У нее была говорящая фамилия — Бессонова. И она не спала уже 358 дней.

— Хороший мужик на дороге не валяется! — Юка на мгновение остановилась, чтобы откинуть кусочек грязи с платья. — Они мне говорили, что нормального мужика не откопать! — и снова вонзила лопату в землю.

Бессонова сидела на надгробии, как Аленушка на картине Васнецова, и меланхолично взирала на подругу. Юка лихо орудовала лопатой и также лихо раздавала словесные тумаки всем своим родственникам. Она костерила родителей, брата, его жену, дедушек-бабушек и даже ни в чем не повинному коту Матвею перепало. Наконец, поток брани иссяк, а куча выкопанной земли, наоборот, выросла.

— Алис! Давай сюда туфли! — торжественно объявила Юка, откинув лопату. Бессонова протянула белый пакет. — И банку с кровью не забудь!

Юка около трех лет назад стала вампиршей. Родители были в шоке. Не прокляли, но и счастья тоже не пожелали. Сказали, что теперь, мол, ни один нормальный мужик на тебя не посмотрит. А Юка что? Вот, сама кузнец своего счастья — взяла да и сотворила себе мужчину по вампирским канонам. Только сначала надо было любимого-то укусить, потом прикопать на тройку дней, а потом откопать и разбудить. Вот то самое сию минуту и происходило.

— Проснись! — гаркнула Юка так, что подняла всех ворон с ближайшей березы. Из ямки никто не восстал. — Проснись! — возопила она еще раз.

— Может ты его не здесь прикопала?

Юка взволнованно переступила с ноги на ногу — ярко-алые лодочки на умопомрачительном каблуке еще пуще увязли в рыхлой земле. Но красота требует жертв.

— Алёша, — тихо позвала, прижимая к себе банку с кровью.

— Давай, давай, давай, — под нос шептала Бессонова. — Мне завтра на работу.

Наконец земля зашевелилась, и Алексей, откидывая комья, сел. Потер лицо, как младенец после сна, и басавито выдал:

— Что-то пить охота...

Бессонова работала в БПП. Бюро Психологической Помощи находилось на Главной улице рядом с Центральным Банком и мегамаркетом «СуперМегаПокупки». Сотрудники бюро любили пошутить по этому поводу — «Взял кредит в Банке, зашел в маркет и — оп-ля! — сразу через мостик добро пожаловать к нам, лечить больную голову и плакаться в жилетку». Ссуду получить довольно легко, потратить деньги еще проще, а вот осознать, что n-ую сумму придется отдать, работая внеурочно, без выходных, это нужно иметь стальные нервы и неистребимое желание работать как тот бессмертный пони из печального стишка. К слову сказать, кентавры считали подобное стихоплетство расистскими замашками и очень огорчались. Ну а в БПП что, двери для страждущих всегда открыты.

— Бессонова! Ты чего там, спишь? — перед Алисой нарисовалась Катерина — ведьма в пятом поколении. В полной ведьмовской экипировке — остроконечной черной шляпе и полосатых чулках. С фиолетовой помадой на губах. — Главгад теперь тебя вызывает.

Остальные девочки-сотрудницы стайкой пташек слетелись на сообщение ведьмочки. Защебетали, заволновались.

— Катерин, а чего Алиску вызывает?!

— Злой сегодня?

— Огнем плюется?!

— Если Бессонову уж вызвал!..

— Кать, а тебя сильно ругал?

— Да тише вы, расшумелись! — к девочкам подошел оборотень Валера, лениво подтачивая пилочкой когти. — Катерину понятно чего вызывал, первый раз что ли! Где твоя униформа, Метёлкина?

Катерина надула большой ядовито-зеленый шар из жвачки и хлопнула его перед носом оборотня.

— Та-а-ак! Метёлкина! — подавился рычанием Валера.

— Мы ведьмы — народ свободный!

— Тогда свободна, Метёлкина! — еще один рык. А потом в сторону Алисы: — Бессонова, ты в последнее время спишь на ходу! Дуй живо к Аристарху Львовичу!

«Да не сплю я! — хотелось возразить Алисе. — Вообще!». А вместо этого пришлось поспешно надеть специальную фирменную «слезливую» жилетку с логотипом «БПП» (клиенты бывали разные и слезы лили, порой, тоже специфические).

Но сегодня, кажется, слезы придется лить самой Бессоновой. За все три года работы ни одного выговора! А тут вдруг сразу «на ковер» к самому Главгаду.

Поговаривали, что Аристарх Львович наполовину то ли горыныч, то ли дракон, потому и шептались и называли его все Главгадом. А может у него просто был дурной характер...

Обитал Главгад на самом верхнем этаже здания, в башенке, аки Рапунцель. Алиса усмехнулась, когда представила, что после просьбы «Рапунце-е-эль! Скинь свои волосы-ы-ы!» на башку ей падает не копна золотистых волос, а чешуйчатый драконий хвост! Правда смеяться вскоре расхотелось — Аристарх Львович распахнул дверь своего кабинета и грозно воззрился на Алису. Только вот при столь внушительном имени-отчестве да при крови драконов-горынычей Главгад обладал по истине смешнючей внешностью: маленький, пузатенький, чуть лысоватенький. И никаких там трех голов змея-горыночевских и в помине нет! Только если он не прячет их в карманах брюк.

— Вот чего ты улыбаешься, Бессонова? А? — Аристарх Львович нервно поправил узел галстука.

— Я не улыбаюсь...

— По глазам все вижу, Бессонова! По глазам! Заходи давай, время — деньги, Бессонова! — и он оставил за собой дверь кабинета распахнутой. Сам просеменил к большому кожаному креслу за столом, шлепнулся в него, сцепил руки в замок и уставился немигающим взглядом на Алису. — Ну-с, Бессонова... В чем дело?

Алиса прошествовала к столу и села на предложенный стул, на самый краешек. Опустила очи долу.

— Это отчего же Вы мне, Бессонова, показатели портите? Работаете вяленько. Намедни жалоба на Вас поступила от четы... мм...мм... — Аристарх Львович никак не мог найти в своих записях имена жалобщиков. Наконец нашел и снова воззрился на Алису. — От четы оборотней.

— На самом деле там тяжелый случай. Там вампиро-оборотничекая семья. Они ужиться не могут. Вампирша его как хозяйка не устраивает, а он, оборотень, слишком...

— Что слишком, Бессонова?

— Любвеобильный. Он — любвеобильный. А еще они ипотеку взяли.

Глазоньки Аристарха Львовича заиграли, заблестели. Истории с ипотеками он любил. Это ж сплошная нервотрепка, золотая жила на долгие годы!

— Эх, Бессонова, Бессонова! — снисходительно проронил Главгад. — Плохо выглядишь, Бессонова. Тебе бы в отпуск... — И тут же строго: — Никакого отпуска! У нас работа...

Алиса сначала воспряла духом, а потом снова поникла. Ну что ж, никакого отпуска. Пообщавшись с начальством лично, она пришла к выводу, что все-таки нет в крови Главгада благородной драконьей крови, зато есть — жабья. «Жаба душит» — это точно про него сказано, ибо жадности Аристарха Львовича позавидовали бы даже гномы.

Здание БПП гудело как растревоженный улей. Работа шла полным ходом. Люди и нелюди плакали, жаловались, изливали душу, кто-то даже исступленно подвывал... Всё, как обычно. Как 365 дней в году до этого дня и то же самое будет после.

Голова у Бессоновой тоже гудела. Только не пчелки-труженицы одолевали Алису, а какие-то безумные таракашки, не дающие сомкнуть глаз. В последнее время что-то неуловимо беспокоило Бессонову, но она никак не могла выудить эту причину тревоги. Ей казалось, что ответ находится в ее многострадальной голове, в ларчике, под замочком, который никак не поддается.

После работы Алисе надо было бежать на встречу с отцом.

Кафе «Минутка» располагалось рядом с «СуперМегаПокупками», точнее, как гриб, вырастало башенкой из здания мегамаркета.

Отца на месте не было. Его дурная привычка вечно опаздывать так доводила маму Алисы, что несколько лет назад она подала на развод. Конечно, это была не единственная причина, но именно эта раздражала Любовь Бессонову до белого каления.

Алиса тоже сердилась, потому что спешила и праздно проводить время себе не позволяла, но когда появился отец — с медвежьими объятиями и неизменной улыбкой от уха до уха, — сердце ее всегда ёкало и оттаивало.

— Па!

— Алиска! — Радомир Бессонов сгреб дочь и чуть, на радостях, не придушил. А руки-то у него были — ого-го! И сам ростом, как гора. А мама некогда с восхищением говорила, что отец наполовину медведь, что оборотническая кровь в нем!

— Па! — снова пискнула Алиса. Отец отстранил дочь на вытянутые руки, а потом снова прижал. — Па-па!

Наконец, с обниманиями было покончено, и все расселись по местам.

— Алиска, год не виделись!

Радомир был геологом, и часто пропадал в экспедициях. Он мог часами говорить об участии в геологоразведочных работах, о построении геологических карт, о «необычайных камушках». Наверное, Любовь Бессонова поэтому и сбежала от мужа, думала Алиса. Ведь мать признавала только одни «камушки» — драгоценные и желательно на своем пальчике или на шее. А вот самой Алисе нравилось слушать отца. И она одна общалась с ним после развода.

— Алиска, а не жалеешь, что геологический бросила? — этот вопрос задавался каждый раз, когда случалась встреча.

— Па-а-а...- тянула Алиса и прятала нос в чашке с мятным чаем. А сегодня не спрятала. Решила похвастаться. — А я машину обновила! Во-о-он за окошком, смотри!

— Гм...

«Гм» — и все?! А где крики «слава!» и почести? Где? Решив, что машина не произвела на отца должного впечатления, Алиса гордо «добила»:

— А кредит за дом уже через 8 лет отдам!

— Хорошо, Алис, — как-то «не хорошо» прозвучало в ответ. — Только... — Отец вроде собирался сначала сказать что-то другое, но передумал и закончил вопросом:- А как все?

Все — это мама и брат.

— С мамой вижусь редко, некогда. Да и...в общем, ты ее знаешь. Чак развелся с Ингой. У мамы день рождения скоро, кстати. Пойдешь?

Радомир поморщился и юркнул куда-то под стол. Через секунду выудил подарки в разноцветных коробках. А Алисе вручил открытую. Она заглянула, а внутри, на бархате, лежал алый камушек, и внутри него как будто живое что-то билось.

— «Драконье сердце»! — ахнула Алиска, всматриваясь в глубину камня. Он пульсировал как живой.

— Тебя всегда манили драконы.

— Па! Па! — Алиса не смогла сдержать эмоций и перегнулась через стол поцеловать отца в небритую щетинистую щеку. — Па, так мне за что? Ведь день рождения у мамы...

Теперь очередь Радомира была через стол наклоняться, чтобы шутливо щелкнуть дочь по носу.

— Так Новый год на носу, Алиска! Забыла? Устало ты выглядишь...

Алиса обернулась и увидела в окне кафе, точнее за ним, как снег большими хлопьями покрывает ее новенькое авто, деревья, асфальт. Надо же, Новый год. А она, Алиса, и не заметила. Может потому, что вместо снега в последние несколько лет в декабре под ногами чавкала грязюка и никакого предпраздничного настроения и в помине не было? А может... Алиса сфокусировала взгляд на стекле и увидела свой усталый, даже печальный, образ. Глаза утратили яркость, и рыжие волосы как будто потускнели. И плечи опущены. И между бровей тревожная складочка.

— Алиска, ты счастлива?

— Конечно...

Купить матери подарок Алиса успела в последний момент. А все потому, что в родительский дом ехать не хотелось. В прошлом году из празднования вышел сущий кошмар, и в этом намечалось продолжение ужастика. Виновницей была она — Алиса Бессонова, привлекательная девушка двадцати шести лет от роду, которая до сего момента не успела обзавестись ни мужем, ни детьми. И как раз об этом в последнее время талдычили мамины сестры — тетя Верочка и тетя Надечка.

— Они расстреляют меня как из пулемета! Юкусенька, мне одной никак нельзя. — Алиса в зеркале заднего вида поймала взгляд подруги и виновато улыбнулась.

— Ага, а я тебе вместо бронежилета! — ехидненько улыбнулась Юка в ответ.

— Ты же теперь у нас пуленепробиваемая!

— Но душа-то у меня нежная! — хмыкнула вампирша, показав при этом язык.

— Юк, а ты уверена, что он, — Алиса покосилась в сторону, где на пассажирском сиденье, аккуратно пристегнутый, сидел Алексей, меланхолично рассматривающий пейзаж за окном, — не перекусает всех?

— Да что я, пес шелудивый, чтобы кусаться? — новоиспеченный вампир и супруг вдруг молниеносно обернулся, показывая все свои 32 в улыбке. Клыки Алису особенно впечатлили.

— Вот видишь! — Юка потрепала мужа по волосам. Бессонова вздохнула.

— Вижу, вижу...

Наконец, черная машинка подкатила к небольшому, но вполне симпатичному дому семьи Бессоновых. На ступенях, выстроившись в ряд, как гвардейцы на плацу, стояли тетя Верочка, тетя Надечка и мама Любочка.

Ну а потом началось...

— Алисонька, в твоем возрасте пора обзавестись семьей! Ты скоро пересечешь тридцатилетний рубеж!

Ага, и случится коллапс.

— Задумайся о детках! От кого ты будешь рожать?

Возможно, его отцом будет такая пробирочка с жидкостью для определенных целей.

— Алиса, ты не молодеешь! Зачем ты бросила Костика?

Не бросила, а подтолкнула, а он и покатился, как мячик, в нужном направлении.

— Посмотри, даже Юка нашла себе вампира! Он хоть неживой, но — мужчина!

— Я попросил бы! — вмешался Алексей. — Толерантно говорить «бессмертный»!

— А чего вы вот, Чака не ругаете? — по-детски обиженно Алиса перевела «стрелки» на брата. Тот сидел в сторонке и уминал соленые огурцы прямо из банки.

— Патамушта, я был уже ТАМ, — прошамкал Чак, неопределенно тыча огурчиком в сторону. Алиса даже обернулась посмотреть где «там». — А еще я мужчина и быть старым девом мне не грозит!

— Ты зараза! Хватит смеяться! — Алиса толкнула братца в бок. А тетушки (не без подачи мамы) уже по-бульдожьи вцепились в другую тему.

— Алис, ты что, новую машину купила?

— «Черную пантеру»! — не без гордости объявила племянница. Сколько сил, сколько времени было вложено в эту покупку!

— Алисонька, так если же на природу куда выехать надо будет, то «пантера» твоя брюхом будет по земле ползти. Надо джип прикупить, ну!

— А моя Настасья поехала во Францию учиться, второе образование получает! И тебе, Алисонька, не помешало бы.

— Алис, а я тебе всегда тети Надину Настасью в пример ставила! В меха одевается, дом у моря, работа хлебная! — вмешалась мамаша. — У тебя, конечно, тоже не Бог весть что. И все моими усилиями! Если бы не я, то клевала бы ты после своего геологического крошки как отец твой!

За отца Алисе обидно стало. Он им подарки привез, а они!.. Но маму было не остановить: она как состав пёрла вперед, не обращая внимания на тех, кто попал под колеса ее «добрых пожеланий».

— Я ему твердила, чтобы шел настоящее образование получал, работу хорошую, семью кормил! А он что? Камушки свои перебирал! Олень он! Самый натуральный!

— А говорила, что медведь наполовину, — «влез» Чак. Матушка, уперев руки в бока и качнув головой, фыркнула:

— Олень самый натуральный, судя по его жизни!

Больше слушать ЭТО Алиса не могла. Она, в чем была, выскочила на ступени дома и остановилась, тяжело дыша. Даже холода не почувствовала. Через минуту на голые плечи накинули пальто.

— Злишься на нее? А она что, Алис, не права? Он же бросил нас.

— Не бросил. Ты не захотел с ним общаться! И деньги он всегда высылал! И тебе и мне образование дал!

Чак вздохнул, засунув руки в карманы брюк. Голос Алисы дрожал, и в носу щипало. Это говорило о приближающихся слезах. А слезы Алиса не любила, каждый день их на работе видела. И чтобы остановить приближающийся поток, вскинула лицо к небу.

— Чак, ты же хотел быть пилотом, помнишь?

— Детский вздор, — холодно обронил брат. — Кстати, Костя про тебя спрашивал. По-моему, он хочет вернуться к тебе.

Алиса невесело улыбнулась, поплотнее запахнув пальто, будто бывший уже тянул руки к ней.

— А вот и некстати. Порезвился и теперь считает, что может вернуться? Ты же Ингу не простил...

Чак недовольно засопел. Он сочувствовал другу и в тоже время обижался на жену. Хотя и в одном и в другом случае причина расставания была одна — неверность любимых.

— Ты знаешь, со мной что-то происходит. Я не могу спать... - решила поделиться Алиса. С братом они хоть и не были уже так близки, как в детстве, но ему все же она могла довериться. Не то что матери.

— Алис, подожди, мне звонят...

Чак отошел в сторону, а Алиса пошла прочь. Наверное, зря заговорила.

Наверное, Юка рассердится. Но она теперь умеет летать. Иногда вампиром быть удобно.

Дома Алиса долго смотрела на «драконье сердце». Держала в ладонях, чувствуя тепло.

Этот день не задался с утра. А может еще раньше, ведь счет дням Бессонова потеряла — они все слились для нее в один бесконечный.

Сегодня снова пришла эта парочка — вампирша и оборотень. Они кричали, шипели, ругались, плакали, угрожали друг другу. Алиса с любезным видом должна была все это выслушивать, но что-то пошло не так.

— ТИШЕ!

Супружники, как по команде, замолчали, обратив удивленный взор на девушку.

— У нас жизнь рушится, а Вам «тише»! — снова завопила вампирша. Оборотень согласно закивал. — Вы должны нам помочь, это Ваша прямая обязанность! Выслушать и дать правильный совет! Мы Вам, между прочим, деньги платим!

И сама от себя не ожидая, Алиса вдруг выдала:

— Поорать друг на друга вы можете и дома, причем, смею заметить, совершенно бесплатно. Ну раз уж вы пришли за советом, то нате, пожалуйста. — Бессонова посмотрела на оборотня. — Вы не дождетесь от жены супа и пирожков, она — вампир. Найдите себе Красную Шапочку. — Потом обратила свой взгляд на вампиршу. — Ваш муж — кобель и с этим ничего не поделаешь. Поэтому возьмите кол и забейте на все.

Супруги еще долго таращили глаза после ухода Алисы. А она шла по ночному парку, сбежав с работы, и вдыхала полной грудью морозный воздух. Вот всегда игнорировала парк из-за того, что вечно спешила, а сегодня неспешно брела вдоль деревьев, украшенных новогодними огнями.

Впереди посреди дороги, прямо на снегу что-то лежало. Бессонова ускорила шаг.

Человек.

Сердце испуганно сжалось.

Алиса наклонилась и спросила:

— Вам плохо?! Вас сбила машина?!

Мужчина открыл глаза.

— Да нет, мне хорошо, — вполне себе буднично ответил он. Алиса выпрямилась и, пробормотав под нос «Пьяный, что ли», собралась идти дальше, но ее вдруг нахально схватили за щиколотку. А потом потянули и заставили упасть рядом.

— Да Вы что, сумасшедший?! — разозлилась Алиса.

— Сто-о-ой. Подожди. Смотри небо какое.

Бессонова хотела разозлиться еще пуще прежнего, сказать, что небо как небо, но...замерла. В чернильной вышине будто кто-то рассыпал алмазную крошку — тысячи звезд!

— Красиво, — сказала она тихо и даже удивленно. Словно небо в звездах было какой-то недостижимой экзотикой, а не обычным явлением — задери голову вверх и вот же оно. А Бессонова не замечала.

— Все бежим куда-то...- озвучил мужчина общие мысли. — А иногда нужно упасть и ничччего не делать. Ну, или просто ловить ртом снежинки. — И он правда стал ловить снежинки. Алису это развеселило, и она вдруг рассмеялась. А потом вдруг заплакала. — Не-не-не! Только не реветь! — скомандовал незнакомец, оборачиваясь к девушке. — Что такое?

— Меня...меня...уволили с работы-ы-ы! Ыы! Точно уволя-я-ат! — и почему это понимание своих безумных действий пришло только сейчас? В этот волшебный, тихий момент, глядя в небо с тысячами звезд.

Мужчина присел, согнув одну ногу в колене. Поскреб щетину на щеке и выдал:

— А от меня жена ушла. Не веришь?

Алиса отрицательно повертела головой, все еще валяясь на снегу.

— Ушла и обозвала плохим словом. Знаешь, а ты ничего, — добавил он, разглядывая Алису.

— Знаете, я бы тоже обозвала Вас плохим словом.

— Меня не обижать надо, а жалеть. Кто меня теперь кормить будет? — шутливо обиделся незнакомец.

— Вас некому кормить, а мне вообще нечего будет есть, — хмыкнула Алиса, шмыгнув носом. Мужчина обрадовался. Поерзал на снегу и объявил:

— Так давай ты мне есть будешь готовить, а я тебя кормить!

— Ну уж не-ет! — Алиса рассмеялась.

— Почему — нет? Я умница и красавец!

— И скромник!

— Ну, бывает. Я — Кир.

Алиса, наконец, обратила внимание на своего нового знакомого. Теплые карие глаза, немного растрепанные темные волосы, щетина на подбородке...и улыбнулась.

— А я — Алиса.

— Алиса, ты очень красивая. Я теперь хорошо рассмотрел.

Бессонова закатила глаза. А он продолжил уже серьезно:

— У тебя очень печальные глаза. Но я могу помочь!

— Вы что же — доктор?

— Лучше. Я сказочник.

— А-а-а! Все понятно! То-то Вы так ладно сочиняете! — Алиса попыталась подняться, но ее снова уложили «на место». А потом Кир наклонился и поцеловал, растворяя снежинки на ее губах. — Это еще зачем... — Бессонова хотела, чтобы голос прозвучал сердито и даже грозно, но на деле вышло совсем растеряно.

— А это начало терапии.

— Ну Вы уж определитесь, сказочник Вы или все-таки доктор!

— Сказочный доктор!

Бессонова хмыкнула, поднялась и принялась отряхивать с пальто налипший снег. Кир тоже подорвался.

— Да не трогайте Вы меня! И не надо так улыбаться, не надо!

— От улыбки-и-и хмуры-ы-ый день светле-е-ей! Я продолжаю сеанс смехотерапии!

Алиса закрыла уши руками и сделала самую кислую мину.

— Да уж точно смехотерапия. Не пойте больше, пожалуйста, а то мои бедные барабанные перепонки сейчас же лопнут! Я ухожу домой, пустите!

Кир крепко держал за руку и смотрел серьезно-серьезно. Алиса тоже смотрела серьезно, готовая в любой момент применить все свои навыки самообороны.

— Алис, что у тебя случилось?

От тихого участливого голоса Бессонова вдруг разревелась. Как маленькая! Она позволила маленькой, живущей внутри нее, девочке Алисе наконец приоткрыть заветный ларчик с «опасными мыслями» и поведать все свои тайны совершенно незнакомому человеку.

— Как-то на Новый год я пожелала все-все успевать. И теперь не сплю совсем... - закончила Алиса свою сбивчивую тираду.

— Бойся своих желаний....- пробормотал мужчина, заглядывая в заплаканные женские глаза. Потом улыбнулся — совсем по-мальчишески, как будто собираясь сделать какую-нибудь пакость. Алиса так и сказала — «какую-то пакость». Но Кир помотал головой, приближая лицо к Алисиному лицу. — Неспящая красавица, — выдохнул он и коснулся губами губ. Поцелуй вышел настойчиво-нежным, и Алисе, стыдно сказать, он понравился.

Все еще удерживая Алису за плечи, Кир осторожно отстранился и, открыв один глаз, шепотом поинтересовался:

— Помогло?

— А я что, должна была моментально заснуть? — так же шепотом поинтересовалась девушка. Мужчина поджал губы, сделал вид, что задумался, а потом снова потянулся к Алисе.

— Нет-нет-нет, хватит! — она выставила ладонь вперед. — Мне пора, Кир.

Он отпустил. Покопался в своем пальто, вытащил ручку и блокнот. Что-то начеркал, а после засунул исписанный листок в Алисин карман.

— Это рецепт. Потом почитаешь.

Бессонова поблагодарив, кивнула, и направилась по дорожке заснеженного парка. Кир догнал.

— А может «они жили долго и счастливо»?

— Кир, Вы правда верите в сказки? — Алиса горько улыбнулась. — Сколько Вам лет...

— Ну, я — мужчина в самом расцвете сил! — ответил он, покачиваясь с носка на пятку. Остановился, когда девушка посмотрела укоризненно, и сказал, убирая всю напускную дурашливость: — Вообще сказки я претворяю в жизнь.

— А моя подруга говорит, что хорошие мужчины на дороге не валяются! — заявила Алиса, едва сдерживаясь, чтобы не показать Киру язык.

— Хорошие — нет. А вот идеа-а-альные!..

— Пфф! Идеальные всем нужны. Чего ж ими разбрасываться-то?

— К сожалению, гении часто бывают непоняты...- глубокомысленно изрек Кир.

— Не-ет, Вы поясничаете! А если серьезно... С идеальными скучно. У них вся жизнь по линеечке.

— Как у тебя?

Алиса почему-то надулась.

— Я, в отличие от некоторых, неидеальна!

— А некоторые не обижаются. А вот у тебя жизнь расписана. Сегодня, завтра и вчера — одно и тоже. Ску-ука-аа! Алис, вот тебе машина зачем, если ты живешь в десяти минутах ходьбы от работы и на выходные никуда не выбираешься?

Они подошли как раз к подъезду дома-муравейника. Бессонова задрала голову и пожала плечами. Звезды маняще подмигивали. Действительно, зачем? Ездить к матери раз в несколько месяцев?

— Прощайте, сказочник Кир. Жаль, что Вы не оказались тем Принцем из сказки.

Мужчина засунул руки в пальто и тоже пожал плечами. Улыбнулся.

— Да кто знает, Алис, кто знает...

— Ну вот, объявили посадку. Скоро мы будем с тобой далеко-далеко!

Алиса продала свою «пантеру» и выплатила кредит. Потом продала квартиру. И купила билет... Ну, для начала в гости к отцу, а потом — видно будет! Тем более, что с работы ее все же уволили, а значит пришла пора что-то менять в своей жизни.

За спиной у нее ничего не было, а впереди — довольно туманное будущее, но уже давно Алиса Бессонова не была так свободна.

— Скоро мы будем с тобой летать! И не на самолете! — девушка подмигнула «камню», который значительно увеличился в размерах и стал еще горячее, чем прежде. Оболочка истончилась, и силуэт, пока еще маленького тельца дракона, начал проглядывать сквозь нее.

Радомир Бессонов не верил, что вот она, его Алиска, стоит перед ним! Улыбающаяся, хоть и усталая.

— Ты откуда здесь, чудо?! — и снова медвежьи объятия, так что все косточки трещат.

— Хочу встретить с тобой Новый год, па!

— А работа? А...

Алиса беззаботно махнула рукой, и повисла на отцовском локте. Как в детстве, бывало, прижмется, ноги задерет, и висит, как обезьянка. Правда сейчас уже ноги задирать как-то несолидно, и дочь просто брела рядом с отцом, попутно разглядывая палаточный городок. Наступил вечер, и люди разожгли костры. А на деревья повесили огоньки в честь праздника. И было светло и уютно. Под ногами хрустел только что выпавший снежок. Воздух пах морозом и дымом. Алиса вдыхала его, и голова ее кружилась от счастья.

— Алиска, ну пошли, что ли, елку наряжать! — отец потер ладони, посмотрел в небо. — Уж времени осталось не так много!

— Откуда знаешь? Часов-то нет.

Радомир горделиво то ли хмыкнул, то ли фыркнул (ну, Алиса точно от него заразилась этой привычкой!) и ничего не сказал. Мол, внутреннее чутье.

Городок шумел. Особенно в центре, где оставили специально вытоптанную полянку для елки. Срубать не стали, а наряжали прямо так, живое деревце. Оно было у-ух какое большое! И как же водрузить звезду на макушку? Отец не рассказал — подмигнул только, как будто знал какой-то секрет.

Алисе надавали всяко-разных игрушек, конфет, мишуры — наряжай, мол, чего без дела стоишь? И Алиска наряжала. А кто-то еще запел громкую праздничную песню. Сначала было неловко, но потом девушка начала тоже подпевать, вливаясь в общий хор.

А как же хорош был запах ели! Настоящий! Не то что те пластмассовые елки из супермаркета! Алиса вдохнула хвойный аромат и даже пожевала немного веточку.

— Вкусно? — спросили насмешливо.

Алиса обернулась и встретилась глазами с мужчиной. Кивнула. Пожала плечами.

— Не стоит портить столь прекрасное дерево.

— А Вам что, жалко? — воинственно настроилась Алиса.

— А Вам что — нет?

Алиса решила не обращать внимание на этого выскочку.

— Может Вам витаминов не хватает? — ехидно заметил он, протягивая девушке мандарин. Золотистый, одуряюще пахнущий. — Берите, берите. Не стесняйтесь.

Бессонова совершенно по-бессоновски хмыкнула-фыркнула и отошла на шаг. Так нет же, этот бесцеремонно схватил за карман Алисинового пальто и положил фрукт туда. Алиса ругнулась. Вот прям взяла — и ругнулась. А потом зажала рот ладошкой. Отца там рядом нет?

— С ума сошли?! У меня в кармане «сердце дракона»!

— Да? Ну извините.

— «Извините»! — передразнила Алиса и достала «камень» из кармана. Принялась любовно поглаживать и курлыкать над ним.

— Ну прямо мамаша. — Мужчина улыбнулся, продолжая вешать украшения на колючие ветви. — Вы его лучше бы положили поближе к огню. Драконы тепло любят. Тем более у Вас, кажется, огненный. — И он взглянул в сторону Алисы, а та, грозно зыркнув, поспешила укрыть от любопытных глаз свою «деточку». — А когда пленка станет почти мягкой, Вам нужно будет бросить яйцо в огонь.

— Много Вы знаете! — совсем недружелюбно высказалась Алиса и поспешила уйти.

-...Четыре! Три! Два! ОДИН!!!

Люди кричали, смеялись, пели, танцевали, пили шипучку и поздравляли друг друга с наступлением Нового года. И Алиса, раскрасневшись от мороза и опьянев от атмосферы всеобщего праздника, тоже смеялась, пела и орала во весь голос. Пока в небе не появился могучий силуэт, и взмах громадных, пугающих крыльев не заставил всех до одного вытянуть шеи и восхищенно замолкнуть.

Дракон заложил еще один вираж, пролетел над самой елью, коснувшись ее своим жемчужным брюхом, а потом внезапно дыхнул на вершинку дерева.

— Мамочки! — Алиса в благоговении, боясь дышать, смотрела на все это действо широко распахнутыми глазами. Ее сказка начала оживать!

А дракон-то, оказывается, снежный! От его ледяного дыхания на верхушке ели образовалась звезда! Это просто невероятно! Люди зааплодировали, засвистели и продолжили праздновать. Но Алисе было уже не до основного веселья.

— Папа! Да что же ты не сказал, что будет ДРАКОН!

Отец громко рассмеялся, потрепал Алису по голове как маленькую.

— Пошли, познакомлю, — поманил он за собой.

Алиса от нетерпения чуть ли не приплясывала пока шла смотреть на это громадное чудо. А когда увидела в десяти шагах крылатое великолепие — просто ахнула! Горели огни, и в их свете чешуя дракона сказочно мерцала. Он был гибок, как большой кот, с изящной удлиненной мордой и совершенно милыми изогнутыми рожками. Алиса подошла совсем близко, отчего-то не боясь лениво развалившегося дракона. Он посмотрел на нее глазами цвета хвои и зевнул, обнажая громадные зубы.

Алиса охнула и все же отступила на полшага. Радомир предупреждающе воскликнул.

— Лют, зачем же так пугать нашу гостью? — Откуда-то из-за дракона вынырнул тот самый «украшатель» елки и бесцеремонный «подкладыватель» мандаринов. Алиса смущенно отодвинулась. Стало совсем неловко за свое недавнее поведение. Возгордилась, что у нее есть почти-дракон, а тут — целый и большой! И подставляет шейку, как огромный кот, чтобы хозяин почесал, проявил ласку. Даже один глаз зажмурил от удовольствия.

— Подойдите, — поманил мужчина Алису.

— Ян, не думаю, что это хорошая идея, — осторожно высказался Радомир.

— Радомир Игнатич...- вышло несколько укоризненно, типа «Я же спец, ну что ты!». Да и у Алисы уже глаза горели, а чувство самосохранения напрочь отказало. Она подошла к Яну, и он взял ее руку и положил на нос дракона — холодный, даже как будто покрытый корочкой льда. Лют заворчал и открыл глаза. Алиса хотела было отдернуть ладонь, но мужчина накрыл ее своей.

— Спокойно. Он просто красуется, — сказал он.

— Это ты про дракона или про себя? — поинтересовался Радомир, а Ян улыбнулся в Алисины волосы. А она вот совсем не боялась! Может, потому что за спиной стоял наездник дракона, который подстраховывал, а может потому, что осознала: главная ее теперь страсть — это драконы.

— Я бы хотел, чтобы Вы со мной потанцевали, Алиса, — услышала девушка над ухом. — Праздник в самом разгаре, а с Лютом Вы продолжите знакомство завтра.

И Алиса согласилась.

Ян вел уверенно, мастерски, будто только и делал в своей жизни, что упражнялся в танцах. И Алиса, когда он оказался столь близко, обратила внимание на него, и рассмотрела нового знакомого. Он сам напоминал дракона — гибкого и ловкого. И волосы у него были белые, до плеч, стянутые кожаным шнурком, а по бокам две пряди почему-то выкрашенные в голубой. Алиса решила, что потом обязательно узнает почему. Но самое главное — глаза! Они цвета хвои, как и у дракона! И Алиса в них растворилась.

Вы спросите: «Помог ли поцелуй нашей Неспящей красавице?».

Скорее уж «рецепт» — бросить все и сбежать на край света!

И да, Алиса Бессонова с тех пор могла спать сном по-настоящему счастливого человека, у которого есть время на любимые вещи, а значит каждый следующий день будет приятным ожиданием чего-то интересного.

А как же Кир?

Встретится ли Алиса с Киром?

Все может быть, мой дорогой Читатель, все может быть. Но это уже совсем другая, новая сказка.

Пы. сы.: нет, все-таки поцелуй был волшебным, и Бессонова забыть его не смогла.

Не веришь?..