На тихий звук рвущегося пространства я не обернулась. Нашла очередной тромб, аккуратно проколола кожу в его центре и влила крошечную каплю крови. Мужчина даже не вздрогнул, сонные чары избавляли подопечных от лишней боли.

Позади хлопнула дверь. Это я проигнорировать не смогла и сердито уставилась на маму. Она кивком указала на моего подопечного.

«Хочет сделать вид, что вошла через дверь».

Разумная предосторожность, учитывая, что мама единственная драу в княжестве, а возможно и на свете, умеющая создавать разрывы.

— Он спит, — коротко сказала родительнице.

— Даже не поприветствуешь родную мать? — в голосе мамы скользнула легкая обида.

Выглядела она так, как я никогда не умела — одновременно строго, изящно и роскошно. Закрытое платье из темно-синего вельвета облегало статную фигуру, послушные локоны лучше любой короны украшали голову. Наверное, только я видела насколько мама измождена. Почти полный месяц на ногах не прошел бы без последствий даже самого выносливого драу, а княгиня Яникс была лишь женщиной. Пусть сильной, иногда эксцентричной, но все равно хрупкой.

«Гадский Малахар, несварения тебе от всей моей лекарской души!»

— Мамочка, — сказала я, отложив флакон с иглой. Встала и обняла родительницу, — я тебя очень люблю, но если ты снова пришла меня уговаривать… Вот лучше не начинай!

Мама чуть отстранилась, оглядела с тревогой. Минутку мы всматривались в лица друг друга, выискивая следы усталости. Их хватало у обеих. Это для остальных княгиня должна была оставаться символом несгибаемой силы и достоинства, а для меня она — единственный родной человек, который толком не спит уже несколько ночей.

Потом я на мгновение крепко прижалась к родительнице и тут же вывернулась из объятий. Подхватила иглу и вернулась к своему подопечному. Вся его спина пестрела крошечными следами моих уколов, но силовые каналы все еще были забиты.

— Что с ним? — спросила мама.

Я посмотрела на нее с укоризной. Вряд ли она пришла поинтересоваться здоровьем незнакомого ей человека, пусть и подданного. Но ответила:

— Он выгорел.

— А с головой?

Я проследила за ее взглядом, пожала плечами. На висок мужчины была наложена плотная белая повязка.

— Не знаю, — ответила честно.

— Ты не станешь его лечить? — мама удивилась вполне искренне. От целительства княгиня была ну очень далека.

— Он же драу, — сказала я, — моя задача очистить каналы, дальше восстановится сам.

Мама вздохнула, оглядела чистые белые стены, задержалась взглядом на единственном окне. Я сжимала в пальцах иглу, всячески намекая, что у меня много работы. Я очень люблю свою единственную родительницу, но есть две веские причины для моего непочтительного поведения. Во-первых, лечебница полна больных, лекари действительно работают почти бессменно. А во-вторых, мне заранее не нравилось то, что мама пришла сказать.

— Эни, детка, — мягко произнесла она, и я напрягалась еще больше. — Это необходимо. Война уже у самых границ и если…

— Мам, — простонала жалобно, — ты спрятала меня так далеко и надежно, как только могла. Как он меня здесь найдет?

— Не знаю, детка, — мама сокрушенно вздохнула, — но если найдет, пострадаешь не только ты. Сама же понимаешь…

— Ну как ты себе это представляешь? — я начала злиться, игла в руке дернулась. — Как будто это так просто — пройти инициацию с первым встречным! А может и кандидаты имеются⁈

— Да хотя бы этот, — она без особой уверенности ткнула пальцем в спину моего подопечного. — Выглядит молодым и сильным. Наверное, и на лицо хорош.

— Не знаю, — буркнула сердито, — мне его так привезли.

Мужчина лежал на животе, лицом почти уткнувшись в кушетку. Все что было видно из-под повязки и неровно состриженных волос, это кончик носа и бледные губы. Красивой, впрочем, формы.

— Эни, это нужно сделать. Этот мальчик или другой. Здесь много молодых мужчин. Лучше ты выберешь сама, чем проклятый мерзавец заберет силой. Я не могу быть все время рядом, солнышко.

— Понимаю, — я стиснула зубы. Действительно понимала. — Просто не могу, мам. Не могу! Как это делать? Ну вот допустим с этим подопечным. Что ты предлагаешь? Растормошить его, раздеться самой и предложить себя? Так что ли⁈

— Не обязательно так, — мама спокойно перенесла мою вспышку, — обычно люди разговаривают, встречаются, потом поцелуи, объятия… мужчины сами знают, что нужно делать. Главное, выбрать опытного. И довериться ему.

Игла в моей руке ходила ходуном. Я снова отложила ее и протерла вспотевшие ладошки тканью. Щеки мои наверняка лишь немного уступали цветом содержимому сосуда.

— Я пойду, — тихо сказала мама. — А ты подумай. Пока еще есть такая возможность.

Она снова хлопнула дверью, хотя мужчина по-прежнему был недвижим. Только после этого разорвала пространство и исчезла.

А мне понадобилось еще несколько долгих минут, чтобы взять себя в руки. Но я справилась. Заставила себя собраться. Дрожащими пальцами не попадаешь в иголочное ушко канала.

Коснулась разогретой кожи мужчины и закусила губу. Помимо воли подопечный больше не воспринимался как очередной больной. Я скользила ладонью по широкой спине, выискивая последние тромбы, и отмечала золотистый загар, бархатистость теплой кожи, упругие мышцы и тонкие шрамы, нисколько не портящие картину.

«Драконы-прародители, дайте сил!»

В сосуде осталась половина, когда я закончила со спиной. Быстро проколола ноги и плечи, нашла пару спазмов на шее. Порадовалась, что на ягодицах силовых каналов нет, поэтому они прикрыты от моих нескромных взоров больничным бельем.

«Сильный драу. Как он мог так пострадать? И где?»

Спайки не были свежими. Им месяцев восемь, не меньше. А военные стычки начались лишь дней двадцать назад.

— Жаль, конечно, угрохать на такого быка целый флакон, — произнесла я со смущенным смешком, вызванным внезапным пониманием, что в паху каналы проходят непременно, и скорее всего там тоже будут тромбы. — Но зато будешь как новенький.

Я склонилась над мужчиной, схватилось за плечо и перевернула на бок. Получилось на удивление легко, вот только теперь он лежал на самом краю кушетки.

— Мне нужно лечь на спину?

— Что? — я едва не отпрыгнула. Сглотнула. — Да, пожалуйста.

Он поерзал на узкой кушетке, устраиваясь. Глаза мужчина прикрыл, и я воспользовалась моментом чтобы его рассмотреть. Мама была права, мой подопечный оказался молод и хорош собой. Бледное лицо с твердым, чуть выступающим подбородком, нос с легкой породистой горбинкой, золотистые брови и густые ресницы, отбрасывавшие длинные плотные тени. Светлые волосы были безжалостно выстрижены со стороны раненного виска, но оставшихся хватало, чтобы вокруг головы образовался золотистый ореол. На лбу мужчины застыла поперечная морщинка, придавая ему хмурый вид. Зато губы смягчали впечатление — немного бледные, но полные и красивой формы. Особенно верхняя — до нее хотелось немедленно дотронуться.

Я отвела взгляд от лица только тогда, когда мужчина открыл глаза. Но успела заметить в темных зрачках то ли красный, то ли фиолетовый отблеск.

— Давно вы не спите? — спросила, стараясь скрыть смущение.

— Некоторое время, — произнес он хрипло. — Простите, можно воды?

— Конечно, — торопливо произнесла я и отошла к столу с графином. Налила и себе. Выпила залпом, но смущение продолжало жечь щеки.

«Как много он слышал?»

— Мне придется вызвать сестру-помошницу, — сказала, передав ему стакан. Мужчина осторожно приподнялся на локте и выпил воду в пару глотков. — Не знаю, почему не подействовало снотворное, но процедура болезненная, поэтому придется принять еще одну дозу.

— Я потерплю, — голос потерял царапающую хрипотцу, но остался глубоким и низким.

— Боюсь, это невозможно, — я покачала головой и встала, чтобы унести стакан. — Малейшее ваше движение и я уколю не там. Лекарство слишком редкое, чтобы расходовать впустую даже каплю.

— Это не больно, — сказал он мне в спину, и я наполнила себе еще один стакан. Прижала к пылающим щекам. — Я же не мешал вам до этого?

«Ладно».

Я решительно прошагала к кушетке.

— Вы слышали мой разговор с мамой, верно?

— Верно, — медленно произнес мужчина, всматриваясь в мое лицо так пристально, словно искал что-то мелкое, вроде крошечной родинки.

— Прошу нас простить и забыть. Это семейная шутка. Маме нравится меня смущать. Она думает, это весело.

— Но вам не смешно.

— Нет, — я устроилась на своем стуле, взяла сосуд и сменила иглу. Не из-за стерильности (моя кровь уничтожает любую заразу, с которой соприкасается), просто показалось, что наконечник затупился, а мне не хотелось причинять лишних страданий. — Боюсь, времени нет, нужно продолжать. Уверены, что снотворное не понадобится?

— Я привычен к боли.

Мысленно я закатила глаза, но спорить не стала. Схватила его за руку грубоватым нервным жестом, пальцем нащупала тромб на запястье и вколола кровь. К его чести, драу не дрогнул, но заинтересовался:

— Зачем вы это делаете? Я думал, мне будут лечить голову.

— Исцелитесь потом сами, — буркнула я. — Лекари слишком загружены, чтобы лечить драу.

— Я драу только по крови, — сказал он с некоторым усилием. Так словно пришлось признаваться в тяжком преступлении.

— Глупости, — я фыркнула и сделала следующий укол в районе локтя. Работа отвлекла, мужчина к подслушанному разговору переходить не собирался, поэтому жар отпускал щеки. — Бывших драу не бывает.

— Я выгорел, — произнес мужчина тоном «я давно мертв».

— Вижу. Силовые каналы опустели и склеились из-за отсутствия потока. Чтобы запустить дар, придется сначала восстановить каналы.

— Это невозможно.

— То есть по-вашему я ерундой занимаюсь? — развеселилась я, окончательно теряя смущение.

— Уверен, вы мастер в своем деле.

Прозвучало с явным сомнением, вроде как «не хочу вас обидеть, особенно, когда вы с иглой в руках».

— К вечеру будете почти прежним, — уверенно сказала я и потрясла перед его носом сосудом со своей кровью. — Это единственное снадобье, способное вам помочь. Будем считать, вам повезло.

— Это точно, — проговорил он почти неслышно и стоически стерпел несколько уколов в шею. Я старалась делать их быстро, потому что когда склонилась над мужчиной, он практически перестал дышать.

«Видимо, боль слишком сильна», — подумала с искренним сочувствием и сместилась к груди. Мужчина выдохнул.

— Давно вы здесь работаете? — спросил он, когда пауза затянулась. Я успела закончить с шеей и второй рукой и теперь медленно приближалась к низу живота.

— Меньше месяца, — ответила не задумываясь, потом спохватилась и подозрительно уставилась на мужчину. — А что?

— Простой вопрос, — он обезоруживающе улыбнулся. — Вы долго молчите, а мне до звездочек нравится ваш голос. Кажется, я очнулся именно тогда, когда вы заговорили.

— Тогда слушайте. Мне все же придется вас усыпить. В некоторых местах боль особенно сильна, — я неловким движением указала на его пах. — И… в общем, я не привыкла к тому, что подопечные разговаривают. Обычно они в глубоком сне. И так будет лучше для обоих, поверьте.

Он с некоторой опаской глянул на иглу, бросил быстрый взгляд на пах, видимо, прикинул риски и вздохнул:

— Хорошо. Только…

— Что? — я уже поднялась, готовая идти за Таризой.

— Ваш разговор… — темные глаза с фиолетовыми всполохами уставились на меня. — Если надумаете… Я почту за честь.

— Прародители-драконы! — воскликнула я, отскакивая. — Это шутка! Помните? Неловкая семейная шутка!

— Я бы себе не простил, если бы не попытался.

— Тариза! — крикнула я, высунув пылающее лицо в коридор. — Двойную дозу снотворного сюда!

***Амет***

— Он спит, — нежный голос лучиком пробился сквозь темноту, заволакивающую сознание. Воспоминания возвращались медленно, так что понадобилось несколько минут, чтобы понять — я в лечебнице Рейтига, на приеме у той самой таинственной драу, которая лечит любые недуги. Включая мой. Я не верил, но не смог отказаться от предложения попробовать.

Судя по голосу, целительница была молодой, порядком уставшей и не очень-то довольной появлению матери. Или тому, о чем та говорила. Я прислушался и ошеломленно моргнул — мать настраивает дочь на любовную близость⁈ Что⁈ Со мной⁈

От одной этой мысли по телу прокатился жар, болезненно заныли чресла, захотелось сменить позу, но я остался недвижим. Что это со мной⁈ Я даже не видел лица. Может девушка настолько дурна собой, что матери самой приходится подыскивать ей мужчину для инициации?

Отчего-то я точно знал, что это неправда, но такие мысли помогли остудить неуместное возбуждение.

— Эни, это нужно сделать. Этот мальчик или другой. Здесь много молодых мужчин… — голос женщины звучал расстроенно, но настойчиво.

После фразы про других мужчин я напрягся. А горечь в словах девушки вызывала немедленное желание вмешаться. Кажется, когда женщина вышла, облегчение испытали мы оба.

А после девушка коснулась меня. Пробежала ладошками по спине, и я забыл как дышать. Лишь когда спину вдруг пронзило быстрой острой болью, я сделал первый вдох. Он вышел сиплым и сдавленным, но, кажется, девушка решила, что я храплю. Следующие уколы не были неожиданностью, поэтому я перенес их легко. От места укола расходилась жаркая приятная волна.

— Жаль, конечно, угрохать на такого быка целый флакон. Но зато будешь как новенький, — неожиданно произнесла девушка и потянула меня за плечо. Я послушно повернулся и спросил:

— Мне нужно лечь на спину?

— Что? — кажется, я умудрился напугать целительницу. Но она быстро взяла себя в руки. — Да, пожалуйста.

Я лег на спину, закрыл глаза, пытаясь выравнять дыхание. Девушка была невероятно, просто неприлично хороша. Золотистые волоски выбивались из строгой прически, легкий румянец играл на скулах. Глаза… глаза просто невероятного цвета расплавленного золота. И губы… пухлые, розовые, манящие… Не девушка, а наваждение!

Я открыл глаза и уставился куда-то за ее плечо. Нужно успокоиться и не пугать это чудо животными рефлексами.

— Давно вы не спите? — спросила она несмело.

— Некоторое время, — прохрипел я. — Простите, можно воды?

— Конечно, — согласилась девушка. Принесла воды и предложила ввести снотворное.

— Я потерплю, — торопливо произнес я, желая продлить общение. Девушка колебалась. Потом выдохнула как перед прыжком и произнесла:

— Вы слышали мой разговор с мамой, верно?

— Верно, — отрицать было глупо.

— Прошу нас простить и забыть. Это семейная шутка. Маме нравится меня смущать. Она думает, это весело.

— Но вам не смешно, — кивнул я.

Кажется, моя сдержанность и мнимое хладнокровие позволили девушке успокоиться. По крайней мере она продолжила лечение.

— Зачем вы это делаете? Я думал, мне будут лечить голову.

На самом деле нет. Драу Фирр предупреждала, что эта целительница занимается только тяжелыми случаями. Но мне нужна была любая зацепка, чтобы продолжить разговор. И она сработала. Девушка включилась в беседу, заметно расслабилась, начала шутить. Я не помню, когда в последний раз получал такое удовольствие от общения, и расстроился, когда девушка сказала, что ей все же придется меня усыпить. При этом она очаровательно краснела и поглядывала в зону паха, чем невероятно волновала. Я решился.

— Ваш разговор… — сказал я, вглядываясь в золотые глаза. — Если надумаете… Я почту за честь.

— Прародители-драконы! — девушка сорвалась с места. — Это шутка! Помните? Неловкая семейная шутка!

— Я бы себе не простил, если бы не попытался, — я действительно ни о чем не сожалел.

***Эникс***

До своей комнаты я добралась после первых звезд. Зевая и цепляясь за шершавые перила, поднялась по широкой лестнице. Взгляд скользил по заученным наизусть надписям на стенах: «Дети — вот наше бессмертие», «Рождение ребенка — труд и боль, но любовь все вознаградит», «Счастье быть родителями даровано свыше». Уверена, тот, кто придумывал эти изречения, был мужчиной. Как и художник, потому что изображенные на стенах младенцы рассматривали меня с недетской подозрительностью и недоверием. Все они были мальчиками.

С жильем мне повезло. Когда мама решила отправить меня в Рейтиг, я думала, что буду спать на кушетке вроде той, где обычно лежат мои подопечные. Просто в столичной детской лечебнице святой Лианы, которую я опекала, иного мне предложить бы не смогли.

Однако в Рейтиге меня смогли удивить. Верхний этаж крыла, где мне выделили комнату, раньше занимали платные палаты для рожениц, но после нападения Вексерона всех будущих мам перевели в одно отделение, а эти комнаты отдали лекарям. Некоторые, как и я, жили при лечебнице постоянно.

И в этой частной палате поместилось все необходимое и даже больше. Кровать, предназначенная для новоиспеченной мамы, была огромна. Женщина легко могла бы делить ее с ребенком, обойдясь без люльки. Да что тут говорить, кровать была такой большой, что к этим двоим спокойно мог присоединиться и отец семейства, а также двое-трое старших детей, если бы таковые имелись.

Около кровати стоял пеленальный столик, который драу Фирр использовала под свои нужды, когда поднималась ко мне. За столиком расположилась нарядная колыбель и массивный диван. На полу лежал добротный шерстяной ковер. Но главное достоинство палаты заключалось в наличии собственной уборной комнаты. В нее я первым делом и направилась.

Драу Фирр появилась ровно в тот момент когда я — распаренная, сытая и предельно сонная — про нее подумала. Ужин принесли, пока я мылась — сыр, свежая лепешка, печень и большая кружка магряного сока. Последний я уже пару лет пила в таких количествах, что казалось, вся моя кровь уже должна им замениться. Напиток был густым и терпким до такой степени, что не спасало никакое количество меда. Но пока не придумали лучшего способа восстановления после потери крови, придется пить и не жаловаться.

— Готова? — драу Фирр расставила сосуды на пеленальном столике, а сама села рядом с кроватью.

— У-агу, — зевнула я и чуть смутилась. — Прошу прощения.

— Ты вымотана, Эникс. Я возьму меньше.

— Нет-нет! — я тут же встрепенулась, прогоняя сон. — Я в порядке!

— Посмотрим, — сухо произнесла драу Фирр, обмотала мою руку жгутом и ловко воткнула иглу в вену. В подставленный флакон бодро потекла багряная жидкость.

— Я бы хотела, чтобы вы взяли больше, драу, — упрямо сказала я. — Мы в состоянии войны, лекарство нужно как никогда.

— Если с тебя взять больше обычного, — фыркнула женщина, меняя сосуд, — ты завтра не встанешь.

— Есть вероятность… — тут я замялась, — что у нас мало времени и возможности пополнить запасы не будет.

— Давно пора пройти инициацию, — бесстрастно выдала глава лечебницы. — Твоя мама права, Эникс. Ты зря мотаешь ей нервы.

— Моя кровь — по сути панацея, — обиделась я. — Единственная в своем роде. Или есть еще высшие драу, которые не успели потерять… гм… девственность?

— Подрастут через пару лет, — в ход пошел предпоследний флакон. — А пока хватит и этих запасов. Все равно только ты можешь их использовать. Если Малахар получит то, что хочет, вряд ли сможешь продолжить работать лекарем. Значит, все твои жертвы будут напрасны.

Я замолчала. Как бы не храбрилась, но слабость от потери крови накатила душной волной. Хотела попросить открыть окно, но побоялась, что тогда драу Фирр решит не набирать последний сосуд. Пришлось терпеть.

— Когда решишься — сообщи, — деловито сказала женщина, аккуратно укладывая сосуды в хранилище, а инструменты — в металлическую коробку. — Когда узнаю, что это последний шанс — выцежу тебя по полной.

Я хмыкнула. Шутки у маминой подруги никогда не были смешными. Да и улыбаться эта сухая строгая женщина, похоже, не умела.

— Откройте окно, — попросила, когда драу Фирр поднялась.

— Свет?

— Оставьте, я почитаю.

— А как же сон?

— Сбежал, — проворчала я, неловко усаживаясь.

— Книгу подать? — уточнила драу, не торопясь уходить.

— Спасибо. Атлас нервных окончаний, он в шкафчике под столиком.

— Держи, — драу подала мне книгу и покачала головой. Но в ее синих глазах я видела почти одобрение. — Береги себя, девочка.

Сон действительно ушел, но задумываться о разговоре не хотелось, поэтому я и выбрала один из сложнейших атласов, надеясь полностью занять голову хитросплетениями нарисованных нервных окончаний.

Однако я даже не успела приступить. Этот тихий скрипучий звук не возможно перепутать ни с чем.

— Прости, что поздно, — повинилась мама. — Я видела, что ты не спишь.

— Подслушивала? — хмыкнула я беззлобно.

— Нет, — мама покачала головой и устроилась на стуле, где только что сидела глава лечебницы. — Только увидела, что Фирри ушла.

Мама на секунду прикрыла глаза. Судя по тому, что на ней было все то же вельветовое платье, княгине этот день тоже дался непросто. И еще не закончился.

— Наверное, я была резка, — сказала мама, не глядя на меня. Под глазами залегли синие тени. — Налетела, напугала, смутила. Прости. Просто, как представлю, что этот гад до тебя доберется…

Мама стиснула зубы, переплела пальцы. На фоне темного платья руки казались неестественно бледными. Я несколько раз моргнула, избавляясь от слез. Жалость неуместна. Гораздо правильнее избавить родительницу от лишнего повода для волнений.

— Ты права, — тихо произнесла я. — И я сделаю это. В ближайшие дни. Обещаю.

— Тебе кто-то понравился? — мама оживилась, открыла глаза, посмотрела с интересом.

— Возможно, — я постаралась, чтобы моя улыбка вышла лукавой. Лишь бы мама была спокойна.

— Это хорошо, Эни. Если мужчина тебе нравится, все пройдет хорошо. Но если покажется, что он груб или нагл… — мама призадумалась, потом спросила с надеждой. — Может, ты не станешь закрываться от меня?

— Мам! — почти выкрикнула я. — Это личное!

— Ладно-ладно, — проворчала она. — Но если что, ты знаешь как меня позвать.

— Надеюсь, не придется, — мои щеки вновь горели от смущения и от мысленной картины, в которой мама врывается в комнату в самый ответственный момент.

— И я надеюсь. Отдыхай Эни, я загляну завтра.

— Выспись, мам! — вырвалось у меня.

— Хорошо, детка, — мама склонилась над кроватью, коснулась губами щеки. — И ты тоже отдыхай. Все будет хорошо.

Она освободила атлас из моей хватки и положила на столик. Говорить ей, что хочу почитать, было бесполезно. Мама к таким вещам глуха. Поэтому я молча проследила за тем, как она гасит свет перед тем, как уйти.

— До завтра, детка.

— До завтра, мам.

Легкий треск разрыва дал понять, что мама ушла. Я подумала про атлас, но решила, что действительно пора спать. Завтра сложный день, который я планирую завершить не одна.

Главное узнать, как зовут того моего подопечного с фиолетовыми глазами и чувственными губами.

Утром эта мысль уже не казалось такой здравой. Особенно после странных и стыдных сновидений с участием темноглазого блондина. В них я буквально набрасывалась на мужчину, сдирала одежду, царапала золотистую кожу и языком слизывала выступившую из царапин кровь. Брр!

Но мама права, с невинностью нужно распрощаться. Какая невероятная дикость, что именно моя девственность стала первопричиной развязанной войны! Малахар слишком верил в старые легенды, но только в ту их часть, которая касалась чистоты невесты. Сам он, похоронивший двух жен, явно девственником не был. А ведь по легенде драконом мог стать лишь тот высший драу, что сохранил себя для избранницы. Именно поэтому мой первый мужчина должен быть опытен — мир не готов к возвращению драконов.

Хотя даже в случае соблюдения всех условий — шанс крошечный. Но и его я не собиралась давать.

Настроив себя самым решительным образом, я направилась в сестринскую.

— Тариза, — обратилась к приставленной ко мне сестре, — подготовь бумаги четвертой палаты. Хочу сделать осмотр.

— Конечно, драу, — девушка бросила на меня удивленный взгляд, но расспрашивать не стала, сразу же занялась поисками. И довольно быстро в моих руках лежали шесть простых серых папок. Не то чтобы мне действительно были нужны истории болезни — я собиралась проверять мужчин с помощью дара — но иного способа узнать имена не было.

Четвертая палата оказалась просторной комнатой с двумя громадными окнами. Мой блондин занимал кушетку у правого окна — взгляд безошибочно метнулся к нему, прежде чем я оглядела остальных, коротко улыбнулась и поздоровалась. Тариза вошла следом за мной и встала у двери, ожидая указаний.

— Мастер Юджис Гран? — спросила я, сохраняя на лице доброжелательное выражение.

— Я здесь, драу, — тут же откликнулся мужчина слева. Взрослый, наполовину седой, но с выправкой железного меча, вертикально вогнанного в камень.

У обычного драу диагностика не отнимает много сил, но до инициации мои возможности урезаны до обидного минимума. Поэтому так удивилась Тариза — обычно я не занимаюсь осмотрами.

— Все хорошо, мастер Юджас, вы уверенно идете на поправку. Когда вас выписывают?

— Уже сегодня обещали, драу. Знали бы вы, как не терпится вернутся к своим ребятам и надрать уже за… простите, драу, уши мерзавцу Малахару!

— Берегите себя, — я улыбнулась бравому вояке и назвала следующее имя. — мастер Кастор Дакк.

— Это я, драу, — негромко отозвался бледный рыжий паренек.

Правда, бледность мгновенно сменилась алым румянцем, стоило мне пересесть к нему и положить пальцы на прохладные виски.

— Хм, — протянула через несколько мгновений. — Придется немного потерпеть. Готовьте правую руку. Тариза, принеси флакон.

— Со мной что-то не так? — несчастным голосом спросил парнишка.

— Выздоровление идет медленнее, чем хотелось, — сказала я, решив не упоминать скрытую инфекцию. Не думаю, что драу Фирр ее пропустила. Скорее не посчитала нужным тратить мою кровь. Но я пройти мимо не могла. — Лекарство это поправит.

— Хорошо, — парень слабо улыбнулся. — Я записался добровольцем, но так и не добрался до Таузы.

— Не торопился бы ты на тот свет, парень, — грубовато хохотнул драу Рубан, единственный мужчина в палате, имя которого я знала заранее.

— Я буду защищать свою родину и княгиню! — вскинулся Кастор.

— Непременно, — пробормотала я, тут же решив, что прослежу, чтобы парнишка остался в лечебнице подольше. Взяла принесенный Таризой сосуд и вколола в вену несколько капель. Достаточно, чтобы выжечь инфекцию.

— Драу Рубан, — обозначила следующего подопечного и направилась к мужчине.

Тот был красив и самоуверен до наглости. Даже в бесформенной казенной сорочке он умудрился выглядеть соблазнителем — распустил шнуровку, оголяя крепкую шею и ключицы, закатал рукава, чтобы любой мог оценить бугрящиеся мышцы. Каштановая шевелюра была небрежно, но эффектно взлохмачена, а широкая улыбка ослепляла.

«Показушник!»

— Удивлена, что вы еще здесь, драу, — сухо сказала я, отводя каштановые пряди, чтобы добраться до его висков. Мужчина зажмурился как от ласки. — Не торопитесь на войну?

— Не тороплюсь, — согласно промурлыкал он. — Я не создан воевать, драу Эни, я создан для любви. Конкретно вашей любви, милая драу.

Из угла, где стояла кровать блондина, раздался шумный выдох.

— Вы здоровы, — резюмировала я, собираясь отходить, но Рубан поймал мои пальцы, прижал обратно к своим вискам.

— Разве вы не видите, что я болен? — впился в меня своими жгучими глазами с красными всполохами. — Болен вами, моя Эни.

— Драу Эни, — холодно поправила я, попытавшись убрать пальцы, но горячие мужские ладони сомкнулись сильнее. — Вы здоровы, а мне нужно осмотреть остальных!

— Прошу вас, — в глазах мужчины появился по-настоящему болезненный блеск, — не отталкивайте меня!

— Отпусти, тебе же сказали, — проскрежетал блондин из-за моей спины. Очень близко, непосредственно за мной.

— Надеешься, тебе повезет больше? — сузил глаза Рубан, но хватку ослабил, и я выдернула наконец свои руки из его пальцев.

— Ты ведешь себя по-хамски, солдат, — голос блондина скрипел ржавой пилой. Даже мне стало неуютно. — И ответишь за это.

— Ты пока еще не мой командир, — фыркнул Рубан.

— Но скоро буду.

Видимо, так и должно было произойти, ибо Рубан оскалился, но взгляд отвел.

— Давайте осмотрю вас, драу Амет, — я развернулась к блондину. — Возвращайтесь на свое место.

От моего прикосновения блондин на мгновение прикрыл глаза, но тут же уставился на меня. Фиолетовые искорки играли на почти черной радужке.

— Род аметиста раньше правил Вексероном, — сказала, чтобы разрушить странную хрупкую тишину. Мужчины переговаривались за моей спиной, но словно в каком-то другом мире.

— Да. А еще раньше империя и княжество были единым государством.

— У вас остались родственники за рекой? — понимающе уточнила я.

— Да, — взгляд мужчины помрачнел, фиолетовые искорки практически погасли. — Остались.

— Мне жаль, — тихо произнесла я, отнимая руки от висков. — Вы здоровы, драу Амет. И теперь полноценный высший.

— Благодаря вам, драу Эни. Не думал, что такое возможно. Почти смирился, — он было отвел взгляд, но тут же вернул его. — Как я могу вас отблагодарить?

— Вообще-то можете, — я еще сильнее понизила голос, хотя подопечные к разговору не прислушивались — общались с бойкой на язык Таризой. — Ваше предложение еще в силе? Помните его?

— Помню, — незамедлительно отозвался драу. Сглотнул.

— Я согласна.

Фиолетовые вспышки заполнили радужку. Он моргнул и, завороженно глядя на меня, кивнул.

— Есть условие, — быстро добавила я и всучила ему записку.

«Это мой первый раз. Я должна быть уверена, что вы знаете, что делать. Откажитесь, если это не так. Это важно!»

— Я знаю, что делать, — уверенно произнес мужчина. Смотрел он на меня теперь иначе. С жадностью, нетерпением и радостью.

— После первых звезд, на верхнем этаже бывшего родильного. Розовая дверь с синими цветами. — скороговоркой пробормотала я и громко произнесла имя очередного подопечного.

День пролетел незаметно, Тариза только и успевала укатывать одного подопечного и привозить другого. К счастью, серьезных травм сегодня было, прошел слух, что войска Малахара встали у руки и не пытаются ее форсировать. Оставалось только гадать, что начнется, когда война развернется во всей своей безжалостности. Ведь даже в ее тихий период в самую дальнюю от границы лечебницу безостановочно привозят раненых. Все отделения заполнены, лекари работают с утра и до вечера. А что будет потом? Больные в коридорах? Прямо на полу? Или их станут выписывать сразу, не дожидаясь окончательного выздоровления?

Драу среди лекарей почти нет. Если бы здесь не оказалась я со своей кровью, как обходилась бы драу Фирр?

«Не хочется и представлять».

Тот же Амет навсегда бы остался калекой. Все же блондину очень повезло, что оказался поблизости. Надеюсь, второй раз он выгорания не допустит.

Обедать я ходила драу Фирр. Кроме меня здесь собиралась все, кто не был занят с больными — обычно человек пять-шесть. Кажется, сегодня было также, я не заметила. Даже то, что ела и пила не отложилось. Хотя без магряного сока точно не обошлось, его отсутствие я бы точно запомнила.

— Драу Фирр, — я дождалась, когда остальные лекари разойдутся по делам. — Вы сказали предупредить про инициацию… В общем, я решилась.

— Я приду пораньше, — после небольшой задержки произнесла глава лечебницы.

— И захватите побольше флаконов. Я настаиваю.

Уголки тонких губ дрогнули, но так и не сложились ни в улыбку, ни в гримасу. Драу кивнула и вернулась к бумагам, которыми она занималась даже во время еды. Я сочла это за позволение идти и отправилась в свой кабинет. До окончания дня я ожидала еще четверых подопечных.

Впервые за долгое время я поднялась в комнату засветло. Неумело заправила кровать, тряпкой смела оставшиеся после завтрака крошки с пола, ею же протерла пыль. Кажется, именно этим занималась Донна, когда прибирала мои комнаты. Огляделась, решила, что сделала все, что могла, и отправилась в уборную.

Налила в ванну воду с душистой пеной, осторожно забралась в нее, чувствуя как от горячей воды по коже разбегаются мурашки. После долго лежала, откинувшись на мягкое изголовье. Кажется, задремала, потому что Тариза тихонько поскреблась в дверь.

— Драу Эни, вы там? Я пришла забрать поднос, но смотрю, вы даже не притронулись. Подогреть?

— Нет, благодарю, — я торопливо вылезла из остывшей воды, завернулась в халат и поспешила к столику. Управилась с легким ужином как раз к прибытию драу Фирр.

— Семь флаконов, — категоричным тоном сообщила мамина подруга, выставляя сосуды на пеленальном столике.

— Давайте хотя бы восемь, — тут же начала торговаться я.

— Девочка, — драу покачала головой, — это и так на два больше обычного. Уступка твоей совести. Еще один разрушит уже мое спокойствие. Понимаешь?

Понимать я стала только после привычного пятого сосуда. Накатила такая слабость, что невозможно стало поднять руку. Окно я открыла заранее, но даже воздух ранней весны казался плотным и душным. После шестого флакона драу остановилась.

— Хватит, — произнесла она мягко. — Никогда не будет достаточно.

— Но, — я сглотнула плотный комок, — мы договорились на семь… Последний раз… Я потерплю…

— Ты станешь высшей драу, Эникс. И спасешь еще много жизней. А если я продолжу, то, боюсь, сил на задуманное у тебя просто не останется.

Разум говорил, что нужно остановиться, но…

— Я выпью сока.

— Это не поможет, — драу вытащила иглу, убедилась, что ранка тут же закрылась, и начала собираться.

Я следила за ее движениями почти с отчаянием, но сил, чтобы спорить, не было совершенно. Я не нашла их и на то, чтобы переодеться во что-то нарядное. Собственно, я уснула раньше, чем глава лечебницы покинула мою комнату. И уже второй раз за вечер проснулась от стука в дверь.

— Войдите, — прохрипела, судорожно натягивая одеяло до подбородка.

Амет вошел, огляделся, уставился на меня.

— Вам плохо?

— Временная слабость, — пролепетала я, отчаянно желая спрятаться под одеяло с головой. — Она пройдет.

Мужчина качнулся с носка на пятку, взъерошил волосы растерянным жестом. Еще раз огляделся. Выглядел он сейчас не хуже Рубана. Явно потратил время, чтобы привести себя в порядок. Влажные волосы собраны в хвост так, чтобы прикрыть выбритый висок, подбородок идеально гладкий, свежая рубашка облегает широкие плечи, сквозь шнуровку видна золотистая кожа.

Я вспомнила сон, в котором царапаю Амета и слизываю капельки крови. Смутилась еще больше.

— Угощайся, — мотнула головой в сторону пеленального столика, на котором Тариза оставила блюдо с фруктами и легкую наливку.

Он бросил на меня полный сомнения взгляд, но подошел к столику. Мне пришлось повернуться на бок, чтобы не выпускать мужчину из вида. Я смотрела как сильные пальцы стиснули горлышко графина, как янтарная жидкость полилась в бокалы. Тариза, однако, затейница, я даже не представляла, что в лечебнице есть такая посуда.

Один бокал Амет отдал мне. Пальцы соприкоснулись — мои прохладные с его почти обжигающими.

— Закрыть окно? — он тоже заметил разницу.

— Нет, — торопливо сказала я и сделала глоток. Последние двадцать дней я пила только магряный сок, поэтому наливка показалась невероятно сладкой. И опьяняющей. — Оставь его открытым, пожалуйста.

Амет отодвинул стул и сел рядом со мной. Я сдвинулась, освобождая ему место. Рука дрогнула, несколько капель упали на кровать, я в два глотка допила наливку и вернула бокал мужчине. Села прямее под его внимательным взглядом.

— Объяснишь, что с тобой?

— Слабость.

— Вижу, — он хмыкнул, допил свой бокал и поставил его рядом с моим. Я тут же напряглась, ожидая продолжения. — И все же? Выглядишь так, словно из тебя выкачали всю кровь.

— Почти, — я невольно посмотрела на локоть, и мужской взгляд метнулся туда же. Разглядеть следы было невозможно, так отчего Амет так нахмурился?

— То лекарство, что ты вкалывала мне… Это кровь? Твоя кровь⁈

— Брезгуешь? — фыркнула я, немного расслабляясь.

Он замер:

— Расскажи.

— О чем? — проворчала, устраиваясь поудобнее. Смущение отступило. То ли от наливки, то ли от того, что Амет вел себя скорее, как приятель, чем будущий любовник.

— Все, что сможешь, — решительно заявил он. — Зачем истязаешь себя, почему твоя кровь лечебна и зачем тебе понадобился я. Все.

— Видишь ли, — произнесла, чуть усмехнувшись. В голове и теле поселилась легкость, — тебе повезло. Не потому, что ты сейчас здесь. А потому, что здесь я. Последняя высшая драу, кровь которой может лечить любые болезни.

— Даже выгорание.

— Даже его. Не перебивай. Так вот… Последняя высшая драу с такой кровью… Правда есть еще моя двоюродная сестра, но ей девять и пока не ясно, передастся ли это свойство. Так что до сегодняшнего дня я — переносной сосуд для самой ценной субстанции в этом мире. Лечит все, кроме старости. Впрочем, для драу это неактуально.

— Тебе не идет этот язвительный тон.

— Защитная реакция, — развела руками. — Не каждый день, знаешь ли, теряешь девственность.

Амет нахмурился:

— После инициации кровь утратит силу, верно?

— Верно, — ответила я и зевнула. — Ой.

Мужчина, кажется, не заметил нарушения этикета. Уставился в сторону темного окна и о чем-то задумался. Я успела задремать, когда он вдруг поднялся и выключил свет. В каком-то полусне-полуяве я прислушивалась к его действиям — вот он стянул ботинки, зашуршала ткань. Тело охватила странная сонная нега. Кажется, наливка была лишней для ослабленного организма, и мой первый раз пройдет без сознательного участия.

Кровать чуть прогнулась под немалым весом, и горячее крупное тело вытянулось вдоль моего. Поперек живота легала мужская рука, и я запоздало пробормотала слова, закрывающие комнату от маминого вторжения. Замерла, ожидая других прикосновений. Мгновение затянулось, зависло. Кровать словно покачивалась от моего дыхания, убаюкивая, укачивая.

— Ты так и будешь лежать? — произнесла я сонно.

— Я не занимаюсь любовью с пьяными и больными, — хмыкнул Амет где-то поверх моей макушки. — А ты сейчас и первое, и второе. Спи.

— Очень даже зря, — поучительным тоном пробормотала я и тут же провалилась в сон.

Кажется, лучше и крепче я не спала как минимум месяц. А может и всю жизнь.

***Амет***

— Эй, — кто-то потряс меня за плечо. — Просыпайся, скоро обход.

Я сел рывком. Ошалело огляделся.

— Спасибо, — кивнул соседу по палате, и тот, прихрамывая, вернулся на место.

— Подлечили тебя? — Рубан сидел на кровати, скрестив ноги.

Прислушался к себе. Замер. Отклик был! Тихий, вялый, но поток струился по каналам, пока почти незаметный, бесполезный, но для потерявшего надежду меня это было сродни откровению, удару пыльным мешком по голове!

— Подлечили, — пробормотал я и успел заметить, как Рубан зло сверкнул глазами. Мой старый знакомый явно не был рад.

— Идут, — тихо произнес рыжий Кастор, и рубиновый спустил ноги с кровати, сел прямо. Драу Фирр была женщиной строгих нравов, даже странно, что не заставляла подопечных вставать в шеренгу.

Однако в палату вошла не она, а ониксовая драу с глазам цвета расплавленного золота. Эни — так называла ее мать. Девушка — наваждение. Я только сейчас понял, что всю ночь видел ее в своих снах. И занимались мы именно тем, на что толкала ее странная мамаша.

На меня золотистое чудо бросило лишь один быстрый взгляд, но я уже поверил в то, что девушка пришла ради меня. Следил за ее передвижениями по палате, вылавливая каждое движение, каждое слово. Наваждение, иначе не скажешь!

Когда Эни дошла до рубинового, я напрягся. Внезапно вспомнил, как Рубан хвастал, что присмотрел себе красотку среди лекарей. Неужели говорил про Эни? В груди родилось рычание, я подобрался, готовый вмешаться, но, кажется, рубиновый целительницу не интересовал. Отвечала она холодно, даже с легкой досадой, и натянутые струны внутри сразу расслабились. Проклятье, что со мной? Занесла в кровь приворот вместе с лекарством?

Между тем, рубинового заносило. Холодный тон не подействовал, Рубан цеплялся за руки девушки, игнорируя напряжение, растущее в палате. Подопечные переглядывались, Юджас даже привстал, но я успел раньше.

— Отпусти, тебе же сказали, — прорычал, подскакивая к его кровати.

— Надеешься, тебе повезет больше? — прошипел рубиновый.

Совсем зарвался стервец. Пришлось напомнить про разницу в нашем положении. Рубиновый внял. А может сделал вид, но по крайней мере заткнулся. А Эни занялась мной. И я снова ощутил странную, ненормально яркую радость от простого, ни к чему не обязывающего разговора. Это до тех пор, пока она не спросила, смущаясь и очаровательно краснея:

— Ваше предложение еще в силе? Помните его?

— Помню, — прохрипел я. В горле пересохло.

— Я согласна, — Эни опустила глаза, но тут же снова уставилась на меня. — Есть условие.

Условие? Серьезно? Я был готов душу продать за то, что он предполагала. И уж тем более на все условия.

— О чем вы так долго говорили? — спросил Рубан, как только за Эни закрылась дверь.

— Не твое дело, — ухмыльнулся я.

— Если ты решил отбить у меня Эни, — завелся драу, — то…

— Ты забыл кто я? — я уставился на рубинового, подавляя его волю. И сам удивился, осознав, что зов вернулся. Рубан сник.

За день силовые каналы раскрылись сильнее. Я прямо чувствовал, как дрожит дар, распространяясь по ним — распрямляя, насыщая, возвращая былую мощь. Невероятно! Девушка — наваждение совершила невозможное. И я в ответ планирую ее обесчестить… Как-то не тянет на вознаграждение. А может забрать ее с собой? Теперь, когда я снова высший, дяде придется вернуть и титул, и родовое поместье. Мне почти тридцать, самое время привести в дом хозяйку.

Я неверяще потряс головой. Впервые в жизни я задумался о жене, однако эта мысль не вызвала отторжения. Напротив, она облегчила совесть и потянула за собой целую связку приятных эмоций. Эни в моем доме, в моей кровати.

Пах онемел от таких фантазий. Продолжу в том же духе, опозорюсь ночью. Но девушка — наваждение из головы не шла. Я едва дождался вечера.

Вот только не готов был к тому, что при взгляде на нее вместо вожделения меня затопит волна тревоги и жалости. Эни выглядела не просто уставшей, она была измождена. Какая там близость, если целительница даже встать не могла! Ей самой впору звать лекаря. Я хотел уйти сразу, но побоялся оставить ее без присмотра.

— Объяснишь, что с тобой? — спросил, когда девушка допила настойку. Ей стало чуть лучше, бледные щечки порозовели.

Эни не стала молчать. Кажется, настойка оказалась слишком крепкой для истощенной целительницы, потому что иногда она начинала говорить быстро, почти несвязно, а иногда зевала, смущенно прикрывая кулачком рот. Я слушал. Потом встал и выключил свет. Постоял, размышляя — уйти к себе или остаться. Естественно, второе перевесило. Я уговорил себя тем, что Эни нужен присмотр и лег рядом. Поверх покрывала.

— Ты так и будешь лежать? — произнесла она сонно.

— Я не занимаюсь любовью с пьяными и больными, — хмыкнул я. В душе было тепло, на сердце спокойно. Я все делал правильно. — А ты сейчас и первое, и второе. Спи.

— Очень даже зря, — пробормотала Эни и тут же сладко засопела. Я уснул не сразу. Перебирал в пальцах шелковистые пряди и думал, думал. Образ Эни в моем доме и моей спальне становился все более привлекательным и материальным.

И вновь я проснулась от стука.

— Драу Эни, это Тариза. У вас все хорошо?

— Драконы-прародители, — прошептала удивленно, — я проспала?

— Драу Эни?

— Входи, Тариза, я встаю.

Вопреки собственным словам я осталась лежать. Сладко потянулась, улыбнулась непонятно чему. Задумалась об этом и резко села. Вторая подушка была смята и пахла… проклятье… пахла она весьма приятно.

Тариза поставила на столик завтрак и осведомилась голосом, в котором явственно плескалось любопытство:

— Как вам наливка? Принести еще? Моя мама была рада, что смогла хоть чем-то вас отблагодарить.

— Оу, правда? — я постаралась незаметно взбить соседнюю подушку. — Было очень вкусно. Передавай маме привет. Я проспала, да?

— Вы очень много работаете, драу Эни, — к счастью Тариза не дала волю своему любопытству, — ничего страшного, если придете чуть позже.

— Благодарю, — выдавила смущено. Села, торопливо поправляя волосы. Дождалась, пока Тариза выйдет и быстро привела себя в порядок. Еду закинула в рот буквально на ходу, задержавшись лишь для того, чтобы с наслаждением выпить горьковато-сладкую каву. И никакого магряного сока! Желательно никогда больше!

Первым делом направилась в четвертую палату. Меня буквально влекло туда, и я не представляла, как начну день, не увидев блондина. Хотя смущения тоже хватало, как и сомнений… Вопрос так и не был решен, но вдруг Амет передумал? Что делать тогда? Не к Рубану же обращаться⁈ Уверена, тот не упустил бы шанса, но от одной мысли о его касании тело сводило неприятной судорогой.

Бравого мастера Юджаса выписали, его место занял один из моих вчерашних подопечных. Молодой Кастор выглядел намного лучше, и все также легко заливался румянцем. Остальные уверено шли на поправку. Кроме обоих драу. Они были здоровы.

— Я прослежу, чтобы вас выписали, — сказала Рубану, закончив осмотр.

— Да пожалуйста, — буркнул он, бросив быстрый взгляд за мое плечо. Туда, где стояла кушетка Амета. — Скука тут смертная.

Я удивилась. Рубан попал в лечебницу семь или восемь дней назад и все это время был весьма доволен собой и всеми окружающими. Шутил, заигрывал, присылал купленные через сестер маленькие подарки. Следил за собой и всегда выглядел так, словно из палаты собирался на прием к княгине.

«Что это с ним сегодня?»

Видимо, вопрос был написан на моем лице, потому что когда я перешла к Амету, он тихо сказал:

— Я не ночевал в палате. Рубан сделал свои выводы.

— А-а, — протянула я, украдкой оглянувшись на мужчину. Тот ответил мрачным взглядом. — Завидует?

— Ревнует.

— Кого? — искренне удивилась. Рубан заигрывал со всеми, да и не похож он был на определившегося человека.

— Тебя, конечно.

— Что? — я снова обернулась. Темные глаза с красными всполохами были полны ярости. — С чего бы?

Амет тихо хмыкнул, но ничего не стал объяснять.

— Ты здоров, — объявила ему с некоторым сожалением. — Завтра тебя выпишут.

— У меня есть еще целый день. И ночь.

Румянец заполз на щеки не от слов, а от голоса, которым они были произнесены. Низкого, хрипловатого, многообещающего.

— Жду, — спрятала смущение за коротким ответом и сбежала в свою палату, где меня уже ждал спящий подопечный.

День потянулся привычной чередой. Ближе к обеду заскочила мама, но не задала ни одного вопроса, лишь проверила амулеты защиты, обняла и исчезла в разрыве. Я успела рассмотреть кабинет с ожидающими ее возвращения высшими драу.

Сколь бы мама ни была занята, для единственной дочери время у нее находилось всегда. Даже здесь, в тылу, в самом безопасном регионе, где до реки Таузы, разделяющих княжество Сваргон и империю Вексерон, два дня пути, мама не была за меня спокойна.

К драу Фирр я не пошла, хотя и подмывало попросить набрать хотя бы пару флаконов. Но Амета завтра выпишут, а найти кого-то на его место у меня не хватит ни смелости, ни желания. Поэтому лучше поберечь силы для предстоящей ночи.

В этот раз я подготовилась лучше. Не только приняла ванную и как могла уложила волосы, но и надела платье. Когда я укладывала вещи, собираясь сюда, не знала, что драу Фирр выделит мне одежду, которую носили все местные лекари — нечто темное, практичное и удерживаемое на талии с помощью белого фартука. Поэтому платье лежало нетронутым и ждало своего часа.

На складки я потратила немного дара. На мгновение задумалась — как это быть высшей драу? Применять дар походя, не соизмеряя сил? Смогу ли создавать разрывы так как мама? Вряд ли, конечно. Таких как она не рождалось уже целое поколение.

Тариза принесла ужин. Графин на этот раз был полон прозрачным, едва розоватым напитком, но я дала себе обещание к нему не притрагиваться.

Дверь Амету я открыла сама. И зарделась уже не от смущения, а от удовольствия — мужчина смотрел на меня так, словно ему требовалось значительное усилие, чтобы отвести взгляд.

— Присаживайся, — махнула рукой в сторону импровизированного стола. Сама села на кровать, Амет устроился на стуле. — Тариза принесла новую наливку.

— Будешь? — он чуть улыбнулся и плеснул немного на дно обоих бокалов. — Отличное средство от бессонницы, насколько помню.

— Хочешь спать? — подыграла я, распахнув глаза. И сама удивилась проснувшемуся кокетству. — Я думала, у нас другие планы.

Темные глаза заискрились фиолетовыми искрами, по моей крови побежал пьянящий жар, который я попыталась заглушить глотком настойки. Стало только жарче.

— В этот раз я не дам тебе уснуть, — пообещал мужчина, который вот-вот станет моим первым. И с которым я, между прочим, ни разу даже не целовалась. А ведь у него такие красивые губы…

— Поцелуй меня, — вырвалось неосознанное.

И прежде чем я успела испугаться и пожалеть о своих словах, Амет оказался рядом. Обхватил лицо горячими ладонями и коснулся губ. Еще раз и еще. Легко, нежно, немыслимо приятно. Нега охватила тело. Не только от ласкового прикосновение, но и от жара рук, от самой близости красивого, уверенного в себе мужчины.

Мои руки скользнули на мужские плечи, прошлись по затылку. Самовольные пальцы стянули повязку и запутались в неожиданно мягких волосах. Тихий стон сорвался с моих губ, и Амет воспринял это поощрением. Губы прижались теснее, язык скользнул в мой рот, прошелся по нему, словно лаская изнутри. Волна плавящего удовольствия пробежала вниз, закрутилась сладкой судорогой внизу живота. Я напряглась, пытаясь справиться с неожиданно острыми ощущениями, прислушиваясь к своему телу, впервые в жизни испытывая подобное.

Амет отстранился. Провел подушечками больших пальце по обеим щекам, задев уголки губ. Легонько поцеловал и… пересел обратно на стул. Не отрывая от меня глаз, нашел графин и наполнил бокалы. Протянул один мне.

— Все-таки надеешься усыпить? — со смешком сказала я, делая осторожный глоток. Руки подрагивали.

— Только твою бдительность, — мягко улыбнулся мужчина.

«Тогда почему остановился⁈»

Естественно, вопрос я не озвучила, но посмотрела с ожиданием.

— Хочу убедиться, что ты не допускаешь ошибки, — вдруг серьезно произнес Амет. — Вчера мне показалось, что ты… не готова.

Наваждение уходило, вспыхнувшая кровь остывала. Я зябко повела плечами, но покачала головой, когда взгляд Амета метнулся к открытому окну. Благодарно улыбнулась, когда он накинул мне на плечи покрывало с кровати.

— Моя готовность не играет роли, — произнесла я тихо. — Высшие драу в целом не принадлежат себе, ты понимаешь это и без меня. Моя семья достаточно знатная, и я всегда четко понимала, что мой брак будет по расчету. Княгиня уже подобрала подходящего человека.

Амету услышанное явно не понравилось. Он нахмурился, взгляд потемнел, но мужчина промолчал.

— Но два месяца назад один драу потребовал меня себе. Именно потребовал, даже не знаю, шла ли речь о браке. Этот мужчина достаточно могуществен, чтобы причинить много бед. Не только моей семье, многим. Родители отправили меня сюда, но даже они не верят, что я в безопасности. То, что я делаю, я делаю с одобрения семьи. Ты сам слышал маму, когда она приезжала сюда. Все сказанное ею шуткой не было. Дело в том, что я нужна этому мужчине только до инициации. Он очень верит в старые легенды, надеется, что моя особенная кровь сделает его драконом.

— Не хочу это спрашивать — но как же твой суженый? Которого выбрала княгиня и с которым ты, по видимому, должна была пройти инициацию?

— Во-первых, он далеко, — я без удовольствия подумала про Имруда. — Во-вторых, для него моя девственность не имеет значения, он не станет возражать, если у меня будет опыт. В-третьих, его семья, узнав о притязаниях Ма… мужчины, попросила времени на раздумья.

«Не напрямую, конечно, но достаточно понятно, чтобы моя вспыльчивая мама сама разорвала помолвку».

— Расскажи мне эту легенду, прошу тебя.

— Разве ты не знаешь? — я удивленно уставилась на блондина. — Она же есть в любой детской книге сказок!

— Я получил… ограниченное образование, — неохотно признался Амет. — Расскажешь?

— Сейчас? — я растерянно посмотрела на накрытый столик, на свое нарядное платье.

— Мы выключим свет, заберемся под одеяло, я обниму тебя и буду слушать твою историю. А ты будешь ко мне привыкать.

— Звучит неплохо, — пробормотала я и допила бокал наливки, к которой обещала не притрагиваться. Но то ли она была не такой крепкой, как вчера, то ли я не такой ослабленной, но в сон меня не тянуло.

Не глядя друг на друга, мы прибрали на столике, и Амет отодвинул его от кровати. Потом я поставила защиту от разрыва пространства и сбежала в уборную. Там избавилась от платья и натянула на голое тело любимый пушистый халат, захваченный из дома. Когда вышла, свет был почти погашен.

— Залезай, — мужчина приглашающие приподнял край одеяла, и я юркнула под него с единственной мыслью «а он одет⁈» — Слушаю внимательно.

— Ладно, — я поерзала, устраиваясь. Амет неподвижно лежал рядом и меня не касался. Представила, что читаю книжку маленькой Нике и начала рассказывать. — Давным — давно — много поколений назад — в мире наравне с людьми жили драконы. Они были сильны и мудры, но их было мало и с каждым годом становилось меньше. Кто-то считает, это потому, что они были гостями в мире людей, кто-то — что их время просто вышло. Какова бы ни была причина, но драконы вымирали. И когда они поняли, что изоляция неминуемо приведет к гибели, они решили смешаться с людьми. Люди были не против, как понимаешь. Драконы в человеческой ипостаси были совершенны — как мужчины, так и женщины. И невероятно сильны. Так родились первые драу. По силе, красоте и мудрости они почти не уступали драконам. Имели вторую ипостась и сильный дар. Но чем сильнее разбавлялась кровь, тем меньше дара оставалось в крови. Драконы исчезли, а драу ослабли. Настолько, что некоторые почти ничем не отличались от людей. Тех, кто сохранил силу стали называть…

— Высшими, — негромко произнес Амет.

— Не перебивай! — пожурила я и вдруг поняла, что за время моего рассказа блондин придвинулся ко мне почти вплотную. Словно подслушав мои мысли, он просунул под меня руку и устроил мою голову на своем плече. Было удобно и тепло, отстраняться я не стала.

— Я слушаю, — заверил Амет.

— Да, высшие опомнились и, чтобы сохранить дар, стали заключать союзы только между драу. К счастью, нас довольно много и вырождение пока не грозит. Но сил первых драу нет ни у кого. Вторая ипостась стала легендой, да и остальные силы — создавать разрывы, общаться на расстоянии… это могут лишь единицы.

Я замолчала. Под моей щекой поднималась и опускалась мужская грудь, раздавался увереный сильный стук. Я осмелела достаточно, чтобы устроить свою руку прямо напротив его сердца.

— Так в чем суть легенды? — Амет свободной рукой начал поглаживать мои волосы, легонько касаясь скул, губ, подбородка. — Зачем этому драу нужна твоя невинность?

— Вторая ипостась исчезла не сразу, — сказала я, млея от нехитрой ласки, — какое-то время драконьей крови хватало, чтобы истинные пары могли найти друг друга. И когда находили — силы обоих увеличивались многократно. Так вот… тот драу знает, что во мне довольно много драконьей крови. Узнал случайно. Из-за ее целительных свойств. И теперь надеется получить вторую ипостась, переспав со мной.

— Это возможно? — ласковые пальцы скользнули на шею, обрисовали ключицы и будто случайно задели грудь. У меня вырвался сдавленный выдох.

— Нет, — прошептала я. — Но он не отступится.

Больше вопросов не было. Амет безошибочно нашел мои губы, и второй поцелуй начался с того, на чем закончился первый — горячий язык уверенно проник в мой рот, изучая, пробуя на вкус, лаская изнутри и заставляя внутренности сжиматься. Сладко заныло внизу, грудь обрела невероятную чувствительность. Не знаю в какой момент я оказалась без халата, прижатая всем телом к раскаленной коже мужчины, но мне все безумно нравилось.

Поцелуи пьянили, прикосновения сводили с ума. А когда Амет подмял меня под себя и одним движением вошел, я вцепилась в его плечи и, кажется, тот сон стал реальностью — я цеплялась за него, металась, стонала, может даже кричала. До тех пор, пока сладостное напряжение стало невозможно сдерживать и оно выплеснулось, вырвалось, взорвалось. Мир замер, умер и родился снова.

— Это было удивительно, — прошептала я, когда мы оба немного пришли в себя. Амет вновь устроил меня на своей груди, и было так хорошо, что хотелось мурлыкать. — Не знала, что так бывает. Так всегда?

Сказала и тут же испытала острый укол в подребье. Это для меня все в первый раз, все удивительно, чудесно и невероятно. А для Амета… неизвестно, запомнит ли он меня вообще…

— Наверное, — рассеянно произнес он, и я сникла еще больше.

— Как ты выгорел? — спросила, чтобы не дать пролиться непонятно откуда взявшимся слезам.

— Это было еще до войны. Обрушилась шахта, мне пришлось удерживать ее, пока выходили люди. Никто не пострадал.

Он произнес это совершенно обыденно, не пытаясь вызвать похвалу или жалость. Это подкупало.

— Что было потом? — я провела пальцами по мужской груди, и его рука сначала легла на мою кисть, потом скользнула верх, огладила плечо.

Отвечать Амет не стал, закрыл рот поцелуем, и тело откликнулось раньше, чем разум.

***Амет***

Из комнаты Эни я ушел затемно. Дверь в четвертую палату тихо скрипнула, пропуская меня. Мои соседи по комнате спали, лишь новенький что-то бессвязно бормотал во сне.

— Где ты был? — раздался шипящий голос.

А нет, спали не все.

— Не твое дело, солдат, — грубо ответил Рубану, укладываясь на кровати.

Естественно, рубиновый не был простым солдатом, драу не могут быть в подчинении у людей. Но я испытывал мелкую мстительную радость, называя так мужчину, лапавшего мою женщину. Мою⁈ Ну как бы да. Я с ней провел ночь? Провел. Значит, моя.

— Я уже доложил твоему дяде!

Я прокрутил эту мысль в голове. Интересно, откуда у Рубана артефакт связи с главнокомандующим? И что именно он доложил? Вряд ли дядю интересуют мои постельные дела, значит, речь о моем восстановлении. Или о целительнице, способной вернуть силы даже выгоревшим.

— Тронешь Эни и ты труп, — сказал я очень серьезно. — Клянусь.

— Нужна мне она теперь! — фыркнул Рубан и отвернулся к стене, прекращая разговор. Субординации ноль, но мы не на плацу, да и полномочия мне еще никто не вернул.

Я устроился на спине, положил руку на глаза, чтобы начинающее светлеть небо не мешало спать, и задремал.

Эни ворвалась в палату золотистым облаком. Сегодня мне достался не только быстрый взгляд, но и легкая, чуть смущенная улыбка. Я следил, как она проводит осмотр и предвкушал, когда очередь дойдет до меня. Предчувствие не подвело, Эни не передумала.

— Лыбишься, как сытый кот, — Рубан сам был похож на кота — взъерошенного и злого. — Быстро она сломалась. Можешь поделишься секретом?

— Отстань, — вяло отмахнулся я. Мелкие укусы неудачливого соперника меня не цепляли. Я торопил время. Даже если и сегодня ничего не выйдет, то ночь я в любом случае проведу с Эни. Может и не стоит спешить? Вернуть себе титул и после вернуться за ней?

А если мать уложит ее в другою койку? Я стиснул зубы. Проклятье, нет! Золотистое чудо — мое! Значит, все случится сегодня. А перед выпиской я сделаю ей предложение — пусть пока мне и нечего дать высшей драу, но очень скоро все изменится. Благодаря ей… Нет, я хочу ее себе вовсе не из-за чувства благодарности! Просто хочу! Почти невыносимо.

В этот раз Эни открыла дверь сама, и я завис, совершенно не готовый увидеть девушку в платье, которое, в отличие от лекарской формы, не скрывало ни высокую грудь, ни округлости бедер, ни изгибы талии. Стройная, соблазнительная. Внутри крепла не понятно на чем основанная уверенность — моя!

Поцелуй это только подкрепил. Мне стоило немалых усилий сделать его легким, не испугать, расслабить. Страсть раскаляла кожу, искрилась в крови. Хотелось присвоить, овладеть, сделать своей немедленно! И я не выдержал, проник языком в рот. Сладко, остро, невыносимо приятно.

Но…

— Хочу убедиться, что ты не допускаешь ошибки, — произнес я вдруг. Эни, только что разгоряченная поцелуем не меньше меня, тут же начала остывать. Чувствуя себя идиотом, своими руками отталкивающим сокровище, я ждал ответа. А дождался странную сказку про возвращение драконов.

А после случилась лучшая ночь в моей жизни. Девушка — наваждение, это золотистое чудо стало моим. Нежная, ласковая, дерзкая, сладкая, отзывчивая. Та, ради кого стоит побороться и за жизнь, и за наследство.

Время для размышлений закончилось — решение я принял. Пока мою спасительницу не сосватали насильно замуж, нужно действовать.

Проснулась я снова одна, но на этот раз до прихода Таризы. Когда девушка принесла завтрак, я успела умыться, переодеться и скрыть следы ночного гостя.

Несмотря на то, что мне почти не удалось поспать, тело переполняла энергия, а душа пела. Мне безумно, просто до звездочек хотелось увидеть Амета и я едва дождалась момента, когда Тариза вынесет папки из сестринской. С ними я ринулась в четвертую палату.

Вот только на кушетке Амета сидел незнакомый мужчина. Я сделала несколько шагов по инерции и замерла. Затравлено огляделась. Место Рубана тоже было занято новеньким.

— Их выписали, — осторожно пояснил рыжий Кастор.

— Когда? — бесцветно спросила я.

— Рано утром.

— Ладно, — я зачем-то еще раз огляделась, шагнула к ближайшему мужчине. — Мастер Тревис, как себя чувствуете?

Сегодня осмотр дался мне в разы легче. Сила послушно приносила данные о состоянии подопечных — четкие, полные и понятные. Но я была слишком ошеломлена, чтобы радоваться.

«Даже не попрощался», — стучало молоточками по нервам. — «Почему?»

Понятно почему. Для Амета это всего лишь приятное приключение, вишенка на торте выздоровления. Мне ведь нужен был именно такой мужчина — опытный, красивый, одноразовый.

«Тогда почему так больно⁈»

Я загрузила себя работой, чтобы не думать. Не пошла на обед к драу Фирр и принимала больных до самых звезд. Могла бы и дольше, но Тариза ушла домой и некому было привозить подопечных.

Мама появилась, когда я лежала в кровати, бездумно разглядывая потолок. Постельное белье перестелили, но мне чудился запах Амета, и я старалась дышать полной грудью, надеясь уловить его.

«Какая же ты дурочка, Эникс. Влюбилась в первого встречного».

— Эни, — мама присела на край кровати, и я слабо ей улыбнулась. — Как ты детка?

— Все хорошо. Больше нечего опасаться.

— Я знаю. Малахар решил отступить. Просит мирных переговоров.

— Правда? — я мгновенно оживилась. — Но как? Как он узнал? Это ведь из-за меня?

— Представления не умею. Возможно, у него в окружении есть драу с даром предвидения.

— Но это точно? Мам, клятвы принесены?

— Точно. Принесены, — мама взяла мою руку и крепко сжала. — Ты можешь возвращаться домой, милая. Больше нет необходимости прятаться.

— Мои подопечные, — начала было я, но поняла, что новых раненых перестанут привозить, раз война окончена. — Я доведу своих больных, хорошо? Дай мне четыре дня.

— Конечно, мне было бы спокойнее, когда ты рядом, — вздохнула мама. — Но да, делай все, что посчитаешь нужным. Однако к переговорам ты должна быть в замке. Твоя проснувшаяся сила станет хорошим доводом к разуму вексеронцев. Кстати, как она, растет?

— Наверное, — пожала плечами. — Пока сложно понять, но диагностика перестала отнимать силы. Кажется, я могу проверить всех больных в лечебнице и ни капли не устать.

— Это только начало. Теперь все будет хорошо. Высшие передерутся за твою руку. И… детка, в этот раз я позволю тебе выбирать самой.

— Спасибо, — думать о будущем муже в момент, когда в комнате витает призрачный запах другого мужчины, казалось кощунством. — Надеюсь, у меня будет время.

— Пару лет обещаю, — рассмеялась мама. — Но если не определишься к двадцати пяти, устрою отбор женихов.

— Не приведи прародители! — ужаснулась я и тоже рассмеялась. Настроение приподнялось, и для этого были причины.

Во-первых, окончено кровопролитие. Мамины советники предполагали, что Малахар и не собирался развязывать настоящую войну, все же соотношение сил между империей и княжеством практически равное. А учитывая захватнический характер конфликта, то перевес и вовсе на нашей стороне — свое люди защищают с гораздо большим пылом, чем чужое. Хотел припугнуть, заставить, но не вышло, и император отступил.

Во-вторых, просыпающийся дар потребует помощи и контроля, а в княжестве нет никого, кто поможет мне лучше мамы.

А в-третьих, жизнь продолжалась. Я снова начну работать в лечебнице Святой Лианы, там меня уже наверняка заждались. И угроза брака в ближайшие пару лет не будет висеть над головой. А за это время может встретится тот, с кем я забуду про блондина с невероятными фиолетовыми глазами.

— Мам, поможешь узнать больше про драу Амета?

— Кого? — удивилась мама.

— Это тот мужчина… ну ты видела как я его лечила… Он из рода аметистовых драконов, вряд ли их много в княжестве.

— Он высший?

Я уверенно кивнула. Силовые каналы были хоть и ссохшиеся, но многочисленные и широкие.

— Не припомню таких, — задумчиво потерла подбородок родительница. — Отдам распоряжение. Но, детка… Зачем? Мальчик же не знает, кто ты?

— Не знает. Я просто хочу увериться, что он в порядке.

Мне до сих пор не хотелось верить, что Амет исчез, не пожелав попрощаться. Последний поцелуй и все такое. Хотя… приятнее считать, что он поцеловал меня спящую.

После ухода мамы я уснула быстро, заставив себя не думать про Амета. Слишком недолго я его знаю, чтобы увязнуть по-настоящему. Время — это куда лучших лекарь, чем я.

Следующие несколько дней пролетели в заботах. Сначала привезли раненых, которым не повезло попасть под обстрел в последний день боевых действий. Я взяла всех на себя, уговорив драу Фирр дать другим лекарям долгожданный отдых. Сил хватало и даже появился избыток, который я стала тратить на то, до чего раньше даже не додумывалась — убирала старые шрамы, родинки и бородавки, забирала боль и вливала силы. Вылечила местного кота и даже поделилась крошками дара с громадным цветком на верхнем этаже.

Два дня ушло на обходы. Я попрощалась с рыжим Кастором и другими обитателями четвертой палаты, с которыми успела познакомиться. Остальных подопечных я по имени не знала, их привозили спящими, но я обследовала каждого, на жалея сил на диагностику.

В восьмой палате у совсем молодого парня обнаружился тромб. Не в силовых каналах, а в головном сосуде. Если бы не выросшие возможности, я наверняка бы пропустила опасность, а теперь даже испугалась легкости, с которой мне удалось избавиться от аневризмы. А потом тихо порадовалась. Спасать жизни можно не только будучи носителем драгоценной крови.

Самым слезным выдалось прощание с Таризой. Я даже не удержалась и спросила — не хочет ли она уехать со мной в Атаракс, но девушка оказалась сильно привязана к родителям. К такому я отнеслась с большим пониманием.

С драу Фирр состоялся короткий, но содержательный разговор. Мамина подруга себе не изменяла — была строга и сурова. Но когда я порывисто обняла ее, сухие жесткие пальцы ласково пробежались по моим волосам.

Сестры и лекари подарили подставку с Эмблемой лечебницы Рейтига. Растроганная и искрящаяся от избытка эмоций и силы я зачаровала их одежду, избавив от стирок по меньшей мере на год.

Как я и просила, мама забрала меня перед самыми звездами, так что ночь я встречала уже в своей комнате. Здесь все было родным, любимым и привычным. А еще было куда проще не думать про блондина с аметистовыми глазами.

***Амет***

Зов застал врасплох. Выкрутил внутренности, перебил дыхание, сломал волю. За восемь месяцев я совершенно забыл какого это — кровный зов главы рода. Или никогда раньше он не был таким сильным. И… злым?

— Выдвигаемся? — негромко произнес со своего места Рубан. Зов распространялся и на него.

В висках грохотал пульс, пальцы онемели, во рту пересохло. Я с трудом сел:

— Да.

Задерживаться нельзя. Клятва, данная кровному главе, нерушима и капризна. Может и наказать за промедление.

— Вы куда? — рыжий Кастор тоже сел на кровати. — Темно же еще.

— Нас выписали, — буркнул Рубан, доставая одежду из сумки под кроватью и одеваясь.

— Ночью? — не поверил парень.

— Еще вчера вечером, — рубиновый чувствовал себя явно лучше, чем я. По крайней мере у него хватало сил на беседу, в то время как я не мог заставить себя подняться. — А выехать хотим пораньше, чтобы домой успеть. Эй, Амет, чего не оделся?

— Я так пойду, другого нет, — пробормотал я. Виски ломило невыносимо. Тошнило. Желчь поднялась по пищеводу и стояла у самого горла, обжигая и разъедая.

— Не хватало еще внимание привлекать. Надевай мое.

Рубиновый наглел, но сил на то, чтобы его осадить не было. Остатки я потратил на то, чтобы одеться. Рубан за это время сходил в сестринскую и сообщил о выписке. Это он позже рассказал, на тот момент я даже не заметил его отсутствия.

— Вставай, — подошел ко мне. — Да что с тобой?

— Понятия не имею. Зов…

— Надо идти, — Рубан досадливо вздохнул и протянул руку. — Держись.

Отказываться я не стал, позволил Рубану вывести меня из лечебницы. Свежий ночной воздух немного прояснил сознание, развеял боль. Я привалился к стене.

— Стой тут, — буркнул рубиновый. — Скоро буду.

Он ушел, а я, постояв полчаса и, наконец придя в себя, понял, что не попрощался с Эни. Не сказал, что собираюсь вернуться за ней. Дернулся уже назад, но из-за угла показался Рубан с двумя лошадьми.

— Где ты их взял?

— Много будешь знать — мало проживешь, — ухмыльнулся наглец, кидая мне поводья чалого мерина. — Очухался? Залезай. Нужно ехать сейчас, чтобы к темноте успеть к Таузе.

Я без особой удали вскарабкался на коня. Поискал глазами окна Эни, но так и не сообразил, какие именно мне нужны — все они были темны.

Я вернусь. Я обязательно за тобой вернусь.

Зов ослабел, вернулась способность мыслить и двигаться, не опасаясь, что голова расколется перезрелым арбузом. Когда мы добрались до Таузы, я полностью пришел в себя. Надо отдать должность Рубану — вывел нас он. В отличие от меня, попавшего в лечебницу в нательных штанах и рубашке, рубиновый имел при себе и одежду, и деньги.

А к вечеру следующего дня я стоял перед дядей.

— Ты даже не представляешь, что натворил! — прорычал он вместо приветствия. Зов накрыл с новой силой, кровь попыталась вырваться наружу прямо сквозь виски, но нашла более легкий путь — хлынула из носа.

Я упал на колени, стискивая зубы и запрещая себе издать хоть звук. Если старший в роду захочет, он может сделать все — убить, искалечить, лишить памяти. Но я ни за что не дам понять как мне хреново.

— Вставай, поганец, — кажется, прошла сотня лет до того, как пытка прекратилась. — Раз уж ничего не изменить, придется тебе потрудиться на благо государства и своего сюзерена.

— Я устала, — буркнула сердито. Злилась я, естественно, на себя, но драу Лита немедленно возмутилась:

— Мы только начали!

Я оглядела обугленную стену и выдала очевидное:

— Мишеней больше нет.

— За ними ушел Триз.

— Ладно, ждем его, — я села прямо на землю. Руки мелко дрожали.

— Все будет хорошо, — смягчилась наставница. — Вам просто нужно время.

— Да, наверное.

— Не стоит отчаиваться.

— Угу.

— Так бывает.

— Правда?

— Не знаю, — неожиданно для меня драу Лита села рядом. Благо этот пятачок травы от моего дара не пострадал. — Но уверена, что вы очень сильная драу. Возможно, даже сильнее княгини…

— Опаснее так точно, — невесело хмыкнула.

— Вы научитесь. Время на вашей стороне. А вот и Триз!

Хмурый мужчина с собранными в низкий хвост темными волосами молча прошел к стене и с силой вогнал в землю шест с прибитыми крест накрест досками. Отошел на пару шагов и таким же образом водрузил вторую мишень.

— Вставайте, Эникс, — с преувеличенным воодушевлением произнесла драу Лита. — Попробуем снова.

Я покорно поднялась.

— Представьте, что сила стекает в вашу ладонь, — в очередной раз посоветовала драу Лита, — когда почувствуете тепло, направьте его в… мишень.

Прошлый раз наставница просила попасть в правую верхнюю перекладину. Видимо, надежда таяла не только у меня.

Опустила руку, сложила ладонь ковшиком и представила, что в нее медленно стекает дар. Как если бы в локте была маленькая ранка и ладошка постепенно наполнялась кровью. Куда там! Сила хлынула жгучим потоком, обожгла пальцы и расплескалась по стене.

— Надо было одну ставить, — мрачно произнес драу Триз, вместе с нами разглядывая свежее пятно сажи на стене. Обе мишени сгорели, не оставив следа.

— Неси еще, — вздохнула драу Лита. — Попроси соорудить побольше.

Я снова села на траву. Откинулась на руки и уставилась вверх. Лето только началось, погода стояла ясная и теплая. Легкие, дырявые облака неспешно плыли по небу, не давая тени. Зато ее хватало у меня на душе.

Одиннадцать дней прошло с тех пор, как я вернулась домой, пятнадцать — с тех пор, как получила новые силы. Которые меня совершенно не слушались, и с каждым днем становилось все хуже. Мама и наставники уговаривали потерпеть и не волноваться, вот только свое собственное беспокойство скрыть не могли.

Сначала со мной занималась только драу Лита — опытная наставница и сильная драу, входящая в княжеский совет. Потом подключился ее брат — драу Триз, который взял на себя помощь при занятиях с Литой и мою физическую подготовку. Третьим присоединился драу Амар, занимающийся со мной духовными практиками. Пока даже все это вкупе помогало мало. Но я хотя бы выплескивала лишнюю силу в те дни, когда не могла потратить ее в лечебнице Святой Лианы.

До обеда я успела уничтожить еще шесть мишеней. Потом драу Лита сдалась и позволила уйти.

Мама пришла сама.

— Девочки, оставьте нас, — приказала она Донне и Джули.

Служанки выпорхнули из комнаты, оставив в покое мои мокрые волосы. Сушить их даром я опасалась — в прошлую попытку едва не лишилась всей своей шевелюры, отделалась лишь парой подпаленных локонов.

— Как ты? — мама мимоходом высушила мои волосы, взяла за руку и усадила рядом с собой на кушетку.

— Драу Триз устал бегать за мишенями, — криво улыбнулась я.

— Ничего, ему на пользу свежий воздух.

— Мам, можно я поеду в лечебницу?

— А как же занятия с драу Амаром? — мама нахмурилась.

— Все равно не помогают, — сказала я и торопливо добавила, — в лечебнице я избавлюсь от лишних сил и вечером сама приду к драу Амару. Обещаю!

— Хорошо, — мама потерла лоб. — Давай сделаем так. У меня сейчас встреча с драу Лиантом по поводу переговоров с Малахаром… Поверить не могу, осталось всего четырнадцать дней до их прибытия! А после поужинаем вместе. Как раньше. Ты, кстати, обедала?

— Пока не хочу. Пообедаю «У Луиджи».

— Драу Триза спросила? Он сможет тебя сопровождать?

— Спрошу. Спасибо, мам.

— Прародители, да за что⁈ — мама уставилась с недоумением.

— За все, — я порывисто обняла родительницу. И, получив ответные объятия, улыбнулась почти счастливо.

По дороге я снова думала про Амета. Забавно, но вспоминала я блондина только в пути и перед сном.

«То есть тогда, когда хоть ненадолго оставалась в покое».

Мамины люди не нашли драу с таким именем. Не нашли вообще никого из рода аметистовых драконов на территории княжества. И тем более боевого командира. Что это значит? На ум приходил единственный вариант — Амет лгал. Зачем?

Странное чувство, возникшее в лечебнице Рейтига, больше не грело. Оно разъедало — остро и неотвратимо. Я больше не думала об Амете, как о своем первом мужчине, которого выбрала сама. Теперь казалось, что он воспользовался моей ситуацией, получил что хотел и сразу исчез. А теперь смеется, вспоминая наивную девчонку. А может не вспоминает и давно нашел другую легковерную дурочку.

Логика в моих размышлениях хромала, но когда это останавливало брошенных девушек⁈

Однако все мысли об Амете вылетели из головы, стоило мне войти в лечебницу. Детей сюда привозили со всего княжества. Тех, кому могла помочь только моя кровь. Я старалась приезжать почаще, чтобы малыши не ждали подолгу, а мастрис Лиза не ломала голову, куда разместить всех детей и их матерей.

— Драу Эникс! — глава лечебницы Святой Лианы нашла меня, когда я уже заканчивала обход первого этажа и собиралась сделать перерыв, прежде чему приступить ко второму. Драу Триз в палаты не заходил, дежурил у дверей.

— Да, мастрис? — удивилась я, убирая иглу в чехол. Мой маленький подопечный спал, его мать ждала в коридоре.

Мастрис Лиза выглядела взволнованной и немного растерянной.

— В моем кабинете сейчас сидит молодой человек, — сказала она, оглянувшись на дверь и убедившись, что она закрыта и мой наставник нас не слышит. — Он просил привести вас и не говорить зачем, но… Конечно, я не собиралась так поступать! Хотя мальчик был так убедителен, уверен, что вы будете ему рады…

Сердце заколотилось в сумасшедшем ритме, во рту пересохло.

— Можете его описать? — спросила дрогнувшим голосом.

— Красивый, молодой драу. Волосы светлые, глаза темные. Высокий и здоровый, как дракон. Что с вами, драу Эникс? Позвать вашего сопровождающего?

— Нет-нет! — я быстро вдохнула и выдохнула. — Я схожу к этому молодому драу.

Дверь приоткрылась, мама мальчика осторожно заглянула в комнату.

— Можно? — спросила она боязливо.

— Мы закончили, малыш в порядке, — я проскользнула мимо молодой женщины, кивнула драу Тризу. — Я в кабинет мастрис Лизы. Нужна новая порция.

Наставник кивнул и заложил пальцем книгу. Проследовал за мной до самого кабинета, прислонился к стене и вернулся к чтению. А я развернулась к нужной двери.

От шума сердца я практически оглохла, руки дрожали, спина взмокла. Я знала, уже твердо была уверена в том, кого увижу за дверью, но не готова к тому, что не успев закрыть дверь, окажусь в тесных объятиях. Я замерла. Просто застыла, задохнувшись от ощущений, запахов и эмоций. Пожалуй, Амет сделал лучшее из того, что мог. Если бы начал говорить или попытался поцеловать, то я набросилась бы на него с кулаками. А так… заполошное сердце успокаивалось, дыхание выравнивалось. Амет стискивал меня так крепко, что я не могла пошевелиться. Да и не хотела.

Но время шло, скоро драу Триз задумается, почему я так долго ищу нужный флакон. Я завозилась, пытаясь высвободиться, и с шумным выдохом Амет ослабил объятия, потом уронил руки, сделал шаг назад. Сразу стало зябко, и я обхватила себя за локти, словно стараясь удержать тепло от его тела. Только после этого подняла глаза.

Амет изменился. Неровно состриженные волосы чьи-то умелые руки привели в порядок, и место ранения невозможно было заметить, если не знать, куда смотреть. Одежда на мужчине была не просто добротной, она была роскошной. Золотое шитье на воротниках и манжетах белой рубашки, аметистовые запонки и пуговицы, шейный шелковый платок.

Я перевела взгляд лицо и потерялась в жарких фиолетовых всполохах. Амет смотрел странно — с какой-то болезненной, ненормальной жадностью, от которой мое успокоившееся было сердечко вновь забилось с утроенной силой.

— Мне нужно идти, — я затравленно оглянулась на дверь. — Меня хватятся.

— Пожалуйста, Эни, — мужской голос — хрипловатый и низкий — будил воспоминания и те слова, что звучали в темноте единственной ночи. Кажется, я покраснела. — Нам нужно поговорить. Обещаю все объяснить.

Обида тут же встрепенулась, пробилась сквозь пелену очарования.

— Ты обманул меня, — пробормотала я, отводя глаза.

— Дай мне возможность все рассказать. Прошу!

— Ладно, давай попробуем, — решилась я. — Через дорогу есть маленький ресторанчик «У Луиджи». Я собиралась перекусить. Жди меня там. Подойди и сделай вид, что удивлен. Справишься?

Амет выполнил все в точности. Когда мы с драу Тризом вошли в ресторанчик и устроились за столиком, он поднялся и направился к нам:

— Драу Эни? Не могу поверить, это действительно вы⁈

— Драу Амет? — воскликнула я и тут же пояснила для наставника. — Это мой подопечный из Рейтига. Как вы себя чувствуете, драу?

— Неважно, если честно, — Амет сориентировался лучше, чем я надеялась. Думала, что придется самой предложить осмотр. — Голова часто болит.

— Мне нужно осмотреть драу Амета, — сказал я драу Тризу и поднялась, — давайте отойдем за ваш столик.

Как и ожидалось, наставник за мной не последовал, и к нашему столику Амета не пригласил. К лекарскому делу он относился странно — то ли с безграничным уважением, то ли с таким же опасением, но никогда даже близко не подходил, когда я занималась лечением.

— Этого времени не хватит, чтобы все объяснить, — сказал Амет, как только мы сели. Мне пришлось взять его запястье, изображая проверку. Хотя на всякий случай я действительно сделала диагностику — мужчина был здоров, но явно вымотан эмоционально.

— А ты попробуй, — нахмурилась я, — другого шанса не будет.

— Я начну. А ты сама решишь, нужно ли тебе продолжение, хорошо?

— Я даже не знаю, нужно ли мне начало…

— Понимаю, почему ты злишься. Я ушел, не попрощавшись. Вот только в этом нет моей вины, Эни. Мне пришлось.

— Что это значит? — я осознавала, что Амет оставил паузу специально для моего вопроса, но не удержалась.

— Ты знаешь что такое иерархия силы? Знаешь, конечно. Как и то, что если зов посылает старший, то младшие не могут отказать. За восемь месяцев я отвык быть драу, поэтому даже не предположил такую возможность. Зов лишает воли. Я не смог противиться.

Амет уставился на свои скрещенные пальцы. Я молчала, размышляя. Руки я спрятала под стол и сжала, скрывая волнение. Я понимала о чем он говорит, зов — наследие драконов. Старший в роду действительно мог призвать младших, вот только княгиня ни разу этим не пользовалась.

— Кто твой старший?

— Дядя. После того, как ко мне вернулись силы, он сделал меня наследником. И, Эни, послушай… Я больше не изгнанник из рода. Я богат и достаточно знатен, чтобы просить тебе пройти свадебный обряд…

Я ошеломленно моргнула, зачем-то огляделась и сразу наткнулась на внимательный взгляд драу Триза.

— Мне нужно идти, — произнесла непослушными губами. — Наставник беспокоится.

— Прошу тебя, Эни! — горячо произнес Амет. — Дай хотя бы договорить!

— Завтра вечером. Здесь же. За четыре часа до заката.

Не знаю, что мной руководило — глупость, молодость или безумное притяжение к этому мужчине, но я хотела услышать все, что он скажет. А «У Луиджи» — это единственное место в городе, куда я смогу найти дорогу сама.

***Амет***

— Пожалуй, мне стоит попросить прощения за то, как тебя встретил, — вдруг небрежно проронил дядя, направляя своего скакуна к площади. Людские голоса из размеренного гула превращались в восторженный рев.

Я промолчал. Дядя и не ждал ответа — его все равно бы заглушила толпа. С моего возвращения прошло восемь дней, и время для извинений выбрано как минимум странное. Но грех с ним, осталось немного, этот город последний.

— Высшие драу — потомки великих драконов чтят древние традиции и приветствуют город Грейпор — последний в Ожерелье Вексерона!

Эту речь я слышал в тринадцатый раз. Ровно столько городов по традиции объезжает император, в каждом лично представляя наследника.

— Ликуйте и славьте нашего славного правителя — императора Малахара!

Толпа взорвалась приветствиями, дядя прямо на лошади взобрался на подготовленный помост. Я пустил коня следом.

— Призываю в свидетели древних предков, — усиленный артефактами голос разнесся над городом, — и под их неизменным взором представляю своего наследника — Амета из рода аметистовых драконов!

Теперь толпа рукоплескала мне. Я скупо улыбался, махал рукой и ждал, когда закончится этот фарс.

Ждать пришлось до вечера. Сначала состоялся обед с главой города и теми, кто к нему был близок. Потом с тем же главой мы объехали вверенные ему владения — вроде как показывая их будущему императору — мне. И только после этого направились в гостиницу, предоставленную целиком под нужды императорской свиты.

— Отправишься утром, — лениво поигрывая десертной ложкой, сообщил дядя. Специально дождался окончания ужина, чтобы сказать то, ради чего я терпел шестидневное путешествие по Ожерелью.

— Хорошо, — кивнул я, тщательно скрывая облегчение.

— С тобой отправится драу Фирис. У сапфировых куча родни в княжестве, вам помогут устроиться.

— Хорошо, — снова сказал я. — Спасибо.

— Условие прежнее, Амет, — дядя бросил ложку, она жалобно звякнула. — Ты убеждаешь девчонку выйти за тебя до переговоров. Делай, что хочешь — уговори, заставь, задури, но мне нужен этот брак, ясно?

Вряд ли нужен больше, чем мне. Не проходило и часа, чтобы я не вспоминал свое золотистое чудо.

— Ясно.

Только я пока не представлял, как уговорить Эни. Все было бы намного проще, если бы девушка не была княжной. Тогда бы и мне не пришлось принимать дядино предложение. Наследник? Дрянной титул. Теперь вместо того, чтобы заниматься собственным домом, мне придется жить во дворце на птичьих правах. И привести сюда жену.

На следующее утро мы выдвинулись в сторону княжества небольшим отрядом. Драу Фирис оказался не только приятным спутником, но и кладезем полезных сведений по столице Сваргона и ее обитателям.

— У моей тети дом на Яхонтовой улице. Хороший район, и дом отличный. Остановимся там. Это недалеко от лечебницы, которую опекает княжна Эникс.

— Откуда ты все знаешь? — мы быстро перешли на «ты».

— Узнавал для императора, — бесхитростно ответил Фирис. — Через родственников.

— Сам-то хоть был в Атараксе?

— Несколько раз. Там неплохо, мне нравится. Надеюсь, тоже оценишь.

Я оценил. Город был хорош. Не такой роскошный, как столица империи, но чистый, просторный и светлый. Район, где стоял особняк сапфировых, утопал в зелени и ароматах ранних цветов. Сюда не стыдно пригласить Эни.

В первый день я направился в княжеский замок, но не смог пробиться дальше приемной.

— Княжна не принимает посетителей, — сказала женщина, подозрительно меня разглядывая. — Но вы можете записаться к княгине. Есть место через… так-так… двенадцать дней.

— Благодарю, — буркнул я и отправился искать другой путь.

Обошел замок. Даже если сигануть через забор и надеяться, что меня не прибьет охранными заклинаниями, то как искать Эни среди сотен обитателей?

Лечебница! Я вспомнил рассказы Фириса и тут мне повезло. Мастрис Лиза оказалась совершенно не похожа на суровую драу Фирр. Очень скоро она тяжело вздыхала и украдкой смахивала слезы, пока я рассказывал ей свою историю. Почти правдивую, кстати. Про ранение и то, как Эни меня исцелила. Как между нами вспыхнули чувства и разлучили обстоятельства.

— Все, что мне нужно, — говорил я, пристально глядя в повлажневшие глаза женщины, — это полчаса времени.

— Я дам вам знать, когда драу Эникс будет здесь, — мастрис Лиза легко согласилась помочь. — Полчаса не обещаю, драу Триз свою подопечную везде сопровождает, надолго из глаз не выпускает. Но переброситься парой слов сможете точно.

Вестник прилетел на следующий день, и к полудню я уже сидел в кабинете главы лечебницы. А она отправилась за Эни.

Я почувствовал ее приближение заранее. Даже не услышав шагов, понял, что сейчас откроется дверь и покажется мое золотистое чудо. И, прежде чем задуматься, сам сделал шаг вперед, обхватил девушку и прижал к себе. Втянул в себя пьянящий запах, ощутил биение трепетного сердца. Чувства окатили, накрыв с головой. Хотелось присвоить, впитать, сделать частью себя. Ну, по меньшей мере, никогда не разжимать рук.

Эни заерзала, завозилась, и я вдруг понял, что стискиваю ее слишком крепко. Заставил себя отступить. Вышло не без труда. Зато теперь я мог любоваться своем наваждением, смотрел и не мог насмотреться. Драконы-прародители, я забыл до чего она красива! Пожалуй, даже слишком для моего оголодавшего тела. Кажется, мой жадный взгляд напугал девушку, она собралась уходить.

— Пожалуйста, Эни. Нам нужно поговорить. Обещаю все объяснить.

В золотистом взгляде вдруг полыхнула обида. Но на встречу Эни согласилась. А после и на вторую.

— Мне нужна твоя помощь, — обратился я к Фирису. — Где тут ближайшая цветочная лавка?

— Донна, одежда для лечебницы уже готова? — спросила я, стараясь говорить небрежно.

— Только часть, — виновато ответила девушка, закрепляя мои высушенные пряди в прическу. — Но до вашей следующей поездки все будет готово.

— Принеси сюда после обеда, я посмотрю.

— Хорошо, — в зеркало я видела недоумение Донны, но озвучивать его она не стала.

Я немного расслабилась. Первый шаг сделан. Пусть служанка и удивилась, но вряд ли настолько, чтобы докладывать управляющему. Одежду для лечебницы я собирала постоянно — некоторые матери, потратившие немалые деньги на дорогу до столицы, были весьма благодарны за вещи, пошитые в замковой швейной мастерской — новые, добротные, неброские. То что надо, чтобы не привлекать к себе внимание в городе.

— Вы выглядите особенно хорошо сегодня, — вдруг заявила Донна, отходя от меня на шаг, чтобы оценить собственную работу. — Впервые после приезда не хмуритесь. Мы очень рады за вас, драу Эникс.

— Спасибо, — я мягко улыбнулась. Хмуриться действительно не хотелось. Сегодня утром, впервые за половину месяца, у меня получилось управлять силой. Мишени сгорели, но сгорели точечно и контролируемо. Драу Лита ощутимо расслабилась, заулыбалась и заверила меня, что была уверена, что этот день обязательно настанет.

Сегодня мама обедала со мной и наставниками, и настроение за столом тоже было непривычно приподнятое, явно показывающее, что мои сложности с даром раньше отражались на всех присутствующих. Драу Лита шутила, и даже драу Триз улыбнулся пару раз. Драу Амар расточал комплименты всем присутствующим, а с маминого лица словно исчезли морщинки. Я знала, что она беспокоится за меня, но только сейчас поняла насколько сильно.

После обеда Донна принесла аккуратно сложенную стопками одежду. Я развернула пару платьев, похвалила мастериц и тихонько припрятала один комплект под покрывалом. А вечером, переодетая в неприметное темное платье, выскользнула из замка, а после и с территории. Стража стояла только у главных ворот, да и то больше для статуса, а черные выходы для слуг никто не контролировал — охранный контур пропускал лишь доверенных людей.

Кэб тоже нашелся без труда.

— Куда? — кучер окинул меня безразличным взглядом.

— Лечебница Святой Лианы.

— Двенадцать.

Я отсчитала монеты, оставшиеся еще с Рейтига, и забралась в тесную кабинку. Устроилась на жестком сиденье. И чем дальше удалялась от княжеского замка, тем сильнее тревожилась. Не боялась, наказание мне не грозило, но если вдруг мама решит меня проведать и не найдет… Будет поднята вся стража — и замковая, и городская… И как потом смотреть в глаза людям, оторванным от важных дел. Некрасиво и недостойно княжны.

— Остановите здесь, — попросила, завидев вывеску ресторана.

— Эни! — Амет стоял у входа и ринулся ко мне сразу, как я открыла дверцу. Обратился к кучеру. — Вы дальше свободны? Отвезете нас с сестрой на Яхонтовую восемь? Благодарю.

Пока я растерянно моргала, мужчина оттеснил меня внутрь кабинки, буквально усадил обратно на сиденье и устроился напротив. Места было мало, наши колени почти касались друг друга.

— В ресторане нет свободных мест, — пояснил он, пристально меня рассматривая. Лихорадочно, жадно, жарко. Захотелось ослабить шнуровку строгого платья, я даже потянулась к горловине, но вовремя опомнилась.

— И куда мы едем?

— Я снимаю здесь дом.

— Ладно, — кивнула, — но у меня мало времени, я должна вернуться до первых звезд.

— Я постараюсь уложиться.

Снятый Аметом дом оказался свежим двухэтажным особнячком, стоящим в окружении таких же ухоженных домиков. Я вышла из кэба и с тревогой покосилась на небо, до заката оставалось меньше трех часов.

— Проходи, — Амет тоже заметно волновался. И его волнение — вместо того, чтобы встревожить еще сильнее, — отчего-то успокаивало. — Надеюсь, тебе понравится.

Цветы стояли повсюду. Шикарные кремовые розы с искусственно вызолоченными листьями и окантовкой лепестков. Сотни, а может даже тысячи штук. Чтобы не задохнуться в их пусть и свежем, но навязчиво-приторном аромате, Амет (или кто-то вместо него) предусмотрительно открыл окно. Посреди этого импровизированного розария стоял тонконогий белый столик и два парных стула.

— Для чего все это? — мой голос дрогнул.

— Так я хотел бы провести первое свидание, — сказал Амет, пытливо вглядываясь в глаза. — Тебе не нравится?

— Красиво, — прошептала я, подходя к столу. Фрукты, сыр и графин, почти не отличимый от того, что приносила Тариза.

— Это не наливка, — поспешил заверить меня Амет и наполнил бокалы. — Просто охлажденный сок.

Я сделала глоток и благодарно улыбнулась, когда прохладная жидкость прокатилась вниз, остужая тело.

— Позволь поухаживать, — Амет отодвинул стул, и я села, расправив складки простого платья. Подумала, что оно совершенно не подходит ни к обстановке, ни к этому роскошному мужчине.

— Ты хотел что-то мне рассказать, — напомнила я, бросив взгляд на открытое окно. Сумерки еще не подступили, но ждать их долго не придется.

— Хотел, — Амет устроился напротив. — Правду. Прошу тебе дослушать до конца, что бы ты ни услышала. Хорошо?

— Хорошо, — пробормотала я настороженно, отпила сока и потянулась за сыром. От вернувшегося волнения проснулся аппетит.

— Ты спрашивала, кто мой старший. И я сказал правду. Так вот… Мой дядя — император Малахар из рода малахитовых драконов.

— Малахар! — поперхнулась я, стиснув ножку бокала. — Твой дядя⁈

— На самом деле не родной. Его первая жена была моей тетей. И я не единственный племянник императора, — свой бокал Амет вертел в руке и продолжил говорить, словно не заметив моего вскрика. В голосе его была горечь, но не злая, а какая-то тоскливая. — И до недавнего времени не был нужен императору. Даже до выгорания меня не считали важной фигурой — шестой в очереди на престол, драу хоть и высший, но не самый сильный. А после несчастного случая… В общем, тогда меня вообще вычеркнули из рода. Забыли.

Я слушала, и его горечь проникала в душу.

— Я стал наставником. Тренировал мальчишек, которых отправляли на убой безо всякой подготовки. Я не шутил, когда говорил, что получил урезанное образование — сам вырос почти в казарме, разве что отправляли туда только высших драу. Этакая привилегированная ссылка для трудных детей, которых учили воевать. Родители отправили меня туда в пять лет. Так что мне было, чем поделиться с теми мальчишками.

— Как ты попал в княжество? — сок остыл в горячих ладонях, и я допила его одним глотком. Амет снова наполнил бокал, кивнул на фрукты.

— Мою сотню перебросили к Таузе. Якобы для разведки. Хотя какие из мальчишек разведчики? Я отправился через реку сам, взял только трех десятников. По нам стреляли свои же. Видимо потому княжеские привезли меня в свой лазарет, тоже перепутали. Мы плыли без формы, сама понимаешь.

— И признаваться ты не торопился, так? — я хмыкнула.

— Хотел сбежать, когда убедился, что мальчишек не сильно задело. Но драу Фирр предложила попробовать вернуть дар… Я не смог отказаться.

— Я тогда еще сказала, что ты счастливчик, — стало грустно и как-то безразлично. Все еще хуже, чем я думала. Мною не просто воспользовались, я своими силами создала нового солдата врагу.

— Эни! — Амет видимо заметил перемену в моем настроении. — Все, что между нами было — без обмана. Я услышал твой голос, когда был в беспамятстве. Целое мгновение считал, что мертв, и был этому рад! Только на той стороне могут звучать такие голоса. Потом в голове прояснилось, до сознания дошли слова. И я подумал…

— Что я стану неплохим подарком к выздоровлению.

— Нет, — не повелся на мой прохладный тон Амет, — я подумал, что сдохну, но не допущу, чтобы к тебе прикоснулся другой.

Я покачала головой. Посмотрела в окно, первые сумерки погрузили гостиную в полумрак, заиграли на хрустале. Мне пора.

— Почему ты не попрощался? — безразличный тон дался неожиданно легко.

Амет помрачнел.

— Кровный призыв старшего. Император собирал всех драу. Мы отступали.

— Ты ведь уже понял, кому нужна была моя невинность, да? Ты забрал то, что позарез нужно было Малахару. И что? Император порадовался за тебя?

— Ты снова язвишь. Прошлый раз от волнения. А сейчас?

— От злости.

— Не злись, Эни. Что бы там дядя не думал, но меня он принял как родного. Ты слепила из меня лучшую версию. Я теперь второй по силе драу в империи. И наследник.

— Зачем мне это знать?

— Затем, что я равен тебе, княжна Эникс. И могу просить твоей руки. Дядя одобрил наш союз.

— Ты знаешь, кто я, — пробормотала я и попыталась встать, но ноги затекли и не слушались. — Давно?

— В Рейтиге не знал. Какая разница, Эни? Я схожу по тебе с ума, и знаю, что тоже тебе не безразличен. Император сказал «да», почему же…

— Император сказал «да», — прошипела я. — А меня спросить не собираешься?

— Прости, — произнес Амет виновато. Поднялся и присел около моего стула на корточки. — Нам нужно больше времени.

— Что? — губы не слушались.

— Спи, Эни. Все будет хорошо.

И я заснула.

***Амет***

— Ты уверен, что сможешь ее убедить? — Фирис смотрел с сомнением.

Естественно, никакой уверенности я не испытывал. Вчерашний разговор в лечебнице тоже не вдохновлял, напротив, жирно намекал — просто не будет.

— Мы не переборщили с цветами? — спросил я вместо ответа. — Голова уже кругом идет.

— Открой окно, — Фирис пожал плечами.

Я распахнул створки, высунулся по пояс, вдыхая свежий воздух полной грудью.

— Нам нужно выехать завтра, если ты не уговоришь княжну, то…

— Знаю, — огрызнулся я.

— Снова начнется война, — тоскливо протянул Фирис. — А у меня родные и тут, и там…

— Я уверен, что Эни согласится.

— Хорошо бы, — сапфировый вздохнул. — А если нет?

Запасного плана у меня не было, поэтому я лишь досадливо дернул плечом. От окна я не отходил. Как по мне, превращать комнату в оранжерею — это чересчур, но Фирис уверял, что все девушки любят цветы. А привыкшая к роскоши княжна оценит только размах.

— Время, все упирается во время…

— Может, заберем княжну с собой? — нерешительно предложил Фирис.

— Она не согласится.

— А если не спрашивать?

— Как ты себе это представляешь? — я отошел от окна, но сел на сквозняке. — Заставить?

— У меня есть зелье сна…

— Я не буду опаивать Эни, — скрестил руки на груди.

— Даже я понимаю, что у тебя ничего не выйдет за один вечер. Никто не собирается причинять княжне вред. Всего лишь выиграем время.

Я задумался. Дядя дал мне восемь дней, из которых половина ушла на дорогу и поиски. Но это время было дано на то, чтобы привести Эни. Срок для того, чтобы объявить ее невестой иной — до переговоров.

— Она не простит, — я покачал головой. — Должен быть другой путь.

— Давай так. Если все пройдет так, как ты надеешься, дашь противоядие. Если нет… Ну позлится, поскандалит. Зато кровь не прольется. А у тебя будет достаточно времени, чтобы все объяснить.

Я медленно кивнул, все еще отчаянно надеясь, что использовать снотворное не придется.

Пришлось.

Солнце падало прямо на лицо, нагрело щеку, пробиралось сквозь ресницы.

«Странно, что наставники дали поспать», — подумала, не торопясь вставать. Расслабленно потянулась, положила руку на глаза, прячась от назойливого лучика.

— Госпожа? — неуверенный тонкий голос моим служанкам не принадлежал. Да и интонации настораживали. Я села.

Ошеломленно огляделась. Комната была прекрасно обставлена — нежные персиковые и сливочные оттенки стен, множество пушистых кремовых ковриков на полу, светлая резная мебель. Пять узких, но непривычно высоких окон. Солнце рвалось сквозь тончайший тюль, почти не чувствуя преграды, и легко добиралось до самых дальних уголков.

Эту комнату я видела впервые. Как и испуганную девушку в легкой тунике и с множеством браслетов на руках и ногах. Украшения тихо звенели, словно девушка дрожала.

— Госпожа? — повторила она все также неуверенно. — Вы проснулись.

— Где я? — мой голос был хриплым, как после долгого сна.

— Во дворце…

— Императора Малахара?

— Да… Я позову…

Она не договорила, попятилась к двустворчатой двери — такой же высокой и узкой как окна — и исчезла за ней. Я тут же спустила ноги на пол. Ступни утонули в мягком мехе. Бросила взгляд на окна, но решила оставить их на потом, естественные потребности требовали первейшего удовлетворения. Столик с фруктами и графином я тоже проигнорировала, даже поморщилась — ничего не стану есть и пить, пока не пойму где я.

В первой двери исчезла испуганная девушка, вторая закономерно оказалась уборной. Я быстро справилась с потребностями, мимоходом порадовавшись, что белье на мне мое собственное, в отличие от сорочки. Значит, конфуза по дороге не случилось, а учитывая двух дневный путь от Атаракса до столицы империи, меня усыпили до состояния стазиса. Мы поступали так с раненными.

«В любом случае прошло достаточно времени, чтобы мама сошла с ума от тревоги».

Мраморная чаша умывальника была наполнена водой, на поверхности плавали живые лилии, слишком совершенные, чтобы существовать без вмешательства дара. Я заинтересовалась, на мгновение забыв о всех своих сложностях. Вода была прохладной, пахла свежими цветами, и идеально подходила для умывания. Потом я заметила тонкий ручеек, текущий в чашу с одной стороны и крошечные отверстия на дне, сквозь которые утекала лишняя вода. На секунду задумалась, подставила ладошки под тонкую струйку и напилась, прогоняя изо рта вкус вчерашнего сока.

В спальне послышалась голоса. Вроде все женские, потому что появляться в короткой сорочке перед мужчинами я категорически не желала.

— Вот вы где, госпожа! — дверь широко открылась, стукнув створками по стенам. — Пойдемте скорее, нужно вас приодеть!

Настороженно взглянув на высокую женщину с поднятыми вверх темными волосами, сухим строгим лицом и властным голосом, я вернулась в спальню. По очереди осмотрела четырех девушек и женщин, которые при моем появлении уставились в пол и лишь изредка бросали любопытные взгляды украдкой. В руках они держали свертки ткани, какие-то ленты, коробки, кажется, щетки.

Потом я требовательно посмотрела на ту, что ворвалась в уборную и явно была тут старшей.

— Меня зовут Таирса, госпожа, — представилась она, не дождавшись вопроса. — Я здесь, чтобы подготовить вас к визиту.

— Я. Никуда. Не. Пойду, — проговорила холодно и раздельно. Прошла к кровати, забралась на нее, села, прислонившись спиной к высоким подушкам и замерла, уставившись в окно.

— Но госпожа, — властности в голосе Таирсы стало ощутимо меньше. — Вас ждут Император и Наследник…

Я молчала. Легкий ветерок играл тюлем, от солнца приходилось прятаться под ресницами. Ничего кроме ясного неба не было видно.

«Это от того, что рядом ничего не растет, или спальня на верхнем этаже?»

— Позвольте хотя бы показать платья, госпожа.

«Скорее всего на верхнем, иначе меня не оставляли бы здесь одну без присмотра. А может окна зачарованы даром?»

— Госпожа? — не теряла надежды Таирса.

Скорее бы они ушли, чтобы можно было это проверить.

— Мы оставим вещи здесь, госпожа, — наконец скрипнула старшая. — Мне нужно получить дальнейшие указания.

Легонько прошелестела открывающаяся дверца, чуть позже хлопнула — уже не так тихо. Я убедилась, что женщины вышли, соскочила с кровати и подбежала к окну. Высоко, это раз. Зачарованы, это два. На всякий случай проверила дверь, та не шелохнулась. Можно попробовать пробить ее даром, он ощущался послушным и сильным, но Амет помнил меня слабой драу — не стоит пока раскрывать преимущества, о которых им с дядей вполне может быть не известно.

Ходить в короткой сорочке по комнате, в которую в любой момент может ворваться кто угодно, было неуютно. Я бросила косой взгляд на оставленную одежду, стянула с кровати покрывало и накинула на себя. Неудобно и жарко, зато прикрыто все, что нужно и даже больше.

Я обошла спальню еще раз, заглянула в каждое окно, выискивая балкончик или решетку для цветов. Ничего. Окна были открыты, теплый воздух проходил беспрепятственно, но ладонь натыкалась на невидимое упругое препятствие.

Дверь скрипнула, и я резко развернулась, натянув покрывало до самого подбородка. В комнату вошел Амет, а за ним высокий и худощавый мужчина с седыми прядями в темной длинной шевелюре. Император Малахар, которого я до этого видела лишь на картинах.

— Эни! — Амет сделал ко мне широкий шаг, но замер, когда я отшатнулась. — Эни, это же я.

Я отступила к кровати, забралась на ощупь и устроилась там с ногами, спрятавшись в покрывало, как в броню.

— Эни? — Амет подошел к изножью, глядя на меня с тревогой и растерянностью. Его дядя встал чуть позади, на его лице было лишь любопытство, смешанное с легкой брезгливостью.

Я смотрела куда-то между ними — подбородок задран, на лице маска величественного спокойствия. Его я вполне натренировала на маминых приемах.

— Эни, давай поговорим. Позволь представить тебя моему дяде и императору.

«Спокойствие. Безмятежность. Я вода в той мраморной чаше — прохладная и чистая».

— Язык проглотила? — голос Малахара был насмешлив и зол. — Можно устроить. Хорошее качество для постельной девки, которой ты являешься…

— Дядя! — голос Амета мгновенно изменился — стал жестким и не менее злым, чем у родственника. — Вы говорите с моей невестой, извольте соблюдать вежливость.

Ядовитый зеленый всполох глаз обжег меня, император бросил презрительно:

— Тогда сделай так, чтобы твоя невеста вела себя согласно статусу! Если не можешь справиться с девчонкой, что тут говорить про империю⁈

Он развернулся и вышел. Я еле слышно выдохнула.

«Я — вода, безмятежная, чистая, холодная».

— Эни, — Амет присел в ногах кровати, — я не причиню тебе вреда. Никогда. Давай просто поговорим?

— Я. Буду. Говорить. Только. У себя. Дома.

Вышло хорошо. Четко, спокойно, равнодушно. Наставник по этикету мною бы гордился.

— Ты дома, Эни. Моя невеста и будущая жена. Я все для тебя сделаю, любой каприз, любое желание…

Хотелось повторить, что моим единственным желанием является возвращение домой, но было понятно, что оно останется неуслышанным. Я демонстративно отвернулась к окну. Замерла, уставившись в одну точку.

— Ты будешь здесь счастлива, поверь.

«Свобода — вот, что нужно для счастья».

— Эни… Я понимаю, почему ты злишься. Считаешь, что поступил несправедливо. Но… у меня было всего пару дней, чтобы добраться до тебя. Большего дядя не дал. Я отлично понимал, что этого времени недостаточно, чтобы ты согласилась стать моей.

«Поэтому просто украл⁈»

— Я не отпущу тебя, Эни. Просто не смогу. Прошу тебя, поговори со мной. Просто поговори. Разве я многого прошу?

«Да».

— У нас есть время. Но если ты не дашь согласие до переговоров, дядя отзовет свое. Это его условие, на которое мне пришлось согласиться.

«Переговоры! Вот в чем дело! Я не просто пленница, я заложница! На какие уступки мама пойдет, зная, что я в руках врага⁈»

— Мне очень жаль, что так вышло, Эни, — матрас спружинил, я поняла, что Амет встал, но упорно смотрела в окно. — Но надеюсь, ты оттаешь и мы поговорим.

***Амет***

За два дня дороги я трижды поворачивал назад. Все во мне протестовало против того, как я поступил с Эни. Не сложно представить, что она скажет, когда поймет, что похищена. Это точно не будет «да, я согласна выйти за тебя замуж». Хорошо, если отделаюсь расцарапанной физиономией.

Все три раза на моем пути вставал Фирис.

— Амет, умоляю! — цеплялся за меня сапфировый. — У меня за два месяца конфликта дядя умудрился погибнуть и племянника ранили! Сделай, как просит император, хуже уже не будет! Княгиня знает, что дочь похищена, назад пути нет!

Это точно. Ошибку я уже совершил, осталось не сделать ее непоправимой.

Комнату для Эни я выбирал сам. С щедрой руки императора мне был выделен последний этаж восточного крыла, который раньше занимала первая жена императора, она же родная сестра моей матери. В ее комнату я и определил Эни. И остаток ночи сидел рядом, надеясь, что девушка вот-вот проснется. Но мое золотистое чудо спало, а император ждал с докладом.

— Нет, Эни пока не дала своего согласия, — я стиснул зубы, готовый к недовольству старшего по крови. Но дядя не выглядел особенно расстроенным.

— Возможно, так даже лучше, — хмыкнул он, — Девчонка здесь, Янка будет сговорчивой и послушной. Надо подумать, что мы можем получить. А ты молодец, племяш. Додумался притащить ее. Не ожидал, право.

От этой похвалы я почувствовал себя обруганным. Опустил глаза, чтобы дядя не видел той бури, что бушевала в душе. Эни не простит. Проклятье, о чем я только думал⁈

— Пусть ее приведут сюда, как только очнется, — велел дядя стоящему у выхода слуге. Тихо звякнули браслеты, и мужчина исчез за дверью. — А тебя, мой дорогой, ждет работа. Не думал же ты, что будешь целыми днями топорщить гребни перед девчонкой? Наследник — это прежде всего обязанности, а только потом привилегии.

«Интересно хоть какие? Несколько комнат во дворце вместо отнятого поместья?»

Примерно через час слуга вернулся с новостями. Выглядел он таким бледным и удивленным, что я насторожился. Встал.

— Отказывается одеваться и выходить? — протянул император задумчиво. — Любопытно. Что ж, мы не гордые, навестим гостью сами.

Эни была похожа на взъерошенного птенца, на которого накинули платок. При виде нас она явно не обрадовалась. Забралась на кровать и сердито сверкала оттуда своими невероятными глазами. Молча. Мои попытки заговорить разбивались о стену молчания. И если сначала оно было злым, то вскоре девушка успокоилась, стала холодной и отстраненной.

Дядя такое вынести не смог. Что-то внутри меня поднялось, разрослось от злости, когда он оскорбил Эни. Что-то такое, что было готово сражаться с заведомо более сильным противником и сдохнуть, но защитить свою невесту. Кажется, дядя это понял и ему это очень не понравилось.

Поговорить так и не вышло. Эни замкнулась в себе, на меня не смотрела, молчала и ничего не ела.

Все же я непроходимый дурак, поведшийся на стенания Фириса и предоставивший Малахару необходимое тому преимущество на переговорах. Только теперь я понял, что император ни за что не отпустит Эникс. И все, что я могу — это бросить ему вызов и сдохнуть от кровоизлияния в мозг, оставив Эни без защиты. Если бы только мой дар был сильнее… Но об этом можно было только мечтать.

— Тебя не удивляет одежда имперских служанок?

Я сидела на кровати в позе нахохлившегося птенца, сжимая у горла покрывало. Смотрела в окно, хотя за два дня выучила каждый вышитый завиток на тонком белом тюле. Амет сидел у меня в ногах.

— Эта форма пошла от Бриля Пятого. Не слышала его историю?

«Откуда?»

— У Бриля была очень нежная жена. Трепетная, ранимая Марин из рода аквамариновых драконов. Настолько пугливая, что шарахалась от любого шума и все свое время проводила в императорских покоях.

«Добровольно? И как только с ума не сошла?»

— А однажды с императрицей едва не случился приступ, когда неслышно подошедшая служанка предложила свою помощь. Знаешь, как поступил Бриль?

«Надел на служанок браслеты».

— Он приказал выковать всем служанкам украшения — браслеты, серьги. Так, чтобы их приближение было слышно заранее, но при этом звук не был навязчивым.

«Ожидаемо. А короткие туники на них тоже жена Бриля надела?»

Этот мысленный вопрос остался без ответа.

— Я принес тебе книги, — Амет поднялся, — И все, что смог придумать. Надеюсь, хоть что-то тебе понравится.

Вспышку интереса я тщательно скрыла. Мне было безумно скучно, я готова была читать хоть кулинарные записки, но я не позволила себе даже беглого взгляда в сторону наследника.

Амет ушел, но прежде чем рассматривать его подарки, я быстро помылась, переоделась и напилась из мраморной чаши. Сначала я думала, что мой протест, кроме голодовки и молчания, распространится и на мытье, но летняя жара была беспощадной — так что в бассейн с прохладной водой и неизменными зачарованными лилиями я залезла в первый же вечер.

Из одежды я принимала только белье и сорочки. Если бы мне принесли халат или простое платье, их я бы тоже взяла, но наряды мне предлагали исключительно выходные.

Но и после умывания мне не удалось прикоснуться к подаркам. Сначала служанки принесли поднос с едой, пробежались по комнате, смахивая невидимую пыль и поправляя подушки на кушетках. Потом девушки забрали нетронутый первый завтрак, который принес Амет, сорочку, которую я оставила в уборной, и упорхнули. Вместо них в спальню вошел император Малахар.

Я тоскливо вздохнула и забралась на кровать под душное покрывало. Уставилась в окно.

«Хоть бы облака набежали, было бы что разглядывать…»

— Твоя мать уже знает, где ты.

«Еще бы ты не похвастался».

— Уверен, печалится, что произвела на свет такую никчемность.

«И нет Амета, чтобы тебя отдернуть».

— Но хоть какая-то от тебя польза. Послужишь делу объединения. Княжество давно пора вернуть под крыло империи. Слишком много вольности вы себе позволяете.

«Если бы ты мог сделать это честно, давно бы сделал. Но отчего-то сильные драу рождаются в Сваргоне даже чаще, чем в огромной империи».

— Молчишь? — мнимое спокойствие императора дало трещину. — Я притащу княгине твое ухо! Или что там у тебя есть ненужного? Может мозги⁈ Или сиськи⁈

«Попробуй только прикоснуться, и тебя ждет сюрприз», — мои пальцы стиснули покрывало сильнее, но даже вспышка злости не привела к выбросу дара. Он был со мной — послушный, сильный, но вполне управляемый.

— Маленькая дрянь! — Малахар контролировал себя все хуже. — Повелась на смазливого щенка, променяла императора на безродного мальчишку! Этот дар должен был достаться мне! Слышишь, мне! Если даже мальчишка получил такие силы, то я бы точно стал драконом! Но ничего… Подыхать я не намерен, дождусь пока щенок тебя обрюхатит и заберу твою дочь сразу после первой крови. И никто меня не остановит!

«Мечтать не вредно».

Малахара я не боялась, хотя слова обезумевшего мужчины и царапали по сердцу. За свою воображаемую дочь я не тревожилась, но есть ведь девятилетняя Ника… Если получилось выкрасть меня, что говорить о малышке, которая ходит в общую школу?

— Твоего щенка я убью сразу, как родишь девчонку, — продолжал брызгать ядом Малахар. — А потом избавлюсь и от тебя, дрянь!

«Я — вода. Спокойная, тихая, неподвижная».

— Смотрю, ты упертая? — видимо, император заметил поднос. А может, уже знал, что за два дня я не притронулись ни к еде, ни к содержимому графина. — Хочешь сдохнуть от голода? Ослабеешь, даже держать не придется, пока щенок будет накачивать тебя семенем!

После его ухода я вновь отправилась в бассейн, и в этот раз не торопилась выходить. Дверь я научилась подпирать шкафчиком с ароматными маслами, поэтому неожиданного вторжения не опасалась. Хотелось смыть грязные слова, мерзкие обещания. Остыть и подумать.

Моя голодовка была рассчитана на Амета. Я видела, что она, вкупе с обетом молчания, угнетает наследника, и надеялась, что тревога за мою жизнь заставит блондина вернуть меня матери. Но что если сила старшего в роду окажется сильнее чувств ко мне? Правильно ли я делаю, что намеренно себя ослабляю?

Однако притрагиваться к пище мне не давала еще одна причина — я не была уверена, что еда безопасна. Да, Амет при мне отрезал кусочки от фруктов и съедал их, отпивал из графина… Но ведь именно наследник меня опоил и выкрал. И в тот момент мне казалось, что сок блондин пил наравне со мной.

Я вылезла из бассейна, попила воды и отодвинула шкафчик. Сорочка липла к мокрому телу, приятно защищая от жаркого дня. Я наконец добралась до свертков и утащила их на кровать. Хотя в это время меня обычно не тревожат, но разгуливать в короткой влажной сорочке было неуютно, а на кровати лежало спасительное покрывало.

В свертках оказались книги, цветные грифели и альбомы для рисования. Сначала я просмотрела книги — любовный роман, приключенческий, исторический и сборник легенд. Любой из них в тысячи раз интереснее узора на тюле! И в десятки раз интереснее, чем смотреть на робких девушек, которых присылали ко мне вчера. Девушки прекрасно музицировали и пели красивыми нежными голосами, но раздражали неимоверно! В конце концов я забаррикадировалась от них в уборной и сидела там, пока не пришел Амет и в спальне не воцарилась тишина.

— Я не хочу, чтобы ты скучала, — сказал он, пока я шагала мимо наследника к кровати. — Скажи, что тебе нужно?

Сегодняшний подарок пришелся по душе, но сосредоточиться на чтении не давал разговор с Малахаром и беспокойство за маму, поэтому я устроилась поудобнее, взяла альбом и начала делать то, что меня неизменно успокаивало — учиться. На первом листе появилась мужская рука в разрезе от запястья до локтя — нервные окончания, сплетение сосудов, жгуты мышц. Время пролетело незаметно, я прервалась лишь один раз — охладиться и попить. Сегодня голод меня почти не тревожил, затаился, напоминая о себе лишь легким тянущим нытьем в животе.

Я вспомнила драу Амара и его рассказы об аскезе, которой наставник регулярно предавался. Два раза в год мужчина уезжал в горы и пол месяца проводил в медитациях на сухом голоде. Половину месяца! Без воды! С водой я продержусь минимум месяц. Но мне столько и не нужно. Если Амет не отпустит меня до отъезда на переговоры… То придется проверить на что способна моя послушная новая сила. К тому же подкрепленная аскезой. Что делать после того как выберусь из замка, я представляла плохо, поэтому и тянула, надеясь, что чувства наследника перевесят долг. Действовать буду только когда не останется выбора.

За день поднос с едой сменили еще дважды, а вечерний принес мой первый мужчина, похититель и враг. В этот раз я не стала смотреть в окно, сосредоточилась на рисунке — на этот раз мысленной препарации подверглась кисть.

— Рад, что тебе понравилось, — Амет устроил новый поднос на столе, старый убрал на пол. Сел в ногах кровати. — Получается… хм… натуралистично. Посмотрю что есть в библиотеке из лекарских справочников, вдруг увидишь что-то новое.

«Было бы здорово. К нам редко попадают книги из империи».

— Вижу, ты снова не поела. Я клянусь, что в еде ничего нет — ни снотворного, ни приворота. Вообще ничего не добавлено. Клянусь жизнью.

«Даже если бы верила, все равно не стала бы есть».

Я отложила светло-серый грифель, взяла красный, начала обозначать артериальную сетку. Амет на какое-то время замолчал. Я не знала, что он делает и куда смотрит, сама я не отрывала глаз от рисунка.

— Ты такая красивая. Такая хрупкая на вид, и такая крепкая внутри. Голодать в качестве протеста… молчать… Я бы так не смог. Первым делом начал крушить бы мебель, требовать ответов…

«И спать среди обломков? А смысл?»

— Как же обрадовался, когда понял, что могу связать свою жизнь с твоей. Верил, что все взаимно…

«Поэтому посадил в клетку и позволяешь дяде шантажировать мною маму?»

— Дядя назначил меня главнокомандующим имперской армией… Проклятье, у меня недостаточно для этого знаний, недостаточно опыта. В академии учили воевать, но не учили решать тысячи проблем, разбирать жалобы, судить…

«Так-то неплохой взлет для сотника».

— Я считал себя почти покойником долгое время. Драу без дара. Посмешище. Шрам на теле рода. Я не пытался себя убить, но когда попал под заклинание на Таузе… Был почти счастлив, что все закончилось. Потом просто был счастлив, потому что в моей жизни появилась ты. А теперь…. Возможно, если бы погиб, так было бы лучше для всех.

«Вот только не надо пытаться вызвать жалость!» — пальцы дрогнули, рисунок испортила уродливая кровавая линия.

Амет уже ушел, а я все сидела над альбомом, сжимая грифель.

«Может действительно нужно поговорить?»

***Амет***

Эни не ела. И казалось, что девушка тает у меня на глазах. На третий день я притащил к ней дворцового лекаря.

— Все не так плохо, — драу Золит снисходительно похлопал меня по плечу. — Если бы не пила, то стоило бы опасаться, а с водой она долго будет вам мозги делать.

— Она пьет? — уточнил я, вспоминая нетронутые графины. — Точно?

— Абсолютно.

Стало чуть спокойнее, а то самому кусок в горло не лез, когда думал о том, что Эни умирает от жажды и голода. Есть приходилось. Император взвалил на меня столько всего, что времени на сон практически не оставалось. Если еще и не есть, то можно смело ползти в сторону кладбища.

Все свободное от работы время я проводил в бывшей тетиной спальне, стараясь разговорить или хотя бы чем-то заинтересовать упрямую девушку. Она молчала. Сидела на кровати, поджав ноги и спрятавшись под душным одеялом, и делала вид, что ей все безразлично. Но глаза жили своей жизнью, и я радовался каждый раз, когда в них загорался интерес.

Удивительно, но больше всего ей пришлись по душе не танцовщицы, не музыка и даже не книги. Подумать только, она пришла в восторг от анатомических атласов и лекарских справочников!

Впрочем, кому я вру? Я не был удивлен, скорее приятно обрадован. Весь мой опыт знакомства с противоположным полом твердил о том, что девушки — это легкие, воздушные создания, стремящиеся к развлечениям и деньгам. Таковыми были фаворитки дяди, да и прочие придворные дамы, включая бывшую невесту. Когда меня отлучили от рода, Талия разорвала помолвку в тот же день. Да что далеко ходить, моя собственная мать отдала меня в военную школу, едва мне исполнилось пять, и вернулась к привычной роскошной жизни при дворе моего деда, которого я даже ни разу и не видел. Как и обоих родителей. Знал только, что они живы, здоровы и вполне довольны жизнью вдалеке друг от друга.

Эни была другой. Цельной, спокойной, собранной. Меня восхищало в ней все — даже ее молчаливый протест, хоть и направлен он был против меня. Но я не оставлял попыток. Рассказывал про работу, себя, родителей, про военную школу, в которой прошло детство. Подмечал, когда замирает карандаш, обозначая неосознанную заинтересованность, и возвращался к похожим темам в следующий раз. Иногда мне казалось, что мы ведем странный разговор, и Эни отвечает мне мысленно.

Я говорил и говорил, пока не пересыхало горло или не приходило время сна. Тогда я шел к себе, стягивал одежду и падал в кровать, забываясь до утра. И несмотря на близость девушки, забравшейся глубоко в душу, меня не беспокоила похоть. Может, именно потому, что она заняла место именно в душе? А может, как и в Рейтиге, я не мог думать о своих потребностях в момент ее слабости?

Впервые в жизни я был влюблен, не отрицал и не бежал от этого чувства. Единственное, что мучило — невозможность дать любимой женщине то, что она просит. Свободу.

На следующий день Амет принес обещанные врачебные атласы, и я надолго зависла, изучая, рассматривая и перерисовывая их. Понятно, что забрать с собой не смогу, но механическую память никто не отменял! Я по-настоящему увлеклась. Пусть и не открыла ничего кардинально нового, но взгляд на некоторые моменты показался мне очень интересным.

Амет по-прежнему приходил по несколько раз в день. Приносил книги, бумагу, грифели, садился в ногах и начинал рассказывать. Обо всем. Про то, как прошел день, как движется подготовка к переговорам, про себя. Я слушала внимательно, хоть и делала вид, что рисование или чтение занимают меня куда больше его рассказов.

Иногда наследник листал мои альбомы, и от искренней похвалы, смешанной с некоторым удивлением, уголки моих губ сами собой ползли вверх.

А еще Амет не оставлял попыток меня накормить. Фрукты и сыр сменило сначала жаркое разного вида, а потом выпечка — крошечные пирожные, ароматные булочки, румяные пирожки. Мой желудок сжимался в болезненной судороге, рот затапливало слюной, и как только наследник уходил, я бежала в уборную и пила-пила-пила. До тех пор, пока желудок не наполнялся, и спазм не отпускал.

Где-то на пятый день выпечка исчезла.

— Драу Золит сказал, что после длительного голодания тебе нельзя ничего тяжелого, — виновато сказал Амет, выставляя на столик овощной суп-пюре с крошечными сухариками. Пах он не менее одуряюще, чем пирожки.

Семь дней минуло со дня похищения. Я похудела, осунулась. В глазах появился какой-то ненормальный болезненный блеск. Амет выглядел ненамного лучше, а временами мне казалось, что и хуже. Разглядывать его я могла лишь мельком, но и уведенного хватало. Эти дни дались ему также тяжело, как и мне. Однако о возвращении в княжество речь даже не шла.

На восьмую ночь я проснулась от звука открывающейся двери. Едва не взвизгнула от испуга, но взяла себя в руки и напитала ладони силой. Замерла, разглядывая приближающийся мужской силуэт. Но чем ближе мужчина подходил, тем быстрее исчезал страх. Амета я не боялась.

— Я просто посижу, не спится, — тихо сказал он, опускаясь на ставшее привычным место в ногах. — Спи, Эни.

Дар впитался под кожу, я легла. И практически мгновенно заснула. Проснулась чуть позже от непривычной тяжести, и какое-то время не могла сообразить, что же не так. Потом поняла. Поперек груди лежала тяжелая рука, надежно прижимая меня к мужскому телу. Первый порыв был — вырваться, возмутиться, но… Амет совершенно точно спал — я чувствовала как размеренно поднимается и опускается грудная клетка, тихое сопение, обдающее теплом макушку. Он выглядел таким изможденным в последнее время, что рука не поднялась его прогнать. Некстати вспомнилась наша первая ночь, когда блондин также спал, давая мне шанс восстановиться и передумать. В итоге я лишь сдвинула его руку, высвобождая себе место, и провалилась в сон.

С тех пор мы спали вместе. Амет приходил ночью, ложился рядом, прямо поверх покрывала, прижимал к себе и отрубался.

— Только с тобой я сплю без кошмаров, — признался он после третьей совместной ночи. Потом тихо исправился. — Только с тобой я вообще нормально сплю.

Я подняла с пола книжку, которую читала вечером и открыла на заложенной странице.

— Что я должен сделать, чтобы ты заговорила?

«Вернуть домой».

— Чтобы нарушить приказ старшего, мне нужно вызвать его на поединок. И убить… Убить человека, благодаря которому я здесь, мужа моей тети. Того, кто мне помог, доверился…

«Который сослал тебя в глушь, когда ты лишился сил. Безо всяких сомнений вычеркнул из рода! Нашел благодетеля!»

— Но ты не ешь уже десять дней… Драу Золит сказал, что на воде можно прожить месяц, но ты словно таешь день ото дня!

«Значит, лекарь понял, что я пью…»

Драу Золит — благообразный и высокомерный старик — заходил ко мне несколько раз. Вернее его притаскивал Амет. Меня лекарь игнорировал также демонстративно, как и я его, но успел сделать правильные выводы и озвучить их наследнику.

— Посольство выезжает завтра. Ты можешь написать княгине письмо, обещаю передать лично в руки.

«Завтра⁈ Как⁈ Уже⁈»

— Я буду настаивать на твоем возвращении домой. Дядя избегает этих разговоров, но два дня в пути — достаточный срок, чтобы найти для них время.

«Четыре дня туда и обратно, еще столько же на переговоры», — я сглотнула, внезапно ощутив сильнейшую слабость и нездоровую легкость. — «Выдержу ли я?»

— Я не дам дяде навредить княжеству, — продолжил Амет. — У меня есть трехкратное право вето. Я придержу его для самых важных вещей. И еще… я буду просить твоей руки у княгини. Очень рассчитываю, что она поймет, что это лучший и единственный путь для мирного сосуществования наших стран. И убедит тебя.

«Мама обещала мне два года. Она не станет меня принуждать».

По крайней мере я на это очень надеялась. В любом случае, лучшего шанса для побега, чем в отсутствие двух сильнейших драу империи, не будет. Кажется, пришло время проверить сколько у меня силы, и на что она способна!

Письмо я написала. Села так, чтобы Амет даже случайно не мог заглянуть, и вывела:

«Мама, не поддавайся на шантаж. Будь уверена, сейчас я уже на свободе. Вышли людей к границе, я буду отправлять огненные шары в небо, чтобы они смогли меня найти».

Бумагу я свернула и вложила в сложенный плотный лист из альбома. Нарисовала мамин знак и зачаровала — послание сгорит, если его попытается открыть кто-то другой.

Потом я задумчиво посмотрела на наблюдающего за моими действиями Амета, вздохнула и написала новую записку:

«Мне нужно платье. Закрытое и простое. Без тебя я не буду чувствовать себя в безопасности».

— Все принесут, — медленно произнес Амет. — И если нужно что-то еще — напиши.

«Деньги и лошадь», — мысленно усмехнулась я.

— Эни, — продолжил наследник, — если ты задумала сбежать, то лучше забудь. Дворец зачарован. Стены, двери, окна. И зачаровывали его давно, чуть ли не первые драу. Никто из существующих не пробьется, даже дядя.

«Посмотрим».

Но в груди похолодело. Княжеский замок тоже строили первые, и пара моих вспышек непослушного дара, случившихся внутри, не причинили стенам ни малейшего вреда, хотя мебель, обои и ковры просто испарились.

«Посмотрим», — повторила, уговаривая себя.

Утро я встретила в странном настроении. Смотрела сквозь ресницы в спину уходящего Амета и думала о том, что возможно никогда его больше не увижу. И от того внутри появилось странное чувство — словно струна, которая натягивалась все сильнее, грозя или порваться, или вырваться из груди вместе с сердцем.

Я поднялась сразу, как за наследником закрылась дверь. Слабость накатила душнотой, который почти сразу сменился ознобом. В глазах потемнело, и пришлось стоять, держась за изголовье, до тех пор, пока головокружение не отступило. Потом медленно и осторожно я побрела в уборную.

Замерла, разглядывая свое отражение над мраморной чашей. Золотистые волосы потускнели, радужная оболочка выцвела настолько, что почти сливалась с белками глаз. Зрачок неестественно расширился. Ключицы, обтянутые бледной кожей, выглядели как птичьи кости.

— Красотка, — прокаркала я. Собственный голос испугал еще больше, чем вид. Я торопливо напилась и начала говорить всякую ерунду, лишь бы отвыкшие от нагрузки голосовые связки начали работать как раньше. — Ничего. Скоро все будет хорошо. Я вырвусь из этого места, какие бы первые его не строили. Вернусь домой, все расскажу маме, и мы спрячем Нику. Малахару она не достанется. И уж тем более ему не достанется моя дочь. Я вообще не планирую заводить ребенка в ближайшие десять лет!

Голос возвращался. Сначала хриплый, колючий и неестественный, потом словно сорванный и больной. Потом я устала и решила, что он звучит достаточно нормально, чтобы от меня не шарахались люди, к которым мне придется обращаться за помощью.

Пока я умывалась и занималась вокальными упражнениями, в гостиной появился поднос с едой и платье. Закрытое и простое, как я просила, вот только пошитое из очень приметной ткани — золотисто-белой, парчовой, с обильной вышивкой. Пришлось надеть его и перетянуть широким поясом, потому что иначе оно висело на мне хуже чем покрывало, цеплялось за мебель, натирало и вообще! В сорочке ходить по жаре было гораздо приятнее!

Амет пришел попрощаться.

— Поешь, — попросил в очередной раз. — В голодовке больше нет смысла.

«С чего бы мне верить? Может как раз там снотворное, чтобы я уснула и не причиняла лишних сложностей?»

— Береги себя, — Амет снял с моих коленей альбом, осторожно разжал стиснутые пальцы и убрал в сторону грифель. — Ты вернешься домой, обещаю.

«Мне не нужна твоя помощь», — я вильнула взглядом, лишь бы не смотреть в его глаза. Но от тона, нежных прикосновений и отчаяния, которое я все же успела увидеть, стало неуютно — страшно, грустно и тепло одновременно.

Спустя час я смотрела как отъезжает имперская делегация. Две кареты, три десятка стражников и двое конных, которых невозможно было перепутать со стражниками. Амет на красивом белом коне стоял чуть в стороне и смотрел в мое окно. Даже когда отряд тронулся, наследник отправил коня следом, а сам извернулся в седле и не отрывал взгляда до тех пор, пока не скрылся за воротами.

В платье было душно, в комнате — жарко, а время, которое я отвела на то, чтобы отряд уехал подальше, тянулось невыносимо долго. Я слонялась по спальне, раз за разом повторяя свой нехитрый план — вырваться, добраться до города, продать серьги и перстень, купить лошадь и скакать к границе.

Слабость бежала липким потом по спине, застилала темнотой глаза. Время от времени я хваталась за стену, пережидая головокружение. Хотела залезть в бассейн, но представила, как буду натягивать на мокрое тело колючее жесткое платье, и передумала.

Когда принесли обед, я решила что время настало. Дождалась, пока служанка отойдет подальше, собрала в ладони силу и шарахнула по двери. На резной створке не появилось даже ожога.

— Не жалей! — прорычала сама себе и ударила с двух рук.

И еще. Еще! Двери, окна, стены. Сгорел тюль, обуглилась кровать, вместо кремовых ковриков на полу теперь чернели уродливые островки сажи. За дверьми шумели люди, крики раздавались и со двора — клубы едкого дыма не остались незамеченными.

Я задыхалась. От гари, от слез, от отчаяния. От чувства безысходности и собственного бессилия. От ненависти, злости и страха.

— Мамочка! — слезы катились из глаз, сажа забралась в горло. Я закашлялась, задохнулась, упала на колени. — Мама! Я хочу домой!

Воздух задрожал, потом застыл. Передо мной, укрытый за тонкой преградой — тоньше самого прозрачного тюля — был мамин рабочий кабинет. Мама сидела за столом, что-то писала, хмурилась. Рядом я видела знакомые лица — драу Триз, Аран, Тарн…

Преграда разорвалась с тихим, почти неслышимым треском. Так тихо и так легко рвется паутина. Позади распахнулась дверь, раздались истошные женские крики, но я уже шагнула вперед. Из черной пропитанной гарью спальни прямо на ковер в мамином кабинете.

Еле живая от усталости, слабости и едкого дыма в легких. Грязная и почти неузнаваемая. Но сияющая внутри как полуденное солнце! Правда солнце мгновенно заволокло тучами и я разрыдалась. Плакала, когда драу Триз схватил меня в охапку, когда нес по лестнице, когда Донна и Джули отмывали меня, срезав ножницами когда-то белое платье. Когда мама привела порталом драу Фирр, я уже могла только всхлипывать и икать.

— Прикажи нести ее кровь, — велела драу Фирр после быстрого осмотра.

Мама смотрела на меня в ужасе, который стремительно перерастал в ярость.

— Что они с тобой делали, детка? Как посмели⁈ Морили голодом⁈ Истязали⁈

«Вообще-то я сама справилась».

— Я объявила голодовку, — сказала слабым голосом. Мама замерла, разглядывая меня с непередаваемым выражением — ужаса стало больше, к нему добавилось ошеломление, но и ярость никуда не делась.

— З-зачем⁈

— Мне подлили снотворное перед похищением. Как я после этого могла прикасаться к еде?

— И когда ты собиралась это прекратить?

От ответа меня спас драу Триз, отправленный за флаконом и иглами.

— Сначала сюда, — драу Фирр пристроила наконечник иглы в солнечном сплетении. — Нужно запустить желудок. Потом здесь. Не скупись. Еще. И тут.

Я впервые испытала действие крови на себе. От места укола разбегалась теплая, почти жаркая волна, но боли она не причиняла, напротив — успокаивала, согревала.

— Мне достаточно, — попыталась отказаться от уколов в ослабленные мышцы, но драу Фирр была непреклонна.

— А вот теперь действительно достаточно, — решила она, когда осталась половина флакона.

Потом меня накормили процеженным овощным бульоном, который пришлось запить каким-то невыносимо кислым снадобьем. Закрыли тяжелыми шторами окна и велели отдыхать.

Мама вернула драу Фирр в Рейтиг и вернулась проверить меня. Увидела, что не сплю, села рядом, начала гладить по волосам.

— Как же я напугалась, детка. Боюсь, ты этого пока даже представить не можешь. А если бы знала, в каком ты состоянии… Ох, наверное, хорошо, что не знала…

— Было бы нечестно не сказать, что меня пытались накормить. Еду меняли пять раз в день. Амет приводил лекаря…

— Амет? Тот драу, которого ты просила найти?

— Да, мам. Неудивительно, что никто не смог ничего обнаружить. Он никогда не жил в княжестве. Он имперец, мам. Племянник Малахара и его наследник.

— Вот как? — мамины пальцы на мгновение замерли, потом продолжили осторожно разбирать мои спутавшиеся пряди. — Как же он оказался в Рейтиге?

Не думаю, что она ждала ответа. Голос был напряженном и злым — Амета она заранее обвинила во всех грехах.

«И правильно!»

Вот только откуда родилось это жаркое желание его защитить?

— Случайно. Его оглушило имперским ударом, наши приняли за своего и притащили в лечебницу.

— Как-то уж слишком удачно!

«Сложно не согласиться», — подумала я и поняла, что за пол месяца, проведенного в Вексероне, привыкла к таким мысленным ответам.

— Да, выглядит подозрительно. Но… Малахар его не подсылал. Император был в ярости, такое не сыграешь.

Я вдруг зевнула. Ранний подъем, крайне напряженной день, горячая еда и уютная постель манили в сон.

— Спи, детка. Отдыхай.

— Посиди со мной, — попросила я. Вроде бы мама согласилась. В любом случае ответа я не услышала, провалилась в сон.

***Амет***

На восьмую ночь все изменилось. Я завалился на кровать, но вместо того, чтобы мгновенно отключиться, уставился в потолок. Спать хотелось неимоверно, но меня словно пробку выталкивало из сонных глубин. Прокрутившись пару чесов, я встал. Подошел к окну, постоял, вдыхая летний воздух. Потом перестал бороться с собой и источником беспокойства и отправился проверить Эни.

Она проснулась, стоило мне войти в комнату. Сжалась на кровати испуганным зверьком. Луна обрисовала изгибы укрытого легкой простыней тела, тяжелое покрывало лежало отброшенным в сторону. Я медленно подошел к кровати.

— Я просто посижу, не спится, — прошептал, чтобы не напугать.

Эни расслабилась, затихла и почти сразу уснула. Я осторожно лег поверх простыни и тоже отрубился. А утром тихо ушел. На следующий день все повторилось, меня безумно тянуло к Эни, хотелось видеть постоянно, буквально каждое мгновение, не выпускать из вида днем и из объятий ночью. Как же было бы хорошо, согласись она стать моей женой… но Эни была непреклонна, как само время. День отъезда настал.

Я долго смотрел в высокие окна, скорее чувствовал, чем видел тонкий девичий силуэт, и сердце разрывалось. Не ехать нельзя — только я смогу смягчить решения императора, поговорить с ним наедине, но оставлять Эни одну… Все во мне противилось этому.

Однако нормального разговора с дядей так и не вышло. Ни в первый день, который он, как и я провел верхом, ни во второй, в который император предпочел ехать в карете.

— Ты слишком юный, — в словах дяди явственно звучало «глупый», — и ставишь собственные интересы выше государственных. Это пройдет. Одна жизнь и одна судьба — это капля, смахнул и забыл.

Дядя в момент разговора лежал на длинном диване вдоль всей стены кареты, потягивал что-то из бокала и был настроен философски. Вряд ли свою жизнь он тоже соотносил с каплей.

Я стиснул зубы и вернулся в седло. Я поговорю с княгиней, когда буду передавать письмо. Предложу любую свою помощь, чтобы вернуть Эни домой. И плевать, какие последствия будет иметь это решение. За ошибки нужно платить.

Дышать стало легче.

— Про тебя они не знают, — мама сидела за столом и постукивала кончиком пера по деревянной поверхности. — Мы тоже не будем торопиться их просвещать.

— Но я хочу присутствовать на переговорах! — тут же вскинулась я, и оглянулась на присутствующих в поисках поддержки.

— В зале совета есть тайная ниша, — сказал драу Триз, заслужив мой благодарный взгляд. — Драу Эникс может расположиться там.

— Хорошо, — мама сделала какие-то пометки у себя в бумагах. — Как устроили… хм… гостей?

— В Восточном крыле. Императора и наследника разместили на верхнем этаже, сопровождающих на втором. Казарму мастера Трэвиса освободили для охраны.

— И чем же занимаются высшие?

— Не выходили из комнат.

— Хорошо. Драу Тарн, надеюсь, не нужно напоминать о том, что наши гости не должны бродить без сопровождения?

— Не нужно, моя княгиня, — смиренно ответил советник, отвечающий за безопасность. Один из тех, кому моя родительница доверяла почти безусловно. Но сейчас мама была на взводе, все это видели и старались не накалять обстановку.

— Сделаем перерыв. Эни, останься, хочу тебе кое-что показать, — мама отложила перо, дождалась пока все выйдут и достала конверт, который я совсем недавно лично запечатывала. — Знакомая вещь?

«Амет не пытался его прочитать!»

— Да, это от меня. Можешь открывать.

Мама вскрыла бумагу, хмыкнула, пробежавшись по строчкам глазами.

— Горжусь тобой, детка. Ты — боец.

— Рада, что попала домой раньше письма. Если честно, я понятия не имела, что делать.

— Наследник настаивал на частной беседе, — мама бросила на меня быстрый испытующий взгляд. — Не знаешь, что он хотел обсудить?

— Мне Амет обещал две вещи, — сказала я, постаравшись скрыть волнение. — Убедить дядю вернуть меня домой и уговорить тебя дать согласие на брак.

— Он действительно на это рассчитывает? После того как выкрал мою единственную дочь⁈

— Брак стал бы залогом мира, — сказала бесстрастно.

— И что об этом думаешь ты?

— Ты обещала мне два года.

— И свое обещание сдержу.

— Мам, я могу идти? — я обессилено выдохнула. — Хочу выспаться перед завтрашним днем.

— Иди, детка. И ни о чем не волнуйся. До тех пор, пока ты не переодеваешься в одежду служанок и не сбегаешь из дома, ты в безопасности.

— Могла бы и не напоминать, — сказала с укоризной.

— Могла, — мама лукаво улыбнулась. — Но вдруг ты забудешь?

«Забудешь тут».

Я действительно отправилась спать. После вливания крови, лекарств, супов и соков силы восстанавливались с удивительной скоростью, но не настолько, чтобы прийти в норму за два дня. К вечеру я чувствовала себя уставшей и сонной осенней мухой, едва-едва ползущей к себе в норку. Или куда там могут ползти мухи?

Зато утром была полна сил. Проглотила кашу с фруктами, запила компотом. Каву мне пока не разрешали, но я не роптала — любая еда казалась вкусной. Думаю, даже ненавистный магряновый сок показался бы деликатесом!

Зал собраний гудел от голосов высших драу. Даже в своей потайной нише я чувствовала, как искрит от напряжения воздух, видела какими подозрительными взглядами обмениваются стороны, слышала какие неприятные слова звучат.

Малахар выглядел весьма довольным собой. Напомаженные волосы цвета перца с солью влажно блестели, зеленые глаза хитро жмурились, губы кривились в улыбке победителя. Амет сидел, уставившись вниз на свои сплетенные пальцы. Наследник казался удрученным и усталым. На его фоне я выглядела бы образцом здорового питания и сна.

«Видимо, все идет не так, как ты задумал…»

Словно подслушав мою печальную мысль, мужчина вскинулся. Нахмурился, быстро оглядел присутствующих, помрачнел и снова тяжело уронил голову, мазнув по столешнице светлыми волосами.

Непрошеная жалость уколола под ребра. Что бы я не думала про этого драу, но в душу он мне забрался. Жаль, что наследник не смог противостоять дяде. Действительно жаль. И тут же всколыхнулась ярость на Малахара. Деспот и тиран, держащий своих подданных в кулаке! Ведь можно делать все иначе! Мама, например, ни разу не прибегала к принуждению! Я бы никогда не смогла жить под его постоянным давлением.

Постепенно шум стих, начались переговоры. Сначала стороны обменялись списком пленных, потом подготовленными проектами протоколов. На изучение ушел почти час, я бы заскучала, если бы в зале не было Амета. А так провела почти все время, наблюдая за ним.

— Прошу слова, — встал драу Зумр — мамин советник по внешней политике. — Хочу напомнить всем присутствующим, что согласно предварительным договоренностям, стороны остаются при своем. И княжество Сваргон и империя Вексерон понесли потери, к счастью, не такие страшные. Мы рады, что обеим сторонам хватило благоразумия вовремя остановиться.

Амет даже ни разу не поднял головы. Зато император улыбался и кивал на каждое утверждение.

— Потому ваш проект о переходе княжества под протекторат империи выглядит как минимум странно, — продолжил драу Зумр. — Позвольте узнать мотивы?

— Я передумал, — громко произнес Малахар. — Расклад изменился и точно не в вашу пользу…

— Объясните, — холодно вставила мама, пока император переводил дыхание.

— На моей чаше весов появились две новые гирьки, — Малахар жмурился от удовольствия. — Мой дорогой племянник вернул себе силы и пополнил ряды высших драу империи. Мой наследник силен, умен и верен своему сюзерену.

Я видела, что Амету не нравится то, что говорит его дядя. Блондин стиснул зубы и еще сильнее помрачнел.

— Поздравляю, — произнесла мама тоном «смотри не подавись».

— Вторая гирька, — сладко улыбнулся Малахар, — еще более весомая. Вы знаете о чем я, княгиня Яникс. Речь идет о вашей дочери.

— Не понимаю, что Вы имеете ввиду, император. Говорите, пожалуйста, прямо, сейчас не время для намеков.

Малахар злобно сощурился. Мама не выглядела слабой и расстроенной из-за пропавшей дочери, и это явно бесило императора.

— Ваша дочь, княжна Эникс, «гостит» в империи, — выплюнул Малахар. — И станет залогом мира между нашими странами.

— Боюсь, у вас неверная информация, — мама ядовито улыбнулась. — Я не знаю, кто именно гостит у вас во дворце, но моя дочь дома.

Я видела, что Амет поднял голову, настороженно оглядываясь, словно прислушиваясь к чему-то. Малахар вытянулся, привстав и уставился на маму. Остальные имперцы замерли, явно не зная как себя вести.

— Зачем эта ложь, княгиня Яникс? — из голоса императора исчезла вся сладость. — Я видел княжну два дня назад.

— А я полчаса назад, — мама явно наслаждалась ситуацией. Я видела, что драу Зумр подает ей знаки, явно умоляя не раскрывать карты, но княгиню несло. — Ах да, вылетело из памяти. Эни действительно была у вас некоторое время. И осталась не в восторге. Надеюсь, что пожив у нас, вы поймете, КАК нужно встречать гостей.

«Ох, мама!»

В зале повисла такая тишина, что я слышала биение собственного сердца. Амет теперь сидел распрямившись и откинувшись на спинку высокого стула. Смотрел он в мою сторону так уверенно, словно в нише пропал зачарованный полог.

— Докажите, — проскрежетал Малахар, привстав и нависнув над столом. — Пригласите княжну.

— Почему бы и нет, — беспечно кивнула мама. — Это будет уместно, все же вы своего наследника привезли с собой. Я тоже хочу похвастать дочерью. Эни, милая, подойди.

Мамины советники напряглись еще больше. Тщательно прописанный план переговоров, утвержденный самой княгиней, не подразумевал моего сегодняшнего выхода в люди. Однако, выбора не было. Я встала и сделала пару шагов, выходя за пределы защиты. Тишина из глухой стала звенящей.

Я посмотрела на Амета. Прямо и без улыбки и немного растерялась. Он улыбался. Широко, открыто и с явным облегчением. Я тихо хмыкнула, заставляя уголки губ не ползти вверх в ответ. Перевела взгляд на Малахара и едва не отшатнулась.

— Ах, забыла сказать, — весело произнесла мама, — Эни тоже недавно получила дар. Редчайший и сильный — такой, каким владели лишь первые драу. Моя девочка умеет делать разрывы.

Мама действительно гордилась и радовалась. И вообще, кажется, она единственная получала настоящее удовольствие от происходящего. Остальные драу, что наши, что имперские, находились в состоянии от «что я тут делаю, после такого свидетелей не оставляют» до «если доживу, будет чем похвастать перед внуками».

Малахар был в бешенстве. Его зеленые глаза словно выцвели, побелели от злости. Амет все также улыбался, но во взгляде появилось мрачное удовлетворение, смешанное с отчаянием.

— Вернемся к обсуждению проекта? — кашлянул драу Зумр. Все вздрогнули от тихого звука как от выстрела.

Я отступила, вернулась в нишу, которая, судя по постоянным любопытным взглядам, перестала быть потайной. Княжеству больше нечего было скрывать.

С усилием, словно проворачивая вручную огромное колесо, переговорщики старались взять себя в руки. Разговор возобновился. Только четверо драу в них не участвовали, скрестившись взглядами через стол. Малахар смотрел на маму и никак не мог справиться со злостью и разочарованием. Мамин взгляд я не видела, но готова была поспорить, что он лучится торжеством и немного ехидством. Я же поймала взгляд темных глаз с фиолетовыми вспышками и утонула в нем. Амет смотрел так, словно извинялся и прощался одновременно. А во мне росло чувство необъяснимой потери.

***Амет***

— Что за хлев нам выделили? — дядя прошелся по общей гостиной, из которой расходились двери в наши с ним спальни. Император лукавил, покои были прекрасно и дорого обставлены, просто лишены той показной роскоши, в которой тонул дворец.

Я не реагировал на его высказывания, стоял у окна и разглядывал сад. Вспомнил, как думал перелезть через забор, чтобы встретиться с Эни, и усмехнулся. Отсюда был прекрасно виден защитный контур, высоко возвышающийся над изящным забором.

Настроение было сумрачным. Письмо я отдал, но не так как рассчитывал.

— Я принесу клятву на даре, что послание будет доставлено немедленно, — сказал мне суровый драу из рода хризолитовых. Тот, что сопровождал Эни в ресторане. — И передам ваше желание встретиться с княгиней.

Настаивать так, чтобы не привлечь внимание императора было невозможно. Я отступил. Оставалось лишь надеяться, что драу Триз выполнит свое обещание.

— Комнату на двоих! Как каким-то нищим попрошайкам! — продолжал бушевать дядя за моей спиной. Вряд ли его половина отличалась от моей, так это тоже лукавство — к спальне примыкал рабочий кабинет, гардероб, уборная и комната для прислуги. Единственной общей комнатой была эта смежная гостиная.

— Пойду почитаю проект, — я оторвался от окна и скрылся в своих комнатах раньше, чем дядя нашел причину для возражений.

Проект я знал наизусть, и не верил, что княгиня может его подписать. Даже ради дочери. Условия были кабальными — полное подчинение, распределение и установление налогов и сборов через империю, воинская повинность и еще множество пунктов. Я мог заблокировать три. Хоть какая-то польза от титула наследника. Вот только какие?

— Ужин накрыт, — прошелестел слуга. — Император уже в гостиной.

Есть не хотелось, но злить Малахара не стоит, он и так на пределе. Пришлось идти.

Когда наступила ночь, и замок затих, я снова вернулся к открытому окну. Пустая кровать совершенно не привлекала. Как там мое золотистое чудо? Наверное, уже спит. И злится. А если я заставлю ее мать подписать договор, то единственным чувством, которое мне достанется, будет ее ненависть.

Внезапно меня окатило ярким ощущением, что Эни рядом. Я даже развернулся, чтобы взглянуть на кровать. Пустую, естественно. Но чувство присутствия не отпускало, хоть постепенно и ослабло до еле уловимого.

И невероятно усилилось в зале переговоров. Я на несколько раз осмотрел просторную комнату, вглядываясь в лица, хотя и понимал, что чувство — фантомное и вызвано моей тоской.

В свои невеселые мысли я погружался все глубже и глубже. Так, что мимо меня прошло начало переговоров. Вынырнул лишь, когда дядя меня представил. Малахар был в ярости. Злость сочилась из голоса, полыхала в глазах. Он явно был недоволен тем, как идут переговоры, тем, что княжеские драу выглядели спокойными и собранными. И их удивление от имперского проекта казалось каким-то наигранным. Я собрался.

И снова захлестнуло ощущением присутствия. Я внимательно посмотрел на княгиню. Все, что я знал о матери Эни говорило о том, что это импульсивная, порывистая женщина. Не могла она быть такой безмятежной, зная, что на кону благополучие дочери. А значит…

Я выдохнул и позволил чувству вести себя. И почти сразу понял, что знаю где она. Напротив меня — в нише, которая только выглядит пустой. Сердце загрохотало, болезненно ударяясь о ребра. Я не знал, чего испытываю больше. Дикая смесь восторга, облегчения, сожаления и чувства невосполнимой потери.

А потом княгиня позвала дочь, и та выступила из той самой ниши. Я не мог оторвать глаз. Эни выглядела лучше, чем при последней встречи. Скорее как при первой, когда долгий кропотливый труд у постели больных отнимал ее силы, а драу Фирр сцеживала кровь.

Все еще бледная и тонкая, но с горделиво задранным подбородком и торжествующим блеском в золотых глазах.

Меня захлестнуло гордостью и облегчением. Улыбка сама собой наползла на губы, растягивая их до были в щеках. В этот момент я был почти счастлив. И самую малость уязвлен. Защитник и спаситель из меня вышел хреновый, любимая со всем справилась сама. Разрыватель пространства, подумать только. Второй случай среди известных нам драу. И тоже в княжестве.

Дядя неистовал. Легкая победа змейкой ускользнула из рук, превратив момент его триумфа в патовую ситуацию. Ему ничего не оставалось, как смирится, но как же он этого не хотел.

Обсуждение возобновилось, Эни вернулась на место, а я все не мог оторвать взгляда. Любовался, хотя и захлебывался в ощущении, что навсегда упустил свой шанс. Если бы я сам все исправил, то мог бы претендовать на снисхождение. А так…

Оставалась лишь крошечная надежда, что мои чувства все же взаимны и Эни найдет в себе силы простить.

Беда пришла совсем скоро. И теперь я плакала. Рыдала, размазывая по щекам слезы, всхлипывала, икала, терзала подушку.

Мой дар отравлен.

Эта мысль билась в голове по кругу, от нее не осталось смысла — только отчаяние. И беспросветная тоска.

— Эни, детка, ну все же хорошо, малыш в порядке, я даже доставила их с матерью домой.

Это правда. Мама, вызванная драу Тризом, немедленно отправилась за своей подругой в Рейтиг, а уж та вложила немало силы в то, чтобы исправить причиненный мною вред.

Мой дар отравлен. Настолько, что я даже не могу пользоваться кровью. Никто не может, а значит все зря, все напрасно.

Новый виток рыданий вызвал рвотный спазм, я задохнулась, захрипела и едва успела свеситься с кровати. Меня вырвало.

— Эни! — мама подскочила, заметалась в панике. — Я за Фирри!

— Стой, — проскрипела я. — Пожалуйста.

Донна уже неслась к нам с водой и тряпкой. Мне стало стыдно. Настолько, что щеки, только что стянутые бледной немотой, раскалились.

«Возьми в себя в руки!»

— Это просто срыв, — я схватила платок и с остервенением начала вытирать слезы и прочие жидкости, размазанные по лицу. Жгучий стыд стал еще сильнее. — Я в порядке.

— Милая, что с тобой? Стало хуже?

Стало. Когда имперское посольство отбыло, самое большее, что меня терзало — это скребущее неуютное чувство странной тоски. Мне снился Амет. В смутных неясных снах, после которых я чувствовала себя разбитой. А примерно через шесть дней дар вновь начал выходить из-под контроля. Все повторялось. Сначала спаленные дотла мишени, после мебель и обои. Теперь мне отказала даже целительская сила. Можно искать самый высокий шпиль и прыгать. Я снова всхлипнула, икнула и тут же зажала себе рот.

— Я просто не представляю, мам, — сказала, переждав спазм. Как бы ни старалась, слезы катились по щекам непрерывным потоком. — Как я буду жить без дара. И не представляю, что делать.

— Есть одна мысль, — мама потерла переносицу, вздохнула. — Я очень не хотела к ней ехать, но похоже, придется.

— К драу Фирр?

— Если бы. К твоей бабушке.

— В Дартинг?

Я назвала место, где жили мамины родители. К нам они заглядывали редко, буквально посвятив себя друг другу и путешествиям по миру. Оба не особенно знатные, но невероятно подходящие друг другу. Именно поэтому они умудрились родить маму — настолько сильную драу, что мимо нее не смог пройти даже князь.

— Хотелось бы, но нет, — фыркнула мама. — В Вадн-Хил.

Там жила старая княгиня. Когда не стало моего отца, с мамой они не ужились и драу Инвара удалилась в родовое поместье. В последний раз я видела бабулю лет десять назад, и помнила довольно смутно.

— Зачем? — озадаченно спросила я, утирая последние слезы. Приступ жалости к себе прошел. И если не думать про мальчика, едва не погибшего по моей милости… Не думать, я сказала!

— Старая су… хм… княгиня не зря обосновалась именно в Вадн-Хиле. Там лечебные источники. Лечат не только хвори, но и дар усмиряют. Они помогут.

— Хорошо, если ты так считаешь, — я не испытывала ни особой радости, ни даже надежды. — Ты нас переведешь?

— Я там ни разу не была, — мама снова почесала переносицу. — Придется пешком.

Княгине явно не хотелось идти на поклон к свекрови. Между ней и папой не было любви, даже особой приязни не было, что тут говорить о Ба? Я вдруг вспомнила, что именно так Инвара просила себя называть.

— Донна, — мама повернулась к служанке, которая успела прибрать за мной и теперь стояла у двери, ожидая распоряжений, — помоги Эни собраться. И решите с Джули, кто из вас будет ее сопровождать.

На следующий день мы уже сидели в карете, направляющейся к Вадн-Хилу. Во второй карете расположились мои наставники — драу Лита и Триз. И буквально несколько конных из охраны.

— Радует одно, — пробурчала мама, устраиваясь поудобнее, — назад трястись не придется.

Я слабо улыбнулась, показывая, что слышу. Уставилась в окно. Загрустила, снова задумавшись о своей потерянной способности исцелять. Хорошо хоть договор с империей гарантирует как минимум год спокойной жизни, и наплыва раненых не предвидится.

— Не жалеешь? — вдруг спросила мама, вырвав из размышлений.

— О чем?

— Что не согласилась выйти замуж. Мальчик казался искренним.

— Не жалею, — медленно произнесла я. — Вряд ли бы я прижилась во дворце. Точно не рядом с Малахаром.

— Ты ведь уже думала об этом, да? — мама закусила губу. — О том, что твое самочувствие ухудшается вдали от наследника. Что-то случилось между вами после…

— Надеюсь, лечебные источники это поправят, — глухо сказала я, снова отворачиваясь к окну.

— Надеюсь, — эхом отозвалась мама, прекращая неловкий разговор.

Ба осталась именно такой, какой я помнила. Худая и прямая до хруста в пояснице. С суровыми складками у рта и живыми насмешливыми глазами.

— Что же такого могло произойти, чтобы сама княгиня Яникс снизошла до нашей скромной обители? — спросила бывшая княгиня, улыбаясь только губами, да и то не особенно широко.

Мама скуксилась, поскрипела зубами, но поздоровалась по всему церемониалу. Также очень «искренне».

— О, юная Эникс, — улыбка Ба стала чуть более заметной.

— Чистого неба, драу Инвара, — я присела в приветствии.

Ба стояла на крыльце в окружении трех драу. Все высшие, сильные и древние. Наверное, даже старше Ба. В отличии от нее, драу приветствовали нас молча и по протоколу. За ними возвышался особняк в три этажа. Ухоженный и красивый той расслабленной, неброской прелестью, которой славятся места, предназначенные для отдыха. За домом виднелся цветущий сад и странные, соединенные между собой куполообразные постройки с прозрачной крышей.

— Ну что вы стоите как неродные? — усмехнулась Ба и сделала шаг в сторону, открывая проход.

Мама снова скрипнула зубами, громко выдохнула, улыбнулась и поблагодарила свекровь. Под непроницаемыми взглядами трех древних драу мы зашли в дом.

— Мы приготовили комнаты для вас и вашего сопровождения, — отмер один из драу. — По всем вопросам можете обращаться ко мне. Меня зовут драу Гранас.

— Руби, отведи мою внучку сразу к источникам, — распорядилась Ба. — Вижу, они ей действительно не помешают.

Вторая из древних драу молча отправилась вглубь дома, сделав знак следовать за ней. Мама тоскливо посмотрела на меня и кивнула. Я спрятала улыбку, вызванную ее очевидным нежеланием оставаться с Ба, и пошла за драу Руби.

— К поместью относятся три источника, — у женщины был дребезжащий старческий голос, но любопытные пытливые глаза. — Остальные находятся за территорией и ими пользуются приезжие. Выбирай крайний, там меньше тени.

— Спасибо, — я с любопытством оглядывалась. Прозрачные купала оказались крышами источников. И они не были бесцветными, чья-то умелая рука создала замысловатые рисунки из всех оттенков синего стекла. Цвет аквамариновых, рода Ба.

— Простыни, полотенца — там, — драу махнула в сторону деревянных полок. — Душ — в той стороне. Здесь халаты, выбери подходящий сама.

В помещении было тепло и влажно. Белесый туман кружился над водой, синие брызги света ложились на деревянные полы и стены причудливым узором.

— Красиво, — зачаровано произнесла я.

— Лучшие источники в княжестве, — с нескрываемым удовольствием произнесла драу. — Отдыхай, княжна.

В душе я сняла одежду и ополоснулась после дороги. Потом медленно спустилась в бассейн. Вода обволакивала, ласкала, согревала и успокаивала. Я устроила голову на мягкой подушке у бортика и прикрыла глаза.

Когда открыла, на стенах больше не было бликов, зато зажглись лампы, выполненные из того же стекла, что и крыша.

«Стемнело. Сколько же я спала?»

Эта мысль не вызвала тревоги, вылезать не хотелось. Ничего не хотелось, лишь дремать в объятиях ласковой воды. Но желудок был категорически против. Мое тело все еще припоминало мне ту голодовку, превращая легкий аппетит в чувство почти невыносимого голода. Пришлось вылезать и искать маму, наставников и Ба с ее древними драу. Отчего-то меня совершенно не стесняло то, что я брожу по коридорам в одном халате на голое тело.

— А вот и Эни, — воскликнула мама, когда я нашла всех по голосам и свету. И вот только увидев драу Триза, я почувствовала неловкость. Наставник отвел глаза, а драу Руби кряхтя поднялась. — Переодевайся, милая, ждем тебя к ужину.

Радость в мамином голосе была слишком громкой, чтобы быть искренней. Я поспешила за драу.

Ужин прошел почти спокойно, вопреки стараниям хозяйки и княгини. Разговаривали в основном наставники и бабушкины драу.

— Как дела в Атараксе? Помню ресторацию «Зеленое яблоко» на набережной, — драу Руби оказалась самой словоохотливой. — Какие там были булочки, ах!

— Мне тоже по душе их выпечка, — драу Лита пила каву, изящно отставив в сторону мизинчик. — Давно вы были в столице?

— Не возвращались после того, нас выгнали, — фыркнула Ба.

— Никто никого не выгонял, — сразу ощетинилась мама. — Просто вы никак не могли принять меня в качестве княгини.

— Ох, не будем о старом, разве нам здесь плохо? — тут же вмешалась драу Руби.

— Лучше некуда, — поддакнула драу Пола — третья высшая.

— Возвращайтесь, — милостиво кивнула мама, — помощь всегда нужна. Что-то я хозяйственную часть подзапустила.

— Куда уж нам с нашими скудными старческими мозгами да в столицу…

Ну и дальше в том же духе. Не удивительно, что после ужина мама закрылась со мной в выделенной мне комнате.

— Милая, я возвращаюсь домой. Иначе я или придушу эту старую каргу, или придушусь сама. Теперь я смогу сделать разрыв в любой момент. Вернусь завтра.

— Эээ, — промямлила я.

— К тебе она относится куда лучше, чем ко мне, — мама коснулась руки, погладила, вздохнула.

— Она говорит правду? — спросила осторожно.

— Что я ее выгнала? Разве ты еще не поняла, что Инвара ничего не делает по чужой воле? Естественно, она ушла сама. Прихватила верных прихвастней и вильнула хвостом. Как раз в тот момент, когда я осталась одна, с бунтующим советом и маленьким ребенком на руках.

В маминых словах было столько горечи, что у меня тут же намокли глаза.

— Эй, не грусти, — мама улыбнулась, — сейчас у нас все хорошо, верно? Мы со всем справились, правда, детка? Сейчас усмирим твою силу и отправимся к морю. Только вдвоем, хочешь?

— Да, — мои губы дрогнули. Пусть знала, что мама не сможет остаться надолго, но на пару дней рассчитывала.

— Я буду приходить каждый день. Заберу сразу, как захочешь. Но, — мама хмыкнула, — мне кажется, что без меня Инвара будет вести себя иначе. Ей на тебя не за что злиться.

— Хорошо, — я заставила себя улыбнуться. — Принесешь завтра мои атласы и сумку с флаконами?

— Конечно. Отдыхай, пойду скажу твоей Ба, чтобы выдыхала.

Настроение упало. Я вяло переоделась ко сну, забралась в кровать с книгой. Но читать не получалось. Промучившись полчаса, я встала и подошла к окну. Ночь была звездной, немного душной и пряной. И ничуть не освежала.

— Не спится?

Я резко обернулась. Ба осторожно прикрыла за собой дверь:

— Залезай в кровать, расскажу тебе сказку.

— Не слишком ли я взрослая для сказок? — проворчала я, но послушно легла. Ба села на край. Она больше не выглядела насмешливой и суровой. Была уставшей и грустной.

— Так и сказка будет взрослая. Страшная даже. Но полезная. Послушаешь?

— Конечно.

— Я младшая дочь в роду, Эни. Но к тому времени, как выходила замуж, была единственной.

Ба помолчала. В свете ночника морщины на ее лице казались глубже.

— Рами влюбилась. И вовсе не в того, кого ей приготовили родители. Собственно, именно Рами должна была стать женой князя, я лишь заменила сестру.

Инвара вздохнула. В каком-то неясном порыве я нащупала ее пальцы и осторожно сжала. Ба благодарно улыбнулась.

— Рами сбежала с этим парнем, отдала свою невинность любимому, инициировала дар. Мой отец… крепкого ветра его крыльям… такого не стерпел. Парня обвинили уже не помню в чем и посадили за решетку. А там… в общем… не выжил он. А Рами… ей становилось все хуже. Дар не слушался, искрил.

— Она сгорела, — прошептала я.

— Да, моя сестра умерла. И она не была вполовину такой сильной как ты.

— У меня все не так, Ба. У меня нет любимого. Есть человек, которому я доверилась, а он в ответ меня похитил и шантажировал.

— Обижал? — она нахмурилась.

— Ну, — я замялась. Вспомнила, как Амет приносил книги, водил танцовщиц, уговаривал поесть. — Разве не достаточно, что он держал меня в плену?

— Как понимаю, не обижал, — в уголках губ появилась привычная насмешка.

— Да какая разница? Он враг, наследник императора.

— Что он от тебя хотел? Замужества? — Ба хмыкнула. — Вот подлец.

— Он меня выкрал! — я села прямо, уставилась упрямо.

— Не все истории хорошо начинаются, Эни, — Ба улыбнулась уже без насмешки, — главное, чтобы они хорошо заканчивались.

***Амет***

Мясо казалось пресным, настойка безвкусной. Я доел, и суетливая служанка быстро прибрала со стола. Закрыв глаза, я слушал, как тонко звенят ее браслеты. Наконец, все стихло. Я подошел к окну и уставился на небо, спрятанное под толстым слоем темных облаков. Было душно.

— Амет? — тихий голос сопровождал почти беззвучный стук. — Позволишь?

— Входи, Талия, — бросил я безразлично.

— Амет, — она топталась за спиной, все ждала, что я повернусь к ней. — Я хотела поговорить.

— Говори.

Тихий судорожный вздох и шорох одежды. Я все же обернулся. Девушка стояла передо мной, зябко обхватив обнаженное тело руками. Однако руки не скрывали пышных прелестей, лишь добавляли образу беззащитной хрупкости. Я усмехнулся и не сдвинулся с места.

— Я думала, мы можем все исправить, — пробормотала Талия, прикусив блестящую губу. Мне даже на миг стало интересно, чем она их намазала для такого глянцевого блеска.

— Разве есть что исправлять? — насмешливо приподнял брови.

— Амет, — девушка потянулась ко мне, сделала шаг. — Ты раньше не был таким…

— Каким?

— Безжалостным, — Талия всхлипнула, но слезу выдавить не смогла.

— Раньше я не был наследником. Поэтому ты разорвала помолвку, разве забыла?

— Меня заставили…

— Что именно? — разговор начал утомлять. — Разорвать договор? Или прийти и предложить себя?

— Амет…

— Уходи, Талия. Не позорь себя.

— Я тебя люблю! — она подхватила платье и прижала к груди. — Всегда любила! И не вышла замуж, хотя давно могла!

— Выходи, — бросил равнодушно. — И замуж, и из комнаты. Я хочу поработать.

Талия убежала, на этот раз расплакавшись по-настоящему. Я поморщился. Почти полмесяца девушка пыталась сблизиться, натыкалась на мое равнодушие и вот решилась? Уверен, ей кто-то подсказал. Почти даже не сомневаюсь кто — Малита. Главная дядина фаворитка в последние несколько лет, обнаглевшая девица, уверенная, что дворец живет по ее правилам.

Наверное, все же хорошо, что Эни не согласилась остаться здесь. Я бы и сам не согласился, даже просил избавить меня от титула, но дядя лишь хищно улыбнулся и отказал.

— А ты как хотел? — фыркнул Рубан, с которым мы неожиданно сблизились в последнее время. Наверное потому, что он единственный не стеснялся говорить мне в глаза то, что думает. — Ты угроза для императора. Естественно, что он хочет держать тебя поближе.

Я окунулся в работу, но и там не находил спасения от смуты, терзающей душу. Император не торопился распускать армию, не подписывал мои проекты по переобучению солдат в стражники, не давал отмашку на прочесывание лесов в поисках разбойничьих банд. Напротив, требовал активного набора в солдатские училища и постоянных военных учений.

Я забрал несколько человек из своей сотни, которым мог доверять, но твердо знал, что есть те, кто докладывает наверх о каждом моем шаге. И моем растущем недовольстве происходящим. Для себя я решил так — если император пойдет войной на княжество, я выступлю против него. Мне нечего терять и нет желания продолжать это вялое пресное существование.

— Сложности, конечно, есть, — рассуждала Ба, неспешно вышагивая рядом со мной по тропинке ее ухоженного сада, — твой Амет подчиняется императору. Сейчас он наследник, так выгодно Малахару. Но император не любит сильных драу в окружении, именно затем он разослал всех высших в самые опасные места.

— Откуда ты знаешь? — я с трудом подстраивалась под размеренный шаг Ба.

— Даже в нашу глушь долетают новости, — усмехнулась Инвара. — А Гранас был при князе советником по Вексерону, чем не тема для обсуждения за столом?

— Если Амет представляет собой угрозу для императора, зачем он его приблизил? Отослал бы снова.

— В живых остались только двое высших с кровью наследного рода, — Ба остановилась около искусственного водопада и присела на скамейку. Я опустилась рядом. — Пока у Малахара нет ребенка, кто-то должен считаться наследником. Император и так затянул с выбором.

— Он бесплоден, да? — я села на скамье боком и опустила пальцы в маленький пруд, куда ударяли струи водопада. От воды веяло приятной прохладой. — Две жены не принесли ребенка. Вряд ли дело в них.

— Даже если так, — Ба жестко усмехнулась, — Император ни за что это не признает. Скорее возьмет третью жену и подложит ее под кого-нибудь, чем объявит о своей мужской неполноценности.

Я содрогнулась, вспомнив, что эта участь вполне могла стать моей. Ба продолжила:

— Выход один — твой Амет должен бросить вызов Малахару и убить его. Сделать это в честном ритуальном бою, чтобы ни у кого не возникло сомнений.

— Он не станет, — я покачала головой, вытерла пальцы прямо о простое летнее платье. — Амет считает себя обязанным императору.

— Мальчишка, — усмехнулась Ба. И вдруг, без всякого перехода спросила. — Ты уверена, что не первая у него?

Я смутилась. Промямлила:

— Он был умел.

— И как ты могла это оценить? Будучи сама неискушенной? Может приняла страсть и желание сделать тебе приятно за опыт?

— Зачем ему было лгать? Я спрашивала…

— Не знаю, Эни. Просто пытаюсь понять, как произошло его усиление.

— Возможно, его силы недооценили до выгорания? — предположила я, обрадовавшись, что разговор ушел от неловкой темы. — Или император извел тех драу, что были сильнее, вот Амет и стал вторым?

— Возможно… Беги, Эни, время к обеду, а ты еще не отдохнула в источниках. Прости старуху, заговорила.

Мой день в Вадн-Хилле был размерен и расписан по минутам. Завтрак, прогулка по лесу, больше похожему на парк, в сопровождении драу Триза и Литы. Потом тренировка на облюбованной ими поляне. Затем я около часа отмокала в источниках, иногда с Ба, но чаще одна. После обеда и небольшого отдыха драу Триз устраивал тренировку тела, которая помогала не хуже медитаций драу Амара. Снова источник, ужин и час, который я посвящала рисованию или чтению. Драу Руби принесла мне свои книги, большая часть из которых оказалась любовными романами, но их я брала редко. При малейшем намеке на постельные сцены вспоминался Амет, а я и так думала об этом мужчине гораздо чаще, чем стоило.

Мне нравилось у Ба, пусть жизнь здесь казалась сонной и неспешной. Моя суетная мама, хоть и приходила каждый день, но не выдерживала атмосферы Вадн-Хилла больше часа. Сразу сбегала, убедившись в моем хорошем самочувствии. Я действительно чувствовала себя хорошо и спокойно. Дар снова слушался, хотя и казался значительно более слабым. О том, чтобы разрывать пространство и речи не шло, но я вылечила воспаленные суставы Гранаса, крошечную пока опухоль Ба и больные почки Руби.

«Хоть переноси сюда лечебницу!»

Однако моя размеренная вялая жизнь закончилась раньше, чем я успела предпринять какие-то действия.

Это случилось вечером, когда я готовилась ко сну. Переоделась в хлопковую сорочку и распахнула окна, надеясь, что легкий ветерок освежит комнату.

Боль ударила в живот, уронила меня на пол, заставив скорчиться от невыносимой рези. Не было сил даже на вздох, я заскулила на остатках дыхания, прижала руки к животу, абсолютно уверенная, что обнаружу там влажное кровавое месиво. Но сорочка была сухой и гладкой. С трудом набрав в грудь воздух, я попыталась сесть, но внутренности выкрутило такой судорогой, словно кто то засунул туда громадный ключ и провернул пару раз. Впервые в жизни я потеряла сознание.

«Амет умирает!» — именно эта мысль первой пришла в голову, стоило миру вокруг меня принять знакомые, путь и мутные очертания. Я осторожно села, все еще опасаясь возврата той жуткой рези, ощупала живот.

«Амет умирает!» — снова полыхнуло осознанием. Не знаю, откуда взялось это знание, но я не сомневалась, что это правда. Тут же накатила паника, выкручивая уже не внутренности, а мысли. Страх, что никогда больше не увижу дурного блондина с аметистовыми глазами, просто выворачивал сознание. С огромным трудом я вернула себе контроль над ним.

Села, сосредоточилась на желании увидеть Амета, и пространство неожиданно послушно разделилось тонкой мутной пленкой. Достаточно прозрачной для того, чтобы увидеть ту самую спальню, в которой меня держали во дворце. На неразобранной кровати лежал белый как снег Амет, а над ним хлопотал очень озабоченный и хмурый драу Золит. Я встала, приблизившись к паутине перехода вплотную. Огляделась, рассматривая остальных мужчин в комнате. Император и еще двое незнакомых мне драу.

— Он поправится? — с явной тревогой спросил один из них. Звук казался глухим и булькающим, словно сквозь толщу воды, но вполне слышным.

Драу Золит молчал, пытаясь влить в рот Амета что-то из темной склянки. Амет был без сознания, бинты на животе пропитались багровой кровью. Руки тоже были чуть ли не по локоть в крови, видимо, он пытался зажимать рану.

— Так что? — подал голос император, постукивая по ноге конской плетью. — Жить будет?

Целитель смотрел мрачно.

— Не могу обещать, мой император, — выдавил он неохотно. — Рана очень большая, повреждены все органы. Я держу сердце, но скоро начнется отравление тканей…

«Не жилец» стояло за этими словами. Я стиснула кулаки.

— Не надо этих подробностей! — скривился Малахар. — Делай, что можешь!

— Да, мой император, — лекарь взял следующую склянку, снова расцепил зубы Амета, влил всю, не жалея.

— На выход, — велел император мужчинам и первым направился к двери. Я переместилась вдоль пленки, чтобы оказаться ближе к кровати.

Амет выглядел так, словно уже был мертв. Запавшие глаза с темными кругами, ввалившиеся бледные щеки, обескровленные губы.

«Что с тобой случилось⁈»

Рана на животе казалась смертельной. Драу Золит сменил повязку, вливая дар в бесформенное месиво из плоти, крови и слизи, но делал он это скорее от отчаяния. Мрачный целитель явно не верил в благополучный исход.

— Уходи уже! — сердито прошептала я. — Дай мне его спасти!

Но Золит медлил. Вливал все новые лекарства, ругался сквозь зубы и снова делился силой. Наконец, мужчина сдался. Сокрушенно покачал головой и вызвал слугу.

— Буди меня, если ему станет хуже, — велел молодому парнишке, указывая тому на стул. — Не вздумай уснуть, я приду утром и все пойму!

— Да, господин, — испуганно пролепетал слуга, упал на стул и уставился на Амета, боясь моргнуть. Я скрипнула зубами, думая, что делать с новой помехой.

Я и так последний час стояла перед паутиной, наблюдая за драу Золитом и сжимая в кулаке флакон со своей кровью. Мысленно умоляя того сдаться и уйти, позволив мне самой заняться мужчиной. И зачем только он позвал слугу⁈

Решение прошло спонтанно и, наверное, от безысходности. Я прошла вдоль пленки так, чтобы оказаться рядом с парнишкой, просунула сквозь разрыв руку и запустила в слугу заклинанием сна. Парень тут же обмяк и неловко сполз на пол. К счастью, тот по-прежнему был завален пушистыми ковриками, так что за парнишку можно было не переживать.

Больше я не медлила. Протиснулась в комнату, запрыгнула на кровать и в первую очередь вогнула в шею блондина сразу треть флакона. Выдохнула, сняла повязку с живота и еще треть вылила прямо на рану. Только потом начала лечить, соединяя разрывы, сжигая уже появившуюся инфекцию и отмершие ткани.

— Придумал тоже помирать, — бормотала я, превращая кашу из внутренностей в образцовый рисунок из лекарского атласа. — Не в мою смену.

Оставшаяся треть флакона ушла на то, чтобы обколоть края раны, нарастить ткани и стянуть их в громадный рубец. Его я убирать не стала. И так не понятно как драу Золит объяснит это исцеление.

Накатил запоздалый страх, что моя сила отравлена и могла навредить! Но как накатил, так и схлынул. Все прошло хорошо, сердце уверенно качало кровь по целым сосудам, организм Амета был в идеальном, хоть и истощенном состоянии. Никакая изжога в ближайшие годы ему не грозит.

Я выдохнула и отправилась мыть руки. В уборной тоже ничего не изменилось — вода в раковине на несколько мгновений окрасилась красным, но пока я вытиралась, успела смениться и вновь благоухала легким свежим ароматом.

На обратном пути проверила парнишку. К счастью, он совсем не пострадал, даже шишки не будет. Подложила ему под голову свернутый коврик и направилась к двери. На ней теперь появился замок, который я тут же провернула. Я никуда не торопилась, абсолютно уверенная, что смогу в любой момент сделать разрыв и вернуться домой.

«Почему Амет здесь? Других спален не осталось?»

И тут я вспомнила, что перед уходом разгромила эту комнату почти до основания. В памяти всплыли горящие занавески, корчившиеся от пламени обои, горстки сажи вместо чудесных пушистых ковриков. Кто-то постарался воссоздать все почти до прежнего состояния. Теперь я видела, что на обоях немного иной рисунок, обивка мебели совсем свежая, да и тюль с совсем другой вышивкой.

На маленьком столике стоял графин с водой и чаша с фруктами. А на тумбе около кровати лежали лекарские атласы и графические принадлежности. Все точно также как в то время, пока здесь жила я.

Понимание оглушило. В горле появился комок, который я сглотнула с большим трудом. Комната напоминала Амету обо мне, как и эти альбомы. Вот почему он здесь. И что делать с этим знанием⁈

Я так увлекалась, что не заметила, как мой подопечный очнулся. Распахнул глаза и неотрывно следит за каждым моим движением.

— Я… умер? — произнес он тихо.

— Пытался, — я невесело усмехнулась, подошла ближе.

— Ты здесь… И не молчишь. Либо я сплю, либо умер.

Внезапно он что-то вспомнил, схватился за живот. Потом вытянул руку и несколько ошарашенно уставился на багровую корку на своих ладонях.

— Что случилось⁈

— Это должен был быть мой вопрос, — проворчала я. — Как ты себя чувствуешь?

— Ммм. Целым? — неуверенно ответил он и снова дотронулся до рубца. — И здоровым?

— Сегодня тебя держит мой дар, — пояснила я. — А завтра начинай усиленно питаться и отдыхать. И… тебе не помешает помыться.

Амет осторожно сел. Спустил ноги с кровати, несколько мгновений рассматривал рубец на своем животе. Потом огляделся. Задержал взгляд на парнишке, но ничего не спросил.

— Ты меня дождешься?

— Да, — ответила уверенно. — Иди.

Блондин исчез в уборной, а я стащила на пол испачканное покрывало. К счастью, драу Золит остановил кровь, и насквозь она не просочилась, постельное белье было чистым.

Амет вернулся очень быстро, на ходу вытирая лицо и шею. Босиком, в домашних штанах и просторной рубахе, прилипшей к мокрому телу.

— Боялся не успеть, — признался он с невеселой усмешкой.

— Ты помнишь, что с тобой случилось?

Блондин нахмурился, подошел к кровати и сел на некотором расстоянии от меня.

— Мы были на учениях. Кто-то закричал, я начал оборачиваться. Упал… Хм. Собственно все.

— Тебе как-то придется объяснить свое исцеление, — я не стала дальше расспрашивать. — Драу Золит считал тебя безнадежным. И не подставь мальчика, что приставили к тебе. Он не виноват, что я его усыпила.

Амет медленно кивнул.

— Останься, — попросил, пристально вглядываясь в мое лицо.

Я молчала, разглядывая его в ответ. За месяц, который прошел с переговоров, Амет словно стал старше. Даже не так. Взрослее. Ба говорила, что молодые мужчины драу взрослеют позднее, чем люди. Кажется, пришло время и этого.

— Ты останешься? — напряженно спросил он, не пытаясь приблизиться.

Я смотрела и вспоминала тот ужас, который охватил меня при мысли о его смерти. Медленно кивнула, и Амет тут же расслабился, позволил себе улыбку. Рассеянно взлохматил волосы, напомнив мне того себя, каким он был в Рейтиге. Посмотрел совсем иначе. Так, что я внезапно вспомнила, что на мне только тонкая хлопковая сорочка.

Под его жадным, внимательным взглядом я юркнула под простыню и откатилась на дальный край кровати. Когда-то мы так и спали, вот только в этот раз Амет явно не намеревался ложиться поверх. Он стянул рубаху через голову, бросил на пол. Потом погасил светильники и встал одним коленом на кровать.

— Все еще не могу поверить, — прошептал он, склонившись надо мной. Темные глаза искрились нетерпением и некоторым опасением.

Я потянулась к мужчине сама. Зарылась пальцами во влажных волосах, которые снова отросли и немного спутались, словно Амет совершенно не следил за ними. Его губы были сухими, горячими и обветренными, а поцелуи жадными, нетерпеливыми и одновременно невероятно нежными и трепетными.

Я захлебнулась в его поцелуях, словах и ласках. Цеплялась за плечи, выгибалась, стонала и, наверное, даже кричала, совершенно потерявшись в том, где я и когда я. Было важно лишь с кем.

Амет был жаден, словно пытаясь насытиться близостью, восполнить потерянные ночи и запастись ими на будущее. У меня дрожали ноги, когда я вставала с кровати, после того как мой неутомимый любовник все же уснул. Клянусь, я была близка к тому, чтобы самой его усыпить, потому что мои силы закончились на пару раз раньше, чем его. Его рука тут же дернулась в бессознательном жесте удержать меня, и я все же коснулась его, заставив крепко уснуть хотя бы еще на час.

Я прибрала все, что сочла лишним, потом открыла замок на двери, забрала флакон и представила спальню в доме Ба, куда собиралась переместиться. Вышло легко, но я в этом и не сомневалась. Сила переполняла меня — ласковая, послушная.

Я зашла за спину слуги и коснулась его. Когда уходила, слышала, что парнишка испуганно охнул и заворочался. Но я уже стояла около своей кровати и смотрела через нее в окно на занимающийся рассвет. Хоть ноги все еще и дрожали от переизбытка ощущений, усталости я не чувствовала. Напротив, была слишком взбудоражена, чтобы уснуть. Потому забрала халат и отправилась в источники.

«Нужно успокоиться и подумать».

***Амет***

На полигон я ехал в отвратительном настроении. Очередные учения, новые способы убийства — все более кровавые, масштабные и изощренные. Отдел военных разработок курировал лично император. Он же отправил меня принимать еще одно средство превратить человеческие жизни в грязный мясной фарш.

Площадка испытаний представляла собой небольшой город — улицы, лавки, ратуша. Все выглядело так, словно уже давно пережило глобальную катастрофу, навсегда уничтожившую жителей. Пятна сажи на стенах, бесчисленный мелкий сор под ногами, пустые проемы окон и дверей. И множество мишеней в виде людей. Я даже видел изображения женщин и детей.

Я остановился в начале улицы. Там был установлен щит, ограждающий полигон. Мои спутники встали рядом.

— Это новое средство, драу наследник, сделает прорыв в тактике наступательного боя, — голосом полным предвкушения сказал один из дядиных драу.

— Даже высший не выживет после прямого попадания, — голос второго драу был скучающим. — От людей просто живого места не останется.

Я посмотрел на Мартина, который сопровождал меня в этой поездке. Тот ответил мрачным взглядом. Мой бывший десятник тоже не был рад тому, с каким азартом империя готовится к войне, едва подписав мирный договор.

— Показывайте, — коротко бросил, уставившись на город. В конце улицы тут же появились мишени.

— Что самое важное, — первый драу открыл коробку, в которой в мягких выемках лежали шары, размером с яблоко, — что пользоваться этим оружием может любой солдат, дар тут не нужен!

Он же и запустил первый заряд. Тот попал в угол дома, закрутился, разбрасывая искры, и погас, оставив после себя дыру, в которую легко бы пролез взрослый человек. Драу выругался, и второй его бросок оказался более метким — мишень разворотило — в стороны полетели ошметки ткани, дерева и соломы.

— Посмотрим ближе? — предложил второй драу.

Я пожал плечами, дождался, когда исчезнет щит и следом за испытателями отправился к мишеням. Мы прошли полпути, когда меня окликнули.

— Драу наследник! — голос был мне незнаком.

Я оглянулся в тот момент, когда какой-то парень выхватил шар из беспечно оставленной коробки. Последнее, что запомнил перед тем, как мир взорвался болью — это истерический крик «за Сваргон!». Темнота была милостива и не заставила себя долго ждать.

Пробуждение было легким. И странным. Я почувствовал Эни раньше, чем увидел. А увидев, не смог оторвать взгляд. Определено, стоило умереть, чтобы иметь возможность просто наблюдать за ней. Я не знал, как она поняла, что мне нужна помощь, но то, что она пришла… повторюсь, ради этого стоило умереть.

Когда просил, чтобы Эни осталась, сам не верил в успех. Надеялся, конечно, но не верил. Свои прошлые ошибки я повторять не собирался, да и не грезил уверенностью, что смогу удержать силой. Только добровольно, только так.

Когда проснулся, любимой не было. Зато был драу Золит и двое его помощников.

— Это невероятно, — целитель рассматривал мой рубец и качал головой. — Невозможно.

— Я могу просить вас об услуге? — подобрался я.

— Подождите за дверью, — драу Золит прищурил глаза и отправил своих помощников прочь

— Мое выздоровление…

— Слишком чудесное, чтобы быть возможным, — перебил меня мужчина.

— Пусть так и остается, драу. Я был бы рад, если бы это чудо вы приписали себе.

— Никто не поверит, — целитель сглотнул. — У меня нет таких сил.

— Я могу позволить себе пару дней отдыха, — я вспомнил рекомендации Эни.

— Парой не обойдемся, — вздохнул Золит. — Придется поваляться хотя бы неделю.

Силы меня переполняли. Усмирить их не смогли ни источники, ни тренировки. Не то, чтобы мне это по-настоящему мешало, просто внезапно вялотекущая жизнь Вадн-Хилла стала казаться невыносимой. Сила требовала действия и использования, поэтому я предупредила Ба и переместилась в княжеский замок, не дожидаясь запланированного мамой посещения. Произвела некоторый фурор, позавтракала с родительницей и вытребовала с нее разрешение на разрыв в лечебницу Святой Лианы, где и провела весь день.

— Могу я спросить о причинах столь внезапного всплеска активности? — осторожно спросила мама за ужином. Мы были вдвоем, совсем как в детстве сидели за маленьким столиком в мамином будуаре. — Дар вернулся?

— Примерно на шесть-семь дней, — призналась я, пряча глаза за стаканом с соком. — Потом начнется откат.

— Ты… Ты виделась с этим мальчиком? С наследником?

— Да.

— Как⁈

Я рассказала. Не то, чтобы маме рассказ понравился, но ругать меня она не стала.

— Как думаешь… — я замялась. Все же крайне неловко было обсуждать такие вопросы с родительницей, но подруг у меня не было, так что посоветоваться я могла только с ней, — если бы мы встречались два-три раза в месяц… никому бы от этого плохо не было. Сплошные преимущества, разве нет? Мой источник силы полон под завязку, дар послушен, как котенок… И мы оба свободны…

— Мы получили анонимное послание из империи, милая, — мама неловко отвела взгляд, словно ей крайне не хотелось продолжать. — Кто бы ни был этот доброжелатель, он уверен, что мир между нами временный. Вексерон готовится к войне. Мои же разведчики сообщают, что именно наследник руководит подготовкой.

— Амет не причинит нам вреда, — я покачала головой. — Не верю.

— Факты говорят об обратном, детка.

— Я спрошу его, мам. Уверена, что смогу разобраться… понять.

— Эни, милая…

— Пора посмотреть правде в глаза, мам. Что бы ни случилось с моей инициацией, но она замкнута на одном мужчине. На Амете. Без него я не справляюсь.

— Время покажет, — мама вздохнула. — Все расставит по местам.

На следующий день я, пользуясь пока еще полными силами, навестила драу Фирр и девочек из лечебницы Рейтига. Раненых больше не было, мои бывшие комнаты вновь отвели под нужды рожениц. Тем не менее, я провела полдня, помогая с лечением и осмотром. А после вернулась к Ба, чтобы не нервировать ее и наставников.

Сила была послушной целых восемь дней. На девятый я случайно подожгла куст на поляне для занятий, на десятый не откликнулся дар разрыва. Пришлось возвращать в свою жизнь источники вместо целительства, а саму жизнь — в тихое скучное русло. Без одобрения родительницы принять решение о встрече с Аметом я не смогла, а теперь возможность переместиться к наследнику оказалась упущена. Так я думала ровно до того момента, пока блондин вновь не надумал умирать. Это случилось посреди ночи, боль вырвала меня из крепкого сна.

— Издеваешься, что ли? — прошипела я, задыхаясь и хватаясь за грудь. — Звоночек для вызова придумал⁈

В этот раз не было никаких сомнений в том, что беда случилась с Аметом. И паутина перехода появилась мгновенно, открывая знакомую комнату. Амет лежал на кровати, распластавшись на спине. В груди его, погруженный в тело по самую рукоять, торчал кинжал. Кровь только-только растекалась, пропитывая светлую рубашку, но блондин не шевелился. Никаких признаков борьбы или сопротивления. Его явно убивали спящим или одурманенным.

— Всю кровь на тебя переведу! — выругалась я, схватила запечатанный флакон и не медля больше ни минуты, ворвалась в комнату.

Прежде чем вытаскивать кинжал, вколола блондину кровь в вену. Слабый пульс и закатившиеся зрачки мне крайне не нравились, но диагностика не показывала никаких посторонних веществ в крови.

Потом обколола рану и, контролируя срастание, начала осторожно вытягивать лезвие. Медленно, аккуратно, тщательно следя за тем, чтобы соединился каждый крошечный сосуд.

— Я бы хорошенько подумала, оставаться ли тебе здесь на ночь, — пробормотала, откладывая кинжал. — Если у тебя в спальне такой проходной двор.

Это тревожило. Не верю я, что Амет настолько беспечный, чтобы не поставить элементарной защиты. И его беспамятство не давало покоя.

Я аккуратно зарастила рану, не заботясь о том, что вместо свежего рубца остался лишь тонкий шрам. Потом потратила пару капель на то, чтобы убрать рубец на животе. Что-то во мне категорически противилось виду его ран, напоминанию о страхе и боли. Потом, я примерилась к бесчувственному телу, прикидывая как сподручнее его перетащить через разрыв. Оставлять блондина во дворце я не планировала. Было жалко его, себя и запасы крови.

Но прежде чем я успела обратиться к дару, почувствовала присутствие посторонних.

— Браво, — скупой хлопок заставил меня задержать дыхание. Я не могла не узнать голос императора. — Признаться, я не верил.

Я слезла с кровати, создала разрыв, но уходить не торопилась, исподлобья разглядывая мужчин, выходящих из уборной и через входные двери. Я все еще не хотела оставлять здесь Амета, а перетащить его быстро у меня не получится.

Вошедших было шестеро. Кроме императора я узнала двух драу, что были в этой комнате, когда наследник умирал в прошлый раз. Вряд ли это совпадение.

— Для чего все это? — я обвела комнату неопределенным жестом.

— Для моей драгоценной гостьи, разумеется, — Малахар был расслаблен и разговорчив. — Даже не думал, что моя задумка обернется таким чудесным образом.

Я бросила быстрый взгляд в сторону разрыва. За тонкой пеленой виднелась моя расправленная кровать.

Малахар заметил мой жест:

— Не торопитесь, княжна. Я прекрасно понимаю, что силой вас не удержать.

— Что вам нужно? — сглотнула. Вдруг стало зябко, несмотря на душную ночь. Император казался слишком довольным для человека, не припасшего козырной карты.

— Мне нужна ты, милая, — от приторных интонаций в горле стало еще суше. — И если тебе дорог этот мальчишка, то ты окажешь мне услугу.

— Какую? — послушно спросила я, потому что он ждал этого вопроса, а я не хотела затягивать спектакль.

— Останешься здесь.

Я снова бросила быстрый взгляд на свою кровать. Переход займет мгновение, но… Я знала, чей жизнью меня собираются шантажировать. И не ошиблась.

— Иначе мой дорогой племянник умрет этой ночью. Думаю, демонстрация не помешает.

Он уставился мимо меня на Амета, и тело блондина выгнулось дугой, а потом рухнуло безжизненной куклой. Мой мужчина перестал дышать, так и не придя в сознание.

— Прекрати! — прошептала я, хватаясь за горло и хватая воздух губами. Я не знала, умру ли следом, но вдруг поняла, что моя жизнь для императора полезна. А если так, то он сохранит жизнь Амету. — Ты убьешь нас обоих!

— Вот как? — недовольно скривился Малахар, но Амет начал дышать, а следом и я.

— Что ты с ним сделал? — я обхватила себя руками. — Почему он не приходит в сознание⁈

Император мрачно смотрел на Амета и не отвечал. Прошло минут пять, прежде чем он сказал:

— Условия те же, юная Эникс. Мой племянник будет жить, если ты останешься здесь. Может, так даже лучше, — он задумчиво покачал головой.

— Для чего я вам?

— Твои способности целителя мы только что видели. Пока этого достаточно.

— А после? — я сжала кулаки. — Запасы крови не бесконечны!

— После посмотрим, — он с деланной беспечностью пожал плечами. — Выбора у тебя нет. Раз ты связана с мальчишкой, значит, теперь в моих руках не только его, но и твоя жизнь.

Я не была в этом уверена. Оба раза я чувствовала угрозу жизни Амету, испытывала его боль, но при этом умирать не собиралась. Но…

— Я согласна, — сказала, глядя на Амета.

— Тебе придется принести кровную клятву роду, — быстро сказал Малахар. — Прямо сейчас.

Почувствовала, как кровь отхлынула от щек. Растерянно огляделась. Амет на одной стороне и безопасность на другой. Но как мне жить, если не станет его?

— Хорошо, — согласие из себя пришлось выдавливать.

— Неси, — бросил император одному из драу. Тот исчез в дверях, а я присела на кровать. Проверила Амета. Он спал, но это был странный сон — слишком глубокий, похожий на кому.

— Почему он не приходит в себя? Я дала согласие, верните его.

— Обещаю, я это сделаю, — Малахар вновь пришел в хорошее расположение духа. — Мне нет смысла вредить племяннику, учитывая вашу связь.

«Пока нет смысла».

Вернулся драу, отправленный императором. В руках у мужчины был поднос, на котором стоял маленький кубок и лежал узкий нож. Все предметы, включая поднос, выглядели по-настоящему древними — простые, исцарапанные и затертые.

Император взял нож и щедро полоснул по своему запястью. Занес руку над кубком и держал, пока тот не наполнился до края. От понимания, что мне предстоит, желудок свело судорогой. Я встала.

— Кровь позовет, кровь подскажет, кровь накажет, — запястье зажило, но руку император все также держал над кубком, вливая в него дар. Остальные драу стояли так тихо, что я забыла об их присутствии.

— Кровь спасет, кровь удержит и кровь направит, — Малахар подхватил кубок и вручил мне. — Пей.

«Глотка на три, не больше», — постаралась уговорить себя и опрокинула кубок в рот. Странно, но у жидкости не было металлического привкуса. Я словно глотала горячую пряную жидкость.

— Умница, девочка, — император забрал кубок из моих рук и поставил на поднос. Молчаливый драу тут же вышел из спальни. — Тебе нужно будет отдохнуть.

— Я не… — слово «устала» я так и не произнесла. Тело начало сковывать сонливостью. По венам распространялось пока еще приятное тепло, но с каждой минутой становилось жарче.

— Тебе ведь нравится эта комната? — участливо спросил Малахар. — Оставим ее тебе, а племянника переселим.

Я опустилась на край кровати и почти безучастно следила за тем, как двое драу уносят Амета. Жар становился сильнее.

— Постельное сменят завтра, — сказал Малахар, прежде чем уйти. — А теперь спи.

Наверное, он вложил в эти слова приказ, потому что спать захотелось невероятно. Но сначала я дотянулась до альбома.

«Мама, я у Малахара. Мне пришлось. У него Амет, а наши жизни оказались связаны. Узнай про это. Люблю, твоя Эникс».

Последние силы ушли на то, чтобы нарисовать мамин знак и запечатать бумагу силой. Создавала разрыв я в полубессознательном состоянии. Закинула сверток и почти сразу отключилась.

***Амет***

Эни ушла не попрощавшись. Мне и в голову не пришло обижаться, учитывая, что после первой нашей ночи также ушел я. Но надеяться на новую встречу мне никто не мог помешать. Однако время шло, а любимая не появлялась.

Три дня я провел в кровати, пока верные мне люди проводили расследование покушения. Однако допросить преступника не удалось, его казнили на месте. Удобно, если хочешь замести следы.

Дядя явился на третий день.

— Идешь на поправку, — сказал он безо всякой радости в голосе.

— Драу Золит отличный целитель.

— Но не лучший.

Я молчал.

— Забавно, — Малахар хмыкнул, — что лучший известный миру целитель одновременно и разрыватель пространства. Ничего не хочешь рассказать?

— Нечего рассказывать.

— ГОВОРИ! — от силы зова, вложенного в приказ, заныли виски.

— Что? — проскрипел я, хотя отлично понимал, что требуется императору.

— Кто тебя вылечил?

Зов требовал разжать челюсть и назвать имя, но что-то иное во мне воспротивилось. Если Малахар узнает про Эни… Я молчал. В этот момент я был абсолютно уверен в том, что делаю — защищаю любимую женщину. И с этим не совладает даже зов.

— Грех тебя подери, мальчишка! ГОВОРИ!

Кажется от боли и силы зова я отключился. По крайней мере все померкло, а когда прояснилось, Малахара в комнате не было.

Зато был драу Золит. Встревоженный и несчастный.

— Император не верит, — произнес он, глядя мимо меня в окно. — Он видел рубец и знает, что моих сил на такое быстрое исцеление просто бы не хватило.

— Ну, раз не верит, — я спустил ноги с кровати, — то затягивать смысла нет. Спасибо, драу. Вы сделали, все что могли.

Следующие десять дней я провел в гарнизонах и на учениях, планомерно, но максимально незаметно заменяя и переставляя командиров. Жалобы императору мне было не нужны, так что все замены я сопровождал повышениями в звании. Людей и драу, которым бы я безусловно доверял, было не так много, но замены рушили привычный порядок круговой поруки, давали мне отсрочку для поиска более подходящих кандидатов и тормозили наращивание военного потенциала империи.

А потом император вызвал меня во дворец. Я приехал затемно, когда из слуг не спали только дежурные. Один из них встретил меня и поводил до двери.

— Драу наследник что-нибудь желает? — спросил он, кивнул, принимая отрицательный ответ, и ушел, тихо позвякивая браслетами.

Я лег в кровать и забылся странным тягучим сном. А утром император сам пришел ко мне.

— Мой император? — я сел. Голова была тяжелой и гулкой, а от движения перед глазами все поплыло. Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и оглядеться. — Где я?

Комната казалась абсолютно незнакомой.

— Не волнуйся, — дядя подтянул стул и сел на него. — Мне нужно многое тебе рассказать и объяснить.

— Слушаю, — в голове была каша. Я пытался вспомнить, что здесь делаю, но получалось не важно. Кажется, император меня вызвал. Но для чего?

— На тебя совершили покушение. Подожди с вопросами, не перебивай. Уже все хорошо, виновные наказаны. Но ранение в голову — это серьезно, Амет. Целитель сказал, что провалы в памяти и восприятии очень вероятны. Я решил дать тебе возможность восстановиться. Аметистовая Долина снова принадлежит твоему роду. Завтра вы с женой отправитесь туда.

— Женой… — странно, но мысль о жене не вызвала четкого образа. Что-то светлое, очень размытое. Но безусловно любимое.

— Да, Талия очень переживает за тебя. Она поможет тебе восстановиться. А после со свежими силами вернешься к своим обязанностям.

— Могу я увидеть… — почему-то губы отказались произносить имя, — свою жену?

— После. Она готовит ваши вещи к отъезду. А теперь СПИ.

— Славное платье, пора его надеть, — Малита покрутила в руках нечто светло-голубое и воздушное и бросила на кровать. Я безразлично пожала плечами. Его так его.

— Сегодня такой важный день, Эникс, — Грэна осуждающе покачала головой. — Император не простит, если ты будешь стоять рядом с ним с видом овцы на убой.

Я отвернулась к окну. Из трех фрейлин, читай доносчиц и охранниц, приставленных ко мне, лишь к Лиане я относилась с неким подобием симпатии. Хотя бы потому, что девушка не пыталась вести себя со мной, как с неразумным ребенком — со скрытой насмешкой и легким пренебрежением. Так как это делала Малита, которая с гордостью носила звание главной фаворитки императора.

— Время, — Малита встала между мной и окном. — Собирайся, или придется звать Малахара?

Как бы фаворитка хотела, чтобы ее зов был сильнее моего, но пока кроме императора, приказывать мне не мог никто.

Я взяла платье и ушла в уборную. Там переоделась и освежила лицо. Прическу мне сделала Лесса, моя личная служанка.

— Просто собери повыше, — попросила я. Летний зной обосновался во дворце, и хотя артефакты охлаждали некоторые залы и комнаты, включая мою, в коридорах и на лестницах было невозможно жарко.

— Император велел надеть это, — Малита сунула Лессе открытую коробку, и служанка оплела мои волосы и шею тонкими нитями с крошечными голубыми камнями.

Мягкие туфли в тон платью завершили образ, и я, не дожидаясь фрейлин, вышла из комнаты и направилась в церемониальный зал.

Дворец был огромен. Больше маминого замка почти в два раза и настолько же роскошнее. Количество позолоты местами доходило до абсурда. Если в комнате сияет все — пол, потолок и стены инкрустированные цветными камнями — из нее хочется бежать, чтобы ненароком не ослепнуть.

Я слышала как шипела Малита, выскочившая за мной следом, как она жаловалась на меня Грэне и Лиане, но шага не сбавляла. Фаворитка Малахара может злопыхать сколько угодно, но не рискнет причинить вреда. Пока не рискнет.

За шесть дней, проведенных во дворце, я научилась немного ориентироваться. По крайней мере зал нашла без проблем. Подождала пока мне откроют дверь и вошла. Фрейлины поспешили следом. Зал был полон драу, мы растворились в толпе, оставшись незамеченными. Как бы я хотела, выйти отсюда также неузнанной, но, боюсь, мне приготовлена роль блюда дня. Если не откусит, то обсудит каждый.

Император не появлялся. Слуги обносили гостей напитками, обильно сдобренными льдом, охлаждающие артефакты работали на всю мощь, но напряжение среди драу росло. Росла и моя паника. Я все приняла, решила и продумала, но… слишком много того, что может пойти не так.

— Драу наследник с женой тоже здесь, — с придыханием произнесла Лиана.

Я была настолько погружена в себя, что ее слова дошли до меня не сразу и частями. Наследник. Здесь. С женой.

Кажется, что пока выискивала блондина глазами, я не дышала. И уж тем более не смогла сделать вдох, когда нашла. Амет был здесь. Абсолютно здоровый, шикарно одетый и с выражением равнодушной скуки на лице. На его руке висела блондинка. Хрупкая серебряноволосая девушка с прозрачными глазами рода христалитовых драконов.

— Давно они женаты? — мне все же пришлось сделать вдох, чтобы задать вопрос. Кажется, теперь вместо дыхания отказало сердце — оно сбоило, дергалось и кололо.

— Нет, совсем недавно, — кажется Лиана моего состояния не замечала. Она мечтательно улыбалась, разглядывая парочку. — Хотя были помолвлены едва ли не с детства.

— Вот как…

Хорошо, что мне хватило силы воли удержаться от слез. А может они просто замерзли вместе с кусочком души…

«Как он мог⁈»

Теперь я знала, что такое зов, знала, что нет возможности ему противостоять, но даже в такой момент не собиралась сдаваться. У меня был план — отчаянный и дерзкий, почти наверняка смертельный, но я не пойду на поводу у тирана, не позволю себя прогнуть. Амет, получается, позволил.

Мне отчаянно, нестерпимо захотелось посмотреть ему в глаза и я уставилась на наследника.

«ПОСМОТРИ!»

Амет чуть нахмурился, осмотрелся и увидел меня. Наши взгляды встретились. Аметистовые глаза были спокойны и равнодушны. Потом наследник моргнул, еще сильнее нахмурился. Сказал что-то жене и осторожно отцепил ее руку. Талия была против. Я наблюдала за их беседой, за тем, как девушка льнет к блондину, как умоляюще заглядывает в глаза.

Неужели я ошибалась насчет этого мужчины? Неужели он играл со мной? Может, был заодно с дядей? Было больно, обидно и отчего-то стыдно.

Амет все-таки справился с женой и успел сделать несколько шагов в мою сторону, когда церемониймейстер объявил о выходе императора. Все замерли.

— Мои возлюбленные поданные, мои гости, — Малахар стоял на возвышении перед троном, не торопясь усаживаться. Я обратила внимание на его голубой шейный платок в цвет моего платья. Как мило, прямо до стертых в песок зубов. — Благодарю, что откликнулись на мое приглашение…

«Ага, попробовали бы они проигнорировать зов».

— … и пришли, чтобы разделить со мной этот важный день.

После этих слов двое слуг вытащили обшитую серебристой тканью скамейку и установили ее у трона.

— Позвольте представить вам мою будущую жену и вашу императрицу — княжну Эникс из рода ониксовых драконов.

Малита буквально выпихнула меня из толпы, и я на деревянных шагах прошла к императору. Хорошо, что он не стал задерживаться с речью, позволил упасть на скамейку. И было плевать, что это место скорее для комнатной собачки, чем для невесты. Ноги меня не держали.

Император объявил начало бала. По программе шли выступления танцовщиц и фуршет, так что в ближайшее время меня никто не потревожит.

— Что с тобой, милая, — ядовитым голосом произнес Малахар, — от радости ноги подкашиваются?

— Не твое дело, — я не стала бы грубить императору при свидетелях, такое бы он не простил и пострадали бы невинные драу. За себя же я не боялась.

— Знаешь, даже забавно будет обломать тебя, — Малахар облизал тонкие губы. — Сделать послушной. У меня для этого много игрушек. Тебе понравится.

— Сомневаюсь.

— Не то, чтобы ты была в моем вкусе, — он сладко улыбнулся. — Но другой подходящей кандидатуры нет, а твоя кровь гарантирует сильных сыновей, может именно они станут драконами.

— Вряд ли моей крови хватит для этого, ведь она будет разбавлена грязной водой.

Но мои уколы остались незамеченными, Малахар продолжал мурчать, согнувшись к низкой скамейке так, чтобы шептать мне на ухо.

— Княжество станет моим бескровно. Всего-то и надо отправить Янку на покой.

— Подавишься.

— Фи, какая ты скучная, — он наконец распрямился, уставился на танцовщиц.

А я поняла, что щеку мне жжет чей-то взгляд. Ну как «чей-то», даже не обернувшись я знала, что это Амет. Вот только в его взгляде не было ни вины, ни тревоги, ни нежности. Просто очень сосредоточенное, концентрированное внимание. Не слишком много для человека, из-за которого я рискнула всем.

В памяти непрошенно всплыла сцена, когда император пришел ко мне. На следующий день после того, как я выпила его кровь. Я лежала на кровати, мокрая как оставленный под дождем платок. Беспомощная и обессиленная. Всю ночь меня терзал жар в венах, выкручивал тело, выворачивал сознание. Подчинял.

— Я передумал. Мне не нужна еще одна целительница, мне нужна жена. Пусть самое ценное ты не уберегла, но по крайней мере твое чрево все еще способно выносить моего ребенка.

— Нет.

— Разве я спрашиваю? Я уже сделал запись о помолвке. Закон требует месяца на подготовку, и мы его выдержим.

— Где Амет?

— Не переживай, он в порядке, я прекрасно помню о вашей связи. Хотя и считаю, что узы можно будет разорвать после брачного обряда.

— Я хочу его увидеть.

— Хотеть не вредно. Я отослал его.

Я прикрыла глаза, борясь с усталостью. А когда открыла, император уже дошел до выхода.

— Объявим о помолвке на ближайшем балу, а пока отдыхай, моя дорогая невеста.

И вот он день бала, а человек, ради которого я здесь, смотрит на меня так, словно разглядывает любопытного зверька. На руке блондина, тесно прижавшись грудью к мужскому телу, висит его жена.

***Амет***

— Ты совсем не уделяешь мне внимания, — Талия вздохнула, и меня обдало чувством вины. — Я почти тебя не вижу…

— Мы же едем вместе во дворец, — я положил руку на ее стиснутые кулачки.

— Впервые! Ты избегаешь меня, Амет? Ты меня больше не любишь?

— Люблю, — произнесли мои губы, но в сердце ничего не откликнулась. Покушение стерло часть памяти, к сожалению, очень важную часть.

— Тогда поцелуй! — закапризничала Талия, и я склонился к ее губам. Легонько коснулся и отодвинулся.

— Раньше ты целовал меня по-другому, — сказала жена несчастным голосом и отвернулась к окну, оставив меня наедине с растущим чувством вины. Но я не помнил, как было раньше. Даже свадебного обряда не помнил.

К счастью мы вскоре приехали, и я выпрыгнул из кареты так быстро, словно там сидела гиена вместо красивой юной женщины. Подал ей руку, устроил на своем локте и провел во дворец, а затем и в бальный зал. Мы не опоздали, наследнику было позволено являться непосредственно перед выходом императора, но остальные драу уже давно были здесь. Нас рассматривали и обсуждали. Кто-то здоровался, кто-то кривился. Все как обычно.

А потом меня что-то укололо. Словно зов, но очень слабый. Как будто не приказ, а просьба. Я заозирался в поисках источника и почти сразу нашел его. Золотоволосая девушка в светло-голубом платье, в ее прическе и на плечах искрятся крошечные голубые камни, взгляд странный — выжидающий и тревожный.

— Я отойду на минутку, — шепнул Талии, испытывая почти нестерпимое желание узнать, что это за незнакомка и почему я слышу ее призыв.

— Император вот-вот выйдет! — Талия не собиралась отпускать меня, и я аккуратно снял ее руку со своей.

— Я быстро.

Талия посмотрела в сторону златовласки, и на мгновение мне показалось, что в прозрачных глазах жены мелькнул ужас.

— Не оставляй меня, — заскулила она. — Пожалуйста!

— Талия, что с тобой? Дай мне буквально несколько минут!

Я кое-как смог вывернуться, удивляясь такой настойчивости. Талия была ласковой, послушной и немного нудной, но никогда до этого я не замечал такой назойливой настойчивости. Я подавил раздражение. То, что я ничего не помню, не означает, что я не давал Талии повода так себя вести.

Однако до девушки я не дошел. Появился дядя, объявил златовласку своей невестой и увел к себе под бок.

— Давно она во дворце? — спросил я жену и только потом подумал, что ей может быть обиден мой интерес.

— Не знаю точно, — буркнула Талия. Действительно, обиделась. — А что? Вы знакомы?

— Нет.

Такую девушку он бы запомнил. Особенно глаза цвета расплавленного золота. Она была похожа на чудо, на наваждение. Я таких раньше не видел.

«Или видел?»

Несколько размытых смутных видений пронеслось перед глазами, однако я не смог ухватить ни одного. Император объявил начало бала, а я все копался в своей голове, но больше ничего не всплывало. Я смотрел на златовласку, на дядю, склонившегося к самому ее лицу, и отчего-то зверел.

— Амет, — Талия дернула меня за руку. — Амет, ты обещал мне танец!

— Да, — я с трудом отвел взгляд. Чем больше смотрел, тем более знакомой казалась девушка. И как будто родной.

«Может, мы познакомились в тот период, который пропал из памяти? Нужно подойди и заговорить».

Эта мысль показалось невероятно логичной и, что странно, предвкушающе приятной. Я держал ее в голове ровно до тех пор, пока дядя не подозвал меня к себе в конце бала. Княжна Эникс в этот момент уже удалилась в комнаты.

— Могу я поговорить с твоей невестой, дядя?

А потом был зов и боль в висках.

Через час я уже ехал домой с Талий, не вспоминая ни про каких златовласок.

— Розы — это скучно, — произнесла Малита, листая альбом, присланный из цветочной лавки. Кипа других предложений валялась на диване рядом с ней. — Думаю, нужно заказать лилии.

Мое мнение не спрашивали и не учитывали. Малита готовилась к моей свадебной церемонии так, словно ко своей. Естественно, я не возражала. Мою голову занимали совсем другие беды.

В первую очередь мой дар. Уже на следующий день после объявления меня невестой императора, отказал дар разрыва. А это значит, что с мамой я не смогу больше ни увидеться, ни передать послание. Это подавляло, ведь единственным положительным результатом нашей с Аметом встречи на балу должно было стать продление моих способностей.

«Может и в этом я ошиблась?»

Как бы то ни было, сила отказывала. Пару дней назад во время общего ужина случайно брошенная фраза вывела меня из равновесия, и вырвавшийся дар мгновенно выжег все световые артефакты. Никто не понял, что произошло, а я промолчала.

Во вторую очередь меня тревожило будущее. Книг на тему ритуального вызова я не нашла, может потому, что в той секции дворцовой библиотеки, куда меня допускали, их просто не было.

— Остальное после обряда, дорогая, — ухмыльнулся Малахар, когда я нашла в себе силы спросить его.

Ну и наконец, Амет. Не знаю в какую очередь, но мысли о блондине занимали меня постоянно, как бы я их не гнала. Если днем еще удавалось не думать о предателе, то ночью он упорно пробирался в мои сны. Иногда я видела его раненым — всегда смертельно. Вспоротый живот, перерезанное горло, выжженные глазницы. Мои кошмары были разнообразны. Иногда мне снилась близость — поцелуи, ласки, проникновение. Вот только не всегда я была участницей действия, чаще свидетелем. Такие сны мучали сильнее кошмаров, из-за них я просыпалась, задыхаясь в беззвучных рыданиях.

— Лилии, — решительно заявила Малита, вырывая меня из размышлений. — Выкрасим их в зеленый, добавим золотистых разводов.

— Может лучше белые? — нерешительно спросила Лиана. — Свадебный обряд все же.

— Тебя забыли спросить, — скривилась фаворитка. — Знай свое место, низшая!

И к оскорблению она добавила зов. Просто так, бессмысленно и жестоко. Лиана застонала, схватилась за виски.

— Прекрати! — я подскочила.

— И ты знай свое место! — Малита тоже поднялась, сбрасывая с колен альбомы. — Твое место раком на коленях, мордой в подушку! И хорошо бы тебе залететь с первого раза, иначе…

Дальше я не слышала. Сила вырвалась из-под контроля, горячей волной сбивая с ног и фрейлин, и служанок.

— Уходите! — прорычала я, изо всех сил удерживая дар. — Вон!

Первыми выскочили Малита с Грэной, потом Лесса, поддерживающая Лиану, потом остальные. Дверь захлопнулась, а мой дар окончательно взбесился. Первым вспыхнул тонкий тюль и оставленные на полу альбомы, потом скукожились обои, начали обугливаться коврики, загорелось покрывало на кровати. Едкий дым заволок комнату, которую я уничтожала уже во второй раз. Только сегодня не появилась спасительная пленка разрыва. И если собственный огонь не мог причинить мне вреда, то дым — вполне. Ядовитый газ вполз в легкие, обжигая гортань и выжигая дыхание. Я с трудом добралась до двери и, кашляя, вывалились в коридор.

Такое Малахар проигнорировать не смог, поэтому вечером соизволил навестить меня. Мне выделили новые покои, далеко от пострадавшего крыла, но запах дыма, кажется, пропитал весь дворец.

— Что это было? — прорычал император, останавливаясь напротив меня. Я не сочла нужным вставать и даже смотреть на Малахара. Его злость меня не задевала.

— Мой дар нестабилен, — равнодушно произнесла я. — После инициации прошло не так много времени.

— Янкин замок ты тоже выжигала⁈

— Нет. В княжестве дар стабилизировался на источниках. Вадн-Хилл, если вы знаете это место.

Внезапно возникла мысль, что император отправит меня к Ба. Хотя бы до свадебного обряда, куда я от него денусь, призовет же в любой момент.

— У меня сильный дар, — произнесла я уверенно, — но чтобы его приняло тело, мне нужно время. И источник силы. Только тогда я буду готова к рождению ваших наследников.

К последнему я, естественно, готова не была и готовиться не собиралась. Но сделала покорное лицо и медленно подняла взгляд. Малахар задумчиво щурился, рассматривал меня и молчал.

— Я подумаю, — наконец, решил он и вышел, оставив меня одну.

Тут же в комнату скользнула Лесса. Браслеты на ее руках мелко дрожали.

— Как ты? — спросила служанку. Самостоятельно проводить ее диагностику я боялась. Не хотела повторения того, что случилось с мальчиком в лечебнице Святой Лианы.

— Все хорошо, драу Золит всех осмотрел.

— Испугалась, — хмыкнула я. — Понимаю.

За что мне это? Двадцать три года я жила спокойно, занималась целительством, помогала и людям, и драу. Почему именно мне достался отравленный дар, привязка к мужчине, которому я не нужна? За что⁈

Но минутка слабости быстро прошла, я не из тех, кто может долго придаваться самоистязанию. У меня есть план, в результате которого я либо избавлю мир от тирана, либо умру сама. Не время быть слабой.

На следующее утро мне передали, что я еду к источникам в сопровождении служанки. К сожалению, это был не Вадн-Хилл, а местная обитель Святого Тисама. О нем мне рассказала Лесса, которая с большим энтузиазмом восприняла отъезд из дворца.

— Редкий шанс, драу Эникс, — тараторила девушка, из которой обычно нельзя было вытащить и двух предложений подряд. — Такая радость. В обители лечат любые недуги, помогают всем! Говорят, что источники дают молодость и долголетие!

— Вот так… — протянула я и отправилась к императору. Нашла его не сразу, но положение невесты все же давало определенные привилегии, скрывать нахождение Малахара от меня не посмели. Император был в лабораториях и соизволил появиться почти сразу, спустя всего лишь час.

— Надеюсь, причина достаточно важна, — сухо произнес он, стягивая плотные кожаные перчатки.

— Я хочу попросить свои флаконы, — произнесла я спокойно. Слово «попросить» плохо вязалось в моем понимании со словом «свои», но не в этом случае.

— Зачем?

— Мне сказали, что в обители Святого Тасима есть лечебница. Мои способности могли быть полезны.

Малахар не отвечал, разглядывая меня своими ядовитыми глазами. Я предприняла новую попытку.

— Без меня флаконы бесполезны, а так… Вы могли бы показать своему народу, что вам не безразличны их сложности. Что даже ваша невеста не гнушается помогать простым людям.

— Видна Янкина школа, — вдруг усмехнулся Малахар. — Твои склянки принесут перед отъездом. Иди.

Я спрятала облегчение и вышла. Лесса тут же обозначилась за спиной. Улыбку я позволила лишь в своих комнатах. Мне было все равно кого лечить, имперцы или граждане княжества… Простые люди не выбирают правителя. Меня радовало то, что, если местные источники стабилизируют мой дар, я снова смогу спасать жизни, быть полезной. За восемнадцать дней до обряда я израсходую столько крови, сколько смогу. А дальше… Если меня не станет, остатки флаконов придется выкинуть. Если не станет императора…

Тут я слегка зависла. Если вдруг у меня получится, то именно я стану правительницей огромной империи! Кошмар какой! Так далеко лучше не загадывать.

***Амет***

Сегодня я вновь остался ночевать в казарме. Дома ждет молодая красивая жена и роскошная спальня, а я предпочитаю узкую койку в компании двух сотников, один из которых неимоверно храпит.

Я понимал, что поступаю нечестно и некрасиво по отношении к женщине, которую назвал своей женой, но… Я не понимал, почему мы вместе. Я хорошо помнил, что Талия разорвала помолвку, когда я потерял дар. Но совершенно не помнил, когда помолвка возобновилась. Последние несколько месяцев оказались словно в тумане, начиная с ранения на Таузе и заканчивая утром, когда я очнулся во дворце.

Я помнил лечебницу Рейтига, драу Фирр, которая пообещала мне исцеление, но кто вернул мне силы? В памяти зиял провал. Потом было возвращение на родину и представление меня как наследника. В голове всплывал обряд Ожерелья, но не то, почему я согласился на него. Мои обязанности главнокомандующего, объезды территорий, нежелание новой войны и действия по ее предотвращению. Все это было в памяти. А еще покушение — страшная боль и рана, после которой не выживают. Удивительно, что драу Золит смог вытащить меня за-за грани.

В общем, в моей памяти было все, кроме Талии. При этом я помнил странное ощущение нежности, потребности защитить, укрыть и присвоить. Похоже, я действительно был влюблен, когда проходил обряд. Куда же все делось?

А еще мне снились странные сны. Волнующие, жаркие. Просыпаться не хотелось, хотелось остаться в царстве снов навсегда. В объятиях любимой женщины, страстно отвечающей на ласки и поцелуи. И мне было бесконечно стыдно перед Талией, что я не хочу ее наяву.

Обитель святого Тисама оказалась прекрасным местом. Это было своего рода последнее пристанище, где в основном жили очень пожилые драу — большинство было даже старше бабушкиных древних советников. Они приходили сюда доживать свой век в место силы и служить ему, исцеляя людей.

Обитель делилась на мужскую и женскую часть. Вторая была больше, в нее вошло четыре источника против двух в мужской. Но и женщин драу, желающих помочь людям, тоже было значительно больше. К ним приходили за помощью не только женщины. Драу не отказывали ни их детям, ни мужьям, отцам и братьям. Всем, кому могли помочь.

Меня приняли спокойно, с такой ненавязчивой доброжелательностью, что она граничила с безразличием, но им не была. Просто в обители было так принято — любой, кто пришел в нее служить, становился неотъемлемой частью этого места. И остальные принимали его как данность.

Поселили нас с Лесси в одной комнате, такой крошечной, что две одинаковые кровати занимали всю длину противоположных стен, а между ними, тоже у стены, стояли две тумбочки и шкаф. Напротив еле вместились две узкие двери — входная и в уборную. Но так как комнату мы покидали утром и возвращались вечером, этого хватало.

Лесса была единственным человеком в обители, но сообразительная девушка очень быстро стала выполнять работу сестры — помощницы, перестала смущаться и легко влилась в наш странный коллектив целителей.

Работы было много. В обители святого Тасима лечили всех и бесплатно, но далеко не всем могли помочь до моего появления. Слух о чудодейственном средстве быстро пополз среди людей, и хотя глава обители драу Аквира строго распределяла страждущих, их поток не прекращался. Иногда я даже забывала про источники, хорошо что меня контролировала Лесса, которая свято верила, что источники несут красоту и здоровье. Я не торопилась ее разубеждать и рассказывать, что источники могут лишь усиливать или стабилизировать дар. Девушка была молода, здорова и привлекательна. Но если ее убеждение в чудотворности источников придает ей уверенности, то почему бы и нет?

Про то, что в обители есть библиотека, я узнала совершенно случайно, когда к нам с Лессой присоединилась одна из драу с книгой в руках.

— Чему ты удивляешься, Эни? — мягко спросила она. — Скучно лежать тут целый час без дела. Все книги защищены от воды, можешь выбрать любую.

В тот вечер я сразу отправилась в библиотеку, и на этот раз мой доступ никто не ограничивал. Правда, изучать книги я могла только лежа в источнике, поэтому информацию приходилось вылавливать кусками.

«Вызвать правителя на поединок может любой дракон или драу, входящий в его род или прошедший обряд крови».

«Стоит отметить, что поединки за власть обычно заканчиваются смертью претендента, очень редко когда правителя действительно удавалось сместить».

«Правилами поединка запрещается использование зова. Только чистый дар с обеих сторон».

Жаль, конечно, что мой дар далеко не в лучшей форме. На источниках мне было значительно легче, но стоит вернуться в столицу и, боюсь, о контроле можно будет забыть.

Я тщательно просмотрела книги, в поисках упоминания пола претендента, опасаясь, что женщина не имеет права на вызов, но запрета нигде не нашла. А в одной из книг было даже упоминание о некой драу Рудизе, бросавшей вызов правителю и проигравшей. Не совсем то, о чем я хотела бы прочитать, зато император не сможет не ответить.

Пожалуй, те шестнадцать дней, что я провела в обители, были самыми умиротворяющими и спокойными за все время моего пребывания в империи. Я занималась любимым делом, практически избавилась от кошмаров и смирилась с тем, что моя жизнь может вот-вот прерваться.

Но настал день, когда пришлось возвращаться. Честно говоря, я уже начала думать, что намерения императора насчет меня изменились, потому что до обряда оставалось все меньше времени, а забирать меня он, похоже, не собирался. Но буквально накануне за мной все-таки приехали.

Ночь нам с Лессой пришлось провести в дороге и завтракать в случайном постоялом дворе, чтобы приехать во дворец к обеду. Свадебный обряд должен был состояться на следующее утро. А вечером предстояли традиционные торжества — свои для каждого будущего супруга.

Уже через час после приезда я чувствовала себя так, словно никуда не уезжала. Вот только эмоции мои изменились. Ледяная корочка, появившаяся в день, когда я узнала про предательство Амета, за время проведенное в обители окрепла и закостенела. Единственное, что все еще волновало — это предстоящий вызов.

Так что, хотя во дворце ничего не изменилось, зато изменилась я сама.

— Прародители мне в свидетели, — горестно вздыхала Малита, пока Лесса занималась моей прической, а еще две служанки ногтями, — как можно настолько за собой не следить? Да это просто неуважение к повелителю! Женщина должна выглядеть идеально! Желанно!

Я покосилась на фаворитку, подумав, что Малита действительно всегда выглядела безупречно.

— Зачем? — пожала плечами. Сегодня Малита меня не раздражала, даже напротив — мне захотелось позлить ее, чтобы взбодриться самой. Чтобы не думать о завтрашнем дне и не бояться его. — Я нужна императору. И вовсе не из-за платья или прически.

— Ты нужна ему только как чрево для наследника! — ожидаемо завелась фаворитка. Видимо, девушка что-то испытывала к Малахару, раз так не любила его невесту. А может просто боялась потерять расположение императора и свое положение во дворце.

— А ты — как постельная грелка, — фыркнула я, сама себе ужасаясь. — Я тебе даже благодарна, честно. Мне эти кувыркания с престарелым драу мало интересуют.

— Что⁈ — Малита взвизгнула, подскочила.

— Мали, не надо, она специально тебя злит! — вмешалась Грэна, ухватив злющую фаворитку за руку. — Ее время пройдет, тебе ли не знать!

«Быстрее, чем вы думаете».

— Ох, да ладно, — небрежно махнула я свободной рукой. — Малахар похоронил уже двух жен, пора и честь знать. Прародители его заждались.

— Ах ты дрянь, — задохнулась Малита. — Я…

— Остынешь и ничего мне не сделаешь, — холодно бросила я, впервые в жизни обратившись к зову. Малита захлебнулась криком, с ужасом уставилась на меня, кивнула.

— Если император узнает, что вы использовали зов по отношению к Малите… — вместо фаворитки завелась Грэна.

— ЗАМОЛЧИ.

Окончание моей подготовки к вечернему торжеству прошло в благословенном молчании, нарушаемом лишь мелодичным звоном браслетов. Конечно, фрейлины пытались выразить свое отношение ко мне гневными взглядами, но, если не смотреть, можно представить, что я дома, готовлюсь к очередному маминому приему.

«Как там она?»

Когда дар прорыва еще был послушен, я находила возможность навещать маму каждый день. Княгиня была в бешенстве и отчаянии. Мирный договор не позволял начать военное противостояние с империей в ближайшие месяцы, а иного способа выручить меня мама не видела. Разве что уговорить, но тут я была непреклонна.

— Малахар все равно дотянется до меня через Амета, — убеждала я родительницу, тогда еще не зная о предательстве блондина и стараясь его защитить. — Мы связаны. Он начнет калечить его, пытать, а больно будет мне. Если не добьется своего силой, убьет обоих.

— Все готово, — негромко проговорила Лесса, возвращая меня из воспоминаний. — Вы прекрасно выглядите.

— Нам пора? — спросила я Лиану, которая неспешно пила каву и в мои разговоры с остальными фрейлинами не вмешивалась.

— Да, все уже собрались, — с готовностью отозвалась Лиана.

— Тогда идем.

На последний вечер невесты по традиции могла прийти любая женщина — не удивительно, что большинство драу решили не пропускать столь значимое для империи событие. Зал, куда, кажется, снесли все диваны с дворца, был полон. Для меня и фрейлин приготовили кресла на том возвышении, где обычно ставят трон императора. С этого места смотреть на живой муравейник из нарядных тел было даже интересно. Девушки переговаривались, подкреплялись напитками и сладостями с подносов ловких служанок, снующих между диванами, и кажется чувствовали себя прекрасно. А я вскоре заскучала. Конечно, лучше уж здесь, чем растворяться в грустных мыслях в своей комнате, но… скорее бы уже настал завтрашний день и забрал эту неопределенность. Пожалуй, именно от скуки я злоупотребила с горячительными напитками, которые бесконечно подсовывали служанки.

Внезапно мой взгляд, скользящий по живому яркому ковру, замер. А мгновение спустя я решительно направилась к той, кого, честно, не ожидала увидеть.

— Драу Талия, — обратилась я к девушке, которая сидела ко мне боком и не видала моего приближения.

— Да? — она обернулась. На миг растерялась, сложив губы в кривоватую «о», потом заставила себя изобразить улыбку. — Драу Эникс, поздравляю.

— Вы же тоже недавно вышли замуж, Талия?

— Д-да, — она нервно оглянулась, но ее собеседницы уже вспорхнули с дивана. Я заняла их место. — Недавно. Чуть больше месяца назад.

— И как? Вы счастливы?

— Очень, — прошептала девушка и вновь затравленно огляделась.

— Что с вами? Вы меня боитесь?

— Н-нет, — Талия уставилась куда-то за мое плечо, словно избегая прямого взгляда. Глубоко вдохнула и постаралась улыбнуться. — С чего бы?

— Не знаю. Может потому, что… хм… Амет про меня не рассказывал?

— Нет. А должен был?

— Не должен, — я отчетливо скрипнула зубами.

— Мой муж очень хороший, — торопливо заговорила Талия. — Он заботливый и нежный. Вот, смотрите, это ожерелье он подарил мне на месяц со дня свадьбы. А эти серьги просто так, из-за того, что долго отсутствовал.

Я жалела, что подошла. Что я хотела услышать? Что их брак подстроен императором, и супруги друг друга терпеть не могут?

— Амет очень хороший, — тон Талии изменился, стал мечтательным и томным. — Мне так хочется его порадовать. Скажу по секрету, у меня задержка… Амет еще не знает. Как было бы здорово, если бы родился мальчик…

— Поздравляю, — выдохнула я, тяжело поднялась и вернулась на свое место. Больше я не пила, но чем закончился тот вечер, не помнила.

***Амет***

— Какая жара, лето в разгаре, а ты кутаешься, словно бабка!

— Пожалуй, Рубан, ты единственный, кто осмеливается так со мной говорить, — хмыкнул я.

— Именно поэтому ты пьешь сегодня со мной, а не с этими лизоблюдами! — хохотнул он.

Мы сидели на открытой террасе закрытого клуба. Рубиновый в легкой рубашке, распахнутой чуть ли не до пупка, а я в военном кителе, застегнутом на все пуговицы. Я действительно не чувствовал тепла. Вернее, иногда мне было холодно, иногда жарко, но никогда комфортно. Настроение тоже скакало — от апатии до злости и совершенно без видимых причин.

Единственное, что было постоянно — это стыд и вина перед Талией. И понимание, что жена мне не просто безразлична, она меня раздражает. И с каждым днем все сильнее.

Я старался проводить все время в инспекциях, казармах и военных училищах. Задерживаться всегда, когда это казалось возможным, ездить везде, где была малейшая необходимость в моем присутствии. И каждый раз возвращался с дорогим подарком, потому что вина грызла, жгла и мучила.

Талия принимала все близко к сердцу, постоянно плакала, вернее хныкала как беспомощный ребенок, а когда я пытался ее унять — шарахалась от меня и снова плакала. Пару дней назад даже спросила, не завел ли я любовницу? Глупости. Какие глупости! Прародители, дайте сил.

— Пора по домам? — Рубан зевнул. — Послезавтра обряд, завтра мужской вечер. Вряд ли твой дядя будет доволен, если пропустишь. И жена…

— Моя жена никогда не бывает довольна.

Так и случилось. Мы поссорились вечером и на утро по дороге во дворец. В конце концов напряжение достигло такой остроты, что я не выдержал:

— Талия, я думаю будет правильным просить разрешение на разрыв обряда. Я заплачу откупные и…

— Нет! — такой ужас невозможно было подделать. — Пожалуйста, нет! Это меня погубит, Амет! Ради всего, что между нами было, прошу тебя, не бросай!

Она заплакала. Горько и жалобно, хрупкие плечи сотрясались от рыданий, а я сидел рядом, вновь чувствуя себя последней скотиной.

— Не плачь, — проскрипел в конце концов. — Если ты не хочешь, то я не стану разговаривать с дядей.

— Спасибо, — прошептала она, не отнимая ладоней от лица. — Спасибо, Амет!

По прибытии Талия упорхнула в мои покои не попрощавшись, видимо, хотела привести себя в порядок. А я отправился к дяде.

— Пришел поздравить? — Малахар сегодня был в хорошем настроении, щурился как сытый кот. Интересно, я был таким же перед обрядом?

— Долгих лет жизни и чистого неба твоим крыльям, дядя. Поздравляю.

— Рассказывай, как дела?

— Ты хочешь услышать мой доклад? — я удивился. — А мужской вечер?

— Еще рано. Ну?

Ну, я рассказал. Лучше меня ситуаций с военной службой в империи не владел никто, так что говорить я мог долго.

— А что в семейной жизни?

Я вспомнил слезы Талии и поморщился:

— Все в порядке.

— Уверен?

— А что, есть сомнения?

— Сомнений бы не было, если бы ты порадовал меня беременной женой.

— Мы всего месяц женаты, — искренне возмутился я. — Какая еще беременность⁈

— Пфф, целый месяц поди из койки не вылазили, могла и забеременеть. Ты спрашивал?

— Нет.

— Так спроси, порадуй дядю.

— Лучше я порадуюсь за вас. Меня по-прежнему не прельщает быть наследником.

— Да, — Малахар расплылся в плотоядной ухмылке, — уж я-то с этим точно тянуть не буду. Что там у нас со временем? Достаточно промариновались, можно идти.

Мужской вечер не был совсем мужским. Приглашенные служанки обслуживали гостей, имея из одежды одни лишь браслеты, такие же обнаженные танцовщицы извивались в центре, откровенно лаская друг друга. По всему периметру установили ширмы, у некоторых уже были опущены пологи и, судя по звукам, вели там не светские беседы, отнюдь.

— Выбирай любую, — дядя благодушно рассматривал девушек, сам впрочем, не торопясь уединяться с кем-либо. Видимо, копил силы для будущей жены.

— Благодарю, — проскрипел я. — Обойдусь.

Происходящее вызывало лишь одно чувство — брезгливость, и я с трудом дождался окончания праздника.

Церемония проходила в императорском саду, в той его части, где находилась огромная площадка для игр и развлечений. Утоптанную землю в честь праздника застелили коврами, наверное, собрав их со всей империи.

— Прекрасно выглядишь, — масляно улыбнулся Малахар, подставляя мне локоть и начиная торжественное шествие внутри живого коридора из драу, которые выстроились плечом к плечу. Справа мужчины, слева женщины. Я не смотрела на лица, не различала одежды. Коридор казался бесконечной змеей.

Я промолчала, хотя сомневалась в сказанном. Душное, невероятно тяжелое платье неподъемным грузом оттягивало плечи. Чтобы его надеть, мне понадобилась помощь трех служанок.

«Тонкая месть, Малита. Мои аплодисменты».

Кроме груза платья и украшений на меня давили страх и неопределенность. Так что вряд ли я действительно хорошо выглядела, если только император не предпочитает бледных, замученных девиц с искусанными губами.

— Забеременеешь и сможешь навестить Янку, — словно делая мне невероятное одолжение, произнес император.

— Спасибо, — выдохнула я, потому что он остановился, ожидая ответа. Шествие возобновилось.

— Конечно, одним посещением спальни не обойтись, — рассуждал Малахар. — Но месяца, думаю хватит.

«Боюсь, вечером тебя ждет сюрприз».

Чем ближе мы приближались к концу живого коридора, тем значимее становились драу. Малахар начал останавливаться, давая возможность отдельным парам поздравить нас лично, тем самым оказывая высочайшее благоволение. Мужчины поздравляли императора, женщины — меня.

— Мои поздравления, княжна, — пропела Малита, когда император остановился в очередной раз. Мужа у фаворитки не было, поэтому напротив должен был стоять холостой мужчина. Я повернула голову в его сторону скорее из желания не смотреть на Малиту, чем по-настоящему интересуясь. И нахмурилась, увидев стоящего рядом с мужчиной знакомого шатена — моего подопечного из лечебницы Рейтига. Драу Рубан тоже имперец?

— Желаю скорейшего рождения наследника, — Малита повысила голос, но к ней я так и не повернулась, уставилась вперед.

Последними в цепочке стояли Амет и Талия. На наследника я даже не взглянула, но его жена мне ничего плохого не сделала, поэтому я выдавила из себя улыбку.

— Долгих лет жизни и супружеского счастья, — проговорила Талия. — Сильных сыновей и красивых дочерей.

— Благодарю, — произнесла я, спрятав эмоции. Детей у меня, похоже, не будет никогда.

Сделав еще шаг, мы с императором оказались перед накрытым белой скатертью столом, на котором лежало лишь острое, заправленное чернилами, перо.

У драу никогда не было богов, как у людей, не было храмов и жрецов, священнослужителей и хранителей памяти. Брачные обряды драу считались свершенными, если в присутствии свидетелей специальный мастер наносил супругам парные брачные татуировки. Раньше, во времена драконов и первых драу, татуировки появлялись сами, после клятв, но такого не было уже несколько столетий.

— Вы готовы? — голос мастера выдавал волнение, но рука, держащая белое перо, не дрожала.

Император молча протянул левую руку. На предплечье уже были две потускневшие полоски татуировок предыдущих браков, так что мастеру пришлось склониться, чтобы дотянуться до середины руки.

Я украдкой вытерла пот платочком, который все это время сжимала в свободной руке. Жарко было невыносимо, единственная заслуга платья была в том, что ткань влагу не пропускала и можно было не переживать, что на спине или подмышками расползутся некрасивые влажные пятна.

«Прародители, это действительно меня сейчас волнует⁈»

Впрочем, от жары страдала не только я — по виску Малахара тоже ползли крупные капли пота. Хотя, может это от боли, кожа от уколов раскраснелась и распухла. Скоро и я почувствую себя на месте своих подопечных. Хотя, справедливости ради, только Амета я колола без обезболивания.

Постепенно брачная метка браслетом охватила руку императора, и пришла моя очередь. Ну что сказать, это было крайне болезненно. Уже после первого укола я закусила губу, и к капелькам пота добавились дорожки из слез. Но спину я держала ровно и от касаний острого пера не вздрагивала. Кажется, прошла вечность, прежде чем мастер объявил церемонию обмена браслетами законченной и отпустил мою несчастную конечность.

Свою клятву Малахар проговорил громко и звучно, закончив словами «до самой смерти», в которых я четко слышала пропущенное «твоей». Я ограничилась «соглашаюсь быть твоей женой по доброй воле и в ясной памяти».

Обратно мы с новоявленным супругом шли без остановок. Малахар держал мои пальцы, вытянув наши руки вперед, чтобы все драу засвидетельствовали наличие меток.

— Поздравляю, поздравляю, — доносилось со всех сторон так, что это слово почти перестало быть узнаваемым.

— Теперь ты императрица, — сказал мне Малахар, когда мы вышли из живого коридора. — Неплохо для маленькой шлюшки.

Я набрала воздуха в легкие.

— Я, драу Эникс из рода ониксовых драконов, — громко произнесла я, — вызываю тебя, драу Малахар из рода малахитовых драконов на ритуальный поединок за право назваться сильнейшей!

Последние слова я договаривала буквально на бегу, потому что после слова «вызываю», Малахар схватил меня за руку и потащил в сторону входа во дворец.

— Что ты мелешь, девчонка⁈ — выплюнул он уже на ступенях. — Какой поединок⁈ Совсем сдурела⁈ Кто тебя надоумил⁈

— Я имею на него право, — упрямо пропыхтела я, к сожалению не имея сил остановиться. Император впихнул меня в первый зал и по анфиладе бесконечных комнат потащил дальше. — В правилах нет запрета для женщин! Ты обязан принять вызов и закрепить его кровью!

— Ага, сейчас, — ядовито выдохнул он. Рядом с нами уже была парадная лестница. Перед ней Малахар остановился и обратился к стражникам, — проводите мою супругу в спальню.

— Но… — начала было я.

— ЗАМОЛЧИ и ЖДИ МЕНЯ в спальне!

Я захлебнулась словами и эмоциями, дар во мне протестующе всколыхнулся, но преодолеть зов у меня не вышло и я покорно побрела в сторону спальни. И только добравшись до второго этажа сообразила, что вызов озвучен и услышан, может все же получится его закрепить? Нужна кровь, но в покоях императора наверняка найдется хотя бы ножик для фруктов?

Через час поисков я обессиленно упала в кресло. То ли опасаясь покушений, то ли самоубийства, но кто-то прозорливый убрал из спальни императрицы все режущие предметы. Поэтому теперь я сидела в кресле и безнадежно кусала губы. Кусала…

Даже не оформив мысль до конца, я резко прикусила губу, но лишь застонала от боли.

«Нужно прикусить тонкий слой кожи, а не пытаться откусить часть лица!»

Подумав, я выбрала тонкую кожу между большим и указательным пальцем левой руки. И постаралась схватиться зубами так, чтобы она попала между двух клыков. У меня получилось. Небольшие бусинки крови выступили с обеих сторон ладони. Я размазала их по запястью правой руки:

— Закрепляю вызов кровью своей.

Кровь впиталась в кожу, и какое-то время ничего не происходило. Я пялилась на чистое запястье и размышляла, что это может значить. Но когда уже примерилась куснуть себя снова, запястье обожгло и метка вызова начала медленно проявляться, одновременно сползая на ладонь. Судя по размеру, ушло на нее куда больше тех несчастных капель, что я смогла выдавить из-под кожи.

— Да ты красавчик, — пробормотала я, разглядывая длинного красного дракончика, дугой изогнувшегося на моей ладони. Его крошечная зубастая пасть неумолимо тянулась к хвосту, приближаясь прямо на глазах. Означало это то, что все больше кровников рода получают похожий знак. Когда метка оповестит весь род, круг замкнется и драконий хвост окажется в пасти.

— Даже два раза приезжать не пришлось, — хихикнула я, вдруг почувствовав ни с чем не сравнимое облегчение. — С пира прямиком к зрелищам.

— Эй, соберись, это даже не полдела! — прикрикнула на себя и рассмеялась.

Потом направилась в уборную и с удовольствием избавилась от платья. Жалеть крошечные пуговки не стала, просто сорвав с себя эту плотную душную тряпку. Разделась догола и с удовольствием окунулась в бассейн. В покоях императрицы он был огромен, не то что в гостевых.

Я больше не опасалась, что Малахар явится за исполнением супружеского долга. В книгах было написано, что метка не подпустит нас друг к другу, пока не замкнется круг. И дальше, пока не закончится время.

Дракончик ухватил хвост вечером, когда я лежала в кровати, глядя как ночь отвоевывает у дня свое время. Больше мне, запертой в спальне, было решительно нечем заняться. Меня здесь словно забыли, даже не озаботившись накормить ужином. Не то, чтобы я была голодна, но в бездействии время тянулось невыносимо!

Метку снова обдало теплом. Я с трепетом уставилась на ладонь. В центре драконьего кольца появились песочные часы, из которых время от времени падали крошечные точечки. Выяснив, что количество «песчинок» уменьшается крайне медленно, я погасила свет. До утра меня явно убивать не будут.

Эту ночь я спала спокойно. Отчего-то сам поединок меня беспокоил меньше, чем то, что я не смогу бросить вызов и окажусь буквально рабыней, послушной императору и его зову.

На утро оказалось, что количество «песчинок» убавилось примерно на треть.

— У меня есть целый день, — улыбнулась, подходя к окну и с удовольствием вдыхая свежий воздух. — Прекрасный длинный день!

***Амет***

Талия вела себя непривычно. Не было ни привычных просьб, ни кротких слез, зато в движениях жены появилась нервозность и обеспокоенность. Ко времени, когда пришла пора выстраиваться в традиционную змейку для приветствия правящей четы, Талия несколько раз сменила платье, перемерила украшения и туфли. Притупленное, как застарелая рана, чувство вины подсказало, что я слишком редко вывожу жену в свет, раз это событие вызывает такой ажиотаж.

Мы вышли на площадку позже всех. Змейка начиналась почти от самых ступеней и вела к площадке для развлечений, и там извивалась причудливыми кольцами, чтобы закончиться у стола мастера ритуалов. Церемониймейстеры суетились, расставляя пары друг напротив друга. Те, кто стояли в самом начале уже изнывали от жары.

— Драу наследник, — один из устроителей подошел к нам с коротким поклоном, — позвольте вас проводить, церемония начнется через несколько минут.

Мы с Талией прошли по живому коридору, чтобы встать последними перед столом мастера. Забавно, но в памяти мой собственный обряд не отразился никак.

— Где мы проходили церемонию? — спросил я, склонившись к жене.

Отчего-то этот простой вопрос заставил ее вздрогнуть.

— В поместье, — прошептала она, — ты сам так захотел.

— Не помню, — раздраженно дернул подбородком. Память возвращаться не желала.

Начала не пришлось долго ждать. Взбудораженный гул пронесся по живому коридору, обозначив появление правящей четы. Но прошла целая вечность, прежде чем дядя с невестой дошли до нас.

Малахар довольно улыбался, а вот девушка казалась бледной и несчастной. Словно на обряд ее вели силой. Я переступил с ноги на ногу, вдруг испытав сильнейший порыв вмешаться, прекратить это все, забрать девушку и увести отсюда. Что-то непривычное и сильное заворочалось в груди, требуя действий. Я неотрывно смотрел на чужую невесту, словно ожидая от нее знака. Если она поднимет глаза и я прочитаю в них просьбу о помощи… Но драу Эникс меня не заметила. Перебросилась несколькими фразами с Талий, пока я пытался вникнуть в то, что говорит Малахар.

— Не рад за меня, племянник? — с очевидной насмешкой спросил он.

— Что? Поздравляю, дядя. Но что-то не видно, чтобы княжна была счастлива.

— Разве это твое дело?

Мне явственно казалось, что мое. Но я промолчал, хотя все мое естество кричало о неправильности происходящего. Только я не мог разобраться в чем именно оно заключалось? Я украдкой следил за девушкой, пока татуировку наносили Малахару. Может она под зовом? Ее заставили? Но я не знал таких примеров использования зова. Это часть дара, доставшаяся нам от драконов, которые когда-то были, по сути, животными. Поэтому зов — это простые призывы «замолчи», «иди», «спи». Но не «пройди церемонию, изображая добровольное согласие». Правда, я читал о более глубоких вмешательствах, в том числе изменении сознания, но такое воздействие могло запросто разрушить личность. Неужели, Малахар пошел бы на это⁈ Я не мог в такое поверить.

Знака от девушки я так и не дождался. Она стойко перенесла нанесение татуировки, изуродовавшей тонкое запястье, произнесла сухие слова клятвы и вместе с Малахаром отправилась назад по живом коридору. Выждав положенное время, за ними двинулись мы с Талией, а следом остальные пары. Змейка превратилась в выворачиваемый наизнанку чулок.

Когда дядя с женой оказались у самых ступеней, что-то случилось. Эникс начала говорить, достаточно громко, чтобы до меня донеслись слова «вызываю на ритуальный поединок». Я рванулся к ним, сам не понимая, что собираюсь сделать, но не успел. С одной стороны на мне буквально повисла Талия:

— Я подвернула ногу, Амет! Не могу идти!

С другой стороны около меня оказался Рубан:

— Ты куда, дружище? Уверен, что стоит мешать молодоженам?

Я больше ни в чем не был уверен. Буквально вывернулся из рук жены, перевесив ее на Рубана, взбежал по ступеням, на бегу проскользнул в дверь, которую уже начал открывать расторопный слуга. Дядя с женой стояли у лестницы. Я направился к ним, но в этот момент Эникс отпрянула и начала подниматься по ступеням. Император двинулся мне навстречу.

— Что-то хотел? — спросил он тяжело дыша.

— Что случилось?

— Иди к своей жене и не лезь к моей! — рявкнул Малахар и, толкнув меня плечом, вышел на улицу. Я на мгновение задержался, но Эникс уже скрылась на лестнице, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как последовать за дядей.

К праздничному столу Эникс не спустилась. Впрочем, праздника как такового и не случилось. После первой смены блюд началась суета, драу рассматривали свои ладони, не сдерживая удивленных возгласов. На моей руке тоже появилась метка — маленький красный дракон, пытающийся ухватить свой хвост. Первая мысль была странной:

«Вызов императору. Почему это сделал не я?»

Вторая естественно была про смельчака, который на это пошел. Третьей не случилось.

— Забирай жену и УЕЗЖАЙ В ПОМЕСТЬЕ, — процедил Малахар, рывком разворачивая меня к себе. — Сообщу, когда можно будет вернуться.

Весь день перед поединком я просидела одна. Никто не подумал о том, что опальных недоправительниц тоже нужно кормить. То ли приказ императора, то ли слуги просто боялись уточнить этот момент.

Так что я вспомнила предыдущий опыт и напилась воды в умывальнике. Потом позанималась медитативными практиками, устроила маленькую тренировку с растяжкой, прыжками и бегом через кровать. Уснула рано, напоследок полюбовавшись дракончиком на ладони. Проснулась тоже рано, с первыми лучами солнца.

Кто-то заботливый заранее перенес мой скромный гардероб в шикарные шкафы спальни императрицы. Я надела штаны для верховой езды, высокие ботинки на шнуровках и белую рубашку под горло, но без рукавов. Такие надевали под теплые свитера во время зимних прогулок, ну а я выбрала ее потому, что рубашка не стесняла движения.

Полностью экипированная в одежду и искусственное спокойствие я села ждать гостей. Нужно сказать, не особенно долго.

— Драу? — раздался мужской голос после того как в дверь пару раз грохнули кулаком. — Разрешите войти?

— Прошу вас, — тоном человека, самостоятельно выбравшего уединение, ответила я. Встала с кровати, рассматривая вошедших мужчин. Их было трое. Двух я даже знала в лицо.

— Вы готовы, драу?

— Как видите, — не удержалась от усмешки, но не двинулась с места. Не знала куда идти, не хотелось все время оглядываться.

— Тогда за мной, — пригласил тот же драу, что стучал в двери. Остальные дождались, пока я последую за ним и молчаливым караулом двинулись следом.

Я все еще не боялась. Странное чувство — смесь куража и смирения — поселилось в душе. Словно я иду не на смертельную схватку, а на какое-то будоражащее нервы развлечение, которое хоть и будет жутковатым, но непременно хорошо закончится. Откуда у меня была такая уверенность, я понятия не имела.

Для поединка выбрали ту же самую площадку для развлечений, где проходил свадебный обряд. Только ковры убрали и вместо живого коридора арену окружала живая изгородь из драу. Правда не такая пестрая, как позавчера — только строгие мужские мундиры. И суровые, мрачные лица. Ни одной девушки я не заметила.

Малахара пришлось ждать, он появился, когда в часах осталось совсем немного «песчинок». Прошел мимо меня сразу в середину квадратного поля.

— Выходите тоже в центр, — негромко сказал мне драу, что привел сюда. Я послушалась.

Малахар выглядел спокойным. Уложенные волосок к волоску серо-черные волосы были заплетены в тугую косу высоко на затылке, зеленые глаза смотрели с ледяной ненавистью.

— Бесполезная дура, — выдохнул он, когда я подошла. — Всего-то и надо было пару раз ноги раздвинуть! А теперь сдохнешь здесь, как поджаренная курица!

Ответа он не ждал и от центра быстрым печатным шагом отошел в угол. Я, вспомнив описание поединка, направилась в противоположный. Сила во мне бурлила и кипела и, как кипящая вода приподнимает крышку кастрюли, также мои способности бились и силились прорваться сквозь контроль. Вполне возможно, что мой дар сильнее, чем у императора, но он настолько сырой и неуправляемый, что трудно предсказать какой-либо исход.

С последними «песчинками» ладонь снова обожгло — поединок начался.

— Атакуй! — крикнул Малахар с дальнего угла, явно рисуясь. — Покажи на что способна!

— Ладно, — буркнула я под нос, создала в ладонях шар и запустила в императора. Шар пролетел половину площадки, упал и растекся лужей плавленного песка.

— Браво! — Малахар стоял в своем углу, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Показывая, что совершенно меня не боится. — Давай еще!

Новый шар я создала на ходу, но и он не добрался до императора, создав еще одно пятно расплавленного стекла.

«Покрытие придется менять», — отстраненно подумала я, начиная создавать щит и огненный шар одновременно. Приблизилась еще на пару шагов, кинула. В этот раз шар ударил в Малахара, растекся лавой по его щиту и стек на песок. Несколько капель жидкого огня отлетели в зрителей, но испугаться я не успела, каждый из присутствующих удерживал перед собой щит.

Видимо, император решил, что форы мне достаточно, потому что его удар обрушился на меня без предупреждения и, если бы не заранее созданный щит, без потерь бы не обошлось. Еще двух ударов я избежала, зайцем бегая по площадке. Отстреливалась я на бегу, торопливо и бестолково. Но и остановиться боялась — швыряться шарами у меня получалось всегда, сколько мишеней драу Триз перевел — не счесть, а вот создать и держать щит… для этого нужно слишком много сосредоточенности, чтобы делать это на бегу.

Следующий удар опалил ногу. Задел по касательной, приплавив часть штанины к бедру. Но боль я почувствовала лишь отстранено, даже не замедлила бега, лишь сменила тактику — больше резких движений, поворотов, прыжков. Добром помянула наставника, что доставал меня тренировками, и позлилась на себя за то, что последний месяц практически не уделяла внимания физической нагрузке.

Малахар быстро сориентировался. Встал посреди площадки и начал планомерно обстреливать меня шарами. Ожидать, что его дар закончится быстрее, чем мои возможности, было неправильно, но пока все что я могла делать, это бегать по кругу и отстреливаться. Я даже немного приноровилась — все же по неподвижной мишени попадать проще, чем по бегущей и петляющей, но щита императора хватало, чтобы поглощать мой огонь.

Второе ранение я получила, когда поскользнулась на луже расплавленного песка. Проехалась по нему раненым бедром, и вместе с содранной кожей меня накрыла дикая боль. Почти сразу в живот ударил шар. Закрылась я исключительно на инстинктах, но к сожалению, не полностью.

Малахар помедлил, прежде чем нанести следующий удар. Он словно размышлял — добить меня или все же использовать иначе. Судя по тому, что атака последовала — пришел он к первому решению. Но за время промедления я успела создать щит и встать на колени. Потом на ноги. Бедро болело невыносимо, падение вскрыло кожу и кровь сочилась непрерывным потоком, не собираясь сворачиваться. Тупой болью горел живот. Меня бросало то в жар, то в холод, шатало и подташнивало.

Новый удар едва не опрокинул на спину, но следующий щит я создала практически бессознательно. Сил бегать и атаковать больше не было. Я полностью отдала бразды правления инстинктам, и они защищали меня как могли.

Страх так и не появился, но кураж ушел, сменившись безразличием и усталостью. Умирать, как оказалось не страшно. Я создавала щит за щитом, а в голове крутились знакомые и близкие люди.

Вот мама, узнав о моей смерти, начинает подготовку к войне. Она выступает на следующий же день после окончания договора, лично ведет войска на империю, развязывая бойню. Гибнут люди, льется кровь. Но мама, потерявшая единственного по сути близкого человека, уже никогда не станет самой собой — пусть эксцентричной и сумасбродной, но отходчивой и справедливой.

Вот Ба сидит за столом в окружении своих древних драу. На лице Инвары скорбь, руки безвольно лежат на столе. Молчание весит над всеми, пригибая подбородки присутствующих к груди.

Вот драу Фирр сообщает сестрам и целительницам о моей смерти. Кто-то всхлипывает, кто-то угрюмо смотрит в пол. Сама строгая драу поджимает губы в узкую линию и отворачивается, чтобы утереть слезу.

Вот в лечебнице Святой Лианы освобождают палаты. Если раньше мастрис Лиза надеялась на мое возвращение и оставляла тех детей, которым могла помочь только я, то теперь надеяться не на что — лечебная кровь подчинялась только моему дару.

Когда волна жара прошла рядом с лицом, опалив волосы, забивая нос едким запахом гари, я попыталась собраться. Начала вставать с колен, совершенно выпустив момент, когда я успела на них упасть, но так и не смогла подняться. Бедро все также болело, ныло куском разодранной плоти. На фоне этой боли раненый живот почти не требовал внимания, хотя как целитель я твердо знала и о разрыве селезенки и о кровотечении в кишечнике. Мне бы к драу Фирри…

«Зачем?» — мой щит отбил очередную атаку, а усталость нашептывала прекратить мучение. Пусть так, пусть сразу, а не эта выматывающая нестерпимая пытка.

Песок был так близко. Местами ровный и просеянный, местами истоптанный и взрыхленный, местами выжженный в гладкое стекло. Он станет моей последней постелью. Нужно только опустить руки и закончить агонию…

Но я не могла. Даже окончательно приняв поражение, я буду держаться до последнего вздоха, до последней капли сил. Только держаться оказалось проще лежа, сжавшись в комок, чтобы щит охватывал меня всю. На своего убийцу я не смотрела, уставилась в небо — ясное, чистое. Глаза заслезились — справа в них било солнце, но если повернуть голову немного вбок, то теплые лучи будут греть щеку, а не мешать смотреть на самое прекрасное зрелище в мире.

Я не первая заметила дракона. Одинокий удивленный вскрик подхватили другие, а я все пялилась на небо. Правда что-то справа начало мешаться, как мушка на сетчатке от солнца. Я вяло скосила глаза на то, что назойливо отвлекало от лицезрения бескрайней синевы, мушка росла на глазах. Сначала показалось, что сверху падает какое-то черное полено. СТРЕМИТЕЛЬНО падает ОГРОМНОЕ черное полено. Но когда полено выросло размером с длинный фургон, с двух сторон распростерлись удлиненные зонты крыльев, обозначился узкий хвост и зубастая голова.

— А ты красавчик, — истерически хихикнула я то же самое, что говорила дракончику на ладони.

И в этот момент силы-таки закончились.

***Амет***

Я проснулся рано. Выпутался из объятий жены и подошел к окну. Рассвет только занимался, и с улицы тянуло свежестью — раннее утро принесло последний ночной дар. Прохладный воздух обдал влажное тело, дав понять, что я снова проснулся в поту. От кошмара, которого совершенно не помнил. Раньше, когда Талия будила меня сразу, я успевал ухватить кусочки сновидения, но они почти сразу таяли, оставляя чувство потери и несбывшегося счастья. Теперь не осталось даже этого.

На ладони заныла метка. Почему я не там, где проходит испытание? Разве не должен был? Но дядя сказал уехать, и я послушался. Почему? На метке оставалось совсем мало «песчинок», я уже не успею к началу поединка, но если я уехал, значит, Малахар применил зов. Странно, что дошло только сейчас. Кто же тот смельчак? Если я, второй по силе драу в империи, отсиживаюсь дома, то кто собрался умереть на арене? Драу Хитар? Линт? Рубан?

Духоту спальни перестал спасать тонкий ручеек свежести от окна. Я тихо вышел из спальни, спустился на улицу. Мой дом спал — уютный, надежный, привычный как старая кожаная перчатка. Справа конюшни, слева рабочие постройки, впереди — за оградой — пруд. Я направился к нему. Стянул на ходу рубаху, едва не запутался в штанах, но справился и стряхнул их с ног, разбежался и с тихим «ух» запрыгнул в воду с мостков. Духоту смыло разом. Ленивыми гребками я доплыл до середины пруда и распластался на спине.

А потом меня накрыло. Ударом в грудину. Сразу утянув на дно, забив рот водой и криком, память — событиями, тело — жаром, а душу — болью.

Там на арене сражался не Хитар и не Линт. Там напали на мою Эникс. На мою женщину, которую я умудрился забыть.

Обращения я не заметил. Просто злость на себя и Малахара выплеснулась из меня с такой неистовой силой, что способна была вскипятить несчастный пруд, и он избавился от опасности, выстрелив мною в уже посветлевшее небо.

Изменения в восприятии себя и мира тоже пришло после, когда я задумался о своем первом обращении. Я не ощущал себя иным, тело было безупречно послушно, крылья воспринимались как непреложное продолжение меня, полет — как кратчайший способ добраться до цели. Не было никакого второго «я», чужих мыслей или присутствия. Я оставался собой. Разве что исчезла ненужная шелуха сомнений, чувства вины и стыда. Мир поделился на черное и белое. Все очень просто. Есть я. Есть моя женщина, которой грозит опасность. Есть враги, которых нужно уничтожить. Точка.

Я летел, разгребая крыльями воздух, со скоростью, которую невозможно представить на земле. Путь от моего поместья до дворца занял бы четыре часа конного хода, шесть часов каретного. Я долетел за двадцать минут. Ах да, зрение тоже изменилось, стало выборочным. Скорченную фигурку я увидел сразу. Только потом заметил квадратное поле, окруженное неподвижными мужчинами. И врага, что причинял боль моей женщине. То, что такого врага нельзя оставлять в живых, не вызвало сомнения. И я не колебался, когда всеми четырьмя лапами врезался в песок и обрушил на врага всю мощь огненных легких.

От драконьего пламени нет щитов.

Очнулась я не сразу. Помню, что несколько раз приходила в сознание, но после снова проваливалась в темноту, как человек, страдающий от сильного жара.

Черная тень обрушивается с неба между мной и императором. Темнота. Надо мной склоняется Амет, отчего-то совершенно голый и с мокрыми волосами. Темнота. Наследник несет меня куда-то, на нем чужой мундир. Мне не нравится посторонний запах, я сдавленно протестую. Темнота. Голос драу Золита, он спорит с Аметом, кажется, требует выйти. Темнота. Амет у моей кровати в спальне императрицы. Темнота. Снова Амет у моей кровати. И снова.

— И кто ты мне теперь?

— Что? — осторожно спросила, прислушиваясь к себе — не унесет ли меня в очередную темноту. Но, кажется, карусель остановилась.

— Кем ты мне приходишься, если вышла замуж за моего дядю?

— Тетей? — чувствуя себя совершенно глупо, предположила я.

— Положим, дядя он мне был не родной, — задумчиво произнес Амет. — Вряд ли траур затянется.

Я сглотнула, накрытая ощущением, что играю в спектакле, в котором мне забыли объяснить роль.

— Что ты тут делаешь?

Амет криво усмехнулся.

— Жду когда ты проснешься.

— А как же твоя жена?

— Мне накололи татуировку не спросив, Эни. Нас обманули. Лишили меня памяти, счастья. Тебя.

Хотелось потрясти головой и попросить все-таки сценарий с пояснениями.

— Как это возможно?

— Зов, Эни, может и такое, — наследник стиснул зубы. — Особенно если не особенно задумываться о судьбе того, на ком тренируешься.

Отчего-то я поверила. Может от того, что я была жива, хотя последнее, что помнила, это слабеющий щит. Или не это было последним?

— А Талия? — спросила я, чтобы не думать о невозможном. — Она знала?

Он криво усмехнулся:

— Думаешь, невеста была настолько счастлива, что не заметила, что жених без сознания? Естественно, она знала.

— И где она сейчас?

— В моем поместье. Наверное. Я не хочу о ней сейчас думать, Эни. С наказанием Талии буду решать после.

— О чем ты хотел поговорить? — я только теперь прислушалась к своим ощущениям. Бедро не болело, но видимо не было долечено — на месте раны чувствовалось онемение. Общая слабость и сухость во рту. В остальном я ощущала себя здоровой.

— Я хочу объявить тебя своей, Эни. Невестой, женой. Я не хочу выпускать тебя из комнаты, пока ты не дашь согласие.

— Серьезное заявление, — пробормотала я, не собираясь воспринимать его всерьез.

— Я понимаю, что виноват. Мне следовало самому бросить вызов и…

— Я не готова вновь становиться невестой, — перебила его. — Я вообще-то и женой толком не побыла. А теперь я кто? Вдова?

— Посмотри на метку.

Я подняла правую руку и уставилась на чистое запястье.

«Мне же не могло присниться⁈»

— Почему так?

— Брак не был консумирован до смерти супруга. Значит, он не действителен. Ты свободна, Эни.

— Так, стой, — я снова начала терять связь с реальностью. — А как собственно мой супруг умер? Последнее, что я помню, это как он пытался сровнять меня с песком!

— Старый гад едва тебя не угробил, — мрачно согласился наследник.

— И?

Молчание.

— Амет, что произошло?

— Ты не помнишь? — он посмотрел как-то странно. Исподлобья и… пристыженно?

— У меня похоже начались галлюцинации, — честно призналась я. — Так что произошло?

— Я его сломал. Зубами. Получается пережевал. Но сначала сжег…

«Он смущается!», — я в первую очередь удивилась его виду. Потом до меня дошел смысл.

— Ты его что? — осипшим голосом переспросила я.

— Пережевал, — с убитым видом проговорил блондин, запутавшись обеими ладонями в своей шевелюре. — И выплюнул.

Некоторое время мы сидели в тишине. Я пыталась осторожно заглянуть в свою память и не сойти с ума, Амета, кажется, слегка подташнивало.

— Мне не привиделось, — наконец произнесла я слабым голосом. — Дракон все-таки был?

— Я не особенно себя контролировал, — Амет посмотрел на меня с опаской, словно это я была драконом, способным прожевать взрослого мужика. Кажется, так он опасалась моей реакции. — Все что понимал, это то, что тебя нужна защита. Император был угрозой. Я его уничтожил. Как смог.

— К-как?

— Зубами.

— Как ты стал драконом, Амет⁈ Это как бы не то, чему можно научиться по учебнику. Ничего не хочешь рассказать⁈

— Ты устала, Эни, — наследник поднялся. — Драу Золит вообще-то просил не тревожить тебя разговорами. Мы обязательно поговорим. Завтра.

Я беспомощно смотрела, как он уходит. Останавливать не стала, мне действительно нужно отдохнуть и подумать. И сделать кое-какие дела, связанные с организмом, в который явно вливали лечебные микстуры, не заботясь о выведении жидкости. В общем, первым делом я поспешила в уборную.

После осмотрела себя. Насчет ноги я ошиблась, рана полностью затянулась, а онемение вызывала пропитанная лекарством повязка, ее я убрала. Других повреждений не было, разве что с одной стороны волосы опалились, скрутились в тугие колечки и частично осыпались. Придется отрезать. А еще вернулись силы. И не просто вернулись, они вновь были послушны!

Едва это осознав, я создала разрыв к маме. Княгиня была в незнакомом мне месте — много двухэтажных деревянных зданий, какие-то высокие сооружения, похожие на тренировочные снаряды и множество военных. Мама тоже была в военном мундире. Без макияжа, со стянутыми в хвост волосами. Я наблюдала за ее четкими выверенными движениями, резкими командами и с трудом сдерживала слезы. Как я и думала, мама основательно готовилась к войне. Похудевшая, мрачная, с плотно сжатыми губами она выглядела решительной и суровой. За ней тенью следовали драу Триз и драу Тарн.

Мне очень хотелось немедленно ее успокоить, но мешали две вещи. Во-первых, мой наряд, состоящий из ночной рубашки до середины бедра. Во-вторых, понимание, что место НЕЗНАКОМОЕ. Ни мама, ни я не умели создавать разрывы в места, где никогда раньше не были. В общем, я убедилась, что мама жива и здорова. Не плачет и не сдается. Выберу момент, когда она будет одна и покажусь.

Как-то незаметно накатила сонливость. Я зевнула, с сомнением посмотрела на гардероб и решила сначала чуть отдохнуть. И подумать. Последнее сделать не удалось, я мгновенно провалилась в сон.

Когда проснулась у моей кровати оказалась Лесса и драу Золит. Собственно меня и разбудил голос лекаря, дающего служанке наставления.

— Спасибо, драу Золит, — хрипловатым со сна голосом произнесла я. — Больше ничего не нужно, я здорова.

— Драу Эникс, — целитель чуть склонил голову в приветствии. — Рад, что вам лучше, но после такого истощения дара…

— Мои силы на месте, — позволила себе перебить мужчину, пока он не придумал мне несуществующих недугов. — Полностью восстановились.

— Позвольте проверить? — он приподнял бровь, не особенно стремясь скрыть недоверчивость.

— Конечно.

Сухие руки легли сначала на виски, потом одна на солнечное сплетение, другая на макушку.

— Это странно, — драу Золит нахмурился. — Я проверял резерв сразу после ранения… вчера утром!

Из этого восклицания я уловила одно — день поединка закончился. И судя по бьющему в окна солнцу, близился к обеду второй. Желудок словно ждал этого осознания и выдал смущающее ворчание, рассчитанное на целителя. Мне он, кажется, все еще не доверял.

— Принесите что-нибудь легкое, — услышал «призыв» драу Золит. — Горячие овощи, лучше протертые.

— Каву? — с надеждой добавила я.

— Никаких крепких напитков, — отрезал безжалостный целитель. Посмотрел на меня и немного смягчился. — Но парочку пышных булочек с маслом к овощам все-таки добавьте. Только не торопитесь, ешьте маленькими кусочками.

Я, конечно, считала, что питание он мне назначает по инерции, как действительно больной, но спорить не стала, рада была и овощам с булочкой.

— Драу наследник не появлялся? — спросила я Лессу после того как съела все до последнего кусочка.

— Нет, драу Эникс. Мне его поискать?

— Нет-нет. Спасибо. Подготовь платье, я хочу спуститься в сад.

«И заодно проверить пределы своей свободы».

Осознание того, что императора больше нет, еще не пришло. Я не чувствовала себе во дворце уютно или в безопасности. Но сейчас, с сильным и послушным даром, опасаться мне было нечего. Стоит захотеть, я сделаю разрыв и уйду.

Меня никто не остановил, но ближайший стражник бегом отправился вниз впереди меня. Видимо, торопился доложить. Когда я спустилась, его нигде не было видно. На улицу я тоже попала без сложностей, дверь передо мной открыли, выпуская меня и Лессу, но держали открытой до тех пор, пока я не спустилась по ступеням. Только тогда позади раздался легкий стук деревянной створки.

«Интересно, если я выйду за ворота, меня также никто не остановит?»

Но за воротами мне делать было нечего, я хотела уединения, но не в духоте спальни, а там, где можно дышать. Окна комнаты императрицы выходили на сад и я давно приметила эту беседку, в которой стенами служили извилистые стебли плетущихся роз. Правда, при входе в сад я немного растерялась, но потом нашла глазами окна своих комнат и сориентировалась по ним.

В беседке было прохладно. На мраморном круглом столике в центре стояла раковина с прохладной водой и лилиями. Такая же как в уборных замка. Запах цветов лишь сначала показался навязчивым, но вскоре растворился в свежем ветерке и больше не досаждал.

Я села на одну из бархатных подушек, которые были разбросаны по широким мраморным сиденьям, Лесса устроилась у входа, достала вышивку, которую терзала столько, сколько я ее помнила и углубилась в хитросплетение цветных нитей. А я постаралась разложить в мыслях все, что имела.

Итак, Амет меня не предавал. Его заставили меня забыть. Разумом я это приняла. Но вот принять сердцем факт, что меня оказалось легко вырвать из его памяти, было сложнее.

«Ты не знаешь насколько это было легко», — одернула себя, но это снова был спор разума с чувствами.

Второе, что не могло принять сердце — это его жена. Глупо думать, что будучи месяц счастливо женатым, Амет спал исключительно в соседней комнате.

«Умолкни!», — шикнула на пытающийся вмешаться разум. — «То, что он не виноват, я уже слышала!»

Но он был виноват. И лгал мне как минимум один раз — когда соглашался провести инициацию. Моим единственным условием была его опытность. Вряд ли абсолютно все источники, утверждающие, что драконом мог стать лишь тот драу, кто также хранил целомудрие, лгут! Наверное, нужно умиляться и хлопать в ладоши, что я была для наследника первой. Я бы так и сделала, если бы оставалась единственной, но между нами встала Талия!

Я поменяла позу. Окунула руки в чашу и обтерла влажными ладонями лицо. Лесса бросила на меня вопросительный взгляд, но не дождалась приказа и вернулась к вышивке.

Что мне делать? Готова ли я простить и принять? Собственно, что принять? Амет, в отличии от меня, женатый человек… и тут меня словно окатило ледяной водой. Я вспомнила, как Талия, краснея, говорила о своей возможной беременности! Если она права, то… Арх! Я не могу принять факт существования жены, как принять еще и младенца⁈ Я помнила, что сам наследник не был желанным ребенком, что его совсем юным отдали в военную школу. Его слова о том, что он никогда не поступит так со своими детьми… Впрочем, я бы сама не поняла мужчину, способного вычеркнуть ребенка из своей жизни.

Хотелось вскочить и начать нервно нарезать круги по саду, но я заставила себя сидеть. Это не точно, беременности может и не быть!

— Какая неожиданная встреча!

Лесса поспешно вскочила, уступая место троице моих фрейлин. Я выпрямилась, колеблясь как поступить. Выгнать их я могу только силой дара или зова, слов они не поймут, но уподобляться Малахару не хотелось совершенно. В итоге я молча ждала.

— Неплохо выглядишь для вернувшейся с того света, — Малита была в странно хорошем настроении для женщины, оставшейся без покровителя. Глаза ее хмельно блестели, зрачки были расширены. — Гордишься собой?

Лесса мялась под аркой беседки, сжимая в руках вышивку.

— Подожди меня в спальне, — мягко обратилась к ней. Посмотрела в расширившиеся глаза и добавила. — Я скоро буду. До того как стемнеет.

Возражать она не осмелилась. Будь я одна, то непременно бы высказалась, все-таки будни в обители и проживание в тесной комнатке нас сблизили, но при фрейлинах вести себя непочтительно она не посмела. Ушла, оглядываясь на каждом шагу.

— Какой все же талантливый парень наш наследник, — Малита явно не собиралась уходить вслед за Лессой. Жаль, конечно. — Это же надо было так все подгадать! Мои поклоны таланту!

— О чем ты говоришь, Мали? — изобразила удивление Грэна.

Я едва не закатила глаза. Актеры переигрывают!

— Разве ты не знаешь, Грэни? Наша девочка-целочка — это курочка, несущая золотые яйца. Правда, яйцо было только одно и досталось оно нашему будущему императору.

— Драу Амету? — подключилась Лиана. Хоть я и знала, что случайную девушку ко мне бы не приставили, но ее участие в спектакле раздосадовало.

— Аметисту! — с напускным негодованием поправила ее Малита. — Ты же знаешь, что теперь он имеет право назваться полным именем рода! Никаких больше сокращений, это неуважение!

— Аметисту, — прошептала Лиана с трепетом.

— Ему. Наша курочка подарила наследнику возможность обращения. Ловко он провернул. Всех обошел! Малахар, помню, был в ярости. Нашу целочку он себе приметил, но наследник оказался умнее. Или хитрее. Он не стал делать официальных заявлений. Просто подобрался поближе и трахнул. Каков, а?

Я уже было решила, что зов — это не так уж страшно. Пора избавляться от этой связки ядовитых змей. Но тут прозвучало знакомое мне имя.

— Рубан был в княжестве по приказу Малахара. Он первым нашел нашу курочку. Но не успел ничего сделать. Наследник в три счета уломал эту целочку покувыркаться. Говорят, жарил ее две ночи подряд!

— А Талия? — ахнула Лиана. — Они же были помолвлены!

— Талия понимающая девушка, — усмехнулась Малита. — И не менее честолюбивая. Дракон — император Аметист — это не заурядный драу, владелец виноградников. Так что она согласилась потерпеть и подождать. Оно того…

Ну хватит. Я встала.

— Отойди, — велела Грэне, которая сидела у края, перекрывая выход. Девушка подскочила, даже зова не понадобилось. Впрочем, думаю, все что хотели, они до меня донесли.

Следующим шагом я разорвала пленку в спальню императрицы. Появилась прямо перед мечущейся по комнате Лессой.

— Все хорошо, я же говорила.

Она упала в кресло:

— Я не знала к кому бежать. Но стражникам сказала, надеюсь, они поспешили к беседке.

— Возможно. Лесса, принеси воды, пожалуйста. И найди писчие принадлежности, нужно кое-что записать.

Девушка исчезла, а я села на кровать. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что спектакль в беседке был нацелен на то, чтобы обидеть меня и навредить Амета. Аметисту, мать его! Но разум с чувствами так и не подружился. Мне было больно, обидно, противно.

Кроме того, даже разум не мог избавиться от всех сомнений. Все же наследник мне уже лгал. И действительно слишком удачно оказался в нужное время в нужном месте.

Могло ли сказанное быть правдой? Не мог Малахар не понимать, что ему не светит стать драконом. Могли ли в маленьком мальчике с фиолетовыми глазами с юности взращивать мысль, что именно ему суждено стать первым и великим? Что ради этого только и нужно воздержаться от любовной близости до поры до времени…

Ведь Рубан действительно был там, оказывая мне постоянные знаки внимания. Ради того, чтобы выкрасть для Малахара? Или просто следил, ожидая, пока не появится главный герой пьесы?

Я поморщилась. В последнее время меня то и дело тянуло на театральные сравнения. Но что поделать, если кажется, что я действительно стала участником дрянного представления⁈

Сомнения — враг доверия. А если последнее подкошено, то сомнения становятся его убийцами. Я не верила Малите. Но я не доверяла Аметисту. Вот в чем беда. К тому же он не спешил ко мне с объяснениями.

Лесса принесла свежий графин, бумагу и карандаши.

— Я ухожу, — решила сообщить служанке. — Если хочешь, заберу тебя с собой. Мне нужна толковая помощница в лечебнице.

Я знала, что девушку ничто не держит в империи. И успела к ней привязаться.

— Я хочу пойти, — пролепетала она. — Но я же никого не знаю, как я…

— Не переживай. Я позабочусь о тебе, обещаю.

— Тогда… Да, спасибо! Собрать ваши вещи?

— Только остатки флаконов. Больше ничего не нужно. Ну и свои вещи, которые сочтешь нужными.

Лесса убежала. Надеюсь, что собираться. А я присела на краешек стула, крутя в пальцах графитовый стержень.

«Мне нужно время. Слишком много всего свалилось. Больше, чем я сейчас готова выносить. Это не отказ говорить, это отсрочка. Приходи, когда будешь свободен от обязательств. Мы обязательно поговорим».

Лесса не подвела. Вернулась с небольшой сумкой, тщательно уложила флаконы среди своих вещей. Решительно тряхнула кудрями. И тихонько взвизгнула, когда я провела ее сквозь паутину в свою спальню в мамином замке.

***Амет***

Обратное обращение тоже произошло само собой. Когда исчезла угроза, когда противник горкой обожженных костей остался лежать на песке, тело само приняло человеческую форму. Так я оказался посреди арены. Голый и такой же мокрый, каким был, когда плавал в пруду.

Первым делом я рванул к Эни.

— Амет? — пробормотала она, закатывая глаза. — А почему ты голый?

— Прикройся, дружище, — на плечи лег мундир.

— Ты спокойно смотрел, как ее убивают? — мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Рубана. Я поднял Эни и обернулся к нему.

— А что я должен был сделать? — его голос сразу охладел. — Метка никого не подпускает внутрь арены. — Сам-то где был?

— Я, в отличие от тебя, потерял память! — мне самому это оправдание показалось жалким. — Но ты-то в курсе, так?

— Что⁈ В чем ты пытаешься меня обвинить⁈

Я молча направился мимо него к дворцу. Наверное, зрелище было эпатажное — мундир прикрывал спину и задницу, но оставался распахнутым спереди. Встречные отводили глаза.

— Позови целителя, — бросил я Рубану, который шел рядом и тихо, но весьма замысловато ругался.

В этот момент Эни распахнула глаза и вяло завозилась, словно пытаясь вывернуться из моих рук. Я прижал ее крепче, она тут же застонала.

— Грех меня побери! — ругнулся я безо всякой фантазии и рванул по ступеням.

— Ее вещи в спальне императрицы, неси туда, — крикнул Рубан, пробежав мимо лестницы, — я за Золитом!

Кровать была застелена, я одной рукой стянул покрывало, прижимая к себе Эни. Потом аккуратно уложил ее на простыни. И только теперь рассмотрел раны. Одна на шее — огромное красное пятно, спекшиеся волосы, опаленная кромка воротника. Вторая на ноге — куда страшнее — ткань приплавилась к коже, а потом оказалась содрана полосами, едва ли не с мясом. Теперь все запеклось — кровь, песок, обрывки ткани. Я с шумом втянул воздух, представив, какую боль должна была испытывать эта нежная девушка.

— Отойдите, — драу Золит протиснулся мимо меня к кровати.

Я сдвинулся чуть в сторону, давая ему место, но никуда не ушел, внимательно наблюдая за действиями целителя. Тот первым делом проверил резерв и огорченно поцокал:

— Истощена, практически выжжена. И рана на ноге дряная, песок вплавился, не вымыть. Я усыплю ее, вытащу грязь даром. Прикажите нести теплую воду и чистые тряпки. И прикройтесь, драу наследник! Ваше достоинство уже все оценили!

Я хмыкнул, но внял. Убедился, что принесли все требуемое, обмотал бедра полотенцем из уборной и ушел переодеваться в свои комнаты. Когда вернулся, Эни спала, накрытая легкой простынкой. На тумбочке стояла шеренга пустых бутылочек.

— Служанка присмотрит за ней, — произнес драу Золит устало. — Все будет хорошо.

— Я сам присмотрю, — вышло несколько резко, но я не мог позволить себе уйти.

— Неужели у будущего императора не найдется других, более важных дел?

— Не найдется, — отрезал я, и лекарь, тихо усмехнувшись, ушел.

Сон Эни был тяжелым. Она металась по кровати, жалобно всхлипывала, стонала. По какому-то непонятному наитию я взял хрупкое запястье в свои руки и направил в ее тело дар. Так, как если бы хотел исцелить себя. Сам не ожидал, что получится, но сила потекла легко и свободно, словно внутри одного организма.

Почти сразу после этого Эни пришла в себя. Растерянно моргнула.

— И кто ты мне теперь? — спросил я, успев перебрать тысячи фраз, способных преодолеть ту пропасть, что перед нами воздвигли обстоятельства и люди. Но разговор неминуемо коснулся сложного.

— А как же твоя жена? — спросила Эни с горечью.

Меня захлестнуло злостью. Этой выходки со свадебным обрядом я Талии не прощу. И даже жаль, что Малахар умер так быстро, отвечать придется ей одной. Но моя бывшая жена — это потом. Сейчас, главное другое:

— Я хочу объявить тебя своей, Эни. Невестой, женой. Я не хочу выпускать тебя из комнаты, пока ты не дашь согласие.

Эни никакого согласия давать не собиралась. А я оказался не готов к ее вопросам про мое обращение. Конечно, я все расскажу, но позже. Желательно, сильно позже. Поэтому я ретировался, вовремя вспомнив о том, что Эникс нужно отдыхать.

А вот мне предстояла веселая ночь принятия кровных клятв. Мне «повезло», что большинство драу оказались во дворце, собравшись свидетелями обряда, а после — поединка. Крови пришлось сцедить целый графин, восполнив потери магряным соком. Жуткая гадость, хочу сказать!

Ночью я принял присягу от большинства высших драу мужского пола. Их женщины тоже принесут клятву, но позже, в спешке нет необходимости, хватает других сложностей.

Во-первых, управление империей. Совет, куда входил и я, существовал только для рекомендаций, все решения принимал Малахар. Мне же придется учиться и учиться. Единственное, в чем разбирался я — это военные силы империи. Этих знаний явно недостаточно для процветания страны.

Во-вторых, моя бывшая жена. За ней я отправил карету еще вечером. Утром Талию привезли. Я встречал ее в кабинете Малахара.

— Амет, — она качнулась ко мне, но замерла, напоровшись на холодный взгляд. — Что случилось? Ты исчез, я волновалась…

— Что Малахар тебе пообещал? — спросил я, разглядывая девушку. — Деньги? Земли?

— Что? О чем ты говоришь, Амет?

— Император Аметист. Драконы зовутся только полным именем рода.

— Д-драконы?

— Сядь, — разрешил ей, и Талия упала в кресло для посетителей. — Давай начнем с начала. Малахар заставил меня все забыть, его мотив понятен. Но как ты оказалась во все вмешана? Насколько помню, в деньгах ты не нуждаешься, твой отец влиятельный драу. Он сейчас возглавляет посольство в Ладии, верно?

— Д-да. Мама с папой там, — девушка сжалась в кресле, смотрела глазами загнанной лани.

— Так что тебе пообещал Малахар, Тали?

— Тебя, — выдохнула она. — Я больше ничего не просила.

— Зачем?

— Потому что я тебя люблю!

Я поморщился. Любила бы, не разорвала бы помолвку год назад. Но кажется, Талия не договорила. Она зашептала — громко, торопливо и страстно:

— Я все сделала, чтобы тебе было хорошо! Все! Была послушной женой, старалась создать уют, быть покорной, красивой, идеальной!

— Это все обман.

— Не с моей стороны! Разве ты не видел? Мы были бы счастливы! Ты и я! Если бы не она! Эта иноземная девка с желтыми глазами!

— Еще одно подобное высказывание в сторону Эникс, и я применю зов.

— Прости! Но… она всегда стояла между нами. Я думала, что ты ее забудешь и тебе станет легче! Ты же изводил себя, я видела. Поэтому я согласилась. Ты убивал себя, я не могла на это смотреть!

И что с ней делать? Я без приязни разглядывал девушку, прикидывая наказание. Она действовала по приказу, возможно даже под зовом, за такое не казнят. Но оставить ее поблизости от дворца я не мог.

— Ты отправишься к родителям в Ладию. Пусть отец подберет тебе мужа. На территорию империи тебе больше не попасть.

Талия длинно всхлипнула и осталась сидеть.

— Даю три дня, чтобы собраться и покинуть мою страну. Слышишь?

— Почему, Амет? — спросила Талия тихо и надрывно. Выставила перед собой руку и разглядывала запястье с потускневшей татуировкой. С моей руки метка исчезла после обращения. — Почему ты выбрал ее? Почему любишь так сильно, что ни разу не занялся со мной любовью. Ни разу! Хотя не помнил ее, а меня считал женой…

— Я не мог иначе, — признался честно. — Физически не мог. Наверное, во мне изначально было слишком много от дракона. В этом мире существовала только одна девушка, рожденная моей половинкой. И любить я могу только ее.

— Ей повезло, — произнесла Талия бесцветно и поднялась. — Меня отвезут?

— Да.

— Будь счастлив, император Аметист.

Она вышла, а я отдал распоряжения и направился к Эни. Но она спала. Кудрявая служанка, караулившая ее сон, торопливо подскочила, поклонилась и уставилась вопросительно. Но я покачал головой и ушел. У нас еще будут много дней и ночей для разговоров.

Я собирался подремать пару часов, чтобы после обеда принять присягу у оставшихся мужчин и собрать Совет, но отрубился и проспал до самого вечера. Разбудил меня Рубан.

— Снова ты, — недовольно буркнул я, когда он без спроса ворвался в мои покои. — Мог бы и постучать.

— Я стучал, — возразил рубиновый. — Но ты слишком громко храпел.

— Напомни, — проворчал, поднимаясь, — почему ты еще жив?

— Потому что первым принес клятву крови? — предположил он. — Дружище, я с плохими новостями.

— Эникс? — сонливость слетела мгновенно.

— Она самая. Боюсь, княжна ушла разрывом.

— А девушка? Ей угрожала опасность? Зачем ты взяла ее с собой? Надо сказать Тарну, чтобы ее проверил.

— Мам, она не шпионка.

— Милая, если бы все шпионы были похожи на шпионов…

— Мам! Сядь, пожалуйста.

Кажется, княгиня сама не замечала, что мечется по моей спальне. Растерянно посмотрела на меня и все же устроилась в соседнем кресле.

— Мне хочется привязать тебя к себе, — призналась она со смешком, — или хотя бы к кровати. Мой страх на всю оставшуюся жизнь — это то, что ты снова исчезнешь.

— Надеюсь, что нет.

— Видишь, даже у тебя нет уверенности!

На это мне нечего было ответить. Ближайшие дней десять дар будет кроток и послушен, а вот что дальше? Наверное, нужно будет поговорить с Аметом, который теперь Аметист. Так или иначе, договариваться придется.

— Поужинаем вместе? — спросила, чтобы отвлечь княгиню, которая не отходила от меня второй день. С того самого момента, когда я, оставив Лессу в своей спальне, не вышла к маме прямо в незнакомый мне кабинет. Ушли в княжеский замок мы уже вместе. И мне даже пришлось лечь спать в маминой комнате, иначе моя беспокойная родительница, наверное, просидела бы ночь у моей кровати.

— Конечно. Не передумала?

— Мастрис Лиза уже не знает, куда селить детей, принесли все кровати со складов. Так что да, мне пора. Но я ненадолго, мам. И перемещаться буду разрывом. К тому же Лесса будет помогать, опыт у нее есть. К ужину вернусь.

— Ладно, — мама страдальчески поморщилась. — А мне нужно вернуться в военную академию, как понимаю, внешний курс придется корректировать.

— Это точно. Уверена, что…

Меня прервал истошный звук, от которого заложило уши и, кажется, дрогнули стены.

— Охрана замка, — мама подскочила, рванула к двери, потом обернулась и рявкнула. — Сиди здесь и никуда не выходи!

«Ага, щас!»

Но я дала ей пару минут форы, чтобы не ругаться по дороге. Потом побежала следом.

Охранное заклинание больше не выло, звук стал монотонным, пульсирующим и очень нервирующим. Хлопали двери в административной части замка, стражники и драу спешили на улицу. Я выскочила в числе последних. И замерла с открытым ртом. Пожалуй, такого потрясения я никогда ранее не испытывала. Даже учитывая это весьма насыщенное событиями лето.

Во дворе княжеского замка был дракон. И простора для предположений о том, кто это, было не много, в нашем мире несколько столетий не появлялось драконов, сомневаюсь, что внезапно они расплодились. К тому же дракон был фиолетовым. Не полностью, а того цвета, какие были у Амета глаза — темные, почти черные, но с фиолетовыми всполохами.

Я потрясла головой и ринулась вниз по ступенькам. По дракону стреляли. Заклинаниями и арбалетными болтами. Зверь ревел и топтался, но не атаковал в ответ, лишь крутил мордой, прикрывался крылом и мотал хвостом, сшибая парковые деревья.

— Прекратите стрелять! — рявкнула мама, усилив громкость даром. Дважды повторять не пришлось, драу отступили, профессионально прикрыв щитами себя и княгиню.

— Мама, — позвала я, осторожно к ней приблизившись. — Прости, что ослушалась, но я не могла остаться.

Княгиня коротко оглянулась на меня, но тут же вновь сосредоточилась на драконе. Тот сложил крылья и лег. Шипастый хвост больше не крушил парк, но время от времени по нему пробегала волна нервной дрожи.

— Я так понимаю, это Аметист, — странным голосом произнесла мама. Я говорю также, когда жутко хочу ругаться.

— Правильно понимаешь, — вздохнула я.

— Он не собирается обращаться?

— Пойду спрошу.

— Стой!

— Мам, — хмыкнула я, — действительно считаешь, что он причинит мне вред? После всего, что я рассказала?

— Нет, — явно через силу выдала родительница, — не считаю.

— Тогда не тревожься зря.

Я прошла мимо княгини, физически ощущая ее нежелание отпускать меня. Но дракон во дворе сам собой исчезать не собирался, и мама прекрасно понимала, что без моего участия сдвинуть его не получится. По крайней мере атаки драу ему не повредили. Впрочем, вряд ли охрана хотела убить редчайшее в мире существо, скорее пытались отогнать от замка.

Приближалась я неспешно. Дракон приподнял морду и настороженно следил за моим приближением. Хвост несколько раз дернулся, выдавая нервозность хозяина. Не дойдя нескольких шагов, я остановилась. Дракон смешно помотал мордой, словно ему было сложно сфокусировать на мне оба глаза. Потом решил ограничиться одним. Огромный зрачок уставился на меня — вертикальный и черный на фоне темной радужки с фиолетовыми разводами.

— Зачем ты прилетел? — сказала я сердито. — Разрушил мой парк! Может, это были мои любимые деревья!

Глаз моргнул, и от дракона явственно повеяло растерянностью.

— Улетай, Аметист. Ты пугаешь людей.

В ответ кожаное веко наполовину прикрыло зрачок, и массивная голова тяжело опустилась на землю. Дракон шумно вздохнул.

— Не поняла, — озадачилась я. — Это что? Отказ улетать или разговаривать?

Глаз закрылся окончательно. До жути захотелось подойти и пнуть чешуйчатую морду.

— Я собственно тоже не готова разговаривать! — зашипела я. — Я пока не решила, что делать! Грех тебя побери, я же все написала! По-хорошему! Мне нужно время!

Не открывая глаз, дракон приподнял голову, но лишь для того чтобы сменить позу. Теперь он лежал свернувшись клубком, почти как кошка в морозные дни.

— Ты спать собрался⁈ — возмутилась я. — Совсем с ума сошел⁈

Кожаное крыло накрыло морду. Кажется, меня даже слушать не хотят!

Я крутанулась вокруг оси, разворачиваясь к дракону зад… спиной. Прошагала до мамы, впечатывая в брусчатку тонкие стельки домашних туфель.

— Я в лечебницу, — сказала, с трудом сдерживая раздражение. — Пусть валяется здесь, если ему не спится на кровати! Эй, ты что, улыбаешься⁈

— Тебе показалось, дочь, — мамин голос был спокоен, но уголок губ предательски дрожал. — Пойдем внутрь. Выпьем чаю, чтобы успокоиться. Все равно нельзя лечить в таком состоянии.

— Как скажешь.

— Оставьте охрану, — велела мама драу Тарну. — Обо всем докладывать лично мне.

— Как вам угодно, — откликнулся советник по безопасности и сразу начал отдавать распоряжения своим людям.

Мы с мамой вернулись в мою комнату. Донна принесла чай и выпечку.

— Не думала, что когда-нибудь смогу увидеть дракона, — сказала мама мечтательно. Успокоилась она быстрее меня.

— Я тоже, — буркнула я.

— Вам стоит поговорить.

— Не собираюсь общаться с закрытым глазом. Чувствую себя идиоткой. Хочет поговорить, пусть обращается.

Настаивать родительница не стала, и, немного успокоившись, я забрала Лессу и отправилась в лечебницу. Привычное и любимое дело втянуло в себя и выпустило, только когда Лесса напомнила про обещание вернуться в замок к вечеру.

— Твой дракон на том же месте, — словно невзначай произнесла мама под конец ужина.

— Сильно мешает? — хмыкнула я.

— Можно ввести плату за смотр и поправить казну. Такой раритет, да весь в нашем распоряжении.

— Интересно, — я вдруг задумалась, — а чем он собирается питаться в таком виде?

— Драконы живут за счет собственного дара, — мама посмотрела с осуждением и не удержалась от шпильки. — И за что я платила наставникам, если они ничего не вложили в твою хорошенькую головку?

— За то, чтобы я не отвлекала тебя от важных дел?

— Ну, это тоже. Когда ты собираешься поговорить? Мало ли что и кто тебе сказал. Стоит все услышать лично от наследника.

— Поговорю, — ответила уклончиво. Маме я рассказала почти все. Про то, как тяжело мне даются мысли об Амете и Талии в одной постели, я могла говорить только со стенкой.

— Сейчас? — маму естественно расплывчатый ответ не устроил.

— Завтра! — сдалась я. — Нужно собраться с мыслями.

Сегодня мама на сне в одной комнате не настаивала. Думаю, дракон в качестве экспоната в парке ее все же не устраивал и она надеялась, что за ночь я что-нибудь надумаю.

И я пыталась. Ворочалась, ерзала, ходила умываться и после подставляла лицо ночному ветерку. С моих окон Аметиста видно не было. Но и хорошо, так как его вид к спокойному размышлению не располагал. А мне очень нужно все хорошенько обдумать!

Понятно, что мы с Аметом связаны! Когда послушность твоего дара зависит от регулярности встреч с одним определенным мужчиной, а тот в свою очередь после близости с тобой научился обращаться в дракона, это наводит-таки на определенные размышления! Определеннее некуда! Примерно на такие, что вряд ли мне светят иные отношения, кроме как с этим драконом.

И не то, чтобы мне хотелось иного. Честно говоря, сложно было представить рядом с собой другого мужчину. Но… но была Талия и моя совершенно неуемная ревность, которая после признания Амета о забвении, стала еще хуже!

Как-то ведь хранил он целомудрие до встречи со мной! А ведь тоже не знал о моем существовании! Что же ему не мешало продолжить в том же духе⁈ Я вот ни минуты не размышляла о том, чтобы лечь под Малахара!

Я снова сходила умыться. Погрустила, что в замке в уборных нет бассейнов, охладиться мне бы не помешало. Снова постояла у окна.

«Нужно поспать».

Куда там! Через час я не выдержала, накинула халат и отправилась вниз. Охрана, узнав меня, не сдвинулась с места, позволив беспрепятственно выйти за щиты.

Аметист лежал в той же позе — изогнувшись так, что хвост перехлестывался с длинной шеей. Но при моем приближении дракон поднял голову. В темноте его тело казалось абсолютно черным, лишь блеск выдавал расположение глаз на чешуйчатой морде.

Я села рядом. Прямо на траву, спиной к дракону, примерно в том месте, где начинались крылья. От него исходил жар, но в прохладе ночи иметь за спиной источник тепла было даже приятно.

— Я рада, что ты здесь, — вздохнула и поняла, что говорить с драконом легче, чем с человеком. — Действительно рада. И то, что не улетел и дождался, тоже рада. Хотя и зря ты это затеял. В Вексероне, наверное, паника. Один император мертв, другой пропал. Мог бы дождаться меня во дворце. Я бы пришла. Куда бы делась? Мы связаны, хочу я этого или нет.

Позади раздался шорох и протяжный вздох.

— Нужно будет решать, как нам быть. Боюсь, придется терпеть меня три-четыре раза в месяц. Мой дар становится необузданным вдали от тебя. Странно, да? Тебе достался целый дракон, а мне непослушная сила… Хотя, наверное, грех жаловаться, у меня есть разрывы. Я теперь могу перемещаться не только в известное место, но и просто к нужному человеку. О таком даже не мечтала… Так что буду приходить к тебе, чтобы подержаться за ручки или что там еще. Мешать не буду.

Дракон негодующе фыркнул, да и в моей душе зародился протест, а в голове картинка, где я появляюсь перед Аметом, а он в этот момент целует свою новую фаворитку. Почему-то представилась Лиана. Я сердито помотала головой, избавляясь и от протеста, и от картинок.

— Ты говорил, что хочешь, чтобы я стала твоей женой. Но, Амет, я не смогу. Честно! Семья без доверия — это грусть и печаль, я насмотрелась на такую в детстве. А тебе я доверять не могу. Ты обманул меня, пообещал, что опытен. Какие у тебя были мотивы? Малита сказала, что очень честолюбивые… может ли это быть правдой? Мог ли ты специально попасть в лечебницу, зная, что сможешь получить дракона? Я не знаю, но уверена, что если бы кому-то предоставился такой шанс, то половина драу с радостью бы придержала свои штаны на завязках. Ведь, оказывается, целомудрие достаточно хранить только до инициации…

Я говорила и говорила. Все, что накипело и наболело. Про него, про Малахара, Рубана, Малиту и Талию. И становилась немного легче.

— У меня ничего не было с Талией.

— Что⁈ — в своей бесконечной исповеди я как-то забыла, что разговариваю не со стенкой.

— Не оборачивайся! Я… хм… не одет. Не то, чтобы я не хотел, чтобы ты меня таким видела, но тут два десятка стражников, не хочу смущать тебя при них.

— Ты превратился? Оу, зачем? — спросила я, глядя на несколько растерянных охранников. Двое сорвались с места по приказу старшего. Один поспешил в казармы, другой — в замок.

— В драконьем облике разговаривать не получается, — в мужском голосе звучала какая-то добрая насмешка. — Раз уж я все равно здесь, выслушаешь теперь меня?

— Говори, — буркнула я, испытывая сильную неловкость. Кажется, про Талию я ему раза четыре сказала!

— Во-первых, свадебный обряд. Эни, ты можешь поднять любые книги, можешь спросить у княгини и даже самой Талии. Любой тебе скажет, что у драконов не может быть других женщин, кроме той, с кем он прошел инициацию.

— Талия сказала, что беременна, — угрюмо выдала я.

— Вот как, — задумчиво и как-то зловеще протянул Амет. — Она лжет, и это не сложно проверить. Я испытывал стыд, неловкость и чувство вины перед женщиной, которую считал своей женой, но так и не смог заставить себя взять ее. Хм… это было невозможно чисто физически, просто тело на нее не реагировало. Никак.

В дверях замка появился охранник со стопкой чего-то вроде сложенных тряпок. Дошел до границ щита и негромко произнес:

— У меня было распоряжение принести одежду в случае обратного обращения.

— Неси, — согласилась я.

Мужчина обошел меня и вскоре вернулся на свое место уже с пустыми руками.

— Я хочу верить, — сказала искренне, пока Амет шуршал одеждой. — Но это не все странности. Как ты, по сути, единственный, кому светило обращение, оказался в лечебнице Рейтига? Зачем обманул? Ты знал, что тебе принесет моя инициация?

— Я не лгал, когда рассказал про свою сотню, которую бросили на разведку к Таузе. И нет, я понятия не имел, чем все может обернуться до того момента, пока ты сама не рассказала мне про легенду. Но и тогда, прости, не особенно поверил.

— Но насчет опыта обманул.

— И не жалею. В тот день я впервые за все двадцать шесть лет своей жизни испытал то, о чем парни начинают грезить лет с пятнадцати. До этого я был абсолютно равнодушен к женщинам и, честно, уже решил, что со мной что-то не так, и даже рад был разрыву помолвки. И тут ты… хм, странно, что я вообще мог с тобой говорить, потому что мысль была одна — обладать. Немедленно и раз за разом.

Смущение тут же коснулось щек. Те две ночи, которые мы провели вместе, Амет был неутомим. Словно действительно копил всю страсть и нежность для меня одной.

— Я клянусь, Эни, что оказался в Рейтиге случайно. Но я сам уже думал о том, что случайность могла быть подстроена. Просто не понимаю, кому это было нужно. Вряд ли дяде, который не оставил попыток избавиться от меня, даже после того как объявил наследником.

— А драу Рубан? — не сдавалась я. — Что он делал в лечебнице?

— Выполнял приказ Малахара. Он не скрывал, рассказал еще до того, как меня заставили все забыть. Но тогда я об этом приказе не знал, и с рубиновым до этого практически не пересекался.

Верила ли я? Скорее да, чем нет, хотя и была намерена подтвердить его слова в книгах.

— Разве ты не чувствуешь, что только ты в моих мыслях? — Амет вдруг заговорил вкрадчиво и неспешно. Каждое слово — словно ласковое касание. — Драконы всегда чувствовали свое и не разменивались на случайные связи. В нас обоих сплошном много их крови, чтобы существовал кто-то иной. Разве ты забыла главное из той легенды, что сама мне рассказывала? Целомудрия недостаточно. Нужны чувства. Взаимные чувства…

Я молчала, обратившись в слух.

— Просто до тебя ни от кого меня не выворачивало наизнанку. И душу, и тело. Хочется быть рядом, защищать, ласкать, нежить. Веришь?

Я прислушалась к себе и поняла, что отчаянно, до жути хочу верить. Потому что Амет прав. Что бы между нами не случилось, но раз в результате появился дракон и драу, умеющая делать разрыв в новые места, это что-то было потрясающе нетривиальным.

— Давай попробуем, Амет, — осторожно сказала я. — Или все же Аметист?

— Вообще без разницы, — твердо сказал он, легко коснулся моих плечей и медленно, словно ожидая сопротивления, привлек спиной к своей груди. Почти такой же жаркой, как крыло дракона.

***Амет***

Я знал куда лететь. Пожалуй, смогу найти Эни в любой части мира, где бы она не оказалась. Сложно, конечно, будет гоняться за драу, создающей разрывы, поэтому лучше надеяться на взаимопонимание.

Чувствовал ли я себя виноватым? Да. В том, что оказался недостаточно силен, чтобы самому бросить вызов Малахару. Что позволил причинить своей паре вред. Что позволил себе забыть. Но драу живут долго, у меня будет возможность загладить свою вину. Не словами, делами.

Защита замка сдалась не сразу, пожалила, покусала, но не смертельными, скорее отпугивающими укусами. Но после нее атаки охранников казались совсем детскими. Я даже не стал отбиваться. Тем более после случая с Малахаром, когда я, казалось на секунду дал волю гневу, и через эту секунду уже отплевывался горелыми костями.

А потом вышла Эни. Сердитая, колючая и потрясающе красивая. Разговора правда не вышло, я даже не стал обращаться. Не то, чтобы это выходило специально, кажется, телом больше владели инстинкты, чем разум. И инстинкты решили, что правильнее остаться в теле дракона. Я приготовился ждать столько, сколько нужно.

Но ждать долго не пришлось. Эни пришла этой же ночью. Трогательно домашняя и хрупкая. И ранимая. Она говорила, и я не мог сдержать радости, понимая, что в ее душе нет ненависти. Есть обида, но обида беспричинная, совсем не на то, что стоило. Моя пара поймет, что то, что ее терзает в принципе невозможно, и успокоится. Тут инстинкты решили, что можно обращаться и я оказался посреди парка в чем мать родила. Благо, кто-то прозорливый отдал соответствующее распоряжение, и одежду мне принесли.

Потом говорил я. Никогда не обладал особым красноречием, но в свои слова вложил душу. Не знаю, поверила ли мне Эни, но она дала нам шанс. Который я не собираюсь упускать.

8 лет спустя…

— Нет, — твердо сказала я, намереваясь стоять до конца. — Не хочу!

— Разве тебе не понравилось? — вкрадчиво спросил муж, обнажая меня со спины и покрывая шею легкими поцелуями, — мне показалось, ты была в восторге.

— Показалось, — буркнула я, потом развернулась и постаралась донести до мужа. — Есть же разница! То ли не потратить ни секунды и появиться в нужном месте, в нужное время и главное ОДЕТЫМИ. То ли вот все это…

— Это не только удобство, милая. Это показательный полет. Пусть все знают, что…

— Я беременна.

Амет замер. Вгляделся в глаза. Моргнул. Осторожно спросил:

— Ты уверена?

— Я целитель, — едко сообщила мужу. — Конечно, я уверена!

Я нервничала, потому дергалась и язвила. Дети у драу рождались редко и поздно, обычно после сорока… а мне только тридцать один, и я оказалась не готова к такой новости.

— Ты не рада?

Муж все также встревоженно вглядывался в глаза, и язвить расхотелось.

— Я… боюсь, — призналась честно. — Я только начала обращаться… А вообще, вдруг ребенок сразу родится драконом?

— Иногда я думаю, что это у тебя было урезанное образование, — сказал Амет, старательно, но безрезультатно пряча улыбку. — Оборот у детей не наступает раньше пяти лет.

— Кажется, нужно поднимать старые атласы по анатомии драконов, — пробормотала я, чуть успокоившись.

— Когда ты узнала? — муж скользнул рукой по моему боку и устроил ладонь на животе.

— Сегодня.

— Мы не станем летать, пока ты не будешь готова, — твердо сказал Амет. — Твои разрывы меня вполне устраивают.

— Тогда… Давай переместимся сегодня? Я бы хотела еще попасть к Ба. Надеюсь, уговорить ее приехать.

— Конечно. Только отдам распоряжения. Ты со мной?

— Нет, я подумаю, что взять с собой. Иди.

Амет вышлет, как-то странно, по шальному улыбаясь. А я без сил опустилась на кровать и вызвала Донну. Моя служанка последовала во дворец за мной, как и Лесса. Но последняя три года назад вышла замуж и родила малыша. Брать кого-то в пару Донна не захотела. Сказала, что я слишком непритязательна, она справится сама. Вот и справлялась.

— Собери вещи, пожалуйста. Наряды для Женского вечера и обряда, пару повседневных платьев. И свадебный подарок.

— К какому времени?

— К вечеру. Я проведу всех разрывом.

Мы собирались на праздник. Замуж выходила моя мама. За своего советника драу Тарна. Мне всегда казалось, что княгиня ценит и безусловно доверяет этому строгому красивому драу, но даже не думала, что они уже лет пятнадцать как вместе. И вот решили-таки узаконить отношения.

Я очень надеюсь, что новое супружество для мамы станет счастливым. Слишком мало примеров образцовых семей я знала среди высших. Разве что мамины родители, но те были слишком увлечены друг другом, не интересуясь ни мамой, ни мной. Я хотела иного. Чтобы у моего ребенка были не только любящие родители, но и дружная заботливая семья. И потому, я хотела привлечь к празднику Ба. Надеюсь, беременной внучке она не откажет.

***Амет***

Еще девять месяцев спустя…

— Девочка, — Эни прижала крошечный комочек к груди и облегченно выдохнула. Кажется, моя жена до последнего опасалась, что рожать придется дракончика.

— Как назовем? — я сидел в изголовье, перебирая золотистые волосы жены, пока целительница и ее помощница стирали с ног Эни следы родов.

— Ничего не собираюсь менять, — бодро заявила жена, и я порадовался ее бодрости.

Роды были легкими и быстрыми. Ну, относительно. Четыре часа назад любимая почувствовала легкое недомогание, но когда оно переросло в боль, подключился я, помогая и обезболивая. Целительница с помощницей появились лишь полчаса назад, больше для моего спокойствия, чем по необходимости.

— Если глазки будут золотистыми, значит, назовем Аникс. Если сиреневыми, то Мисти. Хотя, честно, дурацкое правило. Почему из имени рода нужно брать именно четыре буквы? Не три и не пять? Несколько ограниченное количество имен, не находишь?

— Нахожу, — согласился я, улыбаясь ее разговорчивости. Последние пару часов Эни нервничала и почти все время молчала. Я легко смог забрать боль, но забрать тревогу оказалось намного сложнее.

— Эй, почему ты со всем соглашается? У тебя же были свои варианты! Ты должен за них бороться!

— Не хочу с тобой бороться, — склонился к жене и поцеловал чуть суховатые губы. Потом легонько коснулся губами сморщенного лобика дочери. — Даже по пустякам.

— Люблю тебя, — любимые глаза сияли расплавленным золотом.

— Люблю тебя, — откликнулся эхом, вкладывая в эти два слова все, что вообще можно выразить словами. Все остальное я доказывал и буду доказывать делами.