду и меня ждёт ненавязчивая и продуманная программа, несмотря на то, что картина пойдёт вне конкурса. Перед этим хитромудрый итальянец воспользовался моим влиянием на Луи Виттонов, буквально вынудив, попросить их надавить на заартачившегося Ле Бре. В итоге СССР будет представлять, самый настоящий славянский фильм, я лечу в штаты через Францию, а советские чиновники не понимают, что происходит. Дино же продюсер «Руси» и имеет право по контракту заявлять её на фестивали. Минкульт и Госкино подняли шум, но сразу обломались. Надо хорошо изучать договора, прежде чем вы их подписываете. Я так и сказал Романову, который тоже решил внести свою лепту и вызвал меня на ковёр.

Думаю, что предыстория конфликта была иная. В прошлом году от Союза была «Анна Каренина». А вот в позапрошлом главный камень преткновения, который поссорил чиновников двух стран. Ле Бре буквально продавил участие в фестивале 1968 года «Андрея Рублёва», который подвергался жесточайшей обструкции на Родине. Были нарушены все мыслимые правила, установленные самими же организаторами, так фильм был выкуплен для проката в Европе. В общем, дело тёмное и непонятное. Я считаю, что директор просто щёлкнул по носу излишне идеологизированных советских чинуш, защищая своего любимчика Тарковского, которого изрядно третировали на Родине. А надоели ему картины не о славянах, а о коммунистах, которые СССР усиленно проталкивал на Запад. Ну, не могут убогие идеологи от культуры понять, что перипетии красноармейца киргиза, Ленина в Польше или советских физиков, никому не интересны. Подобные фильмы даже в самом Советском Союзе не особо популярны. Ладно, это просто мои догадки.

Но вот что не отнимешь у чиновников, так это воспользоваться любой возможностью получить дивиденды за чужой счёт. По идее, я лечу как частное лицо, картина вне конкурса, а СССР формально игнорирует фестиваль. Но делегация наших доблестных деятелей от культуры, в состав которой вошли по чиновнику от Госкино и Минкульта, а также товарищ майор, просто обязана посетить Францию. Я от этого балагана демонстративно абстрагировался и старался не поддерживать с товарищами никаких отношений. В Канны я прилетел на частном самолёте и поселился в вип-отеле. Товарищи ехали на поезде и автобусе, а живут в дешёвом пансионе, так как нормальное жильё давно занято. Но это не мешает Михаилу Канарейкину проявлять нездоровую активность. Я вчера валялся на пляже, пил шампанское в кафе и наслаждался полным покоем. Чиновник же бегал по организаторам и пробивал какие-то мероприятия. Не знаю о чём речь, но у меня по плану флэш-интервью перед демонстрацией фильма, далее фуршет с коллегами и поход в кабак, только пока не определился с кем. Завтра официальная пресс-конференция и отъезд. Примерно это я объяснил навязчивому чиновнику.

— Да что вы себе позволяете? Мы … — Канарейкина набрал побольше воздуха, дабы выдать какой-то монументальный бред, но был жёстко обломан.

— Никто. По крайней мере, для меня. Если для ваших ушей это звучит излишне грубо, то пусть будет отдельно. Только суть ведь не изменится. Я здесь по приглашению итальянского продюсера и фактически частное лицо. Именно компания ди Лаурентис организовала поездку, она её оплачивает и составляет для меня программу, — от моего недоброго взгляда пухляш сделал шаг назад, — Вас направило Госкино, вот и занимайтесь своими делами. Они меня совершенно не интересуют. И просьба, более даже не приближайтесь ко мне.

— Вы слишком много себе позволяете, — не выдержал товарищ майор, — Или совсем не боитесь санкций по возвращении?

А улыбка у товарища такая гнусная, впрочем, он быстро её спрятал. Вот выпустили тебя на халяву в капстрану — радуйся. Береги валюту, жри привезённые печеньки с супчиками, а на сэкономленные командировочные купи домой магнитолу и нормальные трусы супруге. Ведь эта сука не может не знать про существующий расклад. Или его бесит, что он не имеет надо мной никакой власти?

— Это вам надо бояться моей жалобы, — смотрю, глава совсем приуныл, а кгбэшник ещё хорохорится, — У меня специальное разрешение на работу за рубежом, выданное Кабмином, утверждённое ЦК и завизированное МИДом с кучей инстанций, в том числе вашей конторой. Даже мой паспорт ближе к дипломатическому и визы мне ставят без всякого промедления. Поэтому предлагаю вам далее молчать, может, за умного сойдёте.

Майор заиграл желваками, но оскорбление проглотил. Он со мной подраться хотел? Идиот! А вообще, зря я ставлю на место этих паразитов. Чего-то Лёшу сегодня несёт не в ту степь. Какой смысл метать бисер перед свиньями? Ну, ткнул я их мордой в дерьмо и что? А вот подгадить они могут, и уверен, что уже написали жалобу от имени всей делегации. Как же меня задолбала эта идиотская система!

Ситуацию разрядил подбежавший швейцар, который объявил, что машина прибыла. Сунул ему пару франков и, не обращая внимания на соотечественников, двинул к машине.

Нет, это был не «мерс» последней модели, а обычный «ситроен». Ведь мне не нужно эпатировать почтенную публику, я уже вылез из детских штанишек. Скандальчик охамевшим устроителям фестиваля я устрою, как без этого, но постараюсь сделать это более элегантно.

— Это Мещерский! — раздался чей-то вопль, и ко мне устремилась толпа журналистов, дежуривших у концертного холла.

Едва я вылез из машины и сделал пару шагов, как был окружён возбуждённой толпой, предвкушающей шоу. Узнаю среди акул пера множество знакомых лиц. Всё-таки я персона известная и периодически даю интервью на Западе. Порадовала улыбающаяся Жаклин из «Elle». Знаю, что она ещё работает в журнале и вроде как растёт по карьерной лестнице. Хмурый представитель «New York Times», наверняка накопил достаточно желчи, дабы выплеснуть её на старого противника. Но всех опередила дамочка, не имеющая отношения к журналистской братии, прорвавшаяся через охрану и подбежавшая к нашей компании.

Обычная мадам лет сорока, полноватая и ничем не выделяющаяся. Вот только глаза у неё блестят истинным фанатизмом, но улыбка явно добрая и не предвещает каких-то эксцессов.

— Месье, Мещерский, — затараторила француженка, — Меня зовут Мадлен и я просто в восторге от «Принца и дракона»! Прошу вас, дайте автограф? Скажите, а почему этот поистине великий фильм не представлен на фестивале? А где я могу увидеть Stepan Gerasimoff? Наверное, придётся ехать в далёкую Москву, дабы увидеть нашего принца?

Журналисты радостно скалились неожиданному зрелищу, не забывая щёлкать камерами. Я же медленно офигеваю и пытаюсь вести себя хладнокровно. Беру у чуть ли не подпрыгивающей Мадлен какой-то итальянский журнал с фото звезды нашего блокбастера и приготовленную ручку. Надо заметить, что героя для «Принца и дракона» мы нашли случайно, буквально оторвав от станка. Это один из ассистентов услышал про интересный вариант и привёз его к Магитону. Степан Герасимов — парень восемнадцати лет очень похож на Василия Степанов, который играл в «Обитаемом Острове». Только наш принц немного пониже и светло-русый от природы. Молодой человек играл в заводском театральном кружке и вскоре готовился идти отдавать долг Отечеству. После первых же проб всем стало понятно, что главная роль теперь его. А вот после премьеры началось форменное безумие.

От Стёпы сошли с ума все девицы посмотревшие кино. В СССР недавно началась самая настоящая «принцомания». Были даже идиотские попытки властей остановить процесс и критиковать нашего героя в прессе. Идиоты от пропаганды сделали только хуже. После этого поколение стало модным и ряды фанаток росли как на дрожжах.

Оказалось, что в Европе дела похожие. Вон и более зрелую женщину наш красавчик сразил наповал. Я от этих вещей немного далёк, так как погрузился в многочисленные дела, но, наверное, зря. Ведь эту тему можно неплохо раскрутить. Главное, чтобы парень не съехал с катушек от свалившейся народной любви и популярности.

Кое-какие предчувствия у меня были, поэтому я изначально попросил ответственных людей не дурить парню голову. Если есть актёрский талант, то глупо не использовать его образ. Тем более что эдакий смазливый мачо всегда востребован у женской части аудитории. А если нет, то я точно не хочу, чтобы парня ждала судьба тех же близняшек, исполнивших роль Оли и Яло. Кинематограф — вещь безжалостная и жестокая. Не одна судьба, в том числе молодых актёров была исковеркана и растоптана. Особенно жалко детей, которых находили на улице, превозносили до небес, а потом бросали как использованные игрушки. Потому Стёпа после съёмок сразу пошёл в военкомат. Если нужно, то мы его вытащим в любой момент. Он сейчас проходит службу в одном из ведомственных театров Министерства обороны, где выполняет роль работника сцены. Пусть парень переждёт самые тяжёлые времена, а то ведь пустится во все тяжкие.

— Я рад, что вам понравился фильм. Съёмочная группа действительно отлично поработала! — отвечаю фанатке и одновременно подписываю журнал, — Фильма здесь нет, потому что это нарушит условия фестиваля. Что касается товарища Степана Герасимова, то можно попробовать организовать его приезд на следующий фестиваль.

А ещё я упустил один момент, излишне увлёкшись глобальными проектами под названием мерч. Значки, брелоки, футболки или сумки с принтами любимых героев и многое другое — это же золотое дно! В СССР так вообще можно создавать свой цех и клепать, что душе угодно. Народ будет сметать подобную продукцию, и требовать ещё. На Западе так не пойдёт, но ведь реально продать образцы наших героев и получать с этого неплохой доход. Принц, принцесса, дракон и злая колдунья, с учётом старта съёмок второй части, могут стать и визитной карточкой советского кинематографа. Ну, так я это преподнесу жадным до валюты чиновникам. Думаю, они быстро сориентируются, что лучше продавать буржуям сказку, чем перманентную революцию.

Под это дело надо организовать целый тур с творческими вечерами главных действующих лиц. У нас же, кроме, Стёпы есть колдунья в лице Клавы Кардинале, и пока малоизвестная студентка ГИТИСа Ирина Алфёрова. Клянусь, я даже не знал, что она принимала участие в дополнительных пробах, так как изначально была утверждена другая актриса. Но Магитону, что-то не понравилось, и он решил поменять исполнительницу главной роли. И ведь угадал! Ирина создала мощнейший образ, который, в свою очередь, поразил юношескую аудиторию. А я все эти моменты прозевал!

Всё это быстро промелькнуло в моей голове, пока бдительные охранники аккуратно уводили восторженную дамочку, прижимающую к груди драгоценный постер. Журналисты явно были довольны сценкой, но быстро переключились на меня любимого.

— Мистер Мещерский, а какой смысл привозить на фестиваль пеплум? Да ещё про древних русских разбойников, грабивших Византию, — один из моих английских «друзей» решил накинуть кала на вентилятор и заодно опошлить трогательный момент с поклонницей, — Или вы надеетесь на благосклонность Кирка Дугласа, который является вторым лицом в жюри? Наверняка в советском фильме многое заимствовано из «Спартака» и других великих американских работ.

Судя по возмущённым возгласам коллег, подобный хамский заход их изрядно разозлил. Но ничего. Никто не обещал, что будет легко. А Лёша вам не груша для битья и товарищ это сейчас поймёт.

— Хорошо, что вы не сказали про английские фильмы. Мне бы действительно стало обидно, что кто-то сравнивает наши проекты с вашим отсталым и никому не интересным кинематографом, — на фоне хохота обступивших меня акул пера, лицо британца диссонировало выражением лютой злобы, — «Битва над Кубанью» собрала в Европе кассу в несколько раз больше чем «Битва за Британию». А ещё картина английских коллег абсолютно убыточна и не вернула создателям даже трети затраченных средств. Что касается «русских разбойников», то мы снова применили множество инноваций начиная с операторских, заканчивая музыкальными. Надеюсь, что мистер Дуглас их заметит и оценит. А наши инновации вскоре начнут заимствовать другие режиссёры. Коллеги с одного туманного острова также этим займутся, но усиленно будут делать вид, что так и нужно. Но для вашей страны это нормально и никого не удивит.

Народ дружно заржал, а английский наглец быстро ретировался. Я всегда нормально относился к критике, но не терпел хамства. Здесь же ещё оскорбили историю моего народа, что непозволительно. Дать бы этой гниде в его красную морду, но нельзя.

— Алекс, правда, что в картине много эротических сцен? И вы долго воевали с советскими чиновниками, чтобы они не вырезали их из фильма? Ведь СССР пуританская страна и его граждане такие застенчивые, — вижу, что задавшая вопрос Жаклин с трудом сдерживает смех.

— В моём фильме просто не предполагалось откровенных сцен. Те, что есть, были спокойно пропущены приёмной комиссией. Насчёт скромности советских граждан вы абсолютно правы. Я тому самый яркий пример.

Возвращаю улыбку журналистке, которая не удержалась и прыснула, наверное, вспомнив ту самую нашу «скромную» ночь. Народ сначала заржал, а затем загалдел, атаковав меня новыми вопросами. Но это может длиться бесконечно, поэтому пора заканчивать шоу.

— Господа, завтра будет официальная пресс-конференция. Как раз вы посмотрите фильм, обменяетесь впечатлениями, выслушаете мнения критиков и можете дружно меня атаковать, — поднимаю руки вверх и дожидаюсь тишины, — Скоро начнётся официальная часть, предшествующая показу, и будет странно начинать её без главного действующего лица. Кстати, вечером я иду в клуб, там вроде выступает интересная группа. Кто хочет, может присоединиться.

Это я так намекнул мамзель Савар, что Лёша вечером гуляет. Думаю, заодно с ней подкатит ещё человек пять, но это терпимо, так как я заказал три столика.

Около входа в зал стоит Франческо и чуть ли не заламывает руки. Обязанности моего представителя с него никто не снимал и наверняка его уже затерзали распорядители.

— Не хочу сказать, что Феллини откровенное дерьмо, но какой смысл в его фильмах? Кроме «Сладкой жизни» и, возможно, «Дороги», остальное невозможно смотреть. Да есть Висконти и Антониони, но они давно загнали себя в тупик. Благодаря их фильмам, неореализм практически потерял свою изначальную суть — изображение жизни максимально близкой к действительности. А сейчас весь этот стиль, включая нуар и прочее авторское кино, превратился в искусство для избранных. То есть была извращена первоначальная суть этого направления, — чего-то меня пробило сегодня на откровенность, — Так какой в этом смысл? Кинематограф должен в первую очередь удовлетворять потребности обычных людей. Не возбуждать у них какие-то низменные порывы, а нести заряд позитива, даже если это мелодрама с трагическим концом.

Оба моих собеседника были малость в шоке. Среди киношной тусовки не принято покушаться на подобные вещи. Наоборот, чтобы не прослыть деревенщиной, надо делать умный вид и восторгаться всякого рода нестандартными фильмами. То, что часто подобные картины жуткий мусор или пропаганда нездоровых явлений, мало кого волнует.

— То есть вы хотите сказать, что неореализм выродился? А его главные иконы снимают кино для богемы? — спросил Шлёндорф, — Но ведь это неправда!

— Фолькер, как ты думаешь, тот же Феллини сможет снять нормальное понятное кино, например, детектив? Без всех этих зубодробительных мозголомок, надуманных душевных переживаний и прочих искусственных поисков смысла жизни? — повышаю голос, так как музыканты заиграли медленную композицию, — Зачем мне смотреть как зажравшийся и успешный человек ищет смысл жизни? Я утрирую, но все эти страдания отдают жутким лицемерием. У нормального человека достаточно радостей в жизни — семья, хобби, спорт, алкоголь, наконец. А если хочешь покопаться в себе, то почитай Достоевского, он давно всё объяснил.

Здесь оба собеседника захохотали и подняли стопки с водкой. Я сам её особо не жалую, но учу сегодня Кирка Дугласа и Фолькера Шлёндорфа правильно употреблять этот напиток. За соседним столиком сидит другая часть нашей компании, в основном журналисты, разрываясь между желанием начать гулять или подслушивать наш разговор.

Za zdorovie! — воскликнул американец, выдохнул, как я ему объяснил и опрокинул стопарь.

Остальной народ дружно его поддержал. Чувствую, что сегодня будет весело.

— Я во многом с тобой согласен, Алекс, — произнёс Дуглас, отдышавшись и закусив долькой ананаса, — Кинематограф должен быть понятен. Хотя, именно фестивали и нужны, для того чтобы люди видели необычные проекты. Но вся эта итальянская и французская тягомотина с претензией на истинное искусство порядком раздражает.

А он мне нравится! Кстати, Кирк признал, что «Русь изначальная» поразила его во многих моментах. Говорит, что ему даже немного обидно за сам жанр пеплума, который в США практически загнулся. И тут вдруг коммунисты показали, что подобное кино можно снимать немного в иных вариантах.

— Мальчики, вы не скучали? — проворковала Жаклин, сев рядом со мной, заодно вместе с ней подошли ещё две дамочки, — Это Джейн и Жеральдин, обе журналистки. Думаю, они сами расскажут о себе. А что вы пьёте?

Блондинку Джейн я помню, она из какого-то американского издания. Вторая вроде француженка и чуть ли не с местного телевидения. Да и пофиг до них. Но мистер Дуглас был иного мнения, сразу взбодрившись и начав обихаживать фигуристую соотечественницу. Старый развратник — ведь он женат! Я вообще-то, тоже, но мы аккуратно опустим этот момент. Ладно, сегодня у меня отрыв и плевать на всё остальное! Реально задолбала рутина и все эти переезды. Сердце требует праздника. Вперёд!

Картина маслом прямо из какого-нибудь фильма. Плотно прикрытые шторы не дают проникать в комнату солнечному свету и создают классическую интимную атмосферу. Обнажённые любовники, недавно закончившие очередной раунд, дополняют декорацию. Всё бы ничего, но на съёмочной площадке всё выглядит совершенно иначе, и софиты точно не дадут такого света. Придётся потом истратить уйму времени на монтаж. А у нас самый настоящий реализм во всей своей красе. Ещё и со мной в одной из главных ролей.

Телефонный звонок застал меня за составлением планов по завоеванию мира. Шучу, просто изучал новое штатное расписание с учётом глобальных изменений, ожидающих «Прогресс». Каплан с Солодовниковым упёрлись, что я должен всё это утвердить, дабы к ним не было претензий. Козлы! Мстят мне за разрушение привычной картины мира. Мол, мы теперь бегаем, будто ошпаренные, ты давай посиди за документами. Кроме расписания, других бумажек хватало и вникать в них надо, дабы однажды не оказалось, что объединение катится в тартарары. А ведь только вчера вернулся и жду реакции со стороны соответствующих органов. Поэтому весь на иголках и не могу сосредоточиться. И вдруг резкий звук пластикового монстра, нарушившего тишину.

— И долго ты будешь от меня бегать? — раздался голос в трубке, заставивший меня вздрогнуть ещё раз, — Детский сад прямо какой-то. Записывай адрес и дуй сюда, я уже здесь. Тридцати минут тебе точно хватит.

Не дав мне произнести и слова, собеседница повесила трубку. Размышлял я не более минуты и принял решение ехать на встречу. Всё равно проблему надо решать, и бегать от неё является глупой затеей. Хорошо, что мой водитель представляет определённое ведомство и обязан выполнять приказы. В противном случае пришлось бы выкручиваться, придумывать глупые отмазки и воспользоваться такси. Всё-таки сплетни мне сейчас совершенно не нужны.

До уютного дворика в Марьиной Роще мы доехали минут за двадцать. Мазнул взглядом по дому, определился с подъездом и вот я уже на втором этаже, давлю кнопку звонка. Дверь открылась сразу, и мне сделали приглашающий жест. Быстро оглядываю просторную прихожую, но взгляд то и дело останавливается на стоящей передо мной женщине.

За прошедшее время могло измениться многое, но только не этот ироничный прищур голубых глаз. Вот что делать? Я же прекрасно понимал, зачем сюда приехал и не в состоянии противостоять обаянию Светочки. Делаю шаг вперёд и обнимаю пытавшуюся отстраниться женщину.

— Мещерский, нам нужно о многом поговорить. Поэтому немедленно отпусти меня и идём в зал, — Капитонова пыталась быть строгой, но по учащённому дыханию понятно, что она сама сдерживается с трудом.

Нет уж. Хватаю её в охапку и тащу в совершенно иную комнату, там, где стоит заправленная двуспальная кровать. А далее очередное безумие, которого мне так не хватало. Форменное сумасшествие, с которым надо что-то решать. Оторвавшись от любовницы и немного отдышавшись, пытаюсь привести мысли в порядок. Но у Капитоновой на сегодня своя программа, от которой она не собирается отказываться.

— Скажи мне, Лёша. Ты действительно не знаешь, от кого я родила второго ребёнка? И каково это — идти по жизни будто ледоход, ломая или отбрасывая в сторону чужие судьбы как льдины? Использовал человека и можно о нём забыть, интересная позиция. Только уж больно подлая.

Блин, всё же так хорошо было! А если серьёзно, то непонятный упрёк. Я несколько раз предлагал Светочке прекратить отношения и рожать не заставлял. Догадаться от кого родившийся четыре месяца назад мальчик, тоже несложно, если вспомнить её намёки при нашей последней встрече. С мужем у Капитоновой давно всё грустно — у каждого своя жизнь, которая фактически не пересекается. Может, именно я стал причиной подобного разлада. И ситуация не доставляет мне никакого удовольствия.

— Что ты предлагаешь? — перевожу разговор к конкретике.

Оправдываться или клясться, что я не такой, никто не собирается. Оба люди взрослые и наш союз был добровольным выбором. Светочка переворачивается набок, натягивает сползающую простынь, и пытается что-то рассмотреть на моём лице.

— Почему мы не можем быть вместе? Я хочу жить с любимым человеком и, чтобы мой сын воспитывался родным отцом.

— То есть я должен бросить семью, а моего сына будет воспитывать чужой мужик? Или вообще станет безотцовщиной, — задаю ответный вопрос, — И почему мы не решили всё два или три года назад, когда твои желания были выполнимы? Ты же могла всё изменить в любой момент.

Представляю реакцию Ани на возможный развод и понимаю, что Толика я больше не увижу. Советское законодательство при любых раскладах на стороне женщин. Да и воевать с условно бывшей женой в сложившейся ситуации просто глупо. Дама она самодостаточная, ещё и с весьма крутым характером. Добром наши разборки не кончатся. А мне хватило ситуации с рыжиками, которые вообще ни в чём не виноваты, но страдают от разлуки. Повторения подобной истории я точно не хочу.

— Значит, я во всём виновата? — воскликнула Светочка, подпрыгнув на кровати.

Картина была завораживающая, так как её налитые груди колыхнулись вслед за телом. Последующая пощёчина была ответом на мою реакцию. Гневный взгляд буквально пытался пробуравить меня насквозь. Капитонова попыталась ещё, что сказать, но была прижата к койке, несмотря на сопротивление. Она даже пыталась кусаться, но меня было уже не остановить.

— Скотина! Опусти! Видеть тебя не могу! — гневные крики Светочки сначала перешли во всхлипывание, а затем в стоны.

Ну а как ещё гасить истерику? Тем более что моя подруга мадам весьма эмоциональная и без тормозов. За это и люблю. Или это просто страсть? Хотя, в быту у нас всё нормально, да и интеллектуально полный консенсус. Но вопрос о моих настоящих чувствах к этой необычной женщине я задаю себе постоянно. И ответа не нашёл до сих пор.

Чуть позже я вернулся к прерванному разговору. Ситуацию надо решать и поставить все точки над Ё.

— Свет, есть два варианта — расставание или наши отношения остаются в нынешнем виде, — накрываю пальцем пухлые губы, прерывая попытку возразить, — Ты сама всё прекрасно понимаешь. Не будем возвращаться в прошлое, но я предлагал тебе быть вместе. И не думай, что сейчас Мещерский хорошо устроился, имея под боком жену и любовницу. Если тебя посещают такие мысли, то вспоминай про вариант один. Но семью я бросать не буду.

Некоторое время тупо смотрю в потолок, рассматривая люстру, выкинув из головы все мысли. Наконец, Капитонова ответила.

— Это твоё решение, только я с ним мириться не собираюсь. Живи со своей монашкой, если так хочется. Только не смей более выкидывать меня из своей жизни. Ты мой и ничей другой! — не вижу Светочку, но чувствую, как она плотоядно оскалилась, — Я это говорила ранее и не собираюсь отказываться от своих слов.

Кто бы сомневался? Прожил спокойно год без особых треволнений, но, похоже, халява закончилась. Тут Светочка резко сменила тему.

— Как ты собираешься строить свой холдинг? — в голосе явно чувствовалась усмешка, — В кинематографе ты силён, с чем никто не спорит. Может, ваша музыкальная студия — интересная наработка, пока в стране нет сопоставимого оборудования. Но даже на радио и телевидении у «Прогресса» возникли проблемы. Придумать идею, не значит довести её до зрителей в удобоваримом виде. А про твои намерения самостоятельно печатать журналы просто смешно слушать. Вы даже типографию нормально запустить не смогли без товарища Капитоновой.

Здесь стервочка полностью права. Кроме нужных семейных связей, у неё мощный багаж знаний и прирождённый дар руководителя. Когда Светочка приступает к делу, то все начинают бегать и процесс сразу идёт. Именно она собрала мощную команду журналистов, которая затем отпочковалась от «Советской Культуры». Я же бился с ветряными мельницами, растрачивая время, и реального успеха добился только в кино. Надо признать, что как организатор, Капитонова в несколько раз сильнее меня. Она ещё и стратег отменный.

Может, «Прогресс» и забуксовал, потому что я сознательно отодвинул сию мадам? И насчёт кадров она полностью права. Где я буду искать грамотную команду журналистов? Зря я три года проявлял инфантильность и не стал бороться за эту женщину. Проблемы с мужем и семьёй были решаемы. Но Лёша решил пойти более простым путём, нашёл себе удобный вариант супруги и в итоге всё усложнил. Посвяти я Светочку в свои планы, то получил бы идеального соратника. Только Капитоновой я этого не скажу, так как реально не готов менять нынешний расклад. Многое уже заточено под жену, которая со временем вырастит в грамотного руководителя. А ещё тогда у меня был роман с Анитой, о которой я до сих пор не забыл. Терпеть такую конкурентку Света бы не стала. В общем, история не знает сослагательного наклонения и надо двигаться вперёд. Хреново, что мои наполеоновские планы входят в конфронтацию с личной жизнью. Да ещё и непонятное молчание, которое пугает меня гораздо сильнее вызова на ковёр к очередному начальнику.

— Присылай мне детализированный проект твоего холдинга. Может, подкину какие-то идеи. В любом случае, твой Солодовников — обычный исполнитель без особых талантов. Каплан — просто золото, но он на своём месте, — нарушила молчание подруга и без перехода сменила тему, — Моя фигура сильно изменилась после родов? Кстати, я занимаюсь специальной восстановительной гимнастикой и хуже предложила её нашим читательницам. Отклики последовали молниеносно и в огромном количестве. Может, лучше снять специальный документальный фильм? Надеюсь, что ты поможешь, ведь дело это нужное?

Окидываю взглядом аппетитное тело и провожу рукой по бедру, которое тут же оказалось на мне. Светочка — просто волшебница, так как привела себя в порядок за столь короткое время. Понятно, что у любой женщины есть послеродовые изменения. Но я особых перемен не заметил, разве что грудь стала немного больше. Кормит ли она ребёнка и где он сейчас спрашивать не стал. А вот о своих наблюдениях рассказал.

— Умеешь, ты Лёша, врать красиво, аж заслушаешься! Наверное, не одну наивную дурочку подобным образом очаровал, — с лукавой улыбкой произносит подруга, а затем палец с острым ноготком упирается в мою грудь, — Но документальный фильм ты мне снимешь. Это дело, решённое и обсуждению не подлежит.

Опять меня взяли в оборот и сразу на шею сели. И ведь не могу я ей отказать. Между тем поведение Капитоновой начали намекать, что хватит разговором и пора заняться совершенно иным делом. Я всегда за!

Уже в машине меня начали терзать сомнения — нужно ли мне всё это. Светочка, кстати, осталась в квартире подружки, дабы на вести порядок. Теперь надо озаботиться поиском жилплощадью для наших встреч, не на работе же это делать. Только это после очередного вояжа в США. Но только чувствую, что просто так меня не выпустят.

Дела стали напоминать снежный ком, и я уже начинаю сомневаться, что удастся их контролировать. Нет, положительно с кинематографом пора заканчивать в следующем году — уж слишком много он отнимает сил. С другой стороны, это неплохой доход и много иных преференций. А личная жизнь, которая стала похожа на какой-то абсурд, может стать ещё большей проблемой в будущем. В общем, я совсем запутался и надо привести мысли в порядок. Но как это сделать, если я живу в состоянии постоянного стресса?

Насчёт холдинга и участи я в его судьбе Капитоновой надо подумать. В принципе, именно она наиболее подходящая кандидатура на роль его руководителя. Другой вопрос, согласится ли она уйти из «Культуры»? И ещё более животрепещущий вопрос — как нам выстраивать рабочие отношения? Люди не совсем дураки и быстро поймут, в чём дело. Да и в перспективе возможно пересечение Светы и Ани. Этого мне точно не нужно.

Только главный вопрос, который меня сейчас волнует, что вообще будет с ТО «Прогресс», если абстрагироваться от личных проблем? Я вернулся всего день назад и настораживает это чувство неопределённости. Ни тебе вызовов к Романову или самой Фурцевой, никаких комиссий и прочих советских чудес. Чую, что это затишье перед бурей.

— Присаживайтесь, товарищи, — генерал указал четырём вошедшим офицерам на стул, и вытащил из стола папку.

Некоторое время в кабинете царило молчание, так как его хозяин внимательно вчитывался в печатные страницы. Наконец он поднял уставшие глаза на подчинённых.

— Андрей Геннадьевич, ты главный инициатор сегодняшней встречи, так что начинай. А то ты перепугал меня своей настойчивостью, — присутствующие скупо улыбнулись, зная «пугливость» Ивашутина.

— Я по проекту «Баюн», но в более широком смысле. Докладная записка вам передана и, мне кажется, что надо пересмотреть некоторые моменты, на которые обратили внимание аналитики нашего отдела. В стране начали происходить изменения, которые можно назвать структурными. И начались они с подачи моего подопечного, чьи идеи были нами полностью одобрены.

— Смещение товарища Суслова более подходит под иное определение. Всё-таки оно глобально не затронуло страну в целом. Да и новый идеолог, пока ничем особым не отличился, — резонно заметил глава пятого управления, — Здесь скорее надо говорить о хорошо проведённой операции с нашей стороны. То же самое, касается партийного контроля, вот здесь, изменения очевидны.

— Частично соглашусь с вами, товарищ полковник, — кивнул его зам, — Но вы же в курсе, что начали происходить трудно прогнозируемые события. Понятно, что ситуация внутри страны — не наша сфера ответственности, но мы её отслеживаем. Для того и создавался мой отдел. Так вот, начались какие-то странные шевеления среди республиканских партийных лидеров. Основная причина — это ситуация с Грузинской ССР и Ставропольским краем. Думаю, что на местах опасаются массовых проверок и готовятся к противодействию. То же «ставропольское дело» фактически замяли, ограничившись увольнением и исключением из партии нескольких человек, отдав под суд пару пешек. С грузинами сложнее уж очень неприятная открылась картина. Во что это выльется в итоге, трудно спрогнозировать. Слишком много желающих заработать на этом вистов, а с другой стороны, огромное количество недовольных.

— Мы всё это знаем, Андрей, — прервал рассуждения подчинённого Ивашутин, — Что ты конкретно предлагаешь?

— Надо более плотно отслеживать ситуацию. Как бы ни случился вариант 1964 года или более радикальный сценарий. Уж очень большие подозрения у нас вызывает поведение коллег с Лубянки, — криво усмехнулся докладчик, — Складывается впечатление, что им выгодна ситуация с созданием у населения негативного образа советской власти. Борьба с диссидентами и националистами всех мастей является фактической профанацией. То же самое касается злоупотреблений партийной номенклатуры. Мы пока досконально не разобрались в ситуации, но сам вектор достаточно опасен.

— Мне кажется, что ты слишком часто общаешься со своим подопечным, которому везде мерещатся заговоры, а всех высокопоставленных товарищей он считает вредителями, — поддел подполковника генерал, — В любом случае пусть твои ребята проведут более детальный анализ. С такими подозрениями не шутят. А теперь про наших баранов, вернее, одного персонажа. Удалось определить по его действиям, какие изменения ждут западную экономику? С золотом, кстати, у нас получилось отлично! Я недавно встречался с товарищем Косыгиным, и он выражал благодарность за создание канала работы со швейцарцами. Страна получила большую прибыль, и она будет только расти!

— Главное, чтобы никто не узнал про шашни с южноафриканцами, — хмыкнул начальник пятого управления, — Нам необходимо подготовиться к этому моменту.

— Кому надо всё знают. Скажем так, было принято решение переложить всю ответственность на нечистоплотных западных банкиров. Мы просто продаём своё золото по выгодной цене. Давайте вернёмся к твоему подопечному и его прогнозам, Андрей.

— По всем выкладкам и действиям, произведённым объектом, следующим товаром, который резко подскочит в цене, будет нефть. Потому он и протолкнул идею с нефтепроводом в Западную Европу. И предупредил, чтобы СССР не заключал длительных контрактов, а продавал сырьё по биржевым ценам. Причина предполагаемого роста цен пока неизвестна, но постараюсь выяснить её при следующей встрече. В любом случае страна получит дополнительный доход.

— Не тяни со встречей. Нельзя шутить с подобными вопросами. Если мы будем знать хотя бы примерную дату кризиса, то правительство успеет подготовиться. Нужные структуры уже работают над будущим отказом привязки курса доллара к золоту. И это хорошо, объект соизволил вовремя нас предупредить, — нахмурился Ивашутин, — Что касается нефти, то это не шутки. Речь идёт о стратегическом сырье, и здесь неуместны разного рода игры. И что там за шевеление у англичан?

— Наш подопечный наговорил лишнего, а британская пресса подняла шум до небес. Сначала дело касалось только кинематографистов, и вроде ситуация успокоилась. Но через некоторое время к скандалу подключились политики. Некоторые из них позволяют себе достаточно радикальную риторику, вроде запрета показа советских фильмов или разрыва всех культурных контактов между нашими странами, — ответил начальник первого управления, — Надо учитывать, что Великобритания в кризисе и там происходит противостояние правительства с профсоюзами. Отвлечь внимание простых людей, переключив их внимание на другое дело — старый и действенный метод. К тому же скоро выборы и политики с радостью уцепились за эту тему. В Италии тоже шум, так как наш герой оскорбил и тамошних режиссёров. Но скандал больше затрагивает творческие круги, и политики не касается.

— Он что идиот? На него же завязаны такие масштабные проекты! — воскликнул генерал, — Что за детский сад?

Немного помолчав и успокоившись, глава разведки произнёс уже более спокойным тоном.

— Как этот деятель вернётся провести с ним максимально строгую беседу. Необходимо выпотрошить его по полной — хватит этих игр в Мессинга! На кону стоит слишком многое, чтобы продолжать эту фантасмагорию. Уж слишком часто сбываются прогнозы объекта, а мы дали ему чрезмерное количество свободы. В общем, если «баюн» расскажет, что-то действительно важное, то закрываем его в СССР. Только после того, как он снимет кино в Америке, дабы не устраивать новый скандал. Хватит разводить политесы, речь идёт о безопасности страны! Как мы будем защищать объект, если он умудряется ссориться со всеми вокруг? Сначала собственные коллеги, затем идеологи и товарищи с Лубянки, теперь вот международный скандал. А Италия, вообще-то, одна из немногих дружественных Советскому Союзу капстран. Я даже подумать боюсь, какой разразится скандал у нас самих! Наверняка последует реакция МИДа и ЦК. И как мы будем прикрывать объект в этом случае? Что же, он сам выбрал такое развитие ситуации.

Генерал, не стесняясь зашедших подчинённых, провёл ладонями по уставшим и красным от недосыпа глазам. Он хотел попросить адъютанта принести ещё чашечку кофе, но решил, что этого напитка на сегодня хватит. А ведь на дворе всего одиннадцать утра, усмехнулся про себя Ивашутин. Только вчера его рабочий день закончился около двух ночи, а начался сегодня в семь. Такими темпами и до истощения недалеко. Поэтому — к чёрту этот кофе, уж лучше выпить чаю. Но выбор напитков — последнее, что волновало сейчас главу одной из сильнейших разведок мира. После затянувшейся паузы, хозяин кабинета посмотрел на небольшой бюст вождя мирового пролетариата, расположившийся между телефоном и набором для письма, а затем обратился к офицерам.

— Два дня я думаю исключительно о твоём докладе, Андрей. Хочу заняться другими делами, но не могу. Мысли постоянно возвращаются к «баюну» и его россказням. Полученные данные похожи на грандиозную мистификацию и чью-то грамотную провокацию. Пока я буду придерживаться данной версии, так как уж слишком много придётся проверять.

Зам пятого управления сохранял невозмутимый вид и просто слушал начальство. Подполковник сам был изрядно напуган, когда получил новую порцию предсказаний от своего подопечного. После фактического допроса, когда в ход пошли откровенные угрозы, Мещерский вдруг заговорил. При этом режиссёр явно не боялся. Он будто одновременно скинул с себя тяжёлую ношу и при этом издевался над куратором и стенографистом. Сука! Почему именно ему достался этот геморрой? Иначе назвать полученную информацию невозможно. А ещё Андрей понимал, что он теперь под особым контролем, и это навсегда. Молодой лейтенант, помогавший вести беседу, уже получил новое задание и отправлен куда-то на Урал в один из закрытых городов. Всё-таки на дворе 1971 год и ненужных свидетелей уже не устраняют. Хотя, насчёт собственной карьеры у подполковника тоже были большие сомнения.

Даже тот факт, что совещание проходило в специальном кабинете, полностью защищённом от всякого прослушивания, настраивал куратора на минорный лад. Да ещё их обычная группа сократилась до него и главы пятого управления, не считая шефа, конечно. Если уж сам Ивашутин прибег к таким мерам безопасности, то дело крайне серьёзное. А ещё глава ГРУ поверил в рассказ режиссёра, уж подполковник хорошо изучил начальника за долгие годы работы.

— Чего молчишь? — обратился к нему генерал, — Ты у нас наиболее близок к «баюну» и знаешь его лучше всех. Давай свой анализ с деталями, наверняка вы уже всё обсудили между собой. И мне интересны твои мысли о природе знаний, которыми обладает наш подопечный.

— По словам «баюна», информацию он получил из видений в середине 1966 года. Процесс этот длился несколько дней и более не повторялся. Далее, он постепенно проверял полученные сведения и использовал их в личных целях. Если принимать эту версию, то она вполне реалистична. Именно в это время объект резко изменился и стал совершать неординарные поступки. Не знаю, как насчёт кино — здесь сложно делать выводы. Только многие яркие действия нашего героя, вроде выставки плакатов, агитационная компания о вреде пьянства, внедрение нового вида гимнастики для женщин и необычные форматы телепрограмм — не его придумка. У прежнего Мещерского просто не было столь широкого кругозора. Но дело своё он сделал и привлёк к себе внимание властей, получив полную свободу действий. Отсюда же идут его познания в области коммерции. Для человека, далёкого даже от реалий советской экономики, обладание знаниями о структуре западного рынка и биржевых торгов, выглядит настоящей фантастикой. Я в мистику особо не верю, но здесь точно не провокация. Поэтому предлагаю пока отталкиваться от фактов.

— Андрей, давай более кратко и конкретнее, — перебил докладчика генерал.

— Моё предложение простое. Надо проверить всю информацию, озвученную «баюном». Его предсказания по золоту и росту ряда бумаг полностью подтвердились. В августе этого года президент Никсон отменил привязку доллара к золоту. Мы были к этому готовы и заработали хорошие деньги. Это стало возможно исключительно благодаря нашему подопечному.

— Он тоже неплохо озолотился! — усмехнулся молчавший до этого начальник пятого отдела, — Куда ему столько денег? Бежать за границу Мещерский не собирается и тратит на себя сущие копейки. Неужели все эти фантазии о создании специального фонда — правда?

— Павел Агафонович, давай по порядку. Продолжайте, товарищ подполковник, — генерал разрешающе махнул рукой.

— У нас достаточно информации, предоставленной «баюном», которую можно начать проверять уже сейчас. Предлагаю начать с потенциальных предателей, что является нашим профилем. Я долго вытягивал из подопечного данные, но он вспомнил только фамилии Калугин, Поляков, Гордиевский, Резун, которого почему-то называл Суворовым и неназванный архивариус, якобы скопировавший архив наших смежников.

После слов подполковника, Ивашутин некоторое время молчал. Затем тихо произнёс.

— Это очень серьёзные обвинения. Тем более, что доказать факт предательства быстро не получится. Придётся проводить целую операцию. Но я уже разработал план, с которым ознакомлю профильные отделы. Что далее?

— Одним из ключевых вопросов мне видится ситуация со здоровьем товарища Брежнева. Объект описал ситуацию в общих деталях. По его словам, медсестра, имя которой он не знает, начнёт передавать Главному психотропные препараты. Данные лекарства превратят генсека в овощ и помещают ему нормально управлять страной. Это произойдёт примерно через два — три года. Упомянутый человек действительно есть, её зовут Коровякова Нина. Некоторое время назад она стала личной медсестрой Леонида Ильича. Если верить второму утверждению «баюна», что Андропов метит в кресло главы страны, то я бы очень серьёзно отнёсся к появлению этой дамочки. По предварительному анализу, она внешне очень похожа на фронтовую любовь генсека — Тамару. В подобные совпадения я не верю.

Выпалив свои предложения, подполковник замолчал, ожидая вердикта начальства. Но оно многозначительно молчало, поэтому мысленно перекрестившись, Андрей Геннадьевич продолжил доклад.

— В рамках полученных сведений, совсем иное значение принимает создаваемый совместный советско-американский институт в Вене[25]. По словам объекта, данное заведение в будущем станет рассадником антисоветчиков и откровенных предателей. Если дать им волю, то, через какое-то время именно воспитанники института встанут во главе группировки, которая станет целенаправленно разваливать СССР. Понимаю, что подобные заявления попахивают шизофренией. Только если мы начнём детальную проверку, то надо внимательно отнестись к персоналиям, стоящим за продвижением столь странного проекта. Ими являются товарищи Андропов и Косыгин, а зять последнего — фактический организатор этого проекта.

— Думаю, что развал страны — форменная чушь! Какой-то сброд, состоящий из балаболов, не в состоянии нанести нам особого вреда, — скептически произнёс полковник Голицын.

— Согласен. Только вы не учитываете, кто в тот момент будет генсеком, — возразил Андрей своему начальнику, уже перестав бояться последствий сегодняшнего совещания, — А ещё «баюн» объяснил причину педалирования ставропольского дела. По его мнению, первый секретарь края и должен был стать человеком, разрушившим страну в будущем.

— Давайте возвращаться в более конструктивное русло. Хотя, как это сделать? Сплошная мистика, — произнёс Ивашутин, сделавший очередную пометку в блокноте, — Ситуацию со смежниками обсудим немного позже.

— Что касается предсказаний объекта о росте цен на нефть, то они пересекаются с очень негативными для нас событиям. Предсказатель уверен, что через полтора года разразится очередная арабо-израильская война, где наши союзники потерпят чудовищный разгром. Её итогом станет оккупация израильтянами Голанских высот и Синайского полуострова. Нашего подопечного подобные материи интересуют исключительно в рамках экономики, — усмехнулся подполковник, — Наиболее важным результатом конфликта Мещерский считает топливный кризис, который разразится в мире. Из-за закрытия Суэцкого канала, нефть подорожает в четыре раза. Именно этим объект хочет воспользоваться для сколачивания состояния.

— М-да! Воспитали на свою голову подобных субъектов. Интересы страны для него ничего не значат, — пробурчал Голицын.

— Объект полностью верит своим видениям и следует принятому плану, — пояснил его зам, — Он считает, что спасти страну от развала невозможно, но хочет снизить ущерб для жителей РСФСР. Не знаю почему, но другие республики, кроме БССР, он считает потенциальными врагами и паразитами. При достаточно жёстком давлении, нам не удалось до конца узнать его мотивацию. Пришлось довольствоваться полученной информацией, которой и так немало. Есть ещё несколько деталей о развитии техники, которые он описал без всякого понукания. Но в данный момент проверить их невозможно.

— Ты до сих пор считаешь, что нельзя было применять спецсредства при допросе? — спросил Ивашутин.

— Так точно! Объект — весьма странная личность. У меня сложилось впечатление, что он совершенно нас не боится, и выдал информацию шутки ради. Есть в нём некоторые черты, более свойственные психопату. Иначе мне сложно объяснить его мотивацию и поведение. Поэтому я считаю, что чрезмерное давление могло дать противоположный эффект. Сейчас режиссёр готов к сотрудничеству и обещает дополнить полученные сведения, если что-нибудь вспомнит. По словам режиссёра, информацию он получил выборочно, часто она не связана между собой и больше касается семидесятых годов. Многие вещи просто отложились в памяти, но всей полноты картины о будущем у него нет. А ещё объект утверждает, что своими действиями уже повлиял на будущее и ориентироваться надо больше на данные разведки. Года через два история может пойти по другому пути, и часть его гипотетических знаний о восьмидесятых годах станет неактуальной.

— Повторюсь, всё это напоминает какую-то фантасмагорию. Прорицатель-психопат, который пока не ошибался, при этом меняющий историю на наших глазах. Кому расскажешь — так именно меня сочтут сумасшедшим, — произнёс генерал, — Занесём в актив желание объекта сотрудничать. Хотя, мы многое потеряли, узнай некоторую информацию ранее. Какие у тебя планы на него сейчас?

— Насчёт временного фактора — не совсем согласен. Большую часть полученных сведений стало возможным проверить только недавно, или это вообще дело будущего. Что касается дальнейшей жизни режиссёра, в отношении него должен действовать запрет на выезд из страны. Возможны короткие командировки, но исключительно под нашим контролем. Внутри страны предлагаю оказывать ему всемерную поддержку и защищать от излишне неадекватных товарищей. Только предварительно необходимо провести дополнительный инструктаж, дабы предотвратить возможные конфликты режиссёра с чиновниками. Также все встречи объекта с иностранцами будут проходить исключительно в присутствии нашего сотрудника, которого мы внедрим под видом помощника. Это должен быть человек, знающий английский и французский. Получается золотая клетка, а наш герой привык к достаточно независимой жизни. Думаю, он должен понять нашу мотивацию. После проверки основных данных, предлагаю немного ослабить контроль. В конце концов, Мещерский приносит стране много пользы и его желание создать исследовательский центр — очень интересная идея с огромными перспективами. Главное — он зарабатывает деньги не для личного обогащения, что является основным фактором для решения его дальнейшей судьбы.

— Ты излишне мягок, Андрей. Да почти сто процентов советских граждан завидуют условиям, которые страна создала всем этим режиссёрам и писакам. А этот хлыщ ещё и по заграницам катается, ни в чём себе не отказывая, будто какой-то дореволюционный аристократ. При этом о насущных проблемах Родины он думает в последнюю очередь. Мы тоже сомневаемся в перспективах арабских армий. На фоне подозрения, что Садат хочет выслать наших военных советников из Египта, военный потенциал стран антиизраильской коалиции серьёзно ослабнет. Но ведь, обладая нужными сведениями, можно многое изменить, — начал кипятиться Голицын, — Он же только о деньгах и личной славе думает. Я бы его посадил в самую настоящую клетку и выкачивал информацию при помощи всех доступных средств. Пусть радуется, что его просто оставили в живых!

— Кстати, что делать с окружением объекта? — немного смущённо произнёс подполковник, — Дело в том, что Мещерский состоит в любовной связи с дочерью кандидата в члены Политбюро, которая является женой высокопоставленного работника МИДа. У последнего весьма неплохие карьерные перспективы, а ещё он связан со смежниками.

— Наш пострел везде поспел? — впервые за сегодня улыбнулся Ивашутин, — Если мы даём режиссёру свободу перемещения по стране, то не вижу смысла лезть в его личную жизнь. Пусть хоть всех баб в этой их киношной клоаке перетопчет, лишь бы приносил пользу. У тебя что-то ещё?

— Да, вот некоторые мысли объекта, которые я детализировал. Он их не выдумал, а просто озвучил одно из своих смутных видений. Но предложение достаточно интересное, и Павел Агафонович меня полностью поддержал, — подполковник кивнул на главу отдела, передавая Ивашутину тонкую папку.

— «Операция преемник», звучит прямо как название шпионского фильма, — хмыкнул генерал, пробежавшись по перовой странице доклада, и захлопнул папку, — Следующая встреча через неделю. Нужно проверить хотя бы часть полученной информации. Главное — не вспугните потенциальных крыс. По остальным делам, особенно медсестре, жду ваших предложений. Всё-таки придётся играть на поле смежников, и ссора с ними нам сейчас не нужна Объект необходимо держать под полным колпаком двадцать четыре часа в сутки. На этом пока всё — работаем, товарищи.

Сцена, отделанная золотом, и огромный макет «Оскар» в обрамлении неоновых ламп синего цвета. С обеих сторон внушительной конструкции световое изображение названий фильмов претендентов. Зал замер в ожидании, поглядывая на ведущего, и дорожку, специально соединённую со сценой, дабы победитель мог сразу на неё взойти. Оркестр, расположенный в углу, отыграл положенную композицию и замолчал вместе со всеми присутствующими.

Церемонию 1971 года вели аж тридцать два человека, над чем изрядно посмеивалась пресса после окончания церемонии. И вот финальная сцена после проникновенной речи Стива Маккуина, который до этого объявлял лучшего режиссёра. Никто и не сомневался, победителем стал Фрэнк МакКарти.

Всего этого я не видел, так как сижу безвылазно в Союзе. Просто в голове постоянно крутится церемония награждения, на которую меня не отпустили. С самим шоу удалось частично ознакомиться в журналах, присланных Дино. Но образ зала, набитого голливудским бомондом, постоянно врывается в мои мысли.

Перед объявлением победителя премии за лучший фильм зал чествовал сегодняшнего триумфатора Франклина Шеффнера, взявшего статуэтку за лучшую режиссуру. И вообще, этот чёртов «Паттон» забрал семь наград из десяти номинаций. «Телохранитель» с «Аэропортом» так же номинировался на десять, «История любви» — на семь, а «MASH» — на пять наград. В итоге пролетели практически все фавориты. Хорошо, что хоть Нэнси взяла «Оскара» за лучшую женскую роль. Также нам удалось взять статуэтку за лучшую песню и дизайн костюмов. Последнее вообще звучит как насмешка.

Честно говоря, были у меня тщательно подавляемые надежды на победу. Уж сценарий точно был достаточно оригинальным и не изъезженным. Но и здесь меня обошёл Коппола. Сам факт поражения не так обиден, как предпочтения академиков. По мне, лучшей работой стал «MASH», так же незаслуженно обойдённый. Только Олтмен снял чёрную комедию, а Шеффнер — патриотическую и пафосную хрень, понятную сугубо американскому зрителю. На фоне фактического поражения и полной деморализации армии США во Вьетнаме, подобное кино стало глотком свежего воздуха для разочарованного народа. Поэтому нельзя исключать политический момент при выборе победителя.

Почему прокатили «Историю любви» — загадка. Понятно, что это не самая острая социальная драма, но она затрагивает достаточно болезненные темы быстро меняющегося американского общества. Мне, наверное, не так обидно, как съёмочной группе Артура Хиллера, который в этом году забрал почти все главные «Золотые глобусы». Журналисты порадовали тем, что тоже выбрали «Un-Break My Heart». Больше положительных новостей нет. Кроме бешеного успеха в прокате, где у «Телохранителя» нет конкурентов от слова совсем.

Думаю, очередной рекорд по кассовым сборам успокоит Эванса и Дино. Хотя, не уверен в их запредельном честолюбии. Скорее всего, финансовая составляющая важнее, а свой «Оскар» они ещё возьмут. Кстати, оба через три месяца должны прибыть в Москву. Только предстоящая встреча меня особо не радует. Нет, деньги лишними не бывают. и я уже неплохо заработал на картине, а дальше выплаты возрастут. Ларчик моего нежелания видеть продюсеров, открывается просто — Лёша Мещерский ныне невыездной. Под удар поставлен проект «Привидение» со всеми последующими проблемами, и частично — «Зачарованная». Кроме моральной составляющей, когда задели моё самолюбие и порушили планы того же Клушанцева, существует ещё финансовая. Интересно, как «Госкино» будет выкручиваться из сложившейся ситуации? В контракте есть пункт с форс-мажором — другой вопрос, попадает ли под него наша история. Кроме того, я опасаюсь, что проект отдадут другому режиссёру, оставив меня только автором сценария.

Что-то я совсем разнервничался, даже сон пропал. Аккуратно встаю с кровати, дабы не побеспокоить Аню, и иду на балкон. Вторая половина мая выдалась тёплой, даже жаркой, и ночью температура сильно не падает. Поэтому встречать рассвет на улице — довольно приятное занятие. Это, если вы беспечны и молоды, а рядом красивая девушка, то можно хоть всю ночь гулять по набережным. Чем, помнится, Лёха и занимался, когда дембельнулся и познакомился с Зоей.

Такое ощущение, что моя нынешняя супруга обладает паранормальными способностями. Я только подумал о другой бабе, как за спиной послышались лёгкие шаги. Дверь в комнату осталась приоткрытой, поэтому Анна плавно проскользнула на балкон и обняла меня. Тёплое женское тело и крепкие полушария, прижавшиеся к спине, сбили ход моих мыслей.

— Опять грустим? Может, уже хватит заниматься самобичеванием? — тихо произнесла она, — Я же вижу, что ты съедаешь себя изнутри. Ну и насколько тебя хватит? Не хочу видеть рядом с собой злого или индифферентного мужчину. Всегда считала, что мой муж — это скала, о которую разобьются все напасти, и ещё он будет оберегать меня, такую беззащитную.

Угу. Анна кого угодно скрутит в бараний рог и, в отличие от меня, особо не рефлексирует. Характер у неё стальной и непонятно откуда взялся. Моя тёща — дама со странностями, больше похожая на избалованную истеричку. А тесть, при всех своих званиях и достижениях, чистой воды подкаблучник, боящийся слово сказать поперёк молодой супруги. Тётя — просто хорошая женщина, без особых диктаторских замашек.

— К тому же мне нельзя нервничать, если ты забыл, — продолжился сеанс психотерапии вперемежку с моральным прессованием, — И вообще, кто-то обещал сводить молодую и красивую жену в ресторан.

Да, у нас тут замечательная новость! Аня снова беременна, и мы оба даже не думали, что она нежелательна. Наоборот, наша жизнь заиграла новыми красками. И даже маленький Толик, который недавно начал делать попытки говорить, явно счастлив, хотя не понимает о чём речь. Может оно и к лучшему, что в конце прошлого года меня фактически закрыли в стране? Зато сын растёт, видя папу, а не какого-то дядю, который появляется два раза в месяц. Супруга тоже довольная и перестала делать попытки заставить ходить строем курсанта Мещерского. Но всё равно периодически гложет меня червячок, ведь нынешняя ситуация может длиться бесконечно. А я так много хотел сделать, и не только в кинематографе. Лёгкий удар по почкам напомнил, что кто-то опять покинул реальность, погрузившись в невесёлые мысли.

Оборачиваюсь и осторожно обнимаю обидевшуюся жену. Зарываюсь в её волосы и начинаю поглаживать спину, опускаясь пониже. Анна фыркнула как кошка и убрала мою руку с талии.

— Узнаю брата Лёшу, — прошептали мне в ухо, — Кое-кто думает только о двух вещах. Если не о кино, то о бабах.

— Просто одна безумно красивая девушка сбила меня с панталыку. Я, значит, обдумываю новый масштабный проект, который должен потрясти мировой кинематограф. А она, понимаешь, дефилирует в неглиже, прижимается к великому мыслителю разными аппетитными местами и вообще ведёт себя вызывающе, — новое довольное фырканье показало, что я на правильном пути, — Предлагаю срочно обсудить некоторые моменты, и желательно — в спальне.

Аккуратно подталкиваю рассмеявшуюся Аню в комнату и иду следом. Хандра мигом исчезла, а её заменило совершенно иное чувство, вернее, желание.

— Опять уезжаешь? — спрашивает супруга, одновременно зачерпывая ложкой кашу для Толика.

Сидим, завтракаем всей семьёй. Сын доволен и постоянно улыбается, впрочем, как и Анна. Ещё бы — мы неплохо так с ней повозились, и прервал нас именно проснувшийся ребёнок. Я и сам ловлю себя на мысли, что периодически улыбаюсь, будто дурачок. И дело вовсе не в сексе, а в факте осознания, что у тебя есть крепкий тыл и поддержка. А ещё тебя ценят не за материальные блага, а просто как любимого человека. Конечно, я тот ещё лицемер и постоянно обманываю Аню, но зачем ей об этом знать. Толик же просто рад одновременно видеть маму и папу, так как последний не всегда бывает дома.

В общем, сегодня Лёша Мещерский просто счастлив, и с нетерпением ждёт начала рабочего дня. В работе над новым фильмом сейчас небольшой перерыв, группа готовится к переезду для съёмки натуры. Большую часть в павильоне мы отработали, остались некоторые детали с мелочевкой. Ну, или в процессе могут появиться новые идеи, поэтому решили вернуться к ним чуть позже.

После запрета выезда за рубеж и, отойдя от шока, я некоторое время жил как сомнамбула. Но постепенно пришёл в себя, обозлившись на весь мир, и решил вернуться к одному из старых проектов. А идея интересная, ещё она была встречена чиновниками в штыки, что окончательно убедило меня в её необходимости. Здесь коса нашла на камень, я не слушал никаких объяснений и увещеваний, продавливая свою линию. Так мы с соратниками и заставили комиссию утвердить сценарий. Заодно у меня появилась цель, и я с головой погрузился в работу. Правда, есть ощущение, что после окончания съёмок придётся биться за каждый кадр, но до этого надо ещё дожить.

— Ты же знаешь, что по сценарию запланировано несколько масштабных баталий. В Подмосковье нужного плана найти не удалось, вернее, все полигоны заняты. Поэтому пришлось обратиться к «Беларусьфильму», с которым мы давно успешно сотрудничаем, — отвечаю жене, намазывая масло на кусок батона, — Совместная работа выгодна и белорусам. Ведь в съёмках участвуют их актёры, технические работники, и массовка состоит из местных. А наше ТО — организация богатая и платит весьма неплохо. Плюс, соавтором сценария является Пузик, а в БССР она чуть ли не главная литературная звезда. Заодно мы подсуетились и быстро получили материалы для постройки декораций. В противном случае пришлось бы мучиться с материалами и договариваться о взаимных услугах. В Москве это могло стать огромной проблемой. Нам и так пришлось отдать пять квартир кооператива левым людям. С новым домом такая же история. Только начали строительство, как потянулись ходоки. Не люблю я всего этого, потому и работа с Минском — оптимальный вариант. Белорусы же сразу согласились на условия «Прогресса».

— Угу. То есть использовать имя Пузик в своих целях, забирая ресурсы у других режиссёров — это нормально? Но когда подобное пытаются провернуть другие, нашу мировую звезду коробит, — подколола меня Анна, — И вообще, ты самый настоящий буржуй или нэпман, кому как нравится! Сам постоянно ворчишь, что советская система закостенелая и с ней невозможно быстро решать вопросы. Но при этом не чураешься откровенных взяток. Или часть заграничной техники и продуктов, которые получает «Прогресс», идущая нужным людям, подобной формой коррупции не является? А ещё, кроме развития развлекательной индустрии, Алексей Мещерский перестал что-то делать для страны. Где твои амбициозные планы по привлечению иностранных компаний? Открыто только совместное предприятие по производству сумок с «LV», всё остальное осталось на бумаге. Одна сплошная говорильня. Но по твоим планам уже должен начать функционировать целый совместный концерн с «L'Oreal». Были разговоры про сотрудничество с «AGFA», но в итоге — сплошная говорильня.

Уело меня молодое поколение. Наша студентка и спортсменка — особа принципиальная, воспитанная в лучших советских традициях. Поэтому для неё стали шоком некоторые схемы, о которых я как-то рассказал. С одной стороны — лучше, чтобы супруга особо не вникала в подобные вещи. Ведь никто не знает, как сложится наша дальнейшая жизнь. А то возьмёт Аннушка и побежит завтра сдавать благоверного ОБХСС, если брак пойдёт под откос. Обиженная баба — страшная и неконтролируемая сила. Но мне необходимо потихоньку подключать жену к делам. И хитросплетения советской системы снабжения ей надо осваивать в первую очередь.

А ещё я давно начал посвящать Аню в планы по созданию целого комплекса совместных предприятий с ведущими мировыми концернами. Ведь ситуация в стране дошла до того, что нет элементарных вещей — вроде хорошего шампуня, стирального порошка или той же фотоплёнки. Самое интересное, что с той же мадам Бетанкур всё практически согласовано, но кое-кто погнался за славой и просто зарабатывал лёгкие деньги, снимая рекламные ролики. До какой же степени всё запущенно! Прямо стыдно за звезду мирового кинематографа и просто отличного человека. Это я про себя, кто не понял.

— Курсант Мещерская, отставить разговорчики! — встаю со стула и чмокаю в лобик улыбающегося сына, — Я одеваться и на работу. Не забываем, что вечером будет экзамен, где мы проверим, как усваивается пройденный материал некоторыми критиками. Ты говоришь о помощи стране, и при этом попрекаешь мужа в недостаточной работоспособности. Но почему-то не учитываешь, что я не могу разорваться, и мне нужны достойные помощники. Значит, придётся ускорить процесс твоего образования. Кто, если не ты, способна вершить великие дела?

Уже в прихожей Анна поправила мне галстук и прижалась к груди, сбивая весь рабочий настрой.

— Надеюсь, это будет такой же экзамен, как сегодня утром? — от её шёпота у меня по телу пробежали мурашки, — Я согласна закрепить полученный материал, лучше несколько раз.

— Нет, сначала у нас будет контрольная по бирже и работе акционерных обществ. А вот затем можно и сменить тему. Так что не филонь и усиленно занимайся. Сегодня я буду безжалостен.

Целую очаровательную провокаторшу, хватаю портфель и выскакиваю под её довольный смех. Вот же взяла манеру меня троллить. Но глупо скрывать, что подобные шутки мне приятны.

Не подумайте, что я прямо-таки влюблён в свою жену. Наверное, это прозвучит некрасиво или даже по-скотски, просто мне сейчас комфортно. Это именно та жизнь, которая мне нужна. Ты знаешь, что у тебя есть дом, семья, где тебя любят и ждут. Может, подобный подход циничный и сугубо потребительский, но вот такой я человек. Аню я уважаю и ценю за множество положительных качеств, а ещё она родила мне сына. В общем, всё сложно, но по-другому у меня жить не получается.

«Волга» уже стояла возле подъезда. Сейчас приходится согласовывать каждый свой шаг и заранее сообщать о предполагаемом маршруте. Более того, кроме водителя меня периодически сопровождает ещё один товарищ. Невысокий человек лет тридцати пяти с непримечательной внешностью, постепенно ставший чем-то вроде предмета интерьера — шучу, конечно. Зовут нового персонажа Игорь Евгеньевич, и он исполняет роль моего помощника. Пришлось даже выделить ему кабинет рядом со своим. Толк от «грушника» тоже есть. Мы вместе разбираемся в текущих биржевых котировках и иных тенденциях мирового рынка. А ещё Игорь неплохо разбирается в хитросплетениях советской экономики и даёт неплохие советы. При этом мне в приказном порядке объявили, что все встречи с иностранцами должны проходить при его участии. Вот такие пирожки с капустой. Довыёживался Лёша.

Но ничего, отчаиваться я точно не собираюсь. Сейчас в самом разгаре съёмки нового фильма. Поэтому не хочу забивать голову лишними проблемами и начну решать их по мере поступления. Кстати, Франческо вскоре должен посетить СССР, вот и посмотрю на его реакцию, когда нам навяжут неожиданного собеседника. А пока есть ещё одно дело, которое надо обсудить до отъезда в БССР. Если власти думали, что я оставлю произвол безнаказанным, то они сильно заблуждаются. Гадить по мелкому и слать на Запад разного рода статейки, как это любит делать диссидентско-либеральная помойка, я не собираюсь. Лёша Мещерский пойдёт своим путём.

Сегодня у меня в планах посещение родного городка и встреча с Ясным. Вот интересный он человек. Став не только советской звездой, но и обретя, определённую популярность на Западе, Гена не изменил своим принципам. Певец продолжает жить в Подмосковье, только переехал в собственный дом. «Рассвет» до сих пор числится на балансе текстильного комбината, разве что ВИА выдели целое здание под студию и репетиции. Ребята активно сотрудничают с несколькими композиторами и поэтами, создав чуть ли не музыкальную корпорацию.

По моему совету руководитель группы не стал полагаться на собственные силы и находится в постоянном поиске. В том числе им активно помогает собственная передача на радио, куда советский народ присылает тексты песен и музыку. Думаю, с таким подходом можно запускать и второй ансамбль, который будет обеспечен шлягерами на несколько лет вперёд. Гена обещал подумать над этим предложением, вернее, уже собрал новую группу и начал её дрессировать. Вскоре запланировано создание ещё двух коллективов под крылышком «Рассвета», где будут обкатываться молодые кадры. В общем, бывший работяга оказался грамотным организатором и способен смотреть вперёд.

А ещё Ясный несколько раз в год даёт бесплатные концерты работникам предприятия и районным детдомам. Подобное поведение можно только приветствовать. Не каждый артист, взобравшийся на Олимп, остаётся человеком. Скорее наоборот, многие персонажи совершенно оскотиниваются. Здесь же такая уникальная ситуация, что не верится.

— Как? Вот скажи, почему тебе удаётся писать такие песни? Откуда всё это берётся? Ведь ты не профессиональный музыкант, хотя, играешь неплохо. Вот мне не удалось написать ничего подобного! А стихи! Это же натуральный шедевр, бросающий вызов всем!

Гена сильно расстроился и даже этого не скрывал. Нет, он обрадовался моему приезду и знал, что я привёз идею новой песни. Но, выслушав мои наброски и ознакомившись с текстом, не смог сдержать эмоций. Хотя, черновик песни ничего из себя особо не представляет, только текст, правда, весьма провокационный для этого времени. Другой вопрос, если грамотно облечь его в интересный клип на совершенно иную тему, то получится интересная композиция. Только мнится мне, что советский народ станет воспринимать дурачества исключительно однобоко.

Что касается самой мелодии, то попсово-кабацкий оригинал, написанный в начале девяностых одним из моих любимых музыкантов, я хочу немного переделать. Собственно, для того и приехал к Гене. Я наиграл ему на пианино мелодию, но Ясный потребовал стихи. И они его сразу поразили. Он их даже выучил буквально минут за десять. Затем какие-то ролики заработали у Ясного в голове, он вспомнил о моём нынешнем положении и завис. Поэтому певец и начал бегать по студии, чуть ли не вырывая себе волосы.

В принципе, реакция Геннадия понятна. Если наложить песню на мою ситуацию, то получается откровенный вызов системе. При этом ничего страшного там нет, а наоборот, текст можно назвать даже патриотическим. Вот только, поди объясни это советскому человеку, привыкшему читать между строк и давно освоившим эзопов язык.

— Только у нас нет сейчас аккордеониста должного уровня. Недавно взяли молодого парня в «Спартанцы» — это наш второй ансамбль, который пока в стадии формирования. А саксофониста у нас сроду не было, как-то ранее обходились, — Гена уже перескочил на обсуждение музыки, — И вообще, я бы сделал подачу более мягкой, без всей этой кабацкой лихости, но сохранил посыл.

Вот что значит профи. Буквально сразу уловил суть и мои мысли. Я изначально хотел полностью сохранить звучание и даже большую часть элементов клипа песни образца 1993 года. Только здесь этого точно не поймут, и у властей будет замечательный повод запретить песню, и тем более — клип. Потому и возникла идея сделать песню более академичной.

— Это будет грамотно завуалированная провокация, так что комар носа не подточит, — многозначительно поднимаю палец, — Насчёт музыки ты полностью прав, мы из разухабистого варианта сделаем шлягер для цивильной публики. А ещё, главными действующими лицами у нас станут две девушки — аккордеонист и саксофонистка. И это должны быть две молодые красотки с длиннющими ногами! Хорошие сиськи тоже не помешают, но главное — ноги.

— Уже заинтриговал! Давай прыгай за рояль, я подыграю на гитаре. Заодно рассказывай про девушек с вот такими ногами, — Гена изобразил два огромных полушария на месте груди и радостно заржал.

Часа через три, жутко довольные и уставшие, мы переместились в кабинет певца и решили выпить чаю с рогаликами. В процессе творчества нас пытались отвлекать, но Гена наорал на свою помощницу, отправив расплакавшуюся девицу очень далеко. Чуть позже он извинился, так как в тот момент был просто невменяем. Я же просто попросил вошедшего водителя не мешать и провести время в буфете — благо, в ДК он отменный. В итоге, обед мы пропустили, довольствовавшись сухомяткой.

— Вот ты говоришь, что сам не можешь и прочий бред, — решаю поддержать своего соратника, периодически впадающего в грех уныния, — Но ты просто взял — и за пару часов изменил само звучание и ввёл в него совершенно новые нотки. Ты идеальный аранжировщик, Гена!

— Да, только стихи и мелодия твои, — Ясный встрепенулся на кресле и посмотрел на меня с осуждением, — Я просто их немного доработал. А перепевка Есенина и других поэтов! Почему никто кроме тебя до этого не додумался? Про альбом «Ленинградский рок-н-ролл», я просто молчу. Саундтрек к «Битве над Кубанью» — это просто другая реальность. Ещё и «Ярило» с «Гой, Роде, Гой!». Нас даже на Запад приглашают именно из-за твоих саундтреков, и ни куда-нибудь, а в капстраны! Клипы, говорят, на европейских и американских каналах неделями в лидерах были. И всё это — твоя заслуга!

— У меня нет такого голоса, как у тебя и Нины, — не соглашаюсь и принимаюсь загибать пальцы, перечисляя таланты Гены с Галактионовой, — Если называть вещи своими именами, то вы в своём роде уникумы. Такого вокала, собранного в одной группе, в мире просто нет. Про аранжировки я уже говорил. Далее, вы кардинально изменили стихи и музыку. Кстати, кто мешает тебе раскинуть невод и поискать талантливых ребят, которые уже поют свои песни, но не могут найти нужный баланс? Просто поэты и композиторы, которые присылают вам свои работы, требуют кропотливой работы по совмещению. А здесь — фактически готовая композиция, которую надо довести до ума. Под такое дело ты можешь вообще замахнуться на творческое объединение, вроде нашего «Прогресса».

— Мысли насчёт ТО давно меня посещают, — усмехнулся Ясный, — Только под крылышком комбината гораздо спокойнее. Здесь директор за нас горой, да и райком поддерживает — мы же, типа, поднимаем им все показатели по культурно-массовому сектору. Что касается одиночного плавания, то честно — боюсь. Я не такой бесстрашный и пробивной, как ты. Здесь ещё нехорошие разговоры пошли про наш славянский цикл, который звучал в «Руси изначальной». Мол, не стоит пропагандировать некоторые вещи.

— Ну-ка, давай подробнее, — я сразу превратился в сплошной слух.

Если вкратце, то некоторые товарищи из «Госконцерта» и специально приехавший дядечка в сером пиджаке, чья ведомственная принадлежность очевидна, попросили Гену постепенно убрать из репертуара «славянский цикл», который в моей реальности пела группа «Аркона». Говорили много и красиво, но свели все претензии к волне национализма, якобы прокатившегося по стране. Я бы это назвал пробуждением национального самосознания русского народа. После безумного успеха «Руси», в Союзе началась самая настоящая русомания. Выражалось это в увлечениях людей историей, культурой и песнями. Исторические кружки ломились от желающих больше узнать о своих предках. Дети на улицах играли в русичей и поганых хазар, сходясь, стенка на стенку, используя самодельные мечи и щиты.

Более того, подключились и взрослые. Уже в нескольких городах появились группы типа косплейщиков моего времени. Вот только, кроме изготовления оружия и потешных боёв — что сразу насторожило МВД — они вели разговоры о славе рода и деяниях предков. Всё вроде было чинно и благородно, по оружию сразу договаривались с милицией. Люди не дураки, и организовывали все сообщества под крышей ДК или своих предприятий, но идеологическая часть сразу привлекла внимание определённой конторы. А это совсем иной расклад, с учётом того, как номенклатура боится духовного возрождения русского народа. Ведь столько лет из него делали советских людей, параллельно, за счёт ресурсов РСФСР, обустраивали дикарские окраины и прочие нищие взморья бывшей империи.

— Это твоё дело, здесь я не советчик, — отвечаю Гене совершенно искренне, — Только учти, что ты достиг такой величины и влияния в стране, что просто так тебя не заткнёшь. Заодно, попробуй объяснить товарищам, что джин уже выбрался из бутылки. Чем больше они будут пытаться запретить песни или увлечения людей, тем сильнее станет обратная реакция. А затем всё это дело вообще трансформируется во что-то нехорошее, не имеющее никакого отношения к изначальной идее. Нет чтобы возглавить это подлинно народное явление — начать проводить культурно-этнографические экспедиции, организовать по стране концерты старинной русской музыки, взять под контроль работу исторических кружков — да много всего сразу приходит на ум. Но ведь дурачью от власти лишь бы всё запретить, как бы чего не случилось. Ещё и жопой надо шевелить, ответственность на себя брать и головой поработать. Вот этого они как раз не умеют и не любят. Поэтому решение должно остаться за тобой. Это твоя страна, твой народ — и если ты видишь в происходящем позитивное явление, то надо дать отпор мракобесам. В этом случае можешь рассчитывать на мою всестороннюю поддержку. Но и твой отказ подчиниться, я тоже пойму и не буду осуждать.

По дороге в Москву размышляю о непроходимой тупости советской номенклатуры. Ведь есть старый постулат: «Не можешь победить — возглавь». Против страны много лет ведётся откровенная идеологическая диверсия. Наверняка разведка сразу донесла до кремлёвских небожителей о планах Запада, вернее господина Даллеса[26].

Что мы имеем в итоге? Вместо грамотной контрпропаганды и работы с населением — сплошная, насквозь лицемерная, агитка. Ответственные товарищи, обычно не разбирающиеся в теме, проводят митинги, собрания и уроки политинформации. Читают по бумажке всякую дурь, хорошенько сдобренную цитатами классиков марксизма-ленинизма, а народ усиленно делает вид, что слушает и внемлет. Далее пламенный оратор — обычно это бездарь из отдела культуры — едет на следующий объект. Народ же в своём кругу ржёт над очередным бредом, и продолжает далее разлагаться западной культурой.

Я один сделал для контрпропаганды больше, чем профильный отдел ЦК с его многочисленными отделами и тысячами сотрудников, вместе взятых. И дело не только в западной культуре, но и в продвижении идеи ЗОЖ. У меня даже грамоты есть от «Минобра» и «Минздрава». Мои плакаты и методички расходятся миллионами, имея бешеную популярность среди простых граждан. Ведь всё ещё не так плохо и даже со взрослыми людьми можно работать. Про молодёжь я вообще молчу. Из нынешнего поколения сами боги велели лепить созидателей и творцов. И они есть, только требуется более тонкий подход. Необходимо увлекать и поддерживать людей разнообразными инициативами.

Тема со «славянством» — просто находка. Даже в самых смелых мечтах я не мог предположить такого отклика от простого народа. Вернее, предпосылки уже были, после фильма о Рюриковичах. Но в «Руси» всё получилось динамично, наглядно и ещё под отличную музыку. Так кто мешает открывать исторические кружки при ДК, организовывать ансамбли и проводить фольклорные фестивали? Надо только дать людям как можно больше самостоятельности и не лезть с идеологией. Ведь можно добиться того, что часть населения отдаст предпочтение отечественной культуре, в том числе музыкальной. И это совершенно добровольно, без всякой агитации.

Надо будет ехать к Фурцевой. Ведь опять партократы извратят идею, и уничтожат хороший народный порыв. Помнится, на заре карьеры Екатерина Алексеевна не чуралась вникать в молодёжные движения и лично встречалась с его лидерами. Человек искренне хотел понять, чего не хватает советской молодёжи и какие действия должна предпринять власть, дабы не навредить.

А жена ещё издевается — мол, Мещерский балабол. Тут разрываешься на части и не знаешь за что хвататься. Вроде всё успокаивается и идёт по плану, как сразу вылезает новая напасть. Вот подгружу её через пару лет частью своих дел, и настанет мой черёд глумиться.

— В смысле — передвинуть дату, и ещё отдать бумагу? — я не сразу понял, о чём говорит Каплан.

— Товарищ Мещерский, а вы женаты? — спросила молодая и весьма аппетитная девица, на что зал отреагировал дружным хохотом.

— Лаврова, что ты себе позволяешь? — не дала мне ответить Анна Михайловна парторг предприятия, — Товарищи прибыли рассказывать о творчестве, а ты с какими-то странными вопросами.

— И чего это они странные? Я вот свободна и замуж хочу. А здесь такой представительный мужчина, ещё и известный на весь мир, — неугомонная девушка ничуть не смутилась и продолжила атаку, явно наслаждаясь моментом.

После её слов зал просто взорвался, смеялся весь президиум, кроме несчастного парторга, покрасневшей будто свёкла.

Когда народ немного успокоился, я решил ответить быстрее, прежде чем Анна Михайловна начнёт стыдить Лаврову.

— Я женат уже несколько лет, и мы с супругой ждём уже второго ребёнка, — в зале раздаются женские вздохи, — Что касается вас, девушка, то лучше держитесь подальше от людей искусства. Найдите себе нормального молодого человека с хорошей профессией.

— А вы, значит, ненормальный? — деваха за словом в карман не полезла, чем опять вызвала бурную реакцию зала.

— Лаврова! — возмущённо выкрикнула парторг, но я жестом остановил попытки приструнить юморную девицу.

— Вот смотрите, — говорю вполне серьёзно, глядя в насмешливые глаза Лавровой, — Через два дня наша группа выезжает на натурные съёмки. Они продлятся примерно два месяца. До этого я ездил на место и обсуждал строительство декораций с прочими нюансами. Последние полтора месяца проходила работа в павильоне. Это достаточно специфический процесс, особенно когда выбиваешься из графика. В среднем приходилось работать по четырнадцать часов, так как после окончания съёмочного процесса мне надо выбрать наиболее удачные кадры. На работу мне приходится приезжать раньше всех, потому что есть административные обязанности, которые с меня никто не снимал. И я ещё не затрагиваю процесс написания и утверждения сценария. В результате, за последние два с половиной месяца я толком видел сына и жену всего пять дней. И, повторяюсь, снова в дорогу. По возвращении, у нас опять работа в павильоне, что является только одним из этапов съёмочного процесса. Ведь кроме этого, есть комбинированные съёмки, монтаж, озвучивание и утверждение фильма приёмной комиссией, которая часто просит изменить некоторые моменты. Надеюсь, я понятно объясняю?

Обвожу замолчавший зал, который внимательно слушает подробности работы режиссёра.

— Может, вам лучше попробовать поискать писателя или композитора? Думаю, у них рабочий график мягче, и вы будете чаще видеть мужа. В моём же случае сохранение брака — исключительно заслуга супруги, обладающей просто колоссальным терпением. Ну, и, наверное, она меня немного любит, — улыбаюсь Лавровой, а в ответ мне улыбается вся женская часть публики.

— А если я выберу популярного актёра или певца? — не унималась неугомонная девица.

— Тогда вам придётся делить его с сотнями поклонниц. Вы точно так же не будете видеть мужа, будто он подводник или геолог. Только на определённом этапе вы заметите, что у вас выросли отличные такие ветвистые рога, — зал снова грохнул смехом, а Лаврова, наконец, покраснела, — Товарищи, давайте перейдём уже к вопросам о творчестве.

Тут же к микрофону, поставленному в проходе, протиснулся субтильный тип ботанической внешности. Он долго настраивался и, наконец, произнёс.

— У меня вопрос к товарищу Пузик, — далее молодой человек почему-то замолчал.

— Я тоже замужем и счастлива в браке, — рыжая не растерялась и ввела зал уже в состоянии истерики, так как смеялась даже парторг, — Но времени у меня больше, поэтому я внимательно слежу за мужем, дабы у меня не появились разного рода роговые образования.

Творческий вечер стремительно приближался к балагану. А ведь так хорошо всё начиналось.

Кстати, принцесса недавно вышла замуж. Её избранником стал племянник того самого товарища Жабицкого, который сильно помог ей в начале карьеры. Но там не было ничего такого особенного. Оказывается, Михаил является давним поклонником нашей примы и очень долго штурмовал эту неприступную крепость, как только узнал, что Пузик развелась. При этом человеком он оказался достойным, работает в НИИЭВМ и имеет неплохую репутацию в компьютерном секторе. При этом никак не зависит от высокопоставленного дяди, который уже избран в ЦК КПБ. То есть брак точно не династический, супруги по-хорошему сумасшедшие такие люди и явно счастливы. Сама церемония прошла весьма скромно в присутствии только родственников и самых близких друзей. Зато повеселились мы от души, что самое главное. Плохо, что Оксане теперь приходится разрываться на два города, так как муж категорически отказался покидать Минск. Но это их дела. Пусть лучше принцесса будет счастлива в браке, а её постоянное присутствие в Москве необязательно.

Несмотря на жутко загруженный график, я нашёл время и сдержал слово, данное товарищу Андрееву в Париже. Никого из актёров собрать не удалось, даже Серову, умотавшую в Крым, поэтому на «Московскую кожгалантерейную фабрику» мы поехали с Пузик. Она на подобные встречи ездит чуть ли не каждую неделю, так как надо уважать трудовые коллективы Белоруссии, где рыжую считают главной литературной примой республики. В этом плане Оксана осталась всё той же доброй и отзывчивой девушкой, которая не привыкла отказывать. По другим республикам Союза ей тоже приходится кататься, но не так интенсивно, как по малой Родине. Народ у нас читающий, и творческие встречи Оксаны собирают полные залы людей приходящих вполне себе добровольно, а не по приказу парткома.

Что касается самого творческого вечера, то он проходил в новеньком ДК, выстроенном предприятием несколько месяцев назад. Основной темой был фильм «Русь изначальная» и сериалы, особенно «Соседи» и «Деревенский детектив», которые сейчас просто безумно популярны в стране.

Но сначала нас встретили, чуть ли не хлебом с солью и провели экскурсию по предприятию. Я под это дело захватил журналиста и фотографа журнала «Культура», пусть запечатлеют исторический момент. Понятно, что реклама лишней не бывает, но ведь мы посетили единственное совместное советско-французское предприятие, где трудовому коллективу ещё и принадлежит часть акций. Получается что-то вроде акционерного общества на паях, или кооператив. Называется это по-другому, но не отменяет сути. А ещё рабочие действительно участвуют в жизни своего завода, так как рацпредложения и изобретения здесь оплачиваются весьма неплохо. И это не стандартные советские полуафёры, когда у болта придумывают дополнительную резьбу или воруют западную деталь, выдавая её за свою. Здесь народ действительно думает над улучшением производственного процесса, и это приносит результат. Ещё и хитромудрые французы подкидывают рационализаторам разного рода ништяки, премируя их телевизорами, бытовой техникой, а парочку Кулибиных даже наградили поездкой во Францию. Именно так в моём понимании и должна выглядеть здоровое сотрудничество социализма и капитализма.

Конечно, само предприятие, организация рабочего процесса и уровень технологий внушают. Просторные цеха, явно новейшие станки, спокойные рабочие в чистеньких комбинезонах. Столовая, спортивный зал, отличная библиотека и даже зимний сад с разными экзотическими растениями, где человек может расслабиться. Не обманывал директор, расписывая прелести своего детища. Надо понимать, что одно дело — формальный подход, и совсем другое — когда руководитель вкладывает душу в предприятие.

На фабрике действует уже небольшой музей, куда нас привели до посещения столовой. У меня аж на душе потеплело, когда увидел тот самый чемодан, который рекламировала Анита. А ещё москвичи освоили достаточно большой ассортимент самых разнообразных чемоданов и спортивных сумок.

— Могу с гордостью сказать, — вещал Вячеслав Игоревич, взявший на себя функции гида, — Мы не только производим продукцию по французским лекалам, но и запустили несколько собственных моделей. Более того, они идут на экспорт, и нам даже передаётся часть валютной выручки. Правда, были проблемы с Минлегпромом — оказывается, данный ассортимент не был внесён в план текущего года. Но мы провели всё как французские разработки, а ещё пообещали прибыль во франках. Дело моментально сдвинулось с мёртвой точки, и «МКФ» стала одним из немногих предприятий в отрасли, которое может менять ассортимент несколько раз в год. Подстраиваемся под капиталистические принципы хозяйствования, так сказать.

Директор и сопровождавший нас главный инженер вроде улыбались, но чувствовалось, что их радость с налётом грусти. Представляю, сколько крови им выпили чиновники профильного министерства. Тем нужен план и «как бы чего ни вышло», а производственникам необходимо прогрессировать и осваивать новую номенклатуру товаров. Думаю, отсутствие гибкости, незаинтересованность в конечном результате и косность чиновников, ведёт советскую экономику к катастрофе. Например, у предприятия есть план, и оно гонит годами однообразную продукцию, не обращая внимания на потребительский спрос. А далее устаревшие туфли и пальто годами пылятся в магазинах, чьим директорам тоже плевать на сбыт. И это только проблемы лёгкой промышленности, которые я немного изучал, когда шли переговоры о контракте Мосгорисполкома и «LV». А ведь вскоре придётся заниматься и другими проектами. Жена была права, когда троллила меня на предмет отсутствия прогресса в деле с «L'Oréal». Я просто боюсь влезать в это дело.

После отличного обеда мы дружной компанией переместились в ДК, где уже начал собираться народ. Под такое дело у работников сегодня короткий день и наш приезд вызывал небывалый ажиотаж.

Но только после достаточно пространного рассказа о фильме и сериале, народ начал задавать совершенно иные вопросы. Скажем так, людей больше интересовала глянцевая картинка жизни кинематографистов. Хедлайнером этого безобразия стала хулиганка Лаврова, сбившая с панталыку даже меня. Может, у них здесь более демократичные нравы? Наверное, сказывается взаимодействие с французами и то, что многие работники проходили обучение за рубежом.

Правда, после юмористических моментов всё вошло в стандартное русло. Народ начал задавать вопросы про кино, процесс съёмок, где Пузик находит сюжеты и, честно говоря, это было немного скучно. Зал немного оживился, когда Оксана в красках рассказала про смешные моменты со съёмочной площадки «Соседей». Но в любом случае встреча прошла душевно и весело. Далее у нас по плану автограф-сессия, к которой я хорошенько подготовился. Рыжая уж точно удивилась, когда ей сунули толстую пачку её же фотографий.

— А можно мне два автографа. Один на лицевой стороне, а второй на обороте, — раздаётся томный голос над ухом, сопровождаемый смешками.

Ну кто бы сомневался! Лаврова во всей своей красе. Кстати, а посмотреть есть на что. В отличие от большинства коллег, девушка сменила комбинезона на сарафан, выгодно подчёркивающий её стройное и спортивное тело. Достаточно высокая, и явно занимается каким-то видом спорта, судя по пластике. Лицо достаточно симпатичное, а на фоне густых каштановых волос и огромных голубых глаз, девица просто красавица! Мне с трудом удалось оторвать взгляд от двух полушарий, будто пытающихся выпрыгнуть из тугого лифа. Хороша, чертовка! Так, стоп. Просто даю автограф и никакого флирта. У меня жизнь только нормализовалась, и я не хочу её разрушать. Но всё равно хороша! А какая грудь!

— Как тебя зовут, прелестница? — спрашиваю девушку, стараясь не спалиться, и меньше смотреть на выпирающие достоинства.

— Мария, но вы можете называть меня Мара, как богиню, — опять этот грудной голос с придыханием.

Народ опять начал веселиться, я же ещё раз окинул девушку взглядом и подписал ей два автографа. А вообще, типаж весьма интересный, и достаточно нестандартный. Надо немного подумать, хотя, чур меня.

Перед отъездом удалось собрать актив нашего ТО, дабы определиться с текущими планами и разрешить накопившиеся проблемы. Народ, как всегда, переговариваясь и шутя, занял свои места. Прямо-таки местничество, как у русских царей. По правую руку от меня Каплан, далее Зельцер, главбух и девочки Израилича. Я их в шутку называю правоеврейской оппозицией, хотя обычно это крыло возглавляет Пузик. Слева расположился Солодовников, рядом с ним новый зам исполнительного директора Карлен Атаджанов, который согласился работать на «Прогресс». Считаю его привлечение к работе большим успехом, так как толковых администраторов в советском кинематографе явный дефицит. Далее народ сидит вперемежку, в том числе и на специально принесённых стульях, выставленных в три ряда. Из ЛПР не хватает только рыжей, но она редко посещает подобные собрания.

Не успели мы приступить к обсуждению вопросов, которые были розданы всем участникам заранее, как форменную истерику закатила Величкина. Если кратко, то бешеный успех романа «Лариса Дубровина» среди читателей, не стал причиной для редакционной комиссии утвердить сценарий. Мол, обилие эротических и насильственных сцен может смутить неподготовленные умы советского зрителя. При этом в сценарии и близко нет чего-то подобного. По идее, должен получиться лёгкий приключенческий боевик с возможностью снять несколько дополнительных частей. Типа «Анжелики» по-советски, но весьма целомудренно.

— Мне ведь с «Барыней-крестьянкой» все нервы вымотали. Я думала, что хуже не будет, но это были только цветочки, — чуть не плача жаловалась писательница и глава нашей авторской группы.

— Люда, утверждение моего нынешнего проекта превратилось в самую настоящую войну, — прерываю всхлипы девушки, — Поверь, мне там крови выпили в несколько раз больше, чем вам всем, вместе взятым. Но это не отменяет факта, почему тебе не помогают старшие товарищи. Я же не могу уследить за всем.

Перевожу взгляд на Илью, который вдруг как-то сник. Права была Капитонова, что он не руководитель, а просто неплохой исполнитель.

— Карлен Семёнович, — обращаюсь к Атаджанову, — Помогите товарищу Величкиной, иначе у нас горят все сроки.

Лысоватый мужчина с большим носом кивнул и что-то записал в своём в блокноте.

— Что касается противодействия всяким ретроградам, то надо быть хитрее, — это я уже Люде, — Сначала утверждаешь базовый вариант сценария, соглашаешься на изменения, которые требует комиссия, а далее по ходу съёмок вносишь свои дополнения. В любом случае последнее слово за приёмной комиссией и ещё одним человеком. Мне надо повторять прописные истины при каждой встрече? И вообще, ты у нас одна из самых популярных молодых писательниц страны. Дави на чиновников авторитетом. Уж ты точно имеешь на это право. Хватит прятаться в своей скорлупке, бери пример с Пузик, которую только попробуй начни притеснять.

Народ радостно заулыбался и зашептался. Все вспомнили недавний инцидент, когда Оксана дала жёсткую отповедь какому-то идеологу, попытавшемуся критиковать её творчество на одном из заседаний Союза писателей СССР. И это она ещё не была замужем за племянником одного из руководителей БССР. В итоге, рейтинг Пузик в богемных кругах достиг неимоверных высот, а номенклатурщики стараются её не трогать. С учётом того, что, по слухам, её творчество нравится главному читателю страны, то придираться к Оксане вдвойне опасно. Она и за границу теперь катается без проблем, так как её книги вполне себе успешно издаются в странах СЭВ и Западной Европы. Фэнтезийный цикл про принца и дракона стабильно входит в десятку бестселлеров многих стран. А ещё есть новая серия приключенческого детектива, немного политизированная, но оттого не менее интересная. Это такая страховка от собственных властей, дабы те не придирались к отсутствию нужной идеологии в других произведениях молодого классика.

— Предлагаю перейти к текущим задачам. Всё-таки я уезжаю более чем на два месяца, поэтому давайте сверим часы.

— Илья, что по нашим основным сериалам?

— Четвёртый сезон «Терешко» и второй сезон «Соседей» с «Сельским детективом» уже в работе. Но, думаю, что по последним двум надо начинать писать сценарий на следующий период, — прокашлявшись, начал перечислять Солодовников, — «Студенты» полностью готовы к началу съёмок, так же, как и «Скорая помощь» с «Дачниками», но последние ещё в подвешенном состоянии. У нас наметилась некоторая проблема — не хватает телевизионной сетки вещания. Первый и второй канал не хотят ставить наши проекты в прайм-тайм, и остаётся только третья программа. Но она охватывает только Москву с областью, Ленинград и ряд крупных городов. Спасает ваша задумка, по которой все новые серии демонстрируются в обычных кинотеатрах, но и здесь есть проблемы с рядом республиканских прокатов. С нами не хотят делиться прибылью.

— Хорошо. Я переговорю с Месяцевым, чтобы нам выделили больше времени на первых двух каналах. Что касается махинаторов из республик, то пиши официальное письмо в Госкинопрокат. Если оно не возымеет действия, то будем действовать через Народный контроль. Сейчас его боятся и стараются лишний раз не попадаться на глаза, особенно на окраинах.

— Мы поссоримся со многими республиканскими и областными властями, — вступил в разговор Каплан, — Давайте сначала попробуем договориться, а затем напишем жалобу.

— Тогда вопрос с прокатчиками на тебе, Израилич. Инициатива наказуема, — произношу под смех коллег, — Ссориться лишний раз не будем, хватит мне уже врагов всех рангов.

— По планируемым проектам есть какие-то сложности? — опять обращаюсь к Каплану.

— Нет. Но меня смущает твой выбор режиссёров. Это попахивает волюнтаризмом, — серьёзно произнёс мой зам, — Мы же обсуждали несколько кандидатур, люди старались и сняли весьма интересные короткометражки. Только ты выбрал людей, которых наметил изначально. К чему вся эта профанация? А ещё твои креатуры с весьма сомнительной репутацией. Как бы нам дополнительно ни прилетело из отдела культуры при ЦК и идеологов. Они и так под микроскопом рассматривают все наши действия.

Судя по кивкам части актива, подобное мнение поддерживает не только наш завхоз.

— Творческая сторона — тот самый вопрос, где нельзя просто объяснить мой выбор. Здесь эмоции, предчувствие, восхищение и удивление некоторыми ходами коллег, — пытаюсь сформулировать ответ и подтягиваю к разговору Зельцера, — Вот скажи, Моисеич? Ты видел «Монолог» Авербаха?

Мой старый соратник сразу кивнул. Судя по кивку, режиссёр понял, к чему я клоню. Фильм недавно вышел в прокат, но мы смотрели закрытый показ ещё в январе. В прошлой жизни я не воспринимал всерьёз актёра Глузского. А здесь я увидел всю глубину таланта актёра, раскрытого весьма неординарным, но неопытным режиссёром. У Авербаха, несмотря на тридцать восемь прожитых лет, это была всего лишь третья полнометражная работа. Зато какая! Да и предыдущие работы Ильи впечатляли. Но то, как они с Глузским изобразили успешного учёного, при этом несчастного по жизни, единственной отрадой которого осталась внучка — шедевр! Поэтому, когда у нас встал вопрос о съёмках «Игрока» Достоевского, я сразу понял, кому надо доверить столь сложный сюжет.

С серьёзными картинами вообще получилось забавно. Думаю, наши недоброжелатели никак не могут успокоиться и при этом заставляют нас прогрессировать. Оказывается, ТО «Прогресс» излишне увлеклось созданием детских и развлекательных фильмов, в ущерб серьёзным и идеологически правильным картинам, призванным воспитывать подрастающее поколение, неся культуру в массы. Что за кретины пишут подобные жалобы — не знаю. Но, немного подумав, собственно, возникла идея снять русскую классику, а также мой проект про ПМВ. Ещё мы ускорили написание сценариев и подготовку к съёмке сериала «Спасатели», о нелёгкой работе пожарных. Здесь обещали помочь мой старый знакомый полковник Худобин, давно перешедший в городское управление.

Что касается новых идей, то они сразу понравились начальству. Я лично ездил сначала к Фурцевой, а затем к Месяцеву, рекламируя наши задумки. Оба небожителя обещали полную поддержку. Правда, это не гарантировало отсутствие препон на каждом этапе создания фильмов. От произвола мелких чиновников никто не застрахован.

— Со своей стороны я полностью одобряю кандидатуру Авербаха, — ответил Зельцер, — И его мини-фильм действительно оказался лучше, чем у других соискателей. Твой выбор полностью оправдан. Но ты ведь понимаешь, что Яков Израилевич имеет в виду совершенно иных людей. У одного из них очень сложные отношения с властями, второй не лучше. И где ты нашёл эту киргизку? За что ей такие преференции, тоже никто не понимает.

Здесь такое дело. Раз у нас хорошо пошли исторические и приключенческие фильмы, то я решил выдавать каждый год по одному блокбастеру, а далее, может, увеличим количество. Мне самому подобные проекты не интересны, в ближайшие пару лет уж точно. Поэтому возник вопрос с талантливым режиссёром. Кого мы только не рассматривали, но мне казалось, что мои нынешние коллеги излишне зашорены. Нет у них нужного полёта фантазии, она ограничена специфическим развитием советского кинематографа. И тут Клушанцев попросил обратить внимание на Генриха Габая. В последние годы человека целенаправленно гнобили, поставили на полку два его фильма, и вообще творились совершенно непонятные дела. Дошло до того, что режиссёр решил эмигрировать. Кстати, я его отговорил от столь поспешного и опрометчивого шага. Тот, кто видел «49 дней», поймёт мою настойчивость заполучить столь ценный кадр. Да и сам Генрих был весьма впечатлён масштабом и бюджетом, выделяемым на «Ларису Дубровину». Нам бы ещё сценарий утвердить, ибо всё давно готово к работе.

Вторым сомнительным персонажем являлся Марк Осепьян. В данный момент человека просто смешали с грязью и усиленно выдавливают из профессии. Но те, кто видел «Три дня Виктора Чернышёва» и «Иванов катер» — кстати, оба фильма поставили на полку — поймут, почему я вцепился в этого немного странного и ужасно колючего человека. Ему мы и решили поручить историю про учащихся одного из ВУЗов.

Изначально сериал «Студенты» планировался эдакой копией «Универа». Но затем я подумал и осознал, что снять подобное туповатое и абсолютно бездуховное говно, значит, переступить через себя и стать на один уровень с подлецами, разрушающими духовные основы России моего времени.

Снимать что-то идеологически выверенное — тоже не вариант. Именно сейчас происходит надлом в сознании молодых людей, которые в восьмидесятые равнодушно наблюдали, как уничтожают их страну. Сегодняшние студенты через пятнадцать лет станут тем самым обманутым поколением, поверившим предателям и ворам. А духовное падение целого поколения началась даже не сегодня, а несколько лет назад. Мне удалось немного растормошить местное общество, особенно молодёжь, но дополнительная прививка не помешает. Поэтому, вроде как лёгкий, сериал про студентов и общагу, должен был вылиться в весьма сложный проект, описывающий поиск себя, духовные терзания, проблемы современного общества — с точки зрения совсем юных его членов, вплоть до алкоголизма и ранних абортов. С учётом того, что в «Трёх днях Виктора Чернышёва» сложные социальные вопросы уже поднимались, пусть Осепьян и далее продолжает их озвучивать.

Кстати, я с Марком учился на Высших курсах сценаристов и режиссёров, поэтому прекрасно знаю его сильные стороны. С учётом его умения раскрывать характер людей и даже выворачивать его наизнанку, уверен, что получится масштабный труд, далёкий от развлекаловки. Естественно, мы всё это дело красиво замаскируем, и многие вещи преподнесём при помощи эзопова языка, но так будет даже лучше. Советская публика всё поймёт и добавит ещё отсебятины.

Третий выбор более всего злил именно Зельцера. Ведь получилось, что ему придётся выступать в качестве второго режиссёра и помогать вчерашней студентке. Ну не доверяю я более Моисеичу самостоятельных проектов. А вот выпускница ВГИКА, ещё и одна из любимых учениц Ромма, сразу обратила на себя внимание. Её фильм «Рудольфио» весьма провокационен даже для моего времени. Просто в СССР его не очень поняли, но от греха поставили на полку. Потому меня и посетила идея отдать Динаре Асановой «Барыню-крестьянку». Понятно, что девушка весьма далека от сериалов, но для этого есть опытный консультант Зельцер. Все три моих решения весьма спорные, но есть какая-то чуйка. Вот не вижу я других режиссёров, и всё тут.

Также мы уже запустили очередной детский блокбастер «Царевна-лягушка» с мощными спецэффектами. Кандидатура Магитона в качестве постановщика ни у кого не вызвала нареканий. А сам фильм был на ура встречен даже сценарной комиссией. Нам даже звонили из Госкино и обещали всяческую помощь. Понятно, ведь товарищи помнят ошеломляющий успех «Принца и дракона», особенно валютную выручку от проката в Европе и США. Думаю, здесь есть тоже хорошие шансы на повторение успеха. С учётом бюджета, и кучи инноваций от Клушанцева, нам есть чем поразить зрителя. И буквально неделю назад нам утвердили «Иван царевич и Серый Волк». Это будет не менее масштабный проект, чем «Царевна», но выйдет он уже в следующем году. Режиссёра мы нашли тут же на Горького, и пока не пожалели. Михаил Юзовский особо себя ещё не проявил, но быстро вписался в нашу команду и осознал, как ему предоставляется шанс. Пока он помогал нашим документалистам и набирался опыта.

В общем, тишь да гладь, да божья благодать. Если не учитывать, что два выбранных моим волюнтаристским решением режиссёра находятся в опале, третья креатура — просто тёмная лошадка из киргизских степей, а я сам в вечно подвешенном состоянии. Мой проект вызывал, кстати, наибольшие опасения. Уж очень не любили номенклатурщики тему ПМВ, ещё и в весьма своеобразной трактовке. Но ничего, прорвёмся!

— Да, войдите.

Что-то я закопался в бумагах и совершенно выпал из реальности. Помню, что секретарь попрощалась, и перед уходом принесла чай с сушками. Но было что-то странное в этом стуке. Понятно, он раздался уже внутри кабинета, а гость, вернее, гостья некоторое время наблюдала за мной. Чего-то я совсем расслабился, мог бы почувствовать её по тонкому аромату французских духов, которые сам и дарил на 8 Марта.

— Здравствуйте, Алексей Анатольевич, — произнесено с явной усмешкой, а гостья строит из себя эдакую паиньку, — У меня назрело несколько срочных вопросов. Сами вы никогда не позвоните, вот и пришлось ехать самостоятельно после тяжёлого трудового дня.

Серый деловой костюм с излишне короткой юбкой, тёмные чулки и чёрные туфли на высоком каблуке. А ещё умопомрачительные ноги, грудь третьего размера усиленно пытающаяся выпрыгнуть из узкой блузы и насмешливые голубые глаза. Явно отработанной походкой танцовщицы, Капитонова подходит к столу для переговоров и скромно усаживается справа.

— Есть ряд вопросов, которые требуют срочного обсуждения, — не глядя на меня, Светочка начинает доставать из своей модной сумки какие-то бумаги, — Вы скоро уезжаете и никак не можете найти время для нашего совместного проекта. Я слышала, что вы весьма удачно съездили даже на какой-то завод. И более того, Алексей Мещерский пользовался там просто бешеной популярностью среди женской части коллектива.

А вот теперь явно запахло жареным, поэтому я сразу подобрался. Спокойный тон главного редактора «Культуры» и звезды отечественной журналистики, не обещал ничего хорошего. И этот взгляд, недавно такой наивный, вдруг стал ледяным.

— Я значит, три недели ночами не сплю, всё пытаюсь разобраться в поставленной задаче. Так сказать, как скрестить ежа и ужа. У меня скоро хроническая мигрень начнётся и нервный тик, когда я услышу слово «Прогресс». А кое-кто развлекается, по встречам ездит и ещё глупые песенки разучивает. Лёшенька, может, ты меня с кем-то перепутал? В твои персональные рабыни я точно не нанималась, и уж точно не заслужила очередной порции игнорирования.

Чую, что добром сегодняшний вечер не закончится. Но и сам виноват. Реально взвалил на Капитонову все вопросы с объединением наших периодических изданий. Пока это только проект, но его надо серьёзно проанализировать. У меня же никак не получалось уделить этому больше внимания, а наш штатный специалист умудрился заболеть. Ещё мы давно не виделись со Светочкой, что обычно плохо влияет на её настроение. Мой косяк, нельзя оставлять это стихийное бедствие без присмотра и контроля.

— Мещерский, а может, я тебе уже надоела? Или тебя пленили сиськи той девицы с фабрики? Нашего режиссёра вдруг стремительно потянуло к рабочему классу? Может, тебя возбуждает запах машинного масла и потного тела?

Вот какая сука стучит? Ну, не Пузик же? Значит, кто-то из своих докладывает о моих перемещениях. Между тем Капитонова вдруг залезла на стол для переговоров и поползла в мою сторону. Выглядело это одновременно завораживающе и смешно.

Приблизившись примерно сантиметров на пятьдесят, Светочка схватила меня за галстук и притянула моё лицо к своему. Поцелуй вышел волнительным и очень страстным.

— Свет, сейчас кто-нибудь зайдёт и увидит необычную картину. Представляешь реакцию человека, вошедшего в кабинет, где ему предлагают насладиться цветом трусиков одной весьма известной журналистки, — делаю попытку перевести ситуацию в здоровое русло.

— Не переживай — я закрыла дверь. И на мне нет трусиков, — Капитонова резко отталкивает меня, а затем плавным движением перемещается мне на колени, обхватив ногами.

Я же не железный, хотя, сама ситуация небезопасная, наверняка ещё не все сотрудники ушли домой. Зато как заводит подобная ситуация! Нет, положительно эта женщина плохо на меня влияет.

Между тем Капитонова уже стянула с себя блузку, оставшись только в бюстгальтере, юбке и чулках. Далее, на меня нашло какое-то затмение. С рыком вскакиваю и раскладываю прекрасное тело прямо на бумагах рабочего стола. Лифчик летит в сторону, и я добираюсь до двух задорно торчащих полушарий. Под моими пальцами соски вмиг затвердели, а Светочка всхлипнула от удовольствия, чем завела меня ещё сильнее. Быстро расстёгиваю ремень, снимаю штаны, задёргивая юбку, и шарю в поисках трусиков, которых действительно не оказалась. Длинные ноги уже крепко обхватили меня за спину, и мне только осталось рывком войти во влажное лоно.

Жалко, что это безумие продолжилось недолго, так как уж очень энергично я старался подбадриваемый стонами Капитоновой. Когда всё закончилось, я чуть не упал на девушку в полном физическом и моральном изнеможении. Но вовремя поставил локти на стол и просто приник к её смеющимся губам. Вот же стерва! Ну что она со мной делает!

— Так, Мещерский, хватит валяться, а то придавишь ненароком, — естественно, Светочка просто должна разрушить всю прелесть момента, — Принеси мою сумку и достань салфетки. Заодно, там же лежат мои трусики.

Опять это смех, который отзывается мурашками по коже и призывает обладать этой женщиной снова и снова.

— Я уж подумал, что ты действительно ходишь без трусов, — передаю сумку и сам отхожу поправить одежду.

— Пришлось снять их в туалете, дабы обострить момент, так сказать, — слышу в ответ.

— Ты сумасшедшая, — подхожу к двери и, к своему ужасу, обнаруживаю, что она не заперта.

— Лёшенька, ты становишься всё скучнее и неинтереснее. Надо же как-то себя встряхивать и открывать новые грани чувственности.

— Это было обычным животным сексом, весьма далёким от всяких чувств, — поворачиваю ключ и подхожу к столику с графином, наливая себе воды, — А если я тебе неинтересен, то найди нового более понимающего любовника.

Бум. Рядом со мной что-то ударилось о стенку, окатив меня белыми крошками. Небольшой бюст вождя мирового пролетариата не выдержал соприкосновения с карельской берёзой и потерял голову. Капитонова совсем рехнулась, ведь могла меня покалечить.

— Вот видишь, Светочка, — изображаю явно расстроенного человека, — Теперь между нами ещё и дедушка Ленин. Наверное, нам действительно пора расстаться, ведь он врать не будет.

Вижу, что мадам шутку не оценила и начала примериваться к мраморному пресс-папье. Так, она мне все канцелярские приборы переломает. Делаю несколько быстрых шагов и сжимаю её в объятиях. Чувствую, что вечер сегодня будет долгим.

Эх, хорошо! Здесь, на границе БССР и ЛССР, просто замечательно! Для натурных съёмок мы выбрали место севернее Гродно, где и выстроили целый городок. В него вошли элементы фортификационных сооружений, казармы, военный госпиталь и декорации дореволюционного городка. Также часть съёмок планировалось в самом городе и одной из недавно отреставрированных усадеб. В общем, удачно получилось, что на небольшом пятачке удастся снять несколько разных эпизодов. Были небольшие проблемы с расселением съёмочной группы, которые белорусские товарищи оперативно решили. С учётом большого количества массовки, это был самый настоящий подвиг. Ну и мы привезли с собой финские вагончики для жилья и огромные армейские палатки. Для студентов, которые составляли основную часть массовки, получился летний лагерь с лёгкой и хорошо оплачиваемой работой. Им ещё зачтут съёмки как практику.

Дабы не было различных эксцессов, мы сразу ввели на площадке жёсткий сухой закон, с разрешением расслабляться в Гродно или Друскинайе на выходные. Для алкотуристов мы выделили специальные автобусы, и вообще, всё выглядело прилично. Важным вопросом стало обеспечение безопасности. Я ещё на Кубани столкнулся с достаточно неадекватным поведением местной молодёжи и прочего хулиганья. А главное — удивило неспособность милиции оперативно навести порядок. Ведь разного рода балбесам интересно же — кино снимают, много симпатичных девушек, и вообще, хочется показать свою удаль, дав в лоб зажравшимся москвичам. В этот раз мы учли прошлые ошибки. Некоторые из наших разнорабочих имели дополнительные навыки. Я принципиально уволил большую часть прошлой полуанархической и перманентно пьяной публики, взяв на работу бывших военных и спортсменов. Зарплаты в ТО дай бог каждому, а за обеспечение безопасности у нас полагается отдельная прибавка.

Моя прозорливость оправдалась на второй же день нашего пребывания. Наши мужики, к которым присоединилась часть массовки, весьма жестоко избила приехавших на двух тракторах с прицепами хлопчиков из соседнего села. Били мы их реально сильно, и инцидент дошёл до руководства области. Меня сразу вызвали в Гродно, где попытались пропесочить. Но, глядя на моё довольное лицо с наливающимся фингалом, и сбитые костяшки, решили спустить ситуацию на тормозах. После этого по окрестным сёлам проехалась группа неприветливых товарищей в серых костюмах и пригрозила местным властям весьма жестокими карами. Я же получил просто бездну удовольствия, так как не дрался уже целую вечность. Правда, нас больше никто не беспокоил. Местные стали вести себя тихо и культурно, а те, кто пошустрее, нанялись в массовку. Ещё бы — десять рублей в день за три — четыре часа фактического ничегонеделания, на дороге не валяются.

Своей резиденцией я выбрал небольшой посёлок Гожу, где оккупировал местный клуб. Мне же надо где-то спокойно отсматривать снятый материал и планировать фронт работ. Кстати, здесь есть старый костёл, пострадавший в обеих мировых войнах. Его мы тоже решили внести в график съёмок, так как вид уж больно фактурный.

Так, подготовка вроде закончилась, пора идти на своё рабочее место. По старой киношной традиции всё снимается задом наперёд, поэтому у нас сейчас, по сути, одна из кульминационных сцен, которая будет в конце фильма. Заодно и массовку надо отпускать, нет смысла держать сотню человек просто так.

— Все готовы? Лена, командуй, — говорю ассистентке, усаживаясь в кресло.

— Мотор! — это уже в первую очередь даю команду оператору, — Начали!

— Дубль второй, сцена пятая, — протараторила девушка и щёлкнула хлопушкой.

У нас сейчас сцена в полевом госпитале, где главный герой — поручик Котлинский, в исполнении Киндинова разговаривает со старым унтером, вернувшимся с линии соприкосновения. Пожилого солдата играет Иван Лапиков, чья кандидатура не вызывала сомнений с самого начала. Вот с главными героями мы помучались, в итоге остановившись на Евгении и Ирине Азер. Естественно, небольшую роль получила Серова, моя муза и талисман. Валентина Васильевна играла строгую княгиню Друцкую, чья дочь полюбила простого офицера, ещё и сбежала на фронт в качестве медсестры. Дабы не превращать фильм в сплошную битву, у нас было несколько сюжетных линий, в первую очередь любовная. Заодно запланированы воспоминания солдат, скучающих по дому и семьям.

— Когда выползал, чуть не уделался от страху, — с характерным простецким говорком произносит улыбающийся актёр, полностью попавший в образ унтера, — Увидал там одного страшного! Глазищи — огромные. Морда в маске.

— Вот такая? — Киндинов передаёт лежащему унтеру блокнот с рисунком.

Этот момент надо заснять с нескольких ракурсов. Но пока эпизод идёт неплохо. Сцена продолжается, Лапиков просто хорош! И тут просто лажает наш поручик. Ну не смог актёр изобразить нужные чувства, и его слова выглядят жутко картонными.

— Стоп! — говорю максимально спокойно.

— Евгений, соберись. А то ты сыграл какую-то жуткую смесь пафоса и искусственных эмоций, — и делаю отмашку Леночке.

— Мотор! Начали!

— Дубль третий, сцена пятая, — снова громкий щелчок хлопушкой.

И опять Лапиков выдал чуть ли не очередной шедевр, а Киндинов всё смазал. Вроде начал нормально, но затем опять необъяснимый провал.

— Стоп!

Некоторое время молчу. Надо что-то делать, у нас каждый день на счету, ещё и с погодой пока везёт. Но актёр, который в Москве сыграл несколько роскошных сцен, вдруг перестал походить на самого себя.

— Гримируем Наталью, — это имя нашей героини княжны Друцкой в исполнении Азер, — Ирина, готовьтесь. Вчера сценку прогоняли, и вроде вышло неплохо.

Азер кивает и идёт в вагончик переодеваться и гримироваться. Вот с ней нам точно повезло. Дисциплинированная, некапризная, с хорошей актёрской школой, и человек компанейский, хотя с небольшими нотками грусти в поведении.

— Так, меняем антураж и снимаем сцену умирающего солдата, рассказывающего сестричке о семье, — это я уже работникам и технарям.

Ведь надо подготовить много чего, вплоть до нового освещения. Вроде просто смена кадра, а работы более чем на час.

— «Раненые», — громко объявляю массовке, — Далеко не расходимся и стараемся сохранить грим. Лучше всего посидите под навесом, там всего хватает — шахмат, шашек, книг и журналов. Через час чтобы были готовы и бодры.

Перебинтованный народ, под смешки и прибаутки, начал расходиться. Остальные члены съёмочной группы хаотично забегали по площадке. Я же подошёл к стоящему спиной к декорациям актёру, и предложил прогуляться. Не надо быть психологом, чтобы догадаться о проблемах актёра. При этом ещё вчера Евгений был в полном порядке, мы как раз весьма удачно отсняли важный эпизод. Попали в нужный ритм с первого дубля, но я на всякий случай сделал ещё несколько и даже немного изменил текст по ходу съёмок. Импровизация — вещь специфическая, но иногда необходимая. Так вот, Киндинов всё схватывал на лету, моментально запомнил новые слова и выдал отличный эпизод. А сегодня какая-то дичь. Есть у меня мысли на этот счёт. Актёр вчера отпрашивался съездить в Гродно, ему надо было срочно позвонить. Но вечером я его уже не видел, так как разместились мы в разных местах.

Идём вдоль леса, слушаем пение птичек, вдыхаем чудесный утренний воздух и молчим. Наконец, я решил, что пора приступать к беседе.

— Что происходит, Евгений? Ты, вчерашний и сегодняшний — будто два разных человека. Вроде и текст помнишь, всё верно произносишь, но на выходе получается суррогат.

— Я… Понимаете… Так получилось, — начал мямлить актёр, — В общем, мне нужен перерыв и необходимо срочно ехать в Москву.

Вот здоровый же, молодой и симпатичный мужик. После нашумевшего фильма «Романс о влюблённых», до этого известный только театральными ролями, актёр проснулся знаменитым. При этом звёздную болезнь не поймал и остался весьма скромным человеком, что делает артисту честь. А ведь его популярность была сродни тому, что обрушилась на «Ихтиандра» Коренева или Лазарева после «Ещё раз про любовь». Судя по вдруг сникшему Киндинову, ставшего похожим на побитую собаку, дело в женщине. Обычно я стараюсь не пропускать такие моменты. Ведь режиссёр должен быть ещё и психологом, чтобы чувствовать всё происходящее на площадке, особенно это касается актёров. Но я тут забегался, да и расслабился после штатов, забыв про особенности русского менталитета. Хотя, Леночка недавно рассказывала про личную жизнь актёра, но я что-то не обратил внимания.

— Давай лучше сделаем иначе, — останавливаюсь рядом и срываю травинку, — Пригласи её в Минск. За билеты не переживай, позвоним Каплану, он всё организует. Я же выделю тебе отпуск, но в разумных пределах. Погуляете по городу, благо, он действительно красивый, сходите в театр, ресторан. Ну, не мне тебя учить, как ухаживать за обиженной дамой.

— Как вы догадались? А-а-а, уже сплетни пошли, — вдруг набычился Евгений.

Вот дурак-человек! Я ему здесь подарок преподношу, в виде незапланированного отпуска и сопельки вытираю, а он сразу в бутылку лезет.

— Наверное, у меня тоже случались в жизни подобные моменты, — говорю совершенно искренне, — И я прекрасно понимаю тебя, как мужчина. Сейчас ты абсолютно неработоспособен, поэтому надо решить личные вопросы.

— Простите, это я ляпнул, не подумав, — тихо ответил Киндинов.

Самое забавное, что предметом переживаний актёра была собственная супруга. Какая вожжа попала ей под хвост, неизвестно, но мужик сам не свой и больно на него смотреть. Может, опять приревновала к многочисленным поклонницам.

— Значит, так. Сейчас организовываем тебе отпуск и билеты для супруги. Чтобы завтра она была уже в Минске. Выделяю тебе четыре дня на романтику. Ещё помогу с хорошим номером в лучшей гостинице, — поднимаю руки, не дав актёру возразить, — Эмоциональное состояние актёра для меня важнее, да и просто с человеческой точки зрения хочется помочь.

— Но ведь Галю могут не отпустить из театра! — воскликнул разнервничавшийся актёр, — Вдруг это ещё сильнее усугубит ситуацию.

— Думаю, вопрос решаемый. Заодно зайди в бухгалтерию и получи аванс, я предупрежу бухгалтера. Машину возьмёшь рабочую, она тебя отвезёт и заберёт. В общем, действуй Ромео. Брак — это важнейшая вещь в жизни мужчины и его надо спасать при любых обстоятельствах. Хотя, всё зло от баб, — произношу как можно тише, но актёр меня услышал и улыбнулся.

Окрылённый Киндинов побежал к вагончику переодеваться. Я же спокойно двинулся в сторону наших администраторов, дабы раздать распоряжения. В принципе, ничего страшного не произошло, у нас достаточно сцен без поручика. Вот только придётся перекраивать планы. Странная вообще у человека психология. Второстепенная актриса, видите ли, не может отпроситься из театра, где играет эпизодические роли. Она в кино вроде только в этом году начнёт сниматься на Свердловской киностудии. Тем более, должна взять отпуск в МХАТе на период съёмок. А я, значит, должен входить в положение и менять план на ближайшие пять дней! Ладно, можно потерпеть для дела, но более с этим актёром «Прогресс» работать не будет.

— Добрый вечер, Алексей Анатольевич, — произнёс знакомый голос, заставивший меня сморщиться.

— Вижу, что вы не особо рады меня видеть? — продолжил Андрей Геннадьевич, неожиданно вошедший в мой рабочий кабинет.

Подполковник с интересом осматривал технику, которая заполнила достаточно большое помещение. Но мы уже просмотрели все отснятые эпизоды с оператором, и сейчас я занимался совершенно иным делом. На обычной бельевой верёвке висели листки бумаги, прикреплённые прищепками. «ГРУшник» начал вчитываться в текст, и явно был удивлён. А чего он думал? Кино — это типа сплошной праздник и карнавал? В первую очередь кинематограф — тяжкий труд, где режиссёр — главный ишак. Занимался же я раскадровкой[28], так как некоторое моменты придётся менять уже по ходу съёмок. Вот и сижу уже несколько часов, создавая техзадание для группы на ближайшие дни. Жалко, что в этот раз у меня нет второго режиссёра, можно было повесить на него часть работы. Ассистент же подобного просто не потянет. Но пришёл товарищ из одной организации, и всё испортил. В том числе моё настроение стремительно рухнуло вниз. Вот не жду я ничего хорошего от визита своего куратора.

— Сделайте, пожалуйста, погромче музыку, — тихо попросил подполковник, кивнув на магнитофон, наяривающий старый добрый рок-н-рол, — Думаю, нет необходимости покидать помещение, я к вам ненадолго.

Прибавляю звук и киваю гостю на операторское кресло, сам усаживаюсь рядом.

— Вскоре Москву посетят сразу несколько иностранных граждан, связанных с вами. Мне бы хотелось обсудить обе ваши предстоящие встречи и дать рекомендации.

Ну, послушаем, чего придумало ведомство Ивашутина. Надеюсь, товарищи не решили мне полностью перекрыть кислород? На этот, и особенно следующий год, у меня большие планы. Когда ещё получится столько заработать денег на золоте и нефти? С этого подполковник и начал.

— Через три недели в СССР прибывает ваш компаньон ди Марко. Насколько я понял, вы будете обсуждать продолжение биржевых спекуляций с золотом, — всё так же тихо продолжил Андрей Геннадьевич, — Нам бы хотелось войти в долю. Понимаю, что вы будете работать через швейцарцев. Так вот, организация выделит дополнительную сумму, которую вы должны прибавить к своим активам. Поэтому надо как-то аккуратно предупредить итальянца об изменившихся обстоятельствах. Что касается нефти, то сюда ГРУ лезть не собирается, но вам необходимо работать в тесном сотрудничестве с нашими аналитиками.

Это уже хамство! Неужели контора подобного уровня не в состоянии сама заняться подобными делами? Но логика в их действиях есть. Какой смысл открывать подставные фирмы или засвечивать уже работающие конторы, если есть товарищ Мещерский, давно договорившийся со швейцарскими банкирами. Я действительно решил действовать через них — так просто спокойнее, хотя придётся немного поделиться. С Франческо проблем не будет, но он вряд ли обрадуется, узнав имя нового компаньона. Что касается денег, то это не проблема. Я держу свои активы в четырёх разных банках, и вряд ли швейцарцы знают точную сумму. Только уж очень не хочется мне влезать в это дело. ГРУ получило от меня столько информации, что может грести деньги лопатой. Или у них просто нет нужных специалистов? Как вариант — просто боятся смежников, которые явно должны отслеживать их действия. Сука, вот же я вляпался!

— Не вижу особых проблем, — отвечаю как можно дружелюбнее, — Что со вторым вопросом?

— Алексей, мы прекрасно понимаем, что нарушили ваши амбициозные планы по работе в США. Только вы должны понять, что нам нужно ещё минимум полтора года, дабы решить все вопросы. Кстати, генерал передаёт вам большое спасибо за помощь в выявлении предателей, — подпол немного подсластил свои слова, — Но сейчас речь об иностранных продюсерах.

Видя моё недоумение, Андрей Геннадьевич поясняет.

— Господа ди Лаурентис и Эванс, замыслили весьма опасную игру. Вернее, сомнительную — так будет вернее, — поправил подполковник, — Эти два господина запланировали мощную компанию в западных СМИ. Её задача надавить на советское правительство и дать вам возможность выехать за рубеж. По сути, они хотят вашей эмиграции.

Вот здесь я точно удивился. Оба дельца прекрасно знают, что мне неплохо живётся дома, а Запад — это просто место работы.

— С учётом вашей популярности и весьма близких отношений со многими западными звёздами, возможна большая и нежелательная шумиха. После недавнего посещения Москвы президентом Никсоном, Советскому Союзу удалось более или менее нормализовать двусторонние отношения. У нашей страны сейчас неплохая пресса на Западе, пусть это продолжается как можно дольше, — подполковник улыбнулся, что, наверное, должно означать его расположение к моей персоне, — Плюс, скоро начнутся Олимпийские игры в Мюнхене. Они в любом случае не обойдутся без провокаций, а лишний скандал — уже перебор. В общем, вы меня понимаете.

Надеюсь, про близкие отношения не было намёком на Аниту с Филлис? Уж больно это напоминает завуалированный шантаж, чего я очень не люблю. Или просто упоминалась западная актёрская братия, с которой у меня в массе своей хорошие отношения, кроме одного оборзевшего английского сэра. Что касается международной обстановки, то наши власти вечно швыряет из огня да в полымя. Сначала чуть не ядерная война, а теперь им нужен положительный облик страны в западной прессе. Какой-то бред, да и только.

Здесь ещё недавно из страны выперли Бродского, что я считаю правильным шагом, потому новый скандал никому не нужен. Вернее, западникам как раз надо как можно больше новых жареных фактов. Моя же персона в разы более интересная, чем какой-то мутный диссидент, которого за пределами Союза читали только профильные специалисты ЦРУ и МИ-6. Иосифа на Западе объявили чуть не величайшим советским поэтом, дабы повысить его значимость. Но, по сути, он никто и звать его никак, а вся шумиха проплачивается спецслужбами. А здесь вдруг такой подарок. Номинанта на «Оскар», обладателя «Золотого глобуса» и призов двух важнейших кинофестивалей, держат взаперти и, может, вообще отправили в ужасный ГУЛАГ. И вообще, товарищ Мещерский — это курочка, несущая золотые яйца, что гораздо важнее для акул пера, особенно американских. Они точно должны обыграть эту ситуацию.

Ещё и немцы буквально пару дней назад обыграли сборную СССР в финале чемпионата Европы по футболу. Проиграть без шансов ФРГ — это достаточно болезненный удар по советской номенклатуре, да и болельщики расстроились. Мы смотрели футбол всей группой, и народ действительно находился в трауре. Были мысли даже сделать следующий день, выпавший на понедельник, выходным. Но пришлось отказаться от этой дурной затеи — работать надо. Думаю, европейская пресса вдоволь поглумилась над этим событием, и кому-то в Спорткомитете теперь несдобровать. Вместо того, чтобы попытаться найти причину деградации нашего футбола, чиновники займутся поиском виноватых.

В общем, общий политический климат неплох, но лучше его не усугублять.

— Полтора года — слишком большой срок. Мне нужно разрешение на выезд. По крайней мере, через пару месяцев, лучше, если я посещу Швейцарию, — пытаюсь начать торги.

— Алексей, мы предоставим вам лучшие условия для работы в Москве. Заодно обеспечим должным сопровождением и квалифицированным помощником синьора ди Марко. Вы рассказали нам достаточно, но вдруг есть ещё какая-то информация? — взгляд Андрея Геннадьевича вдруг перестал быть доброжелательным, — Есть вопросы, касающиеся безопасности государства, и они не обсуждаются.

А ведь я действительно только что вспомнил про ещё одно событие. При упоминании Олимпиады, на ум сразу пришла ситуация с нападением на израильскую сборную. Благо, подпол не так внимательно отслеживал мою реакцию, да и мои актёрские данные тоже надо учитывать. Мне с трудом удалось не выдать новую порцию знаний. Это могло стать проблемой. И дело не только в моих якобы пророческих способностях, за которые Лёшу могут упечь в самую настоящую клетку. Вдруг операцию «Чёрного Октября» курирует ГРУ или КГБ? Тогда мне точно стоит забыть про выезд за рубеж. Так что молчим и улыбаемся.

— Хорошо. Я постараюсь объяснить продюсерам сложившуюся ситуацию и отговорить от начала кампании. Думаю, их серьёзно волнует вопрос заключённого контракта, который я нарушил, — судя по молчанию, ГРУ не собирается платить неустойку, да и хер с ними, — В крайнем случае, предложу им новый сценарий и откуплюсь от вероятных санкций. Но прошу не мешать мне вести переговоры, так как мы будем обсуждать один крайне важный момент. Ставьте прослушку, но избавьте меня от вашего соглядатая.

На этом и договорились. Всё равно ситуация просто бесит! Вляпался по самое не хочу, и конца этой эпопеи не видно.

— Товарищ, Мещерский, мы прекрасно понимаем величину вашего таланта и вклад в киноискусство страны. И для нашей республики вы сделали очень много. Я бы сказал, что «Беларусьфильм» сейчас становится лидером советского кинематографа и самой настоящей кузницей кадров, наряду с московскими коллегами. Но данное происшествие является вопиющим фактом неуважения к народу и героическому прошлому нашей республики. Информация уже дошла до товарища Машерова, и он выразил крайнее возмущение выходкой ваших подопечных.

И так уже минут десять министр культуры БССР играет словами и растекается по древу. Я понимаю, что товарищу по должности необходимо хорошо владеть словом, уметь толкать речи и подстраиваться под любую аудиторию, но это уже перебор. ЧП же заключается в следующем.

Студенты из массовки выкинули фортель, на который я вначале не обратил внимания. Мы с оператором и частью группы захотели скататься в Вильнюс. В прошлой жизни я не был в этом городе, вот решил немного исправить ситуацию. До столицы Литвы от нашей базы сто пятьдесят километров, но мы не стали спешить и остановились там на сутки. После эмоционального кризиса Киндинова, я решил дать людям возможность передохнуть и объявил двухдневный выходной. Народ действительно хорошо поработал за прошедшие две недели, причём фактически без выходных. Большая часть съёмочной группы — уж точно. Осталось ещё много работы, вот пусть коллектив запасётся силами перед трудовым подвигом.

Не учёл я одного, что на съёмки прибыла целая группа студентов для массовки. У нас запланирована самая масштабная сцена, где потребуются под сотню людей. Костюмеры уже сбились с ног, примеряя на новичков русскую и немецкую военную форму времён ПМВ. Наверное, мы выгребли все загашники «Беларусьфильма» и киностудии имени Горького. Вот с этой самой формой и произошла ситуация, всполошившая руководство республики.

Многие в своей жизни слышали армейские байки от друзей и коллег, как ездили за водкой на танке, БМП и прочей военной технике. Может, оно и правда, но верится с трудом. А вот наша молодёжь вполне себе спокойно доехала до Гродно на прикреплённых к группе автобусах и устроила в городе форменный переполох. Вернее, народ воспринял ситуацию в целом позитивно и с юмором. Только у товарищей из Обкома и особенно ГУВД, было совершенно иное настроение.

Дело в том, что эти клоуны приехали в город в форме русской императорской армии и кайзеровской Германии. Говорят, что некоторых наших героев восторженные горожане волокли в фотостудии, где делали снимки на память. В магазинах собирались целые толпы, дабы поглазеть на сей маскарад, и предлагали молодёжи выпить. Вы себе представляете, о чём сразу думает номенклатура и силовики, когда советский народ вдруг самостоятельно организовывает подобные сборища? Правильно! Первая реакция — это паника и ужас, так как многие чиновники прекрасно знают о событиях в Темиртау, Муроме, Александрове, нападение на русских в Ташкенте, и как вишенка на торте — новочеркасский расстрел[29]. А здесь вдруг ЧП в самой спокойной и мирной республике СССР, ещё и в глухой провинции. Это ещё хорошо, что паникёры не нагнали войск или какого-нибудь спецназа КГБ, нашёлся среди чиновников один вменяемый товарищ, разобравшийся в ситуации.

И вот звезда мирового кинематографа возвращается в отличном настроении с экскурсии по столице Литвы — мы хорошо погуляли, затарились деликатесами, и вообще неплохо провели время — а наша база больше напоминает концлагерь. Утрирую, но количество шныряющей милиции и сотрудников в штатском, у которых на лбу написана их ведомственная принадлежность, явно запредельное.

Понятно, что никто меня за белые ручки не хватал и металлические браслеты не надевал. Сначала я был ознакомлен с сутью происшествия и пришёл в откровенный шок. Меня удивил не сам факт глупой выходки, а излишне нервная реакция властей. Кстати, несколько десятков молодых балбесов до сих пор сидят в гродненских изоляторах, а на съёмочной площадке товарищи в плохо пошитых костюмах провели самый настоящий обыск, и даже опечатали всю документацию. Этим падальщикам только дай волю, они нас всех под шестьдесят четвёртую статью подведут. Всё это выглядит, как фантасмагория.

— Как вы можете объяснить происходящее, Мещерский? — чуть ли не с порога начал хамить неприятного вида человек, представившийся майором Голубом, — Устроил здесь антисоветскую провокацию, а сам в Литву пьянствовать уехал! Но ничего, мы сейчас с тобой разберёмся и быстро выведем на чистую воду.

Не хотел я педалировать конфликт, но уж очень взбесил этот голубок, оккупировавший мой кабинет, развалившийся в моём кресле, ещё и собравший все мои документы в коробку. Потом придётся потратить несколько дней, чтобы привести бумаги в порядок. Насколько я понял, бухгалтерские книги, и прочие записи товарищи тоже изъяли.

— Чего молчишь? — майор, наверное, воспринял моё остолбенение за испуг.

— Встать! — ору дурным голосом, так что Голуб чуть не свалился с кресла, — Кто дал право врываться в чужой кабинет и проводить обыск?

— Да я… — попытался чего-то проблеять майор.

— Вон! И молись, курва, чтобы не пропал даже один листочек!

Чувствую, что я сейчас начну бить эту склизкую мразь ногами. У Голуба чувство самосохранения оказалось на весьма высоком уровне, и он аккуратно, по стеночке начал перемещаться в сторону двери. Эта сука сразу поняла, что может получить вред здоровью средней тяжести.

Ситуацию спас человек из Минска, приехавший за мной. Он сгладил ситуацию, отправил силовиков по домам и вообще показался абсолютно адекватным товарищем. Даже Голуба, пытавшегося качать права, дяденька быстро заткнул, и тот, полоснув по мне ненавидящем взглядом, поплёлся к своим людям. Если бы не приезд столичного товарища, то неизвестно, чем бы всё для меня закончилось.

И вот вместо сна, я сейчас сижу перед представительной комиссией, состоящей из министра культуры республики Михневича, первого секретаря ЛКСМБ Подреза, мутноватого товарища в сером костюме, назвавшийся генералом Ласаковским, оказавшимся первым замом республиканского КГБ и главой МВД Климовский. А на закуску в просторном кабинете присутствует мой старый знакомый, товарищ Жабицкий, курирующий силовые ведомства со стороны местного ЦК. После четырёхчасовой дороги из Гродно я был совершенно разбит. Ещё и такое представительное собрание, решившее, вместо сна, уделить внимание мне любимому. Вот что за идиотская привычка у номенклатурщиков собирать комиссии по поводу и без? При этом мы собрались на ночь глядя. Они хотят таким образом показать значимость момента? И тут меня начало буквально трясти от злости, благо пока удавалось сдерживать эмоции. Ведь, по сути, ничего не произошло. Но сами же власти придали обычной глупости ранг вселенского масштаба.

— Товарищ Михневич, — устало обращаюсь к министру, — Давайте ближе к делу. Спасибо, что напомнили о моих заслугах перед страной, но это к делу не относится.

— Кто вам дал право хамить и угрожать нашему сотруднику, находящемуся при исполнении? — вдруг произнёс зам главы КГБ, — Вы понимаете, что обычной административкой не отделаетесь? Под суд пойдёте и сразу по нескольким статьям.

— Это мы ещё посмотрим, кого будут судить, — ухмыляюсь в кислую и удивлённую рожу «гэбиста», — Если этот голубок выполнял ваш приказ, то сядете с ним на одну скамью.

Вижу, что остальной народ удивлён не меньше Лысаковского. Поэтому поясняю свою позицию.

— Представляете, вы входите в свой кабинет. А там, развалившись в кресле и положив ноги на стол, полулежит какое-то существо. При этом оно не показало удостоверения, а только назвало звание и фамилию, которые могли оказаться ложью, начинает вас оскорблять. Кроме всего прочего, не имея санкции суда или прокурора, данный фрукт изъял всю документацию, в том числе касающуюся непосредственно съёмок, бухгалтерские книги и зачем-то вскрыл сейф, где хранились деньги, — судя по промелькнувшей ухмылке, Жабицкий точно обрадовался подобному проколу конторы, — Но это ещё не всё. Этот ненормальный начал с ходу обвинять меня в антисоветском заговоре. Скажу вам честно, что мне с трудом удалось сдержать эмоции и не применить к хаму меры физического воздействия. Но пусть не расслабляется, заявление о взломе и хищении важных документов с деньгами, я написал в Гродненское ГУВД, как раз перед выездом в Минск.

Зам начальника КГБ с трудом держал маску невозмутимости, хотя заиграл желваками. А вот Климовский и Жабицкий явно были довольны.

— Товарищи, предлагаю пока оставить в стороне разного рода процессуальные казусы. Мы здесь собрались немного по другому поводу, — впервые подал голос «комсомолец» Подрез, — Товарищ Мещерский, как вы объясните мерзкую выходку ваших подопечных? Это даже больше похоже на уголовное преступление.

— Ваших, — поправляю партократа.

— Что, простите? — не понял Подрез.

— В этом глупом мероприятии участвовали исключительно студенты белорусских ВУЗов и техникумов. Они у нас выполняли роль массовки, заодно весело и интересно проводили практику, превратившуюся в каникулы. Так вот, почти сто процентов из них являются комсомольцами. Поэтому — это ваши подопечные, коих вы обязаны воспитывать, товарищ Подрез. Мы со своей стороны всего лишь обеспечили их непыльной и хорошо оплачиваемой работой, ещё кормили как на убой. Я же не обязан следить за морально-этическим обликом белорусской молодёжи. Не надо перекладывать с больной головы на здоровую, пожалуйста.

На комсомольского вожака стало страшно смотреть. Он сначала покраснел, затем резко побледнел и потянулся к графину с водой. Как бы товарища удар не хватил. Какие-то они все здесь пугливые. Может, всё дело в излишне строгом главе республики? Или просто сами не поняли, как из мухи раздули слона. Хотя, скорее всего, видимое спокойствие в БССР держится именно на жёстком контроле со стороны силовиков. В моё время уже независимая Беларусь отличалась примерно тем же. Но кто говорит, что это плохо? Главное — надо соблюдать меру.

— А что вы сами можете предложить, Алексей Анатольевич? — достаточно дружелюбно спросил Климовский.

Глава МВД, кстати, был наиболее расслабленным, среди присутствующих, хотя формально его люди тоже облажались.

— Оптимальным вариантом я считаю отнестись к произошедшему событию, как к забавному казусу или некоей несуразности, — вижу, что большие начальники нервно зашевелились, явно не соглашаясь с такой формулировкой, но пока молчали, — В любом случае, данное событие уже получило огласку. Не удивлюсь, если вражеские голоса завтра объявят об этом и наплетут всякой отсебятины. Поэтому нам лучше сыграть на опережение и просто сделать вид, что ничего не произошло.

Даю возможность начальству обдумать предложение. Упоминаний во всяких «Голосах Америки» и «Радио Свободы», наши власти боятся похлеще наказания внутри страны.

— Если силовые структуры начнут сейчас следственные мероприятия и наказание молодых балбесов, то масштабного резонанса не избежать. Спустить всё на тормозах и показать, что у советской власти всё хорошо с чувством юмора, видится мне наилучшим вариантом. А то ведь наверняка уже некоторые товарищи подсуетились и побежали изымать плёнку у фотостудий и частных лиц, где запечатлены наши ряженые, — судя по дёрнувшейся щеке «гэбиста», я оказался прав, — Это дополнительная волна слухов и недовольство населения, которое вообще ни при чём.

— Может, по-вашему, нам надо наградить этих преступников? — проскрежетал своим неприятным голосом Лысаковский, — Чего мелочится? Давайте, предлагайте, кому положены ордена и медали?

Зря он так с Лёшей Мещерским. Я-то точно знаю, что мне ничего не грозит. Но дело не в этом, а самом факте импотентного ведомства, переполненного паразитами, коим является нынешний КГБ. Эти козлы явно намериваются устроить массовые разбирательства, и даже процесс. Он идиот или просто подлец, желающий выслужиться? Ведь подобное дело — это колоссальный удар по престижу республики и её властей. А может, держиморда специально хочет раскрутить ситуацию с далеко идущими планами? И главной целью интриги станет нынешний глава БССР. Помню, что в моё время было много хороводов насчёт фигуры Машерова. Слышал даже версию, что его устранили по личному приказу «дорогого Ильича». В это верится с трудом, а вот насчёт товарища Андропова мучают меня смутные сомнения.

Что-то мне не хочется влезать в подобные разборки. Здесь меня никакое ГРУ не защитит. Поэтому сейчас надо бить по Лысаковскому и произволу его людей. Думаю, остальные присутствующие являются членами команды первого секретаря республики, и им лишние потрясения не нужны. Они должны понять, что лишняя шумиха — губительная для их шефа.

— В отличие от вашего майора, нарушившего Уголовный кодекс и творящего самый настоящий произвол, остальные органы власти вели себя относительно нормально. Хотя, к ним тоже есть масса вопросов. Первый секретарь Обкома явно испугался и показал свою полнейшую некомпетентность. Поведение начальника ГУВД примерно из той же оперы. Благо, нашёлся вменяемый человек с яйцами и холодной головой. Я про первого зама Облисполкома, который, по сути, взял на себя всю ответственность. Именно товарищ Молочко отговорил коллег от идиотского предложения введения в город внутренних войск. Также ему принадлежит идея аккуратно собрать наших ряженых в ДК, без всякого шума и насилия. По идее, ситуация уже к шестнадцати часам успокоилась. Можно было отправить дурачков обратно на базу и спустить всё на тормозах. Затем никто не мешал провести разъяснительное мероприятие, пожурить молодых людей и загрузить их общественной работой так, чтобы они не скучали ближайший семестр. И вот Николаю Петровичу я бы вручил награду за проявленную смекалку. Но ведь вы добиваетесь совершенно иного, товарищ генерал? — с усмешкой смотрю на Лысаковского, — Вам явно нужно больше шума и резонанса на всю страну. Не пойму только, зачем.

— Ваши актёришки имели наглость ходить по советскому городу в форме царской и германской армий, — окрысился «гэбист», чья невозмутимость явно начала давать трещину.

— Это обычная бравада молодых людей. Они же не надели форму Вермахта или СС. А помните, как во время войны сынки высокопоставленных товарищей, создали подпольную организацию, где избрали даже своего «фюрера»[30]? — после моего вопроса в кабинете повисла звенящая тишина, — И ничего не произошло. Ну, там один придурок застрелил девушку, и сам покончил жизнь самоубийством. Но это такие «мелочи»! Далее ситуацию замяли, ведь дети таких родителей неподсудны. Кстати, отец одного из ублюдков до сих пор занимает высший пост в руководстве страны. Но это сейчас к делу не относится, но наглядно показывает всё лицемерие сложившейся в стране ситуации. Здесь же я вижу желание одного товарища плеснуть керосин в уже потухший огонь. Только почему-то никто не хочет думать о последствиях подобного шага. Скандал и насмешки на Западе нам, как минимум, обеспечены. Какая последует реакция из Москвы — вам лучше знать.

«Гэбэшник» попытался чего-то сказать, но был бесцеремонно прерван Жабицким.

— То есть вы считаете, нам нужно не обращать внимания на подобное нездоровое действо? — Геннадий Николаевич подобрал интересную замену слову преступление.

— Если не можешь победить — возглавь. Это весьма действенный метод для решения подобных проблем, — отвечаю совершенно искренне, — Своей вины с произошедшего не снимаю и приму любое наказание. Но лучший вариант — превратить всё в шутку. Даже в местных газетах можно написать о некоем казусе. Мол, массовка, переодетая в форму солдат ПМВ, ехала на съёмки и из-за поломки автобуса застряла в Гродно. У нас толковые журналисты, которые смогут преподнести ситуацию в юмористическом ключе. Заодно мы сразу выбьем почву из-под ног вражеских голосов, и народ особо не будет сплетничать.

Жабицкий думал минуты три. Затем вроде как, приняв решение, произнёс.

— Вы свободны, товарищ Мещерский. О заключении комиссии вам сообщат завтра. Пока можете остановиться в ведомственной гостинице, там уже готов номер. И у нас с вами состоится ещё один разговор.

Выхожу на улицу и смотрю в ночное небо. Ух, кажется, проскочил. Это хорошо, что «гэбисты» начали свою игру и подставились. Иначе, всё могло закончиться гораздо хуже. Хотя, это точно не финал и ещё придётся понервничать.

— Ну что, довольны? Порезвились от души!

Настроение у меня дерьмовое, поэтому не стал ни с кем миндальничать. Построил всю съёмочную группу, как солдат в шеренги и толкаю речь. Слева расположились молодые идиоты, в середине актёры, а справа техник и остальные работники. Сам хожу пред строем и вываливаю на коллектив свою злость. Я ещё не спал толком двое суток, поэтому сегодня особо свиреп.

— Неужели никто не додумался, что подобный маскарад могу принять за акт антисоветчины? — народ задумчиво молчит, многие прямо-таки источают вину.

Ага, так я и поверил. Это всё-таки съёмочная группа и играть, пусть плохонько, умеет большинство присутствующих.

— Вся группа лишается половины зарплаты за этот месяц. Клоуны, — киваю в сторону массовки, — Заработают ровно половину от обещанных денег.

— Уууу… Это несправедливо!.. А мы здесь при чём? — раздались голоса несогласных.

— Насильно никого не держу, и все знают, где находится выход, — сразу пресекаю возмущение, — Себя я тоже оштрафовал наравне со всеми. Есть такая вещь — децимация, то есть коллективная ответственность. Только никто не собирается казнить каждого десятого, но рублём я по вам ударю. При этом, если в ближайшие недели группа выполнит свою работу на отлично, то всем положена премия.

— Ооо… — народ встретил последнюю фразу с явным воодушевлением.

— Только гонять я вас буду по-страшному. И в ближайшее время никаких выходных или больничных. Основанием для пропуска работы ныне является исключительно потеря конечности, другие оправдания не принимаются. Повторяю, все знают, где выход. Если я объяснил доходчиво, то быстро по местам! Из-за дурацкой выходки мы выбились из графика.

Плохо, что ситуация осталась в подвешенном состоянии. Руководство БССР приняло мою версию и даже появились статьи в местной прессе о произошедшем курьёзе. Но никто не отменял Андропова и его игру. А ещё я сдуру задел сталинского палача Микояна, который до сих пор в немалой силе. Как бы мне не прилетело с этого фланга. Да и ребят могут начать прессовать задним числом. Но будем надеяться на лучшее.

— Стоп! — ору как оглашённый.

Бедная Леночка аж подскочила от неожиданности. Опять этот Киндинов! Ведь всё хорошо до этого было, и мы отработали две недели без особых сбоев. Сегодня у нас последняя батальная сцена, далее можно отпускать массовку и переходить к работе в особняке. Будут ещё кадры боёв, более связанные с обстрелами и взрывами, но это больше техническая часть, где актёры почти не нужны. Остальное всё отшлифуем в павильоне, особенно несколько кровавых моментов рукопашной и зачистки вражеских окопов.

Скорее всего, Евгений просто поддался канону и обыгрывает эдакого советского командира, ведущего людей в атаку с верной идеологической точки зрения. В советском кинематографе ранее часто грешили, показывая подобные сцены.

— Так, «мертвецы» встаём и дружно идём на обед, — произношу под дружный гогот всей съёмочной группы, — И только попробуйте мне нарушить грим! Евгений, давай к нам.

Массовка, изображавшая, лежащие вперевалку труппы начала подниматься. Раздались смешки, а курящий народ моментально задымил. Но никто особо не задерживался, так как главреж произнёс сакральное слово «обед». А он у нас по расписанию, сытный и очень вкусный. Я и сам поражаюсь нашим поварам, умудрявшимся в полевых условиях готовить такую вкуснотищу. Ещё и хлеб собственной выпечки! Чувствую, что у меня скоро потекут слюни, но мне до еды ещё далеко.

Вместе с Киндиновым подошёл Лапиков, который по сюжету должен умереть одним из первых в отчаянной атаке, и молодой Щербаков. Борис играет прапорщика, добровольно ушедшего на фронт и, по сюжету, спасшего главного героя. Изначально роль была написана под Крамарова, и он должен был играть бывалого солдата, правда, немного шебутного и где-то недалёкого. Только в итоге его герой должен был продемонстрировать чудеса бесстрашия и отваги. Но Савелий отказался, посчитав подобное предложение немного оскорбительным. Мол, он уже устал играть всяких полудурачков. Странное решение, ведь за подобный образ, который постоянно востребован среди режиссёров, многие актёры продадут душу дьяволу и даже Сигуранце. Да и в нашем случае, всё планировалось снять по-доброму, без педалирования разных скоморошеств. Но то дела давно минувших дней.

Пока же надо успокоиться и постараться всё верно объяснить актёру. Что-то меня несёт в последнее время, и с трудом удаётся сдерживать накапливающееся раздражение. Наверное, общий стресс, ещё и недавний фортель молодых балбесов даёт о себе знать. Или бабы давно не было? Я согласен даже на приезд стихийного бедствия под названием Светлана Капитонова, хотя, это и может стать проблемой, раскрыв наши отношения. Можно затащить в койку кого-нибудь из ассистенток или студенток из массовки, тем более они явно не против, судя по некоторым намёкам. Но после достопамятных съёмок «Битвы над Кубанью» и короткого романа с Вероникой, я решил не смешивать работу с личной жизнью. Ха-ха! Кого я обманываю? Ну, по крайней мере, мне пока удаётся сдерживаться. Тем временем актёры подошли к моему месту, Лапиков сразу закурил свой жутко воняющий самосад. От его папирос одна польза — комары и мухи облетают съёмочную площадку стороной.

— Евгений, попробуй абстрагироваться от клише, довлеющее над подобными сценами, — начинаю объяснять, — Здесь не должно быть никакой идеологической составляющей, даже Родины сейчас нет. Просто ты ведёшь людей в последнюю атаку, и вы хотите отомстить за подло убитых товарищей. У твоих подчинённых только одно желание — добраться до противника и перегрызть ему глотку. Пойми, вы все уже умерли, но желание отомстить превалирует над всеми остальными чувствами. Здесь даже немчуры нет, а просто образ врага, на уничтожении которого сконцентрированы все ваши мысли. Ты же снова перебарщиваешь с пафосом. Представь, что ты мертвец и ведёшь за собой ходячие трупы. Вся ваша жизнь осталась в прошлом, и мир сузился до этих двухсот метров, которые необходимо дойти до германских солдат.

Смотрю, вроде немного дошло. Советские режиссёры часто пытались показать героическую смерть наших солдат и офицеров, снимая фильмы про ВОВ. Кто-то даже пытался изобразить это красиво, если такое возможно. Я же хочу показать смерть, как обычную попутчицу войны. Нет в ней ничего героического и прекрасного, она ужасна и страшна. Хотя последнюю атаку обречённых, придётся подать именно в таком контексте. Вернее, будет просто излишне реалистичная и детализированная батальная сцена с жутким месиловом. В общем, я сам немного запутался, ещё и от актёра требую чего-то невозможного.

Пока же я отпустил актёров в столовую. Может, переговорят между собой и добавят к сценке чего-нибудь интересного.

— Ладно, отдохнули, пора и честь знать, — отрываюсь от блокнота и зову Леночку.

Примерно минут за сорок, я набросал новую раскадровку, с которой ознакомил оператора, схватившегося за голову.

Ничего страшного в этом нет. Просто придётся сделать дополнительные кадры с некоторыми персонажами. Может, завтра мы ещё оставим часть людей, если сегодня не успеем. Вообще, сами съёмки идут ударными темпами — вот что значит грамотная организация. Я давно работаю двумя камерами, и часть эпизодов поручил даже ассистенту. Всё-таки общие панорамные кадры, передвижение войск, вид на госпиталь и много подобных мелочей необязательно снимать самому. А ещё мы привезли с собой монтажное оборудование, и после окончания съёмок я сажусь с техниками за следующий этап работы. Прямо какой-то конвейер в лучших традициях Генри Форда!

— Лена, зови этих бездельников — пусть ложатся на прежние места, — кричу помощнице.

— Мотор! Начали!

— Дубль три, эпизод четырнадцать, — произносит Леночка через некоторое время и снова щёлкает хлопушкой.

— Приятный город, я про Минск, — произнёс ди Марко, когда мы вышли на прогулку по лесу, — Синьора Пузик устроила мне познавательную экскурсию. А ещё я проникся героическим прошлым этого города. Оксана рекомендовала посетить Брестскую крепость, но боюсь, у меня нет времени, и местные власти могут не дать разрешения.

Итальянец прилетел из Москвы, задержался пару дней в столице Белоруссии, и вот он уже в Гродно. Хорошо, что по всем документам он проходит как мой заграничный агент и имеет тесные связи с «Госкино». В противном случае никакое ГРУ не помогло бы гражданину страны, члена НАТО, свободно перемещаться по СССР. Понятно, что какие-то агенты должны вести ди Марко, но я пока никого не обнаружил. Касаемо самой встречи, то Андрей Геннадьевич разрешил пообщаться нам тет-а-тет, с условием, что Франческо примет новые правила игры. А куда он денется с подводной лодки?

Прогуливаясь по деревенской грунтовке и наслаждаясь июньскими пейзажами, я постепенно посвятил своего компаньона в нынешние расклады. Судя по отсутствию особого удивления, итальянец предполагал что-то подобное.

— Ты же понимаешь, что швейцарцев насторожит транш из нового банка? Предложи своим друзьям перечислить деньги на наш счёт в банке Виргинских островов, а далее мы начнём спокойно оперировать общей суммой. Ну, потеряют они какие-то копейки, только в таком деле нельзя экономить, — ответил итальянец, обдумав мои слова, — Мы лишний раз засветимся, так как переводы в любом случае контролируются. Только это уже сложности твоих новых друзей. Странно, что они не хотят работать напрямую через банк сеньора Карнауха.

— Это деньги совершенно разных структур. Не путай советское правительство и разведку. И ещё. Надеюсь, ты понимаешь, что даже намёк об уходе информации в чужие руки, поставит крест на нашей деятельности? — останавливаюсь и внимательно смотрю в печальные глаза импресарио.

— Алекс, если товарищи разрешили ввести меня в курс дела, то они всё просчитали. И я прекрасно понимаю, что теперь являюсь смертником. Вот только хотелось бы понять, какого чёрта я ввязался в это дурно пахнущее дело?

— Деньги, Франческо! Огромные суммы, которых хватит даже твоим правнукам! — отвечаю с усмешкой, — И не переживай, мне пообещали, что с нами будут играть честно. Хотя, полностью согласен, мы с тобой сейчас, как два сапёра без права на ошибку. Только не считай всё это работой на иностранную разведку. У тебя точно не будут требовать добывать секреты твоей Италии. Считай, что мы сотрудничаем с обычной корпорацией. Кстати, многие западные компании спокойно работают совместно с ЦРУ или МИ-6. Так что обычная ситуация для тех, кто в курсе.

— Давай сменим тему, — предложил итальянец, — Насколько я понял, инструкции поступят напрямую ко мне в Милан? Тогда я и начну переживать. У нас нарисовалась большая проблема. Компании, с которыми мы заключили контракты на рекламу, требуют новые ролики. Как мы это будем решать — не знаю. Никто не хочет работать с твоими помощниками, да и двое из них уже уволились. Наша парижская студия фактически простаивает, благо ребята снимают всякую мелочёвку. Но серьёзным воротилам нужны твои работы. Как бы не получить иск на немалую сумму.

Да, с рекламным бизнесом получилась очередная засада. И если «LV» готов немного подождать, то остальные партнёры начинают нервничать. В принципе, я уже начал решать создавшуюся проблему. Но не факт, что на мои условия пойдут заказчики.

— Я недавно начал строить фактически собственную киностудию, — Франческо аж рот открыл от удивления, услышав подобную новость, — Мне выделили землю на севере Москвы, недалеко от киностудии им. Горького. Но речь сейчас не об этом, ибо это долгий процесс. Пока нам приходится использовать старые павильоны, в которых нет недостатка. И я не вижу проблемы, почему не снять часть рекламных роликов в Москве? Нам же не обязательны натурные съёмки европейских городов — можно обойтись декорациями. В конце концов, часть клипа можно смонтировать, добавив нужные виды уже в Париже. Главное — договориться с местными, жутко жадными до валюты, чиновниками. Будем считать расходы на отчисление в советский бюджет обыкновенными налогами. Просто мы их не заплатим во Франции. Заказчики переведут деньги на наш счёт в Швейцарии, оттуда мы сделаем транш «Внешэкономбанку» или иному получателю. Вдруг наши доблестные руководители захотят поставить новую партию верблюжьих одеял в Экваториальную Гвинею или партию книг по ядерной физике для талантливых детишек Заира.

Ди Марко сначала не понял шутки, но потом звонко рассмеялся.

— Алекс, но ты ведь понимаешь, что мы полностью увязли? — серьёзным тоном спросил импресарио, — Ни о какой независимости более не может идти речи. Ты сам говоришь, что нас могут использовать в переводе денег на специфические нужды. Боюсь, что всё это закончится очень плохо.

— А у нас нет иного выхода, друг мой. Хорошо, что никто не покушается на наши личные капиталы. Это уже отличная новость, — стараюсь успокоить итальянца, хотя сам не особо верю, что подобные договорённости будут соблюдаться постоянно.

Уж слишком большой кусок мы отхватили, я так вообще сейчас весьма состоятельный человек. С учётом спекуляций с золотом и будущей операции с нефтью, есть вариант стать мультимиллионером. А это значит, что прятать деньги станет всё сложнее. Думаю, американских налоговиков уже интересует, куда уходят миллионы долларов отчислений от проката моих фильмов. Англичане тоже очень любят совать свой нос в чужие дела. Одна надежда на швейцарцев, которые пока ещё не прогнулись под новые реалии. И всё это на фоне того, что я не могу выехать за рубеж и получать информацию в онлайн режиме.

— Она передавала привет и написала тебе, — вдруг сменил тему ди Марко и вытащил из внутреннего кармана конверт, — Понимаю, что лезу не в своё дело, но не отталкивай её. Хотя бы ответь на письмо, прошу тебя как друга.

Франческо именно лезет в чужое дело и мою заметавшуюся душу. Я думал, что мне удалось погасить все чувства к Аните, но увидев конверт, сердце бешено забилось. При этом мне известны перипетии её жизни, правда, исключительно из глянцевых журналов. Что творится на душе моей бывшей любви, я не знаю. И если бы не этот чёртов итальянец, то я и дальше продолжал оставаться в счастливом неведении. Зачем это ей? Прошлого не вернуть, да и особо будущего у нас никогда не было. Первым порывом было разорвать письмо, но я прекрасно понимаю, что хочу его прочитать. Лёша, ты совсем запутался, и людей за собой тянешь.

Франческо переночевал в Гродно, предварительно проведя целый день на съёмках, и остался весьма довольным увиденным. Проводив итальянца, я ещё сутки не прикасался к письму. Наконец, вечером, доделав все дела, открываю бутылку вина и далее вскрываю конверт. Вообще-то, у нас сухой закон, но я здесь начальник и мне сегодня можно. Пытаюсь достать само письмо, но первыми пальцы нащупали глянцевую бумагу, оказавшуюся фотографией.

На снимке изображена всё ещё красивая, я бы сказал роскошная блондинка, и забавный мальчик лет трёх. Анита одета в закрытое платье с короткими рукавами, а Алессио форсит в детской версии морского костюма. Только вместо бескозырки, у мальчика на голове забавный берет с помпончиком. Понятно, что я знаю имя мальчика, хотя шведка усиленно скрывает сына от журналистов, и его снимков в журналах не найти. И прекрасно понимаю, в честь кого его назвали, только на итальянский манер.

Письмо, кстати, было достаточно кратким и практически без эмоций. Просто меня поблагодарили за счастливые деньки и сына. Далее, Анита перечисляла свои бизнес-планы и текущие дела. Судя по описанию, всё идёт замечательно, и она весьма состоятельная особа. Ещё она, оказывается, знает о моём сложном положении и готова вступить в борьбу с советской системой, дабы меня отпустили.

Хотя, мотивация Аниты мне понятна. Они там, на Западе все малость малахольные, и считают СССР тюрьмой народов. Наверняка шведка решила, что Лёшу заслали, чуть ли не в Сибирь и его срочно надо спасать. Мол, тебе есть куда ехать, и не беспокойся о финансовой стороне вопроса. А ещё тебя ждёт сын, и вообще всё будет в шоколаде. Если она думает, что так выражается поддержка, то глубоко заблуждается, но всё равно приятно. Только на душе стало ещё хуже. У меня в Москве фактически не разрубаемый Гордиев узел, тут ещё старая любовь дала о себе знать. В прошлой жизни всегда старался следовать правилу: уходя — уходи. Но здесь система дала сбой. Короче, запутался Алексей Анатольевич, и чем дальше, тем хуже. Ещё и фактическое рабство, в которое меня загнало ГРУ.

Ладно, буду реагировать на проблемы по мере их поступления. Пока у меня по плану фильм и его надо сделать настолько качественно, чтобы все склоки со скандалами, были не напрасны. А ответное письмо шведке я передам через куратора, для них доставить его по адресату будет несложно. И надо срочно загрузить себя работой, чтобы вообще ни о чём не думать.

— Мамочка, ты не понимаешь — я люблю его и не вижу свою жизнь рядом с другим человеком! Почему мне необходимо соблюдать какие-то глупые условности и сословные ограничения?

— Конечно, твоя мама никогда не была молодой и ничего не понимает, — грустно отвечает Серова, — А условности как раз существуют, чтобы молодые влюблённые дурочки не наделали непоправимых ошибок.

Беседу дочери и матери мы снимаем в гостиной особняка Друцких-Любецких, находящегося в небольшом городке Щучин. Сейчас здесь распложён Дом офицеров, при этом, к чести военных, интерьер дворца особо не переделывали. Нам, правда пришлось добывать мебель и прочие предметы обстановки, соответствующие эпохе начала 20 века. Каплан и его девочки неплохо поработали, распотрошив хранилища «Беларусьфильма». Неожиданную помощь группе оказала завхоз Дома офицеров. Оказывается, у неё на балансе достаточно старинной мебели, статуэток и даже есть несколько портретов бывших хозяев дворца. Пожилая энтузиастка с гордостью похвасталась, что выбила бюджет для реставрации уникальных вещей и части интерьера. Именно на таких неравнодушных людях и держится страна. Мне так кажется.

А ещё забавным совпадением стала фамилия — Друцкие, которые носят наши героини Серова и Азер, пересекающиеся с бывшим названием дворца.

— Стоп! Отлично! — после моих слов народ зашевелился и радостно зашептался.

Последние дни я особенно свирепствовал, так как мы начали выбиваться из графика. Тут ещё заболел Альгимантас Масюлис, исполняющий роль немецкого гауптмана. Придётся переснимать часть эпизодов и опять приглашать массовку, от которой меня уже тошнит. Но пока у нас съёмки семейного конфликта, где Наталья Друцкая порывает с семьёй и уезжает на фронт в качестве сестры милосердия. Я считаю, что любовная линия крайне важна, ибо в ином случае фильм неинтересен. Да, батальные сцены и сама трагичность ситуации должна поразить зрителя, но нужно разбавлять насилие чем-то светлым. Иначе получается сплошная мясорубка, боль и страдания.

— Ещё дубль, и после обеда готовим площадку в саду, — народ возмущённо заворчал.

— Я всё понимаю, — объясняю недоумевающей Серовой, которой единственной позволено спорить со мной на съёмочной площадке, — Но лишних кадров не бывает. Изменим угол съёмок, может, чего-то придумаем по тексту. Какой-то он излишне картонный.

— Картон у тебя в голове, а в сердце камень, — под смешки группы произносит Валентина Васильевна, — Зачем людей мучить? Сам похож на отощавшего вурдалака, скоро глаза в темноте гореть начнут. Ещё и всех вокруг загонял. Перфекционизм — хорошее качество, но всё хорошо в меру.

Это у нас такая игра в хорошего и плохого полицейского. Серова тонко чувствует настроения в коллективе и, таким образом, даёт народу возможность посмеяться над режиссёром-тираном. Кстати, отличный способ выпустить пар и избежать лишних конфликтов. Люди ещё и бегают к актрисе, жалуясь на меня-злобного, и просто делятся своими жизненными проблемами. Именно Валентина Васильевна придумала эту схему, которая пока не даёт сбоев. Золотая женщина! А ведь какие-то скунсы имеют наглость упрекать меня в кумовстве и продвижении своих актёров! Кроме Серовой, у меня ни разу не повторился актёрский состав. Я даже Терентьеву забраковал, так как Азер гораздо естественнее вписалась в образ аристократки Друцкой.

Главное — выдержать нужный темп и не сорваться. Надо завтра дать людям выходной, а то совсем я их заморил. Сам тоже заброшу все дела и схожу на рыбалку. Михаил, наш работник сцены и страстный рыбак, обещал хороший клёв. Удочки он приволок с собой, и при первой возможности сбегает на ближайшую речку.

Ещё один рывок — и можно перемещаться в павильоны Горького. Затем у актёров будет небольшой отпуск. А Лёша Мещерский засядет в монтажной, и начнёт лепить из отснятого материала что-то удобоваримое. Далее — озвучка, которая иногда отнимает больше сил, нежели сам процесс съёмок. И уже затем самое главное — приёмная комиссия, где меня с нетерпением ждут ответственные товарищи. Чур меня от подобных мыслей! Таким макаром можно впасть в очередную эмоциональную яму. Сегодня съёмки, завтра рыбалка, а до всяких паразитов ещё далеко. И кто им сказал, что я сдамся без боя?

Как же меня всё достало! Прямо не фильм, а сплошное испытание режиссёрских нервов. Всякое я встречал, но подобный каприз актрисы впервые.

Азер перед одной из сцен вдруг огорошила меня, что не будет целоваться с Киндиновым. Мол, он ей неинтересен как мужчина, и вообще, от него невыносимо пахнет табаком. Хорошо, что хоть про неприятный запах изо рта ничего не сказала. А то, знаете, бывали инциденты, даже в Голливуде. Кто-то даже жаловался, что тело Мэрилин Монро неприятно пахнет, типа у неё какие-то проблемы с потовыми железами.

Сам факт демарша оказался для меня удивительным, ибо до этого мы уже сняли сцену с обнимашками и небольшим поцелуем. Только сейчас надо изобразить вполне себе чувственный поцелуй, и не только. У нас запланирована полноценная постельная сцена, но в рамках советской морали. По сценарию главная героиня отдаётся поручику, который фактически идёт на смерть. В том числе, по сценарию есть несколько поцелуев, но самого изображения секса, конечно, нет. Так, немного эротики, немного оголённое бедро, голая спина и подобные приёмчики. При этом Ирина согласилась на откровенную сцену, а вот целоваться — ни в какую.

Вот сижу — и не понимаю, как разрешить эту проблему. Глянул на наших ассистенток и задумался. В принципе, со спины Лена чем-то похожа на Азер, надо только подогнать причёску. Заодно можно снять губы крупным планом, без лица. Далее уже дело техники. Хотя, дублёрша сильно снижает пространство для манёвра. Как же они мне все надоели! А ведь скоро начнётся озвучивание, и там тоже придётся мучиться.

— Евгений, — подхожу к Киндинову, который сегодня приехал пораньше и готовился к нанесению грима, — Большая просьба — не кури до окончания съёмок. И вот, держи.

Предаю удивлённому актёру упаковку «Wrigley's Spearmint» — кстати, большой дефицит в нынешнем СССР. Объяснил в общих чертах капризы его партнёрши. Хорошо, что актёр отреагировал нормально, мы даже посмеялись над ситуацией.

Далее дождался Азер и уже переговорил с ней. Выделил также упаковку жвачки, объяснив ситуацию про дублёршу. Попросил попробовать сыграть один дубль. Мол, если не получится, то насиловать никого не буду. Заодно в качестве бонуса хотел подарить ей сумочку «LV», которую мне недавно привезли из Парижа вместе с сапогами для девиц. Только, если моя жена узнает, что я отдал столь ценный артефакт какой-то актрисе, отказавшейся выполнять работу, то она меня убьёт. Да и по нынешним временам подобный подарок — явный перебор. В итоге остановился на забавном брелочке для ключей, несколько видов которых валялось у меня в столе. Думаю, что за сумку Ирина, или другая актриса, согласились бы пойти ко мне в сексуальное рабство месяца эдак на три. Я же помню, как Галактионова и девушки-музыканты возбудились от вида сапог. А ведь Нина отнюдь не нищая, скорее, наоборот. Сумка же — это совершенно иной уровень!

Не знаю, что сыграло свою роль — жвачка или брелок, при виде которого у Азер алчно блеснули глаза, но всё прошло отлично. Мы даже второй дубль сняли на всякий случай, если вдруг произойдут какие-либо накладки. Иногда не замечаешь, что в объектив попал микрофон или на тумбе стоит вещь, которой не было в предыдущем эпизоде. Киноляпы никто не отменял, поэтому я стараюсь перестраховываться. Только съёмочная группа реагирует на это немного иначе, и периодически начинает ненавидеть товарища Мещерского за постоянные придирки. Вот так вот и живём.

— Где ты нашёл это чудо?

Гена задавал вопрос уже в десятый раз и, не ожидая ответа, продолжал наматывать круги вокруг роскошной машины. Ясный ещё раз аккуратно провёл рукой по крылу автомобиля и улыбнулся, как ребёнок. А чудо называлось ГАЗ-13 1959 года выпуска, в народе называемое «Чайка-кабриолет». Наш вариант был ещё ярко-красного цвета, что придавало аппарату дополнительный шик. Рядом стоял донельзя довольный владелец авто, являющийся сынком какого-то старого большевика. Но товарищ, которого нашёл вездесущий Каплан, оказался мировым мужиком. За использование машины не попросил и рубля, даже бензин за его счёт. Дядя поставил только одно условие — он сам будет водить автомобиль и не прочь попасть в кадр при съёмке клипа. Для нас это не проблема, так даже лучше.

Да, Гена довёл до ума музыку, и мы позавчера сделали пробную запись. Получилось неплохо, но нам предстоит долгая работа в студии «Прогресса». А ещё, пока я находился в Белоруссии, Ясный нашёл двух эффектных девиц. Но главное их достоинство — не длинные ноги, а умение играть на аккордеоне и саксофоне. Красавиц звали Жанна и Маша. И вот с последней, я бы точно сходил в разведку, и желательно на долгий срок. Но можно захватить и первую, так сказать, для разнообразия. Что-то меня опять несёт не в те дебри. С женой сейчас сексом не займёшься, а тело требует бабу, и желательно почаще. Приходится гасить подобные порывы в стиле Челентано, только я по утрам и вечерам тягаю свои гири, вместо рубки дров.

Большую часть клипа предполагалось снять на улицах летней Москвы. Ключевая сцена, где я еду на заднем сиденье кабриолета, а по бокам пританцовывают две симпатичные девицы, играющие на аккордеоне и саксофоне. Примерно такую картинку предполагалось снять на Новом Арбате, а остальное в парке Горького и ВДНХ. С товарищем Гришиным мы в замечательных отношениях, поэтому разрешение на съёмку было получено моментально. Есть у меня ещё кое-какие идеи, но основная мысль — это красивые места моего любимого города. Запланирована также сценка в павильоне, где мы будем изображать концерт со зрителями. Забавно, что Гена и Нина согласились исполнить роль бэк-вокалистов. Подобного в СССР точно не снимали, вот и почувствуем себя первопроходцами.

Галактионова, правда, весьма ревниво разглядывала обеих девушек. Мало того, что мы подобрали им наряды в Доме моделей одежды, так я ещё привёз из Парижа умопомрачительные сапоги выше колен. Как известно, за хорошую обувь советская женщина отдаст всё что угодно, кроме чести и партбилета. Хотя, может и подумать насчёт первого пункта.

— Нина, — обращаюсь к немного хмурой поп-диве, — У тебя же тридцать восьмой? Я на всякий случай заказал шесть пар сапожек. Так что есть ещё четыре, и ты можешь подобрать себе подходящую модель.

Галактионова сразу преобразилась и расцвела. Судя по алчному блеску, одной парой я не отделаюсь. Хорошо, что умный и опытный мальчик Лёша, заказал сапог немного больше. Надо учитывать, что супруга и Капитонова тоже увидят мою провокационную работу. И вот здесь уже возможны самые настоящие боевые действия, со стороны якобы обманутых дамочек. Поэтому специальные подарки ждут обеих красавиц, но получат они их только после просмотра клипа и, естественно, зададут себе вопрос, а почему нас обделили. Должен же и я их немного потроллить и повредничать.

— Ты уверен, что не стоит дать заднюю? — вдруг спросил Гена, глядя на поджидающий автобус съёмочной группы и специальный открытый автомобиль, где располагается камера, — Уж очень провокационной получается песня. А ещё на фоне такого клипа!

— Даже не думал об этом, — отвечаю певцу и машу рукой, выбирающимся из автобуса технарям, — Но вас с Ниной никто не заставляет.

— Да ты что! Мы, наоборот, хотим принять участие в чём-то таком неординарном! — эмоционально воскликнул Ясный, — А то всё какое-то однообразное и пресное. Здесь же можно войти в историю!

Ага. Или получить полный бан от властей, и уйти в забвение. Только фигуру такого масштаба, как Гена, просто так в угол не задвинешь. ВИА «Рассвет» на «Песне 1970 года» занял первое место по количеству голосов телезрителей. А в финал вышли сразу три песни моих друзей. Могло быть и больше, но здесь уже вмешались чиновники, науськиваемые завистливыми конкурентами. Ведь советская эстрада за последние три — четыре года кардинально изменилась, плюс ещё наши хит-парады на радио с телевидением. Всякие Львы Лещенко и прочие Кобзоны сейчас стремительно сдают позиции, вернее, они их уже потеряли. Но при помощи административного ресурса вся эта тусовка, кормящаяся на идеологически правильных песнях и выполняющая госзаказ, зубами и когтями цепляется за музыкальный Олимп. Вернее, уже за подходы к нему, так как на вершине совершенно иные люди. Думаю и на следующем ежегодном конкурсе, Ясный выступит не менее ярко, добавив головной боли своим недоброжелателям и завистникам.

— Ну что? Всё по плану? — к нам подошёл Клушанцев, который вдруг воспылал жаждой снять клип с моим участием.

Я Павла Владимировича долго отговаривал, ведь в процессе не планируются спецэффекты. Просто обычные съёмки и желание немножко подурачиться. Но коллега не сдавался и настоял на своём. Есть у меня мысль, что он тоже хочет поучаствовать в показе фиги нашим чиновникам.

— Если всё в порядке, то давай пока пробежимся по основным сценам. Ребятам ещё минут сорок аппаратуру устанавливать. Затем быстро наносим грим и вперёд! И надо потом работать строго по графику, нас ведь уже ждут в парке Горького и на ВДНХ, — начал распоряжаться Клушанцев, — Зови своих девиц, давай пока посмотрим, удобно ли вам будет расположиться на заднем сидении. А то получишь по морде аккордеоном или в печень саксофоном.

Гена с Павлов дружно заржали, а я потёр скулу, в которую получил от простого белорусского колхозника, когда мы дружно били местных на съёмках.

— Милицию привлекать будем, или ограничимся своими силами? — режиссёр задаёт вопрос, внимательно разглядывая подходящих девушек.

— Справимся сами. День будний и праздношатающейся публики не очень много, разве что мамочки с детьми и пенсионеры. После инцидента в Белоруссии я малость накрутил хвосты товарищам, отвечающим у нас за безопасность. Ну и не дикари же наши люди, должны войти в положение.

Этот день москвичи и гости столицы запомнят надолго. Конечно, только те, кто увидел красочное шоу, которое мы изобразили. Только представьте: съёмочная машина с камерой, а за ней роскошная красная «Чайка-кабриолет», где я подтанцовываю и произношу текст, в сопровождении двух аппетитных девиц, наяривающих на аккордеоне и саксофоне. Так мы несколько раз прокатились по Новому Арбату и затем переместились на Садовое кольцо, чтобы в кадр попали все сталинские высотки. Затем был парк Горького и небольшая зарисовка у Большого театра. Основное зрелище развернулось в ВДНХ, где мы оттянулись на славу. Особенно радостно собравшийся народ приветствовал наши полудикарские пляски. Представляете, впереди пританцовываю я, затем девушки с инструментами, далее весь состав «Рассвета» и часть съёмочной группы. На самом деле это был экспромт, так как снятые до этого кадры показались Клушанцеву излишне академичными. Кстати, надо попробовать привлечь Павла к съёмкам рекламных роликов. Человек он разносторонний, может, придумает какой-то неожиданный и оригинальный ход.

Вымотались мы капитально, но за световой день успели всё, что задумали. Через неделю будет продолжение уже в павильоне, где мы изобразим моё выступление перед публикой, и ещё несколько оригинальных задумок. Понравилось, что в процессе съёмок народ предлагал разные идеи, которые мы тут же пытались воплотить. Несмотря на усталость, все получили просто массу удовольствия и нахохотались на год вперёд.

Под вечер все начали разъезжаться по домам, а мы с Клушанцевым проследовали на киностудию. Павел хочет просмотреть отснятый материал, а мне надо работать. Завтра продолжение съёмок фильма, и приходится ещё раз продумать все моменты. Сегодня у нас был выходной, который я использовал в личных целях. Как бы опять бдительные коллеги не накатали очередную жалобу. Только придраться, по идее, не к чему. Съёмки шли официально по документам «Прогресса», это тот случай, когда я использовал объединение в личных целях. В принципе, можно было заплатить людям из своего кармана, но подобный процесс не вписывается в нынешнее законодательство. Здесь главное, чтобы никто из власть имущих вовремя не очухался, догадавшись, о чём песня. Я её и протолкну аккуратно в один из утренних блоков, которые идут в кинотеатрах страны. Мы там показываем не только сериалы, но и музыку с телепередачами. С учётом нынешнего уровня телевизионной картинки, народ просто штурмует кинотеатры, чтобы посмотреть всё на большом экране и в цвете.

— Ты сегодня какой-то заспанный и несобранный, — Капитонова остановила меня в фойе Комитета по печати при Совмине.

Сама Светочка выглядела шикарно! Деловой костюм, узкая юбка чуть ниже колен, тёмные колготки и туфли на высокой платформе. В руках элегантный кожаный портфель, волосы стянуты в тугой пучок, прямо-таки идеальная бизнес-леди. Я тоже не бомж и надел свой костюм от «Brooks Brothers», на ногах туфли «Salvatore Ferragamo», а в руках кейс из лимитированной коллекции «LV». Ну вот могу себе позволить одеваться дорого, чем и пользуюсь, вызывая раздражение у советской номенклатуры. Даже Капитонова смотрела на меня с лёгкой ноткой зависти. Чую, что одними сапогами не откуплюсь, и придётся заказывать Светочке целый баул вещей. Поправив мне галстук, мадам начала свой любимый процесс игры на моих нервах.

— Лёша, я надеюсь, всё обойдётся без твоих обычных заскоков. Борис Иванович[31] — сложный человек, но с ним можно и нужно договариваться, — тихо говорила Светочка, пока мы двигались к кабинету большого начальника, — Я попросила отца замолвить за нас словечко, хотя, стараюсь не прибегать к подобной помощи. Только вопрос уж очень специфический и нам нужны исключительно союзники. Постарайся быть паинькой. И зря ты нарядился, будто американский миллионер, скромнее надо быть. Ты всё-таки советский человек, что звучит гордо!

Последняя шпилька и издёвка, были как раз в стиле Капитоновой. Удивительно, что она так долго сдерживалась.

— Задницу никому лизать не собираюсь. Вести себя буду адекватно и по-деловому. Мы тоже не побирушки, и можем предложить твоему Стукалину много полезного. Если он, конечно, вменяемый человек. А одеваюсь я так, как считаю нужным. Смысл зарабатывать много денег, чтобы не позволить себе разного рода мелочи?

— Угу. Хорошо, что ты ещё свой «Ролекс» не надел, — саркастически прокомментировала мой пассаж журналистка, — Твои мелочи сопоставимы с зарплатой советского человека лет эдак за пять, если не семь. Надо же немного думать, куда ты идешь, и готовиться к встрече. Почему не надеть костюм фабрики «Большевичка» и чешские туфли?

Сентенция про одежду была проигнорирована. Сейчас надо настроиться на предстоящую встречу. Я, в принципе, во всеоружии, и не жду от сегодняшнего визита ничего хорошего. Недавно назначенный главой Комитета, Стукалин весьма противоречивая, если не отталкивающая личность. Стандартный идеолог, отсидевшийся в тылу во время войны. Высшее образование получил заочно, двадцати семи лет от роду. При этом, до начала ВОВ, уже работал журналистом в Воронежской области, далее, будучи радиомастером, пошёл по идеологической линии. Значит, такого уровня был специалист, что его таланты не понадобились промышленности, остро нуждающейся в технических кадрах. Как он дорос до первого зама главреда «Правды» — тайна, покрытая мраком. Из воронежской газеты «Коммунар» и заведующего сектором пропаганды при ЦК, товарищ неожиданно скакнул так высоко. Хотя, может, дяденька занял удачную сторону при смещении Хрущёва, и товарищи по заговору наградили бесталанного, но верного соратника. Обычная советская карьера очередной бездарности, из тех, кто медленно разрушают страну. Вот терпеть не могу идеологов, хоть ты тресни. Капитонова это прекрасно знает, потому и прожужжала мне все уши насчёт приличного поведения.

Это она зря. Никто не собирается давать волю эмоциям, так как на кону слишком большая ставка. Мы хотим, ни много ни мало, объединить журнал «Культура» со всеми его приложениями и литературный отдел «Прогресса». Скорее всего, придётся создать два подразделения внутри холдинга. Но печатание книг останется под моим контролем. Светочка получит исключительно СМИ и нашу радио редакцию. Понятно, что кинематографическая, телевизионная и музыкальная часть ей не нужны. Капитонова профессионал в иной сфере, вот пусть и сделает из наших начинаний конфетку, захватив развлекательную часть советских СМИ. Проблема в том, что мы хотим работать на условиях хозрасчёта. Даже несмотря на то, что сейчас эта система повсеместно, но осторожно внедряется по стране, предсказать реакцию руководства Комитета невозможно.

А ещё в пакете наших предложений сама идея холдинга преподносится, как эксперимент. Мол, на нём можно обкатать интересный замысел, и начать его применение в других издательствах СССР. Мы проделали просто огромную работу, проанализировав ситуацию в советской прессе. Если называть вещи своими именами, то чиновникам на блюдечке преподносился вариант реформирования закостеневшего хозяйства. Здесь вам снижение издержек, совершенно новый подход к подаче материала, в том числе идеологического плана, и много всего интересного. При этом в докладе сделан особый упор, что «Прогресс» принципиально не лезет в идеологию, ограничившись исключительно культурой, образованием и здоровьем нации. Таким образом, я решил замаскировать сам факт создания фактически независимых СМИ, хотя, это слишком громко сказано. Но у нас очень большая роль отводилась коллективу и инициативам снизу.

Кабинет у нового босса печати всего Союза настолько огромный, настолько безвкусный. Массивный стол с несколькими телефонами, обязательный портрет «дорогого Ильича», и бюст товарища, любившего таскать брёвна по субботам. Вдоль стены огромный книжный шкаф, у окна кадка с пальмой, а на подоконниках несколько горшков с цветами. Мы с Капитоновой уселись за стол для совещаний и одновременно достали блокноты с ручками. Борис Иванович разговаривал по телефону и махнул нам рукой — мол, располагайтесь.

Чисто внешне, я ожидал увидеть другого человека. Подтянутый, начинающий лысеть человек с волевым подбородком, мало походил на стандартного чиновника. За изящной оправой очков скрывались явно умные глаза, да и речь у него была правильная и грамотная. Меня здесь давно коробит от высокопоставленных невежд, усиленно коверкающих русский язык. Тем временем Стукалин договорил, повернулся к Светочке и громко поздоровался.

— Рад тебя видеть! — хозяин кабинета улыбнулся не менее довольной Капитоновой, — Отец предупреждал, что у вас какой-то важный проект. Честно говоря, я до конца не просмотрел бумаги, давайте в общих чертах.

А это уже минус товарищу, либо врёт он, как дышит. С этими паркетными борцами надо держать ухо востро. Данный дядечка на интригах не одну собаку съел, если смог к сорока восьми годам забраться так высоко. И вообще, я уже начал сомневаться в необходимости сегодняшней встречи. Просто «Прогресс» разросся до такого размера, что его стало трудно контролировать. В ином случае я бы не полез с подобной инициативой. С Капитоновой мы давно продвигаем совместные проекты, и я не вижу более толкового специалиста, кому я фактически отдаю часть своего детища.

По мере того, как до начальника доходил смысл моей идеи, он буквально начал звереть. Нет, товарищ не рычал и не краснел, просто его глаза налились какой-то первобытной злобой. Он воспринимал мои слова исключительно на свой лад, даже не пытаясь разобраться в деталях. Через какое-то время он поднял руку, приказывая мне замолчать, и демонстративно повернулся к моей спутнице.

— Светлана, если бы я не знал твою семью, то сразу подумал о чём-то нехорошем. Но сейчас я вижу, что ты попала под влияние этого буржуазного типа! Значит, господину захотелось заиметь собственный газетный трест, будто дореволюционному живоглоту? — глава Комитета презрительно скривил губы и цедил слова, выражая максимальное презрение моей персоне, — Какой-то расфуфыренный персонаж, чей наряд стоит как сто зарплат простого советского труженика, прикрываясь хозрасчётом и полезными новациями, пытается перехватить у государства право влиять на умы советских людей. При этом я наслышан о его методах, когда нашим людям чуть ли не навязываются западная мода и нездоровые ценности. Я не только не позволю создавать подобную уродливую структуру, но и буду ходатайствовать перед ЦК о полном запрете ТО «Прогресс» заниматься СМИ. Снимаешь свои фильмы, вот и занимайся этим дальше. Радуйся, что ты пока выгоден некоторым товарищам, не понимающим, какой вред стране несёт твоя деятельность. Но и этот вопрос вскоре поднимем.

Номенклатурщик смотрел на меня так, будто перед ним пустое место. Вообще, сама затея преждевременная, зря мы полезли с ней сейчас. Думаю, товарищи идеологи ещё помнят мой демарш с типографией и прочие обиды. На фига мне вообще сейчас отдельный издательский трест?

Но я стоически досидел до конца беседы, выслушивая оскорбления и поучения, как правильно должны работать советские СМИ. Вдруг вспомнилось, что именно этот товарищ отозвался о Булгакове следующим образом: «Не понимаю, зачем издавать писателя, так и не принявшего советскую власть». А ещё он являлся ярым сталинистом крайне ортодоксального крыла. И тут появляется Лёша Мещерский и предлагает, по сути, создание независимого издательского холдинга, пусть у нас запланировано самое тесное сотрудничество с Минздравом, Минобром и АН СССР. Ладно, проехали, проглотили оскорбление и едем дальше.

— Алекс, а этот tovarisch необходим? — ничуть не смущаясь Игоря Евгеньевича, спросил Эванс.

Дино промолчал, как и упомянутый помощник, как я представил его продюсерам. Только итальянец улыбался, уделяя внимание квасу, фанатом которого стал с недавних пор. А «грушник» нахмурился ещё сильнее, хотя, куда уж больше. Мои гости не дураки и в общих чертах знают о сложившейся ситуации. Только прямолинейный американец не отказал себе в удовольствии поиздеваться над представителем страшного «KGB». Ну, не объяснять же ему, что меня взяла в оборот совершенно иная структура.

Оба продюсера прилетели в Москву вчера утром и сразу заявились на киностудию. У меня как раз началась достаточно сложная работа по озвучиванию. Я решил повторить американский опыт, и мы с группой фактически одновременно занимались монтажом и звуком. В крайнем случае вырежем некоторые моменты. Актёры хорошо отдохнули, в отличие от меня, поэтому эксплуатировал я их безбожно. Иностранцы малость прифигели от темпа и объёма работ, который мы задали.

Здесь ещё проблемы с чиновниками. Благо, Капитонова каким-то образом договорилась о расширении своего журнала, превратив его в натуральный издательский дом. Большая часть народа без проблем согласилась поменять место работы, но при этом с сохранением совмещения в «Прогрессе». Нам предстоит ещё долгий путь, но главное — с меня сняли тяжкий груз. А то чувствую, что начинаю загоняться и звереть. Тут ещё у жены начался токсикоз, что не добавляло мне хорошего настроения. С трудом удалось уговорить её перебраться на дачу к маме и тёте, к вящему ужасу первой и счастью второй. Да и Толику на природе будет гораздо лучше. Только расстояние не избавило меня от постоянных звонков и капризов благоверной. Но теперь я могу немного расслабиться хоть в будни. Выходные, конечно, Лёша теперь проводит на даче, оно и к лучшему. Реально получилось немного расслабиться и забыть о многочисленных проблемах. Анна под такое дело выбила моё обещание, что через год у нас будет своя загородная резиденция. Чую, что долгое нахождение рядом с мамой изрядно напрягает мою благоверную. Пришлось пообещать, куда деваться. Теперь добавилась ещё одна проблема, но она относительно решаема. В общем, жизнь кипит!

Добавили жару иностранные гости, напросившиеся в студию, где шла работа над озвучиванием. Как итог, актёры стали нервничать и не попадать в текст, техники тоже начали чудить. Ещё бы! Ведь нас посетили великие голливудские небожители! Каково было удивление группы, когда я выгнал обоих гостей, попросив не мешать. Мол, лучше пусть пройдутся по июльской Москве, а завтра с утра встретимся в моём кабинете. Чую, что авторитет Лёши Мещерского среди съёмочной группы вырос до невероятной высоты. Актёры так вообще прониклись, практически перестав ошибаться. Думаю, скоро по киношной тусовке пойдут новые удивительные слухи. Вот не знаю, хорошо это или плохо? У меня врагов и недоброжелателей, как блох на дворняге, как бы ни прибавились новые завистники. Ведь Лёша мало того, что пинками открывает двери любых кабинетов в Союзе, так он ещё и в Голливуде ведёт себя не менее нагло. Это я примерно описываю один из слухов.

Хорошая всё-таки задумка — ВДНХ! Здесь тебе десятки павильонов с самыми разными выставками и развлекательная программа! Я даже не вспомню, есть ли сейчас в мире похожая площадка. Ведь умеем, когда захотим! А ещё на дворе начало августа, отличная погода и тысячи счастливых людей, устремившихся в свои законные выходные культурно отдохнуть. Вот серьёзно, не вижу особо хмурых или недовольных людей.

— Мы хотим мороженое! — в унисон воскликнули близняшки и устремились к тележке, где собралась небольшая очередь.

Да, у меня сегодня долгожданная встреча с рыжиками. Сначала я пропадал в Белоруссии, затем они были на Чёрном море, вот и растянулось расставание на два месяца. В общем, забрал с утра двух похожих на мулаток непосед и по их требованию, мы двинулись в сторону ВДНХ. Здесь в одном из павильонов проходила выставка молодых художников, которую близняшки жаждали посетить. Затем мы прокатились на колесе обозрения и решили немного перекусить. Но мимо мороженого, тем более в достаточно жаркий день, дочки пройти не смогли.

— Нам эскимо, — опять одновременно произнесли девочки, заставив, улыбнуться дородную продавщицу.

— Две штуки? — уточнила она и зачем-то начала меня внимательно разглядывать.

— Давайте уж три, — начинаю искать в карманах нужное количество мелочи.

— Товарищ, артист, — вдруг произнесла продавщица, передавая нам эскимо, — А вы будете ещё раз устраивать подобные пляски? В прошлый раз было так весело! Скажите, а вас потом забрали в милицию? Ведь приезжал наряд.

Вот так приходит людская слава. Народ в очереди тоже начал всматриваться, пытаясь понять, что это за артист, устраивающий пляски, которого потом в ментовку забрали. Ну, спасибо тебе, добрая и излишне простая женщина.

— Папа, ты опять хулиганил? — громко спросили близняшки, когда мы отошли от тележки.

Они специально тренируются, чтобы говорить в унисон? Когда спрашиваешь, то хитрюги загадочно улыбаются, но убеждают окружающих в случайности происходящего. И ещё интересно, где я хулиганил? Вроде за шесть лет в этом мире у меня не было ни одного привода. Ну, спецслужбы вспоминать не будем, там действительно другая история. Или бывшая жена продолжает создавать у дочек образ неадеквата и несерьёзного папы? А что касается милиции, то в самом конце съёмок клипа к нам подошёл наряд, который долго не соглашался признать разрешение на подобное мероприятие в Москве. Мол, для их зоны ответственности, коим является ВДНХ, необходима особая бумага. В итоге, ситуация разрешилась, когда милиционеры узнали Гену и Нину, но осадочек остался. Я бы им точно автографы не дал, но ребята из «Рассвета» — добрые.

— Как вам выставка? Вроде неплохо, — перевожу тему на менее скользкую.

Здесь меня сразу загрузили потоком информации. В общем, было много хороших работ, а папа ничего не понимает в живописи. Куда уж мне! Но девочки действительно рисуют гораздо лучше и находятся в курсе всех тенденций советской и мировой живописи.

Близняшки ещё в первом классе вдруг обнаружили талант к рисованию. За шесть лет посещения близлежащего дворца пионеров, обе сделали колоссальный шаг вперёд. При этом Даше больше нравится рисовать портреты, а Маша в последний год освоила тушь. В плане творчества они совершенно разные, но как начнут свои игры, то отличить их нереально. Ну, кроме совсем близких людей, конечно.

Кстати, Даша начала рисовать шаржи, при этом некоторые из них просто шедевры. Я специально повесил в кабинете свой портрет, над которым часто смеются гости. Уж очень точно ребёнок меня изобразил. Она и всю семью нарисовала для истории, правда, кое-кому творчество дочери не понравилось. Это ещё хорошо, что тёща не позволила разгореться скандалу и запретила уничтожать рисунок. Зоя там вышла чистой мегерой, хотя и смешной. А чего она хотела, если стала уделять основное внимание новому мужу и сыну? По словам рыжиков, моя бывшая благоверная опять беременна. Наверное. Хочет ещё сильнее привязать мужика, который вроде не собирается бежать. Мне плевать, но зачем отталкивать от себя близняшек, ещё и нести про меня всякую чепуху? Благо, Анна Михайловна держит ситуацию под контролем и периодически вправляет мозги дочурке. Золотая женщина! Кстати, рисунок с Зоей я выпросил у девочек и повесил у себя в комнате отдыха. Там у меня целая коллекция юмористических рисунков, но злобный лик бывшей лучше всех поднимает настроение, прямо какой-то антистресс.

А вот Маша рисует совершенно иначе. В начале года она в честь моего дня рождения написала отличную картину тушью. Представьте, по унылой улице, идёт ссутулившийся человек, погружённый в свои мысли. Ещё и название «Одиночество», придаёте рисунку дополнительный печальный оттенок. Когда я его увидел, у меня аж сердце сжалось. Ведь ребёнок, всего двенадцать лет, откуда у неё такое? И Маша точно не могла видеть меня в подобном виде, но как-то смогла уловить настроение. При этом она абсолютно права и сильно разбередила мои душевные раны. Более одинокого человека на этой планете ещё поискать. Вроде, у меня сейчас есть всё — семья, успех и любимая работа. Но периодически приходит такая тоска, хоть волком вой. Ладно, не будем о грустном.

— Вы не передумали стать архитекторами? — снова меняю тему разговора.

Близняшки несколько месяцев назад заявили, что определились с профессией. Более того, тёща договорилась с каким-то старым знакомым, который рассказывает детям о профессии. Не знаю, если они определились в столь юном возрасте, то это достойно всяческого уважения. Со своей стороны постараюсь сделать всё, чтобы им помочь. Я уже заказал на Западе несколько роскошных иллюстраций с современными архитектурными новинками. Заодно английский подтянут, хотя, девочек в этом плане уговаривать не нужно.

— Да, — на этот раз ответила одна Маша, — Мы давно решили, что будем строить красивые дома для советских людей. Это же почётно, папочка?

Что я мог ответить, кроме как полностью согласиться и похвалить детей за правильный выбор. Главное, что обе давно перестали рассуждать о карьере актрис. Был у них такой период, но нам с тёщей удалось объяснить, что одно дело сниматься в детстве, и совсем другое — взрослая жизнь и весьма сложная профессия.

День прошёл просто изумительно! После ВДНХ мы поехали в кафе «Буратино» на Арбате. В моё время его уже не было, а сейчас здесь просто замечательное и аутентичное место. Далее отвёз девочек домой, договорившись о следующей встрече и регулярных созвонах. Радует, что они звонят и Ане, с которой поддерживают хорошие отношения. Может, Зоя бесится ещё и по этой причине? Только спрашивать её точно не собираюсь. Хочет в будущем потерять нормальный контакт с собственными детьми — её проблемы.

— Алексей, я просто не готов к подобной схеме. Да и главбух тоже жалуется. Зачем мы вообще ввязались в этот непонятный проект?

Каплан канючил целый день, по мере того как разбирался в деталях контракта. Сегодня он зашёл же в третий раз, но, видать, решил окончательно меня доконать. Я же находился в замечательном расположении духа. Озвучивание фильма подходило к концу, все остальные проекты шли по плану, в том числе многострадальная «Лариса Дубровина». И даже постоянное жужжание Израилича не могло испортить мне настроение.

— Зачем нам связываться с валютой? Ещё и напрямую с французами?

Когда мой зам пошёл на очередной круг, я решил прекратить этот концерт.

— За работу нам платит европейское рекламное агентство. Наша задача — организовать рабочий процесс, нанять моделей и, собственно, снять сам ролик. Я уже набросал штук двадцать сценариев, так что проблем с идеями не будет. Сейчас надо решить вопрос со съёмочной группой. Как вариант, предлагаю провести пробы режиссёров, ну и моделей. Контракт утверждён «Внешторгом» и на контроле «Совмина». Мы получаем свои стандартные двадцать процентов на валютный счёт. Что ещё нужно для полного счастья?

— Ага, только для чего платить моделям в чеках? — начал спорить Каплан.

— Потому что кому-то из девушек посчастливится стать лицом крупнейшей европейской компании. Я бы им франками заплатил, но ведь посадят. Поэтому гонорар наиболее успешным девицам пойдёт сертификатами «Берёзки», — поднимаю руку, пресекая возражения, — Платить будет «Внешторг», и никуда не денется. Пойми, будущие звёзды не должны выглядеть нищенками. «Прогресс» им ещё и премию в рублях заплатит. Я тут изучил расценки манекенщиц, и пришёл в полный ужас — уборщицы зарабатывают больше! А ведь они — это лицо Советского Союза. Представляешь, поедут русские красавицы в Париж, а им надеть нечего. Или господа буржуи узнают, что их держат на голодном пайке. Тебе всё равно, а есть такая вещь, как репутация. В том числе моя собственная, о которой я забочусь. Поэтому девиц мы ещё и оденем за счёт ТО у кого-нибудь из лучших модельеров. Говорят, что Зайцев сейчас хорош и котируется даже на Западе!

— Бессмысленные траты! — не сдавался мой зам.

— Это инвестиции! Капиталисты деньги считать умеют, — стараюсь сохранять спокойствие, потому что Каплан изрядно достал, — Съёмка роликов в СССР дешевле со всех сторон. Плюс эффект новизны в лице наших красавиц. И, конечно, моё имя — не стоит о нём забывать. При этом я поработаю только над первыми проектами, далее придётся искать нормальных помощников.

— Хорошо, насчёт режиссёров я согласен. Я уже закинул удочку на «Высшие курсы сценаристов и режиссёров», — будто почувствовав моё раздражение, Израилич сбавил напор, — Твой любимый Данелия обещал помочь, заодно ждёт тебя в гости. Но зачем устраивать открытые просмотры всех желающих стать моделью? По Москве уже ходят самые невероятные слухи, но в одном они верны — оплата будет высокая и в чеках. Ты себе представляешь, что здесь завтра начнётся? Наше здание начнут штурмовать тысячи сумасшедших девиц!

— И здесь ты не прав. Я уже дал объявление в газете и на радио, не всё так просто. Приёмная комиссия начнёт работать подальше от киностудии, нам здесь манифестации не нужны. Думаю, договориться с каким-нибудь ДК, где есть сцена. Надо же определить, как девушки умеют двигаться, да и актёрское мастерство придётся проверять. А дабы не устраивать столпотворение, то американцы придумали неплохой способ его нейтрализации. Называется он — портфолио, то есть краткая биография. Девушки сначала принесут пакет документов с фотографиями и оставят свои контактные данные. И уже из них я выберу кандидаток на собеседование. Мне, знаешь ли, есть чем заняться, кроме как отбиваться от толп сумасшедших. Чуть позже к нам присоединится парочка толковых ребят из Европы. Они станут работать с нами в коллаборации. Проект я запланировал международный и многолетний. Так что прекращай свои истерики, лучше прими на работу толкового администратора, кому мы поручим организационные вопросы. И прекращай суетиться и пытаться сделать всё самостоятельно. Я вот сплавил Капитоновой наше издательское подразделение — и просто счастлив. Пусть теперь у неё голова болит, как всё правильно обустроить.

Дверь только захлопнулась за хмурым Капланом, как зазвонил телефон. Снимаю трубку и сразу поражаюсь мудрости русского народа, выраженной в великих пословицах. По крайней мере, «Вспомнишь чёрта — он и появится» точно работает.

— Лёшенька, тут до меня дошли странные слухи, — проворковал обманчиво добренький голосок, — Говорят, что ты организовываешь массовые смотрины для всех московских шлюшек. Или я чего-то не понимаю? Кто-то решил устроить себе развлечение и перепробовать как можно больше девок? Не боишься надорваться? Ты их сразу голых будешь осматривать или сначала в купальнике?

— Светочка, плюнь в глаз тому, кто донёс до тебя столь странную новость. Я действительно устраиваю просмотр с целью выбора подходящих моделей для рекламного ролика. Но причём здесь шлюшки и купальники? Это реклама шампуня! — кричу в трубку, — Меня в первую очередь интересуют лица и хорошие волосы. Капитонова, не буди во мне зверя. Меня и так Каплан сегодня достал, ещё и ты кровь пьёшь.

— Ах, как бы я хотела, чтобы ты снова стал зверем, — откровенно хохочет эта провокаторша, — Но в последнее время товарищ Мещерский напоминает травоядного, а не хищника. Хорошо, что пока ты больше похож на кролика, а не ленивца.

Бросаю телефонную трубку, но в ушах до сих пор звучит смех Светочки. Они реально хотят, чтобы я сорвался и заработал нервный тик или чего похуже? Элементарное дело превратили в какой-то балаган. Ещё и Капитонова начала подбешивать своей ревностью. Плюс жена на восьмом месяце со своими закидонами. Надо довести до ума фильм и рвануть в деревню, подальше от цивилизации. Но ведь и там найдут. Блин, я два года не отдыхал. Так, реально можно нервный срыв заработать.

Что касается самого проекта, то мы с Франческо осуществили свой план и открываем студию по съёмкам рекламных роликов в Москве. Ему хорошо — всего лишь подписать контракты с компаниями, которые сами жаждут работать с месье Мещерски. Здесь же — форменный балаган. Ещё и чиновники из «Внешторга» активизировались, когда осознали предполагаемый объём валютной выручки. В итоге, вместо запланированных трёх месяцев на подготовку, мне выделили два, ещё и носики морщили — мол, чего здесь такого сложного. Ага, только завоз и растаможка оборудования займёт не менее месяца. И это при наличии специальной бумаги из Совмина. Всё это свалилось мне на голову одновременно и выбило из колеи. Нужно срочно переложить на кого-то часть забот. Но найти нормального администратора нереально, потому что их просто нет в природе. Придётся заново воспитывать кадры.

Никто не может понять, для чего я так глубоко погружаюсь в эту тему. Мне действительно есть чем заняться, кроме роликов. Просто в голове засела мысль одним выстрелом убить сразу двух зайцев. Во-первых, я хочу создать целый центр по съёмке роликов. С учётом того, что в СССР рекламировать фактически нечего, стану делать упор на социальную рекламу. У меня сложились замечательные отношения с «Минздравом» и «Монобром», которые готовы потреблять ролики нашего производства.

Не нравятся мне многие тенденции в современном советском обществе. Оно как раз стало на путь деградации и разложения. Поэтому грамотная агитка не помешает. А для этого нужна хорошая школа. Во-вторых, есть реальная возможность сделать Советский Союз относительно привлекательным для некоторых секторов экономики. И возможность снимать дешёвые ролики с кино, опираясь на современную базу и грамотный персонал — первая ласточка будущих инвестиций. Возможно, это звучит наивно. Но пусть лучше Москва станет столицей клипмейкерства, чем порноиндустрии, как Будапешт моего времени.

Ещё я сходил в Дом моделей одежды и пообщался на предмет нанять манекенщиц. Так, мне мне сразу дали от ворот поворот. Типа, скоро показ сезонной коллекции весна-лето, да и за границу наши девицы, оказывается, катаются регулярно. Мне им особо нечего предложить. Хотя, это касается в основном звёзд, а мне они как раз и нужны. Поэтому придётся искать кандидаток самостоятельно. И ведь кроме «L'Oréal», копытом бьёт «LV». А там надо гораздо более скрупулёзно подойти к выбору моделей. Может, французы ещё кого из Европы привезут, так как в разных странах у них есть свои девушки, являющиеся лицом компании. Главное, чтобы не прилетела Анита. Тогда я точно сбегу в тайгу или тундру.

Но для начала надо организовать встречу с несколькими актрисами. Просто есть достаточно интересные типажи, которые должны понравиться европейскому зрителю. Другой вопрос, согласятся ли наши дамы рекламировать шампунь?

— Вы за кого меня принимаете, Алексей? Чтобы я мыла голову на камеру и изображала какую-то туповатую домохозяйку? — сразу начала возмущаться собеседница, как ознакомилась с черновиком сценария, — Но это не главное! Есть ещё этический момент или актёрская солидарность, считайте как хотите. Если я соглашусь на подобное, то подобного шага не поймёт Никита. Да и в «Современнике» коллеги станут считать меня мещанкой и предательницей. Ко всему прочему речь идёт о пробах, а не главной роли! Подобное предложение близко к унижению. И сейчас я прекрасно понимаю, почему вас не любят в нашей среде. Такой концентрации спеси и зазнайства ещё поискать.

Вертинская схватила свою сумочку, резко вскочила со стула и, выражая презрение чуть ли не каждой клеточкой своего тела, покинула кафе. Интересный у неё типаж, в ином случае я бы не стал предлагать ей работу. Не сказать, что Анастасия писаная красавица, но есть в её внешности шарм, который мог понравиться западному потребителю. Вернее, теперь этого не будет.

А вообще, странный разговор. Взяла и вывалила на меня кучу ненужной информации. Будто я не знаю, что мне дико завидуют коллеги. С семейкой её бывшего мужа Михалкова у нас открытый конфликт. Нынешний любовник Вертинской, Олег Ефремов, получается, тоже точит на меня зуб. Серова рассказывала, что театральная тусовка очень негативно реагирует на мои успехи, а ещё болезненнее воспринимает странный выбор актёров, который практикует один режиссёр. Ведь в Москве столько великих и талантливых актёров, а этот выскочка Мещерский выбирает весьма спорные кандидатуры.

Особенно народ возмущён формированием кадров для сериалов. Никому не известные актёры провинциальных театров, вчерашние выпускники или просто неудачники, вдруг стали звёздами всесоюзного масштаба. А про гонорары и возможность приобретать дефицит по каналам «Прогресса», вообще, ходят легенды. И всё проходит мимо, несомненно, достойных людей, годами ждущих главную роль.

Нет, глупая это затея. Надо будет пробежаться по молодым актрисам, недавно окончившим училища и пока находящихся на самой низкой ступеньке нашей индустрии. И дам шанс просто девушкам с улицы. Вдруг получится найти настоящий самородок? Судя по восторженной реакции Франческо, звонившего накануне, заказчики готовы завалить нас работой. Это отлично, только где я найду столько времени и людей? Ведь сразу нарисуются оба продюсера, с предложением поработать и на американские компании, раз пошла такая пьянка. Ничего, начну решить проблемы по мере их поступления.

— Мне было приятно работать с вами, Алекс, — композитор жмёт мою руку, — Необычные ощущения, честно говоря. В процессе работы меня не покидало некое дежавю, будто я ранее слышал эту мелодию или она снилась мне во сне. Может, мы потому и сработали так быстро! Это вообще невероятный факт! Скажи я кому из коллег, что столь сложную композицию возможно довести до ума за две недели, то меня засмеют. Наверное, на рабочий процесс положительно влияет русский культурный климат. Давненько я не посещал столько опер и балета. Вот и сейчас еду просвещаться в Ленинград.

После последних слов Уильямс от души рассмеялся. Я тоже улыбнулся, но в душе появился неприятный холод. Знаете, одно дело просто заимствовать идеи или музыку из будущего, часто улучшая их и перерабатывая на свой лад. И совсем другое — писать композицию вместе с человеком, который её и придумал, вернее, мог создать через восемь лет. Да, я специально показал Джону только черновые наброски будущего хита, и далее он всё сделал сам. Но всё равно, меня мучает совесть и хочется быстрее расстаться с фактически обманутым человеком.

Мы действительно довели мелодию до ума за короткий срок, и она получилась практически идентичной звучанию композиции моего времени. Дело спорилось, и работа просто кипела! Надо учитывать, что со стороны «Прогресса» Уильямс получил просто шикарные условия. Дело не только в студии, но и в помощи Ясного с его новым композитором-самородком Андреем Гавриловым. Гена начал искать талантливых музыкантов и нашёл неогранённый алмаз в какой-то глуши Пермской области. Молодой человек буквально горел работой, при этом имел неплохое музыкальное образование, закончив класс фортепьяно и аккордеона. Всё-таки в некоторых аспектах СССР выгодно отличается от других стран. Поди попробуй получи качественное музыкальное образование в американской или канадской глуши, ещё и бесплатно. Хотя бесплатные музыкальные школы сохранились и в моё время, но это было наследием развалившейся империи.

Сам Уильямс пахал наравне со всеми, параллельно обучая Ясного и Гаврюшу, как мы прозвали пермяка. Я же видел, как парни жадно впитывали любые слова американца. Благо, Гена неплохо освоил английский и переводил своему молодому коллеге. А вечерами Джон посещал Большой Театр и по утрам выглядел будто заряженным позитивной энергией. Он и в Питер поехал, чтобы насладиться музеями и сходить в «Мариинку».

— Геннадий, — американец переключился на Ясного, — Мне было приятно работать со столь талантливым человеком. Обязательно продолжай заниматься вокалом. И не стесняйся экспериментировать со стилями. Ваша фолк-музыка произвела на меня невероятное впечатление! Ведь это фактически новый жанр, когда переплетается рок и народные мотивы. Я обязательно посещу ваши концерты в США. Думаю, американская публика встретит вас дружелюбно и оценит по достоинству.

Некоторое время мы стояли на перроне, провожая уходящий поезд. Затем развернулись и пошли в сторону стоянки. Рядом шли такие же провожающие, о чём-то переговариваясь, носильщики гремели своими тележками, стучала колёсами подъезжающая электричка — обычная вокзальная жизнь. Радует, что нет привычного антуража моего времени в лице бомжей и прочей маргинальной публики, торгующей поддельными айфонами или предлагающих девушек, от которых можно заразиться венерическим заболеванием воздушно-капельным путём.

— Замечательный человек! — Ясный нарушил молчание, — А как Джон чувствуют музыку! Алексей, он привёл в нормальный вид твои каракули буквально за день! Кстати, где думаешь записывать композицию?

— Он просто гений, друг мой. И его время ещё не настало. Сейчас Джон только в начале своего восхождения на музыкальный Олимп! Что касается записи, то надо разделить её на две части. Думаю сделать версию с твоей группой, и классическую, с оркестром. Я уже договорился с тульской филармонией насчёт совместной работы. Государственный симфонический оркестр кинематографии занят, и у меня с ними натянутые отношения. А туляки согласились сразу. У них добротные музыканты и отличный дирижёр. Пусть ребята получат свою частичку славы, да и денег заработают.

— Потому у тебя и не складываются отношения с коллегами. Вечно ты идёшь своим путём, ещё и не привык спину гнуть там, где требует ситуация. Не советский ты человек, Алексей. Правильно говорят, что Мещерский — буржуй, — откровенно заржал Гена, — Но нам грех жаловаться. Благодаря твоему нестандартному подходу, «Рассвет» стал коллективом всесоюзного масштаба, а не сборищем музыкантов, лабающим по кабакам и паркам.

На самом деле, ВИА, созданный Ясным, давно вышел за границы Союза. Недаром Джон хвалил их фолк-альбом. Кстати, там всего три мои композиции, далее ребята поймали волну и выдали девять собственных песен. Понятно, что «Ярило» и «Крепче воин сжимай топор» — абсолютные хиты, но «Ладога» с «Песнью о Святославе» весьма популярны в народе. Зря мой соратник принижает собственные достижения, надо было просто подтолкнуть их в правильном направлении.

— У нас скоро тур по Уралу, — Гена перешёл к деловой части вопроса, — В принципе, мы новою мелодию тоже репетировали, так что есть шансы записать её перед отъездом. А кто автор другой музыки к фильму?

— Есть молодой, но жутко талантливый композитор Владимир Дашкевич. Он закончил «Гнесинку» в классе самого Арама Хачатуряна. Владимир недавно дебютировал в кинематографе, до этого занимался больше классической музыкой. Кстати, в следующем году выходит фильм «Бумбараш», там ты сможешь услышать его работы. Честно говоря, фильм — полный шлак, но будут там интересные музыкальные моменты.

— Так, картина же ещё не вышла! — воскликнул Гена, — Я тоже о нём слышал, ребята знакомые рассказывали. Это же будет целый музыкальный фильм по мотивам Гражданской! И почему ты так о ней отзываешься?

М-да. Штирлиц снова близок к провалу. Мне действительно не нравится «Бумбараш», хотя Золотухин сыграл отлично и спел не менее хорошо. Только фильм снимается в данный момент, и Гена прав, что я зря так выразился о будущем шедевре для пролетариата.

— Киношный мир тесен, и я знаю, о чём фильм, — стараюсь отвечать убедительно, — Ну, и снимать чуть ли не оперетту на мотивы Гражданской войны для меня неприемлемо. Ты сам знаешь, над чем я сейчас работаю, и какого труда стоило получить разрешение на съёмки. А кому-то предоставляют все ресурсы и зелёный свет, главное — выдерживай верную идеологическую линию.

Пусть лучше Ясный думает, что я завидую. Это должно вписаться в его понимание киношного мира. Мне не нужны лишние подозрения, что товарищ Мещерский является провидцем.

— А когда выйдет наш клип? — Гена сменил скользкую тему, — Ребята уже в нетерпении, хотят увидеть работу и желательно на большом экране. Я сам жду его с нетерпением.

— Тут в высших эшелонах, курирующих кинематограф, началась непонятная возня. Думаю, во всём виноваты мои западные продюсеры, наделавшие немало шума своим обращением в Совмин, — отвечаю с улыбкой, — Пока ситуация напряжённая, попробую протолкнуть нашу песню через приёмную комиссию. Если бы речь шла просто об аудиозаписи, то она давно пошла бы в народ. Но мне нужен максимальный эффект и тотальное накрытие, если использовать военную лексику. Поэтому немного подождём.

Обсудив детали предстоящей записи композиции Уильямса, мы расстались с Геной, довольные друг другом. Меня же ждал финальный рывок по озвучке, которая на удивление шла достаточно гладко. Может, актёры так устали от вредного режиссёра, что решили собрать волю в кулак и отработать на отлично, лишь бы не видеть его вечно недовольное лицо. Монтаж давно готов, осталось наложить диалоги и музыку. Но это уже технические детали. Главная битва предстоит при утверждении картины. Мы сняли гораздо больше материала, чем требуется, но я опасаюсь, что чиновники заставят вырезать самые знаковые моменты. Ладно, не будем гадать и просто дождёмся часа «Х».

— Алексей, ты мне все уши прожужжал о четвёртой кнопке. Пойми, нет у страны сейчас таких возможностей. Даже первый канал охватывает далеко не всю территорию страны. А ещё меня завалили жалобами на засилье «Прогресса». Чуть ли не вся сетка вещания, связанная с детскими, образовательными и развлекательными каналами, делается вашим ТО или связана с ним. И это без сериалов, а именно они идут после программы «Время» и вечером на втором канале.

Месяцев жаловался на проблемы с развитием телевидения и рассказывал про чужие кляузы на меня любимого. Я тут предложил создать отдельный канал, вещающий на Москву и область. Даже смету прикинул. А в перспективе «Прогресс» готов оплатить даже часть расходов на запуск собственного спутника. Проект согласован с властями столицы и области, что уже полдела. Понятно, что это даже не ближайшая перспектива, но года через три вполне реализуемая. Идей у коллектива много, а возможностей реализовывать все задумки становится меньше. Нас неожиданно начали подпирать со всех сторон по причине тотального доминирования на ТВ. Обычная политика — когда конкуренты не могут сделать лучший продукт, в ход идёт административный ресурс.

И это с учётом того, что большую часть программ у нас отжали самым наглым образом. Они теперь принадлежат творческим объединениям «Гостелерадио». Но мы восстановились, как птица Феникс, и продолжили экспансию. Три новых проекта буквально ворвались в эфир и стали хитом сезона. Про сериалы глава «Гостелерадио» уже говорил. Самое забавное, что мы всё равно оказываем мощное влияние на конкурентов. Вышедший недавно «Следствие ведут ЗнаТоКи» был точно изменён, хотя, я не помню первые серии. Несмотря на то, что заказчиком сериала являлось МВД, и шёл он в прайм-тайм, нам этот телеспектакль не конкурент. «Терешко» и особенно «Деревенский детектив», гораздо интереснее и жизненнее. Боюсь, что «Семнадцать мгновений весны» в этой реальности не станет культовым, если Семёнов и Лиознова не предпримут действий по его модернизации.

Ха-ха. Сериал ещё не вышел, но уже требует кардинальных изменений. Мне приятно, что я оказываю такое сильное влияние на целый пласт культуры. Только в глубине души меня грызёт червячок сомнений, что моя деятельность лишит советского зрителя множества хороших картин. Просто «Прогресс» кардинально изменил подход к данному виду продукта в сторону зрелищности, чего не смогли вовремя сделать другие режиссёры. Ведь феноменальный успех «Места встречи изменить нельзя» объясняется именно новым подходом. Это был самый настоящий прорыв для своего времени, но те же американцы, увидев творение Говорухина, посмеялись бы над его архаичностью. Я двигал телеиндустрию вперёд, часто ломая через колено участников процесса. А новый канал — это просто страховка и возможность получить под контроль столь колоссальный ресурс. Ну, не получилось сегодня — значит, вернёмся к разговору через пару лет. Может, прокатит вариант, как с газетным холдингом. Руководство Москвы пролоббирует создание своего телеканала, а Лёша будет контролировать его вещательную политику.

Но мне всё равно есть о чём поговорить с Месяцевым. Главное — большой начальник обещал прекратить давление на нашу радиоредакцию. Уж очень не нравилось разного рода общественникам и гласам народа, засилье иностранной музыки. Ещё и тематические программы о кино, литературе и той же музыке, особенно мировой, давно стали красной тряпкой для коммунистических бычков. При этом процент иностранщины достаточно ограничен и не превышает тридцати процентов от крутящихся песен.

Плохо, что Месяцев в своё время отказался от публикации рейтингов передач и сериалов. Это могло стать самым настоящим прорывом для советской развлекательной индустрии. Только обжёгшись на «Звуковой дорожке» и таблице хитов в журнале «Культура», нашу попытку пойти дальше моментально купировали. Но для внутреннего пользования рейтинг публикуется. Коллеги, имеющие к нему доступ, бесятся ещё сильнее, так как понимают, что проигрывают «Прогрессу» по всем статьям.

С другой стороны, кто им мешает создавать программы уровня «В мире животных», «Клуба путешественников» или «Кинопанорамы»? Последняя, кстати, совершила мощнейший бросок на пути к модернизации. Той скучной и пресной передачи, вызывающей у меня исключительно зевоту, давно нет. Ведь умеют, когда припрёт! А всё дело в конкуренции с нашей программой. То же самое касается журнала «Советский экран», который почувствовал спад читательского интереса и произвёл кардинальные изменения в своей политике. Разумная конкуренция — полезная вещь, не позволяющая индустрии впасть в состояние застоя. Только заслуженным товарищам она не нужна, так как приходится шевелиться и отбиваться от попыток молодёжи скинуть их с Олимпа.

Всё это мы обсудили в Месяцевым. Он, в принципе, является сторонником разумной конкуренции. Но из-за отсутствия нормального рейтинга и рекламодателей, на ТВ с радио часто попадают не самые лучшие, а нужные. Вдруг Николай Николаевич поставил меня в тупик странным заявлением.

— Алексей, надо что-то делать с программами «Минутка гимнастики» и «ЗОЖ».

— Так они бьют все рекорды по просмотрам! Только «Кухня» и парочка сериалов могут конкурировать с этими программами. Да и насчёт последних я не уверен. А ещё показы в кинотеатрах данных передач пользуются бешеным спросом. Даже прокатчики просят придумать ещё пару-тройку подобных программ, и они готовы работать чуть ли не круглосуточно.

Здесь надо заметить, что мы на постоянной основе стали демонстрировать гимнастику не только утром, но и днём. Только в четырнадцать часов уже шла аэробика и занимала она целый час, а не пятнадцать минут. Там Капитонова и ещё несколько фанаток фактически нового вида спорта отрывались на славу, привлекая к занятиям миллионы советских женщин. По стране прокатилась целая волна энтузиазма. Сейчас практически в каждом ДК и клубе работает секция аэробики. При этом занятия посещают также мужики, желающие сбросить вес. А может, народ просто хочет пообщаться с женским полом и изменить своё семейное положение. Тоже огромная польза для страны.

Но Светочка с моей подачи пошла дальше. Программа «ЗОЖ» — это смесь интервью, информации о тенденциях в мире аэробики и показ новых упражнений из разных видов спорта, даже йоги. Первые передачи с актрисами и певицами стали настоящим хитом! Особенно народ поразился откровенному интервью Нины Галактионовой, которая из обычной толстушки стала настоящей спортсменкой. И даже роды не повлияли на её решимость заниматься дальше. Женская аудитория была в шоке от показанных фотографий, как Нина лепила из жирдяйки атлета. Да и система восстановления для недавно родивших женщин пользовалась бешеной популярностью. Капитонова со своим активом, при участии Минздрава, разработала весьма прогрессивную программу занятий, совмещённых с диетой. Всё это печаталось в журнале «ЗОЖ», который при такой массированной поддержки со стороны ТВ, грозил в следующем году превысить тиражную планку в три миллиона. Также издавались отдельные брошюры, выходящие два раза в месяц. Народ сметал их из киосков «Союзпечать» будто горячие пирожки в базарный день. Только Месяцева волновали немного иные вещи.

— В том-то и дело, — начал Николай Николаевич и, видя моё удивление, пояснил, — Именно на показ программ в кинотеатрах идёт основной поток жалоб. Ещё есть претензии ко времени трансляции на телеэкране. Мол, целые женские коллективы отрываются от работы и бегут к телевизору по вторникам. И пишут жалобы на «Гостелерадио» не просто какие-то активисты, а парторги и представители райкомов. Но больше всего их волнует поток людей в кинотеатрах.

Я так ничего не понял и снова вопросительно посмотрел на Месяцева.

— Чуть ли не половина аудитории, посещающей утренние сеансы, является мужчинами и подростками. Некоторые ответственные товарищи прямым текстом называют происходящее пропагандой разврата и морального разложения, — наконец выдал глава «Гостелерадио» и немного покраснел.

Когда до меня, наконец, дошёл смыл сказанного, я надолго завис. Если вкратце охарактеризовать моё состояние, то оно соответствует смайлику «рукалицо». Захотелось рассмеяться и одновременно заплакать. Мы же уже проходили этот маразм, когда разгневанные женщины требовали запретить утреннюю разминку. Тогда с трудом удалось выстоять, несмотря на то, что за дело взялся сам Суслов. Спасло нас заступничество «дорого Ильича», посчитавшего, что вид молодых и симпатичных девиц в обтягивающем трико, стимулирует мужскую часть страны на трудовой подвиг. Утрирую, конечно, но передачу не тронули именно из-за Брежнева.

И вот моралисты наносят ответный удар. Нет, я их прекрасно понимаю. Светочка подобрала такой шикарный состав, что у меня самого текут слюнки. Да и сама Капитонова необыкновенно хороша! И я прекрасно понимаю мужиков и молодых парней, прущих в кинотеатры, дабы поглазеть на шикарные жопы и сиськи, пусть затянутые в трико. А некоторые девицы выступают в колготках, гетрах и купальниках, как у гимнасток, что придаёт им дополнительный шарм. Эротика во всей своей красе. А на большом экране ещё и цветном, все эти наклоны, растяжки и прочие прыжки смотрятся завораживающе. Не удивлюсь, если Светочка специально задумала подобную провокацию и лично подбирала наряды для девушек.

И чего теперь делать? Лично я не понимаю, о чём и сказал Месяцеву.

— Если мы запретим показы, то это вызовет тихое недовольство и разнообразные слухи. Заодно во всю мощь заработают «вражеские голоса». Они уж точно используют ситуацию на всю катушку и начнут форменное издевательство. Ещё надо учитывать, что аэробика ушла в народ и ею сейчас занимаются миллионы женщин всех возрастов. В тех же ДК и клубах хватает учебных фильмов, снятых нашими героинями. Ну, начнут их гонять, устраивая незаконные показы. Кому от этого станет легче? А так государство вполне официально зарабатывает немалые деньги, которые идут на развитие инфраструктуры городов и сёл. Главное, чтобы не было разного рода эксцессов с психически нездоровыми людьми. Но это уже забота МВД, пусть занимаются профилактикой.

Месяцев обречённо вздохнул и ничего не ответил. Интересно, а как моралисты отреагируют на мои планы по созданию цикла передач о половом воспитании подростков, проблемах ранней беременности и абортов среди молодых девушек? Это ведь гораздо более серьёзная и актуальная проблема, чем жаждущие клубнички мужики. Сейчас мы консультируемся с «Минздравом» и «Минобром», дабы пройти строгую комиссию. Думаю, все мои прошлые войны с местной номенклатурой покажутся цветочками, когда мы захотим продвинуть подобную тему. Но в этой борьбе у меня будут мощные союзники, так что просто запретить или заболтать наши идеи не получится.

В общем, ничего мы с Месяцевым не решили и договорились, что будем ждать реакцию более ответственных товарищей. Заодно, надо вбросить в СМИ информацию о сложившейся ситуации и немного над ней посмеяться. Поговорю с Капитоновой, так как она лицо заинтересованное. Или надо подключить ребят из «Крокодила»? Юмор же их профиль.

Кладу последнее портфолио в специальный лоток для бумаг, с хрустом подтягиваюсь и откидываюсь на спинку кресла. Как говорится, от судьбы не уйдёшь. Но пока всё в моих руках и всё можно развернуть в любую сторону.

Последние три дня я вечерами просматриваю присланные фото и биографии кандидаток в модели. Слово «портфолио» я применяю по старой памяти. Но многие девицы участвовали в разного рода мероприятиях, начиная со спектаклей в школьных театрах, до полноценной работы в качестве манекенщицы, поэтому название вполне логично. А вообще, моя инициатива вызвала немалый резонанс, и нас буквально завалили письмами. Хватало среди претенденток профессионалок, в том числе молодых актрис, но основная масса являлась обычными советскими девушками и женщинами.

Кандидатки были на любой вкус. Основной проблемой стало их количество. Я уже просмотрел более сотни анкет и фото. Благо, изначально мне хватило ума ограничить приём заявок двумя неделями. Таким образом мы отсекли девушек с Дальнего Востока, но не факт, что их письма не начнут приходить немного позже. И ведь придётся читать и рассматривать, никуда не денешься.

Сегодня произошло забавное событие. Я не хотел вскрывать несколько последних конвертов, но решил не оставлять работу на завтра. Жена на даче, ужин мне готовит приходящая домработница, езжу я на персональном автомобиле, так что не переломлюсь.

И что вы думаете? Достаю фото из предпоследнего конверта и с удивлением вижу знакомое лицо. Только здесь явно видна работа профессионального фотографа, заретушировавшего веснушки. На мой взгляд, он это сделал зря, нивелировав природное обаяние девушки. Зато сразу бросались в глаза волосы потенциальной модели. Помнится, на встрече с трудовым коллективом, она заплела волосы в косу. На фото же были видны роскошные и густые волосы. Вспоминая ладную и спортивную фигуру, я прикинул, где можно использовать подобный образ.

Да, речь шла о бойкой Марии Лавровой, попросившей звать её Марой. Настойчивая девица решила попробовать себя в рекламе и надо сказать, что у неё весьма неплохие стартовые позиции. Другой вопрос — надо ли оно мне? От слухов и намёков никуда не денешься. О нашем творческом вечере написали ряд московских газет и наш собственный, вернее, уже Светочкин, журнал. И моя подруга сразу обратила внимание на настырную девицу, выясняя подробности. Если она узнает, что Мара участвует даже в пробах, то жди беды. Но и я не прощу себе, если из-за личных проблем разрушу девичью мечту. Вдруг она действительно талантлива? Плюс, образ у девушки интересный, и с харизмой полный порядок.

Завтра приму окончательное решение. Надо обдумать все возможные сложности. Но кого я обманываю? Ведь всё было решено, как только я увидел фото.

Вы когда-нибудь испытывали самый настоящий шок? Ещё и в положительном антураже, если так можно выразиться. Со мной подобное происходит впервые, в этом мире уж точно. Нет, в жизни хватало радостных и счастливых моментов. Но здесь ты ждёшь подлянки, а вместо неё получаешь подарок. Тем более, странно, что преподнесли его люди, мягко говоря, отрицательно настроенные к персоне Лёши Мещерского. Поэтому, когда меня впустили на заседание приёмной комиссии, внутреннее я был готов к самой настоящей битве.

Настроение ухудшилось, когда предо мной предстали все действующие лица. Комиссию возглавлял зам главы «Госкино» Баскаков, хотя, обычно председательствует менее важная фигура. Кроме Владимира Евтихановича, в кабинете собрались знакомые персонажи. Пархоменко представлял «Минкульт», Козловский — отдел культуры при ЦК, товарищ Афанасьев руководил секцией теории и критики в Союзе кинематографистов, ещё пятеро присутствующих являлись обычной массовкой. Думаю, наиболее опасным для меня являются даже не маргинальный Пархоменко или лицемер Козловский, а человек из отдела пропаганды по фамилии Смирнов. Товарищ выглядел эдаким добрячком, смотрящим на мир чуть ли не наивными глазами, скрытыми за массивными очками в роговой оправе. Только на таких должностях простачков и людей, страдающих излишним человеколюбием, не держат.

Усаживаюсь на предложенный стул, и внутренне вздыхаю. Понятно, что все эти рецензионные и приёмные комиссии с прочими литсоветами, вещь необходимая. Только уж больно много они отнимают сил и энергии. С учётом кульбитов массовки, и неудачного похода к Стукалину, у меня начала вырабатываться стойкая неприязнь к любому начальству и особенно комиссиям. И ведь не пришлёшь вместо себя Каплана, так как он в творчестве не разбирается.

Я здесь прикинул и пришёл в ужас от осознания того, что вижу сына гораздо реже некоторых чиновников. Раньше мне было даже приятно воевать с ними и системой, которую товарищи представляют. Но теперь всё настолько надоело, что хоть завязывай со съёмками. В принципе, вариант неплохой — перейти к продюсированию и общему руководству. Фильмы же буду снимать строго на Западе, а немного отводить душу можно с рекламными роликами. С последними вроде не должно возникнуть проблем. Но не удивлюсь, если какая-то начальственная рожа решит о необходимости цензуры, ведь Мещерский может снять, что-то антисоветское. Под этим соусом сам батюшка Ленин велел влезть в чужую кухню, откуда раздаётся дурманящих запах долларов и франков. А какой настоящий коммунист не любит твёрдую валюту? Утрирую, но наверняка подобные энтузиасты найдутся.

Для понимания моего хронического недовольства надо осознать, что я ненавижу тратить время впустую. А ведь, кроме комиссий, есть лекции по политинформации, заседания парткома, куда меня периодически таскают. От товарищей с киностудии не отстаёт Райком, так как я возглавляю крупное объединение, значит, обязан посещать, несомненно, важные заседания. И ведь гады чётко фиксируют моё нахождение в Москве, и требуют личного посещения мероприятий вместо Солодовникова, которым одно время удавалось прикрываться. Илья просто счастлив, когда я возвращаюсь в столицу, ибо жутко боится властей. Оттого и раздражение, что бездна времени уходит впустую. Может, начать привлекать к общественной деятельности Атаджанова? Он человек спокойный и рассудительный, глупостей не наделает. Но пока передо мной много начальственных лиц, взирающих на товарища Мещерского с разной степенью неприязни. Поэтому в сторону лишние мысли и готовимся к бою.

Вот только первые же слова Баскакова заставили мои глаза лезть на лоб.

— Алексей Анатольевич, комиссия внимательно посмотрела фильм, изучила все материалы по историческим событиям, о которых идёт речь, и принимает вашу работу фактически без изменений. У нас есть несколько замечаний, но они несущественны, — по мере осознания услышанного, я начал выпадать в осадок, но Баскаков продолжил меня добивать, — Главный вопрос — это длительность картины. Растянуть её на две серии проблематично, но думаю, вы подготовились к удалению части эпизодов.

Судя по улыбке, председатель намекал на способ, которые использовали некоторые режиссёры, особенно Гайдай. Снимаешь откровенную муть и дичь, что сразу бросается в глаза, а достаточно провокационные сцены комиссия не замечает. Или это просто такая игра? Хотя, с персонами типа Пархоменко и отсутствующей Зои Тумановой, всё сложнее. Они невежды и просто туповатые люди без намёка на чувство юмора. Не думаю, что они примут подобные правила игры, догадавшись о махинациях режиссёров. Только речь сейчас о моём фильме.

Беру листы, где напечатаны замечания и быстро пробегаюсь по тексту. Офигеть! Товарищи даже не придрались к явным эротическим намёкам. Более того, достаточно жёсткие сцены насилия тоже не вызвали особого неприятия. Это кто их укусил, что произошло подобное? Всё ещё не понимая происходящее, предлагаю обсудить список, дабы понять, это точно не шутка или какая-то игра.

После получасового обсуждения, где я согласился почти со всеми замечаниями, только предложил обыграть некоторые эпизоды иначе. Но сама приёмка картины фактически закончилась. Мне надо срочно перемонтировать некоторые моменты и передать уже чистовой вариант на окончательное утверждение. Сижу и не могу до конца поверить, что подобное мероприятие может занять сорок минут.

Но у меня обычно не бывает без разного рода препон. Замечаю, как Смирнов переглянулся с Козловским, и последний добавил ложку дёгтя.

— У нашего отдела есть претензии к самой идее фильма, что мы не скрывали при утверждении сценария. Пропаганда и даже прославление империалистической войны — не найдёт понимания среди широких слоёв советского общества, — начал сухо вещать бывший идеолог, — При этом глупо скрывать, что съёмочная группа проделала отличную работу. Только в фильме нет никакого идеологического контекста. Это сильно принижает уровень картины, так как вы сознательно обошли такую важную деталь, как нежелание солдат воевать за царя. И, к своему несказанному удивлению, я не увидел в картине даже намёка на членов ВКП (б), которых хватало на фронте. Где большевицкие ячейки и тайные заседания активистов? Ведь именно они стали движущей силой революции и прекращения этой никому не нужной войны.

Боги, что за дичь он несёт? Ведь этот деятель прекрасно знает, как я отношусь к подобной демагогии. И на комиссии при утверждении сценария всем было ясно сказано — фильм о героизме русских солдат и точка. Зачем постфактум городить всю эту чушь? Может, дяденька перед сотоварищами выёживается? Мол, смотрите, а отдел культуры при ЦК не дремлет, в отличие от вас. Естественно, комментировать этот лицемерный бред я не стал, а просто уставился на Козловского немигающим взглядом. Тот моё отношение почувствовал и немного скривил своё холёное личико.

— Я считаю, что фильм нельзя сразу допускать в широкий прокат. Сначала необходим пробный просмотр, желательно закрытый. Далее, можно начать ограниченный показ в некоторых областях.

Вот гнида! Это он предлагает показать фильм правильной публике, в лице партократии с семьями и разного рода активистам, типа комсомольских вожаков. А затем запулить картину куда-нибудь в провинциальную пердь.

— Пробный показ должен состоять в кинотеатре «Октябрь», и большую часть приглашений разошлёт наше ТО. Поверьте, мы пригласим всех представителей советского общества, в первую очередь рабочих, крестьян и пенсионеров, — отвечаю тоном, не принимающим никаких возражений, — Что касается показа в области, то я согласен на Московскую и Ленинградскую. Хотя, у «Прогресса» уже есть заявки практически от всех областных прокатных организаций РСФСР, и большинства республиканских. Более того, фильмом заинтересовался продюсерский центр итальянца Дино ди Лаурентиса, регулярно покупающего наши картины. Думаю, искусственное ограничение проката картины в СССР, вызовет крайнюю степень недоумения в Европе.

Козловскому точно плевать на валюту и мнение европейцев. Он товарищ специфический и больше похож на фанатика. Только есть советская экономика, которой нужна валюта и наш МИД, старающийся избегать лишних скандалов. Перед такими структурами пасуют даже идеологи. Что и подтвердил лёгкий кивок Смирнова. После него бывший идеолог одарил нас очередной бессмысленной речью. Слушая, этот поток демагогии мне удалось понять главное — премьера будет в «Октябре». А за дальнейшую судьбу фильма я не беспокоюсь.

— Вижу, что вы сильно удивлены решением комиссии? — спросил Баскаков, после того как секретарь расставила на столе чайник с чашками и тихо закрыла за собой дверь.

Владимир Евтиханович неожиданно предложил мне побеседовать в его кабинете. Отказывать от подобного события просто глупо. У меня и так складываются непростые отношения с киношным начальством, так почему не начать их налаживать.

— Признаюсь, я поражён, так как ожидал борьбы или даже полного запрета на фильм, — отвечаю совершенно искренне, — Только мою дипломную работу, которая взяла приз в Венеции, комиссия приняла настолько же легко.

— Не делайте из советских чиновников злодеев, — опять заулыбался начальник, — Мы люди системы, нравится это кому-то или нет. Вы же старательно идёте своим путём, что не самый плохой вариант для творческого человека. При этом Алексей Мещерский ломает все сложившиеся правила и противопоставляет себя большинству. Что не самый здоровый вариант. Ведь никто не заставляет вас прогибаться под обстоятельства, но объявлять войну при любом якобы покушении на вашу независимость — весьма глупая и затратная затея. Вы не умеете и не хотите договариваться. Многие ваши проблемы идут именно отсюда. Зачем вообще плодить их на ровном месте? Ведь всё это отнимает массу сил и времени.

— Давайте без нравоучений, Владимир Евтиханович, — придаю голосу побольше сухости, — Я прекрасно знаю, что из себя представляют ваши люди системы. Если речь идёт о персонажах, подобных Романову, Пархоменко или бывшему заму Фурцевой Кузнецову, то вынужден с вами не согласиться. Это обычные приспособленцы и паразиты, ничего не представляющие собой в обычной жизни. Если бы товарищей не двигали по партийной линии, то их максимум — служащий самого низкого разряда, так как к физическому труду они не приспособлены. К сожалению, подобных кадров во власти слишком много, и они тянут страну на дно.

Баскаков некоторое время смотрел на меня, переваривая услышанное.

— Значит, так вы относитесь к советской власти? Очень интересные заявления.

— Пожалуйста, не передёргивайте. я говорил о приспособленцах, присосавшихся к партии и делающих карьеру. К советской власти подобные персонажи не имеют никакого отношения. И не нужно изображать из себя простачка, коим вы не являетесь, — подобного жёсткого ответа чиновник точно не ожидал, думая, что я начну оправдываться, — Мне не страшно произнести эти же слова с любой трибуны. Просто боюсь подставить десятки отличных людей, поверивших мне в своё время. И вообще, давайте переходить к делу. Вы же не просто так позвали меня для индивидуальной беседы?

Владимир Евтиханович снова подзавис, наверное, анализируя мою наглость и варианты его реакции. Ну, и наверняка думал, писать на меня докладную в специальные органы, или нет.

— Буду предельно откровенен. Хотя, вы должны быть в курсе дела. Ваши американские друзья предъявили претензии Совмину, за действия «Госкино», как входящей в него структуры. По словам продюсеров, они передадут дело в суд и грозятся всякими карами. При этом господа намекнули на небольшую лазейку, — каждое слово Баскакова реально меня буквально ошарашивало, — Если кратко, то они готовы отказаться от претензий, если Алексей Мещерский выполнит все пункты, прописанные в контракте. Вас вроде должны были уведомить представители «Внешторга». К сожалению, с «Госкино» американцы не хотят иметь никаких дел.

— Мы получили письмо от товарища Патоличева. Но там всё настолько размыто, что с трудом удалось понять его смысл. Министр просит нас восстановить добрые отношения с компанией «Paramount Pictures». Правда, мы с американцами не ругались и даже обсудили несколько прибыльных для СССР проектов. Причина разногласий — товарищ Романов, и вы это знаете лучше меня.

— В связи с ухудшением здоровья, Алексей Владимирович находится в санатории. Что касается жалобы американцев, то она изрядно всполошила «Минфин» и «Внешторг». Пока окончательное решение не принято, и мы надеемся, что вы уладите все разногласия.

Ага! Забегали, суки! Наверняка, получив предъяву от конкретных пацанов из Голливуда на лям грина, ребята из Совмина серьёзно напряглись. Ведь за «Paramount» всегда стеной встанут коллеги из других студий, так как речь идёт о внешнем враге, ещё и кинувшем их корешей на бабки. С учётом того, что киноиндустрия тесно сотрудничает с ЦРУ и Вашингтонским обкомом, то СССР может получить кучу проблем на ровном месте. Оттого сегодня комиссия была готова целовать ненавистный зад буржуя Мещерского, лишь бы он помог разрулить ситуацию. Цена вопроса — миллион долларов, и советская номенклатура становится покладистой и прогрессивной. Только идеолог немного повыпендривался для приличия, да и то через Козловского. Зря я не пошёл на жёсткое противостояние. Можно было пробить прокат по всей стране, без всяких промежуточных стартов. С другой стороны, нет смысла лезть в бутылку. Надо будет решить проблему и сообщить Патоличеву, что это именно моя заслуга, отодвинув любителей въезжать на чужом горбу в рай.

Или поступим немного иначе. Один еврейский дядя говорил, что надо делиться. Так и поступим. Судя по всему, Романова списали, и его потенциальным преемником станет Баскаков. По сравнению с бывшим идеологом, Евтиханович нормальный мужик, с которым можно и нужно договариваться.

— Передайте ответственным товарищам, что вам удалось убедить Мещерского помочь стране. Мы не в таком положении, чтобы разбрасываться столь огромными суммами. И не стесняйтесь заострять внимание на своей персоне, — Баскаков посмотрел на меня, как на дитя.

Уж его точно не надо учить кулуарной борьбе. Если он столько лет просидел под весьма специфическим начальником, то знает об интригах поболее одного самонадеянного режиссёра.

Выйдя из здания «Госкино», я вдохнул полной грудью сентябрьский воздух и улыбнулся. Победа! Это мой триумф, уже второй за шесть лет. Сначала Кузнецов, а теперь Романов. Пусть чиновники сами помогли разрушить собственные карьеры, но ключевой причиной их низвержения стал именно я. Есть ещё грузинское и ставропольское дело, но всё-таки здесь немного иное. Молчу про Суслова, но сплелось слишком много факторов. Почему-то мне приятно осознавать, что именно я избавил советскую культуру от двух паразитов. Лучше она не станет, но зато товарища Мещерского теперь будут не только ненавидеть, но и бояться. И мне это нравится! Действовать теперь надо осторожнее, но не переставать гнуть свою линию. Дело даже не в уволенных номенклатурщиках. Я получил больше свободы в плане продвижения идей по изменению советского общества. Теперь всякие гниды задумаются, вступать ли в противостояние со столь неприятной личностью, или лучше отойти в сторонку. Думаю, большая часть предпочтёт второй вариант.

— Что за странные слухи ходят о твоих новых задумках? Оксана мне объяснила в общих чертах, но народ рассказывает какие-то нелепицы. Будто ты начал подбирать десятки красивых девушек со всей страны для вполне понятных целей.

Гуляем с Аней по утреннему лесу и мирно беседуем о дальнейшей жизни. И вдруг она выдаёт мне такой пассаж, что я аж оторопел. Это какую извращённую фантазию надо иметь, чтобы запустить в массы подобный бред? И ведь народ наверняка верит. С учётом того, что жене скоро рожать, данные слухи наверняка не прибавили ей хорошего настроения.

— Ань, если я захочу затащить в койку какую-нибудь даму, то для этого не надо устраивать шум на всю страну. Наоборот, подобные вещи лучше проделывать втайне, — шепчу в порозовевшее ушко, — Ты ведь не устраиваешь истерики, когда я пропадаю на съёмках месяцами? Так зачем вообще начинать подобный разговор? Это даже не слухи, а полный бред. И явно ветер дует со стороны моих недоброжелателей.

Смотрю, супруга немного расслабилась и даже улыбнулась. Сейчас она выглядит особенно красиво и беззащитно. Я аж залюбовался подобной картиной!

— Ну, скажем так, истерики и ревность я в себе давлю, осознавая, что у тебя такая работа и изменить ничего нельзя. Только зачем тебе эти пробы для рекламных роликов? — Аня решила докопаться до сути происходящего, — Ты и так постоянно пропадаешь на работе. Теперь ещё и новая нагрузка.

— Фильм почти готов, и далее у меня будет более спокойный график. Что касается рекламы, то здесь две причины. Во-первых, это неплохие деньги и репутация лучшего режиссёра в этой отрасли. Поверь, заработать её нелегко, и ещё тяжелее удержаться на Олимпе. Для этого надо постоянно снимать, что-то новое. Во-вторых, всё укладывается в мой план по частичной интеграции советской экономики в мировой рынок. Съёмки в СССР дешевле, впрочем, как и производство достаточно широкой линейки товаров. Это уже отличный пряник для заманивания к нам жадных буржуинов, — после этих слов Аня мило улыбнулась, — Дальше, наиболее активные поймут, что советские товарищи — вполне вменяемые люди, и с ними можно иметь дело. Пусть на первых порах всё ограничится рекламой и небольшой частью отраслей, вроде галантереи. Путь предстоит долгий, но первые шаги уже сделаны. Главное — сломан лёд недоверия, что гораздо важнее любых договорённостей на самом высоком уровне.

— Ты у меня такой умный! — супруга крепче прижалась к моей руке, — А ещё хороший, хотя и бука!

Женская логика во всей своей красе. И я не умный, а рациональный, плюс обладаю послезнанием. Кстати, надо поделиться с ГРУ одной темой, которая почему-то сразу не пришла мне в голову. Что касается хорошего Мещерского, то слова Ани резанули по сердцу. Только пару дней назад мы с товарищем Капитоновой проводили плановое совещание, в результате которого чуть не сломали кровать.

Вот так и живу.

— Хватит уже дёргаться и бегать по кабинету! — воскликнула Серова, — Сам на взводе, и нас нервируешь! Ира вон скоро в обморок грохнется. А Лапиков с Киндиновым табаком насквозь пропахли, что находиться рядом невозможно. Прекращаем курить и нервничать, все сели и ждут нашего выхода!

Народ покладисто исполнил приказ Валентины Васильевны и начал тихо переговариваться, стараясь таким способом унять дрожь. Я же достал папку с черновыми сценариями рекламных роликов, попытавшись сосредоточиться уже на следующем проекте.

На самом деле, у меня такая нервная реакция не только из-за премьеры. Три дня назад супруга родила, и со здоровьем у неё не всё хорошо. Пока Анна лежит в роддоме, благо, хоть с ребёнком порядок. У нас снова мальчик, правда, жена хотела девочку. Мне как-то без разницы, лишь бы все были здоровы, с чем пока есть проблемы. Потому и дёргаюсь, что обычно себе не позволяю.

Что касается картины, то после достопамятного разговора с Баскаковым, всё стремительно закрутилось. Я уж не помню, когда за три недели организовывалась премьера в кинотеатре «Октябрь». Работники «Прогресса» бегали будто ошпаренные, так как предстояло решить массу дел. Ведь предстоит не только премьера, но и общение со зрителями до и после показа. Далее, встал вопрос с непосредственными участниками процесса. Вот не хотелось отдавать в руки номенклатурщиков формирование аудитории. А то нагонят в зал молодою поросль с правильной идеологической позицией, и промытыми мозгами, потом общайся со всей этой мутью. Хотя, среди комсомольских вожаков больше беспринципных карьеристов и приспособленцев, чем откровенных фанатиков коммунистической идеи. Ведь именно паразиты, присосавшиеся к партии в шестидесятые, активно распиливали рухнувшую империю в конце восьмидесятых и начале девяностых. Ещё нельзя сбрасывать со счетов старых большевиков, видевших вживую Ленина, и которых один гуманный грузин забыл отправить в Страну Вечной Охоты. Нужен баланс, дабы нас не задавили критикой профессиональные демагоги. Именно поэтому мы разослали приглашения по коллективам московских предприятий, с кем сотрудничает ТО, в том числе «Московской кожгалантерейной фабрике», и моим старым друзьям пожарным.

Отдельно попросил Каплана найти ещё живых ветеранов ПМВ, их родственников и желательно граждан, коих большевики обозвали «бывшими» в попытках расколоть русский народ. Пусть они станут хорошим противовесом активистам, которых нагонит ведомство товарища Смирнова. Ещё надо учитывать коллег и журналистов, но здесь я положился на Бритикова с Капитоновой. Им виднее, кого пригласить. Хотя, наверняка будет много желающих прорваться на мероприятие без пригласительного, используя свой авторитет.

Ко всему прочему, возникло множество технических нюансов, начиная с установки микрофонов для общения со зрителями и заканчивая обеспечением нормальной пропускной системы. Ещё начались звонки на предмет выделения приглашений нужным товарищам. Я сразу сказал секретарю, чтобы даже не думала дёргать меня по подобному поводу. Заодно предупредил Каплана, дабы тот знал меру в раздаче заветных квитков. А то знаю я эту публику, гоняющуюся за всеми новинками и премьерами. Нам же нужен обычный советский народ из самых разных слоёв общества. Мне самому интересно, как отреагирует на фильм какой-нибудь беспринципный комсомолец, умеющий только говорить правильные слова, в которые он не верит. Зато товарищ освоил до совершенства уровень владения языком, дабы эффектнее вылизывать начальственные задницы. Вдруг проймёт и у лицемера, что-то ёкнет в груди? Да и мнение простых работяг меня очень волнует.

— Добрый день, уважаемые товарищи! — обращаюсь к почти двум с половиной тысячам зрителей, — Рад, что такое количество людей пришло на премьеру нашего фильма. Поверьте, мы старались, начиная от хорошей игры актёров и заканчивая спецэффектами, которые не применялись до этого в мировом кинематографе. В любом случае, главным критерием оценки станет ваше мнение.

Перевожу дыхание и окидываю ещё раз взглядом зал. Сотни лиц внимательно слушают в полной тишине. Не обошлось без стандартного местничества, и в первых рядах расселись ответственные товарищи с семьями. Но мне плевать, картину я снимал не для них. А Каплан, скорее всего, вынужден был выдать пригласительные «Госкино» и Козловскому именно на эти места. Зато далее полная демократия — молодёжь, люди зрелого возраста и старики. Главное — их искренняя заинтересованность, в отличие от деланно скучающих лиц номенклатурщиков и членов их семей. Надо заканчивать со вступительной речью и начинать показ.

— Несколько слов о фильме. Ещё на редакционно-сценарной комиссии, которая даёт разрешение на съёмки, я произнёс небольшую речь. Если кратко, то история нашей страны насчитывает более тысячи лет. К сожалению, по объективным и субъективным причинам, мы незаслуженно забыли великие и героические моменты бурной жизни наших предков. Поэтому я посчитал обязанным напомнить об одном из таких событий, и отдать дань памяти людям, сражавшимся за свою землю. И произошло это не так давно — всего лишь пятьдесят шесть лет назад. К сожалению, мало кто знает об этой битве. Встречайте — «Атака мертвецов: Осовец»!

Я быстро разворачиваюсь и ухожу в предоставленное нам помещение. Чувствую, что дошёл до стула из последних сил. Уж очень много всего отняли у меня эти съёмки. Теперь ещё сидеть на иголках два часа в ожидании реакции публики.

Гляжу на часы, не выдерживаю и подхожу к техническому помещению, откуда можно выйти на сцену. Как раз идёт финальная сцена, а далее должен быть текст, озвученный Басовым. Мы решили не изменять себе, и предложить Владимиру Павловичу ещё раз совместно поработать.

Прозвучали последние аккорды великого марша, и закадровый голос начал проникновенную речь. Я опять впал в прострацию и более или менее пришёл в себя, когда Басов уже заканчивал.

— Поручик Котлинский был ранен, но смог выжить в этом бою, и женился на своей Наталье. Контратака остатков 13-й роты, 226-го Землянского полка вошла в историю, как «атака мертвецов». Лишь через десять лет химическое оружие было запрещено Женевским протоколом. А ещё через три года, создатель этого оружия — Фриц Габер, получил Нобелевскую премию. В двадцатые годы этот же учёный создал газ «Циклон Б». В 1915 году жена Гебера, узнав о личном участии мужа в проведении газовых атак, застрелилась. В 1946 году сын Габера, Герман, тоже покончил жизнь самоубийством, когда до него дошли слухи о миллионах замученных в лагерях смерти, где использовался «Циклон Б». Но это совсем другая история[32].

У меня аж дыхание спёрло после заключительной фразы. Вроде неоднократно её слышал, в работе над фильмом, но всё равно пробирает до печёнок. На фоне моего общего нервического состояния дышать становится всё труднее. А ещё напрягает абсолютная тишина в зале. Свет пока не включили и на экране идут титры. И вдруг раздаются робкие хлопки, явно с галёрки. Постепенно они перерастают в оглушительные аплодисменты. Ух, отлегло!

Кто-то схватил меня за руку. Оборачиваюсь и вижу Серову, чья улыбка больше похожа на оскал. Валентина Васильевна нервничала похлеще меня, при этом грамотно скрывала свои чувства, умудряясь поддерживать других членов съёмочной группы. Золотая женщина!

— Где остальные? — тихо спрашиваю актрису.

— Ира наводит красоту и будет через минуту, а два балбеса побежали курить. Эх, измельчал мужик, — вздохнула Серова, явно иронизируя, — А ты давай не расслабляйся. Нас ждёт ещё один раунд, при этом самый сложный. Думаю, в зале достаточно провокаторов, поэтому необходимо победить нокаутом.

Тут к нам подбегает инженер, за ним показались актёры.

— Сейчас включат свет, и сразу устанавливаю микрофон. В зале будет работать два микрофона, так что через минуту можно начинать. Всё проверено — не переживайте за качество звука.

Свет. Инженер выбежал на сцену со своим аппаратом, и вслед за ним выходим мы. Я решил не тащить на премьеру много народа, ограничившись четырьмя ключевыми персонажами.

Наш выход был встречен не менее бурными аплодисментами, хотя, не всё так однозначно. Часть людей, особенно в первых рядах, сидела с каменными лицами, демонстративно изображая равнодушие. Такие островки были по всему залу, но они тонули в восторженной части публики, встречающих нас стоя.

Остановившись на середине сцены, мы дружно поклонились зрителям. Далее я подхожу к микрофону, а шум начинает постепенно стихать.

— Надеюсь, что картина понравилась уважаемой публике. Подозреваю, что на кого-то она оказала сильный эффект или вызвала много вопросов. Поэтому предлагаю сразу перейти к общению, ибо режиссёр и четыре основных актёра в вашем полном распоряжении. Только давайте представляться перед вопросом. Наши фамилии публике известны, а нам, в свою очередь, очень интересно узнать, с кем мы разговариваем.

Это не первая моя премьера, устроенная в подобном стиле, когда зритель может вживую пообщаться с создателями фильма. Поэтому народ оказался готов и особо не стеснялся. У двух микрофонов, стоящих в проходе, уже появилось несколько человек.

Как я и ожидал, первыми в атаку пошли специально обученные активисты.

— Добрый день. Меня зовут Александр Филиппов, я комсорг факультета журналистики МГУ, — начал молодой парень в приличном костюме и весьма приятной внешности, — Почему был сделан именно такой выбор? Не хочу называть его странным, но тем не менее. Какой смысл прославлять эпизоды империалистической и несправедливой войны, давно осуждённой партией и советским народом? Неужели такой маститый режиссёр не смог найти иные славные страницы истории нашей страны? В первую очередь Советского Союза, конечно.

Шпарит без бумажки, но явно по методичке. Товарищ Козловский и идеологи хорошо подготовились, но с фантазией у них проблемы. Неужели нельзя придумать вопрос более заковыристый? Хотя, это только разогрев.

— Не нужно говорить за весь советский народ и тем более партию. Начнём с того, что миллионы наших дедов участвовали в ПМВ, оставив на ней жизни и здоровье. Поверьте, воевали они не за царя, а за свою землю. Думаю, часть этих людей ещё жива, и я предпочитаю считать их героями, а не участниками чего-то позорного. Далее, большинство наших прославленных полководцев начинали именно на фронтах той войны. Думаю, не получи они там должного опыта, то у СССР не было столь талантливых маршалов. А ещё я не делю историю своей страны на правильную или неправильную. Мой фильм про героизм русского солдата, и только. Можно было снять картину про героев, оборонявших Шипку, Севастополь или бившихся при Бородино — благо, героических событий в истории России хватает. Но я взял именно эту трагическую страницу ПМВ, так как она несправедливо забыта.

Судя по реакции, советское общество не так монолитно, как думают в ЦК. По крайней мере, очередная порция аплодисментов большей части зала, и демонстративное игнорирование моих слов номенклатурой со слугами, яркое тому подтверждение.

— Артём Михайлов, исторический факультет МГУ, — второй студент выглядел попроще и напоминал эдакого ботана в своих очках, щеголяя субтильной фигурой, — Я хотел бы обсудить этический момент, а также достоверность, показанного на экране, вернее, её полное отсутствие. Ваша картина просто переполнена сценами жестокости и откровенного насилия. А так называемая «атака мертвецов» считается выдумкой рядом авторитетных историков. Вы считаете подобный подход нормальным? Думаю, для большинства советских людей он неприемлем.

Судя по раздавшемуся гулу и нелицеприятным выкрикам из зала, возможно, товарища Михайлова будут бить, и не только руками. Он, будто почуяв неладное, ссутулился ещё сильнее, вжав голову в узкие плечи. И чего активисты говорят за весь народ? Что за самоуверенность?

— Основной целью съёмки картины я считаю показ всех ужасов войны. Ведь это не только геройские марши и парады, но и ежедневный грязный и кровавый труд. И насилие является тем фактором, который доносит до зрителя чудовищность ситуации, когда люди вынуждены убивать друг друга. То же самое я пытался показать в фильме «Битва за Кубань», не умаляя подвига советских лётчиков, — смотрю на зал, и душа просто поёт от осознания того, что большая часть зрителей на моей стороне, — Что касается историков, не признающих подвиг защитников крепости Осовец, то это больше свойственно немецким учёным. Они ещё в двадцатые годы попытались очернить и нивелировать героизм русских воинов. Вы точно изучали историю по советским учебникам, товарищ Михайлов?

Дружный хохот стал отличной реакцией на мои слова. Ботан стушевался ещё сильнее и начал аккуратно двигаться в сторону выхода, под смешки и комментарии соседей.

— Регина Котляр, московская консерватория имени Чайковского, — звонким голосом произнесла миловидная девушка, — Товарищ Мещерский, меня поразило музыкальное сопровождение финальной сцены. Это было что-то завораживающее и фантастическое! Можно узнать, как называется композиция? Только не говорите, пожалуйста, что эту музыку написали тоже вы. А то нам музыкантам, вскоре придётся массово менять профессию. Ведь ходят слухи, что почти вся музыка «Битвы за Кубань» и «Руси изначальной» тоже за вашим авторством.

Зал находился в отличном настроении и встретил слова девицы добродушным смехом. Интересно, откуда у студентки такая информация? Я стараюсь шифровать своё отношение к написанным музыкальным произведениям. Это не касается только ВААП, где указана моя фамилия, так как деньги лишними не бывают.

Ну а музыку народ оценил. Ещё бы! В этом плане я не стал мелочиться. И она просто здорово легла на последние кадры — запуск немцами газа, целое поле, усеянное телами мёртвых солдат, отчаянная атака и зверская рукопашная[33].

— Боюсь разочаровать часть публики, в первую очередь это касается названия композиции. Да и автор у неё тоже весьма специфический. Как бы опять к микрофону не прорвался очередной Филиппов и не начал меня учить, как правильно любить Родину, — публика снова отреагировала дружным смехом, — Мелодия, столь сильно запавшая вам в сердце, называется «Имперский марш». А написал её специально приглашённый из США композитор и дирижёр Джон Уильямс. У нас он практически неизвестен, но поверьте — это гениальный человек. Впрочем, все могли убедиться в этом, услышав его работу.

Смотрю, а первые ряды недовольно зашевелились и зашушукались. Остальная часть зала тоже обсуждала услышанное, но более спокойно. Ведь это самая настоящая крамола. Мало того, что товарищ Мещерский прославляет героев ПМВ, так он ещё посмел пропагандировать Российскую империю под музыку, написанную американцем. Недоумкам из номенклатуры не объяснить, что это просто удачный антураж. Да и личность автора композиции — вторична. А простым людям всё равно — они услышали просто отличную музыку и не более. Хотя, чувствую, что именно из-за «марша» ещё будут баталии. И это товарищи пока не в курсе моей диверсии, записанной с «Рассветом». Лёша, куда ты лезешь? Но сделанного не вернёшь, и я знаю, что делаю.

Тут к микрофону буквально прорвался бодрый товарищ преклонных лет, в хорошем костюме и какими-то висюльками на груди, но явно не боевыми наградами. Представиться он не удосужился.

— Всё, что я здесь увидел, является чистой воды пропагандой империализма и антисоветчины! А ещё эти дворянские и офицерские штучки! — товарищ затряс рукой от переполнявших его эмоций, — Ещё и песню царскую вставил! Этот фильм нацелен против идеалов Революции! Для чего мы её делали и затем воевали? Чтобы такие перерожденцы наплевали на память моих боевых товарищей?

Вот и вылез старый большевик, чего я опасался больше всего. Только какой-то он излишне лощёный и с хорошо поставленной речью. Я давно начал вычислять идеологов и данный дяденька точно из них. То есть классический демагог, двигавшийся на вершины власти строго по партийной линии.

— У меня на ПМВ погибло четыре близких родственника, а на ВОВ я потерял отца и дядю, — говорю, глядя в глаза критикану, — Воевали мои родственники и в Гражданскую. Поверьте, я не собирался оскорблять чью-то память. Может, вы расскажите, на каком фронте воевали? Я готов прямо сейчас принести извинения вашим однополчанам и их родственникам, если ненароком кого-то обидел.

Судя по побагровевшему лицу, товарищ воевал на Ташкентском фронте или выполнял, безусловно, важную работу в тылу, при этом очень глубоком. Дальнейшие его слова, перешедшие в истерику, подтвердили мои догадки.

— Что ты себе здесь позволяешь, молокосос? И я не обязан ни перед кем отчитываться. Товарищи! — чуть ли не кричал в микрофон партиец, — Чего вы так спокойно взираете на контрреволюционное действо? Печально, что некогда любимая всеми актриса Серова, участвует в этом непотребстве.

А вот это он зря. Валентина Васильевна пустобрёхов терпеть не может поболее меня. А ещё актриса очень любит творчество режиссёра Мещерского.

— Я сама решу, в каких фильмах мне играть и что из них потребно! — звонко произнесла звезда, чуть ли не вырвав у меня микрофон, — А вы бы постыдились устраивать на встрече артистов со зрителями форменный балаган. Если не нравится фильм или какие-то речи режиссёра, то дверь находится в той стороне. И у вас есть законное право написать жалобу в соответствующие инстанции. Наверняка, вам к этому не привыкать. Но не смейте здесь оплёвывать наш труд. Оценку ему даст только советский зритель и никто иной!

Товарищ был в полуобморочном состоянии и пытался вдохнуть полной грудью. Подобной отповеди от звезды советского кино, он точно не ожидал. Если дядя склеит ласты прямо в зале, то неприятностей точно не избежать. Между тем первые ряды с активом начали потихоньку покидать зал. Им вслед раздался неодобрительный гул, и даже свист. Наибольшее удовольствие мне доставила физиономия одной холёной мадам, явно жены большого начальника. У неё на лице недоумение сменилось испугом, и она даже прибавила ходу, пытаясь покинуть зал быстрее. Боятся, суки, собственных граждан, хотя публика в массе своей собралась интеллигентная и культурная.

Говорите — «Народ и партия едины!»? Судя по реакции этого самого народа, часть партии, вернее, партократов, ждёт жестокое разочарование. Глупые лозунги и не менее лицемерные партсобрания давно надоели советским людям. Одно дело — призывы к чему-то полезному и правильному. Те же комсомольские стройки, или иные инициативы. И совсем другое — формальная пропаганда для галочки. На многочисленные лозунги и транспаранты люди давно не обращают внимания. А стандартная пропаганда вызывает исключительно отторжение и тоску. Особенно когда труженик заходит в магазин, где сталкивается не только с отсутствием нормальных товаров, но и с хамством продавцов. То же самое касается сферы общепита и бытовых услуг. Деградация идёт семимильными шагами, но товарищи, столующиеся по отдельному меню и одевающиеся в специальной секции ГУМа, подобное не замечают. Либо им давно наплевать, что ещё хуже.

Чую, что добром сегодняшняя премьера не закончится, но перестану себя уважать, если сейчас её остановлю. Тем более что молодёжь пропустила к микрофону весьма колоритного персонажа.

Пожилой, но ещё крепкий дед в старомодном костюме, но с внушительной планкой наград подошёл к микрофону и ненадолго задумался. Рублёное лицо с глубокими морщинами, умный взгляд, седые волосы и ещё пышные усы, явно крепкие руки, сжимающие палочку. Это точно не кабинетная крыса, а русский дед во всей своей красе. Мало их осталось. Повыбивали генофонд народа, начиная с ПМВ и заканчивая ВОВ с большевистским геноцидом. А ведь именно такие люди должны передавать опыт подрастающему поколению и правильно воспитывать внуков. Может, в советском обществе сейчас и назрел кризис, так как до власти дорвались трусы и карьеристы, ведь храбрецы полегли на фронте. Просто нет авторитетных людей, которые могут смело высказать своё мнение в лицо начальству. А во власти их днём с огнём не сыщешь.

— Спасибо тебе, внучок! — произнёс ветеран хрипловатым голосом, — Я воевал немного южнее, бил австрияков в составе Астраханского гренадерского полка. За Таневский контрудар получил своего второго «Георгия». Про подвиг защитников крепости Осовец слышали все солдаты и гордились этим. Поэтому не слушай всякую шелупонь, режиссёр. Ты снял хороший фильм! И ещё я услышал правильные слова, правда, они найдут отклик не в каждом сердце. Мы воевали за Родину, а не за царя. Что делали наши предки, и будут делать потомки. Но будь проклята война, и я не желаю советским людям ещё раз почувствовать, что это такое.

Комок подступил к горлу и даже глаза циника Мещерского увлажнились. После слов деда, прошедшего не только империалистическую, но и отечественную, понимаешь, что всё не зря. Народ постепенно начал хлопать, а я отвесил русскому герою низкий поклон. И плевать на возможные последствия. За правое дело можно и пострадать. Только я точно не собираюсь подставлять щёку под удар.

Далее всё проходило, словно в каком-то сне. К беседе подключились остальные актёры. Бурную реакцию и смущение Киндинова вызвал вопрос одной девицы насчёт постельной сцены. Мол, опишите, пожалуйста, как всё проходило. А взгляд прямо такой невинный, будто у ангела. Мы прыснули вместе с народом, Азер смеялась больше всех. А вот Евгений отреагировал так, будто он нецелованный юноша. Зрители пробились поближе к сцене и организовали плотную толпу, но всё проходило достаточно благопристойно и весело. К моему удивлению, Лапиков оказался компанейским человеком и эдаким балагуром. Он достаточно красочно и с юмором описывал события на съёмках. Большим успехом пользовался рассказ про наших ряженых. Слухи-то до Москвы долетели и, несмотря на заметки в белорусских газетах, народ много чего навыдумывал. Ирина тоже проявила себя с лучшей стороны, поддерживая байки Лапикова.

Не помню, как попал домой. Проснулся часов в десять и долго не мог понять, куда меня занесло. Оказалось, что это мой собственный зал, где я заснул на диване. Тело ломило, будто вчера пришлось разгружать вагоны. Голова тоже шумела, но помню, что вчера не было никакого алкоголя. Наверное, это реакция организма на тяжелейший отрезок без всяких выходных и отдыха. А ведь закончился мой очередной этап в этом мире. Можно сказать, что я в очередной раз потряс основание советского кинематографа. Плохо, что толком отдохнуть не получится и придётся штурмовать новые вершины. Ничего, уйду на пенсию молодым и буду бездельничать в своё удовольствие. Пока же, надо пахать!

Взбираюсь на сцену по просьбе Гены. По идее, я не планировал никаких речей, так как уже выступил перед коллективом на общем собрании. Сегодня у нас банкет строго для работников ТО «Прогресс» и небольшого числа наших экс-коллег, ушедших на ТВ и в холдинг «Культура». Какой смысл грузить людей и мешать им расслабляться? Сегодня мы отдыхаем и веселимся. Благо, для этого есть причины, и их несколько.

А у меня ещё и дома всё нормализовалось! Анна выписалась с маленьким Димой и пока переехала на дачу. Благо, она там всегда под присмотром тёти, да и хорошего врача в Переделкино найти не проблема, главное — правильно его простимулировать. С именем ребёнка мы решили не мудрить и назвали его в честь второго дедушки. Не знаю, какие истерики закатывала тёща, но супруга стояла на своём. Мы сразу договорились, что называем детей в честь бабушек и дедушек.

Последние три недели стали форменным дурдомом даже по меркам моего неспокойного графика. Хорошо, что пока молчат ответственные товарищи, якобы не обратившие внимания на моё поведение во время премьеры. Зато фильм сейчас активно шествует по стране, и показы ограничены только плёнкой, которой, как всегда, не хватает. Мы сделали триста копий за свой счёт и отправили их по областям РСФСР и БССР. Далее пусть «Союзпрокат» шевелится. Но всё упёрлось в организационные проблемы и несогласованность. Тамошнее руководство подумало, что пока будет идти тестовый показ, можно не шевелиться. Или кто-то решил немного подгадить, сейчас уже трудно разобраться.

Со своей стороны, когда появилась ясность с дальнейшей судьбой картины, я собрал коллектив, выразил благодарность, объявив, что через две недели будет банкет. Совет старейшин постановил, что «Арбат» слишком большой, а нам нужно снять весь зал, дабы не пересекаться с незнакомыми компаниями. Поэтому Каплан пробил банкет в ресторане гостиницы «Советская», до революции именовавшимся «Яром». Место историческое, и с недавних пор весьма пафосное. Скажем так — просто так сюда не попасть.

Главное, что в зале разместился весь коллектив «Прогресса» со своими вторыми половинками, несколько режиссёров, работающих с нами по договору и, конечно, Бритиков с Капитоновой. Последняя пришла с супругом, чем изрядно удивила не только меня, но и часть «прогрессоров». Обычно Светочка посещает подобные мероприятия одна или с кем-либо из коллег.

Николай, который супруг Светочки, за несколько лет особо не изменился. Только лицо стало ещё более спесивым и взгляды, бросаемые на окружающих, несли эдакий налёт презрения. Ну, ещё бы! Шишка из МИДа, а рядом копошатся какие-то киношники и прочие плебеи. Мне с ним детей не крестить, но нафига его притащили на наше мероприятие? Капитонова в последнее время начала меня порядком напрягать. Нет, в постели и рабочих вопросах — всё просто замечательно! Но постоянные намёки с элементами ревности и попытки доминировать, указывая Лёше, как ему жить, вбивают клин в нашу идиллию. Если мадам решила сделать намёк о восстановлении отношений с мужем — ради бога. Может, жизнь станет спокойнее, а новую любовницу я найду хоть завтра.

Чета Капитоновых заняла один столик с Пузик и её благоверным, где им компанию составил Бритиков с женой. Я расположился за центральным столом с четой Капланов и Солодовниковых. Далее народ расселся группами по интересам. Меня же сегодня интересуют строго еда и выпивка. Ну, и культурная программа сегодня будет на уровне. Ресторанных музыкантов должен сменить «Рассвет». Ребята недавно приехали из своего турне и не отказали сыграть для нас. Хотя, я даже не думал беспокоить их по такому поводу. Но коллектив захотел Гену и Ко, а тот сразу согласился.

— Алексей, надо произнести вступительную речь. Или первый тост, как тебе удобнее, — Израилич опять кудахчет как заботливая мамаша, и, видя, моё недовольное лицо, поясняет, — Так принято.

В качестве тамады у нас выступает местный товарищ, которого я хотел отменить. Зачем нам нужно непонятное сопровождение? В итоге, Каплан и актив ТО, занимавшийся организацией банкета, убедили меня, что дядя будет просто объявлять песни и немного разогревать публику. Мне пообещали отсутствие разного рода конкурсов и прочей пошлятины, которую я терпеть не могу. Пусть народ отдыхает и отрывается. Благо завтра суббота и не надо рано вставать.

— Дзинь, дзинь, дзинь, — бью вилкой по хрустальному фужеру, привлекая внимание собравшихся и явно удивив ведущего, — Как говорило одно ушастое чудище: Мы строили, строили и, наконец, построили! Предлагаю банкет считать открытым. Того, кто будет сидеть с кислой миной и не участвовать в веселье, я стану считать личным врагом!

Присутствующие встретили мои слова радостным гулом и смешками, а Израилич грустно вздохнул. Но я строго помахал ему пальцем и указал на стопку, которою зам сразу поднял. Чокнулись, выпили, закусили. Эх, хорошо пошла!

По договорённости с рестораном, у нас своя выпивка, за исключением водки. Пришлось подогнать директору заведения пару бутылок виски и французский коньяк, что сделало дядю вполне сговорчивым. Ещё наши организаторы долго спорили, и решили выдавать спиртное через нашего человека. Мол, официанты могут украсть иностранную выпивку, которую товарищ Мещерский приобрёл в «Берёзке». Мне до этих вермутов, виски и французских вин с коньяками, дела нет. В нынешнем СССР вполне приличные алкогольные напитки, и не вижу смысла преклоняться перед импортом. Но и от коллектива отрываться нельзя. Поэтому сегодня я пью коньяк, хотя, уже и забыл, когда употреблял что-то крепче вина. Задания напиваться не было, хотелось расслабиться и просто забыть об окружающей действительности.

Пока же, всё шло своим чередом. Минут через двадцать после начала ведущий представил местный ВИА, который в качестве прелюдии начал с лёгких композиций. Народ усиленно налегал на салаты, употреблял заграничные напитки и постепенно разогревался. Смотрю, а Каплана тоже потихоньку отпускает. На нём висит достаточно обязанностей, чтобы находиться в состоянии вечного напряжения. Под осуждающим взглядом его супруги, наливаю заму конька. Так, надо закусывать, а то что-то я разогнался.

Программа шла по плану и уже первые ласточки в лице наших девушек начали осваивать танцпол. Группа играла вполне прилично, еда выше всяких похвал, дождусь только горячего и сам пойду спляшу. Хорошо, что у нас в объединении изначально установилась достаточно демократичная атмосфера. Мы справляем все праздники вместе, также организованно катаемся на природу, а начальство не отрывается от коллектива. Дистанцию я держу, но и нос никогда не задираю.

Что касается общего расслабона, то ларчик открывается просто. «Атака мертвецов: Осовец» уже в прокате и постепенно начинает бить кассовые сборы этого года. «Барыня-крестьянка» и «Лариса Дубровина», «Игрок» — практически готовы. Думаю, вполне реально запустить три проекта, один за другим, в начале года, хотя можно один фильм отправить в прокат пораньше. Со сказками немного сложнее, там очень сложные спецэффекты. Но есть все шансы, что дети увидят «лягушку» в конце января или начале февраля, а «волка» на весенние каникулы. За сериалы можно не переживать — у нас изначально сложилась мощная группа единомышленников, которая двигает идею. Им и моя помощь фактически без надобности, это я просто привык держать всё под контролем. Французы прислали заказ сразу на пять рекламных роликов. По идее, уже готовы сценарии, осталось на следующей неделе утвердить моделей и начинать. Всё идёт на удивление хорошо и потому немного меня пугает. Даже идеологи подозрительно молчат и никак не реагируют на небольшой скандал, произошедший на премьере. Не удивлюсь, если количество жалоб на антисоветскую деятельность товарища Мещерского не помещается в мешок для муки. Утрирую, но, по уточнённым данным, несколько профильных ведомств завалено кляузами.

— Алексей, как вы думаете — прервала мои мысли супруга Каплана, — Возьмёт ли ваша «Русь» первое место в новом конкурсе?

Сначала я ничего не понял. А затем вспомнил, что «Госкино» совместно с Союзом кинематографистов наконец-то родили первую отечественную премию по типу «Оскара». Понятно, что организаторы сразу дистанцировались от американского шоу, но народ всё правильно понял. Хорошо, что хоть начальники от кино не стали думать ещё пять лет. Мероприятие должно пройти в начале октября, и оно меня совершенно не радует. Приз назвали премией имени Сергея Эйзенштейна, и в первый год решили объявить всего пять номинаций — лучший фильм, режиссура, оператор, главная мужская и женская роль. Заодно кто-то придумал выдать дипломы за второе и третье место. И на этом всё. Хотя и подобный вариант награждения весьма спорный.

Я специально ездил на встречу к Кулиджанову и предложил сразу расширить количество номинаций и сделать настоящее шоу. Например, награды за лучший звук, песню, монтаж, работу художника почему-то даже не рассматривались. А ведь ещё есть документальное кино, мультипликация и сериалы. И дело не только в наших проектах, ведь многие студии вполне успешно осваивают новые горизонты. Количество качественной документалистики и образовательных фильмов растёт с каждым годом. Но Лёшу послали, фактически, не стесняясь в выражениях. Поэтому он сделал свои выводы и затаил обиду на излишне нервного главного кинематографиста страны.

— «Прогрессу» ничего не светит, Ольга Лазаревна, — отвечаю погромче, дабы перекричать музыку, — Начнём с того, что наш фильм приключенческий. А подобный жанр имеет мало шансов на победу по сравнению с драмой или постановкой классики. В прошлом году советские режиссёры сняли достаточно хорошего кино. Если бы лучший фильм выбирался, исходя из кассовых сборов, то первое место априори заслуживает «Русь». Но награду определяет очень сложное жюри, состоящее из моих коллег, представителей республиканских «Минкультов» и ЦК. Поэтому лучше не тешить себя напрасными надеждами. Боюсь, что неплохую идею превратят в балаган. Ведь надо угодить многим группировкам. Мой вам совет — просто забудьте, что есть подобная награда.

— Жалко! Ведь вы столько работали, добились успеха в США и вдруг полное игнорирование дома, — женщина действительно была возмущена.

Я и сам малость офигел, когда узнал про состав выборщиков. Нет чтобы использовать лучшие зарубежные наработки — мы пошли свои путём! Поэтому ноги моей не будет в кинотеатре «Мир», где запланирована церемония. Жалко коллег, так как операторская работа у нас объективно лучшая.

Между тем банкет шёл своим чередом. Официанты начали разносить горячее, а музыканты взяли небольшой перерыв. Мы опять накатили с Капланом и принялись за свои бифштексы. В общем, пока мероприятие удаётся. Народ действительно веселится, а не уходит в отрыв. Молодёжь, конечно, делает крен в сторону танцев, а старички больше беседуют и выпивают, но мне нравится. Думаю, что через какое-то время танцевать уже будет практически весь «Прогресс».

Пузик сделала мне пару знаков, приглашая за свой столик, но я отмахнулся. С рыжей мы встречались накануне и обсудили все дела. Плюс мне категорически не нравится её муж. Какой-то он излишне правильный, как квадрат или куб. Ещё, серьёзный до одури, но скорее всего, подобной маской товарищ скрывает отсутствие чувства юмора. Ну, и его показательная забота о «дорогой Оксаночке», с которой он сдувает пылинки каждые пять минут, начинает сразу раздражать. А может, принцессе такой мужик и нужен. Хватит, настрадалась с Самсоном, пусть теперь её на руках носит откровенный подкаблучник. С учётом того, что за этим же столом сидит муж Капитоновой, а Лёша уже неплохо принял на грудь, лучше избежать возможного недопонимания. И вообще, у меня душа требует танца!

Будто услышав мои мысли, ведущий объявляет, что у нас сменились музыканты. Далее ВИА «Рассвет» начнёт чередовать выступление с местными коллегами. Появление Гены и Нины с ребятами наш коллектив встретил дружными восторженными криками.

— Друзья, вы закончили со своими лангетами и салатами? Может, пора начать веселиться? — Гена сразу взял быка за рога, и народ потихоньку потянулся на танцпол.

— Израилич, давай выпьем за культуру и нас, людей, несущих её свет в тёмные массы! — улыбаясь, наливаю Каплану, — А затем танцы. Вдарим по року в этой дыре!

Моих последних слов зам не понял, но полностью поддержал, опрокинув стопку коньяка. Я же двинулся к танцующему народу. Музыканты решили без разминки начать с рок-н-ролла, опять угадав мои мысли. Девушки радостно приветствовали моё появление, так как остальные мужчина раскачивались излишне медленно.

Так прошло часа полтора, с небольшими паузами на отдых и закуску. «Рассветовцев» сменили коллеги, выдав не менее зажигательные мелодии и парочку проникновенных медленных композиций. Дабы не плодить слухов, я сначала пригласил на танец нашего главбуха, а затем жену Каплана.

И тут, после второго выхода ансамбля Гены, он потащил меня на сцену. Увидев два новых действующих лица, мне сразу стал понятен коварный замысел музыканта. Придётся Лёше сегодня спеть. Ведь не просто так появились аккордеон и саксофон. Надо заметить, что сам клип мы умудрились провести через комиссию вместе с десятком других работ, и завтра он впервые будет показан на больших экранах. Не уверен насчёт охвата, но песню должны услышать сотни тысяч человек. На ТВ её точно не пустят, а вот в кинотеатрах будут крутить, пока власти не очухаются.

Между тем очаровательные Жанна с Машей, в неимоверно коротких юбках и высоких сапогах, уже заняли место на сцене.

— Дорогие друзья, — проникновенно обратился к зрителям Гена, — Недавно всем известный режиссёр, вознамерившись лишить музыкантов куска хлеба, написал отличную песню. Мы помогли её записать, и на неё даже сняли клип. Но в сторону разговоры — поёт Алексей Мещерский!

Гена отошёл к смеющейся Нине, дабы вместе с ней сыграть роль бэк-вокалистов. Народ сначала ничего не понимал, но затем встретил последние слова музыканта радостными возгласами. Ещё бы, ведь петь собрался их собственный начальник. Даже Пузик протиснулась поближе к сцене, так как пока не слышала мою задумку. Её муж плёлся за рыжей как хвостик или собачка на поводке. Капитонова сидела на месте и смотрела осуждающе на происходящее, ей-то про наше небольшое хулиганство доложили на следующий день. В результате трёхдневного штурма, Светочка заставила меня дать прослушать песню. Реакция мадам была, мягко говоря, бурной, в эпитетах начёт моей персоны она не стеснялась, но менять я ничего не собирался. Мы даже сильно разругались, но затем помирились, но осадочек остался.

Тем временем барабанщик задал ритм, небольшой гитарный проигрыш и в дело вступают аккордеон с саксофоном. Жанна с Машей смотрятся отпадано, судя по завистливым взглядам женской части коллектива и восхищённым лицам мужчин. Ну, пора.

Акустика в зале хорошая, да и аппаратура у ребят самая современная. Поэтому мои слова слышно отлично, да и музыка не оглушает. Вижу сначала недоумению на лицах, внимательно вслушивающихся в слова. После припева коллеги начали улыбаться, поняв, о чём речь, молодёжь уже активно пританцовывала.

После второго куплета припев поддержала наша молодёжь. Песня на самом деле заводная, мы её ещё неплохо так обработали. Плюс красивые девицы, показывающие класс владения своими инструментами, ещё и звёзды советской эстрады на подпевке. Ну и дураку понятно, что народ моментально сделал выводы. За границу меня никто не выдавливает, но чиновники кровь пьют постоянно. Коллектив в курсе дел, и песня сразу нашла отклик в душе большинства присутствующих. Да простит меня мой любимый певец[34], но пришлось украсть его песню. Хочется верить, что это параллельная реальность, или я оказал на неё такое влияние, что многие артисты пойдут иным путём и создадут совершенно другую музыку. А может, кто-то выберет иную профессию. Это я так успокаиваю остатки своей совести[35].

А зал завёлся, что немудрено. Коллектив «Прогресса» уж точно не классические советские зрители. Мы не первый раз устраиваем разного рода корпоративы и вечеринки, где народ ведёт себя достаточно расковано. Нет, вы не увидите полуголой бухгалтерши, отплясывающей на столе, и подобного непотребства. Советские люди ещё не достигли той степени просветления, свойственной их потомкам. У нас весело, но не пошло. Пьём — но в меру, веселимся — но без быдлячества.

Заканчиваю последний припев и громко выдыхаю. Я ещё и вспотел неслабо, хотя особо не двигался. Вот что значит напряжение или алкоголь. Публика встретила окончание песни аплодисментами и криками одобрения. Смотрю, даже Пузик улыбается и хлопает в ладоши. Тут принцесса не удержалась и решила меня подколоть, громко воскликнув «бис». Коллеги посыл Оксаны подхватили, и нам пришлось исполнить песню ещё раз. Как по мне, вышло, чуть ли не лучше. Или просто публика была уже разогрета и активно подпевала.

Кланяюсь восторженным коллегам, как вдруг ассистент Лена добавляет хаоса в наш балаган.

— Алексей Анатольевич, спойте что-нибудь ещё. Ну, пожалуйста! — просьбу сразу бурно поддержала женская часть коллектива.

Растерянно смотрю на Гену с Ниной, но те откровенно ржут. Нашли себе развлечение, понимаешь.

— Что-то из нашего репертуара? — спрашивает подошедший Ясный.

— Нет, — отвечаю и задумчиво смотрю на рояль, а затем попеременно обращаюсь к барабанщику и бас-гитаристу, — Ребят, аккуратно поддержите меня, просто фоном. Другие музыканты могут отдохнуть.

«Рассвет» иногда использует этот инструмент для лирических композиций, в том числе «королька». А вообще, не во всех ресторанах сейчас можно найти рояли. Но здесь иная ситуация. Рояль здесь стоит, дабы развлекать и ублажать слух более изысканной публики. Не зря же ресторан считается полузакрытым и тут привыкла расслабляться советская номенклатура и приближённые к власти деятели культуры. Простому смертному сюда не попасть.

Вообще-то, я начал достаточно часто играть в последнее время. Не сказать, что товарищ Мещерский виртуоз, но сыну очень нравится, и жене вроде тоже. Она даже немного завидует многочисленным талантам супруга. Эх, знала бы Анна, что я обычный плагиатор. Но сейчас надо удовлетворить неугомонных девиц, в музыкальном плане, конечно. Идея в голову пришла сразу, только боюсь, не вспомню полностью текст. Ладно, главное — ввязаться в бой.

— Будет вам песня, — объявляю ликующим коллегам, — Только на сегодня она последняя, а то музыканты обидятся. И вы должны меня поддержать. Объявляю медленный танец, приглашают все друг друга. Но композиция, естественно, посвящается нашим прекрасным дамам.

Сажусь за рояль, двигаю к себе микрофон и проверяю звук. Народ тем временем устроил активность, разбиваясь на пары. Есть небольшие проблемы с моим голосом, но постараюсь фальшивить поменьше. Ну, начнём.

Думаю, практически вся молодёжь девяностых, которые я тоже помню, знают эту песню. Плавно прикасаюсь к клавишам, и начинается то самое вступление, до сих пор любимое миллионами.

Полностью погружаюсь в исполнение, но понимаю, что музыканты умудрились попасть в ритм, ничего не испортив. Забавно, но текст песни сразу всплыл в голове, что придало мне дополнительных сил.

Заканчиваю последние аккорды, аккуратно закрываю крышку рояля и поднимаюсь со стула. В зале на некоторое время повисла тишина. Как в замедленной съёмке выхватываю лица некоторых людей. Вот одна из наших бухгалтеров положила голову на плечо мужа и будто ещё находится в танце. Радостная Леночка что-то шепчет своему кавалеру. А ещё абсолютно шалые глаза Гены, который просто не понимает ситуации. Мне кажется, что певец просто выпал из реальности. Он-то сразу понял, что сейчас прозвучал хит, пусть пока он будет звучать только по ресторанам. И мне опять придётся выслушивать его упрёки, параллельно занимаясь психотерапией, успокаивая талантливую звезду.

Но больше всего меня насторожил взгляд одной блондинки, которая так и просидела всё выступление за столом, подперев подбородок кулачком. Может, это был блик от зеркального шара, не знаю. Только мне показалось, что в голубых глазах железной Светочки стоят слёзы. Она, кстати, сразу вскочила со стула и продефилировала в сторону дамской комнаты. Мучают меня сомнения, не приняла ли мадам Капитонова сию песню на свой счёт. Если да, то о спокойной жизни теперь остаётся только мечтать. Я-то думал, что её приход с мужем — намёк на наше расставание и даже немного обрадовался.

Народ же взорвался очередной бурей аплодисментов и радостных криков. Спускаюсь со сцены и двигаю к своему столику. Не заметил, а ведь моя рубашка насквозь промокла от пота. Вот тебе и спел пару песенок. Далее всё шло по плану. Лёша пил, но в меру, плясал от души и вообще отрывался. Несколько раз меня приглашали на белый танец коллеги-девушки или дамы, пришедшие с сотрудниками. Было много расспросов, откуда такая песня и когда её можно будет услышать на радио. Но я в основном отшучивался — мол, это услышанная мною во дворе мелодия, только немного переработанная. Да и на радио ей делать нечего.

Даже Пузик подсела чуть позже за наш столик и похвалила мои таланты. Намекнула, что первая песня заводная, но кое-кто может неверно понять её смысл. Но Бобруйск со мной, и можно особо не переживать. Одновременно с этим рыжая прочла лекцию о вреде пьянства, в чём её полностью поддержала Ольга Лазаревна. Мы с Капланом полностью поддержали дам и выпили за здоровый образ жизни, а следующий тост был посвящён вреду алкоголя.

А Капитонова ушла. Как-то так получилось, что я пропустил этот момент. Честно говоря, всё равно. Сегодня я ублажаю исключительно своих тараканов, на чужих плевать.

Пробуждение было не особо приятным. Некоторое время рассматриваю собственную спальню с итальянским гардеробом, являющимся гордостью Анны. Сначала не могу понять, что меня смущает. Головная боль — вещь терпимая и понятная. Быстро вспоминаю окончание вчерашнего вечера и радостно выдыхаю. Всё помню — я не чудил, а это самое главное. Вернее, был небольшой инцидент на выходе из ресторана. К нашим девицам подкатили какие-то излишне настырнее ребята, возомнившие себя неотразимыми. Нормального отказа они не поняли, поэтому возникал небольшая толкотня, в которой я тоже поучаствовал. Но численный перевес был на стороне «Прогресса» и приставучая компания позорно бежала. Надеюсь, что происшествие обойдётся без последствий.

Чуть позже понимаю, что меня смущает запах еды и тихое шебуршание на кухне. Семья на даче. Домработница у нас не готовит, так как супруга никого не подпускает к плите, делая исключение только для любимой тётушки. Кто бы это мог быть?