Одна из множества древнегреческих легенд гласит: глубоко в пучине тайных вод бескрайнего моря стоит прекрасный дворец великого брата громовержца Зевса, Колебателя земли Посейдона, что властвует в подводном мире как ветер – над волнами океанов. Там, в хрустальном дворце, украшенном диковинными раковинами и драгоценными камнями, живут жена Посейдона – ясноликая Амфитрита, а также двенадцать ее дочерей, среди которых любимая дочь отца – Океания.

Она – прекраснейшая среди сестер. Высокая, статная, стройная, с глазами цвета морской волны – яркими и чистыми как воды Великого океана.

Всегда спокойная и нежная, ласковая и кроткая, она любила расчесывать светло-каштановые волосы на берегу моря, играть с сестрами и петь тихие песни, на зов которых приплывали все морские твари.

Безмятежные дни ее с детства ничем не были омрачены. И не знала любимица отца и матери Океания, что не сулили ей мойры бесконечного счастья.

Неумолимый, мрачный Аид, царство которого ненавидят все живые, увидел однажды прекрасную дочь Посейдона и захотел заполучить ее в жены. Примчался он в хрустальный дворец на дне Великого океана просить руки Океании, и не смог отказать ему Посейдон.

Печальным оказался вечер, когда Аид изъявил девушке волю отца. Разрыдалась, взмолилась тогда Океания, но не тронули ее слезы Мрачного бога. И сказал он: либо она отправится в царство мертвых по своей воле, либо обречет себя на вечное скитание тенью по берегам реки Стенаний, заросшим бледными дикими тюльпанами – асфоделями. И сказала тогда Океания: «Пусть душа моя скитается вечно, но тебе не получить ее, Аид!»

И пришел на рассвете бог смерти Танат за душой Океании, и только об одном попросила девушка – в последний раз спеть. Забирал Танат и воинов с поля боя, и стариков с постели, окруженных родными, и молодых людей, которых постигло несчастье, словом, многих повидал. Кто-то просил пощады, кто-то уходил молча или проклинал его, но никто не просил спеть перед смертью. Стало любопытно богу смерти, и позволил он Океании спеть об утраченном.

Запела юная богиня о хрустальном дворце отца и о летающих рыбах; о запахе морского ветра и шепоте подводных цветов; о коралловых лесах и свете луны, проникающем сквозь темно-синюю толщу океана. И тронула она песней холодную душу Таната, и предложил бог сделку: подарит он Океании долгий сон, подобный смерти, пока не разрушит оковы этого сна девушка с чистой душой и вечной судьбой. Предупредил Океанию: не раз она пожалеет, что отказала Аиду, не раз испытают ее мойры, но девушка обещала преодолеть любые трудности, только бы не выходить замуж за правителя царства мертвых.

Заснула Океания на тысячелетия, превратившись в мраморную статую необычайной красоты, и тысячелетия хранил ее Аид, в ожидании пробуждения наблюдая за тем, как меняется мир и на смену старых приходят новые боги. И был он втянут в войну богов, и не проиграл, но не уберег в войне статую Океании, так что исчезла та где-то в бескрайнем мире, чтобы однажды появиться вновь.

Ванесса Вуд сбежала по винтовой лестнице с частыми ступенями. Старые напольные часы из красного дерева пробили полпервого.

– Опаздываю, опаздываю я… – она на ходу надела балетки, зацепившись за острый край пряжки и, тихо выругавшись, попыталась найти пальто. – Я убегаю! Всем пока!

Из прилегающей к коридору кухни выглянули белокурые мальчик и девочка. Девушка не успела ускользнуть от них.

– Несси, купи нам что-нибудь! – попросил мальчик, дергая Ванессу за пальто.

– Да-а, что-нибудь необычное! – поддакнула девочка.

Девушка попыталась высвободиться из окружения. Племянники постоянно просили у нее всякую ерунду и часто делали это из-за упрямого желания просить, чем из-за необходимости или интереса.

– Вы же уезжаете сегодня, – напомнила Ванесса.

– Тогда возьми с собой! – продолжил просить мальчик. – Мы нигде не бываем!

– Это вы-то не бываете? – прикрикнула вышедшая в коридор тетя Мари и пригладила рыжие волосы. – Да мы только вернулись из круиза по морю! Ну-ка хватит, я вас такому не учила! Оставьте Несси в покое! – отругала она детей, отвлекая от Ванессы.

Девушка закатила глаза. Избалованным племянникам не хватало образования и манер, но в свои семь они объездили уже полмира, а Ванесса не покидала даже пределов родного города. Хотя девушка не любила тетю Мари по нескольким причинам, ее помощь сейчас была как нельзя кстати.

– Спасибо, – поблагодарила она и тут же добавила. – Ладно, я спешу!

– Ты все-таки не поедешь с нами? – тетя Мари попыталась ее остановить. – Ты же отцветешь в этом месте. В твои-то годы я…

За окном просигналил старый автобус. Тетя Мари и девушка одновременно посмотрели в сторону кухни, окна которой выходили на проезжую часть.

– Мне здесь нравится, – Ванесса закончила разговор первой, и, не ожидая ответа, выбежала из дома. Вот бы и от сказанного тетей было так легко убежать, как от нее самой!

Девушка запрыгнула в автобус последней. Двери закрылись за ней, и водитель начал движение. Мысли сами собой вернулись к тетиным словам.

Конечно, Ванесса была не против покинуть Сумеречную долину. Но, во-первых, родители не позволили бы ей оставить школу, а во-вторых… у нее была причина, о которой девушка никому не спешила рассказывать.

Кто бы говорил! Тетя Мари, бросившая родную сестру – мать Несси – на попечение детского дома, порвавшая все связи с Сумеречной долиной, уехавшая покорять модные столицы мира и вернувшаяся, когда ее дизайнерский талант не приняли, не имела права судить ни город, ни племянницу.

Пусть теперь тетя Мари жила хорошо, и у нее были муж, дом где-то в Европе и дети, которым не помешало бы разок встретиться с жестоким лицом реального мира. Пусть она меняла путешествия как перчатки и жила в роскоши, которая была ей не нужна. Когда-то она вернулась в Долину, не имея за плечами ничего!

Тогда мама Ванессы, едва закончившая отделение языков в Институте исследования энергии, вышла замуж за начинающего журналиста. Они жили в маленьком доме на краю Долины, и даже на оплату счетов им хватало с трудом. Ванесса и теперь помнила, как тетя Мари без зазрений совести воспользовалась статусом родственницы, надолго воцарившись в доме сестры, и не один год ругала дешевые скатерти, завтракая хлебом с маргарином.

Мать Ванессы была спокойной, мягкой и уступчивой женщиной, чья вежливость растапливала ледяные горы. Она единственная сохраняла гармонию в семье. Именно мама Несси познакомила тетю Мари с будущим мужем, однако та впоследствии всегда упускала из рассказов эту деталь.

Девушка восхищалась маминым характером, но была рада, что не унаследовала его. Они с Дэвидом хорошо подходили друг другу такими, как есть.

Дэвид. Ванесса улыбнулась своим мыслям, выглянув в окно напротив. Ее причина номер два была лучшим парнем школы.

Хотя, честно говоря, таких парней в их школе было два. Они так крепко дружили, что, несмотря на их разные характеры и внешний вид, многие считали Дэвида и Эрика братьями.

Дэвид – парень со спортивной фигурой, короткими темными волосами, обворожительной улыбкой и карими глазами, казавшимися при свете золотистыми. Парень, обожающий темные джинсы и черные футболки под кожаную куртку. Лучший игрок школы, в выступлениях которого Несси не могла найти ни одного изъяна. Он редко говорил, но его насыщенный полутонами, громкий, уверенный голос многие готовы были слушать вечно.

Эрик – противоположность Дэвида. Высокий, худощавый, с зелеными глазами и светло-каштановыми волосами, вьющимися так мило, что хотелось пригладить их. Он любил деловой стиль: рубашки в полоску, серые брюки, лайковые ботинки и пальто – и предпочитал музыку спорту. Он разговаривал негромко и почти всегда официально, однако от его привычки подбирать слова как из старых романов девушки таяли как шоколад. Хорошо, что Несси к ним не относилась.

– Эй, собираешься выходить?

Пойманная врасплох вопросом соседа слева, Ванесса машинально поднялась, и автобус затормозил. Стремительно падая, девушка ухватилась за первое, что попало под руку, и ощутила тепло. Кто-то подхватил ее.

– Осторожнее, Ванесса.

Эрик!

Автобус остановился и открыл двери. Пробормотав благодарности, девушка выскочила на улицу первой. Свежий воздух вернул ей ощущение реальности, но голос парня из памяти не исчез.

Ладно, она почти не относилась к ним.

Ученики вышли из автобуса, любопытно переглядываясь и жадно глотая воздух. Ванесса, как и многие из класса, терпеть не могла поездки. Не только потому, что дороги Сумеречной долины не ремонтировали со времен Рима, из-за чего они представляли собой жесткую утоптанную годами землю, которая при дожде превращалась в липкую грязь, но и потому, что транспортные средства вообще не были созданы для климата Долины. Даже вне них всегда царила духота, что уж говорить о закрытых пространствах?

От бело-голубого здания с причудливо украшенными колоннами – Музея древних искусств – к автобусу спешила девушка-экскурсовод, одетая в бледно-голубое платье и красные лакированные туфли на низком каблуке. Две косы, переброшенные через плечо, делали девушку не старше самой Несси.

«Такую наши растерзают или засмущают», – подумала, осматриваясь, Несси и покачала головой. Не в этот раз.

К счастью для экскурсовода, среди одноклассников Ванессы были Дэвид и Эрик, редко принимавшие участие в подобных мероприятиях. Являясь негласными лидерами, они гарантировали порядок одним своим существованием.

– Приветствую вас в Музее древних искусств и редкостей Сумеречной долины! – экскурсовод начала преувеличенно громко и чуть тише добавила. – Наш музей является первым культурным зданием, построенным после основания города, и старше него считается только Городская библиотека. Множество реликвий, что вы увидите сегодня, собраны сотрудниками археологической кафедры Института исследования энергии, а часть – выкуплена у коллекционеров или подарена нашему музею. Пожалуйста, следуйте за мной. Мы начнем прогулку с залов Междуречья и Древнего Египта, чтобы лучше прочувствовать атмосферу залов Древней Греции и Рима, имеющих прямое отношение к истории нашего города.

Древняя Греция и Рим! Ванесса выпрямилась, стремительно занимая место ближе к экскурсоводу. Она согласилась на экскурсию ради двух этих залов и очень надеялась, что не разочаруется.

Она не любила музеи за скучную недвижимость экспонатов, однако надеялась, что Музей древних искусств хранит в себе что-нибудь интереснее расколотых горшков. И на этот раз ожидания ее оправдались.

Она почти не слушала рассказов, уверенная, что знает больше неопытной девушки-экскурсовода. Древние цивилизации были страстью Ванессы, и она прочитала множество посвященных им книг.

Здание музея Сумеречной долины было небольшим и снаружи мало привлекало взгляд, однако внутреннее убранство с лихвой окупало это. Роскошно декорированные залы, хранящие мрак подземелий и пещер, уходящие ввысь колонны, несущие на себе отпечатки древности, позолоченный лепной декор и облицовка мозаиками, даже спустя века сохранившими яркость цветов, увлекали Ванессу в пространство утраченных историй.

Они шли по залам, словно по коридорам другого мира, и в прохладе перед Ванессой оживали тени былых времен. Герои побеждали злодеев и монстров, о которых теперь лишь писали в книгах и показывали в фильмах. Женщины участвовали в боях, побеждали мужчин и воцарялись на тронах. Мужчины были красивы духом и телом, с юных лет разбираясь в вопросах политики, спорта и философии.

Все коридоры Музея древних искусств вели в зал, который называли Главным. Здесь небольшая люстра с электрическими свечами и отсутствие окон делали помещение достаточно светлым для того, чтобы осматривать витрины, но недостаточно ярким, чтобы увидеть сразу все.

Большая часть света в Главном зале была направлена так, что с каждым шагом и с любой стороны из тьмы перед зрителем возникала прекрасная статуя из белого мрамора. Она казалась живой: закрытые глаза, прижатые к груди руки и умиротворенное выражение на лице пробуждали в сознании каждого посетителя музея ощущение, словно мраморная девушка спит.

Они были не похожи как небо и земля – Ванесса и эта девушка, изображенная в мраморе. Светлые длинные волосы против черных волос, едва доходящих до плеч; хрупкость и грация против крепости и некоторой неловкости; выражение абсолютного покоя против эмоциональности.

Одноклассники, обычно не имевшие интереса к экспонатам, теснили Ванессу. Каждый стремился увидеть статую поближе, и экскурсоводу приходилось одергивать желающих дотронуться до мраморной девушки.

Даже Эрик смотрел на статую, не отводя взгляд. Он рассматривал статую так, словно видел в ней воплощение мечты.

Несси огляделась в поисках Дэвида и с ликованием отметила, что, в отличие от друга, парень не заинтересовался мраморной красавицей. Он разглядывал Главный зал, не останавливаясь ни на одном из экспонатов надолго.

– …так стала Океания статуей. И спит она уже несколько тысячелетий в ожидании чистой души с вечной судьбой… – услышала Ванесса последние слова девушки-экскурсовода и усмехнулась.

Легенды, увлекающие воображение и отдаляющие от реальности! Без них история цивилизаций казалась донельзя скучной.

Слова экскурсовода пробудили интерес в учениках.

– А это могу быть я? – спросил какой-то парень.

– Ты девушка что ли?

– Там сказано «душа», а она может быть любого пола!

– И почему тогда это ты?

– Это могу быть и я!

Одноклассники спорили, не обращая внимания на попытки экскурсовода окончить рассказ. Война за внимание мраморной девушки закончилась так же, как началась, – ничем, исчерпав саму себя.

Ученики отправились к выходу. Не любившая толпу Несси на миг задержалась в Главном зале. Она оглядела статую еще раз и, не найдя желанных изъянов, показала язык.

– Стой сколько угодно, а Дэвиду ты не понравилась, значит, он мой, понимаешь? – шепнула она, ткнув в статую. Кончиком пальца она невольно задела мраморную ладонь.

Статуя покачнулась, и девушка испуганно прижала ладони к ушам, однако сигнализация не включилась. Ванесса осмотрелась, медленно опуская руки, и выбежала из зала, не желая испытывать судьбу.

Экскурсия продолжилась в садах скульптур, расположенных в парке возле здания музея, но мысли учеников продолжили блуждать в полумраке Главного зала. В конце концов, статуя справлялась со своей задачей и умело овладевала умами зрителей, приходящих в музей.

Живым чернильным пятном казался дворец Аида, укрытый паутиной тысячелетий. Пусть в древнем храме давно не зажигались огни, в глубине комнат по-прежнему таилась жизнь.

Стены дворца шевелились, переговариваясь друг с другом, свечи таяли, растекаясь лужицей воска, слуги тенями разбегались в разные стороны. «Что-то должно случиться», – шептали они.

Их слова отражались от стен многократным эхом, пока не достигли клетки. Зеленый светлячок, бившийся о прутья, наконец выбрался и принялся метаться по залу в поисках выхода.

«Океания…» – прошептал, восставая, Мрачный бог. Стряхнув вечность, он поймал светлячка, и насекомое затрепетало в руках. Аид победно улыбнулся.

Его Океания проснулась. Она снова видела свет.

– Я долго ждал, – сказал Аид, сосредотачиваясь на тепле светлячка и отсылая его в мир живых. – В этот раз тебе не скрыться.

Светлячок исчез. Мрачный бог опустился на трон, разгоняя кончиками пальцев события тысячелетий по вискам.

Танат не подчинялся Аиду напрямую. Он знал это, но все равно отправил бога смерти к юной богине. Просчитался – и ошибка дорого стоила.

Аид и Танат являлись не господином и слугой, а братьями, равными по силе. Хотя Аид мог приказать, Танат решал сам, пришло ли время забрать душу или следовало оставить ее. До случая с Океанией их стремления были, если не одинаковы, то близки.

Пусть спящие не были живы и не были мертвы, и Аид едва мог влиять на них, он успел поймать душу Океании. Не подсмотри он нить богини у мойр, и потерял бы девушку навсегда.

Он не позволил исчезнуть душе, выторгованной огромной ценой у Зевса и Посейдона. Он стал ради нее Жнецом.

Сколь амбициозны были Олимпийцы, играя в солдатиков и королей! Они следовали собственным желаниям, обидам и интересам, нередко оставляя лишь выжженный лес.

Чем он хуже них? Он имел право на желание.

Пойманная душа Океании оказалась чересчур яркой для служащих Аиду Кошмаров, и он отступил, не желая терять слуг. Но Океания не спала безмятежно, о нет: влияние Мрачного бога коснулось ее снов, ведь они были единственной возможностью иногда видеть юную богиню.

Маленькая, упрямая Океания, отдавшая за свободу все, – точь-в-точь его зеленый светлячок, вырвавшийся из клетки тысячелетий. Свободный и беззащитный.

Пусть. На этот раз Аид не тронет ее снова тьмой, но и свет может стать погибелью.

Лети, светлячок, найди свою сестру…

– Мам, пап! – Ванесса вышла в коридор, осматриваясь в попытке понять, где находятся родители. – Я принесла аптечку.

– Сюда! – позвал отец из гостиной.

Ванесса поспешила на голос.

– А что, собственно…

Отец повернулся, и за его спиной Несси разглядела диван. Девушка замерла на миг, не веря тому, что видит.

На темном кожаном диване, придвинутом к светлой стене гостиной, лежала девушка, не отличимая от статуи из Музея древних искусств, которую Ванесса видела сегодня. Даже ее наряд был таким же!

Ход стрелок на настенных часах показался вдруг оглушительным. В одно мгновение Несси вспомнила все рассказы и слухи о том, что в Сумеречной долине происходят странные вещи.

«Нет, – Ванесса качнула головой. – Полный бред! Это просто похожая девушка».

– Несси, ну что ты встала! Дай нашатырь! – поторопил Ванессу отец.

– Сейчас, – откликнулась девушка. Она поспешила к отцу, на ходу открывая аптечку. Таблетки, пластыри, бинты... Пальцы ее не слушались. Она споткнулась о край ковра, едва сумев удержать равновесие.

– Дай, я сам! – не выдержал отец, двумя широкими шагами подходя к дочери и забирая у нее аптечку.

– Ты словно не в себе, – улыбнулась мама, придерживая дочь. Несси скинула с плеча руку матери.

«Да тут и Безумным шляпником станешь!» – мысленно выругалась девушка.

С первого раза найдя нашатырный спирт, мужчина отвинтил крышку, присел перед диваном и туда-сюда провел баночкой перед носом незнакомки. Ресницы девушки дрогнули. Она открыла яркие сине-зеленые глаза.

– Ах! – воскликнула она, выпрямляясь и боязливо прижимаясь к спинке дивана. Мама Ванессы улыбнулась девушке, желая успокаивающе коснуться ее плеча, но не решаясь.

– Несси, воды.

Ванесса взяла с круглого стеклянного стола графин, и, наполнив стакан, передала воду.

– Выпей, – женщина протянула незнакомке стакан воды, но девушка лишь сильнее вжалась в спинку дивана. – Здесь мята. Попробуй. Она приятная на вкус и успокаивает.

Незнакомка выглядела такой испуганной и потерянной, что, казалось, может снова упасть в обморок, однако она доверилась улыбке женщины и сделала короткий глоток, позволив матери Ванессы поднести стакан к ее губам.

– Вкусно, – прошептала девушка, и голос ее напомнил дуновение ветерка по краю вод.

– Заговорила! – мужчина подался вперед. – Хорошо! Тогда отвечай. Ты зачем под машину бросилась?

– Милый, – женщина неодобрительно покачала головой. – Она напугана.

– Но она же может ответить на вопрос? – не уступил он. Ванесса почувствовала прилив гордости: ее отец не стал бы известным журналистом, легко поддавайся он чужим увещеваниям и словам.

– Я... испугалась...

– Чего? – продолжил отец свой допрос.

– Будь мягче с девушкой, милый, – вновь заступилась за незнакомку мать Ванессы. – Ты даже не спросил ее имя. Как тебя зовут?

– Океания.

– Океания? Как остров?

– Остров? – девушка на миг задумалась. – Да, я жила на острове, – кивнула она.

Ванесса фыркнула. С такой ни в одну секретную миссию не пойдешь – воплощенная прозрачность, в которой не спрятать ложь.

– Ты жила на острове? – обеспокоенно переспросила мама Несси. Мужчина и женщина переглянулись.

– Ты не сильно ушиблась? – голос прозвучал чуть жестче, чем Ванесса хотела бы. Океания вжалась в спинку дивана сильнее. В коридоре зазвонил телефон.

– Подержи, – мать передала дочери стакан и вышла в коридор.

– Так чего ты испугалась?

– Не хочешь рассказать, кто такая? – спросила Несси в тон отцу.

Океания огляделась, словно решая, можно ли доверять этим людям и кому ответить первым. Телефон умолк.

– Да? Ага… да… ладно… понимаю! – мама вошла в гостиную, заканчивая звонок. – Тебя вызывают в редакцию, милый.

– Сейчас?

– Там сенсация в Музее древнего искусства… То ли кто-то пропал… то ли что-то украли…

Отец расправил пиджак. Океания вздрогнула – так, словно по поверхности озера пробежала мелкая рябь от брошенного камня.

– Уж не статую ли? – не удержалась Ванесса.

– Откуда ты знаешь? – женщина бросила на дочь подозрительный взгляд. Девушка выпрямилась.

«Океания просто похожа на статую», – повторила она про себя. Но как верить, когда факты вытесняли здравый смысл?

– Да так. Парни из школы на нее заглядывались, – отшутилась Ванесса. – Может, кто-то из них забрал как сувенир домой?

– Несси, – женщина покачала головой.

– Сенсация не ждет, – отец сделал глоток и поставил стакан на стол. – Но что делать с гостьей? Я думал довезти ее, когда пойму, что с ней.

– Сейчас ночь. Океания может переночевать здесь. А завтра Несси вернет ее домой. Ты не против, милый?

– Но, мам!

– Сделаем, как ты сказала, – согласился мужчина и бросил на гостью взгляд. – Не похоже, что она опасна. Я в машину. Ты возьми телефон.

– Хорошо.

– Папа, хоть ты послушай меня!

Как они могли оставить ее? Они даже не знали, кто эта Океания!

– В иное время я бы согласился с тобой, Ванесса, но сейчас не могу. Сенсации упускать нельзя.

– Ты же видишь, она боится больше, чем ты, – вторила отцу мама Несси.

– Пора.

Родители собрались в мгновение ока, унося с собой хаос, но не оставляя порядка. Ванесса закрыла за ними дверь, прислонившись лбом к холодному дверному косяку.

Они всегда оставляли ее одну. Работа была им важнее собственной дочери. Это не могла изменить даже незнакомка, оказавшаяся в их доме.

Ванесса со вздохом отошла от двери, решительно сжимая кулаки. Если ее родители не смогли добиться от Океании правды, она сделает это сама. Девушка вернулась в гостиную.

Океания сидела вплотную к телевизору, пытаясь то ли залезть в него, то ли разбить голову. Несси оттащила ее от экрана.

– Ты что делаешь?

– Это он! Мой остров! – девушка ткнула пальцем в телевизор.

Ванесса проследила за движением незнакомки: показывали новости. Девушка машинально прибавила звук.

Вот же! Она успела забыть, что до прихода родителей смотрела фильм про Атлантиду.

– Сегодня Россия и Вануату в Порт-Виле торжественно отметили двухсотлетний юбилей со дня первого контакта, – отвлек Ванессу от попыток вспомнить название фильма голос корреспондента. Она глянула в сторону телевизора. – В ходе праздника много говорили о нетронутой Океании и перспективах ее развития. Напомним, что за остров Океания с давних пор идут споры…

– Это мой дом! Мой остров! – вскричала незнакомка. Испугавшись ее эмоциональности, Ванесса выключила телевизор. Океания решительно обернулась к ней. – Пожалуйста, верни! Я хочу домой!

– Остров не станет твоим только потому, что тебя назвали в честь него, – возразила девушка. – И ты не попадешь туда, тыкаясь в телевизор.

– Т-те-ле-ви-зор? – по слогам спросила Океания. – А как попаду?

– Никак. Разве что скопишь денег и отправишься в путешествие... – Ванесса невольно вспомнила тетю Мари.

– Но отец подарил этот остров мне и сестрам! Они ждут меня!

– Откуда ты только взялась на мою голову!

– Из статуи, – простодушно ответила Океания. – Танат усыпил меня, превратив в статую, чтобы Аид не добрался до меня и…

– Ладно, – Несси вскинула руку, останавливая девушку. – Я поняла. Ты перечитала легенды Древней Греции.

– Древней Греции?

– Скажешь, не слышала о них?

Океания покачала головой и в жесте любопытства подобрала под себя ноги. Она словно готовилась слушать рассказ.

Ванесса вздрогнула, узнавая себя в этом жесте. Когда-то и она так же садилась на диван в ожидании нового рассказа. Мама придумывала для нее миры.

– Посиди, я сейчас вернусь.

Ванесса поднялась в свою комнату и из множества книг выбрала большую иллюстрированную энциклопедию о Древней Греции. С любовью проведя ладонью по матовой обложке, она вернулась к Океании.

Гостья раскрыла энциклопедию осторожно, точно никогда не видела книг. Она обвела пальцем объемные иллюстрации, пролистала несколько страниц и вопросительно уставилась на девушку, указывая на книгу.

– Это Древняя Греция?

– История Древней Греции. Тут написано.

– Мне не знаком этот язык.

– Ты же говоришь на нем!

– Правда? – изумилась Океания.

– Ладно, расскажу сама, – Ванесса забрала книгу и раскрыла подробную красочную карту на первом развороте энциклопедии. – Давным-давно на юге Балканского полуострова, а также на островах Эгейского моря и на западном побережье Малой Азии – она очертила территорию Эллады на карте, – располагалось государство....

Девушка не заметила, как ее увлек рассказ. Ванесса говорила об истории и искусстве, о богах, героях, о поглощении Греции Римом, о религии и традициях, вспоминая даже те подробности, которые, казалось, забыла. Океания верила каждому слову и не перебивала, хотя несколько раз ее глаза возмущенно загорались, словно она не была согласна с рассказанным.

Кто бы мог подумать, что эта девушка окажется ее первым слушателем?

– Собственно, это все, – глубоко выдохнула она.

– Так Аид женился на Персефоне? – удивилась Океания.

– Это все, что тебя волнует? – Ванесса вспыхнула.

– Конечно! Ведь это значит, я ему больше не нужна! Я свободна! – воскликнула девушка, изгибаясь, словно волна. Однако прилив радости схлынул так же быстро, как начался, и она опустила руки. – Но я не могу попасть домой. И я не знаю, кто пробудил меня ото сна…

– Океания, это легенды! Сказки! Богов не существует.

– Мой отец существует! И я существую! Я же проснулась спустя… спустя… тысячелетий! – повторила девушка новое слово.

– Тысячелетия, – исправила Ванесса и потерла пальцами виски.

– Тысячелетия, – как прилежная ученица повторила Океания.

Может быть, всему виной были чистые невинные глаза гостьи или то, что она стала первым настоящим слушателем для Несси за последние несколько лет, но она ощутила вину. Что, если все было правдой?

У Океании не было ни документов, ни денег, ни знакомых… Если Ванесса выгонит ее, гостья окажется в Доме на холме со своими рассказами о богах и оживших статуях.

– Вот что, – решила девушка. – Завтра после школы сходим в музей, чтобы посмотреть на статую. А сегодня спать!

– А у вас нет купален? – робко спросила девушка, ничуть не возражая, точно готова была принять любой план. – Я не купалась, кажется, много лет…

Ванесса скептически оглядела влажные волосы Океании и платье, испачканное белой крошкой. Да и платье – не платье, а как будто хитон. Несси качнула головой и поманила девушку за собой.

Кафель на стенах ванной вызвал у Океании восторг. Ванесса показывала, как включать воду и регулировать температуру – гостья отвлекалась на холод крана и мягкость полотенец, ощупывая каждую нить на них так, словно любовалась цветами.

Несси не выдержала непрекращавшихся восторгов и закрыла дверь. Океания продолжила оглядываться так, словно очутилась в храме.

Оказавшись в комнате, девушка выбрала для гостьи детскую пижаму: розовую, с котиками – и вернулась в ванную, предвкушая месть.

Пижама выпала из рук.

Океания, стоя на черно-белом кафеле, хлопала в ладоши, наблюдая за тем, как двое водных парней сражаются шпагами, пока другая часть воды расплескивалась по ванной, омывая девушку в платье.

Ванесса не знала, на что ругаться первым: на разыгравшееся воображение, рисующее управляющую водой, на Океанию, не снявшую платье, или на себя, оставившую гостью из Древней Греции в ванной одну?

– Я тебя на минуту оставила!

– Прости, – Океания обернулась, мановением руки успокаивая воду и отправляя ее в ванную. – Я первый раз увидела такие купальни. И мне было интересно, осталась ли со мной сила…

– Ты! – Ванесса подобрала пижаму. – Ты... можешь сделать так еще раз?

– Могу!

– Не смей! Никаких штук. С водой не играть! В телевизор не лезть! Меня слушаться! Поняла?

– Поняла, – Океания опустила голову.

– Вытрись, – Ванесса указала на полотенце. – И переоденься. Но без всякого… твоего.

– Хорошо, – поклонилась гостья, беря полотенце с пижамой, и вышла из ванной. Ванесса принялась вытирать пол.

Удивительно, но с пижамой Океания разобралась!

– Ну вот, можешь, когда хочешь.

– Прости, я доставляю одни проблемы, – извинилась Океания, низко кланяясь. – Если бы только ты могла показать мне какое-нибудь море… Кстати, я ведь даже не знаю, как тебя зовут...

Глаза Океании обладали удивительной способностью проникать за занавес чужой души.

– Ванесса. Но ты можешь звать меня Несси, – примирительно сказала девушка. – Я помогу тебе… э-э-э… найти море. Но сначала ты поможешь кое в чем разобраться мне, хорошо?

– Да!

– Идем, покажу, где будешь спать.

Несси отвела девушку в свою комнату. Океания послушно легла на приготовленное место на полу и отвернулась к окну. Ванесса устроилась на кровати.

– Ванесса? – тихо позвала Океания.

– Что? – отозвалась девушка, поворачиваясь к гостье.

– Знаешь, в мое время считалось, что с начала времен, с момента, когда первая звезда зажглась на небосклоне, существовал мир богов и Греция… Древняя теперь Греция. Я верила. Но, кажется, мы ошиблись, да?

– Все ошибаются, Океания.

– Ванесса…

– Что-то еще?

– Спасибо тебе за все.

Ванесса укуталась в одеяло плотнее, желая проснуться день назад. Она перевернулась на спину.

В конце концов, она, правда, коснулась статуи в Музее древних искусств. И Океания могла управлять водой. Что мешало легенде оказаться истиной?

Незамысловатая песенка вторила вращению колеса, расползаясь по миру радостью и печалью. Затерянная среди прибрежных гладких скал пещера была исчерчена ручьями, и то здесь, то там в быстрых потоках воды отражались юноши и девушки, боги и богини. Их образы сменялись один за другим, словно волны, омывающие песчаный берег моря.

Причудливая тень крутящегося колеса падала на лицо молодой женщины как темная изящная маска. Это была богиня случая, удачи и судьбы – Тихэ, вплетающая в полотно мойр собственные нити.

– Можешь выйти, – сказала она, не прекращая работу, и Аид отделился от тьмы, частью которой являлся. – Границы времен не поддаются твоей власти, верно? – с улыбкой спросила богиня, не поворачивая головы.

– Как быть там, где тебя не существует?

– Ах, Аид, – промурлыкала Тихэ, – разве мойры не предсказали, что тебя ждет? Как бы судьба ни обернулась роком.

– И это говоришь ты, вплетающая в судьбы бессмертных и смертных собственные нити, – парировал Аид.

– Мойры – вредные старухи, – фыркнула Тихэ. – Я же вечно юная дочь Тефиды и Океана. Наша дружба невозможна.

– А быть там, где тебя не существует?

– Возможно, – кивнула Тихэ. – Просто нужно не принадлежать ни к одному миру, ни к одному времени. Тебе повезло, что я в настроении, Аид. Но то, что ты должен сделать, я бы не пожелала ни одному богу.

– Если это подействует...

– Откажешься от божественности? Станешь более смертным, чем богом?

– Мне порядком надоели поля Элизиума и башни Тартара.

Тихэ рассмеялась, ускорив колесо.

– Тогда, Аид, надеюсь, ты полюбишь вкус боли.

– Едва ли он слишком отличается от того, к чему я привык, – пожал Аид плечами. – Что нужно делать?

– Я расскажу тебе. Но не здесь, – улыбнулась Тихэ, прикладывая палец к губам. – За нами наблюдают.

Ванесса проснулась, прижимая к груди край одеяла. Она могла поклясться, что во сне Тихэ напоследок повернула голову в ее сторону.

Сердце стучало, а в ушах по-прежнему стояли шелест вод и бег колеса. Что это было? Перечитала легенд? Не могла же она в самом деле увидеть древнегреческих богов и подслушать их секреты!

Будильник пропищал половину восьмого. Девушка вздрогнула и стукнула себя ладонью по лбу.

– Пожри тебя Эфон! Океания, вставай!

Ванесса поднялась с кровати. В бездну древнегреческих богов и богинь! С ними она совершенно забыла завести будильник на более раннее время, и теперь они с Океанией могли опоздать в школу.

Девушка выбралась из-под одеяла, едва не запутавшись в нем, и включила лампу в виде ловца снов. Она знала, что возьмет гостью с собой, но пока недоумевала, как объяснит ее присутствие учителям. Оставлять ее дома не стоило точно.

Океания, определенно, хорошо выспалась за тысячелетия – она поднялась быстро, заставив Ванессу пожалеть, что так рано разбудила ее. Девушка топталась у окна, ожидая, пока Несси соберется в школу.

Поскольку нынешний наряд гостьи слишком выделялся, Ванесса выбрала другой наряд. В джинсовом платье Океания была не отличима от школьницы. Даже розовый кардиган, наброшенный поверх, и собранные в небрежный пучок волосы не портили девушку. Надень на нее безразмерную толстовку, и то Океания, наверное, выглядела как богиня.

Ванесса приготовила бутерброды с сыром и колбасой и увлекла Океанию на улицу. Хотя до школы ходил автобус, в теплое время года проще было добираться до учебы пешком.

Улицу, где находился дом семьи Вуд, называли Аллеей грез. Она была последней построенной в Сумеречной долине улицей – еще тридцать лет назад здесь был сад, принадлежащий роду Априр, и следы этого сада жители Аллеи грез старались сохранять и поныне.

Выстроенные ровными рядами дома в два этажа с мансардными крышами населяли, в основном, семьи, прибывшие в Долину недавно. Искавшие покой, они находили его на Аллее грез.

Они жили размеренно: ходили на работу, воспитывали детей, устраивали по выходным походы или жарили на заднем дворе шашлыки, иногда прогуливались в центр города. Днем и ночью по будням на Аллее грез было тихо и, по мнению Несси, скучно.

Океанию же удивляло все. Она останавливалась, поднимая голову к красночерепичным крышам, и восторженно хлопала в ладоши при виде бездомной кошки или маленьких собак, пытавшихся казаться суровыми.

В каждом доме и дворе она замечала вещи, поражавшие ее. Даже обыкновенный бутерброд, съеденный по дороге, она расхвалила так, что Несси поверила, будто это чудо кулинарии.

В восторженности Океании не было ни капли лжи, так что Ванесса невольно уверилась: ее гостья пришла не из этого времени. Оставался вопрос: сумеет ли она здесь остаться?

Ванессе снова вспомнился утренний сон. Девушка не выдержала.

– Кто такая Тихэ?

– Моя сестра.

Несси растерялась. Океания отвечала прямо, не задавая вопросов по типу: «А что?» – и к такой честности непросто было привыкнуть сразу.

– Сестра?

– Да, – кивнула Океания. – Она старше, мудрее, сильнее меня. Но нас обоих породил Океан.

– В смысле, твой отец не Посейдон?

– Посейдон – часть Океана. Но сам Океан безграничен, и все его дети…

– Погоди... – Ванесса остановила объяснения девушки. – У меня появился другой вопрос. Твой отец властвует над морями. Твоя сестра – удача, которая вмешивается в судьбы смертных и богов. Как, будучи из такой могущественной семьи, ты не избежала брака с Аидом? Неужели не было иного способа, кроме как превратиться в статую? Отец просто отдал тебя?

– Он обещал мою руку Аиду. Боги серьезно относятся к клятвам и договорам.

– Вот тут я бы поспорила, – хмыкнула Ванесса, припоминая легенды.

– Кроме того, все боги подчиняются порядку. В некоторые вещи они просто не могут вмешиваться.

– Почему?

– Так можно пробудить Хаос.

– Ты хотя бы просила сестру или отца помочь?

– Нет, но...

– Короче говоря, ты, даже не пробуя, решила, что все бесполезно.

– Да, – Океания растерялась. Она привыкла беспрекословно подчиняться отцу. Она никогда ему не противоречила.

– Мы пришли, – Ванесса кивнула на расположенное буквой «п» большое трехэтажное здание из красного кирпича, окруженное черным железным забором с пиками, но Океания едва взглянула на него. Ее восторженность сменилась задумчивостью. – Слушай меня внимательно, Океания. Я представлю тебя как свою дальнюю родственницу, внезапно приехавшую в поисках родни. Мол, я не могла оставить тебя дома. Или... придумаю. Не знаю, сработает ли... но если вдруг... постарайся ни с кем не разговаривать и… не выделяться, ладно?

– Хорошо.

Ванесса вздохнула, жалея о словах, вызвавших перемену в настроении девушки, но в следующий миг выпрямилась и, взяв гостью за руку, вошла в школьные ворота. Она не привыкла предаваться унынию.

Во всем есть плюс. Задумчивость Океании может сыграть ей на руку.

Ванесса первой вошла в класс и обратилась к учительнице. Занятая подготовкой бумаг, та ответила машинально, не подняв глаз. Океания села у окна – на место другой девушки, которая сейчас болела.

Ванессе не нравилась идея сажать гостью за другой стол, но место за ним являлось зоной плохой видимости: учительница редко смотрела в ту сторону. Сейчас это было кстати.

На контрольных за место у окна сражались, но в остальное время оно пустовало. Образование было одним из немногих билетов, способных помочь жителям Сумеречной долины покинуть город.

– Что ж, – Ванесса скрестила пальцы. – Да не оставит нас Тихэ.

Школу огласил звонок. Учительница начала урок.

Океания старалась «не выделяться», но люди, запахи, ощущения отвлекали и манили исследовать, пробовать, узнавать. Множество новых чувств отдаляло девушку от слов Ванессы.

Океания перебирала волосы, пытаясь унять волнение и не смущать любопытством других учеников, когда почувствовала запах моря: такой знакомый и родной, что подалась вперед, ища источник. Ее глаза встретились с зелеными глазами юноши, вошедшего в комнату, и девушка тут же отвернулась.

– Прошу прощения за опоздание, – он огляделся. – Я могу...

Учительница махнула рукой. Ванесса сильнее скрестила пальцы, но опоздавший прошел ровно к тому месту, где сидела Океания.

– Великие боги, и ты Зевс… – прошептала Океания, закрывая глаза и чувствуя, как сила стремится соскользнуть с кончиков пальцев. – Да пребудет ваше правление вечным и справедливым…

Молитвы всегда успокаивали ее, и она молилась как никогда долго. Но то ли боги были слишком далеко, то ли ощущения были слишком сильны, в этот раз молитв оказалось недостаточно.

Океания ощущала родной и любимый запах, чувствовала взгляд заинтересованных зеленых глаз и уступала с каждым мгновением. В конце концов, она сдалась и, только снова взглянув в изумрудные глаза юноши, ощутила умиротворение. Она не знала, сколько это длилось.

– Привет, – наконец прошептал он, наклонившись к ней. – Меня зовут Эрик, а тебя?

Сердце девушки затрепетало от его голоса. Громкий «дзинь» не дал ответить. Ванесса подбежала к Океании.

– Мы опаздываем! Прости-прости!

Она схватила девушку за руку и как ребенка утянула за собой.

– Прости, – только и успела извиниться перед юношей Океания.

– Я же просила не выделяться! – проговорила Ванесса, когда девушки оказались в коридоре.

– Но я ничего не делала. Тот юноша, Эрик, сам поздоровался со мной и назвал свое имя.

– Конечно, ты ведь половину урока не спускала с него глаз!

– Он пах морем, – не стала отрицать она. – Взглянув на него, я вспомнила о доме. Я так давно не ощущала этот запах и... прости, я не могла отвернуться. Я старалась, Ванесса, честное слово, но не смогла.

Несси вздохнула, сменив гнев на милость, и поманила за собой. Ученики заинтересованно наблюдали за новенькой, так что Ванесса решила не стоять на одном месте долго.

– На самом деле, я могу тебя понять. Ты не первая, кто в него влюбился.

– Влюбилась? Ты... тоже?

– Не в него.

– В кого же?

– Давай, нам сюда.

Ванесса не торопилась делиться с Океанией сердечными тайнами, и та поняла это. Она не стала расспрашивать.

Большое прямоугольное помещение, не внушавшее ничего, кроме чувства отчуждения, было, по словам Ванессы, столовой. Когда-то директор и учителя решили ввести две больших перемены – после первого урока и в обед.

Шума в столовой было столько, что первые мгновения Океания не слышала собственные мысли. Несси же, напротив, почувствовала себя увереннее, так что даже замедлила шаг: наконец можно было говорить, не боясь быть услышанной.

Она взяла для Океании кашу и чай, а себе – цикорий и булочку с изюмом. Они сели за самый крайний столик, далеко от входа и раздаточного стола.

Гостья вновь погрузилась в мысли, не спеша пробуя еду. Ванессе это не понравилось: она обняла кружку, размышляя о том, как встряхнуть девушку.

– Почему ты не ешь? Невкусно? – она пыталась найти тему для разговора, но ничего стоящего на ум не шло. – Вы у себя в Океане ели что-то другое?

– Мы с отцом любили салат из водорослей, – просияла Океания. – А сестрам нравились моллюски. Они пили много амброзии, мне же больше нравилось молоко. Молоко было трудно достать, поэтому однажды отец приказал приносить ему в жертву больше молока. Это было перед тем, как я уснула.

Слова девушки казались наполнены еще большей печалью, чем прежде. Несси почувствовала необъяснимое сочувствие к Океании.

– Прости, если тебя задели мои слова.

Океания в поддерживающем жесте коснулась края рукава Ванессы.

– Все хорошо. Это я слишком задумалась. Произошло столько всего и... я пока не могу привыкнуть к этому миру.

– Твой мир очень отличался от нашего, верно?

– Очень, – Океания мечтательно улыбнулась. – Но, полагаю, лишь внешне. Мы носили другую одежду, видели другие пейзажи, имели другую еду и питье, но внутренне были такими же – все мы, смертные и боги. Мы ненавидели и любили. У нас были мечты.

– Его зовут Дэвид.

– Прости?

– Того, кто мне нравится, зовут Дэвид, – призналась Ванесса шепотом, чувствуя, как смущенно бледнеет. Она всегда бледнела, а не краснела, когда что-то смущало ее. – Они с Эриком друзья. Многие даже думают, что братья.

Девушка замолчала. Она впервые призналась в своем увлечении.

– Правда? – глаза Океании вновь заблестели. – Какой он? Что ты о нем знаешь?

– Мы с ним из разных миров...

Ванесса начала говорить и не заметила, как увлеклась. Она говорила и говорила, рассказывая все, что видела и знала о Дэвиде, что открыла о нем сама. Океания слушала внимательно, разделяя с девушкой каждое чувство. А потом вдруг взглянула вправо и просияла. Несси посмотрела туда же.

Дэвид и Эрик беседовали у окна. Ванесса быстро отвела взгляд.

– Хочешь узнать, о чем они говорят? – внезапно предложила Океания.

– Они же далеко от нас.

– Я могу слышать, – улыбнулась Океания.

– Это одна из твоих штучек? – скептически спросила Несси, не в силах отрицать привлекательность предложенного. Ладно, стоило признать, в отношении Дэвида она была немного сталкер.

Океания пожала плечами и обернулась к парням, настраиваясь на них. Закрыла глаза, представляя их образ, и отсекла лишние звуки. Удалось!

– Слушай, – прошептала Океания, привлекая Ванессу к себе.

– Что за… – начала было та и осеклась.

– Говоришь, ее забрала Ванесса? – словно наяву услышала девушка голос Дэвида. – Вот прямо утащила? – Дэвид фыркнул. – Эрик, ты всегда преувеличиваешь. Она не такая.

– Я даже имя ее не успел узнать! – возразил Эрик. – Я слышал, Несси представила девушку как свою дальнюю родственницу. А между тем никто прежде не слышал о ней.

– Может, у нее не было выбора. Не проявляй излишней заинтересованности в чужой жизни, Эрик.

– Ты же не можешь отрицать, что она...

– Эрик!

– Ты сведешь меня с ума своей ревностью, Дэвид, – вздохнул Эрик. – Ты запугал всех, кто влюблен в нее, но ни разу не поговорил с ней. Кто из нас здесь проявляет излишнюю заинтересованность в чужой жизни?

– Хватит! – Ванесса вывернулась из хватки Океании и откинулась на спинку стула. Она закрыла руками лицо.

– Ванесса… – шепотом позвала Океания девушку, и та нехотя открыла лицо. – Ты злишься? Расстроена? Почему?

– Мне просто хочется сказать кое-кому пару ласковых слов.

– Дэвиду? – просияла Океания. – Хочешь, подойдем к ним? Наверняка…

– Океания, это был сарказм.

– А что такое сарказм?

– Помнишь, каким тоном я ответила на твой вопрос? Так вот, этот тон не предвещает ничего хорошего. Все, что говорится таким тоном, надо воспринимать обратным образом.

– То есть ты, м-м-м, хочешь поругаться с Дэвидом?

– Умница.

– Но почему?

Ванесса закатила глаза. Нет, Океания, определенно, была не просто из другого времени, но и с другой планеты!

– Идем, – решительно поднялась она.

Когда девушки вернулись в класс, многие одноклассники изъявили желание познакомиться с таинственной родственницей Ванессы. Ни от кого не ускользнуло то, как быстро Несси утащила Океанию после первого урока, – все решили, что с этим связана тайна.

В конце концов, избежать внимания не удалось. Обиднее всего было то, что Ванесса сама невольно начала то, чего старалась не допустить.

Океания отвечала ученикам приветливо и кратко, но то и дело бросала боязливый взгляд в сторону Несси, пока та изо всех сил старалась оставаться спокойной. Быть в центре внимания было для Океании в новинку, и она очень боялась ошибиться снова – как с Эриком.

Спустя три урока Ванесса недобрым словом вспоминала собственные несдержанность и эмоциональность. Кто знает, не забери она Океанию с первого урока так резко, стали бы они объектом всеобщего любопытства? Теперь она понимала, что прерванный диалог Океании с Эриком не стоил подобных последствий.

Не давал Несси покоя и подслушанный разговор парней. Даже расчеты, обычно всегда действовавшие на девушку успокаивающе, не помогали.

Все менялось на глазах. Сначала Океания появилась на пороге ее дома, потом Эрик проявил заинтересованность в чужой жизни, затем Ванесса подслушала разговор о себе между теми, от кого меньше всего ожидала этого. Что дальше? Дэвид подойдет и сам заговорит с ней?

Урок математики впервые казался бесконечным. Негодование и рассеянность попеременно менялись в Несси, сражаясь за власть над сознанием девушки. Ей хватило нескольких грубых ошибок, чтобы решить: на сегодня уроков хватит.

Ванесса поставила жирную черту, закончив задачу, и обернулась к Океании. Та писала что-то с таким умилительно-сосредоточенным видом, что в ее сторону то и дело оборачивались одноклассники.

Пожалуй, Несси с самого начала надеялась зря. Возможно ли вообще было утаить от посторонних такую странную девушку, как ее гостья?

Звонок увлек учеников в коридор, но Океания не тронулась с места. Девушка показательно безразлично закрыла тетрадь, собрала вещи и подошла к Океании, с любопытством заглянув в исписанные ею листы. Аккуратные древние буквы по диагонали разбегались по странице.

– Океания?

Гостья подняла голову, неловко заканчивая последний знак. Посмотрела на Ванессу, оглянулась на полупустой класс и виновато улыбнулась.

– А все уже закончилось, да?

– Все мое терпение уже закончилось, да, – передразнила Несси, прикрывая тетрадь от проходящих мимо учеников. – Что ты делаешь, Океания?

– О! – девушка смущенно улыбнулась. – Ну... Я вспоминала заветы Афродиты. Понимаешь...

– А ты сама, Океания, понимаешь, что, загляни кто-нибудь в написанное тобой, и у него появились бы вопросы?

Океания задумчиво посмотрела на буквы, на Ванессу, обратно на буквы и качнула головой.

– Вы так не пишете уже, да?

– Мы не пишем так веков двадцать! Откуда ты взяла тетрадь и карандаш?

– Я попросила у девушки, что сидела рядом. Она оказалась очень доброй... А эти письменные принадлежности такие удобные! Я и не знала, что бумага бывает в клеточку и линеечку...

– То есть девочка видела, что ты писала, да?

– Не знаю.

– Все, мы точно с тобой окажемся в бездне. Идем, Океания, – вздохнула Несси, увлекая девушку за собой. – Может, стоило сказаться больной... – пробормотала она, открывая дверь класса.

– Я что-то сделала не так?

Ванесса покачала головой. Ей не нравилось, как растут тревожность и подозрительность. Она уже раздумывала над тем, что скажет соседке Океании.

Древние знаки можно объяснить, например, тем, что Океания придумывает тайный язык. Хорошая мысль! Только бы найти потом еще эту соседку.

– Так что там за заветы Афродиты? – полюбопытствовала Ванесса, отвлекаясь. – Какие-то обряды или магические штучки, вроде тех, что ты делала в ванной и столовой?

Океания смущенно улыбнулась. По бледным щекам девушки скользнул настоящий розовый румянец.

– Просто мудрость богини любви. Младшие боги любят ее уроки.

– И ты...?

– Нет-нет, – Океания замотала головой. – Я не успела. Но моя сестра рассказывала мне, что...

– Прости за вопрос, но зачем тебе советы любви?

– Я просто подумала... – Океания запнулась и решительно добавила. – Ванесса, как ты думаешь, что нужно девушке, чтобы понравиться Эрику?

Несси остановилась, едва не врезавшись в кого-то, и, извинившись, обернулась к гостье, не скрывая изумления. Она осмотрела ее с ног до головы.

Даже оставаясь собой, Океания привлекала всеобщее внимание. Если она возьмется привлекать кого-то осознанно, этот парень вообще сумеет прийти в себя потом?

– Океания, уж не влюбилась ли ты? – спросила она в шутку.

– Что в этом плохого? – девушка осталась серьезна.

– Ты ведь увидела его впервые в жизни! Ты не знаешь его!

– А разве нужно знать кого-то, чтобы влюбиться?

Хороший вопрос. И странный. Ванесса хотела ответить утвердительно, но поняла, что не может. Она тоже не знала Дэвида, однако помешало ли это ей влюбиться в него?

– Берегись!

На быстро надвигающийся силуэт Ванесса отреагировала молниеносно: укрыв Океанию, она увернулась в сторону, увлекая гостью за собой. Фигура поскользнулась и упала у их ног.

– Привет! – Эрик как ни в чем не бывало смотрел на девушек снизу вверх. Ученики вокруг пораженно выдохнули и начали толпиться. Полностью согласная с ними Ванесса едва сдержалась, чтобы не присоединиться к всеобщему изумлению.

– Ты чего? – Несси поразилась уверенности собственного голоса. – Тебе, м-м-м, помочь?

– Вот, поскользнулся, – он не сводил взгляда с Океании. – С кем не бывает, да?

С кем-то бывает, но в искренность Эрика Ванесса не торопилась верить. Такое ощущение, что он намеренно упал возле их ног. Точнее, у ног Океании.

Вот же! Стало немного завидно.

– Ты не ушибся? – обеспокоенно наклонилась Океания.

– Ты нас... – Несси сбилась с мысли. К ним подошел Дэвид.

– А-а, Дэвид, ты кажется, хотел что-то сказать Ванессе, верно? – Эрик не спешил подниматься с пола, выразительно глядя на друга. Тот смерил парня хмурым взглядом.

– Верно.

Все точно было спланировано и подстроено!

– Вообще-то мы торопились, – перебила парней Ванесса.

– А я хотел поговорить с твоей спутницей, – не отступил Эрик. – Обещаю, я не задержу ее надолго.

Зрители прибывали. Несси лихорадочно думала, как отказать парню в разговоре с девушкой, ради внимания которой он решил упасть у всех на виду. Оправдания находились плохо.

– Ванесса, я поговорю с Эриком, – Океания сделала шаг вперед. Парень с готовностью поднялся. – Это ненадолго, – добавила девушка.

Что там в заветах Афродиты такого, что вселяет такую уверенность? Надо бы почитать.

– Значит, тебя зовут Океания?

– Ванесса, – позвал Дэвид, отвлекая от уходящей с Эриком гостьи.

Да, похоже сейчас она бессильна.

– Давай отойдем, – сдалась девушка, предлагая Дэвиду пройти вперед первым. – Здесь становится слишком людно.

Скажи кто-нибудь раньше, что она будет разговаривать с Дэвидом как с равным, и она сочла бы этого человека сумасшедшим. А, между тем, получите и распишитесь. Она боялась за Океанию больше, чем за себя.

Эрик напоминал Океании солнце. Такое высокое, теплое, родное – солнце, что всегда появлялось над морем, пробуждая все живое.

Он был не похож на Аида, но, между тем, обладал едва уловимым отголоском из царства теней. Океания верила, Ванесса простит ей ее вольность. Она не могла отказаться от разговора с этим юношей. Даже просто возможность увидеть его отзывалась в ней радостью.

– Здравствуй, Эрик, – сказала девушка, надеясь, что и в этом времени сначала принято приветствие.

– Здравствуй, Океания, – поддержал Эрик, протягивая руку. Девушка удивилась непривычному жесту, но протянула руку и осторожно вложила ее в ладонь парня. Тот слегка пожал ее.

– Ванесса расстроилась, наверное, что я ушла, – она едва удержалась, чтобы не оглянуться. Невольно вспомнился «сарказм» Ванессы.

– Судя по тому, что я видел, Несси себя в обиду не даст. Пострадавший если и будет, то один. И не она.

Океания вздрогнула. Ее просили не делать глупостей, и, наверное, глупо будет рассказывать, какой разговор они с Ванессой слышали в столовой.

Девушка потупила взгляд, не зная, с чего начать. Все заветы Афродиты вылетели из головы.

– Не переживай, Океания, с ней все будет хорошо, – улыбнулся Эрик. – Кстати, у тебя редкое имя. Тебя назвали в честь островов в Тихом океане?

– Тихом... океане?

– Прости, если ошибся.

Такой остров есть? Да, Эрик не стал бы врать. Как плохо, что Океания ничего не слышала об этом раньше!

– Да... Возможно, меня назвали... в его честь.

Спокойно, спокойно! Океания обняла себя за плечи.

– Возможно? Ты не знаешь? Не помнишь родителей?

Что за странный вопрос! Конечно, она помнит и сестер, и отца, и мать! Девушка хотела ответить, но не посмела, вспомнив просьбу Ванессы.

– Помню, – кивнула она.

– Ты можешь не отвечать, если не хочешь, – ободряюще улыбнулся Эрик.

О, как она хотела ответить ему! Но Ванесса была права. Она слишком мало знает. Все ее нынешние знания для других – лишь легенды.

О, великие боги! Почему столь многое изменилось, пока она спала?

– Прости, Эрик. Мне нужно идти.

Юноша попытался поймать девушку за руку, но та ловко увернулась. Она обязательно попробует еще раз, как только узнает об этом мире чуть больше. Пока не время.

Дэвид молчал. Ванесса досчитала последний кирпич на стене школы, когда какое-то насекомое стало виться вокруг нее. Девушка игнорировала его, но надоедливая мелочь не торопилась улетать и, дождавшись, пока насекомое остановится, Несси попыталась поймать его.

– Светлячок, – Дэвид раскрыл ладонь. Маленький зеленый светлячок сидел на одной из линий ладони парня так спокойно и безбоязненно, словно они с Дэвидом были родными.

– Но сейчас не ночь, – заметила Ванесса. – Разве им не положено летать только ночью?

– А ты всегда следуешь положениям, Ванесса?

Девушка удивленно моргнула. Чудесно, они заговорили. Но почему первый же вопрос оказался таким неожиданным?

Следовала ли она положениям? Старалась. Но ей не удавалось следовать им всегда. Взять хотя бы то, что происходило сейчас. Вписывалось ли оно в мир каких-то положений?

– Стараюсь. Но слишком часто положения устанавливаются нами же. А кто сказал, что мы устанавливаем только верные правила?

Дэвид молчал мгновение, словно что-то обдумывая.

– Будем друзьями, Ванесса? – вдруг предложил он.

Что? Осмыслить девушка не успела.

– Океания, постой!

Ванесса обернулась и, заметив преследуемую Эриком Океанию, бросилась к гостье. Ну вот, опять! Сначала она сама хотела поговорить с Эриком, а теперь убегает?

– Океания, спокойно.

Океания взглянула на Ванессу и, судорожно выдохнув, спряталась за ее спину. Ну, Эрик, если ты что-то сделал, держись!

– Эрик, что ты натворил? – спросил Дэвид, вторя мыслям Несси. Девушка почувствовала неконтролируемую благодарность.

– Не поверишь, но я даже не успел ничего натворить.

– Я точно не поверю, – Ванесса нахмурилась. – Океания бежала от тебя как от смерти.

– Она просто бежала, – Эрик смотрел на Дэвида так, словно они обменивались мыслями. Ванесса поежилась.

– Не хочешь говорить, не надо, – решительно отвернулась Несси. – Мы уходим!

– Стой!

Дэвид вытянул руку, останавливая Ванессу в попытке что-то сказать, и зеленый светлячок упорхнул с его ладони в сторону Океании.

– Океания!

Эрик подхватил ослабевшую девушку. Метнувшийся к ним светлячок взорвался, осыпаясь множеством зеленых искр.

– Он здесь, Ванесса, здесь… – прошептала Океания.

Десятилетия, столетия, тысячелетия... Аид словно смотрел сон, полный бесконечного ожидания. Башни возводились и разрушались, правители и страны сменяли друг друга, но люди оставались теми же. Он сам был сном.

Более смертный, чем бог, он не принадлежал новому миру, но и не мог вернуться в старый – все, как говорила Тихэ. Вместе с цивилизациями он исчезал и появлялся вновь, занимая место то советника, то судьи, то врага, то генерала, то главы государства.

Он скучал, хотя и разыгрывал смертных как фигуры на шахматном поле, потому что среди них попадались лишь пешки. Он видел их шаги, как если бы те были ходами на шахматной доске. Каждая пешка хотела стать королевой, но редко какая из них добиралась до края доски.

В бесконечной тьме не имеющего ни стен, ни окон, ни дверей пространства под бледным светом, спускавшимся откуда-то сверху, за старинной шахматной доской с фигурами, сделанными из мутного хрусталя, Аид коротал столетия.

Шорох, как если бы кто-то наступил на сухую траву, он оставил без внимания. Из тьмы вышла молодая женщина в безупречно белом длинном платье с широкими рукавами, украшенными золотой вязью.

– После всего ты просто отпустил ее, Аид?

– А, Тихэ, – кивнул Аид, отвлекаясь от шахматной доски и поднимая наполненный бокал в знак приветствия. Темные длинные волосы делали его лицо выразительно бледным, точно наполненным лунным светом. – Тебя не было, кажется, сотни лет.

Тихэ бесшумно подошла к шахматному столу и села напротив Аида. На миг подол ее платья приподнялся: богиня была босиком.

– Мы виделись несколько дней назад.

– Мое время теперь идет по-другому.

Тихэ взмахнула рукой, снимая тьму, пропитанную запахом воска, как если бы та была краской. Аид щелкнул пальцами, зажигая для богини свечи.

– Играешь... – она коснулась края доски.

– Партия не удается.

Белые король и башня, защищенные нестройным рядом пешек, противостояли четверке черных из башни, коня, короля и пешки. Явный перевес по числу фигур принадлежал белым, но черные держались вместе, не желая уступать. Две башни стояли напротив друг друга, но не спешили атаковать.

– Будет ли продолжаться игра, если все они уничтожат друг друга? – спросила Тихэ с любопытством. Шахматы – это забавное изобретение смертных – напоминали ей битву богов.

– Ты богиня, противостоящая мойрам, не я.

– Но ты и я – как эти башни напротив друг друга.

Аид откинулся назад, на спинку обитого красным шелком кресла с высокой спинкой, оглядывая Тихэ так, будто видел ее впервые. Она коснулась фигуры черного короля.

– Океания может быть этим черным королем.

– И она хорошо защищена конем и пешкой. Однако еще немного, и черная пешка станет королевой. Белых больше, и они могут дойти до края доски.

– Но у черной пешки это получится раньше, – добавила Тихэ. – Понимаю теперь, почему эта партия не дает тебе покоя, – женщина улыбнулась. – Что, если я сделаю так?

Аид неотрывно следил за движением руки богини. Белая башня отвлекла внимание черных фигур.

– Когда я видел Океанию в последний раз, рядом с ней были замысловатые наряды и механизмы. Сколько еще до этого веков?

– Ты боишься в ожидании упустить появление королевы, – кивнула Тихэ, понимая беспокойство Аида. – Но ты сделал свой ход, – богиня подперла подбородок рукой в жесте любопытства. – Как поживают те парнишки, которых ты недавно приютил?

– Их боль не стала меньше.

– Они не похожи на недостойных, которых ты выбирал раньше. Для них твой дар все равно что проклятье. Почему ты взял их к себе?

– Я сам задаюсь этим вопросом, – Аид коснулся кончиком пальца края доски. – Смертные так много внимания придают своей жизни, что только в смерти становятся собой. Они заинтересовали меня.

Тихэ улыбнулась и от этого словно наполнилась внутренним светом. Мечтатели, бунтари и упрямцы всегда были ее любимцами.

– Взгляни на себя! Ты изменился. Раньше ты сохранял порядок, не внимая ничьим мольбам, а теперь только и делаешь, что бросаешь вызов природе.

– Кто сказал, что природа знает лучше меня?

– Ах, Аид, я ничуть не жалею, что помогла тебе. Ты всегда обладал огромной властью, но, лишь отказавшись от нее, раскрыл собственную силу, – Тихэ медленно обвела шахматную доску рукой. – Эту партию сейчас не доиграть. В конце концов пешка преобразится. Только тогда ты увидишь исход.

– Когда это произойдет?

– Не скоро и не рано, – Тихэ пожала плечами. – Тогда, когда должно произойти. Не торопись, Аид, насладись мгновением. Займись чем-нибудь, кроме политики и боли. Ты всегда любил смертных, так побудь разок не над ними, а одним из них.

– Как ты? – задумчиво отозвался он. Богиня удачи поднялась, вновь накрывая пространство тьмой.

– Если сумеешь, – с улыбкой отозвалась Тихэ.

Ванесса перехватила Океанию у Эрика и приложила ко лбу гостьи ладонь. Девушка казалась необычайно холодной.

– Похоже ей нездоровится, – она помогла Океании подняться. Девушка не открывала глаза, но машинально подчинялась Несси. – Я отведу ее домой.

– Я могу помочь.

– Не нужно, Дэвид. Дальше мы справимся сами.

Ванесса увела Океанию подальшей от парней и, вытащив из сумки бутылку воды, увлажнила лицо гостьи. Океания открыла глаза. Из-за болезненного блеска их цвет казался еще более ярким.

– Ванесса...

– Что случилось, Океания? Ты больна?

– Аид. Он нашел меня.

Опять! Ванесса застонала. Да Аид был для девушки навязчивой идеей!

– Океания, я тоже никогда не видела, чтобы взрывались светлячки, но это вовсе не значит, что Аид нашел тебя.

Девушка поразилась собственной уверенности. Стоит у школы с гостьей из другого времени, говоря о древнегреческих богах так, словно те существуют на самом деле. После ожившей статуи ее не удивляли даже взрывающиеся светлячки.

– Ты не понимаешь! – едва не срываясь на плач, воскликнула Океания.

– Так объясни.

– Светлячки являются воплощением душ. А души принадлежат Аиду. Он не просто... как ты сказала... взр...

– Взорвался?

– Да, – Океания кивнула, чуть успокаиваясь. – Светлячок исчез, потому что нашел меня. Он рассказал все Аиду.

– Боги, Океания! Хорошо, – Ванесса умолкла, пытаясь подобрать верные слова, – предположим, ты права, и Аид нашел тебя. Что дальше? Никто не будет заставлять тебя быть с ним.

– Никто не будет заставлять? – тихо прошептала девушка, словно никогда не слышала таких слов.

– Именно! Ты свободна, Океания. Ты сама решаешь, с кем хочешь быть. У нас в Долине куча служб. Хочешь, обратимся в полицию, описав твоего Аида? Скажем, что он, м-м-м, преследует тебя.

– Кто такая полиция? Ваши боги?

– В некотором смысле да, – Ванесса рассмеялась. – В нашем мире они похожи на богов.

Кажется, им обеим полегчало. Океания попыталась встать.

– Я должна извиниться перед Дэвидом.

– Что? – Ванесса машинально преградила девушке путь. – Извиниться перед Дэвидом? Это еще зачем?

– Я ведь чуть на него не упала.

– Вообще-то тебя подхватил Эрик, – сообщила Ванесса. – И, кстати, да! Раз ты вспомнила, я спрошу Почему ты убегала от парня, с которым стремилась встретиться?

– Я совсем неумелая, Ванесса. Он начал спрашивать меня об имени, родителях и Тихом океане, а я даже не знала, что такой океан есть. Я не знала, что ответить, и врать ему не могла.

– Зови меня Несси, Океания, – в жесте поддержки девушка сжала руку гостьи. – Я скажу так. Эрик просто не знал, как начать разговор, поэтому и спрашивал тебя о том, что приходило в голову. Ты должна была остаться такой же решительной, как когда уходила с ним! Почему бы в следующий раз тебе самой не задать ему пару вопросов?

– В следующий раз? – с надеждой спросила Океания.

– Именно так. Я уверена, вы встретитесь снова, – Ванесса кивнула. – Вынуждена признать, однако, в одном Эрик был прав. Имя «Океания» бросается в глаза. Почему бы нам не сократить его? Я могу звать тебя Кени.

– Кени? – переспросила девушка, словно проверяя, как звучит слово.

– Нравится?

– Но речь как будто о другом человеке.

– Что ж, – неохотно согласилась Ванесса. – Это правда. Но ты и есть другой человек, Кени. Ты в другом времени и пространстве. Разве не так?

– Так, – Океания кивнула, но голос ее показался Несси расстроенным.

– Прости, я, наверное, зря предложила. Если ты против, забудь.

– Не против, – перебила девушку гостья. – Мне нравится твой мир, хотя я и скучаю по дому. И мне нравишься ты, Ванесса. Поэтому я приму имя, что ты дала мне.

– С-спасибо? – растерялась Несси. Океания не переставала удивлять ее.

– А вы помирились с Дэвидом?

Вот же! Слова и действия Кени невозможно было предугадать!

– Он предложил дружить.

– Как здорово! Надеюсь, я тоже смогу дружить с Эриком когда-нибудь.

– И тебе будет достаточно этого? Простой дружбы? А как же заветы Афродиты? – передразнила девушка.

– Все произойдет, как должно, – пожала плечами Океания и расправила складки одежды. Голос ее был наполнен решимостью.

– Тогда идем домой.

Ванесса убрала бутылку воды и подняла с земли сумку. Океания наблюдала за ее действиями, наклонив голову.

– Домой? Не в музей?

Какая хорошая память! Несси успела забыть о собственных планах.

– В этом нет нужды. После всего, что я видела сегодня, идея с музеем кажется неуместной.

– Ты веришь мне?

– Верю.

– Тогда будем друзьями, Несси?

– Подруги, – протянула Ванесса руку.

– Подруги! – радостно пожала ладонь девушки Океания.

Музей древних искусств и редкостей Сумеречной долины был переполнен. На его входах и выходах красовались желтые ленты с надписью «Не входить!», а возле здания толпились полицейские и журналисты. Детектив делал третий обход коридоров музея, сопровождаемый ночным охранником.

– Итак, вы пошли на звук и...

Детектив изо всех сил старался выполнять служебные обязанности, но показания охранника были запутанными, а у детектива страшно болела голова. Все слова свидетеля казались плохо различимым шумом.

– Да, и я увидел там вора. А потом этот вор... он просто бросился к окну. И выбежал.

– У него в руках была статуя?

– Н-нет, – покачал головой охранник.

– Тогда почему вы уверены, что это был вор?

– Дык, а кто еще это мог быть?

Если музей был закрыт на ночь, любой человек, бродящий по зданию, оказался бы под подозрением. Но одно дело – вторжение в музей, и совсем другое – кража экспоната.

– Вы разглядели его?

– Мне показалось, это была девушка.

Младший помощник детектива не выдержал. Он поравнялся с детективом.

– Боги Долины, почему вы его слушаете? Его слова похожи на бредни. Если это был вор, где была статуя? И как он мог выбраться через окно, если на окне ни отметины?

– Конечно, ни отметины! Оно пуленепробиваемое! – поддакнул охранник.

– Вы только что сказали, что вор выбрался через окно.

– Дык я о том и говорю! Это был не простой вор, мастер своего дела.

– А, может, вам просто померещилось? – фыркнул младший помощник. – Вы сторожили музей третью ночную смену.

– Однако ж статую украли, и я видел кого-то ушедшего через окно, – не сдавался охранник.

– Достаточно! – перебил детектив обоих. Он обратился к следователям, делавшим записи. – Вы проверили замки?

– Так точно. Следов взлома нет.

– Что с залом, где стояла статуя?

– Больше ничего не украли. От статуи остались куски сухой краски.

Детектив потер лоб. Это дело с самого начала выглядело подозрительно. Почему воры не взяли драгоценности? Почему не сработала сигнализация? Почему все сотрудники музея внезапно оказались вне досягаемости?

Все эти вопросы приводили детектива к новой догадке. Что, если охранник только выдумал ночного гостя, а статую спрятал где-то сам?

– Старший прибыл.

Наконец-то! Детектив обернулся.

Перед ним стоял высокий худой мужчина с черными волосами, завязанными в хвост. Человек был бледен и одет в длинный темный плащ, а его глаза сияли притягательным, но потусторонним светом.

– Я так полагаю, вы господин...

– Айд, – подсказал он, протягивая руку.

– А это имя или фамилия? – детектив пожал прохладную гладкую ладонь.

– Не имеет значения, – Айд убрал руку и надел перчатки. – Я слышал, дело чрезвычайной важности. Поясните кратко.

– Пропавшая статуя была одним из самых значимых экспонатов коллекции, – один из полицейских оторвался от записи. – На нее приходила смотреть вся Сумеречная долина. Такая утрата!

– Конкретнее, – остановил Аид.

– У нас есть один свидетель, – неуверенно прошептал полицейский.

Айд фыркнул и обернулся к детективу. Тот выпрямился.

– Свидетель есть, но я бы не верил ему, – отрапортовал детектив. – Он дежурил третью ночную смену и вполне мог обознаться. Кроме того, у меня есть некоторые подозрения...

– Что он выдумал историю и спрятал где-то статую сам?

Детектив удивленно кивнул. Это было настолько явно, или господин Айд умел читать мысли?

– Бывает и такое. Я разберусь, – Айд повернулся в сторону охранника и сделал шаг. Детектив неохотно пропустил старшего вперед.

– Я уже все рассказал, – встал в защитную позу охранник.

– Можете не повторять, – разрешил Айд. – Вы видели вора. Хорошо. Вы запомнили, как он выглядел?

– Я сказал, это была девушка. У нее были длинные волосы и платье в старинном стиле. Точнее не скажу, темень была. Да и не разбираюсь. Поди, запомни их названия: худи, шуди...

– А если бы я привел эту девушку, вы бы смогли опознать ее?

Господин Айд задавал вопросы быстро, словно по списку. Это восхитило детектива.

– Я видел со спины, но... думаю, сумел бы вспомнить. Она чем-то отличалась от других, понимаете?

– От других?

– Ну, от тех, которые до этого приходили на экскурсию. Да даже и ото всех, кого я видел.

Айд обернулся к детективу, словно спрашивая, о каких других идет речь, и тот поспешно пояснил.

– Перед исчезновением в музей приходила группа школьников. Они были последними, кто видел статую в тот вечер.

– Опросили?

– Нет, господин Айд, – вмешался полицейский, отвлекшись от записей. – Не успели.

– А если бы и успели, разница? Они всего лишь дети.

– А вы знаете, что сорок процентов преступлений совершаются подростками? Статуи нет. Следов взлома нет. Единственное, что известно: ночью в музее кто-то был. Это, по-вашему, информация не первостепенной важности? Вы уверены, что это не один из подростков? Вы уверены, что статую не уничтожили? Ей было много лет, а достоверность мрамора не установили. Статуя могла быть из гипса. В Древней Греции знали множество материалов. Да и возможность подделки не стоит исключать. Может, подростки заключили пари на ночь в музее... но ночью что-то пошло не так... или статуя намеренно была уничтожена.

– Погодите, но вы ведь говорили, что...

– Господин Айд, вы хотите допросить подростков? – вмешался полицейский. Детектив сжал кулаки.

– Не допросить. Поговорить, взяв с собой охранника. Возможно, он узнает кого-нибудь. Можете устроить неофициальную встречу в школе?

– Можно связаться с директором по поводу мер поведения... или...

– Чудесно, – кивнул Айд. – Сделайте все к завтрашнему дню.

– Завтра? Но...

– Проблемы?

– Нет-нет, я что-нибудь придумаю.

– К вечеру жду известий.

Айд повернулся в сторону выхода. Несколько полицейских с записями увязались за ним, докладывая о ходе дел.

Детектив обернулся к центру зала, еще раз взглядом проходясь по кускам сухой краски, и разочарованно вздохнул. Хотя он не такой представлял встречу с главным, она производила впечатление.

Ванесса не знала, где находится. Плохо освещаемая полупустая комната: стол в центре, накрытый доской со старинными шахматами, множество бумаг, канделябры с электрическими свечами, лужа возле стойки – все в таком беспорядке, словно не убирались много лет.

Тени шептались. Несси не могла разглядеть, что скрывалось в углах комнаты, но, казалось, там кто-то стоял. Она чувствовала себя легкой, словно не имеющей тела, но противоречивый клубок чувств был как никогда сильным.

Девушка попыталась сделать шаг. Незримая фигура появилась перед ней, опережая на мгновение, и связала Ванессу ее же чувствами.

– Кто ты?

– Несси! – Океания отстранилась, поняв, что девушка проснулась, и заправила за ухо прядь волос. – Что с тобой? Ты кричала! Увидела Кошмар?

Ванесса приподнялась на кровати, потирая лоб. Сквозь плотно зашторенное окно не проникал уличный свет, и тьма выглядела пугающей. Несси быстро включила светильник.

Океания сидела у кровати, держа девушку за руку. Этот жест, полный преданности и тревоги, заставил Ванессу благодарно сжать руку гостьи в ответ.

Это был первый раз, когда кто-то оказался рядом в момент, когда Несси требовалась поддержка. Это был первый раз, когда кто-то пробудил ее от кошмара.

Ванесса высвободилась из рук Кени и, поднявшись с кровати, подошла к окну, раскрывая шторы. Наполненная бледно-желтым светом аллея была пуста. Родители девушки не вернулись.

Ванесса коснулась лбом прохладного стекла, оставляя на нем след от теплого дыхания. Сколько раз она стояла так же в надежде увидеть свет фар знакомого автомобиля?

Океания подошла к ней сзади. Голос гостьи звучал встревоженно.

– Несси? Пожалуйста, не молчи. Я боюсь молчания.

– Я видела кошмар, – отмахнулась девушка. – Кошмары... снова.

Ванесса замолчала, не закончив фразу. Она не любила сны. Ее сновидения всегда были слишком реалистичны: хотя она не предсказывала будущего и не бродила по другим мирам, каждый кошмар Несси переживала как будто в действительности.

Она не помнила, когда и почему это началось. Она никому не рассказывала об этом – даже родителям. Казалось странным говорить о кошмарах теперь, и притом с почти незнакомым человеком.

– Что ты видела? – голос Океании был мягок. – Пожалуйста, расскажи.

Ванесса закрыла глаза. Если не теперь, то когда еще она сумеет облегчить душу?

– Я видела тени. И комнату. Там стояли шахматы, и кто-то прятался в темноте. Какое-то время я была незримым наблюдателем. А потом он схватил меня. Связал изнутри, словно сделав из моих чувств веревки.

– Он спросил что-нибудь?

– Да, – Ванесса открыла глаза и обернулась. – Он спросил, кто я и почему преследую. Тартар возьми! Я преследую? – она хлопнула ладонью по стеклу и отвернулась от окна. – Это меня преследуют эти дурацкие сны!

– Ты похожа на жрицу, Несси.

Океания говорила тихо, но ее слова разошлись эхом внутри Ванессы, разбившись на множество кусочков: «Ты... жрица... ты...»

– Что ты сказала?

– На жрицу, – повторила Океания. – Или на оракула. У каждого бога есть такой. Во снах и наяву оракулы и жрецы видят разные картины – чаще мельком, как бы в тенях. Они могут не знать причин и смысла увиденного. Однако стоит появиться тому, кому предназначено видение, и тени обретают форму. Так оракулы и жрецы передают послания богов.

– Понимаю, о чем ты, – Ванесса кивнула. – У нас такие тоже есть. Мы их называем экстрасенсами. Но я не верю в них.

– Но еще во снах живут Кошмары.

– Как это кошмары живут во снах?

– Они слуги Аида, – прошептала Океания. – Все царство снов принадлежит ему. Хотя оракулы и жрецы могут служить разным богам, они всегда остаются связаны с царством Аида.

– И эти кошмары, они...

– Они наблюдают за бродящими во снах. В основном, лишь наблюдают, но иногда, по приказу, могут мешать и помогать. Все Кошмары были смертными, пока Аид не забрал их души на службу.

– Какое изящное объяснение! – усмехнулась Ванесса. – Ученые головы ломают над тайнами сна, а ты объясняешь все так, словно пишешь сказку.

– Это плохо?

Ванесса покачала головой.

– Для тебя нет.

– Благодарю.

Океания приняла слова Несси за комплимент, и та не стала разубеждать в этом гостью. Ванесса опустилась на пол, предлагая Кени присоединиться.

Несколько мгновений девушки молчали. Молчать с Океанией было приятно, но сейчас Ванессе нужен был разговор.

– Скажи, а как выглядит Аид? Он... красивый?

– Красивый? – Океания попыталась связать воедино образ мрачного бога и Эрика, но не смогла. Она села рядом с Ванессой. – Он бог.

– Согласна, дурацкий вопрос, – фыркнула девушка. – Но как он выглядит?

– Высокий мужчина с темными волосами.

– И все? – Ванесса покачала головой, ожидая большего. – Под твое описание подойдет половина мужчин Сумеречной долины. Светлые люди у нас встречаются редко.

– Прости, я не сильна в описании, – смутилась Океания. – Я представляю Аида очень хорошо, но, стоит начать, и я не могу подобрать слов. Мрачный бог изменчив, как и его царство.

– То есть теоретически он может выглядеть как угодно, – подвела итог Ванесса. – А его слуги такие же, как он?

– Кошмары постоянны. Каждый Кошмар выглядит таким же, каким он был тогда, когда заключил с Аидом сделку, но иногда Аид дарит им красоту. Кошмары не стареют и не могут умереть, но в то же время они не являются богами.

– Что это значит?

– Кошмарам нужно питаться чужой энергией, чтобы не потерять смертное «я». Пока служат Аиду, они могут бродить по снам смертных и богов, что полны энергии. Но стоит Кошмарам лишиться положения в царстве Аида, и они становятся частью ничто.

– Ты звучишь так, будто жалеешь их, Кени.

– Одинаково ужасно быть во власти Аида и стать частью ничто, – с болью в голосе проговорила Океания. – Кошмары никогда не смогут переродиться.

– Но они сами заключают с Аидом сделки, – Несси не чувствовала к «Кошмарам» жалости. – Должны же они осознавать, на что идут.

– Каждый может столкнуться с моментом безысходности, – заметила Океания. – Понять сделавшего выбор в таком случае способен лишь тот, кто был в подобной ситуации. Другие могут называть его глупым или умным, трусом или храбрецом... Все это – ловля ветра, сменяющего направление каждый день.

Несси задумалась над словами Океании – это был самый длинный монолог гостьи с тех пор, как они познакомились. Кени рассматривала тени, скользящие по стенам комнаты и отдыхающие на кровати.

– Я верю, выбор есть всегда, – отрезала Ванесса. – Даже в самых проигрышных партиях можно найти хороший шахматный ход.

Океания не стала спорить: вероятно, не захотела, а, может быть, не смогла. Вместо этого она неожиданно спросила.

– Несси, а что такое шахматы?

– Серьезно? – Ванесса не поверила тому, что слышит. – Ты не знаешь, что такое шахматы? Ты никогда не играла в них?

– Нет.

– Да это же одна из древнейших игр! – воскликнула девушка, поднимаясь с кровати. – Ее называют игрой богов. Тебе стоит попробовать. Погоди, где-то у меня тут была шахматная доска…

Если игра за шахматами и не являлась забавой богов, то время за ней безусловно текло подобно тому, как идет у богов. Несси убрала очередную фигуру с шахматного поля, когда за окном уже начало светлеть. Птицы возвещали новый день.

– Почему ты не поживилась пешкой, когда была возможность? Ты ничего не потеряла бы.

– Но и не приобрела, – Океания уверенно сделала очередной ход.

– И все-таки следи за королевой.

– Стоит ли так волноваться о ней? – Океания откинула назад прядь светлых волос. – Разве без нее победа невозможна?

Ванесса сделала ход. Хотя Кени не понимала важность многих шахматных фигур, играла она на редкость неплохо.

– Подумай сама: королева ценна. Она одна может противостоять половине тяжелой артиллерии.

– Тогда, если убрать обеих королев, игра станет более честной?

Идея Кени казалась неожиданной, но простой. Ванесса задумалась.

Гостья поступала так, как не ожидалось. С каждым разом выиграть у нее становилось сложнее.

– Возможно, ты права, – Несси осторожно сделала ход. – Я не думала об этом.

– Мне кажется, королевы похожи на богов. Большую часть времени они не вмешиваются в игру, но делают силы неравными, выходя на доску, – Гостья передвигала фигуры легко и ничуть не сомневаясь. – Будет честнее дать свободу другим и не зависеть от хода богов, – Океания съела королеву Несси.

Ванесса вынужденно съела королем королеву Кени и откинулась назад, не в силах продумать наперед даже два хода. В комнате зазвонил будильник. Никогда еще Несси не была так рада звонку будильника.

– Давай, Кени. Пора собираться в школу.

– Но мы не закончили, – Океания звучала расстроенно. – Я снова сделала что-то не так, да?

Она посмотрела на Ванессу своим жалобным взглядом, и девушка почувствовала, что в очередной раз не может противостоять ему. Она с трудом сохранила спокойствие.

– Мы доиграем потом: не могу же я пропустить ради шахмат школу! Да и тебе лучше пойти со мной. Ты сможешь снова увидеть Эрика.

Упоминание Эрика произвело на Океанию волшебное действие. Она поднялась, радостно блестя глазами, и тут же забыла об игре.

Погода радовала жителей Сумеречной долины теплом, и в школу гостья собиралась как на свидание. Наблюдая за тем, как Кени укладывает волосы в затейливую высокую прическу, Ванесса решила поддержать Океанию.

Она выудила из глубин шкафа красивое темное платье с высоким горлом, которое однажды надевала на празднование границы миров, и, тщательно разгладив, передала девушке. Надев наряд, Океания заколола волосы серебряной заколкой с голубой жемчужиной – единственной ценностью, пронесенной сквозь тысячелетия, – и оторвалась от зеркала.

– Как я выгляжу? – спросила она. Глаза ее тревожно блестели.

Как и полагала Ванесса, старинный крой платья идеально подошел гостье, хотя сама девушка когда-то брала этот наряд для костюма ведьмы. Темный цвет платья контрастировал со светлыми волосами и бледной кожей Кени, красиво оттеняя ее непринадлежность к современному миру.

Может, предложить гостье добавить немного румян?

– Как будто не в школу, а в модельное агентство собралась, – не удержавшись, фыркнула Ванесса. Сама она отдала предпочтение темным джинсам, мягкой клетчатой рубашке из флиса и туфлям с пряжкой.

– Это плохо?

– Эрику понравится, – смягчилась Несси, понимая причину вопроса.

– О! – улыбнулась Океания, смущенно отворачиваясь. Щеки ее украсил нежный румянец.

– О! – передразнила Ванесса, отмечая про себя завидную красоту смущения девушки, и открыла дверь. Они вышли.

– Расскажешь немного о своем мире, пока мы будем идти? – попросила Океания. Ванесса проверила ручку двери и спрятала ключи в карман.

– Что ты хочешь узнать? – девушка сощурилась. Аллея грез утопала в рассветном солнце.

«И снова с вами Арчибальд Вуд! Не прошло и нескольких лет, а жители Сумеречной долины в очередной раз становятся свидетелями странных событий. Сегодня утром полицейские обнаружили...»

Детектив оказался не готов к приходу старшего, хотя с утра старался держать в голове его приход. Быстро выключив голос корреспондента, он поднялся, на ходу стряхивая крошки со штанин.

Он машинально доложил, как идут дела. Затем сообщил о предложенных директором возможностях для встречи полицейских с учениками.

– И это все, что вы придумали?

Айд не любил доверять планы другим, но постоянно вынужден был делать это.

– Простите, господин Айд. Директор решил, что учеников нельзя беспокоить прямо. Это может вызвать панику, которая не нужна… особенно теперь, когда найдены все эти трупы…

– Достаточно, – перебил старший. – Другими словами, вы можете предложить расследованию только меня в качестве оратора?

– Приглашенного оратора, да. Вы прочтете ученикам лекцию о технике безопасности и сможете…

– Достаточно, – остановил Айд. Такая возможность была все-таки лучше, чем ничто. – Значит, я должен рассказать, как вести себя в опасных ситуациях.

– Я слышал, вы раскрыли столько сложных дел и столько раз были в опасности, что можете поделиться с учениками личным опытом и проверенными техниками выживания.

– Чудесно, – усмехнулся Айд. – Все, как я люблю.

– Господин Айд? – детектив не знал, как реагировать.

– Ведите.

Заметив у ворот школы полицейские автомобили, Ванесса остановилась, схватив Океанию за руку. Множество мыслей пронеслись в ее голове.

Что произошло? Они узнали о статуе? Океания выдала себя?

Несси сделала глубокий вдох, заставляя разум замедлиться. Не было никакой прямой связи между Океанией и статуей.

Кроме внешнего сходства. Кроме того, что у гостьи нет документов, ее никто не знает, и она появилась в Долине буквально из ниоткуда...

Так, стоп! Полицейские могли быть здесь совсем по другой причине!

– Кени, стой здесь.

Ванесса подошла к школьным воротам. На них по-прежнему висел замок, хотя уроки вот-вот должны были начаться.

Она огляделась. Ученики толпились у входа, недоуменно оглядываясь так же, как она, и шумно делились эмоциями друг с другом.

Кто-то предполагал, что школу закрыли на карантин. Кто-то спорил, стоит уйти сейчас или через тридцать минут. Кто-то доказывал, что учителей похитили, как в том рассказе про дьявольскую школу.

– Не знаете, что тут происходит? – Ванесса подошла к группе девушек. Они выглядели спокойными, а, значит, могли знать что-нибудь. – Что-то в школе?

– Ты не слышала? У нас сегодня день техники безопасности.

– С чего бы?

– Распоряжение свыше.

– Говорят, пригласили детектива, который расследовал преступления по всему земному шару.

– А еще он признан одним из лучших знатоков преступного мира!

– А как же уроки?

– Не будь занудой, Несс, – девушка надула губки. – Если приход лектора значит отсутствие математики сегодня, я готова послушать его.

– Я тоже, – поддакнула вторая девушка.

Ворота заскрипели. Директор, в сопровождении пары учителей, открыла вход.

– Прошу не толпиться и следовать за мной.

Толпа двинулась вперед, ничуть не следуя просьбе директора. Океания нагнала Ванессу и поймала ее за руку.

– Несси, я не вижу Эрика, – прошептала она.

– А Дэвид с Эриком еще не пришли, – сказал парень, обернувшись.

– А что так?

– Родители не разрешили.

Девушка чуть не врезалась в идущего перед ней ученика. Родители? Она впервые слышала о родителях Эрика и Дэвида. И как понять: «родители не разрешили» – у парней, что, одинаковые родители?

Главный зал едва вмещал учеников, хотя и считался самым большим помещением в школе Сумеречной долины. Ванесса с Океанией сели поодаль от сцены и были, пожалуй, единственными, кто не жалел об этом.

Ученики торопились занять первые места, словно пришли на величайшее представление. В обычно тихой Сумеречной долине все массовые мероприятия имели благодарных зрителей.

На школьную сцену вышел высокий мужчина с темными волосами, завязанными в хвост, в сопровождении одного из полицейских Сумеречной долины. Он протянул мужчине микрофон, и тот взял его, не снимая перчаток.

– Ну, послушаем.

– Добрый день, ученики, – голос незнакомца привлек всеобщее внимание. – Сумеречная долина всегда была спокойным городом. Уверен, вам не знакомо чувство опасности, когда, возвращаясь домой, вы ощущаете, словно кто-то идет сзади, не выходя из тени, но следуя по пятам…

Ванесса вздрогнула. Словно во сне она увидела улицу Сумеречной долины, от яркого света на которой сгущались тени. Она следовала за кем-то, ощущая жажду и нарастающее чувство азарта.

Она чувствовала, как усиливается страх идущего впереди незнакомца, видела, как он то оглядывается, то ускоряет шаг. Но он не мог ее разглядеть.

Ощущая опасность, он мог лишь попытаться сбежать, и это было то мгновение, которое больше всего любила Ванесса. Она настигла незнакомца сзади, раскрывая когти и разворачивая человека лицом к себе.

Нет, это была не она! Кто-то другой, чьими глазами она смотрела на незнакомца в полутьме туманных улиц.

«Океания!» Чужая мысль, но яркая, точно головная боль.

Девушка была здесь, он чувствовал это. Совсем рядом. О, она не ощущала страха! Не узнала или забыла его?

Ничего, скоро он изменит это. Он напомнит о себе, о том, кто перешагнул века ради морской богини.

– В маленьких городах злодеем зачастую оказывается близкий вам друг или родственник, – подвел итоги Айд. – Будьте осторожны. Выполняйте рекомендуемые правила и берегите себя.

– Браво! Хорошо!

Ученики зааплодировали. Некоторые подняли руки, стремясь задать вопросы, и Айд чуть наклонил голову в знак благодарности.

– Я обязательно отвечу на ваши вопросы, но позже. Передаю слово учителям. Выслушайте их столь же внимательно, как меня.

Ученики молча запротестовали. Директор поднялась на сцену, чтобы что-то сказать, и в главный зал вбежал уборщик.

– Господин Айд! Детектив! Труп в школе!

Ученики поднялись со своих мест, точно единая волна, влекомая ветром. Ванесса обернулась, выбираясь из отпустивших ее чужих мыслей и пытаясь понять, что произошло.

– Сохраняйте спокойствие, – подняв руки, воскликнул полицейский, сопровождавший детектива на сцену. – Оставайтесь здесь. Господин Айд со всем разберется.

Господин Айд? Девушка невольно обернулась к Океании, но та казалась слишком погрузившейся в себя. Речь Айда произвела на гостью впечатление, хотя Несси и не знала, какое именно.

Айд спустился со сцены, направляясь к уборщику. Если и было средство, способное успокоить учеников, то им стало любопытство, которое вызвала спокойная, если не ленивая реакция Айда на известие о трупе.

– Океания?

– Ч-что? – девушка вздрогнула. Мальчик появился рядом.

– Кое-кто по имени Эрик просил меня отвести вас к нему.

При упоминании Эрика Океания тотчас поднялась. Ванесса остановила гостью за руку.

– Ну-ка, стоять, Кени! Нельзя же быть такой доверчивой! – она оглядела мальчика с ног до головы. – Ты откуда такой? Почему моя подруга должна тебе верить?

– Я из младшей школы.

– Да хоть из детского сада! Никуда она не пойдет. Если Эрику надо, пусть сам приходит.

– Несси, все в порядке… – возразила Океания.

– Кени, ради богов Олимпа! Ты слушала, о чем только что говорили на сцене? Нельзя доверять всем подряд.

– Так и знал, что возникнут проблемы.

Знакомый голос. Ванесса обернулась.

– Дэвид! – она растерялась, не зная, как реагировать на появление парня. Он все-таки пришел? Одноклассник ошибся?

– Этот мальчик, действительно, от Эрика, – словно прочел ее мысли он.

– Допустим. Менее подозрительно это не выглядит. Почему Эрик сам не пришел?

– Ванесса, давай я отвечу на твои вопросы, как только ты доверишь подругу этому мальчику. Обещаю, с ними ничего не случится.

– Я ведь богиня, – шепнула Океания Ванессе. – Помнишь?

– Кгх. Ладно! – согласилась девушка, надеясь, что гостья знает, что делает. – Надеюсь, мне не придется снова тебя спасать.

Океания удалилась из главного зала следом за мальчиком. Ванесса вопросительно взглянула на Дэвида. Если он не ответит на ее вопросы, она...

– А куда мы идем? – Океания позволила мальчику вывести ее из зала.

– При школе есть небольшой сад. Эрик там.

– С ним все в порядке?

– Что? – спросил мальчик, словно издалека и не понимая, что делает.

– С Эриком все в порядке? – повторила Океания.

– А? Да, наверное…

– Океания… – пронесся шепот.

Девушка остановилась. Сжала кулаки, прислушиваясь к силе, и зажмурилась. Нет, не может быть. Это не может быть его голос.

Уже в главном зале она почувствовала: что-то не так. Она надеялась, что ошиблась. Она надеялась...

– Океания, сюда.

Девушка подчинилась приказу и тут же открыла глаза. Нет! Она не хочет! Не пойдет!

Место было незнакомое. Какой-то угол школы, куда не выходили окна. Океания принюхалась, ощущая знакомый запах, и, не в силах вспомнить его, последовала за ним.

– Стой! – мужская рука ухватила ее, разворачивая к себе. Девушка уткнулась в чью-то рубашку. – Тебе не стоит смотреть на это.

– Мы правильно идем?

– Поторопитесь.

Голоса Айда и второго человека со сцены: холодный, словно цветы по берегам Стикса, и взволнованный. Первый голос она узнала бы даже во снах.

– Уходим, Океания! – воскликнул Эрик, утягивая девушку подальше от приближавшихся голосов.

Океания восстановила дыхание и отстранилась. Они успели сбежать.

– Это, правда, был ты? – она взглянула Эрику в глаза. – Я подумала…

– Зачем ты отправилась в эту сторону?

– Я шла за мальчиком… Потом он... – Океания оглянулась. – Где он, Эрик?

– Не знаю.

– Разве не ты послал его? Ты за него в ответе!

– Постой, Океания, – Эрик попытался задержать девушку. – Я найду его. Обещаю. Но тебе нельзя возвращаться туда. Мы должны поговорить.

– Почему ты послал мальчика, а не пришел сам?

– Мне нельзя было в главный зал.

– Почему?

– Ты знаешь, кто был там, Океания?

О, великие боги, позвольте ошибиться хотя бы раз!

– Тот запах, что я почувствовала... это был...

– Просто запах, Океания.

– Нет, я не верю тебе.

– Прости, – Эрик наклонил голову. – Ожидаемо, что ты не веришь. Важно не это. Я хотел поговорить о другом.

– Что ты хочешь?

– Вчера, когда Ванесса увела тебя после встречи со светлячком, я решил рассказать свой секрет. Надеюсь, ты расскажешь свой в ответ, Океания.

Эрик раскрыл ладони, закрыв глаза, и спустя мгновение в его руках появилась роза, украшенная темной лентой. Океания коснулась края лепестка, и цветок тут же исчез.

– Это иллюзия, – прошептала она. – Но иллюзии могут делать только…

– Продолжай.

– Нет, – Океания сделала шаг назад.

Парень поймал девушку за руку. Он держал ее мягко, но не позволяя уйти.

– Скажи то, что хотела сказать. Пожалуйста, Океания.

– Ты не можешь быть Кошмаром, Эрик. Только не ты...

Ванесса отвела взгляд от закрывшейся двери главного зала и посмотрела на Дэвида. Он все-таки был не из тех, кто много говорит.

Да, ей потребуется вся решительность, чтобы получить желанные ответы! Не теряя ни мгновения, она задала первый вопрос.

– Значит, этот мальчик, действительно, от Эрика? Почему он сам не пришел?

– Действительно, – Дэвид кивнул. – Эрик не пришел из-за полиции.

Парень отвечал кратко, нисколько не помогая девушке продолжить разговор. Вопросов стало больше. Несси сделала еще одну попытку.

– У вас проблемы с полицией?

– Можно и так сказать, – Дэвид снова кивнул.

Да он издевается! Ванесса почувствовала, как нарастает упрямство.

– Значит, это правда? Вас не пустили сегодня в школу из-за полиции?

– Но я же здесь, как и Эрик.

Дэвид приподнял бровь, словно указывая на недостоверность слухов, однако напрямую не опровергнув сказанные Несси слова. Девушка не спешила делать вывод.

– Да, ты здесь, – Ванесса сохранила видимое спокойствие, задумчиво разглядывая Дэвида. «Но что-то скрываешь», – добавила она про себя.

Если ученики ошиблись, почему парней не было утром? Они появились только, когда Айд закончил речь, а уборщик объявил о находке.

Допустим, одноклассники ошиблись. Значит, одновременное появление Дэвида и Эрика – совпадение? Не слишком ли много тогда совпадений?

А если слухи были верны? Откуда родители Дэвида знали, что в школу нагрянет полиция? Они не могли этого знать, если только сами не имели отношения к полиции.

На ум невольно пришли ее собственные слова, обращенные к Кени: «Ты его совсем не знаешь». Она легко давала советы другим, но сама следовала им нечасто.

Влюбленность Ванессы в Дэвида, как и у Океании, не имела видимых причин. Она наблюдала за ним со стороны. С тех пор как парни поступили в школу, девушка толком не общалась ни с одним из них.

С тех пор, как парни пришли в школу... А ведь их приход сопровождал сон.

Несси помнила его с середины, в которой осознала себя стоящей в склепе с несколькими девушками. Ее спутницы хотели уйти – она задержала их, говоря, что нельзя просто покинуть это место, раз они уже нарушили его покой.

Они навели порядок и зажгли свечи, казалось, только для того, чтобы в следующий миг склеп погрузился во тьму. Из этой тьмы возникла женщина.

Девушки разбежались. Ванесса осталась на месте, зная, что показывать слабость нельзя.

Свечи зажглись вновь. Женщина, которая теперь казалась девушкой, посмотрела на Несси, и та приветствовала незнакомку первой, делая поклон. Страх заставлял ее быть настолько вежливой, насколько она могла.

Они заговорили, и с каждым словом атмосфера в склепе становилась более уютной. Ванессу вдохновляли слова незнакомки. Мысль о покровительстве женщины пробуждала в девушке одновременно желание и страх.

В Ванессе нет склонности к силам, которые представляла та женщина, но она готова присмотреть за ней. Незнакомка не злилась и не была разочарована. Она обещала позже прийти еще раз.

По прошествии времени Несси помнила лишь несколько фраз из сна, похожих на обрывки подслушанных мыслей. Среди них имелись слова о любви.

Женщина заговорила о любви сама, когда Ванесса собиралась уходить из склепа. Она рассказала о древних словах, способных привлечь любовь, которые необходимо читать «на их языке», «что был тогда».

Ванесса написала заговор своей рукой, а затем на бумаге проявилась девочка, что стремилась к облакам. Незатейливый рисунок отвлек внимание Несси. Женщина недовольно цыкнула.

– Нельзя колдовать в таком состоянии.

Ее облик изменился. Глядя на женщину, Ванесса вспомнила историю о старинном зеркале, в котором отражалась смерть. То зеркало показывало смотрящему его самого, находящегося при смерти, и мучало этим видением, высасывая жизненные силы.

Ванесса проснулась с уверенностью в том, что кто-то стоит возле ее кровати. Под пристальным взглядом неизвестного существа она не открывала глаза до рассвета, сжимая одеяло так, словно оно могло защитить ее.

Старшие говорили: любая реакция может быть воспринята гостем с другой стороны как приглашение, поэтому единственный способ не приглашать его – сделать вид, что не замечаешь. Все это время в голове Несси крутилась лишь эта мысль – полузабытое суеверие Долины.

В ту ночь Ванесса узнала, насколько тяжелой может быть попытка что-то или кого-то не замечать. С тех пор она всегда зашторивала окна, потому что тьма не проявляла того, что нет, так же хорошо, как лунный свет.

Через девять дней после странного сна в школу Сумеречной долины пришли Дэвид и Эрик. Впервые увидев Дэвида, Несси ощутила предопределенность – она почувствовала, будто их встреча должна была произойти.

Девушка усмехнулась. Оказывается, в ее жизни имелось куда больше фатализма, чем она допускала! Некстати вспомнились слова Океании о жрицах.

– Ты сказал, что ответишь на мои вопросы, Дэвид, – Ванесса разумом вернулась в главный зал, – но лишь увеличил их.

Она взглянула парню в глаза. Он смотрел тяжело, требуя отвести взгляд, но девушка не поддалась порыву.

Она хотела знать. Дэвид кивнул, словно признавая Ванессу равной.

– Не хочешь сходить на свидание? Со мной.

В первый миг показалось, словно мир сошел с ума. То, о чем Несси не смела мечтать, происходило на самом деле.

– Хочу, – она мстительно улыбнулась, отмечая, что ответ заставил Дэвида удивиться. Хотя она не ожидала от себя подобной прямоты, она была собой довольна.

– Я рад, – кивнул парень, но в его голосе Ванесса не услышала радости.

– Но во всем этом, конечно же, есть подвох?

– Придется прогулять школу, – парень улыбнулся.

Боги! Его улыбка заставляла Несси глупеть.

– Я думала, ты напомнишь о трупе. Уборщик сказал, что…

– Не будем о трупах, Несси. Не стоит говорить о них здесь.

– Думаешь, нас могут подслушать? – усмехнулась девушка.

Дэвид фыркнул. Веселые искорки мелькнули в его глазах. Хотя это был не совсем смех, парень понял ее шутку. Она решительно взяла его за руку.

Это был первый человек, понявший юмор девушки, и терять его Ванесса не собиралась. Она потянула Дэвида к выходу.

Все так, как и должно быть!

Эрик держал девушку крепко, но Океания не пыталась вырваться. Она бежала от Аида так долго, что настало время остановиться.

Она молчала, вспоминая о подводном дворце, об отце и сестрах. О том, чем пришлось пожертвовать, чтобы оказаться здесь. По щеке поползла слеза.

– Не думал, что увижу, как плачет богиня, – Эрик поднял руку, будто желая стереть слезу, и заставил себя опустить ладонь снова.

– Я не богиня, – Океания упрямо качнула головой.

– Пусть ты не до конца раскрыла силу, это не делает тебя смертной.

Слова юноши были мягкими и теплыми – в точности как знала Кени. Но Эрик был Кошмаром. Это могло изменить все.

– Ты пришел, чтобы вернуть меня Аиду? – спросила она.

– Океания...

– Не мучай меня, Эрик! Скажи правду! Ты служишь ему?

– Я не служу ему.

– Ты Кошмар!

– Мы – те, кто есть, Океания. Я не могу изменить природу. Не могу стереть то, кем был. Но я говорю правду: я не служу Аиду.

– Но ты служил?

– Да, – Эрик не противоречил. – Но я давно не выполнял приказы Аида. Да сегодняшего дня я почти не слышал о нем.

– До сегодняшнего дня? Что случилось сегодня?

– Древние проснулись.

Эрик отпустил девушку, тревожно цепляясь за нее взглядом. Он боялся, что она уйдет, но она по-прежнему дарила ему надежду.

Океания прижала руку к сердцу, сжимая ладони. Древними называли первые Кошмары – самые сильные и вместе с тем давно потерявшие память о человеческом «я».

Древние не были разумны и знали лишь голод. Даже Аид избегал их, предпочитая держать в самых отдаленных уголках своего царства.

И все-таки Древние иногда выбирались из своей тюрьмы. Их появление сулило большие перемены, а порой и трагедию, последствия которой могли коснуться и смертных, и богов.

– Аид знает об этом?

– Знает. Поэтому он ищет тебя, – Эрик сжал кулаки, не позволяя себе коснуться девушки раньше, чем та разрешит. – Но я не позволю. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом. Только разреши помочь и остаться в тени твоего света, – он посмотрел в ее глаза.

– Почему именно я?

Эрик улыбнулся. Это был простой вопрос – юноша не раздумывал ни мига.

– Потому что ты мой свет на пути через бездну.

Океания вздрогнула. Признание, равное признанию в любви вне времен и мира. Древние боги говорили эти слова, вступая в вечный брак.

– Эрик, я...

– Я встретил тебя, став Кошмаром, – перебил девушку юноша. – В то время я бродил по царству снов, отчаянно желая стать частью ничто, лишь бы не принадлежать Аиду. Среди множества спящих я увидел тебя. Ты сияла так ярко, что ни один Кошмар не мог погасить твой свет. Даже Аид не мог подойти к тебе близко. Я не знал, кто ты и откуда, но ты подарила мне цель. Я решил, что однажды должен наяву встретиться с тобой, пусть бы для этого потребовались столетия.

– Но у душ нет облика, – заметила Кени.

– Я сразу узнал тебя, Океания, стоило мне только оказаться в музее древних искусств. Статуя воплощала лишь часть твоей души, но я бы узнал тебя и при меньшей подсказке.

– Когда это произошло?

– Тогда музей лишь открыли. Какое-то время я следил за всеми, кто приходил, в надежде, что появится тот, о ком говорится в легенде. Он не приходил, и я продолжал ждать.

– Ванесса спасла меня.

– Я видел, как Ванесса коснулась мрамора, – Эрик кивнул. – Я был рад. Я ждал тебя, Океания, и готов ждать до тех пор, пока существует мир.

Океания обняла юношу, вкладывая в объятия то, что не могла сказать. Эрик ответил на ее порыв, сжав девушку крепче.

Ванесса и Дэвид не без труда покинули школу. Сначала их попытался задержать оставленный у двери в главный зал охранник – Дэвид напомнил, что полицейские не приказывали держать учеников в зале, и мужчина был вынужден отступить.

Затем оказались запертыми школьные ворота – притом запертыми с другой стороны, словно кто-то желал закрыть учеников в школе. Дэвид перелез через решетчатый забор, чтобы открыть замок.

Девушка не сдержала улыбки. Парень так ловко перебрался на другую сторону, словно всю жизнь только и покорял высоты, подобные этой.

Они добрались до Кофейни пешком. Та приветствовала гостей переливом колокольчика на входной двери, прохладой и пустотой зала.

Кофейня Сумеречной долины представляла собой старинное здание в несколько этажей, разделенное на зоны различной тематики. Были здесь и столики с беседками, увитыми цветами; и мягкие диваны у круглых столов, предназначенных для переговоров; и каменные скамьи, словно найденные среди древних развалин; и современные столы у арочных окон с видом на улицу.

Они выбрали столик возле окна. Дэвид едва взглянул в меню, да и Несси лишь пробежалась глазами по названиям.

Официанта пришлось подзывать самим. Парень с голубыми глазами вежливо поздоровался с гостями, подойдя к столику, и достал записную книжку.

– Я буду апельсиновый чай с корицей.

– Кофе без сахара и молока.

Заказ Дэвида полностью соответствовал характеру парня.

– Десерт? – официант взглянул на девушку прежде, чем начал перечислять. – У нас есть пирожные, конфеты ручной работы...

– Я не голодна, – перебила его Ванесса.

– Мы закажем позже, – добавил Дэвид.

– Хорошо, – официант убрал записную книжку и отошел от стола.

Дэвид и Ванесса встретились взглядами. Укрытые колоннами Кофейни, они находились в мире, принадлежащем лишь им.

– У меня настроение помолчать, – признался Дэвид.

– А у меня много вопросов.

– Задавай, – парень откинулся на спинку стула. Не вольготно, словно слушать ему было не интересно, а так, будто пытался немного расслабиться.

– Вы с Эриком братья? – Ванесса смутилась. – Знаю, вы совсем не похожи. Я даже не думала, что вы родственники, пока сегодня не услышала… гм… о ваших родителях.

– У нас один отец, – Дэвид по-прежнему был краток.

– А мама?

– Умерла.

– Мне жаль.

– На самом деле я даже не помню ее.

– А вас, правда, не пускали в школу? Я уже задавала похожий вопрос, но...

– Я не ответил на него, – Дэвид кивнул. – Да, дядя не хотел нас отпускать. Он один из полицейских и хорошо... – парень споткнулся на слове. – Он лично знает господина Айда.

– Ваш дядя – детектив? – ахнула Ванесса. – Вы что-то натворили? Или он просто боится господина Айда?

Девушка храбрилась. Однако, переняв часть беспокойства у Океании, она в действительности начинала опасаться того, в чьем имени имелась «А».

– И не он один, – Дэвид улыбнулся. – Иногда тех, с кем работаешь, следует бояться сильнее прочих.

– Вот как.

– Расскажешь о своей семье, Несси?

– Мой отец – журналист. Ведет новости в Сумеречной долине. Мама всегда с ним, так что я даже не знаю толком, чем она занимается.

– Ты часто остаешься одна? – Дэвид словно читал между строк. Ванесса осторожно кивнула.

– Часто.

– Знаешь, чем сейчас занимаются твои родители?

– Делом о статуе.

– А, той, что исчезла.

Ванесса напряглась. Что, если предположить... лишь попробовать...

– Скажи, – она решилась. – Если допустить... просто допустить, что статую никто не похищал, ты поверишь?

– Я доверяю фактам. Они говорят, что статуя исчезла, и более не сообщают ни о чем. Предположить можно все, что угодно.

– Мне стало легче, – рассмеялась Ванесса.

Официант подошел к их столу, расставляя чашки.

– Позовите, если что-нибудь еще понадобится.

– Благодарю, – парень выпрямился и пододвинул к себе чашку. Девушка сделала глоток в меру горячего бодрящего чая и зажмурилась от удовольствия.

– Изумительно.

– Мне нравится, как ты реагируешь на простые вещи, Ванесса, – сказал наблюдавший за ней Дэвид, и его слова подняли в девушке волну мурашек.

– Зови меня Несси.

– Я знаю, ты предпочитаешь, чтобы тебя звали так, но мне нравится, как звучит твое полное имя, – Дэвид заглянул девушке в глаза. – Ванесса. Подобная богине Фанес, что явилась из пустоты.

– Ты знаешь об орфизме?

– Ты ведь любишь читать о Греции и Риме, – Дэвид пожал плечами, словно речь шла о том, что знали все. – Я тоже захотел узнать о них.

Видимо, очень и очень захотел, потому что орфизм был связан с Древней Грецией далеко не напрямую. Ванесса слегка наклонила голову.

– И давно ты за мной наблюдаешь?

– Очень давно, – в глазах Дэвида заблестели знакомые девушке искорки веселья. – Я всегда хотел дружить с тобой, Ванесса.

– В самом деле? – она выпрямилась, безуспешно пытаясь скрыть улыбку за чашкой. – Просто дружить?

– Для начала, да, – поддержал уловку Дэвид.

Аромат свежей выпечки наполнил Кофейню – утро постепенно сменил день. Время на часах перевалило за двенадцать. Все чаще стал звенеть сумеречный колокольчик на двери, сообщая о гостях.

Сумеречный колокольчик был одним из символов города: он представлял собой несколько маленьких металлических цветов, связанных таким образом, чтобы при соприкосновении друг с другом они издавали приятный звук. Поговаривали, их прообразом служили настоящие серебряные колокольчики, некогда цветущие в Долине.

Ванесса и Дэвид продолжали пить чай. Точнее, продолжала Несси, пока парень то наблюдал за ней, то переводил взгляд к окну, оставляя за девушкой инициативу.

Вопросы исчезли так же быстро, как пришли. Ванессе и Дэвиду для полноты чувств не требовались слова, однако девушка не могла отделаться от ощущения, что тратит драгоценные минуты зря.

– О чем думаешь? – размешав невидимый сахар в очередной раз, парень отложил ложечку на блюдце. Девушка с большим синим бантом в волосах поднялась из-за соседнего столика и прошла мимо, оставляя за собой легкий аромат мяты. Ее фигура напомнила Несси Океанию.

– Интересно, как там Эрик и Кени, – Ванесса спросила раньше, чем осознала вопрос, и тут же качнула головой, желая отбросить подобные мысли.

Почему она снова думала о гостье? Несси отставила чашку в сторону. Океания должна быть в порядке.

– Ты можешь доверить ее моему другу.

Ванесса улыбнулась. Она знала, что парень сумеет защитить Океанию, но примет ли та его защиту? Тревога, пусть и едва осязаемая, не оставляла девушку.

– Ты говорил, ваш дядя – полицейский, – Ванесса попыталась зайти издалека. Дэвид кивнул. – А ты не знаешь случаем, что полицейские забыли в нашей школе?

– Дядя сказал, решение свыше.

Так говорили и одноклассники. Дэвид, действительно, больше ничего не знал, или не хотел рассказывать?

– Говоря «свыше», твой дядя...

– Думаю, он говорил о господине Айде.

Ванесса кивнула, проводя подушечкой пальца по верхнему краю чашки. Значит, опасения Океании имели смысл.

Аид нашел ее. Древнегреческий Аид и господин Айд были одним и тем же человеком. Богом из царства мертвых.

А внезапный день техники безопасности – что же, предлогом для того, чтобы полицейские пришли в школу? Спектакль ради одного зрителя?

– Господин Айд занимает высокое положение, – девушке стало любопытно, знает ли парень что-то еще. – Почему я никогда не слышала о нем раньше?

– Он не из Сумеречной долины.

– Но при этом ведет дела здесь?

– Он не нравится тебе, Ванесса, – парень утверждал, словно знал ее мысли. – Не хочешь рассказать, почему?

В отличие от девушки, Дэвид не ходил вокруг да около. Но поверит ли он правде? Ванесса и хотела, и не могла сказать ее.

– Он не нравится Океании.

«Твой ход, Дэвид, – подумала она. – Все решат твои слова».

– Ты и в самом деле... – он приподнял уголок губ, точно усмехаясь, но не закончил фразу. Лишь резко обернулся к окну, и в тот же миг на улице раздался крик.

Парень заслонил вид из окна раньше, чем девушка успела рассмотреть, что происходит. Она заметила две фигуры: незнакомку с бантом, упавшую на землю, и кого-то или что-то... нечто среднее между дымом, человеческой фигурой и тенью. Оно с огромной скоростью промелькнуло перед окном. Запахло благовониями.

– Дэвид...

– Не смотри, – парень помог Несси подняться, готовый в любой момент закрыть ей ладонью глаза. – Нам нужно найти Эрика. Срочно.

Детектив чувствовал, что господин Айд не в духе. Пожалуй, он и сам был бы не в лучшем расположении духа, заставь его сначала выступать перед учениками, а потом расследовать убийство, загадочным образом произошедшее на территории школы, но, в отличие от его настроения, «не в духе» старшего напрямую влияло на окружающих.

– Он умер мгновенно, – Айд внимательнее осмотрел труп. – Кожа бледная, словно из него выкачали кровь. Но видимых ран на теле нет.

– Вы чувствуете запах? – детектив коротко вдохнул. – Похоже на ароматические свечи.

Айд поднялся, снимая перчатки одну за другой. Голос его звучал напряженно.

– Отправьте учеников домой.

– Слушаюсь.

– И вызовите кого-нибудь, чтобы увезти тело.

– Я…

– Прием! – рация ожила в кармане куртки детектива. – Говорит младший лейтенант полиции Антор. Меня кто-нибудь слышит?

– Старший детектив Сумеречной долины, слушаю.

– Угол Церковной улицы и Черной площади. Атакована девушка.

– Конкретнее. Атакована кем? Как ее состояние?

– У нее... – в рации раздались какие-то помехи. – Нет...

– Повторите еще раз. Вас плохо слышно.

– Повторяю... – треск сменился оглушающим скрипом. Поморщившись, детектив убрал рацию от уха.

– На связи старший детектив Сумеречной долины. Повторите еще раз. Со мной господин Айд.

– Хозяин... с-с-с... десь...

В мгновение ока Айд выбил рацию из рук детектива и толкнул его к стене школы, закрывая собой. Прибор загорелся и взорвался, превращаясь в пыль.

Старший отошел. Даже не бросив на остатки рации мимолетный взгляд, он устремился к выходу из школы. Детектив ошеломленно последовал за ним.

– Господин Айд, вы спасли...

– Господин Айд! – охранник музея, терпеливо дожидавшийся сотрудников полици, преградил мужчинам путь.

– Узнал кого-нибудь? – голос старшего звучал спокойно.

– Нет, господин Айд, – охранник замотал головой. – Там люда столько, я и половины не разглядел!

Старший дернул плечом, словно желал таким образом стряхнуть грязь с одежды. Детектив выступил вперед, намереваясь отогнать неудавшегося свидетеля.

– Стоило отдать твои глаза тому, кто смотрел бы лучше.

– Господин Айд! – глаза охранника в ужасе расширились.

– Он шутит. Просто шутит, – детектив нервно рассмеялся, не уверенный в собственных словах. – Если вам нечего сказать, не стойте на дороге.

– Вы еще здесь, детектив? – господин Айд обернулся, и от его потемневшего взгляда мужчине стало не по себе. – Займитесь учениками!

– Господин Айд!

– Что еще?

– Это она! – охранник музея указал в сторону школьных ворот. – Девушка из музея! Там!

Детектив проследил за движением руки охранника. У школьных ворот стояли двое. Одна фигура была женской, а другая...

– Эрик? – прошептал он.

– Эрик? – Айд метнул на детектива заинтересованный взгляд.

– Мой... сын… – пробормотал детектив.

– Остановите его.

– Что?

– Остановите своего сына и ту девушку. Сейчас же!

Детектив неохотно сделал шаг вперед. Ведь говорил же он парням оставаться дома! Почему они никогда не слушали его?

Как назло, пара у ворот не двигалась. Детектив не мог продолжать молчать. Охранник вдруг задрожал.

– Арес-стуйте их-х, – то ли смеясь, то ли шипя, забормотал он. – Ар-рестуйте! Арест и Ис...

Детектив потянулся за рацией, поздно вспоминая, что инструмента связи больше нет. Айд сжал охранника за плечи.

– Сейчас вы вернетесь к учителям и сообщите, чтобы те доставили учеников домой, – господин Айд словно успокаивал сумасшедшего. – Позже я позову вас.

– Обещ-щайте.

– Обещаю.

– Слу-ушаюсь, – охранник медленно удалился, продолжая что-то бубнить под нос. – Мы знали, что девушка будет… они помнят о нас… дома... все дома...

Детектив обернулся. Господин Айд покачал головой.

– Так и знал, не стоило вам помогать.

– Эрик! – воскликнул детектив.

Голос дяди привлек внимание парня. Эрик узнал Аида сразу же: тени кружились вокруг него, образуя живой плащ. Глаза Кошмара видели, как тень от плаща накрывает школу.

Аид лишил детектива сознания прежде, чем тот успел что-то еще сделать или понять. Эрик схватил Океанию за руку, сбиваясь на бег.

Детектив снова защитил их. Несмотря ни на что, как в первый раз.

Внешне Дэвид и Эрик относились к детективу как к отцу – с почтительностью, достойной восточных притч, так что никто подумать не мог, что они не связаны с ним кровными узами. В действительности же они с самого начала обманывали его.

Дэвид не захотел покидать парня, когда тот решил остаться в Сумеречной долине. Он знал, Эрик не уйдет, пока не оживет Океания, даже если это значит подвергнуть себя опасности ради нее. Он был готов пройти с ним через все.

Он опасался, что их раскроют, и боялся не зря. Несколько лет игр в прятки с полицией, без документов, денег, права на жизнь, и детектив нашел их.

Эрика поймали. Детектив Сумеречной долины ничего не смог добиться от парня, но и отпускать его не захотел.

Тогда и началась их ложь. Придя к детективу с повинной, Дэвид объявил Эрика братом и сочинил историю о том, как они сбежали из дома – от пьяницы-отца, который свел в могилу их мать, а теперь пытался сделать то же с сыновьями.

Странно не то, что детектив поверил ему, а то, что он не отдал их под чужую опеку. Напротив, предложил защиту и крышу над головой. Назвал сыновьями.

Эрик предал его. Он знал, что Мрачный бог сильнее, умнее, опаснее детектива, но не мог поступить иначе. Он надеялся, Аид не станет тратить силы на тех, кто не интересует его. Он надеялся, дядя будет в безопасности.

Юноша поймал Океанию, споткнувшуюся на ямке. Они неслись так быстро, словно пытались перегнать само время. Девушка не могла продолжать.

– Пожалуйста, Океания, еще чуть-чуть!

Их преследовал Аид, а за Аидом со всех уголков Сумеречной долины собирались Древние. Теперь Кени понимала, почему запах тогда показался ей знакомым. Это был запах Древних – запах дыма, смешанный с ароматом храмовых благовоний.

Как бы они не бежали, им не скрыться от них. Океания поднялась, сжимая кулаки и призывая внутреннюю силу.

За полицейской машиной примостилась скорая. С визгом они пронеслись в сторону школы. Зеваки заполняли улицы Долины как перед Днем города.

Ванесса судорожно глотнула воздух. Горло жгло.

Откуда столько машин? Какого государственного преступника они ловят? Что с Океанией?

– Поверните назад.

Два полицейских встали на пути. Ванесса выпрямилась. Препятствия всегда открывали у нее второе дыхание.

– У нас занятия, – слабым, но уверенным голосом возразила она.

– А у нас приказ: отправить домой всех учеников.

– Что-то случилось?

– Ловим преступников.

– Преступников? – любопытство Дэвида казалось безмятежным. Полицейский ткнул напарника в бок.

– Да ладно, это же не тайна! – возразил тот, бросая на коллегу негодующий взгляд.

– Возвращайтесь домой.

– Есть пострадавшие? – Дэвид ловко скопировал тон полицейского. Задумка парня удалась.

– Детектив пострадал. И девчонка эта… Эй! – полицейский ткнул в парня пальцем. – Ты! А ну не выспрашивать!

Девчонка и детектив. Ванесса и Дэвид переглянулись.

– На счет три, – прошептала девушка одними губами. – Раз... два...

Сила воды не отозвалась. Эрик предпринял еще одну попытку.

– Океания, пожалуйста... они близко...

– И пусть! – Кени стряхнула руку юноши и начала призыв снова, капля по капле, словно искала воду среди песков.

Она не будет больше бежать!

Аид бесшумно вышел на поляну, усеянную сухими ветками. Эрик заслонил собой Океанию, готовый сражаться с тем, кто создал его.

Отделяясь от деревьев, Древние окружили Мрачного бога. Он оказался в центре неспокойного моря, волнами которого являлись тени.

Аид не спешил действовать. Он словно давал паре возможность убежать еще раз, но Океания не двигалась, а Эрик не мог оставить ее.

– Кто не спрятался, я не виноват!

Аид разделился на несколько одинаковых фигур. Юноша сжал кулак. Иллюзии! Тартар бы их побрал!

– Что ты сделал с детективом?

– Отвлекаем? – Аиды рассмеялись, и волны теней вторили им. – Он жив. Но ходят слухи, одна маленькая воровка статуй покушалась на его жизнь. Она пыталась бежать.

– Я не пыталась бежать, – тяжело дыша, проговорила Кени, нащупав отклик стихии. – Я богиня!

Мощный поток воды смыл две иллюзии из шести. Аиды пошатнулись. Мрачный бог явно не ожидал сопротивления со стороны Океании. Эрик призвал лук, поражая еще двух Аидов золотыми стрелами.

– Океания! – юноша прикрыл девушку от нескольких Древних. Иллюзия лука в его руках развеялась.

– Слишком медленно!

Аид разбил очередной поток воды, направленный Океанией, превращая воду в лед. Один из разлетевшихся осколков задел щеку девушки. Несколько ледышек воткнулись в землю.

Древние обезумели, как зрители на римской арене, требуя зрелищ и крови. Кени начала новое плетение.

– Ванесса!

Ванесса? Океания отвлеклась, принимая шепот Древних за голос подруги.

Эрик толкнул девушку, защищая от теневого хлыста. Оружие Аида задело его плечо.

– Ровь, ровь, ровь… – Древние сомкнулись вокруг Эрика, вытягивая силы из раны на его плече. Юноша сцепил зубы, пытаясь создать хотя бы малейшую иллюзию для защиты.

Кени прошлась ногтем по щеке, углубляя царапину от осколка. От боли на глаза навернулись слезы. Древние принюхались.

С другой стороны леса на поляну выбежали Ванесса и Дэвид. Парень бросился на помощь к Эрику, на ходу создавая иллюзию длинной шпаги. Он провел рукой по лезвию, напитывая его силой, и от шпаги отразился свет.

Тени зашипели. Еще несколько исчезли. Аид прикрылся рукой.

Океания создала очередную волну, развеивая последние две иллюзии Мрачного бога. Древние ожили, толпой бросаясь на девушку.

– Нет!

Наскоро выстроенная вокруг Океании стена базальта остановила Древних. Отрезанная от контроля богини вода накрыла землю, расшвыривая тени в стороны.

– Бегите! – крикнул Аид, но Древние исказили его голос. Океания, Эрик, Ванесса и Дэвид услышали многократно отраженное эхо, несущее в себе совсем другой приказ: взять их!

Градом стрел Эрик остановил первую волну теней. Стена вокруг Океании осыпалась осколками льда. Дэвид сосредоточился на иллюзии, вновь напитывая шпагу силой.

– Берегись!

Несси, стоявшая справа от Дэвида, приняла на себя удар теней, болезненно скривившись, и рухнула на землю, сжимая ткань рубашки в области сердца.

Свет, отразившийся от шпаги парня, поразил еще несколько Древних. Иллюзия рассеялась. Битва замерла на миг.

Дэвид подхватил девушку почти у самой земли. Душа светлячком устремилась наверх. Парень упал на колени.

Аид сплел защитный барьер, похожий на клетку, и поймал в него светлячка, связывая душу девушки с собственным царством. Ванесса поперхнулась кровью. Рука Несси безвольно опустилась вниз.

Длинная тень, похожая на веревку, сомкнулась вокруг тонкой шеи Океании. Та попыталась оттянуть веревку, отчаянно желая сделать вдох.

– Дэ... вид... пожа... л... ста...

– Остановись! – Эрик встряхнул парня. – Ты задушишь Океанию!

Дэвид прижал Ванессу к себе, черпая в ее ускользающей близости силы, и с трудом вернул контроль. Веревка на шее Океании исчезла.

Аид отступил, тенью касаясь края рассеянного сознания морской богини. Следуя внезапному порыву, Океания тронула Дэвида за плечо.

– Это ты во всем виновата! – в отчаянии крикнул он, резко оборачиваясь. Его глаза были темными, точно лишенными зрачков. Девушка испуганно замерла. – Ты, родившаяся в счастливой семье и обладавшая с детства вниманием мира! Ты, в чьей жизни самой большой бедой был брак по воле родителей! Богиня, – он почти выплюнул это слово. – Почему ты оказалась на пути Ванессы? Что она сделала тебе?

– Дэвид, ты... еще можешь помочь, – прошептала Океания, медленно разделяя каждое слово, но невольно подчиняясь тому, кто против воли заставлял ее говорить. – Ты... Кошмар.

Аид отпустил Океанию, скрываясь в тени. Он знал, что теперь не придется ждать долго.

Древние тоже покинули поляну, следуя за мрачным богом словно верные псы. Эрик подхватил внезапно ослабевшую девушку и бросил на Дэвида тревожный взгляд.

– Она права, – неохотно признал парень, обращаясь к Ванессе и бережно убирая со лба девушки прядь темных волос. – Только так я верну тебя.

– Дэвид... – Океания попыталась остановить юношу, но он преградил ей путь стеной теней, похожих на шевелящиеся водоросли.

– Уведи ее, или я за себя не ручаюсь.

Эрик обнял Океанию, так же, как и она, желая остановить Дэвида, но зная, что не может сделать этого. Слова парня звучали как предупреждение.

В отличие от Эрика, Дэвид редко сожалел о превращении в Кошмара. Выполняя приказы Аида, он охотно развивал свои способности и со временем стал самым сильным из Кошмаров после Гипноса.

Лишенный в детстве многих благ, он взял от вечности все, чего ему недоставало прежде. Он кружил красавицам головы и впутывался в авантюры, ходил по краю пропасти, желая встретиться с опасностью лицом к лицу, а затем играючи уходил от ее ударов.

Эрик не сосчитал бы и количества раз, когда Дэвид то копил состояние, то подчистую тратил его, так что парни вынужденно бежали из очередного города. Удивительно, как, в конце концов, бесконечность надоела ему.

Прибывший в Сумеречную долину и задержавшийся в ней ради Эрика Дэвид едва походил на того, кем был прежде. Он казался угасшим – ровно до тех пор, пока не встретил Ванессу.

Она играла с другими детьми в догонялки. Случайно столкнувшись с парнем, малышка Несси произнесла слова, которые заставили Дэвида проснуться.

– Простите, дедушка!

– Как-как ты меня назвала?

Несси наклонила голову, не понимая, что сказала не так. Ее долгий внимательный взгляд казался тяжелым и не свойственным ребенку. Она намеревалась добавить что-то еще, когда юркий мальчишка лет шести, подбежав, осалил девочку.

– Догоняй! – воскликнул он.

Она убежала, беспечно забывая о незнакомце, увлеченная знакомой игрой, а Дэвид впервые за долгое время посмотрел в зеркало вновь. Его глаза загорелись.

– Дедушка? – он хмыкнул. – Ну-ну, посмотрим.

Не день и не год ему понадобились, чтобы вернуться к самому себе. Одной Бездне известно, с каким трудом он прошел этот путь.

И все-таки он с нетерпением ждал очередной встречи с маленькой Несси. Он никогда не отступал от своего.

Сосредоточившись, парень воззвал к силам внутри, по капле вспоминая, что следует сделать. Хотя он не обращал никого прежде, порядок действий знал каждый Кошмар.

Он заплатит любую цену. Ванесса должна проснуться.

Девушка видела знакомый сон, но как-то неправильно, точно наоборот. Она преследовала кого-то, идущего по улицам Сумеречной долины, тускло освещаемым фонарями.

Вперед-вперед, и вот возник знакомый дом. Она толкнула дверь и шагнула в комнату.

Окна не были зашторены, и лунный свет придавал вещам потустороннее голубоватое сияние. Запах зажженных благовоний окутывал все вокруг.

На кровати отчетливо виднелась скрытая под одеялом фигура, и девушка подошла к ней, одновременно желая сорвать одеяло и боясь сделать это. Белый цвет ткани тревожил ее. Она знала, что под одеялом скрывается то, к чему она не готова, и это не отпускало ее.

Фигура пошевелилась так, словно сама была одеялом. По коже рук пробежал холодок, и чьи-то когти вонзились в спину, заставляя девушку упасть на кровать прежде, чем обернуться.

У кровати не оказалось дна. Бездна втянула ее в себя. Белая ткань сомкнулась сверху, становясь могильной землей.

– Проснись, Ванесса!

Мальчика казнили на площади. Люди подбадривали палача, расходясь тем громче, чем крепче обвивалась веревка вокруг шеи преступника.

Что теперь, что тогда. Люди желали хлеба и зрелищ.

Платформа под ногами открылась, но веревка порвалась. Смерть отказалась принять мальчика – его не брала ни тюрьма, ни вода, ни виселица.

Люди зашептались в ужасе. Кто ему благоволил: демоны или ангелы?

Палач распутал узел, отпуская преступника. Хотя закон гласил: трижды казненный да будет оправдан судом – никто прежде не переживал третью казнь.

Люди расступились перед мальчиком, словно узрели чудо. Кто-то попытался дотронуться до него, но он отшатнулся, шипя, как раненая змея.

– Змееныш! Как есть, змееныш!

Он привык к оскорблениям. Ему не было дела ни до людей, ни до светской, ни до божественной власти – он верил только одному человеку, заменившему ему семью – Дэвиду.

– Эрик, ты жив! – воскликнул юноша постарше, порываясь обнять мальчика, но вовремя останавливаясь и лишь оглядывая его со всех сторон. – Он сдержал свое слово.

– Он?

– Забудь!

– Нет, – Эрик упрямо покачал головой. – Я принес тебе слишком много беспокойства. Но ты... Скажи, что ты сделал?

– Ты сомневаешься во мне?

– Не в тебе – в нем.

– Ты не должен сомневаться в истине того, кто спас тебе жизнь.

– Что он попросил взамен, Дэвид?

– Он всего лишь хочет, чтобы мы поступили к нему на службу.

– Он дьявол!

– Ты слишком юн, Эрик, – Дэвид поджал губы, не соглашаясь, но и не противореча. – Он спас тебе жизнь. Ты потом поймешь. Когда придет время.

Время... Оно не идет только вперед или назад, но расползается по мгновениям прошлого, настоящего и будущего как пролитая вода. Смотря сверху, непросто понять, где начало, середина, конец и как они взаимосвязаны между собой – они едины и одновременны.

Положение фигур вновь изменилось. Аид сделал очередной ход.

– Дэвид, ты как?

Парень стоял на балконе, вглядываясь в пустое ночное небо, где не горела ни одна звезда. Эрик встал рядом.

– Иногда я думаю, что обречен терять близких мне людей.

– Ванесса жива, – мягко напомнил Эрик. – Океания ухаживает за ней, а Аид пока ушел. Ты справился.

Парень передернул плечами. Слова Эрика заставили его ощутить вину.

– Я ведь обратился к силам, к которым не должен был.

Эрик перегнулся через перила, вглядываясь в глубь леса. Небо оставалось все тем же, что и века назад.

В отличие от Дэвида, он чаще смотрел в будущее, несущее в себе оттенок расплаты, чем в паутину иллюзий, обещанную небом. Они дополняли друг друга.

– Если ты стал для нее истиной, спасшей жизнь, почему продолжаешь сомневаться в себе, Дэвид?

Парень легко узнал собственные, пусть и несколько перефразированные слова. Как давно это было! Он горько улыбнулся.

– У тебя хорошая память.

– Я ни о чем не мечтал, пока не встретил тебя, – Эрик усмехнулся. – Тогда я мог лишь развлекать публику. Но ты забрал меня. Выдернул в новую жизнь, чтобы намертво связать с Аидом. Я хотел уйти, но ты заставил остаться. Теперь я думаю: а так ли ты был не прав?

– Ты повзрослел.

– Скажи, как ты сумел сделать это? – Эрик с любопытством наклонил голову вправо. – Я думал, только Аид может создавать Кошмары.

– Верно. Аид легко создает Кошмары. Тому, кто возомнит себя равным ему, предстоит столкнуться с бесконечностью царства мертвых.

– И ты выбрался оттуда...

– Когда я искал Ванессу, я потерялся, – Дэвид покачал головой. – Мы потерялись, Эрик... и я... воззвал к нему.

Пальцы парня похолодели. Он осознал ответ раньше, чем задал вопрос, но слова вырвались сами собой.

– Что он попросил взамен?

– Океанию.

Толком не слушая друга, Эрик ринулся в комнату, но девушки уже не застал. Парень в отчаянии стукнул кулаком по двери, пытаясь вытеснить внутреннюю боль внешней.

Дэвид закрыл глаза. Он выполнил свою часть сделки.

– Ликование. Торжество.

Окна открылись сами собой, наполняя комнату ароматом морского ветра, смешанного с запахом леса. Ванесса поднялась с кровати. Эрик обернулся к ней.

– Несси?

Девушка не ответила. Ни на что не обращая внимания, она продолжала бродить по комнате.

– Тьма. Боль, – Ванесса остановилась у окна. – Она не уйдет, пока история не будет переписана. Она с ним. Никогда. Всегда.

Ветер за окном усилился и, ворвавшись в комнату, заставил вазу упасть с комода. Эрик прикрыл руками лицо.

– Что происходит? – Дэвид вернулся с балкона. – Я чувствую всплеск силы. Здесь ведьма?

Листы бумаги закружились в воздухе. Эрик указал на Ванессу.

– Партия будет доиграна. Башня уничтожит другую башню, – пробормотала девушка и резко выпрямилась, словно от боли. Хрустнули кости. Дэвид бросился к Несси.

– Бездна возьми, мальчики, что происходит? – в комнату вошла хозяйка дома. – Все оставшиеся Древние окружили мой дом! – она замолчала и, глубоко втянув воздух, взглянула в сторону Ванессы. – Значит, началось.

– Что началось? – Несси попыталась вырваться. Парень вынужденно усилил хватку. Воздух зазвенел от напряжения. – Что происходит, Алекса?

– Дэвид, держи ее! Эрик, закрой окна!

Парни принялись выполнять указания, но выходило плохо. Ванесса билась с такой силой, словно внутри нее находилась целая армия. Эрик не справлялся с окнами: стоило парню закрыть одно, как ветер открывал сразу два.

– Алекса!

– Дэвид, ты идиот! – Александрина наклонилась и прижала к губам девушки неведомо откуда взявшуюся бутылочку, наполненную мерцающей жидкостью. – Как ты додумался совместить несовместимые силы?

– На ней не написано, какие у нее силы! – огрызнулся Дэвид.

Хозяйка дома прикрыла девушке рот рукой, заставляя проглотить жидкость. Несси вырвалась из хватки, но почти сразу обмякла, падая на пол.

– Actum ne agas[1], – прошептала Александрина, касаясь впадины на шее Ванессы. Та не шелохнулась. – Давай, ты должна, – Алекса усилила нажатие на шею девушки.

В последний миг, когда дышать стало нечем, Несси открыла глаза и тяжело закашлялась. Хозяйка дома отпустила ее, откидываясь назад. Ветер тотчас прекратился.

– Что за гадость я только что выпила?!

– Несси! – Дэвид радостно обнял девушку. – Великие боги, ты здесь!

– Cui ridet Fortuna, eum ignorat Femida[1], – Александрина откинула назад прядь длинных волос. Дэвид обнял девушку со спины, помогая подняться.

Во всем теле ощущалась необыкновенная слабость. Ванесса не могла поднять даже руку.

– Что произошло?

– Мне тоже любопытно, – Алекса поднялась с пола и закрыла окно, припечатывая его золотистым сиянием. – И я советую разобраться с этим, пока Древние не вломились в дом.

– И с чего бы им... – Ванесса замерла на полуслове. – Погоди, ты... Тихэ!

– Да-да, древняя богиня удачи и прочее…

Александрина даже не попыталась возражать. Дэвид удержал Ванессу, не давая ускользнуть.

– Отпусти! Она помогла Аиду! Привела в этот мир!

– И откуда тебе это известно? – усмехнулась Алекса-Тихэ.

– Я видела, как ты заключала с Аидом договор. Ты сказала ему... – Ванесса огляделась. – Где она?

– Кто?

– Океания!

Алекса с выразительной улыбкой посмотрела на Дэвида. Парень отвел взгляд.

– Ты встречала Александрину раньше? – удивился Эрик.

– Во сне, – девушка смутилась. – Это был сон, но все ощущения, звуки, запахи при этом казались реальными.

– И часто ты видишь такие сны, Ванесса?

– Я не сумасшедшая!

– Знаю.

– Тогда что за допрос!

– Я просто...

– Хорошо-хорошо! – девушка остановила парня жестом руки. – До появления Океании это случалось нечасто. Раз или два. Это имеет значение?

– Гораздо большее, чем ты можешь предположить, – в глазах Александрины мелькнуло торжество. – Ну, начинаешь понимать, что натворил, Дэвид?

– Не может быть...

– Напомни свою фамилию, Несси.

– Вуд, – девушка ответила раньше, чем успела осознать. – Эй, почему я тебя слушаюсь?

– Скажешь сам, или мне объяснить? – Алекса продолжала настойчиво смотреть на Дэвида.

– Хватит меня игнорировать! – воскликнула Ванесса. – Что происходит, во имя Хаоса?

– Ты обладаешь силой, – пояснила Александрина. – И, полагаю, большой. Можешь не только предсказывать будущее, но и колдовать.

«Нельзя колдовать в таком состоянии», – вспомнила девушка. Та незнакомка из сна говорила о покровительстве. Она обещала прийти еще раз.

– Боги, нет! – Ванесса качнула головой так, что ощутила боль в области шеи. – Я не могу быть ведьмой или предсказателем или кем там... я совершенно нормальная!

По крайней мере, она была такой, пока не пробудила Океанию. Пока родители не привезли затерянную во времени гостью домой. Пока...

– Ты из рода Вуд, – покачала головой Александрина. – Колдовство всегда текло в твоей крови.

– Ничего не происходило, пока не появилась Кени, – возразила девушка.

– Океания стала катализатором, но сила была в тебе всегда.

Ванесса хотела возразить, но не могла. Доля правды в словах Алексы имелась.

– И эта сила... откуда она взялась?

– Способности ты получила от Океании.

– В смысле, что? – Несси чуть не подавилась воздухом.

– От Океании пошел род Вуд. Ты не знала?

Да ладно, и она так просто говорит об этом? Девушка почувствовала, как вскипает кровь.

– И откуда я должна это знать? Я не пила с богами чай! До Кени я даже не думала, что они существуют!

– И да, и нет, – отозвалась Александрина. – Как вверху, так внизу. Время запутано, как клубок ниток. Настоящее творится прошлым, но творение это происходит одновременно. У удачи две стороны: кому повезло однажды, может смертельно не повезти в другой раз.

– Яснее не стало.

– Если ты права, Алекса, тогда...

– Точно, Дэвид, – улыбнулась хозяйка дома. Она словно получала удовольствие от того, что вскрывала чужие секреты. – У тебя большая проблема.

– Да у нас проблем через край! – возразила Ванесса, все еще пытаясь осознать услышанное. – О чем конкретно вы говорите?

– Если Океания не создаст род Вуд, ты можешь не родиться, Ванесса.

– Но Аид забрал Океанию, – напомнил Эрик, и при этих словах Дэвид виновато вздрогнул. – Мы не знаем, что с ней.

Голова пошла кругом. Замедлиться. Выдохнуть.

Ванесса могла сфокусироваться лишь на двух вещах: во-первых, ее прежняя жизнь закончилась. Во-вторых, она многое пропустила, пока блуждала во снах.

– Что произошло?

– Помнишь, что случилось при битве с Аидом?

Несси помнила боль. За болью – сон, странный, полный противоречий, но очень знакомый.

– Меня ранили?

– Ты умерла.

– Я... что? Вы шутите?

– Ты спасла меня.

Да, она пыталась спасти Дэвида. Несси помнила миг, когда все произошло.

– И я жива, разве нет?

– Теперь да. Но лишь потому, что Дэвид сделал тебя Кошмаром.

– Что за ерунда!

Она не могла стать Кошмаром. Не могла стать слугой Аида!

– Это был единственный способ спасти тебя.

Ванесса обняла себя за плечи. Как она оказалась во все это втянута?

– Ты сделал это... сам?

Кени говорила, только Аиду под силу создавать Кошмары. Как это удалось Дэвиду?

– Очень сильные Кошмары могут попытаться сделать других себе подобными, – выдала тайну парня Александрина.

– Значит, Дэвид и Эрик – Кошмары, – Несси нервно усмехнулась. – Надеюсь, это все секреты, или мне нужно еще что-то знать?

Ответом ей стал громкий стук. Дом содрогнулся. Пространство за окном наполнила тьма.

– Что происходит?

Снова сильный толчок. Ванесса не устояла на ногах, но Дэвид подхватил девушку.

Золотистое сияние Алексы вспыхнуло на миг и погасло. Дом содрогнулся в третий раз.

– Моя сила их больше не сдерживает, – Александрина побледнела. – Слушай внимательно, Ванесса. Энергия Кошмара и твоя внутренняя сила противоположны друг другу. Сейчас их сдерживает мое снадобье, но надолго его не хватит. Помоги Океании, разорви сделку с Аидом и получишь шанс.

– Как? Он в другом времени!

– Верно, но это мы исправим. Не подведи меня, – Александрина подмигнула девушке и перевела взгляд на парней. – Передавайте привет отцу, мальчики! Больше мы не увидимся.

Не требуя ответа, но убедившись в том, что Дэвид и Эрик услышали, Тихэ закрыла глаза, высвобождая накопленную силу, и повернула колесо. Оно поддалось легко, словно ожидало этого.

В некотором роде так и было. Нарушенный баланс времен давно требовал восстановления.

Девочка лет десяти сидела на деревянной скамье, болтая ногами в красных лакированных туфлях, и наблюдала за одноклассниками. Сегодня они играли в мяч и шумели больше обычного.

Она любила наблюдать за другими, но, привыкнув к тому, что окружающие не обращали на нее внимания, предпочитала одиночество и тишину. Кроме общества книг и хранящих тайны сокровищ, выставленных в недавно открытом музее Долины, она ценила компанию только одного человека, промежутки между встречами с которым казались невыносимо долгими, а встречи – непростительно короткими.

Она услышала знакомую песню раньше, чем на гравиевой дорожке показалась ее любимая наставница. Та, что предподавала им историю и литературу – науки столь же изящные, какой была наставница.

– Госпожа Александрина! – обычно скрывающая эмоции от окружающих, девочка помахала рукой. Женщина ответила ей тем же теплым жестом и, вскоре приблизившись, села рядом на скамью.

– Заждалась?

– У вас хорошие новости?

– Очень хорошие, – улыбнулась она и провела ладонью по волосам ученицы. – Я нашла кое-кого, кто поможет нам более не расставаться.

Девочка не хотела радоваться раньше времени, но улыбка сама появилась на губах. Ее наставницу в школе любили многие: другие учителя, родители, дети – однако именно с ней госпожа Александрина проводила большую часть времени. Она обещала забрать ее.

– Как же вам удалось?

– У одного детектива обнаружилось то же желание, что у меня, – наставница опустила руку, подставляя лицо осенним лучам солнца. – Он решил усыновить кое-кого. Двух мальчиков. Хотя называть их мальчиками, конечно, не слишком правильно... – наставница прикрылась рукой, хихикнув как подросток. – Но для меня они мальчики и есть. Мы с детективом договорились помочь друг другу. Он поможет мне, став твоим крестным отцом, а я помогу ему.

Девочка подобрала колени под себя и сложила ладони в молитвенном жесте. Наставница с улыбкой взглянула на нее, ни о чем не спрашивая.

– Пусть все получится! – прошептала девочка и замерла на миг, чтобы повторить желание про себя, а затем вернулась в исходное положение. Теплые лучи коснулись бледно-голубой ткани ее платья и переместились на косы, исчезая в тени бантов.

– А теперь не хочешь ли узнать, какой необыкновенный экспонат появился в музее? – спросила наставница, зная о желании ученицы связать с музеем жизнь. Глаза девочки загорелись.

Тихэ с улыбкой перевернула колесо, превращая в нить подслушанное желание, и вплела встречу с девочкой в ткань своих дней. Отражение будущего исчезло в потоке воды, сменившись следующим образом.

Все шло так, как должно. В том числе то, что пока не пришло.

– Можешь выйти, – приветствовала она гостя, не прекращая работу.

Красный атлас платья, окаймленного черными кружевами, такого же цвета занавес, прикрывающий кровать, разбросанные лепестки красных и черных роз, черный костюм – все вокруг сияло черно-красным. Аид не отводил от Океании темных пытливых глаз.

– Ты? Снова ты! – девушка в отчаянии закрыла глаза, путаясь в непривычно длинном платье при попытке отшатнуться назад.

– Будь моей гостьей, Океания, – Аид поймал морскую богиню, не позволяя той упасть, и помог сесть на край обтянутого черным шелком узкого дивана, придвинутого к подножию кровати. Девушка открыла глаза.

– Где я?

Она хотела знать не это. Понять, как оказалась здесь, где находились ее друзья, пришла ли в себя Ванесса, было для Океании гораздо важнее, но она не решилась задать Мрачному богу ни один из вопросов, что по-настоящему тревожил ее.

– Сейчас важнее не «где», а «когда». Однако я отвечу: это твой остров.

– Мой остров? – на миг ощутив надежду, девушка осмотрелась в поисках знакомых черт. Ее остров утопал в лучах солнца и светлых переливах моря, здесь же властвовала тьма. Океания покачала головой. – Нет, это не он.

Обманута снова. Мрачный бог просто мучал ее.

– Присмотрись лучше.

Внутренне противясь словам Аида, девушка осмотрелась снова. Несколько минут она бездумно скользила взглядом по бесформенным образам вокруг, и в конце концов те начали казаться ей знакомыми.

Во тьме за пределами черно-красного царства Аида Кени разглядела море, небо и деревья – нечеткие, словно кто-то пытался запечатлеть местность из сна, сумев перенести на бумагу лишь разрозненные части сновидения. Океания смотрела на сделанный кем-то набросок знакомого острова, сама достраивая его по памяти.

– Я узнаю и не узнаю его...

Что будет, если она вытянет руку? Почувствует знакомый воздух, или все, кроме красно-черного цвета, рассыпется в прах?

– То, что ты видишь вокруг, – часть моего царства. Я создал ее, в точности повторив твой остров, как запомнил.

– Почему?

– Потому что знал, что однажды ты придешь сюда.

– Мои друзья так не оставят это. Они найдут меня.

– И снова подвергнутся опасности?

– Ты не посмеешь!

– И не собирался, – Мрачный бог невесело улыбнулся. – Неужели ты так и не поняла, Океания? Я никогда не желал тебе зла.

– Однако ты против воли держишь меня здесь.

– Твоя правда.

– Почему!

Снова и снова девушка задавала этот вопрос, однако не могла найти ответ. Аид был одним из сильнейших богов, так почему преследовал простую морскую богиню?

Потому что тьма обречена стремиться к свету. Потому что тот и представить не способен, сколь значимым для кого-то может стать один единственный его луч.

Мрачный бог вытянул ладонь, желая коснуться мягких волос Океании, но лишь провел рукой по воздуху. Он опустил ладонь.

Из трех великих богов именно ему выпала роль тени, прикрывающей солнце. Люди видели скрывающую тьму лучше, чем лица тех, кто кутался в слепящий свет как в маскировочный плащ.

Аид никогда не хотел быть частью сражений олимпийцев, однако чаще прочих встречался с богами и богинями, способными из-за одного каприза разрушить судьбы семей и царств. Он слушал вечные споры о том, кому поклоняются больше, и видел бессмертных, мало отличавшихся в своем высокомерии от смертных, которых они презирали.

Только однажды он увидел на Олимпе что-то настоящее. В тот раз, когда маленькая богиня, спасая огромного камышового кота от возможного гнева богов, испуганно замерла перед ним, а потом доверчиво спросила, не может ли он помочь котику?

Глаза Океании, наполненные искренним беспокойством. И он – тот, кого бессмертные называют Мрачным богом, кого смертные ненавидят и боятся, – отправляется в погоню за котом, чтобы затем, таясь от стражи, помочь маленькой богине увести сопротивлявшееся животное за пределы Олимпа.

Ему достаточно было и этого воспоминания. Достаточно было иногда наблюдать за дочерью Посейдона, поющей песни на берегу моря, ловить ее направленный в небо взгляд и оберегать от теней во снах.

Он побеспокоил ее лишь потому, что она стала единственной, кому в споре с Афродитой он выразил готовность доверить свои сердце и трон. А потом... отступать уже было некуда.

Она совершенно его забыла. Да и помнила ли когда-нибудь?

Она не давала ему возможности объясниться. Прежде он и сам избегал объяснений, позволяя другим трактовать его поступки, как заблагорассудится, а теперь одновременно желал изменить все и не мог.

Морская богиня поднялась, обнимая себя за плечи. Аид сделал к девушке шаг, решая покончить с внутренними противоречиями.

– Океания...

– Не подходи! – она выставила руку, цепляясь за некогда сказанные Ванессой слова. – Я свободна... ты не заставишь меня...

Аид сжал губы. Лицо его помрачнело.

– Не хочешь узнать, как оказалась здесь?

– Я и так это знаю. Ты забрал меня!

– Дэвид обменял тебя на жизнь Ванессы.

– Нет, – Океания замерла, опуская руки. – Не верю. Он бы не стал! Я не сделала ему ничего плохого.

– Да неужели? – Аид скрестил руки. – Не ты ли пыталась забрать у него Эрика? Не ты ли подвергла опасности его Ванессу?

Девушка побледнела, вспоминая случай в лесу. А затем быстро-быстро замотала головой, не желая признавать верность собственных опасений.

– Ванесса жива...

– Лишь потому, что стала Кошмаром.

– Ты нашептал это мне! Не обрати ты Дэвида и Эрика в Кошмары, этого бы не произошло!

– Но из-за тебя Ванесса оказалась там.

– Замолчи!

Девушка обняла себя за плечи крепче, вспоминая, как Эрик обнимал ее, и отчаянно желая вновь ощутить тепло его рук. Аид вздохнул.

– Ты запуталась в определении добра и зла, Океания, – он заговорил тише, как будто желая придать голосу мягкость. – Позволь я внесу ясность. Представь улицы средневекового Рима, где древние руины некогда величественных зданий соседствуют с новыми базиликами и монастырями, где идут непрерывные войны за власть между новой и старой аристократией. Где-то там живет беспризорный мальчик по имени Дэвид, который считает, что мир ужасно несправедлив, а потому всячески пытается вернуть окружающим ту же ненависть, что чувствует по отношению к себе. Однажды Дэвид сталкивается с бродячими артистами. Среди них он встречает мальчика, лицо которого обезображено чешуйками, как у змеи. Тот терпеливо сносит насмешки зрителей, готовых платить за возможность взглянуть на змееныша, и кнут надсмотрщика, готового за эти самые монеты делать с ним что угодно. Наполненный незнакомым чувством Дэвид помогает ребенку сбежать и берет его под свою опеку. Поистине удача для того, кто прежде веселил публику! Вот только мальчик оказывается слишком честен. Он не хочет обманывать и воровать, зато постоянно стремится к справедливости. Он пропускает уроки наставника мимо ушей, и в конце концов тот теряет терпение. Стоит Дэвиду уйти, и Эрика, вмешавшегося в ссору двух аристократов, умело подставляют, да так, что он оказывается под угрозой смерти. Как ни пытается Дэвид помочь мальчику, к которому привязался как к брату, все без толку. И тут в игру оказываюсь втянут я, – Аид умолк на мгновение и посмотрел на девушку, точно желая понять, слушает ли она его. – Что скажешь, Океания? На какой стороне Дэвид: добра или зла? Много ли Эрику принесла его доброта, и не совершил ли он случайного зла по отношению к Дэвиду?

– Ты... спас Эрика? – девушка словно не слышала последних вопросов. Аид невесело улыбнулся.

– Сложно поверить, да? – Мрачный бог отвел взгляд, понимая, что не в силах говорить с тем, кто не хочет слушать. – Дэвид был убедителен, я же скучал. Пара вмешательств в казни, и мальчика освободили. Я стал их отцом. Получил преданность Дэвида и умиляющую борьбу со стороны Эрика, для которого стал чудовищем. Его отношение ко мне не изменило даже то, что становление Кошмаром хорошо сказалось на его внешности.

– Ты превратил его в Кошмар! – возразила девушка. – Как он мог поблагодарить за это?

– Нельзя получить что-то, не отдав ничего взамен, Океания. Только равновесие защищает мир от возвращения к Хаосу, и ты знаешь это, – Аид вновь перевел на девушку взгляд.

– Но...

Как же они были похожи! Мрачный бог улыбнулся.

– Все так, Океания. Эрик сопротивлялся до последнего. В конце концов, обращение случилось не по его воле.

– Я знаю, ты силен... – девушка облизнула губы, подбирая слова. Она не смела надеяться, но не могла не попросить. – Ты можешь отпустить их? Эрика и... Дэвида.

Океания просила о том, о чем другие не решались мечтать. Он мог исполнить ее желание, но почему должен был?

Аид почувствовал любопытство. Как далеко она готова зайти?

– Позволь предложить тебе кое-что, – Мрачный бог наклонился к девушке, уменьшая разницу в росте. – Я отпущу их, если ты останешься со мной. По собственной воле. Навсегда. Хочешь?

Вернуться к тому, от чего пыталась сбежать? Океания замерла и медленно покачала головой.

– Это нечестно, – слова сорвались с губ раньше, чем девушка поняла.

– Иного я не ожидал, – он выпрямился. – У тебя будет время подумать. А пока окажем нашему гостю достойный прием.

Аид щелкнул пальцами, оборачиваясь как раз в тот миг, когда кто-то попытался его атаковать. Длинные, похожие на водоросли тени остановили юношу, цепляя его за руки и ноги как марионетку.

– Эрик!

Глаза Океании загорелись, вызывая у Аида одновременно желание заставить померкнуть этот взгляд и сохранить его столь же ярким.

– Ты вовремя, – Мрачный бог сделал шаг в сторону, позволяя девушке лучше видеть происходящее. – Для свадьбы нам как раз не хватает свидетеля. Тебе оказана великая честь: танцуй!

Тени закружили Эрика в танце. Быстрее-быстрее... с каждым движением заставляя юношу принимать все более опасные фигуры.

Быстрее-быстрее... излом времени становился все более заметен. Пространство вокруг трансформировалось и стремилось изменить все так же, как себя. Оно сжало тело Ванессы и со стоном прошло сквозь нее, словно девушка была призраком.

Не призраком. Кошмаром.

Несси закашлялась от песка.

– Ванесса?

– Дэвид? – девушка, кашляя, открыла глаза, и нервно усмехнулась, растирая шею. – Мягкая посадка.

– Ты как?

Ласковые лучи солнца коснулись лица Дэвида, красиво оттеняя его загорелую кожу. Тишину сменил равномерный плеск волн. Несси изумленно огляделась, не в силах осознать реальность происходящего.

Что это был за остров? Хорошо бы не Кеймада-Гранди, потому что Ванесса очень не любила змей.

В песке кто-то зашуршал. Несси вскрикнула. Маленький фиолетовый краб почти удивленно посмотрел на девушку и с достоинством джентльмена прополз мимо.

Дэвид помог Ванессе подняться. Стоило ей встать на ноги, как подступила тошнота.

Туман в голове медленно рассеялся. Александрина обещала помочь пересечь время, так? Значит, они в Древней Греции?

Девушка осмотрелась еще раз. Чистый мелкий песок смешивался у берега с ярко-голубой водой, мягко очерчивая границы острова. Море окружало сушу со всех сторон, становясь вдалеке частью горизонта.

На берегу не было ни зданий, ни гамаков, ни солнцезащитных зонтов, ни намека на пребывание людей. Центр острова скрывали зеленые деревья.

Это все, что могла сказать девушка. Хотя нет.

– А где Эрик?

Они втроем должны были оказаться здесь, чем бы это «здесь» ни являлось, верно? Однако берег был пуст.

– Побудь здесь. Я поищу его.

– Это напрасная трата времени.

Ванесса и Дэвид одновременно обернулись в сторону голоса. Высокий мужчина с серебряными волосами, одетый в хитон, к поясу которого крепился украшенный резными символами серп, смотрел на пару спокойными темными глазами.

– Это почему? – Дэвид заслонил девушку.

– Кто ты? – подхватила Несси.

– Я – Танат.

– Бог смерти? – изумилась девушка.

– Да кем бы он ни был! – парень сделал шаг, готовый сражаться хоть с богом, хоть с чертом. – Почему я не должен искать Эрика? Где он?

– В царстве мертвых.

– Ты... Что ты сделал с ним?

– Ничего, – бог смерти без труда увернулся от атаки парня. – Просто при переходе Эрика призвали одновременно в два места, и он подчинился зову того, кто был сильней. Сейчас он в царстве Аида.

– Тьма!

– Все плохо? – Ванесса успокаивающе коснулась руки парня. – Разве Кошмары не часть царства Аида? Ему там что-то грозит?

– Скорее, да, чем нет, – вмешался Танат. – Прежде Дэвид и Эрик никогда не бывали в царстве мертвых во плоти. Они подчинялись Аиду, но он не имел власти над их телами.

Выходит, теперь предстоит спасать не только Океанию, но и Эрика? Славная и недолгая будет битва!

– Как мне вернуть брата?

– Так же, как и Океанию, – бог смерти взглянул на Ванессу, словно заставляя ту вспомнить брошенные Алексой слова.

– Помочь Океании, разорвать сделку с Аидом – повторила девушка в точности. – Полагаю, помочь — значит избавить Кени от Аида. Но я понятия не имею, как это сделать. Я даже не знаю, где мы.

– Это ее остров.

– Ее... остров? – Ванесса в невольном изумлении огляделась, только теперь начиная осознавать, что Океания на самом деле была богиней. Вся эта земля принадлежала ей как какой-нибудь принцессе! – Так, погоди... – девушка посмотрела на бога смерти, озаренная неожиданно простой, но гениальной мыслью. – Если ты Танат, значит, именно с тобой Океания некогда заключила сделку?

– Допустим.

– Замечательно! – девушка хлопнула в ладоши. – Все началось со сделки. Если Танат отменит ее, Океания не станет статуей. Если она не станет статуей, ничего этого, – она обвела рукой пространство вокруг, – не произойдет.

– Нет.

– Почему?

– Смерть не знает возврата. Да и пожелай я отменить сделку...

– Все может стать даже хуже, чем сейчас, – признал Дэвид.

– Вы о чем?

– Во-первых, Аид тогда точно заберет Океанию.

– Но есть еще во-вторых, – бог смерти понизил голос. – То, что для вас более важно.

– Если ничего этого не произойдет, ты не родишься, Ванесса, – напомнил Дэвид.

– Тьма-а, – девушка коснулась ладонью лба.

Парень был прав. Александрина говорила: род Вуд пошел от Океании. Девушка не понимала связи, но отрицать ее наличие пока не могла.

– Однако удача любит вас, – бог смерти посмотрел вправо. – Возможно, вы сумеете залатать время.

– Что ты... – Ванесса задохнулась, взглянув в ту же сторону, что Танат. Тьма!

– Теперь продолжим разговор, – Тихэ вернулась в исходное положение и с улыбкой взглянула на собеседника. Они снова были одни.

– Ты знаешь, чего я хочу, Тихэ, – Мрачный бог повел плечами, словно сбрасывая невидимый груз. – Мне нечего добавить.

– Ты хорошо подумал, Аид? Не трудно обмануть границы времени и мира, но рано или поздно колесо вернется в исходное положение вновь, чтобы восстановить баланс. Оно потребует плату.

– Хорошо, – флегматично кивнул Аид.

– Ты окажешься там, где проснется Океания, но ее чувства не будут принадлежать тебе. Никто не в силах подарить доверие и любовь богини, кроме нее самой, и шанс заполучить их у тебя будет один.

– Хорошо.

Богиня удачи и случая несколько мгновений безмолвно смотрела на правителя царства мертвых, словно позволяя тому передумать, однако Мрачный бог остался непреклонен. Тихэ вытянула ладонь.

– Мне нужна часть твоей силы, чтобы сплести нить.

Аид с готовностью коснулся рукой сердца. Он прикрыл глаза, терпеливо приманивая внутреннюю силу, точно та была живой.

Вокруг его ладони медленно образовались светлячки. Один, второй, третий... десятки светлячков окружили бога мертвых, ласково отвечая на его зов.

Он открыл глаза, любуясь переливами тонких, словно лепестки, крыльев. Несколько мгновений он позволил себе на прощание, а затем отпустил.

– Сплети покрепче, – попросил мужчина, бережно передавая светлячков богине, чтобы та превратила их в сияющую нить. Тихэ кивнула в ответ.

Острая боль пронзила Аида почти сразу, как светлячки оказались у богини, заставляя согнуться. Мрачный бог до крови прикусил губу, не издавая ни звука, и отвернулся, не желая показывать, как слаб.

Нельзя получить желаемое, не отдавая ничего взамен. Он знал.

Он видел, как легко рассеиваются души смертных, становясь водами Леты или призрачными тюльпанами. Он видел и тех, кто настолько любил жизнь, что души их не исчезали спустя тысячелетия.

Он видел, как рассеивается душа Океании, и знал, что не может этого изменить. Никто не мог подарить доверие и любовь богини, кроме нее самой.

В своей расплате он напоминал Сизифа. С трудом подняв камень на гору, он теперь наблюдал, как тот катится вниз. Не значило ли это, что он, подобно Сизифу, стал слишком похож на тех, кого осуждал?

Ванесса в ужасе зажмурилась. Огромная волна, в несколько раз превышающая волны-убийцы, скрыла под собой остров Океании.

Ракушки, камни, водоросли, смешанные с песком, накрыли девушку. Вода подняла Несси вверх и почти сразу швырнула вниз снова.

Девушка жадно глотнула солоноватый воздух и откашлялась. Она была уверена, что тело покрыли царапины и синяки, однако легкого прикосновения хватило, чтобы убедиться в обратном.

Ни ссадинки. Более того, даже одежда и волосы не намокли. Сила Кошмаров дала о себе знать?

Или произошло слишком много событий. Почему нельзя закрыть глаза и просто полежать немного?

Мужчина огромного роста с сине-зелеными волосами и длинной бородой, заплетенной в косы, заслонил собой солнце как раз в тот миг, когда девушка попыталась закрыть глаза. Резкая дрожь и непреодолимое желание поклониться незнакомцу заставили Несси сесть.

– Это ты та смертная?

Он не повышал тон, не стремился показать власть, но его голос подчинял себе, словно девушка была солдатом, принимающим командирский приказ.

– Так точно, да. Я? – разум заметался. Ответ на заданный вопрос был не прост. Технически, Ванесса более не оставалась смертной. Фактически, кем-то иным она пока не могла себя считать. Да и что значит «та»? – А вы... кто?

Мужчина нахмурился, и море, казалось, потемнело следом за ним. Или это потемнело в глазах девушки?

Великие боги! Не могла задать другой вопрос?

«Думай-думай, ты же читала мифы!» Ванесса попыталась дышать ровно и рассуждать быстро.

Судя по венцу, это был один из верховных богов. Судя по бороде, сине-зеленым волосам, трезубцу в руках мужчины и по тому, что девушка осталась жива после волны-убийцы, это мог быть отец Океании.

Невероятно! Посейдон?

Звучало до безумного логично, но разум отказывался принимать, что Несси видит бога. Этот мужчина был по-человечески великолепен, могущественен, хорошо сложен и вообще...

– О вашем переменчивом настроении не зря слагают легенды, – вмешался Танат. – Вы едва нахмурились, а девушка уже напугана до смерти. Она настолько скована, что не может поклониться.

Ванесса упала на колени, мгновенно поняв намек бога смерти. Как бы в пылу впечатлений не забыть поблагодарить его потом?

– Приветствую Колебателя земли и морей Посейдона!

– Встань, смертная.

– Благодарю...

Девушка замешкалась. Как бы назвать его? Господин? Кириэ? Кажется, это уже более по-гречески.

Как она вообще понимает его? Они из разных времен! Неужели здесь работает та же магия, что с Океанией в ее мире?

– Я спрашивал, ты ли та смертная, которую моя дочь, Океания, выбрала своей жрицей, – сменил гнев на милость Посейдон.

– А-а... я... – Несси невольно взглянула в сторону Таната, и тот едва заметно наклонил голову. – Да?

– Ты не уверена?

– Не могу поверить, что была избрана, – Ванесса нервно улыбнулась и поклонилась как можно ниже. – Это большая честь для меня.

– Ты права, – Посейдон принял оправдание девушки. – Хотя ты выглядишь нерешительной для жрицы, я доверюсь выбору дочери, раз таково ее желание перед свадьбой. Да будет так. Я увидел тебя, и теперь ты можешь отправиться к Океании. Танат проводит тебя.

– Не помню, чтобы нанимался в проводники.

Ванесса округлила глаза. Он может подобным образом говорить с Посейдоном?

Очевидно, нет. Посейдон помрачнел, и тучи закрыли солнце как перед бурей.

– Тогда оставь нас, бог смерти. Твои услуги здесь не нужны. А ты, – он обратился к Несси, – иди к гроту на том краю острова. И поторопись.

– Не подскажете, что там? – не удержалась девушка.

– Моя дочь празднует свадьбу.

Ванесса отдала честь и тут же смущенно поклонилась, поворачиваясь к богу морей спиной. Либо Посейдон совершенно не знал своей дочери, либо Океания все-таки оказалась в неволе.

Девушка ускорилась. Только бы не опоздать!

Мир вокруг заполнили тени и мгла. Туман то сгущался, то редел – бесформенные фигуры то исчезали, то проявлялись в нем.

Красно-черный цвет царства Аида действовал на Океанию угнетающе. Она пыталась забыться сном и постоянно просыпалась.

Он говорил, что здесь ничто ей не грозит, никто ее не потревожит. Так почему вокруг кружились Кошмары и не умолкали голоса?

«Богиня, в чьей жизни худшим событием был устроенный родителями брак. Почему ты? Что она сделала тебе? Ты виновата!»

Он обещал не причинять Эрику зла. Так почему забрал его? Куда?

Голоса вокруг заслоняли мысли. Не в этом ли была задумка Мрачного бога?

Океания желала обвинить во всем его, но понимала, что не может. Царство мертвых на всех действовало одинаково. Живые здесь не могли найти покой.

– Аид, приди! – воскликнула Океания. – Прошу тебя...

Ванесса выдохнула, падая на колени. Сколько она прошла, прежде чем перестала ощущать прожигающий взгляд Посейдона?

Девушка погрузила пальцы в горячий песок и только теперь поняла, что была одна. Великие боги! Она настолько испугалась, что не сразу заметила исчезновение спутников!

– Танат? Э-э... Дэвид? – прошептала она.

– Польщен, что обо мне ты вспомнила раньше, – Танат образовался перед Несси, поднимая маленький песчаный вихрь.

– А Дэвид...

Танат щелкнул пальцами, и парень возник справа от него. Очень недовольный.

– Не объяснишь? – прорычал он.

– Заговори ты подобным образом с Посейдоном, и даже защита Аида тебя не спасла бы, – заметил бог смерти.

– Ты... Ты просто... – Дэвид не находил слов.

– Скрыл тебя, – Танат пожал плечами. – Что за манеры, Дэвид! Ты прожил множество столетий, но не избавился от уличных замашек. Совсем не думал? Ванессе это могло навредить.

– Так вы знакомы? – вмешалась девушка, наблюдая за перепалкой бога и Кошмара. – Дэвид? Не расскажешь?

– Трудно объяснить, – парень отвел взгляд, как будто не желая говорить о прошлом.

– Да, где-то я это уже слышала, – кивнула Ванесса, не намереваясь отступать.

– То долгая история на самом деле, – защитил Дэвида Танат. Несси скрестила руки. – Сейчас для нее не лучший момент. Скажу, что лично мы видимся первый раз, однако с Аидом давно. Пересекались.

Ванесса вздохнула, опуская руки и уступая на этот раз. Голова и без того шла кругом: боги, кошмары, тайны времени...

Девушка нервно рассмеялась. В ее памяти сама собой всплыла давно прочитанная книга.

– Если Атлант держит мир на своих плечах, то что держит Атланта?

– Ванесса? Ты... как?

– Пытаюсь не сойти с ума, – Несси увернулась от парня, пытавшегося приложить ладонь к ее лбу. – Так... ты проводишь нас, Танат? Не знаю почему, но ты нам помогаешь.

Похоже, не только Посейдон был переменчив. Бог смерти повернулся к девушке спиной.

– Идите за мной.

Итак, однажды бог смерти и кошмары отправились в храм... Он был, конечно, не похож на греческие храмы. Ну разве что чуть-чуть.

Он выглядел как пещера, прорубленная в огромном камне, отшлифованном природой. Верхушка храма, покрытая мхом, была тройной, и части ее неравномерно смотрели в разные стороны.

Позади и справа храма синело море. Вход украшали две простые гладкие колонны. Ничего лишнего, но между тем – завораживающе.

– Это грот Океании?

– И да, и нет.

– Все как всегда, – махнула рукой Ванесса. – Я посмотрю сама.

– Я с тобой... – Дэвид попытался остановить девушку или пойти с ней, но Танат преградил путь. Его взгляд стал темным и напряженным.

Им всем следовало пройти свои испытания. И перед некоторыми из них, как перед лицом смерти, предстояло оказаться в одиночестве.

Эрик рвался к Океании, и, чем отчаяннее стремился к ней, тем сильнее напоминал себе слабого змееныша, которым был до встречи с Дэвидом. Его тело с детства будто окутывало мутное полотно, всегда готовое раздавить его в мгновения бессилия.

Неужели он всегда был таким? Никчемным и слабым, не достойным такого наставника, как Дэвид, не достойным Океании.

Неужели ему лишь показалось на миг, что он способен стать другим? Нет, он не мог, он должен был...

Решительность, с которой Ванесса направилась к гроту Кени, растворилась не сразу. Просто каждый шаг незаметно начал отдаваться тяжестью – девушка словно оказалась в зыбучих песках. Пространство стало вязким, вынуждая Несси пробиваться сквозь него.

И все-таки она добралась до грота. И даже сделала шаг внутрь него. А в следующий миг солнечный остров заволокла тьма, сменив шум моря на тишину кладбища.

И это была не тишина кладбищ под открытым небом, где бродит ветер и с верхушек деревьев порой слетают птицы. Это была тишина глубоко расположенного под землей склепа с тем особым запахом, какой бывает в старых особняках, и тусклым светом. Девушка ощутила дежавю.

Она хотела уйти, но понимала, что не может покинуть место, покой которого нарушила. Невидимые свечи зажглись вокруг нее.

Здесь было чисто, словно после уборки. И «здесь», Ванесса понимала это, являлось храмом – не просто склепом.

В центре его стояла женщина. Или не женщина – ее облик выглядел непостоянным, и лишь то, что она повернута спиной, казалось однозначным.

Свечи погасли, чтобы зажечься вновь. Близость внимательных темных, как бездна, глаз заставили девушку вскрикнуть.

Она и женщина смотрели друг на друга. Все встало на свои места: и храм, и свечи, и незнакомка – их Несси видела во сне.

– Теперь ты можешь колдовать.

Картины множества событий пронеслись в голове Ванессы. Чужие жизни, люди и пути как будто стали ее частью. Она рассыпалась на множество осколков и снова была собрана в одно.

Исчезли свечи, склеп и незнакомка. Из темного зеркала на Несси смотрела она сама: только другая, как будто старше, в другой одежде, с диадемой из листового золота в форме венка в волосах.

Кончиками пальцев девушка коснулась гладкого стекла, и отражение втянуло ее в себя. Она оказалась на краю скалы под порывами ветрами, глядя на то, как бушует море и воды накрывают древний город. Она побежала по воде, встречая корабли и видя призраков, следующих за ними. Она появилась у склепа в Сумеречной долине, наблюдая, как под покровом ночи парень пытается сорвать черный цветок.

Она вернулась к зеркалу и упала на колени, болезненно сжимая ткань в области сердца. Она чувствовала подъем внутренних сил, но что-то мешало им наполнить ее тело: они бились о стены, не в силах разбить их.

Ванесса попыталась избавиться от боли и ощутила, что задыхается. Внезапно возникший рядом Дэвид обнял девушку со спины, разворачивая к себе.

– Не смотри.

– Я умираю? – прошептала она.

– Я виноват. Прости, Ванесса... если бы я только знал...

Парень обнял девушку крепче. Его жест показался Несси непреодолимо знакомым. Близость Дэвида успокаивала боль.

Эрик расцарапал мутное полотно, впуская кроху света.

– Добро пожаловать в царство Аида, – Танат поправил края хитона.

Ванесса приподняла голову, но не увидела ни Стикса, ни башен Тартара, ни заполненных бледными асфоделями полей. Они все еще оставались на острове, но тот не утопал в лучах солнца и переливах моря, а казался сотканным из серебра и тьмы.

Яркий красно-черный островок, укрытый призрачным куполом и напоминающий большой снежный шар, скрывался в центре острова Океании. Тени кружились над ним, словно мухи над стеклянным колпаком.

– Океания!

Голос Эрика. Дэвид и Ванесса обернулись одновременно.

Кружившие над шаром тени замерли, почуяв чужих. Сердце девушки снова сдавило, и Несси болезненно поморщилась, в очередной раз бесполезно сжимая ткань.

– Как больно...

– Снадобье Алексы перестает действовать, – Дэвид заставил Несси подняться. – Скорее. Нужно добраться до купола Аида.

Ванесса почувствовала запах благовоний. Запах Древних – исправила она себя.

– Прошу меня простить.

Танат исчез. Сердце девушки сжалось снова. Витавшие над шаром тени бросились в их сторону. Дэвид призвал оружие, закрывая Ванессу собой.

Девушка зажмурилась, чувствуя, как в груди разливается лава. В горло прилила кровь. Пространство пошло мелкой рябью.

Несси поперхнулась, открывая глаза. Они с Дэвидом стояли внутри снежного шара, и девушка точно знала: это сделала она.

Сила рвалась изнутри, как зверь, запертый в клетке. Эта борьба была столь же мучительной, сколь захватывающей.

– Мои дорогие незваные гости, – приветствовал Аид.

Ванесса посмотрела на него. Мрачный бог был одет в плащ из мерцающей ткани с золотыми вставками, и его руки украшали темные древесные узоры. Он был как будто соткан из теней, но в то же время возвышался над ними.

Распущенные волосы правителя мертвых напоминали черный, с синими переливами как у вороньего крыла шелк. Густые ресницы притягивали взор, но вынести его взгляд было невозможно.

Однажды девушка спросила Океанию, красив ли Аид, и та ответила: «Он бог». Теперь Несси понимала, почему подруга не могла описать его иначе.

Аид не подавлял подобно Посейдону, но его красота каждому казалась абсолютной. Она завораживала и устрашала одновременно.

Так выглядит ночное небо. Так выглядит галактика. Так выглядит скрытая в глубине океана бездна. Подобная красота была под силу не каждому.

– Ванесса?

Девушка перевела взгляд. Океания? Что с ней произошло?

Морская богиня выглядела бледной. Нет, гостья всегда казалась Несси бледной, но ее бледность сейчас была другой. Неестественной. Больной.

Похоже, в царстве Аида Кени чувствовала себя по-настоящему плохо, и черное платье с красной мантией лишь делали ее состояние более явным.

А впрочем, не такой ли следовало быть невесте правителя царства мертвых? Ванесса не могла отделаться от ощущения, что кому-то подобная красота могла подойти как нить подходит к игольному ушку.

– Рад видеть вас живой и здоровой, госпожа Вуд, – Мрачный бог с интересом осмотрел девушку. – Похоже, отныне вы дважды принадлежите моему царству. Чувствуйте себя, как дома.

– Дважды? О чем вы?

– Вы и Кошмар, и жрица, признанная Гекатой. Не знали? – Аид как будто сочувственно покачал головой. – Как жаль, что эти силы противоположны и борются друг с другом, уничтожая и себя, и вас.

Значит, Александрина была права. И эта боль внутри Ванессы нарастала неспроста.

– Не понимаю, о чем вы, – девушка осталась внешне равнодушной, отчаянно ища хотя бы намек на то, как разорвать с Аидом сделку. Тот сделал вид, что поверил ей.

Мрачный бог бросил на Дэвида взгляд и, к удивлению Ванессы, ничего не сказал ему, точно читал мысли парня. Аид обернулся к теням, державшим Эрика.

– Раз освободился, не хочешь подойти? Нет? Позволь помочь, – похожие на веревки тени, управляя парнем как марионеткой, подтащили его и бросили к ногам Аида. Ванесса машинально сжала руку Дэвида, не позволяя парню броситься вперед.

Впрочем, не считая того, что его швырнули на землю, Эрик выглядел невредимым. Он поднялся, яростно сжимая кулаки.

– Не нужно, – остановила юношу Океания, и Эрик замер, не решаясь идти против слова любимой.

– Все собрались, – Мрачный бог повернулся к гостье. – Пора делать выбор, морская богиня.

Океания посмотрела на стоящего рядом Аида, перевела взгляд на Ванессу, Дэвида, затем медленно взглянула на Эрика, желая запомнить его. Они шагнули ради нее через пространство и время, и девушка знала, что едва ли сможет когда-нибудь за это отплатить.

Как жаль, что мойры позволили им так мало быть вместе! Кени согласилась бы снова заснуть на долгие тысячелетия, если бы это позволило ей воссоединиться с Эриком во снах.

Богиня закрыла глаза, прислушиваясь к шепоту внутреннего моря. Его душа, давшая Океании жизнь, откликнулась, обнимая волнами и напоминая, что на смену буре всегда приходит штиль.

Девушка вспомнила, как несколько раз была с сестрами в театре. Плохо понимая любимые ими комедии, она предпочитала трагедии, заставляющие сердце замирать и биться чаще.

В театре ее завораживали две вещи: пустая сцена в начале и актеры, замирающие в конце постановки, когда необратимое уже произошло. И то, и другое было пропитано ощущением близости и рока: так боги и смертные вступали в жизнь, считая ее пустующей до их прихода сценой; так они замирали в смерти, освобождая сцену для других.

Все боролись – каждый за себя, за своих, и в этом были похожи и смертные, и боги. Пока одни играли незаметно, иные оставляли след в памяти других.

Океания была одной из двенадцати дочерей Посейдона. Она была творением воды и пены: рожденная ими, в них ей следовало обратиться в последний миг.

Девушка открыла глаза. Если все началось с нее, ей и следовало закончить все, верно? Океания доверяла сердцу больше, чем логике и разуму.

– Ты правда их отпустишь? – она повернулась к Аиду.

– Я не отступаю от данного слова, – Мрачный бог кивнул.

– А Ванесса?

– Кени, – Несси понизила голос, делая к подруге шаг, однако на этот раз Дэвид удержал ее, – что ты задумала? О чем ты говоришь?

– Она останется жива и больше не будет Кошмаром, – пообещал Аид, окинув коротким взглядом Ванессу и Дэвида.

– Океания, пожалуйста...

Морская богиня взглянула на Эрика и сделала шаг к Мрачному богу. Юноша замер, в отчаянии сжимая кулаки.

Во взгляде Аида мелькнуло недоверие, смешанное с надеждой. Кени поднялась на цыпочки и заглянула мужчине в глаза.

– Поклянись водами Стикса.

– Клянусь водами Стикса, я не пойду против твоего желания.

– Да будет так, – кивнула девушка и, прикрыв глаза, коснулась щеки Аида губами. Мрачный бог застыл.

– Океания...

Морская богиня взмахнула рукой, прикрывая себя и Аида потоком чистой воды. Она обхватила лицо мужчины ладонями, запечатлевая поцелуй, и отступила на шаг, снимая украшенную голубой жемчужиной заколку, чтобы смешать с собственной силой и превратить в кинжал.

Одно движение, которого никто не ожидал, и Атропос перерезала нить жизни Океании. Связь с морем разорвалась. Отныне Аиду принадлежала душа девушки, но не она сама.

– Ты мой свет на пути через бездну, – с улыбкой прошептала Кени, мысленно отвечая Эрику.

Снежный шар разбился, забирая тьму с собой. Древние отступили, более не чувствуя ни угрозы, ни пищи.

Вода исчезла. Аид поймал Океанию, не позволяя удариться о землю. Призрачные цветы печально закачали головками.

Сотни светлячков поднялись в воздух над поляной. И среди них – прекрасный голубой светлячок.

Шахматная партия, длившаяся столетиями, завершилась. Тихэ взглянула с улыбкой на мойр.

– Королева пожертвовала собой.

– Другая пешка стала королевой, – сказала Клото. – Король был окружен, но не покорен.

– И все благодаря помощи башен, – добавила Лахесис.

– Однако башни разрушены, – заметила Атропос.

– Сыграем еще? – оживилась Тихэ.

– Глубоко в пучине тайных вод бескрайнего моря стоит прекрасный дворец великого брата громовержца Зевса, Колебателя земли Посейдона, что властвует в подводном мире... – запела Клото, расставляя фигуры. Тихэ начала новую нить.

– Там, в хрустальном дворце, украшенном диковинными раковинами и драгоценными камнями, живут жена Посейдона и одиннадцать ее дочерей... – подхватила песню Лахесис.

– И безмятежно они проводят дни, не зная, что сулили мойры... – пропела Атропос, переворачивая шахматную доску.

Мир в глади Леты отражался перевернутым и растворенным в лунном серебре. Лишь в нем душа могла переродиться. Так говорили мифы и легенды, так обещал Аид.

Ванесса отвлеклась от созерцания воды, переводя взгляд на сияющего голубого светлячка, доверчиво кружившего вокруг Эрика. Парень приманил его на ладонь.

– Это Океания?

– Ее душа.

– Ты окончательно решил? – Дэвид обнял Несси за плечи, отводя от края воды. Эрик кивнул.

– Аид дал нерушимую клятву, что Лета поможет нам переродиться. И выразил надежду, что это будет очень и очень далеко от него, – он отпустил светлячка, но тот вновь сел на его ладонь. – Надеюсь, в следующей жизни я стану для Океании опорой, которой не сумел стать здесь.

Дэвид кивнул. Он слишком долго защищал Эрика и в итоге лишь навредил ему. Тот никогда не простит ни его, ни себя.

– Удачи, Эрик.

– Вы остаетесь?

– Аид сказал, я могу возвратиться домой, если глотну вод Леты. Проснусь в своем доме, в своей кровати, в своей жизни, не помня никого из вас, – девушка осеклась. – Я поняла, что не хочу… пока.

Ванесса прижала руку к сердцу, ощущая, как по венам бежит колдовство. Сила, которую она не осознавала до конца, но уже признавала своей частью. Она хотела понять ее столь же сильно, как боялась оставаться вновь одна.

– Я буду с ней, – добавил Дэвид.

– Желаю счастья, – Эрик повернулся к реке.

Аид отвел взгляд от светлячка и юноши, шагнувшего в серебряные воды. Он не хотел знать, куда отправятся Океания и Эрик. Достаточно было того, что в перерождении они встретятся, чтобы стать первыми из рода Вуд. И позволил это.

– В последнее время у тебя много работы, – Аид повернулся к подсевшему богу смерти. – Пришлось даже попасть под горячую руку моего брата, чтобы привести души туда, куда суждено.

– Ты отпустил ее.

– Я был готов бросить к ее ногам мир, но она не захотела остаться, отказавшись от божественности и жизни. Что еще я мог?

– Открыть ей сердце?

В своей расплате он напоминал Сизифа. Мрачный бог отвел взгляд.

– Я устал.

Он видел, как рассеивается душа Океании, и знал, что не может этого изменить. Тихэ предупреждала его. Возможно, как и царю Коринфа, ему стоило принять, что камню суждено скатиться.

– Как знать, какие нити еще спрядут мойры, – с улыбкой не принял покорности Аида Танат. – Ночи не избежать объятий света.

С чем покончено, к тому не возвращайся (лат.)

Кому улыбается Фортуна, того не замечает Фемида (лат.)