Небо надо мной треснуло. По-настоящему. Когда я открыла глаза в первый раз, то попросту решила, что я все еще сплю. Попробовала перевернуться на бок и опять заснуть. Но не тут-то было. Как оказалось, я лежала в странной конструкции, жесткой и тесной. И стоило мне только заворочаться, как она странно зашипела, дернулась, и треснутое небо пришло в движение.

Затаив дыхание я смотрела, как прозрачная треснувшая крышка моей странной темницы натужно, иногда вздрагивая, медленно ползет вверх. Сонное состояние как ветром сдуло. Доза адреналина, ворвавшаяся в кровь, быстро привела меня в чувство.

Я не помню такое небо! Вот не помню, и все тут. Его глубина, нежные белые, с лиловыми искрами облака восхищали и одновременно пугали меня. Я была в восторге. И в то же время в ужасе. Что это? Прекрасный сон или явь?

Я не помнила, как и почему я оказалась в таком странном месте. Осторожно приподнялась и огляделась по сторонам. Я была в полном одиночестве. Ни души. Только птицы парили в небе, то исчезая в облаках, то вновь выныривая в самом неожиданном месте.

Мне казалось, что воздух вокруг меня дрожал и странно, очень тонко и едва уловимо звенел. Вполне возможно, что все это мне привиделось.

Удостоверившись, что никакая явная опасность мне не угрожает, я поднялась на ноги и ступила на твердую землю. Ею оказалась скала без единого намека на хоть какую-то растительность. От темного, почти черного камня шло необъяснимо приятное тепло.

Мой серебристый костюм на фоне скалы казался почти белоснежным. Длинная, слегка вьющаяся прядь упала мне на грудь.

Я — рыжая? Почему я не помню, как выгляжу? Как нечто редкое и диковинное я рассматривала прядь волос, растирая ее между пальцами и пытаясь собраться с мыслями.

Меня зовут… Вот ведь беда, я даже имени своего не помню. Как и не помню, каким образом и когда на моих ладонях появился нежный, едва уловимый орнамент. Если бы не нездоровая бледность кожи, то его вполне можно было и не заметить.

Я попыталась поддернуть вверх узкий рукав, но мне это не удалось. Комбинезон сидел так плотно, словно вторая кожа.

На неуверенных ногах я сделала несколько шагов. Ну, точно — я на этой скале совершенно одна. Вершина ее теряется где-то вверху между облаками.

Подойти к краю я не решилась, и опустилась на четвереньки. Осторожно подползла к самому краю и посмотрела вниз.

Далеко-далеко внизу сверкала извивающейся лентой река. Немного дальше, среди сине-зеленых деревьев виднелись башни замков, больше напоминавшие острые стрелы, чем каменные постройки.

Ветер трепал мои волосы, то и дело бросая в лицо непослушные пряди. Подгонял облака, проплывавшие так близко, что казалось, протяни руку — и ты дотронешься до них.

Словно завороженная я любовалась просто сказочной картиной.

В животе предательски бурчало от голода, во рту пересохло. Безумно хотелось пить. Ноги и руки мелко дрожали от слабости и усталости. Мозг готов был взорваться от тысяч сумбурных мыслей, упрямо лезших в мою голову.

Кто я? Откуда? Где моя семья? А может, я здесь единственное разумное создание, к тому же застрявшее на дикой, совершенно пустынной скале?

Пытаясь хоть что-то вспомнить и найти ответ хотя бы на один вопрос, я задумчиво следила за тенью, упавшей на проплывающее внизу облако. Тень увеличивалась так же стремительно, как росла моя растерянность и отчаяние.

И только когда облако отнесло ветром в сторону, а тень не только не исчезла, но и увеличилась в размерах, я осторожно повернула голову и посмотрела вверх. Медленно, очень медленно я подняла глаза к небу. И если бы я не стояла на четвереньках, то непременно рухнула бы на землю.

Огромный черный дракон падал стрелой вниз. Он был еще далеко, но я совершенно четко видела его уродливую шипастую голову, хищно оскаленную пасть и горевшие огнем глаза.

Не трудно было догадаться, кто был его мишенью. Страх страхом, усталость усталостью, но жить-то хотелось!

Попятилась от края скалы, сделала неуклюжий перекат ы сторону. Попытка встать на ноги ни к чему хорошему не привела. Только чуть носом в камень не клюнула. Зато заметила углубление в скале и быстро поползла к нему. Зашипела от боли, когда коленом наступила на острый осколок. Схватила его, решив, что камень в руках все же лучше, чем ничего. Скатилась в углубление, перевернулась лицом вверх так, чтобы видеть чудовище и что есть сил, вжалась спиной в свое хлипкое убежище. Дракону придется выцарапывать меня из скалы, а без драки я ему не сдамся.

Вскоре чудовище оказалось так близко, что кроме его сверкающей угольной чернотой чешуи да ужасных когтистых лап я больше ничего не могла видеть. С ужасом я поняла, что мои попытки спастись были смешными и тщетными. Он запросто может убить меня только одним ударом своего закрученного когтя.

Но когда вместо того, чтобы напасть на меня, он пролетел мимо, с шумом тормозя толстым брюхом и высекая искры когтями о камень, я сделала еще одну попытку спастись. Я вскочила на ноги и бросилась в противоположную сторону. Ватные ноги, дорога под горку и страх, бешеным пульсом бьющийся в висках сделали свое дело. Я плохо соображала, куда бегу, едва дышала и уж точно ничего не слышала из-за своего шумного дыхания.

Но далеко убежать мне не удалось. Когда, неловко оступившись, я стала падать, какая-то сила подняла меня в воздух и понесла прямо на скалу. Я ощутила, как две крепкие ладони легли мне на талию. Охвативший меня страх вопил, что вот именно сейчас острые когти станут рвать мне бока. А чей-то странный шелестящий голос, прозвучавший, казалось, в голове, насмешливо прокомментировал:

— Не слишком ли бережно тебя держат эти когти?

Всего за мгновение до того, как моя разнесчастная головушка должна была встретиться с камнем, меня вдруг круто развернули. Делая кульбит в воздухе, я невольно подняла остроконечный камень, который так и не выпустила из руки. Умру, но чешую этой твари подпорчу.

В тот момент, когда я прикоснулась спиной к скале, рука высоко взметнулась в воздух. Да так и застыла всего в нескольких сантиметрах от… человеческого лица. Настоящего человеческого лица.

— Ух ты, какая отчаянная, — даже не вздрогнув, пробормотал мужчина низким, с хрипотцой голосом. — И что же, ударишь?

Его руки медленно, но настойчиво притягивали меня к его широкой, ну просто ооочень широкой груди.

Несмотря на отчаяние, ударить камнем человека, пусть даже и такого нахального, оказалось непросто. Поэтому я оружие свое опустила, но упершись ладонями в его грудь, попыталась освободиться. Расстояние между нами тут же увеличилось. Правда, у меня сложилось впечатление, что причиной этого успеха были вовсе не моя тренированность и сила. А мне попросту позволили это сделать. А его ладонь все также продолжала обжигать спину, и, что самое возмутительное, вторая — легла мне на ягодицу. И, кажется, он даже сжал ее. Легонько так. Но не заметить этого я не могла.

От возмущения я зашипела и вонзила коготки в его грудь. Но он даже бровью не повел, а только слегка дернулась в насмешливой ухмылке губа. Судя по всему, к боли этот мужчина привык.

Только сейчас я обратила внимание, что лицо его вовсе не было смуглым, как это показалось мне вначале. А темным от запекшейся на нем крови. Из ссадины, протянувшейся от самого виска к кончику длинного, с приличной горбинкой носа, сочилась кровь.

Да и разодранная кое-где рубаха была в странных бурых пятнах. На груди, прямо под моими ладонями зиял глубокий, все еще кровоточащий рубец. И нанесла ему эти увечья явно не я.

Я поспешно отдернула от него руки. Да так и застыла с поднятыми вверх окровавленными ладонями.

— Боишься крови, найтири?

Найтири? Это слово мне не известно. А может я его попросту забыла?

— Лисичка. Найтири — это лисичка, — ответил мужчина на мое удивление. И тут же зарылся носом в мои волосы и шумно втянул воздух.

Я же, наоборот, поморщилась. Пахло от этого мужлана, мягко сказать, неприятно.

— Как тебя зовут, лисичка? — раздалось у меня над ухом.

Хха! Если бы я знала. Ни одно имя не приходило мне на ум, ни одно не всплывало в памяти. Да и наши обнимашки явно затянулись и грозили перерасти в нечто гораздо более пикантное.

— Вы не могли бы отпустить меня? — сделала я первую попытку освободиться. Очень даже вежливую.

— Не могу. И не хочу, — мужчина посмотрел на меня так серьезно, что я на мгновение перестала вырываться.

Как жаль, что на его лицо падает такая густая тень, и я не могу рассмотреть его получше. Хотя зачем? И так понятно, что у него слишком уж резкие черты лица. И характер, судя по ранам, не сахар. А запах этот… Пота и крови. Фууу.

— А придется, — я попыталась произнести это строго. Для убедительности даже брови насупила.

Хотя на самом деле вовсе не чувствовала себя в его присутствии спокойно и уверенно.

Мужчина будто и не услышал мои слова. Немного отстранившись от меня, но не убрав руки, он посмотрел на меня в упор и каким-то слишком уж торжественным голосом сказал:

— Моя жизнь — твоя жизнь. Моя сила — твоя сила. Принимаешь ли ты мою силу, лисичка?

Вот это поворот! Что это? Предложение руки и сердца? Или такое завуалированное приглашение на … секс?

Как странно… При мысли о сексе внутри меня всколыхнулось что-то темное и, мягко сказать, неприятное. Значит ли это, что в моем прошлом ЭТО уже было? Но воспоминание, если таковое и было, ускользало от меня.

И пока я обдумывала услышанное, уговаривая себя не паниковать, не трястись от страха и не падать в обморок, незнакомец осторожно, но настойчиво притянул меня к своей груди. Литые мышцы были, конечно, хороши. Но я не собиралась ничем ТАКИМ с ним заниматься.

Ни с ним, ни с кем-либо другим. Прежде всего, мне нужно вспомнить все о себе. Вполне возможно, что где-то меня ждет муж, или даже дети. Правда ничего теплого или щемящего при этих мыслях внутри меня не вспыхнуло.

И тут я вспомнила. Дракон! Это же надо так позабыть обо всем на свете.

— Послушайте, а давайте-ка обсудим вашу силу позже. Где-то здесь бродит драконище. И я боюсь, как бы он…

Увидев мелькнувшую на его губах ухмылку, я осеклась.

Кажется, он принимает меня за сумасшедшую.

— Тебе просто нужно принять мою силу. Об остальном не беспокойся, я сам позабочусь обо всем.

— Моя жизнь — твоя жизнь. Моя сила — твоя сила. Ты принимаешь ее?

В это же время где-то в стороне раздался рык. Мне показалось, что я даже слышу, как острые когти скребутся о камень.

Но мужчина будто оглох. Даже глазом не моргнул, а продолжал снисходительно на меня смотреть. Мол, хватит ломаться, все равно все будет по-моему.

Я же все смотрела на скалистую дорожку, крутым серпантином исчезавшую за ближайшим уступом. Там явно происходило нечто странное и чертовски страшное. Сначала по скале, у которой мы стояли, прошла вибрация, переросшая в грохот. Грохот падающих камней, которые сопровождались громким рыком, подозреваю, того самого дракона.

Вот тут незнакомец явно забеспокоился. Он повернул голову, прислушиваясь. Глубокие складки гармошкой разрезали его лоб. На скулах заходи желваки.

— Тантум, чтоб тебя…

Странное ругательство, сорвавшееся с его губ, как ни странно обрадовало меня. Ну, вот и до него, наконец-то, дошло.

— У нас мало времени, — мужчина двинул вперед бедрами, а меня будто огнем обожгло его возбуждение, упершееся мне в живот, — прими мою силу.

У меня больше не возникало сомнений, чего именно хочет этот негодяй. Надо же, еще пытается какие-то условности соблюсти: «Прими силу, прими силу!» В страшном сне мне снилась твоя «сила». Причем, откуда-то из глубины души поднималась, сметая все на своем пути, волна дикой ярости.

Все еще невидимый дракон продолжал сотрясать воздух своим ревом, который, правда, уже больше напоминал стоны раненого животного.

Мужчина явно нервничал и торопился. Прислушиваясь к тому реву, он немного встряхнул меня.

— Прими мою силу! — и опять встряхнул, приподняв меня над землей.

Моя голова с силой дернулась. А перед глазами всплыла неясная картинка, как какой-то длинноволосый, обнаженный блондин больно впивается пальцами в мои плечи. Его губы шевелятся, но звуков я не слышу. А только вижу его голодные, похотливые глаза.

Нога дернулась вверх автоматически, резко сгибаясь в колене и врезаясь в чертовски твердую плоть.

— Принимаю… Твою… Силу, — со злостью бросила мужчине в лицо.

Пока болезненная судорога крутила его тело, а воздух рваными глотками просачивался через плотно сжатые зубы и губы, я толкнула его и достаточно легко вырвалась из его рук.

Бросилась бежать. Правда, сделала всего несколько шагов, как мое тело содрогнулось от обжигающего спазма. Словно кто-то вывернул его наизнанку, а в то, что от этого тела осталось, влил жидкий огонь.

Корчась от страшной боли, я расширяющимися от ужаса глазами смотрела на дракона, только что появившегося из-за скалы. Издавая ужасающие звуки, смешно загребая лапами и балансируя на крутых поворотах крыльями и шипастым хвостом, он мчался за валуном неправильной круглой формы.

Этот валун, скорее напоминавший огромное яйцо, вот-вот сметет со скалы и меня, и моего несостоявшегося кавалера.

— Ты должна вернуть мне силу! — заорал мужчина, и вместо того, чтобы попытаться увернуться от валуна, бросился ему наперерез.

Вот, безумный! Да разве же можно остановить этот камень простыми руками? Даже если камень его не раздавит, то непременно растопчет несущийся за ним бешеный дракон.

Недолго думая, превозмогая боль и накатившую слабость, я подползла к краю скалы и посмотрела вниз. Здесь спасения было не найти.

Казалось бы, все шло хорошо. Солус Вир только что размял кости на поле боя, одновременно с тем выручил своих давних соперников. Да что там выручил! Он попросту спас Домиторам и их суженой жизни. И теперь они из соперников превратились в его должников. Что с этой новостью делать дальше, Солус еще не знал. Не до того было.

Потому что следующее известие чуть не остановило его сердце. Он и сам не подозревал, что слова девчонки Домиторов, находившейся в трансе, так на него подействуют. Именно она, открыв на мгновение затуманенные глаза, прошептала:

— Она проснулась…

Его спящая красавица проснулась! Очнулась от многолетнего сна, а его при этом рядом не было.

Он так спешил, седлая своего дракона, что даже не простился со своими новыми союзниками. Не смыл со своего лица и тела кровь поверженных врагов. Он так торопился, что безжалостно торопил выбивавшегося из последних сил дракона.

Но он успел! С высоты птичьего полета он увидел осколки саркофага, которые, казалось, сверкали серебром на почти черной поверхности скалы. А рядом растерянно металась изящная фигурка девушки, еще недавно покоившейся в том саркофаге.

Успел! Солус даже засмеялся от облегчения.

Вся ирония была в том, что он даже не знал ее имени, толком и не представлял, как она выглядит… вживую. Спящей она напоминала ему бледнолицую фарфоровую куколку с просвещающимися жилками на тонкой, почти прозрачной коже.

Он даже подался вперед, сдвинувшись к самой шее дракона, так ему не терпелось рассмотреть ее.

Дав дракону команду снижаться, Солус в нетерпении сжал подрагивающие бока своего боевого друга.

— Хозяин, — взмолился дракон, — пора пещеру иссссскать.

— Подожди, Тантум. Потерпи. Видишь, не до этого мне. Разберусь с девчонкой, и поищем тебе подходящее гнездо.

Вот уже несколько недель Тантум твердил хозяину о том, что ему, дракону, пора подумать о своем крылатом потомстве.

Но мужчине было не до проблем дракона. Он только что понял, что девушка заметила приближающегося монстра и на нетвердых ногах пытается убежать.

— Глупышка, — с нежностью прошептал Солус и заскрежетал зубами, увидев, как она упала, споткнувшись, на четвереньки.

Нужно поторопиться, пока она не свернула себе шею. Солус и сам не смог бы объяснить, что именно так завораживало его в той, к которой он ни разу не прикасался, чьего голоса он ни разу не слышал.

Не дождавшись, когда дракон коснется лапами скалы, Солус спрыгнул и всего в несколько шагов настиг девушку, пытавшуюся убежать. Он обхватил ее за талию за мгновение до того, как она должна была рухнуть на землю. Прижав к себе тщедушное тельце, он прислушивался к ее хриплому дыханию, глядя сверху вниз на копну волос цвета темной меди. Он все оттягивал и оттягивал тот момент, когда повернет ее к себе лицом и посмотрит в ее глаза. Наверняка, зеленые. У всех рыжих девушек зеленые глаза…

Почему мешкал, и сам не знал. Эта робость перед неизбежным взялась совершенно не понятно откуда. Он никогда не считался ни с чувствами, ни с надеждами женщин, согревавших его постель. Он даже и не задумывался, откуда они появлялись в его жизни и, тем более, куда исчезали. До сих пор ни одна женщина не тронула его сердца, не поселилась в его мыслях.

Так почему же он сейчас так волнуется?

Разозлившись на свою слабость, он одним резким движением развернул девчонку к себе лицом.

И все… Вот оно и случилось.

Решение созрело в голове в тот самый миг, как он взглянул в ее глаза оттенка грозового неба. Темные, как скалы, окружавшие их. С неясными, словно далекие молнии фиолетовыми всполохами.

Занесенная с камнем рука совершенно не впечатлила его. Даже наоборот, развеселила. Она еще пытается сопротивляться? Смешная! И смелая.

Он бормотал ей какие-то глупости, даже не вдумываясь в смысл своих слов. И тонул. Безнадежно тонул в новых, совершенно неизведанных им чувствах, поднимавшихся из таких глубин, о которых он даже и представления не имел.

Заветные слова сорвались с губ прежде, чем он успел обдумать свой поступок.

— Моя жизнь — твоя жизнь. Моя сила — твоя сила. Ты примешь мою силу?

Священные слова произнесены. Сердце приняло решение прежде, чем оценил произошедшее его мозг.

А затем девчонка удивила его.

Услышав его слова, она явно изумилась. Затем недоуменно нахмурилась.

Солуса это нисколько не обеспокоило. Ну кто может отказать ему, повелителю трети земель цветущей Ириды? Могучему воину в полном расцвете сил, подчинившего своей воле самого страшного и сильного дракона?

Когда глаза девушки на миг затуманились, будто она вдруг улетела мыслями в мир, доступный только ей одной, Солус повторил священные слова.

Мало ли, вдруг от восторга она не поверила услышанному.

А затем резкая, и совершенно неожиданная вспышка ярости заставила ее взгляд плавиться от ненависти.

А вот это уже было неожиданно.

Но на этом сюрпризы не закончились. Грохот падающих камней и рев Тантума, полный страха и растерянности на миг отвлек Солуса от его девушки.

Пока он, пребывая в небывалой растерянности, смотрел на огромного дракона, который словно неуклюжая наседка несся за только что снесенным яйцом, девушка опять, мягко говоря, удивила его. Острое колено коварно вонзилось в самое средоточие его воспаленного желания.

Адская боль скрутила его, когда, словно насмехаясь, чертовка чеканила слова клятвы:

— Я… Принимаю… Твою силу…

— Как же больно! Поймаю, перекину через колено и отшлепаю так, что тугие ягодицы-булочки еще долго будут гореть огнем, — кипел в негодовании Солус. Но на деле даже слова не смог из себя выдавить, а только хрипел через плотно сжавшиеся зубы.

А затем мысли выветрились из его головы, когда понял, что она попросту убегает от него. Мужчина все никак не мог поверить в то, что такое в принципе могло произойти.

Дракон-наседка… Вздорная беглянка… И повелитель с оскорбленным достоинством.

Адская судорога опять скрутила могучее тело, когда его сила, его магия вырвалась из него и хлынула в девичье тело.

Ей было больно. Гораздо больнее, чем ему.

И это понятно — женское тело не приспособлено для боевой магии. В его мире оно служило лишь сосудом, где после обряда соединения двух душ, а затем и тел, магия мужчины претерпевает изменения. Трансформируется, усиливается, а если повезет, то и приобретает новые способности. А после того, как взаимную клятву произнесет и женщина, сила возвращается назад к мужчине. Боль уходит, делая мужчину сильнее, а женщине дарит возможность принять новую жизнь.

Но в этот раз все пошло не так.

Девчонка убегала, поиздевавшись над его достоинством и присвоив его магию.

Но вот что странно! Он не злился. Ему вдруг даже стало весело. Азарт охотника вскипал в его жилах, возбуждал такое желание, что чресла ныли от боли. Ну кто всерьез поверит в то, что этой тощенькой лисичке удастся улизнуть от него?

Не улизнет! Он ее поймает. Возможно, немного накажет. Ну так, для остроты ощущений. А затем докажет, что он — лучшее, что могло произойти с ней в жизни.

Но эта самая жизнь вдруг решила немного развлечься.

Девчонка споткнулась, откатившись к самому краю уступа. Но даже не подумала вернуться на узкую каменистую дорожку, а наоборот, свесилась над самым обрывом.

А огромное яйцо, подпрыгивая на кочках и выбивая при каждом ударе о скалу тучу мелких камней, неслось прямо на его лисичку.

Тантум не справился на повороте и попросту свалился со скалы в пропасть. И Солусу ничего не оставалось делать, как бросится с голыми руками наперерез нерожденному крылатому монстру.

— Ты должна вернуть мне силу! — перед самым столкновением прокричал Солус девушке.

Владей он по-прежнему своей магией, кое-как остановил бы беду. Но сам в то не веря, он предстал перед опасностью обыкновенным человеком.

Споткнувшись об очередную кочку, яйцо подпрыгнуло, сбивая с ног Солуса, подминая его и меняя траекторию движения.

Взметнувшееся над девушкой прозрачное облако внезапно бросилось на неуправляемую глыбу. Яйцо всего на мгновение зависло в воздухе, а потом все же рухнуло в пропасть, увлекая за собой и странное существо-облако, и девушку.

Удар пришелся Солусу в плечо. Он был готов к боли, но не к такой резкой и пронзительной. И только благодаря тому, что оболочка яйца была создана словно из туго натянутой, как на барабане кожи, а не из камня, его кости уцелели.

Попытка предотвратить катастрофу потерпела фиаско. Он не только не остановил несущуюся с горы глыбу, а своим вмешательством изменил траекторию ее движения. Практически собственными руками сбросил девчонку в бездну. Исправить ошибку нерожденный монстр ему не позволил — в следующее мгновение яйцо подмяло Солуса, безжалостно расплющивая бедро о твердый камень. Тысячи мелких и острых, словно лезвия кинжалов осколков впились в его ногу, разрезая мышцы и сухожилия. В первую секунду треск собственной рвущейся плоти оглушил его.

Какое-то время он лежал неподвижно, не в силах пошевелиться. Ощущения были такие, словно по жилам кто-то прошелся безжалостным раскаленным прутом. И только когда кровавая пелена перед глазами немного рассеялась, он понял, что все еще жив. Рыча, словно раненное животное, Солус на локтях пополз к краю обрыва, где сейчас виднелась весьма глубокая выбоина. Несколько мгновений назад именно в том месте балансировала между скалой и пропастью девчонка, с таким драйвом ворвавшаяся в его жизнь.

Он полз к краю и выл. Но не от боли, а от дикого, щемящего отчаяния. Подумать только, он — Солус Вир, повелитель земель и глава рода, мужчина, об обществе которого мечтали женщины и воин, которого боялись и избегали враги, собственными руками лишил себя магии и силы, да еще и потерял девушку, пробуждения которой он ждал столько дней.

И все почему? Просто поспешил. Он даже и подумать не мог, что его щедрым предложением, его священными клятвами посмеют пренебречь. Да к тому же таким позорным образом. В паху нестерпимо заныло, стоило ему вспомнить об остром колене его лисички.

Найтири. Настоящая найтири. Маленькая, юркая и до безрассудства бесстрашная.

Заглянув в пропасть, мужчина пытался увидеть ее. Почему-то вдруг ему стало очень важно, чтобы девушка выжила. Бог с ней, с украденной силой. Он что-то придумает, чтобы восстановить ее. Но подумает об этом позже. Сейчас же он безумно, до рези в глазах всматривался в перину из облаков, скрывавших от него землю. Задержав дыхание, вслушивался в доносившиеся из пропасти звуки. Надеялся услышать хоть слабый вскрик, хоть стон. Все, что угодно, лишь бы понять, что она жива.

Просто пусть выживет. Его сила, пропитывавшая сейчас каждую клеточку ее тела, сможет исцелить девушку, вылечить любые раны. Но только в том случае, если она выживет.

Солус со стоном перевернулся на спину, подтянув рукой непослушную конечность. Обессиленно закрыл глаза. Тело было непривычно пустым и словно чужим.

А еще этот Тантум. Вот угораздило же могучего, боевого дракона снести яйцо именно здесь и сейчас. Ведь все обычные драконы сначала находят пещеру, до которой не так-то и легко добраться случайному свидетелю. Строят гнездо. И только потом откладывают яйцо. Кстати, делают это только единожды. Поговаривают, что бывают исключения и тогда у счастливчиков появляется два потомка. Но бывает это крайне редко. Настолько редко, что об этом только в легендах и говорят.

Резкий порыв ветра растрепал волосы мужчины, хлестнув длинной прядью по лицу. Солус скорее догадался, чем почувствовал появление своего дракона. Тантум осторожно, боясь гнева своего хозяина, поднимался из бездны. Зависнув в воздухе, он какое-то время наблюдал за неподвижным мужчиной.

— Хоззззяин, — протяжно позвал он, предусмотрительно не приблизившись больше и на метр.

Спустя какое-то время мужчина повернул голову к нему, и только потом открыл глаза. Тантум даже всхрапнул от неожиданности, настолько черными стали эти глаза. Наполнились болью, обреченностью.

— Она жива, Тантум? — слабым от терзавшей его тело боли, спросил Солус.

— Хозяин! Он украла моего змееныша! — возмущенно взревел дракон.

— Значит, жива, — удовлетворенно прошептал мужчина и потерял сознание.

И все же, мне пришлось прыгнуть в пропасть.

Пусть попытка мужчины остановить валун и была неразумной, но впечатлила меня. Восхититься происходящим мне помешал громкий хруст чужих костей. А в следующее мгновение несущийся на бешеной скорости камень, оставив мужчину валяться бесформенной кучкой, устремился ко мне.

Выбор у меня был невелик — погибнуть такой же смертью, как и мужичок или же сигануть в пропасть. Последнее было предпочтительнее, ведь кто знает, может мне повезет, и я зацеплюсь за какое-то деревце, сиротливо растущее на скале. А может, упаду в реку, желательно в самое ее глубокое место.

Одним словом, я приняла решение и прыгнула в бездну. Наверное, в каком-то сказочном сне я бы высоко подпрыгнула, расправила руки-крылья и гордо воспарила бы в воздухе. Ан, нет! Я попросту скатилась со скалы неуклюжим кулем, испуганно загребая воздух беспорядочными движениями рук и ног. Даже заорать не нашла в себе сил. Хотя, хотелось. Еще как хотелось.

Но по телу моему все еще пробегали обжигающие искры, сжимались в болезненных судорогах мышцы. Одним словом, если бы я верила в сказки, то точно подумала бы, что это безобразничает та сила, которую передал мне мужичок.

Кстати, мужчинку жалко. Пусть он и наглый, и пахнет не очень-то, но судя по всему, пожил совсем недолго. А сейчас и вовсе растекается скользкой лужицей по темному камню. Но ведь я не просила его отдавать мне силу! Так что злиться ему на меня нет причин.

Нырнув в первое облако, встретившееся мне на пути, я на какую-то секундочку ощутила восторг. Словно белая пушистая перина обняла меня со всех сторон. И даже когда на лицо стали попадать крошечные, невидимые капельки воды, я все еще испытывала это неожиданное чувство. Но вот когда эти капельки стали собираться в ручейки, попадающие в глаза, в рот, когда от влажного тумана стало трудно дышать, мое краткосрочное веселье куда-то делось. Не хватало мне еще задохнуться, так и не добравшись до земли.

Правда, эти муки длились не долго, и вскоре я вновь смогла посоревноваться с ветром в скорости. Приближаясь к следующему облаку, я предусмотрительно набрала в легкие воздух. Здесь в какой-то миг мне показалось, что моя скорость падения немного замедлилась. Выбравшись из тучки, я убедилась в своей догадке. Я все еще летела вниз, но было стойкое ощущение, что меня кто-то тормозит. Комбинезон натянулся на груди так, что стало трудно дышать.

Вскоре и это перестало меня волновать. Облака, закрывавшие от меня далекую землю, испарились. Я стремительно неслась навстречу острым верхушкам высоких деревьев, к сверкавшей серебристой лентой реке, чье дно было усеяно многочисленными камнями. И пусть только принимая решение о прыжке, я надеялась упасть в воду, сейчас сердечко тревожно сжалось. А что, если я не умею плавать?

Странно, но скорость падения снова замедлилась. Я даже нашла в себе смелость посмотреть вверх — нет ли рядом неожиданного спасителя? Но кроме странного трепещущего прозрачного марева ничего больше не заметила. Вот только… огромный валун, который чуть не раздавил меня там, наверху, сейчас следовал за мной попятам.

Распрекрасно! Вверху не раздавил, значит, расплющит внизу. Облако надо мною сгустилось, напыжилось. На какое-то мгновение я даже зависла в воздухе. Но только для того, чтобы потом продолжить свое падение. Но этой паузы, длившейся всего несколько ударов сердца, вполне хватило для того, чтобы валун догнал меня, и даже перегнал.

Вот только теперь, находясь в нескольких метрах над ним, я поняла, что это не просто камень! Это самое настоящее огромное яйцо! И более того, в заходящих лучах двух светил, сошедшихся на нем, его толстая кожура стала просвечиваться, дав мне возможность рассмотреть совсем крошечное существо, находившееся внутри него.

Мне даже почудилось, что я чувствую его страх, его панику. Оно плавало-металось в окружавшей его субстанции и беззвучно молило о помощи.

Какое-то странное чувство вдруг возникло у меня где-то в районе сердца. Оно постепенно крепло и вызревало.

До камней, хищно торчавших из воды, оставалось совсем чуть-чуть. А желание спасти и успокоить монстрика, заточенного в кожуре, казалось мне теперь самой главной задачей. Я вытянулась струной и потянулась к тому яйцу. Несколько мгновений — и я оказалась на нем верхом, пытаясь удержать его широко растопыренными ногами и руками.

Нечто за моей спиной, сдерживавшее до того мое падение, натужно запыхтело, закряхтело. Мне даже послышалось совсем невнятное бормотание. Но все же оно справилось с дополнительным грузом и мы замедлились. Замедлились настолько, что упав в воду, даже не достали до дна. Вот так и поплыли мы по течению, обминая торчащие камни — огромное яйцо и я верхом на нем. Странная субстанция, спасшая нас от неминуемой гибели, не спешила исчезать. Она отражалась от хрустально прозрачной воды яркими разноцветными всполохами.

Подняв голову вверх, я успела заметить некое подобие головы у этого существа и то, что показалось мне его глазами.

— Спасибо, — прошептала я, даже не надеясь на ответ.

Нечто на мгновение замерло, будто совсем не ожидало услышать слова благодарности. А потом вдруг уплотнилось, обретая вид очень даже материальный. Настолько, что я смогла увидеть и четыре лапы, и длинный хвост с наростами. И даже два крыла.

После этого оно стремительно бросилось вниз. Возле моего лица, у самого носа застыла переливающаяся всеми цветами радуги голова дракона. Но вид она имела не такой страшный, как у того, черного. А очень даже потешный. Огромные глаза сидели слишком, непропорционально близко друг к другу на морщинистой короткой переносице. Между небольшими ушками торчал взъерошенный чубчик. А из разинутой в улыбке пасти торчали самые настоящие драконьи зубы.

— Не за что-о-о-о, — протяжно пропело это НЕЧТО и схватило меня за шиворот, так как от неожиданности я чуть не свалилась в воду.

Ощущение нереальности происходящего не отпускало меня ни на минуту. Ни когда я летела вниз с огромной скалы, ни сейчас, повстречавшись с очередным чудовищем. А когда за излучиной реки совершенно неожиданно выросла скала с зияющим чернотой гротом, я даже не удивилась. У входа в грот несущаяся между камней вода пенилась, вздымалась бурными волнами и закручивалась в небольших водоворотах.

Судьба сама подкидывала мне неприятности, сама же их за меня и устраняла. Вот и сейчас я, обреченно вздохнув, легла щекой на яйцо и устало закрыла глаза. Я даже пальцем не пошевелю для своего спасения. Во-первых, понятия не имею, как спастись от этой клокочущей от ярости стихии. А во-вторых, я устала. Я хочу заснуть, и проснуться в какой-то другой, не такой фантастической реальности.

Рев стихии стремительно приближался. Еще секунда и … Что будет дальше, я даже не успела подумать. Яйцо вдруг налетело на камень, срикошетило, высоко подпрыгнуло, нырнуло под воду лишь для того, чтобы опять отскочить от очередного камня. Я вцепилась в его шершавую кожуру так, будто именно оно и было моим единственным шансом на спасение.

Несколько раз я больно стукалась о камни то плечом, то бедром. Даже голове моей досталось. Но сознания я так и не потеряла, а только бормотала, то и дело отплевываясь от воды:

— Не сейчас… Не в этот раз… Ой, мамочка, я жить хочу…

Рокот ревущей воды остался далеко позади, а я все еще была жива. А вскоре даже мерное покачивание на волнах прекратилось. Скрипнув кожурой о песок, яйцо пристало к берегу.

— Бессмертная, — улыбнувшись, прошептала я и без сил сползла вниз.

Голова моя была на суше. Часть тела все еще находилась в воде, но животом и бедрами я чувствовала под собой твердое дно. Небольшие волны набегали на меня, забавно поглаживая и, казалось, утешая мое изрядно побитое о камни тело.

Болело все. Кисти рук сводило судорогой — так судорожно я цеплялась за яйцо. Ныли ребра, даже ушибленная пятка болела.

— Эй, ты живой там? — не открывая глаз, я рукой нащупала своего спасителя. Легкая вибрация кожуры была мне ответом.

— Живой, — ответила сама себе и вырубилась.

Не знаю, сколько времени я так провалялась, но очнулась я от холода. Дикого, пронизывающего холода. Я все еще частично находилась в воде. Не попадая зубом на зуб, выбралась на берег. Обняв себя руками, оглянулась и удивилась — в гроте было достаточно светло. На влажных стенах светились какие-то огоньки. Иногда они срывались с места и перемещались в другое место. Только когда на мою трясущуюся от холода руку сел, расправляя сияющие крылышки крошечный жук, я поняла, что это были за огоньки.

Светящиеся жуки были повсюду. Они кружили над водой, взмывали вверх. Сверкающим коконом обволокли накренившееся на бок яйцо. Оно все еще касалось воды. И мне вдруг стало жалко того змееныша, который жил внутри него.

Наверное, если бы он шипел, царапался, или попросту сам мог позаботиться о себе, я бы бросила его, не задумываясь.

Но только не сейчас. Что-то иное, совершенно не похожее на обыкновенную благодарность за спасение или простую жалость побуждало меня позаботиться о нем.

Зябко передернув плечами, я опять вошла в холодную воду. Я уперлась ногами о песчаное дно, а руками в твердую оболочку и, что есть силы, толкнула яйцо. В какой-то момент я ощутила под ладонями слабую вибрацию, а затем будто кто носом ткнулся, проминая и делая мягче твердую скорлупу.

— Эх, и почудится же от холода, — пробормотала я вслух, а сама, чуть не замурлыкав от удовольствия, погладила то место ладонью. — А ну, давай, малыш, перекатись-ка ты на ту сторону. Давай, на раз-два-три.

И у нас получилось! Он точно там живой, слышит, и более того, слушается меня. Потому что стоило только мне скомандовать «Раз, два, три, толкаю!!!», как яйцо стронулось с места. Повторив эту операцию несколько раз, я довольно потерла руки.

И яйцо оказалось на сухом, недоступном для влаги месте. И я согрелась. Да что там, мне попросту стало жарко. Обтрусив от пыли и песка руки, в последний раз оглянувшись на своего невольного попутчика, я отправилась вниз по течению реки, надеясь найти выход из пещеры.

И я его нашла!

Вот уже битый час Солус бессмысленно пялился в потолок. Именно так казалось застывшим у его постели лекарям, магам и ясновидцам.

Лекари и маги откровенно недоумевали, не понимая, как так случилось, что сила неожиданно покинула тело их повелителя. Разорванные мышцы и связки ноги им удалось соединить. Но гарантировать, что повелитель не останется хромым, они не могли. Вот в страхе и застыли на месте, ожидая, когда же Солус Вир соизволит встать на ноги.

Ясновидцы смогли увидеть истинную причину случившегося, но озвучивать вслух свое видение не собирались. Испокон веков они соперничали и даже враждовали с магами, а тем более с лекарями. Поэтому давать им подсказку не собирались. Да и тем более, вряд ли повелитель отблагодарит их, если они вслух озвучат, что тот утратил свою силу из-за сбежавшей невесты.

Сами по себе раны и увечья не были редкостью в их мире. Прежде чем обрести своего дракона мужчина должен был найти его и усмирить, привязать к себе. А это дело очень непростое, и даже кровавое. Многие мужчины в их мире так и не смогли справиться с этой задачей, многие даже и не пытались, обладая слабыми духом и магической силой. Ну, не всем же быть воинами. Кто-то должен и поля обрабатывать, и дома строить.

Бегущая в жилах сила, как правило, излечивает своих обладателей. Чем более магически одареннее человек, тем быстрее это происходит. А что будет со здоровьем повелителя, если сила к нему не вернется, можно только догадываться. Вот именно поэтому ясновидцы молчали, ожидая, когда же останутся с повелителем наедине.

За дверью послышались стремительные шаги. Лекари и маги вздохнули с облегчением. Каждая минута зловещего молчания заставляла их дрожать и обмирать от страха. Услышав, что они сделали все, что могли, повелитель надолго замолчал.

Ясновидцы тоже оживились. Помощь и поддержка младшего брата повелителя им сейчас не повредит.

Перед самой дверью шаги затихли, а в следующую секунду в покои вошел молодой человек.

Митус Вир был очень похож на своего старшего брата. Такой же высокий, крепкий, немного поджарый. Такие же длинные, собранные на затылке в хвост черные волосы. Резные, сейчас сжатые в узкую полоску губы и нос с горбинкой. Широкие брови крыльями-стрелами взметнулись над глазами, густо опушенными черными ресницами. Вот только если у Солуса глаза были черными, как угли, то у Митуса они были такого невероятно светлого голубого цвета, что иногда даже казались прозрачными.

Кивнув застывшим в ожидании лекарям, магам, ясновидцам, он подошел к постели брата и резким движением отбросил в сторону темный полог из плотного бархата.

— Пошли прочь, — рявкнул он, скорее почувствовав, чем увидев, что ясновидцы все еще оставались в покоях. И только когда за ними тихо закрылась дверь, тревога на его лице сменила холодную невозмутимость.

— Солус, брат, что случилось? — он склонился над старшим братом так низко, что смог уловить его дыхание. — Это Домиторы? Это их происки?

Взгляд Солуса дрогнул. Как было бы удобно свалить вину на бывших врагов. Но они с братом всегда были очень близки. И кому, как не ему, он мог доверить свою тайну.

— Они больше нам не враги, Митус.

— С каких это пор? — возмутился младшенький. До него уже дошли слухи, что повелитель участвовал в битве у Чар-озера. И там не обошлось без Креззо и Найвена Домиторов. — Кто же они? Неужели друзья?

Губы молодого воина презрительно скривились. А тревога в глазах вспыхнула еще сильнее. Уж не пострадали ли и мозги его брата?

— Сядь, Митус, — повелитель с глухим стоном подвинулся, давая брату возможность сесть на край его постели, — хочу тебе кое-что рассказать.

— Уж сделай, братишка, одолжение, — фыркнул Митус, вздохнув с облегчением. Голос у старшего брата был совершенно обычным, а это вселяло надежду.

— Хочу поговорить с тобой о Домиторах. О Найвене, Креззо и их арии Суоми, — Солус замолчал, то ли обдумывая следующие слова, то ли собираясь с силами.

Митус ждал, внимательно следя за лицом своего брата. Что-то с ним явно было не то. И даже не в том дело, что того терзала боль. Просто он был более отстраненный, даже необыкновенно смущенный. А от того, что старший брат пытался скрыть это свое душевное состояние, Митус еще более настораживался.

— Вчера, тайно ото всех, Домиторы прошли обряд соединения со своей арией.

— Тайно? Тогда откуда ты об этом знаешь?

— Кажется, их женщина была не очень этому рада, — в голосе Солуса сквозила ирония, — и попросила о помощи моего дракона.

— Каким это образом? — удивился Митус. — Что общего у твоего дракона и девчонки, свалившейся с небес?

— Я не знаю, — ответил Солус, но быстро исправился. — Я обязательно выясню это, но только позже. Сейчас не об этом речь. Узнав об этом сговоре моего Тантума с девчонкой Домиторов, я решил воспользоваться случаем и немного… подпортить им нервы и шкуру. Но прилетев к Чар-озеру, увидел нечто необычное. Обряд был начат. Найвен и Креззо уже передали свою силу девчонке. И вот этим воспользовался НЕКТО. Я не знаю, кто этот НЕКТО, — предвосхитил вопрос брата Солус. — Он напал на них в тот момент, как они лишилисьсвоей магии.

— И почему же ария не вернула женихам их силу? — Митус невольно подумал о странном стечении обстоятельств — Солус так же, как и Домиторы остался бел магии. И так же, как и они подвергся нападению и просто чудом спасся.

— Она же из другого мира. Ты же знаешь это. И попросту не знала обычаев, ей никто не сказал, как эту силу вернуть. И вообще, что ее нужно вернуть. А братьев Домиторов, как ты понимаешь, отвлекли нападавшие. Так вот именно в этот момент и появился я. Видел бы ты их лица, — на бледных от боли губах зазмеилась довольная улыбка, — они думали, что я воспользуюсь их слабостью и нападу на них.

— И ты напал?

— Нет, конечно. Наоборот, я помог им. Я и мой дракон. Ты понял, Митус? Я спас их и их невесту от неминуемой гибели. И теперь они наши должники. Так что с многовековой враждой покончено. Это о Домиторах…

— Но погоди, Солус. Я не понял. А в чем прелесть такого исхода? Вместо того, чтобы прикончить врагов, ты их спасаешь. Какой в этом смысл?

— А смысл, братишка, в том, что вместо двух сильных, чего уж тут, врагов, мы получили могучих союзников. Которые, к тому же, обязаны нам жизнью.

— Я так понимаю, магия к ним вернулась? — Митус еще не решил, радоваться ли такой новости, или огорчаться.

— Да, вернулась. Девчонка завершила обряд.

— Тогда каким же образом лишился своей силы ты, Солус? КТО покалечил тебя?

Вот тут посветлевшее лицо Солуса опять нахмурилось. Он на некоторое время замолчал.

— Несколько дней назад я сделал вылазку в лагерь Упавших с неба. И похитил у них саркофаг со спящей в нем девушкой.

— Зачем? — Митус вскочил, и, запустив пятерню себе в волосы, уставился на брата. — Зачем ты это сделал? И почему полетел один?

Солус отмахнулся от брата, мол, не отвлекай.

— Я никак не мог ни разбудить девушку, ни даже просто вскрыть саркофаг. Он не поддавался ни физической силе, ни моему клинку, ни моей магии. И тогда я отвез его к источнику силы у Черных скал. Вот там-то я и понял, что мой дракон находился в сговоре с Домиторами. Я решил, что МОЯ девушка в полной безопасности на Черной скале. Но после битвы с Домиторами я вдруг понял, что она очнулась…

Митус все смотрел на брата. А сам вспоминал — а ведь и правда, несколько последних дней брат вел себя очень странно. Он стал замкнутым. Раздражительным. Никого не впускал в свои покои, даже слуг. Да и сам выходил из них крайне редко. Вероятно все это происходило из-за того, что в своих покоях он прятал тот самый загадочный саркофаг.

— Когда я подлетал к Черной скале, я увидел ЕЕ. ЕЕ, понимаешь, Митус? Она проснулась! Девушка металась по скале, и промешкай я хоть минуту, обязательно свалилась бы с нее.

Глаза Солуса горели каким-то диким, необузданным огнем. На скулах от волнения загорелись два алых пятнах. Митус никогда не видел своего невозмутимого брата таким взволнованным.

— И Митус, я вдруг понял, что она — та самая. Та единственная, которая должна быть только моей.

— И ты передал ей свою силу, — ошарашенно прошептал Митус…

Митус громко сглотнул, а затем вздрогнул, будто что-то вспомнил. Он молниеносно приблизился к постели брата, откинул в сторону одеяло и рванул на груди у Солуса рубаху. Ткань с громким треском разорвалась, не выдержав такого напора. Но Солус даже не вздрогнул, не поморщился.

На широкой, тяжело вздымавшейся груди алели глубокие порезы, извивавшиеся причудливыми узорами.

Митус, увидев эти раны, отпрянул:

— Ты дал брачные клятвы…

Солус кивнул, ни на мгновение не отводя от брата взгляда.

— Да, дал. У источника силы.

Он решил, что брат имеет право знать правду. Они всегда были близки друг с другом. Старший брат не раз выручал младшенького и вытягивал его из неприятностей.

А сейчас пришел и его черед просить о помощи. Повелитель понимал, что без помощи брата в этот раз ему не обойтись.

Раны — это пустяки. Они заживут, как только девушка произнесет свои брачные клятвы. И сила в тот же миг вернется к нему. Если повезет, то и усилится. Возможно, даже обретет новые качества. Но чтобы это свершилось, нужно вернуть девушку.

— Солус, есть способ вернуть и силу и клятвы, — Митус сверлил взглядом старшего брата.

— Нет, братишка, — решительно покачал головой повелитель и попытался сесть в постели. — Этот способ не подходит. Ты же знаешь, девушка может погибнуть.

— Не обязательно, брат.

— Исключено. Рисковать мы не будем. Но мне нужна она. Слышишь? И ты должен мне в этом помочь.

Митус внимательно следил за братом, крепко сцепив губы. В его глазах отражалось сомнение.

— Как ее имя? Как выглядит? Куда может направиться? К своим?

— Не знаю, Митус. Ни как зовут, ни куда пойдет. Знаю только, что она ничего не помнит о своем прошлом.

— Как это? Почему не помнит?

— Это сложно и я сам не до конца понимаю. Но есть одна женщина, которая знает все об этих спящих в саркофагах девушках.

— То есть, есть еще ТАКИЕ? ТВОЯ не одна такая? Кстати, как ее зовут?

— Да, есть еще несколько саркофагов. Как ее зовут, я не знаю. Но не об этом речь. Это совершенно не важно. Тебе нужно будет найти ту знающую, и все у нее расспросить. Ее зовут Нола, и сейчас она находится во дворце Домиторов.

Одна бровь Митуса выстрелила вверх, но брата он не перебил. Все так же молча слушал и сверлил его взглядом. От него не укрылось, как исказилось гримасой лицо Солуса, когда он встал на ноги. На высоком лбу выступили бисеринки пота.

Повелителю было невероятно больно, но он, превозмогая боль, продолжал стоять.

— Митус, подай мне мой кинжал.

Митус молча исполнил просьбу брата. Он подошел к резному столику, стоявшему в углу комнаты, где на бархатной подушке лежал фамильный кинжал Солусов. Этот кинжал передавался от отца к сыну и был неизменным атрибутом власти. С легким трепетом он передал клинок брату.

— Я принял решение, брат, — Солус держал клинок на вытянутых вперед руках, — Сейчас я слаб и болен. Я утратил свою силу. А нашей стране нужен сильный повелитель. И поэтому я отдаю этот клинок тебе. Вместе с моей властью. Вместе с моим благословением. Я отрекаюсь от престола и передаю его тебе.

В покоях воцарилась тишина. Молчал Солус, молчал и его брат. Мужчины не сводили друг с друга взгляда. Наконец, Митус качнулся вперед и сделал шаг. Протянув вперед руки, он принял у брата клинок. Принял трон.

— Я чту наши обычаи, и знаю, что ты прав, Солус. Я принимаю фамильный клинок, я принимаю власть. Но… Хочу, чтобы ты знал, что как только ты вернешь свою магию, свою силу, я верну тебе трон.

Он взял в руки клинок, поднес его ко лбу, поцеловал мерцавшее в темноте лезвие и заткнул его за пояс.

— Кстати, ты так и не рассказал о том, кто тебя покалечил.

Солус устало опустился на край постели. Ему было не просто принять такое решение, и он не знал, сможет ли понять и простить его брат. Но тот не закатил истерику, не стал его уговаривать. Он с достоинством принял решение Солуса, предоставив ему возможность исполнить задуманное.

— Это Тантум. Вернее, его отпрыск. — Солус даже хмыхнул, увидев ошарашенные глаза нового повелителя. — Моему дракону пришло время продолжить свой род. Он снес яйцо там же, на Скале Силы. Когда же оно покатилось с горки, угрожая жизни моей арии, я попытался его остановить. Но, как видишь, неудачно.

— Может, тебе стоит подумать о более … разумном драконе? — Митус, не желая обидеть брата, что есть силы, пытался сдержать смех.

В это же время, из открытого окна донеслось глухое рычание.

— Он не разумен, не предусмотрителен, излишне любопытен, — последние слова Митус прокричал в открытое окно, — и не слушает своего повелителя.

— Своего-то он, как раз, слушает, — скупо улыбнулся Солус, пытаясь оправдать своего дракона.

— Ну, да ладно, твой дракон — сам с ним и разбирайся, — Митус сел на край постели рядом с братом. — Что ты намерен дальше делать? Как будешь ее искать?

— Все просто. Я уеду в наш старый замок. И буду ждать. Моя сила, живущая в ней, сама приведет ее ко мне.

— Ой ли. А если не приведет?

— Помнишь древние легенды? Если эта девушка создана для меня, то она найдет меня.

— Ты веришь в эти сказки? — Митус какое-то время сверлил Солуса глазами. Его сердце было не занято и поэтому ему было сложно понять те чувства, что переполняли старшего брата. — Скажу тебе так, Солус. У тебя на решение этой проблемы — сто рассветов. Если к этому сроку ты ее не найдешь, я призову магов и мы вернем твою силу. Чего бы это ни стоило.

— Митус, — глухо зарычал Солус.

Но младший брат легко поднялся на ноги, хлопнул старшего по плечу и спокойно, ну, очень спокойно сказал:

— Как повелитель, я даю тебе сто рассветов, Солус. Тебе, и ей. Так что не мешкай, а отправляйся на поиски.

— Смотри, как ты быстро освоился, — Солус бросил в спину брату и устало откинулся на подушки. Этот разговор отнял у него очень много сил.

Выход из пещеры оказался узким лазом. Надеясь, что не встречу больше никаких чудовищ, я осторожно выглянула наружу. Лицо тут же стало мокрым, будто меня кто в воду окунул. Мир оказался скрыт за плотной стеной воды, падающей откуда-то сверху. Бурный поток обрушивался на небольшую каменную площадку, вздымая тучи искрящихся брызг. Осторожно протиснувшись сквозь щель, я оказалась на небольшом уступе, по косточку в холодной воде. Вода была повсюду — у меня под ногами, тонкими ручейками стекала по отвесной каменной стене, бурлящим потоком срывалась сверху. Сквозь хрустальную толщу воды я видела яркие пятна мира, скрывавшегося за этим бурным водопадом. Изумрудная зелень, брызги лиловых пятен, пурпурные искры. А посреди них зажигались золотистые всполохи.

С замиранием духа, ожидая, что под ногами вот-вот может разверзнуться пропасть, я сделала крошечный шаг вперед. Еще один. Приготовилась заглянуть сквозь стену воды, как по ту сторону от нее увидела стремительно приближающееся пятно. Кто-то шел мне навстречу, да так быстро, что я не успела ни спрятаться, ни просто отойти в сторону,

Мгновение — и я оказалась нос к носу с высокой девушкой. Единственное, что я успела разглядеть, это пышную грудь, едва прикрытую каким-то пестрым лоскутком. Судя по всему, она совершенно не ожидала увидеть меня в этом месте. Громко, испуганно заорав, она замахнулась на меня чем-то, зажатым в руке. Я тут же попыталась увернуться от неожиданного удара, но нога поскользнулась на мокром камне.

Падая, я сбила с ног напавшую на меня девушку. Вздымая тучу брызг, одновременно пытаясь удержаться на месте и оттолкнуть друг друга, мы повалились в воду. Смешалось все — вода заливалась в рот, не давая возможности ни дышать, ни кричать. Намокшие волосы ослепляли, падая на глаза. Чужачка пиналась руками и ногами, не позволяя мне не то, что встать на ноги, а даже перевести дыхание. Барахтаясь в воде, я вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног, а чужие руки-ноги обвили меня, будто щупальца. Вода вокруг бурлила, оглушая и полностью дезориентируя меня.

В какой-то момент я перестала сопротивляться, полностью отдавшись на волю бурному потоку и чужим рукам. Вероятно, это было правильное решение. И очень скоро я почувствовала, как течение воды стало более спокойным. Девушка, так и не выпустившая меня из рук, а обхватив под грудью, умело плыла к берегу, и очень скоро я почувствовала под ногами опору.

Выбравшись на песчаный берег, я упала, выплевывая воду и пытаясь восстановить бурное дыхание. Рядом тяжело дышала моя неожиданная спутница. Наконец, отбросив с лица волосы, я решилась посмотреть на нее.

Девушка уже давно пришла в себя и с любопытством рассматривала меня. Она явно не чувствовала во мне угрозу, а на губах играла неуверенная улыбка.

— Я уже думала, придется тебя по голове стукнуть, — неожиданно бархатным голосом произнесла она. — Ты кто такая?

Я то? Я и сама не знаю. Но не ответить ей было бы невежливо. Все-таки, она спасла меня.

— Найтири, — произнесла я недавно услышанное слово. А что? Звучит красиво. Мало ли, какой буйной фантазией наградила природа моих родителей.

— Как лиса? А что, тебе идет.

Девушка протянула ко мне руку и взяла прядь моих волос. Так же, как и ранее мужчина, она потерла их между пальцами.

— С ума сойти, такие мягкие, — не скрывая своего удивления, пробормотала она, — точно, как шерсть найтири. А я — Инимис.

— Красивое имя, — робко улыбнувшись, пробормотала я.

— Ты давно знаешь об этом месте? — Инимис кивнула куда-то мне за спину.

Я оглянулась. Река с пологими песчаными берегами спокойно прокладывала себе путь среди диковинных растений. Почему диковинных? Да потому что я никогда ранее таких не видела, или, по крайней мере, не помню об этом. Толстые, маслянистые листья, покрытые серебристым налетом, соседствовали с растением с длинными и узкими, колышущимися на ветру листьями. Синие, лиловые кусты изредка были разбавлены темно зелеными растениями. Некоторые из них были увенчаны коронами из ярких цветов. Другие же, наоборот, словно были усыпаны небольшими цветами-звездочками, источавшими тонкий, манящий аромат. Высокие и низкие, устремляющиеся ввысь и стелющиеся по земле — буйное разнообразие их завораживало и восхищало.

Река начиналась шумным водопадом, несущимся по бесконечной цепочке каскадов, исчезающих в облаках. Возле каждого уступа, возле каждой такой ступени клубился и искрился радужными всполохами влажный туман. Судя по всему, именно на водопад и указывала моя спутница.

— Нет, я здесь впервые.

— Как интересно, — девушка продолжала сверлить меня лукавым, и немного недоверчивым взглядом, — и как же ты здесь оказалась? Ты пришла одна?

Ух, какая любопытная!

— А ты? — ответила я вопросом на вопрос.

Инимис засмеялась.

— Не хочешь говорить, и не надо. Просто понимаешь, это мое тайное место. И мне не хотелось бы, что бы его обнаружили.

Я, словно завороженная, следила за игрой чувств на ее красивом лице. То в ее глазах светилось лукавство, то любопытство. А сейчас вот ее глаза затуманились какой-то грустной поволокой. И даже печалью. Мне вдруг захотелось почему-то утешить ее. Странные чувства к совершенно незнакомой девушке обуревали мной.

— Никто об этом месте не знает. Я здесь совершенно одна и мне некому о нем рассказывать.

Думаю, что яйцо с живущим в нем монстриком можно в расчет не брать. Может, рассказать девушке о нем?

— Так откуда, говоришь, ты появилась?

— Я не знаю, вернее, не помню.

— Как это?

А ведь я, и правда, ничего не помню. И никого не знаю. Я не знаю, ни куда идти, ни что делать дальше. Возможно, эта девушка, проявляющая к моей персоне такой явный интерес — единственная, кто сможет мне помочь? Пусть не вспомнить, но хотя бы найти какое-то временное пристанище. Не скитаться же мне среди леса одной?

— Вот так это. Я ничего не помню. Я очнулась на высоченной скале. Свалилась с нее. Долго бродила. И вот — встретила тебя.

— Странная ты, — задумчиво проговорила Инимис. Она лениво сорвала травинку и стала покусывать ее кончик, задумчиво разглядывая меня. Она смотрела очень внимательно, будто пыталась просверлить меня насквозь. Прошлась взглядом по волосам, задержалась на лице, очень внимательно осмотрела мою одежду. Взгляд ее надолго прикипел к моим ладоням. — Очень странная.

Я невольно и сама посмотрела на свои руки. На светлой коже виднелся едва уловимый узор, извивавшийся витиеватыми завитушками. Как странно, что я не замечала его раньше.

— Ну да ладно, не хочешь говорить — не надо. В душу к тебе лезть не буду.

Инимис, казалось, обиделась. Она отвернулась от меня, устремив взгляд куда-то вдаль, чем дала мне возможность рассмотреть и ее.

Она была гораздо выше меня. И очень красивая. Высокая грудь, крутые бедра, длинные ноги. Кожа не была такой бледной, как у меня. Легкий бронзовый загар покрывал все ее подтянутое тело, едва скрытое под прозрачными лоскутками. Ее одежда уже высохла и сейчас струилась вдоль ее тела, повторяя каждый соблазнительный изгиб.

Легкая зависть кольнула под ложечкой. Она была настоящей красавицей. Высокие скулы, с легкой горбинкой нос и пухлые губы. Темные глаза сверкали из-под угольно-черных бровей. Убранные в высокий хвост черные волосы открывали аккуратные ушки и длинную шею.

— Все рассмотрела? — ее вопрос и насмешливый взгляд застали меня врасплох.

Мне нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять, что краска смущения залила все мое лицо.

— Прости. Ты очень красивая, — будто оправдываясь, пробормотала я.

— Ты тоже, — не осталась в долгу она, — но странная. Так куда ты, Найтири, путь держишь?

— Я не знаю. Не помню. Я же тебе сказала — я ничего не помню.

— Ну, раз не помнишь, может, пойдем ко мне? Не оставлять же тебя здесь одну? Тем более, в такой странной одежде.

Это мой-то комбинезон странный? А ее тряпочки — нет, не странные?! Много она понимает. Да если бы не он, то после моих приключений на теле не было бы живого места. Под лопаткой предательски заныло, болью отозвалось ушибленное плечо. В животе заурчало от голода. И я поняла — я просто не найду в себе сил отказаться от ее предложения.

— Если это удобно… — пролепетала я.

— «Если удобно», — насмешливо передразнила меня девушка и легко вскочила на ноги. — Пойдем, лисичка. Познакомлю тебя с моей бабушкой.

Откуда-то из-под куста Инимис достала пеструю тунику и ловко надела ее поверх прозрачных топа и шароваров. Вот теперь она выглядела вполне пристойно и не смущала меня своим почти обнаженным телом.

— Пойдем по диким тропам, — подавая мне руку и помогая подняться, проговорила она. — Не нужно нам светиться в таком виде.

Судя по ее взгляду, последнее касалось именно меня. Но возмущаться у меня уже не было сил, и я покорно нырнула вслед за ней в заросли. Как оказалось, мы шли по узкой, едва заметной невооруженному взгляду дорожке. Время от времени девушка останавливалась возле какого-нибудь куста, рвала с него ягоды и сочные плоды и шустренько бросала себе в рот. Как только она остановилась в первый раз, я с сомнением посмотрела на темные, почти черные ягоды. Но она ела их с таким аппетитом, что я последовала ее примеру. Забросив первую ягодку в рот, я осторожно покатала ее на языке, а затем прикусила зубами. Кисло-сладкий, немного терпкий сок оказался очень даже ничего.

Инимис с любопытством наблюдала за мной. Через какое-то время я перестала тушеваться под ее взглядами, а попросту повторяла вслед за ней. Она сорвала цветок и заткнула его за ухо — и я сделала то же. Она сорвала с высокого дерева плод и со вкусом его прикусила. Я попыталась сделать то же. Правда, достать с такой легкостью фрукт мне не удалось — небольшой рост меня явно подводил в этом деле. Пришлось прыгать. В какой-то момент мне показалось, что в густой кроне мелькнула рожица потешного создания, показавшегося мне так похожим на дракона. И в тот же момент ветка с висевшим на ней плодом качнулась, оказываясь прямо у меня в руке.

В следующий раз я потянулась за диковинным цветком, напоминавшим ярко-розовую раковину. Забавная драконья рожица возникла перед моим лицом, строя ужасные гримасы ровно в тот момент, когда раковина вдруг открылась и бросилась к моим пальцам, щелкая острыми зубами-шипами. Если бы не прозрачный дракон, шипы обязательно вонзились бы мне в руки. Мой непрошенный ангел-хранитель растворился в воздухе в тот момент, когда привлеченная шумом, Инимис оглянулась. Она тут же бросилась ко мне.

— Ты что делаешь, ненормальная?! — схватив меня за ладонь, она пристально вглядывалась в нее. — Не печет? Не колит? Она тебя не зацепила? Не тошнит?

Если не считать того, что я дико устала, была зверски голодна и, чего уж таить, напугана странными созданиями, окружавшими меня, все остальное было просто замечательно.

— Нет, ну ты ненормальная! Это же адский моллюск, — с этими словами девушка схватила толстую палку и стала что есть сил колотить по растению-злючке. Оно шипело, кидалось на палку, а потом вдруг скукожилось, цветок-раковина на глазах превращался в небольшой бутон. А в следующее мгновение, быстро перебирая крошечными, появившимися из ниоткуда лапками, тварь скрылась в густых зарослях.

И вот тут я не выдержала. Шлепнулась пятой точкой на землю и разрыдалась. Вытирая слезы и сопли, я причитала о том, какая же я все-таки невезучая и разнесчастная. Ничего не знаю, ничего не помню, все пытаются меня или укусить, или раздавить. И все в таком же духе. Я и сама не заметила, как оказалась в объятиях Инимис. Она молчала, и только гладила меня по спине, терпеливо дожидаясь, когда же прекратится моя истерика.

— Ну, ты так не расстраивайся. Все же, чуточку тебе повезло — ты встретила меня. А еще я познакомлю тебя с бабушкой. Она у меня много чего знает и умеет. Вот увидишь, все вместе мы что-нибудь придумаем.

Я и сама не заметила, как вновь зашагала по дорожке, послушно перебирая онемевшими от усталости ногами. Инимис все также крепко держала меня за плечи, решив, что лучше меня из своих рук не выпускать.

— Сто рассветов, — возмущенно бормотал Солус, пытаясь принять удобную позу.

Но все тщетно. То подушки слишком высоки, то чересчур мягкая перина. А одеяло — так и не одеяло вовсе, а настоящая каменная глыба. Поврежденная нога нестерпимо ныла, иногда простреливая адской болью до самых кончиков пальцев.

— Сто рассветов… Совсем обнаглел, братишка. Да кто ты такой, чтобы диктовать мне условия? ТАКИЕ условия?

— Может, ноооовый повелитееель? — раздалось шипение из открытого окна и огромный золотистый глаз, занявший практически все пространство оконницы, медленно моргнул. В голосе Тантума прозвучала откровенная издевка, что никак не смогло оставить мужчину равнодушным.

— Молчи, наседка! Это все твоя вина! — рыкнул Солус, приподнимаясь на локтях.

Дракон возмущенно фыркнул, подняв в спальне настоящую бурю. Взметнулись паруса балдахина, с грохотом свалился со стола и покатился по полу массивный подсвечник. Даже одеяло дрогнуло, а в следующий миг, подхваченное воздушным потоком, откатилось к краю постели.

На краткий миг мужчине полегчало. Но вот боль опять, будто одумавшись, вернулась. Сцепив зубы и застонав, Солус откинулся на подушки и крепко зажмурился. Не то, чтобы он боялся боли. Он не раз участвовал в бою и получал раны и увечья посерьезнее тех, что нанесло ему катившееся с горки драконье яйцо. Но раньше на помощь ему приходила магия, в разы усиливая и ускоряя регенерацию и восстанавливая поврежденные ткани. Так что боль, конечно, терзала его и раньше, но была гораздо более кратковременной, чем сейчас.

И, кстати, о яйце… Такого конфуза в своей жизни он точно еще не переживал. Еще ни одна девица не смогла устоять от его… обаяния и мужской привлекательности. А о том, чтобы вот так коварно, с размаху, да коленкой в пах… Да в самый неожиданный момент, когда он, как дурак, как влюбленный пацан предложил ей самое ценное и дорогое, что было у мужчин его мира… Такие переживания и ощущения случились с ним впервые.

Правда, вспомнив, как подрагивали под его ладонями упругие девичьи ягодицы, как приоткрывались, будто требуя поцелуя, пухлые губки, Солус расплылся в улыбке. Чувствовал, как вместо отступающей физической боли из самых недр его, как считали все, очерствевшего нутра поднимается совершенно другое, новое для него чувство. Причем, поднимается как в переносном, так и в буквальном смысле этого слова.

Будто его могли увидеть посторонние глаза, он потянулся за одеялом и прикрыл свое «достоинство», чуть менее очевидное, но куда более выдающееся, чем все остальное.

А выдавалось оно так, что больно было даже моргать. Да и дыхание давалось ему с трудом. Скрепя зубами, Солус попытался отогнать рыжеволосое видение, но куда там!

А кстати, как это он раньше не заметил, что девчонка была рыжей?

Пока она спала в саркофаге в его покоях, он досконально изучил каждую черточку ее лица, каждый плавный изгиб ее хрупкого тела. Не упустил ничего — ни бледное лицо сердечком, ни слегка вздернутый, с прозрачными крыльями носик, ни пухлые губы. Ничего не упустил, кроме того, что она была рыжей!

Почему-то в особый трепет его приводили длинные, тонкие пальцы на скрещенных на плоском животе руках. Совершенно неожиданно для себя он представлял, как будет по очереди погружать эти пальчики себе в рот, обволакивать их языком, посасывать, даже прикусывать. Эти пальцы с полупрозрачными ноготками почему-то приводили его в трепет. Просиживая ночами у саркофага, он то и дело прикладывал через стекло свою ладонь к ее ладошкам, восхищаясь их миниатюрностью и изяществом. Представляя себе, какой нежной и податливой будет девушка в его объятиях.

Ан, нет! Она ничуть не нежно и не изящно приложила его коленкой!

«Нежная» и «податливая» вдруг оказалась маленькой бестией. Настоящей рыжеволосой фурией.

И вот такая, дикая, она совершенно неожиданно привела его просто в животный восторг.

Отдавшись во власть воспоминаний, Солус и не заметил, как боль отступила, затаилась. Не заметил, как тонкой лиловой полоской на смену долгой ночи прокрался рассвет.

И даже вздрогнул, когда в спальне раздались осторожные шаги.

Старый слуга, не подозревая, что его хозяин не то что уже проснулся, а даже еще и не ложился, крадучись подошел к постели и положил на ее край чистые штаны, белоснежную с кружевами рубаху и вышитый золотыми нитями камзол.

— Темную рубаху, Олли, — отрывисто бросил Солус.

Старый слуга лишь едва заметно вздрогнул от неожиданности, а затем скрипучим голосом произнес:

— Темный цвет лишь подчеркнет синяки под Вашими глазами, Повелитель, и нездоровый цвет лица. А оно Вам надо, привлекать к своему бессилию лишнее внимание?

— Олли, не сегодня. Прошу, не спорь со мной. Темную рубаху и простой камзол.

— Но, повелитель…

— Олли!!

Никто не смел спорить с Солусом, а уж тем более оспаривать его приказы. Исключением был лишь старый Олли, прислуживавший еще отцу повелителя. Беспощадное время согнуло его спину, покорежило ноги и выбелило когда-то шикарную шевелюру. Поговаривали, что он знавал еще прапрадеда Солуса.

Что-то недовольно бормоча себе под нос, старик неуловимым движением руки поменял белоснежную рубаху на угольно-черную. Только магическая пыль искрящимся облаком закружилась по комнате после его манипуляций.

— Мы уезжаем, старик, — примирительно сказал Солус, — распорядись собрать мои вещи.

— Уже собрал, повелитель, — все еще обиженно щурясь, прокаркал слуга.

— Откуда узнал, что мы улетаем? Митус сказал или подслушивал?

— Почему вдруг подслушивал? — ответил вздорный старик. А за окном раздалось насмешливое фырканье дракона.

— Поторопитесь, хозяин. А то как бы Ваш дракон не сожрал копченый окорок, который я припас для вашего путешествия.

— Что бы я без тебя делал, Олли? — Солус, сцепив зубы, сел на кровати. Поврежденная в бедре нога отказывалась слушаться, и ему пришлось переставлять ее руками. С помощью слуги Солус принял ванну, терпеливо подождал, пока тот смажет эликсиром раны. Оделся и, прихрамывая, подошел к высокому зеркалу.

— Могло быть и хуже, — пробормотал он, рассматривая глубокую воспаленную рану, тянувшуюся от виска до носа. Огромный синяк, закрывавший добрую четверть лица, все еще был густого фиолетового оттенка.

— Позвольте, повелитель, я спрячу Вас под мороком.

— Не стоит, Олли. Я не собираюсь выходить в таком виде к своим подданным. Если ты готов, мы вылетим сразу после того, как я встречусь с братом. Подай-ка мне перо и лист бумаги.

Солус не стал переходить в свой кабинет, а устроился прямо у широкого подоконника. Решительным росчерком пера он быстро написал отказ от престола в пользу своего младшего брата. На мгновение задумавшись, не стал описывать условия возврата трона — не станет он оскорблять недоверием своего младшего брата. Уколов большой палец булавкой, скрепил приказ своей кровью.

Ну вот и все. Он свободен. С легкой тоской обвел взглядом свою спальню. А услышав за дверью решительные шаги брата, приосанился и расправил плечи. Он ни за что не покажет брату свое волнение и тревогу. Не даст заподозрить себя в слабости. Пусть его тело, лишенное магии, звенит от пустоты, дух его все еще не сломлен. И более того, он и сам ни на мгновение не усомнился в том, что его мечта осуществится. Он обязательно найдет свою лисичку. Укротит, влюбит в себя, покорит ее.

— Рад, что ты уже встал, Солус. Нам стоит еще раз обсудить твое решение, — начал Митус, едва за ним закрылись двери.

— Здесь нечего обсуждать. Я все решил. Ты будешь достойным правителем, братишка. А мне нужно позаботиться о себе.

— Не горячись. Пока ты спал, — тут Солус хмыкнул. О каком сне ты говоришь, Митус? — я отправил на поиски ищеек. Они обыскали все — и Черную скалу, и ее подножие, и близлежащие пещеры и деревеньки. Никто не видел ни драконье яйцо, ни девчонку.

Увидев. Что брат нахмурился, Митус поспешил продолжить:

— Солус, вряд ли она так проста, как ты считаешь. Среди мертвых ее нет, а среди живых ее тоже не нашли. Ну не смогла бы без посторонней помощи девчонка, к тому же потерявшая память, бесследно скрыться от наших ищеек. Да собственно, и выжить без чужой помощи, сорвавшись со скалы — тоже не смогла бы. Я боюсь, что это настоящий заговор. Причем, блистательно исполненный. Лишить повелителя Торавироса силы — о чем еще могут мечтать наши враги?

— Какой заговор, Митус? О чем ты говоришь? Я сам выкрал ее. Меня никто к этому не принуждал. И знаю, что она была погружена в сон все те дни, а может, и годы, что пролежала в саркофаге. И о какой потере памяти ты говоришь?

— А ты что, не знал? — фыркнул младший брат. — По Ириде уже давно слухи ползут об этих спящих красавицах. Они просыпаются с девственно чистой памятью. Да что я тебе рассказываю? Твои новые друзья Домиторы разве тебе не говорили? Твоя рыжая не исключение. Наверняка она тоже ничего не помнит — ни о себе, ни о своем прежнем мире.

— Ну, тогда ты сам себе противоречишь, Митус. Как может она участвовать в заговоре, если ничего не помнит и не знает?

— Значит, наши враги добрались до нее раньше, чем ты. Ты должен немедленно вернуть свою силу. Пусть даже и ценой ее жизни. Кстати, я приказал шаманам и заклинателям собраться во дворце и готовиться к ритуалу возврата магии.

— Исключено. Ты не посмеешь, Митус. Просто поверь мне и дай время, дай эти сто рассветов. Прикрой меня, братишка, перед подданными и я сам все решу.

Уже в небе, Солус раз за разом мысленно возвращался к словам брата. А ведь какой-то смысл в его словах есть. Всего за несколько часов до того, как Солус сам и, казалось бы, по доброй воле передал свою магическую силу девушке, которую до того и видел-то только спящей, братья Домиторы оказались точно в такой же ситуации, как и он. С той только разницей, что на них сразу же было совершено покушение, а на Солуса Вира так никто и не напал. Ну, если не брать во внимание собственного дракона. Вернее его, так не вовремя и не в положенном месте снесённое яйцо.

И все же вполне возможно, что был кто-то, крайне заинтересованный в том, чтобы погубить его. Кто-то, кто искусно сплёл паутину заговора и коварно дёргал за ниточки, подчиняя своей злой воле и девчонку, и его дракона. Останься у Солуса хоть капля магии, он непременно почувствовал бы чужие чары на ауре его дракона. Но почему он не почуял присутствия недругов, как только увидел метавшуюся по уступу девушку. Или он совершенно обезумел и ослеп от радости, увидев её ожившей, или никаких заговорщиков и вовсе не было.

— А ссс чего бы хозяину так неожиданно оссслепнуть? — прошипел Тантум, повернув голову к Солусу.

Это, пусть и плавное движение дракона спровоцировало новую яростную вспышку боли.

— Ты все ещё читаешь мои мысли? — мысленно спросил Солус.

— Дааа, хозяин. Я слышу ВСЁ.

Солус чертыхнулся. Чувствовать себя беспомощным слепым котёнком было крайне неприятно. Хотя то, что его дракон, его фамильяр, в далёком юношестве приручённый его же кровью, все ещё слышит его мысли, дарило надежду, что не все так страшно. И вполне возможно, что во всем, что случилось с ним виновато просто чудовищное стечение обстоятельств.

И все же нужно быть осторожным. Чтобы запутать следы и сбить преступников со следа, если таковые вообще имеются, Солус решил изменить место своего временного убежища.

Обсуждая с братом случившееся и планы на будущее, они решили, что Солус на время остановится во втором по величине замке, принадлежавшем их семье. Именно там они с братом обычно проводят все свободное от государственных дел время. Именно в Набилус его брат отправил целую когорту доверенных лекарей и магов, которые должны были позаботиться об израненном теле Солуса. Но ведь вполне логично, что если о месте его пребывания знают больше двух человек, то узнать об этом смогут и другие.

Поэтому Солус принял решение. Похлопав по шее Тантума, он, превозмогая боль в бедре, склонился к нему и отдал приказ:

— Тантум, мы летим в Любиле.

Дракон послушно развернулся. Соблюдая осторожность, они летели среди плотных облаков. Поэтому никто так и не узнал о маневре отставного повелителя. Маги, лекари и вьючные драконы, несшие на своих спинах скарб и вещи Солуса, продолжили свой путь к Набилусу.

Каково же было удивление Солуса, когда приземлившись у широкой галереи старого, немного запущенного замка в Любиле, они увидели встречавшего их невозмутимого Олли.

Солус, сдержав ухмылку, подумал о том, что ему так ни разу и не удалось провести старого ворчуна. Каким-то образом его верный слуга, и правильнее будет сказать преданный опекун, всегда предугадывал их с братом мысли и поступки. Сколько раз старый Олли предотвращал шалости юных Солуса и Митуса в детстве, выручал их из неприятностей в юношестве и прикрывал от гнева отца, когда они повзрослели.

И чего уж таить, Солус рад был видеть рядом с собой своего любимого слугу. Вот только Тантум недовольно фыркнул, выплюнув к ногам Олли клубок огня, тут же превратившегося в облако оседающего пара. Эти двое почему-то недолюбливали друг друга.

— Хозяин, — с осуждающим достоинством поклонился Олли, — управляющего не предупредили о нашем появлении. Поэтому слуг в усадьбе крайне мало.

— Но это же хорошо, Олли. Давно я не проводил время в тишине и уединении.

Слуга только едва заметно повёл бровью.

— Придётся немного обождать, пока эти лентяи приведут в порядок ваши покои.

— Ну, значит, подождём, — с невозмутимым лицом Солус преодолевал одну высокую ступеньку за другой, с усилием подтягивая непослушную ногу. — Как только освободишься, наведи-ка справки в округе — нет ли здесь девиц, одарённых магией.

Как только Солус преодолел последнюю ступень, в неухоженных кустах, подступавших к самому замку дикими зарослями, хрустнула ветка…

— Невероятно! — бормотала Инимис, — мало того, что она обнаружила мое тайное убежище, чуть не утопила меня, так теперь я еще должна тащить ее на своей спине…

Ее новая знакомая не долго прошагала на своих двоих, а совсем скоро кулем свалилась без чувств прямо у ног Инимис. И ей ничего не оставалось, как тащить девчонку на своей спине. Благо, что хоть до дома оставалось всего ничего.

Вот наконец-то за очередным поворотом показался их с бабушкой домик.

Темные, облупившиеся от времени стены, кое-где провалившаяся крыша, невысокий забор, подвязанный пестрыми тряпками (для того, чтобы не рухнул). Но зато двор перед домом пестрел яркими цветами, посаженными на аккуратных грядках и в глиняных горшках. В саду дозревали сочные плоды.

Из открытого настежь окна доносилось бряцанье посуды и громкое бормотание. Едва Инимис со своей ношей показалась из-за поворота, как все звуки, доносившиеся из дома, прекратились. Пожилая женщина весьма колоритной внешности вышла на крыльцо и сложив над глазами ладонь козырьком, молча наблюдала за приближающейся парочкой.

— Бабушка, — запыхавшись, пробормотала Инимис, — придержи-ка дверь.

Она кое-как протиснулась в дом и, не останавливаясь, отправилась в дальнюю комнату. Когда-то в этой комнате была спальня ее родителей. Сейчас же она пустовала.

Девушка опустила свою ношу на кровать и вытерла пот со лба.

— Кто это? — бабушка тихо встала возле внучки.

— Найтири. Она потерялась и ничего о себе не помнит. Ты же сможешь ей помочь?

Не отвечая на вопрос внучки, старушка все так же тихо спросила:

— Найтири… Не о ней ли говорил Клубок Судьбы?

— Бабушка, ты опять за свое?

Бабушка была убеждена, что является жрицей и хранительницей Клубка Судьбы. И с самого рождения твердила Инимис, что та когда-нибудь сменит её на этом, как считала сама Инимис, скучном посту.

Она обошла старушку стороной и прошла в кухню. Склонившись над пыхтевшим над очагом котелком, она шумно втянула воздух.

— М-м-м-м, как пахнет. Скоро будет готово?

Инимис не нужно было оглядываться, чтобы почувствовать появление бабушки за спиной. Она каким-то образом всегда чувствовала появление кого-либо поблизости — будь то человек, или просто какая-то зверушка. Вот только Найтири она не почувствовала. Наверное, виной тому была толща воды, разделявшая их.

— Бабушка, как думаешь, будить гостью? Или поужинаем сами?

— Не буди. Пусть спит, — старушка села в кресло-качалку у окна, взяла в руки клубок, лежавший рядом, в ларце.

Она нашла свободный кончик нити и стала перематывать её в другой клубочек. Глаза её стали какими-то отстранёнными, более глубокими и прозрачными. Инимис только покачала головой и не дожидаясь бабушку стала накрывать на стол. Старушка часто вот так ни с того ни с сего брала в руки нить, которую называла Клубком Судьбы и перематывала её в другой клубок. И так до бесконечности, сколько себя помнила Инимис, всегда у бабули в руках мелькала серебристая нить.

— Может, ты и права. Пусть спит.

Она поставила на стол плетёную корзинку со свежими, ароматными лепёшками. Она готовила их сама лично, добавляя в тесто душистые травы, собранные в собственном саду. Случайный посетитель мог бы подумать, что их сад был попросту неухоженным, заросшим сорняками. Но ни одна травинка не росла там случайно. Каждое растение имело своё предназначение, могло как спасти жизнь, так и убить. День за днём девушка бродила по окрестным лугам и лесам, выкапывая только ей одной знакомые растения. А затем заботливо пересаживала их в собственном саду.

Кувшин с освежающим напитком, горшок с тушёным мясом и овощами, вышитые бабушкой салфетки — вот и все, стол накрыт. Может, скромно, зато вкусно и полезно. Из шкафа в углу кухни девушка достала две глубокие тарелки и вилки.

— Ещё один прибор поставь, внучка, — вдруг отозвалась старушка.

Инимис посмотрела на бабушку, затем, с сомнением, на двери, ведущие в спальню где лежала их гостья.

— Думаешь, она скоро проснётся?

— Проснётся, но не скоро. Новый гость на подходе, девочка.

Старушка неспешно сложила клубки в ларец, осторожно закрыла его и поставила в укромное место. Затем села за стол на своё место и отрешённо уставилась в окно.

— Бабушка? — напомнила о себе Инимис, послушно выставляя на стол ещё одну тарелку.

— Уже скоро, девочка, — сказала старушка и вздрогнула, когда на крыльцо упала тень.

Тень застыла на месте, стала уплотняться, обретая очертания человека. Воздух вздрогнул, завибрировал и вот, приглаживая рукой растрепавшиеся волосы, на крыльце появился мужчина.

От высокого, худощавого, неопределенного возраста мужчины веяло опасностью. А возможно, виной такому впечатлению были быстро сгущающиеся сумерки и его столь необычное появление. Он окинул быстрым взглядом двор и, не дожидаясь приглашения, вошел в дом. Ему пришлось нагнуться, чтобы не зацепить головой косяк двери. Взметнувшиеся при этом убранные в хвост волосы звонко, словно кнут щелкнули о старое дерево, выбивая из него щепки и пыль.

От этого звука Инимис вздрогнула и подалась назад. Если бы не высокая спинка стула, возможно, она не удержалась бы на своем месте. Что-то непередаваемо жуткое было в этом человеке. Её интуиция не просто подсказывала, а орала, что нужно бежать. А вот ноги приросли к полу. Словно почувствовав её ужас, мужчина бросил на нее быстрый, колючий взгляд. Ничуть не успокаивая, по красивым, четко очерченным губам скользнула сардоническая ухмылка. Он явно упивался её страхом.

Он перевел свой взгляд на старушку, а Инимис смогла перевести дыхание.

— Ну здравствуй, Фойя, — произнес мужчина.

Обычно добродушное лицо женщины преобразилось за те несколько секунд, что мужчина пялился на Инимис. Черты лица заострились, губы были плотно сжаты, а во взгляде читалась такая неприкрытая неприязнь, что любой другой обязательно ретировался бы из дома.

Но только не в этом случае. Казалось, что мужчину даже забавляла ситуация.

Я проснулась очень резко. Не было никаких пограничных состояний, никакого там спутанного сознания. Ух, какие я вспомнила слова. Вот слова-то я помню, а кто я такая — нет. Ну, да не об этом.

Я совершенно чётко и отчётливо почувствовала страх. Такой жуткий, такой животный, что даже судорогой свело живот. И при этом я совершенно ясно понимала, что страх это не мой. Кто-то совсем рядом чуть ли не корчился от ужаса. И я ощущала эти флюиды каждой клеточкой своего тела.

Не открывая глаз, я прислушалась. Где-то совсем недалеко раздавались голоса. Возмущённый, скрипучий голос старой женщины и холодный, надменный мужской. И вот именно этот, мужской вызывал во мне какое-то смутное неприятие.

Я открыла глаза. Я явно находилась в помещении, ощущая себя в замкнутом пространстве. Было темно. Толькой слабый лучик света пробивался сквозь щель у закрытой двери. Тихо, стараясь не шуметь, я встала с кровати. Даже не задумалась и не попыталась вспомнить, как именно я оказалась в этой постели. Сейчас для меня было важным совершенно другое.

Меня снедало любопытство и необъяснимая тревога за того, кто испытывал этот страх, пробивавшийся из каждой щели. Эти чувства явно не принадлежали ни обладательнице старческого голоса, ни мужчине.

И тут я вспомнила. Инимис! Озарение пришло так резко и неожиданно, что я споткнулась обо что-то и чуть не упала. Правда, пространство вокруг меня тотчас же осветилось слабым, мерцающим светом. Я обернулась, чтобы найти источник этого цвета и наткнулась на прозрачное марево в виде потешного дракона. Того самого, который уже несколько раз мне помог. Странно, но его присутствие уже не удивило меня. А даже казалось вполне естественным. Его потешная мордочка хмурилась и пучила глаза в сторону закрытой двери.

— Не ходииии, — прозвучало в голове.

То ли это был голос дракончика, то ли стонала моя интуиция.

Но я не была бы самой собой, если бы послушала этот голос. Не глядя, я сдёрнула одеяло с постели и завернулась в него. Почувствовала себя немного уютней, будто в ракушку спряталась.

Я осторожно подошла к двери и немного приоткрыла её. Следующая комната была пуста, а из соседней лился яркий свет. Я подкралась к освещённому проёму и, прячась в тени, заглянула в комнату. Первое, что бросилось мне в глаза — это необычайно бледная Инимис, сидевшая с такой прямой спиной, что казалось, её сковала судорога. Полными ужаса глазами она смотрела на довольно красивого мужчину. Не знаю, почему я вдруг обратила на это внимание. Но его красота была какой-то невероятно… чёрной. Черными были волосы, убранные в низкий хвост. Но длинные пряди при этом странно зависли в воздухе, едва заметно шевелясь, будто застывший пучок змей. Безумные, тоже черные, без белков глаза смотрели на старушку, распятую на стене.

Не видно было никого, кто удерживал бы её у той стены. Но я почему-то стразу поняла, что это дело рук этого страшного мужчины. Чем ему не угодила несчастная женщина? Будь я воином, наверное, бросилась бы ей на помощь. Но я же застыла, словно статуэтка, надеясь, что меня не заметят.

К счастью, экзекуция старушки закончилась. В одно мгновение изменилось все: глаза мужчины приняли вполне себе человеческий вид, волосы перестали топорщиться, а обвисли безжизненными петлями, извиваясь на идеально белой рубахе. Сползла, хватаясь за горло и натужно кашляя старушка. Только Инимис все с таким же ужасом смотрела на незнакомца.

Он бросил им короткое: «До завтра», развернулся на пятках и направился к выходу.

А я, наконец-то смогла вздохнуть.

Но, как оказывается, успокаиваться я поторопилась. Потому-что я ещё не успела до конца выдохнуть, как возле самого выхода мужчина вдруг замер на месте. Медленно, нереально медленно повернул голову, продемонстрировав мне свой идеальный профиль: длинный, с лёгкой горбинкой нос, скульптурные скулы и губы, квадратный выдающийся вперёд подбородок. Он будто прислушивался к чему-то.

А затем вдруг, в одно мгновение оказался возле меня. Он даже не притронулся ко мне, а мне показалось, будто меня сковали железными клещами. Болела каждая мышца, каждая косточка. Легкие горели без воздуха, но я все равно не могла вздохнуть. Его чернющие глаза, оказавшиеся всего в нескольких сантиметрах от меня, казалось, прожигали, испепеляя, меня насквозь.

Несколько мгновений я падала в пучину ужаса.

И вдруг меня отпустило. Будто и не было ничего, кроме странного онемения. Губы мужчины дрогнули в улыбке, горящие тьмой глаза потухли, а его, на удивление холодные пальцы прихватили меня за подбородок. Не больно, но достаточно для того, чтобы я не смогла вырваться. Да, если честно, в тот момент мне это даже в голову не пришло.

— Кажется, я тебя напугал, крошка?

Какая прозорливость! С какой бы радостью я сейчас прикинулась частью интерьера. А тут ещё коленка зачесалась. Подозреваю, именно так она реагирует на приближение ко мне особей мужского пола.

Что-то такое он заметил в моих глазах, потому что одна бровь его поползла вверх, а зрачок зажегся ой каким недобрым огоньком.

Мне вмиг захотелось противоречивого: бежать, хлопнуться в обморок и плакать. Наверное именно потому я стояла, застыв будто памятник, и чего-то ждала.

Мужичок явно остался доволен моей реакцией. Недобрый огонь в глазах почти угас, а улыбка его была почти что доброй. Будто нехотя он развернулся, и бросив на меня прощальный взгляд, вышел из дома.

Я обернулась на странный звук, прозвучавший со стороны стены. Оказалось, что старушка только сейчас добралась до пола, грохнувшись с таким звоном, словно внутри неё было не человеческие кости, а мешок с побрякушками. Этот звук отрезвил и меня, и Инимис. Мы бросились к ней, подхватили под руки и усадили на единственный не перевёрнутый стул.

— Не мельтеши перед глазами, — прикрикнула на меня моя новая знакомая.

Я не огрызнулась вовсе не потому, что испугалась её. Напротив, мне вдруг захотелось прижать её к себе и утешить. Ведь судя по её дрожащему и даже немного осипшему голосу, она вот-вот зарыдает. Так что я отошла в сторонку, немного подумала и подняла опрокинутые стулья. Села на один из них и затихла. Инимис тем временем уже напоила старушку водой и сейчас обмахивала её полотенцем, пытаясь привести в чувство.

В какой-то момент мне вдруг показалось, что бабулька симулирует обморок. То ли приоткрывшийся и тут же закрывшийся глаз подсказал мне это. А может, её вполне-себе размеренное дыхание. Кажется, старушка зачем-то попросту тянула время.

Так напугавшего меня мужчины уже и след простыл. Живот же скрутило голодной судорогой, едва я унюхала аромат еды. Так что я решила не просто тихо дождаться окончания трагикомедии, которую разыгрывала старуха, а пользуясь моментом поужинать.

Я подтянула к себе чистую тарелку и зачерпнула похлебку из большого глиняного горшка, стоявшего посреди стола. Не знаю, как называлось то, что я ела, но было оно чертовски вкусным.

Но вот, наконец-то бабуля решила, что пора прекращать ломать комедию.

— Инимис, девочка, да сядь ты уже…

И тут же живо вскочила, налила в стакан воды и протянула его Инимис. Девушка же кулём опустилась на стул и обречённо зажала между коленями руки. В этой комнате явно произошло что-то ужасное. И я не уверена была, что жалею о том, что все пропустила.

— Бабуля, кто это такой? — шёпотом, словно боясь, что её услышат, спросила она. — Какое он имеет право вот так врываться? И вообще…

— Увы, моя девочка. Я так надеялась, что он о нас забыл, что никогда не появится в нашей жизни.

— Он говорил о замужестве… Но, ведь он не имеет права?..

Увидев выражение лица старушки, девушка замолчала, глядя на ту огромными, испуганными глазами.

— Имеет? — обречённо прошептала она.

— Увы, девочка, имеет.

В комнате на какое-то время застыла гнетущая тишина. Даже я замерла с набитым ртом, боясь потревожить их сокрушённое молчание.

— У твоего деда, пусть горят в Хаале его пятки, было несколько жён. Торус — сын его самой первой жены. Я не застала её живой, но люди говорили, что была она ещё той стервой. А сынок вырос ей под стать.

— Но почему я об этом не знала?

Старушка нервно передёрнула плечами.

— Зачем же я буду тебя расстраивать, дитя моё? Да и неприятно мне было вспоминать все это. Старик, чтоб ему пусто на том свете было, помер, и ничегошеньки не оставил ни мне, ни нашей с ним дочери.

— Маме?

— Да, детка, твоей маме. Ни-че-го. В тот же день, как мы отдали Ириде прах моего мужа, твой дядя Торус Вай привёл в дом твоего будущего отца. Он сказал, что не собирается терпеть в своём доме ни меня, младшую жену, ни его сестру. То есть, твою мать. Но так как после отца он остался главой рода, то просто обязан побеспокоится о будущем своей сестры. Я плакала, я молила его не торопиться, ведь Илли была ещё совсем молода. А маг, которого ей прочили в мужья, был слишком стар, и скорее годился в мужья мне, а не моей девочке. Но Торус был непреклонен. Я видела, сколько радости доставляют ему мои слёзы и унижение. И Илли это видела. Я думаю, что именно поэтому она и согласилась выйти замуж за твоего отца.

Старушка надолго замолчала, вспоминая давно прошедшие годы. По всему было видно, что она не забыла ту давнюю боль и унижение.

— Твой отец оказался добр к Илли. Я даже думаю, что он любил твою маму. И в какой-то момент мне показалось, что и Илли отвечает ему взаимностью. Ну, так или иначе, а вскоре на свет появилась ты. Твои родители были счастливы. Они не спускали тебя с рук, не отводили друг от друга счастливых глаз. Наверное, потому ты и родилась такая… необыкновенная. В один из тихих вечеров, когда моя дочь заснула, в мою комнату пришёл твой отец. В руках у него был старинный, потемневший от времени ларец. Он положил его передо мною и открыл его. Внутри него был тот самый Клубок Судьбы. «Я должен был бы передать его моему сыну. Но у меня нет сына», — сказал тогда он. «Я мог бы передать его Иннимис, но она слишком мала для него. Поэтому, я отдаю его вам. Я завещаю вам мою силу, Клубок судьбы и мою дочь». Я подумала тогда, что он спятил. Сошёл с ума. Но утром проснулась от страшного крика. Ворвавшись в спальню твоих родителей, я увидела страшную картину. Твой отец был мёртв. Не думаю, что кто-то был в том виноват. Просто пришло его время.

Я напрочь забыла и о еде, и об усталости. Лишь изредка бросала взгляды на Иннимис, у которой по щекам бежали крупные слезы.

А старушка продолжала свой рассказ.

— В тот же день, вечером, в доме твоих родителей появился Торус Вай. И опять рядом с ним был какой-то старик. Завидев их, Илли упала замертво. На следующий день Великой Ириде отдали и прах твоего отца, и прах его молодой жены. Тогда же Торус сказал своему спутнику, что раз уж ему в жены не досталась моя дочь Илли, он обещает ему в жены тебя.

— С ума сойти, — невольно вырвалось у меня, когда в комнате воцарилась гулкая тишина.

Мой комментарий произвел странный эффект.

Инимис всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.

Старушка же подскочила на месте и бросилась к дальнему углу, подхватила с пола старый ларец и вернулась на свое место. Я догадалась о том, что это был тот самый ларец, как только старушка откинула крышку и достала два клубка, связанных одной нитью. Один из них она положила на стол, а второй стала вертеть в руках, наматывая на него нить. Клубок, лежащий на столе, стал кружиться по столешнице, беспорядочно меня траекторию своего движения.

В какой-то миг мне пришлось собраться с мыслями, я даже потрясла головой, отгоняя странное оцепенение, навалившееся на меня. Туман, появившийся перед глазами, был странный, будто живой. В нем мелькали какие-то неясные картинки, со страшной скоростью сменяя одну другой.

Мне даже пришлось бросить ложку и потереть глаза кулачками, чтобы отогнать тот туман. А стоило мне открыть глаза, как пушистый шарик, круживший до того по столу, молнией метнулся прямо ко мне. И завертелся, ускоряясь у меня перед глазами. Похоже, что бабулька опять решила продемонстрировать какой-то фокус и подтолкнула клубок ко мне, пока я боролась с туманом в своей голове. Не долго думая, я оттолкнула его, посылая назад, к старушке.

Та странно посмотрела на меня, хмыкнула, и стала наматывать свой клубок чуть медленнее.

— И почему же вы не убежали? — опять взяв в руки ложку, спросила я.

Инимис уже вдоволь навздыхалась-нарыдалась, а услышав мой вопрос, посмотрела на старушку.

— Да, бабушка, почему мы не убежали?

— А мы и убежали, деточка. Я воспользовалась покровом ночи и, подхватив тебя и завещанный мне ларец, убежала. Добрые люди приютили нас. А Клубок Судьбы помог нам зарабатывать на жизнь.

— Это как же? — я вдруг по-другому посмотрела на вновь устремившийся ко мне моток ниток. В этот раз я уже не размышляла, а щелчком пальцев послала его в обратную сторону. Губы старушки дрогнули, скрывая то ли улыбку, то ли её недовольство.

— Всему свое время, — ответила мне старушка. — Так вот, спустя какое-то время я смогла купить эту развалюху. То, что она неказиста с виду, находится на краю селения, было очень кстати. Как и то, что селение наше находится под защитой семьи повелителя Теравироса.

— Что-то не очень он нас защитил, наш покровитель, — бросила Инимис. Она явно успела взять себя в руки. Только покрасневшие от слез глаза и сотрясавшие ее время от времени всхлипы напоминали о недавней истерике.

— Это старый замок повелителей. Они не наведывались сюда ни разу с того времени, как мы тут поселились. Н-дааааа, я и думать не думала, что Торус Вай сможет найти нас в этом захолустье.

Клубок опять приблизился ко мне, и завертелся пуще прежнего. Ой, не надо морочить мне голову! Я снова отослала клубок в другую сторону. Но он вдруг покатился по касательной, подскочил к краю стола и завертелся там, грозя вот-вот упасть. У меня сложилось стойкое впечатление, что он указывает на входную дверь. Но как это может быть?

То, что Инимис и старушка тоже посмотрели на дверь, убели меня в том, что я не брежу. А спустя всего несколько толчков пульса входная дверь отворилась, и в дом ворвался вихрастый мальчишка.

— Бабка Фойя, прячьте свою внучку! — закричал он с порога.

Мальчишка задыхался от быстрого бега, от волнения всхлипывал и без конца тер кулачком сопливый нос.

Надо же, какое веское замечание. Я, кстати, согласилась с ним: почему бы просто не спрятать Инимис от ее дяди? Да хотя бы в том самом месте, где мы с нею впервые встретились.

— Что случилось, Мик?

— Баб Фойя! Хозяин замка вернулся.

— Повелитель? Повелитель вернулся? — старушка с недоверием смотрела на мальца.

Навязчивый клубок опять сорвался с места и приблизился ко мне. Ну сколько можно?! Что за глупые игры? Я попросту опустила на него ладонь, заставив его замереть на месте. Вот клянусь, если бы я не знала, что это всего лишь клубок ниток, я решила бы, что он живой. Под моей ладонью оказалось нечто трепещущее и чертовски приятное на ощупь. Его совершенно не хотелось выпускать из рук. Хотелось тискать, и даже гладить.

— Да не повелитель он вовсе! Повелитель-то у нас молодой. А этот — больной старик. Хромой и злой.

— Ты видел его лицо? Точно, старик? Ты ничего не напутал?

— Неа, лицо не видел. Но точно старик. Да кажись, из тех магов, что пьют магию из людей. Я сам слышал, как он велел управляющему найти девиц с магией. Наверное, будет их жрать.

— Этого еще не хватало, — пробормотала старушка. А потом вдруг посмотрела в упор на меня. Затем перевела взгляд на затихший под моей рукой клубок. И снова на меня. — Не слишком ли много совпадений?

Не знаю, на что там она намекала, но я здесь точно не причем. Уж я-то знаю!

Или… все же «причем»?

Назойливое внимание старушки меня безумно раздражало. Боюсь еще немного, и на мои плечи взвалят ответственность за все происходящее. Мне очень не хотелось покидать Инимис, этот теплый дом, но, наверное придется.

Только сейчас я заметила, что моток в мой руке был совершенно неподвижен. А старушка при этом все еще продолжает мотать нить. И она движется. Отдернув от пушистого нечто руки, я вскочила на ноги, плотнее завернулась в одеяло.

— Спасибо за гостеприимство, за еду. Но мне, наверное, пора.

Я чуть не шлепнула себя по губам — с такой неуверенностью и вопросительной интонацией я произнесла последнюю фразу.

Старушка при этом недовольно фыркнула. А Инимис подняла на меня грустные глаза.

Пауза затягивалась, поэтому я поставила на место стул, стряхнула со стола в кулачок крошки. Сама себя отругала за то, что так бездарно тяну время. Мне почему-то очень не хотелось покидать этот дом. Казалось, что с ним и этими совершенно незнакомыми мне людям меня связали какие-то нити.

«Ага, скажи еще «нити судьбы», — вещал в голове ворчливый голос.

— Найтири, останься.

Тихий, дрожащий голосок заставил меня замереть. Я подняла взгляд на Инимис и застыла от неожиданности: она смотрела на меня с такой надеждой и мольбой, что я вряд ли решусь бросить ее. По крайней мере, сейчас. И знаете что? Я была этому рада!

— Ну, вот еще! — тут же раздалось ворчание старушки. — Куда это ты собралась, девочка? Тебе разве есть куда идти?

Она по-деловому сложила свои клубки в ларец и отнесла его к тумбе у стены. Затем неспешно стала убирать со стола.

— Да к тому же в таком виде.

А вид у меня, действительно был странным. Комбинезон в облипочку смотрелся просто дико и нелепо рядом с их воздушными, яркими нарядами. Пусть туника у старой Фойи была сшита из темной ткани, зато вышита яркими узорами. Да и штанишки, выглядывавшие из-под нее, были кричащего розового цвета.

— Ну нет, так нет, — поспешно согласилась я и ободряюще посмотрела на Инимис. — Ини, мы что-нибудь придумаем, вот увидишь.

Довольно кивнув головой, будто только что получила ободряющий ответ, старушка довольно таки живо для ее возраста покинула дом. А мы с Ини остались одни.

Сначала она отвела меня на задний двор, где под сенями своеобразной беседки, увитой живыми лианами притаился небольшой бассейн. На первый взгляд казалось, что это был не рукотворный водоем. Бортики были выложены камнями разного цвета и размера, дно устелено светлой галькой. Каждый камешек был таким гладким, словно его тысячи лет заботливо облизывали волны. И были они так плотно подогнаны друг к другу, что выглядели скорее как мозаика, а не простое скопление камней.

Вода в бассейне была хрустально чистой и неподвижной.

— Раздевайся, — предложила мне Инимис. Сама она тем временем расставляла по краям водоема плошки, бутылочки, перевязанные лентами мешочками.

Я немного замешкалась, застеснявшись посторонних взглядов. Но Ини, будто не заметив моего смущения, быстро сбросила с себя всю одежду и спустила ноги в бассейн, а затем и полностью погрузилась в него. Вода доходила ей до груди. Но была такой прозрачной, что абсолютно ничего не скрывала.

— Только не говори мне, что стесняешься, Найтири, — подколола она меня.

А я таки засмущалась. Мне было неловко раздеваться перед кем-то, пусть это и была девушка. Еще более неловко мне было от того, что я поняла, что мне ой, как далеко до красоты этой девушки. А тут еще между лопатками защекотало, будто кто-то сверлил меня взглядом. Оглянувшись по сторонам, я так ничего и не заметила.

Тихо раскачивали ветвями на ветру усеянные цветущими бутонами кусты. Крошечные птахи, временами зависая на одном месте, перелетали с одного цветка на другой. Деревья, сплетаясь густой кроной, создавали высокий забор, прятавший наш мирок от всего окружающего мира. И все же мне казалось, что мы в этом укромном уголке были не одни.

Махнув рукой на свою подозрительность, я быстро разделась и опустилась в воду. И только тогда подняла глаза на Инимис.

Смущалась я не долго. Инимис совершенно не обращала внимание на мою наготу, и ничуть не стыдилась своей.

— Ну что, готова? — спросила она, как только я опустилась напротив нее.

Смотря к чему. Но ответить я не успела: Ини дунула на воду, сделала движение длинными пальцами, будто послала по поверхности нечто легкое и невесомое. Сначала по воде пошла мелкая рябь, а в следующую секунду зеркально гладкая поверхность купели забурлила, словно кто-то невидимый притаился на дне и что есть сил пускал оттуда пузыри.

От неожиданности я вскочила, но затем с громким хлюпом упала назад. Я и сама толком не понимала, то ли я просто поскользнулась, то ли Инимис дернула меня за ногу. Она так задорно хохотала и наслаждалась моими испугом и растерянностью, что вскоре и я присоединилась к ней. Быстро освоившись в бурлящем бассейне, я не удержалась, и “отомстила” девушке, отправив под воду и ее.

Вдоволь наигравшись, мы, наконец-то успокоились. Откинув головы на бортик, мы наслаждались прохладной водой, одаривая друг друга усталыми улыбками.

Совместная ванна еще больше расположила нас друг к другу. Мы замерли, ощущая, что приближается тот самый момент, когда придется говорить по душам. Каждая из нас молчала, раздумывая, с чего бы начать.

— Наверное, мне раньше нравилась вода, — я первая прервала неловкое молчание. — Кажется, я бы сейчас и уснула в этом бассейне.

— Меня тоже вода всегда успокаивает, — ответила девушка, вдруг закусила губу и почти шепотом спросила: — Я просто не представляю, что мне делать. Бабушка молчит. Но я очень надеюсь, что она что-то придумает.

Я нервно дернула плечом. Может, и придумает. Но ведь есть очень простое решение — опять убежать. Однажды они уже скрылись, очень даже успешно. Почему бы снова не проделать тот же фокус? Меня-то уж точно здесь ничего не удерживает. Правда, придется тащить за собой старушку. А в ее то годы пускаться в бега — то еще удовольствие.

— Послушай, Ини. Мы можем убежать.

— Мы? — она подняла вверх соболиную бровь.

— А почему бы и нет? Ты же не думаешь, что я брошу тебя?

— Мы только познакомились. Я не смела предлагать тебе это. Попробовать можно, хотя я не очень-то верю в эту затею.

— Почему?

— Дядюшка выследил нас и, думаю, предусмотрел разные варианты. И наш побег — в том числе. Но, попробовать стоит.

Она посмотрела вверх, словно сверяя время со светилом.

Я проследила за ее взглядом, будто тоже в этом что-то смыслю.

— Ах, ты ж гад такой! — взвизгнула я, прикрывая свои пикантные места ладонями. — А ну, брысь отсюда!

У самого свода из веток и листьев завис дракончик с потешной мордой, переливаясь в лучах света словно мыльный пузырь.

Ини проследила за моим взглядом, посмотрела на меня, снова проследила за моим взглядом, нахмурилась.

— Найтири, кого ты там увидела?

Далеко не сразу я поняла, что она попросту не видит его. Тогда, спрашивается, что это за дракон? Или просто шалит мое воображение?

Будто услышав мои мысли, дракон потешно закатил глаза, мол, было бы из-за чего шуметь. Но тем не менее, тут же исчез. Сомневаюсь, что он куда-то улетел. Скорее всего, просто слился с ландшафтом. Но и на том спасибо. Не переставая прикрываться руками, я объяснила Ини:

— Ты понимаешь, меня преследует дракон. Прозрачный, словно мыльный пузырь.

— Мыльный пузырь? Прозрачный? И к тому же — дракон?

Ини смотрела на меня с сомнением. Не знаю, что там она обо мне в этот момент думала, но мне очень захотелось оправдаться перед ней.

— Понимаешь, он несколько раз спасал меня. И когда я падала со скалы. И когда… — чуть не проговорилась ей об огромном яйце, спрятанном в пещере. Но почему-то вдруг решила не рассказывать о нем. — В общем, несколько раз спасал. Он почему-то преследует меня.

— Ну, так спроси его, что ему от тебя нужно.

Я задумалась. Вот именно такой вариант мне и в голову не приходил. А почему бы, действительно, просто не спросить его? Но не нагишом же вести беседу со странным, пусть и явно не злым чудовищем.

Я потянулась за своим комбинезоном.

— Найти, подожди, — девушка быстро встала и потянулась к стопке одежды, лежавшей в стороне. — Только не обижайся, но твой нарядец выглядит, как бы это сказать, не совсем прилично.

Я было вспыхнула от возмущения — по сравнению с прозрачными лоскутками, в которых Ини еще недавно щеголяла передо мной, мой комбез выглядит просто по-пуритански целомудренно. Но мое возмущение тут же захлебнулось. Ини достала еще одну стопку с одеждой и протянула ее мне.

— Примерь-ка это. Ты ничего не подумай плохого, оно совершенно новое.

Да даже и не будь оно новое, я бы не обиделась.

Шаровары были сшиты из тончайшего шелка бежевого цвета. Манжеты по низу были расшиты яркими нитками и камнями. Точно такими же узорами была украшена и туника темно-изумрудного цвета. Нежный узор из веточек и цветов вился по вырезу горловины, по низу рукавов и по подолу. О такой красоте можно было только мечтать.

Я так быстро захлопнула рот, проглотив протестующий вопль, что в горле застрял комок воздуха.

Инимис рассмеялась и буквально втиснула этот наряд мне в руки. Нежная ткань тут же обволокла мою влажную кожу, напрочь отметая мои сомнения и ложную скромность.

— Спасибо, — наконец-то выдавила из себя я, и стала поспешно одеваться.

Наряд был словно сшит на меня. Интересно, где она его взяла? На саму Инимис он явно был маловат.

— У меня таких нарядов много, — Ини ответила на так и не прозвучавший вопрос, — бабушка сама шила и вышивала их для меня. Но я выросла очень быстро, и многие из них мне так и не довелось поносить.

Она помогла расправить на мне складки, поправила ворот и удовлетворенно улыбнулась.

— Это даже хорошо, что ты такая мелкая. Теперь вся эта красота принадлежит тебе. И не спорь со мной…

Я и не думала. У меня просто духа не хватит отказаться от такой роскоши. Кстати, и та одежда, что досталась мне, и та, что была на Ини, выглядели, по моему мнению, очень дорого и роскошно. И совершенно не вязались с непритязательной обстановкой дома, в котором жили девушка и ее бабушка.

В замке пахло сыростью и запустением. Едва заметными тенями то тут, то там мелькали заполоханные служанки, поспешно срывая с мебели припыленные чехлы, открывая для проветривания высокие створчатые окна. Слишком уж неожиданным было появление гостя в этих краях.

Солус то и дело ловил на себе их любопытные взгляды. Его внешность явно пугала местных женщин и отталкивала. Судя по всему в изувеченном мужчине никто так и не заподозрил своего повелителя. А верный Олли не спешил вносить ясность в умы слуг. Это даже и к лучшему. Возможно, им с братом удастся утаить произошедшее с ним несчастье. А у него будет немного больше времени, чтобы найти сбежавшую девчонку и все исправить.

Солуса очень утомил перелет. Да к тому же давали себя знать бессонная ночь и полученные им в бою увечья. Он все еще чувствовал себя слабым и разбитым. Нога отказывалась слушаться и волочилась, шаркая по мраморному полу. В детстве они с Митусом обожали дурачась и шаля скользить по темному камню из одного конца огромного зала в другой. Сейчас же гладкая поверхность напрягала его, заставляя тратить и без того недостаточные силы на элементарное поддержание равновесия.

Казалось, он целую вечность добирался до широкой лестницы, ведущей на верхние этажи. Не меньше сил и времени ему придется потратить, чтобы дойти до одной из спален, располагавшейся на третьем этаже. Волочащаяся нога оставляла за ним жалкий след и вздымала в воздух целый рой пылинок. Он не морщился от отвращения только потому, что рана на лице вспыхивала резкой болью от каждого движения мышц. Будь то просто улыбка или едва уловимая гримаса.

В любое другое время эти несколько десятков ступеней он преодолел бы за считанные секунды. Сейчас же на это требовалось гораздо больше времени и усилий.

Но вот, наконец-то и двери его спальни. Он открыл их тихо, будто боялся спугнуть далекие воспоминания. Солус не был в этой спальне, да и в самом замке с тех самых пор, как взошел на престол. Как странно. Все это время он даже и не вспоминал о старинном доме. А сейчас что-то такое неуловимое сжало его хладнокровное сердце, словно вновь встретил давно потерянного друга.

Пожилая служанка со сбившимся набок платком как раз заканчивала перестилать постель. Услышав шаги, она обернулась. И тут же, испуганно вскрикнув, выпустила из рук подушку и стремглав выскочила из покоев.

Странная реакция женщины озадачила Солуса. Она что же, никогда не видела раненного воина? Но едва он подошел к высокому зеркалу и посмотрел на свое отражение, то ужаснулся. Мало того, что рана, рассекающая скулу от самого виска и до трепещущего крыльями носа воспалилась, так на висках его яркими перьями выделились седые пряди. Запавшие глубоко глаза гневно сверкали из-под насупленных, казавшихся угольно-черными на бледном лице бровей. Вместо властного, молодого и красивого мужчины из зеркала на Солуса смотрел потрепанный жизнью почти старик.

Он невольно поднял ладонь к лицу и провел пальцами по щеке. Нет, морщин на его лице все еще не было. Но казалось, что кожа была так туго натянута на черепе, что высокие выдающиеся скулы и квадратный подбородок безобразно выпирали и придавали ему довольно зловещий вид. А добавить к тому еще длинный, с горбинкой нос и черные, бездонные глаза, так и вовсе похож на злодея из сказок.

Ндаааа. Солус сам себе признался, что если уж ему не удалось во время первой встречи покорить девушку, то с таким лицом это становится тем более почти неосуществимым.

От мрачных мыслей его отвлекло появление его верного слуги. Она важно шествовал впереди нескольких крепких мужичков, несших огромные ведра с горячей водой.

Не поднимая на него глаз, мужчины быстро наполнил водой белоснежную ванну, стоявшую на ножках в виде дракона тут же, у окна, и поспешно вышли из его покоев.

Остался только Олли. Он что-то там колдовал над водой, тихо проговаривая только ему известные слова, бросил в воду щепотку терпко пахнущих трав. Громко булькнув, опустился на дно темный камень размером с голубиное яйцо. И добавив в воду еще немного магического сияния, Олли удовлетворенно повернулся к хозяину.

— Эта ванна добавит вам сил, повелитель. А там и до обеда не далеко.

— Что же будет обед, Олли?

— Как что? Еда, конечно же.

А затем подумав, добавил:

— Думаю, вы приняли правильное решение, отправившись именно сюда. Здесь вы быстрее пойдете на поправку. А в отцовском доме, как известно, даже стены лечат. А если вы вспомните, где спрятан родовой алтарь, то понемногу и силу свою магическую вернете.

— Силу свою я верну другим способом, Олли. Но за заботу спасибо. И ты, конечно же прав, искупаться и затем отдохнуть мне не помешает.

Солус не спеша разделся и ничуть не стесняясь своей наготы, забрался в ванну. Он чуть не застонал от удовольствия и странной легкости, вместе с жаром впитавшейся в его кровь.

Олли только едва заметно улыбнулся и вышел из спальни, оставив хозяина наслаждаться волшебной купелью.

В какой-то момент Солус даже задремал, настолько расслабляющей оказалась приготовленная для него ванна. Быстро остывающая вода остужала жар и успокаивала воспаленное тело. Положив голову и руки на бортики, он старался не шевелиться, чтобы не бередить свои раны.

Он и сам не мог толком понять, что же именно его беспокоило больше — поврежденное бедро или же горевшие огнем руны на груди. Те самые брачные руны, которые вспыхнули на его теле в тот миг, как рыжая бестия приняла его силу. А затем что есть силы засадила острое колено, целясь ему в пах. Если бы в последний момент он не дернулся, то, пожалуй, имел бы на одно увечье больше.

Но, как ни странно, злости на эту маленькую чертовку внутри не было. Даже наоборот, нечто теплое, трогательно дергающее за его самые потаенные струны, выныривало откуда-то изнутри, обволакивало томлением сердце воина, крутило ноющим спазмом пах. Солус с удивлением обнаружил, что чем больше он думает о девчонке, тем меньше жгут его руны на груди. Почему-то на задний план отошли, а то и вовсе показались никчемными проблемы и дела государственные. Важным сейчас было только одно — поскорее найти девушку. Его лисичку. Главное — найти. А об остальном он подумает потом. Что скажет, что сделает — это не важно. Важно то, что от себя он больше не отпустит ее ни при каких обстоятельствах.

Окрыленный собственной решимостью, он крепко ухватился за бортики, напрягся, подтянулся и вдруг резко вскочил, расплескав вокруг почти всю воду.

Молоденькая служанка, которая в это время тихо, пытаясь не потревожить дремавшего в ванной мужчину, раскладывала на постели чистую одежду, испуганно вскрикнула и повернулась на звук. А затем с оглушительным визгом бросилась прочь из покоев.

Солус даже не отреагировал на ее испуганные вопли. Мало ли кого и как “впечатлило” его изуродованное тело.

Он решил немедленно воплотить в жизнь совет верного Олли — найти алтарь, источник Силы их рода, испокон веков оберегавший эти земли и этот замок. Во чтобы то ни стало ему нужно было поправить свое здоровье. А иначе как он будет искать беглянку?

Облачившись в чистую одежду, спустился в гостиную. Проходя мимо накрытого стола схватил зажареный до золотой корочки окорок индюшки, и жуя на ходу, отправился в сад.

Где-то в глубине дома раздавался плач напуганной им девушки. Но это его ничуть не трогало. Сейчас его волновала совершенно другая особа. Невысокая, хрупкая рыжеволосая фурия. И ощущение, что именно родовое место силы сможет помочь ему, не покидало мужчину.

Старинный алтарь нашелся в дальнем конце сада, весь увитый колючей вьющейся лианой и скрытый густым неухоженным кустарником. Случайно прогуливающийся по саду человек даже не обратил бы внимание на потемневший от времени камень.

Солус же, не обращая внимания на ноющую ногу и впивающиеся в ладони шипы, проредил дикие кусты, с корнем вырвал колючий плющ.

Не в силах больше стоять на ногах, встал на колени и руками стал сгребать с камня грязь, ветки и листья, за многие годы превратившиеся в жесткую корку. И вот уже какое-то время спустя бесформенный на первый взгляд камень стал выглядеть, как и много лет назад. Каменная чаша, притаившись в укромном уголке сада, напоминала перевернутую скорлупу огромного яйца. Проведя в последний раз окровавленной ладонью по дну чаши, Солус удовлетворенно посмотрел на плоды своей работы.

— Ну, вот так-то уже лучше, — пробормотал он.

Буквально на его глазах дно чаши увлажнилось. Еще некоторое время спустя по стенкам алтаря, закручиваясь небольшим водоворотом побежала ключевая вода.

Солус не сразу обратил внимание, что раны, оставленные на ладонях колючим плющом стали затягиваться, а боль в покалеченной ноге стала понемногу затихать.

Подгоняя ладонью капельки прохладной воды, Солус опять задумался о своей пропаже. Вот где ее искать? Или понадеяться на помощь брата? И это после того, как он, Солус, проигнорировал договоренности с ним и скрылся в старом замке? В его теперешнем состоянии ему лишь осталось поднять лицо к небу и, уподобившись древним предкам-драконам, завыть на просыпающееся ночное светило, призывая свою единственную. Ухмыльнувшись своим бредовым идеям, Солус вдруг заметил, как потемнела вода в источнике.

— Странно, — подумал он, подняв вверх голову.

Да, лиловое светило уже скрылось за горизонтом. Но серебристое все еще было высоко. А рог ночного светила только-только показался из-за небольшого облака.

Он снова посмотрел вниз. И вдруг даже дыхание задержал, боясь спугнуть рыжеволосый мираж.

Он увидел свою лисичку. Причем выглядела она не как создание из сна, а очень даже реально. Она, нахмурясь, внимательно смотрела куда-то вперед, напряженно закусив губу. Солус вдруг представил себе, каковы они на вкус, эти губы. Да так явно представил, что чресла заныли от накатившего возбуждения. И только потом вдруг увидел за девушкой мелькнувшую тень. То ли старуха, то ли старик…

Он так резко качнулся вперед, что спугнул привидевшийся мираж. По зеркальной глади источника пошла рябь, а рыжеволосое видение рассыпалось сотней крошечных искорок.

— Жива, а это главное, — пробурчал он себе под нос так, как будто еще недавно сомневался в этом. — Спасибо, Великая Ирида. Надеюсь, ты не напрасно привела меня именно сюда.

И бережно, с благодарностью погладил прохладный камень.

— Тантум! — Позвал Солус своего дракона. Обычно ему достаточно было окликнуть своего фамильяра, как тот тут же откликался в его голове. Но сейчас, после потери магии, это было невозможно. Связь-то осталась, но только односторонняя. Дракон слышал голос своего хозяина, а вот хозяин его — нет.

— Тогда она рассыпется золотой пыльцой, — прокаркала бабушка Инимис и буквально за шиворот втащила нас в дом.

Пока мы, насупившись, сидели в углу верхом на огромном сундуке, бабка Фойа металась по комнате с такой скоростью, будто и не несла за плечами десятки лет.

Надо же, пыльцой рассыплюсь. Эта дикая мысль все не выходила из головы. Я была почти на сто процентов уверена, что именно брачные клятвы произнес тогда смуглый красавчик. Вот только не рассыпалась же!

Я украдкой посмотрела на свои руки. Затем на ладони Инимис. Кожа на ее руках была идеально чистой. А вот на моих ладонях и запястьях вились едва заметные узоры. Я точно помню, что они уже были, когда я пришла в себя. Знать бы еще, что они значат, о чем говорят. Но ни Инимис, ни ее бабушка на мои руки внимания не обращали. Так что тут одно из двух: или они не видят эти узоры, или они ничего не означают.

Старушка между тем носилась из угла в угол, посыпая их странным порошком и бормотала какие-то заговоры. Очень надеюсь, что ее колдовство помешает дурной затее их родственника. Потому что ощущать как с каждой минутой, стремительно приближающей вечер, каменеет моя новая и единственная подруга, было очень тяжело. Хуже перспективы выйти замуж за нелюбимого было только …рассыпаться золотой пылью.

И тут вдруг меня осенило. Ведь если неудачливый жених передал, пусть и временно мне свою силу, значит, я могу что-нибудь наколдовать. Ведь она должна как-то проявляться, эта сила?

— Ини, — окликнула я подругу, — а если девушка… незамужняя девушка владеет магией… Как это выглядит?

Инимис шумно вздохнула.

— Значит, догадалась, да?

О чем? Но спросить я не успела, а просто подумала.

— Ты не обижайся. Мы ведь знакомы-то с тобой всего ничего. Я не хотела так все о себе сразу рассказывать. Это бывает по разному. Вот у меня, например, словно пузырьки по венам щелкают. А если что-то эдакое сотворить, то кажется, что вот-вот взлетишь.

— Так ты что, маг? — я была совершенно искренне удивлена. Ини, конечно, красотка. Но чтобы маг?

— Это громко сказано. У меня мало силы, но кое-что я могу. Вот смотри…

Инимис кивнула головой на вязку сухих трав, висевшую над дверью. Сначала ничего не происходило. Но потом вдруг мне показалось, что сухой веник зашевелился, зашелестел. А из самой его гущи проклюнулся тощий прутик ожившей лианы.

— Это ты? Это же ты сделала? — я не удержалась от восторженного шепота. — И как ты это сделала?

— Я представила себе то, что хочу сделать. И будто послала туда свое дыхание… Как бы тебе объяснить…

Но тут вдруг бабушка застыла на месте. Прислушалась. Повернулась лицом к двери. Мы задержали дыхание. Неужели жених объявился?

Но дверь с треском открылась и на пороге появился мальчишка. Кажется, его называли Миком.

— Баб Фойя! Я все узнал. Никакой это не повелитель, а самый настоящий драг!

— Драг? Да в своем ли ты уме, пацан? Что делает в родовом дворце повелителей драг?

— А я откуда знаю? — пацан насупился, громко шмыгнул и вытер нос рукавом. — Может, он друг повелителя? Да вон у любого спросите, все, кто во дворце работают вам подтвердят. Я сам видел, как он летел драконом. В саду старом все деревья покрошил — такой огромный. А потом бац, обернулся и уже мужиком во дворец пошел. И к тому же хромал. А дочь садовника в его покоях убиралась. Так говорит, что он и говорить-то толком не умеет, а все рычит. И из носа дым его идет. А еще он весь в ранах. Видать, совсем у него сил не осталось — потому и девушек с магией найти велел. Пить их силу будет, ирод.

— Не врешь? — нахмурилась Фойя.

Но мальчишка выглядел таким искренним, что старушка только задумчиво покивала головой. А затем дала мальчишке блестящую монетку.

— Беги, Мик. Если еще что услышишь, приходи.

Парнишка схватил монетку и довольно подпрыгивая, убежал.

— Вот драга нам еще и не хватало.

— Они что, магией питаются? — я тихо спросила у Инимис. Все таки чертовски неудобно, что моя память так меня подводит.

— Люди разное говорят. Никто толком и не знает. Но да, поговаривают, что они пьют силу одаренных девушек. А этот еще и раненый… Без магии как восстановится? Ох, не вовремя все это…

И мы замолчали. Бабушка встала у окна. Если бы не напряженный взгляд, направленный на калитку, то я и не догадалась бы, что она волнуется. Ини нервно мяла край шелковой туники.

А я же от нечего делать прислушивалась к себе. Не зажурчит ли по венам магия? Ну хоть капельку…

Но тишина. Ни жара, ни холода. Только от напряжения стало покалывать кончики пальцев, да узор на ладонях будто ярче засиял. Я исподтишка посмотрела вокруг. На чем бы проверить свои способности? Веник оживить? Не интересно. Ураган закрутить? Боюсь, не по силам будет. Взгляд остановился на стульях, стоявших вокруг стола. Их, что ли, оживить? И даже понимая, что вряд ли моя затея увенчается успехом, я стала представлять себе, что один запрыгает, как коза. Другой — взбрыкнет, словно конь. Образы животных всплывали сами собой. Я не видела их в этом мире, но в моем воображении они всплывали очень четко. Боясь спугнуть пробуждающуюся память (а что же это еще такое было?), я не останавливала полет своей фантазии. Вон тот, колченогий стул обернется котом. А самый большой, стоявший во главе стола, пыхнет огнем, словно дракон. Воображение так разыгралось, что в воздухе даже дымком потянуло.

Но скрипнула калитка, заставив позабыть все мои фантазии.

Вытянув шею так, что захрустели позвонки, я пыталась рассмотреть то, что происходило за окном. Но увидела лишь раскачивающуюся на петлях калитку да легкое мерцание воздуха. Гостей я не заметила до тех пор, пока они не появились на пороге.

Одного из них я уже знала, но с перепугу совершенно забыла его имя. Высокий, широкоплечий, с красивыми чертами лица он, все же, навевал на меня настоящий ужас. Он бросил быстрый взгляд в нашу с Ини сторону. Не сомневаюсь, что в его глазах сверкнуло удовлетворение. А меня в то же время холод пробрал до костей от его внимания.

Невольно мой взгляд переместился на его спутника. Он был такого же роста, что и дядюшка Инимис. Слегка сутулые плечи выдавали в нем далеко не молодого человека. И это странное впечатление не рассеивало довольно-таки молодое лицо, застывшее бледной маской под копной темных волос. Как для жениха он вел себя очень равнодушно. Даже слишком невозмутимо. Мне даже показалось, что его больше заинтересовала явно воинственно настроенная старушка. На нас же с Ини он бросил мимолетный, совершенно равнодушный взгляд.

Дрожащий судорожный вздох, вырвавшийся из груди Инимис заставил меня вздрогнуть. Чтобы хоть как-то поддержать подругу, я накрыла ее ладони своей ладошкой. Девушку била мелкая дрожь. И я ее могла понять!

— Как я погляжу, нам здесь не очень рады, — насмешливо бросил родственничек. — И все же позвольте представить вам жениха — Ульяс Кох. Как я считаю, весьма завидная партия для любой девушки, даже такой одаренной, как моя племянница.

Оу, вот как?

— И чем же так завиден твой спутник, Торус Вай?

— Совсем недавно он занимал важную должность при дворе… при дворе очень могущественных повелителей.

От нашего внимания не укрылось то, как поспешно Торус захлебнулся словами, словно чуть не выдал важный секрет. Причем, явно чужой секрет.

— Сейчас же он решил уделить больше времени своей семье.

Дядюшка с легкой насмешкой кивнул Инимис, на мгновение задержал взгляд на мне и лишь потом посмотрел на Фойю.

— Впервые слышу, чтобы по собственной воле и ради какой-то там семьи, влиятельный муж покидал свою должность. Тем более при влиятельных повелителях.

Голос Фойи сочился сарказмом и совершенно неожиданной силой.

— Вы должны радоваться, что уважаемый Ульяс решил посвятить себя именно твоей внучке, старуха.

С этими словами, не дожидаясь приглашения дядюшка направился к столу.

— Предлагаю всем присесть и обсудить условия предстоящего обряда.

Мужчины уже подходили к столу, а женская половина даже и не подумала шелохнуться.

Глядя, как жених потянулся рукой за спинкой стула, я вдруг с сожалением вспомнила о несостоявшемся колдовстве.

— Может, плохо старалась? — зашелестел в голове голос моего элементаля.

Я даже и не подумала ответить, потому что мужчины вдруг дружно подняли головы и посмотрели в нашу сторону. И если бы их взгляды не сосредоточились в этот момент на Инимис, я бы подумала, что они почуяли МОЕГО бесплотного спутника. Я осторожно бросила взгляд по сторонам — ему хватило благоразумия не показываться им так, как еще недавно он показался моей подруге.

Мужчины переглянулись, словно безмолвно перекинулись какими-то замечаниями. По застывшей маске жениха поползла гримаса, очень отдаленно напоминавшая улыбку. Я еще больше уверилась в том, что это не его настоящее лицо. Что заставляет этого человека прятать его лицо? Наверное, такие мысли посетили не только меня. Бабушка точно также, как и я, не сводила взгляда с Ульяса Коха.

Он между тем уже отодвинул стул, и как-то по стариковски медленно стал опускать на него свое тело.

— Беги, — мысленно, совершенно неожиданно для самой себя завопила я.

Дрогнул воздух, а вслед за этим нервно, словно живой, вздрогнул и стул. Дернулся и пустился вскачь вокруг стола, забавно перебирая деревянными ногами.

А “уважаемый” женишок, не успев на это бегство отреагировать, тяжело шлепнулся на пол. В то же мгновение вскачь помчались и остальные стулья. Один из них шустро протиснулся мимо опешившей Фойи, ловко, будто дикий кот вскочил на подоконник и выпрыгнул на улицу. Самый большой, колченогий стул почему-то пополз по стенке, дымя, словно затухающий вулкан. Наверное это был тот стул, которому я пожелала личину дракона.

Удивлены были все. А кое-кто и в шоке. Это я о себе. Как ни странно, но я не радовалась притаившимся во мне возможностям. А наоборот, с отчаянием подумала о том, что перспектива рассыпаться золотой пылью была не так уж и фантастична.

Дядюшка ловко ускользал от скачущей галопом мебели. А женишок между тем уже пришел в себя и довольно ретиво вскочил на ноги. Его лицо все так же оставалось невозмутимым, вот только у висков проявилась синюшность и проступили темные вены. А в воздухе навязчиво потянуло тухлятиной. Душок этот почувствовали все.

— Ну что же, я доволен, — злобно просипел Ульяс Кох, обращаясь ко второму мужчине, — девушка определенно одарена магией. А глупость ее и строптивость исчезнут после свадьбы. Я готов пройти обряд соединения немедленно.

Тут уже немного опешил дядюшка. Он явно был рад заявлению жениха, но все же возразил:

— Ульяс, все будет готово в предельно сжатые сроки. Думаю, завтра на закате мы сможем провести обряд…

— Я против! — пришла в себя бабушка и резво заслонила нас своим тщедушным телом от взглядов мужчин.

Мужчины же в этот момент вдруг хищно ощерились так, словно готовы были броситься на старушку. Черт знает что, а не сватовство!

— Нам нужно больше времени, — неожиданно для самой себя подала я голос.

Ульяс все также хищно скалился, повергая нас в шок. Но услышав мой писк, Торус Вай вдруг изменился в лице. Он немного сдвинулся в сторону, а потом — фух, и он уже стоит передо мной.

— Как интересно, — проворковал он, сразу превращаясь в душку, — и для чего же вам нужно больше времени?

Он не обращал внимания на громко рыдавшую Ини, зато не сводил прищуренных глаз с меня. Душа моя ухнула в пятки от такого явного проявления его симпатии.

Окрыленная такими изменениями в его обращении, я бросила первое, что пришло в голову:

— Нам нужно платье. Свадебное.

— Жених обеспечит ее платьем, — Торус приблизился еще на шаг.

— Ннннет, не годится. Нужно особое платье. До завтра мы не успеем.

Он сверлил меня глазами, как-то мерзко при этом улыбаясь. Колено мое опять ожило, будто желая ответить на его немые притязания. Его интерес пугал. Но и дарил хоть какую-то надежду.

— Ну, пожалуйста! — прошептала я, сложив домиком ладони и состроив жалостливую, как я надеялась, рожицу.

Он медленно протянул ко мне ладонь, обдав при этом просто могильным холодом. Но от него хотя бы не несло смрадом, как от его словно разлагающегося спутника. Я скукожилась, попыталась отстраниться. Мужчина прихватил пальцами локон, наклонился, принюхался.

И вдруг отошел в сторону.

— Хорошо. Пусть будет свадьба третьего дня. Там и поговорим… С тобой…

А вот это его обещание, адресованное мне, было совершенно лишним. Не хочется мне с ним говорить. А за три дня, вернее, за два с половиной, которые я так неожиданно выторговала, мы что-нибудь придумаем.

Мужчины ушли, громко хлопнув дверью и оставив после себя тягостную, просто удушающую обстановку.

Несмотря на слабость и усталость, Солус долго не мог уснуть. Боль в теле не особенно его беспокоила — стала уже привычной. Именно поэтому он не сразу обратил внимание на то, что раны стали беспокоить его гораздо меньше.

И только когда порыв ветра сорвал с петель ставню и та с грохотом обрушилась на пол, он понял, что что-то изменилось.

Не дожидаясь слуг, он вскочил с постели и бросился к окну. Ступая по хрустевшему стеклу, он снял поврежденную створку и пристроил ее под окном. И только спустя несколько секунд, возвращаясь в постель, он застыл на месте, как вкопанный. Прислушался к своему телу. И сделал еще один шаг. Осторожно, будто не доверяя своим ощущениям, сделал второй шаг. Так и есть! Нога в поврежденном бедре не просто болела меньше, а еще и слушалась лучше. Значит, и правда стены родного дома лечат.

Солус подошел к зеркалу и посмотрел на свое лицо, грудь. В полумраке, при свете звезд и ночного светила его раны все еще казались темными провалами. Он ощерился в улыбке (если, конечно, этот оскал можно назвать улыбкой). Дотронулся пальцами до израненной щеки. Он чувствовал свои прикосновения. А это значит, что его тело восстанавливается. Все-таки есть сила в родовом алтаре. Солус не сомневался, что именно этот древний камень напитывает его кровь силой и магией рода.

Соблазн зажечь магию на кончиках пальцах был слишком велик, но мужчина смог сдержаться. Пусть его сила и магия возвращаются, но все же, их запас еще слишком мал. Если восстановление пойдет такими темпами, то вскоре он сможет безболезненно отправиться на поиски своей беглянки.

Эта новость была не просто радостной, а сногсшибательной. А там, глядишь и руны, выжженные на его груди, он сможет успокоить. Но для этого нужна ОНА, его лисичка. Чресла в предвкушении заныли, вздыбились. По венам огненными всполохами заискрилось-побежало возбуждение.

А может прав его слуга? Может, вспомнить свои истоки, своих предков-драконов, и позвать свою женщину? Чем черт не шутит, а вдруг она откликнется на его зов?

Солус вернулся в постель, опустился на шелковые прохладные простыни. Какое-то время холод шелка остужал горевшее страстью тело. Огонь желания бурлил в его крови, а из груди рвался стон.

— Приди ко мне, — рычал тихо Солус, стискивая зубы от напряжения, — приди, — звал он.

Он звал и звал, не особо веря в успех, но надеясь.

Лишь перед самым рассветом он на какое-то время смог заснуть тяжелым, беспокойным сном. Ему снились огненные пряди, хлеставшие по его лицу, удивительнее глаза, вспыхивавшие фиолетовыми искрами и полные, приоткрытые в страстном порыве губы. Ладони словно чувствовали нежный шелк девичьего тела, трепетавшего под его умелыми пальцами.

Солус застонал во сне.

Совсем рядом раздался всхлип и звук глухого падения. Эти звуки вырвали его из объятий сна. Злой, неудовлетворенный, он вскочил, пытаясь увидеть, кто это посмел так бесцеремонно выдернуть его из грез.

Никого не увидев, ему пришлось встать с постели. Недалеко от кровати бесформенным кулем лежала служанка. Несчастная пришла на заре и принесла мужчине чистую одежду и кувшин с горячей водой. Где-то там, на лестнице двое мужиков тащили ведра с водой для ванной.

Неожиданный стон и глухой рык, вырвавшийся из груди спящего, как считали слуги, драга, испугал служанку. Она, всхлипнув, тут же грохнулась в обморок.

Именно этот звук и разбудил Солуса.

Откуда ему было знать, что именно в этот момент, всего в часе ходьбы от его замка, его мечта вышла из старой покосившейся калитки.

Подобрав упавшую одежду, Солус поспешил одеться. А затем, все еще сильно прихрамывая, прошел мимо подоспевших слуг с ведрами. Он решил, что не будет плескаться в тесной лохани, а пойдет к родовому алтарю, у основания которого бил родник с ключевой водой.

Солус тихо спустился по высоким мраморным ступеням, крепко держась за перила и осторожно переставляя больную ногу. Поведя рукой по холодному камню, вдруг вспомнил, как в далеком детстве, наперегонки с Митусом они съезжали по этим перилам, затем стремглав неслись через просторные комнаты, пугая слуг, а иногда и сбивая их с ног.

Сейчас из старых слуг никого не осталось. Никто не провожал его снисходительными улыбками, никто не отвешивал легких подзатыльников. Нынешние слуги, похоже, не просто боялись его, а содрогались от ужаса. Неужели он стал таким страшным? Или все дело в том глупом слухе о том, что он никто иной, как драг? Драгов в его землях, действительно боялись. Никто не знал, на что они на самом деле способны, ведь они редко спускались с Черных скал. А мир полнился лишь слухами да страшилками о них.

Очередная служанка вынырнула из-за угла и стала подниматься ему навстречу. Но увидев его, дернулась, едва удержав в руках стопку полотенец, и стремительно бросилась прочь. Хорошо, хоть в обморок не упала, как та девица в его покоях.

Больше на его пути никто не встретился. Краем глаза он ловил иногда мелькавшую тень, скрывавшуюся в дверных проемах. Да слышал за своей спиной едва уловимый шепоток.

Дворец за ночь преобразился. Сияли до блеска натертые зеркала. Вымытые начисто окна, растянувшиеся от самого пола и до потолка, пропускали мягкие утренние лучи. Тяжелые пыльные портьеры куда-то за ночь делись, а новые еще не успели повесить.

Ну, да сам виноват. Ворвался в замок внезапно, никого об этом не предупредив.

— Эй, ты! — Солус окликнул зазевавшегося и не успевшего скрыться при его появлении мужичка, — пришли-ка в мою спальню плотника. Пусть займется в замке окнами.

Выйдя из замка, Солус отправился по дорожке в сад. Цепляя ногой за камни, он продвигался неспешно, чувствуя спиной тяжелые, полные страха взгляды. Придется впредь вставать еще раньше, если он не хочет ловить на себе чужое воспаленное любопытство.

Только скрывшись под сенью старых яблонь, он почувствовал себя в своей тарелке. Надо же, никогда раньше его не раздражали так чужие взгляды и страх, как сейчас. Послать бы за своими слугами, но нужно соблюдать секретность. Никто не должен догадаться, что он находится в таком плачевном состоянии.

Кстати, интересно, когда братец обнаружит его пропажу? Солус представил себе обеспокоенное его исчезновением лицо брата и ухмыльнулся. Несмотря на бесконечные перепалки и показную ершистость, братья были на редкость дружны. Ни в ком так не был уверен Солус, как в своем брате. И более того, он ни минуты не сомневался, что Митус уже организовал самую настоящую поисковую облаву на его лисичку. Главное, чтобы девчонка была жива. А об остальном он позаботится при встрече с нею.

Узкая дорожка сделала крутой поворот, огибая высокий, усыпанный белоснежными шапками цветов куст. Едва глянув на Родовой Алтарь, Солус усмехнулся. У его подножия за ночь образовалась глубокая лужица. Пройдет еще несколько суток, и на этом месте будет уже небольшое озеро. Как в давние времена, как в детстве. Много лет назад не было ничего лучше для двух сорванцов королевских кровей, как плескаться целыми днями в прохладной даже в самый жаркий день воде.

Так же, как и в детстве, уверенный в том, что его никто не потревожит, он сбросил всю одежду и зашел в воду. У самого Алтаря вода едва доставала ему до середины бедра. Мужчине пришлось лечь, облокотившись головой о камень, чтобы прохладное озеро омыло все его тело. Легкая улыбка скользнула по губам, когда он почувствовал, как родовая магия медленно, будто крадучись, проникает в кровь. Их легенды и жрецы умалчивают о том, что утраченную силу можно вернуть. Главное, оказаться в нужном месте. А его Олли, оказывается, не так уж прост, раз знал об этом. Не случайно же он еще в первый день посоветовал ему навестить Родовой Камень силы.

От размеренных, ленивых мыслей его отвлекла вспышка резкой боли. Настолько неожиданная, что он даже открыл глаза. Руны на груди, появившиеся во время незаконченного обряда, будто кто ножом всковырнул. Справившись с первой вспышкой, он вдруг уловил тихие, крадущиеся шаги. А затем ощутил на себе чужой взгляд.

Он был безоружен, практически лишен магии, и вряд ли сможет оказать достойное сопротивление при нападении. Поэтому он опять закрыл глаза и притворился спящим. Если кто то замыслил против него что-то недоброе, пусть подойдет поближе, чтобы Солус смог дотянуться до него голыми руками.

Но вокруг все замерло, стихло. Ни шага, ни дыхания, ни звука. Только руны на груди горели почти нестерпимо. И взгляд, ощущаемый им сейчас так остро, словно перышко порхал по его лицу, груди.

Совсем недавно Солус с лёгкостью мог предугадывать действия врагов, элементарно улавливал их мысли, страхи, побуждения. Сейчас же его лишённые магии чувства молчали.

Хотя, нет…

Мужчина замер, и даже задержал дыхание. Страх. Он почувствовал чужой страх. И тотчас же волна интереса перекрыла это древнее чувство, будто чужое любопытство, наконец-то побороло тот пресловутый страх. Солус скорее догадался, чем ощутил, как замерло дыхание того, кто «тайно» наблюдал за ним.

А затем, едва перекрываемый шумом листвы до него донёсся судорожный вздох. Руны на груди вспыхнули огненной болью с новой силой. Не может быть… Этого просто не может быть… Неужели его зов был услышан?!

Мужчина так боялся ошибиться в своих предчувствиях, что так и застыл, не открывая глаз, боясь вздохнуть и пошевелиться. Он боялся. Боялся ошибиться, боялся спугнуть ее, свою лисичку.

Или, все же, это лишь видение? Результат его воспалённого воображения? Вопль неутолённого желания?

Пора развеять сомнения. Мужчина глубоко вздохнул, почувствовав, как приподнявшуюся над водой горящую грудь овеял утренний прохладный воздух. И медленно, открывая глаза, повернул голову.

Кусты вздрогнули, скрывая непрошенного гостя. А едва слышный испуганный возглас, раздавшийся из чащи сада, заставил его кровь забурлить. Сердце пропустило удар, а виски заломило от предвкушения. Не отдавая себе отчёта в том, откуда у него взялись силы, резко вскочил и ринулся на звук. Правда, смог сделать всего несколько шагов. Резкая боль прошила его ногу насквозь. Яростно рыча от бессилия, мужчина рухнул на землю. Превозмогая адскую боль, он двинулся вперед, опираясь на руки и здоровую ногу. Его сил хватило лишь на то, чтобы добраться до дорожки. Он замер, следя ошарашенным взглядом на изящную девичью фигурку, исчезающую в этот момент за поворотом.

Он не ошибся! Это она! Грива цвета темной меди огненным облаком развевалась вокруг хрупкой фигурки. Ему хотелось орать от радости и рычать от бессилия. Но как же так? Она буквально сама явилась к нему руки, а он так бездарно ее упустил. Опять! Сотрясая землю кулаками, он повалился навзничь.

Девчонка снова сбежала. Только обжигающая пульсация на груди подтверждала то, что это было не просто видение. Она пришла. А это значит, что он вернёт ее, и больше никогда от себя не отпустит. Сцепив зубы, Солус поднялся на ноги и поковылял к куче промокшей насквозь одежды.

— Призвать Тантума, поднять на ноги челядь и слуг… — поспешно одеваясь, мужчина на ходу набрасывал план действий. Но вдруг понял, что потеряет слишком много времени если будет самостоятельно ковылять к замку.

Поэтому он сделал то, что позволял себе делать лишь в самых крайних случаях. Мысленно отдал своему слуге Олли приказ немедленно явиться к алтарю. Солус знал, что слуга может слышать его на расстоянии. Это он, Солус, с потерей магии потерял такую возможность. Обычно Олли молча выполнял приказы, потому, услышав в голове взволнованный голос слуги, Солус удивился. И обрадовался. Он не ошибся — и его магия возвращается. Ведь в противном случае он не услышал бы ответа слуги. А удивился, потому что Олли отказался подчиняться.

— Не могу, повелитель. Но Вас попросил бы поторопиться. У Вас посетитель, и кажется, дело не терпит отлагательств.

Зло выругавшись, да так, чтобы слуга прочувствовал его гнев, Солус отправился к замку. Кажется, сейчас не поздоровится и строптивому Олли, и тому нежданному гостю.

Я остановилась, прислушиваясь и к своим чувствам, и к окружающим меня звукам. Оборачиваться было страшно — казалось, что там, за воротами я оставила все понятное, спокойное, безопасное. А вот что ждёт меня впереди?

Неожиданно поднялся ветер, швырнув в меня россыпь утренней росы. Я вздрогнула и зябко передёрнула плечами. Обняв себя руками, медленно пошла вперёд.

Что-то мне моя затея перестала казаться гениальной. В желудке тревожно засосало, внутренности скрутились в тугой комок, да так и застыли тяжёлым камнем. Я повертела по сторонам головой, высматривая своего элементаля. Но его и след простыл. Возможно его и вовсе не было, а Инимис ошиблась? Ну, не до этого сейчас.

Сад казался старым и заброшенным. Где-то в глубине глухо шлёпаясь о землю, падали переспевшие яблоки. Краем глаза я выхватывала сиротливо цветущие кусты и тощенькие деревца. Я оглянулась. Каменный забор уже давно исчез из вида. С каждым шагом я становилась все не увереннее и не увереннее.

Наконец, после мучительно долгих мгновений в глубине сада, в предрассветной мгле стали угадываться очертания замка. Сердце подскочило к самому горлу, и там и застыло. Я сошла с дорожки и стала красться между деревьев. Чем ближе подбиралась к замку, тем нерешительнее я становилась. Будто в логово к чудовищу крадусь.

Ну, собственно, так оно и есть. Драг, если верить словам подруги, и есть самое настоящее чудовище. Вот только сейчас я задумалась о том, как именно он будет «пить» мою магию? Вместе с кровью? Или, может, оставит после себя выжженную его голодом девственно чистую память? И вообще, выживу ли я?

Умирать не хочется. От слова «совершенно». Я ведь совсем не пожила, ничего не узнала, мир не повидала. Не изведала любви…

А вот тут нестерпимо заныло колено, отрезвляя меня и заставляя впервые серьёзно задуматься. Вот «любви», почему-то, не хочется. Что-то, наверное, в моей жизни уже было эдакое, что память услужливо решила игнорировать.

Я, между тем, уже добралась до вымощенного светлым камнем двора, по центру которого и находился замок. Огромный. Впечатляющий. И почему-то очень уютный. Может, виной тому его явная заброшенность? Немного покосившиеся ставни на высоких окнах, потемневшие от времени и кое-где покрытые темным мхом столбики балконов… Неожиданно яркий с фиолетовыми проблесками плющ по-хозяйски вился по стенам, исчезая из виду где-то далеко вверху, на стрельчатых башенках.

Я ожидала, что в такое раннее утро двор будет пустынным и я смогу незаметно прокрасться в замок. Что буду делать дальше, мой план умалчивал.

Но нет. Обитатели замка явно давно были на ногах. Потешный лохматый старичок, вздымая метлой пыль, мел двор. Пожилая женщина тащила огромную корзину со снедью. Неожиданно вспомнила, что я сегодня ещё не завтракала. Живот предательски заурчал.

То там, то сям мелькали люди. Каждый занимался своим делом.

Я все своё внимание сосредоточила на высоких ступенях, ведших к высоким арочным дверям. На вид они казались огромными и очень тяжёлыми. Думаю, именно туда-то мне и нужно. Примерно в тоже время двери бесшумно открылись и на небольшую террасу выскочил мужичок. Он был хмур, явно чем-то озабочен. Поспешно натянув на тощие сгорбленные плечи тёмный камзол, пригладил растрепавшиеся седые волосы. И так гневно посмотрел вокруг, что я невольно отпрянула, спрятавшись за стволом старого дерева.

Может, это и есть драг? Но он невероятно быстро засеменил вниз и подбежал к дворнику, почтительно склонившемуся перед ним в поклоне. Затем окликнул пробегавшую мимо девушку.

Нет, это не драг. Несмотря на возраст и тщедушный вид, он явно не был искалечен ранами, как утверждал мальчишка Мик.

От сердца немного отлегло. Но на глаза ему показываться расхотелось. Нужно, пожалуй, немного прогуляться по окрестностям и взять себя в руки. Я должна предстать перед драгом решительно настроенной особой, а не трясущейся от страха, словно былинка.

Тихо, стараясь не шуметь, я отступила вглубь сада.

Огромный сад, окутанный лиловым рассветом, был тих, пуст и неприветлив. Словно насмехаясь над моей нерешительностью, шумели кронами деревья, то и дело норовя хлестнуть меня по лицу веткой. К мокрым от утренней росы шлепкам прилипали сухие ветки и листья. Неплохо бы найти какую-то полянку, обсохнуть, привести себя в порядок. Речь, в конце концов, порепетировать.

Мне вдруг показалось, что я услышала всплеск. Прислушалась. И действительно, где-то совсем недалеко журчала вода. Там, где вода, должен быть и песчаный берег. Ну, на худой конец, россыпь камней. Не долго думая, я поспешила на звук.

Мой слух меня не подвёл, чего не скажешь о голове. Я действительно обнаружила небольшое озерцо, сверкавшее будто живой зеркальной гладью посреди цветущей полянки. Но едва выскочив из поросли одичавшей малины, я тут же застыла, словно вкопанная. Я не то что пошевелиться боялась, а даже сделать вдох не могла.

Прямо в озере спал мужчина. Обнажённый. Совершенно голый. Его ноги, бедра, часть туловища были скрыты под водой. Но вода была настолько прозрачной, что практически ничего не скрывала.

Но вместо того, чтобы тут же отвести глаза, я бесстыже уставилась на него, разглядывая крепкие руки, плечи и рельефную грудь, бугрившиеся точёными мышцами. Да ещё как назло луч света, пробивавшийся сквозь густую крону деревьев падал на это прекрасное тело, выделяя его среди полумрака запущенного сада. Темные волосы, отдававшие синевой в ярком свете падали на лицо, скрывая все, кроме длинного орлиного носа. Мужчина спал, но у меня было стойкое ощущение, что я застала врасплох настоящего хищника, дикого и опасного, готового в любой момент напасть, броситься на меня. Стараясь не шуметь, сделала неловкий шаг назад.

И вот понимала, что надо бы взгляд отвести, да все никак не могла собраться с духом и сделать этого.

И вдруг словно что-то изменилось. Звуки исчезли? Сгустились тени? Не знаю, но совершенно чётко я поняла, что хищник больше не спит. И виновата в этом только я. Нельзя было так пристально на него смотреть. Вот нельзя, и все тут!

В то мгновение, когда он открыл глаза и повернулся в мою сторону, приподнимаясь над водой, я дала стрекача. Не обращая внимания на колючие ростки малины, я бросилась в самую её гущу. Раздавшийся позади всплеск и окрик, показавшийся мне рёвом разгневанного монстра, придали мне ещё большего ускорения.

К счастью, всего через несколько шагов я выскочила на узкую дорожку и что есть мочи помчалась по ней. Кровь стучала в висках, лёгкие сжимались от нехватки воздуха, а я все бежала и бежала, гонимая паникой и плохими предчувствиями. Даже сердце закололо от того, что, кажется, я узнала этого мужчину. Я уже с ним встречалась. В то самое первое утро, на скале. Или это была игра моего воспалённого воображения, или это был именно он.

Я и сама не поняла когда вдруг очутилась перед замком. От меня шарахались люди, занятые своими делами. Кое-кто останавливался и с любопытством смотрел на меня во все глаза. Подгоняемая их взглядами и непонятно откуда взявшейся решимостью, я вихрем преодолела ступени, промчалась по широкой террасе, опоясывавшей замок и толкнула высокие двери. Как ни странно, но они легко поддались моему напору и даже не скрипнули. А бесшумно закрылись за моей спиной, отсекая меня от всего, что осталось снаружи.

Только тут я смогла отдышаться. Что самое удивительное, но будущая встреча с драгом казалась мне менее ужасной, чем объяснения с тем мужчиной. И ничего, что его магия и сила притаились в моих жилах. Я его не просила о таком «подарке». А он и не спрашивал моего мнения на этот счёт. Просто принудил принять, и все. Негодование взметнулось откуда-то из глубины души и злым сквозняком выдуло всю растерянность и неуверенность. Я не верну ему силу. Ведь сделай я так, не смогу помочь своей подруге. А угроза превратится в золотую пыль… Ну что же, попробуем поторговаться с драгом. Посмотрим, насколько ему будет интересно моё предложение.

Приняв окончательное решение, я посмотрела вокруг. Полукруглый холл впечатлял своими размерами. Слева и справа виднелись широкие лестницы, стремившиеся ввысь и исчезавшие в темноте. Лишь редкие лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, чертили на ступенях изломанные узоры. Далеко впереди виднелся оконный витраж, за которым буйствовал казавшийся диким лес. Оранжерея, — всплыло откуда-то из памяти. Высокие колонны удерживали расписанный сказочными сюжетами потолок. В холле царил полумрак, а вокруг царила тишина, казавшаяся почти осязаемой.

Ндаа… Никто меня не встречает. Придётся, наверное, как-то привлечь к себе внимание.

Я поёжилась, собираясь с духом.

И тут на лестнице послышались гулкие шаги.

Я обернулась на звук. Сначала из темноты показались ноги. Тощенькие, выгнутые в стороны колесом, безвкусно обтянутые узкими темными штанами. Затем появился тщедушный сутулящийся торс. Лицо все еще оставалось в тени, но я и так догадалась, что это был тот самый сутулый мужичок с невозможно неприятным надменным выражением лица. Это и был драг?

— Вот же я дура! Вот влипла, так влипла, — забилось тревожное в голове. И вот ЭТОМУ я решила довериться и отдать свою силу.

Существо на лестнице издало звук, похожий на гневный окрик, который захлебнулся на полуслове. Оно замерло.

Я совершенно явственно ощутила на себе его цепкий взгляд. Казалось, даже волосы стали шевелиться от этого внимания.

Затем мужичок вдруг сорвался с места и быстро засеменил ко мне, забавно перебирая по ступеням тощими ножками. Это было так комично, что я чуть не зашлась в истеричном смехе. Откуда-то из темноты вдруг выскочила девчушка, державшая в руках кипу нечто похожего на постельное белье.

— Брысь! — неожиданно грозным голосом рявкнул ей колченогий. Девчушка замерла и тут же исчезла в полумраке холла.

Или этот окрик был адресован мне? Не похоже на то. Мужичонка быстро приближался ко мне, на ходу ощупывая меня своим взглядом. Мельком осмотрел с ног до головы, очень долго рассматривал мои волосы, ни на секунду не сбавляя при этом скорость.

Мне даже захотелось попятиться, с такой резвостью он несся ко мне. Но я глубоко вздохнула, распрямила плечи и мужественно уставилась в его глаза. Надеюсь, он не заметит тот страх и неуверенность, что на самом деле овладевали мной.

Как только он оказался достаточно близко ко мне, тут же схватил меня за руку. От неожиданности я попыталась вырвать из его лап свою ладонь. Но тщетно. Он будто клещами вцепился в нее, держал крепко, но достаточно осторожно. Он сверлил меня взглядом, смешно бормотал при этом что-то невразумительное. Ни сквозняка, ни ветра в помещении не ощущалось, но его жиденькие седые волосы, напоминавшие пушок, совершенно определенно шевелились. Надменность с его лица сползла еще тогда, когда он только приближался ко мне. Сейчас же он явно утратил контроль над своим лицом: восторг, неверие, радость, удивление — эти чувства по очереди вспыхивали во взгляде.

Как странно… Мы что, знакомы с ним? Или, может, он почувствовал во мне магию? Если нет, тогда что означают эти удивительные метаморфозы, за несколько мгновений превратившие надменного старика в смешное существо, которое тут же хотелось успокоить, и даже предложить ему воды. А то, как бы еще удар старичка не хватил.

Едва я попыталась выдернуть свою руку, как он перехватил ее за предплечье, а затем и вовсе взял меня под руку и осторожно, но настойчиво потянул к лестнице.

Сделав по инерции несколько шагов, я попыталась остановиться.

— Я прошу прощения, что так внезапно побеспокоила вас, — неожиданно хриплым голосом начала я, — но мне очень нужно поговорить с … драгом.

Вот же, бестолковая. Я даже и имени-то этого драга не знала. Мужичок все так же настойчиво тянул меня вперед. С виду тщедушный, а помешать ему у меня никак не получалось.

— Оу, никакого беспокойства. Мы вас очень ждали, юная… Как Вас, кстати, зовут?

Голос у мужчины оказался приятным, а отеческие нотки, звучавшие в нем, несколько успокоили меня.

— Найтири. Мое имя Найтири, — ответила я и посмотрела мужчине в глаза.

Если мы были знакомы ранее, и он знал мое настоящее имя, я обязательно это пойму. Но нет, ничего нового не вспыхнуло в его глазах. Значит, моего настоящего имени он не знал. Тогда, что за такое странно-бережно-внимательное обращение с моей особой? Он таки дотащил меня до лестницы и даже заставил подняться на одну ступень. И еще на одну…

— Какое необычное имя, — улыбнулся он, — но Вам оно подходит. Драг…

Тут мужчина запнулся, загадочно улыбнулся и поднялся на еще одну ступень. И я сделала то же самое.

— … он сейчас немного занят. Но вот-вот примет Вас. А пока позвольте провести Вас в кабинет и предложить чашечку горячего кампо. Кажется, вы основательно промокли.

Ага, значит, примет. И меня пробрала крупная дрожь. То ли от предвкушения скорой встречи с драгом, то ли я действительно продрогла. Не знаю, что такое «кампо», но оно мне явно сейчас не повредит. И видя столь доброжелательное отношение, перестала сопротивляться и позволила старику провести меня в кабинет.

— А, простите, как к Вам можно обращаться?

— Я — Олли. Я доверенное лицо и верный друг … драга.

Интересно, чем я так его развеселила?

Если бы старый Олли не боялся испугать девушку, то наверняка пустился бы вскачь от радости. Едва сдерживая свои эмоции, он провёл девушку в кабинет хозяина, на мгновение выскочил в коридор и гаркнул в гулкую пустоту, велев принести горячего кампо. Судя по торопливым шагам, донёсшимся с первого этажа, его явно услышали. Старик торопливо вернулся в кабинет, побоявшись надолго оставлять гостью одну.

Но казалось, что девушка напрочь забыла о нем. Она медленно бродила вдоль стеллажей с книгами, рассматривая яркие корешки, и явно думала о чем-то своём. Маленький курносый носик забавно морщился, невольно выдавая её волнение.

Она была именно такой, какой он себе её и представлял. Невысокая, изящная, словно фарфоровая статуэтка. Копна медных волос, заплетённая в неаккуратную косу едва доставала до лопаток. К такому цвету волос полагалась яркая россыпь веснушек на лице, плечах. Но сколько Олли не всматривался, ни одной так и не заметил. Очень хотелось заглянуть ей в глаза. В ту ночь, когда он подслушал разговор повелителя с его братом, повелитель утверждал, что они были цвета ночных фиалок. Но так это или нет, ему убедиться не довелось. Девушка так ни разу и не посмотрела прямо ему в глаза.

В дверь постучали и тут же появилась служанка с подносом, накрытым белоснежной салфеткой.

— Поставь на стол, — велел он строго, недовольно нахмурившись от того, что любопытная девка не стесняясь рассматривала гостью.

Едва служанка скрылась за дверью, старик пригласил Найтири присесть в одно из кресел. Сам лично налил горячий напиток в изящную чашечку и предложил её девушке. Гостья скромно села на самый краешек сидения, и явно находилась не в своей тарелке.

— Я вынужден, дорогая моя, покинуть Вас. Не стесняйтесь, это очень вкусный напиток. Как только хозяин освободится, он сразу же присоединится к Вам.

И вот тут-то девушка подняла на него свои глаза. Может, Олли действительно рассчитывал увидеть в её глазах цветущие фиалки, но действительность его явно смутила. Хорошенькие, симпатичные глазки. Если включить фантазию, действительно можно заметить несколько искорок фиолетового цвета среди поистине изумрудной зелени. Гораздо больше его впечатлили густые ресницы и трогательное выражение, будто девушка вот-вот разразится слезами.

Он по-отечески похлопал её по плечу и быстренько ретировался из кабинета. Едва за ним закрылась дверь, он тут же запер её. А для надёжности ещё и заклятье охранное наложил. Спохватился, что надо было бы занавеси отдёрнуть, но решил не возвращаться, а разыскать где-то пропадавшего с самого раннего утра хозяина.

Олли ни минуты не сомневался, что это именно та девушка, о которой шептались повелители, думая, что их никто не слышит. Та, на поиски которой уже подняли всех ищеек страны. Старик довольно потёр руки.

Теперь нужно подумать, как преподнести все повелителю, чтобы тот не догадался о его грешке — Олли ужасно любил подслушивать. Конечно же, он оправдывал это заботой о молодом хозяине, а не банальным любопытством. Вот к примеру, что было бы, если бы он не признал в гостье разыскиваемую беглянку? Прогнал бы её, в лучшем случае на кухню, а то и вовсе из замка выгнал бы.

Но нет. Едва он спустился по лестнице и в круге света увидел её, сразу понял, кого это принесло. Такая необычная внешность была редкостью в их мире. Особенно выделялся её маленький рост — недостаточно мал, чтобы назвать её гномкой, но вполне достаточно для того, чтобы выделить её среди прочих девушек планеты.

Она вполне могла бы оказаться землянкой — люди поговаривали, что их женщины очень хрупкие и нежные. Но не в этом случае. Девушка была хрупкой только с виду. А в противном случае, как ей удалось бы сбежать от повелителя? Тем более во время церемонии соединения?

Олли поспешил ко входу в замок. Вот-вот должен объявиться хозяин. Чуть ранее он вызывал к себе слугу, но тот отказался явиться на вызов. В тот момент он был обеспокоен тем, чтобы не упустить девушку, которая явно сомневалась в правильности своего появления в замке. Дурное настроение Солуса явно развеется, стоит ему узнать о гостье. Олли опять довольно потёр руки. И едва отскочил от стремительно открывшихся входных дверей.

— Олли! — с порога рявкнул повелитель, — Ты что себе позволяешь? Если я тебя позвал, то…

— Хозяин, — верный слуга непочтительно прервал своего хозяина, — в Вашем кабинете Вас ожидает гостья.

Солус замолчал, но продолжал разгневанно сверлить слугу взглядом.

— Смею предположить, очень важная гостья, — Олли старался не пялиться на мокрую насквозь одежду, небрежно заправленную в брюки рубаху и босые ноги повелителя, — Она рыжая …

Последние слова Олли почти прошептал, качнувшись к самому уху повелителя.

— Рыжая? — глухо повторил Солус.

Многозначительно дёрнув седой бровью, слуга молча подтвердил.

— Как? Когда? — повелитель выглядел, мягко сказать, обескураженным. — Откуда?

— Минут десять назад, — так же кратко и отрывисто отвечал слуга, — просто вошла в холл. Больше ничего не знаю, кроме того, что она очень напугана.

— Где она?

— В вашем кабинете, — едва открывая губы, произнёс слуга, а затем бросился вслед за повелителем.

Солус, превозмогая боль в покалеченной ноге, крепко цепляясь за массивные перила, стремительно преодолевал ступени. Он все ещё не мог поверить, что его лисичка тут, что это не какая-то ошибка. Её появление было абсолютно не логичным и сродни волшебству. А тем более, если учесть, что ещё каких-то десять-пятнадцать минут назад она улепётывала от него со всех ног. А теперь вот так вот просто взяла, и вернулась? Да этого просто не может быть.

Кровь грохотала в ушах, грозясь проломить ему виски. Он ничего не слышал, кроме этого грохота, а перед глазами стремительно приближалась та самая дверь, которая вела в его кабинет.

Какое безрассудство! Да как он мог, этот Олли, оставить её одну и без присмотра? До него смутно доносилось лепетание слуги, но Солус не остановился ни на мгновение. И только схватившись за ручку двери, зарычал, отдёрнув руку, и что есть сил, тряся её в воздухе. В любое другое время наложенные слугой заклинания не остановили бы его. Но только не сейчас, когда его личный резерв магии был критически мал, почти равен нулю. Вся сила, которую он смог получить от родового источника иссякла, лишь немного подлатав его раны. А того, что осталось, явно было недостаточно для того, чтобы преодолеть даже простейшее заклинание.

Виски ломило. Поднывал от голода желудок. Словно продолжение ночного кошмара, в ушах что-то навязчиво жужжало, шуршало. Мне снился кошмар, это совершенно точно. Да вот беда, вспомнить, что именно снилось, все никак не удавалось. Лишь мимолётные обрывки чего-то, чрезвычайно тревожащего душу и заставляющего сердце сжиматься от страха.

Не открывая глаз, прислушалась. Но нет, никаких других звуков, кроме шелеста и жужжания не было. Тогда я осторожно приоткрыла глаза. Ничего, все спокойно. Открыла глаза широко и посмотрела в сторону, откуда раздавались странные звуки. А именно — вверх. И обомлела от восторга. Настолько разительным была перемена моего настроения, что на мгновение спёрло дыхание. Настолько отличалась действительность от ночного кошмара, что я чуть не засмеялась.

На фоне светлой ткани, струившейся с потолка крупными складками, метались, отбрасывая замысловатые тени десятки крошечных огоньков. Будто крошечные звёздочки, они сбивались в кучи, образуя светящееся пятно, а потом вдруг, будто их кто-то потревожил, разлетались в разные стороны, оставляя за собой сверкающий шлейф. Вдруг один из этих огоньков сорвался с потолка и, жужжа, опустился к самому моему лицу.

Улыбаясь, я протянула к нему руку, и он с тихим шелестом опустился на ладонь. Я поднесла его к самым глазам, пытаясь рассмотреть диковинное насекомое. Все ближе и ближе его переливающиеся в полумраке крылья, выпуклые, словно черные зеркала глаза. Эти искрящиеся телескопы все ближе и ближе. Ближе и ближе. Все чаще в них вспыхивают алые искорки, заполняя собой все пространство. Я хочу отодвинуть ладонь, но вдруг понимаю, что она меня не слушается. Пытаюсь закрыть глаза, чтобы вынырнуть из этой поглощающей темноты, но тщетно! Полыхающие искры вдруг закручиваются огненным водоворотом, а из него проступает лицо. Уродливый шрам тянется от виска к крылу носа, тёмные глаза насмешливо подмигивают мне, а губы хищно растягиваются в улыбке. Драг! Я кричу от страха и … просыпаюсь. В этот раз по-настоящему.

Надо мной — трепещущий полог из светлого шелка. Свежий ветерок ненавязчиво теребит его глубокие складки, освежает прохладой пылающее лицо. Я поднимаю к глазам руку — и судорожно всматриваюсь в неё. Никого. Вскакиваю с кровати. Ноги утопают в длинном ворсе пушистого ковра. Окно кажется огромным и ничуть не сдерживает мягкий свет ночного светила.

Эта комната мне не знакома. Но я ничуть не сомневаюсь, что нахожусь в логове того самого драга. На мне та же одежда, которую я надела рано утром в доме Инимис и её бабушки.

Рано утром… А сейчас — ночь, и если не ошибаюсь, она близится к концу. На горизонте уже зажигается бледная полоса рассвета. Вскоре за Инимис явится «жених».

Я нашла в себе смелость и все-таки сделала предложение драгу. Но каков был его ответ? Выполнит ли он мою просьбу? Устраивают ли его предложенные условия обмена? А может, он уже «выпил» мою магию? Как это проверить?

Я выставила вперёд руку, собрала вместе пальцы и постаралась зажечь на их кончиках огонь. Если смогла оживить стулья, то неужели не зажгу огонёк? Но, тщетно. Ладно, займёмся тем, в чем уже имею опыт. Я оглянулась в поисках мебели. Огромная кровать не считается, вазон с цветком — тоже. А вот пуфик вполне подойдёт.

Я сконцентрировалась, и стала приказывать ему. Оживи. Подпрыгни. Ну, хоть ножкой шевельни!

В какой-то момент мне даже показалось, что он сдвинулся с места. Но то ли виной тому игра воображения, то ли порыв ветра, ворвавшийся в окно. Сколько я потом не всматривалась в пуфик, он больше не пошевелился.

Да, в конце концов, какая разница — полакомился ли уже драг моей силой или нет? Главное, чтобы согласился помочь нам. Скоро рассвет, и я могу представить себе, что чувствует сейчас Инимис. Я несколько раз глубоко вздохнула, набираясь решимости, и подошла к двери.

Толкнула. Вздрогнула от неожиданности, когда она тихо отворилась. Вышла в коридор, показавшийся вдруг очень темным. Закрыла глаза и немного отдышалась.

Опять открыла глаза. И тут же во мраке проступило светлое пятно — слабое мерцание просачивалось из-под одной из дверей. Отогнала прочь шальную мысль о том, что таким образом меня приглашают. Ну, что ж. Выпрямила спину, вздёрнула подбородок и решительно сделала шаг. Если вдруг за мной наблюдают, то пусть не думают, что я боюсь. И тот озноб, который волнами спускается вдоль позвоночника — это от гуляющего по коридору сквозняка, а вовсе не от страха.

Толкнула дверь и вошла. После тёмного коридора в помещении показалось достаточно светло. Вернее, не темно. В комнате царил приятный полумрак, из окна скромно вползали предрассветные лучи, на темных, казавшихся бархатными стенах, плясали мягкие тени.

Книжные шкафы. Несколько кресел. Большой письменный стол с зажжённой лампой. В глубине — диван.

Эта комната мне знакома. Именно сюда меня привёл старичок, так гостеприимно встретивший меня.

Я всмотрелась в тёмный угол, где угадывались очертания дивана. Лампу наклонили так, чтобы она освещала лишь часть стола. От этого создавалось впечатление, что диван специально будто отгородили плотной завесой мрака.

Отчего же меня так беспокоит этот угол? До рези в глазах я всматривалась в тёмное пятно до тех пор, пока по ту сторону мрака что-то тихо скрипнуло.

— Боишься? — от негромкого низкого голоса по спине пробежала дрожь.

Застыла, оглушенная этими словами. Да я не просто боюсь, я умираю от страха. Но ведь я приняла решение? Приняла. Значит, отступать нельзя, чего бы это мне не стоило.

Этот голос был мне знаком. Казалось, его владелец специально вплетает в него бархатные нотки, пытаясь успокоить меня. А может, мне просто очень хочется в это верить.

— Вы поможете мне? Моей подруге?

Мне самой стало неловко от того, как жалко, умоляюще прозвучал мой голос. Я подняла руку к шее и попыталась ослабить мнимую удавку, так мешавшую дышать мне полной грудью. Мое движение заметили, снова раздался скрип. А темнота в углу всколыхнулась. Я едва сдержалась, чтобы не пуститься наутек, когда увидела вынырнувшую из мрака фигуру. Вернее, я видела лишь силуэт мужчины в светлой рубахе и бледным пятном вместо лица. Хорошо, что в комнате царил полумрак, и мне не пришлось «любоваться» его внешностью.

— Вот и хорошо. В присутствии свидетелей наш договор заключён и даже частично подтверждён. Думаю, вам есть о чем поговорить. Мы оставим вас на какое-то время.

Солус все ещё не сводил взгляда с девчонки, пытаясь предугадать её следующие действия. Он видел её разной. В саркофаге — нежной и беззащитной. На скале — взъерошенной и ершистой. У родового источника — испуганной и дерзкой. Накануне вечером, когда она предлагала ему его же магию в обмен на услугу — решительной и слегка напуганной. Но такой, застывшей и, казалось, раздавленной — не видел ни разу.

Не этого он хотел. Все, что угодно, но только не ломать девчонку. Почему-то для него это было важно. В этот раз. Именно с ней. Он не был пуританином, и частенько лакомился женскими прелестями. Иногда равнодушно, иногда бесцеремонно, иногда даже увлекаясь на какое-то время. Принуждать и ломать прелестниц ни у него, ни у его брата не было необходимости. Недостатка в желающих оказаться в его постели тоже не было — разве может быть кто-то более желанным, чем холостой и щедрый на умелые ласки повелитель или его брат?

Солус вышел из комнаты, спиной ощущая испуганный, буравящий взгляд девчонки. Вызывая странную дрожь в теле, он буквально впивался между лопаток и не отпускал ни на секунду. Дождавшись, когда к нему присоединится брат, кивнул верному слуге, позволяя тому закрыть двери.

— Не думаю, что они попытаются сбежать. И все же, Олли, ты отвечаешь за них головой.

— Само собой разумеется, — важно надул грудь старик, запирая дверь на ключ.

— Накорми их…

— Естественно, — снисходительно фыркнул слуга, ничуть не смутившись брошенного на него возмущённого взгляда.

— Что-то Олли стал слишком дерзок. Может, отправим его на покой? — удаляясь, специально громко бросил Митус.

— Надо подумать об этом, — поддержал его брат.

— Пффф, — в спины им полетело возмущённое фырканье, — ваш завтрак, повелители, ждёт Вас в малой гостиной.

— Неисправим, — засмеялся Митус.

— Куда же мы без него? — тихо, так, чтобы не услышал Олли, ухмыльнулся Солус.

— Это правда, — так же тихо согласился его брат, — поговорим?

— Поговорим, — согласился Солус и направился не в малую гостиную, а в свой кабинет.

Дождавшись, когда младший брат войдёт, запер дверь и произнёс заклятие тишины. В любое другое время заклятие подействовало-бы мгновенно. Но не в этот раз. На кончиках длинных пальцев сначала вспыхнула едва заметная молния. Затем, лениво потрескивая, она стала увеличиваться, расщепляться на мерцающие в воздухе тончайшие нити и только спустя несколько долгих мгновений вокруг мужчин вспыхнул невидимый постороннему взгляду купол.

— Что, все так серьёзно? — осклабился Митус.

— Не помешает, — обронил скупое Солус и с трудом проковылял к креслу.

Тёмная кожа кресла недовольно скрипнула под весом его тела. Мужчина устало опустил голову на спинку и устало закрыл глаза.

— Мне показалось, что ты чувствуешь себя лучше.

Митус следил за братом озабоченным взглядом.

— Так и есть. Лучше, — отрывисто бросил Солус, не поднимая голову и не открывая глаза. — И магия понемногу возвращается. Но слишком медленно. И её явно не хватает, чтобы восстановиться.

В кабинете на какое-то время воцарилось молчание. С языка Митуса готовы были сорваться вопросы, но он молчал, давая брату собраться с мыслями.

— Спасибо, Митус, — наконец поднял голову Солус, — спасибо, что не задавал вопросы.

— Так может, сейчас объяснишь все?

— Само собой. Это она. Ты, думаю, уже понял, да?

— Да оказывается, ничего я не понял, — ворчливо отозвался младшенький.

Это утро было поистине фееричным. В голове до сих пор стоял звон от открытий и потрясений. Самым главным из них было то, что драг оказался именно тем мужчиной, которого я повстречала на скале. К сожалению, а может быть и к счастью, моя встреча с ним тем, уже таким далеким утром вспоминалась лишь урывками.

Но вот события сегодняшнего дня казались слишком острыми и невероятными.

Я совершенно точно помню свое отчаяние, когда поняла, что рассвет уже наступил, а проблема Инимис так и не решена. А затем был поцелуй. Такой неожиданный, итакой… чувственный. Как-то слишком уж неадекватно я на него отреагировала.

Словно пытаясь проверить свои ощущения, я прикоснулась дрожащими пальцами к своим губам.

Казалось, я до сих пор помню чужое дыхание, опалившее их. А затем нежное к ним прикосновение, так не вязавшееся с мрачным, укрытым тьмой лицом. Меньше всего я ждала этим утром такого «общения», и уж тем более не ожидала от себя такой реакции. Казалось, до сих пор в животе не рассосался томительный вакуум, и ноги подкашиваются, в горле застрял горячий комок и жжет нестерпимо, а сердце продолжает стучать так часто и громко, что я почти ничего другого не слышу.

Стоило его губам ко мне прикоснуться, как я тотчас же забыла, зачем пришла к нему.

А затем я увидела его лицо. И чуть не умерла от страха. Ведь это был он! И я ничуть не сомневалась, что драг тоже меня узнал, вот только намного раньше. В тот момент я думала о чем угодно, только не об Инимис! Я думала, что вот она, расплата и за мое острое колено, и за поспешное бегство, и за украденную магию. В тот момент я ничуть не сомневалась, что этот мужчина больше всего на свете желает отомстить мне, растоптать и уничтожить за все, что я с ним сотворила. Там, на скале, он был абсолютно здоров и полон сил. То, как он выглядит сейчас, вероятно дело моих рук. И даже, если только я ничего не напутала, пытался взять меня в жены.

А потом он, разъяренный и злой, потащил меня прочь из своего кабинета. И я, раздавленная открытием, безропотно последовала за ним, не сомневаясь в скорой расправе. Почему-то я была совершенно уверена в том, что мир мужчин жесток и безжалостен. И что самое главное, эта уверенность шла из моего прошлого. Того самого, которое я так и не могла вспомнить.

Так может, в этом-то все и дело? Я столкнулась в своем прошлом с жестокостью мужчины и благоразумно решила забыть об этом? Я невольно прикрыла руками свой живот, втайне радуясь, что меня сейчас никто не видит. И вполне возможно, что виной тому был именно этот драг. Он был в моем прошлом? Или не был? Не мог же он, увидев меня лишь один раз, пожелать взять меня в жены? Думаю, не мог. Любовь с первого взгляда — это прекрасно, но как-то слишком уж сказочно и ванильно.

А затем была еще одна дверь. Я ожидала увидеть за ней все, что угодно. Но только не Инимис. Злую, разъяренную, словно богиня войны. Но такую красивую, живую и совершенно невредимую.

Он все-таки спас ее от мерзкого женишка. Несмотря ни на что.

И вот теперь я совершенно не понимала, чего ждать дальше. Губы все еще горели от поцелуев, распирало от облегчения из-за того, что Инимис теперь в безопасности, а внутри царили пустота и ощущение приближения чего-то эдакого, немного жуткого и совершенно мне не знакомого.

Вот сейчас бы взмахнуть рукой, и вспомнить все. Все, что было до того утра на скале. Как жаль, что собственная память молчит и не собирается облегчать мне жизнь. Горький всхлип комком застрял у меня в горле. Рыдания вот-вот готовы были вырваться наружу.

Мне так отчаянно стало жаль саму себя. Жаль, что нет никого рядом, к кому я могла бы прижаться к груди, вдохнуть родной, знакомый запах и выплеснуть накопившуюся боль — все обиды и горести до последней капли. Ощутить, что для кого-то ты ценен, что за тебя волнуются. Не осудят, не бросятся наказывать, поучать и объяснять, как ты не права, а просто примут такой, какая есть — со всеми неудачами, промахами и страхами.

Уснувшая рядом со мной Инни всхлипнула во сне и позвала свою бабушку… А ведь я не то, что родной души рядом не имею, я даже имени своего не помню. И вот тут я не выдержала, схватила одну из подушек и, уткнувшись в нее лицом, зарыдала…

Я проснулась от того, что услышала плеск воды, тихие голоса. Осознание того, что я нахожусь в логове драга пришло мгновенно. Я вскочила так поспешно, что испугала девушку, наливавшую в это время в белоснежную ванну горячую воду.

— Ох, простите, госпожа. Я не хотела Вас пугать, — пролепетала девушка, переводя испуганный взгляд с меня на сонно трущую глаза Инимис.

По тому, что лиловое светило уже спряталось за кронами деревьев, я поняла, что проспала почти весь день. Как легкомысленно было с моей стороны так расслабляться в доме драга.

— Уже вечер, — констатировала факт Ини. В её голосе мне почудилась улыбка и я с удивлением посмотрела на неё. — А никто за нами так и не пришёл. Неужели все неприятности уже позади?

Подруга выглядела по-настоящему счастливой, чего нельзя было сказать обо мне. Мои-то неприятности явно только начинались. Я не успела оспорить её заявление, как двери в комнату открылись и вошёл уже знакомый мне старик. С первого взгляда его лицо казалось невозмутимым, но глаза сверкали прямо-таки озорным любопытством. Казалось, что ещё немного, и он станет потирать ладони от удовольствия.

— Юные арии, служанки помогут Вам принять ванну. А затем хозяева замка приглашают Вас на ужин.

— Вы ошиблись, уважаемый, — бодро вскакивая, поправила старика Ини, — мы не арии, мы вовсе не невесты. Но искупаться нам не повредит. Да и ужин, пожалуй, тоже будет не лишним.

При упоминании об ужине у меня предательски забурчал живот. Утром нам с Инимис принесли завтрак, но мне даже крошечный кусочек в горло не полез.

— Как к Вам обращаться, юная особа? — старик обратился к Ини.

— Я — Инимис. А вы?..

— Меня зовут Олли.

— Это ведь замок повелителей, правда? — Ини подскочила к окну и выглянула из него. — Так неудобно получилось. Я должна принести свои извинения тем молодым людям. Кажется, я немного вспылила.

— Это уж точно, дорогая, — не удержался и ухмыльнулся Олли, — вы неплохо подпортили шкуру повелителю.

— Повелителю? — Ини сделала круглые глаза и испуганно повернулась к старику. — Самому Повелителю?! Оу.

Отвернувшись от растерянной девушки, старик посмотрел на меня.

— Позволите, ария, я проведу Вас в Ваши покои? Там для Вас тоже готовят ванную.

Ария, так ария. Какая разница, как называть жертвенного барашка?

— Мы ещё увидимся? — хрипло спросила я старика, переводя глаза с него на подругу. В сложившихся обстоятельствах я ни в чем не могла быть уверена.

— Конечно, ужин подадут, как только вы будете готовы.

Старик слегка поклонился, приглашая меня идти за ним. Но у самой двери остановился, преградив мне путь. Посмотрел мне в глаза, перевёл взгляд на Ини, снова на меня.

— Я надеюсь, вы не собираетесь убегать? Это было бы не очень разумно.

— Нет, не думаем, — с любопытством кружа по комнате, ответила за себя и за меня Ини. — Здесь так красиво. Я ещё никогда не была в настоящем замке. Да и принести свои извинения нужно…

— Не буду, — обречённо подтвердила и я.

Как бы мне ни было страшно, я сама пришла в этот замок, сама предложила договор. И основную его часть драг выполнил. Мне даже стыдно стало, когда я вспомнила, что ко всему прочему ещё потребовала дом и семью. В смысле, найти мою семью. И он согласился. А это значит, что чтобы он ни потребовал от меня взамен, жить я буду. Не плохо бы узнать, как я могу вернуть ему магию.

Между тем, мы добрались до комнаты, в которой меня поселили накануне. Здесь меня уже ждала служанка, стоявшая рядом с ванной на золочёных ножках. Как только мы вошли, она вздрогнула и подняла на нас тревожный взгляд. В её глазах читалось ничем не прикрытое облегчение. Видно, злой драг успел тут всех порядком запугать. Я улыбнулась ей, попытавшись хоть как-то ободрить её. Однако увидев, с какой жалостью она посмотрела на меня, сама чуть не расплакалась.

Едва старик оставил нас наедине, девушка сделала ко мне шаг и тихо предложила:

— Давайте, я помогу Вам раздеться.

Это было кстати. В таком состоянии мне было бы сложно сделать это самой.

Вода оказалась достаточно горячей и ароматной. Крошечные белые лепестки кружили на её поверхности, расслабляя и отвлекая моё внимание от обрушившихся на меня проблем.

Девушка, представившаяся как Сюли, осторожно водила по моим плечам, рукам намыленной тряпочкой. Намочила волосы и помогла вымыть и их.

— Может, госпожа поднимет ногу? — тихо спросила она.

Ну, это уже перебор.

— Спасибо, Сюли. Дальше я сама.

Пока я заканчивала принимать ванну, девушка разложила на кровати платье. Даже издали оно выглядело роскошным и мало чем напоминало тунику и штанишки, в которые я была одета ранее.

Как оказалось, шароварчики тоже были. Но из такой нежной и прозрачной ткани, что совершенно ничего не прятали и были едва заметны. Хорошо, хоть ткань платья была достаточно плотной и надёжно скрывала мои прелести.

Высушив мягкими полотенцами волосы, Сюли уложила их, закрепив высокую гульку на самой макушке темно бордовыми, под цвет платью, розочками.

— Мне не доводилось ухаживать за …госпожами, — замялась девушка. — И это все, что я умею.

— Очень красиво, Сюли, спасибо, — ободрила я девушку, равнодушно скользнув взглядом по своему отражению в зеркале.

Какая разница, с какой причёской будут меня терзать? И так ли была права Инимис, описывая обряд соединения жениха и невесты? Ни я на невесту, ни драг на жениха не были похожи.

Олли объявился слишком быстро — я так и не успела привести свои испуганные мысли в порядок.

Важно открыв передо мною дверь, он пошел впереди, указывая дорогу. Невольно я стала считать и двери, и повороты, и лестничные проемы. Даже если я и не решусь на побег, ориентироваться самостоятельно в старом замке не помешает. Мы преодолели очередную лестницу и повернули за угол, и тут же Олли отошёл в сторону, пропуская меня вперед. Я сделала шаг, по инерции — другой, и замерла.

Сердечко сделало кульбит, а я задержала дыхание. У приоткрытой двустворчатой двери всего в нескольких шагах от меня стоял драг и пристально смотрел на меня. Невозмутимо, холодно и не мигая. Так, будто ждал меня здесь слишком долго. Или, наоборот был удивлен и недоволен тем, что встретил меня. Хотя, скорее всего, я придумала эти чужие чувства, а на самом деле он стоял и предвкушал, как будет выпивать из меня свою магию. Как там сказал Олли? Меня пригласили на ужин в малую гостиную? Кажется, он не уточнял, что основным блюдом буду я.

Драг поднял в молчаливом вопросе бровь, и я сделала шаг навстречу. Другой. Он стоял неподвижной скалой, перекрывая и дальнейший путь по темнеющему коридору, и вход в гостиную.

И только когда я подошла слишком близко и уже была готова остановиться, он слегка посторонился, пропуская меня вперед. Его взгляд прожигал меня насквозь, мешая думать, дышать и даже бояться. Пробираясь мимо него, я так и не смогла отвести свой взгляд от его, чуть не скрутив при этом себе шею. Он вдруг сделал резкий, шумный вдох. То ли он так же, как и я не дышал, то ли попросту обнюхивал меня. Я тут же вспомнила, что нужно сделать хотя бы вдох. А то не хватало мне еще рухнуть бездыханной у его ног. Вслед за ним я тоже вдохнула и вздрогнула, ощутив на своем локте его горячие пальцы.

— Так и знал, что это платье будет тебе к лицу.

Вот как? А я даже и не подумала о том, откуда взялось это платье. Как и о том, к лицу оно мне, или нет.

— Спасибо, — почти шепотом ответила я и вошла в гостиную.

К огромному своему облегчению в комнате я увидела того, второго мужчину и Инимис. Увидела, и не смогла сдержать вздох облегчения.

За спиной кое-кто насмешливо фыркнул, а мужчина напротив, со странным интересом рассматривавший меня, прокомментировал:

— Солус, ты совсем уж запугал нашу гостью. И ты прав, платье чудесное. А вот прическа… Мне больше нравились распущенные волосы.

— С этим я разберусь позже, — прозвучало над самой моей головой, и меня осторожно, но настойчиво подтолкнули к сервированному столу.

Драг отодвинул для меня стул, предложив сесть напротив не менее смущённой, чем я Инимис. А сам сел рядом со мной.

— Вижу, Митус, ты времени даром не терял, — холодно, с едва слышимой издевкой произнес драг.

Он явно намекал на пунцовую Инимис, которая не могла поднять глаза, пристально всматриваясь в пустую тарелку, стоявшую перед ней. Вероятно, ее внешность и наряд этот Митус тоже успел прокомментировать.

Мужчина, сидевший напротив, потянулся к высокому графину.

— Я думаю, нашим гостьям не помешает немного расслабиться, — он почти ласково улыбнулся мне.

Правда, взгляд его при этом казался слишком серьезным и совершенно не вязался с улыбкой на красивых губах.

Митус, хоть бы не забыть его имя. А драг — Солус. Я бросила на своего соседа быстрый взгляд, передумала и уставилась на него во все глаза. Его лицо опять было подернуто мглой.

— Ваше лицо, — пробормотала я.

— Я заметил, оно тебя пугает, — как-то слишком уж отстраненно ответил драг.

— Меня не лицо пугает, — почему-то начала оправдываться я.

Да, оно было слишком уж резким, с обилием крутых углов — квадратный подбородок, резко очерченные губы, брови-стрелы, высокие угловатые скулы. Но пугающим его назвать было нельзя. Вполне симпатичное, или даже красивое лицо.

— А что же? Что тебя пугает? — мгла вокруг него слегка рассеялась, так, что я даже увидела, как вспыхнули интересом его глаза. Или это не интерес, а облегчение? Кажется, я пытаюсь изобразить его в своих глазах вполне милым и к тому же, человеком, а не монстром.

— Я Вас помню, — неожиданно для самой себя призналась я, и вдруг испытала такое облегчение, словно камень с плеч упал. — Вы имеете право злиться на меня. И я боюсь… что Вы…

Мгла с его лица ушла окончательно.

— Что — я? — ухмыльнулся драг. Казалось, что мой страх и сбивчивые речи доставляют ему удовольствие.

— Вам нравится меня пугать, — вдруг осмелев, почти дерзко, с вызовом выпалила я и схватила непонятно когда наполненный бокал.

Залпом сделала несколько глотков и замерла, судорожно хватая ртом воздух. Рубиновая жидкость ядрёным тягучим сиропом обожгла губы, гортань. С трудом отдышавшись, я судорожно сглотнула, потому что драг, ухмыляясь, потянулся к моему лицу ругой. Казалось, что время вдруг решило остановиться. Все вокруг замерло, застыло. И скалящийся на все тридцать два зуба Митус. И обалдевшая от моей наглости Ини. И только ладонь драга приближалась пусть и медленно, но неумолимо.

Ну вот, сейчас схватит за горло…

Но он лишь притронулся пальцем к уголку моей губы, смахнул застывшую там каплю рубинового ликера, поднес палец к своему рту и так… вкусно, тягуче слизнул каплю.

— Пугать не нравится, — прижмурившись, он ответил на мою претензию, а время опять понеслось вскачь, — а вот смущение твое меня крайне заводит.

Громкий смех разрезал тишину в гостиной. Естественно, это смеялся Митус.

Ини тихо охнула.

А я закрыла ладонями глаза, а спустя мгновение вскочила и побежала прочь из комнаты.

Какое-то время после того, как девушка выскочила из гостиной, в комнате стояла тишина. Похоже, никто из присутствующих не ожидал такой реакции.

Первым очнулся Солус и залпом осушил свой бокал. Даже и не поморщился. К пряному нектару из рубиновой шепотухи он привык с молодости. Этот тонизирующий и слегка хмельной напиток производили в погребах Теравироса и по праву считали одним из его достояний. Правда, Найтири не оценила его по достоинству. Да и вторая девушка, имени которой он так и не запомнил, лишь слегка пригубила напиток, и смешно недовольно сморщив аккуратный носик, отставила бокал в сторону.

За Солусом оживился и Митус. Еще несколько мгновений он прислушивался к удаляющимся поспешным шагам и смотрел на брата, словно выжидая — пойдёт за ней, или не пойдёт. Так и не дождавшись от Солуса никаких действий, щёлкнул в воздухе пальцами. Вспыхнувшая на их кончиках искра быстро превратилась в невесомую сверкающую паутину и выскользнула через открытое окно.

— Пожалуйста, — ответил он на благодарный кивок Солуса.

— Вы хотите её обездвижить? — превозмогая страх, спросила Инимис. Несмотря на то, что эти мужчины всё-таки оказали ей поистине неоценимую услугу, они внушали ей серьёзные опасения. Ещё бы, именно от этих властных, дерзких мужчин сейчас зависела их с Найтири жизнь.

— Нет, конечно, — удивлённо откликнулся Митус. — Просто запечатал все входы и выходы вокруг замка. Дальше сада твоя подруга не убежит.

Девушка глубоко вздохнула, то ли от облегчения, то ли решаясь на следующие слова.

— Послушайте, уважаемый… эммм… драг…

— Солус, — представился «драг». — А ты?..

— Инимис, — церемонно представляясь, кивнула головой девушка. — Я благодарна Вам за помощь. Вы спасли меня, и даже не представляете насколько это важно для меня. Но понимаете, будет не правильно, если за моё спасение будет расплачиваться своей магией Найтири.

— Вот как?

— Да, так. Найти сказала, что её магия пришлась Вам по вкусу…

Инимис недоуменно покосилась на поперхнувшегося шепотухой Митуса, а затем продолжила:

— Но в моих жилах течёт гораздо больше магии. Это не заметно со стороны. Но Вы не сомневайтесь, я не вру. Просто с самого детства бабушка учила меня прятать и скрывать мои возможности. И будет справедливо, если Вы отпустите Найтири, а вместо этого выпьете мою силу, а не её.

Солус ошарашенно молчал. А затем встал, молча завернул в салфетку корзинку с фруктами, устроил сверху тарелку с мясными рулетами, прихватил графин с шепотухой и направился к двери.

— Солус, время тикает, — отдышавшись от очередного приступа смеха, прокричал ему вслед брат. — Сто рассветов, помнишь?

Как только за Солусом закрылась дверь, он повернулся к девушке, растерянно смотревшей на закрытую дверь.

— Я сказала что-то не то?

— Вы даже не представляете, насколько это «не то». Давайте, будем ужинать, милая Инимис.

Он галантно предлагал девушке то одно блюдо, то другое. Не забывал подливать в бокал сладкий нектар. А когда убедился, что девушка почувствовала себя в его присутствии более непринуждённо, как бы между прочим спросил:

— А что это за история с твоим нежеланным женихом?

Девушка тут же напряглась. Но, не увидев в глазах Митуса ни насмешки, ни издёвки, немного подумав, рассказала ему все, что знала.

И трогательную историю о её родителях. И о неожиданно объявившемся дяде, провозгласившем себя её опекуном. И о мрачном женихе, навевавшем на окружающих ужас.

— Понимаете, такое впечатление, что он не тот, кем хочет казаться. Кажется, что он молод, но от него веет тленом. Понимаете?

— Может, ему просто важно было понравиться тебе? Что плохого в том, что даже если он в несколько преклонных годах, но сможет обеспечить тебя и твоих детей? Платья, драгоценности, шубы ещё никто не отменял. Кажется, вы с твоей пожилой родственницей не купались в роскоши?

Инимис отшатнулась при этих словах, будто ей кто звонкую пощёчину отвесил. А затем выпрямилась, гордо расправила плечи. То ли от хмельного напитка, то ли от гнева, охватившего её, на скулах зажглись два алых пятна. Глаза яростно сверкали, кулачки были сжаты, словно она готова была броситься в драку.

— Моего мнения… никто… не спросил, — чеканя каждое слово, буквально выплюнула она. — И передайте своему драгу: если он считает себя порядочным человеком, то оставит Найтири в покое. Он помог мне, мне и расплачиваться.

— Тебе помог я, а не он, — медленно протянул Митус, пристально осматривая девушку с головы до пят.

Гордо вздёрнув нос, она вышла из гостиной, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

Старый Олли тотчас оказался возле стола. Он появился так быстро, что казалось, что он и вовсе не покидал эту комнату.

— Кажется, она щёлкнула меня по носу. Как она меня, Олли, — восхищённо щурился в улыбке Митус.

— Не просто щёлкнула, повелитель. И, кстати, поделом.

— Ты, конечно же, подслушивал, — то ли спросил, то ли констатировал факт Митус.

Олли сделал вид, что не услышал последнее замечание. Убирая посуду со стола, он важно произнёс:

— У девушек, повелитель, в животе живут бабочки. Они требуют любви и чувств. А шубы и драгоценности требуют те, внутри которых живёт МОЛЬ.

И с гордым видом, прихватив одно единственное блюдо, вышел вон.

— Это возмутительное хамство, — восхищённо присвистнув, повелитель прокомментировал демарш слуги.

Прихватив с собой бокал нектара, Митус подошёл к окну. Второе, белое светило почти спряталось за горизонтом, окрашивая все вокруг яркой позолотой. Верхушки деревьев светились, будто были присыпаны золотистой пыльцой, мягко отражали последние лучи кусты и травы, стелившиеся по земле. А в глубине сада между деревьями уже сгущалась вечерняя темнота.

На дорожке, ведущей к родовому алтарю, мелькнула бордовая вспышка. Митус задумчиво провожал взглядом убегающую Найтири. Хорошо то, что девушка не попыталась убежать через главные ворота, а всего лишь решила спрятаться в саду.

Я вихрем выскочила из замка и никто не посмел меня остановить. И погоню за спиной я так и не услышала. Что, настолько уверены, что я не сбегу? Наверняка все входы и выходы из замкового сада запечатаны охранными заклинаниями.

Поэтому, глотая слезы, я помчалась не к центральным воротам, а по едва заметной тропинке. Не сбегу, так хоть спрячусь. Обида разрывала грудь напополам, а слезы щедро орошали мои щеки, щекотно скапливались на подбородке, капали за глубокий вырез платья.

Сволочи! Какие же они сволочи! Какими только словами я не обзывала этих двоих негодяев! Коварная память вытолкнула на поверхность не одно крепкое словцо. И ведь вот что обидно, я готовилась к боли, ужасу. Настраивалась проявлять терпение и мужество. А тут вот … насмешки и шуточки! Ну кто в здравом уме выдержит такое обращение? Видите ли, его заводит моё смущение!

Но разозлиться так и не получилось. Я ревела от обиды, как малолетняя девчонка, несясь по утопающему в сумерках саду. Тропинка круто свернула влево. Огибая на бегу разлогий куст, усеянный крошечными светлыми цветами, я едва успела остановиться, как на моем пути оказалось то самое озерцо, у которого на рассвете я повстречала купающегося драга.

Желание бежать куда-то дальше испарилось, словно я достигла места, к которому и стремилась. Усталость физическая и моральная наполнили тяжестью каждый мой мускул и буквально вынудили присесть на небольшой камень, лежавший у самой воды. Я сняла туфельки, приподняла платье и осторожно спустила ноги в воду. Она была прозрачная, как слеза и достаточно прохладная. Как раз то, что и нужно моим уставшим ножкам.

Шальная мысль закралась мне в голову: а может, и правда, сбежать? А что? От жениха я Ини уже спасла. Я не ожидала, что цена этого спасения окажется столь высокой.

Хотя… Так ли она высока? Сверкающее в темноте прозрачное пятно явило передо мной смешную мордочку дракона. А этот где пропадал? И как это я умудрилась о нем забыть? Как там его Инимис назвала? Элементаль.

— Ты почему раньше не появлялся? — всхлипнув, прошептала я.

В саду, в котором были слышны лишь шелест листьев на ветру да ненавязчивое журчание воды в источнике, мой шёпот прозвучал слишком громко.

— Не было опасности, — прошелестело в голове.

Ах, вот оно как? То же мне, защитничек нашёлся. Или защитница?

— Ты он или она? Знаешь, как отсюда сбежать?

— Зачем бежать? — удивился элементаль, проигнорировав первую часть вопроса.

Затем вдруг навострил крохотные ушки, прислушался и неожиданно растворился в темноте. Почему-то именно сейчас вдруг стало немного жутко.

А чего, мне, собственно бояться? Драга? Может, все же, сбежать? Мурашки колко протопали вдоль позвоночника, утверждая меня в этой мысли.

Я намочила в озерце руку и вытерла слезы.

Да нет, не буду я убегать. Будь это просто драг — может, и попыталась бы. Никуда бы он не делся, нашёл бы себе новый сосуд, наполненный магией. Но этот мужчина был не просто драг. Все его проблемы случились из-за меня. Это я украла его силу. Это из-за меня он остался калекой.

Хотя, с другой стороны, сам виноват. Я его за язык не тянула.

Где-то за спиной хрустнула ветка. Я настороженно оглянулась и прислушалась. Вокруг было темно, но в появившемся из-за куста силуэте я безошибочно узнала его.

Вскочила, готовая снова броситься наутёк. Но что-то меня остановило. Может то, что мужчина шёл не спеша, словно каждый шаг доставлял ему боль и мучения? А может, виной тому был его взгляд, который прожигал даже сквозь ночную темноту.

Нужно прекращать это безобразие. Но как? Как, как, да произнеся те самые слова! Как там он говорил? «Моя жизнь — твоя жизнь. Моя сила — твоя сила…» Про жизнь можно и пропустить. Все-таки, побег ещё никто не отменял. Да и не готова я пожертвовать своей жизнью.

— Моя сила — твоя сила, — громким дрожащим голосом произнесла я. Мужчина замер, будто не мог поверить, что наконец-то услышал эти слова. Я продолжила: — Принимаешь ли ты мою силу, драг?

Я не дышала, он тоже застыл, словно немое изваяние. А вот окружающий нас сад, казалось, обрадовался происходившему здесь безумию. Сорвавшийся не пойми откуда ветер трепал старые яблони. То и дело неподалёку падали перезрелые плоды, наполняя все вокруг тягучим запахом спелых яблок. Целый рой лепестков, сорванных с ближайших кустов закрутился в воздухе небольшим смерчем и промчав вокруг озера, осыпался на меня белоснежным дождём. Даже звезды любопытно высыпали на небосвод, осветив все вокруг мягким, каким-то потусторонним светом.

Прошло всего несколько ударов сердца, и драг сделал шаг вперёд. Я с замиранием сердца смотрела, как мужчина приближается — каждый его шаг отзывался в душе странным звоном. Сейчас он дойдет и... Что тогда?

Я все-таки не выдержала и подалась назад и продолжала растерянно пятиться, пока не уперлась спиной в ствол дерева. Дальше отступать было некуда.

Как медленно этот драг идет... и как невероятно быстро...

Вот он уже в трех шагах...

В двух...

Вот он уже так близко, что протяни он руку, и сможет дотронуться до меня. Солус продолжал молча сверлить меня тяжелым взглядом, и с языка невольно сорвалось:

— И не смотрите на меня так.

Это стало моей ошибкой.

Неуловимо быстрым движением драг перетек ближе, и даже больная нога не помешала ему, и мрачной тенью навис сверху.

— А как я смотрю? — ночь в его глазах исчезла, сменившись искрами, расплавленным золотом плескавшимися в темных бездонных зрачках. Как же он красив! Безумно холодной, хищной, недосягаемой красотой…

Таких пронзительных, как само ночное небо глаз с яркими золотистыми искрами у людей не встретишь — только у хищников. Голодных, свирепых, опасных.

Образ огромного зверя, нетерпеливо постукивающего по земле хвостом и внимательно следящего за беззащитной жертвой, молнией мелькнул в голове, но я ничего больше не сказала. Вообще не издала ни звука. Только поморщилась и отвернулась, не выдержав его тягучего взгляда.

Желание найти Найтири было огромным. Но Солус решил повременить со встречей. Его силы действительно были на исходе. Это чувствовалось и по нараставшей боли в ноге, и по пульсировавшей ране на щеке. Прихватив с собой большое полотенце, он отправился в дальний уголок сада, надеясь, что там его никто не потревожит.

Родовой Алтарь невыразительным камнем стоял посреди не просто лужицы, как это было прошлым вечером, а посреди небольшого озерца. Мужчина разделся и ступил в прохладную воду. В этот раз она доставала ему почти до плеч, так что для того, чтобы лечь, ему пришлось поискать пологий берег. Магия рода приветствовала его осторожными волнами, лёгкими покалываниями и только одному ему слышимым шёпотом.

Устроившись так, что из воды выглядывало одно лишь лицо, Солус постарался расслабиться, и настроиться на то, чтобы впитать в себя как можно больше силы.

Наталиэль. Непривычное имя. Интересно, она вспомнит его? Отзовётся? Как сказал братец, потеря памяти вполне могла быть обратимой. Хотел бы он быть рядом, когда это произойдёт. Почему-то он был уверен, что те воспоминания вряд ли принесут ей радость. Нужно будет обсудить с Домиторами судьбу сумасшедшего землянина. Да и со вторым не мешало бы разобраться.

У сердца больно кольнуло, когда он вспомнил её взгляд, с такой надеждой и одновременно со страхом обращённый на него.

«Мы встречались раньше?»

Кажется, именно так она сказала.

Она явно что-то вспомнила из своего прошлого. И это что-то было настолько неприятным, что заставило побледнеть её лицо, а глаза наполниться слезами.

Мужчина, и почти животный страх — совсем не трудно представить себе, что именно она вспомнила. Не хватало ещё, чтобы свои воспоминания, явно всё ещё туманные и неясные, она спроецировала на него.

Солус что есть силы ударил кулаком по неподвижному зеркалу озера. Сотни прохладных брызг, полетевших ему в лицо, немного остудили его закипавшие от ярости мозги. Решение пришло в голову моментально. Как заставить её перестать бояться и дрожать в его присутствии? Правильно, только убедив, что он вовсе не тот монстр из её кошмаров.

Девушка-служанка бежала, оглядываясь, по центральной аллее, ведшей к самим воротам. Новости, которые ей удалось узнать этим утром, будоражили её воображение и волновали кровь. Значит, спутник повелителя — вовсе не драг, а обманутый, обессиленный жених? А эта девчонка, вокруг которой почему-то все бегают и метушатся — та самая сбежавшая невеста? Да за эти новости она вполне может выторговать не одно, а два, а то и три кошеля самоцветов. Тот симпатичный маг, подкарауливший её накануне у ворот в замок, так нежно целовал ей ручки и так настойчиво предлагал щедрое вознаграждение, что она почти не сопротивлялась ему. Правда, её просили выманить из замку другую девушку. В историю о том, что её якобы выкрали из-под венца и насильно удерживают в замке, она не сильно-то и поверила. Не очень-то она была похожа на ту, которую удерживают против воли. А даже наоборот, весьма недвусмысленно посматривала на повелителя. Но это вовсе не её дело. Служанка даже придумала, как выманит эту Инимис из замка. Но для этого ей нужна будет помощь мага — самой ей с этим не справиться.

Между тем, она уже добежала до главных ворот. Воровато оглянулась и, никого не увидев, подошла к самой решётке. Выйти за пределы замка у неё не получится — магическая защита всё ещё не была снята. Но едва она подошла к прутьям ворот, украшенных витиеватыми завитушками, в кустах по ту сторону ограды раздался шорох. Вскоре, раздвинув ветви, оттуда появился мужчина.

Маг-красавчик выглядел так, будто только вышел из кареты, а не пробирался через колючие кусты. Он, не спеша, оглянувшись по сторонам, приблизился.

— Почему ты одна? — недовольно спросил он.

— Я знаю, как выманить Вашу племянницу из замка.

Мужчина помолчал немного, затем, недовольно сжав губы, произнёс:

— Я не просил тебя думать. Я просил всего лишь вывести её к воротам. Дальше — уже моё дело.

— Ну не знаю, уважаемый маг. Зачем Вам рисковать и возиться с защитой, наложенной на ворота, если все можно сделать гораздо проще. А, тем более, я тут ещё кое-что узнала.

Маг молчал. Девчонка ослушалась его и заслуживает наказания. Но, во-первых, она ещё не выполнила то, что ей поручили. А во-вторых, он не может пройти через выставленную защиту, и никак не доберётся ни до этой курицы, ни до племяшки.

“Тупая курица, придёт и твой черед”, — думал он, и губа дрогнула в предвкушении расправы.

Служанка же приняла его ухмылку за одобрение и, почти приникнув к забору, затараторила:

— А драг то оказался вовсе не драгом. А простой брошенный женишок. А вот подружка Вашей племянницы — и есть его сбежавшая невеста. Кстати, как все повторяется, — но увидев в руках мага кожаный мешочек с камнями, снова защебетала: — Так что мужичок сейчас совершенно без сил, а его магия всё ещё течёт внутри этой Найтири.

— Ты что же хочешь сказать, что в жилах этой подруги тоже сейчас есть магия?

— А я о чем говорю? Женишок все ещё не уговорил её вернуть обеты, так что… И, думаю, магии в ней поболее будет, чем у Вашей племяшки.

— А как, говоришь, женишка зовут?

Вот тут женщина и спохватилась: секретик-то она уже рассказала, а о вознаграждении так и не договорилась. Увидев её заминку, маг ухмыльнулся.

— Не сомневайся, за эти новости я тебя вознагражу.

— Три кошеля камней, — ответила женщина и на всякий случай сделала шаг назад.

— Три. Договорились, — согласился маг. — Имя жениха? Быстро!

— Повелитель зовёт его Солус.

— Как он выглядит? — морозец побежал вдоль позвоночника мага. Если его догадка верна, а ошибался он редко, то вскоре он сможет добиться не просто баснословного богатства, а и нескончаемой магии. Той самой магии, которая была недоступна ему, но издревле текла в жилах потомков драконов.

За последний час Инимис протоптала дорожку на мягком ковре. Может, намекнуть ей, чтобы сменила траекторию? А то с такими темпами пушистая роскошь, украшавшая пол в её спальне превратится в изодранное нечто. Я сидела на небольшом диванчике, чинно сложив на коленях руки. За подругой уже не следила — шея болела от того, что пришлось вертеть головой из стороны в сторону.

В комнату Ини мы поднялись сразу после завтрака. Если честно, то мне очень хотелось прогуляться по саду. Пряный запах яблок и тихий шелест листьев манили, как никогда.

Правда, какая-то зануда на уровне подсознания зудела, что ароматы и свежесть ветра тут не при чём. А виной тому высокий черноволосый мужчина, скрывшийся на моих глазах под сенью старых яблонь. Я даже догадывалась, куда он пошёл. Стоило мне вспомнить озерцо посреди сада, как тут же вспомнились и крепкие ладони, оглаживавшие моё тело, и мягкие губы, сладостно терзавшие мои. И даже страшный сон не омрачил это воспоминание.

Он сказал, что не виноват в моих кошмарах. И я ему поверила. Эти неимоверно тёмные глаза не врали. Просто не могли соврать. Я очень хотела верить, что он сказал правду. Да и какой смысл был ему врать? Невольно передёрнула плечами, будто отвечая на поставленный себе же вопрос.

Ини вдруг остановилась посреди комнаты и метнулась к окну. Кажется, ковру повезло. Её нетерпеливый вскрик заставил меня почувствовать себя виноватой. Слишком много моего внимания стал занимать этот мужчина.

— Найти, ну когда уже они вернутся?

Где-то час назад Олли по секрету сообщил ей, что за бабушкой Фойей уже отправили слуг. И даже показал комнату, отведённую ей. Комната была намного меньше тех, в которых разместили нас, и находилась на первом этаже. Но была довольно мило обставленной и выглядела вполне комфортной.

— Может, давай, выйдем прогуляемся?

— А если пропустим приезд бабушки?

— А мы пойдём им навстречу. Так что не пропустим.

Ини выглянула в окно, из которого хорошо просматривалась подъездная аллея, тяжело вздохнула и согласилась.

Фух, наконец-то. И она отвлечётся, да и я развлекусь немного.

Правда, едва мы вышли из замка, мой взгляд невольно метнулся к той самой дорожке, исчезавшей среди деревьев. Что он там делает столько времени? Может, купается? Нагишом?

Да, что за наваждение!

Как выкинуть его из головы?

Я попыталась сосредоточиться на созерцании клумб, которые выглядели не ухоженно, словно дикие луга, на замке с увитыми темным плющом башенками, на том, что говорила Инимис. Даже голову вверх задрала, мол, облака очень нравятся.

Лучше бы я этого не делала. То, что я увидела в небе, птицей быть никак не могло. Два существа, даже с такого расстояния казавшиеся огромными, резвились в облаках.

— Это драконы, — раздался позади чей-то голос. — Вы же таких никогда не видели?

Я обернулась на голос. Митус, или как его называл Олли — повелитель, смотрел на меня странным взглядом. Злость, недоверие? Сложно сказать. Но взгляд его, определённо, был мне неприятен.

Я ничего не успела ответить.

— Драконы, как драконы, — дерзко фыркнула Инимис.

— Вот как? А некоторые их явно побаиваются, — мужчина все ещё смотрел на меня, выразительно при этом ухмыляясь.

Неужели мой страх был так очевиден? Я посмотрела бы на его лицо, окажись он тогда, на скале на моем месте. Ощущения далеко не самые приятные, когда на тебя несётся чёрное огнедышащее чудище.

— Вам показалось, — опять огрызнулась Инимис. — Мы гораздо больше опасаемся тех, кто летает на них верхом.

Вот теперь мужчина посмотрел на неё.

А я сделала шаг назад, пытаясь уйти с линии их взглядов. У Инимис — гордый, яростный, возмущённый. У повелителя — насмешливый и снисходительный. И как это я раньше не заметила, что между этими двумя явно что-то происходит? Это же именно этот мужчина доставил Ини в замок? Он самый.

— И что, даже решишься прокатиться на драконе?

— Тоже мне, удовольствие, — Ини резко отвернулась. Её волосы при этом взметнулись темным облаком, шёлк её туники подчеркивал каждую изящную линию её стройного тела. Высокая, яркая — она чудо, как была хороша в своей злости.

А вот Митус, судя по всему, её реакцию принял за вызов.

— Слабачка, — ухмыляясь, прокомментировал он. — Трусиха, — добавил мгновение спустя.

— Да легко! — дерзко приняла вызов Ини.

Что здесь происходит? Что за взрыв чувств? И как это я, занятая своими переживаниями, умудрилась не заметить сверкавшие между ними молнии?

Мужчина поднял глаза к небу. Его лицо на короткое мгновение стало отрешённым. А уже в следующий миг один из драконов прекратил кувыркаться среди облаков и камнем полетел вниз.

Вот это я испугалась!

— Может, и ты хочешь покататься на драконе? — раздался позади глубокий голос.

Я дёрнулась. Вспыхнула. Вот, ведь… Что за дикая реакция на этот голос? И с чего вдруг я стала реагировать на него именно так? Прошлым вечером ещё боялась, корчилась от страха. А сейчас голова кружится от одного только голоса.

Голос его течет сладко-сладко… А сам продвигается ко мне! Даже не глядя, я это ощущаю каждой клеточкой своей кожи.

Так, немедленно взять себя в руки! Остыть… Вдох, выдох…

— Спасибо, не хочется, — оборачиваясь, пробормотала я, надеясь, что голос звучит убедительно.

Значит, все же, Наталиэль. Это её имя — и в этом не может быть ошибки.

Солус знал, что во всём случившемся была его вина. Он должен был предположить, что она испугается его Тантума. Да и сам Тантум никогда не повёл бы себя так, не чувствуй он слабость Солуса. В их мире покорить дракона мог только сильный воин. Не все справлялись с этим, многие оставались калеками, некоторые даже погибали. Он же в своё время покорил самую сильную особь драконьей стаи. Ноющие мышцы, дрожащие от напряжения пальцы, огромная рана на груди и невероятная усталость — это была его цена за укрощение Тантума. Но зато в результате он обрёл себе не только верного друга и грозное оружие в одном лице, но и уважение старейшин Теравироса.

Дракона он покорил, а вот с девчонкой справиться не может. Он может понять недоумение Митуса, ведь никогда ранее он не проявлял слабость. А вот стоило повстречать эту миниатюрную фею с адским характером — и всё, пропал. И пусть что там думает брат и другие, это состояние ему нравилось. Нравилось быть нежным, нравилось защищать, нравилось ждать, чувствуя, как с каждым часом все ближе и ближе долгожданное мгновение. Она медленно, но верно начинала доверять ему. Все чаще бросала на него взгляды, заставлявшие мечтать о чём-то гораздо большем, чем он когда-либо имел.

Вот только сегодня он, романтичный идиот, допустил оплошность. Разве мог он предположить, что дракон поведёт себя столь возмутительно и напугает девушку? Взревновал, что ли? Усмирять змея пришлось по-простому — кулаками. Его магии было все ещё недостаточно. Да и очевидно, что не сможет Родовой алтарь полностью восполнить потерю его силы.

Спасибо Митусу, который вовремя заметил неладное. И вместо того, чтобы продолжить романтический полет с Инимис, вернулся и попытался остановить Найтири. Вернее, Наталиэль. Нужно будет привыкнуть к новому имени.

Солус нервно передёрнул плечами, потревожив затихшую в его руках девушку. Он вспомнил, как увидел Митуса, тщетно боровшегося с облаком цвета радуги. Такое существо он видел впервые, и если бы не вид Наталиэль, ползшей на четвереньках к щели в заборе, обязательно рассмотрел бы это нечто. Он помнил, как окликнул её.

— Найтири!

Ноль внимания. В каком-то странном отупении она ползла к забору, уже предупреждающе сверкавшему охранной магией. Догнать и перехватить её он не успевал — слишком медлительным он был. Снять защиту, чтобы та не оглушила девушку, тоже не мог — его сил на это не хватило бы. А Митус был занят сражением с невиданным облаком.

Девушка не могла не слышать его. Но не реагировала. В отчаянии он окликнул её другим, новым именем.

И она остановились. Замерла. Застыла в странной позе, будто сражалась с кем-то невидимым. Её тело била крупная дрожь, лицо побледнело так, будто она вот-вот рухнет без чувств. Никто не знает, чего ему стоило не заорать, увидев её стеклянный взгляд, полный страха и боли.

Но он все же успел. За мгновение до того, как она рухнула без чувств, он подхватил девушку на руки. Краем глаза он увидел, что облако оставило Митуса в покое и метнулось к нему. Но не напало, остановилось всего в нескольких сантиметрах от его лица. Только сейчас он рассмотрел и оскалившуюся мордочку, и крылья, так напоминавшие драконьи. И хохолок на прозрачном черепе, придававший монстрику шкодный вид. И даже забавную кисточку на хвосте рассмотрел.

Казалось, чудище раздумывает, а не броситься ли ему на Солуса. Но почему-то вдруг отступило. Даже не так. Его и без того прозрачная оболочка истончилась, вспыхнув напоследок искоркой и исчезла. Растворилась в воздухе.

— Солус! — крикнул ему вслед брат. — Это уже не смешно. Верни себе магию. Не заставляй меня принимать меры!

Но Солус не обернулся и ничего не ответил. Спасибо брату за то, что в очередной раз помог ему, он скажет позже.

Сейчас же он уносил своё сокровище прочь.

В какой-то момент он думал отнести её к озеру. Но потом передумал. В том состоянии, в котором находилась девушка, ей будет лучше в постели.

Причём, в его постели.

В какой момент она очнулась? Он не понял. Просто опустил в очередной раз глаза вниз — а она смотрит на него. И морщинка между бровями залегла. Глаза кажутся огромными, испуганными, и вновь в них среди изумрудной зелени пляшут искорки цвета фиалок.

Невозможная. Невероятная. Вкусная. Сладкая. Он помнил те поцелуи под звёздами. Ни на миг их не забывал. Стоило ему тогда чуть-чуть надавить — и они вполне могли оказаться в одной постели той же ночью. Да что же это сегодня с ним творится? Сдержанность и сила воли тают с невероятной скоростью. Он бросил взгляд на стоящую немного в стороне Инимис. Девушка дёрнулась, чтобы подойти к нему, но что-то такое прочитала в его взгляде и, сглотнув, остановилась.

Вот так. Все правильно. Это его сокровище. И вот именно сейчас он не намерен с ним расставаться.

Опять посмотрел на девушку, которая тихо лежала в его руках. Шумно вздрогнул и провёл языком по вмиг пересохшим губам. Она смотрела, не отрываясь на его губы. Два ярких пятна зажигались на скулах все ещё бледного лица. Грудь, аппетитно натягивая тонкую ткань, вздымалась короткими, резкими толчками.

Плохая была идея нести её в свою комнату.

И вдруг тихие слова, давшиеся ей с явным трудом:

— Я вспомнила всё.

Солус даже споткнулся. Остановился. Замер. Её взгляд, полный странной тоски, медленно полз, словно ощупывая его лицо.

— Это были не Вы. Но изменить это ничего не может. Я не достойна Вас. И я… согласна на золотую пыль.

Столько было отчаяния в тех словах, что Солус яростно зарычал:

— Это не тебе решать, Наталиэль.

И ускорил шаг.

— Эль. Мама звала меня — Эль.

Девушка закрыла глаза и уткнулась носом ему в грудь. Обречённо. Покорно. Сдавшись.

Значит, слухи были и в этом верны. Земляне, обидевшие его Эль, были обречены.

С грохотом открывшаяся дверь стукнулась о стену, протяжно застонала и с не меньшим грохотом захлопнулась.

— Боюсь… верить, — шепчу тихо.

Боюсь всего. Того, что будет. Того, что будет больно. Боюсь его ярости, злости.

Но резко очерченные губы дрогнули в улыбке, а в глазах вспыхнули искры.

Его рука творила что-то невообразимое… Медленно и тягуче двигалась, то сжимала плоть до той грани, за которой уже будет больно, то порхала мягко, словно пёрышко.

Это так сладко, так мучительно больно… Как мой первый раз.

А это и есть первый раз. Вот так — впервые.

Глаза в глаза, он ещё ближе наклоняется ко мне и …

Целует.

Жадно, голодный зверь… Жарко, до боли! Он возбуждён, он весь горит. И его пламя перекидывается на мою дрожащую плоть.

Его рука на моём затылке. И я плавлюсь. Начинаю отвечать ему. Сплетаюсь своим языком с его, впускаю в рот. Господи, лишь бы не стонать. Это будет уже за гранью. Хотя… И так все за гранью.

Далеко-далеко…

Умираю от его вкуса, напора, мягкости… Все, так как я хотела, так, как мечтала…

Марево туманит разум, пульсом бьёт низ живота.

Меня кидает в дрожь от испуга. Я не могу контролировать своё тело! Это пугает так сильно, что я ощущаю приступ паники.

— Тссссс, тихо. Просто доверься. Помнишь? Просто доверься мне…

Кивнув, закрываю глаза. Ничего не могу поделать с собой, со своими новыми воспоминаниями, холодящими кровь в жилах. Огонь, который разгоняет во мне Солус, и холод моего прошлого. Ожидаю требовательного окрика. Как тогда, во сне. «Смотри мне в глаза!» И сжимаюсь, зажимая ногами его ладонь. Замираю в ожидании.

Но слышу лишь ласковое:

— Трусишка.

И мягкие, осторожные поцелуи в закрытые веки, в уголки глаз. Влажные от моих слез губы оставляют дорожку на щеках, шее, груди.

Каким-то непостижимым образом срывает с меня остатки одежды. Жар от его тела и на контрасте — прохладный ветерок, ворвавшийся в открытое окно.

Прикусывает такой болезненно возбуждённый сосок. Судорожно выдыхаю, не открывая глаз.

Крупная дрожь по всему телу. Для меня так — это в первый раз. Никто никогда не трогал меня так, не целовал так нежно и требовательно грудь, не всасывал эти пульсирующие соски…

И я ему доверяюсь. Он понял это сразу. Не давая мне возможности передумать и опять закрыться, забрасывает ноги себе на спину и толкается вперёд. Горячий ствол обжигает, медленно проникая в меня.

— Ты моя. Только моя.

Так хочу прошептать ему: «Твоя», но решаюсь лишь поднять руку и зарыться пальцами в волосы. Изворачивается и целует мою ладонь. Я чувствую, как он проникает до самого конца. Как же туго, и даже немного больно. Но как-то очень правильно. Так, как и должно быть. Я приподняла бедра, словно приглашая его, и крепче обхватила его крепкую талию ногами.

— Открой глаза, — прошептал так тихо, словно умоляя.

И я открыла. И утонула в его темных искрящихся глазах.

А он будто только и ждал это.

Вышел и резко вошёл. Снова и снова. Не сбивая темпа, все ускоряясь, не отпуская моего ошалевшего взгляда.

Внутри разгорается пожар, мои внутренности скручивают такие сладостные судороги, что кажется, ещё чуть-чуть и я просто потеряю сознание.

Я уже не могу дышать — только шумные всхлипы и протяжный стон раз за разом вырываются из горла.

— Давай, девочка! Давай!

— Я больше не могу… Пожалуйста… Не могу!

— Давай, моя Эль, не останавливайся.

А я будто ждала эти слова.

Вспышка. Пружина сжалась и резко, так тягуче разжалась. Меня будто кто кипятком обдал. Выгибаюсь и кричу, сотрясаясь раз за разом в сладостных судорогах.

Я лежала на боку, прижавшись спиной к его груди, и тупо таращилась в окно. Ягодицами все ещё ощущала его возбуждение. И не боялась. Страх ушёл, испарился. Низ живота все ещё покалывало от едва утихшего удовольствия.

Сейчас бы ванну принять. С пенкой. Так, чтобы не спеша, вдоволь насладившись тишиной и негой. Но вставать совершенно не хотелось. Да и мужчина, размеренно дышавший мне в волосы, не спешил меня отпускать. Нога его демонстративно лежала поверх моих, не давая сдвинуться с места. Одна ладонь его уютно устроилась на моей груди, не давая успокоиться и без того возбуждённым вершинкам. Другая — медленно выписывала круги вокруг пупка.

Хочет продолжения? В том, что продолжение будет, я не сомневалась. И, если честно, совершенно не была против этого.

А потом, наверное, мне придётся уйти. Навсегда.

Я вспомнила все, что было раньше. И слезы моей мамы, прощавшейся со мной, когда за мной прибыли эмиссары жениха. И мои мечты о сытой, комфортной жизни под крылышком мужчины, занимавшего высшую ступень управления разрушавшегося звездолёта. Вспомнила мечты о планете, к которой мы так все стремились.

Ирида. Эта планета называлась Ирида.

Вспомнила тот миг, когда я впервые встретилась с безумным взглядом мужчины, которому меня отдали. Да, он действительно был на самой вершине. Выше его чина не было никого. Разве что его брат-близнец, который лишь однажды глянул на меня с лёгким интересом и ушёл. Оставив наедине с безумцем и насильником. Потому что никак иначе то, что со мной сотворил тот мужчина, так называемый жених, и назвать было нельзя. Было очень стыдно. Больно. Везде. Невозможно дышать. Глаза закрывались, а сознание уплывало. Но меня вновь вытаскивали из небытия за волосы, щипками, оглушительными пощёчинами.

А потом пришла она. Кажется, её звали Нола. Смешная женщина с молодым лицом и совершенно седыми, коротко остриженными волосами. Её глаза, наполненные слезами, стали последним, что я помню. Помню, как она пыталась говорить как можно равнодушнее: «Вы её растерзали. Вряд ли она сможет дать вам хоть какого-то наследника». Но где-то там, в глубине её голоса я слышала отголоски своей собственной боли.

Одно дело знать, что у тебя есть выбор. И совсем другое, когда этого выбора нет.

Почему-то я ни на мгновение не усомнилась в словах Ини. Теперь мне ясными стали переглядывания мужчин, то и дело звучавшие недомолвки. Почтительное обращение к нему и даже страх со стороны слуг.

Красивый, властный, жёсткий и, одновременно такой… нежный. Но ведь это теперь не имеет никакого значения! Он — повелитель, и ему обязательно нужны наследники.

А кто я такая? Его мимолётная прихоть, иномирянка с искалеченным нутром. Как быстро он пожалеет о том, что принёс мне клятвы? И что будет потом со мной? С моим сердцем? Мне уже сейчас невыносимо больно из-за того, что я собираюсь сделать. А со временем станет только хуже.

Инимис всхлипнула, думая о чем-то о своём, поправила на мне покрывало. А мне вдруг стало стыдно. Погрузившись в свои переживания, я совершенно забыла о бабушке Фойе.

— Ини, а что там с бабушкой?

— Она пропала. Митус сказал, что за ней послали телегу. Но в доме её не оказалось. А люди, приютившие её, вообще ничего не могут вспомнить. Будто им кто память подчистил. Я боюсь, что… это дело рук моего женишка.

Нда уж, действительно похоже на оскорблённого женишка. Вот только какой ему прок от старушки? И кстати, от меня не укрылось, как Ини просто назвала пусть и временного, но все же повелителя — Митус. Неужели?..

— Он тебе нравится?

— Кто? — вскинулась Ини. Но судя по тому, как она покраснела, то прекрасно поняла, о ком я говорю.

— Да, нравится. Но сама понимаешь, где я — а кто он.

Ещё как понимаю.

Я поспешила к небольшому сундуку, где, как выяснила накануне, лежала целая стопка пёстрых нарядов. Не глядя выхватила тунику и шаровары, быстро оделась и вернулась к Ини.

— Давай будем думать. Бабушку нужно найти. Ты кстати, повелителю говорила о ней?

— Это он мне и сказал о её исчезновении. Велел не беспокоиться, а верить ему и ждать.

Угу, верить ему. Это у них семейное — чуть что, так «верь мне».

Может, к Солусу обратиться? А чем, собственно, он может помочь? Без своей магии он беззащитен, как ребёнок. Вон, даже ходить нормально не может, все ещё хромает. Ну разве что кулаки увесистые имеет. Но разве же простые кулаки сравняться с молнией, срывающейся с кончиков пальцев?

— Пошли, Ини, погуляем. Может, что услышим, или придумаем. В четырёх стенах нам точно лучше не будет.

Но, едва мы вышли из моей комнаты, как наткнулись на одну служанку. Почему-то я её запомнила: в последнее время она часто мелькала перед глазами.

Увидев нас, женщина повела себя странно. Она посмотрела по сторонам, как воришка, а потом подошла к нам.

— Госпожа, — поклонилась она, глядя на Ини. — Меня просили передать вам одну просьбу.

— Мне? — опешила девушка.

Служанка кивнула, и опять огляделась по сторонам. Но в коридоре кроме нас не было ни души.

— Пожилая женщина ждёт вас в заброшенном доме, сразу за оградой замка.

— Как она выглядит, эта женщина?

В скупом описании мы тотчас же узнали бабушку Фойю.

— Это же замечательно. Нужно немедленно найти…

— Нет, нет, нет, госпожа. Эта женщина просила никому о ней не говорить, а поспешить. Она очень ждёт вас и вашу подругу в том доме.

Единственное, что в тот момент смутило меня, это что придётся покидать замок без ведома Солуса. Правда, я тотчас успокоила себя, что мы отлучимся ненадолго. Вероятно, старушка пришла в себя и ушла от приютивших её людей ещё до того, как за ней отправили слуг. Они просто разминулись, и бабушка сейчас сидит одна, в заброшенном доме и ждёт нас.

— Я покажу вам дорогу.

Нам повезло, и мы добрались до самых ворот никем не замеченными. Едва мы приблизились к воротам, заискрила охранная магия. Правда, служанка достала какой-то амулет, и в защите образовалась тонкая щель.

— Нам выдают эти ключи, чтобы мы могли уходить на ночь домой, — зачем-то предвосхитила наши вопросы женщина.

Хотя, если честно, меня немного уязвило такое недоверие. Значит, слугам приходить-уходить можно, а мы, видите ли, «под защитой».

Едва мы протиснулись в щель, как за спиной снова завибрировала магия.

— Как-то мне неуютно, — прошептала Инимис.

— Эль? — послышался далёкий окрик.

Я оглянулась. Мне не показалось — на подъездной дороге, достаточно далеко от нас, стоял он. Мой Солус.

— Быстрее, госпожа, быстрее, — торопила нас служанка.

Инимис, предвкушая встречу со своей бабушкой, уже скрылась в кустах. А я всё стояла и не могла решиться — мне очень хотелось вернуться. Но, не бросать же подругу одну?

Солус что-то крикнул в сторону, вероятно, кого-то позвал.

— Я скоро вернусь, — пробормотала я, словно он мог меня услышать и последовала за служанкой.

Ини убежала далеко вперёд и исчезла из вида. Служанка же то и дело останавливалась, подпускала меня на какое-то расстояние и опять уходила вперёд. Мне же приходилось почти бежать, ругая саму себя за то, что настолько не приспособлена к прогулкам в почти диких зарослях.

Дышала я так тяжело, что кроме собственного дыхания больше ничего не слышала. Да ещё мой радужный друг вдруг появился из ниоткуда, кружил передо мной, мешая и сбивая меня с пути.

— Стой, глупая, — шипело в голове, — вернись!

Мне бы прислушаться. Тем более, что странный холодок действительно стал пробираться под кожу. Служанка остановилась далеко впереди, поджидая меня.

А я взяла и остановилась. Прислушалась. Вокруг щебетали потревоженные птицы, шумели листвой высокие деревья. Что-то не похож этот лес на обжитую местность. Да и путь мы преодолели вполне приличный, пора бы избушке уже показаться.

— Уходи! Возвращайся! — шипел мой элементаль.

Мне вдруг стало по-настоящему страшно. Особенно когда вспомнила, что он появлялся только тогда, когда мне грозила опасность. Инимис я давно уже не вижу и не слышу. Страх холодными мурашками расползается по коже. Я решила внять требованиям моего элементаля и прислушаться к своей запоздало включившейся интуиции. Пожалуй, стоит вернуться в замок, позвать на помощь и предоставить возможность мужчинам сделать то, что они и должны делать — защищать нас, слабых, и вытаскивать из передряг, в которые мы по собственной глупости попадаем.

Ждать Солус умел. Но не любил. Поэтому убедившись, что подготовка к предстоящему торжеству идёт полным ходом, решил вернуться к своей Эль.

— Моя Эль. Моя ария, — то и дело бормотал он, глупо улыбаясь.

Он и сам не знал, что именно заставило его обернуться. Едва он вышел на широкую аллею, начинавшуюся у самых ворот и заканчивавшуюся у широкой лестницы замка, как спиной почувствовал чей-то взгляд. Будто плетью обожгло его.

Обернулся и застыл, не веря своим глазам. Наталиэль точно так же, как и он всего несколько мгновений до того, медленно обернулась и посмотрела. Прямо в его глаза. Застыла, а затем ужом проскользнула в узкую щель в магическом барьере. По щиту в тот же миг засверкали искры, воздух ощутимо вздрогнул — и щель исчезла.

Решение пришло молниеносно. Ни секунды более не задерживаясь, Солус развернулся и помчался к замку. Так быстро, как только позволяла ему искалеченная нога. Всего минут десять ушло на то, чтобы найти Митуса, вызвать драконов и приказать Олли организовать отряд из тех, кто хоть как-то владел мечом и магией. В то, что его арию похитили, он ничуть не сомневался.

Охранный барьер, поставленный его братом, никого чужого на земли замка не пропустил бы. Слишком могучей должна быть сила, которая сможет разрушить этот щит. Правда, для того, чтобы сделать в щите узкий лаз, тоже потребуется немало сил и умения. Которых у его Эль как раз и не было.

Никого более не дожидаясь, братья оседлали своих драконов и бросились в погоню.

— Инимис тоже нет в её комнате, — скупо бросил Митус.

От улыбчивого, шаловливого плута не осталось даже и следа. Лицо его было как никогда сосредоточенным и невозмутимым. Только в ярко блестевших глазах отражалась та ярость, что клубилась внутри него.

Кто? Как посмел?! И, главное, каким образом? По уму бы, следовало дождаться подмоги. Он почти не сомневался, что это была ловушка. И скорее всего, рассчитана именно на них с братом, а не на доверчивых девушек. И более того, он почти был уверен, что это дело рук того самого жениха и так и не объявившегося родственника. О чем-то таком он стал подозревать, ещё когда узнал об исчезнувшей старушке. Просто не рассчитывал на то, что враги проявят себя так быстро и так вызывающе нагло.

Как раз перед тем, как его позвал Солус, нанятые им ищейки доложили ему о пещере со старинным источником магии. В самой пещере ничего примечательного не было. Источников силы на Ириде было более, чем достаточно. Каждое селение, город, замок появлялись именно вокруг таких источников.

А дело было в том, что ищейки почуяли возле этой пещеры всплеск не обычной, а мёртвой магии. Именно такой фонило от Солуса, когда его нашли на Чёрной скале. Брат оказался на скале сразу после битвы. И сражался он не с кем иными, как с умертвиями.

Это просто не могло быть обычным стечением обстоятельств.

Уже находясь в воздухе, верхом на драконах, он немедленно поделился воими догадками с Солусом. По тому, как старший брат молча повернул дракона к той самой пещере, Митус понял, что брат согласен с ним. Правда, он напрочь отказался дожидаться подмоги.

— Нельзя медлить. Мы не можем рисковать девушками, Митус. Кто знает, что задумали похитители?

О том, что именно те задумали, стало понятно, едва они проникли в пещеру. Вид Инимис, лежавшей неподвижно у ног одного из мужчин, о многом поведал об их преступных намерениях.

А едва Солус увидел старика, довольно скалившегося и удерживавшего в своих лапах вторую девушку, он тотчас его узнал. Это был именно тот колдун, который поднимал из теней умертвий и не так давно сражался с ним и Домиторами.

— Значит, он все же выжил, — с сожалением подумал Солус.

Стоило только им с Митусом войти в пещеру, как тысячи теней зашевелились и умертвиями встали перед ними. Правда, нападать не спешили, а будто ждали приказа. А вскоре ему стало понятно это промедление. Он, именно он, Солус, был нужен живым старому колдуну. А его такая нежная и испуганная Эль лишь была оружием в его уродливых лапах.

Он ни на секунду не усомнился бы и отдал свою жизнь ради того, чтобы спасти её. Но вспыхнувший у самого девичьей шеи клинок заставил мужчину замереть на месте. Ужас и паника впервые поселились внутри него. Он не знал, как помочь своей женщине. А в какой-то миг остатки разума и самообладания и вовсе покинули его. Только медвежьи объятия младшего брата остановили его от того, чтобы броситься на умертвий, стеной стоявших между ними и колдуном. Лишённый магии, он, скорее всего, даже первый ряд оживших мертвецов не одолел бы. Но стоять, ничего не предпринимать и слушать, как его суженую вынуждают произнести клятвы колдуну, было выше его сил. Он вырывался, осыпая плечи, голову, грудь Митуса тумаками.

— Солус, нужно дождаться подмоги… Ты погубишь её… Он проткнёт её горло кинжалом, — увещевал его брат.

Где-то позади раздавался грохот. Это драконы, которые попросту не смогла пролезть в узкий лаз, пытались расширить его, орудуя лапами и хвостами. А вскоре подоспела и подмога. Вот только толку от них не было никакого.

Шея бесчувственной Инимис находилась в опасном захвате её дяди. А мерзкий старик уже произнёс первые слова клятвы.

Отчаяние сковывало нутро мужчины ледяным холодом. Колдун все предусмотрел. Он заманил их в искусную ловушку. И скорее всего, получив силу Солуса, тот не пощадит его брата. Митус тоже это понимал, но стойко принимал удар судьбы, всё ещё удерживая брата. А вот шанс, что его Эль выживет, оставался. Но какой будет жизнь девушки в компании старого урода?

— Я, Наталиэль…

Прокусив губу до крови, Солус застыл на месте, глядя на Эль и мысленно прощаясь с нею.

— …вручаю тебе себя…

Сердце жгло, оно рассыпалось на части, когда она произносила слова, которые должны были звучать для него.

— Не смей, Эль! Ты моя! И только моя! — рычал он.

— Я люблю тебя, Солус, — вдруг сквозь агонию послышалось ему.

— И я люблю тебя, — обречённо прошептал он, сожалея, что не сказал эти слова раньше. Тогда, когда она могла бы услышать их наяву, а не только в его воображении.

Чувствовала я себя чертовски плохо. Причём, вот уже несколько дней. «Приключение» не прошло для меня даром. Едва только я пришла в себя, как меня замутило. Слабость и головокружение были такими сильными, что проблематично было даже с кровати подняться.

А тут к физической слабости ещё и психологический раздрайв добавился. Солус, к которому я уже привыкла, исчез. Вместо ослабленного недугом и ранами мужчины появился сильный воин, от которого так и фонило силой, магией и властностью. Он так сильно изменился, что я стала бояться встреч с ним. И безбожно спекулировала своим состоянием. Каким-то чудом я стала предугадывать его совершенно беззвучное появление. Тотчас же валилась в постель и имитировала если не обморок, то глубокий сон. Огромных усилий мне стоило не потянуться к его неизменно ласковой ладони, опускавшейся мне на лоб, не ответить на осторожное прикосновение его губ к моим. Я понимала, что без конца избегать его общества мне не удастся. Но отсрочить неминуемое объяснение все равно пыталась.

Несколько дней назад ко мне спешно призвали местную лекарку, которая в замешательстве развела руками. Затем появился дремучий старец, в конце концов скрипучим голосом заявивший, что «такие» болезни он не лечит. Даже бабушка Фойя заглянула ко мне, несмотря на все ещё мучившую её слабость. Она покатала рядом со мной свой клубок судьбы, поболтала со мной ни о чем, а затем вдруг резко наклонилась ко мне, и шепнула на ухо:

— Не мучай ты его, детка. Он и так весь извёлся. Слуг всех, окружающих тоже извёл. Да и его внимание к тебе в твоём состоянии никак не повредит.

— Н-не понимаю, о чём вы.

— Всё ты понимаешь. Просто поговори с ним. Он ведь ничуть не изменился. Только силы немного добавилось. И всего то.

Я шумно сглотнула. Состояние, как состояние. А внимание его… Я была не против его внимания, но и одновременно боялась его. Почему-то всего пару дней назад мне казалось всё простым и ясным. А после того, как я чуть не стала причиной его гибели, все изменилось. Жару в огонь добавило и обращение к нему появившихся откуда ни возьмись подданных.

Они называли его Повелителем! Да он и был им всё это время. Даже когда был искалечен, лишён магии и силы. Причём, искалечен по моей вине. Правда Радуга, которая вдруг решила, что вправе критиковать меня и подвергать сомнению мои суждения, нагло вмешалась в мои думы:

— Сам виноват. Нечего было на несмышлёныша набрасываться.

Это я то — несмышлёныш?!

Радуга вообще в последние дни осмелела. Я почему-то вдруг решила, что буду считать её девочкой. И она, кстати, была не против этого. Она перестала скрываться и стала видима окружавшим меня людям. Мне очень хотелось узнать мнение Солуса о ней. Но ведь для этого нужно было хотя бы поговорить с ним.

И как же этот Повелитель царственно и как нечто само собой разумеющееся принимал всеобщее преклонение и почитание. Это только я всё время была, словно слепой котёнок. Сначала приняла его за банального бандита и насильника. Затем окрестила его драгом. А после всего и вовсе чуть не свела его в могилу.

Чувство вины и странного смущения не давали мне смотреть ему в глаза. Заставляло трусливо прятаться и избегать его.

Фойя ушла, а вместо неё ворвалась счастливая Инимис. Сговорились они, что ли? Дежурство у моей постели устроили?

— Эль, ты представляешь, ОН сделал мне предложение. Мы теперь с тобой не просто подругами будем, а настоящими сёстрами.

— Оу, — только и смогла я выдавить из себя и вдруг горько разрыдалась.

— Эль, ну чего ты? Почему плачешь? Ведь всё хорошо закончилось. Даже лучше, чем можно было предполагать.

— Да что ты понимаешь, Ини.

— Послушай, милая. Все в твоём состоянии ведут себя… странно.

Опять речь о моем состоянии! Да что же все такие понятливые, только я ничего-то и не понимаю.

— Но нужно взять себя в руки. Он ведь горы ради тебя готов свернуть. А тебе-то и нужно всего лишь поговорить с ним. А дальше Солус уже сам справится!

Ну что же. Они все правы. Рано или поздно нам, действительно, придётся поговорить. А мне вот совсем не хотелось говорить! Я хотела, что бы он сгрёб меня в свои объятия, как раньше. А не осторожно, будто смертельно больную, касался лишь кончиками пальцев. Отстраняясь, стоило лишь мне сделать какое-то движение. Я хотела, чтобы он смял мои губы поцелуями, а не по-братски касался губами лба.

Наверное, и впрямь придётся поговорить. Потребовать. Настоять.

Медитация и самовнушение ни к чему не привели. Я всё ещё смущалась и боялась предстоящего разговора.

Я обречённо вздохнула, вытерла ладонью мокрые щеки и прошептала:

— Ини, ты поможешь мне одеться?

— Да конечно! О чём речь! Даже в комнаты Солуса провожу тебя. А то мало ли…

Наверняка, она хотела сказать «сбежишь», но вовремя прикусила язык.

Ини вынула из сундука комплект яркого синего цвета. Потом пристально, с прищуром на него посмотрела. Оценивающе глянула на меня…

— Нет, не пойдёт. Ты и так слишком бледная. А синий вообще тебя в мышь превратит.

И тут же выдернула невесомое, из нежнейшего алого шёлка платье.

— Вот. Это как раз подойдёт.

Слишком яркое. Слишком невесомое. Слишком воздушное и слишком прозрачное.

Но я даже спорить не стала. Позволила ей облачить себя в это яркое платье и с удивлением заметила, глядя в зеркало, что алый цвет действительно несколько нивелировал мою бледность. Ну, по крайней мере, отвлекал на себя внимание.

Плотный корсет туго обнял мою грудь. Я даже попыталась несколько её утрамбовать, смутившись того, какой пышной она вдруг стала казаться из-за этого наряда. Но, поняв бесполезность моих попыток, махнула на это рукой, прикрыла глубокое декольте несколькими прядями волос и отправилась вслед за Ини. Невесомая ткань алым облаком обнимала мои бедра, струилась по ногам, путаясь и мешая идти. А может, это просто ноги от слабости и нерешительности отказывались передвигаться.

Я ничуть не удивилась, обнаружив сразу за дверью моей спальни верного Олли. Конечно же, он совершенно случайно проходил мимо и просто остановился у моей двери. Отдохнуть решил, а вовсе не подслушивать.