За двадцать лет до основных событий

Маргарет Эверли, в девичестве Стоунж, медленно спускалась по каменным ступеням, скользя рукой по влажным стенам подвала. Она не была здесь очень давно, с тех самых пор, как матушка показывала ей, как можно использовать силу. Запретную. Темную. Цена этим знаниям — смерть. Но разве может быть что-то страшнее той пустоты, что поселилась в ее сердце после того, как она узнала, что может потерять ЕГО?

Маргарет чувствовала, как костлявая медленно следит за ней и провожает пустыми глазницами. Поежилась от еле уловимого ветра с привкусом отчаянья. Она знала, что пути назад не будет. Факелы на стенах вспыхивали зловещим светом, отбрасывая причудливые тени, в которых как будто мелькали очертания тех, кто пытался провести этот ритуал до нее. Она махнула головой, отгоняя видение. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, еще мгновение, и оно остановится.

— Мадам, вы уверены? — тишину разорвал слабый голос служанки. — Может, есть другой способ? Мистер Эверли не одобрил бы…

— Замолчи! — резко оборвала ее Маргарет, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Нельзя останавливаться. Иначе все, к чему она так долго шла пойдет прахом.

Служанка тряслась. Но не от страха за себя. Будучи слишком преданной хозяйке, она до последнего рассчитывала, что та одумается и вернется назад. Но, видя яростный блеск в глазах мадам, понимала — месть затмила ее разум, затуманила взор.

— Замолчи и следуй за мной, — прошипела хозяйка, когда с потолка упала капля, точно попав ей за шиворот. Плохой знак, прошептало подсознание, но она отмахнулась от этой мысли.

Шаги ускорились, и уже через несколько минут, растянувшихся словно в часы, ноги женщин ступили на влажную рыхлую землю. Туфли застревали и собирали на себя комья грязи. Где-то вдалеке послышался звук, похожий на стон, и обе женщины вздрогнули.

— Давай камни, — приказала Маргарет служанке и носком туфли отбросила мусор с нужного места. Старинные записи в дневнике матери были предельно ясны — обряд должен быть проведен именно здесь, где грань между мирами тоньше всего.

— Мадам, давайте я, не берите грех на душу, — это была последняя попытка отговорить госпожу. — Подумайте о вашем положении при дворе, о последствиях…

Глаза хозяйки вспыхнули в темноте зловещим светом, и верная спутница женщины наконец оставила попытки образумить ее. В этом взгляде читалось безумие человека, боявшегося потерять все.

— Я должна сделать это сама.

Она опустилась на колени, не обращая внимания на то, что подол платья тут же стал грязным. Красный цвет превращался в бурый, смешиваясь с черным песком. Белоснежное кружево темнело, теряя свое былое великолепие. Точно так же, как померкла ее собственная жизнь после той роковой ночи, когда она узнала, что муж собирается развестись с ней и уйти к другой. Только не сейчас.

Разложив камни в известной только ей одной последовательности, она замерла. Грудь вздымалась часто-часто, выглядывая из туго зашнурованного корсета. Воздух сгустился, стал тяжелым, а температура резко упала.

Когда Маргарет достала из складок платья кинжал, служанка лишь охнула и прижала руки к лицу. До этого дня она и не подозревала, что ради своей цели ее госпожа готова пойти действительно на все. Замерев, она смотрела, как та резко провела лезвием по ладони, и капли крови медленно упали на землю ровно в середину выстроенного из камней круга.

Незнакомые слова тихо лились из уст женщины. Внезапно пламя факелов взметнулось вверх, а из круга начал подниматься черный дым, принимающий человеческие очертания.

— Кто посмел призвать меня? — раздался голос, от которого кровь застыла в жилах.

Маргарет подняла голову, и на ее губах появилась победная улыбка:

— Тот, кто готов заплатить любую цену за свою просьбу.

Елена

— Лена, даже не думай переживать из-за этого урода, — подруга потянула ко мне руки и сжала ледяные ладони. Тепло. Я чувствовала, что она любит меня, и от этого тугой узел в груди немного ослаб. Оля всегда была рядом, даже когда я, как последняя дура, отдалилась от всех ради этих «идеальных» отношений.

— Оль, пять лет! — я чуть не сорвалась на крик, голос предательски дрожал. В груди все болело и ныло, к горлу подкатывала тошнота. Мне хотелось свернуться клубочком и лечь на пол. А потом долго-долго плакать от того, как порой бывает несправедлива судьба. — Знаешь, что самое паршивое? Я ведь чувствовала что-то. Последние полгода он изменился, стал каким-то дерганным.

— Да, просрала ты эти годы, — она пододвинула поближе ко мне блюдце с пирожным. — Зато хоть замуж выйти не успела за этого… парнокопытного. И квартира твоя, и машина. А могло быть хуже.

Ольга умела называть вещи своими именами и за словом в карман никогда не лезла. Но сейчас, видя, как меня трясет, она была довольно деликатна. Хотя, зная ее, я представляла, какими синонимами она сейчас одаривала моего бывшего парня.

Все было до банального просто. Мой благоверный, хотя, наверное, нельзя теперь его так называть, почему-то решил, что интрижка с моей двоюродной сестрой не вылезет наружу. С той самой сестрой, которую я приютила, когда ей негде было жить. Которой я помогала с учебой и работой. Уверенный в своей безнаказанности и фартовости, он начал доказывать этой пигалице, что ого-го какой марафонец! А я, как назло, вернулась домой раньше обычного — накрыла их прямо в нашей спальне.

— Лена, — вскочил он, прикрываясь одеялом, белый как мел. — Это…

— Именно то, о чем я подумала, и то, чем это кажется на первый взгляд, — руки у меня тряслись, но голос оставался ледяным. — Ты, — я ткнула пальцем ему в обнаженную грудь, с отвращением глядя на засос на шее. — И ты, — перевела взгляд на замершую сестрицу. — В край охренели!

— Он сам…

— Она сама…

Они крикнули одновременно, сваливая вину друг на друга. Я окинула их хмурым взглядом и что-то внутри меня сломалось, надорвалось и исчезло. Вера в любовь? Нет. Скорее вера в то, что как ты обращаешься с людьми, так и они будут вести себя с тобой. Глупо. Глупая Лена. А ведь мама всегда говорила — не пригревай змею на груди.

— Значит так, — я открыла шкаф, выкидывая из него вещи уже бывшего мужчины. Дорогие рубашки, которые я гладила каждое утро, летели на пол. — Ты собираешь свои манатки и сваливаешь в закат.

На дворе был день, но в голову почему-то пришла именно эта фраза.

— А тебе, милая моя сестренка, — я с удовольствием увидела, как она вздрогнула от моего тона, — придется все же съехать в общежитие, которое тебе так любезно предоставило наше государство.

— Там же тараканы! — мерзавка посмела еще и возражать, натягивая одеяло повыше. — Терпеть не могу этих мерзких насекомых, хуже крыс.

— Да? — я сощурилась и новым взглядом прошлась по девушке. Красивая. Я могла себе в этом признаться без всякой ложной женской зависти. Темные прямые длинные волосы, упругая грудь, которая отчетливо виднелась сквозь легкую майку. Девица в самом соку, как бы противно это ни звучало. Теперь было понятно, почему она последние месяцы так часто «засиживалась допоздна в библиотеке». — А мне кажется, ты должна дружить со своими собратьями-паразитами, подбирающими все за другими.

— Да как ты, — она вскочила на кровати и гневно уставилась на меня.

Наглая. Красивая, наглая, молодая девушка, которая спала с моим парнем в моей квартире и на мною же купленных простынях. На тех самых, что я выбирала так тщательно, представляя нашу будущую семейную жизнь.

— Смею. Тете Наде, так и быть, я сама позвоню и скажу, чтобы посылки отправляла уже на другой адрес.

— Нет, — сестра заорала так истошно, что мой бывший чуть не поперхнулся. — У нее сердце. Ей нельзя переживать.

— Да? А мне казалось, что она пышет здоровьем, раз на деньги, которые я ей давала на санаторий, сделала ремонт в кухне. И даже новую плиту купила, — во рту стало горько от осознания того, как меня использовали все эти годы.

От этого мне стало еще хуже. Я почувствовала себя дойной коровой, от которой всем всегда было что-то надо. Достала телефон и быстро, пока они не опомнились, сделала фото полураздетой парочки.

— Если через десять минут вы еще будете в квартире, то вышлю это фото своей любимой тетушке.

А дальше для меня все прошло как в тумане. Крики, сборы, стук дверц шкафов и постоянные упреки в мою сторону о том, какая я бессердечная и уж на первый раз могла бы и простить оступившихся любовников. Первый раз… Интересно, сколько их было на самом деле?

— Эй, Лен, — подруга щелчком пальцев вернула меня в реальность. — Я тут подумала, может ко мне с ночевкой? Не хочу оставлять тебя одну. У меня есть бутылка того напитка, который ты любишь.

— Спасибо, но я лучше домой, — я покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. — Клининг уже все помыл, даже матрас новый привезли. Так что поеду-ка я к себе. Драники пожарю.

— Со сметанкой? — Оля смотрела с такой заботой, что к глазам снова подступили слезы.

— Угу, — я кивнула подруге, сжимая в руках салфетку. — Как мама учила.

День казался мне бесконечным. В окнах машины мелькали прохожие. Счастливые, грустные, задумчивые. Парочки, держащиеся за руки. От их вида к горлу подкатывал ком. Вдруг взгляд резко выцепил странную вывеску магазина. Золотые буквы мерцали в лучах солнца, притягивая внимание. Так бывает, когда среди знакомого ты видишь нечто новое, чего определенно не было до этого. По спине пробежал холодок, а сердце почему-то начало биться чаще. Я резко затормозила и припарковала машину у тротуара, стараясь не обращать внимание на крики водителей. Что-то подсказывало — мне надо сюда. Сейчас. Сию же минуту.

«Кулинарная магия», — гласила яркая вывеска. Меня будто что-то тянуло туда. Резко распахнула дверь магазинчика и под трель колокольчика вошла внутрь.

Елена

Я оглянулась по сторонам и тут же наткнулась на хитрый взгляд немолодой женщины, стоящей за прилавком. В полумраке ее глаза отливали золотистым блеском, а седые пряди будто светились изнутри. По спине пробежали мурашки, но я смело прошла внутрь.

— Здравствуйте! — произнесла она обманчиво мягким голосом. — Что хотите?

Меньше всего я ожидала услышать такое. А где же стандартное «Чем могу вам помочь? Вам подсказать?» На худой конец «Вы что-то ищете?» Опешив от такого приветствия, я как рыба хлопала глазами. Сердце неожиданно начало биться чаще, словно предчувствуя что-то важное.

— Да вы проходите, милочка, не стесняйтесь, — ее тонкие пальцы, унизанные серебряными кольцами, выстукивали по прилавку какой-то странный ритм.

Я уже была близка к тому, чтобы «милочка» сорвалась и высказала этой даме все о понятии «клиентоориентированность», которое так любят в корпоративном мире. Но почему-то молчала и просто стояла перед ней, завороженная этим постукиванием.

— Мне кажется, у меня для вас есть кое-что интересное. И не просто интересное, а именно то, что изменит вашу жизнь, — она улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались морщинки, складывающиеся в какие-то символы.

«Бред какой-то»

— И откуда же вы знаете, что мне надо? — наконец ожила я и подошла ближе. В воздухе витал едва уловимый аромат корицы и… надежды?

Часть меня все еще хотела уйти и не понимала, что я вообще здесь забыла. Книги по готовке у меня были, да и в интернете сейчас можно было найти столько всего, что не было смысла охотиться за бумажными экземплярами, разве что за лимитированными изданиями. Но я не была настолько помешана на эксклюзивности, чтобы это делать. И все же что-то удерживало меня здесь, какой-то внутренний голос просил остаться.

Не говоря ничего, я медленно повернулась к витринам и стала рассматривать ассортимент. Чего здесь только не было! Тонкие и толстые, в простых обложках и таких, что могли бы стоять в Эрмитаже. Глаза разбегались. А отливающие золотом названия так и манили посмотреть, что внутри. Некоторые буквы, казалось, меняли очертания, стоило только присмотреться внимательнее.

Я уже протянула руку, но вдруг поняла — нет, не мое. Не хотела. Смотреть — да, а вот коснуться что-то мешало. Старалась не думать об этом. Но место все больше и больше начинало казалось странным. Где-то вдалеке послышался тихий перезвон колокольчиков, хоть я и не видела их при входе.

Внутри был полумрак, а за окном еще светило солнце. Я видела несколько светильников, но их свет будто бы рассеивался, так и не долетая до меня. Тени в углах шевелились, словно живые. Я провела рукой по шершавой деревянной поверхности полки и словно погрузилась куда-то. Там было лето, и легкий ветер трепал волосы, там царил уют и пахло едой. В видении мелькнул чей-то силуэт, от которого внезапно замерло сердце. С трудом сбросив наваждение, я снова вернулась к продавщице.

— Вы не ответили, — не моргая смотрела я на нее, считывая каждое движение. — Что же мне, по-вашему, надо?

— Так известно, что, — женщина усмехнулась, и в уголках ее глаз я увидела четкие складки. — Дом, забота и любовь, куда ж без нее, окаянной. И не простая любовь, а та самая, единственная, что уже совсем рядом.

Сердце пропустило удар. Откуда? Я думала об этом, пока ехала. Именно в такой последовательности. Свою квартиру я больше не могла считать домом. После измены парня и предательства сестры теперь это было просто место, где можно было переночевать. Каждая вещь там напоминала о том, как я застала их вместе, как рушился по кусочкам мой мир. Да и не была она мне никогда домом. Сама не понимала почему, но даже до всего случившегося я чувствовала себя там будто в гостях, хотя и старалась навести уют.

Забота? Я давно уже не знала, что это такое. После смерти мамы взвалила на свои плечи все, что только можно, и превратилась в заботливую племянницу для тети, в понимающую сестру. Даже в преданную девушку, напрочь позабыв о том, что и я достойна этой самой заботы. Простой и бесхитростной.

Ну а про любовь и говорить было нечего. Все и так было понятно. Хотя где-то в глубине души все еще теплилась надежда на то самое, настоящее чувство.

— А кому ж не нужна? — выдержала я ее долгий взгляд, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— Тому, кто уже не верит, — после ее слов резко стало холодно. — А в тебе тлеет еще огонек надежды. И скоро он разгорится ярким пламенем.

Мне казалось, что она проникает глубоко-глубоко в мои мысли и потаенные желания. Как будто повторяет мои же слова, сказанные самой себе. В воздухе сгущалось что-то необъяснимое, магическое.

— Сколько? — спросила я, прикидывая в уме сумму, которую могла потратить на спонтанную покупку. Руки слегка подрагивали от волнения.

— А сколько не жалко? — женщина протянула вперед руку ладонью вверх. На ее запястье вспыхнул необычный браслет.

— Бери, что есть, — сказала я как в тумане и вложила свою ладошку в ее. Кожа продавщицы оказалась неожиданно теплой, почти горячей.

В тот же миг перед глазами потемнело, пол под ногами исчез, и я куда-то полетела, потеряв равновесие. Последнее, что я услышала, — тихий смех и слова: «Не бойся, твое счастье ждет впереди. Если сумеешь…» Что именно я должна была суметь сделать, уже не расслышала — меня унесло куда-то потоком.

Елена

Я лежала с закрытыми глазами и дрожала от холода. Обняв себя за плечи, с трудом открыла глаза, буквально разлепив веки. Вокруг меня была темнота, а я сама, судя по ощущениям, лежала на чем-то твердом и прохладном. Мысли путались, но что-то внутри меня кричало о том, что так не должно быть. В воздухе витал едва уловимый запах лаванды, смешанный с древесными нотками — вероятно, от мебели.

Пыталась вспомнить, что было до, но там, где должны были быть воспоминания, ощущала только пустоту. Паника накатывала волнами, сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. С трудом поднялась, ощущая слабость во всем теле, словно после долгой болезни, и, когда глаза наконец-то привыкли к темноте, попыталась рассмотреть, где нахожусь.

— Ммм… — мой голос звучал мягко, но был чужим и хриплым. Коснулась сухих губ руками и тут же закашлялась от боли в горле. В темноте разглядела силуэт графина и сделала несколько глотков воды с легким металлическим привкусом.

Огляделась. Я находилась в довольно большой комнате. Темнота мешала рассмотреть все подробнее, и я отдернула плотную тяжелую штору в сторону. Лунный свет тут же осветил странное убранство помещения. За окном слышалось уханье совы и шелест листвы.

— Где я? — задала я сама себе вопрос, но так и не нашла ответа. Что-то настойчиво царапало сознание, словно я должна была помнить нечто важное, но так и не смогла ухватить эту мысль.

Большая кровать на резных высоких ножках была украшена резьбой с витиеватым растительным орнаментом. Удивительно, как я не сломала себе что-нибудь, пока спускалась с нее — высота составляла половину моего роста. Наверху висел темный балдахин из плотной, как и у шторы ткани. У окна стоял небольшой рабочий стол и стул с высокой спинкой. В темноте заметила слабое очертание двух дверей. Провела рукой по деревянной поверхности стола — ощущение было знакомым, но никак не могла уловить, где чувствовала что-то похожее. В голове вспыхнул образ другого стола — гладкого, белого, с какой-то странной поверхностью.

Так и не поняв, что же тут не так, снова забралась на кровать. Бессмысленно думала о луне, о том, что спать на таком матрасе вредно при артрите и артрозе. Не успела даже задуматься о том, что значат эти медицинские термины и откуда я их знаю, как снова провалилась в тяжелый сон.

— Леди, пора вставать, — кто-то решительно распахнул шторы до конца, впуская в комнату солнечный свет. Яркие лучи безжалостно били по глазам, а с улицы доносилось щебетание птиц и отдаленный стук копыт.

Я поморщилась и натянула одеяло на голову. Хотелось и дальше лежать в кровати, хотя бока болели от твердого матраса. В нос ударил запах свежевыстиранного белья, смешанный с ароматом утренней росы, проникающим через открытое окно.

— Леди Эверли, вы же знаете, как ваша матушка огорчается, когда вы опаздываете на завтрак, — с меня безжалостно стянули одеяло, и кожу тут же охладил утренний ветерок. В голосе служанки слышалось плохо скрываемое раздражение. — Она отругает вашу верную служанку, если я не сделаю все, как надо. А потом опять будут говорить, что я не справляюсь со своими обязанностями.

— Ммм, еще пять минут… — фраза казалась до боли знакомой. В голове тут же всплыла ассоциация с противной мелодией, которая не предвещала ничего хорошего. Она обозначалась странным словом «будильник». Перед глазами мелькнул образ маленькой светящейся коробочки с цифрами, но тут же исчез, оставив после себя легкое головокружение.

— Вода готова, если не поспешите, то придется умываться холодной, — сказала незнакомка уже более жестким тоном, и в ее голосе проскользнула нотка злорадства.

Внутри защемило от возмущения ее словами, но я не смогла до конца понять, что именно не так. В голове мелькнул образ какой-то блестящей конструкции с рычажками, из которой текла вода — и горячая, и холодная одновременно. Но он сразу же ускользнул, оставив после себя тупую головную боль. Я чувствовала себя очень странно, словно после долгой затяжной болезни только-только начинала приходить в себя.

«Я болела?» — хотела спросить об этом девушку, но она уже выходила из комнаты, ее каблуки стучали по деревянному полу. Невысокая, молоденькая и юркая. На ней было коричневое платье в пол и белоснежный накрахмаленный фартук. Чепчик такого же цвета скрывал прическу так хорошо, что я даже не знала цвет ее волос. Странно, но ее одежда выглядела намного опрятнее и дороже, чем то, что я видела на себе.

Я покорно встала и умылась еле теплой водой из фарфорового кувшина. Вода пахла жасмином, но этот запах почему-то казался неправильным — в памяти всплывал аромат чего-то резкого, свежего… мыла? Не сказать, чтобы я уж так долго собиралась, что вода успела бы так сильно остыть. В чем подвох? Может, ее специально принесли чуть теплой?

Уборная была довольно большой, и мебель там оказалась вся в позолоченных вензелях. Тяжелые бархатные портьеры, теперь-то я разглядела получше, расшитые золотой нитью, изысканный туалетный столик. Но среди всей этой роскоши я не нашла зеркала, что казалось странным для такой комнаты. По привычке хотела надеть на голову ободок, чтобы волосы не лезли в лицо, но не увидела ничего похожего на него. В памяти мелькнуло что-то эластичное, яркое, но образ снова ускользнул.

Одно знала точно: то, что сейчас со мной происходило — было неправильно. С губ готовы были сорваться знакомые слова: «Милый, свари мне кофе», мысль готова была вот-вот обрести форму, и я почти ловила ее…

Елена

Будто мне назло служанка прогремела чем-то в комнате, отвлекая меня и сбивая с толку:

— Ваше платье для завтрака, — торжественно, с какой-то злой удовлетворенностью показала на кровать моя служанка. В ее глазах плясали недобрые искорки, а уголки губ едва заметно приподнялись в усмешке.

Я с ужасом посмотрела на серое нечто, больше похожее на половую тряпку. Ткань выглядела дешевой, почти грубой, с неровными швами. Думать о том, откуда я знаю, как должна выглядеть качественная материя, у меня не было сил. Одежда служанки и то выглядит лучше, чем то, во что мне предстояло одеться.

Взяла в руки наряд и задумалась. Что-то подсказывало мне, что я привыкла к совсем другой одежде — более удобной, более… современной? Это слово всплыло в голове и тут же исчезло.

— Это? — хотела брезгливо отбросить, но не смогла. Словно внутренний голос запретил, шепча, что так надо, что это правильно.

В коридоре светло. Под ногами — дорогой ковер с замысловатым узором, на стенах — картины в золоченых рамах и канделябры, но я чувствовала себя самым жалким существом в этом богато обставленном доме. Платье противно шуршало по полу, подметая пылинки.

Я все-таки надела его. Серое бесформенное платье с завязками на талии из явно дешевой ткани кололо кожу при каждом движении. Оно противно переливалось на солнце, когда я проходила мимо высоких окон с витражными вставками. В нем я чувствовала себя мышью, которая случайно забрела в королевский дворец. На голове у меня тоже что-то серое, видимо, для комплекта с нарядом, а волосы собраны в низкий пучок, который неприятно тянул кожу.

— Ну вот вы и готовы, красавица вы наша, — приговаривала девушка, и в ее словах я явственно слышу издевку. Она произносила «красавица» так, словно это было самым грязным ругательством.

Пока шли, думала о том, почему в моей комнате нет зеркала, и меня снова посетило странное чувство неправильности происходящего. Почему служанка, которая должна быть ниже меня по положению, вела себя так… высокомерно?

Мы приблизились к лестнице, и я невольно замедлили шаг. Массивные перила из темного дерева блестели от полировки, а ступени устилал все тот же роскошный ковер. Спускаться в этом неудобном платье непросто — подол путался в ногах, а туфли, хоть и на небольшом каблуке, казались неустойчивыми.

— Осторожнее, леди Эверли, — в голосе служанки зазвучала притворная забота. — Не хватало еще, чтобы вы упали. Хотя… — она сделала многозначительную паузу и произнесла уже еле слышно, — возможно, это было бы даже к лучшему.

От ее слов по спине пробежал холодок. Я остановилась на середине лестницы, пытаясь собраться с мыслями. Что она имела в виду? И почему я, явно живущая в таком богатом доме, одета как нищенка? Ответы ждали меня там, за закрытой дверью столовой.

Снизу донеслись приглушенные голоса и звон посуды. Пахнуло свежей выпечкой и кофе — этот аромат почему-то показался единственным знакомым в этом странном месте. В желудке предательски заурчало, напоминая, что я, кажется, давно не ела.

— Не стойте столбом, — зашипела служанка, подталкивая меня в спину. — Ваша матушка уже наверняка заждалась. А вы же знаете, как она не любит ждать.

От упоминания матери внутри все сжалось. Страх? Тревога? Я попыталась вспомнить ее лицо, но в памяти всплыл лишь размытый силуэт.

Мы прошли через анфиладу комнат, каждая из которых поражала своим великолепием: тяжелые шторы, картины, старинная мебель. Но все это великолепие давило на меня, заставляя чувствовать себя еще более неуместной в этом доме.

— Приготовьтесь, — тихо произнесла служанка, останавливаясь перед высокими дверями столовой. — И помните, леди Эверли, держите спину прямо и… постарайтесь не разочаровать вашу матушку. Снова.

Двери открылись, и я замерла на пороге просторной столовой. Солнечный свет, льющийся через высокие окна, заливал помещение, играя бликами на серебряных приборах и хрустальных бокалах. За длинным столом сидели несколько человек, и все взгляды присутствующих мгновенно устремились в мою сторону. Ощутила себя так, словно оказалась один на один со стаей хищников, пираний или гиен.

Я глубоко вздохнула, стараясь не показывать свое смущение, и сделала шаг вперед.

Елена

В центре стола — величественная женщина средних лет в темно-синем платье, расшитом серебряной нитью. Ее идеально уложенные темные волосы собраны в сложную прическу, а на шее поблескивало массивное ожерелье с сапфирами. Это, должно быть, и была моя мать, но я не чувствовала в себе никакой родственной связи, только холод и странную тревогу.

Невольно коснулась своих спутанных белых волос — еще одна загадка, ведь у всей семьи они черные как вороново крыло. В памяти мелькнул смутный образ: высокий мужчина с такими же белоснежными волосами ласково улыбался мне, но видение тут же исчезло.

— Наконец-то, — ее голос прозвучал как удар хлыста. — Я уже начала думать, что ты решила пропустить завтрак… снова.

— Простите, матушка, — слова вырвались сами, словно заученная фраза. Я присела в неуклюжем реверансе, чувствуя, как предательски дрожат колени.

— Сядь, — она указало на свободное место почти в конце стола, максимально далеко от себя. — И постарайся не испортить всем аппетит своим видом.

Краем глаза заметила, как остальные присутствующие — молодой мужчина в темном камзоле и две девушки в нарядных платьях — обменялись понимающими взглядами. В их глазах читалась смесь презрения и… жалости?

Хотела как можно тише пройти к указанному месту, но половицы предательски скрипели под ногами, а серое платье шуршало, привлекая еще больше внимания. Служанка, словно издеваясь надо мной, отодвинула стул с излишним грохотом.

— Благодарю, — прошептала, опускаясь на стул, чувствуя, как горят щеки от стыда и унижения.

Передо мной тут же появилась тарелка с каким-то супом, но запах, который еще недавно казался таким аппетитным, теперь вызывал только тошноту. В голове крутилась мысль, что все это неправильно, что я не должна быть здесь, в этом платье, в этом доме. Пальцы на автомате что-то искали в складках платья, хотелось взять в руки черный прямоугольник с гладким стеклом — предмет, которого здесь быть не могло, но память о котором не отпускала. Так и не найдя, попыталась вникнуть в суть разговора, делая вид, что ем.

Разговор с виду пустой, но я понимаю, что это хоть какие-то крохи информации. Вслушивалась, стараясь не пропустить ни слова.

— Ох, матушка, я так волнуюсь, — одна из девушек отложила в сторону приборы.

Красивая. Похожа на женщину во главе стола. Такие же волосы цвета вороного крыла, пухлые розовые губы, тонкие черты лица. На шее поблескивал изящный кулон. Внешность хоть и не кричащая, но довольно миловидная. Она мне понравилась, хотя что-то подсказывало — раньше я думала иначе.

— Кевин, — при упоминании имени она покраснела и опустила голову, стесняясь. — Он должен… вернее, я ожидаю, что вот-вот он сделает предложение.

— Мы все ожидаем, Розалин, — кивнул ей мужчина. — Не все же тебе ходить в девках. Вот Хел совсем другое дело.

Слышу сдавленные смешки, которые тут же перерастают в открытый смех. Даже служанка, стоящая за мной, тихо посмеивается в кулак. До боли в руке сдавливаю столовый нож. Мне уже жаль эту Хел, которую они обсуждали до этого, кем бы она ни была.

— Вот насмешил, да кто ж ее возьмет такую? — Розалин сделала большой глоток воды, едва не расплескав воду от смеха.

— А все эти дурацкие традиции, — в разговор вступила другая девушка. Скорее всего, подруга Розалин, так как внешность у них кардинально разная. Пухлая, с непослушными рыжими завитками на голове, украшенными заколками с малахитом. Она бережно положила руку на предплечье мужчины, мягко поглаживая его. — Это ведь пережиток времен Первой магической войны — когда младшая не могла выйти замуж, пока старшая так и ходит в старых девах. Хотя, надо признать, что сейчас на это закрывают глаза.

В памяти снова вспыхнул образ: я, маленькая, сидела на коленях у беловолосого мужчины, а он рассказывал мне о Северных землях и древней магии. Видение настолько яркое, что на миг перехватило дыхание.

— Оливия, — матушка впервые за трапезу взяла слово. — Хел ведь не виновата, что родилась с такой своеобразной внешностью. Но ты права, быть обузой семье это такое тяжелое бремя. Как ты справляешься, Хел?

Все взгляды тут же обратились ко мне, а я замерла. Так Хел — это я? Это они надо мной потешаются весь завтрак, принимая за какую-то бесчувственную мебель? Внутри росло не просто недовольство — настоящая буря эмоций.

— Получи я поддержку от тех, кто зовется моей семьей, признаюсь, мне было бы легче, — ответила, но сама не поняла, почему это не то, что вертелось на языке. Заметила, как мой бокал начал покрываться толстой коркой льда, а напиток внутри превращается в белоснежный кристалл.

В зале на секунду воцарилась звенящая тишина. Даже свечи словно затаили дыхание, перестав мерцать. Видимо, от меня не ожидали такого ответа. А зачем тогда вообще спрашивать? Или все это было задумано специально? Небольшие молоточки размеренно начали бить по вискам, и я ощутила, как медленно нарастает головная боль. В такие моменты раньше помогало… что-то помогало, но воспоминание ускользает, как вода сквозь пальцы.

— А где же твои извинения за свой внешний вид и уверения, что лучше умереть, чем опозорить нашу семью?

— Наверное, там же, где и ваше чувство такта вкупе с человечностью. Хотя, сомневаюсь, что вы вообще слышали о такой добродетели, дорогая сестренка, — с громким звуком отставила приборы и встала с места. Замерзший бокал с треском раскололся, а осколки льда разлетелись по столу, сверкая как драгоценные камни. Наелась. Во всех смыслах этого слова.

Лавой внутри кипела злость, требуя немедленного выхода. Теперь и мать, и Розалин уже не казались такими красивыми. Внутренняя гниль оттеняла их миловидную внешность, делая ее приторно слащавой.

— Да как ты смеешь? — Розалин тоже поднялась со своего места и теперь прожигала меня гневным взглядом.

— Легко, — кинула салфетку на стол. — Я наелась, благодарю.

С гордо выпрямленной спиной шла к выходу, физически чувствуя, как мне в спину смотрят несколько пар глаз. С недовольством, с неприкрытой ненавистью, а одна — с неприкрытым исследовательским интересом.

Уже на выходе до меня долетели брошенные матерью слова:

— Ничего, недолго ей осталось в девках ходить.

Практически бежала по коридору. Встречающиеся на пути слуги опасливо расступались передо мной, не преграждая путь. Но даже они смотрели на меня с презрением и жалостью. Да что такое! Руки снова щупали одежду в поисках черного прямоугольника.

Ожидаемо заблудившись в длинных коридорах, где гобелены, кажется, следили за каждым моим шагом, неожиданно оказалась перед приоткрытой дверью. Сквозь щелку увидела, как солнечный свет отразился от чего-то блестящего.

Зеркало! То, что мне надо!

Ворвалась в небольшое помещение, больше похожее на склад ненужных вещей — здесь стояло много предметов мебели, накрытой белой тканью, расшитой красными нитками. Я видела только очертания, но некоторые из них словно звали меня, особенно старинный сундук в углу, покрытый морозными узорами. На зеркале тоже висела тряпка, но к моему счастью, она в какой-то момент съехала.

Подбежала к золоченой резной раме, обрамляющей зеркало. Замерла. Не могу дышать и как рыба открываю и закрываю рот. Отражение, к моему ужасу, делает то же самое. В неверии смотрела на лицо, которое повторяет за мной все движения.

— Нет, — в голове нарастал вязкий туман, поглощая сознание. Зеркало начало покрываться изморозью от моих эмоций. — Это не могу быть я.

Елена

Я с ужасом всмотрелась в зеркало, не в силах поверить своим глазам. Бледное изможденное лицо, словно высеченное из мрамора каким-то безумным скульптором. Бесцветные тонкие губы, сомкнутые в горькую линию. Брови непонятной формы. Но страшнее всего то, что половина лица сдвинута вверх, искажая черты до неузнаваемости, а через него проходит уродливый шрам. Будто кожу разрезали, а потом сшили наспех.

Закрыла глаза и попыталась привести дыхание в норму. Не верю, что это я! В памяти всплыл образ совсем другой меня — не красавицы, но и не такого чудовища.

— Нет, нет, — в отчаянии замолотила кулачками по зеркалу. — Это какая-то ошибка. Это не могу быть я!

Осев на пол, обхватила колени руками. Тусклый свет пробивался сквозь пыльные занавески, рисуя на полу причудливые узоры. Вокруг лишь гнетущая тишина, нарушаемая едва слышным тиканьем часов да моим прерывистым дыханием. Никто меня не ищет. Матери не нужна, а служанкам и подавно все равно. Чувствую, что исчезни я навеки в этой комнате, никто и не заметит.

На краю сознания настойчиво царапнула мысль, что я ошибаюсь, но прогнала ее прочь. Хотелось утонуть в жалости к себе, и я позволила себе еще немного побыть слабой.

— Так, соберись, Хел, — с неожиданной решимостью я посмотрела на свое отражение. — Кем бы ты ни была, я не позволю им растоптать тебя. В конце концов, не внешностью единой…

В голове вспыхнул образ немолодой женщины с необычным золотистым блеском в глазах и светящимися изнутри седыми прядями. Она улыбалась, словно одобряя мои мысли. На мгновение даже почудилось ободряющее похлопывание по спине. Странно, почему она кажется такой знакомой?

Встряхнувшись, вернулась к себе, сжимая в руках небольшой сверток, содержимое которого может изменить многое. Нашла его в комнате в сундуке. Меня так и тянуло к нему. Пока не открыла и не перерыла все содержимое, не успокоилась.

Так же решила обследовать комнату. Может, найдется что-то, способное пролить свет на происходящее? В шкафах, как и ожидалось, пусто — лишь несколько унылых платьев коричневого и серого цветов из грубой ткани, пара простых туфель и перчатки.

— Негусто, — со злостью захлопнула дверцу и замерла в испуге.

Где-то в доме скрипнула половица, но никто не спешил проверить источник шума.

— Значит, можно немного пошуметь, — выдохнула спустя несколько минут напряженного ожидания.

Стол и ящики тоже не порадовали — только потрепанная книга для вечернего чтения.

Раздраженная бесплодными поисками, плюхнулась на жесткий матрац.

— Нет, ну на таком же спать невозможно, — пробормотала себе под нос и, повинуясь внезапному порыву, приподняла эту пыточную конструкцию. — Вот это да!

На полозьях кровати обнаружилась перевязанная бечевкой стопка писем. Именно то, что нужно!

Устроилась на полу, готовая в любой момент спрятать находку под кровать, и начала читать. Письма странные — без адресата и имен, словно кто-то просто изливал душу невидимому собеседнику. С каждой строчкой становилось понятно, что жизнь этой Хел, а теперь и моя, была несладкой. Презираемая всеми из-за уродства, она не знала ни любви, ни ласки.

Что-то внутри яростно противилось этой мысли — нет, меня любили!

— Ах, вот оно что, — наткнулась на единственное светлое воспоминание в письмах. Самое счастливое и одновременно щемяще-грустное.

«Дорогой папа, пишу тебе в надежде, что там, наверху, ты все же услышишь меня. Часто вспоминаю, как мы сидели вдвоем на берегу озера, того самого, где ты сделал матушке предложение. И пусть ты скажешь, что я не могла этого помнить, знай — каждое твое движение и слово в моей памяти навеки. Мне не хватает вас, но, признаться, больше горюю о тебе, нежели думаю о маман. Иногда жалею, что я родилась. Но не могу вместе с тем не думать о том, что не было у меня тебя — единственного родного и любимого человека на этом свете».

— Значит, хотя бы отец любил, — я спрятала подальше это признание. Не хочется, чтобы его видел хоть кто-то. Кажется, будто коснись кто другой этой бумаги — все будет испорчено.

Почерк в письмах казался пугающе знакомым, будто я сама их писала. Но это же невозможно, верно?

По урчанию в животе поняла, что пора бы подкрепиться. Раз за мной никто не приходит, что, наверное, и к лучшему, придется искать кухню самостоятельно. Может, не все слуги настроены враждебно к бедной страшной мне?

Иногда ловлю себя на том, что думаю о случившемся отстраненно, словно это происходит с кем-то другим. Может, так проще принять реальность? К удивлению, ноги сами понесли меня к кухне, как будто тело помнило дорогу.

Кухня встретила меня теплом и уютом — светлое помещение с потертыми деревянными столами и внушительной каменной печью. Под полками покачивались пучки ароматных трав, наполняя воздух пряными запахами. На разделочной доске заметила какие-то странные темные клубни, припорошенные землей.

— Хелен! — неожиданно меня заключили в крепкие объятия.

Елена

Подняла глаза и увидела сухонькую старушку с добрым морщинистым лицом.

— Как же я давно тебя не видела, дай-ка полюбуюсь, как выросла!

Она бережно покрутила меня из стороны в сторону, и я с удивлением заметила, что в глазах старушки не было ни капли отвращения или жалости — только искренняя любовь. Так смотрят на любимых детей… Няня? Неужели среди всех этих холодных людей у Хел был кто-то по-настоящему родной?

— Ох, задавите, — осторожно выбралась из объятий, стараясь не спугнуть.

— Да что же это ты? — она удивленно посмотрела на меня. — Имя, что ль, забыла мое? Давай еще раз, помнишь, как я тебя учила в детстве? Гертруда и на ты. Негоже мне выкать.

— Да-да, конечно, Гертруда, я случайно, — не хотелось расстраивать старушку и говорить ей, что совсем не помню ни своего детства, ни ее имени.

Живот снова издал жалобный протяжный звук, который невозможно скрыть посторонними шумами.

— Ах, ты ж голодная, а я тут стою не нарадуюсь! — взгляд женщины метнулся по столам. — Раз Ошы нет, давай уж я тебе молочка подогрею, чтобы немного живот унялся. Да и другие куда запропастились? Неужто хозяйка дел навесила, что все в заботах?

— Погоди, а это что такое? — я указала на лежащие на столешнице клубни.

— А, так это его светлость Александр Норт прислали. Говорят, по приказу самого императора из стран заморских да кораблями привезли. Только вот, — Гертруда пожала плечами, — что делать-то с этим не знаем. Зелень еще где-то была, в салат, наверное, порезали.

Оценила заморский то ли фрукт, то ли овощ. На вид картошка обыкновенная, хотя, может, здесь и название другое, кто ж знает. Интересно, а зачем ботву на салат? Откуда-то знаю, что ее не едят.

— Так давай приготовлю, я мигом.

Под удивленным взглядом Гертруды я взяла нож и осторожно счистила тонким слоем коричневатую кожуру. Клубни оказались светлыми внутри, с легкой желтизной. Черные точки-глазки старательно выковыряла кончиком ножа — откуда-то знала, что так правильно. Еще раз промыла в холодной воде, любуясь, как струйки воды смывают остатки земли.

— Теперь нарезать тонко, — пробормотала себе под нос, ловко орудуя ножом. Под нужным углом нарезала картофель дольками, превращая его в аккуратные ломтики.

Чугунная сковорода нагрелась на огне. Налила на дно подсолнечное масло — совсем немного, буквально четверть пальца. Добавила кусочек сливочного, и оно тут же начало таять, наполняя кухню ароматом. Когда масло едва заметно задымилось, аккуратно выложила первую порцию картофеля.

— Слышишь, как шипит? — я повернулась к Гертруде. — Это значит масло достаточно горячее.

Картофель уложила ровным слоем, стараясь, чтобы ломтики не накрывали друг друга. Немного посолила, буквально щепотку. Ну а дальше стала ждать, пока нижняя сторона подрумянится до золотистого цвета, иногда заглядывая под край деревянной лопаткой, тихо напевая какую-то мелодию себе под нос.

— Подай, пожалуйста, чеснок и луковицу, — попросила Гертруду, не отрывая взгляда от сковороды.

Лук нашинковала тонкими полукольцами, а чеснок мелко порубила. Когда одна сторона картофеля приобрела нужный цвет, ловко перевернула каждый ломтик. Добавила лук — он тут же начал скворчать и пускать сок. Через несколько минут бросила измельченный чеснок — его нельзя было пережарить, иначе стал бы горьким.

— Теперь главное — не торопиться, — объяснила завороженно наблюдающей Гертруде. — Пусть томится на медленном огне.

Когда вторая сторона тоже подрумянилась, а лук стал мягким и золотистым, сняла сковороду с огня. Аромат плыл по кухне умопомрачительный — пряный, с нотками чеснока и лука.

С удивлением поняла, что когда дело дошло до готовки, мои руки словно начали жить собственной жизнью. Движения были уверенные, точные — тело помнило то, что забыл разум. Каждое действие отзывалось внутри теплым чувством чего-то привычного и домашнего.

Гертруда наблюдала за мной с восхищением. А я на миг забыла, кто я и где нахожусь. Сейчас я была просто женщиной, готовящей обед для близкого человека.

Откуда эти навыки? Почему готовка кажется такой естественной для высокородной леди?

— Ох ты ж, вкусно-то как! — Гертруда с наслаждением попробовала золотистые хрустящие ломтики. — Никогда такого не ела! Уважила старуху!

Я улыбнулась, глядя, как она посыпает блюдо укропом. Сначала старушка смотрела на мои эксперименты с сомнением — мало ли что взбредет в голову господам, пусть даже и нелюбимым. Но теперь она смотрела на меня с нескрываемым восторгом.

Вернулась в свои покои с легким сердцем. Разговор с Гертрудой оказался невероятно полезным — теперь я знала хоть что-то о своей семье. Отец умер еще в детстве, мать вышла замуж повторно, но снова овдовела. Есть брат и сестра.

С горечью вздохнула — а толку-то от них? Судя по тому, как меня встретили утром, рассчитывать на семью не приходится.

Проходя мимо кабинета, уловила свое имя в чужом разговоре. Не в силах пройти мимо, я замерла у приоткрытой двери, спрятавшись за тяжелой портьерой. Может, удастся узнать что-то еще о своем положении в этом странном доме?

Елена

Я вся превратилась в слух, даже дышать старалась через раз. По спине пробежался неприятный холодок, когда различила голоса матери и сестры за тяжелой дубовой дверью гостиной.

— От герцога пришло официальное предложение о помолвке.

— Ох, наконец-то, — Розалин выдохнула, и я живо представила, как она жеманно заламывает руки, поправляя свои идеально уложенные локоны. — Я уж было подумала, что не бывать мне его невестой.

Я прижалась к двери, стараясь не зацепить подолом платья из грубой ткани стоящую рядом вазу.

— Мы достаточно много вложили в эти отношения, так что теперь можно с уверенностью сказать, что это окупится сполна.

— А что с этой делать?

Ладони сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу. Под «этой» они явно подразумевают Хел, то есть меня. Желчь подкатила к горлу. Вот мегеры! И что сделала им бедная я? Хоть память и молчит, я всем нутром чувствую, что не такой монстр, каким они хотят меня выставить. В голове промелькнула картинка, как я опрокидываю на белоснежное платье Розалин бокал красного вина. Губы сами собой растянулись в злорадной усмешке.

— Граф Оттомберг согласился взять ее в жены.

— Он что, слеп, как крот? — заливисто рассмеялась Розалин, и звук ее голоса отразился у меня в висках противной пульсацией. — Она ж и на ощупь, наверное, отвратна.

— Рози, детка, она же твоя старшая сестра.

Шелест шелковых юбок и звон чайной посуды заглушили на миг их разговор. Мне показалось, или я услышала нотки сочувствия в словах матери? Прислонившись лбом к прохладной деревянной панели, попыталась унять внезапно накатившую дурноту.

А затем из комнаты раздался еще более заливистый смех обеих.

— Ну да, как же, — пробурчала себе под нос, мысленно четвертуя змеюк с особой жестокостью. Воображение нарисовало, как «случайно» роняю на голову сестрицы тяжелую вазу с верхней полки. Излишней добротой я точно не отличаюсь. Или нет?

Пока я предавалась кровожадным фантазиям, снова раздался голос матери:

— Кевин любезно согласился дать приданое для Хел. Готов на все, лишь бы жениться на тебе.

Звук отодвигаемого кресла заставил меня вздрогнуть. Тяжелая парча штор колыхалась от сквозняка, и по коже бежали мурашки.

— Хочу, чтобы она уже съехала от нас! — Розалин чуть ли не сорвалась на крик, и я представила, как ее холеное личико идет красными пятнами от злости. — Надоело смотреть на это уродство! Да и тебе проще будет — нахлебница уйдет. А там, глядишь, и сгинет где-нибудь. И никто и не вспомнит, что у меня сестра была.

— Не учи меня, — со сталью в голосе оборвала ее мать. Я услышала, как каблуки ее туфель гневно простучали по паркету. — Не для этого мы потратили столько сил, чтобы оплошать на последнем этапе.

— А Оттомберг какой? — в голосе сестры появились медовые нотки. — Не хочу, знаешь ли, чтобы ей достался кто-то приличный.

— Пфф, — мать громко стукнула ладонью по столу, заставляя подпрыгнуть чайные чашки. — Он объездил столько кобыл и приручил столько сук, что и с этой справится.

К горлу подкатила тошнота, а в ушах начало звенеть. Пошатываясь, отступила от двери. Старые половицы предательски заскрипели под ногами, и я замерла, боясь быть обнаруженной за таким постыдным, но полезным занятием.

Поднялась на второй этаж, цепляясь за перила. Потертый ковер заглушал шаги, а пыльные портреты предков неодобрительно косились со стен. В своем выцветшем сером платье я похожа на привидение, особенно на фоне богатой обстановки дома, который не могу назвать родным.

Мысли путались. С предстоящим замужеством надо что-то делать. Судя по тому, что я увидела в зеркале, этот граф берет меня в жены не из-за большой любви. А фраза матушки про укрощение так и вовсе вызывает дрожь омерзения. Жить-то я, может, и буду, но вряд ли счастливо. Да и не факт, что долго.

«Так, и где же мне узнать про свадебные ритуалы?» — раздумывала, машинально теребя потрепанный рукав платья.

Библиотека встретила меня уютным полумраком и запахом старых книг. Тяжелые шторы приглушали дневной свет, создавая причудливые тени на корешках фолиантов. Массивный письменный стол красного дерева, заваленный бумагами, казался необитаемым островом в море книжных стеллажей.

Провела пальцами по шершавым корешкам книг, вчитываясь в названия. «Маркиза и садовник» привлекала буквами с золотистыми переливами. Щеки залил румянец, когда взгляд упал на весьма откровенную иллюстрацию на обложке — сразу видно, какие кусты он будет окучивать.

Среди этого буйства герцогинь, графинь и вышеупомянутых маркиз кое-как нашла нужный стеллаж. Ноги гудели от долгого стояния, а в горле першило от пыли. Старая стремянка угрожающе поскрипывала подо мной, пока я тянусь к верхним полкам.

— Ну где же ты? — сощурившись в полумраке, пыталась разобрать названия. От напряжения начало ломить виски. — Ага, вот ты и попался!

С какой-то детской радостью достала томик семейного кодекса под номером один, надеясь, что там будет то, что мне нужно, так как такого же с номером два здесь нет. Устроилась в потертом кожаном кресле у окна, подтянув под себя ноги в стоптанных туфлях. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, осветил пожелтевшие страницы.

С первых же строк желудок сжался в тугой комок. Жена здесь человек бесправный. Правильнее даже будет сказать — существо. Пальцы нервно комкали край страницы, пока глаза бегали по строчкам. Судя по написанному, заявление на бракосочетание подавалось в канцелярию по месту жительства будущей жены. И невеста, и жених заполняли каждый свое.

— Так-с, что тут у нас? — пробормотала себе под нос, массируя затекшую шею. Продираться сквозь дебри заковыристых формулировок было тяжело, но страх перед будущим заставлял перечитывать каждое предложение по несколько раз.

В глазах рябило от мелкого шрифта. Откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Перед мысленным взором встал образ графа Оттомберга — наверняка какой-нибудь самодовольный старик с брюшком и масляным взглядом. По телу пробежала волна отвращения.

Сделала глубокий вдох и вернулась к чтению:

«Заявления простых людей рассматриваются в упрощенном порядке в канцелярии, и затем их отдают на подпись старосте».

Пальцы нервно барабанили по подлокотнику — это не то. С аристократами дело обстояло сложнее. Если брак барона и графа мог подписать главный специалист с допуском первого уровня, то меньше всех повезло герцогам и императорам. Один подписывал разрешение на брак другим.

«Вот оно им надо? Хотя, — я задумалась, — точно необходимо. Вдруг герцог решит на ком-то неподходящем жениться? Весь генофонд коту под хвост. Непорядок!»

По итогу прочитанного суть оказалась проста. Разводы здесь предусмотрены. Бюрократия процветает, а бедные вельможи вынуждены проводить дни и недели в ожидании принятия решения и оглашения результата на свои прошения.

Где-то на задворках сознания мелькнуло: «Впрочем, как и у нас…»

А где находится это «у нас» — до сих пор непонятно.

Уже в коридоре решила еще раз заглянуть в комнату с зеркалом, меня незримо тянуло туда, и тело словно само собой двигалось в нужном направлении. Ненадолго задержалась взглядом на своем отражении, впитывая каждую черточку, каждую морщинку и изгиб. Внезапно меня привлекло слабое свечение из сундука. В прошлый раз мне было не до него. Сейчас решила исправить ситуацию.

От старинной вещицы веяло холодом и морозной свежестью. Но это не оттолкнуло меня, даже наоборот. Я смело потянулась к медной ручке и открыла. Сразу же зацепилась взглядом за неприметный на первый взгляд сложенный пополам лист. Открыла и замерла.

— Вот это поворот! — чуть ли не подпрыгнула от радости. — Скряга Мэри, да ты полна сюрпризов. Вот это мне повезло с тетушкой!

К себе вернулась, когда за окном стемнело и замерцали звезды. В комнате меня дожидался одиноко стоящий таз с холодной водой и стакан такого же холодного молока на ночь.

После нехитрых процедур легла на кровать и закрыла глаза. День вышел сумбурным и странным, но довольно интересным. Мысли роились клубком. Всем нутром чувствовала, что надо избежать навязанного брака.

Зацепилась за первую же мысль — сбежать! Уйти прочь из этого дома. Оставался вопрос — как? Про «куда» я пока даже не думала, хотя, надо бы, но время поджимало. Чувство, что меня затягивает в паутину в роли наживки не отпустило даже когда я проснулась. Но зато за ночь хаос в голове упорядочился, и теперь у меня был какой-никакой план действий.

Елена

Утро началось с бухтения служанки о том, что я слишком долго сплю. Еще не до конца придя в себя после услышанного вчера, я решила, что пора завязывать с такой несправедливостью. Раз уж я дочка и не абы кого, а целой маркизы, то могу себе позволить чуточку больше.

— Ты дверью ошиблась? — резко одернула одеяло из грубой ткани и потянулась.

День-то и правда выдался солнечный и теплый. Сквозь витражные окна особняка струился свет, играя золотистыми бликами на темном дубовом полу. Кольнула мысль, что мне еще повезло, что я не живу в каком-нибудь чулане или на чердаке. Видимо, до такого унижения матушка не додумалась.

Служанка в удивлении застыла, так и держа в руках медный тазик с водой. На ней было традиционное для прислуги строгое серое платье с белым передником, туго затянутое на талии.

Видимо, Хелен здесь и впрямь не уважают. Нет, вначале я хотела молчать, вплоть до исполнения своего плана. Но было одно но! Как скоро я смогу выполнить все задуманное, неизвестно, а быть грязью под ногами просто не хочу. Хватило случая с сестрой и парнем. Тьфу на них!

«Так, стоп! — осознание пришло внезапно. — Какой парень? Почему я о нем сейчас вспомнила? Он как-то связан с Розалин?»

Смутные воспоминания всплыли в голове — высокий темноволосый красавец, которого я видела в объятиях сестры, хотя знала, что он встречался со мной.

Решила отложить мысль на потом, сейчас надо разобраться с прислугой.

— Молчишь? — посмотрела прямо в наглые глаза девушки. Заметила, как бегает взгляд, а шестеренки в голове крутятся в поисках ответа. Что победит: ее ненависть к уродине или здравый смысл?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

«Ох, ну вот хотела же по-хорошему», — вздохнула я и подошла ближе.

Лучи солнца наконец осветили меня полностью, и я заметила, как служанка едва заметно поморщилась, глядя на мое лицо. Она явно хотела отшатнуться, но под строгим взглядом не решилась сделать и шага.

— Поставь сюда, — я удовлетворенно кивнула.

Девушка поставила таз на табурет и отошла назад.

Я опустила палец в таз с водой. Так и думала — еле теплая.

Умываться, как вчера, холодной? Внутри заскреблась обида. За что? Судя по внешности и отношению родственников, меня и так держат в «черном теле», так еще и прислуга, судя по всему, отыгрывается за свои обиды на мне.

Отодвинула посудину от себя, показывая, что не буду ею пользоваться.

Служанка посмотрела на меня с удивлением. Не привыкла, что я могу перечить?

Глядя прямо мне в глаза, она пододвинула его обратно. С усилием, совершенно здесь ненужным. Табурет пошатнулся, таз накренился и тут же перевернулся, облив девушку водой, а затем с грохотом упал. Капли разлетелись по голому полу, на котором не было даже ковра.

— Когда будешь набирать новую, проследи, чтобы она была теплой, — проговорила как ни в чем не бывало и уселась за деревянный столик, на котором лежала расческа. Свои три волосинки после такого я ей точно не доверю.

Девушка посмотрела на меня с удивлением, смешанным с ужасом. Явно не такого приема с утра она ожидала. Опустилась на пол, чтобы поднять таз:

— Как скажете, госпожа.

На завтрак в итоге спускалась довольная. Может, мать и выскажет что-то, но морально я готова. Внутри горел огонь непослушания и бунтарства. Но, как оказалось, готова я была не ко всему.

Как только я вошла в залитую солнцем столовую с высокими потолками и хрустальными люстрами, сразу же наткнулась на радостный взгляд сестрички. Розалин, эта прекрасная фея с идеальными чертами лица — полная противоположность нескладной Хелен.

Внезапно вспомнился еще один фрагмент прошлого: все восхищаются красотой Розалин, в то время как я… вернее, Хелен всегда остается в тени.

Помимо воли, все внутри похолодело, а внутренности словно скрутило узлом. Не к добру этот взгляд, ох, не к добру.

— Доброе утро, Хел, — ее голос пригвоздил к полу на мгновение. — Ты задержалась.

— У нас на удивление нерасторопные слуги, матушка, — с гордым видом уселась на свое место я, чувствуя шероховатость резного деревянного стула.

Говорю, а сама замираю. Еще вчера я бы просто поздоровалась и пожелала хорошего дня. Но сегодня слова лились так легко и правильно.

— Думаю, вы платите им слишком много в нашей непростой ситуации.

В голове мелькали обрывки информации о том, что семья маркизы переживает не лучшие времена. После смерти отца титул сохранился, но состояние стремительно таяло.

— Не твоего ума дело, сколько я плачу им, — резко оборвала меня мать, высокая статная женщина с таким же благородным лицом, как у Розалин, но с жесткими складками у губ.

— Твой жених здесь! — выпалила Розалин, прежде чем я успела разложить салфетку на коленях. В ее глазах плясали огоньки триумфа и предвкушения.

Я замерла. Сглотнула, переваривая новость. Так вот оно что!

— Что же вы не предупредили? — смело посмотрела в глаза сестре, отчего та перевела взгляд на матушку. — Я бы надела свой лучший наряд и попросила прислугу сделать мне прическу. Негоже ведь перед будущим супругом некрасиво выглядеть.

Сегодня на мне было очередное мерзкое неудобное платье цвета болотной тины, с высоким воротником, который делал меня еще страшнее, хотя, куда уж больше. Ткань жесткая, колючая, совсем не похожая на легкий шелк, облегающий фигуру Розалин. Волосы уложены в тугой низкий пучок, отчего мое лицо казалось непривычно круглым.

— Не паясничай! — мать стукнула кулаком по столу с такой силой, что серебряная посуда с фамильным гербом зазвенела.

— А что вы сделаете? Выдадите меня за мерзкого толстого урода замуж? — я сделала глоток чая и тут же закашлялась, потому что в столовую вошел мужчина, как никто другой попадающий под это описание. И судя по взбешенному взгляду, мое мнение о себе он расслышал довольно четко.

Елена

Поначалу хотела сказать, что все не то, чем кажется, и я вовсе не это имела в виду. А потом здравая мысль отрезвила — с какого это я должна хоть что-то объяснять? Меня буквально продают этому… хрычу, а я же еще и извиняться буду? Ну уж дудки.

Подняв голову, посмотрела на мужчину не моргая. Перед ним не забитая Хелен. Не ожидавший такого от меня, он поначалу глядел с презрением, но не получив той реакции, на которую рассчитывал, обратил взор на матушку.

— Леди Маргарет, — теперь его поросячьи глазки смотрели прямо на мать. — Я, конечно, наслышан о том, что у вас, скажем так, в семье есть проблемы, но чтобы все было настолько плохо, — он цокнул языком и покачал головой.

Фу! Я словно товар на рынке!

— Ох, мистер Оттомберг, — матушка натужно засмеялась, но в глазах застыл лед. Кому-то не поздоровится после трапезы. — Я бы не была так категорична. Уверена, вы сможете укротить нашу Хел и сделать ее образцом благодетели и примерной женой.

«Красиво говорит! — пронеслось в голове. — Это она так завуалированно назвала абьюзерство и тиранию? Интересно, откуда я знаю такие слова? Они кажутся чужими, но в то же время привычными».

— Боюсь, мне потребуется чуть больше ресурсов для этого, чем ожидалось, ваша светлость, — мой жених сделал глоток чая и потянулся толстыми пальцами, похожими на сардельки, за куском жирной ветчины.

Мать недовольно нахмурилась. Это он сейчас под предлогом моей проблемности попросил за меня больше денег, чем договаривались изначально?

— Наша семья окажет любое содействие, которое вам будет необходимо, — с трудом выдавила из себя Маргарет.

— Но, матушка… — начала было Розалин, но под строгим взглядом матери тут же стушевалась.

— Я рад, что мы пришли к договоренности, — с удовлетворением кивнул граф и с предвкушением посмотрел на меня.

Да уж, такого ничем не пронять. Разве только узнать, на что у него аллергия, и стать безутешной вдовой. Но вряд ли получится. Где такой, как я, найти нужные связи и взять ресурсы?

Дальше трапеза продолжилась в обычном режиме. Родственники вели непринужденный разговор, периодически бросая на меня недовольные взгляды. Интересно, в какую копеечку им обошлись мои слова о женихе? Хочется думать, что в довольно большую.

— Граф, — матушка протянула ему руку и, еле заметно поморщившись, сжала ладонь. — Я думаю, нам стоит обсудить детали в кабинете. Я прикажу прийти Хел чуть позже, когда мы подпишем необходимые документы.

— Довольна? — как только я перестала слышать шелест подола матери, ко мне подскочила Розалин.

— Интересно, чем? — я поднялась из-за стола. — Тем, что этот ходячий холестерин помрет раньше, чем мне исполнится тридцать? Если ты об этом, то да, вполне.

— Ты… ты… — не привыкшая хоть к каким-то ответам сестры, брюнетка в бессильной злобе сжимала и разжимала кулачки.

— Да я поняла уже, что я, — обошла ее по дуге. — Если тебе больше нечего добавить, то мне пора.

— Оливия, ты слышала? — сестра бросилась искать помощи и поддержки у подруги, которая была свидетелем этой некрасивой сцены.

— Ох, Рози, — та, недолго думая, подбежала и обняла сестру. — Как тебе тяжело здесь приходится! Я так сочувствую тебе.

Вскинув бровь, я с удивлением смотрела на эту холеную брюнетку, румянец которой просто кричал о том, что она катается как сыр в масле. Невольно сравнила со своим болезненным внешним видом ее — пышущий здоровьем.

— Милая Оливия, вас не тошнит? — я вложила в голос максимум заботы и сочувствия, на которую сейчас способна.

— Н-нет, — удивленная моим вопросом, рыжая девушка даже перестала поглаживать по голове Розалин. — А что такое?

— Столько притворства и лести могут кого угодно довести до приступа рвоты. Вы бы подумали об этом. Все же истинная цель любой женщины нашего королевства — быть усладой для глаз мужа и его опорой. Так, кажется, писал Годрик четвертый в своих мемуарах?

Под удивленные взгляды я вышла из столовой и направилась к себе в комнату. Скоро матушка пришлет служанку за мной, чтобы подписать договор с графом. Да, я в курсе, для чего он приехал, и что долгих расшаркиваний с его стороны можно не ждать. Я — товар, да еще и с бонусом в виде денег, он — покупатель, который не станет откладывать в долгий ящик возможность поправить свое положение.

Так и вышло. Когда служанка привела меня в кабинет матери, все уже было решено. В кабинете было холодно, и душил спертый воздух. Показалось, будто я попала в склеп. Тяжелые шторы, еле пропускающие солнечный свет, массивная мебель из темного дерева и повсюду книги с золотыми корешками. Но никакого уюта, даже с учетом того, что все светильники горели. В воздухе витало напряжение и вместе с этим — как будто удовлетворение.

На столе я заметила два развернутых свитка и белоснежное перо в чернильнице.

— Хел, — мать скривилась при взгляде на меня. Я не граф, чтобы она скрывала свое отвращение за жеманством. Мне, как родной дочери, можно показать и истинное отношение. — Граф любезно согласился взять тебя в жены и сделать так, чтобы ты более ни в чем не нуждалась.

— Так мило с его стороны, — без разрешения я уселась в кресло прямо напротив него.

Поросячьи глазки тут же впились в шрам на моем лице, беззастенчиво его разглядывая. Линия пересекала щеку и уходила к виску.

— Особенно после того, что он о себе услышал. Бесспорно, мне повезло. Такой отходчивый мужчина, это просто дар богов.

— Хелен, — мать говорила медленно, четко произнося каждую букву моего имени.

— О, уверена граф не в обиде. Он же, как-никак, смотрится иногда в зеркало, в отличие от меня.

— Так, все! — мать, не выдержав, сунула мне в руки свиток.

Боится, что я наговорю еще на несколько золотых?

— Подписывай!

Специально долго вчитываюсь в стандартный текст документа. Ну хотя бы здесь мать не стала юлить. Образец был в своде законов, и я выучила его практически наизусть. «Такой-то берет в жены… имя и фамилия. Дата, подпись». Ничего критичного.

— Подписывай! — сорвалась на крик Маргарет, когда я в третий раз вернулась к началу текста.

Деваться некуда, и я поставила подпись. Писала неуклюже в надежде, что будет трудно прочесть. Но для матери это было неважным. Как только перо закончило движение, она вырвала пергамент и жадным взглядом пробежалась по строкам.

— Ну вот, граф, — довольно улыбнулась удачно заключенной сделке. — Сегодня же отдам документы в канцелярию. Думаю, их рассмотрят быстро. Неделя, не более. Так что забрать жену сможете уже в следующий вторник.

— С вами приятно иметь дело, — пожал ей руку мой теперь почти уже муж. — Хел, — обратился ко мне, — я буду очень рад видеть вас у себя дома. Обещаю, вам понравится.

От его слов меня бросило в дрожь, и ладошки сразу стали мокрыми от пота. Громко сглотнула. Шрам на щеке пульсировал жаром, предупреждая об опасности. Тон графа не предвещал совсем ничего хорошего. И в том, что мне понравится, тоже есть сомнения. Скорее, понравится ему.

— Хел, — мать смотрела на меня исподлобья. — Я прошу тебя не делать глупостей. Во имя Розалин и всей нашей семьи. Веди себя благоразумно.

Захотелось рассмеяться. Это она сейчас мне так тонко намекнула, чтобы я не смела выходить из комнаты в окно третьего этажа? Да как бы и в планах не было. Но я просто люблю жизнь. А вот чем руководствуется эта странная женщина? Я должна забыть их ко мне отношение и все простить?

Вслух же произнесла совсем другое:

— Я самый трезвомыслящий человек в этом доме, матушка. А теперь, — поднялась с кресла, подбирая серый подол своего «великолепного» платья, — мне пора идти. Надо начинать собирать вещи.

Мать кивнула, даже не подумав о том, что у меня всего несколько платьев и нет личных вещей. Ее мысли уже были заняты другой дочерью. Я же практически вбежала к себе, запирая дверь изнутри. Пора готовиться к побегу!

Елена

Ожидаемо вещи собрала быстро — пара платьев легко уместились в небольшую сумку. Удивительно, что у меня вообще было хоть что-то в шкафу. Теперь финансы. Как ни прискорбно это заявлять, но с деньгами у меня туго. Опущу тот факт, что наличности в комнате я не нашла. А про украшения, которые можно заложить, и думать не стоило — пусто.

— Да уж, Хелен, — прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Интересно, если я возьму у матери немного, это будет воровством?

Совесть грызла меня совершенно бессовестно, и я терзалась сомнениями, молча уставившись в стену.

— Но если по документам я все же член семьи, значит, и деньги частично принадлежат мне? — да, дилемма. Но не может же быть так, чтобы у меня совсем не было украшений? Вон Розалин с ног до головы увешана побрякушками. Значит, по статусу и мне положено. — Так, ну если совсем быть честной, то и замуж надо выходить, как приказала матушка.

Решив, что надо либо во всем слушаться и быть примерной дочкой, либо взять свою жизнь в свои же руки, я направилась к выходу.

По коридору кралась тихо, вздрагивая каждый раз от скрипа половиц.

— Нет, — приложила руку к груди, пытаясь успокоить биение сердца. — Так ты быстрее приступ заработаешь, чем деньги найдешь.

Постояла несколько минут и с новыми силами двинулась вперед. Кабинет матери на мое счастье оказался не заперт. Лунный свет падал в окно и освещал идеально чистую поверхность стола. Я подергала ящики, которые ожидаемо были закрыты.

Хотела было уже уйти отсюда и отправиться в путь налегке, как внезапно уловила еле заметное сияние от одной из картин. Еще раз оглянулась на окно — свет шел не оттуда. Значит… магия? Хотя на самом деле мне было все равно. Все, чего я желала — убраться отсюда побыстрее, желательно с деньгами на ближайшее время.

— Так, что тут у нас? — недолго думая сняла картину с гвоздика. Под ней оказалась небольшая ниша, к моему удивлению ничем не прикрытая. — Неужели удача наконец-то повернулась ко мне передом?

Протянула руку и сразу же уперлась во что-то твердое и звонкое.

— Есть! — судя по весу, я стала обладательницей… Задумалась и приоткрыла мешочек. Там были и серебряные монетки, и медные. А потом заметила еще один. Одновременно с этим, на пол упал какой-то лист.

— Ага! — вгляделась в витиеватые строки. — Значит слугам тот, что поменьше, здесь судя по всему медяки, да пара серебряных.

Пробежалась по строкам дальше. Судя по написанному, жених Розалин Кевин вполне неплохо вложился в мой будущий брак. Судя по цифрам, тот мешочек, что тяжелее и был моим приданным.

— Раз это деньги мне на свадьбу, то тогда и совесть будет чиста. Хотя… странно, что хранят их вот так вот в мешочках, а не на карточках.

Поняла, что снова сказала какое-то незнакомое слово. Да и видеть монеты было странно. Казалось неправильным, что они вот так лежат без присмотра. Надежнее на карточке или в банке.

— Да уж, так и с ума сойти недолго.

Спрятала во внутренний карман добычу и повесила картину на прежнее место. С нее на меня смотрел беловолосый мужчина с теплым взглядом. Морщинки сеточкой оплетали его глаза. Добрый. Честный. Глянув на него еще раз, я осторожно вышла из кабинета.

Трудно планировать побег, когда все вокруг кажется странным и незнакомым. Но, кажется, я справилась. Когда на цыпочках проходила мимо комнат прислуги, к черному входу, то молилась всем неизвестным богам, чтобы «шалость удалась». Перед самым порожком, ведущим на свободу, остановилась и замерла, прислушиваясь к звукам. На секунду показалось, что слышала чье-то облегченное дыхание. Будто бы само это место ждало, когда я уйду. Сожалела о том, что не смогла попрощаться с Гертрудой, но нянюшка могла испортить весь мой план. Почему-то я была уверена, что мою идею уйти в никуда она восприняла бы в штыки. Порой старое зло лучше нового. А пожилая женщина казалась мне именно такой — страшащейся всего неизвестного. Решила, что напишу ей потом, как все образуется. Держать в неведении о том, как я живу, не собиралась, но и говорить раньше времени было бы глупо.

Улица встретила меня уханьем совы где-то вдалеке да стрекотом сверчков. Трава шелестела от порывов ветра, а может, это был еж на ночной охоте за мышами.

Здраво рассудив, что с утра по дороге поедут телеги на базар да в город, решила идти вдоль нее. Надо было продержаться всего пару часов, а потом уже и солнце начинает вставать. Главное, не сесть в свою же телегу, хотя из перешептываний прислуги я поняла, что в город мать отправляет за покупками через день, так что шанс встретиться с кем-то из дома Эверли был мал. Но рисковать все равно не хотелось.

Поначалу я шагала резво, адреналин подскочил настолько, что даже тени, притаившиеся в лесу справа от меня, не были мне помехой. Я бодро шла, весело напевая про себя какую-то мелодию.

Слов не понимала совсем, но произнося очередную строку, ощущала себя непобедимой и несломленной. Да, это странное чувство победы, когда идешь одна по темноте практически среди леса.

Спустя примерно час-полтора мой запал на самостоятельную взрослую жизнь начал угасать. Ноги болели и, скорее всего, уже начали кровоточить от мелких камушков и корней деревьев, которые прекрасно ощущались сквозь тонкую подошву. Да и довольно легкое домашнее платье, пусть и под плащом, явно не годилось для долгих пеших прогулок. Меня уже начинал бить мелкий озноб — становилось довольно прохладно, особенно у кромки леса. А еще вдобавок мне стали мерещиться то звуки приглушенных шагов, то хруст веток из глубины тьмы.

Поэтому, когда я среди этой какофонии у себя в голове распознала звук телеги и колес, то счастью моему не было предела.

Остановилась и притаилась за деревом, положив мешок с пожитками на землю. Руки тоже устали. И это еще у меня вещей было мало. Скрип колеса постепенно приближался, а когда я услышала ржание лошади, то даже подалась вперед. Это был мой шанс. Я приготовилась сделать невозможное — всеми правдами и неправдами добраться до города именно с этими путниками.

— Ну, Хелен, давай! — подбодрила себя и выглянула из укрытия, чтобы тут же отпрянуть обратно.

Елена

Вопреки моим ожиданиям, ехала не телега, а карета. Без герба и прочего. Выглядела довольно скромно. Решив, что сама я больше пройти не смогу и километра, практически выбежала на дорогу.

Сзади, как я и рассчитывала, у кареты был приступок, на который можно было залезть. Если бы карета ехала медленнее. Об этом я подумала, ощущая, как слеза бежит по щеке. Все зря. Я не успевала, а рассчитывать на то, что путник в карете позволил бы такой уродине, как я, составить ему компанию, и вовсе не стоило.

И тут мне повезло во второй раз, карета притормозила.

— Эхх, была не была! — сжала покрепче свой кулек с пожитками и ринулась вслед замедлившейся карете. Пока она не набрала скорость, у меня были неплохие шансы успеть сесть на запятки.

Я не знала, почувствовал ли кто-то, как я плюхнулась на место, но на мое счастье никто не стал останавливать карету, чтобы проверить. Теперь у меня было время, чтобы перевести дух.

Подтянув ноги к себе, я уперлась в них подбородком и задумалась о том, как быть дальше. Впервые за несколько дней я ощущала себя не то чтобы хорошо, но появилось стойкое понимание, что это моя жизнь, и только я несу за нее ответственность. Да, как бы странно это ни звучало, в доме было иначе — все решалось за меня, а я не могла противостоять этому.

На руку неожиданно села маленькая коричневая птичка. Посмотрела своими черными глазками-бусинками и тут же умчалась обратно. Решив, что это хороший знак, я прикрыла глаза всего на минутку, чтобы открыть их уже на въезде в город.

— Ой, — я ошарашенно огляделась.

Пока я дремала (и как еще не упала на кочках), уже наступило утро. Первые солнечные лучи пробивались сквозь крыши домов и падали узорами на утоптанные земляные дорожки. Вокруг ходили люди, удивленно разглядывая меня. Явно не каждый день такое увидишь. Дальше тут было опасно оставаться. Я надвинула капюшон, чтобы скрыть лицо, и спрыгнула с запяток.

— Черт! — тихонько выругалась про себя, когда край юбки за что-то зацепился. Меня чуть было не потащило за каретой, так сильно ткань зацепилась за вылезшую щепку. — Неужто на ремонт денег нет?

Рванула со всей силы и все же слезла с приступка. Правда, оставляя после себя довольно приметные следы пребывания — щепка откололась и теперь на ее месте зияла небольшая дыра.

— Ай, ладно, — махнула рукой и так и пошла по дороге.

Для начала надо было где-нибудь спрятаться и дождаться отправления в нужное мне место. В свитке из сундука, из той самой комнаты с зеркалом, были подробные указания, куда идти и что делать. Тогда я решила, что писавший его думал, что я совсем глупая. Сейчас же была благодарна тому, как все было расписано.

Судя по тексту, который я нашла в сундуке, мне была нужна почтовая карета до небольшого городка севернее того места, где я находилась сейчас. Ехать надо было пару дней, и вот там-то меня точно ждала новая жизнь. Воскресила в памяти изъеденные временем строки и смело зашагала вперед в поисках таверны «Серый гусь». Благо, ее было видно издалека — флюгер в виде того самого гуся весело крутился по ветру.

Здание было довольно большим — целых три этажа. Первый был отведен на обеденную залу и кухню, второй, скорее всего, под комнаты для гостей, ну и мансарда для самих хозяев. Белый камень здания местами пошел трещинами, а оконные рамы требовали покраски, но от «Серого гуся» исходила такая теплая аура, что ноги сами несли меня в нужном направлении. Про то, что ветер доносил с той стороны такие ароматы, что текли слюнки, я старалась не думать. Как и о том, что в том же направлении скрылась и «моя» карета.

Проговорив про себя приветственные слова, направилась к серой неприметной двери, еле видневшейся сквозь заросли дикого винограда. Под громкий скрип давно не смазанных петель я прошла внутрь, чтобы сразу наткнуться на девчушку в белом чепчике.

— Ой, прости, — я наклонилась, помогая ей поднять упавшие полотенца.

— Да ничего, лишь бы тетя Марта не увидела, а то заставит все перестирывать, — она опасливо оглянулась по сторонам. — Так-то она добрая, но слишком уж порядочная.

— Обещаю, что не скажу ей, — положила последнее на стопку, — это будет наш секрет. А ты не знаешь, где я могу сейчас ее найти?

— Так на кухне, где ж еще. Она всегда в такую рань там, — девчушка махнула рукой в сторону лестницы. — От нее налево, не заблудишься.

— Ага, спасибо! — девушка прошмыгнула в какую-то нишу, словно это была не небольшая таверна, а целый замок, и скрылась из виду. Я же поспешила в указанном направлении.

Чем ближе подходила, тем больше урчал живот:

— Ну-ка тихо! Не время пока, — шикнула я сама себе.

— Так, Берта, на тебе овощи, — зычный громкий голос разрезал тишину. — И смотри мне, — его владелица потрясла кулаком, — кубиками режь, а не дольками!

— Да помню я, помню, — пробурчала одна из работниц кухни.

Когда разговоры стихли, я перестала скрываться и осторожно постучала по косяку:

— Эммм, простите…

— Ты кто такая? — женщина в белом фартуке мигом развернулась и пробежалась по мне оценивающим взглядом. — Мы ничего не покупаем.

— Я не за этим… — не успела договорить, как меня снова перебили.

— И не продаем. И не подаем, — уперев руки в толстые бока, она направилась на меня.

Как-то уж слишком недружелюбно направилась, я бы сказала. Ну что, пойти с козырей и сразу сказать, кто я?

— Я от скряги Мэри, — выпалила я и зажмурилась, ожидая подвоха — прогонит или нет.

— Ха! — замерла тетя Марта на полпути. — Только самоубийца мог назвать ее скрягой, — она прищурилась, — а ты никак на нее не похожа.

Тетя Марта оглянулась на притихших и ожидающих развязки работниц. Еще раз посмотрела на меня и засмеялась.

— Вот уж не думала, что спустя столько лет услышу это прозвище! Заходи, не обидим, — она отошла в сторону, пропуская меня внутрь. — И накидку свою сними, мы не кусаемся.

Только я потянулась к вороту, как к нам вбежала растрепанная девушка, в таком же чепчике, как и та, которую я встретила при входе:

— Ох, — она глубоко дышала, — там такие гости! Просят сытный завтрак. Но по меню у нас только каша, да и та на воде, корова-то у Горских полыни наелась, молоко горькое все. Ох, беда-беда, — запричитала девушка.

— Да, задачка, — тетя Марта цепким взглядом оценивала заготовки в поисках нужного. — Вот принесла нелегкая!

— А яйца есть? Бекон? — справившись с застежкой, отбросила в сторону накидку.

В помещении на мгновение стало тихо — все молча уставились на меня. Но тетя Марта первая пришла в себя, наверное, сказались годы работы в таверне, явно она насмотрелась всякого.

— Беко… что? — переспросила она меня.

— Ну… — я задумалась. — Тонко нарезанное сало с мясными прослойками.

— Пф, — улыбнулась хозяйка таверны. — Этого у нас всегда много.

— Тогда дайте мне пятнадцать минут, и сытный завтрак будет готов!

— Ох, бедовая! — погрозила мне кулаком тетя Марта. — Смотри мне, коли гость недовольный останется, пять шкур спущу и не посмотрю на то, что Мэри знала.

«Вот и во что я вляпалась?» — думала я, разбивая яйца в миску.

Елена

Первым делом поставила на огонь чугунную сковороду и положила на нее кусочек сливочного масла. Под удивленные и шокированные взгляды кухарок и тетушки Марты ловко положила кусок сала с прослойками мяса на разделочную доску.

— Надо же, — покачала головой женщина. — А я-то думала, что герцогини те еще белоручки. Умеют только вышивать, да сонеты сочинять.

— И такие есть, — усмехнулась я, представив, как Розалин спускается на кухню и начинает чистить картошку. Вряд ли бы хоть что-то попало в кастрюлю. — Но я скорее исключение, чем правило.

— Я бы даже сказала, что очень хорошее исключение, — заметила тетя Марта, глядя на то, как я нарезаю сало тонкими полупрозрачными ломтиками. — Как, говоришь, блюдо называется?

Она ни разу мне не выкнула, несмотря на мой статус. Но меня это не тревожило. Пусть уж лучше обращается ко мне на «ты», поправ статус, но относится хорошо. Вспомнила матушку с сестрицей, и меня передернуло от отвращения:

— Бррр…

— Замерзли что ль? — заботливо спросила одна из девушек на кухне.

— Да нет, вспомнила кое-что.

Пришел черед овощей: порезала сочащиеся соком помидоры на дольки и принялась за зелень. Ее резать не стала, а порвала прямо руками.

— А ну-ка, Анка, не мешай, — шикнула на нее тетя Марта. — Делом займись, а то и на корку хлеба не заработаешь так.

Я же, не обращая внимания на местные разборки, разбила несколько яиц в сковороду и убавила огонь, чтобы томаты не пережарились, а желток остался полужидким. Затем добавила несколько кусочков брынзы, правда, пришлось объяснить тете Марте, что это такое. Она ответила, что совсем недавно начали добавлять сычужный фермент и перестали термически обрабатывать продукт. А до этого использовали обычный сыр.

— А ты откуда про это знаешь? — прищурилась женщина, с каждым разом разглядывая меня все внимательнее.

— Не знаю даже, — пожала плечами. — В какой-нибудь книге прочитала, наверное, и запомнила. Не все же леди вышивкой интересоваться.

— Ну-ну, — женщина придирчиво осмотрела получившееся блюдо. Я как раз выложила все на тарелку: кусочки жареного бекона, яйца с томатами, посыпанные зеленью. А еще положила крупно нарезанные ломти хлеба в вязанную корзинку. — И как называть творение?

— Шакшука, — громко произнесла я. Технически, конечно, это была не она, но память услужливо выдала только такое название, а искать первопричины такой странности я все еще не находила в себе сил. Может, когда доеду до места назначения, займусь пробелами.

— Ох, — тетя Марта поправила платье, — но, если им не понравится — пеняй на себя. Семь шкур спущу.

— И не жалко вам меня? Что бы сказала скряга Мэри?

Взгляд хозяйки «Серого гуся» потеплел, но тут же снова стал жестким и серьезным:

— Посмотрим. Жди тут.

Как только она вышла, одна из девушек пододвинула мне тарелку с ломтем белого хлеба и кусочком сыра, рядом лежало несколько виноградин.

— Перекуси немного, а то вернется, и времени не останется.

— Спасибо! — впилась зубами в хрустящую корочку. — Как вкусно-то!

— А то, — зарделась девушка. — Я лучшие в городе булки пеку.

— Охотно верю, — я закинула в рот виноградинку. — Повезло с тобой тете Марте.

— Это мне с ней повезло, не знаю, где бы я была, если б не она. Я Бетси, кстати.

Трагичную, судя по всему, историю Бетси я не узнала, так как на кухню вернулась тетя Марта. Вошла и встала у входа, скрестив руки на груди. Я словно кролик перед волком смотрела на нее. Прогонит или нет? А спросить страшилась.

— Справилась, однако.

Я выдохнула, и словно гора свалилась с плеч. Значит, гостям понравилось.

— Пойдем, — она кивнула в сторону коридора. — Поболтаем. А мне тут не болтайте и работайте! — вернула девушкам рабочее настроение. — Нечего мне тут уши греть.

В небольшой комнатке стоял полумрак, а половицы скрипели при каждом шаге. Пыль искрилась в отблесках солнечных лучей, а в углу я успела заметить спрятавшегося маленького паучка.

— Ну, — тетя Марта села на кровать, указав мне на видавший виды стул. — Рассказывай.

— Да как бы это помягче сказать, — я задумалась, подбирая слова. — Матушка решила выдать меня замуж. Но будущий супруг не показался мне тем, с кем можно прожить долго и счастливо.

— Ох, слова-то какие. А попроще?

— Мать продала меня какому-то хрычу. И вряд ли это любовь, — я указала на свое лицо.

— Да… беда, — тетя Марта достала какой-то сверток из комода. — Деньги-то есть? На первое время хотя бы.

Я закивала:

— Да, взяла приданое свое. Без спроса, конечно, но вряд ли мать одобрила бы такое самоуправство.

— Согласна, та еще мегера, — она протянула мне небольшой кулон с красным камнем посередине. — Это тебе.

Я со страхом взглянула на украшение. Камень будто переливался изнутри. Я то и дело видела яркие всполохи.

— Не бойся, — видя мое замешательство, произнесла тетя Марта. — Раньше он принадлежал скряге Мэри, так что бери. Можно сказать, я берегла его для тебя.

— Вы знали, что я приду? — все больше мне казалось это все странным.

— Она знала, а я не верила. Она многое знала, видела суть вещей. Попросила сохранить эту вещицу и отдать заблудшей душе, — тетя Марта прикрыла глаза, словно окунаясь мыслями в прошлое. — Сказала, что это поможет тебе вспомнить.

— Что именно? — я в нетерпении подалась вперед.

— А вот это уже, дорогая моя, твоя задача, разузнать что да как, — недолго думая, она вложила мне в руку украшение. Цепочка тонкой змейкой легла на ладонь.

Теперь я чувствовала лишь тепло от подарка. Даже если мне не показалось, и внутри камня действительно спрятана сила, то она не причинит мне вреда. Откуда я это знала, я не смогла бы объяснить. Походило на мое умение готовить. Ведь после слов тети Марты я и в самом деле задумалась о том, что веду себя совсем не как герцогиня.

— Так, — тетя Марта бросила взгляд на часы. — У тебя еще есть немного времени перед отправлением кареты. Переоденешься в одежду моей Бетси, как раз по размеру похожи. На лицо наденешь маску, будто болеешь. Ну и чепчик пониже опустишь.

— Так она черненькая, вон волосы торчали. Заметят же сразу, что что-то не так.

Тетя Марта задумалась, теребя манжету платья:

— На это счет есть у меня одна идея.

Елена

Повозка резко подскочила на выбоине, и меня выдернуло из полудремы. Да, я все-таки уехала от тетушки Марты тем же вечером.

Операция по изменению моего внешнего вида прошла на ура. Бетси не возражала против того, чтобы я надела ее вещи, тем более после того, как шакшука понравилась высокопоставленным посетителям, и они пообещали порекомендовать нас своим знакомым. Все это было, конечно, со слов наивной девушки. Я же думала, что таверну «Серый гусь» просто упомянут в каком-нибудь разговоре мимоходом в положительном ключе. Но и на том спасибо.

Так вот сейчас я ехала уже который час в набитой битком повозке. Тетя Марта сделала невозможное — я стала очень похожа на Бетси, если сильно не приглядываться. Чепчик скрывал мои светлые волосы, а вместо торчащей из-под ткани челки у меня был пучок волос самой девушки.

— Вот, — с гордостью протянула Бетси отрезанный хвостик. — Так точно все подумают, что едет кто-то темненький. Да и матушка твоя вряд ли будет так пристально искать.

В этом я сомневалась, конечно, но даже если учесть, что мое описание, скорее всего, будет звучать как «аристократка, невысокая, худая и светлая», то тот образ, который сотворила тетя Марта, кардинально отличался от прежней меня. Талию мне обмотали куском ткани, создавая валик, как у Бетси, а в правый туфель скатали кругляш из ваты, и теперь при каждом шаге я переваливалась как уточка. Ну и завершал образ платок на лицо, скрывающий шрам. В итоге узнать меня было довольно сложно. И хотя мне было жарко, а нога уже побаливала, я все равно была рада, что с каждой минутой отдаляюсь от своей «дружелюбной» семьи все дальше и дальше.

Еще через час в повозке осталось всего двое пассажиров — я, да неприметного вида мужчина с длинными усами, которые он то и дело теребил толстыми пальцами.

— Ну, вот и приехали, — произнес он тихо, когда мы наконец остановились.

Я жалобно застонала, вставая. Ноги затекли, а попа, казалось, стала совсем плоской.

— Вам надо бы разминку сделать, — заметив мое состояние, сказал попутчик. — А то такая молодая, а уже кряхтите. Ох, не дело это!

— Спасибо, — машинально кивнула ему, вылезая наружу.

— Я — местный лекарь, — снял шляпу мужчина, тут же оказавшись рядом со мной. — Питер Питерсон, — протянул он руку для приветствия.

Я замерла. Было столько времени подумать над тем, как меня зовут, но я так бездарно потратила его на сон!

— Эм, я Елена, — выпалила первое, что пришло в голову. — Рада с вами познакомиться.

— Захвораешь — приходи, — он протянул мне голубую визитку. — Быстро на ноги поставлю.

Попрощавшись с оказавшимся в итоге довольно милым лекарем, я отправилась на поиски таверны, оставленной скрягой Мэри мне в наследство. Память по-прежнему молчала и не выдавала никаких подробностей насчет родства с этой безусловно интересной особой, но я как и прежде надеялась, что на месте смогу выяснить хоть что-то. Надоело двигаться словно в темноте на ощупь.

Улочки в такой поздний час были полны людей. Поначалу я шарахалась, боясь, что привлеку лишнее внимание, но потом, поняв, что никому до меня нет дела, расслабилась и начала смотреть по сторонам. Вымощенная камнем дорога убегала вперед, мелькая среди невысоких домов. Беленые двухэтажные здания с красной черепицей стояли ровными рядами по бокам дороги. У входа в дома пестрели кадки с цветами, отбрасывая причудливые тени.

— Красиво-то как! — замерла прямо посредине.

— А ну, пошла вон с дороги! — услышала крик, и только успела отскочить, как мимо пронеслась запряженная двойкой карета с вензелями на боку.

— А вот манеры не очень, — погрозила вслед кулаком и пошла дальше.

Таверна скряги Мэри встретила меня чуть покосившейся вывеской с названием «Куриный гусь».

— Интересно, что у них за мания так называть заведения? Гусь — это какое-то священно животное? — с сомнением посмотрела на изображение этого самого гуся. Странное серое существо с маленькой головой. Довольно несуразное.

Трехэтажное здание стояло чуть поодаль всех остальных, но прекрасно просматривалось с главной дороги. В окнах первого этажа горел неяркий свет, и я смело шагнула к двери.

— Интересно, как меня встретят? — постучала кулаком по дереву.

Поначалу ничего не происходило. Я даже отошла и еще раз перепроверила, горит ли свет, или мне все привиделось. Все было верно — внутри кто-то был.

Внезапно все звуки стихли, и я услышала тихое шарканье чьих-то шагов.

— Кого нелегкая принесла? — крепкий молодой парень с фингалом под глазом, чуть пошатываясь, выглянул наружу. — Закрыто у нас! Приходите через неделю…

Пьяный что ль? Такие работники мне точно не нужны, как, впрочем, и клиенты. Я даже приблизилась, принюхиваясь. Так нет, пахло мятой и еще чем-то приторно-сладким.

Он хотел было уже закрыть дверь перед самым моим носом, но вовремя вставленная между косяком и дверью нога сделала свое дело.

— Ты что, болезная? Не слышишь?

— Здоровая, не глухая, — я нагло шагнула внутрь. — Но через неделю не могу, так что уважьте, пустите хозяйку переночевать.

— Кто там, Генри? Неужто Скупой Чарли все же пришел забрать должок? — из полумрака показался крупный мужчина с высоко засученными рукавами.

— Если только он не стал носить юбки, — засмеялся Генри, проходясь по мне любопытным взглядом. — Да вот, гости у нас, — он показал на меня пальцем. — Говорит, хозяйка наша. Совсем перегрелась на солнце, поди.

— А ну говори, кто такая и чьих будешь? — здоровяк двинулся прямо на меня.

«Ой», — подумала я и сделала несколько шагов назад, уперевшись спиной прямо в стену.

«Хотя нет, так дело не пойдет» — уперла руки в бока и громко сказала:

— Что за Скупой Чарли, и почему он хочет забрать таверну, которую мне оставила в наследство скряга Мэри?

Елена

Воцарилось молчание, прерываемое только тяжелым дыханием здоровяка. Он недоверчиво смотрел на меня, то сжимая, то разжимая кулаки. Бить же поди не будет, да?

— А доказательство? — он подошел ближе, лишая меня пространства. В нос ударил запах дрожжей. — Столько лет никто не объявлялся, так что странно оно все.

Пришло время выложить карты и поделиться хотя бы частью информации. После короткого рассказа, в котором я изложила все и умолчала об основном, меня наконец-то пропустили внутрь.

— Странно оно все, конечно, но допустим, пока, — здоровяк выделил слово голосом, — мы тебе верим, а там посмотрим, насколько полезной будешь.

Спорить и пререкаться не стала. Прошла в довольно большую комнату с расставленными по углам столами. Здесь, наверное, и был главный зал. Если раньше он и был красивым, то от былого великолепия не осталось и следа: пошарпанные стены, которым была необходима свежая побелка, серые скатерти и засаленные светильники. Все просто кричало о том, что наследство скряги Мэри находится в плачевном состоянии. Работы здесь требовалось провести не мало.

— Теперь ваша очередь рассказывать, — я выдвинула из-под стола один из стульев и уселась, сняв с облегчением натиравший туфель. — Что за Чарли?

Парни переглянулись между собой, словно ведя безмолвный диалог, и здоровяк, имени которого я по-прежнему не знала, начал говорить:

— Да есть тут один хрыч, все при Мэри пороги обивал, а как она изошла, так вообще как с цепи сорвался.

— И давно она умерла?

— Так полгода как уже нет ее, — вздохнул с сожалением мужчина.

— А вас, простите, как звать? — ну не дело же его все время «здоровяком» называть.

— Томас я, здешний повар, — представился мужчина.

— Ясно. Так что конкретно хочет Чарли ваш?

— Ох, не говорите так, — замахал в страхе на меня руками Генри. — Не наш он и не надо нам. Пущай вон своими делами, значит, занимается, а в наши ни-ни.

— Хорошо, — я вздохнула, приводя мысли в порядок.

Чувствовала себя мучителем, выпытывая от Генри и Томаса информацию. Если я не спрашивала что-то, то они и не говорили. Проблема. Как я могла знать, чего я не знаю, и что надо спросить?

В итоге выяснила только, что перед смертью Скряга Мэри крупно поругалась с этим самым Чарли. Уж не знаю, что они не поделили, но только через пару дней после этого Мэри слегла, а потом и вовсе отправилась на тот свет.

История темная, ну да ладно. А вот потом началось самое интересное. Оказывается, Чарли нацелился выкупить детище Мэри. Поначалу даже давал приемлемую цену, но Томас, как временный управляющий таверной, все время отказывался.

Ну а потом началось. Проблемы с поставщиками: пара завозов второсортного мяса, несколько дней простоя таверны из-за этого и все — основной пласт клиентов отсеялся и перешел к конкуренту, которым по несчастливой случайности оказался тот самый Супой Чарли. Внезапный пожар так же внес свою лепту во всю эту историю. Когда загорелась пристройка с продуктами, все пошло прахом. И теперь таверна пустовала, влача жалкое существование и держась на плаву только продажей дешевых обедов рабочим.

— Ну вроде ясно, — я стянула с себя чепчик, и черный хвостик Бетси упал рядом. Затем сняла маску, открывая лицо.

— Так вы… Вы… — Генри даже начал немного заикаться, но быстро взял себя в руки. — Поможете нам?

— Говорить, что решу все проблемы и сделаю таверну снова прибыльной, не буду, — увидев, как поникли плечи у парня, сразу же продолжила: — Но я попробую сделать хоть что-то для того, чтобы желание Скряги Мэри отдать мне таверну не пропало даром.

— Вот это по-нашему! — обрадовался Генри и хлопнул себя по лбу, заметно при этом поморщившись. Там тоже что ли рана? И откуда, интересно?

— Скажу сразу, я в управлении общепитом ничего не понимаю, но если вы готовы мне помогать советами и делами, то, думаю, у нас все получится.

— А что такое общепит? — тихо спросил Генри у Томаса.

— Да кто ж знает, слово-то умное вон какое, откуда ж мне знать, — Томас вышел вперед. — Коли так, то пойдем, хозяйка, покажу покои.

Таверна по планировке оказалась совсем не такой, как была у тетушки Марты. Здесь не было спален для гостей, только трапезная, да комнаты самих работников. Первый этаж был выделен под саму столовую и кухоньку с кладовыми. Была даже крохотная прачечная. На втором находились уже непосредственно комнаты Генри, Томаса, закрытая хозяйская спальня Мэри, и три свободных.

— А кто еще из работников здесь есть? — показалось странным, что тут всего два человека. Даже для пустующей таверны этого мало.

— Есть еще Тилли, она экономка, но сейчас уехала к родственникам, и Лили — она вообще горничная, но прибирает в зале и на кухне. Живет отдельно.

— Значит, из трех комнат, сейчас пустующих, одну занимает Тилли, верно? — уточнила у Томаса.

— Да, вы можете выбрать из этих двух, — он привел меня к двум противоположным дверям. — Эта выходит на запад, а вторая на восток. Обе теплые и светлые. Правда, в этой, — он указал на восточную, — есть небольшой балкончик.

— Отлично! — не раздумывая больше, открыла дверь. Хотелось встречать рассвет, попивая крепкий кофе и любуясь лучами восходящего солнца, чувствуя запах травы и ловя взглядом блестящие капельки росы.

— Тогда до завтра, — Томас кивнул, одобряя мой выбор. — Сейчас принесу вам немного молока да хлеба, а то с дороги голодны, наверное.

— Не откажусь.

Поела с удовольствием. Усталость и тревоги дня сделали свое дело, и я то и дело клевала носом. Но как только сняла с себя вещи и приготовилась ко сну, услышала подозрительный шорох в ванной комнате.

Я была уверена, что прятаться там негде — комнатушка два на два, где и клозет-то поместился с трудом. Тогда откуда шум? Я еще раз прислушалась, ошибок не было — бормотание шло оттуда.

— А ну выходите! — резко открыла дубовую дверь и замерла.

На меня смотрело две пары глаз. Ну как, смотрело. Это, скорее, я видела противоположную стену сквозь чужие глаза. Мозг на этом решил, что с него хватит, и тут же отправил меня в страну снов и видений.

Елена

— Эй, может переборщили? — сквозь дрему услышала голос.

— Да пряяям, вон какая детииина здоровая, что ей будет-то? — вторил ему другой, бессовестно растягивая слова.

Выжидать и притворяться глухой в беспамятстве не стала, а сразу открыла глаза. Да, все то же — те же четыре глаза.

Женщина была одета в длинное платье с рюшами с большим вырезом. К пышной груди спускался на цепочке кулон, очень похожий на тот, который был и у меня. Из прически выбивалось несколько светлых прядей, делая лицо довольно милым. Яркие губы и брови ниточкой завершали образ. Постоянно теребя пальцами оборки на платье, она с тревогой смотрела на меня.

Мужчина же был в черном костюме с длинным фраком, на шее красовалось жабо, делая его образ довольно комичным. Мало того, в руке он сжимал часы на цепочке, а один глаз был закрыт пенсне. По выправке он напоминал военного в отставке. В общем, довольно странная компания подобралась.

— Вы кто? — резко села на полу и вскрикнула от боли — головой приложилась я неслабо.

— Не признааала, что ль? — сказала одна из… сущностей?

Мне казалось, что я никогда не была пугливой, но эти двое как-то смущали меня. Может, потому что как-то слишком пристально сверлили меня взглядом?

— Нет, представьтесь, пожалуйста, — признаться, неведение начало порядком надоедать.

— Эх, вот молодежь нынче пошла неблагодарная, — один из визитеров, вернее, одна, взмыла вверх.

— Согласна, — поддакнула я. — А еще невежливая. Совсем не рада оказалась нежданным и названным гостям в ванной.

Ну а что? Им можно, а мне нет?

— Пардон, Мон шер, — кто-то в облике худощавого мужчины наклонился ко мне и сделал вид, что целует руку.

Кожу сразу обдало холодом.

— Ох, милая, — женщина присела рядом, так и оставшись парить в воздухе. — Прости нааас, мы столько ждали встречи, что, кажется, немного поторопили события.

Я неосознанно схватилась за висевший на шее кулон. Могли ли быть эти визитеры как-то связаны с ним?

— А до завтра никак? — потерла затылок, на котором уже наливалась небольшая шишка.

— Так ну нет же! — тени замелькали прямо перед лицом.

— Так стоп! — терпение закончилось. — Или говорите, кто такие и что вы хотите, или всем до свидания до завтра.

— От это по-нашему!

— Мэри я, племяшка, Скряга которая, — на удивление кратко и четко произнесла дама.

— А я Олаф второй, вроде бы, не помню точно, — сказали одновременно и замерли.

В образовавшейся тишине я отчетливо услышала бешеное биение своего сердца. Мэри, это та, которая умерла? Та самая? Я отползла чуть дальше от двух призраков и оперлась о стену. Перебор событий для одного дня.

— А я Елена, — снова представилась я не своим именем.

— А то мы не знаем!

— И что вам понадобилось от меня? Раньше-то я вас не видела.

— Так потому что была только часть тебя, а теперь вон — вся целая, — Мэри облетела меня по кругу, не обращая внимания на стену у меня за спиной. — Эх, красааавицей выросла, — снова затянула.

— Вы слепая? Или хотите так втереться ко мне в доверие? — скептически приподняла я бровь. — Если что, то способ сомнительный, я у матушки зеркало нашла и знаю, как выгляжу.

— Та это тьфу, — Мэри натурально что-то выплюнула на пол. — Я про настоящую тебя, а не эту оболочку из-за ритуала твоей сумасшедшей мамаши.

— Мне надо выпить! — я кое-как поднялась по стене и направилась на выход из ванной комнаты.

— Ты это, подумай, вся жизнь впереди еще, — Олаф остановился прямо передо мной, загораживая проход. — Но если чего, я это, — он замялся и потупил взгляд, — компанию составить могу.

— Да про молоко я, а не про это самое…

— А, — грустно улыбнулся призрак мужчины, — ну тогда пошли, покажу, где наливают.

Кухня оказалось маленькой, но до того уютной, что было сложно поверить в то, что таверна еле держалась на плаву. Большая каменная печь стояла прямо напротив входа. Помимо нее прямо на столешнице было несколько зон открытого огня, а рядом находилась зона для самой головки. Все было чистое и светлое — как только мы вошли, на потолке сразу загорелось несколько огоньков, которые давали очень яркий свет. А еще было очень большое окно, правда, я не видела в темноте, куда оно выходит.

— И где молоко? — я завертела головой в поисках нужного мне предмета.

— Ун моменто, — Олаф подлетел к неприметной двери и распахнул ее. — Вот это запасы!

— Да какие это запасы!? — Мэри появилась рядом и затараторила. Она удивительным образом сочетала в себе и торопыгу и женщину, которая вот абсолютно никуда не торопится, так как впереди еще много лет. Хотя, в принципе, учитывая ее состояние, так и было. — Вот в мое время сказали бы, что мышь повесилась.

— А как она повесится? — удивленно взглянул на нее собеседник. — У нее же лапки.

— Ой, ну тебя… — махнула на него Мэри.

Я же достала графин с чем-то белым внутри, судя по запаху, это было наисвежайшее молоко, не парное, конечно, но и не как у нас в магазинах со сроком годности в месяц. Я замерла. Снова новое слово пришлось кстати.

Открыв шкаф над рабочей зоной, нашла там какао порошок. Вначале хотела навести молоко с медом, но передумала.

— Мэри, как насчет огня? Мне бы подогреть немного, — спросила у тетушки.

Тут же, словно она только и ждала этого вопроса, женщина дунула на угли, и они загорелись слабым огнем. Я бы даже сказала, идеальным для подогрева молока. И как это у нее вышло только?

— Спасибо, — поставила на огонь ковшик с молоком и принялась ждать, когда поднимется пенка, медленно помешивая по часовой стрелке. Следила внимательно, ведь секунда промедления будет стоить мне очень дорого — запаха гари, который не выветрить, и грязной поверхности. И это помимо испорченного ночного напитка.

— Вот смотрю я на тебя, — произнесла, снова растягивая слова, Мэри. — Ты прям как заправский повар, а не дочь герцога. Неужто так с деньгами плохо стало? — и снова выжидающий взгляд на меня.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Память что-то подводит в последнее время, да и с матушкой мы не в ладах.

— А это все последствия того ритуала! — со знанием дела отрезала Мэри.

«Сейчас бы зефирок, — подумала, глядя на готовый, исходящий паром напиток. — И корицы».

— Если еще что-то ищешь, то там, — Мэри указала на верхний шкаф.

— Ага! — я радостно прижимала к себе необходимые специи.

Добавила щепотку корицы, перца и, немного поразмыслив, все же отложила в сторону белый зефир — с перцем был бы перебор.

Села за стол и сделала глоток потрясающе вкусного напитка. Сладковато-перченый запах заполнил кухоньку, а пальцы немного обжигал край кружки.

— Ну, — я обвела уставшим взглядом прижавшихся друг к другу привидений, — рассказывайте. Только чур все сразу и без уточняющих вопросов. Их я задам потом.

Елена

— Дело было так, — начала Мэри, и на мгновение ее лицо накрыла маска скорби и печали. — Твоя мать, Маргарет, очень долго пыталась захомутать твоего отца. И все вроде бы было у нее ладно — и фигура, и лицо, но вот что-то да стопорилось. Не делал он ей предложение, и все.

— Представляю, как бесилась эта зазноба! — вставил реплику Олаф, но под грозным взглядом Марго сразу же стушевался и умолк, отлетев на всякий случай подальше.

— Может, и бесилась, но виду не подавала. Всегда гордая и неприступная. У нее было много поклонников, но остановила она свой выбор именно на мистере Эверли, очень уж ей хотелось заполучить титул герцогини. Зачем ей графы да бароны?

— И правда, не того полета птицы, — не удержавшись, вставила я ремарку. — Простите, оно само вылетело, — извинилась, когда Мэри шикнула на меня.

— Да, вы во всем прааавы, — устало вздохнула женщина. — Но это не оправдывает ее ни в коем разе.

Больше мы не перебивали. Судя по реакции на рассказ, Олаф тоже не знал подробностей произошедшего. Оказалось, что когда Маргарет уже была близка к своей цели стать герцогиней, появилась она — светлое и нежное существо по имени Амелия. Она-то и затмила разум моего отца. Завидев красотку с ангельской внешностью, он тут же переключился на нее, позабыв о матушке.

Тогда как так получилось, что в итоге она добилась того, чего хотела? Все просто. Отец хоть и был повесой, но повесой самых честных нравов. Узнав, что матушка понесла, он как честный человек и аристократ принял единственное верное решение — женился на будущей матери своих детей. Вот только была одна проблема. Чтобы понести как можно быстрее, Маргарет провела запрещенный ритуал на крови, ускорив момент моего зачатия и заплатив за это довольно весомую цену. Вернее, заплатила я своей внешностью. Темная сущность запросила себе за работу часть души будущего, еще не рожденного ребенка. В общем, мне не повезло. Или наоборот, повезло — иначе без него я и не родилась бы. Тут как посмотреть.

— Так, — я принялись ходить по кухоньке из угла в угол: семь шагов в ширину и десять в длину. — Это все, конечно, очень занятно. Но при чем тут моя внешность?

— Так теперь-то душа вернулась, — воскликнула Мэри, от избытка чувств чуть не оторвав очередную рюшку с платья. — И надо бы объединить две части в одну.

— Ритуал провести, да? — прищурилась я, глядя в глаза мертвой родственнице.

— Ох, дамы, — Олаф заметался по кухоньке. — И зачем я с вами связался?

Он то и дело поправлял свои длинные усы, закручивая их все сильнее, но они, как назло, все время возвращались обратно в прямое состояние.

— А ну замолчи, старый, — и без тебя проблем хватает. — Сам вызвался мне, между прочим, помогать.

Голова кружилась. Не только от боли после удара, но и еще от обилия информации. Душа, ритуал, объединение. Ну и страшно было. Если из-за одного я стала такой, то не повредит ли еще один? Вдруг станет только хуже?

— А почему вы раньше не пришли мне на помощь?

— Ну как это не пришли? А на сундук кто указал? Как, по-твоему, ты нашла его? Столько времени мимо ходила и не замечала. Я уж думала, срок вступления в наследство выйдет — и все, плакала моя Таверна.

— А почему раньше не видела вас? — вопросы множились…

— Так душа только наполовину тут была, говорю же, — кажется, Мэри начала выходить из себя от моих вопросов. Заметалась прямо под потолком.

А я что? Спрашивала дальше:

— А почему именно сейчас вернулась обратно? Да и память совсем подводит, по сути, кроме нескольких дней ничего не помню, а еще слова какие-то странные все время в голове, — снова потянулась к карману в поисках черной гладкой штуковины.

— Так все ясно! — глаза Мэри загорелись нездоровым блеском. Как вообще такое бывает у призраков? — Ты там просто умерлааа. Ну или что-то такое случилось, что душа вернулась на место.

Я замерла. Как умерла? И она так спокойно об этом говорит? Хотя да, она же призрак, чего уж ей.

— Значит все воспоминания оттуда — из прошлой жизни? — я остановилась прямо посередине кухни.

— Наверное, — махнула рукой Мэри. — Вот ритуал единения душ проведем и узнаем. Если вспомнишь прошлое, то да, значит было.

— А если нет? — тело от перспективы покрылось мурашками.

— Значит не сработало, и ты просто сошла с ума, и тебе видится всякое такое, — как ни в чем не бывало продолжило приведение.

— Олаф, — повернулась к мужчине, ища подтверждение слов. — Так и есть? Я сумасшедшая?

— Все мы немного того, — задумчиво ответил он, витая в своих мыслях.

— Да уж, занесло меня.

— Да тебе повезло! — радостно парила вокруг меня Мэри. — Мы сейчас как вернем тебе память, как наладим быт в таверне, как заживем!

— Ладно, — согласилась я, сама не зная с чем. — Я вас выслушала, даже частично прониклась печальной судьбой моей матери. Но мне надо подумать.

С одной стороны, стать цельной очень хотелось. Не дело ведь жить наполовину. Я ведь всем нутром чувствовала, что что-то не так. С миром, со мной. Все было чужим, таким, будто смотрю со стороны, как фильм с середины. И с этим надо было что-то делать. Но если не получится? Вдруг ритуал пройдет не так, как запланировано. Тогда все это, и я обвела взглядом свою небольшую компанию, окажется лишь плодом моего воображения. Готова ли я расписаться в том, что сошла с ума? Было сложно сделать выбор, и я решила взять небольшую паузу. Не дело это, решать все в один момент, даже не подумав.

— Сегодня был очень сложный и долгий день, — я зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Мне сложно сейчас все взвесить и дать ответ. Мысли путаются от обилия информации.

— Ну началооось… — протянула Мэри.

— Я говорю это не для того, чтобы потянуть время и потом сказать «нет», — я выставила вперед руку, останавливая готовый сорваться с ее уст поток слов. — Мне надо поспать и решить на свежую голову. В таком состоянии я не хочу, — выделила тоном, — и не буду принимать решение.

— А по мне, так мудро, — вылетел вперед Олаф. — А то огорошила девицу новостями и сразу ответ хочешь. Ох, не дело это.

— Ну ладно, — Мэри села на стул, — я может и правда была не права. Но завтра обязательно скажи! Я прилечу и не уйду, пока не дашь ответ.

К себе поднималась, казалось, из последних сил. Бросив свою тушку на кровать, закрыла глаза, чтобы открыть их уже утром с бьющейся набатом мыслью в голове, вернее, решением о том, что надо сделать.

Елена

Пение птиц и шум за окном говорили о том, что утро наступило уже давно. Поначалу я не поняла, где нахожусь, и несколько минут лежала, просто глядя в потолок, собирая мысли в кучу.

— Наследство, привидения, — пробормотала невнятно, и сон сняло как рукой.

Наспех умывшись, на этот раз ванная была в полном моем распоряжении, спустилась вниз, где меня уже поджидали работники таверны. Среди мужчин были и новые лица, видимо, горничная пришла с утра, пока я спала.

— Всем доброе утро! — улыбнулась как можно приветливее. Они же не виноваты, что я половину ночи ходила по коридорам и не выспалась.

— Доброго, — Томас, кажется, оценил мой неказистый внешний вид. — Плохо спали?

— Да, но не это важно. До какого срока я должна официально вступить в наследство, чтобы Скупой Чарли больше не мог претендовать на это место? — проблем было много, разлеживаться некогда.

Томас задумался и потер переносицу:

— Думаю, еще несколько дней. Надо сверить дату, когда было написано завещание.

— Верно, — я кивнула, соглашаясь. Сбегала в комнату и вернулась уже с бумагой. — Так, что тут у нас… Ага, написано двадцать шестого числа, а сейчас?

— Двадцать первое! — воскликнула невысокая девушка, кажется, ее звали Лили.

— Отлично! Есть небольшой запас, — я воодушевилась — хоть что-то идет так, как я задумала. — Вы завтракали? Любите блины?

По ошарашенным от незнакомого слова лицам поняла, что пора заводить сборник рецептов с новыми для всех блюдами. Может, вообще, запатентовать их потом? Мысленно подсчитывая будущую возможную прибыль, направилась на кухню:

— Идемте, буду угощать вас.

С содержимым шкафчиков успела познакомиться еще вчера и теперь точно знала, что и где лежит. Достала венчик и глубокую миску.

— Томас, с тебя несколько яиц, да выбери посвежее, — отправила повара за ингредиентами. — А еще молоко и мука. А масло подсолнечное я возьму здесь.

Томас пошел не сразу, я видела, как в нем боролись мысли: послушать незнакомку, пусть и законную владелицу этого места, или показать себя как повара и сделать по-своему. К моему счастью, он решил дать мне шанс проявить себя. Подумав немного, он кивнул и отправился к ящикам хранения.

— Ой, — обернулась я к нему, когда он выложил на стол требуемое. — А еще масло сливочное.

— Сразу бы весь список огласили… — понуро побрел обратно.

— А вы точно знаете, что делать? — поинтересовалась Лили, осторожно выглянув из-за спины Генри.

— Подожди немного и узнаешь, — я разбила в миску пару яиц и начала помешивать венчиком. — Но, если что, — обвела взглядом присутствующих, — я никого не держу. Можете и кашу поесть.

Как раз на плите стояла кастрюля с кукурузной вроде бы, запах шел вкусный, но что-то мне подсказывало, что такая еда им уже приелась.

Во взбитые яйца налила молоко, добавила муки и снова начала мешать. Следом, как только на поверхности появилась небольшая пенка, насыпала несколько ложек сахара и кинула щепотку соли. Теперь дело было за малым — добавить муки и гашеной соды. Ее я тоже нашла в шкафу на полочке еще вчера, когда искала какао. Уксуса только не оказалось, но я заменила на лимонный сок. Продолжая взбивать венчиком все до однородной массы, попросила все того же Томаса разжечь огонь и поставить на него сковороду с тонким дном.

— Есть такая? — конечно, нужно было раньше спросить, ну а вдруг?

— Есть, от покойной Мэри осталась, но мы ею так и не пользовались, — с этими словами поставил на столешницу блестящую новенькую сковороду.

— То, что надо! — подождав, когда появится жар, взяла половник и вылила немного получившегося теста на сковороду. — Теперь надо подождать немного.

— А все герцогини такие, как вы? — неуверенно спросил Генри. Фингал под его глазом, кажется, обзавелся новыми цветами и теперь переливался темно-зеленым цветом.

Я замерла прямо с половником в руке. Честно признаться, я и сама не знала, можно ли меня назвать герцогиней. По статусу — да: отец родовитый, значит и я дама «голубых» кровей. А по повадкам я — это просто я.

— Не знаю, Генри, — я покачала головой. — Может, и найдется кто-то еще, мир-то большой.

Он кивнул, принимая мой ответ.

— А сейчас смотрите внимательно, — произнесла шепотом. — Сейчас буду переворачивать.

Подхватила ножом с тонким лезвием кончик блинчика, перехватила пальцами и быстро перевернула на другую сторону. Я гордилась собой — уже через минуту на большой круглой тарелке лежал мой первый блин в этом мире, который даже не вышел комом.

Когда стопка стала довольно внушительной, да и от теста осталось совсем немного, я попросила потушить огонь и вскипятить воду на чай. К блинчикам достали немного сметаны и варенья, и разлили все по пиалам.

— Ммм, как вкусно! — Генри взял сразу по одному блину в каждую руку и теперь чередовал намазанный вареньем с тем, на котором была сметана.

— Приятного аппетита, — тоже откусила немного от своего.

Завтрак вышел немного странный. Меня вроде и приняли, но смотрели с опаской и недоверием, хотя от еды не отказались, это уже было хорошо.

— А мне понравилось! — Лили допила свой чай и опустошила тарелку. — Ваша светлость, большое спасибо за такой чудесный завтрак. Томас, конечно, знаток своего дела, но, признаться, каша да вареные яйца на завтрак уже порядком поднадоели.

— То-то ты добавки всегда просила, — буркнул на нее повар.

Успела заметить, как покраснела девушка. Ага, значит что-то там нечисто с этими добавками. По виду Лили и не скажешь, что она любитель съедать по две порции.

— Томас, предлагаю сделать эксперимент, — в голове тут же возникла идея.

— Эксеп… — он безуспешно попытался повторить за мной. — Что сделать?

— В ближайшие дни, наверное, лучше с послезавтра, введи в меню блинчики. Порция из двух штук, могут подаваться с медом, сметаной и вареньем. Фаршировать тоже, конечно, можно, но начнем с этого.

— Фаршировать-то зачем? — искренне удивился Томас.

— Чтобы было вкусно, — на радостях, что блинчики понравились, хотела щелкнуть его по носу, но вовремя затормозила себя. Трогать такую гору мышц было опасно.

— Так, ладно, — хлопнула в ладоши. — Теперь все идут по своим делам и делают то же, что и обычно. Да, мне бы посмотреть доходные и расходные книги. К вечеру желательно их принести.

— Как скажете, ваша светлость, — Генри, кажется, ничего не смущало. Последний блинчик махом исчез у него во рту, и тарелка опустела.

Оставшись одна, задумалась, как позвать Мэри. С ответом я была готова.

— Ох, думала, не уйдут уже, — появилась передо мной тетушка, поправляя на руках длинные белые перчатки увешанными кольцами пальчиками. — Руки у тебя, конечно, золотые, но жаль, что я не дожила до твоих… как их там? О, блинчиков!

Проплыв по воздуху, она сделала вид, что принюхивается к пустой тарелке. На кухне и правда пахло едой. Даже стало жаль ее, столько упускает.

— Так что надумала? Или еще рано спрашивать? — теперь она маячила прямо у лица. — Только чур Олафу не говори, что я сама спросила, — заговорщицки подмигнула мне, — у нас пари. Он говорит, я и до обеда не продержалась бы.

«Да, тетушка, честные игры не для вас», — подумала и тут же ответила на ее вопрос.

Елена

— Рассказывайте, что за ритуал надо провести, и что для него надо.

— Моя девочка! — Мэри кинулась ко мне обниматься, но ожидаемо прошла сквозь меня, обдав могильным холодом. Сложилось ощущение, что меня поместили в морозильную камеру полностью раздетой. В общем, бррр. — Я так и знала, что ты согласишься! — родственница закружилась вокруг меня волчком. Поразительно жизнерадостное и активное привидение.

— Ну, — я присела обратно на стул, надеясь, что это хоть как-то замедлит тетушку. — Выбора-то особо и не было. Либо оставаться и дальше наполовину человеком без памяти, либо возвращать себе все то, что у меня отняли еще даже не при рождении.

— Вот! — Мэри наконец-то замерла. — Значит мне надо… — она призадумалась, и между бровей залегла складка. — Надо найти блокнотик. Погоди…

Я и слова сказать не успела, как она бесследно растворилась в воздухе, не оставив после себя даже дымки. С ее энергией еще бы жить и жить. Интересно, если спросить, как она умерла, обидится или нет?

В итоге так, за размышлением о вечном, я и просидела, пока тетушка искала свою вещицу.

— Значит так, на чем мы остановились, — тетушка посмотрела на меня так, словно видит впервые.

— Так ритуал же… — опасливо произнесла я.

— Ага, — согласилась Мэри. — А какой?

Тут мне стало страшно. И в руки этой дамы я собираюсь отдать свою судьбу? Может и не стоит оно того?

— Ну по объединению души и возвращению памяти.

— А ты мне зубы-то не заговаривай! Чай не болтать сюда пришла, а дело делать, — продолжила она как ни в чем не бывало. — Под кровавой луной на четвертый день после цветения папоротника надобно тебе испить по капле из трех источников.

— Ну все, — сказала я безжизненным голосом. — Я пропала. Мне никогда не стать самой собой.

— Это еще почему? — на меня с любопытством смотрели бывшие когда-то голубыми глаза.

А слезы начали капать сами собой, медленно стекая по щекам прямо в ворот платья:

— Папоротник не цветет, он… он… — зарыдала я взахлеб, — спорами размножается.

— От придумала! Тебя что, в том мире совсем не учили ничему? — Мэри обреченно закатила глаза. — Как раз несколько дней назад отцвел, я еще смотрела, как девки деревенские лепестки в полнолуние ищут, мы их с Олафом как раз все попрятали. Вот умора-то была.

— Точно? — новый лучик надежды озарил мое лицо.

— Пфф, — усмехнулась Мэри. — Я что, кровинку родную обманывать буду, по-твоему?

Ох, я бы много что хотела ей высказать на этот счет, но ситуация требовала пиетета и преклонения перед мудрой женщиной, поэтому я лишь отрицательно покачала головой.

— Значит с цветком проблем нет, что еще у нас, — она сверилась со списком, — ну разве что вещь одного из пяти хранителей мира. Вот тут могут быть проблемы.

— Ой, — вспомнила, как тетушка Марта говорила про высокопоставленных гостей в своей таверне. Может, подойдет? — Погоди немного. Я сейчас.

Рванула в комнату. Сейчас буквально решалась моя судьба. Думала о том, что если тот кусочек дерева с кареты мужчины подойдет, то я, наверное, не перестану благодарить местных богов за удачу.

Мэри, естественно, не послушала и отправилась за мной, практически наступая мне на пятки, фигурально выражаясь.

— Как же хорошо, что я еще не дошла до уборки здесь! — выпалила, вытаскивая из шкафа мой скарб, с которым я и прибыла сюда. А комната и правда требовала небольшой ревизии — было слишком много, на мой взгляд, ненужных вещей. — Вот! — на открытой ладони лежал небольшой кусочек дерева, щепка, по сути. Сама не знала, почему я ее не выкинула, а отцепив от платья, просто положила внутрь.

— Дай-ка поближе, — Мэри практически опустила аккуратный носик мне на руку. — Пахнет силой, славой и деньгами. А еще чем-то таким, что не могу уловить.

— Так подходит или нет?

— Да, — она кивнула, поправляя выпавший из прически локон. — Определенно кто-то из хранителей. У них, знаешь, такая аура особенная. Знала бы я раньше, пока еще была жива, то непременно бы воспользовалась этим. А еще мне кажется, что я где-то уже слышала этот аромат. Откуда вещица?

Я даже испугалась азартного блеска в ее глазах, а еще от смены ее настроения. Что-то тут было нечисто. Поистине опасная женщина, с такой точно не будет скучно.

— Так я когда ехала в карете в таверну к тетушке Марте его нашла, — почему-то начала говорить шепотом. — Он зацепился за подол платья и пришлось немного подпортить имущество вашего хранителя.

— Интересно ритуал сработал, — проговорила Мэри.

— Еще один, что ли? — мне стало страшно. — Что происходит?

— Ну… — женщина немного замялась, но под моим строгим взглядом сдалась. — Надо же было тебе как-то помочь добраться досюда. Ты бы знала, сколько попыток было до этого, чтобы достучаться до тебя. Когда ты наконец-то обратила внимание на сундук с завещанием, я места себе не находила от радости, ведь до этого, сколько бы я ни магичила, ты его просто не замечала. Ну а потом я провела еще один, чтобы помочь тебе добраться сюда. Время-то на исходе! — она заметалась по комнате. — Скоро моя таверна перейдет Скупому Чарли.

— Так, ладно, — я хлопнула в ладоши. — Даже не буду говорить, что все это было крайне опасно. Ну да ладно, что там с источниками? Что это и с чем это едят?

— Их не едят, а пьют, что ж ты за неуч у меня, — озабоченно произнесло приведение. — В общем, слушай: одна — слеза девственницы, вторая — смех ребенка, ну и третье — слеза прощения.

— Так ты говорила, источники… — вот как с ней разговаривать. Где я все это найду за день-то?

— Каждая из капель является символом одного из источников. Смех — вера в хорошее и непоколебимое чувство того, что все будет хорошо. Прощение — символ внутренней силы и принятия, ну а с девственницей, мне кажется, и так все ясно — чистота и непорочность.

— Ну допустим, — меня снова отпустило, и паника сошла на нет. С такими эмоциональными качелями я скоро поседею, или хуже того, стану компаньоном тетушки Мэри, и будем летать вместе, срывая цветки папоротника.

— Ну вот, предлагаю пройтись по городу и набрать все, что надо, — тетушка воодушевленно потянула меня за руку.

— Эй, есть проблема, — я так и осталась стоять посередине комнаты. — Боюсь, при виде меня, никто смеяться не будет.

— Да, запоминающаяся ты у меня, ничего не скажешь, — Мэри недовольно сморщила носик. — Мать твоя постаралась, конечно. Ладно, — махнула она рукой, — твоя взяла. Сама схожу и соберу все, что надо. Жди здесь и никуда не выходи. Вон, в дела таверны вникай, а то расхлябались они у меня тут, ничего не скажешь.

Странно, на мой взгляд, наоборот — работали на чистом энтузиазме и как могли, они ж все же не управленцы. Но спорить не стала, тем более Томас уже, наверное, должен был найти книги, которые я просила.

Елена

Меня бил настоящий мандраж. Пока Мэри добывала все нужные для ритуала ингредиенты, я засела за изучение амбарных книг.

Дела, надо сказать, в таверне шли отвратно. Долги перед поставщиками росли, а про выплату нормальной зарплаты я вообще молчала. Было ощущение, что часть работников тетушка просто заставляла работать шантажом. Нельзя же приходить сюда только за идею? Кушать-то хочется.

Но это все лирика. Для начала я наметила план действий, но для выполнения всего задуманного мне все же нужно было иметь другую внешность. Да и матушка могла легко найти меня по описанию. Вряд ли мимо горожан часто проходили дамы с таким лицом, как у меня. По моему опыту (точнее, внутреннему голосу, ведь памяти пока не было) сразу начинать новую жизнь, то начинать ее во всем, обрубив концы в воду. Так что сейчас я сидела в полутемном подвале и завороженно смотрела, как Мэри в прямом смысле колдует над котелком.

— Так, значит первые слова я сказала, так сказать, проверила готовность, — привидение парило в воздухе, то и дело поправляя задирающуюся юбку. У Олафа в это время как-то подозрительно начинали блестеть глаза, а на щеках тетушки появлялся румянец.

«Разве привидения могут краснеть?» — не к месту задумалась я.

— Чего сидишь, болезная? — Мэри выдернула меня из размышлений. — Я тут, значит, для тебяаа стараюсь, — медленно произнесла она. Вообще я обратила внимание, что когда Мэри волновалась, то начинала растягивать слова, как будто слова бежали впереди мыслей, и она их сознательно тормозила. Но пусть лучше так, чем снова забудет, зачем мы здесь собрались.

Я встала с ветхого стула, который лишь чудом и моими молитвами не развалился под моей тушкой, и направилась в центр комнаты, если небольшое помещение два на два вообще можно было так назвать.

Решение, где проводить сие мероприятие, было быстрым. В комнату теоретически мог кто-нибудь зайти, пусть и ночью, но мало ли. Форс-мажор еще никто не отменял. Значит, нам надо было найти такое место, где поместимся мы трое, Олаф наотрез отказался бросать нас в такой ответственный момент.

— А как… — мне даже показалось, что он начал заикаться от волнения. — Так я же так долго… И без меня? Да не пущу! Костьми лягу, но с вами пойду!

Какими костями и как он пойдет, конечно же, умалчивал. Придираться я не стала и милостиво кивнула в знак согласия. Мэри же, сверкнув глазами, лишь недовольно поджала губы, но тоже согласилась. И что между этими двумя вообще происходит?

В итоге взяли из кухни котелок, на полу Мэри развела небольшой магический костер — он не плавил поверхность и грел только строго отведенное ему место, то есть дно котелка. Теперь там кипела вода, в которую мне надо было положить все ингредиенты в строгой последовательности, повторяя каждый раз нужные слова и помешивая строго против часовой стрелки левой рукой.

Как Мэри добывала для меня слезы девственности, смех ребенка и прощение, я не знала. Она наотрез отказалась делиться столь нужными навыками.

— Сначала этот, — Мэри протянула мне первый бутылек. — И повторяй за мной: «Чистыми слезами призываю силу невинности».

Повторила и помешала все три раза, как и было положено, против часовой стрелки. Сердце бешено билось в груди, готовое вырваться птицей наружу. Все мое нутро с каждым новым взмахом руки било изнутри и дрожало. Ощущала себя так, будто внутренние цепи, сковавшие меня, давали трещину.

— Звонким смехом пробуждаю радость жизни, — вылила содержимое второго бутылька.

Мне показалось, или стены комнаты и правда содрогнулись?

— Мэри, — шепотом произнесла я, — точно все идет, как надо?

— Чшш, — цокнув на меня, она призвала к тишине. Даже дернувшегося Олафа пригвоздило к месту. — Продолжаем.

— Прощением разрываю цепи прошлого, — сверила с написанным на бумаге и вылила последний.

— А теперь финал! — махнула мне рукой тетушка.

— В огне и слезах, в смехе и прощении возвращаюсь я к себе. Мать отдала, а я верну. Моя душа, вернись ко мне, — закончила и зажмурилась.

Я не могла точно описать, чего ожидала. Волшебной пыли, которая упадет мне на голову, и все вернется на круги своя? Огонь, который испепелит меня, и я возрожусь словно феникс? Масштаб события, по крайней мере для меня, был велик, и я действительно ждала чего-то значимого. Но никак не того, что услышала от Мэри спустя несколько минут.

— Эй, Елена, — холодая кисть коснулась плеча, — глазки открывай.

— Уже можно? — я приоткрыла лишь один.

— Ну если ты с закрытыми глазами вернешь на кухню мой котел, потом его, конечно же, помоешь и поставишь на место, то можешь и дальше с закрытыми. Только ноги, боюсь, переломаешь, пока по лестнице подниматься будешь.

— Что-то я до сих пор ничего не помню, — в ужасе повернулась к тетушке. Коснулась руками шрама и напугалась еще больше — он как и прежде был на лице, занимая свое законное место.

— Мэри, — подлетел Олаф, обеспокоенно сжимая кулачки. — Точно все?

— Ну вы как дети малые, ей богу, — она уперла руки в бока. — Кто ж такое проклятие сразу снимет? Время надо.

— А долго? — с надеждой переспросила я.

— Ну тут уж я не знаю, — она развела руками. — Может, час, а может, и все два. Но думаю, — она придирчиво осмотрела шрам, прямо как хирург перед операцией рассматривает рентгеновские снимки, — лучше ложись спать и жди утра. Так-то оно понадежнее, наверное, будет.

В итоге я кое-как заставила себя все же лечь и не смотреться каждые пять минут в зеркало. С памятью было сложнее, ощущение того, что я забыла нечто важное, до сих пор не исчезло, но стало каким-то «застарелым» и потертым временем. Засыпала долго, поначалу руки то и дело сами тянулись к лицу, потом я успокоилась и меня одолел сон.

Елена

Проснулась от дикой боли. Казалось, что болит все — от кончиков пальцев на ногах до самого последнего волоска на голове.

— За что? — схватилась за голову в надежде успокоить пульсацию. — Где мой темпалгин?

Пошарила на тумбочке и разочаровано вздохнула. Меня иногда мучали мигрени, от них спасало только одно, три Т, как говорила моя бывшая начальница Лариса Николаевна, мировая женщина, между прочим: тепло, темно и тихо. А если еще и приправить все это таблеткой, то можно жить.

— Так, стоп! — Ох, зря я сказала так громко. — Название таблеток, бывший руководитель… Я вспомнила!

Вернувшая память постепенно заполняла каждую свободную клеточку мозга, занимая свое законное место. Это было странно. Вот ты не помнил своего детства, а уже через мгновение отчетливо видишь в омуте памяти как первый раз плывешь сам под гордый взгляд родителей. А первая любовь? Фонтан эмоций и бабочки в животе, готовые вырваться наружу. Я проживала все заново, но в ускоренном темпе. Уже было не больно, когда парень прилюдно говорил обидные слова, бросая меня в день рождения.

А потом словно что-то щелкнуло и я начала проживать свою вторую жизнь, такими же обрывками, но уже без эмоций. Как зритель в кино я следила за попытками Хелен жить в мире, где она была нужна лишь троим — отцу, которого обманом женила на себе Маргарет, тетушке Мэри и старой нянюшке, которая старалась сделать так, чтобы девчушка не сильно страдала от отсутствия материнской ласки.

Кадрами мелькали передо мной дни из детства и юности, где, к моему сожалению, после смерти отца стало совсем темно.

Овдовев, Маргарет Эверли сразу отлучила няню от дочери, сказав, что та уже слишком большая для заботы пожилой женщины. Спорить с новой главой дома никто не мог, и Хелен пришлось довольствоваться редкими встречами с бывшей няней практически под покровом ночи. Но и это продолжалось недолго. Прознав о тайных встречах, Розалин, милая младшая сестра, сделала все, чтобы прекратить и это. Умело сыграв на желании Хелен стать «своей» в своей же семье, она сказала, что герцогине не пристало якшаться с прислугой, и что будь Хелен поумнее, то поняла бы это сама.

Все и правда выглядело именно так. Взрослея, аристократы и дети знатных домов сразу же рассчитывали вырастивших их людей, давая им отменные рекомендации.

У нас бы на такое сказали «мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Так что не было ничего удивительного в том, что наивная Хелен поверила сестре и отдалилась от няни, для нее все было в рамках дозволенного и привычного. Меня покоробило. Как можно отвернуться от одного из близких тебе людей?

— Хотя, — обдумав все, решила поговорить сама с собой, — думаю, у меня еще будет шанс все наладить. Надо как-нибудь перевезти нянюшку сюда, а то не дело это.

Прикрыла шторы и снова легла в кровать. Мыслеобразы роились перед глазами, в ушах звенело, а в голове пульсировало при каждом ударе сердца. Но это была малая плата за единение души и восстановление памяти.

Спустя несколько часов я чувствовала себя почти человеком. Почему почти? Теперь надо было уложить по полочкам знания об обоих мирах и очень внимательно следить за тем, что я говорю. В моей новом-старом мире не было ни телефонов (теперь я поняла, что так упорно искала в карманах платья), ни автомобилей. Все только развивалось. Но зато здесь была магия, и, как я уже успела убедиться благодаря тетушке, использовали ее повсеместно — зажигали огонь, включали артефакты, проводили ритуалы.

— Даже вполне успешно, — я наконец-то смогла безболезненно сесть. Даже показалось, что шишка на голове стала меньше. Теперь, когда я стала Еленой, чуть поморщилась при воспоминаниях о бывшем и о том, как застала его с сестрой, можно было начинать новую главу жизни.

Имя, кстати, решила оставить прежнее, Елена. Против «Хелен», данного отцом, ничего не имела, просто не всегда на него реагировала, все же столько лет была Леной. Зато теперь стало понятно, почему назвалась доктору именно им, подсознание взяло свое. Может, конечно, и без ритуала я бы все вспомнила, но так, с ритуалом, точно оказалось быстрее.

Оставалась лишь малость — дойти до зеркала и посмотреть на новую себя. Это оказалось намного сложнее, чем я думала. С одной стороны, внешность Хелен из-за ритуала меня пугала, да и шрам болел и ныл, представляю, что чувствовала бедная девушка все эти годы, если я за несколько дней от него устала. С другой, после того как ритуал был завершен, а в этом я была уверена на все сто, так как теперь стала цельной личностью, мне придется жить именно с тем, что увижу в зеркале.

— Ну… — медленно проговорила я, глядя в стену, — перед смертью не надышишься.

Зеркало мерцало в отсветах утренних лучей, а на позолоченной раме играли солнечные зайчики.

— Сначала одним глазком, — сказала сама себе и сделала шаг поближе, да как и замерла.

Я смотрела на миловидное личико сердечком, немного тонковатые губы и глубокого синего цвета глаза. Вроде и мое лицо и в тоже время чужое. Но родинка над губой осталась прежней — маленькая едва заметная мушка, как у дам во времена Людовика четырнадцатого. А вот от ужасного рубца не осталось и следа — на его месте была гладкая кожа со здоровым румянцем вместо красноты. Но больше всего меня поразили волосы — блестящие и светлые, они водопадом струились вниз до самой талии. Такого богатства у меня никогда не было, даже в детстве.

— Вот это да! — в неверии провела по волосам, и отражение повторило за мной.

Не успела отреагировать на стук в дверь, как она уже распахнулась, и в комнату зашла Лили с корзинкой свежего белья.

— Доброго утречка, я вам тут… — да так и замерла, глядя на меня, выронив от неожиданности свою поклажу.

Елена

— Чш, — кинулась быстрее к ней и прикрыла рот ладошкой, а то того и гляди всех переполошит. — Это я, Елена.

Я смотрела в ставшие словно блюдца, большие глаза девушки. Она явно не понимала, что происходит.

— Я тебе все объясню, но только если ты не будешь кричать, — по взгляду видела, что девушка в панике, того и гляди ждать беды. — Голос-то мой узнала, мы с тобой вчера разговаривали, пока я блинчики пекла.

Во взгляде промелькнула толика узнавания и я почувствовала, как рука, схватившая мое запястье постепенно расслабилась. То-то же.

— Так это и правда вы? — Лили обошла меня по кругу, рьяно разглядывая каждую черточку лица и тела. — Никогда бы не подумала, что за ночь можно так измениться.

— Ой, можно я уже что-нибудь в нее кину? — внезапно грозно раздалось у меня за спиной.

От неожиданности я вздрогнула и чуть не закричала. Лили как-то странно покосилась на меня, думая, что со мной не все в порядке.

— А знаешь, — я взяла ее за руку. — Давай-ка ты займешься уборкой в нижней зале, а я справлюсь сама.

— Точно? И платье сами зашнуруете?

— Ну вчера же не голой ты меня встретила, так что не переживай, смущать я точно никого не стану.

— Ну хорошо, если что — зовите.

Когда за ней закрылась дверь, я облегченно выдохнула, ведь Мэри, которая появилась так внезапно все это время не переставала говорить, а так как у меня было всего два уха и не до конца окрепшее сознание, то слушать ее и делать вид, что ничего не происходит было довольно сложно.

— Тетушка, — обернулась к ней.

— Ох, милая, — привидение подлетело ко мне поближе, обдавая холодом. — Ну как же прекрасна, так на батюшку своего похожа, что слов просто нет.

— Хм, — усмехнулась я, — а мне наоборот показалось, что у вас их слишком много.

— Ну началось… — Мэри в привычной манере начала растягивать слова и теребить рюши на платье. Я даже всерьез забеспокоилась — они точно выдержат? Если оторвет, то где я новое буду искать? Вряд ли есть ателье для привидений.

— Просто не пугайте меня так больше. Лучше появляться как-то так, чтобы я не вздрагивала каждый раз, услышав вас. Другие могут подумать, что у меня не все гладко с головой.

— Пф, подумаешь, — она присела на кресло, обиженно отвернувшись. — Может и правда не в порядке, раз ты со мной разговариваешь?

— Ой, — махнула я ей рукой. — Даже думать об этом не хочу.

— Ну как? — Мэри пытливо въелась в меня взглядом. — Память вернулась?

— Еще как, — подтвердила я. — Все вспомнила. Спасибо вам большое. Не знаю, чтобы я делала без вас.

— Ну вот, а теперь, — она заговорчески прищурилась, — у меня есть для тебя одно важное задание.

— Я хоть выживу, если соглашусь? — что-то мне подсказывало, что впереди меня ждут трудные времена и отсидеться в поместье как раньше у меня уже не получится.

— Смотря как работать будешь, но я в тебя верю, — похлопала меня по плечу тетушка. — Надо восстановить таверну и утереть нос этому Скупому Чарли, а то много о себе возомнил!

— С чего начнем? Признаться, даже со всеми знаниями из прошлой жизни я не могу сказать, что знаю как управлять заведением общепита.

— Чего? — насупилась Мэри. — Ты мне эти слова заумные брось! Общепит какой-то еще придумала. Детище мое разваливается! Томас, конечно, хорошо готовит, но нет в нем изюминки. Не «блестят» его блюда.

— Думаете мои будут лучше? Я тоже не так чтобы шеф-повар. Чаще всего доставкой пользовалась, а готовила так, иногда, для души.

— Вот! — закричала Мэри, и я снова вздрогнула. Так и заикаться начну скоро, от таких всплесков эмоций. — Душа! Ее-то мне и надо.

— Продавать не буду, даже не просите, — сразу вспомнился один известный американский сериал, где демон по имени Кроули заключал сделки. (речь идет о сериале «Сверхъестественное») Ничем хорошим для клиентов это не заканчивалось.

— Фу, — сморщилась Мэри, — какая мерзость. Я о даре, который у тебя есть. У меня тоже был, когда-то, пока я не умерла.

— Что за дар? У всех душа есть, что здесь такого? — порылась в каталоге памяти — там было пусто. Ничего про дар и готовку, только то, что с двадцать первого века перешло.

— Я про искру души. У всех есть какой-то талант.

— Всех?

— У магов, разумеется, — как ни в чем не бывало продолжила Мэри. — просто люди тут ни при чем. Есть, конечно, таланты, но в основе своей не цепляют.

— То есть я — маг? — от неожиданности даже села на кровать.

— Ну коли по линии отца все маги, то и ты, — тетушка посмотрела на меня как на ду… не очень далекого ума девушку, — тоже. Логично же.

Я плюхнулась прямо в одежде на покрывало, которым успела застелить кровать пока болтала с Мэри. Я — маг. Мало того, что это старый-новый мир для меня, так еще у меня есть магия. Посмаковала на языке слово. Мечта каждой девочки, выросшей на сериале «Зачарованные» осуществилась.

— Расскадешь поподробнее?

— Ну… — Мэри замялась. — Насколько я могу судить по сиянию, которое ощущаю, по родственному, так сказать, то ты расцветаешь, когда готовишь. Крылья за спиной появляются, бабочки порхают и все плохие мысли уходят. Замечала такое?

Я задумалась. Дома к плите вставала не так уж и часто, все же ритм жизни был быстрый. Но если уж готовила, то и правда забывала обо всем на свете. Не так, конечно, как Мэри описывала, но какую-то легкость после этого я определенно ощущала, да и все, кто пробовал мои блюда оставались в восторге. Жаль, это не помогло мне сохранить отношения.

— Вижу, что поняла, о чем я говорю, — по-своему поняла мою задумчивость тетушка. — Так что дело за малым — подготовить меню, купить продукты и вуа-ля — мы снова на коне!

— Сначала ремонт и ребрендинг, — отметила я с неудовольствием. — Меню оставим на потом. Надо определиться с общей концепцией.

Лежа с закрытыми глазами, вспоминала сюжеты множества просмотренных программ про готовку и переделку самих заведений. Но все в итоге сводилось к одному — если у Мэри в запасе не было тайника с сундуком, полным драгоценностей, то мне нужен был довольно большой заем.

Елена

На этот раз завтраком меня угощал Томас. Он приготовил рисовую кашу на молоке и украсил ягодами. Мой новый внешний вид никак не прокомментировал, за что ему отдельное спасибо. Когда мы с Лили вошли на кухоньку, он лишь икнул и как-то слишком уж громко прокашлялся.

— Какие планы на день? — спросил, когда моя тарелка опустела.

— Грандиозные, — собралась с мыслями. — Мне нужен список того, что на ваш взгляд надо здесь отремонтировать, что купить и что заменить.

Проходя по коридорам обратила внимание, что стены надо штукатурить и заново красить. Да и судя по тому, что у меня в комнате в углу стояло ведро, крыша в дождь немного протекала, и это было плохо. Любой затяжной ливень и все — будет небольшой потоп.

— Хорошо, сделаю. Посоветуюсь с Генри.

— Да и я могу кое чего добавить, — обрадовалась возможности побыть вместе с Томасом Лили.

— Посмотрим, — окинул он девушку хмурым взглядом.

— Ладно, — я встала из-за стола. — Вы пока решайте, а я пошла добывать нам деньги на все это.

Это была главная задача на сегодня — достать монеты для предстоящей переделки. Поговорив с Мэри, я пришла к выводу, что оптимальным решением было бы взять ссуду под залог таверны. Правда минус был в том, что сейчас это было довольно убыточное заведение, и много за него не выручить. Но, с другой стороны, не попробую — не узнаю.

Улица встретила меня шумом. Все куда-то спешили: повозки то и дело проезжали по дороге, а люди сновали туда сюда по тротуарам. Теперь я шла, не скрываясь, и смело разглядывала все вокруг.

— Елена, — вдруг окликнул меня кто-то. Я на автомате сжалась и замерла. Медленно повернулась к говорящему. Передо мной стоял Питер Питерсон, доктор, с которым я ехала сюда в одной повозке.

— Питер! — постаралась придать лицу как можно более дружелюбное выражение лица. — Не ожидала встретить вас здесь, — да и признаться, что вы меня узнаете, то же не ожидала.

— Да вот, — он потряс перед лицом пучком травы, судя по запаху, это была мелисса. — Хочу сделать успокаивающий сбор, — он засмеялся, — не все пациенты, знаете ли, со стойкостью выслушивают свой диагноз.

— Прошу простить меня за вопрос, — я подошла к нему чуть ближе, вдыхая запах одеколона и валерианы. — Но как вы меня узнали? В нашу прошлую с вами встречу у меня на лице была маска.

— Да, я помню, — он дружелюбно мне улыбнулся, рассеивая сомнения в каком-то злом умысле. — Как думаете, сколько лет я работаю врачом?

— Ммм, — я даже растерялась. — Признаться честно — нет.

— Уже много-много лет, — он многозначительно поднял указательный палец. — Я привык обращать внимание на детали. Вот взять, например вашу походку, — Вы чуть прихрамываете на правую ногу, сами того не замечая. Да и осанка у вас такая, прямая и статная, вас сложно с кем-то спутать.

— Да вы просто образец дедукции, мистер Питерсон! — я искренне восхитилась его наблюдательностью.

Так за ни к чему не обязывающей беседой, мы проходили мимо магазинчиков и жилых домов. Остановились лишь у вывески с изображением большой колбы и какой-то жидкости внутри.

— Вот мы и пришли, — он кивнул на дверь с колокольчиком. — Мне сюда, спасибо, что проводили.

— Хитрец! — хлопнула его по плечу.

Внезапно дверь открылась и на порог вышла женщина, попутно вытирая руки о передник:

— Питер, ну наконец-то ты вернулся, — она нашла взглядом меня и несколько секунд смотрела не мигая, затем перевела на мой плащ и улыбнулась. — А, вот и та леди, про которую ты мне рассказывал. Я — Нора, приятно с вами познакомиться.

— Елена, — еле слышно прошептала я, — но вы и так уже знаете.

— Что ты наговорил бедной девочке? — Нора хмуро посмотрела на судя по всему мужа. — Побелела аки снег.

— Я просто поведал Елене о том как узнал ее на улице.

— Так кто угодно узнает, — махнула она рукой. — Вон плащ какой красивый, с вышивкой по краю, у нас таких здесь нет, сразу видно, что из города приехали.

Я выдохнула и засмеялась.

— Вы просто очень внимательные, — но себе взяла на заметку, что надо купить немного новых вещей, мало ли, вдруг кто-нибудь еще обращает внимание на детали. Хоть этот плащ и был единственной красивой вещью в моем гардеробе, рисковать так я не могла. — Не подскажете, где здесь банк? Пока мы шли, я, признаться, не следила за дорогой. Мне надо взять ссуду.

— Так это прямо до конца. Здание большое, мимо точно не пройдете, — Нора махнула рукой, указывая направление. — Только боюсь, вам мало что дадут в таком наряде.

— Так плащ-то хороший, что не так? — я ошарашенно смотрела то на женщину, то на себя.

— Мистер Оддисон у нас так сказать старых правил, — вмешался в диалог Питер. — Не любит все новое, но обожает старомодные фасоны, сшитые по старинным лекалам. Нас-то он всех знает, а вот вам придется с нуля завоевывать его расположение.

— Бред какой-то! — разум отказывался верить в эти бредни. — Вы же не серьезно?

— Ох, деточка, — Нора взяла меня под руку и повела в дом, — пойдем, я помогу.

Во всю серьезность сказанного поняла, когда под одобрительный взгляд Питера, Нора вывалила на диван принесенный откуда-то ворох вещей. Надо сказать довольно красивых, относительно новых и качественно сшитых.

— А, Нора, — я осторожно взяла женщину за руку. — Откуда эти вещи?

— От дочери остались, ей уже не надо, — как-то слишком быстро ответила она. Расспрашивать я не стала, не хотела делать им больно. Видно было, что вещи они предлагают от всей души, да и вообще не желают мне зла.

— Я потом оплачу, — попыталась заикнуться, но стушевалась под строгим взглядом хозяина дома.

— Ну раз Елена не против, то тебе пора на работу, — многозначительно посмотрела на него Нора.

Когда мы остались вдвоем началось волшебство. Меня крутили, вертели и всячески старались сделать из меня красавицу по местным меркам.

Александр Норт

Из кабинета императора я выходил злой как собака. Иллиус третий умел выводить из себя, приводя массу аргументов в пользу своей идеи. О, я бы мог много что ему на это сказать, пользуясь привилегией того, что мы старые друзья, но сегодня все пошло не по плану.

— Понимаешь, Ксандр, — он по свойски сократил мое имя. — Мы с Молли подумали…

Уже на этой фразе мне стало плохо. Молли — жена императора, чудесная в общем-то женщина, но очень уж сильно была приверженицей мнения, что у женатого правителя и свита должна быть под стать. А что это значило? Что тот, кто хоть мало мальски общался с Иллиасом должен был быть крепко-накрепко связан брачными узами. И я ничего не имел против, когда он приказами постепенно подбирал подходящих жен остальным. По наивности своей считал, что меня это не коснется.

Назвать меня желанным женихом, а уж тем более мужем можно было лишь с большой натяжкой. Я часто отсутствовал, путешествуя по другим империям, налаживал торговые контакты с представителями соседних государств. Вот и сейчас я не так давно вернулся из Орелии, откуда привез новый для нас овощ — земляную ягоду. Странное название, конечно, но сам съедобный элемент рос именно под землей. Первым делом приехал сообщить императору как проходит внедрение нового овоща в массы. Тут надо признаться, все шло не так гладко. Приняли земляную ягоду настороженно, хоть я и отправил по несколько ящиков всем главам аристократических семей.

— Я уже боюсь, — еще оставалась надежда перевести все в шутку. — Ты и Молли — просто взрывная смесь.

— Не сбивай с мысли, — император сделал мне знак молчать, мне оставалось лишь послушно опустить голову в ожидании вердикта. — Ты, кстати, плохо выглядишь, сказывается отсутствие женской руки.

«Судя по всему это скоро исправится», — с грустью представил оставшихся свободных дам.

— В общем, учитывая нашу с тобой многолетнюю дружбу, — император сделал глоток из бокала, — даю тебе шанс самому найти будущую мисс Норт.

Мои глаза заблестели. Это же был отличный шанс! Скажу, что занят поисками суженой, а сам уеду в очередное путешествие. Если поплыть на корабле без магических ускорителей, то только месяца три я буду бороздить просторы океана. Посчитав в уме, что в запасе у меня будет как минимум год, а там глядишь, пыл императора поубавится — все же Молли когда-нибудь понесет, и ему станет не до моей личной жизни, радостно закивал.

— Признаться, не ожидал от тебя такой реакции, — удивленно вскинул брови Иллиас. — Думал будешь до последнего брыкаться, все же до королевского бала осталось не так много времени, всего пара месяцев.

Я замер, и недоумение во всей красе отразилось на лице:

— Бал?

— Так и знал, что ты слушал в пол-уха, — покачал головой император. — Говорю, чтобы на балу был уже с невестой.

— А не рановато ли? — где же я найду ее за столь короткий срок. Все мои надежды тут же покрылись пеплом. Даже если и заключит с какой-нибудь дамой договор на помолвку, это может кончиться весьма плохо.

Я не был обделен женским вниманием, дам было много, а вот долгосрочных отношений на этом фоне весьма мало. Многие из них жаждали денег, власти, привилегий, которые давали отношения со мной. Я в общем-то был не против. Товарно-денежные отношения на мой взгляд являлись одними из самых крепких. Но вот бесконтрольное желание женщин загнать меня под каблук и переделать под себя я пресекал на корню. В итоге прослыл тираном в отношениях, хоть довольно и щедрым.

— Вовсе нет, — вернул меня в диалог Иллиас. — Молли считает, что это, дословно «будет довольно мило», объявить о таком поистине знаковом событии в этот день.

Спорить дальше было бессмысленно. Могли и срок уменьшить, а мне и двух месяцев казалось мало. Ну где это видано — искать невесту по указу императора? Хотя он мог и сам назвать имя, тут было нечего жаловаться, мне еще повезло. Как он выразился? Учитывая нашу дружбу? Ну и на том спасибо.

Вышел из кабинета и громко хлопнул дверью, это было единственное, что я мог себе позволить. Благо Иллиас уже не мог слышать — полог тишины работал вовсю.

— Ваша светлость, — передо мной внезапно возникли фрейлины ее высочества.

Стройные, насколько можно было судить по нарядам, молоденькие, с максимально открытым декольте, они присели в глубоком реверансе. Взгляд скользнул в вырез, но я тут же одернул себя — не хватало еще скомпрометировать себя таким образом и уж точно обзавестись невестой. Возможно, Молли на это и рассчитывала, так как дамы появились здесь явно не случайно. Тут не было ничего важного кроме кабинета его величества, а из интересного разве что новое полотно на стене.

— Дамы, — поприветствовал их, как того требовали приличия. — Не ожидал увидеть вас здесь.

— Мы просто прогуливаемся, — томным голосом произнесла одна из свиты.

— Здесь так красиво, — смущенно защебетала вторая, опустив глаза в пол.

— Тогда не смею вам мешать, — быстро произнес, продумывая пути отхода. — Прошу меня извинить, мне пора.

Пока девушки не сообразили, что добыча их покидает, я развернулся и направился в совсем противоположную от них сторону, стараясь шагать так быстро как позволял этикет.

Длинные пышные юбки не позволили леди последовать за мной, да и в это же время Иллиас решил выйти из кабинета, так что им пришлось остановиться и выразить свое почтение императору, чему я был только рад.

Выйдя из стен дворца, прислонился к стене и задумался. Скажи мне кто-нибудь еще неделю назад, что я по собственному желанию буду бегать от женщин, рассмеялся бы ему в лицо.

— Что ж, — усмехнулся сам себе, — пришло время найти того, кто сыграет роль невесты. Главное, подойти с умом к выбору.

Идти на поводу счастливой правящей четы я не собирался. Всегда есть лазейка. В любом договоре есть пункты, на которые не обращают внимание, и я собирался этим воспользоваться.

Елена

Здание банка встретило меня шумом и гамом внутри. Множество людей сновали туда сюда, создавая на мой взгляд совершенно ненужную суматоху. Я заприметила одного клерка. Красная бабочка была слишком заметна в этом царстве серого. Сначала он взял одну бумажку и направился к пожилой леди, сидящей на диване у окна. Затем, проговорив с ней буквально несколько секунд, снова пошел за листом. Так повторялось пять раз прежде чем он, наконец, успокоился.

«Надеюсь, мне повезет больше», — подумала я, выискивая взглядом свободного клерка. Такой как раз обнаружился недалеко от меня. Стоял и со скучающим видом рассматривал свои холеные руки.

— Уважаемый, — улыбнулась я мужчине во все тридцать два зуба. Надеюсь, он не примет это за оскал.

— Да, мэм, — он нехотя отвлекся от длинных пальцев.

Мелькнула мысль, что такого, как он у нас бы давно уволили — на лицо полный непрофессионализм и отсутствие клиентоориентированности.

«Лена, ты снова мыслишь, как девушка двадцать первого века», — одернула я сама себя. — «Прекращай!»

— Мне бы узнать на счет получения ссуды. С кем я могу это обсудить?

Молодой человек смерил меня оценивающим взглядом, и я еще больше утвердилась в своем желании треснуть ему чем-нибудь по логове. Не больно, а так, для острастки. Спустя минуту клерк, видимо, все же решил, что я достаточно элегантна (тут я мысленно поблагодарила миссис Питерсон за проделанную работу) для того, чтобы со мной разговаривали.

— Давайте я провожу вас к мистеру Оддисону, — молодой человек в почтении опустил голову, произнося имя начальника. — Я не уполномочен принимать такого рода решения.

— Ведите, — меня порядком утомил весь этот цирк, и я надменно захлопнула веер прямо у него перед лицом.

Второй этаж отличался от первого довольно разительно. Здесь даже мелькали картины в позолоченных рамках. В высоких вазонах стояли свежесрезанные цветы, а на гардинах висели бархатные портьеры. Сразу было видно, что на этот этаж пускают не всех. Но я бы назвала все это показной роскошью. Уж лучше бы стульев побольше на первый этаж поставили для ожидающих своей очереди. Вспомнила, как пожилая женщина стояла в ожидании, опираясь на хлипкую трость.

— Прошу вас, — мужчина открыл передо мной дверь под номером пять. — Мистер Оддисон ожидает вас.

«Интересно, когда его успели предупредить?» — но в итоге списала все на магию, может и здесь без нее не обошлось.

— Проходите, не стесняйтесь, — со своего места при моем появлении сразу же встал мужчина и плавной походкой направился ко мне.

— Мистер Оддисон? — почему-то я ожидала увидеть какого-то старого жирного, потерявшего всякий лоск, мужчину, который встречает людей по внешнему виду. Передо мной же стоял высокий и стройный человек, на вид я бы даже сказала не старше тридцати лет. Худощавое лицо с тонкими губами украшали закрученные длинные усики. Серый костюм тройка с бабочкой на шее и запонками на манжетах завершали образ. А нет, я помимо воли опустила взгляд вниз. Были еще начищенные до зеркального блеска черные туфли. Вот теперь точно все.

— Он самый, — лицо мужчины растянулось в приторной улыбке.

Я еле сдержалась, чтобы не передернуть плечами, до того мне это не понравилось. Зато теперь стало понятно, что приди я сюда в своем старом платье, меня бы и слушать не стали. Еще раз сделала себе заметку поблагодарить миссис Питерсон.

— Меня зовут Елена и я хочу обсудить с вами сумму займа, — я без разрешения села на стул около стола.

Сбитый с толку моим поведением, Оддисон вернулся за стол и сложил руки в замок. На пальце заметила перстень с большим красным камнем, который явно стоил как половина моей таверны, если не больше.

— Сразу к делу, — как-то недовольно поморщился мужчина, но так быстро вернул себе благопристойный вид, что оставалось лишь гадать — не привиделось ли все это мне. — Что именно вы хотите?

— У меня есть недвижимость, я хочу вступить в наследство и взять ссуду под ее залог. Желательно провести это все одним днем. Такое же возможно? — достала из своего арсенала самую милую и невинную улыбку.

— Вы уверены, что должны сами этим заниматься? — он чуть ближе наклонился ко мне и я уловила легкий флер одеколона.

— Боюсь, что мне не на кого больше положиться, мистер Оддисон, — я печально вздохнула и вытерла их уголков глаз несуществующие слезы. — Я осталась совсем одна.

«Да, актриса из меня, конечно, вышла неплохая», — подумала пока мужчина наливал мне стакан воды. Но, увидев всю его эту напыщенность, я решила, что роль всеми брошенной и покинутой может сыграть мне на руку. Ну а мнимые слезы это просто дань историческим сериалам, которые я смотрела еще будучи в своем мире. Сделала вид, что отпила немного и поставила стакан на стол.

— Одну минутку, — Оддисон нажал какие-то кнопки на столе и уже через секунду в его кабинет зашел еще один мужчина.

Было ощущение, что они из разных эпох. Если мистер Оддисон напоминал мне француза девятнадцатого века со всей его изысканностью и желанием угодить, то вошедший был его полной противоположностью. Большой бугай, похожий на борца, в несвежей на вид рубашке с расстегнутыми пуговицами. Мне стало страшно. А если сейчас силой заберут таверну? Попроси они закладные на нее, я отдала бы сразу, только бы остаться живой.

— Фернанд, — Оддисон поприветствовал вошедшего. — У нас тут срочная сделка. Вступление в наследство. Сможешь оформить без проволочек?

— Что наследуем?

— Госпожа Елена, вы не уточнили назначение объекта, — на меня уставились две пары глаз.

«Де жа вю какое-то», — вспомнила, как впервые встретила своих привидений.

— Это таверна, от тетушки досталась, — на автомате сжала руками папку с документами, подтверждая, что говорю правду.

— Если все чисто, то хватит и часа для оформления, — заверил меня Фернанд.

Мне ничего не оставалось как отдать документы и под одобряющий взгляд мистера Оддисона остаться в кабинете, ожидая вердикта Фернанда.

Елена

Спустя шестьдесят минут, показавшихся мне бесконечными, дверь в кабинет открылась и внутрь вошел довольно улыбающийся Фернанд. В одной руке он держал папку с моими документами, в другой — чуть светящийся лист с большой красной печатью.

— Все сделано, с юридической точки все чисто, претензий у законников тоже нет. Так что поздравляю, мисс Эверли, вы теперь законная владелица таверны «Куриный гусь», — передо мной легли подтверждающие документы.

Дрожащими руками я взяла лист, который постепенно терял свечение и становился обычным. Но магия уже закрепила сделку, подтверждая ее законность, теперь ее законность. Я медленно вчитывалась в строки, где говорилось, что я — единственная владелица заведения, и никто, ни муж, ни родственники не могут претендовать на мое наследство. Да, это было указано в завещании тетушки. Таверна только моя без права отчуждения третьим лицам.

— Благодарю вас, это… — теперь я и вправду промокнула слезу, чем еще больше растрогала мистера Оддисона. Он так умильно склонил голову, что я даже подумала о нем как о человеке честных правил. Возможно, Питерсоны ошибались на его счет.

— О, не стоит, — Фернанд сверкнул темной дырой в нестройном ряду кривых зубов. — Это моя работа. Обращайтесь коли чего.

После этого откланялся, ну наверное, я была занята бумагами, и мы с мистером Оддисоном остались наедине.

— Итак, мисс Эверли, — мужчина, развалившись в кресле, заглянул в мои бумаги, — На какую сумму вы бы хотели взять ссуду?

— Таверна, конечно, старая и требует ремонта, — я призадумалась над конкретной цифрой. В ценах не особо разбиралась. Мэри мне конечно дала напутствие и сказала цифру, меньше которой я не должна получить, но таверна была ее детищем и я сомневалась, что она объективна в ее оценке. Так что надо было как-то подвести к тому, чтобы он сам назвал ее. — Но не капитального, с этим все в порядке.

Я замолчала, позволяя ему подумать, не давила и не говорила свою цену.

— Хм, — Оддисон задумчиво посмотрел на кроны деревьев сквозь стекло. — Я проезжал несколько раз мимо вашего «Гуся», довольно интересное место. Расположение хорошее, почти «красная линия». За него можно получить неплохую цену на аукционе.

Меня покоробило, что он сразу подумал про его продажу. Хотя, на то он и финансист, чтобы просчитывать возможную прибыль.

— Предлагаю вам столько, — он оторвал листок бумаги и написал на нем цифры.

Я медленно взяла бумагу в руки, скрывая растущее нетерпение. Здесь было чуть меньше того, что сказала мне тетушка.

— Вам подходит? — поинтересовался Оддисон. Судя по резким движениям, он, как и я, хотел быстрее расставить все точки над «И», только вот выдержка у меня оказалась сильнее.

— Цифры приемлемы, но вы же понимаете, что все зависит от процента, который вы озвучите.

Мне показалось, что после моих слов его глаза стали… похотливыми?

— О, моя дорогая леди Эверли, — он чуть привстал, опираясь на руки. — Это будет зависеть исключительно от вас и вашей благосклонности ко мне.

От неожиданности я даже закашлялась. Это он мне прямым текстом на намекает и предлагает что?

— Я не ослышалась? — резко встала со стула.

— О, не стройте из себя недотрогу. Ваши большие глаза и слезы, которые вы тут пустили… они знаете ли, — он тоже встал и подошел ко мне ближе, — произвели на меня неизгладимое впечатление.

«Вот засранец! Да как он мог подумать обо мне в таком ключе?!» — но зато теперь стало понятно, почему он любил красиво одетых девушек. Ловелас недоделанный!

— А знаете, что, мистер Оддисон? — мягко произнесла, приблизившись к нему практически вплотную.

— Слушаю вас внимательно, — мерзацев растекся в самой противной предвкушающей улыбке которую я только видела.

— Не пойти бы вам с вашим предложением, — резко согнула ногу в колене, ударяя по его самому чувствительному месту, — куда подальше.

Схватила со стола документы и выбежала в коридор, сталкиваясь нос к носу с каким-то мужчиной:

— Прошу меня извинить, — пробормотала не поднимая головы и кинулась вниз по лестнице, подальше от этого рассадника разврата.

Отдышаться решила уже пройдя несколько метров подальше от банка. Уж лучше бюрократия, чем такое.

— И где мне теперь взять деньги? — спросила вслух и обреченно присела на скамейку. — Чертов извращенец!

— Кажется, я знаю, как вам помочь.

Рядом со мной присел мужчина, снимая в знак приветствия шляпу. Я недоверчиво покосилась на него, размышляя, чем такой как он может мне помочь. Нет, я видела, что одет он богато, пальцы украшали несколько перстней намного лучше чем у Оддисона. Но что ему было нужно от меня?

— Платочек есть, слезы вытирать не надо, — отвернулась, скрежетя зубами от злости.

— Я случайно стал свидетелем вашего разговора в банке.

— Подслушивали? — шмыгнула носом, стараясь и вправду не расплакаться от обиды.

— Не думайте обо мне хуже, чем я есть, — усмехнулся незнакомец. — Дверь не была закрыта до конца.

— Тогда вы знаете, что непристойные предложения меня не интересуют. Таким способом, — я наконец-то посмотрела ему в глаза, — я деньги не намерена зарабатывать.

— О, нет, постельные утехи с вами это последнее, о чем я думаю.

Не успела моя женская часть в душе возмутиться, чем это я ему не угодила, как он выдал то, от чего я на секунду забыла как дышать.

— Станьте моей невестой!

Елена

«Нет, я точно сегодня кого-нибудь побью!» — в груди ярким цветком расцвело возмущение. Мне кажется, что даже глаза от злости покраснели.

— А ключ от сейфа, где деньги лежат, вам случайно не надо? — сразу пришла на ум строчка из известного произведения Ильфа и Петрова. Даже встала, чтобы побыстрее покинуть это место. Было ощущение, что от жары представителям мужского пола стало плохо, и думать они начали совсем не в том направлении.

— Не совсем понял о чем вы говорите, — ладонь мужчины стальной хваткой сжалась на моем запястье. — Но предлагаю обсудить детали. Поверьте мне, я не попрошу за это вашу невинность и не опорочу ваше имя.

— Да знаете что… — с гневом взглянула в зеленые глаза незнакомца.

— Здесь есть кафе неподалеку, мы могли бы…

— Нет не могли! — я хотела было уже закричать, но мой живот действовал быстрее. Заурчав так громко, что мне пришло покраснеть, он оповестил всех, что я очень давно не ела.

— Раз вы не против, то идем, — так и не выпустив руки, мужчина четким шагом направился в сторону здания банка. Мне же увы ничего не оставалось, как следовать за ним. Представителей закона поблизости не было, как и других людей. Видимо, в полдень все старались спрятаться подальше от изнуряющей жары.

«Ладно, если что сбегу из кафе», — подумала, гневно смотря в спину мужчине. Я еле поспевала за его быстрым размашистым шагом. Этот мужлан явно даже не подумал о том, что у меня ноги короче чем у него, и я не могу ходить так быстро в длинной юбке. Джинсы и кроссовки спасли бы положение. Может устроить тут сексуальную революцию? Ввести в моду скинни?

— Думаю, здесь мы сможем обсудить детали, — он удовлетворенно кивнул в сторону пустого кафе.

Сквозь панорамное стекло я увидела одинокого скучающего официанта. Ну хоть кто-то. Если что пожалуюсь ему на этого чурбана.

— Мы сядем за тот столик, — не дожидаясь пока слуга предложит нам место, все так же держа меня за руку, незнакомец направился вглубь. И только когда встал перед столом как-то удивленно посмотрел на мою ладонь, которую до сих пор сжимал в своей. — Простите, задумался немного.

Ничего не сказав, я уселась на крайний стул, чтобы пути отхода были свободны. На всякий случай, конечно же.

— Ваша светлость, — официант принес два меню и, предварительно раскрыв, положил перед нами. — Я подойду через несколько минут.

— Не стоит, — мужчина задержал на мне секундный взгляд и, не глядя на парня, произнес. — Дама будет фруктовый чай и яблочный пирог с корицей, посыпанный пудрой. Мне кофе. Это все.

Я еще не отошла от того, что мой в буквальном смысле похититель какой-то герцог, при том известный в этих кругах, а значит не приезжий, раз его так сходу опознал официант. А сейчас он в буквальном смысле произнес названия тех блюд, которые я и сама хотела бы заказать. Он маг? Читает мысли?

«Неотесанный чурбан!» — громко произнесла в мыслях внимательно следя за его реакцией. Молчит, значит все не так плохо.

Мы молча сверлили друг друга взглядами в ожидании заказа. Я даже поймала себя на мысли, что этот наглец довольно симпатичный. Да кого я обманываю?! Он был божественно красив. Его можно было бы описать одним словом — красавчик из женских любовных романов. Эх, целых пять вышло! Даже вспомнила фразы, которыми там описывали главных героев. Подруга Ольга, оставшаяся в моем прошлом, перечитала их немало. Острые скулы, чувственные губы, волевой подбородок. Что там еще обычно было? Черные волосы цвета вороного крыла, струящиеся по плечам. В общем да, это был он. Я бы, наверное, растеклась лужицей при виде такого. Старая я. Теперь же смотрела на него как на чудо природы, гадая как в таком красивом теле могут уживаться идеальные черты внешности и диаметрально отвратительный характер. В общем, любви с первого взгляда не случилось.

Когда передо мной поставили тарелку с дымящимся чаем и пышной шарлоткой я еле сдержала вздох умиления. Такой красоты я не видела даже в самом лучшем ресторане. И на вкус это было также божественно. Как если бы я ела прекрасные лепестки роз, только не горькие, а такие же чудесные на вкус, как и сам цветок.

— Я — Александр Норт, — наконец-таки нарушил молчание мужчина.

— Елена, — нехотя представилась ему, вспоминая, где могла слышать это имя — Александр Норт. На языке вертелось что-то знакомое, но я никак не могла поймать мысль за хвост. — Елена Эверли, — дополнила фамилией, потому как мужчина вопросительно смотрел.

— Итак, Елена, — он сделал глоток воды. — Все, что я вам сейчас скажу носит строго конфиденциальный характер и не может быть разглашено третьим лицам.

«А меня ты спросил, нужна ли мне вообще эта информация?» — и все же он сделал правильно — сначала накормил, потом начал говорить. Наверное, он все же немного знает женскую натуру. Не совсем пропащий.

— Буду нема, как рыба, — отправила в рот еще одну ложечку десерта.

Александр Норт щелкнул пальцами и звуки вокруг нас полностью исчезли, а сам воздух, кажется, стал немного белесым, будто вокруг нас окружает туман. Интересно, я когда-нибудь смогу привыкнуть к магии?

— Выкладывайте уже, что вы хотели, а то мне по скоро надо возвращаться, — Мэри уже, наверное, места себе не находила, а нарываться на ее плохое настроение я меньше всего хотела.

— Судя по вашему диалогу с Оддисоном вам очень нужны деньги.

— Хм, покажите мне человека, которому они не нужны, — и тут же посмотрела на него. — Да, простите, вы каждый день его в зеркале видите.

— Речь не о том, — морщинка залегла между бровей. — Я могу вам предоставить ссуду на долгий период.

Я подняла бровь вверх.

— Беспроцентную ссуду, — поспешил он поправиться.

«И он хочет, чтобы я поверила в то, что мне просто так дадут кучу золотых?»

— За это вы сыграете перед одним человеком роль моей невесты, — сказав это, он откинулся на стуле, приняв весьма соблазнительную позу.

«Товар показывает?» — вопросы множились: неужели у него нет в «заначке» какой-нибудь на все готовой аристократки? Почему именно я? Как долго надо изображать невесту? И коронный — «я что, правда задумалась об этом всерьез?»

Елена

Молчание затянулось. Я сидела напротив мужчины и медленно попивала свой чай, украдкой поглядывая на Александра. Вообще, на мой взгляд, он представлял из себя эталонный образец человека, который не привык к отказам. Ко мне, на работе ещё в прежней жизни, часто приходили похожие «хозяева жизни», поймавшие удачу за хвост. Вот только они забывали, что фортуна переменчива. Сегодня ты на вершине, а завтра по твоей спине уже проходят другие. Подобных поворотов судьбы я повидала не мало.

Но Александр Норт с этой категорией людей соотносился только на первый взгляд. Он не создавал видимость. Он действительно привык к тому, что все, что он просит выполняется беспрекословно. И судя по всему, тот кто вынудил его искать подставную невесту просто еще не до конца осознал весь масштаб трагедии.

В тишине я налила себе новую порцию чая, разбавляя уже порядком остывший.

— Так и будете молчать? — первым не выдержал мужчина.

— Я не знаю, что вам сказать, — произнесла я осторожно. — Слишком много белых пятен в вашем предложении. Почему я?

— Вы красивы.

— Но недостаточно, для роли постельной игрушки, — я кивнула сама себе, — я помню. Но это не ответ. Вряд ли вы были сражены с ног моей вполне обычной внешностью.

Он смотрел на меня около минуты, прежде чем произнести:

— Вы не похожи на женщину, которая пойдет ради денег на все.

— И поэтому предложили их мне? — я все меньше понимала этого человека.

— Скажем так, не все бы отказались от предложения мистера Оддисона. Такой ответ вас устроит?

— Допустим. Расскажете детали?

— Так вы согласны? — глаза Александра блеснули азартным блеском.

Неожиданно для себя я кивнула.

— Тогда буду ждать вас у себя дома для заключения магической сделки. Поверьте мне, вы не пожалеете! Где вы проживаете?

Он галантно поцеловал мою руку, сунул в нее визитку и исчез до того, как я успела спросить когда мне приходить. Хорошо хоть успела сказать название таверны, иначе плакал бы его план.

Всю дорогу до дома я раздумывала над тем, правильно ли поступила. С одной стороны, мне позарез нужны были золотые. С другой — все внутри кричало, что до добра эта авантюра не доведет. Но подвести Мэри я не могла, да и остальных тоже. Томас так старался удержать таверну на плаву. Неужели я сдамся при первых же сложностях?

В таверне меня уже ждали. Стрелки часов давно перевалили за полдень, а тени стали длинными.

— Я уж думал не придете, — радостно встретил меня Генри, протирая вазу тряпкой. На глазу алел свежий фингал, а костяшки пальцев были сбиты.

— А я надеялась, что хотя бы сегодня ты будешь без ссадин, — укоризненно посмотрела на него. — Не хочешь рассказать?

Парень смутился и как-то слишком уж быстро ретировался, не забыв при этом натирать фарфор до блеска.

— Как же я устала, — села на кресло и вытянула ноги вперед. От долгой ходьбы с непривычки все болело, да и не сказать, чтобы туфли были удобные. Скучала по кроссовкам.

— На ужин кролик в сметане, будете? — Томас возник словно из ниоткуда.

— Вы список приготовили? Что починить, где переделать?

— Конечно, как и просили. Прошлись с Генри по таверне и выписали все замечания. Ну коли что пропустили — не серчайте, — виновато опустил взгляд Томас. Мне даже стыдно стало, он же повар, а не ремонтник, не его это заботы.

— Ничего страшного. Можешь ужин подать в комнату? Слишком устала, — это было правдой лишь отчасти. Основная причина — Мэри. Она наверняка возьмет меня в оборот сразу же, как только я зайду в комнату.

Так в принципе и вышло. Как только Лили оставила на столе сочный кусок мяса с гарниром из гречки, воздух передо мной задрожал, и появилась тетушка.

— Мучииительница! — затянула она, быстро облетая комнату по периметру. На пол упала оторванная в порыве пуговица, но тут же растворилась в воздухе, вернувшись обратно на платье. — Я тут знааачит места себе не нахожу, а ты…

— А я такая неблагодарная совсем не подумала о тебе? — я зажмурила глаза от удовольствия — кролик в сметане был поистине божественен.

— Вот-вот! — Мэри резко появилась прямо передо мною. — А я о чем говорю?

— Где мистер Олаф? — я удивленно огляделась. Обычно эти двое следовали друг за другом без перерыва, проверяя на прочность нервы.

— Я не знаю, где шарится этот проныра, — как-то уж слишком эмоционально ответила тетушка. — Расскааазывай уже!

Я выдохнула, сделала глоток теплого молока и начала. Под аханье и оханье Мэри кое-как добралась до сути. Она все время перебивала и вставляла свои комментарии. По ее словам этого Оддисона надо было кое чего лишить, того самого важного, дабы больше не соблазнял дам столь непристойными предложениями.

— Я так и знала! — она в ярости хлопнула по столу. — Старый хрыч и пройдоха!

— Ну хоть принял меня, и на том спасибо. Надо, кстати, будет отблагодарить Питерсонов, помогли мне.

Мэри нахмурилась, словно вспоминая, кто это.

— Пожалуй… — как-то странно произнесла она. — Но это потом. А дальше?

— А дальше я встретила его, Александра Норта, — я повертела в руках визиткой. Имя снова резануло слух. Но память упорно молчала.

— Красивый? — глаза Мэри заблестели.

— Наверное, — пожала я плечами. — На любителя, — ага, на любителя романов с героем, который обязательно разобьет сердце. Плавали, знаем. — К тому же у нас чисто деловые отношения.

— Угу, он поэтому попросил тебя невестой стать? — Мэри подперла лицо рукой и мечтательно уставилась в окно, явно фантазируя совсем не о ремонте таверны.

— Знаешь, если он и вправду сделает то, что обещал — даст ссуду, да еще и беспроцентную, то мы сможем много что сделать, — я с грустью посмотрела на список, выданный мне Томасом.

Каждая статья затрат по отдельности была небольшой, но все вместе и сразу они превращались для меня в заоблачную цифру. И это я еще не считала расходы на новую вывеску, печать меню, закупку новой посуды и прочих мелочей, про которые так сразу и не вспомнить. А еще мне была нужна экономка. Поскорей бы она уже приехала и рассказала, с чего лучше начать. Да, вот тебе и женщина из двадцать первого века. Хозяйство вести умела только с учетом стабильного сигнала смс дважды в месяц о зачислении зарплаты. Здесь же надо рассчитывать только на себя. Как поработаешь, так и поешь, если говорить грубо.

— И какой у тебя план? — вырвавшись из мыслей, спросила Мэри.

И тут я вспомнила, где слышала фамилию Норт. Помимо денег у него было то, что поможет вдохнуть новую жизнь в это место. А еще я, кажется, придумала, что можно попросить у него в дополнение к обещанным золотым.

Никогда еще я так сильно не ждала утра, чтобы начать приводить в действие свои задумки.

Елена

Не знаю, почему я решила, что герцог сразу же назначит встречу. Шли часы, но никто так и не постучался в дверь с запиской. Я даже подбегала к окну, заслышав шелест крыльев, в странной уверенности, что это прилетел почтовый голубь. При этом я не могла бы объяснить даже самой себе, почему в мире, где есть магия, сообщения должны были доставляться именно так.

— Надо было меньше фильмов смотреть, — пожурила я сама себя и села писать обновленное меню. Пока возилась с самописным пером успела придумать еще пару рецептов. Вообще решила сделать так: меню небольшое, для начала до десяти блюд, чтобы было легче делать заготовки и они не пропадали если заказов будет мало. В любом случае готовила себя к тому, что сразу все не получится и будет сложно. В стране розовых единорогов я больше не жила.

Когда в дверь постучали, я чуть со стула не упала, так быстро кинулась открывать. На пороге стояла Лили и держала поднос с письмом. Забыв про приличия я схватила долгожданную бумагу изрядно напугав служанку.

— Наконец-то! — вчиталась в строки, скользя по ним взглядом. — Лили, стой!

Бедная девушка и так смотрела на меня с подозрением, а после окрика так и вовсе вздрогнула.

— Помоги мне собраться, я иду в гости к мистеру Норту, — бросила на кровать письмо. — Карета уже подана.

Выбор нарядов был скромен, миссис Питерсон, великая женщина, пока я тратила свое время на негодяя Оддисона, отправила в таверну еще несколько нарядов своей дочери. Я была весьма признательна ей за это. Если бы не забота миссис Питерсон, то мне и перед герцогом было не в чем появиться. А о том, что в гости к таким аристократам ходят в совершенно ином виде, я, принимая приглашение, и не подумала.

Хорошо, что у меня была Лили. Она наметанным взглядом выбрала для меня платье пепельно-розового цвета с небольшим вырезом. В наряде я смотрелась довольно мило, как самая благочестивая леди этого города уж точно. Когда дело дошло до прически, я полностью отдала себя на растерзание девушке и прикрыла глаза. Простоты, к которой я привыкла, тут не было и в помине. В ход пошли шпильки, сухоцветы и что-то фиксирующее, по типу геля.

— Ну вот, теперь и из дому выйти не стыдно. Платье, конечно, старого фасона, но я…

— Будем надеяться, что господин Норт не так пристально следит за веяниями моды, как ты, — подмигнула я Лили. Ущипнула себя за щеки для легкого румянца и отправилась вниз.

— Ох, госпожа Елена, — Лили посмотрела на меня как-то иначе, — удачи вам!

На улице меня уже ждали. Мне галантно поклонились и открыли дверь. Наверное, со мной обращались как с леди впервые с того момента, как я попала сюда. Я не брала в расчет Томаса и Генри, эти парни, конечно, были молодцы, но до идеальных манер им было далеко.

— Зато люди хорошие, — поправила я юбку, чтобы она не сильно помялась.

— Вы что-то сказали? — тут же отозвался кучер. — Вам нужна помощь?

— Нет-нет, — поспешила заверить его. — Все хорошо. Подскажите, нам долго ехать?

Без часов было сложно. Мой внутренний секундомер постоянно забегал вперед, а по солнцу было очень сложно определить, сколько прошло времени. Хотя, возможно, это дело опыта. Раньше же люди как-то ориентировались. В итоге обозначенный мужчиной час для меня превратился во все три.

Попа успела стать такой же плоской, как и сиденье на котором я ехала. это была пытка. Юбка от моих попыток хоть как-то сменить позу безнадежно помялась. Ну а прическа, я старалась не думать о ней. Никогда бы не подумала, что езда доставляет столько неудобств. По моему представлению карета герцога должна была просто парить на дорогах. Все же это не повозка, в которой я добиралась сюда.

— Была бы я технарем, придумала б им амортизаторы и подвеску. Эх, Лена-Лена, надо было под капот самой хоть иногда заглядывать, а не сразу в сервис ехать, — но плакать было поздно. Изобретатель из меня точно не вышел.

— Ваша светлость, — кучер протянул мне руку, помогая выбраться из этой пыточной. — Прошу вас.

Не знаю, сколько времени я стояла, разглядывая дом Александра Норта, но мужчине пришлось даже покашлять, чтобы вернуть меня в реальность. Нехотя направилась к открывшейся двери.

Вид внутри был ничем не хуже, чем внутри. Чистота и блеск. Блеск и роскошь. Роскошь и излишество. Я даже боялась ступать в своей обуви по идеально чистому и блестящему мраморному полу. Наверное именно в этот момент я и приняла, что чужая для этого мира. Как ложка дегтя в огромной бочке меда.

— Добро пожаловать, миледи! Его светлость будет безмерно рад вашему визиту, — передо мной будто из ниоткуда возник невысокий худощавый мужчина. — Я мистер Грей, помощник господина Норта.

— Благодарю вас, — про себя же подумала, что будь Мэри на моем месте, наверняка сказала бы какую-нибудь колкость.

— К сожалению у герцога появились неотложные дела, — мужчина оглянулся, проверяя нет ли кого поблизости. — Знаете, незваные гости порой хуже драконов в погребе.

Пока я пыталась понять смысл сказанного, откуда-то слева раздался сначала громкий шум, а затем женский крик.

— Прошу меня извинить, — мистер Грей сразу же направился в сторону беспорядков.

Я же, немного постояв на месте, решила тоже проверить, что произошло. Осторожно и незаметно, конечно. Надо же знать о том, с кем собираешься работать как можно больше. Да и вообще — невеста я будущая, или нет?

Помещение, куда так поспешно ретировался мужчина оказалось кухней. Просторной и светлой, с большой печью в углу. Именно там и произошло ЧП. На полу лежал перевернувшийся поднос с курицей, одна ножка которой сиротливо лежала под столом. Мало того, помимо этого, со сковороды на печке шел черный дым — там явно что-то сгорело.

— Где Клара? — еле сдерживая гнев, спросил мистер Грей. — Почему ты одна? Где все?

— Миссис Клара выбежала на улицу, там продукты привезли, — зашмыгала носом молодая девчушка. На вид ей было лет шестнадцать. — А Роза и Дарина понесли угощение в кабинет мистера Норта.

— Туда-то зачем? — удивился помощник герцога.

— Так госпожа Луиза попросила чаю с конфетами, да еще фруктов нарезать велела, — еле слышно прощебетала девчушка.

— Вот неугомонная, — чуть ли не притопнул ногой мистер Грей. — И что теперь подавать на обед господину?

Мне стало жалко девушку. Она ведь не виновата, что все бросили ее в такой ответственный момент. Поднос с тем, что на нем лежало и вправду выглядел тяжелым, так что неудивительно, что она его уронила.

Поэтому в следующий момент я вышла вперед и произнесла:

— Давайте я посмотрю, что можно сделать.

Елена

На меня вновь обрушились удивленные взгляды прислуги. Чувствуя неловкость — все же чужой дом и чужая кухня, я направилась к мешку с картошкой, стоявшему в углу. Свежая и большая, без глазков — она была воплощением прекрасного образца земледелия.

— Предлагаю приготовить драники, или картофельные оладьи, — цепким взглядом нашла на рабочей поверхности стола нечто похожее на терку. — Мистер Грей, мне пригодятся ваши сильные мужские руки.

Под моим хитрым взглядом мужчина неловко подошел ко мне. Спорить с леди он точно не хотел, да и я все еще была гостьей в этом доме, странной, конечно, но все же. У всех, как говорится, свои недостатки.

— Боюсь, леди не пристало готовить самой, — решил он чуть поубавить мой энтузиазм.

Но не тут-то было! Я уже представила перед глазами большую тарелку с горой золотисто-румяных драников, а рядом миску со сметаной. Ну, может, это все и не было аристократично, зато точно будет вкусно. А еще блюдо должно приготовиться быстро. Почему-то не хотелось разговаривать с мистером Нортом на голодный желудок. Мужчина при ведении переговоров должен быть сытым и капельку сонным. Особенно для того, о чем я собиралась его попросить.

— Так я же не сама, — сделала большие удивленные глаза. Дескать, как вы вообще могли такое про меня подумать?! Я и готовка? — Я дам вам четкие указания, мистер Грей, не переживайте.

Ему ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и засучить рукава повыше. К этому времени девушка Олли, помощница кухарки Клары, уже убрала все с пола и тоже была готова оказать посильную помощь. По глазам видела, что стараться она будет на все двести процентов. Все же она была виновницей происходящего, пусть и косвенно.

— Олли, смотри, — я дала ей в руки картофелину, — здесь кожура очень тонкая, ее можно не срезать, а лишь немного пройтись ножом, соскребая. Поняла?

Кивнув, она сразу же принялась за дело. Вначале шло медленно и у нее постоянно соскальзывало лезвие. Но затем, приноровившись, руки в прямом смысле запорхали.

— Теперь вы, мистер Грей, — я повернулась в его сторону, крепко сжимая рукоять ножа, и мужчина чуть пошатнулся. — Берете уже очищенный картофель, — на непонимающий взгляд указала ему на желтые клубни. — И натираете на терке. Умеете?

— Видел как Клара морковь так готовила, справлюсь, я думаю, — еле слышно пыхтя от напряжения, он начал водить клубнем вверх-вниз, постоянно поглядывая вниз терки и поднимая ее.

«Как ребенок в песочнице, ей Богу», — подумала я, глядя на него.

Сама я встала в сторонке. Но сначала достала из шкафа большую глубокую миску, нашла несколько яиц и приготовила масло с солью. Олли сменила помощника, едва начистив достаточно картофеля. Мистер Грей молча потирал покрасневшие ладони — работа оказалась не из легких. В общем, дело спорилось понемногу.

Именно за таким занятием нас и застала вернувшаяся с улицы Клара.

— Это что еще такое происходит? Грей! — дородная старушка заметила меня далеко не сразу.

Под разъяренным взглядом хозяйки помещения мужчина, которого она по свойски просто назвала по имени, разом стал ниже и втянул голову в плечи. Наступая на него, как скала, старушка узлом накручивала полотенце, от чего мужчина побледнел еще больше.

Надо было его спасать. Мне еще с мистером Нортом беседу вести. Не дело это будет, если из-за меня его помощника накажут.

— Это моя вина, — вышла я вперед, принимая удар на себя. — Мистер Грей любезно согласился выполнить мое поручение, пока я ожидаю встречи с господином Нортом. Но, — я не давала Кларе опомниться и выгнать нас отсюда половником. Отчего-то показалось, что именно это у нее и было на уме. — Обещаю, что после себя мы оставим порядок.

— Вы — гостья его светлости? — как-то недоверчиво посмотрела на меня Клара.

— Да, и к сожалению, как раз, когда я пришла здесь произошло одно происшествие.

— И теперь мы готовим для нашего господина по рецепту этой мисс, — Олли наконец-то заговорила, оторвавшись от терки, и сваливая получившуюся массу в приготовленную мной заранее миску.

Клара наконец-то огляделась более внимательно. Заметила кожуру от картофеля, приготовленную посуду и продукты. Оценив рабочую обстановку, она тут же отложила полотенце, сполоснула руки и, повернувшись ко мне, спросила:

— Чем я могу вам помочь?

— Пока сковорода разогревается, — я подала знак мистеру Грею и он сразу же поставил большую чугунную посудину на огонь. Понятливый, мне это понравилось. — Вот эту смесь надо чуть-чуть отжать, посолить и поперчить, а также добавить туда несколько яиц. Нам нужна консистенция… жидкой сметаны.

По крайней мере дома я всегда готовила именно так.

Теперь уже Клара под моим чутким руководством формировала небольшие «лепешки» и выкладывала их на сковороду. Шкварчало знатно. А сливочное масло придавало золотистый вид будущим драникам.

— Вот, — я ободряюще взяла Клару за ладонь, — теперь, когда поджарилось, нам надо перевернуть. И еще несколько минут на другой стороне. Олли, — повернулась к девушке. — Сделай пока соус.

Решила что сметана с чесноком и зеленью будет в самый раз. Мистер Грей принес буженину. Ее мы нарезали тонкими ломтиками. Не знаю, к каким блюдам привык мистер Норт, но картофельные оладьи со сметанкой и мясной нарезкой, как по мне, тоже были неплохи.

Пока мы были заняты готовкой вернулись Роза и Дарина. Ну, по крайне мере, это я так решила, увидев в дверном проеме двух девушек в чепчиках и переднике. Здраво рассудив, что на кухне и так слишком много народу, они молча стояли и смотрели, как Клара дожаривает драники.

От запаха у меня даже слегка закружилась голова. А еще я поняла, что и платье и волосы безнадежно пропитались ароматом кухни. Интересно, как скоро мистер Норт выгонит меня из кабинета.

Стоило только подумать о нем, как девушки ахнули в унисон, расступившись перед высокой фигурой в дверях. Холодные глаза мистера Норта скользнули по кухне, задерживаясь на мне. Ни тени улыбки. Наш уговор все еще действовал? Или сейчас меня вышвырнут вон вместе с драниками?

«Ой», — только и успела подумать я, прежде, чем он заговорил.

Елена

Спроси меня кто, почему я дрожала при виде этого мужчины, не ответила б даже под страхом смерти. Но зато время, пока он переводил взгляд с растрепанного мистера Грей на меня, вся жизнь промелькнула перед глазами в ускоренном режиме. Мысленно приготовилась обороняться.

— Мне жаль, что я заставил вас ждать так долго, — Норт смотрел на меня, не мигая. — Но, как вижу, вы и так не скучали.

— Ваша светлость, — помощник вышел вперед, поправляя рукава рубашки, знатно испачканные мукой.

— Накройте в малой столовой, — Норт сделал вид, что не заметил неподобающего вида. — Мы с мисс Эверли будем там.

Я сидела перед ним как кролик перед удавом. Сама даже не знала, что на меня нашло. Не припоминала за собой, чтобы я славилась излишним пиететом перед кем-то, все обычно в рамках разумного.

«Магия!» — озарение пришло внезапно, и я как-то по-новому посмотрела на мужчину.

Вот он повернул голову и будто бы смотрит в окно, но я сосредоточилась на внутренних ощущениях.

«Вот оно!» — от радости чуть не захлопала в ладоши, хорошо, что в это же время вошла прислуга с подносами, полными еды. Пока тарелки расставляли на стол я «нащупала» чужую магию. Осторожно, едва касаясь, меня окружал легкий флер воздействия, заставляя чувствовать совсем не то, что должно.

Бороться с этим я не умела, до сих пор испытывая щенячий восторг при любом проявлении волшебства. Но если до этого все просто было красиво и чудно, то сейчас мне это категорически не нравилось. Единственной идее, как отшить такого наглеца стало мысленное построение каменной стены, отрезающей меня от всего мира. Закрывшись там будто в темном и сыром подвале, я прикрыла глаза.

— Вы побледнели, — бархатный голос вывел меня из ступора.

Александр Норт смотрел слишком пристально. Но зато ощущение того, что я ощущаю нечто постороннее уже прошло. Значит, кирпич помог. Надо бы запомнить, а еще лучше поговорить с Мэри, как действовать в таком случае. Да и вообще, законно ли это?

— От голода, — смелость снова вернулась ко мне. Надо же, а при первой встречи он вел себя совсем иначе. Видимо, очень уж хотел получить мое согласие. — Вы были не слишком пунктуальны.

Не знаю, что он ожидал услышать, но моя речь хоть немного сбила спесь с каменного и непроницаемого лица. Тень удовольствия лишь на секунду появилась, чтобы тут же исчезнуть. Когда твой оппонент нуждается в тебе так же сильно как и ты в нем.

— Я уже принес свои извинения, не вижу смысла повторяться…

— Давайте уже приступим, а то на голодный желудок, я, знаете ли, не слишком уступчива. — Перед нами как раз поставили пышущие жаром драники и блюдо с мясной нарезкой. — Сомневаюсь, что вы будете рады такому компаньону.

С замиранием сердца ждала, когда он попробует блюдо. Хоть я его и не готовила сама, но хотелось понять — понравится ли этому напыщенному аристократу столь простая еда. От этого зависели мои дальнейшие шаги.

Вот он отточенным уверенным движением правой руки отрезав кусочек, нанизал его на блестящие зубцы вилки. Я даже перестала дышать, глядя как он не торопясь поднес ее ко рту.

«Ну же, давай…» — сжала пальцы в кулак.

Только когда Норт кивнул чему-то, известному только ему, и снова взялся за нож, я наконец-то сделала глубокий вдох и тоже принялась за обед.

Тишину в столовой нарушал только еле слышное постукивание приборов о фарфор. Я молчала, боясь сказать что-нибудь невпопад. Норт же, судя по отрешенному взгляду, был мыслями где-то далеко. Будь я и правда его невестой, то непременно бы расстроилась тишиной. Но сейчас наслаждалась ей как никогда.

— Как вам город? — спросил Александр, откладывая в сторону приборы.

«Интересно, это будет допрос с пристрастием, или ограничимся общими фразами»? — вслух же сказала совсем другое:

— Довольно милый, и люди отзывчивые, — слишком резко провела ножом по дранику.

— Хм, — Норт прищурился, но не стал более ничего спрашивать, и мы продолжили трапезу в тишине.

Промокнув уголки рта белой накрахмаленной салфеткой, я с облегчением поднялась из-за стола.

В кабинет герцога я практически бежала. Хотелось уже побыстрее обсудить детали.

После того, как он, отложив приборы в сторону, сказал «Недурно», я поняла, что мы встретились не случайно. Все же было в этом мире что-то или кто-то, помогающий мне.

— Прошу вас, — мужчина отошел в сторону, пропуская меня вперед.

На удивление, кабинет оказался довольно темным и мрачным. На стенах висели портреты людей в парадных одеждах, а в канделябрах горели явно магические свечи, так как ни запаха ни копоти я не разглядела.

Сев напротив меня на стул с высокой спинкой, Александр Норт не торопясь выдвинул ящик стола и достал свернутый в трубочку свиток.

— Я подготовил для вас соглашение, все пункты проверены поверенным и одобрены лично мной, так что можете не переживать, — он пододвинул его ко мне, раскрывая магией. — Достаточно вашего магического отпечатка, чтобы соглашение вступило в силу.

— Вы так уверены, что у меня есть магия? — знать бы еще, как эту печать ставить и вызывать магические искры. Судя по всему у прежней Хелен этого не было, иначе бы я помнила.

— Более чем, — он указал рукой на витиеватые ровные строчки.

В пункту вчитывалась долго, пытаясь найти в них скрытый смысл и двойное трактование.

— А что такое видимость близких отношений? — подняла на него взгляд. — Что вы под этим понимаете?

— Ну это просто, — он усмехнулся. — Все должны решить, что вы без ума от меня.

— Это понятно, — я отмахнулась. — Значит ли, что я должна ревниво оберегать ваше тело от посягательств других дам? Закатывать скандалы с негодницами и рьяно отплясывать с вами каждый танец на балу?

Мужчина явно не ожидал таких каверзных вопросов. Он удивленно изогнул идеальную бровь и чему-то мысленно усмехнулся.

— Я думаю, это не понадобится.

— То есть вы не столь популярны при дворе?

— Я бы так не сказал.

— Так, ладно, — пожалуй, тут я могла с ним согласиться — вряд ли кто-то решит в отрытую подкатывать к сосватанному мужчине. — Добавьте пункт, что вы защитите меня от возможного отравления, падения и прочих неприятностей, которые могут мне устроить ваши «не» невесты.

— Умно, — немного подумав согласился он.

— А теперь, — мои глаза хищно блеснули, — обсудим мой подарок на помолвку.

— Вам мало денег? — холод в голосе заставил поежиться. — Сумма в контракте довольно внушительная.

— Нет, его я хотела бы взять не деньгами, а тем, что прямо сейчас лежит у вас на кухне в мешках. Земляную ягоду.

Елена

Александр посмотрел на меня с удивлением, будто бы сомневаясь в том, что я понимаю о чем говорю.

— Только не говорите мне, что вы столь неприхотливы, что не любите бриллианты и украшения, — он чуть поморщился и продолжил. — Поверьте мне, строить из себя даму, которая «не такая» и разительно отличается от других, у вас не выйдет. Мне это не интересно, и мое внимание точно не привлечет.

Мысленно досчитала до десяти, успокаивая себя. Да, мужчину с таким высоким и, я бы даже сказала, необъятным самомнением я никогда не встречала. Разбаловали его, однако, дамы при дворе.

— Вы безусловно ранили мое девичье сердце своим отказом, но об этом я поплачу уже ночью в подушку, — достала из сумочки лист с предварительными расчетами. — А пока, — положила его перед ним, — мне нужно вот столько мешков. Для начала.

— Хм, — глубокая складка залегла между бровей Норта пока он что-то просчитывал в уме. — И зачем вам столько, мисс Эверли? Собираетесь накормить целый приют?

— Не угадали! Буду возрождать таверну тетушки. Как вам такое название «Картофельный дракон»?

— Карто… Что?

— Я решила, что земляная ягода это слишком длинно. Хочу популяризировать этот ваш заморский овощ, — ну а что? У нас же она как-то прижилась, почему бы и здесь не попробовать.

— Меню подготовили? — в глазах мужчины зажегся огонек.

— В процессе, но основные блюда уже придуманы, — я на манер Тоси из старого советского фильма «Девчата» начала загибать пальцы и перечислять:

картошка жареная

картошка вареная

картошка пюре

картошка фри

картошка печеная

После моей речи воцарилась тишина. Я и сама удивилась, сколько на говорила. Все их готовить я, конечно, и не планировала, но, тем не менее, впечатление на аристократа произвести точно удалось. Сидел и с задумчивым видом крутил перо в пальцах.

— Согласен, такой подарок намного лучше, чем камни.

«Эх, ничего-то вы не понимаете в женщинах», — почему-то вдруг подумалось мне. Я бы не отказалась от пары колечек, хоть носить и было некуда, но душу бы грели. Да и заложить в случае надобности можно.

— Так и знала, что вы окажетесь любящим и внимательным женихом! — хотелось быстрее попасть домой, чтобы обрадовать тетушку. Но оставалось еще одно немаловажное дело.

— Что-то еще? — видя мое замешательство, он приподнял бровь.

— Еще один ма-аленький подарок, — даже пальчиками показала насколько.

Мне показалось, что взорваться ему не дал уже магически заверенный контракт со мной. Во взгляде мелькнуло что-то опасное, но я не позволила панике завладеть мной.

— Мне надо развестись! — выпалила и зажмурилась.

В комнате стало ощутимо холоднее, и ощущение тянущихся ко мне щупалец снова вернулось.

— Что, простите? — у Норта даже костяшки пальцев побелели.

— Ну может еще и не поженили, я только несколько дней назад бумагу подписала. Уверена, что в канцелярии у сотрудников такой бардак на столе, что какая-нибудь бумажку могла спокойно затеряться.

Он прикрыл глаза, кажется, проклиная ту минуту, когда встретил меня у банка. А я что? Он сам предложил. А у нас как — и в болезни и в здравии. И все равно, что фиктивный жених. Вдруг больше такой возможности не представится?

— Это все ваши пожелания, или что-то еще хотите в подарок?

— Гардероб я думаю, вы мне обновите за свой счет, у меня все равно нет столько денег на такие ткани, — не знаю, откуда взялась такая уверенность, но тратить свои деньги, пусть даже и полученные от Норта на одежду для выхода в свет я не хотела. Каждая монетка ведь на счету будет. И вообще я тут пиарить его картошку собиралась и имя прославлять, как настоящий смм-менеджер, а это тоже деньги, между прочим.

— Вы меня разорить хотите?

— А вы хотите, чтобы ваша спутница была одета в мешок из под картошки? — Нет, Мэрилин в нем, конечно, была обворожительна, но в своих силах я сомневалась.

Еще немного поторговавшись я наконец распрощалась со своим «женихом» и отправилась домой. В принципе поездка прошла отлично. Теперь у меня были средства для обновления таверны, покупки униформы и прочих столь милых душе мелочей.

В таверну вернулась уже через несколько часов, все так же мечтая об амортизации кареты.

— Ну как? — Томас неловко переминался с ноги на ногу, а стоящая рядом с ним полная женщина смотрела на меня с недоверием.

— Лучше вы расскажите мне, понравились ли посетителям блинчики? — Это, наверное, Тилли, экономка и подруга тетушки. Наконец-то вернулась от родственников. Вовремя! Я внутренне обрадовалась. Должен же хоть кто-то помочь составить мне смету и нанять работников.

— Еще как! — тут же из-за спин высунулась голова Генри. На этот раз новых синяков не прибавилось, это радовало. — Все были в восторге.

— Верно, — подтвердил его слова повар. — Все разлетелось за несколько часов.

— Думаю, из вас выйдет толк, — взяла слово Тилли. — Я — экономка этого места и старый друг вашей тетушки, да будет пухом ей земля.

— Рада с вами познакомиться, — протянула женщине руку. — Меня зовут Елена и с завтрашнего дня я бы хотела, чтобы вы стали моей рукой, даже тенью.

— Леди что-то задумала? — Талли сжала мою ладонь своей морщинистой. По телу разлилось тепло. Мне вспомнилась моя бабушка, долгие разговоры с ней по вечерам в деревне. Давно это было.

— Надеюсь, что помимо задумки удастся и реализовать, — расстегнула накидку. — Пройдемте, нам надо многое обсудить, — Талли кивнула и отправилась вслед за мной. — Да, Томас, приготовь табличку, что у нас ремонт. С завтрашнего дня мы не работаем.

Елена

— Итак, — мы сели за небольшой журнальный столик. — Как вы, наверное, уже поняли, я — новая владелица таверны.

— Да, Томас ввел меня в курс дела, — Талли сузила глаза. — Уверены, что справитесь?

Мэри, неожиданно появившаяся в воздухе, закатила глаза. Сегодня тетушка выглядела значительно моложе, чем в первую нашу встречу. Словно скинула лет пять за ночь.

— Нет, не уверена, — честно ответила я, стараясь не обращать внимание на привидение, нервно кружившее по комнате. Ей определенно не терпелось узнать все подробности моей встречи с мистером Нортом, а тут мешала Талли.

— Тогда… — женщина посмотрела на меня удивленно.

— Я не могу не попробовать. Вы знаете, у нас говорили, что нельзя приготовить яичницу, не разбив яйца, — смело посмотрела на экономку. Не хотела с ней спорить и что-то доказывать. Мне нужен был помощник, соратник, тот, кто поддержал бы в трудную минуту, и на кого я могла бы положиться. — Поэтому, я была бы вам признательна за любую помощь.

— Хм, возможно, — Талли кивнула и открыла записную книжку. — Тогда приступим. Что вы хотели обсудить?

Далее под чутким руководством тетушки, которая делала большие глаза, когда я говорила что-то, что ей не нравилось, мы обсудили предстоящие изменения в таверне.

Я решила, что полностью делать ремонт не имеет смысла. Покрась стены в белый и расставь столы по периметру и наша таверна ничем не будет отличаться от сотни таких же по стране. Ну разве что название будет другое. Я же решила, что нам надо как-то выделиться. И внутренне и внешне.

— А что вы хотите видеть на вывеске? — Талли приняла мою идею с энтузиазмом. Если по началу она слушала меня, поджав губы в тонкую линию, то уже к концу рассказа и сама живо принимала участие в обсуждении. — Я бы рекомендовала что-то яркое.

— А если сделать подсветку? — сразу вспомнились неоновые вывески, так маняще зовущие в темноте посетителей.

— Это как?

— Ну… по периметру самой вывески должно светиться. Что-то есть подобное? Видели?

Талли задумалась, нервно теребя мочку уха.

— Не знаю, про то я думаю, или нет, — женщина с надеждой посмотрела на меня. — Но в погребе живут такие жучки, когда засыхают, то начинают светиться.

— А засыхают они почему? Что за жуки? — истреблять колонию насекомых ради вывески я точно не собиралась.

— Так живут мало, пару недель и все — потом новые вылупляются из личинок.

Талли укоризненно покачала головой, как это можно не знать такие обычные вещи. Все же ясно, как день.

Мэри, как только услыхала про жуков, сразу же оживилась и быстрее прежнего начала летать по комнате. А потом и вовсе исчезла.

«Наверное, пошла жуков смотреть», — подумала я, решив, что и мне тоже надо взглянуть. А то вдруг я себе в голове все напридумывала, а оно на деле совсем иначе окажется.

— Мы их уже и травили, и метлой вгоняли, — рассказывала Талли, пока мы спускались в подвал, или подпол, я не знала, как правильно назвать. Погреб? На языке вертелось слово, но я не могла его поймать.

«А, потом вспомню», — махнула на свою забывчивость рукой, — «когда уже не надо будет. Как обычно».

— Так, что тут у нас, — признаться, здесь я была впервые. Как-то руки не дошли до проверки погребов, вверила провести ревизию Томасу.

Внизу было сыро и прохладно. Я поежилась, сожалея, что не взяла с собой накидку. На земляном полу стояли мешки с провизией. Морковка, я разглядела торчащие хвостики. Сбоку висели луковицы в чем-то длинном, очень уж напоминающим капроновые колготки.

— Ну вот, окаянные! — Талли показала рукой в левый угол и потушила свечку. — Живы-здоровы, чего им станется-то?

Я пригляделась. Хватило нескольких секунд, чтобы глаза привыкли к темноте. И правда в углу что-то светилось. Не неоном, конечно, но довольно ярко, я бы сказала. Голубым цветом переливались длинные вытянутые червячки. Пришлось затолкать поглубже свою нелюбовь к насекомым. Боялась я их, а от жужжащей под ухом осы вообще впадала в панику.

Присела рядом с червячками. Действительно, светились только те, которые не двигались. Остальные темной вязкой массой ползали по земле. Брр, если бы не статус и желание возродить таверну, то сверкали бы мои пятки только так.

— И как их засунуть в вывеску? — подумала вслух. Идея-то хорошая была, но вот как быть с исполнением? — Ветром унесет, да снегом присыпет. И как долго они вообще будут светиться? Не навсегда же.

— Так легче легкого, — Талли снова зажгла свечку и в отсвете огня я увидела, как горят ее глаза. — Магией и закрепим.

«Да чтоб тебя!» — мысленно хлопнула себя по лбу. — «Все время забываю, что здесь есть магия, и многое можно решить с помощью нее».

Наконец оставшись одна, перевела дух.

— Ну как? — передо мной резко вынырнула Мэри.

— Эй, родственница! — Запульнула в нее подушку, которая ожидаемо упала на пол, чуть не свернув цветок. — Я скоро заикаться начну.

— Мелочи жизни, — махнула на меня рукой тетушка. — Рассказывай, как сходила, что видела?

— Деньги на ремонт есть, о поставках картошки тоже договорилась, так что в целом все неплохо прошло.

— Ух, заживем! — потерла руки Мэри. — И как наш отшельник отреагировал?

— Отшельник? Ты про мистера Норта?

— Угу, — кивнула она, усаживаясь в кресло. — Тот еще тип. Нелюдимый, скрытный.

— Ты его хорошо знала? — захотелось узнать побольше о женихе.

— Не особо, — тетя как-то неопределенно передернула плечами. — Все время в разъездах по поручениям его величества. Слышала, что он сыскал себе славу дворцового сердцееда. Но вот насколько это правда, к сожалению, не знаю. Может и брешут, кто их знает. Заинтересовал?

— Нет, — почему-то в ужасе представила нас вместе. Он же безэмоциональная ледышка. Таким только мясо морозить, чтоб не пропало. — Готовлюсь к роли подставной невесты.

— Ой, ну это просто, — улыбнулась Мэри. — Главное держать его за руку и смеяться над шутками жениха. Ну и не сильно пилить, если на другую даму посмотрит.

— Ты так хорошо осведомлена о том, как ведут себя невесты. Расскажешь? — хотелось узнать о ней чуточку больше. Все же не чужие.

— Не сейчас, — Мэри резко погрустнела и исчезла, даже не попрощавшись.

— И тебе до скорой встречи, — сказала я в пустоту, гадая, куда подевался Олаф и что же такого случилось в жизни тетушки.

Елена

Проснулась от стойкого ощущения, что кто-то за мной наблюдает. Пристально так, оценивающе. Резко открыла глаза и охнула. Передо мной висел, немного покачиваясь, Олаф.

— Вы, что, сговорились с тетушкой? — хоть и была рада его видеть, но так ведь нельзя. — Ходите в мою комнату, как в свою! А я между прочим девушка с личными границами. Вот!

— Вовсе нет, — он обиженно шмыгнул носом, отвечая невпопад. — Пришел посмотреть на будущую мисс Норт.

— О, нет, — я закатила глаза и снова плюхнулась на кровать, матрац которой, кстати, был намного лучше, чем у Хелен дома. — Только не говори, что слухи уже расползлись.

— Мари бормотала, что надо бы платья приличные заказать, когда мимо меня пролетала.

— Так вы не общаетесь? — я навострила уши. Все же странная у них была дружба.

— Пока нет, да и не об этом сейчас. Так это правда?

— Угу, придется немного подыграть его светлости. За это он пообещал снабжать нашу таверну сырьем.

— Чем-чем?

— Картошкой, — мысли о предстоящем взбодрили, и я все же слезла с кровати.

— Олаф, — обернулась к полупрозрачному мужчине. — Где тут можно заказать вывеску на таверну?

Он задумался, медленно потирая подбородок. Я же тем временем открыла окно настежь и запустила в комнату свежий утренний воздух. Вдохнула полной грудью, уверенная в том, что сегодня меня ждут великие дела. Вообще, я так думала про каждый день, но сегодня все мои чувства просто кричали о том, что произойдет нечто важное.

— Думаю, что у Боргера. Лавка в конце улицы. Занимается коваными изделиями и прочим декором, или как это правильно называется, я уже и не помню точно, — Олаф громко вздохнул и исчез, не давая мне шанса спросить откуда он знает Боргера, если судя по его одежде, он старше Мари лет так на тридцать.

На завтрак меня ожидаемо ждала каша от Томаса. Кажется, я стала к ней даже привыкать. В той жизни при всей моей любви вкусно поесть, завтрак всегда был чем-то необязательным и мимолетным. Чашка кофе, ломтик сыра, и вот я уже куда-то мчалась. Сейчас же, ела никуда не торопясь. Смакуя каждую ложечку, наслаждалась законными минутами спокойствия.

— Ваша светлость, — Талли подкралась незаметно. Или я была настолько увлечена едой, что не обратила внимание на шаги.

— Да?

— С утра я взяла на себя смелость сходить в гильдию магов и заказать у них услуги ловчего.

— Тут что крысы водятся? — вот о чем о чем, но о грызунах я не подумала, а надо быыло бы.

— Нет, вы что, у нас с этим, тьфу-тьфу, — она отвернулась, сплевывая, — все хорошо. Для червячков. С магами-то оно надежнее будет, да и гарантия опять же. Вы не злитесь? — Женщина немного потупила взгляд.

А я обратила внимание, что и Томас и Генри, которые вошли совсем недавно, но стали свидетелями нашего диалога, ждут моей реакции.

— А на что злиться-то? — Взяла Талли за руки. — Вы проявили инициативу. Обосновали свое решение. Вот если бы ремонт новой крыши без меня организовали — вот тут да, поспорила б над поспешностью выбора. А против магов ничего против не имею. Пусть работают.

— Тогда я пойду, скоро встречать надо будет.

— Погоди-ка, — остановила ее уже на выходе. Для своего возраста она была довольно быстрой и резвой. — А куда их лепить? Вывески еще нет, я в город за ней только собираюсь.

— Ой, вы что! — Она чуть засмеялась и махнула рукой. — Сначала маг осмотрит место, оценит масштаб работ, согласует смету с гильдией. Если через неделю готов будет, то хорошо.

— Ого! — воспитание не дало мне присвистнуть от удивления. Это ж сколько тогда надо будет времени для моей задумки? Если каждый так долго будет все согласовывать и оформлять?

— Маги они такие, не чета простым людям. Там все строго.

— А с вывеской быстрее значит будет? — С надеждой спросила я.

— Если заломит цену, или срок большой назовет, — Томас вышел вперед, вытирая муку с рук полотенцем. И когда только успел замараться? — Передайте, что от меня пришли. Но это в крайнем случае только, не люблю связями пользоваться.

Он говорил с такой серьезностью, что я опустила всякие шуточки и вопросы по этому поводу. Только кивнула и отправилась в город на поиски мистера Бергера.

Шла, наслаждаясь свежим воздухом и утренней суматохой. Ну, это для меня было утро, а для всех остальных уже разгар дня. Лавки торговцев ломились от товара, явно приготовленного с первыми криками петухов. Разносчики газет сновали по дорогам, предлагая свежий номер с новостями. Кипела жизнь. Вопреки всему, я наслаждалась. Несмотря на предстоящее, казалось бы, трудновыполнимое дело, я ощущала легкость. Ни грамма нервозности или беспокойства. Ветер безуспешно пытался испортить мне прическу, закрепленную магией, и доносил издалека запах недавно срезанных цветов.

Так, уверенная в том, что все пройдет как надо, я вошла в небольшое здание с большой вывеской над дверью «Вывески на заказ». Не слишком привлекательная, без единого вензеля и интересной детали, она носила чисто информативный характер.

«Выбора-то нет», — начала продумывать пункты ТЗ.

— Есть кто живой? — громко спросила после того, как на звонок колокольчика даже спустя несколько минут так никто и не вышел. Откуда-то снизу послышался приглушенный шум, и на поверхность в явился гном.

Вначале я, не веря своим глазам, просто хлопала ресницами, взирая на невысокого длиннобородого мужчину, одетого в явно не по размеру штаны.

— Чего надо? — мягко говоря неприветливо поприветствовал он меня, окинув хмурым взглядом.

— И вам здравствуйте! — ну не ссориться же с единственным в этом городке мастером, который может мне помочь.

Да, обычно вежливость помогала. Мне уж точно. Главное говорить все с улыбкой. Можно еще глазками похлопать, изображая девушку в беде. Но я не решилась, хватит и того, что он увидел мои тридцать два зуба.

— Заказы не беру, тем более у незнакомцев, — он сразу же развернулся, представив взору свою блестящую лысину.

— Так давайте знакомиться, — я протянула руку в пустоту.

Гном обернулся и посмотрел на меня таким взглядом, что я, в душе взрослая женщина, даже стушевалась.

Елена

Так, несолоно хлебавши, я выскочила наружу, кипя от злости.

— Вот же… — топнула ногой по брусчатке. — Старый хрыч!

Может и не старый, конечно, кто его разберет. Гнома видела впервые. Но характером точно пошел в старого деда. Жил у нас один такой в доме, никому житья не было. И ведь ничего его не брало — всегда стоял на своем. Хорошее, в принципе качество, уважаю его, но когда безосновательно, тут уж увольте. Вот и этот… специалист, был, на мой взгляд, как-то уж очень категоричен.

— И вот где мне теперь вывеску искать? — устало подняла голову наверх. Солнце, спрятавшись за тучу, было далеко. Ветер ласково обдувал лицо, а нос уловил неожиданно яркий цветочный аромат.

Я удивленно замотала головой. В этом небольшом тупичке явно никто не утруждал себя цветниками.

— Кто-нибудь, помогите, — в мою сторону практически бежала молодая девушка. Румянец заливал ее щеки, а дыхание сбилось от быстрого шага.

Запах роз стал ярче.

— У вас что-то случилось? — я даже не успела подумать, чем я — недавно попавшая в это тело, могу ей помочь. Знала лишь одно — отказать этому милому созданию я была не в силах.

Девушка почему-то напомнила мне типичную главную героиню любовного романа. Невысокая, одетая в платье с рюшами, она походила на зефирку. Да еще и в беде, судя по всему. Просто канон литературного произведения. Губки бантиком и ясные голубые глаза дополняли образ.

— Как же мне повезло, что я встретила здесь вас, — дамочка практически повисла на моей руке.

«Да уж, с виду, вы, мадам, казались намного легче», — мелькнула мысль прежде, чем я успела покорить себя за нее.

— Там… — она в страхе обернулась, обдавая меня запахом духов. Ближе он стал еще приторнее. — Он думает, что у меня с собой много денег.

— Грабитель? — Огляделась. За нашими спинами никого не было.

— Угу, — слезы быстро затопили глаза девушки, превращая их в бездонные колодца. Она так мило шмыгнула носом и потянулась за кружевным вышитым платочком.

Сердце мое дрогнуло. Надо было спасать ее, ну… по крайней мере успокоить точно лишним не будет.

— Даже если кто-то и шел вслед за вами, то он наверняка отстал…

Сказала и тут же ощутила, как воздух стал густым, а уже через мгновение по мне скользнул чей-то липкий взгляд, от которого стало холодно, и я передернула плечами, неосознанно вжимая голову в плечи.

Нехотя медленно обернулась, чтобы столкнуться взглядом с высоким, метра под два ростом, мужчиной. Нет, это был просто какой-то шкаф, а не человек. Скала, которая полностью закрыла собой проулок. Казалось, я буду подниматься взглядом от его растоптанных сапог до шрама на лице бесконечно долго. Не два, метра три точно. Мы на фоне него казались просто детьми.

— Кто это тут у нас? — сиплый прокуренный голос резал слух. Мне сразу захотелось прочистить горло и я сделала над собой усилие, чтобы не поддаться этому неуместному желанию.

— Денег у нас нет, — громко и четко оповестила его.

— Совсем нет, — слабо пропищала девушка, еще сильнее прижимаясь ко мне.

В этой ситуации мне показалось забавным, что она искала поддержки у той, кто ненамного превосходит по размерам. Что мы, две по сути представительницы слабого пола могли сделать против этого бугая? Даже в прыжке я бы не дотянулась до его лица, чтобы выцарапать глаза.

— Зато есть кое что иное, — из-за спины амбала вышел еще один.

Этот был полной противоположностью подельника. Хилый и щуплый, с улыбкой во все оставшиеся зубы, с котелком на голове. Но именно при виде него у меня все внутри затряслось. Какой-то животный страх поднимался изнутри, пронизывая меня от кончиков пальцев ног до головы.

— Пожалуйста, не отдавайте меня им, — девушка больно вцепилась ногтями в мою ладонь.

Это отрезвило, но на вопрос «как» все равно не ответило.

На нас наступали. Медленно, но верно, шаг за шагом, мужчины приближались. Отступать нам было некуда. За спиной лишь закрытая дверь гномьей лавки, из которой он таки не показался.

— Пожар! — вдруг заорала я, истошно визжа на всю улицу. — Горим!

Где-то слышала или читала, на тот момент было уже не важно, что крик о помощи менее результативен. В прошлой жизни не было возможности проверить. Не то, чтобы я хотела. Но раз случай представился, то почему нет.

— Пожар! — вторила мне зефирка.

— Вы что, — мужчины недоуменно переглянулись между собой, — дурные?

— Где огонь-то увидели?

Это задержало их лишь на мгновение. Осознав, что огонь полыхает лишь в наших фантазиях, они снова двинулись на нас, безумно скалясь.

— Ну все, Лена, пожила и хватит. На этот раз уж точно, — сердце бешено колотилось, предвкушая последние минуты. Сразу стало так обидно за то, что не успела все доделать.

Помочь тетушке возродить таверну, разгадать загадку Марго и Олафа — почему они не ушли на перерождение или куда там положено. Хотя… скоро я и сама узнаю. А еще хотелось, чтобы матушка понесла наказание за свои злодеяния — ритуал и унижение Хел. И Норт, сама не понимала, почему в этот момент вспомнила о нем. Так хотела помочь ему внедрить новый овощ в обиход?

Замерла на мгновение. Сама не ожидала от себя таких мыслей. Вспомнилось, как мы ели драники у него в особняке.

— Хокин, — этот голос вопреки всему я ожидала услышать здесь меньше всего. — Не думал, что ты вновь посмеешь объявиться здесь.

Елена

Воздух сразу же пропитался запахом битвы, как только Александр Норт показался из-за поворота. Хотелось бы мне сказать, что я облегченно выдохнула, но нет. Я вся подобралась, хотя, казалось, что больше некуда, и приготовилась, сама не зная к чему.

Александр Норт был одет во всё черное, словно какой-то ночной разбойник, — от сравнения, внезапно пришедшего в голову, мои губы скривились в глупой и неуместной улыбке. Он показался из-за поворота, полы угольного сюртука развивались от резких, но скупых движений его тела, а полы цилиндра на половину скрывали его красивое лицо. Воздух мгновенно пропитался запахом битвы. Каждый мой нерв напрягся до предела. Зефирка все еще висела на мне, хотя уже не так сильно оттягивала руку. Ее тихий щебет и подвывания были едва различимы для слуха. А я молча, не мигая смотрела только на Норта. Выставив вперед ладонь, Александр перекрыл нападающим обратный путь.

— Вам лучше пройти со мной добровольно. Предлагаю один раз.

Из под тени, которую отбрасывал цилиндр, холодно и страшно сверкнули глаза. Он перевёл взгляд на меня и внутри все оборвалось от безотчетного страха. Его рот скривился, удивленно и немного раздраженно.

— Уходите, — небрежно бросил Александр, обратно концентрируя внимание на разбойниках.

Меня не надо было просить дважды. Прижав покрепче Зефирку, я дернулась назад, надеясь выскочить из переулка на шумевшую невдалеке улицу. Не тут то было. Тот, что был пониже, схватил меня шею одной рукой, а во второй нехорошо блеснул металл.

— Не в этот раз, Норт. В этот раз мы готовы, — улыбнулся Хокин.

Стресс и зашкаливающий адреналин сделали свое дело: я видела все как в замедленном действии, и в то же время полностью отрешилась от происходящего вокруг. Медленно Хокин достал из кармана серебристо-серую сферу. Так же медленно к моей шее потянулся клинок его подельника. Резко на ладони Норта засиял шар из света, холодного и пульсирующего. Как в кино. Так вот как выглядит настоящая магия! У меня была доля мгновения, чтобы полюбоваться им, а потом шар сорвался с пальцев Норта и врезался в плечо бандита с ножом. Он взвыл от боли, отшатнулся, мы с Зефиркой рухнули на землю. Второй шар полетел в Хокина, но тот сумел увернуться и швырнуть артефакт.

Окно мастерской гнома лежало на брусчатке в виде мелких осколков вперемешку с остатками рамы. Серебристо-стальная сфера с противным хрустом врезалась у сапога Норта. Рука, в которой начал загораться шар света, как будто утонула в густом, прозрачном желе.

Глаза Александра вспыхнули сначала пониманием, потом гневом, а затем в них отразилась боль. Он подался вперед, пытаясь скинуть с себя чары артефакта, но тело продолжало увязать невидимом, сковывающем движения, воздухе. Хокин недобро хмыкнул и бросился на Норта, поднимая оброненный подельником кинжал. Я заорала в голос. Разум отказывался принимать то, что какой-то проходимец сможет одолеть моего Норта! Уже готовая броситься на помощь жениху, я резко обернулась на звук: за спиной открывалась дверь лавки.

— Неужели, — смерила гневным взглядом вышедшего на разборки гнома. Хотя… вряд ли он ожидал увидеть такую разношерстную компанию.

На его лице застыло выражение глубокого удивления и неверия в то, что происходит. Две девицы, одна из которых в предобморочном состоянии с цветом лица похожим на снег, вторая — с растрепанными волосами диким взглядом, воющий от ожога бугай, и герцог, валяющийся в пыли с проходимцем-Хокином.

Норт к моему облегчению все же взял себя в руки и теперь наносил удары кулаком прямо в лицо Хокину. Магические шарики больше не использовал, но, судя по потрепанному виду напавшего на нас, ему и этого было достаточно. Взъерошенные волосы, порванный рукав сюртука и кинжал, торчащий из правого бедра говорили сами за себя. Почувствовала себя героиней какого-нибудь боевика из 90-х, когда и главный герой получал тумаков, и тем сильнее была радость от того, что зло было повержено.

— Ага, было бы… — проговорила сама себе под нос, глядя на то, как бугай подбирается все ближе к дерущимся. Норту было не до него, даже если он его и видел, то отпустить Хокина сейчас, чтобы добраться до шкафа было ошибкой. К тому же я Норту, судя по всему, все еще было безумно больно. Две струйки крови из носа были явно не от того, что по его прекрасному лицу кто-то заехал.

— Что тут… — гном неуверенно вышел вперед, держа перед собой чугунную кочергу и еле волоча ее по земле.

— А ну-ка дайте сюда, — вырвала у него железяку и пошла вперед.

И кого он хотел этим напугать? Даже мне бы кочерга достала до груди, что уж говорить о мужчинах. Разве что детей пугать, да и то не факт.

Поравнялась со бугаем, который стоял ко мне спиной. Ударила одновременно с Нортом. Он врезал Хокину светящимся от магии кулаком, я же — со всей силы верзиле по спине.

Не ожидавший такого поворота, он обернулся, и его тут же добил освободившийся Норт.

Когда оба нападавших пали на землю в бессознательном состоянии, я выдохнула и засмеялась.

— А мы неплохая команда, — обвела взглядом собравшихся и тут же поспешила к побледневшей еще больше Зефирке.

Но не успела. Ее поймал Александр, проявив неожиданную для раненного прыть и припав на одно колено. Девушка повисла у него на руках, издав прощальный вздох.

— Да что же это творится-то? — гном почесал длинную бороду и засеменил обратно к себе, бурча под нос, что на улицах в дневное время творится форменное безобразие.

— Вы как? — подошла к держащему на руках девушку мужчине. — Очень больно?

Он смерил меня таким взглядом, словно я спросила у него, во сколько лет он впервые поцеловался. Холодные ледышки впились в меня, заставляя поежиться. Минута молчания, будто он взвешивал в уме, можно ли со мной говорить.

— Бывало и хуже, — он чуть поморщился и достал из ноги кинжал. Впрочем рана, судя по всему, хоть и выглядела жутковато, совершенно не представляла угрозу здоровью. В отличие от сферы, действие которой так внезапно закончилось.

В ту же минуту из мастерской вышел гном, неся в руках стакан с водой и какую-то небольшую коробочку.

Я же направилась к нашей небольшой арене боевых действий.

— Вы куда? — Норт повернулся в мою сторону прямо с Зефиркой на руках.

— Хочу найти то, что он в вас кинул, — опустилась на колени, не обращая внимание, как подол платья становится грязным от пыли. — В жизни не поверю, что какой-то местный воришка и уголовник оказался сильнее герцога с магией. Тут явно что-то не так.

Елена

— Ох, ты ж! — Мэри летала вокруг меня вот уже битый час и причитала. Олаф же тихонько сидел в сторонке и задумчиво смотрел то ли на стену, то ли сквозь нее. — И как такое вообще могло случиться?

Я задумалась. Не сказать, чтобы и до этого я задавалась вопросом, как так вышло, что средь бела дня на нас напали, но сейчас, сидя в своей комнате в обнимку с пледом, я прокручивала события этого дня снова и снова.

То, что я тогда нашла на земле было камушком, гладким и до блеска отполированным. Я осторожно завернула его в платочек, чтобы не касаться рукой, и подняла перед глазами. На первый взгляд в нем не было ничего особенного — ну камень и камень, таких на дороге вон целая куча лежит. Но было одно но, куда же без него. От вещи исходила какая-то энергия. Я не могла объяснить точно, но, подержав его всего пару минут в руке, пусть даже и сквозь ткань, мне захотелось избавиться от него как можно быстрее.

— Наверное заряд был разовый, — сказал Норт, все еще оставаясь с девушкой. — Но все равно вам не стоит его так долго держать.

— Вы правы, — я осторожно вложила находку в протянутую руку жениха.

— Нюхательная соль для госпожи, — гном беззастенчиво вклинился в наш диалог и быстрым движением сунул Зефирке под нос открытую коробочку.

Ноздри девушки зашевелились, а уже через мгновение широко распахнулись голубые глаза:

— Что произошло? — она удивленно переводила взгляд с меня на Александра.

— Вы потеряли сознание, — мужчина аккуратно помог ей принять вертикальное положение, все еще придерживая чуть шатающуюся девушку за локоть. — Сейчас все в порядке и вам нечего бояться.

— А? — она все еще не понимала, что произошло.

— Позвольте, я вам помогу, — гном взял ее за руку и повел к себе в мастерскую. — Ваш папенька должен всенепременно узнать об этом безобразии. Средь бела дня и такое…

Было странно слышать от него такие речи, но, видимо, только со мной он разговаривал как бука и был недружелюбен. Юная мисс явно занимала высокое место в его социальной лестнице.

Александр Норт поправил лацканы сюртука, отряхнул пыль со штанины и спрятал в карман находку, предварительно окутав магическим коконом — я увидела небольшое голубое сияние.

— А вы неплохо держались, мисс Эверли, — одобряюще произнес он.

— Решила, что хоть кто-то должен сохранять хладнокровие в этой ситуации, — пожала плечами. — Но было страшно, так что не подумайте, что я готова вступать в бой с кем бы то ни было раз уж не упала в обморок при виде разбойников.

— Больше не понадобится, — заявил он с непоколебимой уверенностью.

Не сказать, что я верила таким заявлениям наслово, но, завороженно глядя в его глаза, почему-то решила кивнуть.

— Не знаю, тетя, — наконец после раздумий ответила я, — стража не отработала, они пробрались под пологом невидимости, подкупили кого-нибудь из верхушки. Да мало ли, что могло случиться. Пусть Норт и разбирается, — почему-то при упоминании его имени меня взяло раздражение. В его городе творится хрен знает что, а он про фиктивную невесту думает! Порядки надо наводить, а не искать того, кто перед императором будет тылы прикрывать.

— Но есть же плюсы… — наконец-то подал голос Олаф.

— Это да, это я рада! — от упаднического настроения Мэри не осталось и следа. Глаза заблестели, щечки разрумянились. Конечно все в рамках того, что она была призраком. — Так что тебе повезло, что юная мисс Леверман свалилась тебе на голову.

Тут я бы поспорила. Девушку было жалко. Мало того, что ее чуть не похитили, с причинами этого еще предстояло разбираться, так она, судя по всему, еще и от отца получит за то, что выходила в город без компаньонки. Вернее, умудрилась как-то сбежать от нее. Это все мне рассказала Лили после того, как вернулась с базара. Оказалось, что встретившаяся мне на пути девушка была не кем иным, как дочерью главного конкурента Мэри — скупого Чарли. Эмили Леверман в этот злополучный день решила проявить храбрость и показать отцу все свое бунтарство, на которое была способна. Именно поэтому она и спряталась от компаньонки, а когда та в панике побежала искать госпожу по базарным рядам, Эмили отправилась гулять по городу в одиночестве, где и встретила на своем пути Шкаф и Хокина.

Вы спросите что это мне дало? Гном, узнав о моей (не)малой роли в спасении Эмили, а также поддержке юной леди за руку изъявил стойкое желание все же сделать мне вывеску. Даже пообещал немного сдвинуть остальные заказы. Поэтому Мэри сейчас и радовалась, что все сложилось для меня и таверны наилучшим образом.

— Ага, всем бы такое везение, — покачала я головой. Все же стресс девушка испытала немалый. Я, кстати, тоже. Но, будучи закаленной психически на просмотрах боевиков, а также вспомнив, как порой после универа пробиралась домой по парку сквозь толпу гопников, я оказалась более подготовленной ко встречи с бандитами.

— Ну… всем не всем, а вывеска у нас будет, — Мэри подняла палец вверх. — Раз уж сама не сумела договориться с мастером.

— А название уже придумали? — Олаф подплыл ближе и усадил Мэри в кресло, подложив ей под спину подушечку. — Серый гусь? Сытый гусь?

Я заливисто засмеялась. И правда, что это я. Раз вывеска будет пора бы и над названием поработать.

— А почему именно гусь? — смерила телесно неприсутсвтующих взглядом. — Это традиция такая, что ли, все таверны в честь гусей называть? Куриный гусь, конечно, птица своеобразная и наверняка хорошая, но не кажется ли вам, что в связи с ребрендингом нам надо придумать что-то новое?

— В связи с чем? — Олаф подлетел ближе. — Реб… ренд?

— Не забивай себе голову, на ней вон, очки уже есть, — Мэри сморщила носик при упоминании гусей. — Нет у нас такой традиции, просто так принято, — заявила она, противореча сама себе.

— Ну раз нет, — постаралась я сохранить серьезное лицо, — тогда придумаю что-нибудь новое.

Мэри уже было открыла рот, чтобы высказать свое мнение по этому поводу, но я ее прервала:

— После того, как закажу платье на мероприятие во дворце, — говорить, что название уже есть, я не стала. Пусть пока свыкнутся с мыслью, что эпоха гусей подходит к концу.

— Зачем платье? — Олаф снял очки, протер их платком, и они сразу же испарились в воздухе.

— Ну не могу же я явиться под руку со своим женихом на бал в неглиже?

Елена

Если бы я сказала, что не боюсь, то определенно солгала бы. Боялась, терзалась сомнениями, взвешивала все за и против. Но! Треклятое «но» бесило больше всего. Я была должна. Норту — сыграть невесту, влюбленную в этот ходячий айсберг до беспамятства. А еще себе — пора было выходить в свет и начинать наводить мосты. Из множества прочитанных книг и довольно большого жизненного опыта я знала — ничто так не помогает в жизни, как нужные связи. И почему-то я была уверена, что репутация у Хелен в свете была хуже некуда. Вряд ли матушка с сестрой хоть как-то показывали обществу свою благосклонность ко мне, скорее даже наоборот.

И вот теперь, стоя напротив зеркала в самом дорогом и модном бутике, я смотрела на новую себя. Даже тугой корсет не жал, и я была в восторге от себя. Осанка такая, будто я была завсегдатаем в Букингемском дворце. Грудь приподнималась и терялась в вихре голубого кружева. Для бала как незамужняя девушка я не могла выбрать насыщенные и яркие цвета ткани. Решила остановиться на светло-голубом оттенке. Мне он напоминал небо в солнечный день, яркий и свежий. А еще подчеркивал цвет глаз, делая их еще ярче. Ущипнула себя за щеки, придавая лицу здоровый румянец, и улыбнулась.

Не льстя себе, могла со стопроцентной уверенностью сказать, что я выглядела прекрасно. Ткань струилась каскадом вниз, переливаясь в свете примерочной. Игра цвета завораживала — при движении цвет преображался, рассыпаясь разными оттенками голубого.

— Вас все устраивает? — за шторку осторожно заглянула модистка. На шее у нее висела магическая лента. При необходимости она сама обвивала все нужные места и снимала мерки, они сразу оказывались в блокноте.

И да, мне стоило труда, чтобы не открыть от удивления рот, когда это увидела. Удобно! А уж как бы пригодилось на уроках труда в школе. Вспомнила, как мы с девчонками шили свою первую ночнушку. Сначала снимали мерки, записывали по половинкам измерений. Потом чертили на прозрачной бумаге модель, вырезали. Да, весело было. Жаль, что после первой же стирки она расползлась по швам. Что в принципе и отбило желание хоть что-то делать с иголкой и ниткой. А будь у меня такие подручные средства все могло бы закончиться иначе!

И теперь я с восхищением смотрела на труды модистки. Она учла все мои пожелания, платье сидело идеально, как вторая кожа, но в то же время не сковывало движений.

— Все прекрасно! Оно просто восхитительно, — я покружилась на месте, смеясь.

— Потому что подстроилось под владельца, так что тут благодарите только себя, — модистка поправила невидимую глазу складку. — Иногда столько времени уходит на подгонку, вы даже представить себе не можете.

— Неужели и у одежды есть свой характер? — спросила я удивленно. Вот о чем о чем, так об этом подумала бы в последнюю очередь.

— У зачарованной одежды всегда так, — пожала плечами модистка. — Хочешь получить платье, которое не мнется, не марается и не выцветает — надо терпеть и договариваться с его магией. А это знаете ли не всем под силу. Кто-то требует невозможного, например.

— Это как? — я все еще не до конца понимала этот механизм.

— Ну как же, вот хочет дама из пятидесятого размера в сороковой залезть, и просит платье не по фасону. Ну не может одежда сорокового смотреться также на женщине совсем другой комплекции.

— О, и так бывает? — с одной стороны я понимала желание некоторых дам выглядеть тоньше, чем они были на самом деле, но с другой — надо же реально оценивать свои возможности.

Так было и со мной. Не в плане платья, конечно. С таверной. Когда я сказала, что не могу ничего обещать. Я не врала. Не давала ложных надежд и обещаний. Как я могла иначе? А если не выйдет с таверной? Смогла ли я бы смотреть в глаза Генри, Томаса и Лили, не отводя взгляда?

— У нас много чего бывает, весело порой примерки проходят, — модистка махнула рукой и лента еще раз обвила мою талию. — Шестьдесят! Идеально!

— Пожалуй, я бы заказала у вас еще пару платьев на выход, — мое отражение светилось счастьем.

Все же я была девочкой. Пусть уставшей, взвалившей на себя слишком много, но все же девочкой. И в глубине души хотела быть красивой и привлекательной. Не для кого-то. Для себя. И сейчас, глядя на то, как горели в предвкушении бала мои глаза, мне хотелось чего-то большего.

— Так почему нет, — передо мной сразу же возник магический журнал мод. Модели в нем оживали, стоило только прикоснуться к картинке. Как голограмма всплывали над бумагой. Можно было даже увеличить и рассмотреть детали поближе. — Предлагаю выбрать основу отсюда, а потом мы добавим индивидуальные детали в ваш образ.

— Хорошо, спасибо, — я сразу же обратила внимание на одну из моделей. — А счет за это платье прошу прислать его светлости Александру Норту, он оплатит.

Да, я собиралась соблюдать и наш договор и свое решение тратить на эту авантюру его средства. Все же, на мой взгляд, он был более заинтересованной стороной. Да и риски опять же. Вдруг император почувствует подвох?

— Да, я в курсе, — модистка утвердительно кивнула, даже не удивившись имени, которое я назвала. — Поверенный его светлости меня проинформировал о затратах. Как текущих, так и будущих, — она взглядом указала на журнал.

«Надо же», — воскресила в памяти я наш разговор, — «даже не пришлось просить дважды, чудесный все же выйдет муж… у кого-то», — и вспомнила не к месту Зефирку, когда Норт держал ее на руках.

— Тогда дайте мне еще немного времени, — я вышла из примерочной и села в общую залу, которая сейчас пустовала, — я выберу и сообщу вам.

Раз уж Норт согласился оплатить не только наряд для бала, но и еще немного, надо было пользоваться его благосклонностью и добротой. Нет, я не хотела что-то безумно дорогое и вычурное. Но обзавестись нарядом, который магически зачарован и не будет мараться «от двадцати до тридцати носок», как было указано в журнале, я не собиралась.

В итоге из бутика я выходила с «виртуальными» сумками. Их обещали доставить уже через несколько дней.

Так, довольная, я направилась к гному за своим заказом. Пора было явить свету новое место, где всех накормят и напоят.

Елена

Если бы я сказала, что не боюсь, то определенно солгала бы. Боялась, терзалась сомнениями, и ходила из угла в угол, переплюнув в нервозности даже тетушку.

— Да успокойся ты, — не вытерпело привидение. Взмахнув пышной юбкой, она картинно схватилась за голову. — Я, конечно, мертвая, но голова все равно кружится.

— Вот именно! — Я сделала большой глоток воды, так как в горле совсем пересохло. Да уж, такого стресса, мне кажется, я не испытывала даже на защите диплома. — Мертвая! Так что тебе все равно уже.

Это был запрещенный прием. Ставить в вину мертвецу то, что он уже умер. Но! Слишком уж много было поставлено на карту. Сегодня у нас было открытие.

Ремонт доделали, правда не все вышло так как я хотела. Пришлось отказаться от белых стен. Краска упорно не хотела ложиться на кирпичи. После высыхания белоснежный цвет тут же трескался. Я подозревала, что дело тут вовсе не в марке краски. Но тетушка упорно молчала, всем своим видом показывая, что она не при делах. В итоге вышло что-то похожее на стиль «лофт», с поправкой на эпоху, конечно.

Вместо светильников сделали факелы с магическим огнем. Они давали не яркий рассеянный свет. Столы тоже поменяли. Теперь у нас стояли большие деревянные из дуба, с такими же лавками. Выглядело очень даже симпатично. Еще сделали закрытую зону для тех, кто хочет посидеть в уединении. Повесили белые занавески, а по периметру пустили гирлянду. На каждом столе была скатерть, а посередине свеча, уже настоящая. Их зачаровал специально вызванный из столицы маг. Теперь свечи не могли устроить пожар, пламя была абсолютно безопасно, и обжечься о него стало невозможно.

Получение разрешения было отдельной песней. Размер помещения мы увеличили за счет того, что убрали часть пристройки. С этим пришлось повозиться, но очень уж я хотела большое окно от пола до потолка, а без этого было никак не обойтись. В итоге, из-за того, что места стало больше, и мы провели перепланировку официально, пришлось заново получать все разрешения.

Но с этим мне помог Александр. Он очень ревностно отнесся к обязанностям жениха, пусть и ненастоящего. И помимо картошки, мешки которой сейчас спокойно ждали своей участи в кармане-хранилище, снабдил меня кое чем очень важным в этом мире. А именно — поддержкой и уверенностью, что ушлые проверяющие не захотят нажиться на моем с тетушкой детище. Но это я поняла уже позже.

— Хм, — я с радостью и неверием смотрела на заветную подпись на листе бумаги. Она давала разрешение мне на осуществление деятельности. А так же доказывала, что таверна проверена всеми инстанциями, и не вынесено никаких предписаний и замечаний. — Думала, будет хуже.

— Не благодарите, — Норт немного выпятил грудь вперед, хотя на лице осталась все та же маска вечного недовольства. Хотя я к ней уже почти привыкла.

— А вы-то тут при чем? — Спросила я с какой-то детской наивностью.

Он посмотрел на меня как на неразумное пятилетнее дите и улыбнулся.

— Ааа… — так глупо я себя давненько не чувствовала, это факт. — Ну тогда точно благодарить не буду, — осмелела и легонько щелкнула его по носу, — все же вы любите баловать свою невесту.

С момента нападения что-то неуловимо изменилось в наших отношениях. Про артефакты, найденные мною в тот день он упорно отказывался рассказывать. Сразу переводил тему на другую. Но, кажется, я знала, как сделать так, чтобы все тайное стало явью. Этот аргумент решила приберечь для нашего выхода в свет. Который должен был состояться вот уже завтра. Да-да, завтра открытие таверны, а послезавтра танцы и противостояние с поклонницами моего жениха.

— Елена! — кто-то настойчиво позвал меня снизу. — Приехали установщики вывески. Ждут только вас.

— Бегу! — впопыхах поставила стакан на тумбочку и, чуть ли не запинаясь о подол платья, побежала вниз.

Где меня уже ждали молчаливо стоящие Генри, Лили, Томас и Тилли. Да, сорвать ткань с вывески выпала честь именно мне.

— А теперь, — сердце учащенно забилось в предвкушении, — представляю вам новое название!

Вывеска призывно светилась в полумраке первого этажа. Я специально приглушила весь остальной свет, чтобы сразу показать, как наше название будет гореть по вечерам.

Воцарилась тишина, нарушаемая только тихими еле слышными вздохами присутствующих. Работники молчаливо стояли в стороне, не смея вмешиваться. А моя команда как-то уж слишком странно переглядывалась между собой, периодически бросая косые взгляды на меня.

— Ой, какие вы… — я не выдержала первой. — Пойдемте вешать.

Большой процессией мы все отправились на улицу. Я шла первая, как предводитель, все остальные тянулись за мной змейкой, неся поклажу.

В это время вокруг было мало народу, так что дополнительных глаз не было. Чему я была только рада. Вначале я вообще хотела не открывать название до самого конца. Но! Норт подсказал, что во-первых, это трудновыполнимо, так как закрытую вывеску будет очень трудно повесить, ну а во-вторых, чем больше разговоров будет вокруг нашей таверны, тем лучше. Спорить с женихом не стало, мало ли, вдруг урежет поставки картошки? А в меню все блюда у нас только из нее.

— Ну что, хозяйка, сюда? — установщики показали на заранее выбранное мной место.

Я кивнула, разрешая, а дальше началась магия. Вывеску невидимыми глазу тросами подняли наверх. А тот, кто уже поднялся по стремянке наверх его принимал, тоже держа магией.

Через минут десять все было готово. Букашки светились и переливались. Вывеска играла цветами, призывно освещая пространство вокруг себя. а мой взгляд было просто отлично!

Вдруг спиной почувствовала приближение Норта. Не знаю почему, но даже не оборачиваясь, я узнала его тихие шаги.

— Хм, — он встал рядом со мной, недовольно пыхтя. — Это что?

— Это таверна твоей обожаемой невесты, — я не помнила момент, когда мы перешли на «ты», но так было проще, вряд ли влюбленные между собой выкают.

— А другого названия не было? Серый гусь, например? — он развернул меня к себе, впиваясь взглядом.

Я же сделала вид, что совершенно не понимаю о чем он, бросив взгляд на горящее в полумраке название «Ягодки Хелен».

Елена

«Ну вот», — смотрела я на себя в зеркало и качала головой, — «надо было все же послушать тетушку и не нервничать так». Уставшее лицо просто кричало о бессонной ночи с высоком уровне стресса, что совсем не красило меня.

— Ваша светлость, Елена, — Генри, ворвался на кухню, сверкая глазами. — Помощь нужна?

В кои-то веки он был без синяков и ссадин. И так ведь не признался, что такое с ним происходит. Я уж даже подумывала отправить Олафа на разведку, но все оказалось до банального просто — любовь. Только в его случае безответная. Парень до безумия был очарован одной леди — дочерью пекаря, что продавал булки на соседней улице. Вот только дама-то оказалась с характером. И «да» не говорила, и от ворот поворот не давала, держа на коротком поводке. Ну а уж братья строптивицы заняли такую оборону сердца родственницы, что Генри только и приходилось уворачиваться от тумаков.

Я не знала, что в итоге произошло между ним и этой леди, но в последнее время он словно поутих с выражением чувств. Все чаще бывал в таверне, помогал, да расспрашивал про то, как понять, что девушка влюблена и прочее. Сильно лезть в его личную жизнь я не хотела, все же мы из разных с ним миров и восприятие того, что для меня являлось нормой у него могло быть совсем иное. Но помогала юнцу как могла.

— Ты на улице все сделал? — Талли вышла вперед и уперла руки в бока. Генри она держала в ежовых рукавицах, так что я порой была лишь безмолвным свидетелем их перепалок. — Или снова мусор под коврик замел?

— Обижаете, — Генри улыбнулся во все тридцать два зуба. — Все сверкает, можете сами проверить, мисс Талли.

— Ну раз все готово, — решила я вмешаться, пока экономка не завалила его какой-нибудь работой. Он и правда был мне нужен на кухне. — Идем за мной, без твоих рук мы не справимся.

У Генри была справка о том, что он может работать на кухне, что-то вроде аналога санкнижки, поэтому я не боялась каких-либо последствий.

На часах было шесть утра, а на кухне кипела работа. Мы чистили и резали, потом снова чистили и снова резали. Кожуры от картошки стало так много, что пришлось доставать под нее дополнительную емкость. Светлые чуть желтые очищенные клубни лежали в глубоких тарелках. Мы решили, что правильнее будет приготовить все с утра. Хотя, с учетом магии, можно было и с ночи, но хотелось, чтобы в день открытия все было идеальным. Цепким взглядом я прошлась по каждой картофелине в поисках недостатков — глазков и прочего, что могло бы испортить товарный вид нашего конечного продукта.

— Ну что, господа товарищи… — я подмигнула опешившим от неизвестных слов парням. — А теперь будем резать и тереть.

При помощи магически зачарованных машин, которые любезно подарил нам Норт, мы справились довольно быстро. Пусть это и не было комбайном в моем понимании, но класть картошку и поворачивать рукой ручку было несложно. А смотреть, как из под лопастей выходят ровные картофельные дольки было очень даже приятно. Так же мы справились и с подготовкой сырья для драников. Аппарат, напоминающий мне нашу советскую мясорубку, справился с заданием на ура. В итоге решила, что у нас будет два вида драников — с мелкой порезанной картошкой, похожей на кашицу, и с натертой на терке.

Кожура от яиц полетела в мусорку так же, как и луковая шелуха. Работа кипела. Масло шкворчало, уже готовое принять первую порцию.

Наступил час икс.

Ровно в двенадцать часов дня наши двери открылись, чтобы принять первых посетителей. Я прислала индивидуальное приглашение Питеру Питерсону с Норой, и вот они уже стояли на пороге нашего заведения, держа в руках корзинку с цветами.

— Елена! — Нора сунула корзину мужу и крепко обняла меня. — Поздравляю с открытием, ты большая молодец.

— Да, вдохнула новую жизнь, — Питер протянул мне корзину. — Это тебе в честь знаменательного дня.

— Спасибо большое, — я была искренне рада видеть их у себя. — Сейчас принесу вам меню и обсудим ваш заказ.

Гостей в первый же день открытия я встречала сама. Помимо уже знакомой мне пары в зал вошло еще несколько человек, удивленно оглядываясь по сторонам.

Да, новый интерьер притягивал взгляд своей необычностью. Масла в огонь добавляла такая непривычная здешним обитателям надпись «Ягодки Хелен». Что я могла сказать. Я сделала все от меня зависящее, чтобы люди пришли — листовки на улице, зазывалы, неоновая вывеска. которая светилась даже днем, пусть и не так ярко. Так что оставалось только ждать.

Нора и Питер по моему совету выбрали жареную картошку, к ней я добавила в заказ немного соленых грибочков в сметане и пару лепешек с фирменным чаем от Мэри. Все это было за счет заведения. Я помнила их доброе ко мне отношение и помощь с нарядом.

— Ммм, Елена, — Нора закатила глаза от удовольствия, — как же вкусно! Какая тонкая корочка, а так хрустит.

Она еще долго нахваливала мое творение, удивляясь, из чего все это сделано. Я решил пока не выдавать секрет. Пусть попробуют, привыкнут, и уже потом можно будет расхваливать картошку Норта. Кстати о женихе, сам он решил не появляться на мероприятии, сославшись на дела во дворце. Я же не знала, рада, что он не будет мозолить мне глаза, или нет. С одной стороны я привыкла к его присутствию в жизни. Чаще даже незримому. Но сейчас, наверное, и правда было лучше, что он не пришел. Меньше буду отвлекаться на него и показывать теплые отношения влюбленных.

— Я буду вот это блюдо, — еще один, вошедший под руку со спутницей, указал на меню.

— Одобряю ваш выбор, — кивнула я, записывая заказ. — Пюре у нас очень нежное и пышное. Скоро ваш заказ будет готов.

Ворвалась на кухню с листком заказов, просчитывая в уме время готовки и подачи. Заказы шли!

— Томас, — мужчина как раз заканчивал украшать очередное блюдо. — С тебя картофель фри, только помни, что нельзя пережаривать, иначе придется оплачивать клиентам врача.

Томас с укоризной посмотрел на меня, но кивнул, принимая правила игры — я здесь босс и мое слово закон. Лили же осторожно похлопала его по плечу и подала стакан с прохладным лимонадом. На кухне и правда было жарко — вытяжка не справлялась. Сделала себе заметку об ее улучшении. Не дело это, когда вместо того, чтобы работать, думаешь об том, чтобы поскорее снять верхнюю одежду.

— А я пока займусь пюре, — эту часть работы я оставила для себя. Пока Лили вышла в зал, могла себе это позволить.

Магия потекла по рукам, вливаясь в блюдо тонкой струйкой. Подобие миксера зажужжало, и венчики начали двигаться с неимоверной скоростью. Влила теплое молоко и продолжила превращать вареный картофель в воздушную массу. Ложечка чуть растопленного сливочного масла и щепотка зелени завершили дело.

— Как ж я устала, — плюхнулась я на стул в кухне после того, как развязала фартук. Смена прошла на ура. Посетители были, заказы тоже. Не могу сказать, что все из пришедших сюда были в восторге, но этого я и не ждала. Глупо было бы на это надеяться. Кого-то отпугнуло новое название и яркие цвета вывески. Но в тоже время, кто-то заходил сюда только из-за этого — интерес тот еще двигатель торговли.

— Да, — Томас устало вытер пот со лба. — Народу было много. Больше, чем в самый прибыльный день прежде.

— Тогда выпьем за успех! — Талли поставила перед каждым из нас травяной взвар. — Сварила вам всем, чтобы завтра смогли встать без следов усталости.

— Спасибо, — я сделала спасительный глоток. — Чтобы мы без тебя делали!

— Отчет о доходах и расходах за сегодня я предоставлю вам завтра, надеюсь вы не против.

— Вовсе нет, — махнула я рукой. — Завтра я еду на бал с Нортом, так что если с утра не сможешь поделиться расчетами, то не торопись и оставь до следующего дня. Все, — я обвела всех взглядом. — Всем спасибо, а я иду спать.

Снились мне в эту ночь клубни картошки, марширующие с плакатами, на которых были цифры. Еще они что-то выкрикивали, но даже во сне я не смогла найти в себе силы их расслышать.

Елена

Я смотрела на проплывающие в окне деревья и думала о том, что предстоит. Луч солнца медленно скользил по окну, то и дело задерживаясь на лице, отчего мне приходилось отворачиваться все сильнее.

— Вы так скоро свернете себе шею, — Норт отложил в сторону бумаги и посмотрел на меня. — Что я скажу на это императору?

— Что я слишком неуклюжая и не приспособлена для светской жизни.

— Не зря вас матушка не выводила в свет, — он задумчиво почесал подбородок. — Теперь мне ясны ее мотивы.

— Шутить изволите? — настроение было хуже некуда.

— У вас научился, дорогая невестушка.

— Так что там с моим разводом, — я подняла на Александра взгляд. — Вы же все решили? Не хотелось бы, чтобы при всех меня назвали гулящей. Хотя… — я задумалась, — может, он и вовсе не приглашен. Вы не в курсе?

— Мне надо было проверить весь список? — он удивленно приподнял бровь. — Ваши запросы в роли невесты меня порой удивляют.

— Ой… — я махнула рукой в сторону жениха и снова отвернулась к окну. Вредный луч снова прожигал во мне дыру. — Вам бы шторки сюда повесить что ли, невозможно же сидеть.

Норт закатил глаза и, недолго думая, взмахнул кистью. Едва уловимое для взгляда движение.

— Ай, — я попыталась вцепиться в обивку сиденья. Попытка с треском провалилась. — Что происходит?

Сначала поднялись ноги, пальчики в красных туфлях теперь были в нескольких сантиметрах над полом. Затем пришел черед и всего остального — бедра и то самое место, на которое чаще всего ищут приключения, тоже приподнялись. Меня качнуло, и буквально через пару мгновений я оказалась придвинута к другому краю кареты. Там было чуть темнее — коварные лучи теперь не могли до меня добраться.

— О, нет, — я в отчаяньи стукнула кулаком по зеленому сукну обивки. — Я теперь вся буду в складках!

Наткнулась на непонимающий взгляд Норта и сразу же исправилась:

— Ткань же помялась! — Я чуть не плакала. — Лили специально усадила меня так, чтобы юбка осталась гладкой, а вы все испортили.

— Ну, — Норт скрестил руки на груди, окинув мой наряд взглядом, — я не мог и дальше смотреть, как вы мучаетесь.

— Теперь все решат, что ваша невеста неряха.

Он задумался, я видела, как складка залегла между бровей, делая его привлекательную внешность как ни странно еще лучше. Вот же… красавец! Повезет кому-то.

— Почему вы так странно смотрите? — Рука сама потянулась к вырезу, проверяя ничего ли не слетело вниз при перемещении.

— Порой вы меня удивляете, — Норт постарался придать голосу непринужденности, но вышло довольно плохо.

— И чем же?

— Иногда вы ведете себя так, словно не знаете о магии ничего. И того, что ткань платья зачарована и не мнется, особенно на нарядах такого плана, и того, что при желании складки можно было бы разгладить во дворце специальным артефактом.

Я замерла, а сердце забилось часто-часто. От его близости, и это не в хорошем контексте. Да, порой я забывала о некоторых нюансах. Вот и сейчас. Лили так старательно расправляла подол платья, что мне и в голову не пришло, что это все зря. Наоборот, я даже вспомнила какой-то фильм, где героиня весь путь просидела, словно проглотив жердь, боясь шелохнуться, в желании сохранить «товарный» вид платья.

— Я просто задумалась о своем. Вам показалось, — я снова отвернулась. На этот раз в окно ничего не слепило. Вот только все равно чувствовала, как Норт сидит и смотрит на меня, строя в уме теорию одну страшнее другой.

Я успокаивала себя тем, что пока разоблачать меня, даже если он и придет к каким-либо выводам, ему не выгодно. Все же приказ императора надо выполнять. Да и в канцелярии судя по его уверенному виду меня уже давно развели. Ведь не стал бы он представлять двору свою невесту, которая чужая жена? Хм, даже звучит странно. Какой-то набор слов просто.

И вообще, это был мой последний аргумент в пользу моей мысленной защиты самой себя от предстоящих вопросов — в последнее время мы с ним сблизились. Даже довольно хорошо. Как и положено влюбленным, мы проводили много времени вместе. Гуляли на свежем воздухе, чинно прогуливаясь по парку и обсуждая разные насущные вопросы.

Основными были, конечно, же увлечения. Иногда мне казалось, что я знаю о Норте если не все, то очень многое. При том, что все выходило как-то само собой. Он с таким блеском в глазах рассказывал мне о путешествиях, о том, в каких странах побывал и что видел. С затаенной грустью вспоминал шторма и штиль, застающие в пути его корабли. Я слушала, открыв рот, не в буквальном смысле, конечно, я все таки дама воспитанная. Это была возможность узнать о мире как можно больше не вызывая подозрений.

— Нам еще долго ехать? — Я устала быть в напряжении. Уже предвкушала встречу с родственниками, надеясь, что узнают они меня далеко не сразу, В том, что они там будут я не сомневалась. Память Хелен подсказывала, что матушка не пропускала такие вечера. Да и кто в здравом уме отказался бы от приглашения самого императора? А по словам Норта сегодня вечером будет весь бомонд.

— Уже нет, скоро прибудем, сейчас включат пространственный артефакт. Дальше только с ним.

— Да, точно, — я кивнула, снова коря себя за то, что задаю глупые вопросы. — Так что на счет того артефакта? — я наклонилась и впилась в жениха взглядом, подмечая, как дернулся кадык при моем вопросе.

— Не отстанешь? — спросил он слишком уж на мой взгляд обреченно. Не такая уж я и надоедливая, всего-то раз десять уже пыталась выяснить, но он ловко уходил от ответа. Благо в карете деться ему некуда.

— Не-а, — мои глаза горели в предвкушении, а щеки заиграли румянцем.

Он наклонился ниже, преступно ниже, я бы сказала даже интимно близко, и заговорил.

Спустя несколько минут я уже знала, что произошло, но мысли вопреки тому, чтобы хоть как-то проанализировать услышанное, крутились вокруг того, что я чувствовала рядом с ним, в его присутствии и близости. И это была отнюдь не благодарность за мешки с картофелем, подаренные к открытию таверны.

Елена

Вокруг горели огни, пламя свечей переливалось разными оттенками. Я старалась сильно не крутить головой, разглядывая изысканные вазы, полные цветов и картины, висящие на стенах дворца. А потом поняла, что я не одна такая впечатлительная. Рядом с нами как раз шел пожилой мужчина с дочерью под руку, она то и дело в удивлении подносила руку ко рту. Отец, поначалу смущавшийся ее реакции, потом все же оставил попытки ее образумить.

Я ее понимала — и как Хелен, которая никогда не бывала во дворце, и как Елена, ни разу не видевшая такого великолепия.

— Красиво, не правда ли, — Норт замер около одной из картин в позолоченной рамке.

На холсте был изображен большой замок, выложенный из камня, вокруг шумела буря, и молния разрезала темные облака. А сверху, чуть выше, парила в воздухе женщина, лучом из груди разгоняя тьму. От картины так и веяло силой. Я уже было протянула руку, но вовремя одернула себя.

— Да, — согласилась с Нортом, — очень.

В зал мы вошли спустя несколько минут под громкое объявление наших имен. Зал замер. Казалось, даже музыканты стали играть тише. Взгляды большинства были обращены на нас. Мне стало неловко и я покрепче сжала ладонь жениха.

Еще бы, такая новость. Сам Александр Норт с невестой. Я кожей ощущала, как цепкие взгляды оставшихся не у дел девушек не жалея жалят меня. Поджатые губы, морщинки на лбу. Меня оценивали. И шансов показаться им милой у меня не было. Совсем.

— С вас еще мешок картошки, мой дорогой жених. Чувствую, этот вечер станет для меня еще тем испытанием.

— Хоть два, для любимой мне ничего не жалко.

Я удивленно приподняла бровь. С чего бы такие фразы? Нет, мы конечно, сильно сблизились в последнее время. Прогулки, беседы и прочее, но вот что бы так. И вокруг как назло никого не было, для кого бы могла предназначаться эта фраза.

— Прошу вас, — Норт галантно повел меня в сторону, туда, где толпились пары. К моему счастью, взрослые и женатые.

Проходя мимо стайки девиц на выданье краем уха услышала, что у меня слишком большой нос, узко посаженные глаза, и низкий рост. Да, не такую партию они бы хотели для Норта.

— Дамы и господа, — Норт обворожительно улыбнулся компании, — хочу вас познакомить с моей невестой. Хелен Эверли, дочь покойного барона Эверли.

Я сделала реверанс, приветствуя всех одновременно и взмахнула веером, отгоняя румянец от лица.

— Какая знакомая фамилия, — вперед вышел низенький мужчина с красной бабочкой на шее. — Но мне кажется, я не видел вас раньше на подобных вечерах.

— Ваша мачеха не выводила вас в свет? — Вторила ему супруга. — Какое упущение с ее стороны.

— И как вам удалось найти это бриллиант среди всего этого… — он немного задумался, — разнообразия.

Ответить Норт не успел. В залу вошел император и занял свое место на троне. Обвел взглядом собравшихся, остановился на нашей паре чуть дольше, чем на других. Затем махну рукой и музыка заиграла вновь, приглашая собравшихся на середину. Норт галантно взял меня за руку и вывел в центр. И хоть мы и были не единственной парой на паркете, но, казалось, смотрели все только на нас.

Прикосновение руки Александра обожгло будто на мне была лишь легкая ткань, полупрозрачная и ничего не скрывающая. Он провел пальцем по спине, опустился чуть ниже и уверенно повел в танце. Шаг, поворот, снова переход и разворот. Кружил меня под музыку, смотря прямо в глаза.

Я невольно облизнула губы и поняла, что даже не моргаю. Не смею отвести взгляд от мужчины. Мы будто стали одним целым. Одно дыхание, биение сердца и шаги в унисон.

Магия исчезла как только в толпе присутствующих я уловила гневный взгляд матушки. Она стояла рядом с сестрицей и нервно теребила платок, даже не скрывая, как сильно рада меня видеть здесь. Тут же, к моему неудовольствию, стоял и несостоявшийся жених. Тоже, к слову, не сильно обрадовавшийся моему появлению. Да уж. Если Норт вдруг решит оставить меня и уйти куда-нибудь на переговоры, меня разорвут. Так себе перспектива, однако. С одной стороны расстроенные тем, что место рядом с герцогом занято мной, с другой — разозленные моим присутствием родственники.

— Все будет хорошо, — Норт ободряюще улыбнулся.

Как только музыка закончилась, мы вернулись на прежнее место, и, к моему неудовольствию, тут же покинул меня, так как его позвали.

Я рывком открыла веер, прикрывая недовольное лицо, так как ко мне уже на всех парах спешили девицы. Те самые, мимо которых мы проходили в самом начале.

— Ну… — сделала глубокий вдох, — погнали.

Передо мной выстроилось в ряд четыре девушки. Судя по тому, как они встали, лидером среди них была блондинка, лет двадцати. Довольно симпатичная, кстати. Пухленькие губы, большие оленьи глаза, в которых отражались блики огоньков. Портила все родинка, которую девушка попыталась спрятать под слоем пудры. Но вышло только хуже. Она стала привлекать к себе внимание еще больше.

— Вас можно поздравить, — резко сказала девушка. — Уже определились с датой свадьбы?

Хотелось закатить глаза на эту бесцеремонность. Что за детский сад? Как будто у ребенка отобрали конфету. Хотя, впрочем, так наверное и было. Только Норт выступал в роли мифического приза. Пока он был ничей — мог достаться кому угодно.

— Хотите отменить все дела и прийти меня поздравить лично? — Я злобно улыбнулась хамке. — Это так мило с вашей стороны.

— Помолвка еще не значит, что свадьба состоится! — Выпалила откуда-то сзади рыженькая девушка, лицо которой было полностью покрыто веснушками. Довольно миленькая, если бы не высокомерное выражение лица. Теперь становилось понятно, почему они все ходили без предложений о замужестве. Добровольно впустить гадюку в дом мало кто хотел.

— Это вы по собственному опыту знаете? — Взмахнула веером и сделала глазками «хлоп-хлоп».

— Да как вы смеете! — От негодования у веснушки сперло дыхание.

Тем временем, третья из кампании взяла у проходившего мимо официанта бокал с красным и слишком уж рьяно направилась в мою сторону. Ее замысел не разгадал бы только дурак. Подпустив ее так близко, как только было возможно, я резко ушла в сторону.

— Дура криворукая! — Как оказалось, за моей спиной уже стояла матушка с сестрицей. И сейчас на платье Розалин красовалось мокрое красное пятно.

Елена

Не без удовлетворения наблюдала за тем, как багровеет матушкино лицо. Маски менялись одна за другой. Неверие, что ее драгоценную дочь так унизили, осознание, что вся эта мерзость предназначалась именно мне. Розалин же, стояла в шоке от случившегося, открывая рот, как выброшенная на берег рыба. Да, не привыкла сестрица к такому отношению в высшем свете.

— Розалин, — девушка, проявившая оплошность, полезла за платочком. — Мне так жаль, я не хотела.

— Ну… — я обошла сестру по дуге, рассматривая красный узор. — Зато теперь будет весомый повод выкинуть эту безвкусицу. Твоя портниха явно не знает о пропорциях фигуры. Вот смотри, — я изобразила руками фигуру яблоко, — с такой талией, как у тебя, лучше обратить внимание на другие фасоны. А то в этом ты больше похожа на гусеничку, да и цвет точь в точь как у нее.

Не привыкшая к отпору со стороны Хелен, Розалин растерялась. Все слова-заготовки для этого вечера сразу вылетели из головы.

— Хелен, где твои манеры? — Матушка не выдержала. Махнула рукой девицам, внимающим каждое слово, чтобы потом пересказать в кулуарах дворца.

— Я же от чистого сердца! — Я приложила левую руку чуть ниже правой груди. — Розалин ведь всегда давала мне подобного рода советы, особенно, когда рядом был кто-то из знати. Я думала, что так заведено. Ведь не могла же моя драгоценная сестра пренебречь вашими уроками и сознательно очернять меня перед лицом аристократов?

— Ты изменилась, — матушка не нашлась, что ответить. — И лицо стало не таким дурным, как прежде.

— Повзрослела и сняла розовые очки, — Решила не реагировать на выпад о внешности. Теперь уже я взяла с подноса бокал лимонада со льдом. Становилось жарко. Во всех смыслах этого слова. И где носит Норта, когда он так нужен?

— Как ты посмела расторгнуть помолвку без нашего разрешения? — Розалин оправилась после удара и теперь горела желанием отыграться на мне.

Я посмотрела на мать, до бела сжимающую кулаки. Наверное, так и чесались сделать мне больнее, выместить все недовольство на бедной бывшей уродине. Взглянула на Розалин. Девушка, выросшая в атмосфере вседозволенности даже в мыслях не могла представить, что что-то может пойти не так, как она хотела. На секунду стало ее жаль. Но в памяти тут же возникли блеклые дни Хелен, наполненные лишь издевками от «любящих родственников».

— Она мне не нужна, — я пожала плечами. Норт, хвала всевышнему, все уладил. — К тому же теперь у меня новый жених, которого я люблю.

— Он просто еще не знает, кто ты такая на самом деле! — Зашипела Розалин, придвигаясь ближе. — Страшная, никчемная, никому не нужная…

— О, вот ты где! — Норт разрезал пространство между нами и закрыл меня от гневной сестрицы. — Прости, что пришлось оставить.

А дальше сделал то, чего я не ожидала, хотя и очень хотела (в душе, очень-очень глубоко).

Легко коснулся моих губ своими, чуть прикусив нижнюю губу. Рука в это время крепко сжала талию, притягивая к себе. В нос ударил запах мускуса и древесины, пробуждая во мне до этого неизвестное желание оказаться еще ближе к нему.

Поцелуй закончился так же резко, как и начался. Он отстранился и сделал вид, будто ничего и не было. Словно не заставил матушку и сестру стать невольными свидетелями наших отношений. Мысленно поставила ему десятку за произвол, даже не скрывая улыбку.

— А вы судя по всему родственники моей невесты, — он сделал упор на последнем слове. — Теперь понимаю, почему она о вас так мало рассказывала.

Норт пренебрежительно прошелся взглядом по грязному платью. Розалин, по матери, которая все еще сжимала кулаки, с нескрываемой злостью глядя на нас. Но, поймав на себе взгляд Норта, постаралась придать лицу другое выражение.

— Большое упущение с ее стороны! — Матушка улыбнулась, отодвигая в сторону Розалин. — Уверяю вас, я воспитывала ее совсем иначе. Но моя милая Хел никак не хочет постигать азы этикета.

— Вы именно поэтому не выводили ее в свет, пренебрегая возложенными на вас обязанностями? — Льда в голосе Норта хватило бы на целое ведро. Матушка вздрогнула.

— Все не так, вы не подумайте, — начала она оправдываться.

Еще бы, обязанность каждого аристократа вывести в свет всех своих детей, предоставив им шанс засветиться при дворе и найти свое место. Кому-то удавалось выгодно выйти замуж, завести полезные знакомства. Мне же не дали даже шанса на нормальное существование. И все бы ничего, матушка сколько угодно могла рассказывать всем о том, что я больна, дурна и плохо воспитана. Только вот сегодня все ее выдумки разбились о голые факты.

— Оставьте оправдания, все и так ясно, — Норт повернулся ко мне, положил мою руку в ладонь и произнес, глядя мне прямо в глаза, — потанцуем?

Я смогла лишь кивнуть и передать бокал с лимонадом матушке.

А потом меня закружили в танце. Был только он и я. Все остальные перестали существовать. Он вел меня легко, изредка направляя. Ладони крепко держали, и казалось, что под ними плавится ткань. Глаза Норта горели огнем, и я удивлялась, как раньше могла считать его ледышкой. А еще больше тому, в какой момент он стал для меня кем-то большим, чем просто поставщик картошки?

На нас смотрели, краем глаза увидела, как бывший жених нервно смотрит то на нас, то на наручные часы. Стало смешно. Как много поменялось за столь короткое время.

Что мы были не одни я осознала лишь в тот момент, когда смолкла музыка. В обрушившейся на нас тишине Норт произнес так четко, что было слышно всем:

— Кажется, ваша матушка пыталась убедить весь свет, что скрывала вас из-за ваших мнимых недостатков. Но как мы все видим, вы — алмаз, блеск которого они не могли выносить.

Я смотрела на Норта с благодарностью. Одной лишь фразой он дал понять, что вина в моем заточении лежит не на мне и моих причудах, а на матушке. Теперь я была свободна он чужих пересудов и домыслов.

— Спасибо! — прошептала еле слышно и покрепче сжала руку жениха.

Александр Норт

Я всегда считал себя довольно отстраненным человеком. Увлеченным своими интересами. Любил порядок и стабильность. Но потом появилась она. Хелен Эверли. Или, как она просила себя называть Елена. Странное имя. Под стать ей. Думал ли я, чем обернется наша встреча у банка? Вовсе нет. Тогда я хотел лишь сделать так, чтобы от меня отстал император. А тут она — чуть ли не плачет и в бедственном положении. Грех не воспользоваться, как бы ужасно это не звучало. Среди моих знакомых было слишком мало порядочных девушек, не падких на деньги. А те, кто были, уже счастливо находились замужем и нянчили детей. Патовая ситуация.

Елена меня спасла. Да и попросила по сути… Да ничего она и не попросила. Одежда ничего не стоила для меня, даже из самых дорогих бутиков. Подписывая чеки, которые приходили из дома мод я только улыбался.

Удивила она меня тем, что попросила картошку, как она ее называла. Земляная ягода зачем-то была ей нужна в таких больших количествах, что вначале я решил, что это происки кого-то сверху. Был там у нас один фермер, который с конкурентами обходился очень жестко.

Но Грей, отправленный разузнать все про Елену пришел с совсем другими новостями. Затворница, никогда не бывавшая при дворе. Судя по слухам, которые разносили слуги — была со шрамом на лице и во всем слушалась свою мать.

Ничего общего с той девушкой, которая согласилась стать моей фиктивной невестой. Елена была смелая, умела настоять на своем и не боялась показаться глупой, немаловажное качество, на мой взгляд. Современные девушки и слово боялись порой произнести в компании мужчин, чтобы не прослыть ветреной и беспечной.

— Ты уверен, что правильно все понял? — Я непонимающе смотрел на Грея, держа в руках краткую выжимку из доклада. Остальная часть лежала в толстой папке на столе.

Грей недовольно дернул плечом:

— Более чем, ваша светлость. Ваша Елена и та девушка, которая жила в доме Эверли это одно и то же лицо. Без сомнений. Можно проверить магическим слепком, который берут у всех при рождении, но не думаю, что в этом есть необходимость.

— Почему? — Идея и правда была хорошая. Только вот как добыть немного крови у Елены не привлекая внимание, я пока не знал.

— Ее приняла Скряга Мэри. Ты самая, что владела таверной до этого. Насколько я знал ту даму, только сумасшедший смог бы притвориться ее племянницей, ну или самоубийца. Она была еще той любительницей темных ритуалов, — отрапортовал Грей.

Я потом еще долго перебирал бумаги, складывая в уме чернильные строки воедино. Картинка то становилась ясной, то снова пропадала, мелькая калейдоскопом перед глазами.

В итоге я сдался. На время. Елена Эверли не имела отношения к конкуренту и этого мне было достаточно на данный момент. Со всем остальным решил разобраться чуть позже.

Для правдоподобной картины, изображающих влюбленных жениха и невесту надо было потренироваться. Каюсь, думал, что Елена, прикрываясь своей ролью будет активно делать намеки и вообще вести себя как настоящая невеста, которая сорвала большой куш. Но она и тут удивила меня. Ничего лишнего. Никаких ненужных прикосновений. Пару раз я подстраивал ситуации, за которые любая другая с радостью бы ухватилась, но только не она. В какой-то момент это начало раздражать.

Я знал, что от нее ждать. Вернее. к своему удивлению, не получал то, что ожидал. И это стало неожиданно раздражать. Выбивая меня из колеи. У тому же Елена оказалась довольно интересной собеседницей, которая не закатывала глаза и не падала в обморок, когда я упоминал подробности своих путешествий. Она наоборот, с восторгом расспрашивала все подробности, до которых мог дотянуться ее пытливый ум.

Перед открытием таверны попросил Иллиуса в знак старой дружбы отправить кого-нибудь под прикрытием, чтобы оценил блюда Елены. Я уже успел попробовать большую часть из меню, надо же ей было на ком-то проверять количество приправ и их состав. Я согласился побыть подопытным кроликом. Было вкусно. А еще интересно, откуда в этой прекрасной голове появляется столько идей. Подобных сочетаний и вариантов сервировки я точно не встречал.

— Ягодки Хелен? — удивленно смотрел на меня император. — Ты уверен, что это вообще стоящая затея?

— Более чем, — я находился на аудиенции у императора и впервые, пользовался своим положением при дворе. Что бы что? Правильно — порадовать свою фиктивную невесту. Тайно порадовать. А мог бы подарить ей бриллиантовое колье. Правда сомневался, что оно понравится ей больше чем то, что я собирался сделать.

— Нет, я все понимаю, она твоя невеста, вы влюблены и прочее, но ты уверен, что надо использовать нашу дружбу именно так? — Иллиас развалился в кресле, вертя в руке образец меню от Елены. — Если все пройдет не так, как ты думаешь, то вряд ли я вообще захочу ее видеть при дворе. Ты же понимаешь это?

— Уверяю тебя, тебе понравится, еще спасибо скажешь, — не стал ему говорить, что все блюда будут приготовлены из земляного ореха. Пусть будет сюрпризом.

С этого и началась моя новая глава в жизни под названием «Завоевать Елену Эверли».

Елена

Вставать не хотелось совершенно. Ноги гудели после вчерашних танцев. С Нортом мы еще не раз входили в центр зала. Поддержка Александра, восхищенные и заинтересованные взгляды, направленные на меня. Чего уж таить — мне понравилось находиться в центре внимания. За все те дни, когда матушка лишала этого Хелен. К тому же надо было показать императору, как сильно я привязана к Норту.

Мужчина не сводил с нас взгляда, следя за каждым движением. Изучал. Анализировал. Делал выводы. Судя по расслабленному виду Норта, все шло по плану.

— Вставай, лежебока, — Мэри появилась прямо перед лицом, обдавая холодом.

— Не хочу, — я скрылась в недрах одеяла, закинув на голову подушку.

— Хочу подробностей! — Хоть я и не видела, но знала, что тетушка сейчас кружит вокруг меня, нервно теребя бахрому платья. — Пришла под утро, повиснув на руках этого красавчика. Давай-ка подробности.

— Да пришла, — я высунула нос, — да повисла.

Никогда бы не подумала, что балы это так утомительно. Никакой спортзал не сравнится с выходом на паркет! Осанку держи, руки не опускай, шаги считай. А еще! Делать это все надобно с улыбкой и так легко, будто ты порхающая с цветка на цветок бабочка. Неудивительно, что к утру ноги просто отказывались передвигаться. Пришлось и правда прижаться к Александру и позволить ему довести меня до таверны.

Но он, кажется, против точно не был. Поддерживал аккуратно за талию, а еще что-то говорил о том, что я произвела хорошее впечатление при дворе. Но я была сосредоточена лишь на вкрадчивом тихом голосе и мурашках на шее от его близкого дыхания.

Внезапно снизу раздался какой-то шум. Я мигом соскочила, поправляя на груди ночную сорочку. Накинула сверху халат, и сунула ноги в тапочки.

— Что это может быть? — Задала вопрос в никуда. Мэри уже испарилась.

Открытие, конечно, прошло хорошо. Я видела цифры в отчете. Успела просмотреть перед отправкой во дворец. Но все же для толпы, жаждущей картошки, было шумно. А вот для той, которая пришла сюда не за едой — в самый раз.

Внутри похолодело. Будучи увлеченной обустройством таверны и продумыванием меню, я совсем позабыла про того, кто мог принести мне реальные проблемы. Матушку и сестрицу я не брала в расчет. Эти мегеры только и были горазды придумывать всякие небылицы обо мне и разносить их по ветру.

Корила себя за то, что понадеялась на свою связь с Нортом. Решила, что никто не посмеет пойти против него и перейти дорогу невесте. Наивная.

Практически перелетев через ступеньки, оказалась внизу. Отдышалась, и вошла в зал.

— Что происходит?

Глупый вопрос, учитывая то, что посреди зала стояли четверо мужчин с дубинками наперевес. Рядом с ними лежал разбитый цветочных горшок. Посетителей к счастью не было.

Я смотрела прямо на мужчин, не мигая. Один из мужчин, самый низкой, но от не менее устрашающего вида, чуть склонил голову, впиваясь в меня маленькими поросячьими глазками.

— Так это ты стало быть та фифа, которая тут всем заправляет?

— Да кого ты… — Томас вышел на мою защиту, но я подняла ладонь вверх, останавливая его.

Он, как оказалось, уже был тут. Стоял чуть поодаль, держа в руке самый большой нож из своего арсенала. Вид у повара был далек от дружелюбного. Краем глаза уловила, что другие тоже были здесь. Лили жалась к Генри, спрятавшись за его спину. Экономка же наоборот, была полна воинственности.

— Я хозяйка этого заведения, — ответила под одобрительный кивок Мэри. Олаф парил тут же, но старался держаться подальше от тетушки. — Какие у вас ко мне вопросы.

— Поразвлекалась и хватит, пора закрываться, — вперед вышел мужчина. Самый высокий и крупный из них. Видимо, главарь.

— С какой стати? — Внутри все кипело. Такое успешное открытие, так все хорошо начиналось и вот на тебе — приперлись.

— Забирай свои ягодки, — он сплюнул на пол, — и вали отсюда. Тебе привет от Скупого Чарли.

В подтверждение своих слов, он замахнулся дубинкой и заехал ей по столу, превращая его в щепки. Я вздрогнула. И почему не подумала про охрану? Тревожная кнопка и все такое.

И тут завязалась драка. Томас, не выдержав, подлетел ближе и со всей силы вдарил ему по челюсти. Кажется, я слышала, как после этого что-то блеснуло и укатилось в сторону.

— Ах, ты… — скудный лексикон разбойника давал о себе знать. Тот кинулся в ответ, выбивая из рук Томаса нож.

Генри, буквально поставив в сторону Лили и ринулся на подмогу другу. Тилли сразу же обняла испуганную девушку.

Вокруг меня летали кулаки, слышались хлопки ударов и приглушенные стоны боли. Часть верзил методично избавлялась от мебели, размахивая дубинками направо и налево.

Я стояла, не веря своим глазам, и смотрела, как рушится то, к чему я так долго шла.

— Да чтоб вас всех! — Кинулась со всех ног в кладовку. Там, насколько я помнила, висело старое ружье, которое судя по тем, книгам которые я читала, должно было выстрелить. На что я в принципе и надеялась.

Опыта обращения с холодным оружием у меня не было. Но зря я что ли пересмотрела целую кучу боевиков? Примерно понимала, что надо делать. Вернее, очень на это надеялась. А вообще, выбора у меня особо-то и не было. Моя магия готовки тут точно не поможет, а Норт не волшебник, чтобы появляться каждый раз, когда у меня неприятности.

— Ага, на месте! — Тилли просто забыла о его существовании. — Так, иди-ка сюда.

Поддаваться оружие не хотелось. То ли от времени, то ли из вредности, оно никак не хотело сниматься с крючка. К тому же я боялась пристрелить сама себя. Встала на цыпочки, потянувшись к крючку. Дернула раз, два. Вертушка с крюка не снималась. Руки дрожали. Я рванула что есть силы — и, чуть не упав, наконец-то сдернула проклятую штуку с места.

— Ну, держитесь! — стала подниматься наверх, неся стволом вниз.

К моменту, как я вернулась, ситуация кардинально не изменилась. Разве что мебели стало в разы меньше, а та, что каким-то чудом уцелела, была засыпана грязью. От моего дизайнерского ремонта имени меня же теперь не осталось ничего.

Томаса удерживали двое, и он теперь пыхтел, лежа на полу, пытаясь вырваться из захвата. Генри же лежал в стороне в отключке. Но грудь вздымалась. Я четко это видела.

Тот самый бандюган, который был с поросячьими глазками поднял с пола нож, который выбили из рук Томаса и направился к повару, даже не сдерживая едкую ухмылку.

Выбора они мне не оставили. Я передернула затвор, и сухой металлический лязг на секунду привлек всеобщее внимание.

— А ну замерли все живо! — Крикнула что есть мочи.

Меня ожидаемо не услышали. Или не обратили внимание. Только глаза Томаса, при взгляде на меня, расширились еще больше.

— Бах! — Я пальнула прямо в потолок, и крошка посыпалась на замерших при звуке выстрела мужчин. В наступившей оглушительной тишине был слышен только ее звон падающей с потолка штукатурки.

Где-то позади меня закричала Лили.

— Я сказала закончили, — медленно подошла к Генри, который постепенно начал приходить в себя. — Отпустите Томаса.

Тот, с глазками, нервно перекинул нож из руки в руку, явно намереваясь воспользоваться моментом.

— Медленно, без резких движений, — я вела себя как заправский коп при задержании. Да, сериалы я тоже смотрела.

Как только шею Томаса освободили и он смог дышать, не кашляя при каждом вздохе, я и сама выдохнула. Почти все. Почти справилась.

— Отойдите назад на три шага.

Вот теперь они меня послушались с первого раза. Сразу бы так. Я с сожалением посмотрела на раскуроченный потолок. Мебель ладно. Купил новую и все. А тут снова ремонт. Что б их! Но я надеялась выбить все это с их нанимателя. Не спущу Скупому Чарли такого! Он заплатит у меня за все.

Я уже вздохнула, как за спинами отступающих мужчин показалось несколько человек, одетых в какую-то странную форму.

Елена

— Так-так-так, — Раздался громкий четкий голос. — Что тут у нас происходит? — Покачал головой седой мужчина с военной выправкой.

От неожиданности нападавшие вздрогнули и втянули голову в плечи, сразу сделавшись меньше ростом.

Я решила взять слово, пока эти разрушители не начали обелять себя.

— А происходит то, что в разгар дня на частную собственность честных граждан совершенно бессовестным образом совершено нападение.

— Хм, — седовласый мужчина обвел взглядом разгромленный зал, покосившееся столы и осколки на полу. — Непорядок.

— Вы представитесь? — Все же стало интересно, что это за мужчина, при виде которого вся спесь приспешников Скупого Чарли мигом куда-то испарилась.

— Главный поверенный его величества Розамунд Хейд, — он щелкнул пятками сапог. — К вашим услугам.

Розамунд подал знак своим спутникам, и те в ту же секунду скрутили побелевших мужчин, предварительно накинув на них магическую сеть, сверкнувшую золотом. Теперь они хоть и открывали рты, но не издавали ни звука. Да и движения стали чуть медленнее, словно находились в замедленном действии.

Неплохо сработано! Только вот ущерб-то они мне уже нанесли. Ну да ладно, разберусь с этим позже.

— Благодарю за помощь, но вам бы еще и заказчика взять, по горячим следам так сказать, — Зефирку было жалко. Интересно, она знала, чем промышляет ее отец? Хотя, глядя на нее я бы не сказала, что она как-то связана с такого рода делами. Слишком уж впечатлительная. А такие игры для людей совсем другого склада ума. Но это все были лишь мои размышления. По итогу все могло оказаться совсем иначе.

— И леди безусловно даст нам наводку, чтобы мы сделали это как можно быстрее? — Он сощурился, наблюдая за тем, как я осторожно кладу ружье на землю. Руки совсем устали, да и теперь в нем отпала необходимость.

— Скупой Чарли, как его все называют здесь. Или Чарли Леверман, — без зазрения совести сдала конкурента тетушки поверенному.

— Найдите и отправьте его в отдаление к дознавателю, — Розамунд отдал распоряжения и повернулся ко мне.

Я стояла в окружении своих верных помощников. Томас оправился от нападения и, сложив руки на груди, грустно смотрел на творящийся вокруг беспорядок. Лили все еще жалась к Талли, но взгляд уже стал смелее. Теперь ей было не так страшно. Генри же сидел неподалеку, откинувшись на столешницу перевернутого стола и обхватив голову руками. Видимо, ему придется взять больничный. В таком состоянии работать точно нельзя. — А вы неплохо держались, — с уважением выдал Розамунд, кивнув в сторону ружья. — Хорошие навыки обращения с оружием. Вы где-то обучались основам самообороны?

Не рассказывать же ему про отечественный и зарубежный кинематограф!

— Просто очень хотела защитить это место, — ответила я с дрожью в голосе. — Это единственное, что осталось мне от тетушки. А сейчас даже не знаю, как быть, — стало грустно от того, во что все превратилось.

— Надеюсь предложение его величества хоть немного скрасит ваш день. Куда мы можем пройти, чтобы обсудить дату предстоящей встречи. Думаю, сегодня ваши мысли будут заняты другим.

Я отвела поверенного в кабинет, и мы договорились встретиться через пару дней. Он должен был заехать с документами, а я внимательно ознакомиться с предложением и подумать, какие дополнительные условия я бы хотела в него внести.

— Уверен, мы с вами сработаемся, — пожал мою руку Розамунд, уже выходя из таверны. — Грех будет не договориться с такой прекрасной леди.

Я, вопреки всем правилам этикета, смогла только кивнуть на его слова. В голове царил сумбур. И не только от предстоящего ремонта. От предложения его величества Иллиаса. И почему-то я была уверена, что за все это надо было благодарить Норта.

— Что ты задумал, Александр? — Я постучала свернутым свитком по локтю.

— Хорошие новости? — Мэри забылась и начала разговор прямо при всех.

И хоть слышать ее могла только я, ответить ей смогла только в комнате.

— Мне поступило предложение, от которого очень сложно отказаться, — задумчиво произнесла я, присаживаясь в кресло.

Внизу полным ходом кипела уборка. Тилли очень быстро сообразила, что своими силами привести помещение в порядок будет сложно и воспользовалась услугами агентства по подбору персонала. Мы к ним уже обращались, когда делали ремонт. В итоге уже через час работа внизу шла полным ходом. Девушки наполняли ведра водой, отжимали тряпки и протирали все до блеска, помогая магией закреплять результат.

Про Генри тоже не забыли. Перед тем, как пойти разговаривать см Розамундом я отправила за лекарем. Хоть Генри и упирался, уверяя меня, что он отлежится и проспится, и все будет хорошо, я настояла на своем. В итоге ему поставили небольшое сотрясение, и велели лежать в постели целую неделю. Есть, спать и не думать ни о чем, кроме приема микстуры от головной боли вовремя.

Не сказать, что он был доволен таким раскладом. Зато Томасу досталось от Лили. Как она прочитала и то ли хвалила, то ли ругала за храбрость. Все было одновременно, вперемешку с битьем повара смоченным в отваре бинтом. Хотя тот, судя по плохо скрываемой улыбке не сильно-то и возражал.

— Негодная девица! — Мэри попыталась вырвать из рук свиток. — Я же так умру от нетерпения!

— Второй раз? — Я выгнула бровь в сомнении.

— С тобой и в третий можно, рассказывай. Уважь старушку.

Я сдалась и начала рассказ.

Оказывается, его величество как-то узнал, что я как невеста Александра Норта решила открыть таверну. И все бы ничего — мало ли таких, как я — половина дворца чем-то занимается. Но! Все дело было в том, из чего я готовила. Земляная ягода стала ключевым элементом. На сегодня по словам поверенного я была одна на всю империю, кто сумел так выгодно преподнести новые плоды обществу.

Корона не могла пройти мимо такого и предложила мне переработать меню под кухню во дворце. Добавить лоска в уже имеющиеся блюда и понемногу вводить их в высшее общество. А те блюда, которые одобрит шеф-повар императора будут поданы на специальном фуршете.

Для меня это был шанс. Тем более платить обещали хорошо. Предварительно будущая должность называлась «консультант по питанию». Сразу представила себя, вещающей новые рецепты в массу. За мной, кстати, закреплялось исключительное право на их использование. Рестораны и кафе могли готовить блюда из картошки по моим рецептам только с моего согласия. Вот дома пожалуйста — творите как хотите и что хотите. Но если вы зарабатываете на это деньги, то будьте добры получить разрешение.

Все это конечно же скреплялось магически. Все ингредиенты в рецепте заверялись, и при готовке уже магия договора не давала использовать другие аналоги. На мой взгляд это было неплохо. Никто не станет удешевлять сырье и использовать замену, которая может ухудшить вкус блюда, а с этим и мою репутацию как создателя рецепта.

— Надеюсь, ты согласилась? — Тетушка замахала веером перед лицом, разгоняя воздух и делая вид, что ей трудно дышать от услышанного.

— Шутишь?! Конечно же…

Договорить я не успела, так как в комнату буквально ворвался взлохмаченный Александр. Всегда спокойный как скала, сейчас он выглядел так, словно проделал весь путь от дворца до таверны пешком.

Елена

Меня схватили в охапку, сжимая в стальных объятиях. Где-то в груди бешено колотилось сердце, заставляя кровь в венах бежать быстрее.

— Ты как? — Норт приобнял лицо и заглянул в глаза.

Зрачки расширились, и в них я увидела себя — немного напуганную, но почему-то с улыбкой на лице.

— Теперь все хорошо, — я не смогла отвести взгляд от него.

— Сорвался с места сразу как узнал, что произошло. Уже выписал для таверны охрану, — он прижал меня к себе еще ближе, ощупывая на предмет повреждений. Мешать ему не стала. — Теперь никто не посмеет дебоширить здесь. Надо было сделать это раньше.

Он не стал отчитывать меня за то, что я сама не озаботилась этим заранее. Не сказал ни слова в укор. Даже наоборот, взял вину на себя и сразу принял меры. Было неожиданно. Неожиданно приятно, что меня не попрекали и не делали виноватой.

Когда взгляд Норта из беспокойного стал обычным, насколько это вообще было возможно в рамках случившегося, я наконец-то решилась.

— Приходил поверенный его величества, — посмотрела на его реакцию.

Александр как ни в чем не бывало закинул ногу на ногу и отпил чай, который я сама принесла с кухни.

— И сделал предложение, весьма занятное, — тот даже ухом не повел. Значит, я была права. Это дело рук моего фиктивного женишка. — Но ты, видимо, и так в курсе произошедшего.

— Раскусила, — согласился он, громко поставив чашку на стол.

— Даже не будешь отпираться?

— А зачем? Я сделал ровно то, что на моем месте сделал бы каждый.

— Мог бы предупредить, что у нас будут высокие гости на открытии. Я не думала, что помимо местных хоть кто-то придет.

— А это изменило бы хоть что-то? — Он вопросительно приподнял бровь.

Я глубоко вздохнула, признаваясь сама себе, что нет. Все прошло ровно так же. Потому что я выложилась на максимум, не делая различий между тем, кто придет и тем кто мог бы прийти. Все было на высоте.

— Ну вот и я подумал так же. А так бы, скажи я, кто будет, переживаний пустых только добавилось. — Норт залез рукой во внутренний карман и достал небольшую коробочку. — Это тебе, не успел подарить сразу на открытие. Прости.

Первой мыслью было отказаться. Он и не должен был. Но, открыв и взглянув на блеск камней не смогла. Они так красиво переливались, сверкая и отражая свет, что смогла только поблагодарить его за подарок улыбкой.

Норт удовлетворенно кивнул, словно и не сомневался в том, что я приму подарок, и надел на пальчик кольцо. К слову сказать, оно село как влитое, будто я сама присутствовала при примерке.

Снизу раздались громкие голоса. Я побледнела и в панике собралась бежать вниз, опасаясь, что это снова проделки Скупого Чарли.

— Это мои люди, не переживай, — мягко усадил меня обратно Норт. — Я сразу отправил магический вестник управляющему, чтобы он прислал сюда слуг для разбора завалов и уборки. Так что не переживай.

Секунда на раздумья, и вот я уже сижу со своей чашкой чая с мятой и мелиссой и слушаю о том, какие двери откроет мне сотрудничество с короной. Выходило неплохо.

Я уже мысленно подсчитывала стоимость дополнительных работ, нового ремонта в таверне и расходов на страховые взносы сотрудникам. Да, хоть тут и не было принято такое, я решила быть первопроходцем в таком важном деле. Больничные, пенсионные накопления и прочие расходы на сотрудников таверны просто обязаны быть. Но решила обсудить это с Нортом потом, после составления всех необходимых расчетов и графиков. Потому что все это приведет либо к увеличению стоимости готовой продукции, либо к уменьшению прибыли. И тут нужно было найти золотую середину.

После ухода Норта в душе возникло такое неприятное чувство опустошенности, что я даже не знала, как на это все реагировать. С одной стороны, я понимала, что это все не по настоящему. Игра перед императором, пусть и очень искусная. С другой, все никак не могла отделаться от глупой девичьей мечты, что «а вдруг?..». Что именно «вдруг» боялась произнести даже мысленно.

В итоге решила, что лучшее лекарство от влюбленности это что? Правильно! Трудотерапия. Поэтому я пошла вниз и приняла самое активное участие в уборке зала и кухни. А так же повесила снаружи плакат с информацией о том, что «Ягодки Хелен» временно не принимают посетителей.

— Шли бы вы… — начал было Томас, — к себе.

— Хочешь, чтобы я отсиживалась наверху, пока мой повар таскает ведра с грязной водой?

— Вы же леди, — начал Генри как-то не сильно уверенно.

— А прежде всего я ваш работодатель, — я прошлась по столу тряпкой сметая всю грязь на пол. — И могу сама давать себе задания.

Вышло не сильно нравоучительно, но зато действенно — от меня отстали. Даже не стали мешаться под ногами. Особенно после того, как я пригрозила не дать премию в новом квартале. А так как у ребят ее вообще никогда не было, им пришлось отступить. Мэри только закатила призрачные глаза на это — мол разбазариваю еще не полученную прибыль. И это она еще про мою задумку с больничными не знала. Решила не говорить ей до поры до времени, чтобы лишний раз не нервничала. Вредно ей. Итак привидение, а тут еще я со своим идеями об улучшении жизни.

Когда все было отмыто — и с помощью магии и с помощью рук, которые к вечеру уже изрядно устали, я наконец-то смогла выдохнуть. За окном смеркалось и сквозь окна лился свет желтых фонарей. Ветер срывал желтые листья и запускал их в небо. Я смотрела на проходящих в окне людей и понимала, что у меня осталось еще одно незаконченное на сегодня дело.

Накинула плащ и вышла с запасного входа, прихватив корзинку с запеченной в печи картошкой. Уже через полчаса стояла перед неприметной вывеской, за которой как я знала жила Эмили Леверман.

Я не знала насколько правильным было прийти сюда в это время. Да и вообще прийти, набраться смелости постучать в дверь дочери того, кто послал наемников в мою таверну. Но в глубине души надеялась, что Эмили поймет, что за свои поступки надо отвечать, и что ее отец сейчас под следствием не из-за моей прихоти. Норт рассказал, что Скупого Чарли очень быстро поймали и увезли в департамент. Там его ждал допрос и в последствии очная ставка со мной, на которой Норт пообещал быть со мной.

— Так, перед смертью не надышишься, — сказала сама себе и уже потянула руку к звонку в виде певчей птички, как внезапно за спиной раздался шум шагов, а уже через мгновение на мою голову накинули мешок, и я погрузилась во тьму.

Елена

Я вскрикнула и махнула корзинкой в надежде заехать нападавшему куда-нибудь.

— Стерва! — Глухой звук удара стал музыкой для моих ушей. — Держи ее сильнее, эта не так проста.

В ту же секунду ко рту прижалась крепкая мужская ладонь, не давая даже пикнуть и звука. Руки скрепили за спиной, да так сильно, что любое движение отдавалось острой болью. Дергаться было себе дороже.

Я притихла и обмякла. Делала вид, что потеряла сознание, навалилась на похитителя всем телом.

Выругавшись последними словами, он неуклюже взял меня на руки и понес. Я же вся превратилась в слух. Что-то шумело и скрипело. Было похоже на несмазанные колеса телеги. Меня весьма грубо сгрузили на твердую прохладную поверхность. Цокот копыт и удар хлыста. А потом мы поехали.

Я надеялась, что похитители скажут хоть что — нибудь, но они молчали. Не то, чтобы сейчас у меня в голове зрел план побега, особенно с мешком на голове, но само поведение мужчин наводило на мысли, что заказчик отлично объяснил им, как себя вести.

В итоге я просто слушала стук подков о мостовую, шорох одежды, и билась головой при каждом повороте телеги. Понять в какую сторону меня везут я не смогла… Не смогла даже определить, как далеко сейчас нахожусь от дома. Хотя, когда звонкие удары копыт о каменную кладку дорог сменились глухим постукиванием, я поняла, что мы выехали за город.

Дело запахло керосином. Я одна, везут непонятно куда, да и вообще неясно, что им надо. Вряд ли это были проделки Чарли. Дотянуться до меня из-за решетки не смог бы даже такой как он. Тем более если его отправил туда поверенный его величества. Не тот уровень у местного пройдохи.

Подумала про свою любящую семью. Эти да, могли, тем более раз теперь знали как я выгляжу и где нахожусь. Но зачем? Стать невестой кому бы то ни было я сейчас не могла, у меня был Норт. Так что тоже сомнительно. И сколько бы я не думала над этой загадкой, так и не смогла прийти хоть к какому-то более менее здравому ответу.

Не знаю сколько мы ехали, но руки затекли очень сильно. А еще нога на очередном повороте вывернулась не в ту сторону и теперь поднывала. Постепенно скорость начала снижаться, и уже через пару минут телега остановилась. Я услышала как спрыгнули мужчины, и поступь раздалась где-то рядом со мной.

— Все прошло чисто? — Неподалеку раздался смутно знакомый голос.

— Еще бы, все как вы говорили, — сплюнул на землю мой похититель. — Одна начала было драться, но мы ее быстро обезвредили. А вторая прям как вы и говорили — сразу в обморок и упала.

Раздался мерзкий смех, а я похолодела от ужаса. Оказывается, в телеге я была не одна.

— Мешок со снотворным с собой? — Снова этот голос. Но память отказывалась говорить, где я могла его слышать. В последнее время мимо меня проходило слишком много людей.

— Да, не пригодился, та тоже потом того самого, сознание потеряла. Держите.

— Хм, — задумчиво проговорил незнакомец.

А потом сквозь толщу холщового мешка я услышала возглас полный боли и удивления. А за ним еще один и звуки падающих на землю тел. Два глухих хлопка. С похитителями было покончено раз и навсегда.

Елена

Я вся сжалась в комок. Казалось бы, куда хуже — и так похитили. Ан нет, вот оно. Когда убирают свидетелей, дело становится совсем уж пропащим. Сама я выбраться вряд ли смогу, если, конечно, мой похититель хилый и слабый, не владеющий магией, то шанс есть. Но что-то я сомневалась.

Шаги становились все ближе, убийца тихо приближался. Рядом со мной что-то зашевелилось, и я не сразу сообразила, что это еще вторая девушка начала приходить в себя.

А потом вокруг усилился гул, точно такой же, какой был, когда мы с Нортом ехали во дворец. Затем телега задрожала и куда-то рухнула. Несколько секунд свободного падения показались мне вечностью. Нервы были напряжены так сильно, что, казалось, туже некуда.

Когда с головы наконец-то стянули мешок, я чуть не задохнулась от притока воздуха. Сразу сделала несколько больших вдохов и закашлялась. В нос попал стойкий запах тины, болота и кого-то дохлого, полуразложившегося. Вокруг было довольно темно, и я смогла разглядеть только очертание светлой ткани платья второй девушки.

— Очухалась? — из темноты вышел мужчина в темном, сверкая глазами.

Я судорожно задергала руками, отползая назад, кое как отталкиваясь от влажной земли ногами. Умом понимала, что это меня не спасет, но тело жило само по себе в этот момент.

— Сколько же ты нервов мне потрепала, дрянь! — Мужчина опустился ниже, и я ахнула, наконец-то узнав голос.

Передо мной стоял граф Оттомберг собственной персоной.

— Так и знала, что вы не просто так хотели взять меня в невесты.

Он засмеялся, брызгая слюной:

— Ты себя в зеркало-то видела? — Он утер слезы ладонью. — Это Норту повезло, не придется притворяться, что нравишься.

Норт! Имя отозвалось в сердце теплом. Прошлась пальчиком по подаренному им кольцу, ощущая прохладу драгоценного камня.

— Ты в подметки…

— Да-да, — закивал Оттомберг. — Не гожусь, точно.

От его тона стало страшно. В последние часы я превратилась в один сплошной комок страха и отчаянья.

— А вот ты как раз сгодишься, — он усмехнулся своим мыслям, и лицо исказила гримаса. — Пора выполнить то, ради чего мы и пришли сюда.

— Меня найдут, — сделала попытку достучаться до него. — Он придет.

Оттомберг подошел ближе и ударил меня по лицу. Теперь он возвышался надо мной, а его грязный сапог упирался прямо в лицо. Я громко сглотнула вязкую слюну вперемешку с кровью — мерзавец разбил мне губу.

— Не надейся. Те, кто могли бы хоть что-то знать уже никогда никому ничего не скажут.

Он больно поднял меня за подмышки и поволок по земле словно мешок. Чувствовала себя скотиной, которую ведут на убой. Ноги волочились по земле, оставляя неглубокие борозды. Я дергалась и извивалась, стараясь выбраться из его хватки. Но все было безрезультатно. Я только устала и выбилась из сил. На ругательства меня тоже не хватило — губа саднила, а во рту пересохло так сильно, что язык уже еле ворочался.

Земля пошла под уклон. Мы спускались куда-то вниз, но недолго. Когда глаза привыкли к темноте, я начала озираться по сторонам. Сначала я подумала, что вокруг нас деревья — корявые, искореженные. Но приглядевшись поняла свою ошибку. Это были камни. Огромные, покрытые мхом валуны, расставленные в круг.

Сердце забилось еще сильнее. Я чувствовала, что от этого места веет опасностью. Смертью.

Собрала все силы, которые еще оставались и закричала:

— Нет, — прохрипела я, пытаясь упереться ногами в землю. — Нет!

Оттомберг только сильнее сдавил мои плечи пальцами. От боли перед глазами вспыхнули алые искры.

Оттомберг был неумолим. Убийце было плевать на мои мольбы и крики. Он упивался ими. Он тащил меня к центру круга, где посреди камней возвышался плоский алтарь, покрытый непонятными рунами.

Как только мы приблизились к алтарю, вокруг него загорелись свечи — их пламя было каким-то неправильным, слишком ярким и слишком неподвижным одновременно. Свет падал на камень, и я увидела пятна на его поверхности. Старые. Въевшиеся.

— Как много вас тут было… — он положил меня на холодный камень и обвел взглядом. Лицо Оттомерга светилось счастьем, а руки чуть дрожали в предвкушении. — Молодые и старые, богатые и нищие. Вы так и не поняли, что все это тлен. Важно лишь время, которое нам отведено. Если у тебя есть вечность, то ты велик!

— Что?! — Я металась по алтарю, не в силах выбраться — какая-то неведомая сила удерживала меня на нем. — Ты что собрался жить вечно?

Он резко наклонился к моему уху и прошептал:

— Уже, милая моя невестушка, уже.

Внутри все похолодело. Мало того, что убийца, так еще и сумасшедший.

— Многие считают, что надо обязательно быть богатым и известным, но это не так. К таким больше внимания. Ненужного, — Оттомберг обошел алтарь с другой стороны и достал что-то спрятанное внизу. — Проще быть незаметным, казаться простаком, в этом сила, — он провел по лицу лезвием кинжала.

— Что ты собираешься делать? — Ответ я знала, но тянула время. Казалось, еще секунда и что-то произойдет.

— Заберу твою магию, — он глубоко вдохнул спертый воздух. — Она особенная, вкусная, такая бывает редко, но ее и хватает на дольше, не то, что у других. Помню, была у меня одна, — Оттомберг закатил глаза, погружаясь в воспоминания. — Дочь лекаря, красотка, ухаживал за ней, делал вид, что горы готов свернуть, у матери ее все время отпрашивал погулять. Нора, позвольте я прогуляюсь с вашей дочерью. Вы кстати похожи с ней.

Догадка пронзила меня лезвием. Я знала, про кого он говорил. От этого мне стало еще хуже.

— Ну… — Оттомберг выставил вперед ножик. — Пора. Там еще вторая ждет. Тоже надолго хватит.

Он начал что-то бормотать, погружаясь с каждым словом все больше в транс. А на кинжале все ярче и ярче стали разгораться символы. Вначале еле заметные, теперь они горели синим, привлекая все больше внимания. Камень подо мной стал горячее и тоже засветился, только белым.

Когда с речами было покончено, Оттомберг разорвал верх моего наряда до нижнего платья и направил нож в сторону сердца.

— Ты знаешь, маг не может жить без магии, он угасает в муках. Так что я, можно сказать, сделаю тебе одолжение, — он подмигнул мне, — после.

Лезвие холодно блеснуло в свете свечей, приближаясь к моей груди.

Елена

Я зажмурилась, а потом услышала шум.

Открыв глаза, увидела, что кинжал замер в нескольких сантиметрах от моей груди.

Оттомберг стоял, не двигаясь, а из его горла вырывался сдавленный хрип. Лезвие выпало из его пальцев и со звоном ударилось о камень алтаря, отскочив в сторону.

Граф с быстротой зверя достал что-то из кармана, и, не оглядываясь бросил назад. — Не скучай, мой дорогая, — быстро провел шершавым языком по щеке и сразу же развернулся к противнику.

Я могла наблюдать за тем, что происходит только искоса. Магия алтаря не давала мне пошевелиться. И если вначале я могла хотя бы дергать руками и ногами, то после того, как Оттомберг прочитал ритуальные слова — и это стало мне неподвластно.

Сбоку от меня была схватка. Я не знала, кто мог прийти мне на помощь, но ему точно, судя по звуку, не поздоровилось. Хотя и была надежда, что это Оттомберг сейчас корчится в углу от боли.

Внезапно над алтарем возникла фигура в темном плаще. Глаза горели нечеловеческим хищным светом.

— Норт, — выдохнула я, не веря своим глазам.

Герцог склонился надо мной, и его лицо исказила ярость. Таким я его еще не видела. Обычно сдержанный и холодный, сейчас он излучал едва сдерживаемую ярость. В воздухе запахло чем-то жженым.

— Ты цела? — Его голос звучал хрипло, словно ему стоило огромных усилий говорить спокойно. Пальцы коснулись моего лица, осторожно провели по разбитой губе. — Он тебя ударил.

Это прозвучало не как вопрос. Как приговор.

— Норт, я… я не могу двигаться. Он что-то сделал… Слова ритуала, они пригвоздили меня.

Сзади забарахтался Оттомберг. Изрыгая ругательства, он начал швырять в сторону Норта артефакты. Они взрывались рядом с нами, заваливая дымом, но по сути не причиняли никакого вреда.

— Что за? — В удивлении закричал Оттомберг.

— Одну секунду, — Норт нежно провел по щеке ладонью и сразу же отвернулся. Кослмся ли меня вообще? — Думал артефакты Хокина чем-то тебе помогут? — Это он говорил уже Оттомбергу. — Не старайся, мы хорошо над ними поработали.

А затем ударил волной по мужчине. Оттомберг отлетел в сторону, а когда Норт вдогонку послал еще один импульс, и вовсе затих.

— Сейчас я тебя освобожу! — Александр провел ладонью над моим телом, что-то тихонько проговаривая, и невидимые путы ослабли, а затем исчезли совсем. — Теперь руки.

Достав нож, он обрубил путы, и я судорожно вздохнула, чувствуя, как в конечности наконец-то возвращается жизнь.

— Вставай. Быстро, — он помог мне соскользнуть с алтаря, подхватив за талию, когда ноги предательски подкосились.

— Как ты… как ты меня нашел? — прошептала я, цепляясь за его плащ. Кольцо, — коротко бросил он, не сводя глаз с Оттомберга, который уже приходил в себя. — Я всегда чувствую, где ты.

— Есть еще одна девушка, там, наверху.

Граф в это время уже поднялся, шатаясь и держась за голову. Кровь текла по его виску, но он, кажется, этого не замечал. Его взгляд метнулся к алтарю, затем к нам, и лицо исказила гримаса бешенства.

— Ты! — прорычал он. — Всегда ты! Всегда встаешь у меня на пути!

— Томберг, — Норт назвал его другим именем. Но судя по тому, как дернулось лицо моего бывшего жениха, это имя что-то значило для него. Голос Норта прозвучал настолько холодно, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Ты совершил непростительное.

— Непростительное? — Оттомберг истерично рассмеялся. — Ты украл у меня все! Титул, земли, положение при дворе! И теперь еще и невесту!

— Она никогда не была твоей.

— Она инструмент! — заорал Оттомберг, и вокруг него вспыхнула темная аура. — Источник силы! Ты даже не понимаешь, что держишь в руках!

Воздух вокруг графа начал искажаться. Он что-то быстро забормотал на незнакомом языке, и руны на алтаре за нашей спиной засветились еще ярче.

Норт резко оттолкнул меня в сторону.

— Беги! — крикнул он. — Прячься за камнями!

Я споткнулась и упала, но тут же вскочила и, превозмогая боль в ногах, бросилась к ближайшему валуну. Обернулась как раз в тот момент, когда Оттомберг выбросил руки вперед, и из его ладоней вырвался поток темной энергии.

Норт даже не попытался увернуться. Он просто взмахнул рукой, и темнота разбилась о невидимый щит, рассыпавшись искрами.

— Ты забыл, с кем связываешься, Оттомберг, — голос герцога стал другим — глубоким, гортанным, нечеловеческим. — Я не какой-то там придворный маг.

Его фигура будто выросла, стала больше. Превращаясь в сплошную тень.

— Ты посмел тронуть то, что принадлежит мне, — рука Норта сжалась в кулак, и Оттомберга снова подняло в воздух. Граф захрипел, хватаясь за горло. — Ты посмел замахнуться на мою невесту.

Я наблюдала за ними не смея моргнуть. Все казалось нереальным. Даже пульсирующая в руках боль казалась не моей. Я уже не могла понять, кто в этой темноте Норт, а кто убийца. Но одно я знала точно. Я не хотела, чтобы Норт вставал с ним на одну ступень.

— Норт! — крикнула я, осторожно выбираясь из-за камня. — Остановись! Н делай этого.

Александр обернулся, и его серые глаза встретились с моими. В них пылал, хищный огонь, готовый уничтожить любого, кто встанет на его пути.

— Отпусти его, — прошептала я уже тише, но он все равно услышал.

— Он хотел убить тебя, — прорычал Норт, но хватка ослабла, и Оттомберг рухнул на землю, задыхаясь.

— Я знаю, — я сделала шаг к нему, потом еще один. — Давай уйдем отсюда. Пожалуйста.

Я протянула к нему руки. Норт дрогнул. Я видела, как в нем сражаются две половины. Жажда мести оказалась слабее. Глядя мне в глаза, он кивнул, бросил в Оттомьберга артефактом и направился ко мне.

Норт обнял меня так крепко, что я ахнула. Его лицо уткнулось мне в волосы, а дыхание обожгло шею.

— Я думал, не успею, — голос дрогнул. — Когда увидел телегу пустой, когда почувствовал след портала… Я думал…

— Ты успел, — прошептала я, обнимая его в ответ и чувствуя, как все тело трясется от пережитого. — Ты нашел меня.

За нашей спиной раздался слабый смех. Оттомберг, лежавший на земле, смотрел на нас с искаженным лицом.

— Как трогательно, — прохрипел он, закашливаясь.

Норт даже не обернулся. Просто щелкнул пальцами, и граф обмяк, погрузившись в беспамятство.

— Стража разберется с ним, — тихо сказал Норт. — А сейчас тебе нужен лекарь.

Он бережно поднял меня на руки, и я не стала сопротивляться, положив голову ему на плечо. Силы окончательно покинули меня, тело налилось свинцовой тяжестью.

— Вторая девушка… — мне показалось, он не услышал в первый раз.

— Ее нашли. Она в безопасности.

Последнее, что я помнила, — как окружающий мир растворился в золотистом сиянии, и мы перенеслись прочь из этого проклятого места.

Елена

В себя пришла в незнакомой комнате. Бордовый полог кровати, полевые цветы на тумбочке. В моей комнате такого точно не было.

Оглянулась, в комнате я была одна. Голова не болела, да и вообще чувствовала себя более чем нормально, особенно с учетом того, что пришлось пережить.

Когда мы вернулись домой, благо Норт сказал, что я поеду в департамент только с ним и только когда приду в себя, я рассказала, что знаю, кто еще стал жертвой Оттомберга. Дочь Питерсона и Норы, тех самых людей, которые дали мне одежду перед посещением банка. Я не знала, кто еще был в его списке жертв.

— Оставь это дело детективам, — Норт притянул меня ближе и прижался ко лбу. — Они вытрясут из него все.

Тогда-то мне и стало плохо. Сказалось нервное напряжение и я… наверное потеряла сознание. Я точно не помнила.

Сделала большой глоток воды из графина и встала. Надо было возвращаться к себе. Почему-то паники не было, решила, что раз уж я была вместе с Нортом, а место где очнулась ну никак не напоминало больничную палату, то это значило лишь одно. Я была в поместье герцога. С учетом того, что в таверне шел ремонт, и часто чем-то стучали, было бы глупо относить меня туда.

— Мэри будет злиться, — я уже предвкушала как она засыпет меня вопросами куда я пропала, и что произошло. Я принимала этот как неизбежное зло.

В голове всплыли воспоминания, что именно я увидела, выйдя из портала.

— Эмили! — Я кинулась к бледной девушке, которую укладывали на носилки люди Норта. Бледная и ослабевшая, в грязном платье.

Как оказалось, это была вторая жертва Оттомберга. Когда Хокин не справился, решил сделать все сам. Значит, они были связаны. Теперь понятно, откуда у него блокирующие магию артефакты, такие же, какие использовал Хокин при нападении у лавки гнома.

— Ты знал? — Спросила у Норта, — Что он знаком с Хокином?

— Узнал на допросе.

— Прошу вас, позвольте, я обработаю вам раны, — меня бесцеремонно развернула к себе лицом женщина в темно-синем костюме. Меньше всего она походила на лекаря. Я с подозрением покосилась на Норта, но, видя, что мужчина спокоен, тоже расслабилась. Не будут же мне делать больно при таком количестве свидетелей?

Как же я ошиблась. Как только кистей рук коснулся бинт, смоченный в чем-то приятно пахнущем, я содрогнулась от боли.

— Ау, — захотела вырвать, но куда там. Хватка у дамы была стальной. Чтобы отвлечься от манипуляций пришлось разговаривать. — Александр, как Эмили, с ней все хорошо?

Как оказалось, она все это время была в отключке — похитители переборщили со средством. Но так, наверное, было даже лучше. Она не видела всего того, чему я стала свидетелем. У бедной девушки и так не все гладко — отец под следствием, на ней теперь весь дом, в том числе и сам бизнес Скупого Чарли. Справится ли она? Я надеялась, что да.

Вышла из комнаты и направилась вниз по лестнице. Знакомые лица служанок подтвердили мои догадки — я была в гостях у Норта. Одна из девушек при виде меня охнула и чуть не выронила корзину с бельем.

— Ох, простите, — девушка поклонилась, — врач только недавно вышел из вашей комнаты. Он сейчас с его светлостью в кабинете.

Я кивнула и направилась в нужном направлении. С недавних пор ориентировалась я в доме на отлично.

Постучавшись, вошла.

Александр сидел в кресле. Глубокие мешки залегли под глазами, а выглядел он так, словно не спал несколько суток. Он встретился со мной взглядом и, как мне показалось, сразу же посветлел.

— Доктор Боргер, — он обратился к седому мужчине напротив. — Благодарю вас. Судя по всему леди чувствует себя хорошо, раз сама встала с постели. Ваши настойки творят чудеса.

— А я вам говорил! — Многозначительно поднял доктор палец. — Рекомендации я вам оставил, а так как состоянию мисс Эверли ничего не угрожает, то я могу вас оставить.

И мы остались вдвоем.

Вокруг было шумно и многолюдно. Светили огни, отбрасывая свет софитов прямо в центр залы. Но сегодня меня это мало волновало. Я была сосредоточена лишь на одном.

— Волнуешься? — Норт притянул меня к себе и приобнял.

— Немного, — спрятала платочек в складках платья.

— Ты вроде бы уже была в роли моей невесты, что же поменялось?

— Ой, не начинай! Это другое, — я улыбнулась жениху, теперь уже настоящему. И пусть о нашем маленьком секрете до сих пор никто и не догадывался, для нас теперь все было совсем по другому.

После моего спасения все изменилось. Хоть предпосылки к этому и были, но я боялась снова поверить в любовь и всеми силами отталкивала от себя это чувство.

Как только я оказалась вне пещеры, поняла, что больше не хочу отпускать Норта. Хочу быть в его объятиях, чувствовать тепло рук.

И в кабинете у нас состоялся короткий разговор.

— Я рада, что ты остановился там, не стал таким как он. Спасибо, что послушал, — мой голос все еще дрожал.

— Когда я понял, что могу потерять тебя, когда искал по сигналу кольца, то решил, что не отпущу тебя, — Норт обхватил мое лицо в ладони, провел пальцем по верхней губе.

От близости с ним мне стало нечем дышать. Я сделала глубокий вдох и тут же отвела взгляд.

— Думаю, нам пора составить новое соглашение о помолвке. Посмотри на меня, — Попросил требовательно, но нежно. — С существенным пересмотром условий.

И вот сейчас, спустя несколько недель после этого, мы стояли в празднично украшенном зале в императорском дворце. Те же лица, те же высокомерные улыбки, только вот моя роль поменялась. Теперь я была настоящей невестой — любимой и желанной. С очень даже неплохим приданым в виде приносящей доход таверны, а также ещё одним предприятием, которое постепенно развивалось. Я согласилась на предложение и стала консультантом по питанию. Блюда из картошки постепенно завоевывали континент и вокруг становилось все больше и больше людей, которым нравились драники, пюре и жареная картошка. Меню «Ягодок Хелен» постепенно расширялось, и теперь я могла похвастаться тем, что у нас делали заказ даже на праздники и аристократы, и простые горожане.

С Эмили, дочерью Скупого Чарли мы стали настоящими подругами. Мое опасение, что из-за истории с отцом она и знать меня не захочет, не оправдались. Девушка поняла, как именно ее отец зарабатывал деньги и внесла существенные коррективы в текущие дела. А после того, как все точки между нами были расставлены над «и», мы вместе посмеялись над моей идеей свести ее и Норта вместе. Да, каюсь, была такая грешная мысль, когда он ее спас от падения при стычке с Хокином.

Мэри с Олафом все так же ссорились и мирились, привнося в устоявшийся быт таверны свои коррективы. Они напоминали мне супружескую пару, которая уже много-много лет живет вместе. Томас и Лили постепенно приняли свою тягу друг к другу, и сейчас обустраивали себе гнездышко. Генри же был неисправим. Он все так же иногда приходил с подбитым глазом, правда теперь, уже значительно реже.

Император дал отмашку, и музыка заполнила зал. Я сделала первые шаги под руководством Норта и вышла в центр зала. Сегодня я наслаждалась вечером, и даже недовольные лица матушки и сестры не смогли бы испортить настроение. Они как-то умудрились выйти сухими из истории с моим похищением и сделали вид, что были не в курсе планов жениха на мое бренное тело.

Смущал только задумчивый вид Александра.

— Что-то случилось? — До бала он был на аудиенции у его величества.

— Не буду скрывать, но да, — он мельком кинул взгляд на Иллиуса третьего.

— Только не говори, что он отправляет тебя в дальнее плавание на исследование еще одного архипелага?

— О, нет, милая невеста, так легко ты от меня не отвяжешься! — Он наклонился ниже и заговорчески продолжил. — Обсуждали дату нашей с тобой свадьбы.

— И без меня! — Легонько ударила его веером по предплечью.

Иллиас третий сидел на возвышении и наблюдал за собравшимися. Пары кружились в танце, создавая причудливые рисунки на паркете. В кулуарах, как это принято, аристократы заводили новые знакомства и упрочняли связи. Но взгляд его был прикован лишь к одному из вассалов.

— Ты слишком строг к нему, — Молли чуть наклонила голову к императору. — Он еще слишком юн.

— Всего лет на десять младше меня, это не отговорки. Глупец. Так долго тянул, — усмехнулся император.

— Думаешь, влюблен? — Молли сощурилась, наблюдая за центром залы, где в объятиях Норта пылала Хелен.

— Теперь да, — кивнул Иллиас. — Не то, что когда представлял ее нам. Сейчас все по настоящему.

— Тогда стоит поскорее узаконить их брак, — Императрица величественно похлопала мужа по руке. — Пока ее живот не так виден.

Иллиас даже приподнялся на троне, в удивлении глядя на все еще танцующую пару.

— Помнишь, дорогая, наш первый бал? На тебе было восхитительное платье из серебряной парчи. Пойдём-ка к ним. Покажем молодым, как надо танцевать!

Я кружилась в танце, и весь мир сузился до пары влюбленных глаз — моих и Норта. Придворные, сплетни, пережитые опасности — все это осталось позади и казалось миражом. Сейчас я просто танцевала со своим женихом под небом бального зала, чувствуя себя самой счастливой женщиной в империи.

И, возможно, так оно и было.