Представь, что ты – лист бумаги. Какой это будет лист? Ровный? Смятый? Пожелтевший от старости? Сверкающий белоснежной новизной? Листочек бумаги для заметок? Лист ватмана? Лист с детским рисунком или с научной статьёй? А может, лист, на котором было написано любовное письмо? Лист, разорванный пополам? Лист, подшитый в дело? Вставленный в рамку?

Я могу рассказать, какой лист бумаги я сейчас.

Я – лист со стёртыми записями. Замечали, как отличается абсолютно чистый лист от листа, на котором что-то было написано и с которого стёрли записи? На первый взгляд оба одинаковые. Но если посмотреть подольше, то начнёшь чувствовать смутные намёки, неявные подсказки. Тут что-то было.

Я точно кем-то была раньше, что-то знала раньше. Я могу сказать, кто такой хоккеист и как он выглядит. Но я не знаю, как выгляжу я. Я могу перечислить десятки, если не сотни названий книг. Но я не знаю своего имени. Я могу описать, как отличить спелый фрукт от зелёного. Но я не знаю, сколько мне лет.

Главное, что я не знаю, кто я, где я и как я здесь очутилась.

Смогу ли я узнать, кто я такая?

Смогу ли я узнать, как я это забыла?

Бывают ли комнаты без потолка? Уходящие вверх так далеко, что никогда не кончаются?

Комната, в которой я обнаружила себя, была такой высокой, что казалась бесконечной. А вот обойти её было нетрудно: она была сравнительно небольшой и круглой. В ней было множество дверей, расположенных через одинаковые промежутки. Между дверями были полки, лестницы, колонны и стволы деревьев. Да, огромные деревья росли прямо вдоль стен этой странной комнаты! Освещена она была потоками света откуда-то сверху. Там в переплетении ветвей и листьев терялись границы стен. Вокруг стоял щебет и гомон птиц, шуршание и писк животных. Как будто ты в лесу.

В центре комнаты располагалось возвышение, на котором стоял круглый стол. Он был покрыт красной скатертью, такой блестящей, что она казалась жестяной. За столом стояло кресло. В кресле сидел человек. Высокий, худой, с большим крючковатым носом и жёстким выражением лица. Я не смогла определить, во что он был одет. Какие-то полотна чёрной ткани, затейливо собирающиеся в странноватое одеяние.

Я мельком оглядела себя. То же самое! И на мне были намотаны какие-то полотнища. Только моя хламида была белой.

Человек сидел неподвижно и не обращал на меня никакого внимания.

– Не хотите со мной общаться? И я не горю желанием, – мысленно сказала я человеку за столом.

Я стала не спеша обходить комнату. Странно, но я постоянно чувствовала на себе пристальный взгляд. Но сколько бы я ни оглядывалась, человек в красном кресле сидел неподвижно, не глядя на меня. Странно было не только это. Я никак не могла зайти за спину этого человека! Казалось, вся конструкция со столом и креслом неслышно вращается вслед за мной.

Комната была на редкость занимательной. В круглой стене я насчитала двенадцать дверей. Ни одна не была похожа на другую. Были двери красивые и изящные, грубые и покорёженные, дорогие, простые, странные, манящие и отталкивающие. На любой вкус.

На полках вдоль стен стояли клетки, в которых обитали весьма странные существа. Рогатый ёжик. Карликовая корова, покрытая пушистым белым мехом. Крупная длинноногая птица в очках. Крылатая змея. Очень толстая бабочка (интересно, что с ней? Может, она беременная? Бывают ли беременные бабочки?). Двадцатиногая ящерица.

Предметы, наваленные около клеток, тоже были любопытны. Там были склянки, пузырьки и баночки, набитые доверху, полупустые и совершенно пустые, холодное оружие, компьютерные мышки, сканеры, мобильные телефоны, компасы, глобусы, карты, игрушки, посуда…

Но больше всего меня тянуло полистать книги. Они были старинные и запылённые как музейные фолианты. Но если в музеях полно строгих смотрительниц и табличек «Не трогать!», то здесь-то меня никто не остановит! Человек в кресле так и не проявил ко мне никакого интереса. Глубоко вдохнув, я протянула руку к одному особенно увесистому и аппетитному тому. И тут же отскочила прочь!

Из-за книг, из-под клеток, из каких-то незаметных углов и щелей показалось множество мерзких существ. У них были лягушачьи тела и мордочки, большие блестящие зелёные глаза, восемь лап, как у паука, и заострённые длинные уши, как у летучих мышей. Размером они были немного поменьше моего кулака.

Когда я протянула руку к книге, эти пауко-лягушки неодобрительно загудели хором: «У-у-у-у-у-у!» Некоторые из них подняли обрывки бумажек, на которых было написано: «Ай-яй-яй» и то самое ненавистное мне «Не трогать». Я виновато оглянулась на человека за столом. Он был всё так же безразличен ко всему. Знает ли он, что происходит в этой комнате?

Между тем зелёные морды спрятались. Тогда я решила взобраться по одной из нешироких лестниц, вившихся вдоль стен. Но едва я занесла ногу, чтобы поставить её на ступеньку, как опять раздался осуждающий хор и даже неодобрительное цоканье. Что это за существа? Почему они не дают мне ничего сделать? Ишь какие… Подпевалы!!!

Щёки мои пылали от возмущения. Ну хорошо, тогда я добьюсь внимания от человека за столом!

Я направилась прямо к возвышению в центре комнаты. Но стоило мне приблизиться к столу, как моя решимость несколько остыла. Надо мной возвышалась равнодушная фигура человека в кресле. Я вдруг почувствовала себя такой маленькой.

Я занервничала. Вся ситуация напоминала мне экзамен, поэтому человека в кресле я мысленно назвала Экзаменатором. На столе Экзаменатора стояло десять одинаковых свечей, невысоких и толстых. Ни одна не горела.

Я негромко кашлянула. Нет реакции. Я кашлянула погромче. Ничего. Я решилась заговорить:

– Добрый день, – неуверенно начала я.

В комнате было несколько окон, но в некоторых из них полыхал закат, в других была звёздная ночь, а в третьих – голубое небо. Я не могла бы утверждать наверняка, что сейчас именно «добрый день».

Казалось, я оживила статую Экзаменатора. Он пошевелился и посмотрел своими колючими глазами мне в лицо. Мне стало ещё неуютнее.

– У тебя есть десять вопросов, – без предисловий объявил Экзаменатор. При этом он почему-то указал на свечи, стоявшие на столе. Голос его был похож на хруст сухой ветки. – Постарайся задать правильные. На неправильные ты ответа не получишь. Правильными вопросами являются те, ответы на которые помогут тебе завершить твоё путешествие.

Я растерялась и брякнула то, что пришло в голову первым.

– Кто вы такой?

Один уголок рта Экзаменатора насмешливо пополз вверх, другой брезгливо скривился вниз. Крайняя в ряду свеча вдруг покраснела, раскалилась, почернела и взорвалась с негромким хлопком. Из щелей повыползали Подпевалы. Они зашлись в издевательских возгласах. Подпевалы свистели, гудели и издавали звуки, похожие на смесь хохота и кваканья. Некоторые из них подняли обрывки бумажек с надписью: «Неправильный вопрос!». Это я и сама уже поняла.

– А они кто такие? – спросила я у Экзаменатора, показав рукой на Подпевал. Следующая свечка покраснела и взорвалась. Экзаменатор слегка шевельнул левой бровью.

На этот раз Подпевалы не стали меня освистывать. Кажется, им понравилось, что я проявила к ним интерес. Они подтянулись поближе ко мне (малоприятное зрелище), некоторые из них тёрли себя лапками, как будто прихорашиваясь. По рядам Подпевал пронёсся шорох, отдалённо напоминавший вздох восхищения.

Я постаралась собраться с мыслями.

– Где я нахожусь? – спросила я. Я вся напряглась, ожидая, что сейчас взорвётся ещё одна свеча. Но на этот раз фитиль третьей свечи зажёгся. Она загорелась ровным ясным пламенем. Подпевалы зашлись в радостных воплях. Они тянули ко мне лапки с бумажками, на которых было нацарапано «Правильный вопрос!» и «Рири – молодец». Значит, меня зовут Рири. Во всяком случае, в этой реальности.

– Ты находишься в царстве архетипов, – как будто нехотя ответил Экзаменатор. – Каждая из этих дверей ведёт в мир одного из двенадцати архетипов. Эта комната не принадлежит ни одному. Или принадлежит всем одновременно – как тебе больше нравится.

Помолчав и убедившись, что продолжения не будет, я задала новый вопрос:

– Как я сюда попала?

Четвёртая свеча взорвалась. Жалко. Подпевалы грустно заглядывали мне в лицо, как будто пытаясь утешить.

– Что мне нужно будет сделать?

Свеча загорелась. Ура, я угадала правильный вопрос! Подпевалы зашлись в восторге! Некоторые делали колесо, другие прыгали или сучили в воздухе ножками, упав на спины. Мне стало так смешно, что захотелось раскланяться перед ними.

– Тебе нужно будет посетить каждый из двенадцати миров и понять, в чём уникальность каждого архетипа.

– Как я смогу переходить из одного мира в другой?

Следующая свеча тоже загорелась. По рядам Подпевал пролетел почти влюблённый вздох. Их зелёные блестящие глаза смотрели на меня отовсюду, как будто комната была наполнена роем светлячков.

– Нужно пройти в дверь. В каждый мир ведёт своя дверь.

– Мне надо будет пройти квест одной?

Экзаменатор немного помолчал, как будто колебался, засчитать вопрос или нет. Но спустя пару секунд следующая свеча всё же зажглась ярким весёлым пламенем. Подпевалы разразились возгласами восхищения. Одни скакали, делали в воздухе сальто, другие плакали, некоторые тянули вверх бумажки с изображёнными на них сердечками. Я выдохнула: пока Экзаменатор молчал, я непроизвольно задерживала дыхание в ожидание приговора.

– В одно время с тобой в путешествие пустился ещё один человек. Но встретитесь ли вы, зависит не от меня.

Подпевалы призывно гудели. Я скосила на них взгляд и увидела, что несколько Подпевал показывают мне фотографию мальчика с русыми аккуратно причёсанными волосами, под которой было написано «Тим».

Меня немного подбодрило то, что в путешествии я могу найти товарища. Я собралась с мыслями. На столе осталось всего три незажжённых свечи.

– Что такое архетипы? – спросила я наконец после долгого размышления.

Опять загорелась свеча: вопрос попал в цель.

– Это древнейшие комплексы образов, существующие в подсознании каждого человека, всех народов, во все времена. Они понятны каждому без объяснений и узнаваемы в любой культуре, – пояснил Экзаменатор. – Эти образы могут реализовываться и проявляться по-разному. Во внешности, в интерьере, в одежде, в сказке, в выборе слов. В поступках. В судьбе. Так что архетип может быть сказкой, ролью, моделью поведения.

Мда-а-а, яснее не стало. Ладно, будем разбираться на месте. Я сосредоточилась на последних вопросах.

– Какие бывают архетипы?

Опять возникла пауза перед тем, как загорелась очередная свеча. Экзаменатор почему-то молчал. И Подпевалы тоже молча смотрели на меня влюблёнными глазами, не выражая обычных восторгов.

– Этот вопрос правильный, – раздался мерный голос Экзаменатора. – Но ответа на него ты не получишь. Во всяком случае, сейчас. Ты должна будешь найти его в своём путешествии. У тебя остался последний вопрос.

Мне стало немного досадно, что я истратила свой шанс зря. И вдруг я поняла, что должна спросить!

– Как я узнаю, что прошла этот квест?

Последняя свеча вспыхнула ярким пламенем. Подпевалы дружно и радостно загудели.

– Посетив все двенадцать миров, ты снова попадёшь сюда. Я задам тебе несколько вопросов, чтобы удостовериться, что твоё путешествие не прошло зря. Если ты ответишь правильно, то после этого сможешь вернуться.

– Куда, куда вернуться? А если ответы будут неправильные? Почему я ничего не помню? А когда я вернусь, я вспомню? А кто я? И почему же я всё-таки очутилась здесь?

Увы, это были вопросы с одиннадцатого по шестнадцатый. Я даже не удивилась, что Экзаменатор совершенно проигнорировал мои отчаянные вопли.

– Тебе пора, – объявил своим хрустящим голосом Экзаменатор.

– Но вопросов было слишком мало… или ответов было слишком мало? Неважно! Я ещё не успела разобраться во всём! Дайте мне какую-нибудь подсказку!

Экзаменатор с сомнением посмотрел на меня.

– Можешь попробовать найти подсказку в этой комнате. Правилами не запрещается брать что-либо отсюда с собой в путешествие.

– А что мне лучше взять?

Вопрос номер семнадцать тоже повис в воздухе.

Я медленно пошла вдоль стен, опять разглядывая странных существ и загадочные вещи. Кое-где встречались таблички с названиями и описанием как животных, так и предметов.

С собой я решила взять кого-нибудь живого, лучше говорящего. Я подошла к клетке с попугаем. Попугай был вполне обычным, только голова казалась слишком большой. Клюв выглядел просто угрожающе гигантским. Стоило мне приблизиться, как попугай начал верещать без остановки:

– Пиастры! Тысяча чертей! Якорь мне в глотку! Нет, тебе якорь в глотку! И тысячу пиастров туда же! Трави помаленьку! Сто тысяч морских драконов! Ты моряк или сухопутная крыса?

– Сухопутная крыса, – зачем-то ответила я попугаю и быстро отошла от клетки. Надо бы найти кого-то менее крикливого.

Моё внимание привлекла довольно крупная игуана. Мы молча разглядывали друг друга. Я представляла, что иду по пыльной дороге с игуаной на плече. Встречные удивлённо смотрят на меня. Меня приглашают зайти на обед или просто в гости. Не каждый день встречаешь человека с ручной игуаной! Но мои мечты прервались: внезапно «игуана» выпустила изо рта язык пламени и клуб дыма. Закашлявшись, я невольно отпрянула. Около клетки была прикреплена табличка: «Карликовый нелетающий дракон. Не кормить, не дразнить. Близко не приближаться». Нет уж, я не готова взять с собой дракона, даже если он карликовый и нелетающий.

Глаза разбегались от разнообразия. Я никак не могла сосредоточиться и понять, кого выбрать, так как мне мешали Подпевалы. Они суетились под ногами, яростно пища. Я всё время опасалась, что наступлю на кого-нибудь из них.

Я присела на корточки около клетки с очаровательной мышкой. Вдоль хребта на спине у неё шёл гребень, напоминающий шипы драконов или динозавров. Но мышкин гребень был не костяной, а «меховой»! Он получался из очень длинных торчащих вверх волосинок серой шёрстки мышки. Табличка сообщала, что это «Динозавровая Мышь» и что к ней надо «относиться с уважением». Об опасностях ничего не было сказано. Я решила взять её с собой.

– Привет, мышка, – ласково поздоровалась я.

Мышь с возмущением отвернулась от меня.

– Доброе утро, – зашла я к ней с другой стороны клетки. – Как тебя зовут?

Не уверена, что она умеет говорить, но попробовать же стоит?

– Девчонка с манерами дикаря! – важно пропищала Мышь. – Ты можешь звать меня Леди Ди.

– Леди??? Леди Ди?

Мышь смотрела на меня с презрительной жалостью.

– Леди Ди, – твёрдо повторила она. – Или Мадмуазель Ди. Можно ещё Пани Ди. В самом крайнем случае я согласна на Товарищ Ди. Но не на «мышку»!

Мышь решительно замахала у меня перед носом лапками, выражая протест.

– Леди… Леди Ди, – начала я неуверенно, – а ты поможешь мне разобраться, как тут всё устроено? Ты же здесь всё знаешь?

Леди Ди села на задние лапки и стала самодовольно умываться. Наконец, она снизошла до ответа:

– Не собираюсь рассказывать ничего отсталому человеческому детёнышу. Сначала научись правилам приличного поведения в обществе.

Разочарованная, я встала и пошла дальше. Не хватало ещё униженно выпрашивать информацию или слушать оскорбления в свой адрес. Видимо, Леди Ди придётся подождать другого случая прогуляться на воле. Её я с собой не беру. Вслед мне раздавался негодующий писк Динозавровой Мыши.

Подпевалы становились невыносимы. Они уже чуть ли не лезли мне на ноги. Я остановилась и с возмущением посмотрела на них. Подпевалы держали в лапках обрывки бумажек, на которых были нарисованы стрелки. Все они указывали в одном направлении. Меня явно куда-то звали.

Я пошла по стрелочкам. Сначала назад, потом вверх по одной из вьющихся вдоль стен лесенок. Хоть бы Подпевалы помогли мне найти какое-нибудь исключительно умное и чрезвычайно дружелюбное существо. Но на полке, к которой привели меня Подпевалы, лежала всего лишь маленькая, размером с ладошку, книга. Какое разочарование!

– Э-э-э… большое спасибо, но я лучше возьму кого-нибудь живого. С кем можно поговорить, понимаете?

Подпевалы начали вести себя пугающе. Они раскрывали рты, высовывали языки, показывали то на книгу, то свои рты. Они так плотно столпились вокруг меня, что я не могла сделать ни шагу. Я растерялась. Вдруг прямо по головам остальных Подпевал ко мне примчался ещё один, волоча за собой обрывок бумажки. Добежав, он победно поднял его над головой. Подпевалы восторженно закричали: «Ага-а-а!»

Поколебавшись, я взяла эту бумажку. На ней были нарисованы какие-то кружочки и прямоугольники, соединённые отрывистыми линиями.

– Что это? – спросила я с недоумением.

Подпевальское «О-о-о-о» звучало как само разочарование. И вдруг меня осенило:

– Это карта?!!

Подпевалы радостно загалдели и начали скакать.

– Значит, в книжке есть карта? Которая покажет, куда мне идти?

Это меняло дело. Карта – это значительно надёжнее, чем, скажем, слова какой-нибудь мыши. Не говоря уже о попугаях и драконах. Я подняла книжонку. На обложке сияла надпись: «Помогательная книга».

– «Помогательная книга»? Ну и как же ты мне будешь помогать? – произнесла я тихонько.

Тут я чуть не выронила книгу. Она как будто вздрогнула и неожиданно начала расти. Увеличилась она до размера обычной книги, которую удобно читать и рассматривать. После этого «Помогательная книга» зашелестела и раскрылась. На пустой странице начали проявляться буквы, складывающиеся в слова.

– Здравствуйте, – робко промямлила я в ответ.

– Спасибо, – выдавила я.

И неожиданно книга дорисовала после этих слов грустный смайлик:

Я засмеялась. Тогда рядом появились и весёлый смайлик. Книга как будто тоже рассмеялась со мной:

«Помогательная книга» продолжила печатать:

Как же, несомненно! Да я её и в глаза не видела!

Я вспомнила взрывающиеся свечи Экзаменатора и внезапно разозлилась:

– Не больше пяти? У вас тут что, недостаёт ответов на вопросы? На всех не хватает?

«Помогательная книга» примирительно написала мне в ответ:

– Но только один раз в каждом мире?

– Жалко. Ну хорошо, что хоть вопросов можно задавать сколько угодно. Ты можешь показать мне карту? Где мне надо начать и куда пойти потом?

Книга быстро пошелестела страничками и раскрылась примерно посередине. Вверху через весь разворот тянулась крупная надпись: «Междудверье». На карте было нарисовано круглое помещение с иконками дверей. Двенадцать штук. Все серого цвета, и каждая зачёркнута красным крестом. Также на карту было нанесено схематичное изображение человечка, выделенное ярким зелёным цветом.

Книга вернулась на страницу с перепиской.

– То есть я могу пройти в любую дверь?

Я сразу поверила без дальнейших уговоров. Потом я посмотрела на свою одежду, похожую на какое-то невнятное сари, и уточнила:

– А мне придётся в этом путешествовать?

– Когда мне придётся сдать экзамен?

Книга быстро перелисталась до карты Междудверья. Нарисованный человечек находился на прежнем месте, но двери теперь были тоже подсвечены ярко-зелёным цветом. Мурашки бегали у меня по коже: неужели я сейчас отправлюсь в таинственное путешествие?

Осторожно прижимая к себе раскрытую книгу, я спустилась по узкой лестнице. Закрыть её я не могла: тогда она больше не смогла бы отвечать на вопросы.

Комната выглядела почти так же. Правда, исчезли Подпевалы, как будто их и не бывало, и из-под дверей вырывался яркий свет.

Одна дверь мне очень понравилась. Она была деревянной. Детской рукой на ней были нарисованы смешные цветочки, мордочки и сердечки. Сверху были приклеены детальки конструктора, веточки и ленточки. Приглядевшись, я поняла, что они складываются в надпись «ПРОСТОДУШНЫЙ».

– Уважаемая «Помогательная книга», что меня ждёт за этой дверью?

Книга напечатала в ответ:

– Спасибо, Молли, – почему-то шёпотом ответила я и потянула за ручку двери. Она открылась легко и очень мягко. Из неё вкусно пахнуло свежими булочками.

– Молли, а почему за дверью ничего не видно?

Как я ни всматривалась, в дверном проёме я могла разглядеть только клубы какого-то сероватого тумана. Книга распахнулась так широко, что было похоже, будто она раскрыла глаза от удивления.

Я глубоко вдохнула и закрыла книгу. Среди складок моего невнятного одеяния был и карман. Туда я и сунула «Помогательную книгу», подождав, пока она съёжится до размера записной книжки. Я немного постояла, набираясь решимости, и, зажмурив глаза, шагнула в серый туман за дверь. Назад дороги не было.

Думаете, пройти сквозь туман ничего не стоит? Увы, не всегда. Туман перехода между мирами оказался противным, густым и липким, как кисель. Он осел на мне тонкой плёнкой, когда я проходила сквозь дверь. Липкими были не только руки и лицо. Даже моргать было сложно: веки с трудом расклеивались. Но через несколько секунд ощущение, что я вся клейкая, пропало.

Я находилась в тёмном тоннеле. Обернувшись, за своей спиной я обнаружила только гладкие скруглённые стены. Никакого намёка на дверь! Впустив меня, она тут же исчезла.

Впереди виднелось пятнышко света. Я сделала маленький осторожный шаг. Пол вдруг выскользнул у меня из-под ног. Я покатилась по нему, как по горке.

Я с грохотом ввалилась в какую-то комнату. Ощущения были так себе: при падении я больно ушиблась. Вдобавок мне было ужасно неловко. Что обо мне подумают жители этого места?

Теперь я могла разглядеть себя. Вот и причина моего падения и позорного вторжения! На ногах красовались старинные деревянные башмаки! Кому могло прийти в голову так меня нарядить? Это же не только неудобно, это травмоопасно! Пыхтя от негодования, я поднялась и огляделась по сторонам.

Маленькая круглая комната, казалось, ласково обнимала меня. Каждая деталь дышала теплом и уютом. Вышитая скатерть, букет полевых цветов, дымящийся чайник, ароматные булки, пушистый ковёр. Всюду валялись игрушки. И стены, и пол, и потолок, и мебель, и посуда, и игрушки были деревянными. В этой комнате не было ни одного острого угла: всё в ней было скруглённым, обтекаемым, как будто обточенным водой. То тут, то там в волнистых гладких стенах зияли круглые отверстия-выходы. Из одной такой дыры я и вкатилась сюда. Эта комната была красива уютной, домашней и милой красотой.

В большом овальном зеркале на стене я увидела своё отражение. Я оказалась одета в пышную юбку, передник, белую блузку с жилеткой, а на голове у меня было что-то вроде колпака с широким отворотом. Кажется, раньше такой головной убор назывался «шаперон». Мои светлые волосы были заплетены в две косы. Весь наряд подозрительно напоминал карнавальный костюм Красной Шапочки.

В кармане передника я с облегчением обнаружила «Помогательную книгу», маленькую и лёгкую. Значит, она переходит между мирами вместе со мной.

Вдруг послышался громкий топот и шум и в комнату ворвалось штук пятнадцать детей. На самом деле их было всего двое, но шумели они за пятнадцатерых. Это были мальчик лет пяти и девочка двумя-тремя годами старше. Они так отчаянно прыгали, кричали и верещали, что хотелось зажмуриться и зажать уши руками. Девочка бросилась меня обнимать так, что я едва могла дышать. Мальчик тоже пытался подобраться ко мне. Он прыгал со всех сторон и дёргал меня за одежду. Оба отчаянно голосили наперебой:

– Мама, мама, у нас гостья! Это девочка! Ура, новая гостья! Мы будем играть долго-долго!

Следом за ними спокойной и лёгкой походкой в комнату вошла их мама. Затем, шаркая ногами, появился седовласый старичок с морщинистым добрым лицом. Мама, смеясь, освободила меня от цепких детских объятий.

– Оставьте девочку в покое, несносные малыши. Прости, дорогая, они всегда так рады пришельцам. Как тебя зовут?

Кое-как отдышавшись и оправив растрёпанную одежду, я ответила:

– Меня зовут Рири. А кто такие «пришельцы»?

– Это те, кто не принадлежит к нашему миру, – объяснила женщина. – Те, кто приходит к нам на время. Среди пришельцев не очень часто встречаются такие, с кем можно поиграть детям. Вот Нана с Пипом и сходят с ума от радости.

Нана и Пип приплясывали рядом, нетерпеливо ожидая окончания разговора. Я сердито нахмурилась. Неужели они хотят заставить меня нянчиться с малышами?

– Нравится тебе здесь? – спросила меня мама детей. Она разлила душистый чай по чашкам и пригласила всех к столу.

– У вас чудесный дом, – искренне ответила я. – А как он построен? Вроде бы деревянный, но отделан не досками, стены такие чудные, волнистые… Все эти коридоры…

– Рири, милая, это же дом в дереве.

– Домик на дереве? – уточнила я недоверчиво.

– Нет, не на дереве, а в дереве. Мы находимся внутри ствола большого дерева. Наш домик расположен в проходе, который прогрызли личинки весёлого древогрыза.

Я молчала, ошарашенная, не в силах представить, что это уютное и безопасное место было проедено гигантской гусеницей. Я отложила на деревянное блюдечко надкусанное печенье. Вдруг оно тоже из опилок?

Мама детей заботливо опекала меня: подливала чай, подкладывала выпечку. Когда чаепитие было окончено, она обратилась ко мне с просьбой:

– Ты не могла бы приглядеть за Пипом и Наной? Мне надо кое-кого навестить, а дедушка задремал.

Дедушка и впрямь заснул, покачиваясь в кресле-качалке. Я согласилась на просьбу, хоть и не слишком охотно, сказать по правде. Мама детей взяла корзину и вышла из комнаты.

Нана повела меня к своим игрушкам. У неё был чудесный кукольный домик с деревянной мебелью. Куклами служили ложки и вилки, завёрнутые в салфетки. Вилки, конечно же, были королями и королевами: их зубцы служили коронами. Ложкам оставалась роль слуг и коней. Столовые ножи изображали мечи и копья.

Я пыталась разобраться в семейных связях между вилками и ложками, но меня сильно отвлекал Пип. Он дёргал меня за одежду и кричал, что он хочет играть в мяч. Я несколько раз терпеливо ответила, что поиграю с ним попозже. Но когда мяч прилетел мне в спину, моё терпение кончилось.

Я резко поднялась и развернулась так, что юбка закрутилась вокруг моих ног. Руки судорожно сжались в кулаки. Я нависла над Пипом, едва сдерживаясь, чтобы не наорать на малыша. Сквозь стиснутые зубы я прошипела:

– Я тебе сказала подождать! Через пять минут я буду играть с тобой в твой дурацкий мяч! А пока я занимаюсь Наной! Сначала девочки, потом мальчики! Запомни это! Я не собираюсь всё время повторять тебе правила!

Я знала, что с детьми нужно сразу показать, кто главный. Отчитав Пипа, я повернулась к нему спиной и занялась Наной. Я спокойным голосом попросила её показать, как из чайной ложки получается принцесса. Спустя несколько минут я сочла, что мальчик уже достаточно наказан. Он больше не терзал меня своими приставаниями. Наверное, он усвоил урок.

– Теперь, Пип, я поиграю с тобой, – сказала я поворачиваясь.

Но он не отзывался. Под столом, за креслами, в шкафчике – Пипа не было нигде. Он исчез.

Я просто не могла поверить! Это не должно было случиться! Я стояла, вслушиваясь в малейший звук, пыталась догадаться, где он спрятался, ощутить его каким-то шестым чувством. Но в милой комнате было всё что угодно, кроме пятилетнего мальчика. Которого, кстати, оставили на моё попечение! Где же искать его? Я растерянно обвела взглядом зияющие, как жадно раскрытые голодные рты, отверстия – выходы из этой комнаты. Куда же он убежал, обиженный на мою резкость? Чувство вины поднималось во мне, как вода, вытесняя воздух. Я чувствовала, что задыхаюсь от отчаяния.

– Куда мог деться Пип? – спросила я у Наны.

Нана вздохнула.

– Наверное, пошёл искать выход из дерева. Он всегда хотел посмотреть на большой мир.

– А это запрещено?

– Нет, не запрещено. Только зачем? Там же высоко и опасно.

Мы разбудили дедушку. Толку от него было ещё меньше. Сначала он не мог понять, что случилось, а когда понял, то только охал и растерянно взмахивал руками. Значит, ответственной за спасательную экспедицию назначается Рири. Как и ответственной за то, что она вообще понадобилась (снова прилив из смеси вины и отчаяния).

– Нана, принеси верёвку, нож и фонарик.

Посмотрев на свои деревянные башмаки, я решительно их сняла. Не хватало ещё поскользнуться и упасть в каком-нибудь проходе. Я представила, как я лечу, сшибая на пути своих попутчиков, как шар сбивает кегли. Нет, пойду босиком.

Нана быстро собрала и сложила вещи. Дедушка кряхтя вылез из кресла-качалки. «Видимо, мне придётся присматривать ещё и за старичком», – мелькнуло у меня в голове, но уговорить дедушку остаться дома я не смогла. В поход мы отправились втроём.

Я изнывала. Дедушка передвигался удручающее медленно. Нана иногда забегала вперёд. Я медленно шла, поддерживая дедушку под руку, страдая от желания тоже припустить за Наной. С одной стороны, меня изводило беспокойство за Пипа. А с другой стороны, мне хотелось убежать от своих мыслей. Они неотвязно крутились в голове. Что будет, если мы не сможем найти Пипа? Попаду ли я в следующий мир? И зачем вообще я сюда пришла?

Эта мысль вдруг поразила меня. Как я могла забыть о своей цели! Мне же надо узнать как можно больше про Простодушных!

– Кстати, о Простодушном, – как бы между прочим заговорила я с дедушкой. – Наверное, этот архетип проявляется в детях?

Старичок медленно ответил:

– Не совсем. Просто. В детях. Лучше. Видно.

Я помолчала. О чём это он?

– А что именно лучше видно?

– Простота. Наивность. Доверчивость. Вера в чудеса. Что всё будет хорошо.

– Это вы и про взрослых сейчас говорите?– с сомнением уточнила я.

В ответ добрый дедушка только улыбнулся. Я вдруг заметила, что если отвлечься от морщин и бороды, то его лицо – очень юное и мальчишеское.

– Да, – медленно сказала я, – бывают такие люди, по которым не поймёшь, сколько им лет. То ли уже зрелый человек, то ли недавно был подростком. Это может быть признаком Простодушного?

– Может. Быть. А может. И не быть, – длинная пауза. – Нами. Управляет. То. Что. Внутри. Нас. Смотри. Внутрь.

Я опять задумалась. Как это – «смотри внутрь»?

– Если эти люди наивные и доверчивые, то их легко обмануть?

– Да. Потому что. Простодушный. Доверяет. Людям.

– Но это же нечестно?

– Да уж. За ними. Нужен. Присмотр, – дедушка вдруг хихикнул. – Как ты. Присматриваешь. За нами.

Я вспомнила растерянные лица Наны и дедушки. Как со стороны увидела себя, раздающей указания. И опять невольно всплыло в памяти, как я была груба с Пипом.

– Но почему же он убежал? – невольно вырвалось у меня.

– Сложно. Ждать. Сложно. Слушаться, – пропыхтел дедушка.

– А Нана не такая!

– Некоторые. Послушные. Некоторые. Беспечные. Все мы. Разные.

Дедушка совсем запыхался. Мы сделали привал. Сидеть на скруглённом полу прохода оказалось очень удобно. Я размышляла вслух:

– Но если по внешности точно сказать нельзя… – вопросительный взгляд на дедушку. Ответный кивок.

– Если по поведению тоже сложно судить… – утвердительный кивок.

– А чтобы понять, что перед тобой Простодушный, надо… – ещё один вопросительный взгляд.

– Спроси, как он справился с чем-нибудь сложным. Скорее всего, Простодушный тебе ответит что-либо вроде «легко и просто». У них самые трудные задачи решаются как бы сами собой.

– Тогда их как раз надо звать решать самые сложные задачи?

– Ну нет… На помощь будут звать Героя или Правителя. К Простодушному за подвигами не обращаются, – засмеялся дедушка.

Я тоже засмеялась в ответ. Уж очень заразителен был его смех.

Мы опять побрели по бесконечным коридорам в поисках Пипа. Где он бродит? Может, ему страшно? Холодно? Одиноко? Но дедушка не казался сильно обеспокоенным.

– А вы не боитесь за Пипа? Не думаете, что с ним что-то случилось?

– Девочка, – сухая ладонь дедушки накрыла мою руку, – у каждого Простодушного есть сокровище.

– Какое? – мои глаза распахнулись в ожидании ответа.

– Вера и оптимизм. Уверенность в том, что всё будет хорошо. Надежда на чудо. Всё обязательно закончится благополучно.

Ровно в этот момент мы и услышали крики. Не зов о помощи, а какие-то чудовищные завывания. Без всякого сомнения, это был голос Пипа.

Я подхватила юбку и помчалась вперёд. За поворотом тоннеля я увидела Пипа и замерла на месте. Зрелище было ужасающим.

Мальчик безнадёжно застрял в узком проходе. К нему ползло огромное безногое чудовище. Тело его было покрыто мелкими белыми волосками. Передвигался монстр опираясь на маленькие подушечки внизу гигантского брюха, похожие на натоптанные мозоли. Голова у чудовища была очень маленькой, желтовато-бурой. Из раскрытого рта капали вязкие слюни.

Я просто окаменела от ужаса. Я была не в силах сдвинуться с места, но Нана и дедушка бросились наперерез чудовищу. «Зюзя, не надо!» – эхом раздавался в извилистых коридорах голосок Наны. «Уйди ты отсюда, тебя только не хватало», – бурчал и дедушка. Я жалобно пролепетала: «Зюзя? Кто такая Зюзя?»

Кто бы мог подумать, что чудовище без ног и с жадным слюнявым ртом окажется домашним питомцем, любимцем семьи? Так оно и было: Зюзя была личинкой весёлого древогрыза. В пересчёте на возраст человека она была малышкой лет примерно полутора. Это Зюзю и других личинок собиралась покормить мама детей. Вот зачем ей была нужна корзинка со стружками и опилками!

– Зачем их кормить, если они и так живут внутри дерева? Пусть его и едят.

– Если проходов в дереве будет слишком много, то оно зачахнет и засохнет, – объяснила мне Нана. – А в новый дом переезжать слишком хлопотно. Поэтому мама кормит грызёнышей, чтобы аппетит у них отбить.

– А зачем вы их вообще заводили?

– Древогрызиков обычно разводят в новом доме, чтобы помогали обустроиться: проделывали проходы и комнаты. А наш дом уже готов, нам больше расширяться не надо. Сейчас у нас осталось всего пятеро грызиков. Когда они станут взрослыми, то у них вырастут крылья и они улетят жить и откладывать личинки в больных деревьях и старых пнях. И наша Зюзенька повзрослеет и улетит от нас…

Маленькая девочка, встав на носочки, с трудом дотянулась до огромной шеи чудища и нежно её обняла. Зюзя в ответ радостно выпустила с литр слюней.

Бедный Пип! Обслюнявленный и несчастный, он застрял намертво. Сколько мы ни пытались его вытащить, Пип не продвигался ни вперёд, ни назад. К тому же мне мешала жизнерадостная Зюзя. Она вертелась рядом и везде совала гигантскую морду. Пару раз она даже умудрилась сбить меня с ног.

– Наверное, мама сюда ещё не дошла, – сказала Нана, помогая мне подняться. – После кормления Зюзя ведёт себя поспокойнее.

Как же освободить малыша? Пип подвывал. Нана с дедушкой пытались отвлечь Зюзю, почёсывая её огромную тушку, от чего она блаженно замирала на какое-то время.

– Зюзя ведь древогрыз? – вдруг спросила я. – А пусть она прогрызёт стенку прохода, в котором застрял Пип? Пусть сделает его немного шире?

Эта мысль воодушевила нас. Вообще-то, личинкам весёлого древогрыза запрещают грызть дерево, в котором они живут. Но благородная цель оправдывает выбранные средства! Пусть Зюзя станет нашим орудием спасения.

Осталась только одна загвоздка: как объяснить Зюзе, что ей надо делать? Её так долго кормили опилками, что грызть твёрдую древесину у неё не было никакого желания. Теперь уже мы тащили Зюзю к Пипу, кричали ей: «Ешь, Зюзя! Можно!», но бестолковая гусеница упиралась и пыталась уползти подальше отсюда.

Я уже совсем устала. Вдруг послышалась песенка. Мелодия была совсем простая, а слова… Слова звучали как набор скрипов и скрежетаний. С другой стороны прохода, заткнутого Пипом, к нам подходила мама детей. Она шла кормить Зюзю.

– Это кормильная песня, – сообщил мне тихонько дедушка.

Пип перестал барахтаться и выть. И Зюзя, заслышав любимую мелодию, прекратила сопротивляться. Она замерла в ожидании еды. Зюзя подползла к Пипу, загородившему проход, потыкалась носом и в отчаянии с хрустом начала грызть тонкую стенку перегородки. Она куснула её раза три, и мальчуган вывалился из своей ловушки, покрытый щепками и Зюзиными слюнями.

Зюзя быстро проползла в открывшееся отверстие и жадно накинулась на свою порцию опилок. Я выдохнула с облегчением: справились!

И тут до меня донёсся странный звук. Он был похож на звук старинного кинопроектора: трещащий и стрекочущий. Я увидела что-то странное. Передо мной как будто развернули невидимый экран, на котором показывали фильм. Фильм про меня?

Светловолосая девочка – это Рири, только младше, лет семи – восьми – угрожающе нависает над маленьким кудрявым мальчиком.

– Одевайся, говорю тебе, – шипит она сквозь зубы, – а то вообще никуда не пойдём!

Рири натягивает на малыша штаны. Но тот придумал весёлую игру: пока Рири засовывает ему одну ногу в штанину, он очень быстро старается освободить от штанов вторую. Процесс одевания становится бесконечным. Рири злится. Мальчишка смеётся.

Рири резко выпрямляется.

– Раз не хочешь одеваться, то я пойду в парк одна. А ты оставайся дома.

С лица малыша пропадает улыбка. Он исподлобья смотрит на Рири. Его рот кривится. Он сейчас заплачет или впадёт в истерику. На лице Рири ярость. Вдруг её взгляд падает на фотографии на стене: Рири держит на руках свёрток с новорождённым. Вот она протягивает младенцу погремушку. А здесь она качается на качелях, держа карапуза на коленях. Лицо Рири смягчается.

Она присаживается на корточки перед мальчиком, берёт в руки штаны и говорит смешным низким голосом:

– Я очень голодный штанозавр! Так хочу есть, покормите меня! Я очень люблю маленькие ножки!

Рири «разевает пасть» штанов и делает вид, что это рот. Малыш включается в игру и охотно протягивает ногу. «Ам-ам-ам», – делают штаны, налезая на ножку.

– Я всё ещё голоден, а есть ли у вас ещё одна ножка для бедненького голодненького штанозаврика?

Вторая штанина съедает другую охотно подставленную ножку. Малыш смеётся. Носки и ботинки тоже голодны, приходится и их «покормить».

– Готов, братишка?

Рири берёт за руку мальчика, и они выходят из дома.

Видение исчезло, звук кинопроектора смолк, и я пришла в себя.

Я вновь очутилась в древесном тоннеле. Здесь прошло не больше секунды. Что это было? Я тихонько достала из кармана «Помогательную книгу».

– Привет, Молли.

«Помогательная книга» вздрогнула, увеличилась до размера, удобного для чтения, и раскрылась. Немедленно начали появляться буквы, складывающиеся в слова и предложения.

– Я сейчас видела себя со стороны. Это было как кино про меня. Только я была младше и там ещё был маленький мальчик, мой брат. Ты можешь сказать мне, что это такое?

– Воспоминание? Какое воспоминание? Я же ничего, совсем ничего не помню!

– Подсказки? А что я должна понять из этой подсказки?

Ссора с Пипом – ссора с братом. Приказ маленькому мальчику – игра с маленьким мальчиком. Обиженный малыш – довольный малыш.

– Кажется, понимаю, – медленно сказала я. – Наверное, это подсказка о том, как НЕ надо обращаться с Простодушными. И о том, как надо с ними договариваться. На их языке, так?

Молли согласилась с моими догадками. Я закрыла «Помогательную книгу» и вернулась к остальным.

Нана танцевала без музыки. Дедушка, привалившись к стене, гладил по голове сидящего рядом Пипа. Мама детей хвалила Зюзю по ту сторону прохода. Я быстро осмотрела мальчика: не считая нескольких мелких ссадин, он был совершенно невредим. Мы вернулись в дом в дереве. Всю дорогу Пип крепко держал меня за руку.

Я играла с ним и Наной во всё, что мы только могли придумать: и в королеву лягушек, и в лечение безнадёжно влюблённых кукол, и в благородных пиратов, и в полёты на невидимых орлах, и в убегание от щекочущих крокодилов.

Невольно я ждала упрёков. Это из-за меня все были вынуждены столько пережить… Но ничего подобного. Все были так же дружелюбны и сердечны, как и при первой встрече со мной. И я смогла расслабиться и включилась в игру с детьми на полную катушку.

Наконец, мы затеяли строительство подводного замка. Вода, конечно, была понарошечной, но замок был вполне себе достойный: он занял добрую половину комнаты. Бруски, из которых мы выкладывали стены замка, у нас закончились.

– Я схожу в кладовую и принесу ещё, – сказала я.

Нана и Пип бросили строительство и подбежали ко мне. Они крепко обняли меня, как будто прощались со мной. Я в недоумении посмотрела на маму детей, которая тоже бросила свои дела. Даже дедушка очнулся от дремоты. Все провожали меня взглядом, как будто мне предстояло совершить великий подвиг. Слегка недоумевая, я вошла в кладовую с большой корзиной, в которую собиралась сложить «кирпичи» для будущего замка.

Мои глаза привыкли к полумраку, и я обвела кладовую взглядом. Где тут ящик с игрушками? И вдруг… я увидела Дверь.

Я её узнала. Она была в Междудверье среди остальных дверей. Обита джинсовой тканью, со вставками из кожи и металлическими заклёпками. На ней старательно выведены белой краской не очень ровные буквы: «СЛАВНЫЙ МАЛЫЙ». Из-под двери пробивался свет. Стоило мне слегка потянуть за ручку, обёрнутую грубой кожей, как она открылась.

Что же за дверью? Друзья, враги, новые дороги? Я просто не могла выпустить из рук шершавую уютную ручку… Это было выше моих сил. Где-то в глубине души мне было жалко, что я толком не простилась с Наной и Пипом, не поблагодарила их маму и дедушку. Зов дороги, обещающий новые приключения, был сильнее чувства вины, благодарности или предвкушения радостей мира Простодушных.

Не отводя взгляд от серой дымки, открывшейся мне сквозь дверь, я сделала шаг вперёд…

Невыносимо! Есть ли что-то противнее переходов между мирами? Кто добровольно захочет нырнуть в это желе? С отвращением продравшись сквозь туман, я оказалась в небольшой подземной пещере. Прямо на земляном полу сидел мальчик, худенький и тщательно причёсанный. У него в руках был мобильник. Он был так поглощён игрой на телефоне, что даже не покосился в мою сторону.

Это был Тим – мальчик, чьё фото показывали мне Подпевалы в Междудверье! Одет он был в белую футболку, джинсовый комбинезон и кроссовки. И моя одежда поменялась после перехода в этот мир. На мне тоже был комбинезон, клетчатая рубашка и удобные ботинки. В правом кармане я нащупала «Помогательную книгу».

Я подошла к Тиму и села рядом с ним. Он скосил на меня взгляд, но ничего не сказал.

– Привет, Тим. А я тебя знаю! Меня зовут Рири. Ты здесь давно? Давай вместе исследуем этот мир?

Тим наконец поставил игру на паузу и посмотрел на меня.

– Я никуда не собираюсь.

– Как так?

– Мне не интересно. Через пять часов, – он взглянул на наручные часы и поправился, – через четыре часа и пятьдесят три минуты время на этот мир истечёт. Тогда здесь снова появится дверь. И я смогу отсюда уйти. Надеюсь.

– А что это за прибор?

Тим выбрал себе эти часы в Междудверье. Они показывали, сколько времени отпущено на исследование каждого мира. Было у них ещё одно полезное свойство: показывать, где находятся двери перехода в другой мир. Но это можно было увидеть только если двери уже активировались. Пока этого не случилось, Тим сидел на месте. Он надеялся, что когда истекут отпущенные на этот мир пять часов, он сможет уйти через ту же дверь, через которую пришёл сюда.

Я достала из кармана «Помогательную книгу» и с гордостью продемонстрировала её Тиму.

– Молли, будь добра, покажи нам карту.

«Помогательная книга» раскрылась на странице с картой. Вверху крупными буквами было написано «СЛАВНЫЙ МАЛЫЙ».

– Смотри, вот эти две светящиеся зелёные фигурки – это я и ты, – ткнула я пальцем в изображённых на карте человечков. Они были нарисованы в кружочке, который обозначал пещерку, где мы сидели.

От этого места по карте разбегалась сеть подземных тоннелей. Они петляли и змеились, переходили в маленькие и крупные пещеры. Самое странное было то, что карта всё время менялась. И тоннели, и пещеры то расширялись, то удлинялись, то сливались вместе. Буквально за пару минут из нескольких пещерок получился громадный пузырь в центре карты. И он продолжал увеличиваться. На противоположной стороне карты находилась небольшая пещерка, в которую вело множество проходов. В ней-то и были все двери, ведущие из этого мира.

– Здесь сидеть нет никакого смысла. Видишь, все двери там. Нам надо будет дойти до вот этого пузыря в центре, а потом по переходу доберёмся и до комнаты с дверями.

Тим с каким-то отчаянием рассматривал карту.

– А тут не написано, кого здесь можно встретить? Какие есть опасности?

– Чего ты боишься?

Немного поколебавшись, Тим серьёзно ответил:

– Гусениц. И червяков. Знаешь, сколько их может быть под землёй?!

Я рассмеялась от души. Потом мне было за это стыдно, но тогда я решила, что Тим шутит.

– Кстати, насчёт гусениц. Я недавно познакомилась с такой милашкой! Её зовут Зюзя, и она похожа на гусеницу. Но на самом деле она личинка. Громадная, но такая смешная, ласковая и…

Тут я резко оборвала себя при взгляде на застывшее в ужасе лицо Тима. Я поспешила исправить ситуацию.

– Тим, это было в предыдущем мире, у Простодушных! Тут мы Зюзю не встретим! Я уверена, что существа из мира одного архетипа не могут попадать в другой! Не зря же между мирами сделан разделительный барьер! Чтобы они сквозь эту вязкую гадость не просочились!

– Вязкую гадость? – удивился Тим. – Для меня перейти между мирами – как побывать на Северном Полюсе. Холодно, аж пальцы немеют.

– Да? Странно. Наверное, для всех по-разному, – пожала я плечами. – Давай пойдём? Что толку сидеть на месте? Пошли, посмотрим, что тут есть.

Я встала. На лице Тима появилось обречённое выражение. Он всё же поднялся на ноги, сунув телефон в карман. Я смотрела на него сверху вниз: Тим был на полголовы меня ниже.

– Идём, Тим, – с шутливой снисходительностью сказала я. – Обещаю защищать тебя от гусениц.

– А ты не встретился с… ни с кем особенным в мире Простодушных? – я побоялась произнести вслух «гусеница» или «личинка».

– Я там и не был.

Мы шли не спеша, рассказывая, кто что успел увидеть и узнать. История Тима была короткой. Пообщался с Экзаменатором. Прошёл в первую попавшуюся дверь. Увидел земляной пол и стены. Не смог сделать ни шагу дальше, боясь встречи с гусеницами.

Чтобы не думать о червяках, Тим стал играть в «шарики» на телефоне. Игра была самая дурацкая. На экране появлялись разноцветные шарики. Когда они собирались в кучки одного цвета, их нужно было лопнуть, нажав на экран. Тим всегда зависал в этой игре, когда нервничал. Самая большая тупость была в том, что игра была бесконечной. Победить в ней было невозможно. Сколько бы ты ни уничтожал шарики, на их месте всё время появлялись новые. Но Тиму не нужна была победа. Ему надо было забыться в процессе игры.

Я рассказала Тиму про Подпевал, которых он не встретил, и про то, как они помогли мне найти «Помогательную книгу».

– Наверное, ты забрала книгу до того, как я там побывал, – с досадой сказал Тим. – Иначе бы её выбрал я.

Про Простодушных Тим не знал ничего, поэтому я с воодушевлением описала ему их мир и то, как я поняла его законы и принципы. Мы шли уже довольно долго, и я начала уставать от ходьбы. Вдруг впереди мы услышали приближающийся шум. Тим остановился, даже немного попятился назад. Я взяла его за руку и уверенно потянула вперёд. Как же мы узнаем, кто такие Славные Малые, если будем избегать встреч с ними?

– Вот и она.

– Кто?

– Пещера в центре карты. Пузырь, сожравший маленькие пещерки.

Я хмыкнула в ответ на это поэтическое сравнение. Но подземная пещера и впрямь была колоссальной! На её стенах были закреплены ярко горящие факелы. Но их света не хватало, чтобы хорошо разглядеть дальнюю стену. Высота тоже поражала воображение. Моё удивлённое «ого» подхватило эхо. Ритмичный шум стих. Со всех сторон раздались возгласы, повторённые эхом:

– Кто?.. Кто?.. Кто?.. Кто здесь? Кто это? Откуда они?..

В нашу сторону начали стекаться низенькие человечки. Самый высокий из них едва доходил мне до подмышек. Они были приземистые и коренастые и абсолютно все одеты в заляпанные землёй джинсовые комбинезоны. У каждого в руках была лопата или кирка. На некоторых были очки, какие носят авиаторы: они плотно прилегали к лицу, защищая глаза. У всех были бороды разной длины и степени ухоженности. Всего их было человек пятнадцать.

Человечки окружили нас. Они нас обнимали, жали руки и радостно приветствовали. С разных сторон доносились крики: «Ура!», «Просим, просим!» и «Добро пожаловать!» Я чувствовала себя, как будто получила в подарок бриллиантовое колье. Я вроде была рада такому приёму, но в основном ощущала неловкое смущение.

Наконец, раздвинув остальных, к нам подошёл ещё один крепыш. Он ничем не отличался от прочих, кроме длины бороды. Своей бородой, сейчас заткнутой за пояс, он мог бы подметать пол пещеры не наклоняясь.

Мы так никогда и не узнали, есть ли у Копал имена. Длиннобородого я про себя назвала «Главным Копалой». Он подошёл к нам и молча обнял где-то в районе пояса сначала меня, потом Тима. Затем он повернулся к остальным и прокричал зычным голосом:

– Друзья мои, ура! К нам прибыли новые Копалы! Высокие и сильные, они будут неоценимой подмогой в нашем великом деле! Добро пожаловать! Мы горды тем, что вы теперь – тоже Копалы.

Я поклонилась. Тим неловко нагнулся вслед за мной. Лицо его было покрыто красными пятнами. Главный Копала, повернувшись к нам, добродушно спросил:

– Руки уже чешутся начать копать? Сначала надо осмотреться, выбрать место. Принесите-ка им инструменты! – обратился Главный Копала к остальным, а у нас уточнил: – Чем будете работать?

Я ответила с самым важным видом:

– Глубокоуважаемые Копалы! Мы чрезвычайно признательны вам за ваш приём. Конечно же, мы обожаем копать. Я возьму кирку. А ему, пожалуйста, принесите лопату. Тим, тебе же подойдёт лопата? – тихонько спросила я у него.

– Угу. Спасибо, что не забыла уточнить, – иронически усмехнулся он.

– Ну не дуйся! Если тебе нужна кирка, я отдам её тебе. Только сначала хочу попробовать. Никогда не держала кирку в руках, интересно же!

Копалы стали возвращаться к копанию. Они без устали расширяли свою пещеру. Одни копошились вдоль стен, другие рылись у самой земли, кто-то забрался повыше.

– Видели когда-нибудь что-нибудь подобное?

– Неужели это всё?.. Вы смогли?.. Сами?!! Одни?!!

Главный Копала важно кивал. Им было чем гордиться! Вся гигантская пещера была делом рук всего-то пятнадцати не самых крупных Копал. А ведь из всех инструментов у них были только лопаты и кирки! Не было даже лесов, чтобы забираться под потолок. Туда можно было попасть только с помощью вырубленных в земле ступенек.

– Пока вам несут инструменты, можем обойти Пещеру, – предложил нам Главный Копала.

Какие же Копалы были славные! Каждый хотел нас подбодрить или поприветствовать. Пока мы шли по Пещере, нас то обнимали, то хлопали по плечу, то жали руки, то дружески стучали по спине. И не только нас. Своими огромными ручищами Копалы хлопали по спинам и друг друга, обнимали других или помогали им. Тим время от времени огорчённо осматривал себя и пытался отряхнуться. Его прежде белоснежная футболка теперь была запачкана отпечатками грязных рук и потных носов Копал. Меня же испачканная одежда не заботила. Я видела вокруг улыбки и добрые глаза. Копалы были так приветливы, так дружелюбны. Именно тогда я впервые ощутила желание стать настоящей Копалой… Ходить между ними, хлопать их по спинам, чувствовать себя членом их братства… Быть одной из них…

Быть одной из них… Это чувство казалось странно знакомым. Как будто я его уже испытывала раньше…

Снова я услышала треск кинопроектора. Пещера вокруг меня исчезла, зато возникло другое изображение. Ещё воспоминание?!!

Рири сидит на подоконнике. Видимо, она находится в школе – рядом с ней школьная сумка. У Рири на коленях открыта тетрадка. Она смотрит в окно, потом достаёт ручку и начинает писать:

«Дорогой дневник, мне очень одиноко. У меня новая школа. Я ещё не успела ни с кем познакомиться. Мне не с кем погулять, посоветоваться или просто поболтать. Говорят, чтобы желание сбылось, его надо записать. Больше всего на свете я хочу завести друзей!

Надеюсь, это сработает».

Рири вздыхает, убирает в сумку тетрадь и ручку, закидывает сумку на плечо и сбегает вниз по лестнице. Лицо у неё больше не грустное, а спокойное и воодушевлённое. Рири выходит на крыльцо и видит кучку девчонок. Они машут ей рукой. Подходя к ним, Рири спрашивает:

– А вы что здесь делаете? Уроки же давно закончились.

Девочки отвечают:

– Мы ждём тебя. Мы собирались погулять в парке и решили пригласить тебя с собой. Ты пойдёшь?

На лице Рири радостное и ошеломлённое выражение:

– Конечно, пойду! Спасибо, что пригласили. И подождали.

Девочки разноцветной стайкой спускаются со школьного крыльца. Рири гладит рукой сумку и тихонько шепчет: «Спасибо, дорогой дневник».

Как только смолк треск проектора, изображение растаяло перед моими глазами. Я даже закусила губу от досады. Что, что же было дальше? Они погуляли? Они стали друзьями? Нечестно обрывать историю на самом интересном месте!

Увы, я снова была в подземной пещере. Меня взяла злость. Я должна выбраться отсюда! Мне надо узнать, чем заканчиваются мои воспоминания! Я хочу помнить этих людей! «Тебе нужно будет посетить каждый из двенадцати миров и понять, в чём уникальность каждого архетипа», – вспомнила я слова Экзаменатора. Я посмотрела на Главного Копалу. Давайте разберёмся со Славными Малыми!

– Уважаемый… э-э-э… начальник? – не особенно уверенно начала я.

Главный Копала меня с негодованием перебил:

– Кто? Я? Я не начальник! Я такой же Копала, как и остальные!

– А кто тогда здесь главный?

– У нас здесь нет главных, – с неудовольствием заметил Главный Копала. – Нет-нет, подруга, мы здесь обходимся без командиров.

– Не может быть! – я начала чувствовать раздражение. – Кто-то же говорит вам, где и как копать! Кто-то же отдаёт распоряжения!

– Разве кто-то может приказать Копале? Вольные Копалы копают только потому, что хотят копать!

– А если копать будут не там, где нужно? Кто будет за это отвечать? Кто-то должен быть главным!

Я не глядя отмахнулась от Тима, который дёргал меня за рукав. Я смотрела прямо на Главного Копалу. Он немного покраснел и глядел на меня исподлобья. Сделав глубокий вдох, он начал объяснять:

– У нас все равны. И все важны. Кто главный в семье? Все. От кого-то семья получает деньги, от кого-то еду, от кого-то радость. Все делают свой вклад. Вот и мы – одна очень дружная семья. Копаем, едим, ложимся спать и встаём: всё делаем вместе. Каждый Копала просто занимается тем, что ему удаётся лучше всего. Вот у тебя, подруга, что получается лучше всего?

– Командовать, – тихо пробурчал себе под нос Тим. Хорошо, что Главный этого не услышал.

Я задумалась над этим вопросом. Главный Копала хлопнул меня по плечу и радостно воскликнул:

– Не знаешь? Могу подсказать! Держу пари, что лучше всего у тебя получается копать!!!

В этот момент мы услышали шум. Радостно галдя, к нам приближались Копалы. Они передавали из рук в руки сверкающие инструменты – лопату и кирку. Прибыли наши орудия копания! Главный Копала с благоговением передал их нам.

– Приняв эти инструменты, вы стали одними из нас! Выбирайте себе место. И счастливого копания!

Он подмигнул и ушёл, поглаживая кирку, висевшую у него на поясе. Остальные тоже разошлись.

Я первый раз в жизни взяла в руки кирку. Инструмент был внушительный. И почему я не выбрала лопату? Кирка поблескивала у меня в руках. Казалось, она только и ждёт, когда сможет продемонстрировать, на что она способна.

Я посмотрела вокруг. Вот Копала с аккуратной бородкой мерно замахивается киркой, а затем вонзает её в мягкую землю. Кажется, это не очень сложно… Я поднимаю кирку, замахиваюсь – мышцы на руках непривычно напрягаются – и вонзаю инструмент в земляную стену. Лёгкое усилие – и целый пласт обрушивается к моим ногам. Это и впрямь несложно! Мои движения ускоряются, я чувствую, что щёки горят. Это так же круто, как прыгать с разбегу на песочный замок: сладкое упоение своим могуществом и разрушительностью.

Наконец я остановилась перевести дыхание. Я оглянулась: не хочет ли Тим забрать мою чудесную кирку? Но нет! С возмущением я увидела, что он стоял, опираясь на лопату, и пялился по сторонам. Брови его были сведены, глаза слегка прищурены, как будто он что-то старательно вычислял. Тим внимательно рассматривал свод потолка огромного подземного зала.

– Пошли. Надо поговорить с ним, – сказал мне Тим.

– С кем? – уточнила я.

– С не-начальником Копал, – ответил Тим без тени улыбки.

– О чём? Что ты задумал? А когда будем копать?

Тим не отвечал на мои беспорядочные вопросы. Он аккуратно прислонил лопату к стене. Я бросила свою кирку рядом. Мы пошли к длиннобородому Копале.

Тот усердно вгрызался в землю неподалёку от нас. Кирка, которой он работал, была не новой, но, видимо, очень острой, хорошо заточенной.

– Простите, пожалуйста, что отрываю вас, – вежливо обратился к нему Тим. – Я бы хотел поговорить.

Главный не оглянулся, но кивнул в знак того, что слушает. Он продолжал копать.

– Прежде всего я бы хотел выразить своё восхищение вашим колоссальным проектом, этой чудесной пещерой…

Главный издал под нос что-то похожее на одобрительный возглас.

– Я – точнее, мы – всегда мечтали поучаствовать в копании такого гигантского помещения…

Хрясь! – вонзается кирка в землю, бум! – падает пласт под ноги, «Грхр!» – раздражённо ворчит Главный Копала. Даже я могу понять, что это значит: «Если хочешь поучаствовать, то почему не копаешь?» Честно говоря, и я не понимаю, что Тим хочет.

– Проект, безусловно, хорош. Грандиозен. Потрясающ. Величественен.

Я начинаю потихоньку злиться. Когда он уже перейдёт к делу? Главный Копала что-то одобрительно бурчит между очередными «хрясь» и «бум».

– Но, возможно, – продолжает Тим, при этом «но» ворчание Главного Копалы опять спускается до угрожающих тонов, – стоит сделать дополнительные расчёты. Надо принять во внимание вероятность того, что потолок не выдержит такого расширения. Он может просто обрушиться.

Я смотрю наверх. Потолок настолько высокий, что свет факелов едва достигает его. И тут я начинаю понимать, о чём говорит Тим!

– Да-да, – страстно вступаю я в разговор, – посмотрите – на потолке уже есть трещины! В любой момент может обвалиться! Всех засыплет землёй! Мы все задохнёмся тут!

Тим недовольно морщится. Я ему помогаю, а он кривится! Я обиженно замолкаю, а Тим снова заводит свою волынку:

– В принципе, рассуждая теоретически, этот проект вполне осуществим. Просто по мере расширения нашего… м-м-м-м… сооружения масса потолка, повисшего в воздухе без опоры, увеличивается. И в один прекрасный момент сцепления между частичками грунта потолка может не хватить, чтобы удержать всю эту громаду на весу. Но это не значит, что от проекта надо отказаться! – поспешно добавляет Тим. – Такое огромное помещение можно выкопать, если поставить хотя бы несколько опорных колонн под потолком.

Главный Копала не оборачивается к нам. Его повторяющиеся «хрясь» и «бум» выводят меня из равновесия. Как до него донести, что ситуация становится серьёзной?

– Надо срочно перестать копать! Мы не можем подвергать опасности Копал! Нужно немедленно остановиться!

Я чувствую себя ответственной за Копал. Они меня приняли в свою команду, я теперь одна из них. Это моя стая! В бешенстве от того, что кто-то может не понимать таких очевидных вещей, я кричу в спину Главному:

– Что вы возитесь у себя под ногами! Бросьте уже свою кирку и посмотрите наверх!

– Бросить… что?!!!

Главный Копала наконец повернулся к нам. Лицо перекошено яростью, к груди прижата кирка, прищуренные глаза обшаривают нас с Тимом.

– Где, – шипит он с присвистом, – где ваши инструменты? Как вы посмели их бросить?

Вот примерно тогда я перестала чувствовать себя ответственной за судьбы Копал. Возможно, они в состоянии сами о себе позаботиться. Наверное, нам не стоило вмешиваться. Но уже поздно. Со всех сторон к нам выдвигаются Копалы. В свете факелов в их руках поблёскивают лопаты и кирки. Лица их угрожающе суровы. Я успокаивающе говорю им:

– Не надо так переживать! Мы положили инструменты у стены! Не знаю, почему вы так волнуетесь! Как будто главное в жизни – это копать! Можно же ещё строить, шить…

Я не успеваю закончить свою речь. При моих последних словах Копалы возмущённо кричат и бросаются к нам со всех ног.

Я резко разворачиваюсь и сбиваю с ног Тима, стоящего у меня за спиной. Он взмахивает руками, теряет равновесие, падает на землю… и исчезает!

Мы стояли в тёмном пятне, до которого не доставал свет ближайших факелов, но белая футболка Тима была хорошо мне видна. И вот он исчез! Яростный крик Копал и их топот всё ближе! Я бегу вперёд, делаю два шага – и проваливаюсь под землю! Слышится негромкий стук закрывшейся крышки люка. Чьи-то сильные руки осторожно ставят меня на землю. Над нами раздаётся топот, крики… А потом ужасный грохот сотрясает всё вокруг. Я падаю на пол. Тишина. Темнота. Неизвестность.

– Кажись, всё. Докопались, – послышался в темноте гулкий низкий голос.

Мы с Тимом испуганно молчали. Раздался звук чиркающей спички. Зажглась лампа. Я огляделась. Кругом всё отделано досками. Это казалось очень странным. В пещере Копал и стены, и пол, и потолок были земляные.

– Почему «докопались»? – осторожно уточнил Тим.

Человек, спасший нас от Копал, был огромен. Он был не сильно выше меня, зато шире раза в три. По сравнению с мелкими Копалами он казался просто великаном. Странным образом он сам напоминал Копалу: такой же комбинезон, огромные руки, такое же славное, располагающее к себе лицо. Веснушки, огненно-рыжая густая лохматая шевелюра… Если б не его рост, я бы подумала, что ему лет тринадцать. Соседский мальчишка, друг детства…

– Рухнула пещера-то. Опять, – грустно сказал человек.

– А как же Копалы? Погибли? – с тревогой спросил Тим.

Ох! Ведь на них обрушился потолок! Неужели и правда они оказались похоронены в своей любимой пещере?

– Зачем погибли? – удивился великан. – Выберутся и снова примутся копать новую Великую Нору. Каким-то обвалом их не остановишь.

Всё-таки он оказался мальчишкой. Его звали Риклис. Он был ужасно рад, что ему удалось спасти нас от гнева Копал. Трещал он без умолку. Всё рассказывал, как мы пойдём «к нашим», как нам будут рады и как надо будет всё им рассказать.

– А кто они – «наши»? – с любопытством спросила я.

– Это настоящие Славные Малые! Жалко, что вы сначала вышли к Копалам.

– А они разве не Славные Малые?

– Так-то да, только теневые, – загадочно ответил Риклис.

– Но как же так, – расстроенно сказала я, – всё так здорово начиналось… я так хотела быть с ними, копать с ними, общаться…

– Ты могла бы там остаться, – ответил мне Риклис. – При одном условии.

– Каком?

– Ты должна была стать Копалой.

Тим согласно кивнул. Я же пожала плечами:

– И что?

– А то, что тебе пришлось бы утратить всё, даже своё имя. Жить ради копания. Согласилась бы ты копать всю оставшуюся жизнь?

Без имени, без личности, без каких-либо других желаний и интересов… Я медленно покачала головой. Нет, это невозможно. Впереди ещё столько неоткрытых миров и неизученных архетипов! Не говоря уже о том, что где-то есть ещё и забытая мной прежняя жизнь…

– Скорей, скорей, – торопил нас Риклис, – идите за мной! Здесь короткий путь!

Он бежал по гулкому деревянному коридору, а мы едва поспевали за ним. Время от времени он нырял в какие-то подземные люки, и мы прыгали за ним, скатываясь по горкам, закручиваясь в лихих поворотах, взмывая и падая. Поскольку я не переставая задавала вопросы по пути, наш разговор выглядел так:

– Риклис, почему Копалы нас не при-и-и-и-иняли-и-и? – невольно мой голос срывается в конце фразы, когда мы проваливаемся в один из переходов.

– Ну вы же стали их учить, что им надо делать?

– Да, но-о-о-о-о-о… – меня закручивает в спиральном спуске.

– …а Славный Малый не терпит, когда кто-то важничает и умничает.

– А что нужно было сдела-а-а-а-ать? – подбрасывает меня на трамплине.

– Надо было показать, что вы свои. У Копал есть секретный код: всегда носить с собой кирку или лопату и признавать копание самым главным.

– А мы сейчас куда идё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ём? – я ухаю вниз и тут же взмываю вверх.

– К нашим, к Строилам! Вот какие переходы мы тут понастроили! Мигом доберёмся! Вот посмотрите на настоящих Славных Малых! Вам они понравятся!

– А чем. Они. Отличаются. От Копал? – перепрыгиваю по редковатым ступенькам подвесного моста.

– Ну как же! Копалы копают, а Строилы – строят, мастерят, шьют! Делают вообще всё, что только нравится! Недавно мы даже кино сняли, представляете?

– А кто выбирает, чем заниматься? – мой голос гулко отзывается эхом, когда мы ползём сквозь какую-то трубу.

– Да кто угодно! Любой может предложить: «А давайте сделаем вот это», и все с радостью его поддерживают!

– А вы отдыхаете хоть иногда? – мне приходится балансировать на бревне, но это же не повод прекратить расспросы!

– Конечно! Отдыхаем мы тоже вместе! Строилы вообще самые лучшие! Скоро поймёте, как у нас классно! Как весело! Мы принимаем всех, а не только любителей покопать. У нас все свои, так душевно! Вот увидите!

Наконец Риклис остановился. Мы с Тимом встали позади него, тяжело дыша. На стене перед нами была небольшая панель с парой десятков кнопок без подписей. Риклис помедлил в нерешительности.

– Всегда путаюсь, какую надо нажать… Может быть, эту?

Он ткнул наугад пальцем в какую-то кнопку и… взлетел, подброшенный скрытой пружиной. Риклис исчез в тоннеле в потолке. Мы слышали его неразборчивые крики, но не смогли разобрать ни слова.

– Так было задумано? – нерешительно спросил Тим.

– Навряд ли. Думаю, он хотел открыть проход.

– Куда же нам теперь?

Я подошла к платформе, встала туда же, где стоял Риклис, и крепко взяла Тима за руку.

– Приготовься ко взлёту!

Я нажала кнопку в середине. Тайная пружина не сработала. Вместо этого часть стены перед нами отодвинулась в сторону. Тим нерешительно поглядывал то на дыру в потолке, куда улетел Риклис, то на открывшийся проход. Я дёрнула его за руку, и он со вздохом пошёл за мной.

Это было то место, куда мы стремились изначально. Идеально круглая, совершенно пустая комната. Внутри – десять дверей. Мы медленно пошли вдоль них. Некоторые были неактивны. Другие мне не нравились: казались неинтересными или опасными.

Около самой красивой двери я остановилась, любуясь ею. Она была украшена позолоченными изысканными орнаментами. Даже на ощупь она была как будто бархатной. Золотыми буквами вилась по двери надпись «ЭСТЕТ». Под другим углом, однако, надпись почему-то читалась как «ЛЮБОВНИК». Из-под неё виднелся свет – активна!

Я взялась за дверную ручку. Дверь надо было не тянуть на себя, а плавно откатить вбок. В открывшемся проёме клубился знакомый серый туман.

– Пойдём, – позвала я Тима. – Ужасно интересно, что там!

И мы шагнули в очередную неизвестность.

Поначалу я не поняла, где мы очутились. Вокруг меня было темно, тесно, жёстко и душно. Я путалась в каких-то тряпках. У меня начало колотиться сердце и стучать в висках. Глубоко дыша ртом, я стала шарить вокруг. Где выход? Вдруг под моим натиском распахнулась дверца, и мы с Тимом выпали из шкафа. И так бывает?!! Дверь в этот мир привела нас внутрь гардероба!

Если б у комнат мог быть девиз, то у этой комнаты он звучал бы так: «Удовольствие. Красота. Роскошь». Обитая бархатом мебель, шкафы с одеждой. Невысокий изящный туалетный столик с баночками и склянками – наверное, духи и косметика. Зеркала. Вазы с фруктами и шоколадом. Ковёр, мягкий, как шёрстка котика. Кажется, раньше такие комнаты называли «будуар».

Я с удовольствием увидела себя в зеркале. До этого мне приходилось щеголять в перепачканном землёй комбинезоне. Теперь же я была одета под стать этой шикарной комнате. Пышное светло-розовое платье до пола, длинные кружевные перчатки, невесомые шелковые туфельки, браслет, ожерелье, серьги, элегантная дамская сумочка. Всё изумительно сочеталось друг с другом.

Тим тоже оказался переодет. Камзол из синей блестящей атласной ткани с большими карманами, жилет и штаны до колен, широкий алый шелковый пояс; белые чулки и серые туфли и шляпа с цветной лентой на тулье. И мой наряд, и одежда Тима были старинными. Но если я выглядела как принцесса, то Тим как клоун.

Я немедленно распахнула все шкафы. Я ожидала увидеть там изящные платья, но я недооценила богатства этой комнаты! Шкафы были забиты не только одеждой, но и обувью, сумками, зонтиками, шляпками и всевозможными париками.

У меня дух захватывало от всей этой пышной красоты! Я перемерила кучу туфель, перебрала гору париков и перенюхала все духи. Я достала все платья, но решила остаться в том, что уже было на мне. Позаимствовала я только высокий, украшенный цветами парик в стиле 18 века. Мы однозначно попали в самый классный из всех миров!

Тим полулежал, развалясь в огромном кресле, снова запустив свою любимую игру в шарики. В одной руке у него был телефон, а другой он закидывал в рот конфеты из вазы, стоявшей на столике рядом. Мне было не до Тима. Мне ещё предстояло обследовать все сундуки и шкатулки. Я как будто оказалась в пещере Али-Бабы!

Внезапно раздался негромкий стук. Дверь приоткрылась. В неё протиснулся старый человек с очень прямой спиной и длинным носом. Он немного наклонился, повернувшись в мою сторону. Спина его осталась такой же безукоризненно прямой. Его движение почему-то было похоже на скрип.

– Синьорина…

Двигался он, как рассохшийся стул, а вот голос его был бархатный и приятный. Ещё один поклон – теперь в сторону Тима:

– Синьор… Ваш выход. Второй акт начинается через пять минут. Вы должны быть на сцене после того, как раздастся выстрел из пушки. Влюблённый рыцарь выйдет с правой стороны. Ваш выход слева.

И, скрипнув на прощание нам обоим, он исчез за дверью.

Я вскочила. Тим тоже подпрыгнул на месте. Я схватила афишу, лежавшую на туалетном столике, и прочла вслух: «Возвращение героя. Любовная драма в стихах».

– Это театр, – прошептала я, широко раскрыв глаза. – И мы в нём актёры!

– Так, смотри, вот действующие лица второго акта: «Влюблённый рыцарь», «Прекрасная дама, возлюбленная Влюблённого рыцаря» и «Паж, слуга Прекрасной дамы».

– Тим, ты на Прекрасную даму не тянешь. Ты будешь Пажом. Так и быть, я исполню роль Прекрасной дамы!

– Остаётся один вопрос: где сцена?

Вы когда-нибудь бегали в парике, длинном платье с несколькими нижними юбками и в туфлях на каблуках? Не советую. Удовольствие ниже среднего.

В коридорах театра было полно указателей, поэтому до места мы добрались, почти не опоздав. Мы ввалились на сцену, запыхавшиеся от бега, растрёпанные и раскрасневшиеся. Из темноты зрительного зала на нас смотрели десятки, если не сотни пар глаз. Я невольно сжалась под яркими лучами софитов. С другой стороны сцены раздались тяжёлые шаги: приближался Влюблённый Рыцарь.

Рыцарь выглядел внушительно. Железные доспехи, шлем с поднятым забралом и двумя чёрными страусиными перьями, алый бархатный плащ. Подойди такой «влюблённый» ко мне в тёмном переулке, я бы грохнулась в обморок от страха.

Рыцарь упал на одно колено (доски сцены ощутимо прогнулись под ним) и, обернув своё усатое лицо к зрителям, начал декламировать низким красивым голосом.

Влюблённый Рыцарь:

Прекрасноокая, к тебе

Я шёл чрез полземли.

Я победил своих врагов,

Топил их корабли,

Препятствий много одолел

И чудищ я убил,

И все победы я теперь

Сложу к ногам твоим.

Я не прошу ни серебра,

Ни золота, ни чести,

Мне не нужны ни похвалы,

Ни речи сладкой лести,

Мечту лелею в глубине

Звездою негасимой:

Наградой высшей будет мне

Лишь поцелуй любимой!

После первых же строк я почувствовала тошноту: стихи! Я как-то упустила из виду, что эта любовная драма должна разыгрываться в стихах! Когда Влюблённый Рыцарь закончил свою реплику, я с отчаянием посмотрела на Тима. Он склонился около меня как бы в почтительном поклоне и начал нашёптывать слова. Я повторяла вслух за ним.

Прекрасная дама:

В нахальство ваше без границ

Поверить не могу я!

И тут я ощутила прилив вдохновения и закончила строфу сама, не дожидаясь подсказок от Тима:

Готова предложить пинок

Вам вместо поцелуя!

Тим едва сдержал смех. Влюблённый Рыцарь выглядел очень глупо. Он явно не ожидал такого ответа и не мог собраться с мыслями. Тим с издевательским полупоклоном обратился к Рыцарю.

Паж:

Пора прислушаться, милорд,

К совету милой дамы:

Прочь убирайся, отвали,

Уйди без мелодрамы!

Рыцарь оторвал от меня растерянный взгляд и с негодованием посмотрел на Тима. Потом он всё же собрался с силами и обратился ко мне.

Влюблённый Рыцарь:

Ах, златокудрая моя,

Но как так получилось,

Что было этому виной,

Что впал в твою немилость?

Скакал на верном я коне

Сквозь бури, ночь, ненастье,

И побеждал я в той борьбе

С надеждою на счастье.

Чудовищ полчища, зверей,

Врагов и монстров разных

Сразил я этою рукой,

Мечтая о прекрасной.

Но почему любовь твоя

Презреньем обратилась,

Когда лишь именем твоим

Все подвиги творились?

Тут мной овладело возмущение. Меня кто-нибудь спросил, нужны ли мне подвиги, победы и весь этот Влюблённый Рыцарь? Я ответила ему с вызовом.

Прекрасная дама:

Я ж не просила, гражданин,

На битву отправляться,

Зверьков несчастных убивать,

Заставить всех бояться!

Жёсткость, наглость и разбой

Не вызовут любови.

Давай-ка уходи скорей,

Поклонник безголовый!

Рифма в последнем четверостишии была так себе, зато текст бил наповал! На лице Влюблённого Рыцаря теперь была не растерянность, а просто ужас. Тим решил подлить масла в огонь.

Паж:

Как много шума и хлопот!

Нельзя ль исчезнуть тихо?

Придётся проводить тебя

И показать, где выход!

Рыцарь даже не взглянул на Тима. Человек переживает стресс, проходя через пять стадий: отрицание случившегося, гнев, торг, депрессия и принятие. Судя по виду, Влюблённый Рыцарь уже дошёл до депрессии.

Влюблённый Рыцарь:

Тебе, о светлый ангел мой,

Я посвящал победы.

Но отвергаешь ты меня

И все мои обеты.

Прошла пустая жизнь моя

В бессмысленных сраженьях.

Сколь сильно б ни старался я,

Мне нет вознагражденья.

Тогда осталось мне одно:

Прощусь я с жизнью этой.

Коли тебе не нужен, мне

Не жить на белом свете.

Мне стало смешно. Рыцарь пытался превратить спектакль в трагедию. Но я постараюсь сделать из него комедию. И я ответила.

Прекрасная дама:

Нет возражений у меня,

Чтоб ты самоубился.

Палач в подвале, если что,

В том может пригодиться.

На Рыцаре не было лица. Он не знал, что ответить, он не понимал, куда завела его наша импровизация и как отсюда выбраться. Глядя на растерянное лицо Влюблённого Рыцаря, Тим сжалился над ним.

Паж:

Жизнь никудышную твою

И смертью не украсить.

Тебе б лишь выпить и поесть,

Да чудищ отдубасить.

Ты бесполезен, mon ami1,

Всего лишь мускул груда.

А сможешь пользу принести,

Помочь тем, кому худо?

Лечить больных? Учить детей?

На что же ты способен?

Должна ж быть польза для людей!

На что-то ты ведь годен?

Влюблённый Рыцарь явно оживился и приободрился.

Влюблённый Рыцарь:

Мой юный друг, совет хорош,

Идея неплохая!

Не всю же жизнь крушить врагов –

Судьба моя иная!

Мечтал всегда я украшать

Палаты, холлы, залы,

Пещеры, норы и дома,

Музеи и вокзалы.

В салоне этом, например,

Мы уберём портьеры,

Заменим мебель и ковры,

А то тут очень серо.

Звериным трупам места нет

В хорошенькой гостиной.

Снимите головы со стен,

Довольно мертвечины!

Я б перекрасил стены тут,

купил бы пять торшеров.

И я назвался бы тогда

«Дизайнер интерьеров».

Я не сдержалась и рассмеялась. Мне очень понравились планы Рыцаря. Поэтому я одобрила его порыв, закончив спектакль следующими словами.

Прекрасная дама:

Хвалю я твой чудесный план,

Неплохо для начала.

Свой дом хотя бы обустрой –

Дойдёшь и до вокзала.

Возьми обои, кисти, клей,

Покрась тут подоконник.

Дизайнер классный круче, чем

Изысканный поклонник.

Зал взорвался овациями! Сцена была завалена цветами. Раздавались крики: «гениально», «божественно» и «браво». Я устала считать, сколько раз нас вызывали на поклон.

В восторге были не только зрители. Вся труппа столпилась вокруг нас за кулисами. Влюблённый Рыцарь то страстно обнимал Тима, то жарко целовал мне обе руки сразу. Все кричали, вопили, присоединялись какие-то люди в смокингах. Откуда-то постоянно приносили цветы, слышались звуки открываемого шампанского.

Меня бросило в жар, мои щёки пылали. Разные люди тискали меня, шептали в уши признания в любви и восхищение гениальностью. Сладкий запах букетов и духов витал в воздухе…

Нас то вели, то несли на руках по коридорам театра. Наконец мы очутились в большом просторном зале. Посередине его стоял длинный накрытый стол. Меня посадили в центре. По одну руку от меня сидел Тим, по другую – Влюблённый Рыцарь, который уже успел избавиться от своих доспехов. «Везёт ему», – тоскливо подумала я. Мне ужасно хотелось снять все многочисленные юбки. А голова под париком невыносимо чесалась.

Стол был уставлен блюдами, тарелками, подносами, бокалами, графинами, бутылками. От шума, от запахов, от обилия красок вокруг, а больше всего – от переизбытка чувств кружилась голова.

Хотя Влюблённый Рыцарь сидел рядом со мной, вокруг стоял такой шум, что ему приходилось кричать мне в ухо:

– … и после этих слов меня озарило! Я рождён быть дизайнером! У меня же глаз-алмаз! Прямо сейчас спроси, что в этом зале удачно подобрано с точки зрения стиля?

– Что? – нехотя отозвалась я.

Рыцарь тут же ткнул своей вилкой три раза: тяжёлая чугунная люстра, красивый старинный камин, роспись в средневековом стиле во всю стену.

– А что сюда не подходит? – уже с любопытством спросила я.

Ещё несколько взмахов вилкой. Африканская маска страшенького божка, позолоченный купидон на каминной полке и напольная китайская ваза. И правда, эти вещи совершенно не вписывались в стиль старинного средневекового замка. А Рыцарь тем временем всё продолжал:

– И я подумал: а почему бы мне…

В этот момент снова раздался треск кинопроектора, который могла слышать я одна. Новое воспоминание!

Рири стоит на пороге маленькой тесной квартиры. Кажется, в ней всего одна комната и кухня.

– Проходи пока на кухню, – говорит ей девочка её лет с длинными русыми волосами. – Сейчас возьму всё для занятий, попьём с тобой чаю и пойдём.

Рири проходит на крохотную кухню и обводит её взглядом, не в силах сдержать восхищения. Здесь так уютно! В полумраке на подоконнике горит множество свечей, стоит крохотная ёлочка, по шторам струятся мерцающие гирлянды. Рири видит красивый календарь ожидания Рождества: фигурка снеговика отмечает, сколько дней осталось до праздника. Тихонько играет приятная музыка. Вкусно пахнет чаем.

За столом на кухне сидит симпатичная женщина. Видимо, это бабушка подружки. Она элегантно одета. Перед ней изящная чайная пара с позолоченным ободком. Рядом – не менее изящная чайная ложечка. Рири присаживается к столу.

– Здравствуйте, – говорит она женщине. – У вас тут так красиво! Просто чудесно, как в сказке.

– Спасибо, – отвечает ей женщина. – Чувствуется новогоднее настроение?

– Да, здесь просто волшебно! Хочется разглядеть всё. И разместить фотографии в журнале. Или даже в музее.

Женщина довольно смеётся.

– Мне всегда нравилось окружать себя элегантными вещами, – мягким голосом отвечает она Рири. – Тем, что красиво выглядит, вкусно пахнет и приятно на ощупь. Сейчас мне это особенно важно. Если вокруг меня не будет этого, я просто сойду с ума. Ведь здесь живут, – она наклоняется к девочке и шепчет ей на ухо: – семь человек. И собачка.

Треск кинопроектора прекратился. Я моргнула и вернулась в пиршественный зал.

Пока Влюблённый Рыцарь продолжал жужжать мне в ухо, я думала о том, что увидела.

– Скажи, пожалуйста, – прервала я его, – неужели все представители вашего архетипа хотят заниматься интерьером?

Рыцарь немного оторопел от резкой перемены темы.

– Ну нет, – ответил он, помолчав, – отчего же. Интерьер – это только один из вариантов.

– Вариантов чего?

– Вариантов нести в мир красоту. Эстеты видят и создают красоту вокруг. Любовники содержат красоту в себе. Они вызывают страсть, трепет, манят других людей!

Я вспомнила странную двойную надпись на двери: то ли Эстет, то ли Любовник. Вот что она означала! У этого архетипа есть разные проявления!

Рыцарь тем временем продолжал размышлять:

– Нас отличает страсть к удовольствиям. Мы хотим наслаждения для всех органов чувств! Нам нравится, когда всё вокруг красиво выглядит, приятно пахнет, изысканно на вкус, комфортно на ощупь….

Я перестала вникать в бормотание Влюблённого Рыцаря. Меня окружали десятки пар глаз, бесчисленные букеты, изысканные блюда и напитки. Я вспоминала овации на сцене театра. Вот это успех! Вот это признание! Да такого мне больше никогда не испытать! Может, к чёрту эту дверь? Надо ли искать выход в другой мир? Останусь здесь, буду давать представления, купаться в любви и преклонении, получать цветы и подарки…

От этих мыслей меня отвлёк звон. Влюблённый Рыцарь стоял и стучал вилкой по графину. Постепенно все замолчали и повернулись к нему. Он высоко поднял бокал и громко произнёс:

– Сегодня мы испытали такой триумф, какого не знали уже много лет. Возможно, никогда. Мы смирились с тем, что нас освистывают и презирают. Но сегодня мы вкусили из сладкой чаши признания! Все мы знаем, кому обязаны этим фурором, кто был нашей путеводной звездой и нитью Ариадны, кто нас вдохновил и вселил в нас…

Я так никогда и не узнала, что же мы вселили в остальных. В этот момент позади нас рывком открылась боковая дверь и в зал вбежала девушка с лицом, перекошенным от ужаса.

– Она здесь! – задыхаясь, выкрикнула она. – И она уже близко! Если не заплутает в переходах, то через пять минут доберётся сюда!

Что тут началось! Громыхали отбрасываемые в сторону стулья, звенела разбитая посуда, все кричали. Люди вскочили на ноги и бросились на выход. На какой-то миг в дверях даже образовался затор. Спустя три минуты в зале остались только четверо: я, Тим, Влюблённый Рыцарь и девушка, принёсшая роковое известие.

Влюблённый Рыцарь растерянно повторял:

– Не может быть… не может быть…

– Да кто уже близко-то? – не выдержала я. – Кто сейчас придёт?

– Примадонна, – обернулась ко мне девушка. Лицо её было белым.

– Та, что должна была играть роль Прекрасной Дамы в сегодняшнем спектакле, – угрюмо пояснил Влюблённый Рыцарь.

– Но как же так получилось? – растерянно спросила я. Я не планировала занимать чьё-то место в спектакле. Особенно место человека, одно имя которого способно обратить в бегство целую толпу народа.

– Рассказывай, – велел Влюблённый Рыцарь.

Девушка затараторила:

– К ней сегодня не приехала гримёрша. Она её всегда гримирует перед выходом из дома. Что-то с ней случилось. То ли ногу сломала, то ли заболела, то ли уволиться решила… Сами знаете, работать с ней не подарок… И вот она обнаружила, что гримёрши не будет… А времени, чтобы найти другую, уже совсем не осталось! И она поехала в театр без косметики! В первый раз лет за двадцать. И её не пустили! – большие глаза девушки ещё сильнее округлились. – Они её не узнали! Не узнали без макияжа! Сказали ей идти в кассу и купить билет! Они приняли её за любительницу посмотреть спектакль даром!

При этих словах девушка закрыла лицо руками, как будто только что ей пришлось сказать какое-то богохульство.

– Дальше! – потребовал Влюблённый Рыцарь.

Девушка вздохнула и продолжила:

– Она не стала поднимать шум. Как будто боялась, что не только билетёры могут её не узнать.

– Или, наоборот, узнать, – мрачно добавил Влюблённый Рыцарь.

– Она решила проникнуть в театр через чёрную дверь. Хотела добраться до своей гримёрной, но заблудилась в лабиринтах под театром. И она вышла на кухню. А там ей рассказали, что спектакль состоялся! И он прошёл с большим успехом! И что в нём была… новая… Прекрасная Дама… – эти слова она смогла только прошептать сдавленным от ужаса голосом. – Представляете себе её ярость?

И девушка, всплеснув руками, выбежала из зала. Паника охватила меня. Меня ждёт расправа!

– Снимай парик и юбки! – скомандовал мне Тим.

– Зачем?

– Ты не сможешь в них спрятаться или убежать!

Точно! Это, наверное, самая неудобная одежда на свете! Едва я избавилась от юбок и парика, как раздались приближающиеся звуки шагов, перемежаемые истеричными возгласами.

Мы с Тимом нырнули за тяжёлую портьеру. За ней было окно с широким подоконником. Туда мы и забрались.

В комнату ворвалась Примадонна. Осторожно выглянув из-за портьеры, я смогла разглядеть её.

Когда-то она была невыносимо прекрасна. Она и сейчас была хороша. Короткие седые волосы, подстриженные, чтобы носить парик, торчали во все стороны, придавая ей небрежный и шаловливый вид. Большие серые глаза метали молнии. Её просторное платье сложного кроя от бега и суматохи сползло на одно плечо. Но её лицо было испещрено морщинками, а в состоянии ярости оно было так перекошено, что всякий намёк на миловидность исчезал. Увидев одинокого Влюблённого Рыцаря посреди остатков праздничного ужина, она заверещала:

– Предатель! Как ты мог! Ты меня променял! Предпочёл мне! Я тебя ненавижу!

Примадонна бросилась на него с кулаками. Он пытался обнять её, клялся в преданности, уверял, что лучше неё нет никого, что она его Прекрасная Дама…

– Ну скажи, скажи мне, что она была ужасна… – начала выпрашивать Примадонна у Рыцаря, немного успокоившись. – Что она не умеет играть, как это делаю я…

– Дорогая, все хотели видеть тебя, все спрашивали, где же наша Прима, – тихонько гладя её по волосам и прижимая к груди, успокаивал её Влюблённый Рыцарь.

– Они все меня любят?

– Обожают.

– А зачем тогда взяли другую? Всё в цветах, они несли ей цветы?

– Нет, дорогая, это тебе. Они узнали, что ты болеешь, эти букеты для тебя.

– Ах, всё ты врёшь, я не верю, – Примадонна упала на ближайший стул и начала плакать. – Я столько лет была дивой… Годы идут… Но мой талант, я же талантлива?..

Влюблённый Рыцарь сидел рядом с ней и как мог утешал бедную Примадонну.

Мне надо было срочно поговорить о том, что я увидела. В кармане панталон, которые были под моими юбками, я нащупала «Помогательную книгу». Я рискнула осторожно достать её. Примадонна с Рыцарем так погрузились в свои переживания, что вряд ли услышат шорох страниц за портьерой.

– Привет, Молли, – прошептала я. – Расскажи мне, неужели вот эта истеричная женщина – это тоже Любовник? Представитель того архетипа, который создаёт всё красивое и прекрасное?

На первой странице «Помогательной книги» начали появляться слова:

На улице уже было темно, но напротив окна стоял уличный фонарь. Его свет освещал наше укрытие, так что можно было легко прочесть то, что написала книга.

– А что за теневое проявление?

– Это почему так бывает?

– Риклис говорил нам про теневых Славных Малых, помнишь, Тим?

Я задумалась. Тим склонился над Молли и прошептал:

– Славные Малые могут навязывать остальным то, что считают правильным.

«Помогательная книга» с готовностью ответила:

– Это когда все сбегают с уроков и требуют, чтобы и я сбежала с ними? – прошептала я, сама удивляясь этому примеру. Неужели я сбегала с уроков в реальной жизни? Как интересно!

– Или когда друзья требуют, чтобы ты шёл с ними на рок-концерт, – мрачновато добавил Тим. – И тебе приходится идти, хотя ты терпеть не можешь рок.

Я вспомнила, как мне пришлось собирать всех на спасение малыша Пипа:

– Простодушные бывают какими-то беспомощными.

Книга согласилась:

Я ещё раз выглянула из-за шторки. Примадонна всё всхлипывала. Влюблённый Рыцарь уверял её в любви и преданности её поклонников. Конечно, мне хотелось остаться здесь навсегда, купаться в успехе и наслаждении. Но если со временем мне придётся превратиться в престарелую Примадонну… Нет, такой ценой получать удовольствие я была не готова!

– Осталось пять минут! – беззвучно прошептал мне Тим, показав на свои часы. – Пойдём, нам пора!

Я поспешно запихала «Помогательную книгу» в карман. Провести здесь ещё пять часов не было никакого желания. Опасная близость Примадонны меня совсем не привлекала. На часах Тима уже появилась зелёная стрелочка. Надо было выйти в боковую дверь. Я тихонько спустилась на пол и подала знак Тиму следовать за мной. Но не успела я сделать и нескольких осторожных шагов, как позади раздался ужасный грохот. Тим запутался в портьере! Карниз, на котором она висела, обрушился на пол! Скорей, бежим!

Мы буквально вылетели из открытой двери. Вслед нам летели угрозы и проклятья Примадонны, которую удерживал Влюблённый Рыцарь.

Через пару минут мы добрались до нашей цели. Что это была за дверь! Вся в разноцветных буграх, похожих на смешные носы, усы и уши. Я попробовала потрогать эти шишки. Дверь тут же начинала пищать, визжать и смеяться. По двери ползали буквы «Ш», «У» и «Т». Ручки у неё не было.

– Забавно. Боюсь подумать, какой мир ждёт нас за ней, – сказал мне Тим.

– А как она открывается? – растерянно спросила я.

Уже виднелось вырывающееся снизу свечение, пора было заходить. Дверь не сдвигалась ни вбок, ни наверх, не поддавалась на толчки. Разозлившись, я со всей силы пнула её. Она неожиданно подскочила вверх и осталась жизнерадостно болтаться на гигантской пружине. За ней был виден уже привычный серый туман.

– Кажется, будет нестерпимо весело, – угрюмо пробормотал Тим.

И мы шагнули внутрь.

Я шагаю в дверь перехода с крепко зажмуренными глазами. Лучше так переждать, пока растает липкий туман на мне. Пытаюсь сделать шаг, пол из-под ног выскальзывает и я падаю. Что происходит? Куда я попала?

Я упала в бассейн, наполненный мягкими шариками. Вскакиваю на ноги, оглядываюсь по сторонам. С ума сойти! Вот это местечко!

Комната в высоту была метров пятнадцать, не меньше! Стены снизу доверху были расписаны яркими картинками, на которых кривлялись акробаты, клоуны, скоморохи и странные смешные чудики. В центре комнаты находился огромный многоуровневый лабиринт с верёвочными лестницами, канатами, горками и качелями. Рядом стоял гигантский батут. Раздавалась весёлая музыка.

Я взглянула на Тима и не удержалась от смеха. На нём были огромные штаны в бело-синюю клетку и зелёный жилет в красных цветочках. На голове у него был колпак с бубенчиком. Его он тут же снял и сердито отбросил в сторону. На лице у него красовался красный клоунский нос. Нос тоже немедленно был отвергнут.

Я выглядела не менее блистательно! На мне были блестящие красные ботинки с загнутыми носками, жёлтое платье в горошек, из-под которого торчали пышные панталоны с кружевными оборочками. На затылке у меня была пришпилена крохотная шляпка с длинным фазаньим пером. Через плечо была переброшена сумка в форме божьей коровки. Вид у нас был просто как у шутов гороховых! Два чуда в перьях!

Мы с Тимом вылезли из бассейна с шариками. Едва мы встали на ноги, как пол под нами дрогнул. Одна из разноцветных плит пола подбросила нас, вытолкнутая скрытой пружиной. Мы взлетели ввысь! Не успела я испугаться, как наш полёт закончился приземлением точно в центре огромного батута.

Едва мы сделали несколько прыжков, как послышались звуки: немного скребущие, немного скрипящие и слегка царапающие. Звучало это угрожающе. Открылась дверь и… Я едва не расхохоталась! Внутрь вошёл невысокий пухленький человечек. Вид у него был очень важный, но его ярко-жёлтый костюм и галстук с изображением писающей собачки не слишком сочетались со значительным выражением его лица. Вместо ног у человечка были куриные лапы. Казалось, что они жили отдельной от хозяина жизнью. Время от времени лапы начинали что-то рыть, копаться в ковре, уносили своего хозяина куда-нибудь в угол комнаты или отворачивали его от собеседника.

При виде нас Куринолапый радостно завопил кудахтающим голосом:

– Вот вы где! А мы уже знаем, что вы здесь!

– Откуда? – усомнилась я.

– Так запах по всему дворцу! – жизнерадостно сообщил Куроног. – Вы давно мылись?

Я подавила порыв понюхать себя. Мы молча смотрели на Куринолапого, который, слегка присев, пытался покопаться лапой под батутом. Он добродушно рассмеялся:

– Это шутка! Какие вы доверчивые!

И затем добавил с неожиданно серьёзным лицом:

– Вы нужны нам. Всей стране. На вас вся надежда.

Тим испуганно спросил:

– Зачем нужны?

– Перебрать семь мешков фасоли и отделить белую от тёмной, посадить семь розовых кустов, прополоть грядки, вымыть окна, выбелить кухню, натереть полы и намолоть кофе на семь недель.

– Нашли Золушек! – возмутилась я, а Куриноногий в ответ только расхохотался.

Ничего не объясняя, он помчался к двери, распахнул её и убежал. Мы с Тимом переглянулись и пожали плечами. Тут же снова раздался скрежет когтей по полу. Куроног вернулся к нам, пыхтя как паровоз.

– Проклятые лапы! – весело воскликнул он. – Живут своей жизнью! А ведь над ними есть ещё и я!

Было невозможно не смеяться, глядя на лицо Куронога с его взлохмаченной рыжей шевелюрой и блестящими щеками, с прищуренными от смеха глазами и весёлой сеточкой морщин от уголков глаз.

– Ну пойдёмте же, пока эти шасси опять не унесли меня в другом направлении!

Не успел он договорить, как бросился бежать по коридору так, что на поворотах из-под когтей летели искры. Мы с Тимом припустили вслед за ним. Через минут десять безумного бега мы добрались до огромных разноцветных дверей. Пропустив Куролапого, они захлопнулись прямо перед нашим носом. Я взялась за дверную ручку. В лицо мне тут же брызнула струйка воды. Я рассердилась и уже собралась развернуться и уйти, но дверь приоткрылась. Из неё выглянул Куриноногий. Он схватил меня и Тима и быстро втянул нас внутрь.

– Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное, Тим? – прошептала я.

С первого взгляда огромное помещение напоминало зал для заседаний парламента. Оно было заставлено красными кожаными креслами. Они располагались амфитеатром вокруг большого золотого стола и огромного золотого трона.

А со второго взгляда проступало сходство с детской площадкой или парком развлечений. На некоторых из кресел можно было качаться, как на качелях. Другие крепились на больших пружинах, так что сидевшему приходилось балансировать, чтобы удержать равновесие. В одном из углов комнаты я увидела гигантскую песочницу. В ней кто-то увлечённо строил песочный замок. Многие из сидевших на красных креслах людей ели мороженое или попкорн. Кто-то обстреливал остальных вишнёвыми косточками.

Члены этого «парламента» выглядели странновато. Среди них наш Куриноногий посланник вообще не казался достойным особого внимания. Многие «парламентарии» носили красные носы, как у клоунов. У некоторых лица были раскрашены гримом. Я видела человека с петушиным гребнем и человека с причёской, поднимавшейся по обе стороны головы, как витые рога. Видела людей маленьких, как гномы, и огромных, как великаны. У некоторых были хвосты. Все беспрестанно шумели, галдели, шлёпали друг друга по макушкам и коленям. Они вообще вели себя в высшей степени развязно. Я бы сказала, как дети, внезапно оставшиеся без надзора строгого воспитателя.

Куроногий крепко взял нас за руки (чтобы не сбежали?), провёл к первому ряду и усадил там. Мне досталось кресло-качели. А вот Тиму не повезло: при каждом движении его кресло издавало громкий пукающий звук. Когда Тим обнаружил это, то сильно покраснел и замер, стараясь не шевелиться.

Внезапно раздался скрип, переходящий в стон, который превратился в хихиканье. За золотым троном распахнулись двустворчатые двери и раздался звук фанфар. В проёме показался толстенький лысоватый человек. Вокруг его лысины было пушистое облако кудрявых золотистых волос, поднимавшееся к потолку и окружавшее его голову, как корона. Только надо лбом «короны» не было: там была честная лысина. Вокруг маленьких невыразительных глазок были нарисованы густые чёрные круги. Лицо блестело от пота.

Человечек был одет во что-то вроде длинной разноцветной шубы до пола. Видимо, он был председателем этого дурацкого правительства. Он важно подошёл к трону и уселся на него. Сидение заколыхалось: золотой трон оказался надувным.

Лысый Председатель величественно положил пухленькие ручки на золотой стол, осмотрел собрание и спросил немного визгливым голосом:

– Пришельцы здесь?

На нас с Тимом упал яркий луч прожектора. Мы зажмурились. Председатель кивнул и продолжил озабоченным тоном:

– Господа, сегодня мы собрались по крайне важному делу!

Тут я вздрогнула, поскольку собравшиеся в этом зале разразились оглушительным смехом, овациями и криками. Кто-то даже запел что-то, напоминавшее марш. Кресло Тима выдало громкий торжествующий пук.

Председатель спокойно дожидался окончания какофонии. Мы сидели так близко к нему, что я видела, как на лбу у него собираются капельки пота. Наверное, ему было жарко в шубе. Когда установилась тишина, Председатель продолжил:

– Как вы знаете, в последнее время участились случаи землетрясений. Это может привести к полному разрушению нашего дворца и всей страны.

Взрыв смеха и ликования. Капли пота на лбу Председателя начали собираться в маленькие ручейки и стекать вниз.

– Необходимо найти способ прекратить это безобразие и остановить землетрясения.

Я начала подозревать, что всеобщий смех – это что-то вроде аплодисментов. Многие хохотали до слёз. Это было так заразительно, что я начала смеяться вместе с ними. Тим сидел неподвижно с чрезвычайно сосредоточенным выражением.

По лицу Председателя уже вовсю стекали струйки пота. Там, где они пересекались с чёрными кругами вокруг его глаз, возникали тёмные вертикальные полосы .

– Поэтому мы пригласили сюда пришельцев, чтобы они решили эту проблему.

На этот раз я не засмеялась с остальными. Как мы должны разобраться с их землетрясениями?!!

Председатель несколько раз вытер струйки пота с лица, отчего чёрные полоски стекавшего пота превратились в размазанные горизонтальные серые усы. К этому моменту вид у него стал жутковатый.

– Прошу вас незамедлительно отправиться к Черепахе. Выясните причину проблемы и пути её решения. Вопросы есть?

На этот раз ответом на речь Председателя было сдержанное хихиканье по углам.

Я встала с качелей, поклонилась и сказала:

– Уважаемый Председатель и члены правительства. Мы благодарим вас за оказанную честь.

Эти человечки любили смеяться без причины, так что я решила немного пошутить, чтобы разрядить обстановку:

– Очень постараемся не подвести вас, если вы подвезёте нас к черепахе.

Ответом на мой каламбур было гробовое молчание, только кресло Тима вздохнуло и выдало томный протяжный пук.

– Хочу всё же уточнить, как нам найти эту черепаху?

Усато-полосатый Председатель нервно дёрнул за завязки шубы. Она спала с его плеч и разлетелась на мелкие кусочки. Я с изумлением увидела, что шубу составляли сцепившиеся между собой маленькие разноцветные птички. Оставшийся в полосатом жилете на голое тело Председатель удовлетворённо вздохнул и сказал:

– К Черепахе ведут указатели.

Тим перестал обращать внимание на своё пукающее кресло и вступил в разговор:

– А как мы поймём, в чём причина землетрясений? Неужели черепаха сможет рассказать?

Ответом Тиму был очередной взрыв хохота. На этот раз смеялся даже до сих пор невозмутимый лысый Председатель. Внезапно раздался оглушающий звук гонга. Оставив вопрос Тима без ответа, все, включая Председателя, поднялись и разом покинули зал. Кто бегом, кто прыжками, кто на самокатах или велосипедах, а некоторые укатились колесом.

Через пятнадцать секунд мы с Тимом остались одни в пустом зале, среди валяющейся мишуры, разбросанных конфетти и серпантина. После громового хохота и шума воцарившаяся тишина казалась оглушительной. И только кресло Тима негромко испускало утомлённый пук.

Шутовской дворец был больше похож на цирк, чем собственно на дворец. Мы искали указатели и заглядывали в разные комнаты. Все они были совершенно невероятными. В одной стены были покрашены краской с запахом шоколада и мороженого. В другой полы пружинили, как батут, стоило на них наступить. В картинной галерее мы просто покатывались от смеха: все портреты были нарисованы как шаржи, у многих были мелом подрисованы усы, бороды и рога. Был там и тир, в котором надо было стрелять друг в друга пирожными. И театр, откуда доносились оглушительные раскаты хохота. Кругом была куча соблазнов и развлечений. Но нам нужно было разыскивать эту загадочную черепаху!

Указателей во дворце было много, в основном довольно странные. К примеру, я встречала указатели с надписями «Хохотальня», «Успокоильня», «Танцевальня». На других надписей не было, но были странные изображения: лопата, расчёска с вилкой, парашют. Иногда указателями служили скульптуры, протягивая направо или налево свои мраморные пальцы или лапы. Попадались и «черепашьи» указатели: иногда с изображением черепахи, иногда с надписью «к черепахе», а один знак был загадочно подписан «голова-хвост».

Мы добрались до гигантских дверей, ведущих из дворца. Они казались такими огромными, что я засомневалась, удастся ли их открыть. Тим повернулся ко мне и сообщил:

– Перед нами открыта дорога,

Мы готовы. Осталось теперь

Перепрыгнуть ступеньку порога,

Чтоб закрылся за спинами зверь.

– Может, дверь?

– Нет, зверь.

– Это что за бред?

Тим пожал плечами:

– Просто какое-то детское стихотворение, засевшее в памяти.

Нелепое стихотворение вполне подходило к нашему безумному путешествию. Тим поднажал плечом на огромную створку двери. Она распахнулась, и мы отправились в путь.

Шутовской город, в котором мы очутились, поражал воображение. Здания в нём были не только квадратные и прямоугольные, но и в форме шара, конуса, пирамиды. Раскрашены они были в самые разные цвета. В одни дома надо было забираться по верёвочной лестнице, в другие – запрыгивать с батута, а в некоторые можно было только заплыть или подняться по канату.

И дорога, по которой мы шли, была необычной: то деревянной, то железной, то синей, то жёлтой. Иногда в ней встречались и ловушки. Тим наступил на одну, и ему в лицо ударила струйка лимонада. Я рассмеялась, но тут же сама попала в капкан. Нам пришлось повозиться, прежде чем мы смогли извлечь мою ногу и пойти дальше.

Время от времени мы действительно ощущали толчки землетрясений. Они были довольно слабые, но каждый раз мной овладевал приступ паники. Вдруг сейчас что-нибудь обрушится на наши головы?

Местные жители были такие же чудные, как и строения вокруг. Носатые и почти безносые, лысые и с гигантскими шевелюрами, с огромными ножищами и ручищами, одноглазые, трёхглазые, горбатые, рыжие-синие-ослепительно белоснежные-зелёные, покрытые шерстью или чешуёй. По-моему, не было тут только обычных людей!

Тим пробормотал себе под нос:

Здесь повсюду прекрасные морды,

Этот стар, этот зрел, этот молод.

Чтобы найти свою цель, пробирайся

Через этот загадочный голод.

– Может, всё-таки город?

– Нет, голод. Ты можешь меня не поправлять. Это стихотворение в своё время так поразило меня, что я выучил его наизусть. И помню его дословно.

Я в ответ скептически покачала головой. Наверное, только Тим мог потратить своё время и усилия, чтобы выучить наизусть такой бред!

Вскоре город остался позади. Тим опять продекламировал:

– А в лесу и легко, и приятно

По болоту бродить до утра.

И найдётся в лесу безвозвратно

Глубочайшая в мире гора.

Я только махнула рукой. Перед нами не было ни горы, ни норы. Но мы остановились у очередной развилки в нерешительности. Указатель «к черепахе» там был, но он вращался во все стороны, как флюгер. Иногда стрелка указателя смотрела даже в землю или в небо.

Мы выбрали дорожку наугад. Она уводила в странноватый лес. Узловатые кривые деревья. Подозрительно крупные и ароматные плоды. Звенящие и свистящие звуки. Разноцветные тени от лучей, проходящих сквозь цветную листву деревьев. Странные запахи, от которых кружилась голова. Трава высотой до пояса.

Мне стало не по себе, но Тим вдруг рассмеялся и продолжил читать то безумное стихотворение:

– Погулять недолго ты вышел,

Лет на десять затеял прогулку.

И на ней неизбежно ты встретишь

Замечательно рыжую булку.

– Может, белку?!!

– Э-э-э-э… сложно сказать, белка это или булка, – рассеянно проговорил Тим, разглядывая появившееся из кустов существо. Близко посаженные тёмные глаза-горошины, огромные уши, маленький плоский нос, короткие жёсткие волосы, руки с непропорционально длинными пальцами. Потёртый выцветший камзол, майка и шорты. Ростом оно было едва ли мне по пояс. Честно говоря, больше всего существо смахивало на шимпанзе.

«Замечательно рыжая булка» преградила нам дорогу и заявила:

– Никто не посмеет пройти вперёд, пока не отгадает загадок лорда Чукумаки!

– Хорошо, – согласился Тим, – пусть он придёт и загадает свои загадки.

– Он уже здесь, – важно ответило существо.

Мы огляделись по сторонам.

– Это я, – не теряя достоинства добавил «лорд».

Мы невольно рассмеялись. «Лорд» обиженно надулся и зловеще пробормотал:

– Первая загадка! Если десять мух… нет, сто… нет, тысяча! Если тысяча мух упадут в водоворот, где водятся синие киты, то сколько из этих мух смогут доплыть до жемчужины на дне океана, достать её, продать, разбогатеть и стать членами Правительства? А?

Я оторопела от такой бессмыслицы. Но Тим не смутился. Он тут же начал рассуждать в ответ:

– Предположим, мухи, упавшие в водоворот, были в акваланге и ластах. Значит, их скорость движения под водой была равна или превышала скорость движения синего кита. Следовательно, кит сможет догнать и съесть не больше чем двести мух.

Для ныряния на дно океана у мух должно быть здоровое сердце и лёгкие. По статистике, проблемы с этими органами имеют приблизительно тридцать процентов мух. Значит, триста ныряльщиц за жемчугом останутся недвижно лежать на дне морском.

Остаётся пятьсот барахтающихся в воде мух. Примерно половина из них надорвётся, поднимая жемчужину. Двести пятьдесят храбрых (и здоровых!) мух поднимут жемчужину со дна. Они продадут её и поделят деньги. То есть разбогатеть смогут двести пятьдесят искательниц приключений.

Но двести сорок девять немедленно растратят полученное. Такова их мушиная природа! Следовательно, только одна сможет распорядиться деньгами благоразумно: приобретёт себе титул и войдёт в парламент. Возможно, эта муха даже возьмёт какое-нибудь звучное имя типа «лорд Чукумака», – закончил своё рассуждение Тим.

Чукумака слушал его с мрачным видом. Внезапно он начал прыгать перед нами, махать руками и верещать:

– Нет… нельзя… слишком умные… будем драться… кто сильнее… меня не возьмёшь…

Я просто отодвинула «лорда» в сторону, и мы с Тимом отправились дальше. Чукумака позади верещал, как будто его резали. Он догнал нас и начал бросать в нас всякий мусор: косточки, банановую кожуру, листья, ветки и шишки. Это было не больно, но очень неприятно и досадно. Наконец я повернулась к «лорду» и сердито спросила:

– Что тебе надо? Зачем ты это делаешь?

– Я собираюсь не пускать вас к Черепахе, – важно заявил «лорд».

– А почему?

Вопрос явно застал Чукумаку врасплох. Он поскрёб в затылке, потом почесал подбородок, обхватил голову руками и сообщил не очень уверенно:

– Потому что Черепаха очень занята?

– И чем же она занята?

«Лорд» явно не знал, что мне ответить. В разговор вступил Тим. Он мягко предложил «лорду»:

– Пошли с нами. Нам тоже любопытно узнать, чем занята черепаха.

Мы пошли вперёд. Спустя некоторое время к нам присоединился Чук. Так лорд Чукумака милостиво разрешил нам называть себя.

Идти приходилось осторожно: земля под ногами дрожала. Иногда попадались упавшие деревья и провалы в почве. Толчков землетрясений стало больше, и их сила тоже увеличилась. В конце концов наша тропа внезапно оборвалась. Она упёрлась в огромный камень, преграждавший дорогу.

– Всё? Конец пути? – растерялась я.

Тим очень серьёзно ответил мне:

– Всё в пути испытал, всё увидел:

Смех, любовь, парашют и испуг.

Хорошо, что с тобой был повсюду

Верный, нужный и преданный круг.

Я невольно рассмеялась. Мы подошли к камню и выглянули из-за него. За ним лес заканчивался и начиналась большая каменистая пустошь. Она лежала в море облаков как одинокий пирожок на тарелке. Облачное море прорезал только один мыс, выступающий из каменной пустоши. На мысе сидело огромное существо. Лохматое, с острыми ушами, красноватой глинистого цвета кожей, могучими плечами, тоненькими ножками, сутулой спиной и унылым выражением лица. Это существо было выше нас с Тимом по меньшей мере в два раза. Больше всего оно походило на тролля из страшных сказок.

– Чук, – тихонько позвала я, – это кто?

Чук одним прыжком взобрался на камень, осмотрел окрестности, спустился, почесал за ухом и сообщил:

– Это Страж Черепахи.

– Страж черепахи? – я старательно выглядывала из-за камня, стараясь разглядеть черепашку в руках чудовища. – А где же черепаха?

В этот момент Страж Черепахи начал что-то приговаривать низким гулким голосом. Слышалось что-то вроде «моя хорошая» и «я тебя почешу». Страж начал гладить и чесать поверхность мыса, на котором лежал. Земля у нас под ногами опять содрогнулась.

– Вот и Черепаха, – тихонько сказал Тим.

И тут я увидела, как открылся и закрылся огромный глаз на мысе. Это же голова Черепахи! А мы сейчас провели четыре часа, шагая по её панцирю! Весь этот мир стоит на Черепахе! Невероятно! Чук к тому времени уже ускакал, так что я поделилась своей догадкой с Тимом:

– И землетрясения происходят оттого, что Страж теребит Черепаху?

– Угу. Пока Черепаху щекочут и развлекают, землетрясения не прекратятся.

– Тим, тебе надо пойти и поговорить с ним.

– С кем?

– Со Стражем Черепахи.

– О чём? – оторопел Тим.

– О том, что он неправ. Не надо так делать. Пусть прекратит щекотать Черепаху.

Тим опасливо выглянул из-за камня.

– Может, ты сама с ним поговоришь?

– Слушай, может, ты ещё не заметил, но дипломатические переговоры – не моя стихия. Помнишь, как я всё испортила у Копал? А вот ты сможешь его убедить, найти к нему подход.

Тим вздохнул и согласился. Он вышел из-за камня и направился к Стражу Черепахи.

Тим убеждал его изо всех сил. Слов мне не было слышно, но я видела, как Тим яростно жестикулировал. Он показывал то на голову Черепахи, то на её панцирь. Махал руками. Подпрыгивал. Пытался начертить что-то палочкой на земле. Топал ногами. Казалось, скоро он начнёт уже танцевать от отчаяния. Страж Черепахи иногда лениво посматривал на него, но большого интереса не проявлял.

Когда Тим вернулся, лицо его ничего не выражало. Это было замогильное спокойствие человека, убедившегося, что помочь не сможет уже ничто.

– Это существо, – начал Тим рассказывать очень медленно и внятно, – очевидно, не относится к числу разумных. Даже неандерталец рядом с ним выглядел бы доктором наук. Я ему подробно объяснил, что то, что происходит с Черепахой, вызывает разрушения по всей стране. И ты знаешь, что он мне ответил?

Честно говоря, я догадывалась. Но из вежливости уточнила:

– Что?

– Что ему наплевать. Удивительно примитивная психология. Логика тут бессильна.

Тим порывисто достал из кармана расчёску и раздражённо причесался. Я размышляла. Доводы рассудка не сработали. Приказывать такому огромному чудовищу бесполезно… Угрожать тоже… Но как убедить Стража оставить Черепаху в покое?

В этот момент раздались уже знакомые звуки. Затрещал кинопроектор, и передо мной развернулось новое воспоминание.

– Мама, что случилось? – спрашивает Рири.

Мама возмущённо суёт ей в руки газету:

– Ты это видела?

Газетёнка самая завалящая, из тех, что печатают в школе тиражом в пару десятков экземпляров. И новости в ней печатают только школьные. Чем же так расстроена мама?

Рири листает газету. Весь выпуск посвящён конкурсу на лучший рассказ среди учеников школы. Тема конкурса – «Самые лучшие родители». В газете напечатаны сочинения победителей.

– А что случилось? – не может понять Рири.

– Читай!

Рири пробегает глазами по страницам. Все рассказы ужасно скучные и одинаковые, как будто написаны одним человеком. «Самые лучшие родители на свете – это мои мама и папа. Мама всегда заботится о нас. Папа играет со мной в футбол. Как я рад, что у меня такие родители». Вдруг один рассказ цепляет внимание Рири, она начинает его читать внимательно. Текст написан язвительно и едко. Рири хихикает.

«Идеальным родителем мог бы быть робот. Он без жалоб убирает и моет грязную посуду, гладит бельё, готовит только то, что в нём запрограммировано мной, не требует отчётов о том, чем я занималась. Мои старые предки рядом с такой чудесной картиной выглядят особенно допотопными и ветхозаветными. Мне, конечно, приходится их любить в глубине души, но всё же попробую уговорить их купить робота. Думаю, нам всем пойдёт на пользу, если мы перестанем ругаться из-за грязных носков или невыполненной домашней работы».

Рассказ написан лёгко и увлекательно. Рири с удовольствием дочитывает и поднимает глаза на маму. Она всё ещё не понимает, в чём проблема.

– Это твоя сестра постаралась! Опозорила нас перед всей школой! Какое неуважение к нам! И знаешь, что самое ужасное? – делает мама большие глаза. – Она получила за это первое место в школьном конкурсе!

Рири начинает хохотать, держась за живот.

Кинопроектор смолк.

Какое странное воспоминание! Как оно может нам помочь? Я решила спросить у «Помогательной книги». Та чуть ли не выпрыгнула из кармана мне в руку. Видимо, Молли уже соскучилась по общению.

Слова на страницах возникали так быстро, что я просто не успевала ничего отвечать книге.

– Молли, я сейчас видела странное воспоминание. Я не могу понять, чем оно может быть полезным. Ты не подскажешь?

Я рассказала про своё воспоминание. Книга незамедлительно нарисовала смеющийся смайлик.

– Веселит? Шутит?

– Издевается? – предположил Тим.

Серьёзное смешным? Важную и трепетную тему про родителей подать так, чтобы все смеялись? Я начала понимать, что к чему.

– Значит, – медленно сказала я, – если шута нельзя взять ни доводами рассудка, ни приказами… если у шута всё шиворот-навыворот…

– Значит, в критических ситуациях следует забавляться и паясничать, – закончил за меня Тим. – Давай-ка мы им это и посоветуем!

Он пошарил в карманах своих огромных штанов. Из одного он извлёк помятый, но чистый лист бумаги, а из другого – ручку.

– Назовём наше творение «Манифест». Отличное слово для торжественных случаев!

Когда мы закончили наш «манифест», у нас от смеха болели животы. На самом деле, чтобы решить проблему землетрясений, нам нужен был только Чук. Но Тим утверждал, что манифест придаст изысканность нашей затее. В этом был определённый стиль, не могу отрицать.

– Лорд Чукумака! – торжественно обратился к нему Тим. От такой чести тот выронил из рук банан и с подозрением посмотрел на Тима. – Вы – наша единственная надежда. Только вы с вашим умом, обаянием и изобретательностью сможете выманить Стража отсюда и доставить во дворец и его, и вот этот документ, – Тим протянул Чуку наш «манифест». – Члены правительства, несомненно, оценят ваш подвиг и предложат вам занять какую-нибудь высокую должность.

Наш «лорд» гордо выпятил свою чахлую грудь. Мы объяснили Чуку, что ему надо будет сделать. Он запихал «манифест» в карман и поскакал к Черепашьему Стражу. Чук взобрался ему на плечо и начал что-то заливисто щебетать. Страж оживился и поднял свою огромную голову.

До нас долетал визгливый голос Чука:

– Тысяча мух… нет, десять тысяч… сто тысяч мух…

В ответ раздавались гул и низкое мычание Стража. Он удивлённо разводил руками и качался из стороны в сторону. Чук запел что-то бодрое. Страж начал пританцовывать в такт. Чук спрыгнул с его плеча и не спеша пошёл прочь. Страж, как очарованный, медленно поднялся и двинулся следом. Иногда Чук срывал бананы и угощал Стража. Тот ел их вместе с кожурой. Мы смотрели им вслед, пока высокий голос Чука и ответное гудение Стража не затихли вдали. Земля под нашими ногами была неподвижной.

Внезапно Тим вскинул руку и посмотрел на часы:

– Быстрей! Дверь активирована!

Надо было срочно её найти! Я была уже сыта по горло Шутовскими забавами. Пора было уходить отсюда. На циферблате часов Тима горела стрелка. Она указывала куда-то в сторону Черепашьей головы. Мы побежали туда и там остановились, беспомощно оглядываясь.

Мы стояли среди открытого пространства. Двери не было. Не было ничего, где она могла бы быть. Ни стены, ни скалы, ни пещеры. Тим замер. Я бестолково бегала вокруг. Вдруг я запнулась.

– Тим, тут кольцо!

– Какое кольцо?

– Не могу понять… Слушай, мы же на черепахе? А откуда тогда?…

– Точно! Эта часть панциря не роговая, а металлическая! Рири, это и есть дверь!

Я смахнула рукой песок. На вмонтированной в панцирь двери была отлита надпись: «ГЕРОЙ».

Я потянула за кольцо. Дверь не шелохнулась. Тим присоединился ко мне. Мы провозились добрых пять минут, прежде чем смогли распахнуть дверь. Она открылась со странным звуком, похожим на рёв или стон. Тяжело дыша, потные и уставшие, мы глядели на серую дымку тумана. Может быть, и в этот раз нам достанется какой-нибудь замечательный мир? Такой, где можно отдохнуть и повеселиться? Есть только один способ узнать, так ли это. Надо шагнуть внутрь.

И снова мерзкий мармелад тумана! Ощущаешь себя мухой, вылезшей из банки с джемом. Ты весь в варенье: нос, рот, уши, волосы, одежда. К этому невозможно привыкнуть. Через несколько секунд это чувство проходит, но секунды эти кажутся беспросветно долгими.

Когда ко мне вернулась способность видеть ясно, я огляделась. Мы очутились в отвратительном месте.

Бетонный коридор убегал вдаль, щетинясь чёрными дырами ответвлений ходов. Я нечаянно дотронулась до стены и отдёрнула руку. Стена была сырая и холодная. Что-то трещало и скрипело. С потолка на голом проводе свисала лампочка. Её свет нервно мерцал. Она никак не могла решиться, покоптить ли серый потолок ещё часок или с неё уже хватит.

В мерцающем свете лампочки наша новая одежда выглядела почти зловеще. На мне было что-то вроде мундира, поверх которого был надет бронежилет, штаны цвета хаки и высокие армейские ботинки. Поверх ботинок были надеты съёмные лезвия коньков. За спиной у меня был небольшой вещмешок.

Взглянув на Тима, я ахнула.

– Они настоящие?

На нём были шлем, кольчуга и доспехи.

– Не думаю. Нет, точно нет. На вид совсем как настоящие, но слишком лёгкие.

На ногах у Тима была обувь, похожая на латные башмаки средневековых рыцарей. Поверх башмаков тоже были застёгнуты съёмные лезвия. Эти коньки в сочетании с бронежилетом и латами особенно меня озадачили. Но на бетонном полу коньки бесполезны, поэтому мы их сняли и засунули в вещмешки.

– Может, где-нибудь рядом есть дверь перехода? – немного нервно спросил Тим.

Я тоже была не против найти мир поприветливее. Желания проверять прочность бронежилета у меня не было. Я нащупала «Помогательную книгу». В этот момент изнемогшая лампочка затрещала, отчаянно замигала и окончательно погасла. Вздохнув, я сказала Тиму:

– Всё же придётся сходить на разведку. В этой темноте мы карту не увидим.

Мы дошли до следующей лампочки под потолком бункера. И та перегорела раньше, чем я успела раскрыть книгу. Пришлось идти дальше по мрачному коридору. За поворотом мы увидели огромный круглый зал.

Он был такой высоты, что разглядеть потолок было невозможно. В полу было огромное отверстие. Внутри булькало что-то раскалённое. Неужто лава? Может ли это быть кратер вулкана? На небольшой площадке рядом с «вулканом» стояло заброшенное покосившееся строение. Облупившаяся вывеска сообщала, что это «Магазин дядюшки Экуша».

– Молли, привет. Где мы, кто мы, куда мы, зачем мы?

– Годится.

«Помогательная книга» раскрылась на развороте с надписью «ГЕРОЙ». Страницы разворота были подпалены по краям. Из этого мира вели семь дверей. И все они были разбросаны по противоположному от нас краю карты. Тим вздохнул. Его надежды на то, что дверь перехода окажется близко, не оправдались.

В этот миг распахнулась дверь магазина. Оттуда вышел мрачный молодой человек, который точно не мог быть «дядюшкой». У него были короткие светлые волосы, торчком стоящие над высоким лбом, подозрительный прищур и щетина, грозящая стать бородой. Он был одет в камуфляжный костюм и солдатские ботинки. В руках суровый мужчина нёс котелок и устройство, похожее на спиннинг.

Дойдя до отверстия с лавой, он вытащил из кармана кружку и зачерпнул воды из котелка. Потом присел на корточки и стал возиться со своей вроде-бы-удочкой. После этого человек выпрямился, взял в руки спиннинг и начал крутить катушку удочки. Но к леске был привязан не рыболовный крючок, а кружка. Человек спускал её в жерло вулкана. «Удобный способ вскипятить чаю, ничего не скажешь», – пробормотал Тим.

Человек так был занят своими манипуляциями, что не услышал, как мы к нему приблизились. Чтобы привлечь его внимание, я кашлянула. Он всё бросил, молниеносно развернулся на месте, выхватил огромный нож и встал в боевую стойку. Мы застыли. Увидев, что перед ним всего лишь двое детей, человек убрал нож в ножны и с досадой посмотрел в бурлящее отверстие, куда упали его кружка и кипятильный спиннинг.

– Давно здесь никого не было, – сказал человек резким голосом, каким отдают команды.

– Здравствуйте. Мы Рири и Тим. У нас задание, – почему-то прибавила я. – Нам надо выбраться из бункера.

– Это вообще выполнимо? – уточнил Тим. Он прислушивался к доносившимся издалека звукам.

– Проводите нас? – спросила я одновременно с Тимом.

– Нечего делать, – отрезал человек, утративший кружку. – Путь пустяковый. Как прогулка по летнему саду.

– Значит, мы сами доберёмся?

Человек без кружки пристально осмотрел нас. Как будто мысленно измерил наши параметры: рост, вес, сила, ловкость.

– Доберётесь. Сколько у вас в запасе времени?

Тим посмотрел на свои часы:

– Четыре часа тридцать семь минут.

Человек немного подумал.

– Годится только кратчайший путь. По канатной дороге. Потом через каток («Вот зачем нам коньки!»). По верёвочной лестнице. По оленьей дорожке. Затем через лабиринт. Там останется только пересечь Драконью пропасть.

– С драконом? – хором вскрикнули мы с Тимом.

– Пропасть не назвали бы «Драконьей», если б в ней не было дракона.

– Может быть, – робко спросил Тим, – вы всё-таки доведёте нас до выхода?

Человек отрицательно мотнул головой.

– Но почему?

– Неинтересно. Я там был десятки раз. Сокровище меня там не ждёт, принцесса тоже. На худой конец сгодилась бы и героическая смерть, но мне и она не грозит. Говорю же: дорога – пустяк.

«А герой-то разочаровался, – подумала я. – Разочарованный Герой».

– Послушайте, помогите нам добраться, – взмолилась я. – Как мы пройдём через лабиринт? Как справимся с драконом? Вы здесь всё знаете, все тайны этого места! – решилась я на лесть. – А мы всего лишь слабые и неопытные дети. Нам нужен проводник! И защитник!

При этих словах Разочарованный Герой задумался. Он ещё раз внимательно оглядел нас и пробормотал: «Времени мало… Два сопляка… Что ж…» Внезапно он согласился:

– Хорошо. Беспрекословное подчинение моим приказам. Без нытья. Двигаться быстро и бесшумно. Выступаем без промедлений.

Перед тем как двинуться в путь, Разочарованный Герой велел нам снять бронежилет и доспехи.

– Ваша защита годится только от комаров, – скептически заявил он. – А они тут не водятся. Оставляйте всё здесь.

Я предвкушала поездку на канатной дороге. Пока ни вкопанных столбов, ни кабинок, плавно движущихся по толстым тросам, не было видно. «Хотелось бы, чтобы кабинка была закрытой. Так безопаснее», – думала я. Мы подошли к отверстию, в котором булькала лава. На краю обрыва был вбит толстенный гвоздь, каким скрепляют железнодорожные шпалы. К нему был привязан металлический канат. Он тянулся через огненную пропасть с лавой.

– Это и есть «канатная дорога»? – вскричала я в ужасе.

– Держи обвязку, – буркнул Разочарованный Герой и сунул мне в руку клубок верёвок. Обвязка оказалась страховочной системой, какую надевают в парках развлечений или при занятиях скалолазанием. Кое-как разобравшись в ремешках и застёжках, мы с Тимом снарядились. О том, что происходило потом, у меня сохранились только обрывочные воспоминания.

Щёлк – карабин застёгнут у меня за спиной.

Щёлк – второй карабин прицеплен к канату.

«А-а-а-а-а!!!!!» – кричу я, пролетая над огненной пропастью.

Глаза крепко зажмурены. Рывок! Меня выбрасывает на твёрдую поверхность. Я лежу не шевелясь. Не понимаю, жива ли я. На меня сверху падает Тим. «Точно жива», – мелькает мысль. Встаём на ноги. Рядом мягко спрыгивает с тарзанки Разочарованный Герой.

Надеваем коньки. Разочарованный Герой что-то говорит. Не могу сфокусироваться на его словах, они для меня как белый шум. Мы неловко скользим по льду. Ледовая дорожка резко ныряет и начинает закручиваться! Тим упал! Он едет на спине, его крутит вокруг своей оси! Я держусь. Спотыкаюсь. Я не удержалась. Еду по льду, опираясь на ладони и колени. Они горят от трения и холода. Я кричу. Тим кричит. Из-за спины раздаётся голос Разочарованного. Я опять не могу разобрать слов.

Мы выбираемся из сугроба, которым закончился ледяной спуск. Разочарованный Герой отряхивает нас от снега. Он ободряющее хлопает Тима по плечу, а меня треплет по голове. «Ненавижу!» – мелькает мысль. Сама не пойму, это я про то, что меня трогают за голову или о нашем пути по «пустяковой дороге».

Мы у подножия верёвочной лестницы. Я смотрю вверх и не вижу, где она кончается.

Мы на верёвочной лестнице. Я смотрю вниз и не вижу, где она кончается.

Мы на верёвочной лестнице. Мои руки и ноги так болят, что кажется, проще держаться зубами.

Мы на верёвочной лестнице.

Когда она кончится?

Когда она уже кончится?

Когда уже она кончится, ко всем чертям?

Лучше бы она не заканчивалась.

Лестница переходит в рукоход. Это та же самая верёвочная лестница, только расположенная горизонтально. Уцепился за перекладину – раскачался – схватился за следующую – повторил. Со стороны кажется легко, детская забава. Но не мне. Я знаю, что я не смогу сделать это.

Пытаюсь идти по рукоходу. Я повисла, не в силах продвинуться дальше. Пальцы разжимаются. Кто-то подхватывает меня и затаскивает на площадку. Я не шевелюсь.

Меня зовут. Надо идти. Впереди оленья дорожка. Что там? Дремучий лес с бешеными оленями?

Перед нами неширокая тропа, вымощенная бетонными плитами. С одной стороны – стена, с другой – обрыв. И всё? Надо всего лишь пройти по дорожке?

Разочарованный Герой опять что-то объясняет. Пытаюсь прислушаться. «Как можно быстрее… Ни за что не останавливайтесь…» Тим кивает.

Тим подходит к оленьей дорожке. Бежит по ней. Как только он отталкивается ногой от бетонного блока, тот с грохотом падает вниз. Тим добежал. Между ним и нами зияет пропасть. Сверху опускаются бетонные блоки. Они образуют новую «оленью дорожку», не отличимую от первой.

Разочарованный легонько подталкивает меня: «Беги как олень». Я разбегаюсь и вылетаю на оленью дорожку. Глаза слезятся. Во рту привкус крови. В боку колет. Я выскакиваю на площадку к Тиму. Упираюсь руками в колени. Ловлю ртом воздух. Пытаюсь отдышаться.

Вскоре к нам присоединяется Разочарованный Герой. Он отдаёт приказ устроить привал.

Разочарованный Герой скупо сообщил, что мы идём в графике, чего он, вообще-то, не ожидал от нас. Это был комплимент? Какая честь!

Мы отдыхали на небольшой площадке. Она примыкала к стене, в которой было множество круглых ходов. Я поёжилась: эти дырки мне напомнили решётку от мясорубки. Тим наклонился ко мне и тихонько спросил:

– Ты видела, что вдоль всего нашего пути можно было пройти по лестнице? В бетонную стену были вделаны ступени.

В ответ я покачала головой. Героя ни в каком виде не устроил бы путь по обычным ступеням. Но самое странное, что сейчас и меня бы не устроил путь по лестнице. Мои мышцы горели, руки саднили, я еле дышала от усталости, но гордость, что я смогла это сделать, придавала мне сил. Спроси меня, стоило ли оно того, я бы однозначно ответила: на все сто процентов.

Пока я размышляла над своими чувствами, Тим вдруг спросил у Разочарованного Героя:

– А что случилось с дядюшкой Экушем?

– Отправился искать другое место для торговли, – ответил Разочарованный, помолчав. – Покупателей у него не было. Здесь только изредка появляются пришельцы вроде вас. Вот дядюшка и закрыл магазин. Слабак, – презрительно фыркнул он.

Интересно, что бы стал делать «неслабак» на месте дядюшки Экуша, если б его товар было некому покупать?

– Пора, – вскоре сказал Разочарованный Герой. – Надо найти Слепого Мононога.

– Вроде бы мы сейчас должны пройти лабиринт? – уточнил Тим.

– Так и есть. Слепой Мононог водится в ходах лабиринта.

– А нельзя ли пройти лабиринт, не встречаясь с Мононогом?

Разочарованный посмотрел на нас несколько раздражённо.

– Можно. Но если вы хотите ещё и перебраться через Драконью пропасть, придётся найти Слепого Мононога.

Разочарованный Герой подошёл к отверстиям в стене и стал их внимательно изучать. Похоже, что он пытался определить, где больше шансов встретить Слепого Мононога. Наконец он позвал нас. Мы залезли в одно из отверстий. Полутёмный тоннель был мрачноват. Низкий потолок. Текущая по полу вода. Ряды подвесных платформ под потолком. Всё это было странно и пугающе.

Мы с Тимом брели по щиколотку в воде, хлюпая ботинками. Разочарованный каким-то образом умудрялся двигаться совершенно бесшумно. Вдруг он замер и поднял руку, давая нам знак остановиться и замолчать. Показал на одну из боковых лестниц, приделанных к стене подземного хода. Та вела на платформу под потолком. Мы забрались туда.

– Ждите моей команды и прыгайте. Нужно попасть на панцирь Мононога. Важно не задеть его тело. Он ядовит.

Через несколько бесконечно долгих минут мы увидели Слепого Мононога. Он был похож на гигантскую улитку, расплющенную катком. Его огромное плоское тело бесшумно передвигалось по полу подземелья, еле заметно сокращая мышцы своей гигантской ноги. Нога служила ему также и спиной, и брюхом, да и телом вообще. На месте головы виднелось еле заметное утолщение с двумя усиками на макушке. По центру спины исполинского слизняка находился длинный плоский панцирь, обрамлённый роговыми выростами.

– Действуем быстро, – прошипел Разочарованный и подтолкнул Тима к краю платформы.

Слепой Мононог проплывал под нами, как баржа под мостом. Как только из-под платформы показались передние рога панциря, Разочарованный резко махнул Тиму:

– Пошёл! Держись только за панцирь!

Тим весь подобрался и спрыгнул на Мононога. Тот никак не отреагировал на незваного пассажира. Он ни на секунду не замедлил своего плавного движения.

– Рири, давай! – скомандовал мне Разочарованный.

Когда прыгал Тим, мне казалось, что это совсем невысоко и нестрашно. Но сейчас моя голова закружилась. Я схватилась за край.

– Быстрее, уйдёт! – прикрикнул на меня Разочарованный.

Меня парализовал страх, я не могла двинуться с места.

– Дракон!!! Берегись! – вдруг раздался бешеный крик Разочарованного. Я немедленно ринулась вниз и приземлилась на раковину на все четыре конечности. Сзади послышался приглушённый стук: за мной спрыгнул Разочарованный. Я судорожно оглядывалась, высматривая дракона. Разочарованный только ухмыльнулся.

– Расслабься, девчонка, дракон будет впереди. До него ещё надо добраться.

Мононог плавно и бесшумно нёс нас вперёд. Тим, державшийся за рога его панциря, вскоре научился управлять гигантским существом. Потянешь рога на себя – и Мононог затормозит и останавливается. А если толкнёшь их от себя, то немного ускоряется.

Иногда Мононог уставал. Он замедлял своё ровное течение, временами останавливался совсем. Тогда Разочарованный Герой доставал из заплечного мешка какие-то вонючие шарики и бросал перед Мононогом. Тому эти вонючки нравились. Он устремлялся к ним, заглатывал и продолжал свой путь намного бодрее.

– Что это? – спросил Тим, когда Разочарованный в очередной раз подкормил Мононога.

– Драконий навоз, – хладнокровно ответил Разочарованный Герой. – Очень мощный энергетик. Хочешь попробовать?

Тим смутился:

– Нет, но спасибо за предложение.

Я тоже вежливо отказалась от этой чести. Интересно, где Разочарованный берёт энергию и силу? Может быть, он тоже… Бр-р-р, даже думать про это не хочу!

Тим между тем спросил:

– А зачем нам нужен Мононог?

– Чтобы подобраться к дракону. Мононог движется так бесшумно, что дракон его не замечает. Это нужно для преодоления пропасти. Поверьте на слово.

Какое-то время мы ехали молча. Вдруг Тим вскрикнул и пригнулся. Над ним пронеслась летучая мышь, едва не задев его крылом. Она начала метаться по узкому коридору и внезапно с силой врезалась в склизкое тело Мононога. Тот оставил это без внимания. Зато летучая мышь судорожно вытянула все свои конечности, растопырив крылья, как маленький планер, шмякнулась на пол и застыла.

– Что случилось? – спросила я.

– У Мононога ядовитое тело, особенно слизь. Отравляет мгновенно.

– А откуда вы это знаете?

Разочарованный мрачно взглянул на задавшего этот вопрос Тима:

– Испытал на собственном опыте.

– На себе?!! А что при этом чувствуешь? А быстро проходит?

– Становишься весь как будто деревянный. Застываешь в одной позе. Не можешь шевелиться. Мысли остаются ясными, ты всё осознаёшь. У меня паралич проходил через несколько часов. Мышь, возможно, будет восстанавливаться дольше. И после того как начинаешь двигаться, ещё пару дней болит голова, мучит жажда, ломит кости и подташнивает.

Тим задумчиво сказал:

– Похоже, яд Мононога странным образом возбуждает нервную систему. Все мышцы приходят в сильнейший тонус, но сигналы из мозга к мышцам не поступают. Интересный яд. Хорошо, что не смертельный.

И вот Мононог остановился и замер. Он отказывался продолжать путь даже за шарики драконьего навоза. Не знаю, спят ли Мононоги, но было похоже, что он заснул. Разочарованный Герой сообщил, что у нас полчаса на привал. Мы аккуратно спрыгнули вниз и размяли затёкшие ноги.

Разочарованный сел на пол и прислонился к стене. Вид у него был мрачнее, чем тогда, когда мы его увидели в первый раз. Он смотрел немигающим взглядом в пол, брови были сведены. Время от времени он криво усмехался уголком рта.

Чтобы отвлечь Разочарованного от грустных мыслей, я беззаботно спросила:

– Мы скоро доберёмся до дракона? Что нам надо будет сделать?

Разочарованный метнул на меня такой взгляд, как будто хотел пригвоздить на месте. Тим этого не заметил. Он начал рассуждать вслух:

– Что герои делают с драконами? Побеждают их. Видимо, нам придётся его убить.

Все помолчали. Я опустилась на пол рядом с Разочарованным. Как убивают драконов? А что делают с убитыми драконами? Фотографируются? Вешают голову на стену? А какого размера эта голова? А ВЕСЬ ДРАКОН? А вдруг он большой как гора? В него надо стрелять? Или рубить мечом?

Бледный Тим тоже присел. Видимо, его одолевали похожие мысли.

Разочарованный медленно, как бы нехотя начал говорить.

– Здесь обитает дракон класса А. Самый крупный из существующих в здешних мирах. Чрезвычайно опасен. Вооружён шипами и когтями. Способен выдыхать пламя. Незамеченным подобраться к нему невозможно. Обладает исключительно острым слухом. Поэтому нужен Слепой Мононог. Если дракон его и слышит, то внимания на него не обращает.

– А Драконью пропасть можно обойти? – спросила я со слабой надеждой. Разочарованный молча помотал головой.

Тим начал рассуждать.

– Что мы можем сделать? Наверное, можно его убить? – Разочарованный в ответ кивнул. – Или пленить? – Кивок. – А приручить и перевоспитать? – Короткое колебание, кивок.

Мы задумались. Разочарованный Герой набрал воздуха и начал рассказывать. Он с жаром говорил, что чувствуешь себя живым, только совершая невозможное. Как становишься настоящим, преодолевая преграды, побеждая врагов и прорываясь сквозь опасности. Тогда ты прирастаешь силой, тогда дышишь полной грудью.

Но если ты заперт в бункере, то в конце концов возможности для подвигов закончатся. Пройдёшь по всем маршрутам несколько раз. Будешь заранее знать, где и чего ожидать. Никаких сюрпризов. Никаких опасностей. Никаких возможностей.

Разочарованный рассказал, что не убил дракона намеренно. Он знал, что если в бункере не будет дракона, монотонное существование засосёт его, как болото. Жизнь без трудностей для него лишена и смысла.

Что же это за человек такой? Я не испытывала никакого сочувствия к Разочарованному. Я была возмущена. Зачем всё усложнять? Зачем жить на надрыве? Какой в этом смысл? Я открыла рот, чтобы сообщить Разочарованному всё, что я думаю про его способ жить. Но не успела.

Перед глазами всё поплыло, в ушах раздался треск кинопроектора. Передо мной развернулось ещё одно воспоминание.

По комнате нервно взад и вперёд ходит девчонка – почти подросток, высокая, худая и жилистая. Её короткие тёмные волосы торчат задорным ёжиком. У неё мрачное, напряжённое лицо. Она ходит вдоль дивана, на котором развалилась Рири. Рири наблюдает. Молчание затягивается. На лице Рири появляется нетерпение, смешанное с раздражением.

– Может, хватит уже ходить?

Брюнетка резко останавливается и садится напротив Рири. Она начинает говорить отрывистым и резким голосом:

– Ты же меня знаешь. Я семь лет в боксе. Отжаться десять раз на одной руке? Легко. Не спать три ночи и после этого сдать экзамен на отлично? Запросто! А сейчас меня просто трясёт, все внутренности завязываются узлом, во рту постоянно сухо.

– Да что у тебя происходит-то?

Брюнетка молча смотрит на Рири, потом медленно произносит:

– Мы сдали экзамены.

– Ну да, каникулы, ура же? – с тревогой переспрашивает Рири.

– Родители решили на лето освободить меня от работы по дому и от учёбы.

– Везёт, – вздыхает Рири.

– Девчонки, с которыми я воевала всю жизнь, вдруг признали меня. Тусуются вместе со мной, общаются, звонят. В гости зовут. Майк приглашал меня покататься на великах. Ты же знаешь, я об этом мечтала с прошлой осени.

– Так радуйся, чего же ты? – не выдерживает Рири.

– А я не могу! – почти кричит брюнетка, размахивая руками. Цепи-браслеты на её запястьях звенят. – Я не могу радоваться! Всё слишком хорошо, это меня не просто нервирует! Я так жить не могу! Это неправильно, так не должно быть! Вот-вот разразится катастрофа, это же затишье перед бурей!

Рири привстаёт, её брови высоко подняты, а глаза распахнуты:

– Погоди-ка, а когда всё плохо? Когда куча учёбы, тебя подначивают одноклассницы и игнорирует парень, который тебе нравится? Тогда как ты себя чувствуешь?

Сведённые брови брюнетки расслабляются, в глазах появляется блеск азарта:

– О-о-о-о-о, вот тогда я вся собираюсь! Я знаю, куда ударить, как приложить усилие и где надавить, чтобы победить. Наверное, вот только в такие моменты я и счастлива.

– Ну ты и фрик, – недоверчиво говорит Рири. Обе вдруг начинают смеяться.

Ещё, ещё! Покажите мне, чем закончился этот разговор! Но воспоминание выключилось. Меня опять вернуло в бункер к Разочарованному Герою.

Я смотрела на Разочарованного, как будто видела его впервые. Этот человек тоже страдает от спокойствия и безопасности и радуется сложностям и препятствиям? Тогда, конечно, можно понять его привязанность к дракону! Это же последний источник опасности в этом мире!

Разочарованный продолжал свой рассказ:

– Потом появились вы и просили вас провести к двери. И я понял, что мне следует делать, чтобы снова чувствовать себя живым. Превращать в героев других. Я должен из маленьких и испуганных детишек вырастить героев.

Быть в числе «детишек» было немного обидно. Но я понимала, что Разочарованный был не в состоянии тщательно подбирать слова. Он балансировал на грани жизненного кризиса.

А Разочарованный всё говорил и говорил, как будто не мог наговориться. Терзавшие его мысли наконец-то нашли дорогу наружу.

Да, дракона можно убить, пленить или перевоспитать. Но в любом случае Драконья пропасть опустеет. Можно будет построить мост и спокойно добираться до дверей. И тогда преодолеть этот путь сможет любой. Что будет делать здесь он, Герой? Жизнь его потеряет смысл, если он не сможет сам совершать подвиги или помогать в этом другим.

Тим с беспокойством прервал его:

– А чем питается дракон класса А? Не съест ли он здесь всех? Может, лучше его всё-таки… обезвредить?

– Дракон не угрожает стабильности этого мира, – резковато ответил Разочарованный Герой. – Сюда регулярно осуществляются поставки драконьей еды. Поэтому он не влияет на местный, – он усмехнулся, – весьма немногочисленный животный мир.

– Значит, дракона надо оставить, – твёрдо заявила я.

Разочарованный посмотрел на меня с благодарностью. Странно было видеть на его обычно бесстрастном лице выражение признательности.

После того как было решено оставить дракона в пропасти, лицо Разочарованного разгладилось и просветлело. Я тоже почувствовала себя бодрее и увереннее. Правда, я не имела понятия, как мы переправимся через пропасть с драконом. Разочарованный не посвящал нас в детали плана. Он заявил, что с этого момента мы должны беспрекословно слушаться его. Я не стала напоминать ему, сколько раз мы это от него слышали.

– Я буду вас сопровождать только до края пропасти. Перебираться через неё вам придётся самостоятельно. Больше – ни звука. Всё общение – жестами. Следите за мной очень внимательно. Особенно ты, Тим. Ты рулевой.

Мононог уже начал просыпаться и шевелиться. Мы быстро забрались на него. Пришлось снова спрыгнуть на него с подвесной платформы. На этот раз Мононог не двигался, и для меня так было гораздо проще.

Разочарованный Герой жестами приказал Тиму пустить Мононога вперёд. И мы потекли на встречу с ужасным драконом.

Чем ближе мы подбирались к дракону, тем больше я нервничала и волновалась. Впереди показался край обрыва. По ту сторону пропасти была отвесная скала. На ней находился небольшой выступ, который упирался в дверь! Дверь перехода!

Мы приближались к обрыву. Тим нервно оглянулся. Разочарованный показал знаками, что надо продвигаться дальше. Слепой Мононог не выказывал никакого беспокойства. Он спокойно утекал туда, куда его направляли, не делая попыток остановиться или повернуть.

Зрелище было жуткое! Перед Мононога висит в воздухе, а середина перебирает могучими мышцами и толкает тело дальше! Только когда уже его добрая четверть свешивалась над пропастью, Разочарованный дал знак остановиться. Тим потянул рога панциря на себя, и Мононог застыл.

Разочарованный бесшумно спрыгнул на бетонный пол. Он лёг на край обрыва и заглянул вниз. Я не видела, что там происходит. Иногда только были слышны звуки взмахов гигантских крыльев, рассекающих воздух.

Разочарованный поднимает руку: внимание!

Я хватаюсь за панцирь. У Тима напряжена каждая мышца!

Резкий взмах рукой – «давай!».

Тим наваливается всем весом на рога Мононога. Тот ныряет передней частью за край обрыва и падает на макушку драконьей головы. Нас здорово трясёт. Мы держимся изо всех сил. Справа и слева от меня простираются огромные крылья – каждое не меньше крыла самолёта. Мои пальцы вцепились в панцирь. Дракон поднимается под потолок бункера. Меня тошнит, глаза слезятся, пальцы немеют. Дракон собирается сделать мёртвую петлю! Слышен крик Разочарованного: «Прыгайте!» Он машет нам с другой стороны пропасти. Я разжимаю затёкшие пальцы, лечу вниз и качусь по мягкой поверхности. Рядом падает Тим.

Мы на площадке с дверью перехода. Я сажусь, трясу головой, чтобы прийти в себя. На дне Драконьей пропасти лежит распростёртый дракон. По нему медленно сползает Мононог.

Тим тоже смотрит вниз. Он говорит:

– Остроумно придумано. Мы прыгаем на голову дракону. Яд Мононога моментально отключает его мозг. Дракон деревенеет и заходит в крутой вираж над этой площадкой. Тут мы и катапультируемся.

Мононог уже уползал в своё подземное царство, забираясь в отверстие в стене. Дракон лежал не шевелясь.

– А что с ним будет? – спросила я с беспокойством.

– Какой вред может причинить яд Мононога такой громадине?

Мы посмотрели на другую сторону обрыва. Там стоял Разочарованный Герой. Вид у него был самый сияющий. Разочарованный – теперь его скорее хотелось назвать Вдохновлённым Героем – показывал нам большие пальцы рук. Он явно признал прошедшую операцию успешной. Мы помахали ему в ответ. Неужели я смогла столько преодолеть? Справиться с трудностями, опасностями и даже со своими страхами?

Время заканчивалось. Стрелка на часах Тима зажглась зелёным. Дверь была активирована. Пора. Мы помахали на прощание Герою и хвосту Мононога, скрывающемуся в дыре. Я не удержалась и помахала и неподвижно лежащему дракону.

Дверь перехода была обшарпанной и истрёпанной, но всё ещё крепкой. Когда-то она была покрашена в синий цвет, но теперь она почти вся облезла, лохмотья краски облетели. Буквы надписи на двери с трудом угадывались: «И…К…ТЕЛ…». Искатель?

Тим потянул за ручку. Дверь открылась легко, издав тихий скрип. Из проёма на нас повеяло тёплым ветром. «Откуда ветер? Между мирами же преграда», – мелькнула мысль.

Мы вместе шагнули внутрь. Конечно же, испытаний сложнее этого у нас уже не будет. Мы и не представляли, как мы ошибались.

Накрывшая нас тишина казалась оглушающей. Было темно. На фоне ночного неба на горизонте смутно белели шапки гор. Вокруг раскинулась плоская равнина. Небо казалось нереальным. Из-за гор был виден кусочек огромной луны, а звёзды были яркими и разноцветными. Луна поднималась прямо на глазах! И звёзды двигались по небосклону! Всё небо было как живое дышащее существо с блестящей чешуёй!

Заворожённая, я смотрела вверх, пока голос Тима не вернул меня к реальности.

– Рири? Спросишь у Молли, куда нам идти?

Я достала «Помогательную книгу». Хоть бы лунного света хватило, чтобы увидеть в ней слова!

– Привет, Молли.

Ничего себе! У «Помогательной книги» оказался встроенный ночной режим! Её страницы стали тёмными, и на них появлялись белые светящиеся буквы.

– Будь добра, покажи нам карту.

Молли открыла раздел с картами. По верху раскрытой страницы крупно светились буквы: «ИСКАТЕЛЬ». Слева на карте была волнистая полоса, обозначавшая морское побережье. Большой портовый город назывался Додобург. Справа изломанными линиями был изображён горный хребет. Он был подписан: «Неприступные Горы». В верхнем углу карты в горах был другой крупный город – Бободург.

На самой нижней границе карты в середине разворота находились мы. Две маленькие одинокие светящиеся фигурки человечков. Мы с Тимом стояли посреди огромной долины, которую нам надо было пересечь. Ни населённых пунктов, ни дорог. Только необозримое пространство впереди. Все двери, ведущие в другие миры, находились либо в одном из двух городов, либо поблизости от них. Я вздохнула, поблагодарила Молли и убрала книгу в карман.

Тим позвал меня. Он заметил слабый огонёк вдали. Похоже, там жгли костёр.

Я была уверена, что мы быстро до него доберёмся. Вышедшая из-за гор луна ярко освещала путь. И одежда на этот раз оказалась у нас удобной для похода. На мне был костюм с большими карманами из лёгкой плотной ткани. Такие надевают, когда едут на сафари в Африке. На Тиме были потёртая кожаная куртка, шлем пилота с круглыми очками на нём. На ногах у нас были высокие ботинки на шнурках.

Дорога оказалась не сахар. Ноги то увязали в лужах, то проваливались в норки мелких зверьков. Я спотыкалась о камни, царапалась о корявые ветки ползучего кустарника. Я задыхалась. У меня кружилась голова. Очень хотелось пить.

Я не понимала, сколько я прошла, сколько осталось… Сможем ли мы дойти хотя бы до костра? Хватит ли у нас времени закончить весь путь за жалкие пять часов? Кого мы найдём у костра? Друзей или врагов? Путешественников или разбойников?

Вдруг я столкнулась с Тимом, который резко остановился. Он обернулся и сделал большие глаза, приложив палец к губам. Дошли!

Мы с Тимом стояли за тяжёлой машиной с огромным цилиндром вместо передних колёс. Она напоминала каток для асфальтирования дорог. Немного поодаль виднелась другая странная конструкция: что-то вроде квадроцикла на велосипедной тяге.

Вокруг костра расположились трое мужчин и с десяток слонов. Вернее, слоников, потому что самый крупный из них едва ли доходил мне до середины голени. Крошечные слоники были в ошейниках и на привязи. Малыши буйным стадом бегали около костра. Они беспрестанно трубили в свои крохотные хоботы, натыкались друг на друга, падали набок или садились на землю, потешно складывая передние ножки между растопыренными задними.

Мужчина, сидевший около слоновязи2, был одет в просторную накидку. Свободный капюшон покрывал его голову. Под большими кустистыми бровями таились круглые тёмные умные глаза. Он казался очень худым и выносливым. У него был вид человека, умудрённого жизненным опытом.

Он не спеша ел. Съев примерно половину своей порции, он поставил миску с похлёбкой на землю и негромко свистнул. Слоники радостно затопали, сбегаясь на свист. Они начали доставать какие-то куски и складывать их себе в рты маленькими хоботами.

Два других человека у костра не шевелились. Один из них сидел ко мне лицом и что-то напевал без слов. Белоснежно-седые короткие волосы непокорно топорщились. Он был очень широким и коренастым, мощным, как каток, за которым мы прятались. Я ничуть не удивилась, узнав позже, что каток принадлежал ему.

Третий мужчина лежал к нам спиной, растянувшись на земле. Мне он показался человеком среднего роста и телосложения. Его длинные волосы были небрежно завязаны сзади в хвост.

Кто же эти люди? Почему они собрались вокруг костра? Можно ли им доверять? Я всё ещё колебалась…

И тут послышался треск. О, старый кинопроектор снова заработал! Новое воспоминание!

Рири сидит у яркого костра. Вокруг суетятся люди. С разных сторон раздаются оживлённые голоса.

– Отличный был ужин! Спасибо тем, кто готовил.

– Вместо спасибо лучше помой котелок.

– Нет проблем!

– Отлично сегодня сходили к водопаду!

– Да, водопад хоть и небольшой, но какие оттуда открываются виды!

– И с погодой повезло! Солнце и дождь одновременно!

– Радуга была на полнеба!

У Рири спокойное и радостное лицо. Видно, что она устала, но очень довольна тем, как прошёл её день.

Кто-то приносит гитару, начинает что-то наигрывать. Кто-то запевает песню. Рири вскакивает на ноги – её осеняет мысль. Она берёт жестяную банку с растворимым кофе и начинает её потряхивать в такт. Раздаются шуршащие звуки.

– Я буду играть на маракасах, – объявляет она.

А к песне присоединяются почти все участники похода. Хор усиливается, Рири высоко поднимает банку двумя руками, трясёт изо всех сил, чтобы был слышен шорох её «маракасов», и… крышка открывается и весь кофе высыпается прямо на землю. Она растерянно смотрит в банку. Банка пуста.

– Ну что, промаракасила весь кофе? – спрашивает её кто-то. Все смеются. Рири с облегчением присоединяется к смеху…

Воспоминание закончилось…

Значит, я уже была в походе! Эта мысль придала мне уверенности. Знакомство с людьми у костра ничем плохим нам не грозит. В этом я была совершенно убеждена.

Мне нравился как человек со слониками, так и другой, с широким добрым лицом. Я решительно направилась к сидящим у костра. Тим обречённо плёлся сзади. Я широко улыбалась, стараясь выглядеть дружелюбной.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я, старательно растягивая губы. Мне никто не ответил. Седоволосый мужчина всё так же монотонно напевал что-то себе под нос. Не дождавшись ответа, я решила начать знакомство с рассказа о нас.

– Меня зовут Рири, это Тим. Мы не очень опытные путешественники. Нам бы нужен проводник или попутчик, чтобы пересечь долину и добраться до ближайшего города.

Ответом мне опять была тишина. Я растерялась. В этот момент раздался негромкий голос Тима:

– Можно нам присесть к вашему костру?

– Присаживайтесь, – ответил Погонщик Слоников.

Широкоплечий молча подвинулся и поворошил палкой угли. Человек, лежавший на земле, мельком глянул на нас. Мы присели к костру. Некоторое время все хранили молчание.

– А вы почему путешествуете по этой степи? – спросил Тим.

Водитель катка ответил ему низким гулким голосом:

– Мы все в поиске.

Сейчас в путь не отправился только ленивый, старый или неразумный. Все остальные в поиске. Каждый ищет то, чего не видывал свет. Здорово повезёт тому, кто принесёт такое чудо. Наш король обещал выполнить любое его желание.

Когда-то я был знатным человеком, хотя глядя на меня сейчас, в это сложно поверить. Я был герцогом – и приличным дураком, честно говоря. Закатывал пиры, охотился на оленей и придворных дам, устраивал балы и приёмы. Время, потраченное зря, на забавы и удовольствия… И эта моя пустая жизнь закончилась внезапно и нелепо.

У меня в конюшне было много лошадей, но моим любимцем был Ночной Пилигрим. Я чувствовал себя живым только тогда, когда садился верхом на Пилигрима. Я скакал без отдыха и остановки по несколько дней. Я доверял этому коню, как самому себе. А иногда даже больше.

Однажды был один из тех бессмысленных дней. В тот вечер гостей у меня в замке было мало. Приехали только считавшиеся моими близкими друзьями. Дело было уже далеко за полночь. Мы играли в карты и пили вино, было немного скучновато. И один из моих так называемых друзей предложил развеять скуку и заключить пари. Он утверждал, что его лучший конь обойдёт моего.

Я рассмеялся ему в лицо. Его конь не стоил одного копыта Ночного Пилигрима. Но друг сердился и продолжал настаивать. Условия пари были такими: мы должны были встретиться у ворот замка на следующий день в шесть утра, чтобы затем проскакать до ближайшей деревни наперегонки. Победитель должен был получить всё имущество проигравшего. Неявка на состязание приравнивалась к проигрышу. Всё ещё смеясь, я согласился. Я не собирался лишать друга его замка и земель. Я хотел лишь немного проучить его за самонадеянность.

На следующий день в полшестого утра я направился к конюшне. Там я застал конюхов с бледными от страха лицами. Я бросился к Пилигриму. Его морда была в пене, он не давал до себя дотронуться, бил копытами и храпел. Шкура его лоснилась от пота, глаза были налиты кровью.

При виде страданий любимого коня я совершенно забыл про пари. А вот мой друг не забыл. Я не пришёл к воротам в шесть часов утра. По условиям пари он потребовал, чтобы я отдал ему всё. Говорят, Пилигрима отравил один из конюхов, подкупленный моим так называемым другом. Бывшим другом. Разумеется, доказать это было невозможно.

Бывший Друг выставил меня за ворота. У меня не было денег. У меня не было вообще ничего, не считая той одежды, что была на мне. Чтобы прокормиться, пришлось стать мусорщиком. Это была единственная работа, которую мне удалось получить.

Труд был тяжёлый и бесконечный. Мусор прибывал быстрее, чем я мог справиться с ним. Жители города были недовольны растущими мусорными завалами, но у меня были только лопата и метла. Как я мог вручную справиться с грудами остатков пищи, сломанной мебели, покорёженных инструментов, порванной ветоши?

Как-то раз я сидел на горе мусора. Я сделал короткий перерыв, чтобы пообедать и немного отдохнуть. На мне был тот же охотничий камзол, в котором когда-то я собирался соревноваться с Бывшим Другом. Становилось прохладно. Я сунул руки в карманы, чтобы согреть их. И там я что-то нащупал. Я вытащил это и рассмеялся. Моя волшебная дудочка-зазывалочка. Частенько я брал её на охоту, чтобы развлечься. Её звуки могут привлечь кого угодно. Стоит сыграть самый незатейливый мотив, как любой зверь – и хищный, и пугливый – подойдёт к тебе и будет стоять неподвижно, пока не доиграешь.

Я сыграл на дудочке простую мелодию. Я не собирался никого «зазывать». Мне лишь захотелось вспомнить, как я был беззаботен, глуп и наивен. Звуки дудочки успокаивали мою душу и придавали сил телу.

И я вдруг почувствовал, как куча мусора подо мной содрогается. Я изумился, но играть не прекратил. В мусоре образовалась дыра, и оттуда появилось невероятное существо с огромной пастью, длинным телом и шестью коротенькими расставленными по бокам лапками. Оно было похоже на смесь бегемота с уродливой ящерицей, которая почти не умеет ползать. Тело его было покрыто плотной зеленовато-коричневой чешуёй.

Я опустил руки, перестав играть. Чудовище тут же склонило свою плоскую гигантскую голову, раскрыло огромную пасть и начало не спеша пожирать мусор вокруг себя. Так я познакомился с Поедателем Мусора.

Он отличный напарник для мусорщика. Его аппетит неутолим, у него спокойный и незлобный характер. У него есть только один недостаток. Из-за своих коротких лапок он передвигается только по совершенно ровной дороге и очень медленно. Мой город быстро был очищен от хлама. Чтобы добраться до других мусорных свалок королевства, мне пришлось поменять профессию. Теперь я прокладываю дороги, чтобы Поедатель Мусора мог перебираться из города в город. Надеюсь, к утру он до нас доползёт.

Я вздрогнула. Где-то в темноте окружавшей нас степи по идеально ровной дороге ползёт чудовище с головой бегемота, туловищем ящерицы и лапками тираннозавра. Даже трёх тираннозавров, ведь этих лапок у него шесть!

– Сейчас мы с Поедателем направляемся в сторону Додобурга. Если вы хотите попасть туда, то я могу вас проводить. Но придётся двигаться со скоростью катка, а это небыстро.

– У вас там работа? В Додобурге много мусора? – поинтересовался Тим.

Асфальтоукладчик отрицательно покачал головой.

– Хочу попробовать обменять мою зазывалочку на заветное желание. Может, король признает её самым удивительным чудом на свете.

– А какое у вас заветное желание? – спросила я. Конечно, это был очень личный вопрос, но моё любопытство было сильнее вежливости.

– Я хочу вернуть Ночного Пилигрима, – очень медленно произнёс Асфальтоукладчик. – Мне не надо ни земель, ни дворца, ни слуг, ни золота. Только моего верного коня. Он сейчас находится в конюшне замка. Им теперь владеет Бывший Друг и он не теряет надежды однажды оседлать Пилигрима, но этот конь не из тех, кто позволит ездить на себе таким негодяям.

Асфальтоукладчик умолк, а лежавший человек покачал головой. Он то ли удивлялся его истории, то ли сомневался в ней, то ли осуждал рассказчика.

Человек поднялся с земли и пересел поближе к костру. Теперь я смогла рассмотреть его. Это был человек среднего телосложения: как будто смешали Погонщика Слоников и Асфальтоукладчика и получили одного не слишком широкого и не слишком худого мужчину. Он был одет в сильно поношенную рубашку, куртку со множеством карманов и высокие крепкие ботинки, туго зашнурованные связанными в нескольких местах шнурками. Широкополая шляпа. Небольшая щетина, которая совсем не портила его открытое лицо. Он выглядел как человек, посвятивший свою жизнь странствиям и путешествиям. Мысленно я называла его Вечным Бродягой.

Помолчав немного, Вечный Бродяга начал рассказывать свою историю.

– Плыл я однажды на одном торговом судне, которое перевозило заморские фрукты. Чего там только не было! И медовые горчичницы, и облизайки, и райские плоды. Вы о таких и не слышали. Это потому что после того рейса никто больше не решался возить фрукты ни к нам, ни в другие края, ведь всё море захватила рыба-сладкоежка. Но тогда мы про это не знали.

Погода стояла чудная. Дул попутный ветер. Судно шло, как паровоз под всеми парами. Все были довольны: гавань была в двух днях пути, а там каждого ожидали сверхурочные за доставку товара раньше срока. Фрукты – штука нежная. Чем быстрее их привезёшь, тем больше шансов продать, а не выбросить сгнившие. Все: и моряки, и пассажиры – поднялись на палубу. Солнце нежно облизывало нам лица и руки, а ветерок прохлаждал нас.

Я стоял на борту, вглядываясь вдаль. И вдруг послышался громкий треск, корабль наклонился вбок. Крен был такой силы, что никто не устоял на ногах. Не успели мы подняться, как на судно обрушился град сильных ударов. Борт корабля не выдержал и треснул. С палубы в воду посыпались ящики с фруктами. И вот тут-то мы и увидели рыбу-сладкоежку.

Сложно сказать, вызывала она больше страха или восторга. Размером она была никак не меньше длины нашего корабля. Чешуя её сверкала на солнце всеми цветами. Она казалась сотканной из радуги. Морда её была плоской и круглой, с выпуклыми глазами. Пастью огромной, как адская бездна, рыба стала заглатывать фрукты. И пока она не съела их все до последнего баклажанаса, пока не собрала в воде все крохотные бабушкины слёзки, пока не сожрала с небольшим взрывом каждую цветочную бомбу, она не отступила. Мы пытались обстреливать её. Бесполезно. Наевшись сладкого, довольное чудовище выпрыгнуло из моря, показав себя полностью, и ушло под воду.

Нам с трудом удалось добраться до берега, кое-как заделав пробоины. Но мы не привезли с собой ни одного бабунуса, ни самой маленькой цветуничницы.

После этого ни одно торговое судно, на борту которого был бы сладкий груз, не могло безопасно выйти в море. У рыбы-сладкоежки был исключительный нюх, причём несладкая еда её не интересовала. Рыба представляла опасность только для кораблей, перевозивших сладости.

Этот мир поделён на два королевства. Правят ими два короля, два родных брата. Только друг к другу они испытывают отнюдь не братскую любовь. С детства они соперничают во всём. Но поскольку сильны они совершенно в разном, то никак не могут победить друг друга.

Король по имени Додо Зедцатый Прелестный очаровательно красив собой. Когда он входит в комнату, все замирают. Все любуются королём. Даже зеркало пытается удержать в себе отражение Додо Прелестного подольше, так восхитительно он хорош. Король же Бобо Тырцатый Могучий не красавец, зато очень силён. К тому же он умелый воин.

Каждый из королей хочет, чтобы о нём больше говорили, чтобы его слава была громче, а победы – удивительнее. Один брат достал самый крупный алмаз на свете. Другой завёл самую большую в мире пушку. Додо Прелестный разбил при своём дворце самый пышный и необычный сад. А Бобо Могучий собрал у себя самую многочисленную армию. Жена Додо Прелестного знатностью превосходит всех женщин нашего мира, а красотой – самих ангелов. Командующий армией Бобо Могучего – самый огромный и уродливый великан в обоих королевствах.

Король Додо объявил, что он исполнит любое желание того, кто доставит ему то, чего ещё мир не видывал. Многие отправились в поход, желая прославиться или обогатиться. Но меня деньги или известность не волнуют. Мне было интересно другое. Я не переставал думать о рыбе-сладкоежке с того дня, как увидел её. Это неудивительно, ведь я ихтиолог3. И я впервые встретил неизвестную мне рыбу. В голове постоянно крутились вопросы. Где водятся рыбы-сладкоежки? Почему никто не видел таких рыб раньше? К какому семейству их можно отнести? И почему, в конце концов, эта рыба питается только сладким?

Как только Додо Прелестный объявил, что ищет небывалую диковину, я знал, что я добуду рыбу-сладкоежку. В награду за это я хотел немногого: чтобы он позволил мне её изучить, а потом отпустить на волю.

Для приманки мне нужно было что-то сладкое. Но за те несколько месяцев, пока рыба-сладкоежка бороздила волны наших морей, запасы сладкого в королевстве закончились. Ловить рыбу было не на что.

В своих поисках я однажды забрёл в далёкий лес глубоко в горах. Меня сморило на солнце, и я уснул в тени дерева на полянке. Разбудило меня громкое жужжание. Резкие порывы ветра налетали с разных сторон. Открыв глаза, я пожелал, чтобы то, что я увидел, было сном. На поляне летали гигантские пчёлы и муха. Каждое из насекомых было размером не меньше меня. Пчёлы сражались с мухой. Видимо, она попыталась полакомиться их мёдом. Но пчёлы не собирались делиться плодами своего труда. Они жестоко жалили её, пока любительница сладкого не свалилась в изнеможении.

Одолев соперницу, пчёлы улетели. Я подошёл к слабо шевелящейся мухе. От неё шёл такой сильный медовый запах, что это навело меня на мысль. Не дожидаясь, пока муха придёт в себя, я приступил к выполнению своего замысла. Из верёвки и проволоки я соорудил подобие упряжи. Я взнуздал муху. К тому времени, когда она очнулась, я уже сидел у неё на шее.

Медовая муха оказалась послушным летательным аппаратом. Через пару часов я уже кружил над океаном, высматривая рыбу-сладкоежку. И она не заставила себя долго ждать. Запах мёда от мухи был непреодолимым соблазном для голодной рыбы, которой уже давно не удавалось добыть ничего сладкого. Она выпрыгивала из воды и следовала за нами неотступно.

Так я привёл рыбу в порт Додобурга, столицы страны Додо Прелестного. К нашему прибытию уже были готовы сети и решётки, чтобы перекрыть пути отступления. Рыба-сладкоежка была поймана. С величайшими почестями и чествованиями меня проводили к королю.

Додо Прелестный был очень доволен. Он был уверен, что Бобо Могучий не сумеет найти ничего удивительнее, чем рыба-сладкоежка. Когда я попросил о той награде, на которую рассчитывал, король вскипел. Отпустить рыбу? А как можно хвастаться рыбой, которую нельзя показать? Разгневанный король в качестве награды велел отдать мне первую попавшуюся вещь из королевской сокровищницы. Мне досталась серебряная фляжка. Она стала моим проклятьем.

Рассказчик достал из кармана богато украшенную блестящую фляжку. На её крышке красовался большой драгоценный камень, осветивший пространство вокруг чудесными бликами от костра. Мы все смотрели на игру света, как заворожённые. Даже слоники прекратили свою возню и притихли, глядя на волшебство вокруг них. Вечный Бродяга тяжело молчал.

– Почему же она стала проклятьем? – не выдержала я.

Вечный Бродяга нехотя ответил:

– Напоминает мне о рыбе-сладкоежке.

Он опять пошевелил фляжкой, и разноцветные блики разбежались вокруг.

– Так же сверкала её чешуя в лучах солнца. А сейчас рыбу поместили в тесную тюрьму. Нет, не из злобы или жестокости. Просторную клетку для рыбы такого размера сделать попросту невозможно. Рыба ничего не ест. Наверное, скоро Его Величеству Додо Прелестному надо будет что-то делать с трупом рыбы. Если только он не сварит из неё уху до того, как она помрёт. А я всё думаю: кто я такой, чтобы из-за меня так мучилось живое существо? Зачем я решил её поймать? Какое у меня было право на её жизнь и свободу? И в новое странствие я отправился в надежде найти другую диковину. Чтобы обменять её у короля Додо на свободу для рыбы-сладкоежки.

Вечный бродяга горько усмехнулся.

– И продать не могу эту фляжку, и пить из неё не могу.

И он убрал фляжку в карман.

Мне хотелось утешить Вечного Бродягу, но я не могла найти нужных слов. Остальные тоже молчали. Наконец заговорил Погонщик Карликовых Слоников. Голос его был хрипловатый, как будто надтреснутый.

– Да, заветное желание у каждого своё. Кто-то мечтает об изучении рыб, но нормальные люди всё же хотят получить награду.

Я вот всегда мечтал стать мужем нашей принцессы. Я часто видел её во сне: прекрасную, юную и возвышенную. Но она для меня была недосягаема, как сон. И тут я услышал про предложение короля Додо Прелестного. И в моём сердце возродилась надежда и желание жить.

Я отправился бродить по свету. Я прислушивался к беседам на улицах и базарах, болтовне в кабаках, знакомился с чужестранцами. Я искал любые намёки на то, где можно найти что-нибудь удивительное.

Долгие шесть месяцев я не видел никакого проблеска в своих скитаниях. Наконец, я узнал, что в глубине Неприступных Гор живут самые удивительные на свете животные. Вот эти слоники.

Они безобидны, но добыть их нелегко. Добраться до Слониковой Долины можно только пешком. Путь туда полон опасностей. Ядовитые змеи, хищные животные, леденящий холод гор и изнуряющая жара степей, жалящие насекомые, отсутствие еды и воды, невозможность нормально спать – это всё я вынес без ропота и жалоб. Я ни на миг не забывал, что меня ждёт прекрасная невеста. Не подозревал я, что самая большая опасность ждала меня в конце моего пути – в долине Карликовых Слоников.

Увидев чудесных слоников, я бросился к ним навстречу. И я чуть не поплатился за это жизнью! Я собирался познакомиться со слониками и пригласить их пойти за мной. И тут раздался оглушительный трубный звук и треск ломающихся деревьев. Я поспешно укрылся за кустами среди скал. На поляну выскочила огромная, злобная, волосатая слониха с гигантскими бивнями. Она тревожно трубила. Слоники ей что-то отвечали. Тогда она пришла в ярость и начала топтать и рушить всё вокруг. Наверное, искала незнакомца, о котором ей рассказали.

Погонщик замолчал. На его лице застыл ужас. Прошло несколько минут. Я не выдержала:

– А как же вы победили слониху?

Погонщик вздрогнул, как будто его разбудили. Он ответил нехотя:

– Подождал, пока она уйдёт с поляны. Потом прихватил с десяток слоников и быстро удалился оттуда.

Я почему-то была разочарована таким окончанием истории.

– Вашим проводником я быть не могу, – закончил Погонщик. – Слоники не очень быстрые ходоки, к тому же они не слишком послушны. Мне хлопот хватает и с ними.

Вторая волна разочарования накрыла меня. Мне так нравились слоники! Так хотелось путешествовать с ними вместе, кормить их, играть с ними на привалах, трогать за бархатные ушки…

– А ведь это ещё не вся история, – вдруг сказал Асфальтоукладчик своим низким ровным голосом. Все в недоумении повернулись к нему.

– Когда у Додо Прелестного появилась диковинная рыбина, Бобо Могучий не смог спокойно вынести возросшей славы брата. Собрав своих лучших людей, он отправился в экспедицию. Он решил добыть спрятанных в долине среди Неприступных Гор карликовых слоников.

Я взглянула на Погонщика. Его лицо ничего не выражало. Он сидел неподвижно, пристально глядя на Бывшего Герцога.

– До того похода эти слоники вообще считались выдумкой. Их никто никогда не видел, только ходили легенды о них. Но короля Бобо это не остановило. Он не стал обещать награды за слоников. Он решил добыть их сам. И он это сделал.

Если бы Бобо Могучий побывал на Луне, это вызвало бы меньше удивления и недоверия. Степи и леса в Неприступных Горах смертельно опасны для путников. Но судьба была благосклонна к Бобо Могучему. Он сумел дойти до Слониковой долины и украсть слоников, которых охраняла злобная слониха. Потом он вернулся в свою страну, не потеряв ни одного из своих людей. Совершенно невероятно, но это факт. Удача была на их стороне.

Когда вдали показались огни Бободурга, день уже клонился к вечеру. Бободург находится высоко в горах, люди устали, поэтому король решил сделать ночёвку, последнюю перед возвращением в столицу. Торжественный въезд в город оставили на следующий день.

Бобо Могучий был в чудесном расположении духа. Он уже предвкушал свою победу над братом. Но утром прекрасное настроение покинуло короля. Оказалось, что ночью слоники были украдены.

Я в изумлении уставилась на Погонщика. Тот не отрывал взгляд от Асфальтоукладчика. Плясавшие в глазах Погонщика отблески костра придавали его непроницаемому лицу какое-то яростное выражение.

– Бобо подозревает, что слоников похитили по приказу Додо Прелестного. Сейчас Бобо Могучий собирает войска, чтобы напасть на брата и разорить его королевство дотла. Все готовятся к войне. Война – это мерзкая штука. Война означает, что погибнут люди, а те, кто переживут её, потеряют все свои сбережения или станут калеками. Но этого не будет. Я позабочусь о том, чтобы вернуть слоников Бобо Могучему.

Слоновий Погонщик вскочил на ноги. Он стоял, сжимая и разжимая костлявые руки в бессильном разочаровании. Капюшон с него спал. Погонщик оказался лысым, как яйцо. Лицо его казалось совершенно спокойным, но хлипкая бородёнка злобно тряслась. Карликовые слоники бегали между нами, возбуждённые необычным поведением людей. Один из них случайно ткнулся Погонщику в ногу. Тот так пнул его, что бедный слоник отлетел на несколько шагов.

Бывший Герцог поднялся на ноги, и Погонщик сделал шаг назад. Когда Асфальтоукладчик сидел, он казался немного неуклюжим и неловким, как сурок-переросток. В полный рост он был огромным и опасным. Погонщик поколебался немного, но потом развернулся и без единого слова скрылся в ночной темноте.

Невероятно! Было невозможно поверить в то, что произошло. Я думала, что Погонщик заботливый, мудрый, опытный… А он оказался обманщиком и вором! Ишь, жених для принцессы нашёлся!

Моего негодования вроде бы никто не разделял. Бывший Герцог опять сел к костру и застыл. Он казался памятником Герцогу-Асфальтоукладчику, изваянному рядом со своим верным катком. Вечный Бродяга прилёг у костра. Прищурившись, он смотрел на пламя. Я сидела молча, шевеля прутиком мерцающие угли.

Тим расположился, прислонившись спиной к катку. Он опять достал телефон и запустил свою бестолковую игру. Что за радость взрывать разноцветные шарики? Было в этой игре что-то магнетическое. Вечный Бродяга рассеянно взглянул на экран телефона – и всё! Больше он не смотрел в костёр. Он не отводил взгляд от дурацких шариков.

Внезапно Тим негромко рассмеялся.

– Неужели ты все шарики уничтожил? – с насмешкой спросила я.

– Нет, это невозможно. Забавно другое. Пока все с ног сбиваются в поисках диковин, я ношу в кармане эту штуку. Эта тупая игра – самое удивительное чудо на свете! От неё невозможно оторваться! Я был бы рад бросить её, но не могу. Наверное, в эту игру намешана тёмная магия или гипноз.

Тим опять рассмеялся, но я поморщилась. Конечно, у всех свои слабости. Но Тим! С его эрудицией, умом и серьёзным подходом к жизни! Как он может так зависеть от какой-то дурацкой игры?!

Некоторое время мои мысли вяло перетекали от рыб к коням, от коней к слонам, от слонов к дверям… Двери! Выход! Экзамен! Надо узнать побольше про Искателей. Что бы такого спросить?

– А изучать рыб не скучно? – задала я первый пришедший в голову вопрос.

Вечный Бродяга отвёл взгляд от телефона.

– Скучно? Как это может быть скучным, если не знаешь, что найдёшь?

– А вдруг не найдёшь ничего?

– Запросто. Но это же не повод отказаться от поиска? Пока я жив и здоров, я всегда буду искать, я не смогу сидеть на одном месте.

– А не надоедает всё время переезжать, путешествовать, постоянно быть в пути?

– Если ты Искатель, то это не может надоесть, – ответил Вечный Бродяга. – Дорога – это твоя жизнь.

Асфальтоукладчик кивнул и добавил:

– Когда я был герцогом, я существовал, а не жил. Задыхался среди одних и тех же людей, вещей, мест. Сейчас у меня нет почти ничего, но к прежней жизни я не вернусь ни за какие деньги.

– Но в чём смысл этого блуждания? – допытывалась я. – Просто в смене окружения? Чтобы постоянно мелькало что-то новое?

Вечный Бродяга помолчал, как будто подбирал слова поточнее.

– Путь, конечно, важен. Он даёт ощущение того, что ты не стоишь на месте, движешься. Но важнее то, зачем ты отправился в путь. Да, самое важное – это цель.

– И какая же цель у этих скитаний? – я всё хотела докопаться до истины, понять, что движет этими людьми.

– У каждого своя. И у всех одна. Кто-то ищет путешествия, приключения, новые возможности, необычный опыт… Но в конечном итоге все хотят найти себя. Мы, Искатели, так устроены. В дороге, в движении, в пути понимаешь, кто ты и зачем появился на свет…

Я открыла рот, чтобы задать ещё вопрос, как вдруг позади послышался шум. Я оглянулась и вскрикнула от удивления. Колышек, к которому были привязаны слоники, был вырван из земли. Крошки-слоники разбегались во все стороны. Как же это получилось?

– Ловите их, – коротко бросил Вечный Бродяга. Мы кинулись в погоню.

Я побежала за толстеньким, но очень проворным слоником. Он петлял между колючими кустами, прятался в траве, уворачивался от меня, пока наконец не застрял. Попался! Я попыталась взять слоника на руки, но он был слишком тяжёлым. Тогда я привела его к костру за поводок. Асфальтоукладчик привязывал пойманных слоников. Я гордо сдала ему своего беглеца.

А Вечный Бродяга вдруг спросил:

– А где Тим? Он с тобой?

Нет, я его не видела. Тим с нами слоников не ловил.

– Можно было догадаться, что слоники разбежались не просто так, – мрачно сказал Вечный Бродяга.

– Погонщик? – с ужасом спросила я, боясь ответа.

Вечный Бродяга коротко кивнул.

– Что ему надо от Тима?

– Диковинку, за которую он сможет получить принцессу.

Значит, Погонщик подслушивал наши разговоры. Он решил добыть телефон, отдать его королю и получить обещанную награду. Зачем только Тим пошутил про самое чудесное изобретение на свете! Видимо, Погонщик забрал телефон вместе с самим Тимом…

Вечный Бродяга перекинулся парой слов с Бывшим Герцогом. Асфальтоукладчик остался ловить остальных слоников. А нам надо было спасать Тима.

Небо уже начало розоветь на востоке. Надвигающееся утро принесло с собой сероватый тусклый свет. Там, где сидел Тим, были видны следы борьбы. Кругом была примятая трава. На сломанных ветвях колючих кустарников висели клочки одежды.

Мы с Вечным Бродягой шли по следам. Всего через несколько минут впереди послышались тяжёлые шаги. Погонщик нёс на плечах нашего Тима, с шумом переводя дыхание.

Услышав нас, Погонщик бросил Тима на землю, как мешок с картошкой. Вечный Бродяга осторожно приближался. Погонщик выхватил огромный нож. Он оскалился. Расставаться с мечтой он не собирался. И он был готов сражаться за неё!

Вечный Бродяга сделал короткое резкое движение. Из его руки вылетело что-то ослепительно блестящее. Сверкающий предмет ударил Погонщика в висок. Тот грузно осел на землю и упал навзничь. Он потерял сознание.

Вечный Бродяга наклонился над Тимом, развязал его и помог встать на ноги. После этого он подошёл к Погонщику Слоников, забрал себе его нож и, пошарив по карманам и за пазухой, нашёл мобильник. Вечный Бродяга протянул телефон Тиму. Тот машинально взял его и сунул в карман.

Мы возвращались к костру. Около распростёртого на земле человека осталась лежать ударившая его в висок серебряная фляжка – награда за поимку рыбы-сладкоежки.

Назад к костру ноги несли меня сами! Как будто не было колючек, камней, нор сусликов… Почему мне так легко идти? Что происходит?

Около костра сидел Асфальтоукладчик и играл на своей дудочке-зазывалочке. На звуки зазывалочки подтягивались сурки, суслики, слетались птицы и сбегались звери. Нехитрая песенка притянула к костру и нас, и всех малышей-слоников.

Бывший Герцог поймал последнего слоника и надёжно привязал его. Вечный Бродяга повернулся к нам. Складки на лбу между его бровями разгладились.

– Я довезу вас до выхода, – предложил он. – Садитесь в квадр.

Квадром Бродяга называл своё странное транспортное средство. Огромные колёса, сверху навес от солнца или дождя. В кабине были места для четырёх пассажиров, которые одновременно служили и мотором, поскольку крутили педали, чтобы квадр двигался.

Мы отправились в путь на этом странном велоквадроцикле. Путешествовать на нём по долине было очень удобно. Большие колёса мягко проезжали камни и броды, катили прямо поверх зарослей колючих кустарников и не проваливались в норы.

Втроём мы ехали на квадре с приличной скоростью, не особенно напрягаясь. Неприступные Горы уже сильно к нам приблизились. У подножья гор стала видна неуклюжая постройка. Домишко был плохонький. Он казался сколоченным из собранных на помойке материалов. Доски были когда-то выкрашены в самые разные цвета, крышу местами покрывали ржавые и гнутые листы железа. Окна мутно поблескивали грязными и треснувшими стёклами.

Но зато у этого домишки была ошеломляющая дверь! Солидная, очень большая, с массивной золотой ручкой, обитая кожей, похожей на змеиную. На двери была прикреплена увесистая золотая табличка: «ПРАВИТЕЛЬ». Снизу вырывался свет. Дверь уже была активна.

Мы обняли на прощание Вечного Бродягу и подошли к двери. Я с трудом смогла сдвинуть её с места. Она была очень тяжёлой, но открылась совершенно бесшумно.

– Пошли? – спросила я у Тима.

Тим почему-то заколебался. Он развернулся и подбежал к Вечному Бродяге. Что-то негромко сказал ему и сунул ему в руки свой телефон. Не дожидаясь ответа, Тим быстро вернулся ко мне. Мы взялись за руки и вошли в новую дверь.

«Куда мы попали?» – думаю я, пока стою зажмурившись. Если открыть глаза сразу, то придётся раздирать ресницы, склеенные туманом перехода. Ощущение не из приятных. Проще выжидать несколько секунд. Теперь туман растаял, можно оглядеться.

Мы с Тимом в странной комнате. За нашими спинами нет двери, сквозь которую мы прошли. Но я не удивлена: двери перехода работают только в одну сторону. Когда проходишь сквозь туман, от них не остаётся и намёка. Но здесь нет и двери, из которой можно ВЫЙТИ отсюда!

Это круглая и почти пустая комната. Её стены обтянуты плотной тёмно-зелёной шелковистой тканью. Интересно, как здесь делали ремонт? Как люди сюда вошли и куда потом делись?

Стены комнаты покрыты полками, густо заставленными призами, рамочками с дипломами, медалями и наградами. Я беру в руки один кубок. Тяжёлый резной хрусталь приятно холодит ладони. Внизу выгравировано: «Лучшему Королю бве тысячи дыдырнадцатого года».

Иду вдоль стены. Рассматриваю эту ярмарку тщеславия. Вот полки с наградами упираются в скульптуру. Две огромные статуи львов в коронах и плащах. Они стоят на задних лапах, передние высоко подняты и соединены. Между статуями получается арка, но проход затянут теми же шелковыми обоями. Никакого намёка на дверь.

Напротив львов – довольно нелепое сооружение. Это полукруглый прозрачный агрегат со сдвигающимися дверками. Внутри него панель управления с большим рычагом и ряд вращающихся цилиндров с картинками. Всё вместе напоминает душевую кабинку, скрещённую с «одноруким бандитом» – игровым автоматом из казино.

Тим был исключительно элегантен. На нём был деловой костюм из серой ткани в светло-голубую клетку, белая рубашка, серо-синий галстук-бабочка. Рукава рубашки украшали запонки с красивыми синими камнями. Тим выглядел довольным. Наконец-то ему досталась приличная одежда.

Я была уверена, что выгляжу не менее эффектно. На мне был бархатный тёмно-красный пиджак и прямая узкая юбка до колена. Борта пиджака были вышиты золотыми нитями. Кажется, там был изображён какой-то герб или символ. Тёмно-красные туфли на устойчивом каблуке дополняли мой костюм. Я провела рукой по голове: волосы собраны в тугой пучок. Уши оттягивали тяжёлые крупные серьги. На локте висела элегантная сумочка.

– Как будем выбираться отсюда? – поинтересовался Тим.

– Не знаю. Давай спросим у Молли.

«Помогательная книга» нашлась в моей сумочке.

– Привет, Молли, – поздоровались мы.

Книга деловито подросла до удобного для чтения формата и раскрылась на первой странице. Она немедленно начала печатать:

– Молли, в том-то и дело. Здесь нам и первый круг не пройти, если мы не сможем выйти. А в этой комнате ни двери, ни окна, ни лазейки какой-нибудь. Что тут вообще происходит?

– А кого выбирают? А как можно поучаствовать? Проголосовать за кого-то? А где почитать предвыборную программу? – наперебой стали спрашивать мы с Тимом у Молли.

Книга сделала паузу, подождав, пока мы замолчим. После этого она написала:

Мы с Тимом переглянулись. Этих слоников мы знали не понаслышке. Книга между тем продолжала:

– Мы???

Мы с Тимом снова переглянулись.

– Что ещё за проверка, Молли? – с любопытством уточнила я.

Становилось всё интереснее и интереснее.

– А как пройти проверку? Надо сдать какой-то экзамен?

Мы обернулись и посмотрели на прозрачную кабинку загадочного аппарата.

Мы вскочили на ноги. Идея поучаствовать в выборах меня особо не привлекала. Я уже один раз побывала Примадонной. Так себе опыт, честно говоря. Но интересно же узнать, можешь ли ты стать правителем в принципе!

– Сначала ты, – велела я Тиму.

Он послушно вошёл в кабинку. За ним плавно закрылась полукруглая дверь. Тим стоял спиной ко мне, лицом к небольшому монитору. Под монитором располагались барабаны с картинками и рычаг. На большой красной кнопке был схематично изображён отпечаток пальца. Тим подождал. Ничего не происходило. Тогда Тим приложил указательный палец правой руки к красной кнопке.

Сквозь прозрачное стекло я видела, что монитор включился. На нём возникло контурное изображение мужчины в мантии и короне. Человек на экране потопал ногами и показал рукой на пол. Тим посмотрел вниз – там были две жёлтые отметки. Тим встал на них. Контурный король поднял руки. Тим тоже. Нарисованный начал загибать пальцы рук, изображая обратный отсчёт: пять, четыре, три, два, один, готово! Кажется, машина отсканировала Тима.

На мониторе король сдвинул вниз рычаг. Тим сделал то же самое с настоящим. Барабаны с изображениями – их было около десятка – закрутились и, пощёлкивая, стали один за другим останавливаться. На картинках были изображены игральные карты разного достоинства. Тиму выпадали в основном мелкие: шестёрки, десятки, одна двойка, но туз и валет тоже попались. Наконец все барабаны остановились.

Тим растерянно озирался по сторонам. Вдруг в небольшой нише внизу машины зажёгся свет. Раздался бум – и туда упал увесистый мешочек. Тим взял его в руки. Дверь кабинки отъехала в сторону. Проверка закончилась.

– Что в мешочке? – спросила я с нетерпением.

– Судя по весу и звону, наверняка пиастры, – смеясь, ответил Тим.

В мешочке и впрямь были монеты из жёлтого металла. Неужели золото? Невероятно! Моя очередь! Я вскочила и побежала проверяться. Может, и мне отсыпят золотишка?

Я приложила свой палец к красной кнопке. Началась проверка. Мне давала подсказки нарисованная королева. Я повторяла за ней все действия. Встать, поднять руки, замереть. Отмереть, дёрнуть за рычаг. Подождать, пока остановятся барабаны. Полюбоваться на картинки: дамы, валеты, король. Несколько мелких карт. Правда, без тузов. Та-да-а-а-ам! Вот и результат! Пять! Пять таких же мешочков с монетами, как у Тима!

Торжествуя, я вышла из кабинки, едва удерживая в руках свой приз. Щёки мои пылали от возбуждения.

– Давай узнаем у Молли, как потратить наше богатство!

«Помогательная книга» лежала раскрытой на полу. Я знала, что если бы я её закрыла, то больше Молли ничего бы не ответила до перехода в следующий мир.

Я подняла книгу и прочитала последние написанные в ней слова. Кажется, мы слегка поторопились с проверкой. Сначала надо было дочитать то, что написала «Помогательная книга». А написала она вот что:

Мы с Тимом уставились друг на друга. Но сюрпризы на этом не закончились. Неожиданно нас окружили какие-то люди. Откуда только появились? Они молча забрали наши мешки с золотом и удалились в отверстие, появившееся между каменными львами. Всё-таки это была дверь! Незаметная, бесшумная, прекрасно замаскированная дверь.

Один человек остался в комнате. Это был мужчина среднего возраста. Вытянутое лицо безо всякого выражения, водянистые глаза. На нём было какое-то серое одеяние до пола, похожее то ли на одежду кочевников, то ли на монашескую рясу. Он пригласил нас следовать за ним. Голос у него был такой же блёклый, как и его лицо.

Мы вышли в арку между львами и очутились на большом помосте. Он располагался на открытом воздухе. Перед нами расстилалась прелестная долина: леса, поля, луга, деревни, озёра. Вдалеке была небольшая гора, с которой стекала бурная река. Шагах в двадцати от помоста стояли люди, одетые как в Средневековье. Толпа окружала помост со всех сторон. Люди переговаривались между собой. В прохладном воздухе стоял невнятный гул голосов.

Невзрачный человек остановился, согнувшись в поклоне и пропуская нас. Мы прошли вперёд, и я увидела, что на помосте стояло несколько тронов.

Самый большой и роскошно украшенный располагался в глубине. Я догадалась, что это был трон для победителя выборов. Впереди стояло четыре трона поскромнее.

Крайний слева был больше похож на мягкое удобное кресло. В нём развалился слегка несвежий мужчина. Казалось, он только встал с постели. Одежда его напоминала халат. Весь его вид был праздным и расслабленным. Я мысленно назвала его «Ленивец». Он мне напомнил этого медлительного зверька.

Второй слева трон был полной противоположностью первому. Он казался спаянным из охапки колющего, режущего и стреляющего оружия. Лезвия мечей, стволы пистолетов и ружей, острия копий и стрел топорщились по краям трона. Сидевший на нём крупный рыжий мужчина был в доспехах, его лицо было покрытым шрамами. Казалось, он только ждёт повода, чтобы броситься в атаку. «Этот будет Вояка», – мысленно сказала я себе.

Следом располагались ещё два трона, пока пустые. Третий был больше похож на хороший стул. Аскетичный и твёрдый, обтянутый зелёным бархатом, он скорее годился в библиотеку, чем во дворец. Четвёртый был роскошно украшен позолотой и резьбой.

Мы с Тимом заняли свои места. Он – трон попроще, я – поизящнее. Сидеть было удобно, но чувствовала я себя неважно. Что будет дальше? И зачем мы только зашли в этот «боссомер»!

Человек, который нас привёл сюда, махнул рукой. Раздались звуки фанфар. Народ на площади мгновенно стих. Видимо, этот невзрачный человек здесь всем распоряжается. С одной стороны, незаметный, невыразительный, безликий. С другой – влиятельный, всё регулирующий. Тайно управляющий всем и всеми. Как же называют таких людей? Серый кардинал4!

Тем временем Серый Кардинал продолжал дирижировать ходом выборов. Он подал знак Вояке. Тот встал. В толпе послышались приветственные возгласы.

Вояка заговорил. Его голос, низкий и гулкий, как у тубы в духовом оркестре, мгновенно заполнил всё пространство от помоста до горизонта. Вояка рассказывал, что его знают давно и не понаслышке. В каждом военном походе он бился бок о бок со своими солдатами. Их боевая слава не должна увянуть. Когда он станет королём, то соберёт людей в новые походы. Они завоюют пока неизвестные земли. Их ждут имущество и золото побеждённых. Их ждёт великая слава.

Наконец Вояка закончил свою речь. Раздались нестройные аплодисменты, кто-то радостно вопил. Сбоку от сцены шумели люди в военной форме. Наверное, это были солдаты прошлых войн. Из этой-то группы развесёлых ветеранов и раздавались самые громкие голоса поддержки. Кто-то размахивал костылями, кто-то прикладывался к фляжке. Свистом и воплями восторга они выражали одобрение Вояке. Остальная толпа напряжённо молчала.

Серый Кардинал немного выждал, а затем опять подал знак. Фанфары заглушили вопли ветеранов. Народ смолк.

Настала очередь рассказывать о своей предвыборной программе Ленивцу. Он нехотя поднялся с мягкого трона. Странно, но его негромкий голос тоже разносился вокруг, как будто был усилен микрофоном.

Ленивец почему-то говорил в основном о себе. Он рассказывал, как ему тяжело живётся. Как страшно он скучает в своём замке, ведь у него так мало развлечений. Как изменится его жизнь, когда он станет королём. Мечтательно закатывая глаза, он перечислял, что он будет есть на обед. Или на ужин. Или на завтрак. Во что будет одеваться. Какие высокопоставленные гости будут наносить ему визиты. Что за чудесные балы и приёмы он закатит…

Думаю, он мог бы говорить бесконечно. Тема ЕГО удовольствий была ему чрезвычайно интересна и близка. Но конец его речи потонул в криках негодования, доносившихся из толпы. Лица людей исказились злостью. Народ явно не хотел поддерживать Ленивца.

Фанфары и тишина. Наступила очередь Тима.

Я видела, что он сильно волнуется. Тим начал с того, что все беды происходят от невежества. Голод, болезни, войны, угнетение других, буллинг, оскорбления и преследования. Поэтому своей главной задачей он видит истребление невежества. Конечно, если его выберут королём, время от времени смущённо добавлял Тим.

Прежде всего он собирался открыть школы. Он обещал построить библиотеки. «Наша главная задача – ликвидация безграмотности!» – с жаром доказывал Тим. Фраза казалась мне смутно знакомой… Со временем, по словам Тима, мы должны будем дойти до университетов и развития фундаментальной науки.

Он закончил свою речь в полной тишине. Его не осуждали, но и не поддерживали. Его вообще не понимали. То, что он рассказывал и обещал, было для слушателей просто абракадаброй. «Связь с избирателями была утрачена», – насмешливо подумала я.

Тим смущённо вернулся на свой трон. Я дождалась, пока отзвучали фанфары, и вышла на середину помоста.

Было даже хорошо, что моё выступление оказалось последним. У меня было время собираться с мыслями и понять, что лучше пообещать народу. Я начала так:

– Уважаемые избиратели! Вы пока меня не знаете. И я пока с вами не знакома, но вы мне уже глубоко симпатичны и небезразличны. Я всем сердцем и душой хочу сделать вашу жизнь лучше. И я знаю, как привести вас к этому!

Я рассказывала, что я хочу создать рабочие места, учредить пенсии, построить дороги. Я бодро обещала им увеличение рождаемости, развитие промышленности и торговли, новые технологии. Описывала самолёты и автомобили. Завлекала горами вещей и еды в супермаркетах. Соблазняла возможностью отказаться от тяжёлой ручной работы.

Моя речь была довольно путанной, но очень искренней и взволнованной. Слушавшие меня люди удивлённо переговаривались между собой. В целом я не могла понять, нравится им моя речь или нет. И совершенно неожиданно я сорвала джекпот, когда пообещала им водопровод.

Мысль о том, что вода может просто потечь из крана в доме в любой момент, поразила всех! Толпа разразилась ликующими возгласами. Все кричали, обнимались, кидали в воздух шапки. Стоял такой шум, что его не смогли заглушить даже фанфары.

Серый Кардинал приблизился ко мне и прокричал, что поздравляет меня. Выборы состоялись. И я в них победила!

Вот это сюрприз! Хотя… Я окинула взглядом «соперников»: кого ещё могли избрать? Снулого Ленивца или боевого Вояку? Или зануду Тима? Конечно же, только я была достойна этой чести!

Кандидаты в короли всё ещё оставались на помосте. К ним присоединились ещё какие-то богато одетые люди. Видимо, они составляли двор прежнего короля. Под шум и ликование толпы на меня поверх моего делового костюма накинули мантию. На голову мне возложили тяжёлую корону. В воздухе стоял дым фейерверков и хлопушек. Вокруг меня мелькали люди.

На помосте уже исчезли троны кандидатов, остался только главный трон для избранного монарха. Меня подвели к нему, усадили. Спросили, какие я сделаю назначения. Сразу ничего не приходило в голову. Разве что… Первое распоряжение: пусть Тим будет моим советником. А остальные совершенно свободны. Могут заниматься своими делами.

И все разошлись: и кандидаты, и избиратели, и поздравлявшие. Я осталась на троне посреди чистого поля в компании Тима и Серого Кардинала.

Последний с почтительным поклоном спросил, не будет ли у Моего Величества возражений, если он останется Распорядителем. Чтобы было кому доносить мои приказы до исполнителей. У меня возражений не было.

Я рассматривала доставшуюся мне в управление страну. Вокруг раскинулись чудесные виды. В деревнях люди пахали землю и возделывали её. В лесах и на речках охотились и ловили рыбу. Картина была очень мирной и милой.

Но я же обещала избирателям другую жизнь! Так давайте её обеспечим! И я начала своё правление с первого указа.

Начать надо было со строительства водопровода. Как-никак именно он оказался моим козырным тузом на выборах!

– Тим, – обратилась я к «советнику», – ты, случайно, не знаешь, как построить водопровод?

Тим немного насмешливо посмотрел на меня. Меня это рассердило. Правитель же не обязан сам во всём разбираться!

– Как минимум нужен источник воды и трубы. И насос, чтобы качать воду. И канализация, чтобы сточные воды куда-то стекали.

– Воду будем брать воду из реки, – начала рассуждать я. – А сможем ли мы обойтись без насоса, если река течёт с горы? Ведь тогда давление будет создаваться течением?

– Ну, давай попробуем.

– Значит, нужны трубы. Без них не обойдёшься. Я приказываю открыть шахту для добычи железной руды.

Как только я произнесла эти слова, дело закипело. Несколько человек из ближайшей деревни оставили свои занятия, побросали инструменты и отправились за пределы поселения. Там они начали копать шахту и укреплять её вход. Я зачарованно наблюдала за ними.

Следующим приказом я распорядилась возвести завод для изготовления труб. На строительство и работу на заводе собрались люди с нескольких деревень. Время от времени Распорядитель сообщал о прогрессе. Честно говоря, чаще он докладывал нам о проблемах. Необходимо выписать из-за границы инженера. Следует закупить аппаратуру для водопровода. Нужны деньги.

– Тим, как ты думаешь, если мы продадим немного леса за границу, нам хватит на водопровод?

Деньги нужны были на многое. Я не смогла придумать, откуда ещё их можно взять. Поэтому вскоре лес начали вырубать и продавать. В казну потекли деньги. Я с воодушевлением приказывала мостить дороги, строить супермаркеты и многоэтажные здания. Требовалось много домов, чтобы рабочим с шахты и завода было где жить.

Но денег всё равно не хватало. Взять кредит? Ввести налоги? Во всех государствах мира платят налоги, это нормально! Тим, не смотри на меня с таким укором!

Мой «советник» и сам был заинтересован в увеличении доходов. Он упросил меня построить библиотеку. По проекту Тима здание библиотеки было в форме огромной горы. Она должна была располагаться на месте самого высокого холма в долине. И чтобы построить её, холм пришлось снести.

Это было как-то бессмысленно. Снести гору, чтобы на этом же месте воздвигнуть дом в форме горы? Затевать гигантскую стройку, когда денег едва хватает на самое необходимое? Наверное, на меня нашло помрачение рассудка, когда я согласилась на строительство библиотеки!

Вдруг я почувствовала усталость. Азарт прошёл, пелена с моих глаз упала. Я посмотрела вокруг трезвым взглядом.

По деревням ходили сборщики налогов. Около шахт и заводов люди жили в ужасных условиях. Вместо буйных лесов серели проплешины с жалкими зелёными островками. Воздух был таким грязным, что даже мне было трудно дышать, а ведь я находилась очень далеко от производств. И река стала загрязнённой, ведь в неё сливали промышленные стоки и канализацию. Теперь воду из реки нельзя было пить. Самое ужасное, что повсюду царствовали голод и нищета!

– Это катастрофа, – прошептала я.

– Это точно, – согласился со мной мой «советник».

Я с упрёком взглянула на Тима. Не такой поддержки я от него ожидала. Вдруг мы оба вздрогнули. До нас донеслись крики и звуки выстрелов.

– Это что? Что происходит? – повернулась я к Распорядителю.

– Подозреваю, что это восстание, Ваше Величество, – поклонился Серый Кардинал.

– Восстание? А кто восстал?

– Видите толпу грязных людей с факелами и топорами? Это бедный люд: шахтёры, рабочие, крестьяне. Голодают, Ваше Великолепие. Жалкий народ.

– Рири, смотри! Кажется, это Вояка поднял бунт!

Справа надвигалась армия злобных ветеранов. И оружие у них было посерьёзнее топоров. Было очевидно, что этим оружием пользовались они превосходно.

– И слева! – закричала я от ужаса. – Солдаты! Эти-то откуда взялись?

– Это наёмники, Ваша Добродетельность, – услужливо подсказал Серый Кардинал. – Сражаются за деньги.

– Это Ленивец, что ли, их купил?

– Несомненно, Ваша Проницательность, это он! Воспользовался своей казной, чтобы восстать против законно избранной королевы! Как низко!

Серый Кардинал осуждающе поцокал языком, но я была готова поклясться, что он насмехается надо мной.

Я вскочила с трона. С трёх сторон к нам приближались толпы вооружённых и разъярённых людей. Я видела их перекошенные лица. Вот уже до помоста оставалась несколько метров! Я схватила Тима за руку. Рука его была ледяной. Серый Кардинал куда-то скрылся. Ждать спасения было неоткуда.

Я завизжала и сделала кое-что очень глупое. Я сняла корону и кинула её в толпу. Это был жест чистого отчаяния.

И вдруг всё замерло. Корона со звоном отскочила от перекошенного злобой лица, смотревшего прямо на меня. Я, едва дыша, оглядывалась по сторонам. И наёмники, и рабочие, и бывшие солдаты – все застыли. Больше не раздавалось ни звука, не доносилось движения ветра или запахов. Как будто весь мир был поставлен на паузу. Мы с Тимом тоже замерли.

Откуда-то сверху раздался оглушительный голос:

– Вот так, мой мальчик, может развиваться ситуация, если государство выберет индустриальный или, другими словами, промышленный путь. Фабрики, заводы, водопровод. Давай разберём и остальные варианты. Опиши мне, что могло произойти, если бы королём был избран кто-то другой.

Над нами склонились две огромные головы. Великаны были раз в десять больше обычных людей. Мы с Тимом были для них как две куклы в коробке с игрушечным миром. Один из великанов был мужчиной с небольшой аккуратной бородой. Второй был огромным мальчиком лет шести. Мужчина вопросительно смотрел на мальчика. Тот сидел, подперев щёку рукой и рассеянно блуждая взглядом.

– Послушай меня, – уговаривал ребёнка взрослый гигант. – «Природа власти» – это главный предмет из всех твоих уроков. Наследник престола обязан разбираться в том, к каким последствиям могут привести те или иные действия. Тебе необходимо научиться выбирать нужную линию поведения. Выстраивать взаимоотношения с другими. Ты же видел, какие ошибки наделала свежеизбранная королева! Она не предложила проигравшим соперникам постов при дворе, не переманила их на свою сторону – и вот результат! Как только возникли затруднения, они выступили против неё. Когда-нибудь тебе придётся решать те же задачи. Только уже в реальной жизни, а не в режиме компьютерной симуляцией на уроке «Природа власти»!

Мальчик вздохнул, явно не вдохновлённый этой перспективой.

– Сосредоточься. Что было бы со страной, если бы правителем стал Генерал?

– Тогда бы… была война? – мальчик неуверенно посмотрел на своего наставника.

Мужчина то ли вздохнул, то ли выдохнул.

– Обязательно была бы война, – спокойно ответил он. – Давай посмотрим на один из вариантов развития событий.

В этот момент застывшие в яростном порыве мятежники исчезли. Перед нами начали появляться сменяющиеся кадры. Вояка в короне и мантии с поднятым мечом – армия отправляется в поход – поле боя, затянутое дымом от взрывов – мёртвые солдаты – искалеченные солдаты – плачущие женщины и дети – разорённые земли…

После этого Учитель Наследника стал обсуждать возможное правление Ленивца. Его он называл странным словом «Сибарит». Появилась новая череда кадров: Ленивец в короне – пир во дворце – картина бала – сборщики налогов – истощённые, голодные, нищие люди – грязные заброшенные города…

После этого перешли к обсуждению Тима. Его Учитель назвал Просветителем. Вот Тим коронован – людей учат читать – всем раздают учебники – везде люди с газетами и книгами – заброшенные поля и мастерские – люди, уезжающие в поисках лучшей жизни – разруха и запустение…

Тим молча опустил голову. Я не выдержала:

– Но постойте! Это же ваш автомат давал доступ к выборам! Почему же все правители оказались такими негодными?

– Кто это тут у нас? – удивился великан-учитель. Малолетний Наследник Престола тоже как будто проснулся от спячки. Он склонился над нами с широко раскрытыми глазами.

– Ваше Индустриальное Величество и Ваше Просвещённое Высочество! – удивлённо и насмешливо произнёс учитель. – Я должен был догадаться, что это не часть компьютерной симуляции. Обычно смоделированные программой правители начинают с производства станков, а не водопроводов. И что-то я не помню среди компьютерных королей сторонников ликвидации безграмотности.

– Да, мы не часть программы. Мы – пришельцы! – я постаралась посмотреть на них многозначительным взглядом и сделать важный вид. При такой разнице в размерах, конечно, сложно было рассчитывать на какой-то эффект. – Но ваш боссомер проверил нас и разрешил участвовать в выборах!

– Аппарат работает безупречно. Но если бы вы знали, из кого приходится выбирать, – мужчина вздохнул. – Идеальный король, подходящий по всем параметрам, должен набрать двадцать мешков с золотом. А вы сколько получили?

– Пять… и один…

– Вот видите. Значит, в вас есть задатки Правителя, но их ещё надо серьёзно развивать. Автомат оценивает не только ваши врождённые лидерские качества, но и приобретённые: опыт, стратегическое мышление, умение договариваться и предвидеть последствия и так далее.

– А сколько мешков с золотом получили Вояка с Ленивцем?

– У Генерала было восемь. Он годится в Правители, но не на уровне страны, а на уровне армии. Там бы ему и оставаться. А Сибарит не получил ни одного.

– Ни одного? – хором воскликнули мы с Тимом. – А как же он смог стать кандидатом в короли?

– Вообще-то, – мужчина покосился на своего ученика, – коррупция – это тема следующего года обучения. Ну да ладно. Дело в том, что Сибарит никогда не попал бы на выборы, если б автомат выдавал не мешки с золотом, а что-то такое, что невозможно подделать. Сибарит просто принёс Распорядителю несколько мешков с золотом из своей казны и за это получил допуск к выборам. К сожалению, ни один «избирательный взнос» не дошёл до казны государства. Все деньги осели в сундуках Распорядителя и его помощников.

Я вспомнила, как сборщики налогов вытряхивали последние монетки из крестьян, в то время как в сундуке у Распорядителя было как минимум пару десятков мешков золота, принадлежащих государству. Были б эти деньги у меня, я бы смогла обойтись без налогов и кредитов.

– А какой он – настоящий Правитель? – подал голос Тим. – Как его узнать?

Учитель взглянул на ученика, приглашая его ответить на этот вопрос.

– У него много медалей… дипломов… сертификаты всякие… – неуверенно промямлил Наследник Престола.

– Да, это так, – согласился его учитель. – Правители часто имеют пристрастие к официальному признанию, особому месту в иерархии, к статусности и привилегиям. Но это не главное. Вспоминай, что ещё?

Мальчик закатил глаза к потолку.

– Они чаще других оказываются перед задачами… что-то построить… или чтобы хорошо работало, даже когда он уйдёт… или если вдруг станет много филиалов…

– Да, это называется «масштабирование». Ты прав и насчёт того, что Правителям часто выпадает честь создать какие-то работающие структуры, и стабилизировать существующие, и расширять бизнес. Но я всё же попрошу тебя вспомнить самое важное. Что берёт на себя Правитель во всех своих процессах и проектах?

Я пыталась догадаться, о чём идёт речь. Доходы? Расходы? Похвалы?

Маленький ученик явно тоже терялся в догадках. Раздался негромкий голос Тима:

– Может быть, ответственность?

Великан-учитель просиял:

– Конечно! Именно ответственность! Ответственность за успех – и за провал тоже. Он готов признать вину, если в результате его ошибок проект потерпит крах. И он готов принять лавровый венок, если проект окажется успешным. Право быть ответственным принадлежит Правителю целиком и полностью. Это его королевская привилегия!

В этот момент я услышала звук работы кинопроектора и невольно вздрогнула. Иногда я забывала, что у меня когда-то была другая жизнь.

Рири сидит за столом с высоким симпатичным мужчиной, на которого она сильно похожа.

– Папа, – говорит Рири, – вот ты начальник. Топ-менеджер. А ты же хороший руководитель?

– Надеюсь, – улыбается ей в ответ мужчина.

– А как отличить хорошего руководителя от плохого?

– Как бы тебе объяснить понятнее… Ну, представь себе, что у нас есть парк развлечений. В нём есть огромное колесо обозрения…

– Большое, как в Лондоне?

– Примерно. Аттракционы, качели, батуты, сувенирные магазины, киоски с едой, скамейки, фонтаны и мусорки. По территории ездит детский поезд. Есть огромная песочница и даже бассейн. Не хватает только одной мелкой, но незаменимой детали.

– Это какой?

– В парке забыли спланировать туалеты.

Рири смеётся. Действительно, эту мелочь ничем не заменишь.

– Как ты думаешь, что станет делать в такой ситуации плохой менеджер?

– Ну-у-у, я не знаю. Поищет в интернете, сколько стоят туалетные кабинки?

– Что-то вроде того. Плохой руководитель начнёт контролировать каждый шаг, каждую задачу по проекту. Выберет самые дешёвые кабинки. Станет думать, какого цвета туалеты закупить. Он сам пройдёт по всему парку, чтобы пописать на каждом углу и решить, где ставить туалетные кабинки.

Рири с папой смеются. Папа поясняет:

– Это называется микроменеджмент.

– Пап, а хороший руководитель что будет делать?

– Он видит картину в целом, не погружаясь в детали. Его задача – набрать команду, выдать им задания и выделить достаточно полномочий, чтобы они смогли довести проект до результата.

– Когда я вырасту, я стану хорошим руководителем команды.

– Сначала стань хорошим руководителем себе. И для начала назначь себе задачу по выполнению домашней работы. Назначь, исполни и проконтролируй качество выполнения.

Рири смеётся и достаёт из школьной сумки тетради и учебники.

Воспоминание закончилось. Я вернулась к Тиму и двум великанам.

Зачем подсознание показало мне это? Что это за намёк? Да, я не стала хорошей королевой, но ведь я хотела ей стать, я старалась…

– Как вы считаете, из меня может получиться хороший руководитель? – робко обратилась я к великанскому Учителю. – Ну, со временем…

– Я склонен думать, что да. Было очевидно, что в ситуации управления ты старалась учитывать интересы общества. Тебе не хватило опыта и знаний, чтобы найти лучшие инструменты для достижения этих целей.

Он хотел ещё что-то добавить, но в этот момент что-то отвлекло его внимание. Он достал из кармана какой-то прибор, посмотрел на него, извинился и вышел.

Гигантский мальчишка тут же вскочил на ноги. Он схватил в одну руку меня, в другую Тима и побежал куда-то.

Вверх-вниз, вверх-вниз, в стороны! Меня сейчас стошнит… Что за бешеные скачки! Наконец я почувствовала под ногами твёрдый пол. Меня и Тима опустили. Где мы? Вокруг нас – машины без моторов, огромные неподвижные динозавры, самолёты, поезда и дома. Наследник Престола что-то искал в какой-то куче рядом.

– Мы в игровой комнате, – с ужасом прошептала я Тиму.

– Кажется, выбирает транспорт, чтобы нас покатать!

– Сейчас он нас заиграет до смерти!

– Бежим в сторону города! Там должна быть дверь!

Тим показал циферблат часов. Крупная зелёная стрелка указывала в том направлении. Значит, дверь уже была активна!

– Это же кукольный город!

– Ну и что! Если есть дома, то у них должны быть двери!

Я не стала тратить время на возражения. Со всех ног мы понеслись в сторону игрушечного городка. Мы петляли между трансформерами, игрушечными пистолетами, деталями конструктора. Заскочив в первый же кукольный домик, мы сразу наткнулись на дверь перехода.

Она была покорёжена и поцарапана, как будто её взрывали. Я взялась за ручку и тут же отпустила её. На ощупь она была шершавая и как будто рваная. Поперёк двери были набиты шипы и заклёпки, из которых складывалось слово «БУНТАРЬ».

Послышались возгласы и шорох: Наследник Престола выискивал нас среди своих игрушек. «Другую искать некогда!» – Тим рванул дверь. Она открылась с таким скрипом и скрежетом, как будто её дверные петли были забиты песком. Я набрала побольше воздуха в грудь, зажмурилась и нырнула в ненавистный мне серый кисель. Тим последовал за мной…

У меня пока закрыты глаза. Как всегда после перехода, жду, когда растает липкая дымка. Рядом тяжело вздыхает Тим. Значит, то, что он видит, не внушает ему оптимизма.

Когда я открыла глаза, Тим снимал с руки кожаный браслет, украшенный металлическими шипами. Конечно же, наша одежда опять изменилась. У меня – чёрный кожаный комбинезон, драная джинсовая куртка. Тяжёлые ботинки на рифлёной подошве, доходившие мне до колена, с застёжками и металлическими пряжками. Кожаные перчатки с обрезанными пальцами. За спиной был чёрный рюкзак с застёжкой в форме черепа.

На Тиме была футболка с изображением скелета, кожаная жилетка в заклёпках и шипах, свободные камуфляжные штаны с большими накладными карманами. Я улыбнулась. Тиму с местной одеждой как-то не везло. Чаще всего он ею был недоволен. Шипастый браслет Тим аккуратно свернул и засунул в карман.

Куда мы попали? Вроде бы в заброшенный дом… Неубранная со стола посуда, валяющаяся одежда. Всё подёрнуто изморозью. Какой холод! Пронизывает до костей! Я покрылась мурашками, а Тим уже давно стучал зубами.

– Рири, пошли отсюда. Здесь нас точно никто не ждёт.

При этих словах мы оба вздрогнули. Из ниоткуда перед нами возник тот, кто, казалось, как раз ждал нас. Он был старым, потрёпанным жизнью, жалким на вид, несколько даже облезлым и местами лысоватым. И ещё он был псом.

Я невольно поёжилась под его пристальным взглядом. Внезапно я догадалась, в чём дело! Я присела на корточки и заговорила с ним:

– Вы, наверное, и есть Бунтарь?

Пёс округлил глаза и склонил голову набок. Наверное, был поражён моей догадливостью.

– Рири… – начал было возражать Тим у меня за спиной.

– Это точно он! Могу поклясться!

– Почему ты так решила?

– У него глаза умные. И он нас встречает.

Тим с сомнением хмыкнул. Наверное, позавидовал тому, что я оказалась догадливей его. Пёс коротко гавкнул, развернулся и пошёл куда-то. Переглянувшись, мы с Тимом пошли за ним.

Пёс привёл нас в маленькую комнату. В ней не было ни одного окна, её освещала лампочка, свисавшая с потолка. Мебели тоже почти не было. Узкая жёсткая кровать со смятым покрывалом, простой стол и грубый стеллаж, заполненный книгами, коробками с проводами и инструментами и какими-то металлическими запчастями.

И всё же, несмотря на скудность обстановки, в комнате чувствовался характер, можно сказать, стиль…

– Рири, ты не думаешь, что в этом доме жили люди, а не собаки?..

– Тим, конечно, люди! Просто это – заколдованный в собаку человек! – уверенно сказала я.

Тем временем пёс принёс маленький мячик и сунул его в руки Тиму.

– Хочешь поиграть?

С этими словами Тим кинул игрушку вглубь дома. Пёс с упрёком посмотрел на него и вышел из комнаты.

– Тим, ты его оскорбляешь! Представь, что тебя заколдовали, ты ждёшь помощи, а тебе бросают мячик!

Не успел Тим ответить, как пёс вернулся и снова сунул ему игрушку. Тим поднял руку, чтобы повторить бросок, но пёс угрожающе зарычал.

– Вот видишь! – с упрёком воскликнула я. – Уважаемый Бунтарь, подскажите, как мы можем вас расколдовать?

На этот раз пёс закатил глаза к потолку. Не исключено, что по-собачьи или по-Бунтарски это означало «помогите». Пёс подошёл к стеллажу и лапой выцарапал оттуда книжку. Она упала на пол.

Я подняла её. Это оказался фотоальбом. Перед нами раскрывалась жизнь одного человека. Сначала – фото, где он был малышом. С мамой. С другими мальчиками. У жаркого очага. Чем дальше я листала, тем больше подрастал и малыш, и его товарищи. Они везде были вместе: за столом, за игрой, за учёбой. Я даже подумала, что они братья, но некоторые из фотографий были подписаны корявым детским почерком: «я с друзьями».

Чем дальше мы листали альбом, тем мальчишки становились старше, а их лица угрюмее. Вот они уже молодые парни. Одежда весёлых цветов сменилась на чёрную, как стены этой комнаты. Они носят высокие цилиндры и длинные шарфы. С книгами мы их больше не видим. Зато на каждом фото у них в руках инструменты. Странные, ни на что не похожие инструменты. Мрачные, решительные лица. Интересно, в собак заколдовали их всех или только одного из них?

Последняя страница: тот же парень, чьё лицо смотрело на нас с каждой фотографии, сидел на земле, обнимая… довольно облезлого пса! И это совершенно точно тот же самый пёс, которого мы видели прямо сейчас перед собой. Надпись под фото гласила: «День, когда я встретил Пирата».

– Значит, тебя зовут Пират? – спросил у пса Тим. Тот гавкнул в ответ.

– А где же Берс?

– Кто такой Берс? – вмешалась я.

Тим показал надпись на первой странице фотоальбома: «Берс, с днём рождения. Друзья». Я покраснела. Я не только сглупила, поверив, что пёс – это человек. Я ещё и просмотрела важную деталь! От досады я заговорила с Тимом резче, чем он того заслуживал:

– Ну, и что нам теперь делать? Может, подскажешь, раз ты всё знаешь?

Тим открыл было рот, но сказать ничего не успел.

Спустя пару часов мы с Тимом сидели на ледяном полу в пустом громадном зале. Холод пробирал до костей, но и стоять сил не было. Мелькнула мысль: «Может, хотя бы синяков не будет, если прислониться к холодному». Мда-а-а, помяли нас сильно, когда схватили в том маленьком домике.

Мы не знали ни кто эти люди, ни зачем они нас сюда привезли. Странноватое это было место. И стены, и окна, и двери были из какого-то полупрозрачного материала. На вид и на ощупь он был совершенно как лёд, только не таял. Сквозь стены сочился голубоватый свет, но разглядеть ничего было нельзя.

– Тим, а как быстро человек погибает от холода?

– Кажется, двух часов маловато.

– А сколько достаточно?

Тут распахнулись двери. Ну наконец-то! Дрожа, мы с Тимом поднялись на ноги. Вошли люди в деловых костюмах. Их было много, в основном мужчины. Несколько человек тащили огромный стол и кресло, больше похожее на трон. В руках у других было по стулу. Последним в зал вошёл пожилой человек с невыразительным лицом.

Стол поставили посредине. Люди уселись на стулья за столом. Те, кому стула не досталось, встали вдоль стен. Мне приходилось подниматься на цыпочки, чтобы что-нибудь увидеть из-за высоких спин. Человек, вошедший последним, сел на трон, который установили во главе стола.

– Приступим, – негромким голосом обратился он к присутствующим. – Докладывайте.

Ближе всех к человеку на троне сидел пухленький мужчина с детским выражением лица и кудрявыми волосами. Он с готовностью открыл папку с документами, полистал бумажки и громко прочёл:

– Разыскиваемый нами преступник Берс Ингрув Шварц скрывается.

– Это мы и так знаем, – поморщился главный. – Дальше!

– Его местонахождение… – пухленький сделал эффектную паузу, – неизвестно! Количество его союзников… неизвестно! Вооружение, которым он обладает… неизвестно!

В общем, из доклада пухленького следовало, что мы с Тимом больше знаем про Берса, чем вся эта компания. Мы хотя бы знали, что у него было четверо друзей и старый пёс по имени Пират.

Председатель понял, что ничего толкового не услышит, поэтому перебил пухленького.

– Люди продолжают пропадать?

– Так точно, господин Президент! Мы лишились ещё двух Ледовых Мастеров и одной Мастерицы, по старости лет переведённой в уборщицы.

– Что?!! Пропала мать Берса? – лицо Президента перекосила гримаса ярости. Оно вдруг стало жёстким, почти жестоким.

– М-м-м-м… да-а-а-а-а, г-г-господин… – заикаясь, подтвердил пухленький.

– Господин Премьер-министр, вам был дан приказ доставить сюда эту женщину! Каким образом мы сможем выманить преступника из его логова? Как теперь обеспечить безопасность мирных жителей?

Лицо кудрявого сморщилось, как будто он собирался заплакать. Сидящие вокруг оживились и загалдели.

– Люди пропадают, а они не смогли одну старушку уберечь!

– Как мы защитим простолюдинов?

– Не удивлюсь, если этот злодей прямо сейчас убивает людей одного за другим!

– Теперь мы ничего не сможем сделать!

Пухленький уже и в самом деле всхлипывал. Перекрывая осуждающий его гул, он выкрикнул в своё оправдание:

– Мои люди побывали в логове преступника! Его матери там не было! Мы нашли там только двух пришельцев!

Воцарилась мёртвая тишина. Люди, стоявшие перед нами, разошлись. Глаза сидящих за столом повернулись к нам.

Опознать в нас пришельцев было несложно. Даже если не принимать во внимание нашу кричащую одежду (заклёпки, шипы, черепа и скелеты), перепутать нас с жителями этого мира было невозможно. У здешних людей кожа была очень белая, даже несколько голубоватого оттенка. По сравнению с ними и бледный Тим выглядел румяным весельчаком.

Какое-то время все молчали, пока Президент не обратился к присутствующим строгим голосом:

– Что за непорядок? Дама стоит, а вы сидите!

Он неуловимо кивнул человеку рядом с ним. Тот помедлил секунду и встал, уступая мне место. Тиму тоже освободили стул.

Как только я села, я обомлела от счастья. Стул был с подогревом! И стол тоже! Блаженное тепло разлилось по моему окоченевшему телу. Руки аж ломило от тепла! Мне захотелось лечь на стол, свернуться калачиком и уснуть. Или хотя бы заурчать, как кошка у батареи.

Президент сверлил нас небольшими пронзительными глазками:

– Вы здесь недавно? – уточнил он своим невыразительным голосом. – Что вы знаете об этом мире?

– Ничего. Мы ещё ничего не успели повидать.

– Я так и думал. Наша страна находится в очень сложном положении. Можно смело сказать, что мы вплотную приблизились к экономическому кризису. Народ голодает и мёрзнет. Традиционное ремесло, которым славится наша страна – это производство изделий изо льда. Священная Республика Ледовых Мастеров расположена внутри огромного айсберга. Этот айсберг представляет собой медленно дрейфующий кусок условно нетающего льда. Поскольку лёд не тает при температуре до плюс двадцати градусов по Цельсию, это даёт нам возможность…

Президент что-то рассказывал про удивительные изделия, которые изготавливают Ледовые Мастера, про то, что заказчикам бывает трудно их найти, поскольку айсберг дрейфует, про спад интереса к их товарам, отсутствие заказов… Я слушала вполуха. Мне наконец-то стало так тепло и хорошо, что всё остальное меня перестало интересовать.

Вдруг я уловила знакомое имя. Президент Республики дошёл в своём рассказе до истории Берса.

– Берс с рождения отличался от других детей. Особенно это стало заметно, когда пришла пора отдать его в обучение на Ледового Мастера. С семи лет все наши дети начинают учиться обращаться с инструментами и обрабатывать лёд. Берс не мог сделать просто ровного разреза на кубе льда. В его руках ломалось всё: и лёд, и инструменты.

Берс никогда не принимал ничего на веру. Он всё время подвергал сомнению слова его добрых учителей, каждый из которых был очень искусным мастером. Он не верил в то, что давно испытанные методы обработки льда – самые лучшие. Многое делал по-своему или не делал вообще. И благодаря тому, что он нарушал так много правил, и мы смогли научиться кое-чему новому в работе со льдом.

Именно из-за его нежелания следовать инструкциям мы научились самые тонкие мелкие детали замораживать в нужной форме, а не вырезать из целого куска льда. Именно Берс обнаружил, что идеальной гладкости ледяных изделий проще всего добиться с помощью потоков горячего воздуха. Теперь в каждом полировочном цехе у нас стоит аппарат, похожий на гигантский фен, и наши изделия изумительно блестят!

Берс был очень талантливым, можно даже сказать, выдающимся мастером. Но он совершенно не мог подчиняться правилам. Он был абсолютно неуправляем. Несмотря на это, мы долго терпели его выходки и эксперименты. Ему всё время предлагали обучение и работу в разных областях, чтобы он смог найти дело себе по душе.

Но однажды Берса застали в момент, когда он подпиливал механизм огромных башенных часов, чтобы проверить, развалятся ли они при сборке. Это стало последней каплей. Уже никто не соглашался с ним работать несмотря на весь его талант. Всё, что ему оставалось – стать упаковщиком, водителем погрузчика или уборщиком.

Разумеется, Берс был оскорблён. Он объявил всем войну: ушёл в подполье, где неизвестно что себе построил, чтобы неизвестно что предпринять. Ну, вы слышали этот доклад, полный «полезной» информации.

Химия и механика всегда были страстью Берса. Можно ожидать, что его тайное убежище оснащено всевозможными приспособлениями и видами оружия. Он талантливый изобретатель. А особенно – талантливый разрушитель.

Мы же лучше всего умеем и любим делать ледяные вещи. У нас нет оружия, кроме инструментов для обработки льда. Мы не можем вести войну с Берсом с помощью напильников и стамесок. Наши силы неравны. Вероятно, осталось уже не так много времени до того, как эта война закончится…

Как будто в подтверждение его слов послышался приглушённый звук взрыва. Всё здание содрогнулось. Все вскочили на ноги, раздались крики. «Он хочет взорвать Ледовый Дворец!» – вопил кто-то прямо мне в ухо. Президент не отводил от нас пронзительного взгляда:

– Теперь вы понимаете, почему в этом трудном, даже бедственном положении, Священная Республика Ледовых Мастеров рассчитывает на вашу помощь. Вы – наша последняя надежда.

– Мы? – переглянулись мы с Тимом.

– Вы должны отправиться на переговоры с Берсом, чтобы убедить его прекратить эту партизанскую войну.

– Но почему мы?

– Парламентёрами могут быть только пришельцы. Они являются нейтральной стороной в нашем противостоянии. Вам нечего бояться. Парламентёры неприкосновенны.

Мы с Тимом опять переглянулись. Президент мягко добавил:

– Возможно, ничего страшного не случится, если вы откажетесь. В конце концов, вы всего лишь дети! Нет ничего стыдного в том, чтобы испугаться, хотя никакой опасности в том, чтобы выступить парламентёрами, и нет. Есть один досадный нюанс. Боюсь, что пока мы не справимся с Берсом, двери перехода не будет активированы. Но мы будем только рады, если вы останетесь с нами.

Кто-то из сидевших за столом добавил:

– Возможно, вы захотите выучиться на Подмастерье у какого-нибудь Ледового Мастера.

Тут же послышались ещё голоса:

– Принесёте посильную пользу.

– Вам у нас понравится!

– Мы будем рады оказать вам гостеприимный приём…

– Пока всё это великолепие, – заключил Президент и обвёл рукой ледяной зал, – не рухнет под натиском Берса.

Его лицо оставалось непроницаемым, но у остальных лица исказились страхом и болью за свой прекрасный город.

– Хорошо, – твёрдо заявила я. – Мы будем парламентёрами. И мы пойдём к Берсу.

Я почувствовала, как Тима передёрнуло при этих словах.

– Тим, ну ты хотя бы можешь сказать мне, почему не разговариваешь со мной?

Нет ответа.

– Ну я понимаю, что ты не хотел идти к Берсу…

Молчание.

– Мне и самой не очень хотелось к нему идти…

…

– Он, наверное, опасный тип…

…

– Ну у нас же не было другого выбора!

Тим так резко остановился, что я невольно налетела на него.

– Дело не в том, был у нас выбор или нет! А в том, что ты меня ни во что не ставишь! Я для тебя как… как… – Тим подыскивал подходящее сравнение. – Как огрызок, который ты тащишь с собой только потому, что по пути никак не встречается мусорка!

У меня на глаза навернулись слёзы. Я что-то бормотала в своё оправдание, извинялась, пыталась объясниться. Я бы отдала что угодно, чтобы отменить ту ситуацию. Как я могла так обидеть друга! Так пренебречь его мнением!

Вдруг я снова уткнулась в спину Тима.

– Держи, – сказал он мне мягче. – Рука уже отмёрзла его нести.

Тим сунул мне высокий и тяжёлый ледяной посох – знак парламентёров. Он был, конечно же, холоден как лёд. Тим пошарил по карманам и вытащил чёрную полоску кожи с блестящими шипами на ней. Это был не полюбившийся ему браслет. Тим хмыкнул, повертел браслет в руке, перевернул его шипами внутрь и обернул вокруг посоха. Шипы вонзились в лёд.

– Ну хоть на что-то этот браслет сгодился.

– Спасибо, Тим, так намного удобнее. Не так холодно и не скользит в руке.

– Одну проблему мы решили.

– Одну? А у нас ещё проблемы?

Тим посмотрел на меня. Я посмотрела на него. На посох. Вокруг. А куда нам идти-то? Мы так увлеклись ссорой между собой, что забыли узнать, как же нам найти этого Берса. Может, дело было не только в ссоре. Кажется, нам не очень-то хотелось его искать.

Было трудно поверить, что мы находились внутри гигантского айсберга. Скорее можно было подумать, что город вырезан в огромной скале. Все дома были словно вырублены из серых глыб: грубые, мрачные, холодные. Улицы освещались каким-то тусклым светом. Видимо, так просвечивало солнце сквозь толщу айсберга. Вокруг было пустынно.

Время от времени нам попадались местные жители. Если лица людей из Ледового Дворца отливали голубым, то у встреченных нами горожан кожа была сероватой. Мы пытались задавать им вопросы. Никто даже не остановился, чтобы поговорить с нами. Мне одновременно хотелось заплакать от бессилия и стукнуть бесчувственных горожан по голове.

Наконец, совсем устав, мы решили зайти в маленький бар. Это было заброшенное заведение на окраине города. Вид у бара был неприветливый, но нам нужно было перевести дух. Пальцы сводило от холода, а ног я уже почти не чувствовала.

Тим оставил посох на улице, прислонив к стене бара.

– А никто его не?..

– Да кому он нужен! Он же ледяной. Льда тут хватает, могу поклясться.

Я с сомнением оглянулась на посох. Он был украшен красивым резным рисунком, с одной стороны был даже вырезан маленький, но очень искусный портрет Президента Республики. Тащить посох сквозь низкие двери бара мне тоже не хотелось. Пусть постоит на улице.

В баре было лишь немногим теплее, чем снаружи. Сквозь полумрак виднелись серые стены и низкий потолок. Столов и стульев не было. Мы нерешительно подошли к барной стойке.

Бармен был молодым человеком с длинными спутанными волосами. Правда, только на левой половине черепа. Правая была тщательно выбрита и украшена татуировками. Потёртый и потрёпанный сюртук бармена был увешан деталями механизмов, крошечными инструментами и болтами. Подобные то ли украшения, то ли устройства я видела и у других прохожих в этом насквозь промёрзшем городе. Возможно, это был знак принадлежности к Ледовым Мастерам.

Бармен угрюмо разглядывал нас.

– Добрый день! – как можно жизнерадостнее заговорила я. – Мы бы хотели… – тут я споткнулась, вспомнив недавнюю ссору. – Тим, закажи, пожалуйста, ты.

У Тима округлились глаза. Он посмотрел на меня почти со священным ужасом, но, справившись с изумлением, повернулся к бармену.

– Ну?

– Э-э-э-э… Можно нам по стакану горячей воды, пожалуйста?

Бармен уставился на нас так, как будто мы попросили его налить нам яда василиска.

– Любой, – быстро поправился Тим. – Два стакана любой воды.

Бармен выдал наш заказ. О стенки кружек позвякивали плавающие в воде льдинки. Я вздохнула. Пить ледяную воду не было никакого желания. Хотелось только согреться.

Тим пытался вывести на разговор недружелюбного бармена. Постепенно тот начал рассказывать. Я молча слушала о том, как сложно живётся Ледовым Мастерам. В общем-то, ничего нового я не услышала. Всё это мы уже знали от Президента Республики.

Я попробовала опереться локтями о барную стойку и тут же отдёрнула руки. Она была просто ледяной.

– А почему у вас так холодно? – вклинилась я в разговор.

– Чёрный лёд не достать.

– Чёрный лёд? А что это?

Оказалось, что здесь всё отапливается с помощью особого чёрного льда. Он возникает в вымоинах и трещинах айсберга, плотно покрытых спрессованным слоем пыли. Достаточно соединить его с небольшим количеством воды или простого льда, как чёрный лёд взрывается и загорается! Горит долго и ровно, выделяя много тепла. Его и используют, чтобы отапливать жилища или готовить еду.

– Можно было догадаться, что внутри айсберга не найти ни дров, ни угля, – пробормотал Тим.

Мне уже надоел этот холод, эта общая мрачность и нелюдимость. Сколько можно шататься по этому насквозь промёрзшему миру? Надо найти этого Берса и уходить отсюда. Я не нашла ничего лучше, как обратиться прямо к бармену:

– Скажите, пожалуйста, а вы не знаете, где можно найти Берса?

Бармен немедленно оборвал свою речь и молча уставился на меня исподлобья. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

В этот миг снаружи послышался звон, хруст и какие-то крики. Мы уставились на дверь. Долго ждать не пришлось. Через несколько секунд в бар ворвались трое молодых мужчин. Они были возбуждены, дико размахивали руками и все одновременно кричали.

– Вот они, – завопил один из них. – Шпионы Президента!

Что нам делать? Сражаться? Оправдываться? Бежать? И в этот миг снова раздался звук кинопроектора. Отлично, очередное воспоминание! Подсказка, как действовать, нам сейчас не помешает!

Рири идёт за руку со своим папой. На вид ей лет пять. Они весело болтают о чём-то, поворачивают за угол. И тут Рири едва удерживается от вскрика: отец почему-то сильно сжимает её руку. В переулке, в который они свернули, стоит группа подростков.

Подростки выглядят не просто неприветливо, они выглядят опасно. Их тела покрыты татуировками. Носы и брови щетинятся пирсингом. У некоторых головы бритые. У других – грязные, спутанные, разноцветные волосы. В основном они одеты в чёрную кожу, щедро приправленную заклёпками, пряжками и металлическими шипами.

Рири замолкает и цепляется за папу. Им нужно пройти всего метров сто. Но сейчас для Рири выход из этого переулка и луна находятся примерно на одном расстоянии. Каждый шаг раздаётся в наступившей тишине, как удар хлыстом, как хлопок стартового пистолета.

Вдруг одна девушка – малиновые волосы выбриты на висках, оставшаяся прядь уложена в форме торчащего гребня, нижняя губа проколота в двух местах, на шее широкая кожаная лента, украшенная шипами – делает быстрый шаг в сторону Рири. Достаёт из кармана леденец на палочке, протягивает его…

Рири смотрит на неё с ужасом, поворачивается и бежит, изо всех сил таща за собой папу, которому тоже приходится бежать за ней…

Ничего себе! Вот это история! Кажется, подсознание намекает мне, что лучше всего сейчас было бы сбежать. Но как? Как?!!

Кто-то бросает на барную стойку что-то вроде микросхемы. Разломанной, растоптанной, тщательно растерзанной.

– Возможно, по сигналу этого передатчика сюда уже стягиваются президентские войска!

– Это не мы… Мы не знали… – начал возражать Тим.

– Почему вы считаете, что это наше? – дерзко спросила я. И тут же почувствовала, как это было неумно.

– Вы хотите сказать, что посох сам прискакал под двери бара? – повернулся к нам один парень, высокий, худой и весь какой-то угловатый.

Вот что это был за хруст. Они разбили знак парламентёров. Мне вдруг стало очень страшно.

Все четверо мужчин, включая бармена, окружили нас плотным кольцом. Их лица были мрачны, губы сжаты, брови нахмурены. Тим попытался заслонить меня собой, несмотря на то что его губы дрожали. Слушать нас не станут. Драку даже рассматривать было глупо. Что же делать?

В этот момент под землёй что-то глухо бухнуло и пол под нашими ногами сильно дрогнул. Из-за барной стойки посыпались и покатились дребезжа какие-то кружки и плошки. Все четверо мужчин с тревогой уставились в одном направлении. Они переглянулись. Один поднял брови, указав на нас, а потом в направлении маленькой дверцы за барной стойкой. Остальные утвердительно кивнули.

– Да, – жёстко сказал один из них, – ведём их к Берсу.

За маленькой дверцей оказалось что-то вроде подвала. Помещение было уставлено бочками и ящиками. Под одной бочкой обнаружилась небольшая дыра в полу.

– Ты живой?

– Что мне сделается, – послышался ответ снизу.

Все спустились. Хотя ведущие вниз ступени, стены и потолок были ледяные, чем глубже мы спускались, тем теплее становилось.

На столе в центре помещения, куда мы пришли, стояло что-то, напоминающее металлический таз. Небольшой чёрный кубик в нём горел голубым пламенем. От него и распространялось тепло.

За столом сидел человек. Это был довольно странный тип. Длинные грязные волосы до плеч. Высокий потасканный цилиндр. На лбу – странные очки: в оправу вместо линз были вставлены две небольшие складные подзорные трубы. Человек бинтовал руку резкими дёргаными движениями. С руки капала кровь, рукав висел лохмотьями.

– Берс, у нас шпионы – негромко сказал один из сопровождавших нас.

Человек с раненой рукой поднял глаза и посмотрел на нас. Я поёжилась. Взгляд Берса как будто ощупал изнутри всю мою черепную коробку. И тут появился облезлый пёс. Пират! Он подошёл к нам с Тимом, обнюхал нас, вильнул хвостом и лизнул руку сначала Тиму, потом мне. Берс внимательно наблюдал. Я рискнула попробовать объясниться:

– Мы вас искали, но мы не шпионы. Мы парламентёры. Нас послали…

– Чтобы уговорить меня прекратить эту войну? Не выйдет.

– Но ведь вы всё разрушаете… от этого всем только хуже… – я хотела подойти поближе, но плечо мне сдавили жёсткие пальцы стоявшего за мной мужчины.

Берс невесело усмехнулся.

– Знаете, что самое мерзкое в нашем замечательном Президенте? Он и не говорит правду, и не врёт. Он использует страшное оружие: полуправду. Это самый опасный вид информации. Если смешиваешь правду с ложью, то в результате получается очень правдоподобная, очень достоверная история. Она подаёт происходящее в нужном свете. Можно рассказывать, что у Республики нет заказов потому, что «негодяй Берс разломал все орудия производства». А я скажу, что у Республики нет заказов потому, что ей нечего предложить. Нет больше ледяных украшений, часов, хитроумных устройств. Каждый Ледовый Мастер теперь должен делать только оружие. Ледяные пушки, стреляющие снарядами с чёрным льдом.

Хватка на моём плече ослабла. Мужчина отпустил меня. Он подошёл к горящему на столе кусочку льда и протянул руки, чтобы согреться. Вполоборота он пробормотал:

– Поэтому везде так холодно. «Чёрный лёд – это наше чёрное золото», – говорят они. Мы добываем этот проклятый лёд, рискуя жизнями, а правительство забирает его себе!

– Зато у них в Ледовом Дворце всегда тепло! – подхватил другой. Все наперебой заговорили. Только Берс молчал.

– У них даже мебель с подогревом есть!

– Это для совещательной морозилки! Это специальная комната, там температура как в холодильнике. Тебя оставляют мёрзнуть часа на три, а потом предлагают тёплый стул. И тут ты готов на всё согласиться!

– А нам выдают всего по три крошки чёрного льда в неделю!

– А эти средства-для-якобы-безопасности? Постоянные покупки защитных очков, масок, жилетов и сапог! Всё надо менять каждый день! А иначе не то, что на работу, на улицу выйти нельзя!

– И не только Ледовые Мастера подтянули пояса. Торговцам тоже несладко…

– Ещё бы! Налоги одни чего стоят!

– Мой отец может только половину месяца торговать. Всю вторую половину ему приходится составлять налоговые декларации и всякие отчёты…

– А если он их не будет делать?

– Выпишут такие штрафы, что останется только в рабство продаться!

– Скоро не останется совсем никого из Ледовых Мастеров.

– Все станут Ледовыми Оружейниками…

– Да и ледовых изделий уже почти не осталось. Всё, что было, отобрали, с домов ледяные украшения спилили, всё продали, а новое делать некому и некогда…

Вот почему у домов в этом городе такой кривой и неровный вид. Видимо, когда-то они были украшены изящной резьбой по льду…

Но мне всё ещё не верилось, что Президент мог так нас обмануть. А вдруг эти подпольщики нам врут? Используют ту же самую полуправду? Как мы можем проверить их слова?

– Вам удалось доставить передатчик во дворец? – вдруг спросил у нас Берс.

Я вытаращила глаза:

– Какой передатчик?

– Тот, что отдал вам Пират.

Пёс глухо гавкнул и кивнул головой – клянусь, кивнул!

– Пират? Но он только приносил нам… Это мячик был передатчиком?

Тим пошарил в карманах.

– Видимо, выпал, – огорчённо сказал он. – Я даже знаю когда. Выкатился, когда мы сидели на полу в совещательной морозилке.

– Удачно получилось.

Берс спустил на глаза свои странные очки, очень аккуратно щипчиками взял из шкатулки на столе крошечную чёрную крупинку и кинул её в небольшой аппарат. Прибор глухо чихнул и вздрогнул. Видимо, там взорвалась частичка чёрного льда. Он здорово раскалился: в подвале стало даже жарко.

И вдруг мы услышали голоса. В Ледовом Дворце шло совещание.

Президент:

– Теперь давайте обсудим, каким образом можно устроить мою коронацию.

Премьер-Министр (осторожно):

– Но, Господин Президент, осмелюсь напомнить, что у нас – республика… Республиками управляют президенты, а не…

Президент (раздражённо):

– Я это знаю, Господин Премьер-Министр. Очень жаль, но что поделать. Придётся изменить конституцию, указав, что нашей Республикой будет править король. Это проще, чем официально менять статус государства на королевство.

Неуверенный голос:

– А так бывает?..

Озабоченный гул и переговоры.

Президент (перекрывая все голоса):

– Неважно, что бывает, а что нет. Мы должны создать прецедент. И быстро.

Премьер-Министр (блеюще):

– А какие сроки, Господин Президент?

Президент:

– Вы же знаете, что в Андалумбрии объявлен тендер на роль жениха для их принцессы. Меня надо сделать королём быстро. Принцесса долго ждать не будет.

Мы с Тимом переглянулись, и я прыснула. Ну и женишок! Да ему же лет восемьдесят!

Премьер-Министр (вопросительно):

– Тогда в ближайший нерабочий день объявим выборы…

Президент (резко):

– Это слишком долго. Нерабочие дни у нас бывают раз в месяц. Объяви нерабочим тот день, когда всё будет готово для выборов.

Чей-то неуверенный голос:

– А они проголосуют?

Президент (раздражённо):

– Ну, сделайте как обычно. Раздайте всем пришедшим по кружке горячей воды. И ещё: тем, кто проголосует правильно, выдайте дополнительную крупинку чёрного льда к их недельной норме. Тогда точно проголосуют.

Другой неуверенный голос:

– А зачем рисковать, раздавая им лёд? Вдруг они из него бомбу сделают? Можно просто сказать, что абсолютное большинство единогласно…

Президент (утомлённо):

– Эта мера нужна, чтобы предотвратить бунт. Пусть добровольно проголосуют за то, чтобы вместо президента у них был король. Тогда у них не будет причин устраивать беспорядки.

Премьер-Министр:

– Значит, готовим бланки, кабинки для голосования, независимых наблюдателей из числа доверенных людей…

Президент (в бешенстве):

– Это всё ерунда! Прежде всего необходимо разобраться с этим проклятым Берсом!

Если б этот рвущийся в короли Президент был сейчас передо мной, я бы обязательно стукнула его чем-нибудь тяжёлым. Теперь я верила Берсу целиком и полностью. Но Тим, кажется, всё ещё сомневался. Он спросил у Берса:

– А что случилось с пропавшими людьми?

Тот усмехнулся:

– Пойдёмте. Я покажу вам пропавших людей.

Мы прошли по длинному коридору, а затем вышли в большое тёмное помещение. В нём стояло множество столов. За каждым сидело по два-три человека. Видимо, это были Ледовые Мастера с учениками. Что они только не делали! И ледяные часы, и кукол, и огромные ледяные узорчатые плашки, какими, видимо, украшали раньше дома.

– Вот они. Пропавшие. Добровольно, осознанно и целенаправленно пропавшие.

– Но зачем? – не удержалась я от вопроса.

– Кто-то пришёл сюда, чтобы сохранить тайны своего ремесла и передать их молодым Мастерам. Если б они остались наверху, то были бы вынуждены сверлить стволы ледяным пушкам.

– А кто-то пришёл, чтобы поддержать нас в нашей борьбе с правительством, – вступил один из друзей Берса, высокий, худой и очень рыжий, с редкой смешной бородкой.

– Правительство должно быть свергнуто, пока оно окончательно не уничтожило нас и наше искусство, – вступил ещё один, плотный, широкий и темноглазый.

Только я хотела спросить ещё что-то, как раздался глухой звук взрыва. Пол под нашими ногами дрогнул. Послышались крики и звон: ледяные скульптуры падали и разбивались вдребезги. Затопали сапоги, хрустя ледяной крошкой.

Лицо рыжего побледнело:

– Они успели засечь нас! Мы слишком поздно нашли передатчик!

Берс отдавал резкие команды:

– Готовьте хлопушки. Заприте все входы. Женщин уведите в убежище.

Он обернулся и посмотрел на нас в упор. Потом молча схватил нас за руки и потащил к какой-то дверце.

– Нет, нет, – запротестовала я. – Мы тоже с вами! Мы поможем бороться с этим лживым правительством! Они же нечестно поступают! Так нельзя!

Берс затолкал нас в небольшую комнатку, заставленную всяким хламом.

– Поверьте мне, – сказал он напоследок, – это не то место, где бы вам хотелось окончить свою жизнь.

С этим словами Берс закрыл дверь и повернул в замке ключ.

Меня это, конечно же, не разозлило. Меня это просто взбесило! Как он мог запереть нас в этой кладовке! Остальные будут сражаться с этим вруном и тираном, а мы! Я тоже хочу участвовать в свержении недокороля и его псевдоправительства!

– Видимо, поэтому он нас и запер тут, – послышался голос Тима.

Я повернулась к нему. Руки и ноги ныли, горло саднило. Я что, кричала? И кроме того, ещё и колотила руками и ногами по запертой двери?

– Что ты имеешь в виду?

Тим сидел на каком-то перевёрнутом ящике, глядя в пол. Очень медленно он поднял глаза и посмотрел мне в лицо.

– Думаю, что неприкосновенность пришельцев – такая же туфта, как и всё остальное, что сочинял Президент.

Я смотрела на Тима, соображая. Если у нас нет неприкосновенности… значит, на нас могут напасть… возможно, даже убить…

– И тогда мы так и не сможем понять, кто мы и откуда пришли?

Тим только пожал плечами.

– Но ведь и они сами в опасности! Они тоже могут умереть!

Я опустилась рядом с Тимом на ящик. До меня начал доходить весь ужас этой ситуации.

– Тим, а зачем им это?

– Рири, обратись к тому, кто лучше меня может ответить на твои вопросы.

«Помогательная книга»! Я пошарила в кармане и достала её. Та, как обычно, вздрогнула, открылась на первой странице и начала печатать.

– Молли, привет. Рири решила поучаствовать в сражении против местного правительства. Совершить поступок героя.

– Ну нет. Они хотят совсем разного, у них отличаются ценности, они понимают мир неодинаково.

– Но тогда Бунтарь опасен для общества?

– Значит, все революционеры по натуре своей бунтари?

– А если Бунтарь появляется там, где не нужно никого свергать?

– Что это за люди вне системы?

– А если обществу не повезёт?

– Молли, но почему Берс вне закона? Он же сражается за правду!

– Молли, спасибо, – после некоторого молчания сказал Тим. – Кажется, теперь стало понятнее.

– Знаешь, Тим, Бунтарь – это страшный тип только внешне. Он пугает свой силой, целеустремлённостью, нежеланием мириться со средненьким или мелким. На самом деле он искренний и честный. И если ты узнаешь его поближе, если станешь достойным его дружбы, то страшный и опасный тип угостит тебя леденцом… Образно говоря, – быстро добавила я в ответ на недоумевающий взгляд Тима.

Тим хотел меня о чём-то спросить, но вдруг поднял руку к лицу и посмотрел на запястье. На его часах светилась большая зелёная стрелка. Дверь в другой мир! Мы нашли её за завалом из ящиков и бочек.

Это была необычная дверь, даже чудная. Она была сделана из разных материалов: какой-то кусок был деревянным, где-то было вставлено стекло, где-то пластик, что-то было обтянуто тканью или вязаными вставками. Казалось, её долго и упорно собирал из всего, что попадалось под руку, безумный мастер. Надпись на двери гласила: «ТВОРЕЦ». Тим потянул за ручку. Дверь открылась с негромким звоном, но не на себя и не от себя. Она с лёгкостью сдвинулась вверх, открывая перед нами клубы серого тумана.

– Тим, ты наступил мне на ногу!

– Рири, не толкайся, пожалуйста.

– Темно, хоть глаз коли.

– Где мы оказались? Какие-то полки… с банками…

– Вроде бы пахнет чем-то съедобным…

Судя по звукам, Тим по очереди открывал банки.

– Изюм… курага… а-а-апчхи! Корица!.. О-о-о, марципан! Хм, топлёное масло?

– Откуда ты знаешь? Ничего же не видно!

– А я и не вижу, я чую. Предлагаю устроить привал. Позволим себе небольшой отпуск, а? Дверь потом будем искать. Сейчас нам нужно отдохнуть.

Я поёжилась, вспомнив наши приключения в городе Ледовых Мастеров. Полки, вдоль которых я шла, закончились, и я нащупала железную прохладную дверную ручку. Я нажала на неё и приоткрыла дверь. Снаружи доносились какие-то стоны и возгласы. Я осторожно вышла, за мной со вздохом последовал Тим.

На свету я с интересом осмотрела себя и Тима. Попадая в очередной мир, никогда не угадаешь, во что окажешься одет! Сейчас на мне было очень необычное платье из кислотно-жёлтого блестящего материала. Ткань была такой плотной, что платье было похоже на сложенное из бумаги оригами. На ногах у меня были высокие тёмно-малиновые ботинки, шнурки которых три раза оборачивались вокруг щиколоток.

На Тиме был свободный свитер, растянутый в горловине и на локтях. На нём виднелись пятна краски. Обут он был в очень яркие, разноцветные кеды: один синий, другой жёлтый. Тим неодобрительно покачал головой. Для него любая небрежность в одежде была невыносима.

Мы вошли в светлую, просторную, стерильно чистую комнату. Я бы нисколько не удивилась, узнав, что в ней проводят хирургические операции. Но всё же это была кухня. На стене было крупное изображение герба с короной. Такие же гербы были выбиты на кастрюлях, мисках, кружках, вышиты на полотенцах. Видимо, кухня была королевской. Всё в ней было в безупречном порядке. Казалось, что всю утварь здесь расставили только для того, чтобы сфотографировать и поместить фото в журнале «Идеальная кухня».

За рабочим столом сидел пухленький мужчина средних лет, одетый в белоснежную форму с королевским гербом на груди. Его доброе лицо было перекошено такой гримасой, что, казалось, он сейчас расплачется. Перед ним в ряд были выложены кулинарные книги.

– Я бездарность. Какая же я бездарность. Ну что же я за бездарность… – бормотал себе под нос этот человек. Руки его бесцельно листали книги с рецептами.

– Что есть, то есть. Действительно, бездарность, – поддержал кто-то его самобичевание. На кухне появилось существо совсем другого вида. Было непонятно, юноша это или девушка. Волосы отливали всеми цветами радуги, по рукам струились разноцветные татуировки, на ботинках – звёздное небо. Правда, одежда была обычной: та же белая униформа с гербом.

Пухленький не обратил на эти слова никакого внимания.

Я колебалась. Стоит ли нам вмешаться? Или ещё понаблюдать? Я хотела спросить Тима, что думает он, но тут услышала треск кинопроектора. Окей, сделаем перерыв на «кино». Посмотрим, какое воспоминание из другой жизни покажут мне сегодня.

– Обожаю, как пахнут только что напечатанные книги!

Рири втягивает носом запах. Они с Тимом сидят за столом и листают книгу. Все страницы в ней заполнены рисунками в стиле комиксов. Напротив Рири и Тима сидит молодая женщина, скорее похожая на подростка. Мужская шляпа на ней лихо заломлена на затылок. Квадратные немодные очки не только идут ей, но даже добавляют экстравагантности. Рири восхищённо спрашивает:

– Как же у вас получилось всё это придумать и нарисовать? У меня бы и за год не вышло, даже если б меня посадили в закрытую комнату и сказали, что не выпустят, пока я не выдам готовую книгу.

Женщина в шляпе поднимает одну бровь:

– Хм. Знаешь, почему я рисую и сочиняю истории? Потому что мне надо освободить голову! В ней постоянно роятся какие-то картинки и сюжеты. И если я не вылью всё это на бумагу, я боюсь взорваться!

Все трое смеются. Тим спрашивает неуверенно:

– Но если это так, то тогда творить – это очень просто? Зарисовываешь картинки из головы и готово?

Художница усмехается одним уголком рта:

– Ну, в творческом процессе есть свои сложности. Как в любом другом.

– Какие? – хором спрашивают Тим и Рири.

– Например, в процессе можно потерять запал и вдохновение. Тогда работа останется недоделанной. Ещё бывает, приходит отличная идея, а ты не знаешь, как к ней подступиться. Не знаешь, как воплотить то, что задумал.

– Но уж если доделал, то тогда…

Женщина, создавшая графический роман, не даёт Рири закончить:

– А если доделал, то начинаются другие страхи. А если не понравится? Вдруг будут критиковать? Или, ещё хуже, молчать? Самое страшное – когда вообще никакой реакции нет. И не показывать тоже нельзя. Для чего тогда это всё делалось?

– Для чувства глубокого внутреннего удовлетворения! – уверенно заявляет Тим. Все трое смеются.

Всё смолкло. Я снова была на королевской кухне. Я уставилась на Тима: неужели мы были друзьями и в другой жизни? В той, куда мы собираемся вернуться?

Тим был не похож сам на себя. Глаза его сияли, лицо осветилось необычным возбуждением. Что это с ним? Он внезапно шагнул вперёд и заговорил:

– Добрый день. Мы – пришельцы. И мы специализируемся на решении проблем.

Я ошарашенно уставилась на Тима, а он продолжил:

– Расскажите, что у вас происходит. Мы постараемся помочь.

Пухленький оглядел нас, с достоинством одёрнул и без того безупречную униформу. Набрал в грудь воздуха. Сейчас выгонит, мелькнула у меня мысль. Но он всё же начал рассказывать:

– Я – Шеф-Кондитер королевской кухни. У нас происходит катастрофа, бедствие или, другими словами, катаклизм. Принцесса выходит замуж.

– Это и есть ваша катастрофа? – выпучила я глаза на Шефа-Кондитера.

– Ах, да пусть выходит на здоровье, – в ответ он немного раздражённо махнул рукой, – но зачем было устраивать это «кулинарное состязание»?

Он взял со стола яркий листок и прочитал издевательским тоном:

– «Противоборство между лучшими! Битва титанов венчика и скалки! Победитель получит право изготовить торт для предстоящей свадьбы Её Высочества! Исключительно уникальные рецепты, совершенно неизвестные ранее сочетания вкусов и продуктов». Кто это вообще придумал? Это продовольственная вакханалия и пищевой вандализм. Все давно проверенные рецепты подтвердили свою надёжность! Зачем накануне свадьбы выдумывать что-то неиспытанное, не протестированное, не апробированное…

– Бездарность, – снова отрезал тип с разноцветными волосами.

– А это кто?

– Это Том, ученик кондитера, – отмахнулся Шеф-Кондитер. Он опять склонился над кулинарными книгами.

– А разве сложно придумать новый рецепт?

– Для него это просто невозможно, – включился в разговор Том, опершись локтем о стол. – Он может что-то испечь, только если у него есть рецепт, весы, секундомер и мерные ёмкости.

– И это нормально! – возмутился Шеф-Кондитер. – Всё уже было придумано до нас! Чем плохи традиционный «Наполеон», «Медовик» или «Прага»?

– Совершенно ничем не плохи! – подтвердила я. – Я бы не отказалась от кусочка любого торта!

Но торт мне никто не предложил. Кондитер с его учеником продолжали вяло переругиваться. Том кривил губы в ответ на предложение испечь для конкурса банальный «Сметанник». Он утверждал, что любое меню должно постоянно обновляться новыми рецептами. Что уж говорить о праздничном столе или конкурсе!

– Знаешь, какие невероятные десерты мне приходили в голову в высшей школе кондитеров? Смешливые блинчики! Они лопались во рту зёрнышками воздушного риса. Философский лукум. Жевать его приходилось так медленно и долго, что невольно начнёшь вспоминать прошлое или думать о вечном.

– Да, а исключили тебя за разбойничий кофе! – припечатал Шеф-Кондитер.

– Ого, разбойничий кофе? Это как? – заинтересовались мы с Тимом. Том охотно поделился:

– Этот кофе был такой крепкий и острый, что невозможно было не соскочить со стула и не броситься невесть куда, даже не допив чашки. В конце третьего курса у нас проходил экзамен по основам кофейного искусства. В тот день экзамены пришлось отменить. Члены комиссии продегустировали разбойничий кофе и разбежались кто куда!

Мы все рассмеялись, только Шеф-Кондитер оставался мрачнее тучи. Мне стало его жалко.

– Слушайте, у меня же есть «Помогательная книга»! Наверняка она сможет подсказать рецепт!

Шеф-Кондитер просиял лицом, а Том равнодушно пожал плечами и отвернулся. Я достала книгу и рассказала Молли о нашей задаче.

Книга быстро перелисталась до нужной страницы.

Советов в разделе «Кулинария» было немало. И все для нас бесполезные. Например, чтобы не набирать лишний вес, Молли рекомендовала смазывать торты горчицей вместо крема. Или заменять сахарную пудру на соду. А вместо взбитых сливок использовать монтажную пену.

– сообщала «Помогательная книга».

Всё ясно. Молли выступает исключительно за здоровое питание и против тортиков. Я поблагодарила книгу, закрыла её и разочарованно вздохнула.

Тим не казался обескураженным.

– Ну и ладно, – сказал он, – тем интереснее!

При этих словах Ученик Кондитера как будто впервые заметил Тима. Одним движением Тим сдвинул на угол стола кулинарные книги. Королевский Шеф-Кондитер дёрнулся, чтобы поправить стопку книг, но потом только меланхолично махнул рукой. На его лице было глубокое уныние.

Тим, обычно аккуратный и осторожный, сейчас выглядел почти небрежно. Его волосы были в лёгком беспорядке, движения быстрые и порывистые. Тим взял со стола большой лист бумаги и ручку. Крупными буквами он написал «ЗАДАЧА» и посмотрел на нас. Я пожала плечами.

Шеф-Кондитер робко произнёс:

– Наша задача – придумать рецепт торта?

Том предложил свой вариант:

– Побить всех участников кулинарного поединка! – и, глядя на наши оторопевшие лица, поспешно добавил: – В переносном смысле побить, конечно. Победить.

Тим с сияющими глазами человека, дорвавшегося до интересной задачи, уточнил:

– Кто будет выбирать победителя?

– Принцесса, – ответили хором Шеф и Ученик.

Тим кивнул и продолжил громко и чётко, как будто разговаривал с детьми:

– Значит, наша задача – создать торт, который именно принцессе покажется самым вкусным, интересным, необычным. Проще говоря, будет для неё лучшим!

– А что любит принцесса? Какая она? – включилась в разговор я.

– Она очень нежная… и порывистая… немножко беззащитная… я бы не сказал «беззащитная», но согласен с тем, что ей нужна поддержка и опора… что она любит? жениха своего… родителей… книги о любви… вообще книги, интересные, конечно же… путешествовать… приключения… походы… мотоциклы… сюрпризы…

Тим подвёл итог:

– Этого достаточно. Значит, наш торт должен быть нежным, как любовь… Может, взбитые сливки? Или суфле?

– Отличный вариант, коллега, – энергично согласился Ученик. Он схватил другую ручку и стал записывать рецепт вместе с Тимом. – Сделаем его на плотной, но не жёсткой основе из миндальной муки. Так у нашего торта будет необходимая «поддержка и опора»!

– А сюрпризы, сюрпризы? – заволновалась я. – Давайте добавим в торт чёрный перец? Это и будет сюрприз: сочетание сладкого вкуса с острым!

– А может, горький шоколад кусочками?

– Одно другому не мешает!

Мы долго сочиняли рецепт нашего самого необычного торта, стараясь учесть всё, что мы знали о принцессе. Наконец настала пора приготовить наш торт. Шеф-Кондитер собрался и приободрился. Он важно начал:

– Прошу вас, наденьте перчатки и фартуки и приступим…

– Ну нет, – вдруг возразил Ученик Кондитера. – Знаю я, как вы печёте торты! Как будто ведёте военную кампанию. «Зарядить мукопросеиватель! Тестомес к бою готовь! Прекратить расстойку теста! По моей команде запустить яйцебитные машины!» Потом ваши торты только солдатам и можно скармливать, такие они… – он на секунду запнулся в поисках нужного слова, – …казённые! Для выпечки нового рецепта требуется вдохновение и импровизация, а не распоряжения и приказы! Так что вы от командования отстраняетесь! Иначе нам не видать победы в соревновании.

Шеф-Кондитер скривился, но спорить не стал. Шедевр мы изготавливали под руководством Тома.

Королевская кухня больше не напоминала операционную. Теперь её можно было принять за мастерскую художника. В воздухе витали облака муки, под ногами хрустели хлопья, даже на стенах были брызги шоколада… Коржи были испечены, пропитаны сиропами и кремами. Вкус торта получался именно таким, как мы задумали! Необычным, романтичным, волнующим…

Осталось только придумать декор для торта. И тут нашла коса на камень! Ученик Кондитера до хрипоты перечислял, чем можно украсить торт: мотоцикл, космический корабль, пиратский флаг, сундук с сокровищами, руины замка, привидение, котёл с бурлящим зельем… Шеф-Кондитер не соглашался ни на что, кроме цветов. Чем больше их будет, чем они будут крупнее и ярче, тем лучше.

Том стонал и кричал, что это банальность! Шеф-Кондитер соглашался разбавить цветы лебедями. Том делал вид, что его тошнит от лебедей. Шеф оскорблённо складывал руки на груди и поворачивался спиной ко всем.

Наконец мне это надоело.

– Немедленно перестаньте кричать, – строго сказала я им. – Сами вы не можете договориться. Значит, я буду вашим посредником.

– Это называется «медиатор», – добавил Тим, довольный, что крики прекратились.

– Давайте разберёмся. Сначала вопрос Шефу. Почему вы согласны только на цветы?

– Это классика! Юным девушкам всегда дарят цветы. Им никто не дарит адского коня!

Я прыснула. Том, предлагавший адского коня, сердито фыркнул. Я сделала серьёзное лицо:

– Том, почему тебе цветы кажутся плохой идеей?

Том загибал пальцы, перечисляя: «пошлость, посредственность, тривиальность…»

– Хорошо, я тебя поняла. То есть нужно что-то необычное?

– А как иначе? Это же и есть суть процесса творения! А то так и будешь всю жизнь в кулинарных книгах копаться.

– Но-но, – оскорбился Шеф-Кондитер, – я тоже иногда придумываю новое!

– Да уж, – иронически ответил Ученик Кондитера. – Например, новый способ разбивания яиц. Ха-ха. Очень интересно.

Шеф-Кондитер обиженно молчал.

– А что, Творец может только изобретать что-то? – изумилась я. – А обычными делами он разве заниматься не может?

– Может, – ответил Том. – Но ничего хорошего не выйдет. Монотонная и долгая работа с чем-то уже готовым, проверенным и не требующим изменения – не для Творца. Либо он превратится в автомат, либо испортит процесс, который ему доверили. Например, начнёт ставить опыты над тем, что не требует экспериментов.

Я немного подумала.

– Слушай, Том, а Творец может проявляться в чём-нибудь простом, обыденном?

Том воодушевлённо ответил:

– Конечно! Это может быть всё что угодно, чего ещё не было в этом мире! Или было, но не в таком виде. Соединять по-новому уже существующее – это тоже вариант Творцовской истории. Нестандартное решение задачи, описание проекта, имя для котёнка, даже новый способ разбивания яиц – хоть это и бесполезная ерунда – это всё проявление энергии Творца.

Тим остановил наш разговор:

– Давайте вернёмся к торту? А то скоро состязание начнётся.

Я спохватилась:

– Действительно, надо же придумать декор! Давайте действовать по схеме Тима: будем отталкиваться от желаний заказчика. Что любит принцесса? Что хочет получить в подарок? Что ей интересно или дорого?

Том сказал, что принцесса просила в качестве свадебного подарка ручного дракона. И мы решили украсить торт фигурой дракона, сидящей среди роз. Шеф-Кондитер ни за что не соглашался отказаться от цветов на торте. Том кривился и протестовал, но всё же согласился на такой компромисс.

Мы с Тимом и Томом занялись драконом, а Шеф старательно вымешивал крем для розочек. Но он не забывал контролировать и нашу работу. Морда дракона показалась ему страшноватой, и он велел украсить её улыбкой. Улыбка дракона? Не слыхала. Не удивительно, что эта улыбка скорее напоминала злобный оскал. Впрочем, нам всем дракон очень нравился. Симпатичный и немножко опасный. Такой, как надо для ощущения полноты жизни!

Наконец торт был готов. Шеф-Кондитер скорбно поджал губы: «Рецепт совершенно не проверен!» Ученик Кондитера тоже смотрел на торт с неудовольствием. Густые розовые заросли явно казались ему отвратительными. Но мы с Тимом были в восторге. Мы! Сами! Смогли! Придумать и сделать! Такую красоту!

Вдруг у нас за спиной раздалось суховатое покашливание. Я обернулась. В кухне появился высокий и худой человек. У него был огромный лоб, выдающийся крючковатый нос, сжатый в щёлочку рот и небольшие кривовато сидящие очки, за которыми тускнели невыразительные серые глазки. Одет он был в белый халат.

– Господин Королевский Врач! – немного нервозно воскликнул Шеф-Кондитер. – Чем обязан?

Королевский Врач на приветствие не ответил. Он молча обошёл наш торт, достал из кармана блокнот и ручку и что-то быстро подсчитал. После этого он повернулся к нам и заявил сухим невыразительным голосом, что не может позволить членам королевской семьи съесть столько сладкого. Что торт не сбалансирован по вкусовым характеристикам. Если б он был скорее солёный, острый или кислый, можно было бы обсудить возможность употребления его в пищу. Но поскольку торт исключительно сладкий, то он будет вынужден его конфисковать!

Королевский Врач величественно протянул вперёд свои тощие руки. Длинные пальцы слегка подрагивали от нетерпения. Я мысленно ахнула:

Съест?

Выбросит?

Пустит на эксперименты?

Но Шеф-Кондитер не для того так долго мучился, чтобы позволить это! Одним прыжком он подскочил к Королевскому Врачу, схватил его за талию и начал оттаскивать от торта. Королевский Врач брыкался и толкался, пытаясь разжать тиски рук Шеф-Кондитера, но тот был просто одержим! Ученик Кондитера прыгал перед сцепившейся парочкой, пытаясь загородить собой торт. Тим упал на пол и вцепился в ногу Врачу.

Я развернулась к столику с инструментами:

Скалка: да!

Венчик для взбивания: нет!

Лопатка для переворачивания блинов: сойдёт!

Вооружена!

И я ринулась спасать наш торт.

Сражение кипело вовсю. Тележку, на которой стоял многострадальный торт, дёргали, крутили и перетягивали. Все самые нежные цветы и завитки – творение рук Шеф-Кондитера – растрепались и потеряли форму. Королевскому Врачу удалось плеснуть на торт растопленное сливочное масло. Цветы расплавились и потекли по склону горы красно-оранжевой рекой. Розовый сад погиб, причём безвозвратно. Теперь в этом переплетении потёков, колючек, шипов и углов никто бы не узнал задуманного розария.

Сам дракон в пылу сражения не пострадал. Он был сделан не из нежных взбитых сливок, а из марципана – смеси измельчённого миндаля и сахарного сиропа. Тряска ему была не страшна. Он сидел на наклонившемся склоне торта, щеря белые зубы на доктора, как будто защищал свои владения.

Королевский Врач схватил отбивной молоток и ринулся вперёд, размахивая им. Все мы невольно отшатнулись в стороны. Лицо Королевского Врача исказилось. Он широко размахнулся, чтобы сокрушить торт…

В этот момент в кухню вошли двое слуг в красивых красных ливреях. По их виду можно было подумать, что драка в королевской кухне была самым обычным делом. Невозмутимо они подошли к тележке с тортом и выкатили её из кухни.

Сложно было описать, что я испытывала в тот момент. Тут было и торжество победы над Королевским Врачом. Но была и горечь от того, что погибло тщательно выполненное украшение. То я была уверена, что наш торт будет самым вкусным, если уж не самым красивым. То эта уверенность сменялась сомнениями.

Долго размышлять не пришлось. Кулинарное состязание начиналось! Меня схватил и потащил за собой Ученик Кондитера. Позади бежали Тим и Шеф.

Мы вбежали в комнату, плотно набитую людьми. Это были участники соревнования: кондитеры и их подмастерья. Протиснувшись сквозь толпу, мы пробрались к большому окну, занимавшему целую стену этого помещения.

Окно выходило в королевскую столовую, в центре которой стоял длинный стол. Мы смотрели на него сверху и сбоку. Нам было не только отлично всё видно, но и прекрасно слышно. Чего мы были лишены, так это возможности понюхать и попробовать чудесные торты.

А они были чудесными без преувеличения! Глядя на строй восхитительных шедевральных десертов, я слегка приуныла. Навряд ли наш потрёпанный Королевским Врачом торт сможет выстоять против таких конкурентов…

Дегустаторов за столом собралось человек двадцать. Главными судьями были члены королевской семьи: Король, Королева, Королева-Мать. Но решающий голос оставался за принцессой. Всё-таки торт выбирали к её свадьбе!

Я смотрела на неё во все глаза. Принцесс я себе представляла не так! Все её родственники были одеты в пышные наряды и сверкающие драгоценности. А на принцессе был обтягивающий чёрный кожаный костюм. На ручке её кресла болтался мотоциклетный шлем. Лицо принцессы выражало отчаянную скуку. Казалось, она с нетерпением ждёт окончания своей повинности.

И вот соревнование началось.

Первый торт был покрыт огромным слоем взбитых сливок. Король, сняв пробу, задумчиво сказал: «Прекрасный торт, прекрасный… мягкий, как постель принцессы… Кстати, давно ли перины проветривали на солнце? Кажется, надо повторить…» И он отодвинул от себя тарелку с недоеденным куском.

Следующий торт был залит слоем идеально ровной блестящей шоколадной глазури. «Этот торт похож на мой письменный стол, – хихикнув, сказала принцесса. – Надо бы его починить, папа. Стол, конечно, не торт. Замок в ящике немного заедает». И она поковыряла ложкой в куске торта, показывая, как с трудом поворачивается в замочной скважине ключ.

Тортов было примерно с десяток. Каждый из них был великолепно украшен и каждый навевал разные мысли у дегустирующих. Щедро покрытый крупными цветами торт напомнил королеве, что в этом году слизняков в саду развелось великое множество. Красивые завитушки на другом подали мысль одной из придворных дам, что ей пора бы обновить летний гардероб. Торт, щедро декорированный фруктами, вызвал в старушке королеве-матери желание пособирать клубнику…

Наконец дошла очередь до нашего торта. После всех безупречных кулинарных шедевров наш торт-победитель-в-борьбе-со-здоровым-питанием казался мрачным и даже суровым. Дегустаторы дружно ахнули. Кондитеры, теснившиеся вокруг нас, недоумённо забулькали между собой на непонятных языках. Кое-кто издевательски рассмеялся.

Больше всех, казалось, была поражена принцесса. Она встала. Скрипя кожаным костюмом, обошла длинный стол и подошла к торту. Наш дракон скалил зубы, восседая на потоках лавы, вытекавших из извергающегося вулкана. С лица принцессы наконец-то исчезло выражение скуки. Её брови поднялись в изумлении, глаза широко открылись. Она посмотрела в сторону нашей наблюдательной комнаты. Кондитеры, стоявшие рядом с нами, сделали шаг назад. У окна остались только мы четверо. Мы с Тимом растерялись, но Шеф-Кондитер и Том спокойно поклонились.

Рассмотрев торт, принцесса вернулась за стол. Я, затаив дыхание, ждала, когда начнут его дегустировать. Понравится? Не понравится? Или понравится, но не очень? Или не понравится, но небезнадёжно?

Вдруг меня выдернули из вновь нахлынувшей толпы и поволокли на выход. Это оказался Тим.

– Ты что? – отбивалась я от него. – Стой! Сейчас будут попробовать!

– Время, – коротко сказал Тим и показал часы.

Три минуты на поиск ближайшей двери. Действительно, времени совсем не оставалось… В коридорах дворца было пусто, все наблюдали за состязанием. Дверь мы нашли быстро. Она была так похожа на школьную доску, что я чуть не рассмеялась! Крупно и ярко на ней мелом было написано: «ОПЕКУН». Когда-то на ней написали ещё два слова: «ЗАБОТЛИВЫЙ» и «ХРАНИТЕЛЬ». Эти слова почти стёрлись, но их всё же можно было ещё прочитать.

Я тихонько вздохнула: жалко было уходить из мира Творца.

Дверь открылась перед нами сама. За ней привычно клубился серый туман. Тим поёжился: ему сейчас станет холодно. У него всегда так в момент перехода между мирами.

– Ну что, пошли? – спросил меня Тим почему-то осипшим голосом.

– Вперёд, мой друг! Только вперёд!

– По какой причине вы выбрали именно это обучение?

– Меня всё ужасно бесит!

– А мне говорят, что я слишком навязчивая. А я просто хочу помочь! Почему вы всё время на меня жалуетесь, Нед?

– Отстань от меня, Таника!

– Заходите, пожалуйста. Этот практикум подойдёт вам обоим. А у вас что, молодой человек?

– Я хотел просто посмотреть… – замялся третий паренёк в очереди.

– Увы, с таким запросом я не могу записать вас сюда. Выберите какой-нибудь другой курс, пожалуйста.

Посреди лужайки стояло большое круглое стеклянное здание под куполом. Оно было похоже на теплицу или оранжерею. Двери были приветливо распахнуты настежь. У дверей стоял довольно высокий мужчина в очках в толстой оправе. Именно он определял, кого допустить к себе на курс. Его аккуратно расчёсанные и подстриженные усы и борода были белоснежными, как и густая волна седых волос надо лбом. Он был одет в голубую рубашку с закатанными до локтя рукавами, серый жилет в клетку. Небрежно завязанный платок заменял галстук.

Нед и Таника зашли внутрь теплицы. Парень, которому отказали, побрёл прочь.

– Где мы? – подозрительно спросил Тим.

– В мире Опекуна, – ответила я, пожав плечами.

– Это-то я знаю. А вот что за учёба?

– Наверное, нужно будет ухаживать за растениями в оранжерее.

Вообще-то, одежда, появившаяся на нас в этом мире, не подходила для работы в огороде. На мне была блузка с воротником-стойкой с бантом на шее, закрытые удобные ботинки на шнурках на устойчивом каблуке, юбка в шотландскую клетку ниже колен и строгий пиджак из той же ткани. На голове красовался берет, в котором было ужасно жарко на солнечной лужайке. На Тиме был длинный серый глухой сюртук с воротником-стойкой, на носу почему-то появились очки. Очки ему были не нужны, и он их снял.

Мы подошли ближе. Мужчина, записывающий на курс, внушал доверие. Такой точно отдаст свой зонт в дождь первому встречному, даже если этим встречным окажется бродячая собака.

Мужчина доброжелательно обратился к нам:

– Доброе утро. Меня зовут Густав. А вы по какой причине здесь? У вас какие проблемы?

Мы растерянно переглянулись. Я указала на Тима:

– Он всё время всего боится. Каждый раз приходится заставлять его сделать первый шаг.

– А она всё время командует. Пытается заставить всех поступать так, как ей кажется правильным.

– Прекрати молоть ерунду, – отрезала я.

– Вот видите, – пожал плечами Тим. – Я же говорил!

– Прекрасно, – почему-то обрадовался белобородый. – Вам, несомненно, сюда. Заходите, занятие скоро начнётся. Мы должны многое успеть узнать и попробовать на практике. Заботиться о гусеницах не так просто, как можно подумать.

Только тут я увидела на «оранжерее» табличку с надписью «Школа гусеницеводства». Ничего себе поворот! Я покосилась на Тима. Он стоял бледный, но вроде бы спокойный. Гусеницевод посторонился, пропуская нас. Тим сказал мне тихо, но твёрдо:

– Я не пойду. Иди без меня.

– Ты что? – возмущённо ответила я. – Так нельзя! Пошли вместе!

Я потащила Тима за рукав. Обычно это помогало, но в этот раз испытанный приём не сработал. Тим не сдвинулся с места. Лицо его было непроницаемо. Он убрал мою руку и спокойно повторил: «Иди без меня. Я подожду тебя здесь». После этого он отошёл от дверей школы и сел под деревом. Можно было бы подумать, что ему просто скучно заниматься гусеницеводством, если б не бледность, застывший в одной точке взгляд и учащённое дыхание.

Как же его уговорить? Стыдить бесполезно. Лично мне слова «как не стыдно бояться» никогда не помогали преодолеть страх. Приказов моих он больше не слушается. И силой я навряд ли затащу его в теплицу. Надо упирать на то, что Тим ценит больше всего на свете. Буду соблазнять его новым знанием!

– Подумай, сколько ты сможешь выяснить нового про архетипы! Какие разворачиваются возможности для исследования!

Тим наконец-то взглянул на меня. Взгляд его был мрачен. Воодушевления в нём не было. В этот момент за моей спиной раздался спокойный голос. Подошедший к нам Густав сказал:

– Она права. Если зайдёшь внутрь, то сможешь исследовать кое-что весьма любопытное. Свой страх. Если ты будешь от него убегать, он всегда будет владеть тобой. Но если изучишь его, будешь знать, что за ним стоит, то сможешь его победить. Решать тебе.

Тим заколебался.

– А сколько у вас всего гусениц? – с деланной беззаботностью спросила я.

– Всего одна, – весело ответил Густав.

– Одна для каждого ученика? – недоверчиво уточнил Тим.

– Да нет же, одна на всех.

Это решило дело. Тим поднялся на ноги и не очень твёрдой походкой направился в сторону Школы Гусеницеводства.

Изнутри стеклянный домик ещё больше напоминал оранжерею. Плотно росли деревья и кусты, пол устилал густой ковёр ярко-зелёной травы. Было тепло и влажно. Неяркий свет, преломлённый листьями и ветвями деревьев, казался уютным и успокаивал. Приятно пахло лесом: влажной землёй, мхом, прелыми листьями. Где-то негромко журчала вода.

Но это место одновременно было и школой! Между деревьями и кустами стояли стеллажи и полки. На них валялись книги, какие-то инструменты, стеклянные банки, керамические горшочки, пакеты, бумажки, коробки. Поодаль я разглядела чёрную школьную доску. На ней мелом были начерчены какие-то схемы.

Около входа толпились ещё трое учеников, допущенных к занятию. Двое из них были уже знакомые нам Нед и Таника. Сердитый Нед был высоким и худым, с непослушными густыми тёмными волосами. Таника была маленькой, рыжей и носила большие очки. Когда мы вошли, она пыталась убрать с одежды Неда невидимую соринку, а он раздражённо отмахивался от неё.

Высокая девица с длинными тёмными волосами сидела на единственном стуле и читала. Её губы были сложены в презрительной гримасе.

А где же наша общая гусеница? В центре оранжереи располагалось большое круглое углубление. Туда можно было спуститься по стальной лестнице с поручнями. Я подошла поближе, заглянула вниз и закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Вот общая гусеница и нашлась…

Она лежала, свернувшись на большом валуне в центре своего вольера. Её зелёное тело как будто было собрано из светлых и тёмных деталей конструктора, покрытых белым пушистым налётом. Безобразная голова была украшена четырьмя рогами. Каждый рог тоже был покрыт отростками, похожими на иголки кактуса. Она дремала на тёплом камне.

Сейчас и я хотела бы оказаться под деревом на лужайке, а не в школе гусеницеводства. И не потому, что у гусеницы обнаружились рога или она была так уродлива. Дело было в размерах. От головы до хвоста гусеница была никак не меньше меня. А я считала себя высокой, особенно в сравнении с Тимом. Что же почувствует Тим, глядя на это чудовище?

Подошли остальные. Все разглядывали громадную гусеницу, затаив дыхание. Густав жизнерадостно произнёс:

– Позвольте вам представить Кусю. Кусе становится плохо, если она хочет есть или спать, если ей скучно или у неё что-то чешется. Тогда у неё вырастают чёрные ядовитые шипы. Ваша задача – следить, чтобы Кусе было хорошо.

Все ученики внимательно слушали Густава, кроме Тима. Он стоял в стороне, нервно причёсываясь. Я не сомневалась, что он ужасно жалел, что отдал Вечному Бродяге свой телефон. Сейчас ему совершенно точно не хватало его любимой игры.

– Приступим, – оптимистично заявил наш преподаватель. – Пока Куся спит, Рири и Норма могут прибраться у неё в вольере. Остальных я попрошу разложить по местам вещи здесь, наверху.

Ничего себе! Я с этой надменной девицей отправлюсь к чудовищу, а остальные будут наверху в безопасности?!! Я хотела возмутиться, но взглянула на Тима и молча пошла к лестнице. Я смогу это сделать. Мне-то в лицо не будет смотреть самый большой страх моей жизни.

Вольер Куси был полон сломанных игрушек, остатков разбитой посуды и огрызков овощей. Я решила сразу разделить задачи, чтобы не терять время попусту. Я сказала Норме:

– Давай так: я буду сгребать мусор граблями, а ты собирать его в ведро.

– Почему это? – возмутилась Норма. – Почему ты решаешь, кому что делать?

– Тихо! – прошептала я, кивнув на Кусю. Гусеница казалась мирно спящей, но сквозь белый бархатный пушок на её теле показались жёсткие чёрные бугорки.

– Ядовитые шипы, – прошептала Норма, округлив глаза. – Хорошо, ты сгребаешь, я собираю!

Без дальнейших споров мы приступили к уборке. Свою работу мы закончили одновременно с остальными. Теперь надо было приготовить еду для гусеницы. Что же едят такие чудовища? Норма, видя растерянность на моём лице, поджала губы и буркнула:

– Сразу видно, что ты не открывала учебник. Любимая еда гусениц – хлебный суп.

– И как его приготовить? Накрошить хлеба в воду?

Рыжая Таника подхватила меня под руку и потащила готовить еду для гусеницы. Она трещала без умолку.

– Это моё коронное блюдо! Старинный семейный рецепт! Сначала нужно замочить хлеб в брусничном соке, потом добавить туда изюма, орехов и сливок…

Тем временем гусеница начала ворочаться на своём камне, явно собираясь проснуться. Густав внимательно следил за тем, что происходит в вольере.

– Приготовьтесь! Надо всё делать быстро! Кормим, – учитель указал на нас с Таникой.

– Чешем, – он дал задание Норме.

– Моем! – мыть гусеницу выпало Неду и Тиму.

Я снова спустилась по лестнице. Таника подала мне миску с хлебным супом, а потом присоединилась ко мне. Мы пришли вовремя. Куся уже начала проявлять беспокойство. Она крутила своей рогатой головой в поисках еды. Между пушистым подшёрстком у неё стали проявляться бугорки, из которых уже проглядывали ядовитые шипы.

Куся подползла к миске, а Таника присела около неё на корточки и приговаривала:

– Ешь, Кусечка. Кто хорошо кушает, тот вырастет большим и сильным. И красивым. И умным к тому же. И добрым. Ты же хочешь быть доброй? Было бы очень неприятно, если б ты была недоброй… При таких-то размерах и ядовитых шипах!..

Тем временем в вольер спустилась Норма. Вид у неё был довольно бледный, но решительный. Она была вооружена чем-то вроде граблей. Видимо, это была чесалка для гусеницы.

В вольере было ещё несколько похожих граблей-чесалок. Я предложила Норме:

– Давай помогу? Вдвоём будет удобнее.

В ответ Норма только скривила рот и сморщила свой прямой нос.

Куся уже наелась, оставив немного хлебного супа. Танику это не устроило. Она взяла миску и начала уговаривать Кусю доесть. Нед оттащил девчонку в сторону и начал строго выговаривать ей в углу. «Ты же не хочешь, чтобы у гусеницы появились ядовитые шипы? Или хочешь?» Мне даже стало жаль Танику. Она же хотела как лучше…

Но что же она делает не так? Почему Таника раздражает всех, включая гусеницу? Как будто в ответ на эти вопросы раздался треск кинопроектора. Перед глазами поплыло воспоминание.

Кроха лет двух с белокурыми кудряшками на голове – неужели это снова Рири? – отважно шагает по детской площадке. За ней следом семенит полная женщина со взмокшими прилипшими к голове волосами. Она пытается остановить малютку:

– Куда ты, кроха… Тебе туда рано! Упадёшь, ножки-ручки поломаешь… Нельзя!

Малышка Рири с удивлением смотрит на женщину. Та вытирает пот со лба носовым платком. Рири пытается обойти её и залезть на качели. Женщина опять преграждает ей путь:

– Нельзя! Это только для больших детей! Тут можно упасть! Бах! – внушительно говорит она.

Рири пытается убежать от потной тётки. Впереди качалка на пружинке. Но тётка оказывается быстрее и вновь растопыривается на пути у Рири. Крошка сердится. Она готова расплакаться от бессилия.

В этот момент к ним подбегает высокая худенькая девушка. В руках она держит мячик.

– Большое вам спасибо, – твёрдо заявляет она тётке.

Девушка забирает Рири и отводит её в сторону. Присев на корточки, она оказывается на одном уровне с маленькой Рири. Девушка смотрит малышке в глаза и говорит:

– Бояться нечего. Ты умеешь лазить по лестницам и качаться на качелях. Просто иногда в жизни встречаются вот такие люди… Эта незнакомая женщина решила спасти тебя от опасностей, которые сама себе и придумала. Успела поохранять тебя, пока я бегала за мячиком. Не обращай внимания, у тебя всё получается отлично.

Встав на ноги, няня треплет Рири по кудрявой голове. Они направляются покорять детскую площадку.

Что ещё за подсказки подсознания?

Назойливая Таника и «заботливая» женщина… Чем-то они похожи… Может, так проявляется теневой Опекун? Ограждающий, контролирующий, сверхосторожный, требующий послушания, готовый задушить своей заботой…

А Куся тем временем начала как-то извиваться. Она переворачивалась с боку на бок, с живота на спину. Густав негромко скомандовал:

– Пора чесать Кусю!

Норма сделала шаг вперёд. Чем ближе она подходила, тем больше дрожали её руки. В конце концов она не удержала чесалку и уронила её Кусе на хвост. Хвост тут же ощерился чёрными шипами. Глаза Нормы покраснели и заблестели, губы дрожали.

Я стояла к Кусе ближе всех. Схватив свободную чесалку, я бросилась на помощь. Дело оказалось несложным. Я водила чесалкой по Кусиному животу, как будто сгребала опавшие листья. Куся блаженствовала.

К этому времени Норма собралась с духом и присоединилась ко мне. Мы как следует прочесали Кусю от её рогатой макушки до хвоста. Когда последние следы ядовитых шипов исчезли с Кусиного тела, раздался одобрительный голос Густава:

– Отлично справились! Молодые люди, пора! Надо помыть Кусю!

Мальчики направились к вольеру Куси. Впереди шёл Нед, насвистывая. Тим плёлся сзади, машинально переставляя ноги. В лице ни кровинки, губы сжаты в тонкую линию, глаза смотрят в никуда. Казалось, даже дышит он раза в три реже обычного. Густав-Гусеницевод внимательно наблюдал за Тимом. Лучше бы на это задание послали меня! Зачем так мучать Тима!

Тим нёс полное воды ведро. Но он его не донёс! Запнувшись, он сильно взмахнул руками и выпустил ведро. Оно пролетело по дуге и приземлилось прямо на Кусю. Её облило от рогов до кончика хвоста! Как раз в это время Нед гладил Кусю по спине! Раздался громкий вопль. От удара ведром Куся мгновенно ощетинилась шипами, и один из них уколол руку Неда.

Рука представляла собой ужасное зрелище. Она висела как плеть, распухшая и покрасневшая. Кожа на ней немедленно начала шелушиться и сползать огромными пластами. Нед боялся прикоснуться к руке. Он поливал ругательствами недотёпу, уронившего ведро.

Гусеницевод дотронулся до здорового плеча Неда и одними глазами указал ему на гусеницу. Куся жалась к стене вольера. С каждым криком количество чёрных шипов на ней увеличивалось. Цвет её кожи изменился с приятного ярко-зелёного на ядовито-жёлтый. Рога тоже из зелёных становились красными. Что и говорить, день у неё не задался! Сначала получила чесалкой по хвосту, потом ведром по голове. Крики и возмущения Неда тоже не успокаивали Кусю. Она явно нервничала, с каждой минутой становясь всё более ядовитой.

Нед мгновенно закрыл рот. Молча поднялся он по лестнице. Молча подождал, пока Густав нашёл в медицинском шкафу какой-то спрей. Он не произнёс ни звука, когда Гусеницевод обрабатывал его руку. От лекарства рука почти сразу приняла прежний вид. Спустя несколько секунд Нед уже осторожно шевелил пальцами. Он грустно рассмеялся:

– Неужели я научусь сдерживать свой гнев? Если подумать, то от моей ругани ядовитые шипы растут не только у Куси. Любой человек, на которого орут, становится ядовитым. Просто у Куси это сразу видно, а у людей остаётся внутри. Надо учиться держать себя в руках.

Кусю решили не домывать. Вид у неё был весьма ядовитый. Похоже, это сильно волновало Гусеницевода. После короткого раздумья он сказал:

– Остаётся только одно. С Кусей надо поиграть. Это всегда улучшает ей настроение. Ей нужен товарищ по играм.

Густав подозвал Кусю особым свистом. Мы подошли к краю вольера. Тим всё ещё сидел на земле там, где он упал, споткнувшись. Он как будто находился в трансе и не обращал внимания на происходящее.

Куся задрала величавую рогатую голову и пошуршала вдоль стены своего вольера. Наконец она остановилась и несколько раз кивнула. Выбор был сделан. Куся смотрела на Тима.

Мы окружили Тима, пытаясь его уговорить:

– Гусеница выбрала тебя…

– Только ты можешь попробовать её успокоить…

– Ни у кого другого это не выйдет…

– Куся не подпустит никого к себе…

– Она совсем не страшная, а даже милая и весёлая…

Тим в ответ только отрицательно мотал головой, не отрывая взгляда от земли. На лбу его выступили капли пота, он учащённо дышал. Я уверена, если б мы его не окружили, он давно бы уже сбежал отсюда.

У меня возникла идея. Я достала «Помогательную книгу».

– Привет, Молли, нужна твоя помощь, – сказала я.

«Помогательная книга» тут выросла до своего обычного размера, раскрыла первую страницу и вывела там следующий текст:

– Молли, какие ты знаешь способы борьбы со страхом? Надо кое-кому помочь преодолеть страх насекомых.

Молли перелисталась до нужной страницы. Наверху красовался заголовок, набранный изящным шрифтом с завитушками:

Книга советовала:

– Тим, ты можешь вспомнить, когда ты начал бояться гусениц? С чего всё началось?

Тим перевёл взгляд с земли на меня, потом на потолок… Он покачал головой:

– Мне кажется, этот страх был со мной всегда.

– Ладно, тут есть и другие советы. «Изучите насекомых, которых вы боитесь больше всего», – прочитала я вслух. – Как их изучить? Молли, расскажи что-нибудь интересное про гусениц!

Радостно шелестя страницами, «Помогательная книга» раскрылась на рассказах о гусеницах.

Я быстро пробежала глазами по тексту: «ядовитые и опасные… обильное кровотечение… сильнейшая боль… отёк лёгких… токсичный яд препятствует свёртыванию крови… головная боль… наблюдается рвота… воспалительные процессы, сыпь или рубцы на коже… конъюнктивит… сильнейшие ожоги…»

– Тут нет ничего… э-э-э-э… подходящего. Молли, лучше вернёмся к «Психологической помощи».

Следующим советом книги было:

Я вздохнула. Не надо было даже спрашивать Тима, видит ли он что-то милое в гусеницах. Этот совет точно был мимо. Наконец «Помогательная книга» советовала:

Я посмотрела на жёлтую гусеницу с красными рогами, тело которой было усеяно чёрными огрызками ядовитых шипов. Ужасные последствия представить было очень легко, но навряд ли это помогло бы Тиму.

Растерянные и огорчённые, мы стояли над Тимом. Густав подошёл и сел на землю рядом с ним. Снял свои очки, тщательно их протёр, а потом убрал их в нагрудный карман. Без очков его лицо стало ещё более открытым и добрым.

– Слушай, Тим, – вдруг произнёс он. – Расскажи мне, в чём твоя сила.

От этого неожиданного захода Тим очнулся. Он поднял глаза на Густава и уставился на него с изумлением.

– Расскажи, – настаивал Гусеницевод. – Если ты вынужден сражаться со страхом, тебе нужна опора. Найди свою силу.

– Можно, я скажу? – вмешалась я, сев рядом с ними. – Тим очень осторожный и аккуратный. Он внимателен к чувствам других людей. И ещё у него отличное чувство юмора.

– Спасибо, Рири, – мягко остановил меня Густав, – но я хотел бы услышать ответ Тима.

Тим наморщил лоб. Он молчал довольно долго, потом медленно произнёс:

– Я всегда стараюсь докопаться до сути. Проанализировать ситуацию. Разложить всё на понятные схемы. Даже в творчестве, даже в отношениях я прежде всего использую интеллект.

Густав понимающе кивнул.

– Знаешь, Тим, у каждого человека свой путь борьбы со страхами и слабостями. Мне кажется, что тебе важно идти к страху через познание и осознанность. Попробуй найти опору внутри себя через Большую Цель.

Я опять не сдержалась:

– А какая у нас цель? Чтобы Кусе было хорошо и она не колола ядовитыми шипами?

Вокруг нас раздалось шушуканье. Остальные ученики с изумлением глядели на нас. Мы с Тимом что-то пропустили?

– Тим, знаешь ли ты, к какому виду принадлежит Куся? – спросил Густав. – Это же Драконья Гусеница.

– Похожа! – воскликнула я. – С такими рогами на голове она и впрямь напоминает дракона!

– Она названа «Драконьей» не по внешнему сходству. Драконья Гусеница или Дракусеница, которую мы ласково называем Дракуся или Куся, появляется из яйца, как и другие гусеницы. Она растёт, изменяется, взрослеет и заканчивает свой цикл существования тем, что окукливается. Но из кокона Дракусеницы появляется не взрослое насекомое, а очень юный дракон.

Я невольно ахнула. Тим достал из кармана расчёску и задумчиво провёл ей по волосам.

– Из гусениц одного и того же вида на свет могут появиться совершенно разные драконы. Очень злые, огнедышащие, враждебные ко всему. И очень добрые, желающие помогать другим и дружить с ними. А какой дракон появится на свет – это зависит только от нас с вами.

Я подозрительно посмотрела на Гусеницевода. Это звучало слишком невероятно, чтобы быть правдой.

– Если к тому времени, когда Куся решит окуклиться, она будет жёлтой и ядовитой, из неё получится злющий дракон. Наша задача – сделать так, чтобы она оставалась зелёной и пушистой. Тогда из Куси получился прекрасный дружелюбный дракон. Чтобы вернуть Кусю в гармоничное состояние, с ней надо поиграть. Но она играет только с тем, кого выбрала. И это ты, Тим.

– Может, попробовать перевоспитать злого дракона? – поинтересовался Тим слабым голосом.

Густав покачал головой:

– Попробовать можно. Но нет гарантий, что получится. К тому же это довольно опасно.

Только тут я заметила, что руки Густава покрыты шрамами от укусов и ожогов.

– Почему же она выбрала меня? – обречённо спросил Тим.

– Кто знает. Ты единственный не спускался к ней в вольер. Возможно, она хочет познакомиться с тобой поближе. На самом деле вопрос не в том, почему это произошло, а в том, что делать дальше. Тим, ты готов посмотреть своему страху в лицо?

Тим пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. Кивнул.

– Отлично. Давай сделаем это.

Гусеницевод лёгким движением поднялся. Мы с Тимом тоже встали.

– Предлагаю начать с самых маленьких шагов. И всегда помни о Цели. Для чего ты это делаешь. Ради кого ты это делаешь. Ведь быть злым, опасным драконом, которого все ненавидят – не самая лучшая судьба. Подумай о Кусе. Я верю в тебя. У тебя получится.

Мы все подошли к краю Кусиного вольера. Гусеница уже была почти совершенно жёлтая, отовсюду топорщились чёрные шипы. Завидев Тима, она оживилась и поползла в его сторону, мотая рогатой головой. Я была готова поклясться, что при виде Тима она начала зеленеть.

– Медленно сосчитай до десяти… Дыши глубоко… Сможешь улыбнуться?

Тим сделал несколько вдохов и выдохов. Слегка расслабил сведённое судорогой лицо. Растянул губы в вымученной улыбке.

Теперь Куся совершенно точно отливала зелёными оттенками. Шипы её сильно уменьшились.

Тим начал улыбаться более естественно. Густав ободряюще похлопал его по плечу:

– Чувствуешь? Улыбка запускает в организме гормональные изменения, сообщающие мозгу, что всё хорошо. Улыбайся через силу – и ты почувствуешь реальное, а не фальшивое облегчение.

– Я готов спуститься, – храбро заявил Тим. – Правда, потрогать её я пока не смогу, – быстро добавил он.

– Будем двигаться вперёд постепенно, – согласился Гусеницевод. – Может, начать с пряток? Куся, – крикнул он вниз гусенице, – сейчас Тим будет играть с тобой в прятки! Прячься!

Куся – уже почти совсем зелёная и без шипов – быстро поползла в сторону валуна в центре вольера. Там она свернулась в огромный клубочек, видимо, думая, что её не видно. Мы все с облегчением рассмеялись.

Вскоре послышался голос Тима снизу:

– А где же спряталась наша Куся? Может, она в миске из-под хлебного супа? Здесь её нет… Или она за чесалкой? И тут нет… Или она заползла в ведро?

Пока Тим старался развлечь Кусю, я думала про Опекунов. Мне надо было уточнить кое-что.

– Послушайте, Густав, – спросила я Гусеницевода, – я всегда думала, что Опекун – это тот, кто заботится о других. Кормит, поит, лечит. Может быть, учит. А вы отправили Тима прямо в лапы к его самому большому страху. Может, вы неправильный Опекун?

Я напряглась, ожидая ответа. Вдруг я опять сказала что-то не то? Но Густав и не думал обижаться. Он негромко рассмеялся, достал из кармашка очки и надел их.

– Нет, Рири, настоящий Опекун – это не тот, кто кормит. Он, конечно, может кормить и лечить своих подопечных, но не это отличает его и делает Опекуном.

– А что же?

– Умение видеть то, на что способен человек. Стремление помочь ему перейти на следующий уровень своего развития.

– Выходит, Опекун помогает людям стать круче, чем они есть?

– Да, можно и так сказать. Причём не только в отношении людей. Опекун выращивает до нового уровня детей, взрослых, отношения, сообщества, процессы, здоровье, финансы, да всё что угодно… Важно увидеть тот момент, когда пришла пора помочь сделать шаг и совершить переход…

Густав указал рукой на Тима. Он уже осмелел настолько, что играл с Кусей в догонялки. Он убегал от неуклюжей и медленной дракусеницы. Куся старательно загребала своими маленькими лапками, пытаясь его догнать. Лицо Тима было расслабленно и спокойно.

Я размышляла над тем, что услышала. С этой точки зрения даже Разочарованный Герой был в какой-то мере Опекуном. Он же помог нам с Тимом побороть свои страхи и преодолеть все опасности и препятствия.

– Густав, можно ещё вопрос? А для чего вы спрашивали про то, какие у нас проблемы? Прежде чем допустить нас до занятия…

– Это довольно простой тест на то, смогу ли я вам помочь. Готовы ли вы измениться и подняться над своим текущим уровнем. Готов ли я столкнуться с той задачей, которая стоит перед вами. И если эти два фактора совпадают, то мы пройдём испытания, даже если нам придётся несладко.

Действительно, к концу нашего занятия мы все изменились. Нед перестал всё время фыркать и сверкать глазами в сторону Таники. Таника стала сдержаннее и спокойнее. А Норма, наоборот, стала мягче и открытее. Но самые сильные изменения коснулись, конечно же, Тима. Я посмотрела в вольер.

Тим и уже совершенно зелёная и пушистая Куся сидели рядышком. Тим, поглаживая Кусю по спине, рассказывал ей, как она станет большим, красивым и очень добрым драконом. Куся свернулась около Тима и слушала его замерев. Наконец глазки Дракусеницы закрылись. Тим осторожно поднялся на ноги, стараясь не потревожить её сон. На прощание он очень аккуратно погладил рогатую голову нашей Куси.

Тим поднялся по лестнице и молча показал на часы. Значит, нам пора. Я вздохнула. Уходить не хотелось. Здесь было так здорово. Кто его знает, что нас ждёт за новой дверью?

– Вот и проверим, – вслух ответила я самой себе. Все с удивлением посмотрели на меня. Только Густав понимающе кивнул. Он провёл нас с Тимом по зелёным лабиринтам «Школы гусеницеводства» до двери перехода.

Дверь была волшебная, другого слова и не подберёшь. Она мерцала, как звёздное небо. Звёзды складывались в слово «МАГ», но иногда начинали двигаться по небу и тогда получалось «ВОЛШЕБНИК». Было непонятно, из какого материала она сделана. Ручки не было. Я попробовала толкнуть дверь. Она не открылась, а исчезла с тихим звоном. Я невольно отшатнулась, и дверь с грохотом вернулась на место.

– Ого, этот мир не для робких, – заметил Тим с принуждённым смешком.

– А мы и есть неробкие, – ответила я.

Я толкнула загадочную дверь. Она дзинькнула, исчезла. И мы в неё вошли.

Я просто ненавижу переходы между мирами! Липкая слизь по всему телу, страстное желание помыться и брезгливое отвращение ко всему, прежде всего к себе. Уж лучше бы при переходе мёрзнуть как Тим! Я ждала, когда налипшая на меня кисельная прослойка растает. Тим дул на руки, стараясь согреться.

На этот раз мы оказались в каком-то тёмном помещении. Раздался щелчок – это Тим нашёл выключатель. Комната сразу озарилась светом нескольких десятков свечей! Невероятно! Выключатель на стене зажигал и тушил свечи с настоящим пламенем. Подсвечники и канделябры стояли по всей комнате. Свечи точно не могли зажечься друг от друга!

Сама комната напоминала смесь библиотеки с лабораторией алхимика. Если выразиться мягко, там было грязновато. Завалено было всё: пол, столики, стулья, шкафы и тумбочки. Кругом валялись книги, ступки, рассыпанные порошки, банки и колбы, игральные кости, страшные маски, странные фигурки, бутылки, коробки, реторты, мётлы, щепки, стружки, палки… И всё это было щедро припорошено пылью. У шкафов вдоль стен были распахнуты дверцы, из них тоже лавиной вываливались самые разные вещи. На полках стояли керамические жабы, удивительно похожие на настоящих. На полу лежали сухие листья и засохшие насекомые. Как же они сюда попали? Ведь комната была без окон…

В центре изгибалась винтовая лестница. Она поднималась вверх и на уровне второго этажа упиралась в дверь. Другим концом лестница спускалась в подвал, тоже заканчиваясь дверью.

Вместо потолка над комнатой низко нависали тёмные облака. Поначалу я приняла их за роспись, но они двигались. Их как будто бы гнал ветер, которого мы не могли ощутить.

Я взглянула на себя и ахнула. На мне был удивительный, просто волшебный наряд! Тёмно-красное струящееся платье в пол с капюшоном, хвост которого свисал чуть ли не до колен. Платье было перехвачено очень широким поясом, украшенным лёгким жёлтым металлом и крупными разноцветными камнями. Подол был многослойным, причём невозможно было понять ни как это было скроено, ни как сшито. Платье было сделано из странной материи: очень лёгкой, воздушной, поблескивающей при каждом движении и совершенно непрозрачной. Волосы у меня были распущены по плечам, а на голове я ощущала какое-то массивное украшение.

Тим тоже был разнаряжен в пух и прах! На нём было тёмно-фиолетовое одеяние до пола, поверх которого был надет невероятный серый плащ. Всё это было подпоясано поясом, хвосты которого свисали до земли. На Тиме тоже были крупные украшения из металла, похожего на золото. На голове красовался тюрбан из той же фиолетовой ткани.

У одной стены стояло зеркало. Я немедленно подбежала к нему, но оно было так густо покрыто пылью, что разглядеть себя я не могла. Я схватила моток каких-то верёвок и тщательно протёрла зеркало, чтобы полюбоваться своим нарядом.

Между тем Тим снял с себя тюрбан, тяжёлые украшения и красивый плащ. Свою длинную рубаху он подоткнул. Из-под неё выглядывали широкие восточные штаны. Одежду и украшения Тим аккуратно положил в какой-то шкаф. После этого он наклонился и стал поднимать с пола рассыпанные книги.

Я пожала плечами. Пусть убирается, если хочет, а я найду что-нибудь поинтереснее. Я подошла к винтовой лестнице и поднялась по ней до маленькой дверцы. Дверца была высотой примерно мне по грудь. Она оказалась не заперта. Надо бы подождать Тима… Посмотрю одним глазком, что там! Я открыла дверь, нагнулась и шагнула за порог.

Выпрямившись, я увидела, что оказалась в комнате, которая была точной копией первой. Кругом горели свечи. На полу – сухие листья, на шкафах – фигурки жаб. Тим собирает книги. Постойте, как – Тим? Выходит, это не такая же, а ТА ЖЕ комната! Но я-то хотела выйти отсюда!

Я опять подошла к лестнице и на этот раз спустилась по ней. Низенькая дверь в подвале тоже легко отворилась. И тоже привела меня туда же, где я была! Сколько бы раз я ни проходила сквозь двери, результат был одинаковым. Я не могла никуда деться из этой дурацкой комнаты, полной пыли и хлама.

Тим аккуратно составлял книги в шкаф, не обращал никакого внимания на мои попытки покорения пространства этого мира.

– Тим, да брось ты заниматься ерундой!

– Рири, не могу же я оставить книги на полу. Что за варвары здесь обитают! Как можно так обращаться с книгами!

Я вздохнула. Уборка обещала затянуться. Я взяла метлу и стала помогать Тиму. Наводить порядок в комнате было до странного легко. Вещи чуть ли не сами запрыгивали в шкафы, мусор собирался в кучки, а пыль исчезала от одного движения тряпкой в её сторону. Вскоре комната уже сверкала чистотой.

Я собрала последнюю кучку грязи на совок и выбросила мусор в урну. Та внезапно захлопнула свою пасть и превратилась в огромную жабу. Я окаменела от удивления. Жаба как следует прожевала сложенный в неё мусор, призывно квакнула и ускакала вниз по лестнице в подвал. За ней отправились остальные жабы из шкафов, которых я сочла керамическими. Я проследила за ними взглядом, раскрыв рот от удивления.

В этот момент я сильно вздрогнула. В ушах у меня раздался треск кинопроектора. Воспоминание из моей другой жизни? Этого я не ожидала. Одно дело – магия здесь, и совсем другое – в обычном мире! Неужели там тоже встречается волшебство?

Рири с младшим братом сидят под столом, накрытым скатертью, как в домике. Малыш спрашивает у Рири:

– А наша тётя – волшебница?

– Конечно. Ты же знаешь, что она никогда не попадает в пробки. И всегда находит место для парковки на самой забитой улице.

– А помнишь, мы были на пикнике, а солнце закрыла огромная туча. Мы думали, что дождь польёт как из ведра! А тётя сказала, что она «сейчас договорится» – и туча вдруг исчезла!

– А в прошлом году она наотрез отказалась лететь на самолёте. И мы подумали, что все наши билеты пропали. А потом узнали, что этот рейс отменили. Самолёт сломался.

– А ещё у неё всегда пироги самые вкусные!

– Да-а-а-а-а! И сейчас как будто запахло её яблочным пирогом!

– И мне-е-е так кажется!

– И мне! – вдруг раздаётся весёлый голос.

Дети поднимают край скатерти и высовывают головы. Около стола сидит высокая красивая женщина с чёрными волосами. Она улыбается. Кажется, она слышала весь разговор. На столе стоит большое блюдо с пирогом, посыпанным сахарной пудрой и украшенным ягодами.

Малыш вылазит из-под стола, забирается на колени к женщине и кладёт голубику с пирога себе в рот. Потом он поворачивается к ней и спрашивает:

– Тётя, а ты волшебница?

– Почему вы так решили?

– У тебя всё получается так, как ты задумываешь!

– Совершенно наоборот! У меня никогда не выходит именно так, как я задумываю. Всё случается каким-то другим, непостижимым для меня образом. Со временем я научилась не планировать, а полагаться, что в нужный момент придёт понимание, что надо делать и что говорить. И когда. Это не запланируешь и не предугадаешь. И всё так и происходит. Люди мне начинают помогать, события складываются самым лучшим образом. Но как это получается, я понятия не имею!

Дети смотрят на тётю. Как будто ждут продолжения. Она смеётся и добавляет:

– Наверное, вы всё-таки правы. Это вполне можно считать повседневной магией. Можете называть меня волшебницей!

Воспоминание закончилось.

Я вернулась к Тиму. Он с удовольствием оглядывал преобразившуюся комнату.

– Так-то лучше. Ну что, пошли дальше?

Я пожала плечами:

– Попробуй.

Стоя на месте, я наблюдала, как Тим проходит сквозь двери то вверху, то внизу лестницы. И неизменно появляется на пороге той двери, сквозь которую мы сюда пришли. Наконец Тим подошёл ко мне и хмуро предложил:

– Может, узнаешь у Молли, что нам делать дальше?

Спросить у «Помогательной книги»! Идея была такой очевидной, что мне стало досадно, что я сама до неё не додумалась.

– Молли, добрый… э-э-э… привет!

«Помогательная книга», извлечённая из нащупанного в слоях одежды кармана, радостно увеличилась, открылась и поздоровалась.

Мы переглянулись. Когда в мире Опекуна у Тима были проблемы, то «Помогательная книга» очень старалась быть полезной, но на самом деле Тиму помог Густав – учитель Школы Гусеницеводства. Однако Тим не колеблясь ответил:

– Большое спасибо, Молли, всё прошло отлично. Подскажи нам, пожалуйста, где дверь?

– Лабиринта? Нам надо будет пройти лабиринт?

Внезапно книга как будто запнулась, а потом радостно начала печатать с большой скоростью:

– Ну, в общем-то, да… А что?

– Что за «броски кости»? – уточнил Тим.

– А что за бонус? – поинтересовалась я.

Небольшая коробочка, на каждой грани которой светилось слово «ВЫХОД», нашлась быстро. Внутри лежала одна игральная кость с пустыми гранями и колода игральных карт. Я перелистала карты. Каждая из них была кусочком белого картона без единой буквы или картинки.

– Молли, а как это работает?

Как именно работает бонус, Молли не знала. Других вопросов у нас пока не было. Сказав Молли спасибо, я закрыла «Помогательную книгу». Мы решили, что игральную кость буду нести я, а бонусную колоду – Тим. Я буду отвечать за то, чтобы продвигаться дальше, а он – за то, чтобы преодолевать препятствия. Так у нас обычно и происходило в нашей с Тимом команде.

Я бросила пустой кубик, с любопытством ожидая, что произойдёт дальше. Он с грохотом несколько раз подпрыгнул на полу, как резиновый мячик, и замер. На верхней грани медленно появилось число 250. Ого! Чтобы сделать первый ход, нам придётся переместиться на двести пятьдесят делений игрового поля!

Теперь дверь, к которой поднималась винтовая лестница, была распахнута настежь. Проход открылся. Мы переступили порог, и дверь за нами захлопнулась. Наконец-то мы в лабиринте!

Это было очень странное место: длинный коридор, плотно уставленный мебелью. Кресла, шкафы, столики, картины, торшеры, стеллажи, стулья и пуфики громоздились вдоль стен и на стенах. Как будто кто-то играл в «перевёрнутый дом» и приклеивал ножки кресел и столиков к стенам, создавая иллюзию, что здесь пол с трёх сторон. Настоящий пол лабиринта был выложен гигантскими плитами. Это выглядело так, как будто кто-то расчертил коридор на огромные клетки.

– Если один квадрат – это одна клетка игрового поля, то через двести пятьдесят таких квадратов надо будет снова бросить кубик, – не слишком уверенно сказал Тим.

Я пожала плечами и ответила:

– Ну что, пойдём? Прогуляемся по этому музейному хранилищу.

– Подожди, – ответил он. – Сначала нужно обдумать принцип прохождения лабиринта.

– Какой ещё принцип? Надо идти вперёд, вот и весь принцип.

– Если двигаться безо всякой системы, рано или поздно заблудишься. Будешь ходить кругами по одной и той же дороге.

Я скептически посмотрела на него и равнодушно пожала плечами. Зачем усложнять себе жизнь и выдумывать какие-то принципы? Уже через пару часов я мысленно признаю, что Тим был прав. К тому времени бесконечные ряды комодов, столов, шкафов смешаются в одну пёструю ленту перед моим мысленным взором. Но тогда я согласилась на «принципы» просто потому, что мне было лень спорить.

Тим предложил оставлять отметки на стенах или полу, чтобы знать, откуда мы пришли. План был бы всем хорош, но у нас не было мела или красок. Тим подумал ещё немного и выдал, что в таком случае мы будем пользоваться правилом правой руки.

– Что ещё за правило?

– На каждом перекрёстке лабиринта нам нужно выбирать одно и то же направление. Например, всегда сворачивать на крайнюю правую ветку лабиринта. Если окажемся в тупике, то мы вернёмся к развилке, найдём следующую правую ветку и пойдём по ней.

Я кивала, лишь бы Тим от меня отвязался.

– Пошли уже!

Я шагнула вперёд, и каменные плиты пола слегка просели подо мной, как будто под ногами была земля. Мы шли, а позади тянулась цепочка наших следов. Обернувшись, я увидела, что следы исчезают. Затягиваются, как в банке с густым вареньем постепенно выравнивается дырка от пальца, воровато подцепившего клубничный джем.

Пройдя пять плит, размечающих ходы в лабиринте, мы подошли к перекрёстку.

– Правило правой руки, – напомнил мне Тим и потащил меня в коридор справа.

Мы прошли ещё с пятнадцать квадратов и снова подошли к развилке.

– Правило правой руки? – насмешливо спросила я. На этот раз дорога ветвилась не направо и налево, а наверх и вниз.

– Правило правой ноги, – не моргнув глазом ответил Тим. – Пойдём вниз. Спускаться легче, чем подниматься.

Архитектор лабиринта явно не страдал излишней предсказуемостью. Ходы вели то вправо и влево, то вверх, вниз, то по диагонали. За каждым поворотом или изгибом лабиринт выглядел по-разному. Где-то мебель была грубой и простой, где-то изящной и дорогой. Один из пролётов был целиком уставлен хрустальными пуфиками. В другом стоял роскошный столовый гарнитур, вот только выглядел он так, будто был из дыма. Я видела бумажные стулья, меховые столы (как можно есть за волосатым столом? Бр-р-р-р!), комоды, покрытые живыми цветами, растущими прямо сквозь дерево, диваны из желе…

Кроме мебели, в лабиринте попадались и двери, но Тим отказывался в них заглядывать. Я пожала плечами и отстала от него. В конце концов, тут было очень интересно и без того.

Поначалу я пробовала открывать каждый ящик стола, каждую тумбочку или шкафчик. Иногда мебель была закрыта на замок, иногда предметы отпрыгивали от меня, когда я пыталась до них дотронуться. Но чаще всего ящики и дверцы открывались совершенно свободно. Из ящиков вылетали бабочки, тумбочки бывали набиты блестящими камнями, сушёными травами, бумажными свитками. Один раз из комода выполз огромный варан. После этого мой исследовательский пыл немного поостыл.

Заглядывать в шкафы и столы надоело. Однообразие мебельного лабиринта начало меня утомлять. Тим потянул меня за рукав и очень тихо спросил:

– Ты ничего не замечаешь? В зеркалах видно отражение какого-то человека. Не моё и не твоё.

И тут краем глаза я уловила высокую тёмную фигуру. Я резко обернулась, но в зеркальной стенке шкафа увидела лишь себя и Тима. Я была готова поклясться, что только что там было отражение высокого мужчины.

Я почувствовала неприятный холодок по спине. Но я решила найти незнакомца и поговорить с ним. Я подошла к ближайшему зеркалу и внимательно посмотрела в него. Ничего, кроме моего отражения. Тогда я отвернулась, краем глаза продолжая фокусироваться на зеркале. И я его увидела снова!

– Послушайте-ка! – громко воскликнула я и стала озираться по сторонам, пытаясь отыскать того, кто отражался. Кроме меня и Тима в лабиринте не было никого. На мой возглас тоже никто не ответил. Пришлось продолжить путь по лабиринту, время от времени ловя отражения человека в зеркалах и стёклах.

Лабиринт казался бесконечно монотонным. Наконец, я совсем выбилась из сил.

– Мне надо передохнуть, – простонала я и привалилась к стене. Вдруг я почувствовала странное облегчение. Моё тело было расслаблено, как будто оно не стояло на гудящих от усталости ногах, а лежало на кровати. Я подняла ногу, а потом и вторую! Ничего себе! На стене можно было лежать как на полу! Интересно, а можно ли полежать на потолке? Но потолка у лабиринта толком не было. Вверху висела та же пелена облаков, что и в первой комнате, где мы прибирались.

Смеясь, я воскликнула:

– Тим, смотри, я прилипла! Попробуй, тебе понравится!

Тим поставил одну ногу на стену, сделал усилие – и пошёл вверх! Он подошёл к креслу, стоявшему на стене, подвигал его и заметил кисло:

– Видимо, в каждой плоскости действует своя сила тяготения. Вот что имела в виду Молли, когда говорила, что даже закон гравитации над лабиринтом не властен. И почему ты решила, что мне это должно понравиться?

Отдохнув, мы двинулись дальше. Я потеряла счёт сделанным ходам. Хорошо, что Тим был ответственным за «правило правой руки». Он внимательно следил, куда сворачивать на развилках и что делать, если мы зашли в тупик. Бесконечные ряды стульев, столов, шкафов и комодов стали уже не утомлять меня, а раздражать. Но ещё больше действовал на нервы отражающийся в зеркалах человек.

Вдруг впереди блеснул какой-то синий просвет. Неужели озеро? Через несколько минут мы дошли до этого места. Конечно же, никакого озера в лабиринте не было. Зато в нём было большое пушистое голубоватое пятно. То ли газ, то ли туман.. В высоту это облачко достигало колен и занимало где-то полкоридора и часть стены.

Но это было не самым удивительным. Как раз в этом месте лабиринт оказался расколот! Метрах в десяти впереди виднелась противоположная сторона пропасти. Мы приблизились к краю и заглянули вниз. Дна не было. Сквозь весь лабиринт был сделан идеально ровный разрез. Как будто кто-то распилил его лазером, а потом аккуратно раздвинул половинки.

Я открыла рот, но Тим показывал знаками, чтобы я молчала. Я округлила глаза и вопросительно развела руками. Тим кивнул в сторону голубого облака. Сквозь дым ничего нельзя было разглядеть, зато можно было услышать тоненькие голоса. Как будто плакали крохотные детки.

– А как же бабулечка? – пищал кто-то в тумане. В ответ раздавался писклявый вой.

– Как же мы без неё? – новый приступ отчаяния.

– Пропадё-ё-ё-ё-ё-ё-ём, ой, пропадё-ё-ё-ё-ё-ём, – надрывался кто-то в тумане.

С другой стороны пропасти, разделившей лабиринт, около стула с гнутыми ножками одиноко маячил кусочек такого же голубого дыма.

– Там осталась их бабушка, – шепнул мне тихонько Тим. – Наверное, когда лабиринт разделился, она оказалась на той стороне.

Мы в растерянности посмотрели друг на друга. Что же нам делать? Назад идти нет смысла. Кажется, разрезанным оказался весь лабиринт и прохода нет нигде. И к тому же было ужасно жалко человечков, оставшихся без бабулечки. Я решилась:

– Ладно, Тим, доставай бонус.

Тим порылся в своих одеждах и вынул колоду. Из её середины он аккуратно вытянул карту. Она была такой же пустой, как и остальные. Не успела я почувствовать разочарование, как на карте начал проявляться рисунок. Отбойный молоток, гаечный ключ, пила, лопата, иголка с ниткой… Под картинкой проявилась подпись: «УПОРНЫЙ ТРУД».

Мы с Тимом обменялись недоумёнными взглядами. В этот миг за спиной раздался скрип. Дверца массивного дубового гардероба раскрылась, и оттуда появился… Огромный рыжий лохматый человек, чьё простое и приветливое лицо было покрыто веснушками.

– Риклис! – удивлённо вскричала я. – Как ты очутился в этом шкафу? И как ты вообще там поместился?

Действительно, это был Риклис, спасший нас от гнева Копал почти десять миров назад. Вслед за Риклисом из шкафа высыпало ещё с десяток человек. Они были очень разные на вид: коротышка в очках, высокая худая женщина с решительным лицом, толстячок с длинными волосами до пояса… Все они несли в руках чемоданчики с инструментами. Неужели это… Строилы? Те самые, с которыми мы так и не успели познакомиться в мире Славного Малого?

Риклис радостно сообщил мне, что мы считаемся членами братства Строил. Поэтому на наш зов сразу откликнулись и пришли на помощь. Мы объяснили, в чём проблема и Строилы взялись за работу.

Мост через пропасть решили строить из стульев. Мы с Тимом их собирали, а Строилы сооружали ажурную конструкцию, завораживающую своей красотой. Казалось совершенно невероятным, чтобы из этого мог получиться мост. Не прошло и часа, как Строилы закончили сборку, перевернули конструкцию и положили её поперёк пропасти. Переплетения ножек и спинок не только создавали рёбра жёсткости, чтобы мост не проваливался и не шатался, но и служили распорками между стенками бездны. Мост лёг как влитой. Казалось невероятным, чтобы настолько узкое и длинное сооружение обладало такой прочностью.

– Послушайте, это просто фантастика! – обернулась я к Строилам, но их уже не было. Я успела заметить только добродушное лицо Риклиса, махнувшего нам на прощание прежде, чем залезть обратно в шкаф.

Я не смогла сдержаться. Я подбежала к гардеробу, распахнула дверцы и заглянула в него. Внутри это был обычный, совершенно пустой шкаф. Задняя стенка, полочки, перекладина для одежды. Только на полках лежало немного стружек, гвоздь и пара болтов. «Всё-таки это очень странный мир», – подумала я, закрыв шкаф.

Тим окликнул меня. Он уже стоял на мосту. Я осторожно ступила на ровную поверхность из сидений стульев. Мост не дрогнул. Стараясь не смотреть вниз, аккуратно ставя ноги, чтобы не поскользнуться, мы перебрались на противоположную сторону пропасти. Встав на пол, я с облегчением вздохнула. Первым делом следовало вернуть «бабулечку» к остальным обитателям туманной деревеньки.

Мы на цыпочках подошли вплотную к облаку. Из него доносился высокий страдальческий голосок: «Ой, одна-а-а-а-одинёшенька-а-а-а… Я оста-а-а-ала-а-ась одна-а-а-а! Эх, пропадут мои-и-и-и мила-а-а-аи, ни за гро-о-о-о-ош пропаду-у-у-ут!» Бабулечка растягивала слова и казалось, что она поёт неимоверно унылую песню, оплакивая своё прискорбное положение.

Я присела около облачка. Даже находясь к нему вплотную, я не могла разглядеть ничего сквозь клубы тумана. Я прошептала:

– Мы вас спасём! Теперь над пропастью есть мост! Он в двух шагах отсюда. В двух человечьих шагах, конечно же, – несколько смутившись, прибавила я.

– Мы вас отнесём, – сказал Тим, тоже присевший рядом. – Не бойтесь, мы вас не уроним!

Облачко замолчало. Сначала испуганно, потом с привкусом задумчивости, а затем молчание стало радостным. Не знаю, как я определяла оттенки этой тишины. Может быть, я смогла прочитать все эмоции потому, что сидела вплотную к облаку. Завитки тумана пришли в движение, заклубились по всему комочку, а бабулечка пропела:

– Мо-о-о-ост! Лопни мои гла-а-азоньки-и-и-и, это-о-о-о ж мо-о-о-о-ост! Ну теперь мы спасены-ы-ы-ы, доберуся я к свои-и-и-им!!!

Мы с Тимом начали уверять бабулечку, что будет быстрее и безопаснее, если мы перенесём её на руках. Но тут из середины голубой дымки раздался хруст, скрежет, лязг металла. Бабулечка явно не собиралась переходить мост пешком. Неужели она путешествует на танке или вездеходе? Или у неё передвижной дом? Клубясь, подрагивая и скрипя, клочок тумана двинулся к мосту.

Поднявшийся на ноги Тим показал мне на ту сторону пропасти. Там голубое облако тоже заскрипело, заскрежетало и пришло в движение.

– Куда это они? – с сомнением спросила я.

– Видимо, встречать бабулечку.

Бабулечкино облачко уже успело проделать половину пути до моста. Я глянула под ноги и ахнула: там, где только что было старушкин клочок тумана, осталась крупная золотая монета. Она стояла на ребре и медленно вращалась вокруг своей оси.

– Бабулечка! Вы монетку обронили! – закричала я вслед передвижному облачку.

– Де-е-е-еточки, возьмите де-е-е-енежку! Оставьте денежку себе-е-е-е, ведь пригодится вам она-а-а-а…

– Ну уж нет, нам чужого не надо!

Я наклонилась к монетке, чтобы взять её и сунуть в туманное пятнышко. Но едва мои пальцы коснулись монеты, как та пропала. Я внимательно осмотрела всё вокруг: пусто. Оставалось только пожать плечами и вернуться к нашему походу по лабиринту. Мы направились дальше.

Мы не успели перейти на следующий квадрат пола, так как были вынуждены остановиться. Перед нами как будто выросла невидимая стена. Мы не могли сделать ни шагу вперёд.

– Что дальше? – повернулась я к Тиму.

– Может, наш ход кончился? – предположил он. – Попробуй бросить кубик.

Все грани игрального кубика снова были пустыми. Я бросила его. Он покатился по полу, потом по стене, просвистел над нами в облаках потолка, скатился по другой стене и замер прямо передо мной. На верхней грани теперь было число 100. Я попробовала шагнуть. Невидимая преграда исчезла, путь был открыт.

Облака над нами как будто потемнели и сгустились. Интересно, здесь выпадают осадки? А что будет с бумажной мебелью, если пойдёт дождь? И догадался ли хозяин этого склада интерьерных диковин застраховать его от ударов молнии?

Сначала дорога шла немного под уклон и шагать было легко. Вскоре путь стал заметно круче. По полу лабиринта начали стекать струйки белой жидкости. Ручейки начали собираться в один большой поток белой пены. Идти стало ужасно трудно. Туфли скользили, сильные струи течения сбивали с ног.

Конечно же, я всё-таки упала прямо в пенную лавину. Я покатилась, как по горке в аквапарке, визжа и глотая белую жидкость! Это оказалось взбитое в пену молоко. Иногда Тим проносился мимо меня, иногда я обгоняла его. «Правило правой руки» пришлось оставить: выбирать дорогу не приходилось.

Наконец спуск замедлился, молочный поток сошёл на нет. Когда мы поднялись на ноги, то перед нами оказалась стена из высокого, густого и совершенно непролазного кустарника. То здесь, то там в этой зелёной изгороди встречались застрявшие лампы, стулья, вешалки, барсуки, сурки, косули и даже крокодил. Животные дёргались, пытаясь освободиться из цепких ветвей, но кустарник добычу не выпускал.

Мебельный коридор лабиринта шёл вдоль живой изгороди. Я достала игральную кость. На неё было написано 32. Мы прокатились в молочной пене довольно далеко, но ходы ещё оставались. Мы шли вдоль зарослей. Я держала перед собой кубик. Когда мы пересекали границы квадратов пола, на верхней грани игральной кости менялись числа: 31, 30, 29, 28… Вот ходов осталось чуть меньше десятка. Никаких признаков прохода в кустарнике… Я забеспокоилась. Почему-то у меня появилась уверенность, что ход нам надо закончить, преодолев живую изгородь. Семь. Шесть. Пять…

– Стой, – скомандовала я. – Доставай бонус. Пора.

Тим вытащил из колоды карту, и мы склонились над ней, разглядывая проявившееся изображение. На рисунке был величественный мужчина в чалме. Человек сидел по-турецки на тарелке, которая держалась на тоненькой палочке. Под картинкой была подпись: «СОМНИТЕЛЬНАЯ МУДРОСТЬ».

Я подняла голову и вздрогнула. В двух квадратах от нас сейчас находился человек. У него была длинная белая борода и седые волосы, заплетённые в косу и уложенные в затейливую причёску на макушке. Одет он был в оранжевую накидку до пола. Вид у него был величавый. Меня смутило только то, на чём человек сидел. Это был трёхногий стул, подпёртый молочным бидоном вместо четвёртой ножки. Конструкция выглядела шатко и ненадёжно.

Мы подошли ближе.

– Добрый день. А вы кто? – поинтересовалась я.

– Я – Создатель Вселенных, – величаво начал человек, но торопливо поправился: – Бывший. Бывший Создатель Вселенных. Много лун назад, когда моя борода ещё была чёрной, я начал своё путешествие по здешним мирам. Я научился получать удовольствие. Побеждал препятствия. Я постиг природу веселья. Разрушал существующее. Я узнал, как искать новое. Я понял, как стать своим среди чужих. Я правил другими… Я был прекрасным правителем! Я заботился о других и помогал им превосходить собственные ожидания. Я творил! Я постиг саму мудрость! Когда я попал сюда, я изучил самые загадочные законы мироздания. Я научился создавать целые вселенные! Я стал непобедим! Но победы мне не нужны… Это всё суета сует… Мне не дано постичь лишь последней мудрости. Я не могу найти дверь перехода и закончить своё познание мира. Почему она не появляется?

Бывший Создатель Вселенных вопросительно уставился на нас.

– А сложно сделать вселенную? – я не смогла сдержать любопытства.

– Это мистическое действо, доступное только самым… – начал напыщенно Бывший Создатель, но потом как-то сдулся. – Вообще-то, не очень…

– А где ваши вселенные? – не отставала я.

Бывший Создатель покраснел и заёрзал на шатком стуле.

– Нет их. Некоторые взорвались сразу после зарождения. Другие были вполне устойчивы, но не развивались. А остальные схлопнулись в точку на начальной стадии роста. Честно говоря, у меня не было удачных опытов. Вот поэтому я теперь БЫВШИЙ Создатель Вселенных. Бросил эти эксперименты.

– А вы не знаете, кто придумал этот лабиринт?

– Лабиринт сотворил Непостижимый Зак. Постичь его не дано никому, – Бывший Создатель назидательно поднял палец.

– Я непостижим, следовательно, я не существую! – рассмеялась я.

Тим и Бывший Создатель Вселенных посмотрели на меня без тени улыбки. Тим, кажется, даже и не слышал меня. Он что-то обдумывал. Зачем-то он попросил Бывшего Создателя Вселенных повторить, что тот успел узнать. Слушая его, Тим загибал пальцы.

– Десять, – показал он Бывшему Создателю. – Если считать Мага, в котором вы застряли, то одиннадцать. А должно быть двенадцать! Вы пропустили один!

Бывший Создатель скорчил гримасу.

– Ты прав, маленький зануда. Я пренебрёг миром Простодушного. На моей ступени развития посещать этот примитивный мир бессмысленно. Это знание для меня бесполезно.

– Бесполезно? – почему-то разозлился Тим. – Неужели бывает бесполезное знание? Не понимая, что такое наивность и простота, разве можно овладеть более сложными понятиями? Долго ли простоит дом без фундамента? Да у вас ни одна вселенная не удалась! А вы рассказываете, что бывает бесполезное знание, о, многомудрый зануда!

Лицо Бывшего Создателя налилось кровью. Он слез со своего стула, уронив и его, и бидон. Тим сжал руки в кулаки, готовый защищаться. Но Бывший Создатель почтительно склонился перед ним.

– Прости меня, умудрённый малыш! Смиренно прошу, подскажи, что мне делать. Направь меня и вразуми.

Тим явно не ожидал такого поворота событий. Смутившись, он пробормотал:

– Наверное, вам лучше отправиться к Простодушным. Начните с самого начала. А там разберётесь, что дальше.

Воодушевлённый Создатель Вселенных несколько раз поклонился Тиму. Затем он прошептал слова заклинания и бросил перед собой какой-то порошок. Тот рассеялся золотистым туманом. Когда туман осел, то в непроходимых зарослях кустов появилась простая деревянная дверь. На ней мелом было написано «ПРОСТОДУШНЫЙ».

Бывший Создатель Вселенных отвесил ещё несколько торопливых поклонов, бросился к двери и прошёл сквозь неё. Закрывшись за ним, она медленно растаяла. Остался только зияющий дверной проём в зелёной стене кустарника. Над упавшим стулом Бывшего Создателя Вселенных медленно вращалась повисшая в воздухе золотая монетка. Я осторожно дотронулась до неё и она тут же исчезла. Что-то звякнуло. Я залезла в карман и достала оттуда две золотые монеты: бабулечкину и Бывшего Создателя. Их благодарность за нашу помощь им.

Мы подошли к дверному проёму – минус один ход. Истратили последний ход, чтобы пройти сквозь живую изгородь, и снова упёрлись в невидимую преграду. Пришла пора бросать кубик.

На этот ход выпало число шестьдесят четыре. Облака на потолке ещё сгустились, иногда даже сверкали разряды молний, но на нас не упало ни капли дождя.

Мы всё шли, и шли, и шли. Мебель восковая, золотая, фарфоровая, висящая в воздухе, прыгающая при прикосновении, ощетинившаяся колючками, покрытая рыбьей чешуёй… Как меня достали все эти чудеса! И тот, кто выглядывал из зеркал, тоже!

– Тим, а вдруг то, что мы ищем, находится за какой-нибудь дверью? – я сама чувствовала, как мой голос срывается на визгливые нотки от сдерживаемого бешенства, но не могла ничего поделать с собой. – Мы наматываем круги благодаря твоей драгоценной «правой руке», а выход отсюда может быть под нашим носом!

– Если у нас есть план, лучше его придерживаться. Мы не сможем отследить, где мы уже побывали, если мы будем исследовать ещё и помещения за дверями. Тогда наше путешествие станет неуправляемым, – Тим говорил одновременно нерешительно и настойчиво. Это меня разозлило ещё больше. Как будто он был убеждён, что прав, но не был уверен, что спорить со мной разумно.

– Неуправляемым? Ты хочешь сказать, что ты мной управляешь? – если б я была чайником, крышку бы точно снесло под напором пара, вырывающегося из меня. Я была уже в ярости.

Никто не посмеет заявить, что управляет мной! Я подошла к ближайшей двери, толкнула её. Закрыто! Я закусила губу и стукнула кулаком по двери. Она дрогнула, но не открылась. Я пнула её, больно ударив ногу. Дверь опять содрогнулась. Может, в другую сторону? Я взялась за дверную ручку и потянула на себя. Получилось! И тут же я пожалела об этом.

Дверь не просто открылась, она с силой распахнулась. Комната за дверью была набита мусором по самую макушку. И это мусорное цунами собиралось накрыть нас с головой!

– Бежим! – пискнул Тим. И мы побежали.

Вы пробовали обогнать цунами? Дохлый номер. Проще сразу сдаться. Через пару шагов мусор уже покрывал коридор, доходя до наших колен. Мы вскочили на стулья, потом на стол. Мусор всё прибывал. Краем глаза в зеркале шкафа напротив я уловила отражение лица. Оно было искажено какой-то гримасой, но мне было не до него! Мусор уже добирался до столешницы, на которой мы стояли.

Тим схватил меня за руку и присел, как будто для прыжка. Куда он собрался? Неужели запрыгнуть на шкаф? Как-то он переоценил наши возможности!

Но Тим прыгнул на стену! «Крутая мысль, дружище», – пропыхтела я. Я и забыла, что в этом лабиринте у каждой стены было своё притяжение. Мусорная река струилась только по полу, и мы могли спастись от неё на стене.

Уровень мусора повышался. Нам приходилось подниматься всё выше к облачному потолку, который подозрительно потрескивал.

– Как бы молнией не шарахнуло, – пробормотал Тим с подозрением.

– Ну всё, – сердито сказала я. – Я считаю эту мусорную реку препятствием, с которым мы не можем справиться. Доставай бонусную карту!

Тим начал шарить в своих карманах ещё до того, как я закончила говорить. Он аккуратно достал колоду, крепко держа её, чтобы не уронить в струящийся внизу мусор. Вытащил карту. На ней медленно появился рисунок. Изображены на карте были всевозможные блюда роскошного пира в самой изящной сервировке. Картинка была подписана: «ОБИЛЬНОЕ УГОЩЕНИЕ». Я посмотрела на Тима, а он только развёл руками. Ну не есть же нам этот дурацкий мусор?

Вдруг один из шкафов зашатался, затрещал и осел. Кажется, у него подломились ножки. Большие дверцы нижнего отделения шкафа со скрипом распахнулись. Из них высунулась морда бегемота, покрытая зелёной чешуёй с коричневым отливом. Голова разинула пасть и набрала полный рот мусора. Потом ещё. И ещё. И ещё.

– Неужели это Поедатель Мусора? – поражённо произнёс Тим.

Это был он. Что за чудовище! Бегемотье рыло, маленькие невыразительные глазки, шесть коротеньких лапок с перепонками между пальцами. Громадное пузатое тело покрыто жёсткой блестящей чешуёй. Сзади извивался длинный тонкий хвост.

Поедатель прошлёпал ближе к нам. Раскрыл огромную пасть. Из неё показался длинный широкий язык. Языком Поедатель орудовал, как слон хоботом: ощупывал закоулки коридора, собрал свою нелепую пищу и закидывал в глотку. Поедатель Мусора с наслаждением чавкал. Он медленно продвигался вперёд, собирая все бумажки, осколки и соринки, но не трогая мебель. Лабиринт постепенно очищался.

Тим сказал:

– Похоже, что мусор был тем же самым, что мы убирали ещё в самой первой комнате, до того как вышли в лабиринт.

Я коротко кивнула. Мне стало досадно, что не я обратила на это внимание. Мусорная река и впрямь состояла из разбитых склянок, сухих листьев, рассыпанных порошков, обрывков бумаги, огарков свечей. Неужели жабы, в рот которым я выбрасывала мусор, доносили его до кладовки и выгружали там?

Мы сидели на стене под самым потолком, вцепившись друг в друга, пока Поедатель Мусора не закончил своё дело. Медленно прошлёпал он обратно в тот шкаф, из которого появился.

Мы спустились на пол. Я подошла к двери, которую так неразумно распахнула. Теперь за ней была просто пустая кладовка. Только на полу в центре комнаты поблёскивала золотая монетка. Я забрала её. В конце концов, мы заслужили награду за то, что теперь можно не бояться мусорной лавины.

Мы двинулись дальше. У нас оставалась пара ходов до очередного броска кубика.

За этот ход нам нужно было пройти всего двадцать клеток. Погода становилась совсем несносной. Я ёжилась от резких порывов ветра. Потолок был покрыт чёрными тучами. Их без конца освещали вспышки молний. Отражающееся в зеркалах лицо казалось странно перекошенным. Сердится, что ли? Но мне было наплевать. Что он нам сделает, если он по ту сторону зеркал?

За одним из поворотов дорога оказалась перекрыта. Прямо поперёк мебельного коридора стоял маленький домик. В разрезе он представлял из себя восьмиугольник. С фасада мы видели три его стороны. Две боковые грани упирались в стены лабиринта, поэтому обойти домик было невозможно. Прямо перед нами был вход: большие двустворчатые двери.

Дом был как будто собран из двух разных наборов конструктора. Левая половина была выкрашена в кричащий жёлтый цвет, красная крыша над ней блестела, как леденец. Левая створка входной двери была украшена золотой ручкой и держалась на золотых петлях. Правая часть здания была перекошенной и почерневшей. Крыша над этой частью домика была покрыта мхом, а в одном месте даже провалилась. На правой створке двери и ручка, и петли были насквозь ржавыми.

На доме висела надпись: «Эзотерический бутик» и ниже крупными буквами: «Сокровища и проклятья». Слово «сокровища», выложенное драгоценными камнями, сверкало так, что глаза слезились. А буквы слова «проклятья» были покрыты лишайниками и какой-то слизью.

Мы подошли к дверям. Тим удручённо вздохнул. А я чуть не подпрыгивала от любопытства. Проклятья меня не интересовали, а сокровища я бы поразглядывала с большим удовольствием.

Дверь в магазин распахнулась.

– Как будто рот открылся. Готовится нас сожрать, – пробормотал Тим.

– Ерунда! Нас здесь ждут как дорогих гостей, – возразила я.

– Дорогих, вкусных и деликатесных гостей, – мрачно отозвался Тим.

«Эзотерический бутик» был освещён желтоватым светом. Ряды полок, наполненные банками, бутылками, чайниками, колбами, ретортами и другими стеклянными сосудами, тянулись вдоль стен. На полках слева все ёмкости были наполнены клубами дыма красивых, чистых цветов. Несомненно, это были сокровища. Справа в сосудах виднелись тёмно-зелёные, грязно-красные, мерзко-жёлтые дымные завихрения. Я могла поклясться, что это были проклятья.

Вдоль стен тянулись два прилавка, соединяясь посередине. За ними была видна дверь: выход. За каждым прилавком стояло по старушке. Та, что слева, была в ярком сарафане, на плечах цветастая шаль, шея унизана рядами бус. На каждом пальце было по крупному кольцу, а в ушах колыхались длинные серьги.

Я перевела взгляд на вторую старушку и невольно вздрогнула. Спутанные лохматые волосы, нос с бородавкой, торчащие изо рта клыки, грязная и рваная одежда. Такая всучит вам проклятье и не моргнёт!

Домик был очень тесным, и мы с Тимом невольно оказались прижатыми к прилавкам. Я оказалась около прилавка с сокровищами, а Тим с откровенным ужасом разглядывал продавщицу проклятий, напротив которой стоял он.

– Добро пожаловать в эзотерический бутик «Сокровища и Проклятья»! – поприветствовала нас нарядная старушка. И, не сдержавшись, подпрыгнула так, что бусы звякнули, и взвизгнула в восторге: – Покупатели! Наконец-то!

Мы с Тимом отшатнулись назад, но двери за нами оказались плотно закрытыми.

– Проходите, бриллиантовые мои, не стесняйтесь! Только у нас! Уникальные предложения, эксклюзивные товары! Самые лучшие сокровища, самые мерзкие проклятья!

Нарядная старушка взяла какую-то книгу и протянула мне. Книга была красивая, гладкая и какая-то тёплая на ощупь. Это был каталог сокровищ.

На первой странице шли самые полезные сокровища: умение становиться невидимым, сапоги-скороходы, способность внушить другому любую мысль… Но цены начинались с нескольких сотен золотых монет. Я быстро пролистала каталог: умение понимать любой язык, бесконечная фляга, нож, режущий любой материал. Наконец я добралась до последней страницы. Там оставались самые дешёвые и невзрачные сокровища. Какое-то дурацкое «умение не бояться щекотки» стоило двадцать золотых! Даже «никогда не воняющие носки» обошлись бы мне в семнадцать монет! Последним в каталоге значился какой-то «ржавый ключ» за целых семь золотых. Хотя у меня и было всего три монеты, я решила прицениться к нему для развлечения.

– Для чего нужен ржавый ключ?

– А кто его знает, любезная моя! Поди для чего-нибудь пригодится! Просто так в сокровища не записывают, – при этих словах нарядная продавщица подмигнула страшненькой.

– Ключ заржавел. Как работает – непонятно, – заявила я. – Семь монет за него неоправданно дорого. Могу дать одну!

– Да разве ж это цена за прекрасный ржавый ключ! – всколыхнулась старушка, звякнув всеми бусами. – Бери за шесть, как от себя отрываю!

– А вдруг я не найду, что он открывает? Могу дать не больше двух! – я вошла во вкус и торговалась с удовольствием.

– Был бы ключ, а замочная скважина найдётся! Только потому, что ты прекрасна, как утренняя заря, бери за пять!

– А сколько у меня сил уйдёт, чтобы оттереть ржавчину? Могу дать три, и это моё последнее слово!

Я совершенно не имела никакого желания покупать ключ. Расчёт был такой:

– ключ стоит семь монет,

– я предложу заплатить одну,

– старушка – шесть,

– тогда я дам две,

– а она – пять,

– я дам три,

– она – четыре,

– и тут я откажусь от покупки! Зачем мне ржавый ключ?

Но как только я произнесла: «Могу дать три, и это моё последнее слово», старушка сверкнула глазами и серьгами и воскликнула: «Забирай!» Сердце у меня упало. Интуиция подсказывала мне, что без денег выбраться отсюда нам будет трудновато.

Я обменяла монетки на маленький стеклянный шар, в котором действительно находился ключ. На вид ключ был самый обычный, только весь ржавый. Что поделать. Сделка есть сделка.

Тут оживилась страшненькая старушка. Скрюченной рукой она схватила Тима – он сильно вздрогнул – и всучила ему каталог проклятий.

Тим попробовал отказаться:

– Нам уже пора идти. Мы обязательно купим что-нибудь в другой раз.

Глазки старушки сузились, брови сошлись на переносице, рот скривился.

– Э-э-э-э, дружочек, из ЭТОГО магазина без покупки уйти нельзя! – ведьма-продавщица зловеще завизжала: – Прокляну! Век меня помнить будете!

Вид у Тима был самый несчастный. Он принялся листать каталог, читая вслух:

– «Поросянда – заменяет речь на хрюканье», «музыканда – обладатель проклятья говорит только пением», «завыванда», «попрыганда», «бульбулянда»… Да зачем нужны такие штуки?

– Неужто мало врагов вокруг? – прошипела ведьма. – Наложишь на него «почесанду», он о тебе и думать забудет. Всё будет искать, обо что почесаться.

Старушка вдруг сменила тон на презрительный:

– Если ты из тех тихонь, что никому не хотят навредить, можешь откупиться!

Старушка скрюченными пальцами раскрыла последнюю страницу. На ней было написано: «Отказаться от покупки – три золотых монеты». Зачем я только сторговалась за этот дурацкий ключ? Сейчас бы откупились от старушек и пошли дальше!

– Мы посоветуемся, – сказал Тим продавщице. Держа в руках каталог с проклятиями, мы отодвинулись от старух как можно дальше.

– Эта старушенция заслуживает звания «Образцовый работник прилавка», – прошипела я. – Любого доведёт до покупки. Или до инфаркта.

– Я уверен, что это теневой Маг, – тихонько ответил Тим. – Представитель архетипа в своём худшем проявлении. Насылает на всех проклятья, предсказывает беды.

– Вытягивай карту, – велела я. – Сами не выберемся.

Я прикрыла Тима каталогом. Он аккуратно вытащил карту из середины колоды, стараясь, чтобы не заметили старушки. На карте проявилось изображение пузатого амурчика с луком и стрелой в руках. Надпись гласила: «РОКОВАЯ СТРАСТЬ».

И тут входные двери распахнулись. На пороге стоял человек, непохожий на рокового любовника. Почему-то он напоминал Разочарованного Героя. Такой же высокий и светловолосый, только постарше. Одет он был в тёмно-зелёный костюм и шляпу. В руках у него был портфель.

– Пан Экуш! – ахнули старушки. Обе явно взволновались. Даже ведьма порозовела и попыталась крючковатыми пальцами расчесать свою шевелюру.

– Джень добры, пани! – весело отозвался пан Экуш. – Давненько я у вас не бывал! Ставьте самовар, будем чай пить!

Он расстегнул свой портфель, и на прилавок посыпались печенье, конфеты, всякие сладости. Ведьмы взвизгнули. Нарядная вытащила самовар, а страшненькая достала вазочку, чтобы сложить конфеты.

– Это же «дядюшка Экуш»! – ахнула я.

– Магазин которого мы видели в мире Героя, – подтвердил Тим.

Ведьмы хлопотали по хозяйству. Каждая из них старалась привлечь внимание дядюшки Экуша к себе. Тем временем мы с Тимом тихонько опустились на четвереньки и проползли под прилавком к выходу. Мы вышли из «эзотерического бутика» и очень плотно закрыли за собой двери.

Я набрала полную грудь свежего воздуха и с шумом выдохнула. Тучи над нами почему-то развеялись, и потолок прикрывали весёлые клубящиеся облака. Сразу за дверью магазина мы снова уткнулись в невидимую стену. Я достала кубик. Выпало всего двенадцать ходов.

– Ка-ка-каждый сле-сле-следующий ход всё ко-ко-короче, – сказал Тим.

– Что с тобой?

– Ве-ве-ведьмино про-проклятье до-достало ме-меня.

Похоже, и впрямь из этого магазина нельзя выйти без покупки.

– Ну хотя бы тебе не досталась «завыванда», – с деланым оптимизмом сказала я.

Тим только покачал головой. Я сделала шаг вперёд и ахнула. Квадрат, на который мы встали, засветился ярко-жёлтым цветом. Раздалась весёлая музыка. До следующей клетки я добежала бегом. Она загорелась оранжевым и раздалась другая мелодия. У каждого квадрата пола были свой цвет и своя музыка. Даже жалко было, что дорожка была такой короткой. В конце её мы упёрлись в самую обыкновенную дверь. Добротная, дубовая. Вот только открыть эту дверь было невозможно. Её не удавалось даже потрогать: стоило поднести к ней руки, как она выгибалась, как жидкое стекло под дыханием стеклодува.

– Эт-т-т-то выход из ла-ла-лабиринта.

– Но как сюда войти?

– При-придётся до-до-достать ещё ка-ка-карту.

На этой карте был нарисован молодой человек с суровым лицом, развевающимися светящимися волосами и с кристаллом, висящим над его раскрытой ладонью. Надпись на карте гласила: «МАГ».

Я огляделась. Мага видно не было. Пока я озиралась по сторонам в поисках Мага, Тим дотронулся до двери. Она перестала уворачиваться от прикосновений и открылась от лёгкого толчка. Мы вышли из лабиринта! Мы победили!

Внутри было очень темно. Раздался щелчок выключателя. Загорелось нескольких десятков свечей.

– Но-но-но э-э-это же…

– Комната, с которой мы начали, – мрачно закончила я за Тима.

Мы так долго шли, потратили столько сил и времени, и всё для того, чтобы вернуться туда, откуда вышли!

Вся комната выглядела совершенно так же, как мы её оставили. Только из-за винтовой лестницы виднелось роскошное кресло. Раньше его здесь не было.

Мы обошли комнату и подошли ближе. В кресле сидел длинноногий и худой человек. Длинные волосы собраны в аккуратный пучок на макушке. Одежда, развевающаяся снизу и торчащая углами в области плеч. Ноги в остроносых туфлях лежат на низеньком пуфике перед креслом. Высокий посох в руке, увенчанный крупным камнем, светящимся, как глаз чудовища. Это был Маг. Теперь стало ясно, чья высокая фигура мелькала во всех зеркалах лабиринта. А я-то думала, что это был Экзаменатор!

Лицо волшебника было собрано из углов. Брови резко взлетали вверх от переносицы. От узкого сжатого рта к крыльям носа тянулись две жёсткие складки. Глаза небольшие и пронзительные. Длинный и острый нос.

Человек открыл рот и произнёс мягким голосом, от которого мне захотелось съёжиться:

– Ну вот мы и встретились. Наконец-то я могу посмотреть в глаза тем, кто расковырял мой прекрасный мир.

– Как это «расковырял»? – возмутилась я. Тим был внешне спокоен, но я слышала, как прерывисто он дышит.

– Люди зовут меня Непостижимый Зак. Я – владелец и создатель лабиринта. Каждая его деталь была задумана совершенной. И в мою задумку, – голос его чуть заметно стал жёстче, – не входили мост над Бездонным Провалом, дверь сквозь Непроходимую Стену и Поедатель Мусора в коридорах лабиринта.

Зак вскочил на ноги, неуловимым движением отшвырнув в сторону пуфик. Какой же он высокий! Маг подошёл к нам, склонился над нами и уточнил:

– Я понятно изложил свою мысль? Вам ясна причина моего недовольства?

Голос его снова был безупречно вежливым. Это было ужасающе! Я подавленно молчала. Тим набрал полную грудь воздуха.

– Но-но-но те-те-теперь про-проходить ла-лабиринт на-на-намного у-у-у-удобнее, – возразил он.

Зак недобро рассмеялся.

– Разве моя цель – сделать удобным прохождение лабиринта? С чего вы взяли, что я хочу, чтобы лабиринт был пройден?

– А зачем же вы его строили?

Зак снова опустился в своё кресло.

– Исключительно для собственного удовольствия, – отозвался Зак. В голосе его звучало искреннее восхищение собой. – Этот мир – моя игровая. Я сюда никого не приглашал.

– Но-но-но ла-ла-лабиринт – э-э-это ча-ча-часть системы! – Тиму каждая фраза теперь давалась с трудом.

Я сердито воскликнула:

– Чтобы выбраться отсюда, нам надо обойти существующие здесь миры! Познать их все! Как же можно понять архетип Мага, если не проходить его лабиринт?

Зак рассмеялся мягким смехом, от которого у меня опять сердце ушло в пятки.

– Дитя, в этом вся суть. Мага невозможно познать. Как объяснить волшебство вашими жалкими словами? Как возможно понять суть прозрения? Как рассказать вашим куцым языком про иррациональное? Вы слишком примитивны. Вы никогда не поймёте принципов моего мира.

Тим снова попытался возразить:

– По-по-по…

Зак не стал дожидаться окончания фразы.

– Что вы принесли из этой дрянной лавчонки? Не считая «заиканды», конечно.

Ноздри Зака слегка раздулись и затрепетали. Я лихорадочно соображала. Что он хочет? На что надеется? Может быть, ему нужно какое-то проклятье? Или сокровище?

– Что бы мы ни принесли, оно наше! – дерзко ответила я. – Можем обменять на знание о Маге!

– Я уже сказал, что вы слишком примитивны, чтобы…

– А вы – слишком высокомерны, чтобы получить от нас что-либо!

Зак негромко засмеялся. Смех его был и мелодичным, и угрожающим.

– Что же ты хочешь узнать, ребёнок? Мой мир непостижим.

– Вот и помогите нам его постичь! Почему он в форме лабиринта? Почему тут можно лазить по стенам? А проходы ответвляются во всех направлениях?

– Почему что я – непостижим, – ответил Зак. Голос его напоминал тиканье заведённой бомбы. – Мой мир – мои правила.

– Но-но-но за-за-закон все-всемирного тя-тя-тяготения…

Заку опять не хватило терпения дослушать Тима:

– Я меняю принципы, правила и законы так, как это удобно мне. Всё в этом мире организовано так, чтобы принести мне возможно бОльшую пользу.

– А какая же польза от трёхмерного тяготения? – поинтересовалась я.

– Я думал, вы заметили это, когда открыли дверь в хранилище мусора, – насмешливо сказал Зак.

– А зачем вам в лабиринте Бездонный Провал?

– Вы когда-нибудь пытались разрезать яблоко одним ударом ножа? Я сделал то же, только с целым лабиринтом! И получил идеально ровный срез! – Зак самодовольно ухмыльнулся.

– А зачем нужна Непроходимая Стена?

– Чтобы наблюдать, как бездарный Создатель Вселенных пытается преодолеть её. Я получал массу удовольствия, пока вы не подсказали ему выход.

– А кто такая бабулечка? – вдруг вспомнила я обитателей голубого тумана.

– Старейшина рода. Объект почитания и поклонения остальных жителей племени. Мне было любопытно, что станут делать туманные жители, лишившись бабулечки. Но и тут вы нарушили мои планы со своим мостом!

– Если вы знаете всё, что с нами происходило, почему спрашиваете, что мы принесли из магазина ведьм?

– Ну, хотя бы потому, что там нет зеркал, – Зак лениво играл с кисточкой на конце своего пояса.

– Вы там не просто отражались? – от возмущения у меня перехватывало дыхание. – Вы подглядывали за нами?!!

– Конечно. Иначе бы вы вечно кружили по коридорам лабиринта, так и не добравшись до выхода.

– За-за-за…

Тут уже я не смогла дослушать заикания Тима и перебила его:

– А почему бы вам самому не сходить в эту лавку и не принести, что вам нужно?

– А почему бы тебе не поменять тон на вежливый? – возразил Зак. – Если б я захотел, я бы достал то, что мне надо. Но мне неинтересно получать что-либо обычным способом, как простые смертные.

– Зна-зна-значит, вы-вы-вы ж-ж-ждали, что мы что-что-то для вас с-с-с-сделаем?

– Несомненно. Вы были обязаны принести пользу.

– А мы и принесли! Мы убрались у вас здесь! Тут такая помойка была!

– Да-а-а-а, – лениво протянул Зак, – потому я и допустил вас в лабиринт. Но вы и здесь смогли навредить. Если б вы не стёрли пыль отсюда, – он мотнул головой в сторону зеркала, в которое я рассматривала свой наряд, – меня бы не было видно в остальных зеркалах лабиринта. Между прочим, эту пыль, которую вы бездумно смахнули, я собирал на Луне. Не так-то просто будет добыть новую порцию!

Лицо Зака из скучающего стало жёстким.

– Покажите мне, что у вас. Скорее всего, это какая-нибудь дурацкая способность летать, которая мне даром не нужна. В этом случае я выпущу вас отсюда без дальнейших разговоров.

Уметь летать всегда было моим самым заветным желанием! Как можно было это сокровище назвать дурацким! В гневе я выкрикнула Заку:

– Вы самодовольный, напыщенный, даже злой… И вам не видать нашего сокровища никогда!

Тут я и вывела Зака из равновесия. Он вскочил на ноги во весь свой огромный рост. Лицо его пылало гневом.

– Кажется, пришла пора преподать вам урок, дерзкие дети!

Зак вскинул руки. С потолка сверкнула молния. Я думала, что она поразит нас с Тимом, но у Зака был другой замысел.

– Один из вас слишком горяч. А второй – холоден, как медуза. Сейчас мы это исправим! – лицо Зака сияло недобрым воодушевлением.

Возле меня появилось кольцо изо льда, которое росло, поднимаясь всё выше и выше, заключая меня в ледяной кокон. Вокруг Тима разрасталось такое же кольцо, только огненное.

– Юная леди, вам не помешает остыть. А вам, молодой джентльмен, следует немного оживиться! – продолжал издеваться Зак.

Ледяная и огненная стена быстро поднимались. Они уже доходили нам до пояса.

– Х-х-хватит! – выкрикнул Тим. – О-о-остановитесь!

– Вот видишь, – почти ласково продолжил Зак, – моё лекарство работает! Ты уже заговорил более дерзко, а твоя подружка молчит как рыба! Просто превосходно!

Наверное, если б я отдала Заку купленное у ведьм сокровище, то он бы нас отпустил. Но тогда я была просто парализована ужасным зрелищем: вокруг меня поднимался ледяной кокон. Он уже достиг моих плеч, а я глаз не могла отвести от ледяной кромки, поднимающейся всё выше.

В эту минуту раздался топот маленьких ножек и приятный слегка хрипловатый голосок произнёс:

– Закки, сынок, ты слышал про скандал в театре? Билеты туда сейчас просто не достать, но у меня получилось договориться с конферансье, – при этих словах с нижней лестницы в комнату поднялась маленькая старушка, не переставая болтать. – Что скажешь, если ты, я и твои сёстры…

Старушка замолчала, глядя на нас. Зак упал в кресло, закрыв глаза одной рукой. Стена пламени вокруг Тима мгновенно угасла, только в нескольких местах ещё тлела его одежда. Ледяная стена вокруг меня быстро таяла, освобождая края моего платья.

– Закарий Сигизмунд Ираклиамус Тотор! – сердито сказала старушка. – Ты опять баловался с заклинаниями огня и льда?

– Мама, – простонал Зак, – я взрослый волшебник! Я построил этот лабиринт! Он мой! Я могу баловаться любыми заклинаниями!

– Лабиринт, может, и твой, но этот ковёр, – старушка указала туда, где мы стояли, – лежит здесь ещё с тех пор, как твой драгоценный папочка…

– Ну, началось, – закатил глаза Зак. Он сделал сложный пасс и под винтовой лестницей возникла дверь. Зак молча указал нам на неё. Старушка продолжала осыпать его упрёками. Тим шагнул к Заку.

– По-по-по… – Зак вздохнул и щёлкнул пальцами. Заикание Тима тут же пропало. – Попробуйте достать отсюда карту. Вдруг поможет.

Тим протянул Заку нашу бонусную колоду. Он взял её, покачав головой. Значит, карты ему не могли помочь. Мне тоже стало жалко Мага. Я достала из кармана и вложила в руку Непостижимому сокровище, купленное за три золотых монетки. Глаза Зака расширились, лицо просветлело. Он поднял стеклянный шарик, не отводя взгляд от ржавого ключа. Внутри шарика ключ начал поворачиваться вокруг своей оси.

Тим дёрнул меня за руку:

– Надо уходить.

Дверь светилась. Она была похожа на обложку огромной книги. Я прочитала надпись: «МУДРЕЦ», а Тим позже меня уверял, что написано было «ФИЛОСОФ».

Тим дотронулся до двери, и та открылась с тихим шелестом. Из неё пахнуло старыми книгами и пылью.

Напоследок я обернулась. Стеклянная сфера исчезла. Зак держал в руке ключ, который сверкал, как золотой. Маленькая старушка бранила Зака на чём свет стоит.

Переходы – это удовольствие не для неженок. Я провела рукой по лицу, рискнула открыть глаза. Липкая мерзость почти растаяла. Можно снова дышать полной грудью. Тим стоял рядом и судорожно тёр руки. Для него пройти сквозь дверь перехода – всё равно что прогуляться в трусах по Северному Полюсу. Лучше уж замёрзнуть, чем липнуть как муха. Жаль, что выбора мне никто не предоставил.

Мы очутились в полутёмном помещении размером с футбольное поле. В дальнем конце комнаты находились огромные двустворчатые двери. Только над ними ярко светили прожекторы, других источников света здесь не было. Остатки липкого киселя растаяли. Я сделала шаг в сторону дверей, но услышала шум и обернулась.

Из темноты вышли ещё четыре человека. Видимо, все они только что совершили переход.

– Привет, меня зовут Рири, это Тим… Что с тобой?!!

Высокий парень начал судорожно чесать себе лицо, потом и руки, и всё тело.

– Ненавижу эти переходы! Я – Нил… Проклятые комары!..

В момент перехода между мирами Нил ощущал сотни комариных укусов по всему телу. Хорошо, что они жглись и чесались всего секунд десять. Я с состраданием посмотрела на Нила. Пожалуй, липкий кисель не так уж и плох.

Мы перезнакомились. Высокую темноволосую девушку звали Дана. Когда она шагала в дверь перехода, её окружала стена ужасающей вони. Она держалась немного поодаль, стесняясь запаха. Хотя лично я его не ощутила.

Маленькая девчонка представилась как Марта. Для неё переход сопровождался ослепительно ярким светом, невыносимым для глаз. Полное имя крупного парня было Бифудобриан, но он попросил нас звать его Брин. Он в переходах буквально задыхался. Вроде бы десять секунд без воздуха не так уж и долго. Но, представив себя на месте Брина, я снова мысленно поставила галочку за «кисель».

После того как мы познакомились, наступила пауза. Мы стояли одетые в одинаковые длинные серые балахоны неопределённого фасона и переглядывались. Нарушила молчание Дана:

– Это что же, нам нужно вместе пройти последний уровень? Всей толпой?

И она поджала губы, скривив рот.

Мы прошли сквозь огромный зал. Свет прожекторов освещал тёмно-красные двери. Они были густо украшены резьбой: десятки фигур человечков, лежащих, сидящих, гуляющих, общающихся ли друг с другом, и все – с книгами в руках.

Пол перед дверями был расчерчен на квадраты и также подсвечен прожекторами. В них были написаны буквы. Над дверями тоже были квадраты, только пустые.

Было похоже, что там была написана фраза, но буквы в ней почему-то были закрыты.

Мы остановились в нерешительности.

И тут раздался звон колокольчиков и я даже зажмурилась на мгновение. На свет вышел ослепительный человек. Его лысина сияла в свете софитов. Светилось золотым светом и его длинное одеяние. Желтоватая кожа тоже казалась золотой. Ростом человечек был не выше Марты, самой маленькой среди нас, и напоминал статуэтку китайского болванчика. Его узкие глаза смотрели на нас без всякого выражения. В руках он держал большой хрустальный посох, увешанный колокольчиками.

Почтительно сложив руки перед собой, он поклонился каждому из нас. Мы растерялись. Кто-то кивнул в ответ, кто-то помахал рукой, кто-то попытался повторить жест Золотого Человечка. Только Дана невозмутимо приняла поклон.

Золотой Человек заговорил негромким голосом:

– Я приветствую вас на пороге Библиотеки Вселенской Мудрости! Меня зовут, – тут последовало несколько слов на смешном гортанном языке с присвистами и пощёлкиваниями, – что в переводе означает Смиренный Слуга Познания. Вы же можете звать меня Публий. Я являюсь Хранителем и Экскурсоводом Библиотеки Вселенской Мудрости. Вход в Библиотеку Вселенской Мудрости даруется не каждому. Сквозь Священные Ворота Доступа к Знаниям смогли пройти далеко не все из тех, кто дошёл до них.

Золотой Человек сделал многозначительную паузу. Мы переглянулись.

– Вам необходимо угадать, какая фраза открывает Свяще…

– Эта фраза написана вверху? – нетерпеливо прервала его я. У дверей было слишком длинное название, чтобы повторять его снова и снова.

Публий недовольно поджал губы, но продолжил тем же размеренным голосом:

– Фраза, открывающая Священные Ворота Доступа к Знаниям, написана над дверями. Вас шестеро, поэтому вы можете выбрать любые шесть букв алфавита, – он указал рукой на квадраты с буквами на полу. – Наступите на выбранные буквы. Если в этой фразе они есть, то они откроются в квадратах над дверями. Так вы сможете проверить свою догадку прежде, чем огласить её мне.

– Мы должны угадать фразу с первой попытки?

– Совершенно верно, у вас есть одна попытка.

– А если у нас не получится?

– Если вы не угадаете зашифрованную фразу, то вам придётся опять пройти все круги ада, чтобы снова попасть к Священным Воротам…

– А что там в библиотеке?

– За этими дверями вас ждёт настоящий рай! Но вам стоит начать размышлять над ответом. У вас всего пять минут!

Пять минут? Мог бы предупредить!

– Тим, ты будешь следить за временем. Должна же быть какая-то польза от твоих чудесных часов!

Мы внимательно посмотрели на квадраты, скрывавшие надпись над дверями. Пять слов. Шесть – восемь – четыре – четыре – девять букв. Как называют библиотеку по-другому? Читальня? Книжное собрание? Книгохранилище? Может, последние три слова – это «всех книг хранилище»? А какое «хранилище»? Разных авторов / писателей / творцов / литераторов всех книг хранилище… Ни один вариант не подходит!

– Прошла минута, – предупредил Тим.

– А может, это девиз? У библиотек бывают девизы?

– Бывают, правда, дурацкие. «Кто читает книги, тот из Высшей Лиги».

– А что насчёт крылатых фраз? «Мыслю, следовательно, существую», «Я знаю только то, что ничего не знаю»… Что ещё?

– «Век живи – век учись»?

– Угу. «И дураком помрёшь».

– Что ещё? «Нельзя объять необъятное»?

– Ещё вспомни «Если у тебя есть фонтан, то заткни его».

– Ещё две минуты закончились! Осталось две!

– Как неохота возвращаться на предыдущие круги ада!

– Может, Публий даст нам подсказку?

Я оглянулась по сторонам в поисках Золотого Человечка.

– Стоп! – вдруг закричал Брин. – Круги ада! Надпись над воротами! Публий!

– И что всё это значит?

– Это и есть подсказка! Знаете, кого звали Публий? Вергилия! Его полное имя было Публий Вергилий Марон!

И Брин торжествующе посмотрел на нас.

– Это нас как-то продвигает к разгадке? – спросила я с раздражением.

– Конечно! Вергилий был проводником Данте по девяти кругам ада в его главном произведении «Божественная комедия». А над воротами ада была длинная надпись, которая заканчивалась фразой…

– «Оставь надежду, всяк сюда входящий…» – закончили мы практически хором.

– Давайте посчитаем буквы: шесть – семь – четыре – четыре – восемь…

– Немного не совпадает…

– Совпадает, если после «надежду» поставить запятую, а в конце – точку.

– Давайте быстрее проверять!– я начала распоряжаться, указывая кому на какую букву встать. – Нил, прыгай на «В». Брин – твоя «Д». Тим, пусть твоя будет «А». Дана – «С».

– Марта, ты куда наступила?

– На «Я»…

– Ну, стой теперь там, «Я» тоже должна быть во фразе.

Сама я встала на «О». Как только кто-то наступал на квадрат с буквой, раздавался негромкий дзинькающий звук. Во фразе над дверями квадратные плашки поворачивались и открывались буквы.

– Ура! – завопили мы. – Угадали!

– Осталось десять секунд, – сообщил Тим.

– Стойте, – закричал вдруг Нил. – В «Оставь» не открылись «С», «А» и «В»! Это другая фраза!

– Как другая?

В этот момент раздался звон хрустальных колокольчиков. В свет прожекторов вышел Публий. Мы испуганно замолчали. Публий окинул нас взглядом и спросил, готовы ли мы дать ему ответ.

– Да, – неожиданно для всех ответил Нил. – Над Священными Воротами Доступа к Знаниям Библиотеки Вселенской Мудрости написано: «Обрети надежду, всяк сюда входящий».

Дзинькая, перевернулись и остальные буквы, сложившись во фразу:

Позже Нил объяснил, как он догадался. Слова из «Божественной комедии» были расположены над воротами, ведущими в Ад. Но Публий говорил, что нас ждал Рай. Значит, открывающая ворота фраза должна быть противоположной по смыслу! И если надежда не должна быть «оставлена», значит, её надо «обрести»!

– Это же очевидно! – закончил Нил с довольной улыбкой.

Золотой Человечек слегка поджал губы. Хрустальный посох стукнул об пол, огромные двери Библиотеки неспешно распахнулись.

Мы прошли сквозь них и замерли. Марта прижала к груди руки. Тим открыл рот. Мы как будто попали внутрь огромной ёлочной игрушки! Библиотека была гигантским сияющим шаром! Высотой этот шар был метров тридцать, не меньше. И все стены этой полой сферы были покрыты полками с книгами! Ряды книг перемежались уютными креслами, диванчиками и прозрачными дверями.

В библиотеке было полно людей. Большинство из них были одеты в такие же серые балахоны, как и у нас. Каждый из посетителей библиотеки держал книгу, читал книгу, искал на полках книгу или шёл куда-то с книгами в руках.

Тим громко сглотнул и шепнул мне, что хотел бы остаться тут навсегда. У меня прямо руки зачесались стукнуть его, но я сдержалась.

– Поосторожнее с желаниями, Тим. Они имеют обыкновение сбываться.

Тим вздохнул. Его взгляд немного прояснился.

Мы находились в самой широкой части библиотеки, в середине «ёлочного шара». Сразу за дверями располагалась стойка администратора. Публий зашёл за стойку и что-то ввёл в компьютер. Раздалось жужжание, и Публий достал и положил перед нами шесть зелёных браслетов.

– Вам необходимо надеть Искательские билеты, – сказал он.

– Может, читательские? Когда записываешься в библиотеку, тебе заводят читательский билет, ведь так? – спросил кто-то из мальчиков.

Публий сверкнул тёмными глазами, но его голос оставался спокойным и благожелательным:

– Я склоняюсь перед вашей наблюдательностью, о внимательнейший из юных. Тем, кто собирается посвятить своё пребывание здесь поиску истины, изучению книг и развитию науки, нужен Читательский билет. Насколько мне известно, у вас другие планы. Вы хотите найти дверь, которая позволит вам покинуть эти стены?

Мы дружно закивали.

– Следовательно, вам полагается Искательский билет. С его помощью вы сможете попасть в помещения, доступные Искателям Выхода. Приложите билет к двери, и она откроется. Если же у вас появится желание погрузиться в изучение какого-либо предмета, то в любой момент вы можете изменить Искательский билет на Читательский. Для этого нажмите вот эту маленькую кнопку сбоку.

Мы промолчали, только Тим горестно вздохнул. Я сердито зыркнула на него. Не хватало ещё, чтобы он увяз в этом книгохранилище!

Золотой Человечек выбрался из-за стойки и повёл нас вдоль полок с книгами. Похоже, нам полагалась экскурсия. Публий сообщал всякую ерунду. Сколько в библиотеке сотрудников, часы её работы, количество записанных в ней Читателей и Искателей, сколько существует видимых уровней библиотеки и тематических комнат, правила обращения с книгами и библиотечным имуществом…

Мы шли по круговому ярусу библиотеки уже больше получаса. Я не вслушивалась в бормотание Публия. Впереди уже показалась стойка, где мы получали свои «Искательские билеты».

Публий рассказывал, что в библиотеке запрещено курение, в том числе электронных сигарет.

– Постойте, с курением всё понятно, – довольно резко оборвала я его. – А что с нашим исследованием? Куда нам идти? С чего начать?

Публий прищурил глазки и скривил рот.

– Я советую вам начать сначала.

После этого он зашёл за свою стойку регистрации и больше из него нельзя было выжать ни слова. Мы пошли по тому же кругу библиотеки во второй раз, теперь уже без сопровождения Публия.

– Что за дурацкое напутствие? – сердилась я. – Как это – сначала? Снова отправляться к Простодушным? Или к воротам библиотеки?

Вдруг Тим резко остановился. Он внимательно рассматривал одну из прозрачных дверей. На стекле была нанесена светлая, почти незаметная надпись: «Начало».

– Начни с «Начала». Вот и оно – Начало! – сказал Тим.

Тим дотронулся до двери зелёным браслетом. Щёлкнул замок. Мы зашли внутрь. Комната за дверью была небольшой и круглой. В центре стоял стол, на котором лежали бумага, карандаши и ручки, какие-то таблицы и схемы. Стены комнаты были заполнены полками, плотно заставленными книгами. Думаю, их там было штук пятьсот, не меньше.

– Да-а-а, – протянула я, – чтобы просмотреть все книги, нам придётся провести здесь месяц…

– Ничего подобного, – уверенно заявил Брин. – Не придётся. Это муляжи!

Маленькая Марта подпрыгнула от удивления. Она подбежала к полке, взялась за корешок какой-то книги – и вытащила её! Все рассмеялись, а Брин покраснел.

– Остальные – муляжи!

И действительно: другие книги, которые мы пытались достать, стояли, как приклеенные. На полках нашлись ещё четыре настоящие, не считая той, что сразу достала Марта.

Мы разложили свою добычу в ряд на столе: «Вокруг света за восемьдесят дней», «Три мушкетёра», «Али-Баба и сорок разбойников», «Сто лет одиночества» и «Папа, мама, восемь детей и грузовик». Странноватый набор.

Нил окинул книги взглядом и уверенно заявил:

– Начать стоит с этой, – и он указал на роман Дюма.

– Это ещё почему? – возмутилась я из чистого противоречия.

– Это же очевидно, – ответил Нил. – В названиях всех книг есть числа. Из них нужно составить числовой ряд и упорядочить его. Логичнее всего располагать числа в порядке возрастания: три, восемь, сорок, восемьдесят, сто.

В книге нашлась узкая полоска бумаги. На ней крупно было написано:

С минуту мы все молчали.

– Какие яблоки? – вдруг спросил нас Брин.

– Ты о чём?

– Прочитайте задом наперёд.

Я попробовала мысленно перевернуть надпись:

Загадка оказалась несложной, но отгадка была непонятной. Не тратя времени на раздумья, я пролистала книгу про «восемь детей» и достала записку. В ней были только числа:

– Скорее всего, буквы просто заменили на их порядковый номер в алфавите, – сказал Тим. Он взял лист бумаги и ручку, написал алфавит и пронумеровал каждую букву:

А потом прямо на записке он подписал под числами буквы. Вот что у него получилось:

– «В каждом два семечка», – прочитала я вслух. – В каждом яблоке? Всего два семечка? Как-то маловато.

Дана уже просматривала «сорок разбойников». В записке, найденной в этой книге, были только буквы.

Мальчишки все втроём склонились над посланием, оттеснив нас назад. Дана скользнула взглядом по записке и произнесла отчётливо:

– Сдвиг на букву!

Нил недоверчиво посмотрел на Дану. Брин кивнул и взял карандаш. Сверяясь с алфавитом, который написал Тим, Брин начал подписывать под каждой буквой зашифрованной фразы предыдущую букву алфавита:

– Нет, это не имеет смысла. Может, сдвиг в другую сторону? Попробуй подставить букву, которая идёт следом.

Получилось не лучше:

Дана фыркнула и забрала у Брина записку.

– Видишь, сколько тут «ж»? Если ты делаешь сдвиг на букву, то вместо «ж» получится либо «ё», либо «з». Маловероятно, чтобы в одной фразе было четыре «ё» или «з». Явно нужен сдвиг на две буквы, чтобы вместо «ж» подставить «и» или «е». Попробуем сдвиг влево на две буквы.

Она взяла табличку с алфавитом и аккуратно подписала:

Оставалась надежда, что после того, как мы расшифруем два последних послания, станет понятнее. Я взяла «Вокруг света за 80 дней». На этот раз в книге был квадратный кусок бумаги, поперёк которого было написано: «Энтомофобия».

– И что это?

– То же, что и инсектофобия, – ответил Тим. – Боязнь насекомых.

С обратной стороны листа была таблица, заполненная буквами:

– Это одна из тех таблиц, в которых надо увидеть первые три слова, которые предскажут будущее? – насмешливо сказал Нил.

– Нет, это не гадание на будущее, – ответил Тим и яростно вычеркнул из второй строки четыре последние буквы, составившие слово «муха». – Это задание для инсектофоба: уничтожить всех встречающихся здесь насекомых!!!

Мы вычеркнули все названия насекомых. Теперь табличка выглядела вот так:

Мы выписали оставшиеся буквы:

– Видимо, из них надо составить фразу…

– Семечки, – вдруг сказала Марта. – Здесь есть семечки!

И вправду, букв вполне хватало на «семечки»!

– «Посадите»! – воскликнул Брин. – «Посадите семечки»!

– Что ещё за сельскохозяйственные задания? – сморщила нос Дана.

Я взяла в руки «Сто лет одиночества». В последней записке было всего два коротких слова:

– Что это? – спросила я в недоумении. Я никогда не была сильна в ребусах и загадках.

– Анаграмма, – ответил Брин. – Слово, внутри которого перепутаны буквы. «Ховды» – это «выход». «Тотрык» – «открыт».

Тим разложил на столе все расшифрованные записки:

– Смотрите, что у нас получилось: ищите яблоки / в каждом два семечка / соберите семечки миров / посадите семечки / выход открыт. Это описание последовательности действий. Когда будут выполнены все условия, откроется выход отсюда.

– Что за условия?

– Нам надо что-то найти – в записке это названо «яблоками», – начал рассуждать Тим. – И там будут ещё какие-то штуки – «семечки».

– Семечки миров?

– Видимо, это как-то связано с мирами архетипов. Но что за семечки и как их найти?

Ответа пока ни у кого из нас не было.

Тим переписал добытые подсказки на чистый лист и взял его с собой. Нам не терпелось продолжить наши поиски.

Мы прикладывали свои браслеты к разным дверям. Большинство гостеприимно распахивалось перед нами. В какие только залы мы не попадали! За дверью со скромной надписью «Джейн Эйр» скрывалась комната, битком набитая изданиями этого знаменитого романа. В зале, на двери которого было написано «Север», были, наверное, все в мире книги про холод, север, снег и полярные экспедиции. Но долго оставаться в нём было невозможно: там было очень холодно, с потолка свисали сосульки, в углах лежал лёд, припорошенный снегом. Зал, посвящённый Средневековью, содержал не только книги, но и старинное оружие, одежду и украшения, инструменты.

В дверь с надписью «Магические искусства» мы войти не смогли. Дверь отказывалась открываться. Проходящий мимо человек сказал нам, что без особого пропуска в этот зал не попасть. «Неопытных читателей отсюда часто выбрасывало в мир Мага, – добавил он. – Это не нравилось ни им, ни Непостижимому Заку. Пришлось ограничить доступ».

Дольше всех мы задержались в зале, который назывался «Последние новости». Внутри была пара рядов пустых столов. На каждом из них была надпись: «Чтобы прочитать последние новости о мирах архетипов, приложите свой билет здесь». Мы с Тимом одновременно прикоснулись браслетами к надписи. В столе открылся ящик, в котором лежал перевязанный ленточкой и упакованный в обёрточную бумагу свёрток, больше всего напоминавший новогодний подарок. На «подарке» было написано: «НОВОСТИ ДЛЯ РИРИ И ТИМА». Внутри находилась увесистая подшивка газет.

В каждой газете были какие-то интересные для нас известия. Мы прочитали про то, как сложились дела у бунтаря-подпольщика Берса, как поживает лорд-обезьянка Чукумака, что случилось с рыбой-сладкоежкой и все остальные новости миров, которые нам довелось посетить.

Мы закончили листать газеты, и я скорее ощутила, чем осознала, что наше путешествие близится к концу. И меня почему-то испугала мысль, что мне придётся вернуться к той, другой жизни, которую я не помню и не знаю…

Мы вышли из комнаты и побрели дальше. И вдруг Марта закричала: «Яблоко! Яблоко!» Она показывала вперёд и вверх. Двумя рядами выше был такой же ярус, заполненный полками книг, диванчиками и прозрачными дверями. Но одна дверь в том ряду отличалась от остальных: она была круглая и желтовато-красная. И действительно, по виду она напоминала спелое яблоко!

Исследование библиотеки нравилось почти всем нам. Только Дана явно скучала и в комнате оживающих иллюстраций, и в зале, набитом музыкальными инструментами, и в остальных помещениях библиотеки. Но тут её недовольное лицо оживилось. На «яблочной» двери золотым тиснением вилась надпись: «Иностранные языки».

Войдя в комнату, мы замерли на месте. Было сложно поверить, что это один из залов библиотеки. Скорее, эта комната напоминала городскую площадь или арену античного амфитеатра. Её стены целиком состояли из рядов стеклянных дверей. За прозрачными дверями виднелись Эйфелева башня, Статуя Свободы, каналы Венеции, пагоды Японии, мельницы Голландии… Крылья мельниц крутились, ветви деревьев качались на ветру, а по улицам пробегали люди и проезжали велосипедисты. Неужели отсюда открываются дороги в любую точку мира?

К нам подошла женщина с приятным, добрым лицом. Она была одета в старинное платье до пола и широкополую шляпу. Хозяйка – а назвать её можно было только так – пригласила нас за стол, стоявший в центре комнаты.

Стол был такой же старомодный и элегантный, как и сама Хозяйка. Его столешница была исключительно гладкой и блестящей и больше напоминала стекло, чем дерево. Я дотронулась до холодной поверхности – и она засветилась. Это монитор! На столешнице появилось несчётное количество маленьких иконок флагов разных государств.

Мы неловко расселись вокруг стола. Нам предложили выпить чаю или кофе. Это сразу растопило лёд. Мы оживились и начали обсуждать, кто что предпочитает. Тем временем Хозяйка нажала на изображение британского флага. Дверь, за которой можно было разглядеть Биг-Бен, отворилась, и появился пожилой мужчина в ливрее.

– We would like to have some tea, James.

– Of course, ma'am. I shall bring a tea set.5

С поклоном Джеймс скрылся за дверью. Хозяйка нажала на ярко-зелёный флаг с жёлтым ромбом и синим кругом. Кажется, флаг Бразилии?

Действительно, отворилась дверь, за которой виднелась знаменитая статуя из Рио-де-Жанейро. К нам вошёл коренастый смуглый мужчина с роскошными усами. На нём красовалась широкополая шляпа.

– Olá Miguel. Você vai fazer um café para nós?6 – обратилась к нему Хозяйка.

После этого она заказала у изящной француженки свежих круассанов, у бельгийцев – конфет и шоколада, а у голландского фермера – сыра. У меня почему-то была уверенность, что английский язык я знала раньше, а вот португальский или нидерландский – нисколько. Тем не менее я прекрасно понимала всё безо всякого перевода. Видимо, Библиотека как-то вкладывала знание языков в головы посетителей. Вот бы сохранить это ценное качество уже после того, как мы покинем Библиотеку!

Чай и угощение были чудесными! Мы с увлечением жевали, но мой взгляд блуждал по стеклянным дверям вокруг.

– Простите, а можно спросить, что находится за дверями?

– Там материалы для изучения языков, – с готовностью откликнулась Хозяйка.

– Какие?

– Любые. Все. Книги, учебники, аудиофайлы, фильмы, игры. Но самое главное – там есть те, с кем можно сразу применить ваши знания: носители языков!

– Неужели вы привезли сюда людей со всего мира? – вступила в разговор Марта.

– Это совершенно необязательно. С носителя живого языка можно снять языковой образ. Языковой образ трансформируется и становится частью лексикона компьютерной голограммы. Это сложно объяснить. Мы как будто фотографируем речевой запас человека. А затем эту фотографию встраивают в программу, чтобы она научилась использовать этот язык.

– Ничего себе! То есть это не живые люди нас угощали?

– Это те самые снимки живых людей, полностью отображающие их словарный запас, манеру говорить и прочие индивидуальные особенности.

– А чай – тоже… снимок? Вкусовой образ?

Хозяйка рассмеялась:

– Нет, чай и всё прочее настоящее. Хотя если б это был образ, снятый во всех тонкостях ощущений, вы бы, пожалуй, и не заметили разницы.

– Я бы хотел выучить целую кучу языков, – мечтательно сказал Тим. – Немецкий, французский, итальянский, санскрит, китайский, японский, хинди…

Дана резковато, почти грубо спросила у Хозяйки:

– А как можно выучить язык?

Хозяйка улыбнулась одними уголками губ, почти незаметно.

– Вероятно, никак. По крайней мере, в такой формулировке.

– Это ещё почему? – возмутилась я.

– А что означает «выучить язык»?

Вопрос поставил меня в тупик. Казалось, что это простая, даже очевидная вещь, но какого-то исчерпывающего определения у меня не было.

– Когда можешь смотреть фильмы без перевода, – предположил Брин.

– Если умеешь общаться и доказывать свою точку зрения, – добавил Нил.

– Важно безупречное произношение и идеальная грамматика, – бросила Дана.

– Вот видите! У каждого из вас совершенно разные запросы к языку. Не существует какой-то универсальной точки, после которой язык считается выученным. Для каждого эта граница своя. Один научится просить счёт в кафе – и ему достаточно, он уже «выучил язык». Другой защитит докторскую диссертацию на иностранном языке, но всё равно будет думать, что ему есть куда развиваться.

Чтобы выучить другой язык, надо, во-первых, понимать, зачем он тебе будет нужен. Работать, получать образование, смотреть сериалы, общаться в поездках – это совершенно различный набор задач и инструментов для изучения языка. А во-вторых, надо этого сильно хотеть. Нужно, чтобы мотивация была сильнее лени. Наш мозг ленив от природы, поэтому неплохо бы ещё и получать наслаждение от процесса.

– Вот почему у вас в материалах фильмы и игры!

– Кому-то подходят развлекательные материалы. Кому-то надо общаться. Некоторым необходимо для начала преодолеть свой страх и негативные убеждения. У каждого свой путь. Важно только видеть, куда вы идёте. Понимать, для чего вам язык, какие задачи на этом языке вы будете решать. Иначе изучением языка можно заниматься всю жизнь и так не добиться никакого толка.

Я взглянула на Дану. Она смотрела в сторону. Лицо у неё было скучающее и разочарованное. Очевидно, что она ждала не проповедь, а какую-нибудь волшебную таблетку в ответ на свой вопрос.

– Большое спасибо. Кажется, нам пора, – решила я прервать наше чаепитие, пока оно не стало тягостным для всех.

– Конечно, конечно, – согласилась Хозяйка. – Я только хочу уточнить, нужна ли вам ДРУГАЯ дверь? Если да, то вам придётся пройти небольшое тестирование. Извините, такие правила. Ничего не могу поделать.

– А что за ДРУГАЯ дверь?

– Та, что поможет вам продвинуться к цели. У вас на руках Искательские билеты, поэтому я и подумала, что вам нужна ДРУГАЯ дверь.

Мы переглянулись.

– Какое будет задание? – спросил Брин.

– Нужно сказать что-нибудь на шести разных языках. Вас ведь шестеро, поэтому на шести языках. Ничего заумного или заковыристого от вас не ждут, но текст должен быть посложнее, чем «Меня зовут Мария».

Шесть языков! Это немало! Пока я думала, что бы такого сказать, Нил неожиданно произнёс:

– Perhaps you could never imagine7…

Нил заколебался, явно не зная, чем продолжить фразу, но эстафету подхватил Тим:

– Lo que te quiero decir8.

Я обратила внимание, что на столешнице зажглись два флага: британский и испанский. Внезапно меня накрыло порывом вдохновения и я продекламировала:

– J'ai vu un cheval qui était triste9…

Ого! Я говорю по-французски! Ничего себе! Дана снова скорчила брезгливую гримаску и вдруг пришла нам на помощь:

– Рerché non voleva morire10.

Брин с мрачным видом сообщил нам:

– Ich mochte nie traurige Pferde11…

Нил продолжил, лучезарно улыбаясь:

– But who could’ve blamed poor beast12!

Я подхватила:

– Le cheval c'est alors relaxé13…

Повисла пауза. Нужна была фраза ещё на одном языке. Все с сомнением переглядывались, не зная, как выкрутиться из ситуации и тут раздался тихий голос Марты, которая закончила наше произведение уместно и в рифму:

– Заслышав хозяина свист.

Теперь на столешнице высветились шесть флагов: британский, испанский, французский, итальянский, немецкий и русский! А у нас получилось не просто шесть фраз, а целая история в стихах про депрессивную лошадь-философа. Задание было выполнено! Хозяйка, смеясь, провела нас к одной из прозрачных дверей.

Около неё стояла небольшая тумба со скошенным верхом. В углублении, сделанном на наклонной поверхности, лежали крупные монеты. Ни на одной рисунок не повторялся.

Я подняла монету с изображением короны, лежавшую в самом центре. Как только появилось пустое место, столбик из монеток опустился, заполняя пропуск.

– Смотри, Тим, прямо как в твоей любимой игре в шарики, – смеясь, сказала я.

– Видимо, это наши семечки, – серьёзно ответил мне Тим. – «В каждом яблоке два семечка». Наверное, мы можем взять отсюда две монеты.

– А как их выбрать?

– Раз это «семечки миров»…

– … то на монетах должны быть символы архетипов?

Мы начали рассматривать изображения на монетах. Барабан, орёл, глаз, велосипед… Верблюд, бутылка, череп, вилка… Что из этого может быть символом?

– Во всяком случае, с короной я не промахнулась. Это же символ Правителя, – довольно произнесла я.

Нил протянул руку, достал монетку с изображением меча и уверенно сказал:

– Герой!

В этот миг витрину накрыла прозрачная крышка. Больше нельзя было взять ни одной монетки.

Нести монетки-«семечки» доверили Тиму, как самому аккуратному и ответственному.

Разноцветных круглых дверей-«яблок» было много, гораздо больше, чем требовалось, чтобы собрать двенадцать «семечек». Мы подошли к желто-зелёному «яблоку» с названием «Френология: царица лженаук». Прошли мимо. Не заинтересовали нас румяная дверь с надписью «Роль интонирования в человекоподражательном мяуканье», бледно-розовое «яблоко» под названием «Медитативное программирование холодильников» и коричневое «Основы возникновения еретического отношения к квасу».

Мы собирались пройти мимо жёлтого «яблока» в мелкую крапинку с короткой надписью «Дешифровочная», но Брин остановил нас.

– Давайте зайдём? Хоть на минутку!

Внутри обнаружилась довольно светлая круглая комната, разделённая на равные части тремя дверями, между которыми были полки с книгами и разными материалами. Посредине стоял стол. На нём – большой стеклянный сосуд, в котором находился старинный, пожелтевший и очень истрёпанный лист с непонятными рисунками, похожими на иероглифы.

Нас встретил приятный пожилой мужчина в толстых очках и розовой рубашке.

– Доктор Ли, – представился он и крепко пожал руку каждому из нас.

– Доктор? А что вы лечите? – уточнила я с интересом.

В ответ доктор Ли добродушно рассмеялся и ответил, что он доктор филологии. А Ли – это сокращение от «лингвист». Творческий псевдоним.

– А как филология связана с дешифровкой? – дёрнула плечиком Дана. – Это же наука о языке? А дешифровкой занимаются секретные агенты, чтобы читать тайные послания.

Доктор Ли неуверенно взглянул на неё, как будто не мог понять, шутит она или нет, и пояснил:

– Агенты для чтения посланий используют расшифровку, то есть преобразование зашифрованного сообщения в текст с помощью известного ключа или алгоритма. А дешифровка – это анализ документа, написанного на неизвестном языке, попытка его прочесть, не обладая ключом.

Маленькая Марта широко раскрыла глаза и спросила:

– А как можно что-то прочитать, если язык неизвестен?

– Это самое интересное! Для начала нужно разобраться, какой была исходная система письма. Если письменность основана на алфавите, то каждому звуку примерно соответствует одна буква. Тогда нужно разгадать несколько десятков уникальных знаков. В слоговом письме один знак соответствует одному слогу. Тогда нам придётся иметь дело примерно с сотней разных знаков. Если же речь идёт об идеографии, то неповторяющихся знаков может быть несколько тысяч.

– Что такое идеография? – вступил в разговор Брин.

– Это письмо с помощью условных изображений, рисунков. Например, из идеограмм состоят иероглифы.

– А потом? Когда мы определили систему письма?

К этому моменту предмет разговора уже занимал только Брина. Остальные откровенно скучали.

– Очень важно правильно определить группу языков, к которой принадлежит расшифровываемый. Найти родственный ему язык.

– Тогда можно будет найти похожие буквы?

– Форме букв большого значения придавать не стоит. Именно сравнительный метод завёл в тупик многих известных дешифровщиков, – вздохнул Доктор Ли. – Нужно опираться на внутреннюю структуру слов и фраз. Находить повторяющиеся конструкции. Пытаться их интерпретировать.

– Значит, если мы не можем определить систему, или найти родственный язык, или обнаружить похожие конструкции, то язык останется не дешифрованным?

– Конечно. Слишком много факторов будет играть против нас.

Мой скучающий взгляд наткнулся на лист в сосуде.

– А вот этот текст?

Доктор Ли чуть ли не задохнулся от благоговения:

– Этот уникальный образец… старинный манускрипт… бесценный артефакт…

– Не дешифрован? – закончила я повисшую в воздухе фразу.

Доктор покачал головой:

– Всё ещё остаётся для нас загадкой.

– Но почему? – разволновался Брин. – Неужели нет никакого ключа, никаких подсказок?

– Ключ к тексту есть… Он находится в туманном лабиринте, который начинается вот за этой дверью. Но пройти лабиринт невозможно, поэтому ключ не достать.

– Почему невозможно? А если попробовать?

Доктор развёл руками:

– Карты лабиринта не существует. Туман в нём такой густой, что видимость составляет не больше десяти сантиметров. К тому же никто не знает, как собственно выглядит ключ. В лабиринте множество всяких предметов. Ключом может быть всё что угодно. Книга, картина, настенные рисунки…

– Рири, а Молли же с тобой? – вдруг спросил меня Тим.

Я сразу поняла, к чему он клонит. Из кармана я достала «Помогательную книгу».

– Привет, Молли. Послушай, у нас есть задача. Ты можешь нарисовать карту туманного лабиринта?

«Помогательная книга» перелисталась до раздела с картами, и на открытом развороте проявилась схема лабиринта со всеми коридорами и тупиками. На плане крестиком была обозначена наша цель: ключ к дешифровке!

В лабиринт собрался отправиться Брин. Я бережно протянула ему книгу.

– Ты с ней поаккуратнее. И ни в коем случае не закрывай. Её можно открыть только один раз в одном мире.

– Рири, в этом тумане ничего не видно! Давайте я лучше перерисую карту! Или запомню дорогу!

Тим задумчиво произнёс:

– А если нужно будет изменить маршрут? Вдруг встретятся какие-то препятствия? Или ты заблудишься в тумане? Лучше нам держать с тобой связь. Есть ли у вас рации? – обратился он к Доктору Ли.

Тот с сожалением развёл руками.

– Собственно рации нет. Есть другой прибор для обмена информацией: идеограмматор. Может быть, подойдёт?

Доктор достал из какого-то ящика пару приборов. Они напоминали обычные телефоны с чуть более скруглёнными углами.

– Как они работают?

– Идеограмматор предназначен для поиска возможного значения идеограммы.

– Что такое идеограмма? – шёпотом спросила я у Тима.

– Это рисунок вместо слова. Как иероглиф. Доктор же уже объяснял, – прошептал в ответ Тим.

– В идеограмматор загружена база всевозможных изображений. Но он может обмениваться только рисунками. Возможности пересылать звук или текст нет.

Брин тряхнул головой:

– Лучше идеограмматор, чем ничего. Беру!

Мы разобрались в том, как работает прибор и договорились об условных обозначениях. Брин подошёл к двери лабиринта и исчез за ней.

На карте в «Помогательной книге» появился светящийся зелёным человечек. Брин прошёл по коридору, повернул налево, на развилке взял направо, снова направо на следующем повороте… Но потом он остановился, словно в раздумье. Доктор Ли взял идеограмматор, выбрал стрелочку, означавшую «направо», и отправил картинку Брину:

Фигурка Брина направо не шла и топталась на месте.

– Отправляет сообщение, – догадалась Дана.

Через минутку оно дошло:

– «Двери нет»? Как это «двери нет»?

– Наверное, там нет прохода.

Вдогонку пришло ещё одно сообщение:

– Э-э-э-э… Доска плюс гвоздь равно нет прохода?

– Проход заколочен, – подсказал Тим.

– Ну тогда… Надо идти вверх по карте!

К тому моменту, как мы расшифровали послание, фигурка Брина уже дошла до следующего перекрёстка. Мы слали ему стрелочки: направо – направо – направо – направо. Брин шёл по нашим указателям до последнего поворота. Там он опять замер. Через пару минут появилось новое послание:

– Гора плюс книжка? Или куча плюс книжка?

– Подожди, плюса нет! Значит, это не «куча плюс книжка», а «куча книг»!

– Завал, в смысле?

– Неважно. Главное, что он не может пройти.

Действительно, дальше появились уже знакомые нам знаки «нет прохода».

Идём в обход! Направо – налево – направо – налево! Заходи уже, вход здесь! Но Брин опять застыл на месте. На этот раз сообщение было довольно странное.

– У меня нет рыбы? – изумлённо предположила Марта.

Тут пришло уточняющее послание:

– Ведро и волна? Буря в стакане? Льёт как из ведра?

– Да это нарисовано не ведро, а вода!

– И тогда это?

– Море воды?

– Если это «море воды», то первое сообщение, видимо, «я не рыба». Или «я не умею плавать».

– Наверное, этот вход затоплен. Надо вести Брина в обход.

Остался последний вариант прохода в комнату с сокровищем. Встретятся ли новые препятствия? Дойдёт ли? Вот он уже у последнего поворота. Вот вход в комнату. Он остановился. Мы все задержали дыхание. Брин решительно шагнул внутрь! Ура! Получилось!

И вдруг карта, на которую мы смотрели, обновилась:

– Молли, а почему карта изменилась?

Книга раскрыла ту страницу, где она отвечала на вопросы, и написала:

– Так ключ находился в двух шагах от входа? А мы вели Брина через весь лабиринт?

– Может быть, ближний к нам проход открылся после того, как Брин взял артефакт.

В этот момент в дверях появился сияющий от радости Брин. В руках он нёс огромный обломок камня. Казалось невероятным, чтобы один человек смог поднять такую глыбу, но, по всей видимости, несмотря на свои размеры, камень был очень лёгким.

Брин аккуратно поставил его на стол. Мы столпились вокруг. На камне был выбит текст в трёх колонках. Сверху было замечательное по красоте и мастерству изображение: огромная птица раскинула свои крылья, держа в лапах сверкающий диск. Под птицей собрались разные люди, видимо, правители и их вельможи.

Доктор Ли закричал:

– Мой мальчик, знаешь ли ты, что это?

– Знаю, Доктор, – с достоинством ответил Брин. – Это один и тот же текст на трёх языках.

– Именно так! Два из них нам хорошо известны! Они давно дешифрованы! А третий…

Доктор, наконец, получил ключ к своему бесценному артефакту. Теперь ему оставалось только дешифровать текст. Невнятно бормоча слова благодарности, Доктор Ли повёл нас к третьей двери комнаты, которая явно была ДРУГОЙ дверью. Перед ней стояла тумба с монетками.

– Что выбрать?

– Вот эта с колпаком подойдёт для Шута!

– Смотрите, я нашёл Бунтаря!

– У-у-у, какая бомба нарисована, даже фитиль дымится!

Тим убирал монетки в карман. Мы стали прощаться с добрым Доктором. Но неожиданно с нами попрощался и Брин.

– Вы замечательные ребята. Спасибо вам за компанию.

– Брин, ты не идёшь дальше?

– Я не могу уйти, когда впереди самое интересное!

– Но… разве так можно?

– Почему же нельзя? – ответил Доктор Ли. – Просто вы временно меняете статус своего билета. Вместо Искательского у вас появляется Читательский билет.

Тут я заметила, что браслет Брина теперь не зелёный, а фиолетовый.

Выходя, я обернулась. Доктор Ли и Брин шли к столу. Оба размахивали руками и что-то энергично обсуждали.

Теперь нас пятеро. Справимся ли мы без Брина? А как же он без нас? Не застрянет ли здесь навсегда?

Мы спускались и поднимались по изгибающимся ярусам библиотеки. К выбору «яблок» мы стали относиться придирчивее. Большинство из «яблочных» дверей носили такие названия, что сразу клонило в сон. Нам с Мартой хотелось заглянуть в «Карнавальную культуру Средневековья», но мальчишки были против, а Дана только высокомерно фыркнула. Зато когда нам встретилось ярко-красное «яблоко» с надписью «Искусство переговоров», Нил не потрудился уточнить, интересует ли нас эта тема. Он решительно подошёл к двери и открыл её своим браслетом.

Мы вошли в круглую комнату, устланную пушистым ковром и освещённую мягким светом масляных ламп. Напротив двери, в которую мы вошли, висели тяжёлые бархатные портьеры. Нас встретил человек в восточном халате и чалме. Видеть такой наряд здесь, в библиотеке, было довольно странно. Человека в чалме звали Афенди. Он очень вежливо приветствовал нас и сообщил, что он наш покорный слуга и всецело к нашим услугам. На его поклоны Нил ответил твёрдым рукопожатием.

Афенди повёл нас по комнате, рассказывая своим цветастым восточным языком о драгоценностях его книжной коллекции. На открытых полках стояли книги по стратегии, политике, переговорной тактике и психологии общения.

– Просто скажите нам, как пройти дальше, – попросила я. Мне было скучно.

Афенди снова низко поклонился:

– Если мои уважаемые гости уже собрались покинуть меня, то я не смею вас задерживать. Я почту за честь проводить вас. Но вас ведь интересует ДРУГАЯ дверь?

Мы закивали.

– Тогда, – Афенди взмахнул рукой в сторону задёрнутых бархатных портьер, – я попрошу вас сначала посетить Переговорную. Желанная награда будет ожидать вас, если вы поможете благополучно завершить переговоры, зашедшие в тупик.

И Афенди рассказал нам, в чём дело.

Самый редкий гриб на свете – это ушастый сумчатый гриб. Его ещё называют «гуляка». На его шляпке растут маленькие наросты, похожие на ушки. А на ножке находятся кармашки, которые называются сумками. Там вызревают споры гриба. А «гуляка» он потому, что умеет передвигаться!

Гуляка не только самый редкий гриб на свете, но ещё и самый дорогой. За него готовы платить чистым золотом потому, что из него можно приготовить удивительные по своей силе лекарства и противоядия. Для их изготовления берут споры и ушки гуляки. Созревшие ушки отваливаются, и их необходимо немедленно собрать и перетереть в пасту. А когда созревают споры гриба, то открываются его сумки. Важно не пропустить этот момент, чтобы успеть собрать летучие споры.

У нас есть целая профессия – охотники за гуляками. Добыть гриб нелегко. Охотник находит гуляку и следует за ним. Ходит гриб хоть и медленно, но только по ночам. Поэтому его запросто можно потерять. Если ушастый гриб не столкнётся с опасностями или препятствиями, не пересохнет и не загниёт от влаги, если нагуляется вволю, то он вызревает. Его аккуратно помещают в просторную светлую переноску и доставляют покупателю. Поскольку бесценные ингредиенты не могут долго храниться, то созреть гриб должен только в специально оборудованном месте. В лаборатории у гуляк собирают ушки и споры, а сами грибы возвращают в лес.

Сейчас из-за гуляк разразилось настоящее сражение. Один удачливый охотник собрал сразу пять грибов, готовых отбросить ушки и выпустить споры. Если через три часа их не доставят в лабораторию, то всё грибное богатство пропадёт!

Вся проблема в том, что их хотят купить сразу два знатных человека. Охотник готов продать гуляк любому из них. Но они никак не могут договориться, кому достанутся драгоценные грибы! Барон хочет срочно купить четыре штуки. Маркизу надо не меньше трёх. Но у охотника их всего пять!

Если вы сумеете помочь им разрешить этот конфликт, то перед вами будет открыта ДРУГАЯ дверь.

И Афенди низко поклонился, указав рукой на бархатные портьеры. За ними скрывалась ещё одна круглая комната, такая светлая и яркая, что я даже зажмурилась.

Переговорная была разделена на три равные части стеклянными перегородками. В одном отсеке сидел высокий худой мужчина с крючковатым носом и скруглённой спиной – Маркиз. В другом отсеке располагался Барон. Он был в некотором смысле противоположностью Маркизу: низенький, плотный, даже немного обрюзгший. На его лице была непримиримая воинственность. В третий отсек вошли мы.

Нам нужно было выбрать представителя. Мы могли находиться рядом, что-то советовать, но вести переговоры должен был кто-то один. Разумеется, нашим переговорщиком стал Нил.

Нил занял своё место за столом. В этот момент поднялась стеклянная перегородка между Бароном и Маркизом. Они в очередной раз пытались договориться о том, как поделить грибы. Сквозь перегородку, за которой находились мы, звук не проникал, но судя по жестам, Барон и Маркиз сулили друг другу деньги и угрожали войной. Но и тому, и другому были нужны только гуляки!

Внезапно Барон вскочил на ноги, схватил стоявший на столе стакан с водой и выплеснул её в лицо Маркизу. Крючконосый Маркиз не остался в долгу. Он выхватил шпагу и проткнул Барона! Вернее, собирался это сделать, но, поскольку оружия на поясе у него не оказалось, то у него получилось только колющее движение. Оба переговорщика бросились друг на друга, чтобы сцепиться в рукопашной, но между ними опустилась стеклянная перегородка. Они уселись в кресла, тяжело дыша от негодования.

– Что прикажете сделать? – спросил Афенди. – Всё дальнейшее сейчас зависит от вас.

Нил задумчиво произнёс:

– Обычно в начале переговоров следует установить контакт между сторонами. Но между этими сторонами контакт установился даже слишком тесный.

– Да уж, – согласилась я. – Такой тесный, что приходится держать их подальше друг от друга.

– Кроме того, они перешли сразу к четвёртой стадии переговоров и начали торги, – продолжил Нил. – Сейчас наша задача – восстановить пропущенные стадии. Давайте вернёмся ко второй фазе.

– Что за вторая фаза? – раздражённо спросила Дана.

– Выяснение интересов партнёров, – спокойно ответил Нил. – Глубокоуважаемый Афенди, не могли бы вы дать мне возможность пообщаться с Маркизом?

Беззвучно поднялась перегородка, давая нам возможность поговорить с Маркизом. Нил изысканно поприветствовал его. Я позавидовала элегантности его речи. Нил был прирождённый дипломат. Маркиз в ответ слегка высокомерно склонил голову, но на предложение рассказать, в чём суть проблемы, откликнулся с жаром. Вопрос был для него жизненно важным.

Маркиз был заядлый охотник. Недавно на охоте он так загнал своих собак, что они умирали от жажды. Бедные псы так хотели пить, что напились болотной воды. Теперь они лежали при смерти, а Маркиз мучался раскаянием и чувством вины. Чтобы вылечить бедных псов, ему были нужны три гриба-гуляки. Маркиз наотрез отказывался поделиться хоть одним грибом со своим соперником Бароном. Ни за что! Собаки должны выжить все до единой!

Поняв, что хочет Маркиз, Нил попросил у Афенди возможности обсудить ситуацию с Бароном. Тот сидел, сверкая глазами. Руки его были сжаты в кулаки. Как только между нами поднялась перегородка, он начал орать изо всех сил. Он не позволит тратить драгоценных гуляк на каких-то шелудивых псов! «Хорошо, что перегородки звуконепроницаемые», – подумала я. Судя по лицу Маркиза, он и так неплохо представлял суть криков Барона.

Брызгая слюной и размахивая руками, Барон рассказал свою историю. Как-то раз он получил в подарок от тайного врага набор изящных кубков. Он знал, что эти кубки отравлены, но только посмеялся над этими происками. Он заявил, что ему и его молодцам ничего не страшно. Что они плюют в лицо врагам и самой смерти. И чтобы доказать это, будут пить вино именно из ядовитых кубков! Я была поражена этой историей. Если этот человек заставил своих друзей пить из заведомо отравленных бокалов, то как же он обходится со своими врагами!

Барон пировал со своими лучшими воинами и сообщниками всю ночь. Наутро Барон проснулся бодр и здоров. Соратники его оказались не такими крепкими. Вот уже третью неделю каждый из тех, кто хотя бы пригубил вино из тех самых кубков, мучается болями в животе и проводит всё время в туалете. Чтобы излечить их, Барону нужны четыре гриба. Он вылечит всех своих боевых товарищей! Никто не должен пострадать от постыдного отравления!

Отгородившись от яростного Барона, Нил повернулся к нам.

– Вообще-то, люди важнее собак, – начала я.

– Как это? – вскричала Марта. – Кто это сказал и почему?

Тиму пришлось даже придержать её за плечи.

– Успокойтесь. Трагический выбор между людьми и собаками делать не придётся.

Мы замолчали и уставились на Нила. Он попросил Афенди поднять все перегородки в комнате. Нил уже знал, что и Маркиз, и Барон были готовы заплатить за гуляк в двадцать раз выше обычной цены.

– Совершенно нет никакой необходимости сражаться друг с другом и переплачивать лишние деньги. Гуляк хватит на всех! – объявил Нил. – Ведь Маркизу нужно лекарство, а Барону противоядие? Если я правильно понял, то для лекарств используют пасту из грибных «ушек», а для противоядий – смеси со спорами гуляки. Значит, вам можно не драться за грибы, а поделиться! Маркизу – ушки, а Барону – споры!

Переговорщики вскочили со своих мест. Они бросались то друг другу в объятия, то пытались облобызать Нила. Он же призвал их поторопиться:

– Поспешите, пока гуляки не созрели! Иначе не видать вам ни ушек, ни спор!

Маркиз и Барон, держа друг друга под ручку, направились на выход, радостно обсуждая неожиданный поворот в переговорах. Афенди восхищался изящностью разрешения конфликта и поздравлял нас.

Около выхода – ДРУГОЙ двери – мы увидели такую же витрину с монетками. На этот раз мы выбрали «семечки» с изображением сердца и компаса для архетипов Любовника и Искателя. Проходя сквозь дверь, я обернулась. Уже вышли все, но Нил не двигался с места. Он махнул мне вслед:

– Иди. Вы без меня справитесь. Здесь слишком много того, что мне хотелось бы изучить.

У меня защипало в носу. Я не стала уговаривать Нила. В конце концов, он был намного выше и тяжелее Тима. Я бы просто не смогла утащить его за собой за рукав…

Нас осталось четверо: мы с Тимом, надменная Дана и маленькая Марта.

Мы прошли мимо «яблока» с надписью: «Неадекватные методы преодоления занудства», не захотели посетить «Взлом вечнозелёной пресуппозиции», пропустили «Иннервацию фундаментальных основ надежды». Следующей была круглая зелёная дверь, похожая на такое незрелое и кислое яблоко, что невольно сводило скулы. На этом «яблоке» значилось: «Лаборатория селекции магических животных». При виде этой надписи маленькая Марта ринулась к двери.

Мы вошли внутрь. Помещение было просторным, но очень тёмным. Его освещали всего лишь три свечи. Их нервное пламя испуганно дрожало на столе посредине комнаты. Лаборатория казалась пустой, но у меня по спине ползли мурашки. Не было слышно ни звука, кроме наших шагов. В воздухе стоял плотный звериный запах.

– Пойдёмте отсюда, – обеспокоенно предложил Тим. – Нам тут нечего делать, здесь никого нет.

Марта аж подпрыгнула от негодования, но спор не успел разгореться. Послышались тяжёлые и уставшие шаги. На каждый шаг приходился один глухой удар об пол.

На мгновение нас ослепил свет. В лабораторию вошёл худой сутулый человек в белом халате. Он нёс огромный канделябр, в котором горело с десяток свечей. Постукивая деревянной ногой, человек подошёл к столу и установил там канделябр с новыми свечами.

После этого он повернулся к нам. Я поёжилась под взглядом его почти прозрачных голубых глаз. Вид у человека был очень мрачным. Его короткие волосы торчали во все стороны, переносицу пересекала глубокая морщина, брови нависали над глазами. Он резко спросил:

– Вам чего?

– Здравствуйте, доктор, – вежливо сказала Марта. – Мы очень заинтересовались вашей лабораторией. Можете ли вы провести для нас экскурсию? Показать, как у вас здесь всё устроено?

– Я ветеринар, а не доктор, – ответил он. – Можете звать меня Вет.

– Послушайте, – сказала Дана, – а можно включить здесь свет? Темновато как-то.

– Нельзя, – отрезал Вет. – Твари перегрызли проводку. Держитесь около меня, а то вас выйдет отсюда меньше, чем вошло.

Мы сгрудились около яркого кружка света от свечей. Вет подхватил канделябр и молча повёл нас по своим владениям. Дрожащий свет свечей выхватывал из темноты стеллажи с книгами, кости, пустые клетки, полки, заваленные мячиками, мисками, поилками, поводками, мрачного вида инструментами. Был закрытый на замок шкаф с надписью «Лекарства». Большой сейф, на двери которого на последнем шурупе свисала табличка «Корм». Сейф был обильно украшен отметинами когтей и зубов. Между книгами, верёвками, мисками, пищалками и прочим барахлом вальяжно нежились обитатели лаборатории. Практически отовсюду высовывались и свисали лапы, морды, рога, хвосты, шипы и щупальца.

Дана, Тим и я молчали. Марта, радостно щебеча, выспрашивала у Вета про зверей, которых попадались нам. Вет скупо отвечал.

Мы вернулись к столу в центре комнаты. Вет сел в кресло, а Марта примостилась напротив него на единственный имеющийся стул.

– Я хочу стать ветеринаром, – заявила Марта. – Мне с животными легче, чем с людьми. Я их понимаю. И они мне доверяют.

– Это тяжёлая работа, – мрачно ответил Вет.

– А я не боюсь!

– Не перебивай. Ты должна не только любить собаку, но и быть способной поднять её. Я уж не говорю о корове.

Марта внимательно посмотрела на свои руки, как будто оценивала их способность поднять корову.

– Забудь про личную жизнь. Ты можешь потребоваться здесь в любой момент. Поэтому никакой семьи, никаких развлечений, никаких друзей. Если только они не такие же сумасшедшие любители повозиться в этом зверинце.

Марта послушно кивнула. Она была готова на всё. Я забеспокоилась, что она может захотеть остаться здесь.

– Никакой брезгливости. Кровь, гной, слизь, роды, операции – ты должна быть ко всему готова.

Чем больше Вет запугивал Марту, тем энергичнее она кивала в знак согласия.

– Нужна решительность. Иногда нет времени на панику или размышления. Настоящий вет должен уметь быстро принимать решения и действовать. Наконец, нужно хорошо чувствовать тварей. Предугадывать, что они собираются сделать: облизать тебе ногу или откусить её, – при этих словах я скосила взгляд на деревянную ногу Вета. – Ты готова к такому?

Марта прижала руку к сердцу и серьёзно ответила:

– Безусловно.

Вет хмыкнул.

– Тогда выполнить здешнее задание будет несложно. Тут скопилось слишком много тварей. От них надо избавиться. Придумайте им названия. И составьте какое-нибудь описание. После этого их можно будет продать.

– Разве у них нет названий? – удивилась я.

– Вы читали табличку на двери? – мрачно ответил Вет. – Это же лаборатория селекции. Тут выводят новых тварей! И им нужны имена и инструкции.

– А сколько же животных нам надо описать? – с тревогой спросила я.

– Уточню задание: поймать, посадить в клетку, а потом уже назвать и описать.

Вет порылся в каких-то бумагах на столе:

– По документам в вашей группе шесть человек. С вас шесть готовых к отгрузке тварей.

Хотя нас было всего четверо, спорить было бесполезно. Марту задание воодушевило. Она деловито оглядела комнату. Нас она отправила добывать клетки разных размеров, а сама тем временем принялась медленно обходить лабораторию, как охотничья собака, вынюхивающая добычу. Вскоре Марта принесла первый трофей. Это была жаба. Если только бывают жабы с густыми и кудрявыми бородами. Марта бережно опустила странное животное в клетку-аквариум. Потом она сняла табличку с клетки и написала крупными буквами: «БОРОДАТАЯ ЖАБА». Жаба начала активно барахтаться в своём новом доме. Марта дописала: «Молодая особь. Земноводная. Нуждается в тёплом и влажном месте обитания. Аквариум подойдёт».

– А чем её кормить? – нерешительно спросил Тим.

– И зачем ей борода? – поинтересовалась я.

Марта насыпала в аквариум каких-то крошек на пробу. В этот момент из бороды жабы выплыла стайка головастиков, которые накинулись на корм. Марта на табличке зачеркнула слово «молодая» и написала выше «Зрелая особь». Еда привлекла и маленьких рыбок, которые таились в мутноватой воде аквариума. Они выплыли из укрытия и начали тоже охотиться за крошками. Жаба раскрыла пасть и заглотила трёх рыбок. Марта с уважением посмотрела на небритую лягуху и приписала: «Хищная. Питается рыбой».

Дана интереса к бородатой жабе не выказала. Она принесла странное животное, совершенно круглое и очень лёгкое. Маленькая мордочка напоминала мопса. Марта с видом профессионала осмотрела загадочное существо. Она легонько ткнула в него ручкой, которой писала. Внезапно раздался громкий хлопок, и собачка исчезла. Вместо неё вокруг лежали маленькие мятые шматочки.

– Взрывающаяся собака!

– Шарикоподобный мопс!

– Сферический пёс в вакууме! – начали мы наперебой предлагать варианты названий. Но к сожалению, другой такой особи нам найти не удалось, так что наши упражнения в остроумии пропали даром.

Трёхголового голубя со змеиным хвостом мы поймать не смогли. Игуаноподобного дракона я посоветовала не трогать. Я отлично помнила, как такой же карликовый нелетающий тип дыхнул на меня пламенем в Междудверье.

Тим приволок смешное животное, похожее на хот-дог, перевёрнутый сосиской вниз. Верхняя мохнатая шуба обнимала длинное тельце, как булочка обнимает сосиску. Животное передвигалось на тонких ножках и тихо скулило.

Марта посадила «хот-дог» в длинную стеклянную клетку. Неожиданно существо с аппетитом накинулось на свежую травку, которая лежала в качестве подстилки. «Горячая собачонка», – написала Марта. – «Травоядное, исключительно дружелюбное животное. Очень любит рыбий жир».

– А почему рыбий жир?

– Интуиция подсказывает, – пожала в ответ плечами наша любительница магических животных.

Я показала свою находку. Марта внимательно осмотрела почти невидимое существо и написала: «Стеклянный длиннохвост. Предпочитает темноту. Размножается, падая на твёрдую поверхность и разбиваясь на осколки. Каждый осколок превращается в очередного стеклянного длиннохвоста».

Животное, которое принёс Тим, Марта назвала «Попоногий гологлаз». У зверька, покрытого мягкой серебристой кожей, из попы торчали четыре пары крошечных ножек, а из макушки на нас таращились два круглых удивлённых глаза без век.

Следующую добычу принесла Марта. Она взяла с полки апельсин, он внезапно вывернулся наизнанку и раскрыл огромные крылья. Между крыльями обнаружилась маленькая хищная голова на длинной шее. «Змеешеий апельсиновик» – заполнила Марта название на табличке. Я уже не читала её описаний. Я старалась найти кого-нибудь не особо опасного, чтобы наконец-то убраться из этого адского зоопарка.

Дана брезгливо бросила перед нами кучу сухих опавших листьев. Марта строго посмотрела на неё:

– Зачем было нужно бросать сюда этот мусор?

Но тут же вся куча листьев тихонько зашуршала и поползла в сторону сейфа с кормом. Марта нагнулась, подняла листья, перевернула и увидела маленькую заострённую мордочку, глазки-бусинки и длинный голый хвост.

– Шумелка-мышь! – воскликнула я в восторге.

– Шуршалка-мышь! – смеясь, поправил меня Тим. Марта записала, чем кормить шуршалку, как за ней ухаживать, чем она болеет и как лечить. Теперь можно было звать Вета, чтобы он принял нашу работу.

Вет внимательно прочитал все описания, кивнул и молча указал в сторону выхода. Как я и опасалась, Марта решила остаться.

– Вы же видите, сколько зверей ещё не классифицировано и не описано! Я не хочу бросать работу на половине. Им тут плохо, темно и страшно. Надо им найти новые дома. Простите, но я нужна этим животным больше, чем вам.

Мы не смогли её переубедить. Тим просил её подумать о нас. Ведь каждое следующее задание всё равно будет рассчитано на шестерых! Тим пытался её завлечь тем, что впереди ждут другие зверинцы и зоопарки. Даже Дана сказала ей «не валять дурака и идти с нами». А я молчала. Я представляла, каково это – найти то, что тебе ближе всего. И я понимала желание Марты никогда не расставаться с любимым делом.

На выходе мы забрали два «семечка»: на первом был изображён бантик, а на втором – кисти и палитра. Простодушный и Творец. Теперь у нас были «семечки» к восьми архетипам из двенадцати.

Эту красивую дверь, переливающуюся всеми цветами радуги, мы заметили издалека. У меня были большие надежды на это разноцветное «яблоко», но надпись на двери была сухой и неинтересной: «Неформальная логика. Способы нелинейного мышления».

Я решительно шагнула прочь, но Тим жалобно попросил:

– Давайте зайдём?

– В «неформальную логику»? Звучит, как скука смертная.

– Зуб даю, скучно не будет!

Мы вошли внутрь. Так я и думала! Тим должен мне зуб! В круглой комнате не было ничего, кроме банальных полок, плотно заставленных книгами. Белые стены, белый потолок, белые полки. И корешки книг тоже были белые безо всяких надписей. И всё вместе было бесконечно, безоглядно, безапелляционно скучно.

Я уже собиралась повернуться и уйти, но Тим вдруг упал на колени. Ползая по полу, он стал заглядывать под полки с книгами. Через полминуты выяснилось, что хотел найти Тим. Одна из секций полок с книгами была замаскированной потайной дверью. Она идеально совпадала с остальными, так что обнаружить колёсики, на которых выдвигалась эта секция, можно было только чуть ли не лёжа.

За потайной дверью была комната, на этот раз непустая. Вещей в ней было даже как-то многовато. Письменный стол, ноутбук, два шкафа с книгами, стулья, игрушки, пакеты и мешки, кувшины и даже корзинка с котом. Кот был живой, очень лохматый и на вид довольно свирепый. Среди вещей я раскопала миску и кошачий корм. Котяра набросился на еду так, как будто неделю голодал.

В комнате была и вторая дверь – ДРУГАЯ, нужная нам. Там же находилась и тумба с монетками, пока закрытая прозрачной крышкой. ДРУГАЯ дверь открывалась с помощью кодового замка. Дана попробовала угадать пятизначный код. Неудивительно, что у неё не получилось. Комбинации из пяти цифр составляют примерно сто тысяч вариантов. Изначально провальная затея.

Тем временем Тим обнаружил какую-то бумажку и прочитал вслух: «Пожалуйста, не расстраивайте бабушку». Ниже был написан шифр:

Тим обвёл взглядом комнату.

– Скорее всего, «Л» – это левый шкаф, – пробормотал он, глядя на пару книжных шкафов.

– А что значит три и стрелочка вверх?

– Возможно, третья снизу полка.

Я чуть не подпрыгнула от восторга, поняв принцип:

– Семь и стрелочка влево – это седьмая книга справа!

– А девятнадцать? – томно проговорила Дана. – Страница?

– Да. И нам нужна девятая сверху строка.

Мы нашли указанные в записке книгу, страницу и строчку. Я прочитала: «Успокоившись, бабушка снова взялась за вязание. Это было верным признаком того, что старушка пришла в самое благодушное состояние».

Пока в комнате не было ни одной живой души, кроме нас и кота. О чём речь идёт? И тут раздались повторяющиеся «плям-плям-плям, плюм-плюм-плюм». Звук издавал ноутбук. Кто-то пытался дозвониться. Тим поднял крышку ноутбука. Появилось окно, в нём было написано: «Видеовызов от абонента "Бабушка"». Тим нажал на кнопку с изображением зелёной трубки и принял звонок.

На экране возникло изображение бешеной старушки. Она брызгала слюной и истошно кричала:

– Что с моим котиком? Вы его погубили! Если вы тронули хоть один волосок на его бесценной шёрстке!..

Дана прошипела в мою сторону: «Причеши кота». Тим старательно загородил собой камеру ноутбука, чтобы старушка не увидела, чем мы занимаемся, и начал заговаривать ей зубы. Я схватила чесалку для кошек и принялась расчёсывать свалявшуюся шерсть кота. Он был этому не слишком рад, так как ещё не закончил с едой. Кое-как мне удалось привести кота в приличный вид. Дана нашла светло-голубую ленточку и завязала на шее кота пышный бант. Старушка к тому времени уже слушала Тима, раскрыв рот.

Наконец мы продемонстрировали ей кота. Увидев своё сокровище, старушка умилилась и даже немного прослезилась. Объевшийся кот висел на моих руках тряпочкой и только икал время от времени. Его хозяйку это нисколько не взволновало. Видимо, это было нормальное состояние кота. Старушка успокоилась, села в кресло и начала вязать, не прекращая расспросов о своём любимце. Решив, что, согласно подсказке, бабушка уже «пришла в благодушное состояние», я осмелилась осторожно поинтересоваться у неё, не знает ли она код? Ну, от той, ДРУГОЙ двери?

Старушка прошелестела:

– Вы его найдёте в словаре на тринадцатой странице.

Мы попрощались с котолюбивой бабушкой и нажали на отбой. В том же левом шкафу стоял старый и очень потрёпанный словарь. Едва мы его раскрыли, как из него вылетели все страницы! К тому же они оказались не пронумерованы. Вместо номеров страниц были напечатаны странные числа, состоящие только из единиц и нулей. Какая же из страниц тринадцатая?

Тим подобрал несколько листов. Он внимательно их рассмотрел, взял карандаш и написал на одной из выпавших страниц:

– И что это?

– Это двоичный код. Его используют для программирования компьютеров. В нём всего две цифры – ноль и единица. Пришлось написать весь ряд, чтобы вспомнить, как обозначается «13» в двоичном коде.

Под двоичными числами Тим подписал наши, нормальные:

Видя, что понимания у меня не прибавилось, он стал объяснять:

– Двоичный код – это способ представления данных, в котором каждый разряд принимает одно из двух возможных значений. Или ноль, или единица. В этой системе счисления натуральные числа записываются с помощью…

– Тим, очень тебя прошу, избавь меня от подробностей! Давай просто найдём тринадцатую страницу!

– Если перевести в десятеричную систему счисления…

– Тим!

– Ищи лист с номером один-один-ноль-один!

Нужная нам страница была заполнена словарными статьями, в которых приводились определения разных слов. Тим пробежался по ним взглядом и подчеркнул одну строчку: «БУЛДЫН – то, чем питаются люрынки».

– Тим, зачем нам булдын? И кто такие люрынки?

– Это неважно. Важно, что нам нужна эта словарная статья.

– Это ещё почему? – с вызовом спросила я. Меня немного раздражало то, что у Тима на всё был готов ответ.

– На этой странице все слова реальные, кроме этого. И поэтому нам нужно именно выдуманное.

Мда-а-а, мне не показалось. У него и впрямь на всё был готов ответ.

– И как мы откроем дверь с помощью этой информации? Созовём люрынок – или люрынков? – и накормим их булдыном?

Тим поморщился от моей резкости.

– В этой фразе пять слов. Чтобы открыть кодовый замок, нужно ввести пять цифр. Я уверен, что цифры кода зашифрованы в количестве букв в словах этой фразы.

Мы подошли к двери со страницей в руках. Тим ввёл код: 6 – 2 – 3 – 8 – 7. И к моему немалому удивлению это сработало! Дверь щёлкнула и открылась. С тумбы с монетками исчезла стеклянная крышка. Мы склонились над ней, выбирая «семечки миров».

– Очки и книга годятся для Опекуна?

– Вполне. Опекун – это учитель и наставник.

– Лопата подойдёт? Для Славного Малого?

– Нет, не годится. Не каждый Славный Малый – это Копала.

– А что тогда?

– Смотрите, вот здесь есть две руки в рукопожатии. Символ дружелюбия и равенства.

Мы выбрали свои «семечки» и пошли к двери. Тим внезапно остановился.

– Слушай, Рири, вы же справитесь вдвоём? Тут ещё столько не отгаданных загадок! И книги в шкафу такие интересные…

Но я даже не стала его слушать. Ещё чего придумал! Остаться в библиотеке! Я железной хваткой взяла его за рукав и потянула на выход. Тим, вздохнув, подчинился моему напору.

Я яростно чеканила каждый шаг. Как Тим мог решить оставить нас одних! Променять нас на головоломки! Тим уныло брёл позади. Сбоку от меня мелькало равнодушное лицо Даны.

Мы поднимались всё выше по ярусам библиотеки, которые становились всё короче. На каждый сейчас требовалось от силы пара минут. Здесь нам уже не встречались читатели. Мы поднялись почти под купол библиотечной сферы.

На самом верхнем ярусе мы нашли последнюю дверь-яблоко. Она сверкала золотом, как вставной зуб во рту у цыганки. Весёленьким кудрявым шрифтом на ней было написано: «Библиотечная Карусель».

И снова за дверью нас ждала абсолютно круглая комната. Ввысь уходили полки с многочисленными книгами. Пол был покрыт очень толстым и мягким ковром. В самом центре комнаты была карусель. И это была очень странная карусель.

Вся конструкция держалась на очень толстом и высоком опорном столбе. На уровне моего роста на нём находились два крохотных узких балкончика, напоминавших кармашки. В каждый мог бы поместиться только один человек. Парой метров выше к столбу крепилась железная балка, на противоположных концах которой было по столику со стулом. С самого верха карусели спускались две цепи, заканчивающиеся мотками ремней. Наверх можно было попасть по длинной железной лестнице, приделанной к опорному столбу.

Мы с Тимом в недоумении рассматривали эту конструкцию, когда нас позвала Дана:

– Идите сюда, здесь инструкция!

На двери «карусельной» комнаты висел плакат. На нём были только рисунки. На первом шесть человечков взбирались по лестнице на столб карусели. Судя по нарисованным стрелочкам, двое должны были залезть в балконы-кармашки. Ещё двоим надо было сесть за столики. А последней паре человечков достались обвязки – страховочные системы, прикреплённые к концам цепей.

На следующем рисунке было крупное изображение человечка в «кармашке». На столбе перед ним был монитор. Он нажимал кнопку, а на мониторе был какой-то текст.

На третьем рисунке карусель была запущена. Два человечка в обвязках летели на цепях вдоль полок. В руках у них были длинные палки с крючком на конце. Этим крючком человечки вытаскивали с полок книги.

На последнем рисунке человечек, пристёгнутый за столом на поперечной балке, ловил летящую сверху книгу. Других рисунков не было.

– И как это понимать?

– Видимо, на монитор выводится задание или вопрос. Тому, кто наверху, надо достать нужную книгу. А тот, кто в середине, должен найти в ней ответ, – задумчиво сказал Тим.

– Хорошо, что нас хотя бы трое, – вдруг добавила Дана.

Да уж. Двое бы не справились.

Инструкции больше походили на намёки. В какой форме нужно дать ответ? Как оценивают правильность ответов? Что будет, если ответить неправильно?

– Ладно, не будем терять время. Тим, лезь за столик. Ты будешь искать ответы. Дана, ты будешь доставать книги сверху. Я заберусь на балкончик и буду управлять каруселью.

– Это ты так решила? – резко поинтересовалась Дана. – Давно ты у нас за босса?

– Я не хочу командовать. Я просто хочу побыстрее покончить с этой каруселью. И со всей дурацкой библиотекой!

– Рири, это уж перебор, – вступил в разговор Тим.

Этого я от него не ожидала! Ладно ещё эта кривляка Дана, но Тим, мой верный товарищ и друг! Вместо того, чтобы поддержать меня, он на меня нападает!

Я аж скрипнула зубами от злости. Я не стану им ничего доказывать. Я хочу как лучше! Для них же! Вывести их из этого книжного болота! Раз они не хотят выбираться отсюда, то и мне не очень-то надо! Меня вполне устроят здешние миры. Отправлюсь к Искателям, организуем с Вечным Бродягой экспедицию… Или Берсу помогу справиться с Президентом…

Мои размышления прервал голос Даны:

– Послушай, Рири, – она впервые за время нашего знакомства назвала меня по имени, – знаешь, что такое акрофобия?

Я сердито мотнула головой. Из фобий я знала только «клаустрофобию» и с недавних пор «инсектофобию».

– Ты не обращала внимания, что когда мы ходили по библиотечным ярусам, я всегда шла вплотную к стенам? Акрофобия – это боязнь высоты. Для меня подняться на полтора метра по приставной лестнице – это подвиг. Подвиг, сопровождаемый тошнотой, головокружением и чувством, что ты умираешь. Что из тебя утекает жизнь. Остаётся только пустая оболочка, которую всё ещё тошнит и укачивает.

С каждым словом Даны я чувствовала, как гнев выходит из меня, как воздух из дырявого воздушного шарика. Мои щёки и уши вспыхнули. Глаза щипало. Что же я за человек такой? Почему я никогда не принимаю в расчёт других людей? С чего я взяла, что имею право решать за них? Я же совершенно ничего не знаю про Дану, а мы уже столько времени провели бок о бок.

Дана не стала слушать мои корявые извинения. Она задумчиво сказала:

– Сейчас важно не это. Надо выяснить, смогу ли я преодолеть свой страх настолько, чтобы подняться хотя бы до балкона?

Вместе мы решили, что Тим отправится за маленький столик. Дана попробует добраться до кармашка-балкончика, чтобы оттуда управлять каруселью. А я стану доставать книги. Я нашла стойку, в которой стояли такие же палки с крючками, как на инструкции, и выбрала себе одну поудобнее.

Путь наверх дался нам нелегко. Я карабкалась, путаясь палкой в перекладинах лестницы. Ниже Тим страховал Дану. Она то и дело замирала, зажмурившись и прижавшись к лестнице. В конце концов мы заняли свои места и пристегнули страховочные тросы и ремни безопасности.

– Готовы? – спросила Дана прерывающимся голосом, не глядя на нас. Она нажала кнопку. Карусель медленно со скрипом начала раскручиваться. Цепи натянулись, рванулись и подняли меня в воздух. Я медленно поплыла вдоль полок с книгами. Подо мной начал крутиться и Тим за своим столом. Дане повезло больше: её балкончик не вращался. Дана снизу закричала:

– Включился обратный отсчёт! У нас двадцать четыре минуты и шесть вопросов!

– Читай! – прокричал ей Тим.

– Первый вопрос: «Сколько лет Библиотеке Вселенской Мудрости?» Ответ ищите в книге, которая называется «История БВМ»!

Пока я летела вдоль полок, я успела прочитать названия самых толстых книг. Все они так или иначе были посвящены Библиотеке Вселенской Мудрости. Сверху над каждой книгой виднелась ручка. За неё я и должна была подцепить нужную мне книгу.

Я приближалась к толстому зелёному тому «Истории БВМ». Покрепче ухватила палку с крюком, прицелилась и – готово! Я не поверила своим глазам! С первой попытки! Победный вопль вырвался у меня. Я изловчилась и сбросила книгу на столик Тима, проплывая над ним. Сверху я видела, что в столешницу вделан экран, на который была выведена виртуальная клавиатура.

Тим начал лихорадочно листать книгу. Ответ нашёлся чуть ли не на первой же странице. «Точная дата создания БВМ не установлена, но достоверно известно, что экспонаты и материалы начали поступать в библиотеку примерно тогда же, когда возникли первые люди. Это означает, что Библиотеке Вселенской Мудрости не меньше двух миллионов лет». Разумеется, ответ следовало сократить, поэтому Тим набрал на экранной клавиатуре: «не меньше 2 млн лет».

– Вижу ответ! – крикнула снизу Дана.

Она нажала на кнопку, на её экране появился новый вопрос. А скорость вращения меня и Тима немного увеличилась. Я уже не степенно проплывала мимо полок, а пролетала со скоростью торопящегося пешехода.

– «Сколько книг в Библиотеке Вселенской Мудрости?» Рири, ищи «Основы знаний о БВМ»!

«Основы» представляли собой такой толстенный том, что я даже не была уверена, что смогу удержать его! Я напряглась и выудила серый том весом с кирпич, не меньше. Мне повезло, что как раз в этот момент подо мной проплывал столик Тима, и я тотчас же сгрузила ему «Основы». Тим пробежал глазами оглавление, открыл нужную страницу и долго и старательно набирал число на клавиатуре, тщательно сверяя цифры на экране и в книге.

– Дана, давай дальше!

Мои волосы начали развеваться. Скорость карусели ещё возросла. Теперь я уже как будто бежала вдоль полок. Меня начало слегка подташнивать.

– На каких материалах написаны или напечатаны книги библиотеки? – крикнула Дана. – «Библиотека Вселенской Мудрости как хранилище вселенской мудрости». Рири, на корешке написано «БВМ как хранилище ВМ»!

Это тоже был заметный том с названием, выведенным позолоченными буквами. И я только что пролетела мимо него! Придётся доставать на следующем круге. Из-за этого пришлось потерять драгоценных секунд сорок. Тим нашёл ответ быстро, а набирал его намного дольше. Ему пришлось напечатать, что в библиотеке есть книги бумажные, электронные (или цифровые), написанные на пергаменте, папирусе, бересте, восковых и глиняных табличках, отлитые в бетоне, каменные, шелковые и кожаные.

– Дана, давай следующий вопрос! – крикнул Тим.

– Следующего нет! – прокричала в ответ Дана. Мы с трудом слышали её сквозь скрип и шум мотора карусели.

– Должно быть шесть!

– Я их вижу! – закричала я. – Оставшиеся вопросы в другой люльке! Тебе надо перебраться в противоположный карман!

– Я не смогу! – отчаянный крик Даны перекрывал даже шум карусели.

– Это я не смогу болтаться здесь всю жизнь, – закричала я сердито. – Давай поменяемся местами!

Я тут же пожалела о своих словах. Как бы бедную Дану не парализовала одна мысль об этом. Но она справилась. Медленно и осторожно поставила одну, потом вторую ногу на бортик своего балкончика и спустила их вниз. Между балкончиками шёл небольшой карниз. Теперь стало понятно, для чего он был нужен. Дана продвигалась медленно, с закрытыми глазами. Я пролетела над ней трижды, прежде чем она смогла перебраться на противоположную сторону. Дана шумно выдохнула и хотела отдышаться, но мы с Тимом вместе закричали ей:

– Жми! Жми на кнопку!

Дана распрямилась и покачнулась, но кнопку следующего вопроса нажала:

– Самое посещаемое помещение библиотеки? Рири, нужны «1500 удивительных фактов о БВМ»!

Карусель уже крутилась со скоростью велосипедиста. Выискивать названия становилось трудновато. Но число «1500» было написано так крупно, что я заметила книгу даже на такой скорости. Тим поймал мой улов, быстро нашёл и набрал ответ. Я была уверена, что это помещение – читальный зал, я ошибалась. Текст в книге гласил: «Часто думают, что наиболее посещаемым помещением в БВМ является туалет. Эта догадка близка к истине, но всё же есть одно место, которое посещают ещё чаще. Все посетители библиотеки жаждут пищи духовной, но не могут обойтись без пищи телесной. Именно поэтому они и приходят в замечательную столовую БВМ».

Дана кричала нам следующий вопрос:

– «Девиз библиотеки»! Ответ в книге «Применение принципов эмблематики к внутренним стандартам корпоративной культуры БВМ»…

– На такой скорости я ничего не смогу найти! – прокричала я в отчаянии. Карусель уже вращалась со скоростью автомобиля. Все буквы названий смазывались и сливались.

– Не ищи, не надо! – прокричал Тим. Он склонился над клавиатурой и напечатал ответ. – Дана, дальше!

Только Тим в такой ситуации смог бы додуматься, какой у библиотеки девиз. Он рискнул ввести: «Обрети надежду, всяк сюда входящий» – и угадал!

– Последний вопрос: «Почему в библиотеке нельзя курить?». Надо найти «Библиотечные запреты и табу». Времени почти не осталось!

Эту книгу я помнила: она была толстенной и ярко-красной. Скорость карусели была такой, что мне казалось, ветер вырывает мне волосы. Я с трудом сдерживала тошноту. Глаза слезились. Уши закладывало. Я сглотнула, прицелилась и… подцепила «Запреты и табу»! Это было так невероятно, что я от неожиданности выпустила из рук палку с крюком! Книга полетела вниз, вниз, вниз, стукнула по столешнице Тима, проскользнула мимо его рук и упала на пол…

– А-а-а-а, Рири, что это было?

– Книга с ответом!!!

– Почему ты мне её не кинула нормально?!!

– Стойте, – Дана изо всех сил пыталась перекричать адский скрежет карусели, – Тим, пиши: «потому что могут проснуться книжные черви».

– Кто?!!

– Пиши, у нас сорок три секунды!

Тим послушался. Дана прокричала:

– Есть! Отправляю ответы на проверку!

В тот же момент скорость замедлилась, скрип и скрежет стали тише и пропали, а потом всё остановилось.

– Мы успели?

Бледная Дана кивнула в ответ. Шатаясь, зажимая себе рты, мы спустились с карусели. Тим лёг прямо на пол, закрыв глаза. Я села рядом, пытаясь прийти в себя. Дана подошла к нам, присела и положила под голову Тима «Запреты и табу БВМ».

– Вот, – она покопалась в карманах своей мантии и достала небольшую баночку. В ней лежали маленькие засахаренные кусочки, одновременно сладкие и острые на вкус. – Сушёный имбирь. Это от тошноты и укачивания.

Спустя пару минут Тим пришёл в себя. Он сел, посмотрел на «Запреты и табу» и спросил у Даны, слегка поморщившись:

– Что за «книжные черви»?

– Пока вы спорили, заходить ли в «Карнавальную культуру Средневековья», я от скуки читала объявления на стенах библиотеки. Здесь запрещено курить, но это не из-за возможного пожара. Главная опасность – книжные черви. Они очень любят тепло и запах табака. Учуяв табак, черви просыпаются и начинают грызть книги.

– Если б ты тогда не прочитала это объявление… Стой, а как же ответы? Что с ответами?

– Все правильные! На все вопросы мы ответили правильно!

Мы принялись обсуждать случившееся. И вдруг позади нас раздался энергичный голос:

– Я вас поздравляю.

Мы вскочили. К нам неслышно подошёл человек с бородкой, буйной седой шевелюрой и хитрым прищуром мудрых глаз. На кончике носа у него каким-то чудом держались очки. Одет он был в тёмно-синий элегантный костюм. В руках у него была чашка кофе.

– Позвольте представиться: Верховный Библиотекарь.

Мы неловко поклонились. Я снова пожалела, что я не знаток этикета. Я понятия не имела, как нужно себя вести при знакомстве с Верховным Библиотекарем.

– Спасибо… Очень приятно… Мы выполнили все задания библиотеки? – полувопросительно-полуутвердительно сказала я.

– Да. Ваш квест почти завершён.

Библиотекарь вытащил из нагрудного кармана письменную ручку и помешал ею кофе. Затем он убрал ручку в карман брюк и отхлебнул из чашки.

– Сладкий? – зачем-то уточнила я.

– Нет, – Библиотекарь посмотрел в кружку. – Без сахара.

– Извините, можно вопрос? – вступил в разговор Тим. – Библиотека такая огромная, и залы в ней настолько разнообразны, что это меня сбивает с толку. Я пытаюсь понять, что объединяет все эти залы?

Я тут же встряла в разговор:

– Тим, это же ясно как белый день! Ничто их не объединяет, они совершенно разные!

– Не может быть. Они же находятся в мире одного архетипа! – упрямился Тим.

– А что вы узнали в каждой из комнат библиотеки? – неожиданно спросил Верховный Библиотекарь. Мы призадумались.

– В «Начале» мы разгадывали шифры. Это просто разные системы организации информации.

– Ага, читать код – всё равно что учить иностранный язык, только опираясь на родной! – подхватила я.

– А потом мы побывали в комнате иностранных языков. Вроде бы ничего нового там мы не узнали…

– Как это ничего нового! – возмутилась я. – И про разные способы обучения, и про цели в учёбе!

– В «Переговорной комнате» мы поняли, как выстраивать эффективную коммуникацию.

– А в «Дешифровочной»?

– Я не уверен. Наверное, принципы изучения чего-то по подобию, сравнительные методы познания.

– Ой, а я знаю, зачем нам была нужна «Лаборатория селекции»! Чтобы научиться выстраивать системы и определять иерархию!

– И для выявления отличительных особенностей и описания поведения элементов системы.

– Чего я не могу понять, так это зачем мы причёсывали кота. Дурацкие задания были!

– Ты что! Самые крутые! Это же проверка на нестандартность мышления! Любой может решить задачу, если знает алгоритм. А если алгоритма нет…

– Я уже поняла, что это твоя любимая комната во всей библиотеке. А карусель была о чём?

– Карусель была про поиск информации.

– А я думаю, про навыки работы в команде, – сказала я, слегка покраснев. Мне всё ещё было стыдно за своё поведение в «карусельной» комнате.

– Да, мы узнали кучу всего. А зачем? Нельзя было показать какого-то одного Мудреца, чтобы мы поняли суть архетипа?

– Существует правило, по которому последнее испытание в мире архетипов должно быть самым сложным, объёмным и многогранным. Именно поэтому его проходят в группе. Так получилось, что в вашем путешествии последним оказался Мудрец. Вы увидели разные грани именно этого архетипа. Но это не значит, что другие менее сложные.

– А если бы мы напоследок пришли, например, к Опекуну?..

– Тогда б вы знали, чем отличается Заботливый от Хранителя и, возможно, встретились бы с Проповедником или Моралистом. А если б последним был Славный Малый, вы бы повидались с Компаньоном и Попутчиком… И так можно сказать про каждый архетип: внутри него масса вариантов проявления одной и той же энергии.

– Но как же узнать Мудреца, если они такие разные?

– Мудрец для постижения мира использует интеллект. Ему важно докопаться до истины, до сути, прояснить и объяснить всё неясное. Его смысл существования – поиск и открытие истины. Его сила – интеллект, анализ, построение концепций.

В моих ушах раздался треск: опять заработал кинопроектор, показывающий воспоминания. Как обычно, это застало меня врасплох: только что я стояла около карусели, и вот я уже вижу перед собой парк.

Рири и Тим сидят на траве в парке и пьют чай из термосов. Рири с возмущением размахивает руками. Она рассказывает:

– И вот я прихожу к тьютору. По задумке это должен быть помощник в учёбе. Она сидит в кресле на возвышении, пальцы увешаны перстнями, ногти накрашены алым лаком. Агрессивная помада. И это крашеное чудовище заявляет мне, что у меня признаки нарциссического расстройства личности, искажённое представление о своих возможностях и завышенная самооценка! Отсутствие критичности к себе и переоценивание собственной значимости!

– Это всё про тебя?

– Представь себе! Это я ещё не всё запомнила!

– А зачем ты вообще к ней ходила?

– Посоветоваться, стоит ли мне перевестись в более сильную группу по французскому.

– Ха-ха, кажется, наша тьютор на досуге решила побаловаться психологией!

– Тебе смешно, а меня до сих пор трясёт от возмущения!

– А зачем тебе вообще в другую группу? Что тебе не нравится сейчас?

Тим и Рири начинают обсуждать, что она хочет и к чему стремится. Наконец, они поднимаются на ноги и идут на выход из парка. Рири говорит:

– Спасибо, Тим, за поддержку и за то, что помог разложить всё по полочкам. Мой настоящий тьютор и психолог – это ты, а не та ряженая дама.

Тим в ответ смущённо смеётся.

Кинопроектор смолк.

– А теневые Мудрецы бывают? – спросила я. Воспоминание натолкнуло меня на мысль об этом.

– Конечно, – ответил мне Верховный Библиотекарь немного грустно. – Тогда человек целиком уходит в анализ, логику, науку, утрачивает связь с реальностью, погружается в свои миры.

– Или становится занудой: постоянно объясняет то, что и так понятно, – подхватил Тим.

– А ещё бывают злодейские учёные! – вставила Дана. – Изобретают что-то противозаконное, чтобы совершать преступления.

–– Ещё избыток энергии Мудреца заставлять человека всех и всё критиковать, – дополнил портрет Верховный Библиотекарь.

Я припомнила, как он сам мешал свой кофе без сахара ручкой и усмехнулась. Верховный Библиотекарь тоже был весьма рассеян. Как специально, в этот момент он снова полез в нагрудный карман и достал из него чайную ложечку, которой снова помешал кофе.

– А каковы ваши интересы? Вы что изучаете? – спросила я его. Если Мудрец использует интеллект для познания мира, то и Верховный должен что-то познавать!

Библиотекарь оживился:

– Я изучаю психологические особенности посетителей Библиотеки. Тех, кто выполнил все задания и прошёл до конца, тех, кто задержался тут на время, и тех, кто остался здесь навсегда. Получается очень интересная картина!

Его слова неприятно поразили меня. Я вспомнила Брина, Нила и Марту.

– Здесь можно остаться навсегда?

– Друзья мои, большинство так и делает: залипает в одном архетипе, не подозревая, какое ролевое богатство в нас хранится. А те, кто проходит сквозь все двенадцать дверей, начинают понимать, что могут использовать инструменты любого архетипа для взаимодействия с миром.

Я пыталась осознать эту мысль, но Тим сообразил быстрее меня:

– Например, поиграть с Дракусеницей – это вести себя как Простодушный в опекунской ситуации.

– Или когда мы на сцене театра «включили» Шута, да, Тим?

Верховный Библиотекарь от души рассмеялся:

– Это было очень остроумно! Этот эпизод войдёт в мою подборку самых оригинальных перекрёстных архетипических решений.

Мы обошли карусель и подошли к двери, около которой снова нашлась тумба с монетками. Тим достал уже собранные монетки, просмотрел их и сказал:

– Нужны Маг и Мудрец.

Дана нашла монетку с изображением волшебной палочки, а Тим – с рисунком атома. Теперь у нас был полный комплект. Двенадцать «семечек миров».

– А что за этой дверью?

– Мать Всех Дверей.

– Мать дверей? – переспросила я недоверчиво. – Как у дверей может быть мать?

Верховный Библиотекарь ответил загадочно:

– В каком-то смысле, у всего на свете есть мать. Когда мы говорим о неодушевлённых предметах, поначалу это может вызвать диссонанс. Но это кажущееся противоречие.

Я только пожала плечами.

– Есть кое-что ещё, – вдруг сказал Библиотекарь. – Я попрошу вас вернуть библиотечную книгу.

Мы переглянулись. У нас не было никакой библиотечной книги! Или?..

– Вы же не про «Помогательную книгу» говорите? – жалобно спросила я.

– Именно про неё.

Я медленно достала из кармана Молли. И зачем я уже открывала её в этом мире! Теперь я не могла попрощаться с ней как следует… Я пролистала книгу. Пусты и безжизненны были её страницы. Она не могла мне ответить, но я всё равно прошептала: «Спасибо за всё, Молли». Я грустно протянула книгу Библиотекарю. Верховный взял «Помогательную книгу» и собрался положить её в карман брюк.

– Только не сюда, пожалуйста, – умоляюще попросила я. – Там у вас ложечка. И ручка. Вы можете её испачкать.

Библиотекарь с изумлением вынул из брючного кармана ручку и чайную ложку. Пришлось ему положить «Помогательную книгу» в карман пиджака.

– Я хочу тоже с вами попрощаться, – внезапно сказала Дана. Тим застыл с открытым ртом. Я вытаращила глаза. Дана вздохнула, глядя на наши ошарашенные физиономии, и призналась:

– Я только сейчас осознала, как глупо я себя вела. Я считала, что вся эта Библиотека – это набор детских ребусов и загадок. Я отказывалась видеть за всем этим, сколько знаний и возможностей она предоставляет читателям.

Выяснилось, что Дана знает восемь языков! Конечно, без практики навыки постепенно утрачиваются, языки забываются. Дана решила воспользоваться шансом их попрактиковать. Пока ещё не поздно вернуться в «Иностранные языки».

Конечно же, мы не стали отговаривать Дану. Если б я знала восемь языков, я бы не прошла мимо комнаты, в которой можно поговорить на любом из них. Так что «Библиотечную карусель» покинули только мы с Тимом. Снова мы были вдвоём.

И вот он – последний зал Библиотеки Вселенской Мудрости! И опять абсолютно круглый! Высокие светлые стены. Цветные круги мозаики, разбегающиеся по полу от центра комнаты. И посередине – она. Мать Всех Дверей.

Её было невозможно не узнать или перепутать с другой дверью. Она была составлена из двенадцати частей. Каждая из них была кусочком одной из дверей перехода, сквозь которые мы проходили в нашем путешествии. Железная дверь Героя, изысканная дверь Любовника, статусная Правителя… Мать Всех Дверей вмещала в себя все двенадцать. Было ещё кое-что любопытное: Дверь висела высоко над полом.

Не успела я спросить, что думает Тим про висящую в воздухе дверь, как перед нами возник Публий. Смиренный Слуга Познания был уже не сияюще-золотым, а тёмно-латунным. Его прежде невозмутимое лицо с глазами-щёлочками теперь искажал гнев.

– Как вы попали сюда! – вскричал Публий. – Невежественные, недостойные ступать даже на пол туалета великой Библиотеки! Как вы проникли к Матери Всех Дверей? Почему вы не остались, чтобы познать радость учёбы, свет поглощения информации и блаженство её анализа и преобразования?

Честно сказать, эти претензии меня порядком взбесили.

– Смиренный, почему ты решил, что мы недостойны находиться здесь? Знаешь ли ты, что нам пришлось пережить? Что мы прошли и что вынесли из наших испытаний? Нам потребовались ум, смелость, доброта, искусство убеждать и вести переговоры, широкий кругозор, умение работать в команде, искать информацию, изобретательность и нестандартное мышление! Мы провели в Библиотеке едва ли не больше времени, чем во всех остальных мирах вместе взятых! Это просто несправедливо! Возможно, это ты недостоин находиться около Матери Всех Дверей, поскольку ни разу не нашёл в себе храбрости, чтобы выйти отсюда?!!

Под воздействием моей гневной речи Хранитель как будто сдулся. Он сделал маленький шажок назад и жалобно спросил:

– Неужели вы не хотите остаться в этой сиятельной Библиотеке? Разве вы не нашли комнаты, которая бы увлекла вас возможностью найти настоящее сокровище? Откровение знания, источник осведомлённости, базу бесценных данных… Почему вы ушли?

– Потому что всему своё время, – спокойно ответил Тим. – Время собирать информацию и время применять информацию. Мы всё собрали, у нас семечки всех миров. Пришло время уйти отсюда.

Поражённый глубиной мысли, Хранитель отошёл в сторону и склонился в почтительном поклоне.

Мы прошли в центр зала. В середине нескольких цветных плиток пола были углубления. Таких плиток было ровно двенадцать. Тим достал монетки, половину отдал мне. Монетки ложились в углубления, как семечки в лунки. Едва последнее «семечко» было «посажено», как от Матери Всех Дверей к полу протянулись сияющие разными цветами ступени. Они тоже висели в воздухе. Я осторожно поставила ногу на первую ступеньку. Она не шелохнулась. Мы с Тимом поднялись по лестнице, открыли дверь и снова вошли в сероватый туман… В последний раз?..

Междудверье выглядело иначе, чем при первом моём посещении. Комната опустела. Деревья, росшие вдоль стен, облетели. На полу кучами валялись сухие листья. Было холодно. Видимо, здесь наступила осень. Тим весь посинел и дрожал: никак не мог отогреться после прохода между мирами.

Подпевал нигде не было видно. Все живые существа и удивительные предметы исчезли. Полки были уставлены длинными рядами белых незажжённых свечей.

Дверей, ведущих к мирам разных архетипов, тоже больше не было. Осталась всего одна, та, через которую мы и вошли. Но она не выглядела могущественной и таинственной Матерью Всех Дверей. Со стороны Междудверья это была самая простая, ничем не примечательная дверь.

Да и мы с Тимом выглядели просто и обычно. Мы оба были одеты в какую-то школьную форму с эмблемой на груди. На эмблеме было вышито число 12.

В центре комнаты всё ещё возвышался подиум с креслом и столом с красной скатертью. За ним сидел Экзаменатор, всё такой же безучастный ко всему окружающему.

Перед подиумом стояли две парты со стульями, видимо, для сдающих экзамен. Было слишком зябко, чтобы садиться на холодные стулья. Не сговариваясь, мы с Тимом остались стоять.

И снова Экзаменатор никак не отреагировал на наше появление.

– Добрый день, – обратилась я к нему с вызовом.

Он поднял на нас глаза. И снова без приветствий или предисловий он сухо сообщил:

– Вам предстоит пройти проверку на знание двенадцати архетипов.

– Начинайте, – так же дерзко ответила я. Я сочла сухость Экзаменатора достаточным оправданием для своей резкости.

Экзамен был очень долгий. Он больше походил на допрос с пристрастием. Экзаменатор задавал вопрос, как будто делал выпад шпагой в нашу сторону. Мы отвечали, парируя удар. Иногда Тим мог лучше сформулировать ответ, иногда я. Часто мы совещались, прежде чем ответить. Вокруг нас вспыхивали и загорались свечи. Каждая зажжённая свеча подтверждала правильность нашего ответа. Иногда мы отвечали и неправильно. Тогда одна из свечей меняла цвет с белого на красный и взрывалась. Но таких за всё время экзамена набралось не больше пяти, а число извергшихся на нас вопросов уже перевалило за полторы сотни.

И чем больше правильных ответов мы давали, тем хуже делалось настроение Экзаменатора. Чем дольше длился экзамен, тем холоднее становилось в Междудверье. Парты покрывались толстым слоем инея, а на полу собирались небольшие сугробы снега. Наступала зима.

И вот Экзаменатор иссяк. Он посмотрел на нас, сощурив глаза и искривив брови. Откинулся в кресле, слегка расслабил лицо. Хороший знак? Или нехороший?

– Вынужден признать, вы успели немного разобраться в архетипах, – лениво произнёс Экзаменатор. – Остался последний вопрос. Совсем лёгкий.

Его усмешка отнюдь не обещала этого.

– У вас есть пятнадцать минут, чтобы определить ВАШИ ведущие архетипы. Время пошло.

Тим невольно взглянул на наручные часы: сам собой включился обратный отсчёт: 14:59, 14:58…

– Тим, рассказывай про себя!

– Почему я?

– Ты всё знаешь! С тобой мы разберёмся быстро!

– Мда? Ну, по крайней мере я знаю, какие архетипы точно не мои. Можно сразу вычеркнуть Простодушного, Славного Малого, Эстета, Героя, Бунтаря, Правителя, Опекуна и Мага. Остаются Шут, Искатель, Мудрец и Творец.

– Ой, Тим, ну какой из тебя Шут?

– Никакой?

– Нет, почему же. У тебя отличное чувство юмора! Но у тебя оно включается иногда. Ты же не живёшь с этим постоянно.

– Согласен. Думаю, что с Искателем то же самое. Он присутствует, но точно не в числе ведущих. Остались Мудрец и Творец.

– О, Мудрец – это сто процентов твоё! Хотя в театре ты отлично стихи сочинял. И рецепт торта без тебя не получился бы! И «Манифест» для Шутовского Парламента ты сочинил отпадный! Я и не знаю, чего же в тебе больше! А ты?

Тим задумался.

– Мне очень нравится и тот и другой процесс. И анализировать, упорядочивать, и придумывать новое. Но даже при создании чего-то я отталкиваюсь от внутренней логики и структуры. Знаешь, почему я легко сочиняю стихи? Я ходил на специальный курс и изучал принципы стихосложения.

– Получается, твой основной архетип – Мудрец?

– Давай посчитаем.

Тим провёл пальцем по парте. На слое инея появилась вертикальная проталина. Слева Тим нацарапал на инее букву «М», справа – «Т».

– У Славных Малых я начал просчитывать, выдержит ли потолок. Это проявился Мудрец, – и Тим приложил палец на половинке под «М», пока не протаял маленький кружочек. – На сцене театра я был больше Творцом, конечно. В мире Шута я писал Манифест – это Творец.

– А помнишь, у Героя мы обсуждали, что делать с драконом? Ты там так Мудрецово рассуждал!

– Про Правителя мне даже стыдно вспоминать…

– Да-а-а-а, ты был там совершенно прекрасным и далёким от реальности Мудрецом!

– Ладно, ставлю точку слева.

– У Творца был Творец проявлен, это даже обсуждать нечего.

– А у Опекуна ?

– Кажется, Мудрец. Ты пытался там разобраться со своим страхом. И разбирался, пока не распутал эту историю.

– А у Мага?

– Наверное, тоже Мудрец. Помнишь, ты определял правила прохождения лабиринта.

– Да уж. Сейчас я думаю, что там все ходы всё равно вели обратно в ту же комнату, откуда лабиринт начинался. Можно было идти наугад. Или вообще никуда не ходить.

– Ещё ты Бывшего Создателя Вселенных уложил на лопатки своей логикой.

– Хорошо, у Мага проявился мой Мудрец. Ну и в мире Мудреца тоже.

Тим окинул быстрым взглядом парту: шесть точек протаяло слева, три – справа.

– Вывод будет такой: у меня два главных архетипа. Мой основной архетип – это Мудрец, а второй – Творец.

Тим взглянул на свои часы: справились за шесть с половиной минут! Теперь надо было определить мои архетипы. Если б не помощь Тима, я бы с заданием не справилась.

– Тим, наверное, я Эстет. Который Любовник. Что ты так на меня смотришь? Знаешь, как классно мне было в гримёрке театра!

– В гримёрке и мне было классно, но я же не говорю, что я Любовник. Бедный будет тот человек, который примет тебя за Любовника и свяжется с тобой!

– Почему это?

– Могу себе представить контраст между ожиданием и реальностью! Бедный парень!

– Ну ладно, ладно, а может быть, я…

– Рири, гадать времени нет. Действуем по схеме!

Схема у Тима была проста и эффективна. Сначала надо исключить те модели архетипов, которые мне несвойственны и которые я никогда не использую или применяю очень редко. Из оставшихся определить, какие проявлены регулярно, а какие – время от времени и в зависимости от обстоятельств. И напоследок выяснить, какие из моих главных архетипов проявлялись чаще.

– Наверное, вычёркиваем Простодушного?

– Да, ты точно не невинное дитя. И Славного Малого вычёркивай!

– Но мне так хотелось к ним! И помочь им копать, и объяснить им, что сделать, чтобы не было обвала…

– Да-да, объяснить, наставить на путь истинный и заставить делать так, как нравится тебе. Насильно причинить добро. Очень по-славномальски, честно тебе скажу. Сам не раз на себе испытал твою славномальскость.

– Ох, Славного Малого тоже вычёркиваем. И Эстета… Так хотелось поверить, что я принцесса.

– Скорее королева. Ваше Индустриальное Величество. Что ещё вычёркиваем?

– Шут. Вот Шута во мне нет совершенно.

Тим возразил:

– А как же «пинок готова предложить я вместо поцелуя»? Шут в тебе тоже есть, но он точно не лидирует. Да, вычёркивай.

– Ой, в мире Героя я думала, не доживу до двери! Геройские методы вообще не по мне!

– Да? А кто кинулся защищать торт от Королевского Врача? Кто сражался с Публием, когда он не хотел выпускать нас из библиотеки? А кто возглавил поход за мальчиком, застрявшим в дереве?

– Его звали Пип, – подсказала я. – Ну ладно, иногда я бываю и Героем. А Бунтарь? Я же немного бунтарь?

– Ты, конечно, симпатизировала Берсу, но что-то не помню в других ситуациях у тебя готовности что-то разрушить.

– Хорошо, Бунтаря вычёркивай. Как ты думаешь, Творец во мне есть?

– Конечно! Ты же вместе с нами придумывала рецепт торта!

– Ну пока оставь… И насчёт Опекуна я тоже не уверена…

– Ну тебе же поручили детей у Простодушного? Значит, всё небезнадёжно. Да, кстати, помнишь, когда мы нашли кота в Библиотеке? Именно ты сразу же покормила его!

– Окей, пусть пока будет. Мага, наверное, можно вычеркнуть. И Мудреца.

– Кто остаётся в итоге?

– Искатель и Правитель. Изредка Шут, Герой, Творец и Опекун.

– Значит, выбираем между Искателем и Правителем.

– Обязательно надо выбирать?

Тим немного подумал и ответил:

– Нет, не обязательно. Помнишь, Верховный Библиотекарь говорил, что если мы выбираем что-то одно, то у нас есть шанс застрять в этом архетипе. А эти архетипы для тебя равнозначны?

– Ты знаешь, – я размышляла вслух, – похоже, что да. Всё, что я делаю, я делаю или из любопытства и жажды приключений, или из желания поправить и наладить. Я расспрашивала Молли про архетипы не для подготовки к экзамену, а потому, что мне было интересно. Мой внутренний Искатель требовал информации. Все эти походы, странствия, исследования неизвестных территорий – это всё дало мне такой заряд вдохновения и сил! А с другой стороны, мне всё время хотелось изменить местные правила. Чтобы они стали справедливее. Или заставить других людей делать так, чтобы им же было лучше!

Тим только усмехнулся.

– Так ты считаешь, что ты и Искатель, и Правитель в равной степени? Со стороны Правителя, конечно, больше видно.

Я хотела подробнее объяснить Тиму свою точку зрения, но в это время у нас за спинами раздался сухой голос:

– Ваше время истекло. Прошу подойти ко мне и ответить на последний вопрос экзамена.

Уверенность, что мы правильно определили свои архетипы, у меня пропала, как только мы приблизились к столу Экзаменатора. Вдруг я никакой не Правитель, а всего лишь сумасбродная истеричка? Интересно, существует ли архетип Истерички?

У Тима тоже было нервное и напряжённое лицо. Он достал расчёску и причесался. Как обычно, в этом не было никакой необходимости. Его волосы и без того были в безупречном порядке.

– Мы готовы.

Экзаменатор в ответ только едва заметно кивнул. Его лицо было непроницаемым.

– Мой основной архетип – это Мудрец. Второй ведущий архетип – Творец.

Перед тем как сказать «Творец», Тим сделал небольшую паузу, как будто вдруг засомневался. Загорелась свеча, и я выдохнула. Тим не ошибся в ответе. Но Тим же Мудрец, ему же свойственно до всего докапываться и разбираться… А вдруг я всё-таки Любовник? Или…

Тим толкнул меня локтем. Пора отвечать… У меня перехватило дыхание. Я мысленно досчитала до пяти и постаралась сказать как можно более твёрдым голосом:

– У меня два ведущих архетипа. Правитель и Искатель. Одинаково сильные.

Я не видела, загорелась ли свеча. Но и хлопка взрыва я тоже не услышала. Выходит, ответ был правильным.

Экзаменатор вдруг улыбнулся неожиданно приятной улыбкой, сильно украсившей его лицо с крючковатым носом.

– Отличная работа. В одно с вами время сюда вошли почти сто двадцать человек. И вы пока единственные, кто дошёл до конца. Позвольте мне выразить вам своё восхищение и удовольствие от наблюдения за вашей командой.

Я порывисто обняла вторую половину своей команды и постаралась незаметно вытереть навернувшиеся слёзы. Мы победили! Мы прошли весь квест до конца! Свобода!

Я посмотрела по сторонам. Пол был мокрый: таял снег. Вдоль стены уже бежал целый ручей. На деревьях набухли и начали распускаться почки. Пришла весна. Нам было пора возвращаться домой.

И в этот момент я не поверила своим ушам: снова раздался треск кинопроектора. Ещё воспоминание?!!

Рири сидит на диване. На ней чудесное платье в крупных ярких цветах. На груди приколот значок, на котором написано «Именинница». Её светлые кудряшки растрепались по плечам. На диване и на полу валяется целый ворох разорванной упаковочной бумаги. На столе – стопка подарков. Вокруг стоят её друзья. Она рассматривает последнюю нераспакованную коробку, небольшую и плоскую.

– Да открывай же, – торопят её гости.

Рири рвёт упаковочную бумагу и достаёт подарок. Это компьютерная игра.

– «Двенадцать волшебных дверей», – читает Рири надпись на коробке. – Рекомендовано журналом «Подростковая психология». Легендарная игра виртуальной реальности. Обладатель премии «Лучший подарок подростку» в течение пяти лет подряд.

Рири переворачивает коробку и читает на обороте:

– «Что ты хочешь от жизни? Куда ты стремишься? Как ты туда дойдёшь? Каковы твои сильные стороны? А слабости? Сможешь ли ты ответить на эти вопросы? Я, Великий Экзаменатор, Верховный Библиотекарь, Королевский Врач и обладатель ещё десятка званий и титулов, бросаю тебе вызов. Хватит ли у тебя смелости, догадливости, знаний, доброты, воображения и юмора, чтобы пройти сквозь Двенадцать Дверей?» Тут ещё мелким шрифтом приписка: «Игру можно проходить индивидуально или командой от двух до шести человек. Погружение в игру возможно произвести с сохранением своей идентичности или временно стерев активные воспоминания. При выборе варианта с обнулением воспоминаний гарантированы глубокие озарения и непредсказуемые впечатления».

Рири смотрит на Тима:

– Это твой подарок?

– Ну ты же жаловалась, что не знаешь, чем заняться и в какую сторону развиваться. Возможно, эта игра даст тебе пищу для размышлений.

– Виртуальная реальность – с сомнением говорит Рири. – Я в этом ничего не понимаю.

– Так ты будешь проходить игру?

– Только с тобой вместе.

– Нет вопросов, я готов.

Рири смеётся и ерошит волосы Тима. Тим достаёт из кармана расчёску и причёсывается.

Воспоминание исчезло.

Экзаменатор спустился к нам и, шлёпая прямо по потокам воды, повёл нас к двери. И эта дверь – обыкновенная, простая, даже заурядная – неожиданно испугала меня. Что за ней? Надо ли мне туда? Здесь я уже знаю и понимаю правила каждого мира. Может, мне стоит ещё побыть здесь? Поглубже исследовать архетипы, познакомиться с местными жителями и их традициями…

– Рири, это твоё последнее испытание.

Шёпот Тима привёл меня в чувство. Как бы ни был страшен настоящий мир, оставаться здесь навсегда я точно не собираюсь! Мне пора заняться реальными, а не виртуальными подвигами!

Я распахнула дверь. За ней клубился туман. Не серый и противный, а тёплый и золотистый. Я обернулась и окинула взглядом Междудверье. Пустые клетки на полках, зеленеющие деревья, ручьи на полу, Подпевалы… Подпевалы? Действительно! Откуда-то появились Подпевалы! Зелёные комочки мелькали тут и там. Они махали нам вслед платочками и плакатиками с надписями вроде «Возвращайтесь, Рири и Тим». Я рассмеялась и с лёгким сердцем шагнула за порог.

Я сняла очки виртуальной реальности и села. На шорох обернулась моя мама. Мама! У меня есть мама! Я знаю, как она выглядит, я её помню! Потихоньку ко мне начали возвращаться память и сознание. Вот моя комната с симпатичными занавесками и смешными обоями. Где-то в доме должны быть папа и младший брат. Я хожу в школу. У меня есть друзья. Было очень странно следить за тем, как картинки и образы заполняют мою голову. Как будто между обрывками воспоминаний протягиваются нити.

– Рина, ну как всё прошло? – спросила мама, присев рядом со мной. – Было интересно? Узнала что-нибудь полезное?

Я потрясла головой. В ней было столько всего, что я не могла описать это обычными словами типа «интересно» или «полезно».

– Мам, сколько мы играли?

– Часа полтора. Приходите в себя, а я пойду поставлю чайник.

В соседнем кресле выпрямился Тим. Он снял очки виртуальной реальности, достал расчёску и хотел причесаться, но передумал. Он как-то внимательно посмотрел на неё и выкинул в мусорное ведро. Я взъерошила ему волосы. Так-то лучше. Лохматый он мне нравился больше.

Тим встал и потянулся. Ещё один повод для удивления: если в игре Тим был на полголовы ниже меня, то в реальности всё было с точностью до наоборот.

– Ну, Рина, как тебе опыт?

– Без тебя, мой боевой товарищ, я бы не справилась. Спасибо, друг, за игру, за компанию и за твои несравненные аналитические и творческие способности.

Тим покраснел и смущённо засмеялся.

– Знаешь, Тим, у меня есть к тебе просьба.

– Какая, Рина?

– Называй меня, пожалуйста, Рири.

(*несколько месяцев спустя*)

– Алло?

– Тим, привет, что делаешь?

– Математику.

– Представляешь, выходит вторая часть «Двенадцати дверей»!

– Ого! Я надеюсь, она будет называться «Двадцать четыре двери»?

– Нет, «Исчезающий маяк». Слушай, что там будет. Читаю описание из рассылки: «Путешественники, прошедшие сквозь все Двенадцать Дверей, принесли с собой сокровище. Но что же им делать с ним? Продать его невозможно, а пользоваться им они не умеют. Значит, нашим героям пора вновь отправиться в путь! Туда, где каждая встреча, каждый поворот дороги будут подсказкой, обучением и приключением одновременно!»

– Слушай, как круто! Значит, отправляемся в новое путешествие?

– Ты ещё спрашиваешь! Я уже сделала предзаказ!

– Спасибо, друг!

– От спасибо слышу! Ладно, мне пора бежать, встретимся в школе!

Исследуя Библиотеку Вселенской Мудрости, мы зашли в зал, который назывался «Последние новости». Внутри была пара рядов пустых столов. Мы с Тимом сели за один стол и увидели надпись на столешнице: «Чтобы прочитать последние новости о мирах архетипов, приложите свой билет здесь». Мы с Тимом одновременно прикоснулись браслетами к надписи. В столе открылся ящик, в котором лежал перевязанный ленточкой и упакованный в обёрточную бумагу свёрток, больше всего напоминавший новогодний подарок. На «подарке» было написано: «НОВОСТИ ДЛЯ РИРИ И ТИМА». Внутри находилась увесистая подшивка газет.

Когда-то моё путешествие началось с мира Простодушных. И сейчас на самом верху подборки я увидела статью, в которой рассказывалось о том, что произошло с Зюзей, личинкой весёлого древогрыза.

Трибятого дравгуста открыл свои двери новый дом для всеобщих любимцев – маленьких древогрызиков. Пень, в котором их поселили, отдан целиком в их распоряжение. Малыши выгрызли великолепную запутанную сеть проходов и лабиринтов. Это место могут посещать и дети! Кроме игр в лабиринтах, пряток и салочек, любой желающий может покататься на малышах-древогрызиках.

Заметку украшала большая фотография, на которой смеющиеся Пип и Нана скакали верхом на стоящей на дыбах Зюзе.

Мы в нетерпении листали страницы газет.

– Смотри, смотри! – вдруг воскликнул Тим. Он показал на статью на половину страницы, которая называлась «Крупнейшее сооружение во всех двенадцати мирах».

Невероятно, но это случилось! Наконец-то появилось сооружение, превосходящее размерами даже известный мебельный лабиринт Непостижимого Зака. Братство Строил смогло соорудить гигантскую систему переходов, связывающую миры всех архетипов. Раньше между мирами могли путешествовать только пришельцы. Двери переходов были закрыты для внутренних жителей. Но теперь благодаря сети хитроумных устройств, включающих лифты, горки, спуски по трубам и воздушные пушки, любой желающий сможет посетить ближайшие – и даже дальние! – миры.

– Рири, ты понимаешь, что это значит? Если б Строилы не построили свою систему переходов, к нам на помощь в мир Мага не смогли бы прийти ни сами Строилы, ни Поедатель Мусора, ни дядюшка Экуш…

В статье излагалась история братства Строил. Это был довольно длинный рассказ с неожиданным окончанием. Оказывается, только что был достигнут долгожданный мир и воссоединение с воинственными Копалами. Когда-то Вольные Копалы были большим сообществом, насчитывавшем десятки, даже сотни членов. Но со временем Копал оставалось всё меньше. И вот теперь оставшиеся добровольно примкнули к Братству Строил.

Внизу страницы было ещё одно объявление: приглашение на премьеру нового фильма. Кажется, Риклис упоминал про съёмки фильма, когда мы с ним бежали по коридорам в поисках дороги к Строилам. Прочитав объявление внимательнее и рассмотрев афишу, я покатилась со смеху. Фильм назывался «Добро пожаловать, или Приключения Рири и Тима в мире Славного Малого». В роли меня выступала смешная девчонка с косичками, а Тима сыграл старина Риклис.

Перелистнув страницу, мы попали на большой рекламный разворот. На фотографии была элегантно обставленная гостиная. В кресле перед камином сидел бывший Влюблённый Рыцарь. Объявление гласило:

Любые интерьерные решения: дом, бар, музей, даже вокзал. Масса вкуса, бездна опыта, прирождённое чутьё на лучшие решения. Долго, дорого и очень элегантно.

Дальше шёл раздел «Театральная хроника». В центре страницы красовалась фотография Примадонны. Статья сообщала, что на прошедшей премьере знаменитая экс-Примадонна в роли королевы-матери затмила даже главную героиню. Овации длились 30 минут, поклонники осаждали театр, публика и критики рыдали.

– Я рада за неё, – сказала я. – Она нашла свою роль.

Ещё через пару страниц мы прочитали правительственные новости из мира Шута.

Лорд Чукумака с риском для собственной жизни доставил во дворец «Манифест о необходимых мерах» – величайший документ всех времён. Лорду немедленно была выдана награда: именной аппарат для изготовления сахарной ваты. Естественно, ему также был предложен пост в Шутовском Правительстве и особое почётное место во время заседаний Правительства: у аппарата для изготовления попкорна .

Заметка сопровождалась фотографией, на которой наш «лорд», развалившись на песке, поедал сахарную вату. На заднем плане был виден Председатель, по лицу которого опять ползли потёки грима.

На отдельной странице в золотой рамке мы с Тимом с изумлением увидели полный текст написанного нами когда-то манифеста.

Манифест о необходимых мерах для наведения порядка

Настоящим документом во имя избежания землетрясений, засухи и революций вам предписывается:

* Немедленно отказаться от шуток, смеха, улыбок и всего, что их вызывает. За попытку щекотки ввести наказание в виде тюремного заключения сроком от 5 до 17 минут.

* Все цвета в одежде сменить на жёлтый (или золотой). Включая нижнее бельё, верхнюю одежду и вставные зубы.

* Утром в 5 часов 43 минуты всем жителям предписывается хором молиться Великой Черепахе. Текст молитвы следует придумать и утвердить в течение 37 секунд после получения данного сообщения.

* Все шляпы в стране должны быть только в форме котелка с головой и ногами, изображающие черепашьи. Ношение изображения черепахи на других частях тела, кроме головы, преследуется тюремным заключением (аналогично п. 1).

* Все жители Шутовского мира обязаны общаться только в стихах.

* На заседании Правительства члены Правительства обязаны присутствовать в костюмах животных и с венками на головах (согласно п. 1 смеяться или улыбаться запрещено).

* Пряники и печенье разрешено печь только в форме черепахи. Тем не менее есть пряники и печенье в форме черепахи запрещено. В каждом доме организовать сундук для хранения пряников и печенья в форме черепахи.

* Подателю данного документа выдать медаль, тарелку супа и шляпу в форме черепахи.

Законные и уполномоченные посланцы по вопросу землетрясений,

Рири и Тим.

Постскриптум

Дорогие Шуты. Не принимайте всерьёз всё написанное выше. Это шутка. Землетрясения случаются из-за того, что Стражу Черепахи очень скучно, поэтому он её щекочет и всячески теребит. Если уж вы настаиваете, что Черепаху нужно охранять, то выделите Стражу товарища, которого он мог бы щекотать. Тогда он оставит Черепаху в покое. И всё у вас будет как нельзя лучше.

Постпостскриптум

Всё-таки рассмотрите возможность введения пункта 6.

Постпостпостскриптум

И пункт 3 тоже на редкость хорош.

Ваши Р.Т.

Со следующего разворота на меня смотрел Разочарованный Герой, снятый крупным планом. Такой же строгий и суровый, как я его и помнила, но в глазах уже нет беспросветного отчаяния. Он смотрел со страницы газеты целеустремлённо и энергично. Под фотографией шёл текст:

Школа Настоящих Героев ждёт вас!

Если ты хочешь испытать свою силу духа, закалить характер и пройти проверку боем, то твоё место среди курсантов Школы Настоящих Героев. Пройди программу воспитания Настоящих Героев, и поймёшь, чего ты стоишь.

– Считаешь себя слабаком и неудачником? Поможем изменить это.

– Считаешь себя сильным и твёрдым духом? Приходи и испытай себя!

В объявлении было несколько примеров заданий, которые ждут участников Школы Героев. О ядовитом Мононоге или драконе не было ни слова.

– Наверное, хочет сделать сюрприз своим курсантам, – пробормотал Тим.

На другой странице большая статья рассказывала последние новости из мира Искателя.

Война отменяется!

Наконец-то мы можем не тревожиться по поводу войны, которая уже казалась неизбежной! Короли Додо Прелестный и Бобо Могучий не только примирились и забыли взаимные обиды. Они решили объединить оба королевства и править ими сообща.

В честь этого события в столице нового королевства устроен грандиозный праздник. Главную площадь города украшают такие гигантские ледяные часы, каких ещё никто никогда не видывал.

– Могу поспорить, что это дело рук Ледовых Мастеров, – заметил Тим, рассматривая фото колоссальных ледяных часов. Если Ледовые Мастера сделали для праздника гигантские часы, значит, они снова изготавливают не пушки, а свои чудесные изделия. Неужели Берс и его товарищи победили?

Большую часть статьи занимало описание праздника, но в конце заметки было кое-что поинтереснее.

Правление объединённого королевства монархи начали с того, что предприняли ряд мудрых решений. Они снарядили две опасные экспедиции. Первая из них должна вернуть карликовых слоников в места их естественного обитания.

Здесь была фотография нашего Бывшего Герцога на огромном коне.

– Тим, сто процентов, что этого коня зовут Ночной Пилигрим!

На фото Герцог играл на дудочке-зазывалочке. За ним вприпрыжку бежали слоники, размахивая хоботками. Мне казалось, что я слышу, как они трубят.

А вторая экспедиция была собрана, чтобы помочь переместить рыбу-сладкоежку в безопасное место. Кроме того, из королевской казны была выделена крупная сумма на изучение этого загадочного жителя морских глубин. Деньги были переданы известному ихтиологу, который и возглавит научную экспедицию.

На другом фото верхом на огромной мухе летел Вечный Бродяга, а из воды показывалась гигантская морда огромной рыбы.

В самом низу страницы была совместная фотография двух королей. Ни один из них не смотрел в камеру. Широкоплечий король – очевидно, Бобо Могучий – сжимал в руках мобильник Тима, а Додо Прелестный склонил свой тонкий профиль к его плечу и не дыша смотрел на экранчик телефона. Заметка заканчивалась так:

Тем временем короли в часы своего досуга больше не занимаются организацией военных кампаний или поиском новинок и чудес. Их дни заняты поочерёдными упражнениями в истреблении разноцветных шариков. Пока что победа остаётся за шариками, но монархи не теряют надежды. По последним слухам, они собираются издать указ о том, что тому, кто найдёт способ победить игру в шарики, будет объявлена награда: исполнение любого его желания.

Следующая газета была украшена большим портретом Президента Священной Республики Ледовых Мастеров. Неужели Берс проиграл это сражение? Неужели в их мире не останется красивых ледяных фигур? Но тут же я выдохнула с облегчением: под портретом Президента была крупная подпись: «Разыскивается!». Неудавшийся кандидат в короли и женихи бежал, когда все Ледовые Мастера восстали против его правления.

Берсу предлагали стать новым Президентом. В газете было написано, что господин Берс Ингрув Шварц предложил обратиться в мир Правителя, чтобы найти достойную кандидатуру. Но я подозреваю, что на самом деле его ответ звучал несколько грубее и жёстче.

Сам Берс со своими друзьями объединились в команду, которую они назвали «Истребители багов». Они занимаются тем, что проверяют изделия Ледовых Мастеров на качество и отсутствие брака. И не только: ещё они ищут ошибки и сбои в самом процессе производства. Вот что было написано в статье про их работу:

Технология изготовления ледяных изделий оттачивалась веками. Казалось, она не нуждается в улучшении. Но «Истребители багов» доказали, что самый проверенный процесс имеет свои слабые места, а значит, может быть улучшен. Не будь «Истребителей багов», мы бы никогда не узнали что:

– можно сделать такие ледяные часы, которые не перестанут показывать точное время вплоть до момента полного исчезновения стрелок и цифр на циферблате.

– если изменить технологию сборки ледяных игрушек, они станут намного крепче и перестанут разбиваться при падении.

– если обработать ледяное изделие специальным составом, то оно не тает при температуре до +40 градусов! Теперь наши товары можно поставлять в самые жаркие миры и регионы!

Количество заказчиков ледяных изделий растёт с каждым днём, а значит, нам нужно постоянно следить за их качеством и совершенствовать процесс их производства. Поэтому мы с нетерпением ждём новых рекомендаций от наших «Истребителей». Вместе мы возродим Священную Республику Ледовых Мастеров и приведём её к процветанию!

Я перевернула страницу, и газетный лист задрожал в моей руке:

– Смотри скорее, Тим! Это же все ученики «Школы Гусеницеводства»!

Со страницы на нас смотрели наши товарищи по уходу за драконьей гусеницей: Нед, Таника и Норма. За ними стоял главный Гусеницевод – весёлый белобородый Густав. А на заднем плане я пыталась в чём-то убедить Тима. Мы и не заметили, как нас сфотографировали.

В статье было написано, что из кокона драконьей гусеницы недавно появился совершенно безупречный, исключительно умный и добрый дракон. Такой уникальной особи не появлялось на свет в последние сто лет. И на фотографии ниже был запечатлён великолепный белый дракон. Назвали дракона Кусандра Дракусандрина.

– Рири, мы всё-таки выиграли! Мы победили!

Я в недоумении проглядывала газетную страницу. Она вся была посвящена королевской свадьбе. Тут было написано о количестве приглашённых, о стоимости платья и фаты невесты, о почётных гостях… И тут я поняла, о чём говорил Тим!

Отдельно очень подробно был описан свадебный торт. Такой торт мог придумать только Том – Ученик Кондитера. Значит, в том кулинарном состязании, которое устраивали до свадьбы, тоже победили мы. Наш пострадавший в схватке с Королевским Врачом торт был выбран лучшим!

Но тот торт, который принцесса получила на свадьбу, был просто фантастическим! Том дал разыграться своей фантазии. Когда торт вынесли к гостям, он был украшен фигурками двух дерущихся драконов. Но стоило нажать на специальный рычаг, как встроенный тайный механизм разворачивал половинки торта так, что драконы оказывались бок о бок друг с другом и их фигурки уже казались не дерущимися, а обнимающимися!

– Том не посрамил своё честное имя Творца, – сказала я с лёгкой завистью. – Хотела бы я уметь так придумывать!

И это были не все сюрпризы! В другой статье рассказывалось, что в качестве подарка к свадьбе принцесса получила удивительно доброго и прекрасного дракона – Кусандру Дракусандрину. На фото была изображена принцесса, нежно обнимающая нашу Кусю.

Завершался цикл статей заметкой о том, что новобрачные сразу после бракосочетания отправились в свадебное путешествие. На фото два мотоцикла проносились мимо фотографа на огромной скорости. К ручке одного мотоцикла была привязана белая фата. Над молодожёнами летел белоснежный дракон.

Тим разглядел и ещё одно небольшое объявление мелким шрифтом, интересное нам. В нём сообщалось, что знакомый нам Шеф-Кондитер сменил профессию и теперь работает стоматологом. На его должность назначена сеньора Томасина, бывшая ранее Учеником Кондитера. Потрясённые, мы посмотрели друг на друга. Всё-таки Том оказался девушкой.

В другой газете крупными буквами на первой странице извещалось, что «Мир Мага закрыт на неопределённое время». Из статьи мы узнали, что Непостижимый Зак всегда был противником туристов, пришельцев и вообще всяких посетителей лабиринта. Когда его сёстры открыли магазин «Сокровища и проклятья», то приложили все усилия, чтобы привлечь как можно больше клиентов. Они давали рекламу, зазывали в мир Мага гостей, даже пытались организовать экскурсии. В результате они рассорились с Заком и перестали друг с другом общаться.

Какое-то время в мире Мага поддерживался условный нейтралитет. Рекламу убрали, но пришельцам ещё удавалось проникать в этот мир. И вот совсем недавно Непостижимому Заку каким-то образом удалось раздобыть ключ, закрывающий и открывающий доступ к любому из миров. И он тут же им воспользовался. Толпы путешественников напрасно пытаются пройти сквозь дверь перехода, ведущую в мир Мага. Когда Зак откроет доступ, никому не известно.

– Тим, как ты думаешь, тот ключ, который я подарила Заку…

– Да, Рири. Это был он.

– Но зачем тогда сёстры Зака мне его продали?

Тим пожал плечами:

– Может, не знали, что это за сокровище. А может, денег хотели. Или не думали, что ты отдашь ключ Заку.

Я уже собиралась перелистнуть страницу, как вдруг Тим ткнул пальцем в маленькую заметку. В ней рассказывалось про уникальное слияние бизнесов. Оказывается, дядюшка Экуш вместе с двумя ведьмами создал передвижной магазин под названием: «Сокровища, Проклятья и Пастила». Он базируется в автофургоне и колесит между разными мирами, всё время меняя ассортимент товаров в зависимости от спроса. В разделе «Реклама» мы нашли несколько объявлений этого удивительного бизнеса для покупателей в разных мирах. Вот как, например, выглядело объявление для посетителей мира Героя:

Уважаемые туристы и участники «Школы Настоящих Героев»!

Перед тем как отправиться в опасный, но такой увлекательный путь, не забудьте заглянуть к нам в фургон. «Сокровища, Проклятья и Пастила» предлагает всё, что вам нужно, чтобы выйти из испытания живым, здоровым и с прекрасным настроением! Любые сокровища и проклятья на ваш вкус! Пастила в подарок каждому посетителю!

Также у вас есть возможность оставить предварительные заказы на крупные и дорогие товары. Мы закупим для вас динамитные шашки, противотанковые ежи или персональный реактивный костюм для полётов.

Мы позаботимся о том, чтобы ваша учёба доставила вам как можно больше удовольствия! Постоянным клиентам скидки!

– Теперь в мир Героя ещё и на экскурсию можно сходить! Туристом! – удивилась я.

– И вернуться с сувениром в виде противотанкового ежа, – ответил мне Тим смеясь.

В газетной подборке не было ничего о мире Правителя. Но что-то я сомневалась, что обучение Наследника Престола закончится чем-то толковым. Думаю, что когда про это напечатают в «Последних новостях», заметка будет примерно такая:

Однажды в юном возрасте Наследник Престола пренебрёг уроком «Природа Власти». В наказание он был оставлен без сладкого на две недели. Это стало для него таким потрясением, что он всерьёз занялся учёбой. К концу обучения он прошёл проверку на «пригодность к выполнению функций правителя» и получил исключительно высокие результаты. Пришлось вызвать дополнительных слуг, чтобы унести полученные им в ходе проверки мешки золота.

Тем не менее Наследник Престола отказался от короны. Он заявил, что ему гораздо интереснее индустрия компьютерных игр и что он будет заниматься разработкой симуляторов событий. Пока что попытки переубедить его остаются безуспешными. Функции временного главы государства возложены на его Наставника.

Попробуйте ответить на вопросы, которые были заданы Рири и Тиму во время экзамена на знание архетипов.

Простодушный

Славный малый

Эстет

Шут

Герой

Искатель

Бунтарь

Правитель

Опекун

Творец

Маг

Мудрец

_____________________________________

•

Придумайте девиз для каждого архетипа.

•

По каким признакам можно узнать представителя каждого из архетипов?

•

Какое у каждого из архетипов сокровище, самая важная ценность?

•

Как представитель этого архетипа воспринимается со стороны? Как его видят другие люди?

•

Чего боится и отрицает каждый из архетипов?

•

Как выглядит Тень каждого архетипа?

_____________________________________

_____________________________________

Вы можете сравнить свои ответы с теми ответами, которые дали на те же вопросы Рири и Тим (они приведены далее). Хорошая новость состоит в том, что на эти вопросы нет одного правильного ответа. Ваши ответы будут отличаться от ответов Рири и Тима. Но это не означает, что волшебные свечи не загорелись бы в знак того, что вы ответили правильно.

Для разминки Экзаменатор предложил нам назвать архетипы всеми их именами, которые были нам известны. С заданием мы справились, что подтвердили и свечи. Разумеется, всех вариантов названий мы не знали.

Уже вернувшись в реальный мир, Тим решил составить как можно более полный список наименований архетипов. И оказалось, что архетипы не только называют по-разному, но и самих архетипов гораздо больше, чем двенадцать. Разные исследователи брали даже разные мифологические системы для того, чтобы выстроить систему архетипов. Кто использовал имена греческих богов, кто египетских… Конечно же, мне больше по душе те двенадцать архетипов, которые мы познали в нашем путешествии. Они понятны без отдельных пояснений, специальных терминов или знания мифологических историй. Но это дело вкуса, конечно.

Вот какой список названий архетипов получился у Тима:

⁃ Простодушный / Наивный / Невинный / Дитя / Ребёнок / Идеалист

⁃ Славный Малый / Свой Парень / Сирота / Реалист

⁃ Герой / Воин

⁃ Опекун / Наставник / Заботливый / Хранитель

⁃ Искатель / Землепроходец / Странник / Естествоиспытатель / Первооткрыватель

⁃ Бунтарь / Разрушитель / Изгой

⁃ Эстет / Любовник / Романтик / Любящий

⁃ Творец / Создатель / Креатор

⁃ Правитель

⁃ Маг / Волшебник / Иной

⁃ Мудрец / Философ / Мыслитель / Провидец

⁃ Шут / Джокер / Трикстер / Менестрель

Неодобрительно хмыкнув, Экзаменатор предложил нам рассказать про каждый из архетипов. Примерный план таков: что за история у каждого архетипа, какой девиз ему можно придумать, что он отрицает и так далее. На какие-то вопросы ответ у нас был готов, а кое-где пришлось подумать. Точно вспомнить, что мы тогда ответили, я не смогу, но наши ответы были приблизительно такими.

– Тим, а зачем придумывать девиз архетипам?

– Видимо, чтобы сразу почувствовать его настрой, его ценности и убеждения.

– Тогда девиз Простодушного «Всё будет хорошо!».

– Я думаю, что «Это легко и просто!» подойдёт лучше.

Отвечая Экзаменатору, мы озвучили два варианта. Наш ответ был принят, и мы решили, что были правы оба!

– Рири, ты же была у Простодушных. Давай ты про них расскажешь.

Я начала размышлять:

– Простодушный – это история про радость, наивность, доверие. Беззащитность. О, и про игру! Это очень про них! В них встроена вера в чудо, в то, что всё должно получиться как бы само собой. Поэтому их сокровище – это вера и оптимизм! Они бывают очень послушными, как Нана. А бывают и беспечными и неуправляемыми, – вспомнила я побег Пипа. – Они как дети, даже если они не дети.

– Это как?

Я замялась:

– Даже если Простодушный становится взрослым или старичком, в нём сохраняется что-то от ребёнка. С ним чувствуешь себя безопасно, даже безмятежно. И о нём хочется позаботиться, защитить.

– Это круто. Жаль, что я не Простодушный.

– Если б ты был Простодушным, то ты бы не стал критически подходить к вещам. Они не могут быть недоверчивыми.

– Ну нет! Беру свои слова обратно. Не хочу быть Простодушным!

– Простодушный и совсем неприглядным бывает.

– Это если он теневой?

– Да, если доведён до крайности. Тогда вместо того, чтобы решать возникающие проблемы и действовать, он будет надеяться, что всё устроится само собой. Ждать, даже требовать от других, чтобы они всё сделали за него.

– А если оно само не устроится?

– Тогда он обвинит других во всех своих бедах! Лишь бы не брать на себя ответственность и не начинать ничего делать! Получится такой неприспособленный к жизни человек. Беспомощный, приставучий. Про таких говорят: «Простота хуже воровства».

– Картинка не очень. Честно говоря, теневой вариант любого архетипа непригляден.

Какой может быть девиз у Славного Малого? Мы придумали три варианта: «Все люди – братья», «Мы поладим!» и «Все люди созданы равными14». Все варианты были немного похожи, поэтому мы выбрали какой-то один из них для ответа. Кажется, про братство. Думаю, с тем же успехом нам бы засчитали и другие ответы.

– Славный Малый, Славный Малый… – задумался Тим.

– Он похож на Простодушного?

– В чём-то да. Он такой простой, компанейский парень… Ну, или девушка… Но если для Простодушного важнее всего верить в чудо, то Славному Малому надо принадлежать к какому-то обществу.

– Найти или создать свою стаю.

– И в этой стае все будут дружить и общаться на равных, не выделяя никого в особую группу.

– То есть Славный Малый – это про общение и соединение людей. Это и есть их главная ценность?

– Видимо, да.

– А как распознать Славного Малого?

– Он сразу переходит на «ты»!

– Нет, серьёзно! Может, вокруг него всегда собирается тёплая компания? Где душевно и уютно каждому, кто туда приходит?

– Согласен, похоже. Давай дальше по вопросам. Чего боится Славный Малый?

– Думаю, остаться в одиночестве. Или что его отвергнут и он будет один, отдельно от всей тусовки.

– А ещё у него есть страх, что в его стае появятся те, кто важнее, и те, кто похуже. Что он сам или другие начнут важничать и выделяться. И вся его душевная компания развалится.

– Осталось определиться с теневым Славным Малым.

– Слишком навязчивый? Приставучий? Готовый кормить тебя насильно, даже если ты не голоден?

– Да. Или готовый всем пожертвовать, лишь бы его приняли в какую-то компанию. Он будет терпеть и то, что над ним смеются, и что его презирают, лишь бы не выгоняли.

Я вздохнула:

– Это примерно как тогда мне сказал Риклис: «Чтобы стать Копалой, ты должна перестать быть Рири».

Чего же хочет Любовник? «Любить и быть любимым»? А если он скорее Эстет, чем Любовник? Поразмыслив, мы решили, что суть этого архетипа можно сформулировать так: «Хочу искать и получать удовольствие».

– О, Любовника узнать просто, правда, Тим? Любовник – он про красоту и наслаждение! Когда элегантно, изящно, вкусно, ароматно, приятно на ощупь и на слух. И ещё Любовник – он про любовь, конечно же!

– Да, это яркий архетип, его сложно перепутать. Такие люди сильно привлекают и притягивают других.

– Как бы обозначить самую важную ценность Любовника?

– Страсть. И наверное, восхищение?

– Может, преданность?

– Да, и это тоже. Как Влюблённый Рыцарь остался верен Примадонне.

– А чего боится Любовник?

– Ну опять же вспомни Примадонну. Боится остаться в одиночестве, стать нежеланным и нелюбимым.

– Да уж. И если страх этот овладевает человеком, то появляется теневой Любовник. Надо лезть из кожи вон, чтобы привлекать к себе внимание, чтобы не утратить ни одного поклонника.

– Представляю эту наигранность и неестественность. Просто неловко становится рядом с такими людьми.

– А как ты хотел? Если ты всех вокруг воспринимаешь, как соперников, то ты не можешь позволить себе передышку. Только расслабишься – а на сцене уже вместо тебя какая-то молодая аферистка!

Мы рассмеялись, вспомнив, как мы играли в спектакле «Возвращение героя». Молодой аферисткой была я, но не по доброй воле. Зато теперь у меня было полно примеров того, как ведёт себя Любовник и как его можно распознать.

Когда мы начали придумывать девиз для Шута, Тим вспомнил откуда-то где-то давно услышанную фразу: «Если я не смогу танцевать, я не хочу участвовать в вашей революции15». Он настаивал, что это отличный вариант девиза, но я настояла на более понятной формулировке: «Я хочу весело проводить время!»

– Шут – это тоже яркий архетип, его сложно с чем-то спутать.

– Да? А с Простодушным не перепутаешь? Он тоже любит повеселиться, – иронически прищурилась я в ответ на заявление Тима.

– Ну, это совсем разный смех! Простодушный смеётся оттого, что жизнь прекрасна и всё замечательно, а будет ещё лучше. А Шут смеётся потому, что… Ну, не знаю, скажем, потому что иначе будет скучно. Слишком серьёзно, слишком заумно, слишком важно или слишком печально. Поэтому он переворачивает всё с ног на голову.

– О, ну тогда очень легко догадаться, какой самый большой страх у Шута! Это скука!

– Точно! Если увидишь человека, который из любой ситуации делает шоу, даже, ну не знаю, из похорон любимого хомячка, то это Шут.

– Значит, самая важная ценность для него – это развлечение? Смех? Радость? Юмор?

– Да, наверное. Вот мне интересно, как же должен выглядеть теневой Шут. Если даже обычный всё осмеивает и над всем смеётся…

– Знаешь, бывает, что человек шутит, а уже и не смешно. Или шутки злые и обидные или неуместные. Иногда хочешь поговорить с человеком серьёзно, а он постоянно включает режим клоуна. И уже проще плюнуть, чем пытаться доказать что-то. Думаю, что это и есть теневой Шут.

Тим немного подумал и добавил:

– Согласен. А ещё бывает, что человек специально себя ведёт так, чтобы над ним смеялись. Выставляет себя на посмешище.

– Да уж, такого Шута нам не надо. А хороший всегда кстати! Помнишь, как мы здорово в спектакле выкрутились с помощью Шута, когда у нас не было текста?

– С помощью юмора справляться с трудностями легче. Хороший это архетип, полезный.

– Если в меру.

– Это про что угодно справедливо, – ответил Тим.

– Тим, какой девиз у Героя?

– «Я всегда готов к подвигу!»

– Да? Как-то сильно в лоб, не думаешь?

– Какой архетип, такой и девиз. Не нравится – давай возьмём фразу «Вижу цель – не вижу препятствий».

– Как по мне, это тоже подходит.

Описывая Героя, мы перебивали друг друга взахлёб. Героя сложно не узнать. Ему надо обязательно преодолевать препятствия. Спасать других. Побеждать всё и всех вокруг. Ему нужен подвиг. Совершить невозможное, не меньше. Если соревноваться не с кем, то ему становится неинтересно. И главное, после подвига он чувствует подъём и воодушевление.

– А у меня – опустошение и желание лежать, – добавила я, вспомнив свои приключения с Разочарованным Героем.

– И ещё Герой может делать Героями других! Помогает им совершить подвиг!

– Да, точно! Думаю, что его главное сокровище – это сила воли и мужество. Наверное, Герой ничего и не боится?

Тим задумался.

– Думаю, всё же боится. Слабости. Стать жертвой. Не справиться. Сдаться.

– А теневой Герой какой? Есть идеи?

Тим подумал ещё немного.

– Наверное, это такой человек, который хочет выиграть любой ценой. Слишком жестокий. Одержимый поиском врагов и победами над ними.

– А ещё бывают такие люди, которые на ровном месте изо всего состряпают подвиг. Вместо того чтобы просто взять и сделать, они раздувают пожар, чтобы потом его героически потушить.

– Мне даже в голову не может прийти ни одна причина, по которой можно было бы так поступить.

– Это всё потому, что мы с тобой не Герои, Тим, – рассмеялась я и хлопнула его по плечу.

Насчёт девиза Искателя мы с Тимом немного поспорили. Я утверждала, что для любого Искателя главное – искать и узнавать новое, а Тим – что для него важнее не застрять на одном месте. В результате у нас было два девиза: «Я всегда ищу новое» и «Не пытайтесь меня удержать16». Ответ был принят!

– Искатель – ищет…

Тим насмешливо посмотрел на меня.

– Ага. Писатель – пишет. А знаменатель – знаменует.

Я рассердилась:

– Тогда сам рассказывай про Искателя, раз такой умный!

Тим достал из кармана расчёску и задумчиво провёл ею по волосам. Начал он с того же, с чего и я:

– Искатель ищет, – он бросил на меня сердитый взгляд, чтобы я не прерывала его мысли, – ищет новое. Незнакомые места, где он ещё не был. Необычные штуки, о которых не знают там, откуда он прибыл. Передовые технологии, методы, идеи, которые где-то уже есть.

– Например, диковинку, которой не видывал свет?

– Угу, задача прямо для Искателя.

– Но он их не изобретает?

– Нет, иначе он был бы Творцом. Он находит уже существующие. А после этого ему становится неинтересно. И он отправляется в новый поход. Любопытство гонит его вперёд. Чем больше путешествий и приключений, тем больше сил и вдохновения у Искателя.

– Так что же он ценит? Что для него самое важное?

– Думаю, свобода. Свобода передвижения, свобода быть собой, свобода от рутины и скуки.

– Класс! А я знаю, как его видят со стороны! – я сделала сердитое лицо и недовольно произнесла: – «Когда ты уже угомонишься? Сколько можно бродить по свету? Пора остепениться! И что тебе на месте не сидится! Вечно ты где-то шляешься! Что значит "ищу новое"? А старое чем тебя не устраивает? Неугомонный!»

Мы с Тимом рассмеялись.

– Чего боится Искатель? – вернулся к вопросам Тим. – Наверное, что его весёлая жизнь закончится. И что ему придётся жить всегда на одном месте.

– Да скуки, скуки он боится! Всё это: жить на одном месте, приспосабливаться, довольствоваться тем, что есть – это всё про одно и то же! Без дороги, без поиска, без азарта добычи нового ты в ловушке тоски и скуки. Без всего этого для Искателя нет жизни!

Тим согласился. Оставалось ещё описать теневой вариант этого архетипа.

– Что будет, если довести образ Искателя до гротеска? – задумчиво спросил Тим. – Наверное, человек, неспособный в принципе вписаться в стабильное общество. Этакий «перекати-поле».

– Который вечно где-то шляется без толку?

– Да. Он доводит свободу, которую ищет Искатель, до степени вседозволенности, превращая её в отрицательное и порицаемое качество.

Я задумчиво кивнула. Картинка выглядела убедительно.

– Девиз Правителя? Как насчёт «Будет по-моему или никак»?

– Где это ты видел такого Правителя? Это какой-то теневой деспот и тиран!

– Ладно, твои предложения?

– Может быть, «Я отвечаю за происходящее»?

– Ответственность – это хорошо, это по-правительственному. Ответственность и система. Давай предложим в качестве девиза твою фразу и моё «Систематизируй это!»

– Про Правителя рассказать легко! Его ни с кем нельзя спутать!

– Что-то я в этом не уверен.

– Правитель обычно командует!

– А Герой не командует? А Бунтарь? Ещё как командуют! Да нами даже Шуты командовали! Посмеяться хотели. И посмеялись…

– Да-а-а, приказывать может кто угодно…

– Вот именно. Важно понимать, почему они это делают. Почему отдаёт распоряжения Герой? Чтобы спасти кого-то или победить. А Бунтарь – потому что хочет разрушить что-то. А Любовнику надо, чтобы им немедленно восхищались.

– И почему же начинает руководить Правитель?

– Потому что кто-то должен взять на себя ответственность. Потому что надо построить систему. И потому что кто-то должен контролировать происходящее.

– То есть такой лидер в самом прямом смысле этого слова?

– Ну да. Лицо, наделённое статусом и властью.

– Что у Правителя с сокровищем? Какая главная ценность?

– Большая зарплата? Возможность издеваться над людьми и заставлять их работать?

– Ха-ха, очень смешно. Как насчёт ответственности?

– На мой взгляд, это сомнительное сокровище. Ну, пусть будет ответственность и лидерство.

– А может, возможность всё организовать и наладить.

– О, порядок! Точно! Вот что является его сокровищем!

– Отлично. Чего боится Правитель?

– Революции? Того, что его свергнут и побьют? Я знаю! Кредиторов!

– Тим, соберись! Думай, Тим. Осталось всего шесть архетипов.

Тим вздохнул и нахмурился.

– Возможно, он боится, что не будет порядка. Что будет хаос. Что ему и его приказам не будут подчиняться.

– О, тогда из этих страхов и появляется теневой Правитель. Мелочный, придирчивый деспот. Из тех, что хотят контролировать каждый чих, вникать в любую мелочь.

– Да-да. Они не видят общей картины, не понимают, к чему ведёт их правление. С таким вариантом Правителя, наверное, каждый сталкивался. Этот типаж не редкость.

– Девиз для Бунтаря? «Правила существуют для того, чтобы нарушать их17»? Кажется, это уже где-то было.

– Слушай, Тим, а помнишь фразу «Шок – это по-нашему»? Не помню, откуда она, но лозунг совершенно бунтарский, как мне кажется.

– Лучше давай так: «Если система не работает, надо её уничтожить, а не чинить».

– Бунтарь всегда стремится к разрушению. Как будто проверяет на прочность всё, что он пытается сломать. Устоит или рухнет? Годное или прогнившее?

– Мне кажется, что он в принципе против всех. Если все говорят «да», то Бунтарь скажет «нет». Вообще, одного взгляда на Бунтаря достаточно, чтобы увидеть, что он только и ждёт, чтобы нарушить закон или установленные в обществе нормы. Правда?

– Да, похоже. Ему подошла бы роль революционера или партизана. Ну или хотя бы того, кто вылавливает ошибки в системе. Как его называют? Багер? Хакер? Тестер?

Тим пожал плечами:

– Наверное. Во всяком случае это то, чем в итоге занялся Берс. Так что вариант подходящий.

– Но зачем ему всё это? Что за сокровище он получает из такого поведения?

Тим задумался:

– Думаю, что Бунтарь стремится к обновлению. Он ломает, чтобы появилось что-то лучше, эффективнее, справедливее того, что было прежде.

Я удовлетворённо кивнула и в очередной раз подумала, как же мне повезло, что я когда-то встретила в подземелье Тима и заставила его пойти со мной. Одной мне пройти весь экзамен было бы намного сложнее. Если вообще возможно. Тим тем временем поторапливал меня:

– Что со страхом?

– А разве Бунтарь чего-нибудь боится? Мне кажется, ему вообще настолько на всё наплевать, что он ничего не боится!

– Этого не может быть. В самом определении силы заложено и определение слабости. Надо просто найти противоположное. Если Бунтарь не такой, как все, значит, он боится…

– Стать таким, как все! Быть обычным!

– Давай ещё с Тенью разберёмся и двинемся дальше.

– Тень, Тень, Тень… Да он сам как сплошная Тень!

– Ну подожди, в принципе он же может вписаться в общество, приносить какую-то пользу?

– Может.

– А если нет?

– Тогда это… преступник! Разрушитель! Террорист!

– А если попроще, то это хам, булли или такая заноза в заднице. Человек, который постоянно спорит, ссорится и всем вокруг недоволен.

– Ха-ха, значит, это любой подросток.

На это мне Тим серьёзно ответил:

– Да, это почти любой подросток. Как влюблённые немедленно усиливают в себе проявления Любовника, а рождение ребёнка запускает в родителях поведение Опекуна, так и подростковый период активизирует внутреннего Бунтаря.

Я с подозрением посмотрела на него:

– Откуда ты это знаешь?

– А этого я тебе не могу сказать! Во всяком случае, до тех пор, пока мы не попадём в реальный мир. Спроси меня об этом ещё раз, когда я всё вспомню.

– Так, Тим, придумывай девиз для Творца.

– Ничего себе! Вот это груз ответственности!

– Я могу предложить только что-нибудь вроде «Я всегда создаю новое».

– Есть к чему стремиться, честно говоря. А как насчёт «Если что-то можно вообразить, то это можно создать18»? Но мне опять кажется, я это уже где-то слышал.

– Зато прекрасно отражает суть Творца. Берём эту фразу девизом!

– Начнём с банальностей. Творцу необходимо создавать новое. Он не может НЕ создать что-то новое или НЕ соединить существующее так, чтобы получилось новое. Он живёт в этом потоке, где постоянно бурлят какие-то идеи, которые надо воплотить.

– Знаешь, Тим, мне кажется, я встречала таких людей. Они какие-то необычные. Почему-то ты сразу можешь понять, что он занимается чем-то творческим.

– Самую важную ценность несложно определить, правда?

– Ну да. Творчество.

– И воображение, – добавил Тим.

– А чего Творец боится?

– Наверное, не довести идею до конца. Что потеряет интерес и запал и забросит свой проект. И ещё боится, что ему не хватит мастерства сделать так, как он это видит в воображении.

– Слушай, наверняка он боится критики. Что другим не понравится то, что он сделал.

– Осталось понять, как выглядит Тень Творца.

Я поёжилась:

– Бывает такое искусство, от которого делается страшно и противно. Картины такие, фильмы, книги. Я думаю, что их делают теневые Творцы.

– А я подумал про другой вариант: человек добивается известности и перестаёт развиваться. Штампует по прежнему алгоритму новые работы.

– Да, уже ничего нового не создаёт, только повторяет то, что когда-то его прославило.

– Такие «Творцы» ещё и не признают ничего, сделанного в другой технике или манере. Только и заняты тем, что критикуют и ругают конкурентов.

– Тим, если ты когда-то прославишься и закостенеешь в лучах своей славы, то я лично приду сообщить тебе, что ты свалился в теневого Творца!

С Опекуном у нас с Тимом опять возникли разногласия по поводу девиза. Моё «Главное – заботиться о других» и его «Я всегда помогаю окружающим» казались нам обоим одинаково слабыми. Мы немного поспорили, а потом вспомнили, что Опекун – это не только про заботу и помощь, но и про то, чтобы найти в человеке точку роста и помочь её пройти. И девиз для Опекуна у нас получился такой: «Я помогу тебе достичь большего».

– Тим, что сказать про Опекуна? Что он помогает Драконьим Гусеницам?

Тим задумчиво причесался.

– Не только и не столько. Помнишь, Густав нам рассказывал, что Опекун должен увидеть в человеке то, что пока не проявлено? Его потенциал. Опекун должен обучить, вырастить и перевести на другой уровень.

– И отпустить! «Делай добро и бросай его в воду!»

– Что ты имеешь в виду, Рири?

– Да бывают такие Опекуны, которые душат своей опекой, надоедают назиданиями, контролируют каждый твой шаг. Фу быть таким Опекуном!

– Ха-ха, ну вот мы сразу и определили теневого Опекуна! Зануда и гиперопекун, который боится того, что человек станет самостоятельным и не будет нуждаться в нём.

– И всю оставшуюся жизнь он будет обвинять остальных в эгоизме и неблагодарности!

– Да уж, а со стороны кажется таким благородным, надёжным, жертвующим собой!

– Ладно, хватит уже осуждать и обсуждать теневого Опекуна. Давай вернёмся к хорошему.

– Густав был прекрасным Опекуном! Смотришь на него и понимаешь: он надёжный, безопасный, убедительный, ему можно доверять.

– А Опекунское сокровище?

Мы задумались. Ради чего Опекуну возиться с его подопечными? Что его вознаграждает? Успехи учеников? Их благодарность? Воодушевление от того, что он смог предугадать, как помочь другому? Всё вместе разом? Так и решили ответить.

Когда дело дошло до Мага, Тим поморщился. Этот архетип был рассудительному и логичному Тиму максимально далёк. Для начала надо было придумать девиз.

– «Я знаю тайные законы Вселенной»? «Возможно всё, даже невозможное19»? – предлагал Тим. Наконец, подумав, мы с ним сформулировали девиз Мага так: «Иррациональность, видение, прозрение».

– Как же про Мага рассказать? Он какой-то непонятный…

– Рири, в этом вся его суть! Непонятный. Нездешний. Иной.

– И как это в жизни выражается?

– Ну, так и выражается. Человек, обладающий тайными знаниями. Получающий информацию не через анализ или размышления, а путём интуитивного озарения.

– Всё-то ты знаешь. А как его воспринимают со стороны?

– Загадочный, таинственный, мистический, не из этого мира.

– Может, ты ещё и сокровище его назовёшь?

Тим опять достал расчёску. В задумчивости он всегда причёсывается.

– Вот если б я была Магом, меня бы вдохновляло то, что я одна так умею.

– Умеешь что? – Тим с удивлением посмотрел на меня.

– Ну что умеют Маги? Волшебство всякое.

– Рири, ты же понимаешь, что всё, что ты здесь видела, это аллегория?

– В смысле? Что такое аллегория?

– В смысле это как пример. Немного преувеличенный пример того, как ведёт себя тот или иной архетип в реальности. Если у человека проявлен архетип Мага, это же не значит, что он колдует!

– Да, не колдует! Но выглядит это как волшебство! Все пошли направо, а он пошёл налево – и, скажем, нашёл клад! Разве не чудо?

– Ну ладно, пусть так. И какая у Мага главная ценность? Как ты это сформулируешь?

– Получать то, что он хочет, интересным или необычным путём. Предчувствовать то, что недоступно остальным. Проявлять в реальности то, чего в ней не было.

Тим снова поморщился. Все эти тонкие материи были ему неприятны. Он предпочитал иметь дело с тем, что можно было понять с помощью логики.

– Ладно, не кривись. Подумай лучше, чего боится Маг.

– Что кончится его волшебство?

– Ты имеешь в виду интуицию?

– Интуиция, предчувствие, его связь с высшими силами. Назови как хочешь. Что доступ к этому волшебному источнику перекроют и ему придётся добиваться всего обычным путём, как простым людям.

– А может, что ему не поверят и попросят рассказать, как он пришёл к этому решению? А он не сможет, потому что он не рассчитал всё, а получил информацию из космоса. И его сочтут шарлатаном.

– Ну предположим, что мы угадали. Остался теневой Маг.

– Это же продавщица проклятий из «эзотерического бутика»!

– О, точно! Значит, признаки теневого Мага. Манипуляции, вымогательства…

– Ещё шантаж с помощью всяких потусторонних угроз. Помнишь, она обещала, что проклянёт нас? Думаю, именно теневые Маги способны сглазить.

Тим мрачно сказал:

– Я очень надеюсь, что они нам на пути больше не встретятся.

– Зато пусть встречаются хорошие! Немного доброго волшебства никому не помешает!

К моменту, когда надо было придумать девиз для Мудреца, я уже порядком устала.

– Тим, давай скажем что-нибудь вроде «Я стремлюсь познать истину»? Это точно пройдёт, хоть и незамысловато.

Но для Тима было делом чести придумать для его любимого архетипа что-то звучное и ёмкое. В конце концов он успокоился на варианте «Логика, анализ, объективность».

Тим открыл рот, чтобы начать обсуждать последний архетип, но я его опередила:

– Давай я тебе лучше расскажу про Мудреца. Его хлебом не корми, дай узнать что-нибудь, докопаться до истины, до сути, построить концепцию, выяснить непонятное. Именно Мудрец лучше всего способен выделить суть. Или сделать происходящее осмысленным. Его главная ценность и гордость – это его интеллект. К нему всегда приходят, если надо что-то разъяснить, потому что он – «умник». Кому, как не ему, анализировать, изучать, преподавать и растолковывать всё остальным немудрецам! Здорово я всё рассказала? А знаешь почему? Да потому что всё это время один такой Мудрец был у меня перед глазами!

Я рассмеялась. Тим покраснел, но не стал возражать. Вместо этого он просто сказал:

– Расскажи ещё, чего боится Мудрец.

Я задумалась. Хороший вопрос…

– Боится, наверное, не суметь понять или объяснить что-нибудь. Или что его знания не будут нужны или их нельзя будет применить. Наверное, боится ошибиться в своих расчётах или размышлениях и получить неправильный результат. И из этого страха мы и получаем теневого Мудреца!

– Аналитический паралич. Выражение откуда-то всплыло.

– Это что такое?

– Это когда ты бесконечно думаешь, размышляешь, просчитываешь что-то, но так и не начинаешь что-то делать.

Я возбуждённо продолжила:

– А ещё теневой Мудрец бывает критиком! Ему всё не нравится, и он всё заранее ругает! А ещё бывают такие приставалы, которые начинают объяснять на ровном месте то, что и так понятно. Или ещё…

Но Тим меня прервал:

– Большое спасибо, Рири. Я уверен, этого будет достаточно.

– Какие же вы, Мудрецы, всё-таки нудные и скучные, – смеясь, ответила я.

Представь, что ты – лист бумаги. Какой это будет лист?

Большую часть своей жизни я была листком бумаги со множеством вопросов без ответов: почему меня увлекала как математика, так и гуманитарные науки? Зачем мне образование и филолога, и экономиста? Почему я не смогла всю проработать жизнь ни журналистом, ни экономистом?

Ответы нашлись в 2016 году, когда я познакомилась с теорией архетипов. Мои два доминирующих архетипа всё время боролись за лидерство! Вот почему меня постоянно тащило в противоположные стороны! Ярко проявленный Творец не давал мне успокоиться над табличками с расчётами, аналитическими записками и прочим торжеством логики. Не менее ярко проявленный Мудрец требовал прекратить жонглирование словами и образами и заняться разумными вещами.

Теория архетипов объясняет мир просто и ясно: её типажи понятны интуитивно. Любой из нас может представить себе Правителя, Творца, Шута, Героя, Бунтаря или Любовника. Представить, понять их логику и побуждающие мотивы. Понять свою логику и побуждающие мотивы. Принять свою логику и побуждающие мотивы. Это, между прочим, дорогого стоит. Испытано на себе.

Я немного завидую вам: ваше путешествие сквозь двенадцать дверей только начинается. Удачи вам на этом увлекательном пути! И да пребудет с вами сила всех двенадцати архетипов!

. Мой друг (с фр.)

Вернуться

. Если существует «коновязь», куда привязывают коней, то здесь была «слоновязь» – приспособление для привязывания слонов.

Вернуться

. Учёный, изучающий строение, эволюционное развитие, формы жизнедеятельности и особенности размножения рыб.

Вернуться

. так называют влиятельных людей (особенно в политике), действующих негласно и обычно не занимающих формальных должностей с такими полномочиями.

Вернуться

. – Мы бы хотели выпить чаю, Джеймс.

– Конечно, мэм. Я принесу. (англ.)

Вернуться

. Привет, Мигель. Сделаешь нам кофе? (португальский)

Вернуться

. —Возможно, ты не мог и представить… (англ.)

Вернуться

. – То, о чём я бы хотел рассказать. (исп.)

Вернуться

. – Я увидела лошадь, которая была грустной… (фр.)

Вернуться

. – Потому что она не хотела умирать (ит.)

Вернуться

. – Мне никогда не нравились грустные лошади (нем.)

Вернуться

. – Но разве можно винить бедное животное (англ.)

Вернуться

. – Затем лошадь расслабилась (фр.)

Вернуться

. Позже Тим с изумлением обнаружил, что некоторые из придуманных нами девизов (например, этот) были уже придуманы до нас и опубликованы в книге М. Марк и К. Пирсон «Герой и Бунтарь. Создание бренда с помощью архетипов».

Вернуться

. И снова цитата из книги М. Марк и К. Пирсон «Герой и Бунтарь. Создание бренда с помощью архетипов»! Неужели Тим ее читал до того, как мы попали в игру? Откуда у него в голове взялись эти фразы?

Вернуться

. И снова цитата из той же книги! Видимо, «Герой и Бунтарь» М. Марк и К. Пирсон была любимой книгой Тима, которую он хранил под подушкой!

Вернуться

. Ха-ха! Догадываетесь, откуда цитата? Марк и Пирсон!

Вернуться

. Снова Марк и Пирсон! Смешно, что Тиму только тогда показалось, что «он её где-то слышал»!!!

Вернуться

. И снова эта книга! Тим определенно зачитывался «Героем и Бунтарём». Думаю, он и игру-то решил купить именно после того, как зачитал эту книгу до дыр!

Вернуться