© Настя Полос, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Стук и непрерывный бой молотов звучали набатом в кузне Гроллиса. Огонь, плавивший Друугу, добытую из ядра звезды Клоасса, обжег бы любого жителя нашей планеты, но не умелых и могучих кузнецов – Талргов, гигантских великанов, обитающих на горящей земле. Талант и сила мастеров славились во всех мирах. Только они могли изготовить оружие из Друуги – самого прочного и нерушимого материала на свете.

Чтобы добыть Друугу, нужно разделить звезду, достать ядро и переплавить в огне вулканов Гроллиса. Держа в руках сердце палящего светила, они спускались в самое жерло, окунали в магму и ждали, пока оно расплавится.

Оружие, выкованное из ядра, обладало невероятной мощью и магию. Каждый меч, щит и клинок, созданные талргами, наделялись исключительными дарами той звезды, из которой они делались.

Мир утопал в страхе и скорби. Тысячелетия миры враждовали друг с другом. И вот однажды очередная схватка стала столь разрушительной, что уничтоженные в ней превзошли живущих. Казалось, спасения нет. Но одному великому мудрецу приснилась наша богиня Такал и поведала ему величайший секрет. То было откровение, как создать идеальное оружие, с помощью которого можно остановить бесконечное колесо войн и принести долгожданный мир. Навсегда.

Мудрец прибыл на Гроллис и раскрыл кузнецам тайну создания, и те, вняв его словам, согласились.

Талрги предприняли множество попыток. Привычные им звезды не подходили, их сила была слишком мала, поэтому они отправились в пустоши вселенной. В самое сердце мироздания, туда, где обитала ВсеМатерь. Ласковой рукой она направила талргов, указывая на самую могучую звезду – Масхавет. Но добыть частицу Масхавет оказалось непросто. Первые обжигали руки, едва касаясь ядра. Другие погибали, стараясь донести часть звезды к вулкану. Такой могущественной была Масхавет, и такой сокрушительной силой стала ее магия.

Но несмотря на трудности и потери, они не сдались и создали его. Великий Меч. Вершитель судеб. Оружие самого Меках. Изделие, в котором зародилась искра, наделяющая хозяина невероятной силой, способностями управлять всеми мирами и нести светоч среди тьмы.

Но на этом все не закончилось. Теперь дело оставалось за магами. Пять самых сильных магов со всех миров прибыли на Инуру. И чтобы довершить магию Меча, они отдали все, что у них было, включая собственную жизнь. Только наш предок остался жив, он навеки связал душу с магией Масхавет, заключенной в оружие. Но если маги отдали жизни, то наш мудрец отдал нечто большее – всю суть народа Инуры.

Мечом нельзя просто владеть, его невозможно приручить. У него есть собственный разум, он сам выбирает хозяина. Но не каждый годился нести столь великую мощь. Избранный должен сочетать в себе несокрушимую отвагу, доброе сердце и силу духа, способную противостоять темному зову. Магия меча ищет равновесия – сколь велико могущество, столь сильно противостояние. Меч вытягивает на поверхность все низменные желания, обращая их против своего владельца. Магия утраивала внутреннюю тьму и усиливала злость, испытывая дух. Такова цена за власть.

Поэтому, когда магическое оружие попадало не в те руки, развязывались тысячи войн, уничтожались миллионы жизней. Тогда, дабы обезопасить все живое, меч передали Хранителям, предкам Первого мага. В память его они оберегали оружие ценой собственной жизни.

Когда в очередной бойне свершился страшнейший из грехов, меч бесследно пропал. Никто не сумел отыскать его. Хранители поклялись, что успокоятся их души только после того, как он будет найден и спрятан в сохранности. Но по сей день меч так и не был найден.

– Вот такая история, – закончил Кловисс.

Игнар слушал молча. На его лице читался детский восторг. Маленькие глазки широко распахнулись и глядели на дядю с нескрываемым обожанием.

– Расскажи еще раз! Куда же делся меч? Почему Талрги не создали такой же еще раз?

– Иг, каждое оружие, выкованное из Друуги, – единственное и неповторимое. Даже самый искусный Талрг не смог воссоздать его, а та магия и сила, что вложили в него – неповторима.

Кловисс грустно улыбнулся и потрепал мальчишку по волосам.

Игнар поднял глаза к небу. Звезды Инуры, его родной планеты, ярко сияли и манили. Он представлял себя странником, блуждающим по пустыне, героем, что однажды найдет меч и победит зло.

Тогда он еще не знал, как сложится его судьба и какое разочарование ждало впереди.

– Может, пора перестать есть эту дрянь?

Джессика не изменяла своим привычкам. Каждое утро ее завтрак завершался маленькой пачкой чипсов. Это стало своеобразным ритуалом. Она доставала чипсы из нижней тумбочки, съедала ровно пять штучек, а после убирала остатки в свою сумочку. Дальнейшая судьба упаковки оставалась загадкой. Но я точно знала, что она не ела и не выбрасывала ее.

Но сегодня что-то не задалось с самого утра. Пачка не желала открываться.

– Не ехидничай. У самой один кофе на завтрак, – ответила Джесс, приложив еще больше усилий.

Наконец-то пачка открылась. Я прошла мимо, вытянула чипсину и закинула в рот. Выставив нужную программу на кофеварке, я напевала незамысловатый мотив. Две минуты, и прозвучал сигнал о готовности. Кофейный аромат заполнил комнату.

Голова гудела, давя на виски. Последние ночи дались нелегко. Размяв шею, я потянулась к кружке с манящей белой пенкой.

– Что, опять твои сны? – понимающе спросила подруга.

Закусив губу, я кивнула.

– Серьезно, пора навестить врача, это ненормально. Выглядишь так, будто не спала дней пять!

– И что мне сказать? Здравствуйте, я Теодора, меня мучают кошмары. Пожалуйста, назначьте таблетки, чтобы снились крылатые пони?

– Не знаю, но, надеюсь, ты хотя бы будешь меньше огрызаться, – с усмешкой сказала Джесс, но ее взгляд оставался твердым.

Переводя тему, спросила:

– Ты потом сразу домой или на тренировку?

– Тренировка. Как и всегда, в эти дни недели.

Джесс снисходительно улыбнулась, протягивая мне шоколадный батончик, который я машинально приняла, а затем, скривившись, отложила на столешницу.

Уже два года Джессика занималась стрельбой из лука. Когда она сообщила мне о своем новом увлечении, я скептически выгнула бровь и пошутила, что ей больше пошла бы вышивка. Эти слова стали катализатором. С того дня подруга тренировалась так упорно, что ее навыки стали невероятно высоки. Она даже успела поучаствовать в нескольких соревнованиях и занять первое место.

– Ладно, пора на учебу.

Она подошла к зеркалу, поправила светлые локоны, спадающие на плечи. Глаза небесного цвета подчеркивала персиковая помада. Джессика любила затариваться разными оттенками, но пользовалась только двумя – персиковый и нежно-розовой. В отличие от меня она редко делала полноценный макияж. Безупречная кожа подруги – результат получасового ритуала в ванной по утрам. Иногда время увеличивалось, особенно когда кто-нибудь опаздывал. Сегодня на ней голубое платье из шифона длиной до середины бедра. Джессика категорически отрицала каблуки, предпочитая всегда удобную обувь. Например, белые кеды.

– Теодора! Ты идешь?

Держа в руках недопитый кофе, я прокручивала в голове события прошлой ночи.

Сбитое дыхание. Я бегу. Вдох. Выдох. Вдох.

Ноги заплетаются, и я падаю с обрыва в пугающую темноту вод. Она захлестывает меня, обжигая холодом. Вдох. Снова волна. Выдох. Рот наполняется солью. Легкие начинает жечь. Ужас вытесняет все остальное. Меня тянет вниз. Я судорожно гребу, рвусь к воздуху, но лишь ухожу глубже в холодную толщу. Но вдруг паника отступает, давая место другому чувству, будто что-то зовет и манит меня. Повернув голову, вижу пещеру. Сквозь толщу воды ощущаю нить, тянущую меня. Повинуюсь. Плыву. Через непроглядную черноту проступает голубое сияние. Туннель темноты заканчивается, я поднимаюсь к воздуху и делаю глубокий вдох. Передо мной островок суши, и я осторожно выбираюсь на него. В середине стоит саркофаг. Снова зовущее чувство в груди. Рука тянется сама, обретая собственную волю. Я открываю его, и меня резко пронзает острая боль. Яркая вспышка света выжигает глаза, кожа трескается и превращается в песок.

Проснувшись, я всегда вскакивала в липком поту, ловя ртом судорожные вдохи. Грудь больно сдавливало, ладони стискивали майку в попытке удержать быстро колотящееся сердце.

И так изо дня в день на протяжении этого года.

Все мое детство и юность меня мучили мигрени. С возрастом становилось хуже. Я могла лежать в кровати днями. Ежегодные обследования ничего не показывали. Мне сказали, что с этим придется жить, и, возможно, с возрастом пройдет само. И я научилась вставать, смеяться, учиться, работать и засыпать с болью. Такой стала моя жизнь. Но в последнее время состояние ухудшилось. Если боль уходила, то приходили странные яркие сны, а после – кошмары. Недосып сказывался на самочувствии, и без того ухудшая частые головные боли.

– Тео. Тео! – крикнула Джесс, махая руками у моего лица. – Тео, пожалуйста, перестань меня пугать!

Она щелкнула пальцами, и я резко отпрянула. Ладонь разжалась, и стакан полетел на пол.

– Какого хрена, Джесс? Я уже выхожу!

На штанах расплылись коричневые капли.

– А что мне было делать? Я зову тебя уже пять минут!

– Пойдем! – рявкнула я и, забывая о пятнах, вышла из дома.

Лекции шли долго. Джесс болтала с парнем рядом, а я смотрела в пустоту, пытаясь понять, что я здесь, черт возьми, делаю.

Мне двадцать один год, но эта жизнь уже осточертела. Подъем после ужасной ночи, гора таблеток, чтобы заглушить пульсацию в висках. Дальше я принимала душ под холодной водой, завязывала свои длинные русые ниже бедер волосы в привычный хвост и заплетала в косу. Джессика как-то попыталась намекнуть, чтобы я их подстригла. Но, услышав не самый лестный ответ, прекратила. Может, это и глупо, но длинные волосы напоминают мне о маме. Мне кажется, такие были и у нее.

Одежду я выбирала темных тонов. В основном это обтягивающие лосины, иногда свободные штаны, которые идеально выделяли бедра, топы и футболки, открывающие грудь и подчеркивающие нужные места. Не совсем удачная одежда для бега, но мне важно выглядеть идеально. Выглядеть лучше, чем я есть.

В подростковом возрасте надо мной смеялись из-за долговязости. В то время я носила мешковатые вещи, стараясь стать невидимкой. Но в один день мне все надоело. Я полностью изменилась. Глядя на изменившуюся фигуру в зеркале, я поняла важную вещь – как бы мы ни выглядели, важно лишь то, как мы себя ощущаем. Забитый образ только подливал масла в огонь, давая моим обидчикам больше поводов для шуток. Поэтому выкинула потрепанные футболки на три размера больше, избавилась от бесформенных спортивных штанов. Взяла у Джессики пару комплектов одежды, а позже купила свои.

Сначала все смотрели на меня, округлив глаза. Во мне увидели девушку. От этого становилось еще омерзительнее. Те, кто еще недавно издевался надо мной, теперь звали на свидания, оказывая различные знаки внимания. Но именно тогда я поняла, важно лишь то, как я вижу себя. И, черт возьми, такая картинка мне нравилась больше.

Ежедневные тренировки помогли совершенствоваться. Мне нравится подчеркивать достоинства. Возможно, это все и напоказ, но после множества лет унижений я больше не стеснялась откровенного декольте и облегающих штанов.

Я сирота.

О своих родителях мне ничего не известно. Иногда перед глазами мелькали угаснувшие и размытые образы. Мутное лицо в зеркальной глади, а еще пение. Единственное, что я помнила четко. Красивый, мелодичный голос, до сих пор звучащий где-то внутри. Без слов, просто мелодия. Когда мне становилось страшно или одиноко, я неосознанно повторяла мотив.

Жизнь в детском доме была ужасной, пока не появилась Джессика. Она попала к нам позже на три года, в возрасте семи лет. Мы одногодки и сразу сдружились, она никогда не унывала, все задания выполняла с улыбкой, была мила со мной. Ниже меня ростом на целую голову, со светлыми волосами, веснушками и маленьким аккуратным носиком, Джессика походила на ангела. В детском доме ей сразу стали завидовать и устраивать гадости старшие девчонки. А мне… просто хотелось стать кому-то нужной. Моя репутация на тот момент уже оставляла желать лучшего. Я дралась, кусалась и задирала в ответ других, поэтому я с легкостью встала на ее защиту. А позже мы стали близкими подругами.

Со временем наши роли слегка поменялись. Я росла закрытой, неуверенной и злой. Именно Джессика с ее добрым характером терпеливо относилась к моим выпадам. Она стала мне настоящей сестрой, заботилась и оберегала меня. Ее теплый характер – свет в моей кромешной тьме. Так мы и вышли рука об руку из этого дома кошмаров и стали звать друг друга сестрами.

Мы следовали по жизни вместе: квартира, учеба. Я привыкла всегда идти за ней, а она за мной. Вот и колледж выбрала тот же, что и подруга. К тому же работа, о которой я мечтала, мне недоступна. Обучение слишком дорогое, и сироте никогда не наскрести нужную сумму, финансов хватило на более бюджетный колледж. Джессика поступила на психолога. И я вместе с ней.

В жизни Джессики была стрельба, в моей же то, что делало меня по-настоящему счастливой. Любимое занятие, приносившее мне хоть какие-то деньги.

Дайвинг.

Еще малышкой я постоянно сбегала на побережье. Отчего-то именно там находила столь желанный покой, а головные боли отступали, пока чарующие волны укачивали приливами. Белое кружево пены, несмолкающий крик чаек над морским простором пленяли меня. Когда меня нашли впервые, сурово наказали. Закрыли в комнате, лишили ужина. Это повторялось еще несколько раз, но я вновь и вновь убегала. Потом на это стали закрывать глаза. Все равно возвращалась.

Мне было двенадцать, когда я в очередной раз выбралась на пляж. Я бродила по мокрому песку, как вдруг услышала смех. Прямо передо мной двое мальчишек плюхались в воду, а потом доставали со дна красивые камушки и хвастались друг перед другом.

Стало так любопытно, что я не выдержала и подошла к ним.

– Эй вы! Что вы там такое делаете?

Мальчишки синхронно повернули головы и насупились. Им не понравилось, что какая-то девчонка, явно младше них, интересуется их очень мальчишескими делами.

– Мы дайверы, не видишь, что ли? – ответил мальчик повыше. С его короткого черного ежика на голове ручьем стекала вода.

– А кто это? – спросила я. Мне стало так интересно, что я невольно сжала ладошки и подошла ближе. Тапочки тут же намокли, пропуская к натертым до крови ногам соленую воду. Я поморщилась, но не ушла.

Второй мальчик со светлыми волосами улыбнулся и внимательно осмотрел меня. Потертое платье, мокрая обувь, растрепанная прическа. Должно быть, Кевин, так звали одного мальчика, тогда понял, откуда я пришла. Он широко улыбнулся и пихнул друга в бок, его звали Дилан.

– Хочешь с нами поиграть? Нам как раз третьего не хватает.

Каждые два дня я приходила к мальчишкам. Сначала я увлеченно наблюдала за ними, слушала, что они говорят, а затем училась плавать и нырять. И вот когда я пыталась достать очередной камешек, заметила золотой блик. Нащупав рукой странный маленький предмет, я достала его из воды, показывая находку мальчикам. Золотая сережка с блестящим камушком. Мы чувствовали себя пиратами, отыскавшими сокровище. С того дня для нас все стало намного серьезнее. Мы взрослели, росли и наши амбиции. Позже Дилан выпросил у родителей ручной металлоискатель. Днем я вместе с друзьями рыскала по морскому дну, а ночью лежала в кровати и мечтала о небывалом богатстве.

Вырученные с продажи украшений деньги тратили на снаряжение и закупку необходимых вещей. Мы стали выискивать и нырять на затонувшие судна. При одном из таких погружений нас поймала морская полиция и пригрозила тюрьмой, если мы не обзаведемся лицензией. Приют с «удовольствием» выделил нужную сумму. Кружки и внеклассные занятия поощрялись, ведь росла статистика дома, а следственно улучшалось финансирование.

Пираты стали лицензионными ныряльщиками.

Когда пары закончились, я с облегчением выдохнула, чмокнула Джесс в щеку и рванула к пирсу.

Бег – еще одна моя страсть. Бегала я всю свою жизнь. От проблем, от себя, до мальчишек. Это стало своеобразной медитацией, когда все мысли уходили на второй план. Лишь конечная точка и ритм дыхания.

Кевин ждал меня на причале возле нашего катера. Технически это лодка Дилана, но за много лет она стала для нас вторым домом. Множество бессонных ночей и долгих дней мы проводили именно здесь.

Кевин достаточно симпатичный, он такой же высокий, как Дилан, но мускулистее его. Светлые волосы до плеч всегда взъерошены, легкая щетина украшала подбородок, ореховые глаза манили девушек, и многие готовы отдать все, лишь бы он остановил свой взгляд на них. Но больше всего в Кевине притягивала его невероятная доброта и радушие, преданность к делу и забота о близких.

– Привет, красавица! – Кев растянул руки в медвежьих объятиях.

Я старалась не замечать, как он каждый раз рассматривал меня с ног до головы. Чем старше мы становились, тем заметнее менялись. Уже в шестнадцать лет я стала походить на взрослую себя, моя фигура становилась женственной, и парни стали видеть во мне не только друга, но и девушку. Пусть вслух это никогда не обсуждалось.

– Я не опоздала? – спросила, выпутавшись из объятий.

– Тебя действительно это волнует? – поднял бровь, усмехнулся он.

– Вообще-то нет. Вы без меня никуда.

Кевин занимался проработкой маршрутов, находил злачные места, сверялся с картами и новостными сводками. Главное – успеть раньше других. Дилан рулевой. Я, можно сказать, лучшая ищейка. Мне везло больше всех, казалось, драгоценности сами плыли ко мне в руки.

Отец Дилана – рыбак со стажем. У него свой рабочий катер, и если он первый узнавал о кораблекрушениях и изменениях в погоде, то всегда сообщал об этом сыну. Может, это звучало цинично, но каждый выживал как мог. Когда тонули корабли или катера, кто-то терял свое фамильное украшение или дорогую сердцу вещицу, мы ничуть не скорбели. Океан беспощаден – и те, кто долго живет рядом с ним, становятся такими же.

– Куда отправляемся, шкипер?

В ту пятницу мы находились на мысе Лоуш и ничего там не нашли. Сегодня я надеялась на более удачный улов.

– Ох, Тео, тебе понравится! Нам с Диланом попала в руки интересная информация. Вот будем ее проверять, – сказал Кевин и подмигнул мне.

Губы невольно сжались в тонкую линию.

– Кев, ты знаешь, я не люблю неизвестность. Мне нужно понимать место, метраж, глубину! – Напряжение в голосе выдавало мою взволнованность.

– Успокойся! – Он засмеялся. – Ты чрезмерно все контролируешь. Не забывай, мы с Дилом старше тебя на два года, а значит, намного серьезнее подходим к делу.

Друг улыбнулся, подразнивая меня.

Я скептически посмотрела на него, расценивая, стоит ли говорить, что они олухи и не больше. Но в этот раз решила промолчать. Кевин, конечно же, уловил ход моих мыслей. Его теплая улыбка, сладкая как мед, окутала мое сердце, и мимолетная злость тут же испарилась.

Но этот засранец чертовски прав. Вся моя жизнь утекала как вода сквозь пальцы. Я крутилась в бесконечном колесе событий, которые от меня не зависели. И когда пришло время выбираться, решила, что такого больше никогда не будет. Отныне все, что можно контролировать, я контролировала.

Я продолжала сверлить его молчаливым взглядом, зная, что он скоро сдастся. Со мной по-другому не бывает. Либо как хочу я, либо никак.

Кевин вздохнул. Опустился на корточки к своему снаряжению. Минуту он выдержал – молодец, но больше не сможет. И вот я снова права.

– Ладно, ладно! Мы направимся в сторону хребта. Там крутые рифы, кучу подземных пещер! Представь, что можно найти! Дно относительно прямое, гладкое. Всего семь – восемь метров вниз. Погода жаркая, вода теплая.

Кевин перекладывал еду в маленький переносной холодильник, заполняя его различными сэндвичами, водой, парочкой протеиновых батончиков и банками пива. Вдруг на его лице появилась похабная улыбочка.

– Можешь не надевать костюм.

– Не дождешься, животное! – бросила я и пошла в маленькую каюту.

Захлопнув – как можно громче – дверь, вытащила сиреневый купальник. Кев сказал, что вода теплая, поэтому гидрокостюм достала летний. А может, и впрямь остаться в купальнике? Восемь метров… Нет. А если нужно будет заплыть в пещеру? Оставила гидро, но все же не застегнула до конца молнию, решая дать верхней части чуть загореть.

На рулевой стоял Дилан в своей привычной позе. Взгляд направлен на горизонт, черные волосы взъерошены, спортивное тело прикрывала расстегнутая рубашка. Рука лежала на руле в ожидании. Он всегда стремился быстрее закончить вылазку. Его взрывной темперамент нередко мешал работать, а в сочетании с моим буйным характером получалась атомная смесь, которую приходилось остужать терпеливому Кевину. Но, несмотря на разногласия, мы все любили друг друга. Каждому из них я могла доверить жизнь и знала, они считали точно так же.

Наконец друг заметил меня, обвел взглядом мою фигуру, останавливаясь на верхней части купальника. Кокетливо вскинув брови, он широко улыбнулся. Я закатила глаза.

– У вас что, тестостерон повысился? Дил, у тебя есть девушка, хочешь, чтобы я все рассказала ей?

Улыбка сползла с его лица, и он быстро отвернулся.

– А ты, Кев, может, найдешь себе кого-нибудь? А то так скоро и на Дилана кидаться начнешь?

– Очень смешно, Теодора. Хреновый юморок шел в придачу к дерьмовому характеру или на курсы сходила? – ответил Кевин, и я снова закатила глаза.

Он наигранно повторил это движение, за что получил от меня пинок.

– Ауч!

– Может, оставим эту малышку на берегу? – Дил мотнул головой в мою сторону. – А то ее угрюмое лицо никак не вписывается в красоту здешних мест.

– Если эта малышка останется, – он ткнул пальцем в меня, – боюсь, первое: мы мало что найдем. Второе: к вечеру твой катерок может чисто случайно загореться.

Я согласно кивнула. Глаза друга округлились.

– Тише, милая. – Дилан стал поглаживать кромку катера нежными движениями. – Не слушай их, никто тебя не тронет.

– Долго мы еще будем чесать языками и ласкать твою лодку? – спросила я с наигранной злостью, но улыбка так и норовила проскользнуть.

– Мегера, – шепнул Дил, но я все равно услышала и отпустила смех на свободу.

Волны лазурного цвета обрамляли судно. Бриз ласкал кожу, немного пощипывая щеки. Я любила конец лета. Туристы начинали покидать наш полуостров, вода становилась прозрачнее. На пути почти никого нет. Казалось, что во всем мире мы одни.

Катер замер. Отсюда даже виднелся пляж.

– Не близко? – спросила я и указала на утес.

– Не-а, океан спокоен, погода ясная. Якорь бросим здесь, сделаете двухчасовой заплыв. Потом отдохнем на пляже, если захотите, – ответил Дилан.

Я уселась поудобнее и начала натягивать жилет, проверила регулятор и наполненность баллона. Как хорошо натренированный дайвер, я научилась дышать размеренно и спокойно, а значит, заправки мне хватит на час или полтора.

– Кев, откуда наводка? Мистер Дэрл? – Так звали отца Дилана.

Кевин закусил губу, мельком глянув на друга. От меня это не укрылось.

– Эй? – Я махнула рукой, призывая к ответу.

– Не Дэрл.

– А кто? Черт, Кев, мне что, клешнями ответы вытаскивать?

Еще одна моя проблема – я слишком быстро заводилась.

– Террис.

– Террис? – как идиотка, переспросила я. – Ты, на хер, шутишь?

– Успокойся, эта инфа надежна, – поддержал Дилан друга.

– Успокоиться, говоришь? Этот сучок уже нас подставлял! Он гребаный чужак и мудила!

Будь я драконом, из носа давно бы шел пар.

Они знали, для меня посторонние – зло. Я никому не доверяла, кроме своих. Мне слишком много раз делали больно. Обманывали даже самые близкие. Но главные предатели – мои родители, что бросили меня на съедение этому миру. Пускать кого-то в наш круг я не намеревалась и всегда реагировала очень остро. Но особенно мне не нравилось, когда такое делали за моей спиной.

– Тео, я проверил трижды. Не нужно злиться, – почти умолял Кевин. Туше. Когда он так смотрел на меня, я не могла продолжать гневную тираду, и он этим открыто пользовался.

– Ладно, – сказала, скрипнув зубами. – Но в следующий раз предупреждай. Или клянусь, я спрыгну с этого корыта, и хрен вы меня найдете.

– Кого ты назвала корытом, сопля?! – Дилан не на шутку злился, когда задевали его «малышку». И сразу же вспоминал мое детское прозвище.

– Тебя, козел.

– Все, ребята! Тише.

Я показала им двоим свой чудесный язык и продолжила цеплять на себя тяжелые баллоны. Закончив, наклонилась к ластам.

– Тебе помочь? – спросил Кев.

Друг успел переодеться в гидрокостюм синего цвета. Волосы завязал в тугой пучок на затылке.

– Нет, спасибо. Сама.

– Вечно это твое: «Я сама!»

Несмотря на мои возражения, он опустился передо мной на колени, выхватил ласт и помог натянуть.

– Я Теодора, покорительница глубин, и никогда не приму помощи! – кривил мой голос Кев, натягивая второй ласт. – А ты не думала, что все в одиночку не сделаешь? Например, без меня и Дилана ты не сможешь погрузиться и самостоятельно подняться.

Он поднял меня, надел мне маску и регулятор на лицо аккуратными движениями.

– Может, тебе пора понять, Тео, что есть люди, которым ты важна и которые хотели бы о тебе заботиться?

Его щеки слегка покраснели, а глаза внимательно изучали мое лицо. Мне ничего не оставалось, как растерянно хлопать ресницами. Кевин грустно усмехнулся и, ничего не сказав, отошел к своему снаряжению, повернувшись ко мне спиной.

Может, я и поступаю глупо, вновь убегая от серьезных слов и скрытого смысла, но, подойдя к борту, делаю шаг в неизвестность, оставляя все мысли и раздумья на поверхности.

Под тяжестью экипировки погружение происходило само по себе, но я все равно группировалась и делала один мощный толчок для ускорения. Прижав ноги к груди и обхватив их руками, я подняла голову.

Солнечные блики смешивались с голубизной воды, пытаясь осветить темное дно. Пузырьки воздуха от респиратора хаотичным танцем поднимались к поверхности, пронзались лучами и отблескивали искрами. Каждый раз это завораживало. На поверхности я вечно за что-то боролась, от чего-то бежала, а здесь ты полностью растворялся, смешивался с холодным течением, чувствовал себя чем-то большим. Каждый вдох ощущался иначе, само море вторило тебе, и вы становились едины.

Кев прыгнул следом, но, в отличие от меня, опускался медленнее.

Мальчики постоянно сменяли друг друга. Один из них оставался наверху и следил за временем, перемещением, погодой и общей обстановкой. Только я выходила на каждое погружение. Мой невероятный «нюх» практически никогда не оставлял нас без улова. А еще мне совершенно не удавалось сладить с «малышкой» Дилана. Да и не особо хотелось.

Я расправила ноги, согнув в коленях. Песчаное дно неприятно холодило ноги даже сквозь ласты.

Метраж оказался глубже и прохладнее, чем говорил Кевин. Я продрогла и пообещала себе в следующий раз допытываться от него полной информации любой ценой. И вбить ему в голову, что всякие Террисы не могут указывать нам, где работать. Его мелкая компашка занимается незаконным рейдерством. Единожды эти ребята пытались настоять на совместной вылазке. Я отказалась. Пусть мы и были знакомы, им никогда не понять, что значит носить этот пожизненный ярлык. Сироты – это преступники. Им не нужно знать тебя – они уже все решили. И однажды я даже оправдала их ожидания. Однажды Джессике отказали в работе администратором якобы потому, что у нее слишком мало опыта. Но я знала, в чем истинная причина, и вломилась в офис, как бешеная собака. И да, мне понравился их страх. Поэтому с такими, как Террис, я не работала. Одна поимка и виноватой окажется «неблагополучная сиротка Теодора».

Кевин спустился и приступил к работе, предварительно получив от меня нелестный жест. Он махнул рукой, но я знала, друг улыбался. Я достала маленький портативный металлоискатель и стала исследовать дно. Прошло всего около получаса, а мне уже крупно повезло. В моем поясном мешочке лежали, как я надеялась, золотые часы и маленький браслет с камнями.

Главная проблема заключалась в том, что мы не единственные охотники. Важно успеть прибыть раньше другой группы. Каждое злаковое местечко держалось в тайне. Неизвестно еще, почему Террис поделился им. Наверное, ожидает что-то взамен. Или кого-то… Говнюк уже давно положил на меня глаз. Но я скорее съем гнилой ил, чем позволю коснуться меня.

Все дайверы под водой общались общепринятой системой знаков. Например: «Все хорошо» – это сложенный большой палец и указательный в кольцо. «На поверхность» – большой палец вверх. «Нет воздуха» – горизонтальное покачивание кистью рядом с регулятором. У нашей команды множество заплывов, поэтому мы использовали расширенный арсенал жестов, придуманные нами.

Кевин обследовал большую часть территории, когда я подплыла к нему.

– Я осмотрюсь, – сложила указательный и средний пальцы, сделала ими несколько «шагов» в сторону.

– Хорошо. Будь в поле видимости. Нашла что-нибудь?

Закатив глаза, хоть и знала, что он не видит этого, потрясла мешочком и кивнула.

Мыс Лоуш славился своим изобилием коралловых рифов. Я любила рассматривать и наблюдать за их жителями. Еще одна несбыточная мечта. Я хотела – еще с первого самостоятельного погружения – стать ихтиологом. Заниматься изучением подводного мира, которым грезила. Читала, проводила собственные исследования, пока меня не настигла реальность. Будучи наивной дурой, я побежала подавать документы в научно-исследовательский колледж. Сдала вступительные экзамены. И прошла. Я визжала, как маленький ребенок, поехавший в Диснейленд, пока не получила чек на оплату. Стипендия для сирот не покрывала даже и половины суммы на обучение. Так моя мечта и осталась мечтой.

Но оставался дайвинг. Из детской мечты все переросло в серьезное увлечение, но главное – в заработок. На каждом лежала ответственность. Все найденное – это средство существования для нас. Не важно, кто, что и сколько нашел. Все делилось поровну. Мы выкладывались на полную, стараясь не подводить команду. И если выдавались дни, когда мешочек почти не закрывался, я спешила осмотреть новые места.

Впереди веером стелились коралловые рифы различных цветов. Причудливые оттенки сменяли друг друга. Красный резко перетекал в синий, оранжевый преображался в фиолетовый, а розовый переходил в зеленый. Кончики массивов блестели белым и перламутровым, привлекая к себе солнечные нити. Большинство кораллов острые, чтобы лучше защищать своих обитателей от хищников. Остальные мягкие, словно ворсинки. Множество стаек мелких рыб кружилось вокруг рифов. В каждом уголочке всегда пряталась редкая рыбка или морская звезда. В актиниях всегда есть обитатели, а полипы укрывают рыбешек.

Здесь же все неестественно тихо.

Я огляделась и не увидела ни одного косяка[1]. После шторма, когда вода успокаивалась, морской мир пестрил, а сейчас – никого. Как будто кто-то согнал жителей с насиженного места.

Стоило заметить неестественность, как мир вокруг меня замер. Шорох песка, завывание раковин – прекратилось. Стало жутко.

В нескольких метрах располагалась вереница подводных пещер. Черные скалы возвышались высоко над водой. Я подплыла ближе и снова никого не встретила. Некое любопытство заиграло внутри, и мне захотелось их осмотреть. Пусть это и крайне нелогичное решение. Для прохода в пещеры требовалось специальное оборудование. В баллоне осталось немного воздуха…

Может, только глазком?

Я поискала Кевина. Тот рылся в песке, не замечая меня. Взвесив все за и против – даже несмотря на то что против было намного больше, – я поплыла вперед.

Ближе к утесам становилось холоднее. Кожа покрылась мурашками, и я еще раз прокляла летний гидрокостюм. Одна из пещер заинтересовала меня больше всего. Она находилась рядом с поверхностью, и, возможно, какая-то часть могла быть не заполнена водой. В такой пещере есть шанс найти эпидот[2]. Найти парочку таких, то о деньгах можно не беспокоиться месяц.

Пока я производила в голове расчеты и уже обдумывала, куда потрачу свою часть, ущелье, к которому я направлялась, выросло прямо передо мной. И вдруг что-то произошло.

Тело осознало это раньше меня. Дрожь от кончиков пальцев прокатилась разрядом, в висках забил тяжелый молот, приступ мигрени схватил меня в ободок. Но даже не это застало врасплох.

Ледяной ужас сковал меня. Мой сон. Я видела эту пещеру!

Целую минуту я пыталась прогнать наваждение. Мало ли похожих пещер? Но эта… Было что-то такое, томно копошившееся внутри, тянущее дальше. Ведомая этим чувством, я двинулась вперед, отбрасывая все предупреждения. Как под гипнозом, проплывала сквозь тьму, прорезаемую тонкими полосками света. В ушах звенело, мешая ясно мыслить. Впереди замелькал просвет. Минуя крошечную щель, куда с трудом можно протиснуться с аквалангом, я смогла вынырнуть.

Передо мной расстелился огромный грот, окруженный лазурной водой. Посреди водного кольца находился маленький кусочек каменистой суши. Через расщелину сюда проникал тусклый свет, падая прямой полоской на дерево в центре островка, которое было высоким, с огромными ветвями, но полностью голое.

В пещерах могли расти различные растения, но это дерево казалось мне необычным. Слишком величественное, чем-то напоминающее рога гигантского оленя. Прекрасное, но одинокое. Брошенное в этом месте, где никто его не увидит.

Невидимые путы продолжали тянуть, и я, не снимая акваланга, но отодвинув маску на лоб и вытащив регулятор, медленно поднималась на берег. Снаряжение весило достаточно много, из-за чего движения становились скованными.

Когда нога коснулась земли, меня резко замутило. Перед глазами все поплыло, а шум в ушах стал настолько невыносим, что я зажала их руками в надежде облегчить боль. Головокружение усилилось, и я рухнула на землю. Мой взгляд зацепился за древо. Нити тут же сжались вокруг меня и потянули прямо к нему. Внезапно звон в голове сменился на неразборчивый шепот, и чем ближе я подходила к дереву, тем громче он звучал.

– Иди ко мне. Иди сюда,– шептал мне голос. – Иди. Давай. Не бойся. Иди.

Тело перестало подчиняться, ноги сами тащили вперед. Сознание забилось в клетке, пытаясь достучаться и забрать себе контроль. Чем сильнее я сопротивлялась, тем крепче сжимало голову. Я стиснула зубы и застонала. Что-то теплое потекло по губам. Кровь.

– Это сон, – дрожащим голосом произнесла я. Кровь стекала на костюм. Мне стало страшно. По-настоящему страшно. – Это неправда. Проснись… Проснись!

– Не бойся меня. Не бойся. Я твой друг. Не бойся. Иди сюда. Ко мне. Иди.

– Я проснусь. Я проснусь, – повторяла как заведенная.

Внезапно поводок ослаб. Будто безвольная кукла, я упала на колени под ветвями дерева. Голова трещала, я впилась ногтями в кожу. Хотелось кричать и выть, свернуться калачиком, умоляя все прекратить.

Я поняла: это не сон. Я заплыла в пещеру без снаряжения, без команды и подготовки. Скорее всего, давление изменилось, и это запустило ужасающий приступ мигрени. Если я умру здесь, то никто не найдет меня. Кевин даже не видел, куда я плыла.

Я стиснула зубы.

Черта с два я сдохну здесь!

Ползти. Мне нужно ползти к воде! Погружаться вновь слишком опасно, но лучше утонуть, чем остаться и не пытаться бороться! Время тянулось слишком медленно, но я ползла. Руки не слушались, пока я надевала маску и сплевывала кровь.

–Вернись! Вернись! Вернись!

Нырнув, я пыталась контролировать дыхание, но получалось плохо. Воздуха осталось на считаные минуты. Если не успокоюсь – не выберусь.

Меня окружила кромешная темнота. Чем я думала, когда заплывала сюда? Все главные заповеди ныряльщиков нарушены мной за один день. Глаза покалывало от напряжения. Вглядываясь в черноту, я искала всевозможные ориентиры. Наверное, судьба одарила меня удачей, ведь увидела развилку. Облегчение накатило на меня с такой силой, что я почти разрыдалась.

Худшее, что может сделать дайвер – это поддаться панике. Как я.

Покинув пещеру, я огляделась в поисках Кевина, но не нашла его. Страх. Сердце бешено забилось. Учащенное дыхание привело к потере запаса воздуха. Времени дотянуть до поверхности не оставалось. Одним мощным движением я оттолкнулась ото дна. Легкие начинали гореть, нужного подъемного троса нигде не было видно. Но практика и обучение, как действовать в опасных ситуациях, натренировали меня, однако… Полностью отдавшись страху, я вновь совершила ошибку.

Я оказалась на спасительном воздухе. Скинув регулятор, сделала полноценный глубокий вдох. Мгновенно в глазах потемнело. Кости стали выламываться и ныть, все тело загорелось огнем.

Кажется, я проваливалась в темноту. Или, может, осталась в той пещере.

Звук мотора или галлюцинация?

Две пары сильных рук схватили меня и потащили наверх. Глаза застелила дымка, но я знала, что нахожусь на борту «малышки». Кевин стал стягивать с меня экипировку, но мое тело забилось в конвульсии.

– Твою мать! Что с ней? – растерянно спросил Дилан.

Кевин бегло оглядел меня, остановившись на лице. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он понял, что происходило.

– У нее декомпрессионный приступ, – с ужасом прошептал он. – Тащи термоплед! Быстро!

Дилан вернулся и окутал меня одеялом, просунул руки и стал бережно массировать спазмированные мышцы. Все это время Кевин дополнительно вдыхал в меня воздух.

Если дайвер слишком быстро поднимался с глубин, остаточный азот не успевал покинуть тело. И тогда случалась декомпрессия. Кровь практически закипала, и человек умирал.

– Ну же, давай, дуреха! – причитал Кевин.

– Все будет хорошо, глубина небольшая. Сильного скачка не было, – обманчиво спокойным голосом говорил Дилан, но его пальцы с каждым разом сильнее впивались в мою кожу.

Потихоньку чувствительность начала возвращаться. Я моргнула несколько раз, дыхание стало выравниваться. Заметив это, Кевин закончил делать искусственное дыхание. Он бережно обхватил мое лицо дрожащими руками.

– Где ты была? – хриплым голосом спросил он. – Я искал тебя два часа! Мы думали… думали… – Опустив голову, Кевин соприкоснулся со мной лбом. – Мы уже отчаялись, и вот ты появляешься на горизонте. Захотелось утопить тебя! – Кевин поднялся и долго всматривался в меня, прежде чем продолжить: – А ты решила умереть здесь.

Обида и боль пропитали слова. Я облизнула сухие губы и уже хотела ответить, как Дилан поднес к моему рту бутылку с водой. Его смуглое лицо оставалось бесстрастным, но взгляд горел раздражением и неподдельным ужасом.

– Я заплыла… в пещеру, – прерывисто заговорила я, немного путаясь в словах. – Там… ущелье… темно, и я не сразу нашла выход. Там… остров. Я хотела достать… эпидот. Воздуха не… хватило.

Дилан посмотрел на баллон, а затем на меня.

– Эпидот?! Ты сейчас это серьезно? Ты поплыла в пещеру, никому не сказав, не взяв нужного оборудования, и потерялась? Потому что захотела сраный кристалл? – прокричал он, вмиг потеряв самоконтроль.

– Нам нужны деньги, – шепотом сказала я.

Сначала одна, а потом град слез покатился по щекам.

– Я считал тебя отличным дайвером. – Дилан всегда умел бить по больному. – А ты оказалась глупой девчонкой, что рискует жизнью ради наживы. Если бы ты не смогла выплыть, что бы мы сказали Джессике? – Его голос с каждым словом становился тише. Он сглотнул и продолжил: – Что бы делали мы?

Его губы сложились в тонкую линию, сжатые костяшки пальцев побелели. Посмотрев на Кевина, который все еще держал меня в обнимку, Дилан молча развернулся и ушел.

– Отведи меня домой, – пробормотала я.

Наступили сумерки.

О быстрой ходьбе, тем более беге не могло быть и речи. Я осторожно переставляла ноги. Надо отдать должное Кевину: каждый раз, когда я отставала, он подстраивался под мой темп, иногда придерживая под локоть, чтобы я не завалилась набок.

Всю дорогу он молчал и не смотрел на меня. Напряжение, повисшее между нами, начинало раздражать. Когтистые лапы вины терзали душу, и я судорожно пыталась придумать, что сказать и нарушить эту тишину.

Я подошла ближе к Кевину и взяла его за руку. Он не повернулся, но наши пальцы сразу переплелись. Как в далеком детстве, я начала слегка покачивать их. Мимолетная улыбка мелькнула на губах, но он быстро спрятал ее под маской равнодушия.

– Кев, прости, я не знала, что так выйдет. Поддалась любопытству, – проговорила я, пытаясь вложить во взгляд как можно больше сожаления.

Не говорить же, что я едва не умерла от мигрени и приступ был настолько сильным, что у меня начались галлюцинации.

Кевин резко остановился и вырвал свою ладонь.

– Любопытству? – спокойно переспросил он. Это еще хуже, чем крик. Кевин – очень добродушный человек, но, когда его голос падал до холодного спокойствия, становилось действительно страшно. Я внутренне напряглась, готовая отразить любую атаку.

– Значит, любопытство, – повторил он, облизнув губы. – Ты рисковала своей жизнью из любопытства? – Он провел обеими руками по мокрым волосам; светлые пряди прилипли к его пальцам. – Будь там Дилан или я, чтобы ты сделала, Тео?

Я невольно скривилась.

– Я вижу, что ты поняла меня, – тихо сказал Кевин. Его руки бессильно опустились вдоль тела. Глаза покраснели, он часто заморгал. – Что было бы со мной?

Нужных слов выразить сожаление просто не существовало. Я подошла к другу и стиснула в объятиях, так же как делал он каждый раз при встрече. Кевин уткнулся мне в шею. Не важно, как сильно мы ругались – злиться друг на друга просто не могли.

– Прости. Прости меня, – прошептала я. – В следующий раз я обязательно оставлю трос и возьму свет, предупрежу вас! Обещаю!

У меня вырвался истеричный смешок. Но Кевин отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Следующего раза не будет.

Я устало ввалилась в квартиру. Кевин заходить отказался, а Джесс дома не было, чему я обрадовалась. Хотелось побыть в одиночестве.

Первым делом я приняла душ. Горячая вода обжигала тело, но я все равно до конца поворачивала кран, повышая температуру. Постепенно напряжение скатывалось с меня, заставляя тело дрожать. Что бы случилось, если бы приступ оказался сильнее? Если бы я не выплыла и осталась в туннелях пещеры? Или если бы ребята не нашли меня?

Чем больше в голове роилось вопросов, тем сильнее меня трясло. Я поспешно покинула душевую.

Открыв холодильник, обнаружила тарелку с мясом и тушеными овощами, завернутую в фольгу, и маленькую записочку рядом: «Оставила для тебя, Д». В этом была вся Джессика. Заботиться обо всех вокруг. Помыв после себя посуду, тщательно вытерла стол и написала ответную записку с благодарностью и оставила на видном месте.

Подушка манила меня, и я с удовольствием упала на нее лицом. Спать, как ни странно, не хотелось. Поэтому я принялась анализировать произошедшее.

Пещера, головокружение, непонятный голос. Это место такое же, как из моего сна.

– Черт!

Я вскочила с кровати, подошла к зеркалу. Лицо бледное, глаза красные и опухшие. Щеки впали, еще больше выделяя острые скулы. Нет, сегодня все это происходило взаправду. Глупо это отрицать. Эта тяга, желание…

На меня вновь нахлынули эти ощущения. Я посмотрела в окно, раздумывая, какого будет вернуться туда. Еще и голоса. Мигрень уже полноправная часть меня, но никогда еще не было бреда. Может, я сошла с ума? Галлюцинации, шум в голове. Безумие, которое началось с моих кошмаров. Чокнутая Теодора. Звучит.

А может, это место радиоактивных отходов, поэтому там нет живности? Это куда логичнее. Я могла проглотить воды и… И тогда бы Кевин тоже стал бредить.

– Господи, ну за что мне все это?

Я заставила себя вернуться в кровать, закрыть глаза на клубок в груди, который ширился каждый раз, стоило мне задуматься о той пещере. Я делала вид, что прямо сейчас меня не тянуло туда и не хотелось узнать, почему это место столь сильно походило на мой сон.

Веки закрылись. Только человек не в своем уме вернется туда, где едва не погиб.

Джессика стояла у плиты. На ней ее любимое домашнее серое платье до колен, светлые волосы собраны в аккуратный пучок. Пританцовывая, она ловко перевернула блинчик. Я тихо подкралась к ней и щелкнула пальцами над ухом. От неожиданности Джессика подпрыгнула:

– Ты что творишь?

Она повернулась ко мне и стукнула лопаткой по лбу.

– Ай!

– Будешь знать, как подкрадываться! – хихикая, ответила Джесс, отчего моя улыбка стала только шире.

Я заварила кофе на двоих, достала приборы, расставила тарелки и стала ждать завтрак.

Готовить я не умела, любая попытка заканчивалась полностью сгоревшим блюдом или плохим самочувствием. Джессика взяла эту обязанность на себя, я отвечала за уборку и за наличие продуктов в доме.

Нам нравилось жить вместе, и по вечерам мы фантазировали, как у нас когда-то появится семья, новая работа, как будем ездить в путешествия, но всегда жить вместе в большом и красивом доме. Мы доверяли друг другу во всем и никогда не врали. До сегодняшнего дня.

– Мне нужно уехать ненадолго. В Лувесе будет сходка ныряльщиков, – прожевав блинчик, я продолжила, – будем обсуждать новое оборудование и все такое.

– Ненадолго – это насколько? – Не отрываясь от еды, она посмотрела на меня. – Как же учеба? Кевин едет с тобой? Он мне ничего не говорил.

Иногда ее поведение становилось слегка «мамочкиным». Я не знала, к чему отнести это качество. К плюсам или минусам? Жизнь детей из приюта тяжела, каждый из нас вынес свои проблемы. Если я не могла жить без контроля, то Джессика умела душить своей заботой так, что хотелось сбежать. Но не мне. Я любила ее такой, какая она есть.

Джесс знала, как я отношусь к дайвингу. Раньше я уезжала на мероприятия, длившиеся несколько дней. Однако Джессика, как моя названная сестренка, всегда досконально узнавала, насколько, куда и зачем я ехала.

– На день или два, точно не скажу. Поеду сегодня днем, останусь на ночь в мотеле, затем обратно. В колледже совру, что заболела или что-нибудь еще. Если задержусь, я предупрежу. Кев не едет. Я ему даже не говорила. Занят.

– Хорошо. Только обязательно позвони. Ты знаешь, я люблю накручивать.

– Как скажешь, мамуля! – Я встала и чмокнула ее в макушку. Лучше бы ты меня остановила, Джессика. Я совершаю безумства и явно сошла с ума.

Я вернулась в комнату, взгляд упал на кровать. Мне ничего не снилось. Впервые за год я спала совсем без сновидений.

Одна вылазка, которая едва ли не кончилась смертью, но изменила все. Я принимала безрассудные решения, которые не объяснялись никакой логикой. Соврала самому близкому человеку в моей жизни. И ради чего?

Всю ночь ворочалась в кровати, падая в дрему и резко просыпаясь; мне до ужаса, до зуда под кожей хотелось вернуться туда. Хотелось понять, почему это место так на меня влияло, почему являлось во снах?

Я закрыла лицо руками. Буду считать, что я все-таки сумасшедшая.

Достала из шкафа большой рюкзак и сложила туда маску, закрытый гидрокостюм и ласты. Сердце стучало с удвоенной частотой, адреналин обострял каждый шаг. Хорошо, что Кевин вчера принес все мое снаряжение. Хотя это явный намек, что в ближайшие дни они меня не ждали. Нахлынуло чувство вины, но я быстро отринула лишнее. Сейчас нет времени на сомнения. Я задумалась, какой брать баллон, на двенадцать литров или на шесть.

Путь начинался с долгой пешей прогулки вдоль скал, затем – длинный заплыв вдоль побережья и, наконец, погружение на три-четыре метра к входу в пещеру. Единственная загвоздка в том, что я не помнила, сколько блуждала в коридорах грота. В прошлый раз на мне был пятнадцатилитровый баллон. До пещеры я находилась в воде не меньше часа и потратила около половины, остальное ушло уже внутри, но мной овладела паника, и истратилось намного больше, чем нужно.

Я взяла баллон на двенадцать литров. Лучше, если останется запас. Положила фонарь, нож, катушку[3] и компас. Быстро нацепив рюкзак, выбежала из комнаты и умчалась прочь из квартиры, чтобы не передумать.

Сегодня будний день, но иногда на пляж заходили зеваки или любители заняться серфингом. Сначала я бросила вещи на берегу, но потом решила все же их спрятать. Если Кевин и Дилан будут здесь, мне придется объясняться, поэтому я убрала все в тайник, который есть у нас на каждом пляже в густой растительности, прикрытый ветками.

Нацепив экипировку, я зашла в воду. Двигаться с такой экипировкой трудно, но я привыкла, поэтому добралась до нужного места без проблем. Я нырнула и осмотрелась.

Вновь накатило странное чувство, невидимые нити пытались утянуть меня вглубь. Но в этот раз я так легко не сдамся. Сначала достала катушку с двумя карабинами и один обмотала вокруг массивного коралла, а второй прикрепила к себе. Ее хватит на шестьдесят метров. С помощью этого троса я без проблем вернусь. Проверила нож на правой ноге и включила фонарик. Глубоко вдохнув, я поплыла в пещеру.

Фонарь тускло освещал путь, но все же мне открылась вся красота этого места. Лучи солнца играли с водой, блики рисовали причудливые узоры на стенах пещеры, и ущелье переливалось в лазурном оттенке. Я заплыла в бассейн с разветвлениями. Он был настолько высокий и широкий, что можно было подняться и свободно дышать воздухом, который проникал сюда сквозь маленькие щелочки.

Я сняла акваланг. Здесь прохладно, но в этот раз я в утепленном гидрокостюме. Спертый воздух пах сыростью и плесенью. Повернувшись вокруг своей оси, я с удивлением приоткрыла рот.

Все пространство заполнено огоньками, свисающими на белых шелковых нитях. Словно ночное небо над головой, они созвездиями облюбовали стены и потолки. Как завороженная, я потянулась к ним, желая коснуться. Но стоило приблизиться – и огоньки гасли. Я испуганно отдернула руку – и огоньки вновь загорелись. Повторив попытку, я медленно и осторожно сделала шаг, чтобы рассмотреть их. Я не сразу заметила, что они шевелились. Это были живые светлячки, сидящие маленькими группами на одной только ниточке. И таких здесь сотни или больше. Если прислушаться, можно услышать тихий шелест их крылышек.

– Невероятно.

Эхо отразилось от стен, и это напугало насекомых. Они вспорхнули и унеслись прочь. Внутри вспыхнул узел, тянущий меня в сторону огоньков, я почти повиновалась, когда заметила его.

– Эпидот! – восторженно прошептала я.

Я вынула нож и принялась выковыривать камни. Наживы вполне достаточно. Я улыбнулась так широко, что заболели щеки. От восторга я почти забыла, зачем здесь, пока одинокий светлячок не пролетел мимо меня. Крепко привязав мешочек, я двинулась к разлому. Осторожно обходя камни и острые выступы, чтобы трос не запутался и не порвался. Наконец я выбралась в знакомый грот.

Правда, на этот раз я вышла с другой стороны.

Я замерла в ожидании головной боли или шума в ушах, но ничего не произошло. Скинула снаряжение, оставила его недалеко от воды, а потом отцепила карабин и закрепила на баллоне. Глаза впились в мешочек. Не хотелось бы потерять содержимое. Отстегнув его, аккуратно, почти трепетно положила рядом с остальными вещами.

Мне хотелось все рассмотреть. Взгляд начал скользить по песку необычного цвета, от спокойного бежевого до черного, что создавало иллюзию прогоревшей земли. Яркий луч солнца освещал все то же одинокое дерево. Только сейчас я заметила, что его тонкий ствол сильно поврежден, будто по нему не один раз ударяли топором в надежде срубить.

Вчера здесь было иначе. Место давило, прижимая к земле. Оно властвовало. Сейчас же это походило на простой грот. Я устало выдохнула. Получается, все было зря. Но я хотя бы нашла эпидот!

– Я давно жду тебя.

Голос. Я обернулась, не зная, чего испугалась больше: встретить незнакомца или словить галлюцинаций?

– Иди ближе. Не бойся. Подойди.

Страх – первая эмоция, что захватила меня. Здесь никого нет, но голос звучал так реально, будто кто-то нашептывал прямо на ухо. Сознание начало лихорадочно метаться. Так не бывает! Я свихнулась.

Нечто коснулось моей руки, оставляя невесомый след. Я вскрикнула, но на меня тут же накатила волна умиротворения. Тревоги уходили, больше ничего не беспокоило, кроме желания оказаться ближе к древу.

– Дитя. Мы ждали тебя.

– Кто вы? – Язык плохо слушался. – Кто это говорит?

В голове кто-то копошился, рылся, пытался утихомирить суть. Открывал замки, сметая преграды. Нутро откликалось, наполняясь живительной силой.

– Скоро ты поймешь. Узнаешь, кто мы. Кто они. Кто я. Я давно взываю к тебе, но ты глуха. Я показываю смысл, но ты слепа.

– Я не понимаю.

Эфемерное спокойствие постепенно сходило на нет. Ноги подрагивали, и я замерла, а глаза широко распахнулись.

–Мы часть тебя. – Голоса зазвучали хором, забились колокольней в голове. – Мы существуем бок о бок уже множество лет. Мы терпеливо ждали, но Дарин давно взывает к нам! Она голодна. Ее клетка лишь крепнет. Мы пытались освободить ее, но ты противишься!

Дарин. Дарин. ДАРИН.

Ноги больше не держали, и я рухнула на колени. Голова словно горела изнутри.

Это слово. Это имя. Молитва, спасение, ужас…

Кто-то кричал, запахло костром.

Больно! БОЛЬНО!

– Хватит! Я не хочу это видеть. – Голос похож на предыдущий, но он звучал одиночно.

Все прекратилось, и я упала лицом в песок. Подняться казалось невозможным. Дыхание выходило с тихим хрипом. Гул голосов то стихал, то набирал мощь. Сквозь боль я выдавила:

– Что это было?

–Пришло время. Зенит высоко в небе. Все сели на свои места, наблюдая. Он уже здесь. Ждать нет возможности. Подойди ближе,– вновь проговорил хор. – Ты должна принять меня. Завладеть!

Голоса умолкли, и я услышала легкое постукивание, тихое и равномерное, словно песня. Нити окутывали меня, заставляя подняться. Я все видела, но не осознавала действий. Ноги понесли вперед.

Чем я ближе, тем громче набат.

Большие раскидистые корни древа торчали из-под земли. Я могла поклясться, что раньше их здесь не было. Захудалое, почти мертвое дерево стало больше и шире. Кроны раскинулись так высоко, что затмили весь свет. Я дотронулась до ствола, и ладонь обожгло. Тело стало легким и воздушным. От дерева разливалось мягкое свечение. Такое знакомое и родное.

Велением голоса я опустила глаза к корням и заметила потертый, сгнивший деревянный сундук, от которого исходил монотонный стук, взывающий ко мне. Нити отпустили, и я вновь обрела власть над собой. Отчего-то знала, что этот выбор нужно сделать самой. Я могла бы сбежать, уйти, но вместо этого опустилась на песок. Провела пальцами по неизвестным символам. Внутри меня все ликовало. Я не понимала природы этого чувства, но ощущала всю правильность происходящего. Мне нужно было оказаться здесь!

–Открой!– приказал один из голосов.

–Открой!– Второй.

–Быстрее!– Третий.

–Ну же!– Четвертый.

Нетерпение отзывалось головной болью. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы как-то сфокусироваться на происходящем.

– Отныне ты не должна бояться, – заговорил другой, особенный голос. – Страх должен покинуть тебя. Выбор сделан. Открывай.

Замок был простой – обычная деревянная защелка. Стоило прикоснуться к нему, как наступила полная тишина, а весь свет поглотила необъятная тьма. Я не успевала опомниться, пальцы сами открывали сундук.

Звон пронизывал слух, барабанные перепонки, казалось, вот-вот лопнут, яркий свет жег радужку, но я не отводила взгляда.

Меч.

Длинный, с серебряным клинком и прямой ручкой из красного дерева. Идеально заточенное лезвие отражало зелень моих глаз. На рукоятке высечены те же знаки, что и на ящике. Сердце пустилось галопом, отдаваясь глухим эхом в ушах. Время замерло. Внутри все затрепетало от радости и желания прикоснуться.

Но стоило ладони сомкнуться на рукоятке, как тело пронзила судорога. Грудная клетка выгнулась вперед. Я знала, что кричу, но звуков не слышала. Темнота вокруг ожила, закружилась в водовороте. Ладонь не разжималась, сколько бы я ни пыталась. Кожу обдало кипятком, будто кто-то приложил раскаленное железо. Я не умолкала, продолжая кричать, раздирая горло. Слезы бежали по щекам, смешиваясь с кровью.

И когда я поняла, что все мои худшие кошмары сбылись наяву, еще одна световая волна вырвалась и сбила меня с ног. Уже было все равно, что произойдет, когда тело с ударом упало на землю, а голова на камень.

Последнее, что я ощутила, это запах паленой плоти и холод в руке.

Огонь!

Огонь разрывал плоть, душу, выжигал каждый дюйм.

Со стоном открыв глаза, я рефлекторно стал искать источник. Ощупывая грудь, коснулся кулона. Приподняв его и щурясь, я пытался понять, в чем дело. Но тут мне на плечо с хлопком опустилась рука.

– Поднимайтесь, Господин Дарне-Варгу, пора домой в кроватку.

– Отстань! – тихо прохрипел я, отпуская кулон.

Сухие губы, мерзкий вкус вчерашнего вина во рту и пульсирующая головная боль. Только сейчас я осознал, что не лежал, а сидел. К тому же не в своих покоях, а в месте, где не очень приятно пахло.

– Где я?..

Звонкий раскатистый смех еще больше придавил меня к столешнице, что служила вместо подушки.

– Богиня, даруй мне мудрости и спокойствия…

– Науль! Ты слышал, он начал молиться!

– …избавь от придурков, что окружают меня.

– Науль, он просит избавиться от тебя! Выходи, я знаю, что ты где-то здесь!

– Я прошу избавиться не от Науля, а от тебя! – рявкнул я, надеясь, что он заткнется.

– Как мы заговорили, Господин! А если меня не станет, кто же будет вытаскивать вашу хранительскую задницу из передряг, тащить вас домой и сообщать прекрасным дамам, что ваши пути разошлись? Кстати, Паттиса…

– Меня нет, скажи, что меня не существует.

Я кое-как поднялся и упал лицом в ладони, а затем протяжно застонал.

Только Паттисы не хватало, чье общество – и не только – мне были безумно приятны, но ее взгляды стали слишком долго задерживаться на моих глазах, речи через чур томными, а планы, что она строила, выходили куда дальше, чем пределы кровати. Наш уговор – веселье и ничего больше. Она знала, на что шла, но в последнее время я ощущал, что смотреть на нее становилось неловко. Она будто ждала от меня то, чего я не мог дать.

Веки так и не хотели открываться.

Весь прошлый вечер я вновь праздновал свою помолвку. Кажется, уже в десятый раз – только за этот месяц. Мы выпивали, играли в карты, снова пили, танцевали и опять пили.

Внезапно в лицо брызнули холодные капли воды, и я подскочил на месте. Яростным взглядом уперся в Эйпа.

– Ты что творишь?!

Эйп стоял как ни в чем не бывало, сложив руки на груди. Его вечная нагловатая улыбка стала только шире, отчего шрам, проходящий под глазом, слегка изогнулся. Пурпур кожи стал немного темнее, глаза, походящие на плавленое золото, смотрели с насмешкой. Чешуя на руках отливала желтым, ярким светом. Волосы черного цвета, завязанные в короткий хвост, немного растрепались, а бежевая рубашка измялась. И это все, что выдавало его причастность к вчерашней гулянке.

Такал, почему я не мог так же?

– Я же сказал, – веселость на миг слетела с его лица, – нам нужно идти.

В заведении никого не было, и я предположил, что Науль вывел всех, чтобы они не видели позора одного из приемников Верховного. В этом он был полезен, в остальном же… Что же, еще одна петля контроля на моей шее. Науль был одним из военачальников Инуры, а также командиром одного из отрядов, что отвечал за охрану Хранителей. А точнее одного меня. После того случая… дядя свихнулся и приставил ко мне Науля, что всегда следовал по пятам, но при этом старался не показываться на глаза, зная, насколько раздражал меня.

– Хорошо.

Встав ровно, я натянул черный плащ и накинул капюшон. Эйп, проделав то же самое, встал рядом, и мы вышли на обжигающие солнца Инуры.

Наша планета – одна сплошная пустыня с маленькими участками зелени, где расположены города. Подземные реки, изредка выходящие на поверхность, снабжали нужным количеством воды, но районы, далекие от центра, страдали засухой. Ни рек, ни больших резервуаров с водой на планете не было. Лишь малочисленные озера некрупных размеров. Из-за двух вечно палящих солнц, которые изредка уходили и давали планете и ее жителям вздохнуть, жизнь здесь тяжела, но мы все равно любили наши бесконечные пески. Мы протискивались по узким улицам между глинобитными домами. В тени ютилась женщина и перебирала сухие коренья, из которых обычно готовили суп. Выглядели они не лучшим образом – слишком вялые и маленькие. Рядом с ней играла малышка и что-то лепетала матери. Я хотел остановиться, но Эйп покачал головой и метнул взгляд к солнцам, давая понять, что времени в обрез. Я с сожалением глянул на инуриек, мысленно отмечая, что вернусь в этот квартал позже.

Вскоре вышли на рынок, где торговцы вовсю рекламировали свой скудный товар. На прилавках – жесткие полоски вяленого мяса скалообразных тварей, крохотных растений, малочисленные крупы, грубая ткань, окрашенная дешевой охрой. Лишь в одном ряду, под навесом из дорогой ткани, поблескивали безделушки для таких, как я – резные амулеты из окаменевшего дерева. В воздухе стоял аромат специй, уличной еды и песка. Духота удушала, и я зашагал быстрее, мечтая оказаться в прохладе Храма.

– Есть вести от отца? – спросил я Эйпа, идущего чуть впереди, чтобы отвлечься.

– Нет, – резко ответил он, но потом чуть мягче добавил: – Надеюсь, с ним все в порядке.

– Я попрошу Кловисса дать тебе несколько выходных, чтобы ты мог сам отправиться к нему, а не ждать.

– Он ни за что не разрешит оставить твою задницу без присмотра. – Друг усмехнулся.

Да, именно друг. Несмотря на то что Эйп являлся моим личным телохранителем, мы крепко сдружились. Росшие вместе, нам приходилось вместе проживать лучшие и ужасные моменты жизни. Мы с ним одного возраста, но совершенно разных статусов. Но мне никогда не приходило в голову обращаться с ним как-то иначе. Я даже не мог представить, чтобы в один день мне взбрело в голову отдать Эйпу приказ или чтобы он вдруг стал мне подчиняться!

Но, к сожалению, сам Эйп так не считал. Разница началась в мелочах. Теперь он никогда не заговаривал первым, если нас окружали другие Хранители, его шутки становились на публике осторожнее. С недавних пор друг все чаще указывал на свое истинное положение. Началось все это после того, как погиб его собственный брат. Семья Эйпа всегда служила Хранителям и была одними из наших вассалов. Мать Эйпа трудилась швеей в большом цеху, где рождалась ткань для одеяния воинов и костюмов для масс-прыжков. Отец же с утра до ночи на малочисленных полях-фермах, высаживал и собирал урожай. Рабский труд, но иной в реалиях войны был недоступен. Женщины были прикованы к станкам, котлам и детям, мужчины, если были негодны для службы, к полям или руднику. Были и высшие касты, которые сидели на верхушке власти и руководили процессами. К ней относился и я…

Старший брат Эйпа – Касиа, как и младший, пришел к нам на службу. Эйп стал моим телохранителем, а Касиа – моего брата Имрана. Жизнь шла своим чередом, пока на нас в очередной раз не напали. Захватчики разоряли города, уничтожали так трудно добытые ресурсы. В тот раз нападение пришлось на близлежащий город, где проживала семья Эйпа и Касиа. Старший брат без разрешения покинул пост и поспешил на защиту. И спас отца и мать, однако сам погиб от когтей дэволов.

С тех пор Эйп грезил уничтожением всех темных ублюдков, он стал больше говорить о долге и службе, чаще выказывал желание влиться во внутренние дела. Но, к сожалению, ему достался не тот брат.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал я ему.

Недавно произошла еще одна волна столкновений. Произошли они в отдалении, но отец Эйпа как раз отправился с караваном торговать в те края, и теперь Эйп переживал и изводился, так и не получив от отца весточки.

Он только кивнул.

Мы почти дошли до спуска в туннели, когда перед нами материализовался Науль. Строгий военный мундир темного песчаного цвета, короткая стрижка, внимательный, вечно изучающий взгляд ярко-желтых глаз. Его чешуйчатая ладонь лежала на рукояти меча.

– Вы долго, – только и отчеканил он.

Я криво ухмыльнулся и обошел его, никак не реагируя на его привычное появление. Сам по себе Науль был хорошим инурийцем. Его многие любили. Справедливый, честный, любящий свое дело. Старше меня всего на пару лет, он добился высоко поста своим упорством.

Когда-то и я грезил военным делом. Взрывной характер, умение подмечать мелкие детали и хитрость, а также упрямство сделали меня одним из лучших мечников Инуры. Мне хотелось пойти дальше, но моя принадлежность к Хранительскую роду не давала мне никакого выбора, кроме как служить.

– Старина. – Эйп хлопнул Науля по плечу. Беспристрастное выражение лица инурийца не изменилось. – Сходи, прогуляйся, займись чем-то. Я пригляжу за нашим мальчиком.

Эйп двинулся следом за мной. Науль, конечно же, сделал то же самое.

– Вот и сходите вдвоем. Я не выспался.

– Тс, прекрасная госпожа, вы так нежны!

– Эйп, – раздраженно процедил я.

– Игнар, – издевательски протянул он.

Я только хмыкнул. Оставшийся путь мы проделали в тишине, и вскоре я уже лежал в своей постели, утопая в искусственно созданной темноте. Сон затянул меня.

Мне снилась кипящая лава. Сначала как я смотрел в жерло вулкана, а магма поднималась все выше и будто бы втягивала меня, а затем каким-то образом она попадал мне на кожу, проникала в кровь и струилась по моим венам. Огонь выжигал меня изнутри, заставлял корчиться от боли, добираясь до самого нутра и…

Я вскочил, вновь ощутив, как грудь пылает.

– Богиня!

Подскочив с кровати, я сорвал кулон и поднял, вспоминая, что утреннее пробуждение было таким же. Опустив взгляд, обнаружил на груди темно-бордовый вслед от раскаленного Нешама – так назывался наш символ души и заключенной в ней магии. Я дотронулся до него, отмечая, что он стал остывать. Рана на груди тоже успокоилась и почти исчезла благодаря крупицам магии, что оставили Хранителям предки.

Я снова лег на кровать, мечтая провалиться обратно в сон. Однако Нешам вновь обжег кожу. В этот раз терпимее и не так болезненно.

– Такал! – поднялся я с рыком.

Нужно пойти к брату и спросить, что за дэволовы вещи происходят с Нешамом!

Умывшись, я расчесал короткие черные волосы. Лицо выглядело помятым, светло-фиолетовая кожа оставалась бледной, а родовые пятна в виде ромбов, что тянулись ото лба по векам, потускнели. Дядя всегда говорил, что мы с братом мало похожи на истинных инурийцев. Чаще всего кожа нашего яркого, насыщенно фиолетового цвета, по телу расходилась чешуя – у кого-то больше, у кого-то ее было меньше. Нам с братом, можно сказать, повезло: вся линия со стороны отца не обладала этой «красотой». Может, я дэволов изгой, но я радовался ее отсутствию. А вот по нашим с братом глазам сразу ясно, что в нас текла кровь древнего рода. Только у нашей семьи, происходящей от первого Хранителя, радужка полностью черного цвета переливалась в фиолетовую кайму, что, к слову, отлично помогало сразить девушек наповал.

Натянув на себя кожаные штаны и простую темную тунику. Я пристегнул брошь – отличительный знак служителя храма Хранителей. Золотой, массивный с изображением черного ока.

Осталась самая важная деталь. Нешам.

Инурийцы никогда не снимали кулон, лишь в редких исключениях. Нешам вечен. А вот цепочки нет. И, судя по утреннему инциденту, мою лучше заменить. Открыв ящик, я вытащил потрепанную коробку, в которой лежал всего лишь десяток простых плетеных нитей. Мамины. Щека невольно дернулась, когда очередная покинула хранилище.

Я поднял кулон и замер. С рождения капля оставалась цвета лазури, но сейчас она изменилась, приобретя прожилки и оттенки темного, почти черного цвета. К тому же я мог поклясться, что, когда я осматривал его после сна, не было никаких изменений.

Какого дэвола произошло?

Нешам – маяк. Говорили, что это кусочек души, предназначенной для тебя. Нешамы тянулись друг к другу, помогая их владельцам найти свою пару, предназначенную богами. Когда-то наш предок пожертвовал всем ради могущественного заклятия, и инурийцы утратили основную магию. Какую уже никто и не помнил. А Нешам стал своеобразной клеткой нашей силы. Кое-какая магия осталась только у Хранителей, но и в нас она была слабым отголоском.

Поиски пары стали редкостью. Сейчас все намного проще. Семьи договариваются между собой, или же влюбленные сами вправе заключить союз, но только с разрешения высших. Простонародью позволялось больше.

Но я никогда не слышал, чтобы Нешам менял цвет.

Я сжал губы в тонкую линию. Утро принесло слишком много хлопот. Лучше идти к тому, кто всегда наставлял меня и помогал в сложных вопросах. К своему старшему брату – Имрану.

Массивная дверь распахнулась со стуком, служанки низко поклонились, я оглянулся и быстро кивнул девушкам. Они принялись наводить порядок, а я покинул комнату. Путь лежал дальше по коридору с высокими потолками. Пусть за стенами храма и палили обжигающие двое солнц, что раскаляли пески и выжигали все живое, здесь царила прохлада, а гуляющий сквозняк приносил бодрящую свежесть. Толстые стены без окон помогали сохранить приятную температуру, под потолком узкие щели втягивали свежий воздух.

Обычно Эйп всегда был рядом. Наши комнаты граничат, и стоило мне покинуть свою, он мгновенно оказывался рядом. Но сейчас друга нигде не было видно, и я предположил, что он отдыхал. Пусть он и был моим телохранителем, который должен быть рядом всегда, в стенах Храма ему позволялись вольности. К тому же я был умелым воином и мог за себя постоять, поэтому если мне некуда было отлучаться, звать Эйпа было необязательным.

Голову резко сдавило, и меня замутило. Дэволово похмелье! Нужно меньше пить. Кажется, я говорил это каждый божий день. Усмехнулся сам себе, будто в этом месте возможно жить, не заливаясь литрами пойла.

Мы, Хранители, живем прямо в Храме. Наша задача оберегать и передавать знания из поколения в поколение. Верховный Хранитель является оплотом Инуры. Он негласное правление. Официально Инурой правят шесть наместников, но Верховный – духовный наставник стоит во главе. Раньше в совет входили Жрицы Богини, но со временем они растеряли власть, оставаясь лишь эхом и незримым голосом.

Хранителем нельзя просто стать, этот титул переходил строго по наследству из Первых семей. Мы жили отдельной общиной, со своими правилами и законами. Есть, конечно, младшие, обычные инурийцы, которые своим трудом и умом смогли попасть в ряды подчиненных, но им никогда не встать в ряды Высших.

Наша цель – отыскать пропавший меч, а затем служить Меках – Хозяину меча.

В моем детстве он был утерян. Я никогда не видел меча, хотя поступил на учение совсем ребенком. Еще до моего рождения началась война, а потом появился новый Меках – владелец меча, который должен был остановить бойню, но лишь все усугубил. Меч пропал, а мир утонул в крови. Время шло, меч все еще искали, мне больше до этого нет никакого дела, хотя когда-то я грезил этим.

Навстречу в спешке выбежал брат. Его всегда идеальный камзол синего цвета застегнут не до конца, а темные волосы распущены и неаккуратно лежали на плечах. Под широко раскрытыми глазами большие круги, и сам он, честно говоря, выглядел хуже меня. Я начал думать, что это все из-за моего вчерашнего отсутствия. Брат всю жизнь прикрывал мои похождения, пусть я его никогда не просил.

На языке вертелось очередное оправдание, но Имран перебил меня:

– Игнар! Случилось!

Мы очень похожи, в то же время настолько разные, что не каждый узнал бы в нас братьев. Он выше и шире в плечах, я ниже на полголовы. Он носит длинные волосы, всегда собранные в идеальный хвост или пучок, я же стригусь коротко. Имран – лучший ученик, преемник, тот, кто станет следующим Верховным. А я… Я Игнар. Младший брат, проблема и дэволов инуриец, если верить дяде.

Но если присмотреться, видно наше сходство. Манера говорить и держаться, жесты и мимика. Правда, если брат отличался своей терпеливостью и мудростью, то я слишком импульсивен и зол на весь мир.

– О чем ты?

Не ответив, Имран схватил меня за руку, и мы понеслись в главный зал. Это рабочее место Хранителей. Именно здесь проходила почти вся моя жизнь. В большом холле стоял стол, высеченный из камня. Его столешница – графическая карта миров. Сводчатый купол с резными окнами служил для лучшей циркуляции воздуха. Внушительных размеров люстра освещала все помещение. Вдоль стен стояли стеллажи, набитые различными свитками, книгами и писаниями. Сюда имели доступ только высшие Хранители, которых всего пять, включая нас с братом, остальные служители заседали в малом зале.

Стоило нам зайти внутрь, как вошел главный Хранитель Инуры. Его аура могущества заполнила все пространство. Сильнее его власти лишь Богиня и Меках.

Верховный Мастер Инуры – Кловисс Дарне-Варгу. Наш родной дядя.

Его уверенный взгляд прошелся по нам и ненадолго остановился на незастегнутой пуговице брата, а затем переместился ко мне. Он угрюмо покачал головой, но ничего не сказал. Хотя я знал, что Кловисс недоволен. И если брату простят любой поступок, то мне, как паршивой скотине, никогда.

Верховный прошел в центр, эхо его шагов отразилось от стен. После того как он сел за стол, остальные члены совета, как и мы, опустились по бокам от него. Все они оделись как с иголочки – тонкие синие камзолы с серебряными вставками и пуговицами, такого же цвета штаны, сандалии и, конечно же, брошь.

Взгляд Верховного обвел каждого, внимательно изучив лица. Его волосы цвета вороньего пера туго стянуты на затылке. Черная ряса, украшенная золотым орнаментом по всей ткани, свободно свисала до самого пола. Медальон в виде ока сверкал на груди. Только Верховный Хранитель мог носить медальон – знак высшей власти.

Неуютная тишина заставила поерзать на стуле, отчего брат бросил на меня предостерегающий взгляд. У меня получилось скрыть ухмылку, и я с безмятежным выражением лица продолжал смотреть на дядю.

– Меч нашелся. Хозяин пробудил его. – Стальной голос Кловисса прогремел на весь холл. – Сегодня каждый из вас почувствовал это. Зов сердца и порыв души. Наш Меках пробудился и взывает Хранителей к себе.

Как по щелчку Нешам ожил, опаляя кожу. Я не двигался, терпя боль. Невозмутимо окинул остальных взглядом. Ни один мускул на их лицах не дрогнул и не выдал признаков мучительного жара. Но глаза… Глаза дикие и радостные. Они жили ради этого, существовали, чтобы служить. Наконец их смысл существования найден, Меках придет и нацепит на нас свои поводки. Эта мысль претила мне, вызывала ненависть. Я здесь не по собственной воле и не горел желанием служить очередному ублюдку. И уже ненавидел всем сердцем то существо, что придет помыкать нами. Сказка стала реальностью. Я бы и дальше жил с мыслью, что это выдумки, если бы не чувство, штормившее душу.

Кловисс достал свой Нешам, и легкое свечение потянулось от красного нутра. Никаких черных прожилок. Остальные Хранители проделали то же самое, и от каждого исходил белый свет. Я помедлил, но, когда встретил глаза Верховного, повиновался и достал свой.

Брови дяди сошлись на переносице. Если бы я не знал, что Кловисс не умел бояться, то поклялся бы Такал, его лицо на мгновение исказилось ужасом. Он даже приподнялся с места, рассматривая мой кулон поближе, но тут же опомнился, опустившись обратно.

– Эрни, ты сможешь показать, где сейчас меч? – спросил дядя у одного из Хранителей.

Инуриец немного старше меня начал перебирать пальцами на компьютере, и карта на столе переключилась. Перед нами возникла Терра или планета Земля. Я резко поднял глаза на дядю и понял, что он не выглядит удивленным. Только жадность бушевала на его лице, прежде чем привычная маска невозмутимости скрыла все истинные эмоции.

Кивнув самому себе, Кловисс перевел взгляд на Имрана.

– Мы давно готовы к этому. Война достигает кровавых пределов, наш мир рушится. Население гибнет. Мы знали, что меч рано или поздно придет. – Он бросил беглый взгляд на меня. – Вы вдвоем отправляйтесь туда. – Решение озвучено будничным тоном, рушит весь мой мир. – Наше хранилище находится недалеко от точки сброса и, к счастью, достаточно близко к мечу. Вам немедленно следует собраться и отыскать Меках и меч.

Глаза брата заблестели так же лихорадочно, почти безумно, как и у всех остальных. Он кивал, а я был не в силах оторваться от Терры. Все спокойно составляли план нашей миссии, а я не мог сосредоточиться. Никаких вопросов, желаний, цель и ее выполнение. Мне не хотелось бросать свое подобие жизни, но никто не спрашивал моего мнения.

Наша семья служит Ордену с начала сотворения меча. Каждый мужчина в роду обязан отдать этому делу жизнь. Как только мальчик входил в отрочество и оканчивал школу, он прибывал в храм Хранителей. Обучение проходило, пока знания и боевые навыки не будут отточены до совершенства, а дальше нужно посвятить жизнь служению. Вдали от родных и любимых мальчики проходят суровые испытания. Однако мы с братом стали обучаться намного раньше. Наших родителей убили. В памяти сохранились обрывочные воспоминания, но и они начинали меркнуть, годы забирали свое. Нас вырастил дядя, который решил, что детство менее ценно, чем обучения навыкам.

С тех пор никто не спрашивал, чего именно мы хотели.

Брат почувствовал во мне перемену и, бросив быстрый взгляд на остальных, жестом указал на дверь.

Запыхавшийся Эйп стоял, привалившись к стене. По осоловелому выражению лица было понятно, что он только вскочил с кровати и сразу бросился сюда. Спасибо, что хоть переоделся.

Имран прищурился, оглядывая Эйпа, потом посмотрел на меня долгим взглядом. Я знал, что он любил Эйпа, как еще одного брата, но то, что мы вели разгульный образ жизни, не очень-то радовало его.

Я пожал плечами.

– Что случилось? – не выдержав, спросил Эйп.

– Меч найден, – ответил я. – Мы с Имраном отправляемся забрать его и Меках.

Я сказал это будничным тоном, словно меня это не беспокоило. Словно не злило до удушающего чувства в груди.

Глаза друга расширились, и золото в них стало ярче. Обычные инурийцы, не принадлежавшие к Хранителям, не могли чувствовать пробуждения меча. Их связь появиться позже, как только Меках вступит на Инуру.

– Когда мы отправляемся?

Внутри все потеплело от этого «мы». Я собирался ответить, как вышел Кловисс.

– Ты остаешься на Инуре, Эпискейф.

Эйп до дрожи ненавидел свое полное имя, но, когда его так называл сам Верховный Инуры, вежливо улыбался и не выказывал недовольства.

– Но… – начал я, но Кловисс бросил на меня взгляд, и я замолчал.

– Это задача только для наследного рода. А сейчас я бы хотел проводить вас к комнатам.

Эйп, поняв намек, растворился в коридорах. Выглядел он расстроенным, и мне хотелось догнать его, чтобы поговорить, но вместо этого мы направились вслед за Кловиссом.

– Игнар, ты не мог бы задержаться? – спросил дядя, когда мы дошли.

– Да, конечно, – ответил я, запуская ладонь в волосы. Я умоляюще посмотрел на Имрана, но тот, покачав головой, скрылся у себя. Дэволов сын!

Кловисс дождался, пока дверь закрылась. Мы остались в коридоре совсем одни. Напряжение нарастало, но я силой воли заставил себя стоять прямо. Дядя подошел поближе, положил руку мне на плечо, его взгляд изменился, стал более домашним и спокойным.

– Сын, – дядя давно стал нас так называть, – я понимаю, что ты не хотел этого. Но решение таково, и другого не будет. Пришло время показать себя, напомнить инурийцам, что вы истинные наследники. Это не просто титул, Игнар! Это отличие, возвышение. Понимаешь меня?

– Конечно. – Голос все же подвел меня, выдавая горечь.

Кловисс нахмурился.

– Спрячь свою слабость, сынок! Ты обязан быть сильным. Ты наследник по праву крови! К тому же, – дядя ускользал, а его место занимал Верховный, – твои отлучки порядком мне надоели. Возможно, новый Меках сможет тебя приструнить.

Только от одних его слов спину начинало ломать. Внутри зарождалось тепло, с протяжным рыком отдаваясь в ушах. Остатки инурийской магии бесновались, но дяде абсолютно плевать, он знал, что я промолчу.

– Сюда едет Велассия Дакун, чтобы попрощаться, – добил меня Кловисс.

Велассия Дакун – моя невеста, дочь одного из известнейших богачей нашего города. Он жертвовал деньги на дела Хранителей и пожелал лишь одного взамен – выдать свою кровь за того, кого она искренне полюбила.

В детстве Велассия проводила здесь множество дней. В перерывах между занятиями она присоединялась к нам с братом и Эйпом с Касиа, и тогда мы могли представить себя обычными детьми, а не наследниками и телохранителями. Время шло. Мы мужали, а Велассия становилась настоящим прекрасным цветком. Тогда-то у нее и появились ко мне чувства. Но я никогда не выказывал ей взаимности.

Вела была моим другом, товарищем, чуть ли не братом в юбке. Но отец Велассии узнал о душевных муках дочери и решил помочь ей единственным известным ему способом – купить. Дядя посчитал это удачной партией и сразу же согласился, уверяя, что мы идеально подходим друг другу. Заодно и не потеряем щедрое вознаграждение.

На Инуре это в порядке вещей, но сама мысль связать себя узами с кем-то вводила в ступор. Я не хотел этого, пытался отказаться, просил, бунтовал, пил, дебоширил, даже заводил множество романов на стороне, но ничто не могло отпугнуть будущую невесту и переубедить дядю. С тех пор я избегал компании Велассии.

– Какого дэвола ей здесь делать? – спросил, перекрикивая внутреннее чудовище.

– Она твоя будущая жена. – Строгость в голосе Верховного заставила меня выпрямиться по струнке, но недовольство росло вместе с накапливаемой магией. – Имеет право прийти и попрощаться перед отбытием!

– Ты знаешь, что я не хочу ее видеть! Не хочу дэволово брака!

– Не выражайся!

– Здесь никого нет! – Я повысил голос, сжимая кулаки. – Если тебе так нужен этот брак, сам возьми ее в жены! Когда ты вообще успел оповестить ее, зов…

Я не успел договорить. Звон от пощечины эхом разлетелся по коридору. Я не позволил себе прикоснуться к щеке, молча поднимая взгляд и слизывая каплю крови с губ.

– Возьми себя в руки, мальчишка! Ты наследник! Не смей позорить меня своими криками! – вкрадчиво, почти угрожающе прошептал Кловисс. Я узнал этот блеск. Будь у него возможность наказать меня прямо сейчас, он бы сделал это. Удивительно, что в этот раз обошлось лишь пощечиной. – Это твоя судьба и главная задача в жизни. Мы – Хранители. Мы делаем все, что в наших силах для службы мечу. Такова твоя роль.

Он оглядел меня с ног до головы, как бы говоря: «На большее ты неспособен». Меня передернуло, внутренний монстр зарычал, пока я пытался успокоить вспышку ненависти.

– Попрощайся с невестой. Когда вы вернетесь, мы соединим вас.

Закрывая глаза, я сделал глубокий вдох. Ничего не сказав, ушел в свою комнату. Последнее, что я услышал, это печальный вздох дяди.

Передо мной лежала скромная худая сумка с вещами.

Имран уверял, что все необходимое есть на месте. За хранилища на других планетах отвечала специальная группа служителей. Они изучали расу, следили за изменениями и собирали полную базу знаний.

Помимо тряпья, я взял единственный меч, которым мог пользоваться. Его выковали специально для меня по наставлению отца. Также в сумке уже лежали мамины шнурки для Нешама, картина, написанная папой, но кое-чего все равно не хватало. Я подошел к полкам и достал оттуда маленький сверток, развернув, посмотрел на портрет счастливой семьи. Моей семьи. Мальчик постарше сидел на коленях у отца и строил гримасы, а тот, что помладше, обнимал свою мать сзади и целовал ее в щеку. Они улыбались, их глаза горели. Они были живы. Большим пальцем я провел по помятым краям, давя грустную усмешку на губах.

Имран ожидал меня, как всегда, при полном параде, держа в руках несколько сумок. Он сменил камзол на удобный черный костюм, а волосы завязал в узелок.

– Вижу, братишка, ты собрал всю свою комнату, неужто надеешься навсегда сбежать от дядюшки? – сказал я с наигранной тревожностью.

– Только самое необходимое, – коротко ответил он. – Зато, смотрю, у тебя мешок наполовину пуст.

– Мне незачем таскать с собой уйму вещей. Все, что мне дорого, умещается в моем сердце, – подмигнул брату, широко улыбнувшись.

Но взгляд Имрана соскользнул мне за спину, а веселье исчезло с моего лица. Чутье подсказывало мне, чего ожидать. Обернувшись, я увидел Кловисса в сопровождении Велассии. Позади шел Эйп.

– Сотри недовольство с лица, – прошептал брат.

Взяв себя в руки, я натянул улыбку.

Золотистый лиф, открывающий слишком много, тонкой тканью соединялся с массивным поясом на широких штанах. Драгоценные камни на одежде, даже в таком тусклом свете, блестели, словно тысячами солнц. Поверх накинута полупрозрачная туника цвета зари. Длинные темные волосы уложены в красивых завитках, подчеркивали белизну кожи, делая девушку не похожей на инурийку. Глаза цвета синего неба с любовью смотрели прямо на меня.

Ее внешность экзотична. Род Велассии такой же чистокровный, как и наш. Но их семья имела характерные черты. Бледная кожа с проступающими фиолетовыми прожилками и темно-синие глаза. Она, несомненно, одна из самых красивых женщин, которую пока мне довелось видеть. Многие мужчины возлагали к ее ногам целые города, но она выбрала одного-единственного, которому сама готова приклоняться. Но правда в том, что, кроме дружеских чувств, я к ней ничего не испытывал.

Имран отправился получать инструкции, в то время как Вела подошла ко мне и грустно улыбнулась.

– Как долго тебя не будет? – Ее голос сродни сотне колокольчиков. Мягкий и податливый.

– Не могу сказать. Мне не известно, что нас там ждет, – сухо ответил я.

– Я буду скучать, ты же знаешь?

Она взяла меня за руку и сжала. Я кивнул, не в силах ответить.

– Может, мне стоит уговорить отца отправиться с тобой?

Вела опустила глаза, хлопая большими ресницами.

– Нет. Дело Хранителей, понимаешь? – Только от одной мысли об этом внутри все похолодело.

– А если ты встретишь там человеческую женщину и влюбишься в нее, позабыв обо мне? Я слышала, многие инурийцы предпочитают экзотику.

Ее голос дрожал, она смотрела на меня, надеясь услышать желанное обещание.

– Не знаю, но есть возможность узнать.

Велассия не поднимала глаз, но ее ладошки задрожали. Я вновь сморозил глупость, но после насильственной женитьбы по-другому с ней не выходило. Шея девушки начинала краснеть, и я взял себя в руки, проклиная все на свете:

– Я помолвлен, остальные ничего не значат для меня.

Ложь легко слетела с губ.

– Пора! – раздался властный голос дяди.

Велассия напоследок отчаянно посмотрела на меня, стискивая мою руку, но я высвободился и отошел к брату.

– Я буду молиться за тебя Богине каждый день, любимый, – прошептала она мне вслед.

Ко мне быстро подошел Эйп. Оглядел меня с ног до головы.

– Я буду по тебе скучать, братишка, – первым произнес, а затем притянул его в объятия и похлопал по плечу. Шепотом добавил: – Следи здесь за всем, пока меня не будет. Понял?

– Только если ты обещаешься не сдохнуть без меня, маленький Господин.

Я отстранился и кивнул. Эйп улыбнулся, но я видел яркую грусть в блестящих глазах.

Мы разошлись, и я отвернулся.

– Мальчики, будьте осторожны! Приведите Хозяина. Вернитесь домой.

Кловисс обнял нас по очереди, прощаясь.

Мы с Имраном надели масс-костюмы и подошли к устройству, которое должно перенести нас на другую планету. На Терре был лишь маленький Маяк, в отличие от своих исполинских собратьев на просвещенных в магии планетах.

– Ты готов? – спросил брат.

– Всегда готов, – соврал я и сомкнул веки.

Перемещение сквозь разлом занимало примерно шесть часов.

Мы выпали из потока кубарем и прокатились по земле. Плечо заныло, но я размял его привычным жестом. Проверив меч, я подошел к брату и подал ему руку.

– Жив? – поинтересовался Имран, поднимаясь и стряхивая с себя комочки грязи.

– Да.

Это не первый мой прыжок, но я впервые на другой планете.

Холодный ветер ударил в лицо, поражая своей нежностью. Природа здесь сочная и зеленая. Никаких песков, и бесконечных барханов, и давящих своим огнем солнц. Под ногами мягкая, высокая трава, массивные деревья тянулись своими макушками ввысь, к голубому небу. Крупные листья ласкали слух. Никакого зова песка, никаких песчинок в воздухе.

На Инуре, в нашем Храме тоже есть сад с зеленью, но по сравнению с этими красками теперь он казался мне подделкой. Я много читал о природе на других планетах, но реальность несравнима со скудными картинками из книг. Вдыхая солоноватый, влажный ветер, я на мгновение прикрыл глаза.

За стволами деревьев проглядывалось нечто голубое. Я не сразу догадался, что весь горизонт скрывала синеголубая вода – бескрайняя, неподвижная, простирающаяся до самого неба.

Наверное, я выглядел как идиот, крутя головой из стороны в сторону. Но брат молчал, тихо ухмыляясь.

– Это… Земля?

– Да, – с улыбкой ответил брат.

– Здесь всегда так много зелени?

– Практически.

– Эйп обзавидуется, когда я расскажу, что видел.

Имран лишь кивнул и достал портативный маячок, и активировал сигнал. Он вертел им во все стороны, пока на экранчике не замаячила точка нашего места назначения. Молча указав направление, Имран пошел в сторону сигнала. Я последовал за ним, все еще задерживая взгляд на зеленых холмах и многоликих бутонах цветов. Птицы скакали с ветки на ветку, распевая трели. Пока мы шли, я касался пальцами всего, до чего мог дотянуться. Листы, травинки, мокрый мох.

Впереди виднелся утес с огромной расщелиной. Солнце туда не попадало, внутри было довольно темно. Имран включил фонарь, освещая нам путь. Перед нами выступила массивная дверь. Брат поднес руку к выемке в камне и приложил ладонь, после чего искусственная плита медленно отодвинулась.

Мы прошли в хранилище, спрятанное между скал. Большие валуны скрывали дверь, которая вела вглубь. Просторный коридор покрыт потрескавшейся белой штукатуркой, в каждом углу валялись комки пыли. В нос ударил затхлый запах.

Нас встретил такой же зал. Здесь висел огромный экран, вокруг которого стояло множество стареньких компьютеров. Длинный деревянный стол пересекал комнату, на нем валялись громоздкие книги. Вдоль стен расположились полки со всяким хламом и, конечно же, с огромным слоем пыли.

– Уютно, ничего не скажешь, – сказал я, плюхаясь на один из диванов, с которого в воздух поднялось облако. – Говоришь, здесь все приготовили для нас?

– Их задача – привести материалы, одежду, но никак не уборка.

Имран пытался подключиться к приборам. Я осмотрел комнату и заметил красный рубильник на противоположной стене. Поведя бровью, я скептически посмотрел на брата и подошел к нему, дернув вниз.

– Хвала Богине! – воскликнул он, когда система ожила.

– Ты же здесь был и не знаешь, где включается свет?

– Я был на Земле, но не в этом хранилище. На планете находиться еще три таких блокпоста, – огрызнулся Имран.

– Как скажешь. Зачем включать свет, верно? Можно и кнопки потыкать, вдруг заработает.

Имран ожидаемо промолчал. Я открыл дверцу ближайшего шкафа. Там стопками лежала одежда, не очень приятно пахнущая, но иного выбора не оставалось. Достав две рубашки без пуговиц и рукавов, плотные брюки черного и синего цвета, обувь на завязках, я подошел к брату и отдал ему часть.

– Держи.

– Сейчас не стоит, нам нужно оружие. Носить его с этим неудобно.

Он надел браслет со встроенной системой маскировки и внутреннего перевода. Дал такое же мне. Маленькое устройство, словно живое насекомое, активировалось и впилось в кожу, вставляя крошечные усики. Разряд понесся от места прокола до корки мозга.

– Значит, мы должны скрываться. Зачем? – спросил я.

– Ты людей никогда не видел? Думаешь, мы впишемся?

Я не любил, когда он строил из себя умника. Поджав губы, я кивнул. Все же он прав. На Земле еще не слышали о других расах. Отстающие…

Имран ввел нужную комбинацию. Химическая реакция пришла в действие. Запертая магия внутри затрепетала, внутренний зверь ожил. По руке ввысь понеслось онемение. Удар током сшиб меня с ног, и я облокотился о стену, чтобы не упасть. Тошнота подкатила к горлу, язык начало жечь.

Напротив меня стояло зеркало, и я видел все, что со мной происходило. Кожу закололо иглами. Фиолетовый цвет постепенно бледнел, становясь непривычно бежевым. Черные волосы растрепались, несколько прядей упало на лицо. Глаза не изменились, оставаясь такими же. Все это выглядело пугающе.

Брат рассматривал свои руки, округлив глаза.

– Там есть зеркало, – мотнув головой, произнес я.

Там отражались два незнакомца. Мы во всем походили на людей, и только черные глаза с фиолетовым обручем выдавали в нас чужеродных.

– Это странно, – заключил Имран, вертя головой из стороны в сторону.

– Есть в этом что-то, – тяну я. – Но мне больше нравится прежний Игнар.

Я подмигнул отражению, на что брат тяжело вздохнул.

– Горделивый Квасим.

– Переводчик барахлит.

– Он только перенастраивается. К тому же к этому надо привыкнуть.

Имран повернулся обратно к приборам:

– Сигнал удалось отследить, можем выходить. Это недалеко.

– Думал, нам придется искать его месяцами, – скептично сказал я.

– Меч и Хранители связаны, Игнар, – заговорил тоном учителя Имран. – Подобное взывает к подобному. Неужели ты не чувствуешь тяжесть в груди? У меча своя воля, возможно, он выбрал это место не случайно.

– Меч выбрал место рядом с хранителем. Идеа-а-ально, – разведя ладони, протянул я.

– Зри шире, брат.

– Рассуждаешь, как старый Кловисс.

Его губы скривились.

– Ну спасибо!

Пока Имран продолжал собираться, я потянулся вглубь себя. Зверь вытягивал голову, копошась в душе. Что-то определенно взывало ко мне, требовало и просило своего внимания. Это чувство походило на зуд. Оно было сильнее прочих желаний, потребностей. Мне не нужна была вода, еда, или сон. Только пойти на зов.

– Идем? – спросил я.

– Спрашиваешь?

Трижды прибор сбивался, заводя нас в тупик. Мы бродили кругами и вновь приходили к одному и тому же месту. Океан бушевал прямо под нами, пока мы стояли на одном из утесов. Я смотрел на волны, слушал крики птиц.

– Это так странно.

– О чем ты? – Имран оторвался от прибора и вопросительно взглянул на меня.

Ветер трепал наши волосы, даря прохладу.

– Вода. Как ты думаешь, они относятся к ней так же, как и мы к своим пескам?

– Даже в наших песках есть красота, Игнар. Солнца играют с песчинками, не дают земле остывать. Благодаря этому мы получаем энергию, которая питает все наши системы и Маяки. Солнца помогают нам одерживать верх в битвах, ведь дэволы боятся огней Имеса и Игоса.

– Я знаю, – Имран вздохнул и посмотрел на меня, – что ты не хотел всего этого. Но…

– Но это наш долг, – сказал я твердо. – Можешь не продолжать.

Глядя на белую пену, я произнес:

– Может, нам нужно спуститься под землю?

Имран промолчал, но уже принялся перестраивать маршрут.

Мы миновали горную породу. Я то и дело спотыкался, проклиная все вокруг, и молил Такал помочь нам быстрее добраться до цели. А еще стало жарко. Если на Инуре сухо, то здесь очень влажно. Пот стекал ручьем, отчего одежда начинала натирать.

Наконец мы дошли до огромной расщелины. Внутри было значительно прохладнее, и вскоре мокрое тело прозябло.

– Что за дэвольщина? То жарко, то холодно!

– Бормочешь, как старый Турга. – Имран протиснулся через валун. – Под землей всегда холоднее, Игнар.

– Да ты что? Как хорошо, что рядом со мной такой умный инуриец!

– Конечно, хорошо, иначе ты бы уже слонялся на пляже в поисках развлечений. Или поскользнулся на камне.

– И упустил бы возможность прогуляться с любимым братцем? Найти знаменитый меч и Меках? Стать героем всей Вселенной? Да никогда! – театрально возмутился я. – Ну только если у этого развлечения хорошенькие округлые формы и длинные ноги!

– Судьба мира в наших руках, а малыш Игнар не меняется.

– Ну что-то же должно оставаться неизменным! – Лукавая улыбка коснулась моих губ.

Свет уступил место кромешной тьме, и мы включили фонари. Рука скользила по илистой стене, изредка мне приходилось удерживать равновесие на гигантских камнях. В мертвенной тишине слышался далекий гул и приглушенное постукивание капелек воды. Через некоторое время я заметил свет, пробивающийся в темноте, столь тусклый, что его почти невозможно было увидеть, пока глаза не привыкли. Мы оказались в большом ущелье. С вершины грота струился теплый свет, заставляющий жмуриться.

Я шагнул вперед, но рука Имрана резко преградила мне путь.

– Что? – недоуменно спросил я.

Брат не ответил, он приложил указательный палец к губам, внимательно окинув взглядом все вокруг, а потом сказал:

– Здесь слишком тихо.

Стоит ему произнести эти слова, как я понял, что это так. Ни эха его слов, ни гула, ни журчания воды.

Протяжно, но тихо выдохнув, я мгновенно собрался. Лишние мысли покинули голову, тело выпрямилось, как по струнке, зверь внутри выжидающе разинул пасть. Слух обострился, тело стало продолжением меча, который я вынул.

В центре стояло одинокое, давно погибшее дерево. Я потянул носом, ловя запахи в гроте. Сначала я ощутил легкий шлейф металла. Не составляет труда понять, что это кровь. А дальше – потухающий – леса и соли.

– Нам туда. – Я показал в сторону. – Чувствуешь? Это нездешнее.

– Да.

Я шел первым, бесшумно ступая по песку. Глаза искали источник запаха, пока сердце колотилось как сумасшедшее. Чем ближе мы подходили к «источнику», тем жжение на груди становилось сильнее. Стиснув кулаки, я сжал челюсть, но, не вытерпев, выдернул Нешам из-под одежды.

– Дэвол побери! – сквозь зубы прорычал я.

Имран не обратил на меня никакого внимания, идя дальше.

– Игнар, – тихо позвал брат, пока я возился с кулоном. Затем громче добавил: – Игнар!

Выругавшись, я подошел к нему и тут же застыл.

Человек. Девушка…

Ее голова запрокинута, светлая коса перепачкана. Глаза закрыты, а бледное лицо все залито запекшейся кровью.

А рядом он. Меч. Точно из легенд, но в то же время ничего необычного.

Девушка крепко сжимала рукоять.

Мой Нешам, как и брата, засветился. Внутри зарождалось странное чувство. Вся моя жизнь до этого момента потеряла краски и звуки. Ничто в мире не волновало, ничто не могло завладеть мной. Я родился, жил, ел и пил только для того, чтобы оказаться здесь. Мне не нужен воздух, не нужна земля. Весь замысел творения передо мной. В глазах брата я видел тот же трепет и благоговение. Готовность служить, угождать, преклоняться… Мы оба упали перед ней на колени, замерев в святости чувств. С каждой секундой мы крепче связывались узами, становились чем-то большим. Становились самими собой. Нас держала не гравитация, а она. Мы дышали лишь для нее. Мы родились, чтобы служить. Наш смысл существования. Наше сердце. Наша Меках.

Имран пришел в себя первым. Он быстро коснулся ее руки, нащупывая пульс. Во мне тут же вскипела чудовищная злоба, природа которой была мне неизвестна. Я с трудом заставил себя успокоиться, напоминая, что это мой брат, а человек даже мне незнаком.

Пальцы потянулись к светлым прядям и осторожно убрали их со лба. Она среагировала и тихо, протяжно застонала.

– Нужно скорее доставить ее в хранилище. У нас хватит заряда переместиться? – спросил я Имрана.

– Да. Только держи крепко.

Имран, даже не дыша, разжал пальцы девушки, высвободив меч. Вытягивая руки вперед, он отнес его в сундук, который нашел рядом. Девушка, что лежала, не двигаясь, вдруг затряслась. Ладони сжимались и разжимались. Я быстро опустился и поднял ее. Казалось, она весила не больше пушинки. Ее близость откликнулась во всем теле. Воздух стал горячее, обжигая легкие. Нешам даже сквозь костюм опалял до боли.

– Все в порядке? – спросил брат, видя, как я крепко сцепил челюсть.

– Да.

Я прижал ее сильнее.

Мы упали на пол в главном зале. Каким-то чудом мне удалось удержать человека, а самому приземлиться на спину.

– Имран! – рявкнул я.

– Заряд почти кончился, скажи спасибо, что мы не свалились на половине пути, – тяжело дыша, ответил он. – Понесли ее в лазарет.

Я видел, что брат волнуется не меньше меня. Никто из нас не был к такому готов. Мы нашли Меках в полумертвом состоянии, которая к тому же была женщиной. Не воина, готового приступить к обязанностям.

– Давай я, – предложил Имран, протянув руки.

– Нет. – Я отступил. – Все в норме. Веди.

Теплое дыхание щекотало мне шею, и я мысленно радовался каждому вдоху. Это означало, что она жива.

Лазарет имел прекрасное оснащение: полное оборудование, холодильные камеры с медицинскими препаратами, щипцы, скальпели, шприцы. Я осторожно уложил ее на кушетку и вновь окинул взглядом.

Лицо серое, безжизненное. Темные круги под глазами. Губы сухие, покрытые белой коркой.

– Ей нужна вода, у нее обезвоживание.

Имран кивнул, схватил стакан и наполнил его водой прямо из-под крана. Я поморщился, представляя, сколько там может быть микробов.

– Это нельзя давать.

– Что? – спросил брат, непонимающе таращась.

– Здесь никого не было уже долгое время. В трубах могла скопиться грязь. – Я говорил, быстро размышляя. Глаза скользили по лазарету. – Нужно что-то…

В дальнем углу стоял шкафчик. Я метнулся к нему, распахивая двери. Найдя то, что нужно, я вернулся и раскрыл упаковку с таблетками для обеззараживания, бросил их в стакан с водой. Жидкость забурлила. Это не идеальный вариант, но лучшее, что можно было придумать в данных обстоятельствах.

Я осторожно приподнял ее голову, поднес стакан к губам, большим пальцем приоткрыл рот и стал вливать воду. К счастью, девушка сразу принялась пить.

– Так, давай. Еще немного. Умница, – тихо приговаривал я, стараясь не думать о внезапно проснувшейся заботе.

Имран, отодвинув ворот, прикрепил к ней какие-то датчики на присосках в области груди, затем поставил капельницу. На мониторе возле кушетки появились показатели. Брат действовал уверенно, выглядел собранным, в отличие от меня.

– Дэвол побери, почему она не просыпается? – нервно спросил я.

Я крепко держался за поручни кушетки. Для брата – потому что переживаю. Для себя – чтобы не дать возможности лишний раз дотронуться до нее. Я будто балансировал на грани, не понимая, отчего во мне бурлило столько чувств.

Имран заметил, что со мной что-то не так.

– Игнар! – обхватил мое лицо руками, резко развернув к себе. Его глаза бегали по моему лицу, и он жестко заговорил: – Все будет в порядке. Меках в норме! Переохлаждение и сильный ушиб головы. Сотрясения нет. Я все проверил. – Он встряхнул меня. – Ты должен взять себя в руки!

– Знаю.

Имран всегда обладал способностью улавливать мое состояние. Он никогда не осуждал за импульсивность, подставляя свое плечо. Пусть по своей натуре он сдержан, местами холоден, сейчас переживал он так же сильно, как и я.

– Я еще нужен здесь? – задал вопрос брату, но сам смотрел только на тяжело вздымающуюся грудь девушки.

– Нет. Можешь идти. Она скоро проснется, позаботься о провизии, я уставил питательную капельницу, но думаю, она захочет поесть.

Я вышел из лазарета. В голове мелькали бессвязные образы, мысли путались. Хотелось ударить стену, не отходить от ее койки, хотелось бежать. Я догадывался, что так, скорее всего, проявлялась связь с Первыми. Но разве могла она бессознательно выбрать себе доверенных? Тех, кто разделит с ней душу, станет ее личной тенью? Пока размышлял, четче осознавал, что дело не только в этом. Что-то большее, огромное, способное меня раздавить росло в моей душе.

Я влетел в зал, отыскал одежду, что нашел в прошлый раз. Быстро переоделся, стараясь не останавливаться. В одном из ящиков обнаружил код от сейфа, где лежали заготовленные деньги и краткие инструкции к этому миру.

Едва не выбегая из хранилища, я отправился подальше в неизвестный мне мир.

Солнце перевалило за горизонт.

Я невольно замер, вглядываясь в закат. Оранжевые нити на синем фоне плавно перетекали в более насыщенный красный. Белые кучные облака уплывали все дальше, сменяясь темными. Небо засыпало, открывая дорогу поглощающей ночи.

На Инуре закат – уникальное явление. Одно из солнц – Имес – находится слишком близко, и, пока оно сменялось, второе светило – Игос – успевало скрыться и вновь взойти. Зато редкие ночи могли длиться неделями, и тогда Инура будто рождалась заново. Но чаще они незаметно пролетали, растворяясь в первых лучах Игоса.

Здесь же сумерки наступили довольно быстро. Не успел я дойти до продуктовых лавок, как на улице стемнело. Люди шагали по дорогам, громко смеясь, совершенно не понимая, что среди них бродило неизвестное, чуждое им существо.

Зайдя в огромное здание, я немного растерялся. Множество видов еды выстроено вдоль длинных рядов, в которых с легкостью можно заблудиться. Бродя между витринами, я замечал, насколько миры различаются. Эволюция – странная штука. Наши технологии давно превосходят все здешние устройства. Знания намного шире. Земля во многом уступала, спя в своеобразной коме. Рано или поздно они узнают правду, когда будут готовы. Их мир полностью перевернется и рухнет. Такая судьба настигает каждую цивилизацию. Но, смотря на различные упаковки товаров, не мог не задуматься – почему у нас до этого не дошли?

Поход в магазин занял у меня куда больше времени, чем я ожидал.

Имран переоделся в светлую – как я узнал название этих вещей – футболку и спортивные серые штаны. Верхнюю часть волос он завязал узлом, а нижнюю свободно отпустил. Мы вместе прошли на кухню и стали разбирать пакеты.

– Что это? – Брат достает коробку под названием «Мюсли».

– Еда.

Он повел бровью.

– Там была женщина, и я просто собирал все, что и она.

Перекусив странным ужином и отметив ужасный вкус, мы решили проверить девушку.

– Я думаю, надо умыть ее, – неуверенно сказал брат, когда мы зашли в лазарет.

– Нам нужно снять одежду? – глупо переспросил я, скрипя зубами. Мысль, что кто-то может увидеть ее раздетой, особенно без согласия, вызвала у меня раздражение.

– Да, – уже более твердо ответил он. – Если на теле есть повреждения, грязь может вызвать воспаление.

Молча кивнув, я нашел тряпку и таз. Набрал теплую воду, поставил емкость на соседний стол, предварительно кинув пару таблеток для очистки воды. Движения брата медленные и неуверенные. Он тоже не хотел этого делать, но здравый смысл взял вверх.

Намочив ткань, я осторожно вытирал лицо, аккуратно промакивая ссадину на голове. Вода окрашивалась в грязно-коричневый цвет. Кровяные подтеки уходили, открывая красоту бледного лица. Губы вернули свой розовый, более здоровый вид. Всматриваясь в закрытые веки, я невольно гадал, какого цвета ее глаза.

Брат навис с ножницами над девушкой, собираясь разрезать верхнюю часть.

И вдруг она распахнула глаза и сразу же закрыла. Я успел заметить лишь затуманенный взгляд. Она ворочилась, пытаясь подняться.

– Еще воды, – прошептал я, и брат подал мне новый наполненный стакан.

Аккуратно придерживая за подбородок, я влил воду. Она тут же сглотнула.

– Кевин? – протянула она.

Меня пронзило мимолетное и очень неуместное чувство раздражения.

– Нет. Я не он, – едва не клацнув, ответил я. – Мы хотим помочь тебе.

Но девушка будто не слышала. Она потянула руку к лицу:

– Голова боли-ит.

– Знаю, – заговорил Имран. – Ты серьезно ударилась. Но обошлось без сильных травм. Даже шрама не останется.

– Вы звонили моей сестре? – Голос звучал очень хрипло. – Джессике?

– Нет. – Мы переглянулись. Видимо, девушка не совсем понимала, где она и что происходит.

– Сообщите ей, в какой я больнице. Она будет переживать.

Мы застыли, не зная, что делать. Беспокойство нарастало, чувство неизбежного тоже.

– Ты не в больнице. Мы с братом вытащили тебя, – прервав тишину, ответил Имран.

– Что? – последовала долгая пауза. – Не понимаю. Где я?

– Иг, у нее подскочил пульс. Я поищу успокоительное.

Дернувшись, девушка открыла глаза, быстро моргнула. И посмотрела прямо на меня.

Мой Нешам пронзила вспышка, настолько сильная, что я сделал резкий вдох. Разряд ударил прямо в сердце, а затем всплесками разбежался по венам. Весь мир сузился до одной точки, превращаясь в бесформенное пятно. Существовал лишь окутанный страхом взгляд цвета леса и сверкающих изумрудов. Кулон выжигал душу, оставляя лишь пепел, но я не мог оторваться и продолжал тонуть.

И в эту секунду я понял, что обречен.

Боль в голове отдавала пульсацией. Глаза сдавливало, и сил открыть их просто не было. Обрывки фраз мешали провалиться обратно в сон. Хотелось закричать, чтобы все умолкли. Мне дали воды, и я жадно осушила стакан. Горло саднило, хотелось еще. Неужели я снова пребывала во сне и меня разбудил очередной приступ мигрени? Мужской голос – или несколько? – удерживали меня на грани.

– Кевин?

– Нет. Я… – начал говорить мужчина, но его слова утонули в очередном приступе боли.

– Голова боли-ит.

– Знаю. Ты серьезно ударилась. Но обошлось без сильных травм. Даже шрама не останется.

– Вы звонили моей сестре? Джессике?

Во мне росло беспокойство.

– Нет.

– Сообщите ей, в какой я больнице. Она будет переживать.

– Ты не в больнице. Мы с братом вытащили тебя.

– Что? Не понимаю… А где я?

Беспокойство перерастало в колючий страх. Громкий писк медицинских приборов мешал сосредоточиться.

– Иг, у нее подскочил пульс. Я поищу успокоительное.

Через силу я открыла глаза, часто заморгала. Зрение сфокусировалось, и я увидела перед собой мужчину. Четкости не было, лишь его глаза ярко выделялись на блеклом фоне. Черные как ночь, заключенные в яркий фиолетовый круг.

Воздух стал вязким. Мы сцепились взглядами, гадая, кто отпустит другого. Он сделал это первым, неприятно скривившись. Гася странную вспышку недовольства и обиды, оглядела место, где находилась. Я точно не в больнице, а передо мной два незнакомца.

Я подскочила, сгиб локтя пронзила резкая боль. Я опустила глаза, видя воткнутую в мою руку иглу капельницы. Меня замутило. Может, меня накачали?

– Тише! Успокойся, мы не причиним тебе зла! Мы здесь, чтобы помочь! – сказал тот, что стоял ближе ко мне.

Он потянул ко мне свои руки, и я рефлекторно вжалась в бортик кушетки. Заметив это, в глазах мужчины отразилось волнение. Он замер, в это же время второй приближался ко мне со шприцем в руках.

– Нет! Не смей подходить! – завопила я.

Страх и беспомощность – чувства, что я ненавидела. Словно загнанный, уязвимый зверь, я оглядывала то одного, то другого, стараясь держать их в поле зрения. Если сначала мысли текли медленно, то теперь они вращались, словно заведенный волчок. На столике рядом со мной лежали ножницы. Один рывок, и у меня будет чем защищаться, главное – сделать это быстро.

– Не нужно, – поняв ход моих рассуждений, сказал тот, что ближе.

Животное перед смертью не сдается, склонив голову. Оно продолжает бороться, бросаться на нападающего. И я не сдамся. Буду кричать, царапаться и кусаться, чтобы они надолго запомнили меня.

– Прошу, успокойся, – заговорил парень со шприцем заискивающим тоном. – Ты была без сознания. Мы нашли тебя и вытащили. Это наш дом. Мы просто хотим помочь тебе, понимаешь? У меня в руке обычное успокоительное. Но, может, ты сможешь справиться сама?

– Как вы меня нашли? – Я невольно прислушалась. Говорящий звучал убедительно.

Мужчина облизнул губы, обдумывая вопрос:

– Мы искали меч.

Эти слова повисли между нами.

Все произошедшее ураганом ворвалось в сознание. Картинки менялись одна за другой. Голос, зов, холодная сталь. Боль в руке. Сила и боль. Желание…

Голова вновь отдала болью, в глазах потемнело. Если допустить, что это все правда, если…

– Я Игнар, это мой брат Имран. Мы действительно искали меч, – он сделал паузу, – и тебя.

– Меня? – переспросила я, находясь все еще в прошлом.

– Да. Ты понимаешь, что произошло? Знаешь о мече?

Я глупо моргнула, смотря на него. Какое странное имя.

– Игнар! – предупреждающе рыкнул второй, которого, кажется, звали Имран.

Но этот Игнар даже не обернулся, пристально смотря на меня.

– Вы… ты слышишь меня? Мы Хранители. Твои Хранители, – продолжал он давить.

Я слушала его, но не слышала, приковав все внимание к его глазам. А потом резко замотала головой и крикнула:

– Вы гребаные психи! Что ты несешь?

Я храбрилась или, точнее, делала вид. С каждой секундой мне становилось все страшнее. Я понимала, что справиться с такими громилами мне не под силу.

– Пожалуйста, перестань бояться, – примирительно поднял руки Имран. Он убрал шприц подальше и с надеждой смотрел на меня. – Мы хотим помочь. Ты понимаешь, кто мы?

Неужели это линзы?

– Чертовы сумасшедшие, которые держат меня в заложниках!

– Неблагодарная! – вдруг взорвался Игнар и подошел ко мне вплотную. Я постаралась не дрожать, но сердце, отбивающее трель в ушах, не давало мне взять себя в руки. – Мы спасли тебя! Ты умирала в той пещере! И это твоя благодарность, человек?!

– Игнар! – Второй мужчина дернул его за плечо, но Игнар не отходил, продолжая прожигать меня взглядом. – Успокойся!

– Спасибо, что не дали мне умереть, – покорно ответила я, но тут же с вызовом бросила: – И закрыли в своем подвале!

Черные глаза сузились.

–Гаа калба![4]

Глаза его брата широко распахнулись, и он с ужасом посмотрел на меня.

– Игнар! – вновь рявкнул он и все же смог отдернуть его. – Иди проветрись!

– Нет, – зло ухмыляясь, процедил он. – Я хочу посмотреть, что будет дальше.

– Животное!

Фиолетовый обод в глазах мужчины стал только ярче.

– Мой брат, – прошептал Имран, – не умеет вести себя должным образом.

Его слова должны были возыметь эффект, но в этот момент я смотрела лишь на Игнара и не могла думать ни о чем больше, кроме как о желании хорошенько ему врезать. Его лицо – стоило Имрану закончить фразу – виновато дернулось, в глазах промелькнул огонек стыда, но мужчина тут же скрыл его, оставаясь холодным и враждебным.

– Мы все тебе объясним. Но у тебя обезвоживание, и ты явно голодна, сначала нужно привести тебя в порядок, – продолжал Имран, и я повернулась к нему.

Отметила про себя, что позволяла незнакомцу говорить со мной и, что пугало, – слушала.

Я никому не доверяла. Никогда. Исключением были трое самых близких мне людей. Тех, кого я считала настоящей и единственной семьей. Но стоило Имрану посмотреть на меня, заговорить успокаивающе, как я прониклась к нему странным, диким чувством – верой.

Я знала, что это неправильно! Ненормально! Но какая-то часть меня уже верила Имрану и его словам. И даже его брат, помимо гнева, вызывал… понимание. И это ужасно пугало меня. А когда меня что-то пугало, я знала лишь один способ избавиться от этого.

– Хочешь сбежать? – спросил Игнар, выпрямляясь.

Я поразилась его проницательности, но спокойно ответила:

– Да.

Мы вели немой диалог, не спуская друг с друга глаз. Все происходящее казалось нереальным.

Игнар зло и разочарованно усмехнулся:

– Трусиха.

Одно слово выбило весь воздух из легких. Удивительно, как неизвестный мне человек бил по самому больному. И ведь это даже без прицела. Где-то во вспышке отчаяния мне удалось расслышать вздох Имрана. Возможно, по моему лицу или как-то еще Игнар понял, что сказал глупость. А может, жалеет, что не сделал этого раньше.

Как и всегда, вслед за обидой меня охватывала нешуточная злость. С остервенением я сорвала присоски, вынула иглу, чувствуя во всем теле жар.

– Помочь? – спросил Имран.

– Не смей приближаться! – почти рычала я.

Лицо старшего скривилось в сожалении, но он послушно отошел в сторону. Мне даже стало его жаль, однако я тут же отбросила все неуместные чувства. Поднявшись на ноги, я попыталась стоять ровно и не обращать внимания на тупую боль в голове.

– Я покажу выход, – сказал Имран.

Он вежлив и добр, возможно, действительно хотел только помочь мне.

– Спасибо.

– Скажи хотя бы свое имя, – в спину бросил мне Игнар.

Я не обернулась:

– Ты не достоин его знать.

Мы вышли на улицу, и солнечный свет больно резанул по глазам. Прикрыв их рукой, старалась не шататься. Я даже не успела осознать, что мы находились в глубине горы. Все картинки смешались в моей голове и уже не выглядели такими странными. Меч, голоса, боль, два незнакомца и гора с целым убежищем. Всего лишь очередной вторник. И посреди этого я.

Происходящее придавило своим грузом, сгибая к земле, но Имран сильной рукой схватил меня под локоть и удержал от падения. Его прикосновения – к удивлению – не внушали отвращения.

– Я провожу тебя до твоего дома.

– Нет! – резко бросила я. Не хотелось, чтобы какой-то сумасшедший, пусть даже Имран и не очень на него походил, знал, где я жила. – Я знаю дорогу!

Он огляделся:

– Здесь же сплошные деревья, ты уверена?

– Да! – соврала я.

Имран вздохнул.

– Я понимаю, что тебе страшно. – От его слов мои уши загорелись. – Любому бы было. Но для этого мы с братом здесь. И как бы это сейчас ни прозвучало, ты нужна нам, а мы тебе. Но я не буду удерживать тебя силой. Если захочешь, ты всегда можешь вернуться.

Не дожидаясь моего ответа, Имран скрылся за дверьми.

Я растерянно оглянулась, не понимая вообще, где нахожусь. Замечательно! Едва живую меня оставили неизвестно где! Но ведь я сама отказалась от помощи.

Голова упала в руки, и я со стоном дикого зверя закрыла глаза.

Минутная передышка окончилась, и я вновь осмотрелась. Найдя глазами океан, я решила двигаться к нему. Каждый шаг отдавался болью в ноге. Правая ныла больше всего. Тело просило помощи. Закусив губу, обернулась в сторону скалы. А ведь они хотели помочь…

– У меня развивается Стокгольмский синдром!

Но почему тогда они не вызвали помощь, как делают все нормальные люди? А притащили меня в свое логово! Мать его, в горе! И как они вообще нашли меня в той пещере? Зачем я пошла в ту пещеру?!

Вопросы роем пчел метались в голове. Я прошла с десяток метров, когда увидела большой гладкий камень, и уселась на него. Это стало большой ошибкой. Теперь подняться с него в тысячу раз сложнее.

Братья, пещеры, силы, меч.

Ладонь закололо.

Я опустила глаза на правую руку, на ту, которой взяла меч. На ней появилась татуировка.

– Что за черт?!

С силой я начала тереть пальцами неизвестные мне символы. Чтобы это ни было, оно связано с тем проклятым мечом!

Меч.

Пальцы сжались, стискивая невидимую рукоять. Движение вышло из подсознания, будто я делала это тысячи раз, но никогда раньше я не имела дел ни с чем подобным. Чем глубже я погружалась в раздумья, тем настойчивее в воображении вырисовывался клинок. Внутри вулканом вспыхнуло желание – обладать. А еще чувство, тихое и томное, словно протяжная песня – тоска.

– Что происходит?

Никто мне не отвечал.

Я запустила обе руки в волосы и зашипела, коснувшись раны. Смогу ли я жить, не найдя ответов? Я ведь и вернулась в ту пещеру, потому что не видела иного выбора. Ради этого я обманула Джесс.

И почти умерла.

– Дура! – крикнула я вслух.

С трудом поднявшись, поковыляла назад, придерживаясь за бок. С третьего раза я смогла войти, а нужную дверь нашла только с десятой попытки.

Здесь пахло сыростью и старыми книгами. Весь комплекс располагался в скале, поэтому неудивительно, что окна отсутствовали, но все же здесь довольно светло благодаря увесистой люстре. На пыльных полках стояли свечи и мелкие безделушки. Я не успела осмотреть все, потому что в зал вошел Имран.

Как только он заметил меня, сразу застыл. На его лице расцвела улыбка, и я невольно ответила тем же.

– Ты вернулась, – на выдохе произнес он.

Искренняя радость сбила с толку. Мы были чужими, но в его радости я почувствовала странное облегчение, что откликнулось и во мне. Скорее всего, у меня действительно крайняя степень безумия.

Имран очень высокого роста, выше меня на две головы. Угольные волосы наполовину убраны, открывая красивый овал лица. На теле, даже сквозь футболку, выпирали мускулы. Но самое примечательное в нем – это глаза. Черные, словно смоль, окруженные фиолетовым кругом. От него веяло спокойствием и уверенностью.

Имран в ответ также осматривал на меня, но скорее с медицинским интересом. Его глаза останавливались на каждом синяке и ссадине. И я видела, как он мысленно делал пометки.

– Я не уверена, что хочу знать все, и так же не уверена, останусь ли. Но если ты расскажешь, что со мной произошло в той пещере, я буду благодарна.

– Согласен, но только при одном условии.

Я напряглась, совершенно не зная, что он мог попросить взамен.

– Мы вернемся в лазарет, и я проведу оставшиеся тесты. Мы смажем твои ушибы. И… я бы хотел… – Он покраснел, отвел глаза. На вид ему было лет тридцать, может, двадцать восемь, но сейчас больше походил на мальчишку в женской раздевалке. – Посмотреть, нет ли ран под одеждой.

Я выдохнула и не сдержала смешок.

– Пойдем.

Я старалась идти ровно, но то и дело спотыкаясь из-за раны в левой ноге. Сначала Имран терпел, громко сопя, но потом вежливо предложил мне помощь. И, к своему удивлению, я ее приняла.

После недолгих манипуляций, вопросов о моем состоянии и крайне смущенных взглядов Имрана мы вернулись в зал. Ушибы смазаны какой-то крайне неприятно пахнущей настойкой, а крупные порезы забинтованы. Я закинулась обезболивающим и в целом чувствовала себя лучше.

Имран подошел к одному из компьютеров, предварительно усадив меня на высокий стул. Огромный экран во всю стену загорелся, отображая картинку меча.

Мне стоило немалых усилий не броситься вперед. Шрамы на руке заныли, и я приложила к ним ладонь. Имран заметил это, но промолчал. Я сама не понимала, что со мной происходило, и не имела желания отвечать на вопросы.

– Прежде чем приступать к рассказу, ты должна кое-что понять. – Имран долго вглядывался в меня, прежде чем продолжить: – Мы с братом не из этих мест.

– Я уже поняла это, – ответила, закатывая глаза.

Имран на мое ребячество лишь тепло улыбнулся:

– Мы не с этой планеты. Наш дом – Инура. Планета в другом созвездии.

Я смотрела на него. Имран смотрел на меня.

Внезапно у меня вырвался смешок. Я стиснула губы, но не смогла сдержаться. Один, второй. Я прикрыла рот рукой, но не смогла остановиться. Я смеялась с широкой улыбкой, не в состоянии контролировать смех, который становился все сиплее и прерывистее, пока не перетек в сопение. Имран все еще молчал, и жалость в его глазах добила меня.

– Хорошо, – сказала я, покачав головой. Будто ничего необычного не происходило.

Имран вскинул бровь, не веря, что я просто согласилась.

– Ваш и наш мир не единственный. Их множества. Но главные планеты – Пантеона. – Имран видел мое непонимание, поэтому принялся объяснять. – Когда-то существовала лишь ВсеОна. Небытие. Ничто и все. Позже ВсеОна создала себе ВсеЕго. Подобие ей, но противоположность. Из их союза вышло Двенадцать Богов – Пантеон.

Мои глаза становились размером с блюдце, но Имран не собирался жалеть меня. Не в этот раз.

– Много лет назад, когда ни тебя, ни меня не существовало, началась великая война. Первое кровопролитие, рожденное из жажды власти, осквернило творение Пантеона. Сейчас никто не знает, в чем была причина. Одни говорят, что ВсеОтец, не возлюбив творения детей, всадил всем живым существам семя зла. Другие же уверяют, что так или иначе мир не может существовать в спокойствии и война – естественный этап эволюции. Череда циклов не прекращалась. Кровь текла рекой, планеты уничтожались, гибли целые цивилизации. Но однажды наша Богиня Такал, не в силах смотреть на зло, множимое в мире, явилась к одному сильнейшему магу и прошептала тайну о том, как создать оружие, способное принести равновесие и мир.

Имран стал рассказывать мне о магах, силе и смерти. О том, как ковали меч и как он выбирал себе хозяина.

С каждым словом я чувствовала отголосок внутри. Будто я сама была там и видела его творение. Во мне оживала какая-то мертвая часть, о которой прежде я не представляла.

– С тех пор Хранители объединены душой и телом с Меках – вершителем и хозяином наших судеб. – В глазах Имрана полыхало столь чужеродное мне благоговение, что мне стало не по себе. – Мы здесь, чтобы помочь тебе, направлять и исполнять твою волю, Меках.

Это обожание вызывало тошноту. Все тело налилось свинцом, снова появились мысли о побеге.

Но все изменил Игнар, который только что вошел в комнату.

Даже не удостоив взглядом, он поставил передо мной тарелку еды и бутылку воды. Желудок болезненно сжался, и я поняла, как сильно все это время хотела есть. На тарелке лежали крупные ломтики фруктов и овощей, горсть орехов и нарезанная ветчина с сыром.

Простая забота защипала глаза, но я быстро моргнула, смотря на еду, а потом подняла взгляд на Игнара. От него волнами исходила злость, но в складочках под глазами, чуть поджатых губах я угадывала скрытое беспокойство.

– Спасибо. – Я вложила как можно больше благодарности и сожаления за свою грубость в это слово.

Но все, что я заслужила, – скупой кивок.

Я открыла бутылку и сделала несколько глотков, а затем начала есть содержимое тарелки и украдкой поглядывала на Игнара.

Он ниже брата и кажется меньше на его фоне. Но это обманчивое суждение. Стройное тело окутано мышцами, и в каждом его движении скользила грация. Ястребиный взгляд подмечал любое изменение. Густые брови и длинные ресницы подчеркивали миндалевидные глаза. Прямой нос и острые скулы делали лицо суровым, но не лишали молодых черт. Волосы коротко подстрижены, но верхняя часть чуть длиннее и аккуратно лежала на лбу в легких завитках.

Он, безусловно, красив, как дикий хищник, а еще очень опасен.

– Итак, – продолжил Имран, привлекая мое внимание. К щекам прилила кровь. Он точно заметил, как я разглядывала его брата. – Эта связь навсегда связала нас с мечом и его хозяином.

Из-под воротника футболки он достал маленький кулон в форме капельки. Он заполнен голубой жидкостью с золотыми искрами, которые переливались на свету. Когда я смотрела на украшение, меня наполняло тепло, заставляя губы невольно подрагивать в улыбке. Я осторожно оторвала взгляд, посмотрела на Имрана, и меня окутала дымка. Будто не существовало ничего, кроме нас двоих. Глаза Имрана светились фиолетовым светом, притягивали и взывали.

Игнар выразительно закашлял, и все волшебство момента тут же испарилось. Имран свел брови и посмотрел на Игнара. Они общались между собой взглядами, и за этим было весьма комично наблюдать. Но вот Игнар сдался и достал свой кулон.

Тихий выдох выдал мое изумление.

Ярко-зеленая лазурь, будто волны океана, с черными прожилками, что метались по стеклу, как живые. Меня вновь охватило неизведанное чувство. Будто между нами троими образовался туннель, вокруг которого сгустился весь воздух.

– Очень… Они очень красивые, – сказала я.

– Давно появилась чернь? – резко спросил Имран, сбрасывая наваждение так же, как и его брат ранее.

Игнар, не отрываясь от меня, ответил:

– С того самого утра. Разберемся позже.

Последними словами, он дал понять, что сейчас или, скорее всего, при мне обсуждать это не намеревался.

Теперь рассказ продолжил Игнар:

– Эти кулоны не просто безделушки. Их называют – Нешам. В них хранятся частички души тех… – Игнар резко замолчал, но, собираясь с мыслями, продолжил, не заканчивая предыдущее предложение: – Нешам объединяет нас и хозяина нерушимой связью. Наша главная цель – это оберегать и помогать Меках. Первый Хозяин остановил войну и принес долгожданный мир. Но тьма всегда находит путь вернуться, и даже Первый был ею сражен. Он не смог противостоять искушению. – Голос Игнара вводил меня в транс, но я ловила каждое слово. – Меч усиливает все качества, что есть в его обладатели. Свет и тьму. В вечной борьбе рано или поздно одно проигрывает другому. Первый стал творить ужасные дела, прикрываясь благой целью, и тогда меч по собственной воле покинул его, чтобы найти себе нового Хозяина. Миру всегда грозит опасность, цикл повторяется, но двадцать лет назад при очередном сражении нареченный тогда Хозяин был убит, а меч затерялся среди звезд. Но война не прекратилась, а только набрала обороты. Дэволы, – при упоминании этих существ у обоих мужчин скрывались лица, – обозлились на наш народ и начали его уничтожение. Их главарь – Руун, вырезает поселение за поселением на Инуре, попутно перерывая вселенную в поисках меча. Мы, как можем, тесним врагов, но наших сил недостаточно. Мы упорно искали его, но меч не желал откликаться. Время шло, тьма становилась все сильнее, и наконец он выбрал нового Хозяина. Так мы прибыли сюда.

Наступила тишина. Все хранили молчание, а две пары черных глаз устремились на меня. Так прошла одна, затем две минуты.

– И вы считаете, что ваш Хозяин – это я?

– Да, – хором ответили братья.

– Это бред! – Я покачала головой и вскочила со стула. – Думаете, я сумасшедшая? Нет, подождите, это вы сумасшедшие!

Я начала пятиться, забывая, что пришла самовольно. Мне казалось, что мужчины держали меня в клетке, заставляли сделать то, чего я не хотела. Страх заменил иррациональность, искажая факты. Паника вытеснила логику. Мне просто захотелось убежать и спрятаться.

Братья переглянулись. Находясь с двух сторон от стола, они оба двинулись ко мне. Теперь трудно не заметить их схожесть. Они, как дикие кошки, окружали маленькую мышь.

– Все, что мы рассказали тебе, правда. Нам нужна твоя помощь, – сказал Имран, примирительно подняв ладони.

Мне хотелось поверить ему, но чувство самосохранения взяло верх. Если хоть на секунду принять, что это правда, можно сойти с ума.

Игнар подкрадывался все ближе.

– Остановись! – зло ответила ему.

– Почему я должен тебя слушаться, Котсани? Ты же не веришь нам. – Он сгруппировался, будто собираясь наброситься.

В голову ударил адреналин. Что-то резко изменилось. Мысли остались позади, стало пусто. Время замерло, а я слышала только свое размеренное дыхание. Ладонь обдало теплом, а татуировки вспыхнули.

– Я сказала: стоять! – выкрикнула я, поднимая ладонь, сжимавшую рукоять.

Братья замерли.

Меня переполнял калейдоскоп чувств: радость, боль, грусть, счастье, потеря, тоска, любовь. Все это кружило водоворотом в моей голове. Сила наполняла и опьяняла. Я упивалась данной мне властью. Но уже через мгновение рука завибрировала, а знаки прожигали кожу насквозь.

Наконец-то ты призвала его. Прими… Прими меч!

Голос внутри разрывал своим криком перепонки. Нечто чужеродное завладело сознанием, сметая, как дикий ураган, все вокруг. Перед тем как глаза накрыла пелена, я видела ужас на лице Игнара, который пытался приблизиться сквозь пульсирующие волны темной силы, исходящий от меня.

Прими его! ПРИМИ! Не сопротивляйся!

Из горла вырвался истошный крик. С ладони скатывались куски кожи, раздирая ее, пробивая кости. Пламя струилось по венам, выжигая.

– Отпусти! – Я услышала чей-то приглушенный голос. – Разожми руку!

С усилием я стала отрывать каждый палец. Казалось, что прошли часы, прежде чем меч выпал из руки на пол. А я падала вместе с ним. Но сильные руки придержали меня, прижимая к себе.

– Ты в норме? – Испуг в голосе Игнара пробился сквозь дымку.

Я подняла руку, которая, как я считала, полностью сгорела. Но она цела.

Игнар подхватили меня под ноги, и я уткнулась носом в его грудь, сделала глубокий вдох, и меня охватил его аромат: цитрус и дикая смесь чего-то неизвестного.

– Теодора. Меня зовут Теодора.

Руки прижали меня крепче, и я ощутила, как Игнар порывисто втянул воздух у меня на макушке.

Зуд во всем теле заставил меня проснуться.

Я лежала на мягкой постели, укрытая одеялом, с большой пушистой подушкой под головой. Видимо, Игнар решил не просто бросить меня, а уложить с комфортом.

Мигрень обручем охватила голову, стоило мне повернуться. Я привыкла, поэтому спокойно поднялась с кровати, лишь морщась.

Комната скромная, но уютная, а главное, здесь чисто. Оливковые обои, белая простая мебель. Комод с золотыми ручками и подвесным зеркалом, маленький стол, пустая полка для книг. Пространство освещали многочисленные свечи, стоявшие в железных подставках в форме цветов. Комната утопала в мягком полумраке. В противоположной стороне дверь, которая привлекла мое внимание. Но стоило мне двинуться, как я заметила свое отражение в зеркале и скривилась.

Весь гидрокостюм заляпан грязью и каплями крови, на груди и руках большие дыры, через которые виднелись участки кожи. На лице много мелких синяков. Волосы выбились из тугой косы и растрепались. Руки и ноги покрывала известь. А запах…

И, скорее всего, ходила я так с момента пробуждения. Боже мой, как жалко парней.

За дверью, к моему счастью, оказалась ванная. Я включила горячую воду, и комната наполнилась паром. На столике лежали заботливо оставленное полотенце и средства для купания.

Интересно, Игнар или Имран?

Засохшая грязь плохо отходила от кожи. Поразительно, что до этого я даже не обращала внимания на свой вид. Ни когда Имран обрабатывал ссадины, ни когда ела. Парни тоже ничего не сказали, наверное, думали, что все женщины на Земле так ходят.

Мигрень сошла на нет. Я завернулась в махровое полотенце. Оно всего одно, поэтому предварительно промокнула волосы, а затем позволила им свободно струиться по спине. Их вес увеличился вдвое, и в таком виде они доставали до середины бедра.

Входя в комнату, поняла, что запасной одежды у меня нет. Надевать грязный купальник и порванный костюм желания не было. Я издала не то стон, не то рык отчаяния. Придется пойти на отчаянный шаг.

– Эй! – закричала я в пустоту коридора. – Кто-нибудь?

Тишина. Захлопнув дверью, я прислонилась к ней спиной. Но вдруг кто-то постучал с той стороны.

– Стой! Не входи!

– Ты звала. – Спокойный голос принадлежал Игнару.

Он больше не пытался зайти.

– Да, я… Просто, – промямлила неуверенно, но потом быстро закончила: – У меня нет одежды.

– Это… Да.

– Что – да? – непонимающе спросила я. – Я что, смутила тебя, Игнар?

– Нет, – прозвучало неуверенно.

– Так вот…

– Да. Я понял, что тебе нужна одежда. Жди, – отрезал он, и я услышала, как он ушел.

Чтобы скоротать время, подошла к комоду, поочередно открывая ящики. Пусто. Невольно представила, сколько моего барахла поместиться внутрь. От размышлений меня оторвала резко распахивающаяся дверь.

– Какого черта?!

Я прикрыла руками грудь и плотнее сомкнула ноги. Полотенце хоть и оставалось на мне, но сейчас оно казалось безумно коротким. Мокрые пряди упали мне на лицо.

Взгляд Игнара начал свой бесстыдный путь от моих босых ног. Не торопясь, он оглядывал каждый изгиб, непростительно пронзая взглядом. Его путешествие прерывалось на бедрах, а потом продолжалось, снова замедляясь на груди.

Я настолько растерялась, что позволила ему это. От пристального внимания краска приливала к коже, там, где проходились его глаза.

И вот когда наши взгляды наконец встретились, я выпрямилась.

– Насмотрелся? – шипя, подобно змее, спросила я.

Игнар опешил, понял свою ошибку и отвернулся, глядя куда угодно, но не на меня.

– Ты просила принести одежду, – глухо сказал Игнар, протягивая сложенное белье.

Уверенным шагом я подошла к нему. Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Схватила его за подбородок, резко развернула к себе.

– Если снова решишь разглядывать меня, – я выговаривала каждое слово. Игнар не отводил взгляд, – спроси разрешения!

Оттолкнув его, я выхватила одежду и ушла в ванную, громко хлопнув дверью.

Я почти зашла в зал, когда услышала приглушенные голоса.

– Я думал, это происходит иначе, – раздраженно бросил Игнар полушепотом.

– Я тоже.

– Это и все, что ты хочешь сказать? – процедил Игнар. – Что мы будем делать? Девчонка еще молодая, она не умеет обращаться с оружием! Ты хочешь отправить ее в мясорубку? Она там будет как Таа Аверта![5]

Я поджала трясущиеся губы и опустила глаза. Жалкая. Не хотелось быть такой.

– Ты знаешь, брат, я никогда такого не хотел! – с нажимом ответил Имран и после небольшой паузы продолжил: – Мы обучим ее.

Громкий удар кулаком по столу заставил меня подпрыгнуть. Я прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя.

– У нее почти поджарились все органы, Имран! – Игнар больше не старался говорить тихо. – Она почти погибла!

– Я видел. Но у нас есть долг, наша планета тонет в крови! Ты думаешь, я не разрываюсь внутри между тем, что должен, и тем, чего хочу? Нужно разобраться, почему это произошло, а до той поры мы должны обучить ее.

– С чего вы решили, что я согласна? – Нет смысла больше скрываться, и я зашла, прерывая диалог.

Игнар стоял, упираясь руками в стол. Он выглядел усталым, с темными кругами под глазами. Имран выглядел почти полной копией брата, он запустил ладони в волосы и сжал их. Отодвинув стул, я села напротив них, скрестив руки.

– Значит, все это правда? Вашему миру нужна помощь, а я должна бросить все и отправиться за вами?

Игнар горько усмехнулся, облизывая губу.

– Нашему, – поправляет Имран. – Руун не остановится на нас. Ему нужно все. – Фиолетовая кайма ширилась. – Ему нужен меч. А значит, он найдет тебя, а когда найдет… У тебя будет выбор: защищаться или отдать ему меч, с помощью которого он уничтожит половину вселенной. Детей, женщин, стариков. Всех! Ты сможешь жить с этим? Даже если ты спрячешься с мечом, он все равно найдет тебя. И половина Земли, если не она вся, утонет в крови.

– А если я, – мой голос бесцветный, – отдам вам меч?

– Ты и меч связаны. Пока ты не умрешь или меч сам не откажется от тебя. В любом случае тебя ждет смерть.

– Брат! – прервал его Игран.

– Она должна знать правду! – подскочил Имран. – Я понимаю, Теодора, как это сложно принять и…

Я тоже поднялась. Ужас и злость душили, подкатывая к горлу.

– Понимаешь? – Я зло усмехнулась, обводя их взглядом. – Понимаешь? Нет, – покачала головой, – ни черта вы не понимаете. Два дня, и моя жизнь перевернулась. Просила ли я этого? Хотела? Нет. А потом появляетесь вы, ваш дурацкий меч… Все летит вверх дном! Я этого не хочу. – Я опустила глаза в пол, сдерживая слезы. – Я просто человек. Не какой-то супергерой. Но это моя жизнь! А теперь?..

Я рухнула на стул, закрывая лицо ладонями. Я истощена и устала. Злость покинула меня так же быстро, как и пришла. Гнетущая пустота заполняла ее место. Но чьи-то теплые руки обхватили мои, убирая их от лица. Игнар сел передо мной на колени и посмотрел своими бездонными глазами, в которых так легко затеряться.

– Ты права, – тихо сказал он, но его слова четко отдавались в ушах. – Нам не понять, что ты испытываешь. Но зато мы знаем, что такое война, боль и потеря. Я не хочу, – сказал он вкрадчиво, подвигаясь ко мне еще ближе, – чтобы ты испытала нечто подобное. Но это только твой выбор. Если решишь от всего отказаться, мы сейчас же уйдем. Исчезнем вместе с мечом. Придумаем, как спрятать тебя.

Я видела, что каждое его слово – правда. Стоило мне принять решение, Игнар исполнит обещанное. Но где-то внутри зарождалось разочарование оттого, что они могут так легко исчезнуть. Что-то непонятное и не похожее на меня.

Имран обошел брата с другой стороны, кладя руку мне на плечо:

– Мы связаны, Теодора. Мы сделаем все, чтобы помочь тебе.

– Связаны? – переспросила я.

– Да, – ответил Игнар, и, несмотря на улыбку, в его глазах промелькнул страх. – Разве ты не чувствуешь?

Стоило прозвучать этому вслух, как меня накрыло понимание. В сердце натянулась веревка, которую я почувствовала только сейчас. Все доверие с первых минут, теплота и ощущение правильности теперь стали понятны. Или, точнее, я надеялась, что понятны.

– Так работает наша магия, Теодора. Ты связана с мечом, а мы связаны с вами двумя. Ты выбрала нас своими Первыми.

– Первыми?

– Кловисс будет недоволен, – тихо пробормотал Игнар, на что Имран криво ухмыльнулся:

– Кловисс?

– Первыми Хранителями становятся избранные инурийцы. С ними Меках разделяет душу, становится единым. Но Первых выбирает Верховный, но ты как-то сделала это сама, – объяснил Имран.

– Кловисс – Верховный Хранитель Инуры, – пояснил Игнар.

– Так, стоп! – Глова разрывалась. – Мне нужно… подумать. И домой. Меня ждут.

– Мы тоже ждем тебя, Теодора.

– Я провожу, – сказал Имран, но, наткнувшись на мой подозрительный взгляд, с улыбкой добавил: – Сама скажешь, когда уходить.

Имран довел меня до знакомой развилки, помогая спускаться по неудобным тропам. Мы распрощались, и я поспешила домой, стараясь не думать о тоскливых лицах новых знакомых. Или, может, друзей?

Ночь вступила в свои права, но город только начинал оживать. На длинных улочках цепью зажглись фонари, на лавочках звонко смеялись подростки. Родители покупали детям мороженое. Мне нравилась вечерняя жизнь города, его звуки и движения. Костры на пляжах, веселье. На той стороне улицы играл музыкант, подпевая аккордам гитары. Кто-то танцевал, кто-то просто, одаривая улыбкой, подкидывал монетки.

Я шла размеренным шагом, ненасытно впитывая шум. Мне отчаянно захотелось рассмотреть мир, в котором я жила.

Ветки платана[6] раскачивались, шелестя на ветру. Вместе с шумом волн они создавали симфонию спокойствия. Гибискус распустил свои крупные ярко-оранжевые цветы, у которых парочки останавливались сделать фото.

Такое же висело на нашем с Джесс холодильнике. Только вместо влюбленных там были мы: Джесс, Кевин, Дилан и я, задорно корчащие рожи.

Я глубоко вдохнула, втягивая аромат жасмина, и подставила лицо ветру. Головокружительная безмятежность и тихое, такое редкое для меня чувство счастья воцарились внутри.

Но надолго ли?

Ведь братья могли быть правы. Что, если мне не удастся скрыться от своего – пусть я до сих пор не могла в него поверить – предназначения? Смогу ли я жить дальше, зная, что могла предотвратить катастрофу, но испугалась? Ведь, возможно, на других планетах могла быть жизнь, где есть дети, неразделенные поцелуи, разбитые сердца и смех? Как я могу закрыть глаза и продолжить жить?

Подойдя к дому, я громко вздохнула и постучала. Все вещи остались на пляже, а вместе с ними ключи от квартиры.

Джессика тут же раскрыла дверь с такой силы, что она ударилась об стену.

– Теодора! – Всхлипнув, она кинулась мне на шею.

Я обняла ее крепче, чем обычно, ища в ней утешение и место, где могу спрятаться от всего мира и проблем. От нее, как всегда, пахло лавандой.

– Где ты была? Я так переживала! Звонила тебе, звонила Кевину. Он ничего не знал. Мы искали тебя! – не размыкая объятий, шептала Джесс мне в плечо.

– Со мной кое-что приключилось.

Мы прошли в квартиру, и стоило мне опуститься на диван, как Джессика накинулась на меня с вопросами.

– Расскажешь? – Она обвела взглядом мою одежду и сощурилась.

– Это моего… друга.

Я изобразила ей самую уверенную улыбку, на которую только способна в данный момент.

Джессика начинала злиться. Понимая, к чему все идет, я осторожно, не спуская глаз с моего маленького дракона переместилась в безопасную зону кухни и приняла меры. Зажгла плиту и поставила чайник. Из шкафчика достала чай, мед и мяту, из холодильника – ломтики лимона. Мой чай для Джесс являлся настоящей слабостью. И каждый раз я нагло пользовалась этим, чтобы расположить к себе.

Джессика наблюдала за мной:

– Значит, пока я волновалась и звонила тебе, пока Кевин и Дилан объезжали весь город в твоих поисках, ты просто была у друга?

– Телефон сломался, и я не могла позвонить.

Вода в чайнике вскипела, и я бросила в нее листовой чай, помешивая. Цитрусовый сладкий аромат заполнил комнату. Наполнив две кружки, поставила на стол.

Джессика готова возобновить обвинительную беседу, но я опередила ее, вскинув руку. Повернувшись, наклонилась к нижнему ящику – мой тайник – и достала оттуда упаковку молочного шоколада. Положила его перед Джесс, чьи глаза хищно сощурились. Ее ладошка потянулась к сладости, гнев сошел с лица, но она опять попыталась заговорить. Тогда я вновь подняла руку и достала еще одну взятку. На этот раз с орехами.

Сработало!

Джессика сразу же схватила ее и стала довольно открывать.

Пока мы пили чай, Джессика несколько раз попыталась вытянуть из меня подробности. На что мне пришлось врать, умалчивать и выдумывать на ходу. Я чувствовала себя паршиво, но это лучше, чем вывалить правду вот так. По крайней мере, я так считала.

Понимая, что ничего не добьется Джессика взяла телефон.

– Кевин, все в порядке. Она дома. Видимо, гостила у нового друга. – Джесс многозначительно посмотрела на меня. – Да, хорошо. Я передам ей. До скорого.

– И что он просил передать? – спросила я, не скрывая паники в голосе.

– Что ты неблагодарная девчонка! Как теперь быть с твоими прогулами в колледже?

В комнате я быстро сменила одежду на свободный домашний костюм светло-бежевого цвета. Широкие штаны и такая же рубашка, которую я свободно подвязала талии. Волосы решила оставить в хвосте, давая им немного свободы.

В отражении девушка – незнакомка, с темными кругами под глазами, впалыми щеками и треснувшими губами. Удивительно, что Джессика не заметила. А может, мне казалось, что выгляжу я ужасно? Натянув привычную улыбку, будто все хорошо и все как всегда, я вышла из комнаты.

Сразу же раздался громкий стук в дверь, но никто не стал дожидаться, пока ее откроют.

Кевин и Дилан выглядели как два взбешенных пса.

– Привет, – неуверенно пробормотала я и закусила нижнюю губу, придавая своему лицу более невинный вид.

Кевин быстрыми шагами преодолел между нами расстояние и обнял меня, а я уткнулась носом ему в плечо.

– Ты понимаешь, как мы испугались, Дора? – сказал друг мне в макушку. От этого прозвища меня пробрала неопределенная дрожь. Никогда не любила, когда меня называли так, но решила промолчать. Не сейчас.

– Понимаю.

– Дважды за неделю – даже для тебя это слишком. – Он отстранился, но не дал отойти, крепко сжимая мои плечи. – Если ты еще раз сделаешь подобное, будут последствия.

Не отрываясь от его голубых глаз, я спросила:

– Какие?

– Я утоплю твой гидроцикл.

Мои глаза округлились, открывая неподдельный ужас.

– Только посмей!

– Уже, малышка. – Дилан подошел ближе, оглядел на наличие повреждений. Его брови подскочили вверх, когда он увидел несколько ссадин. Я быстро пролепетала: «Упала!» – после чего он взял связку ключей с комода и помахал перед моим лицом. – Еще раз расстроишь этого нытика – пущу твою игрушку ко дну.

– Ты не посмеешь! – сужая глаза, сказала я.

– Посмотрим.

Дилан ухмыльнулся, но я не стала ждать и прыгнула прямо на друга, выхватывая ключи. Вместе мы грохнулись на пол. Я поползла за брелоком, давя Дилану коленом в живот, отчего он стал корчиться, но мне главное – достать свои ключи. Но сила в виде Кевина подхватила меня под живот и начала тянуть назад. Я сопротивлялась, когда услышала голос подруги:

– Чудилы! Двое на одну девчонку? Ну нет! Держись, Тео!

Джессика залезла на Кевина и стала щекотать. Друг взорвался заливистым смехом, отпуская меня. Я предвкушала сладкую победу, как наглые руки Дилана применили ко мне ту же технику. И я закричала на всю комнату.

Мы боролись, и я изо всех сил сдерживала вскрики, когда чьи-то пальцы задевали ушибы. Затем мы уселись за стол, наслаждались заранее заказанной пиццей. Вечер проходил прекрасно. Мы ели, шутили и смеялись. Кевин рассказывал глупые истории, Дилан его исправлял. Джессика, как и всегда, настоятельно рекомендовала всем нам быть осторожными.

А я смотрела на них и понимала: я сделаю все, чтобы защитить свою семью.

Коса хлестала по спине, холодные потоки воздуха били в лицо.

Прошлой ночью я не спала, мучаясь от гнетущих образов, стоявших перед глазами. Я была в огне, наблюдала, как сгорали темные фигуры, а чудовищный монстр смеялся, купаясь в их крови. Пусть я никогда не видела Рууна, но воображение рисовало его гигантским уродом с тремя глазами и огромными клыками. С каждым метанием в постели чувство вины за происходящее возрастало во мне. Будто это я отвечала за каждое существо в мироздании. Головой я понимала, что это невозможно. Все началось задолго до моего рождения. Но сердце отказывалось слушать.

Поэтому, когда мне надоело изнывать в холодном поту, я решительно встала. С момента спуска в проклятую пещеру во мне что-то изменилось. Открылась потайная дверь, которую я так долго не замечала. А вместе с ней появилось желание бороться, а не сидеть сложа руки. Но я – настоящая я, без примеси воли меча – безумно боялась.

Первым делом я отправилась на пляж, забрала свои спрятанные вещи и отнесла их на лодку Дилана, радуясь, что никого не застала. Но, когда собралась уходить, кое-что вспомнила. Эпидот. Куда он пропал? От мысли, что камни остались лежать в той пещере, меня затрясло, а горло сжалось. Неужели все это было зря?

И я побежала. Понеслась сквозь ветер и зной, мимо людей. По дороге, дальше по скальной гряде. Я неслась, подгоняемая страхом и отчаянной надеждой.

Зал хранилища встретил меня тишиной, братьев нигде не было. Одна комната, вторая. Пусто. Едва уловимая надежда вместе с примесью разочарования бушевала в груди. А что, если все это неправда, сон? Но тогда и они выдумка.

Стоило мне представить их образ в голове, как в груди неопределенно кольнуло, натягивая невидимую нить. Меня потянуло вперед. Я шла, петляя в коридорах, но отчего-то точно зная, кого встречу в конце.

Я вышла на открытый участок под небом. Площадка взята в кольцо горной грядой, пряча от чужих глаз. Маленькое поле, усыпанное песком, располагалось в низине горы. Как этого добились, мне не понять. По левой стороне в ряд стояли столы и стеллажи с разным видом оружия. Глаза разбегались, прыгая от одного клинка к другому. Я искала один конкретный.

И не нашла.

Меча – моего – здесь не было. Я ощутила облегчение, вспоминая, какую боль он причинил в прошлый раз.

И только сейчас я заметила его.

Ветер пробирался сюда сквозь расщелины в скале, разносил мелкие песчинки, приносил прохладу. Но не это было его первостепенной задачей. Казалось, ветер нужен лишь для того, чтобы подхватывать Игнара, когда он делал выпады, колыхать полы бежевой рубашки, местами прилипшей к крепкому телу. Нужен, чтобы сметать упавшие пряди на лицо. В каждом его движении, во взмахе меча, в размеренном дыхании и сосредоточенном взгляде ощущалась такая сила, что хотелось навечно замереть и любоваться.

Возможно, меня выдал мой восхищенный вздох, а может, я не такая незаметная, как думала, но Игнар резко остановился и ухмыльнулся уголком губ.

– Сегодня ты выглядишь… иначе, – сказал он, оглядывая меня.

Я расправила плечи, привыкшая к таким взглядам. И точно знала, насколько эффектно выглядели черные лосины, облегающие бедра, и черный топ.

Идеальность. Эффектность. Изящество. Я ждала восхищения, что так привыкла ловить на себе. Может быть, комплиментов, но Игнар удивил меня, оценив наряд строгим, недовольным взглядом:

– В этом заниматься нельзя.

– Заниматься? – переспросила я.

Игнар тяжело вздохнул.

– Ты пришла сюда, значит, сделала выбор. Теперь, – он говорил твердо, и я совсем потеряла в нем напыщенного мальчишку, что видела вчера, – мы займемся твоим обучением. Я – владением меча. Имран – историей. В этом, – он ткнул мечом в мою сторону, – тебе будет неудобно. Жаркая ткань. Будет липнуть и натирать, а еще узкая. – Губы Игнара растянулись в ухмылке. – Уж не знаю, зачем ты надела это…

– Даже не думай! – огрызнулась я.

– И не планировал, – сухо парировал он, но тут же перевел тему. – Я вижу, что твои мышцы не спят. Упражняешься?

– Я бегаю. И еще дайвинг.

Игнар выгнул бровь в немом вопросе.

– Это… когда плавают под водой. Слушай, я хотела кое-что спросить…

– Значит, к нагрузкам готова. – Игнар кивнул самому себе и подошел ближе. – Хорошо. Крепкие ноги. – Кончиком острия он легонько коснулся моих икр. Я невольно вздрогнула, но он не обратил внимания. – Руки слабее. Нужно исправить.

Игнар направился в сторону инвентаря. Достал тренировочный деревянный меч. Подкинул, повертел в руке. Покачал головой, отложил и взял другой.

– Ты забыл, что у меня все тело в порезах и ноет? – Я нагло врала. Утром я хотела обработать раны, но они полностью исчезли. Я даже задалась вопросом – не мои ли новые друзья постарались? Влили в меня свои инопланетные средства, пока я спала.

Игнар засопел и посмотрел на меня, как на капризное дитя.

– Ты пришла в… – Он еще раз оглядел меня. – В этом. У тебя все напоказ. Ни одной раны.

Я покраснела, стараясь не отводить глаз, которые так и хотели предательски опуститься.

– Не померла по дороге. – Игнар вскинул нос, и я с ужасом поняла, что он обнюхивал меня. – И, судя по запаху, даже бежала.

Он поиграл бровями, и я уже очень хотела получить меч, чтобы пройтись по его физиономии!

– Держи. Ты правша? – Игнар буквально впихнул мне деревяшку. – Пробуй поднять. Опусти. Почувствуй его тяжесть.

Все мысли, что владели мной ранее, исчезли, и я отдалась занятиям, ощущая себя нелепо первые десять минут. Но чем дольше Игнар следил за мной, заставляя повторять одно и то же, тем сильнее меня сдавливала ответственность. Я честно старалась, но рука начинала ныть от непривычной тяжести, а кисти сводило. Хотелось отбросить клинок, но я стискивала челюсть и продолжала.

– Начнем с более легких упражнений. Укрепим твои руки, попутно развивая равновесие. И только после этого приступим к бою. Там, – не отрывая взгляда от моей руки, он мотнул головой в сторону, – лежит другая одежда. Переоденься.

– Нет, спасибо! – едко бросила я.

– Теодора, – Игнар резко перехватил мою руку, – времени на шутки нет! Здесь, на этом поле – я твой командир. Ты должна и будешь подчиняться мне. Переодевайся.

– Ты мне не указ!

Ноздри Игнара раздулись.

– Такал! – взревел он. – За что ты послала на мою голову это дитя?!

– Я не ребенок!

– Разве? – Игнар облизнул губы и подошел ко мне вплотную. – Я повторюсь: ты пришла! А значит, сделала выбор! Скажи мне, Теодора, ты умеешь владеть мечом? А убивать? – Черные глаза затягивал фиолетовый цвет. Он злился. – Знаю, что нет. И не нужно пытаться храбриться! Я здесь, чтобы помочь. Чтобы научить!

– Мне. Удобно. – Сощурив глаза, я продолжала гнуть свою линию. В душе я понимала, что он прав. Но признать это казалось мне настоящим проигрышем.

Скорее всего, я действительно ребенок.

Игнар прикрыл глаза:

– Хорошо. Вставай в стойку. Расставь ноги, праву вперед. Шире! Выпрями спину. Ради Такал, не горбься! Согни колени.

Игнар бесцеремонно поправлял меня, задевая кожу. Дотрагивался до бедер, перенаправлял таз, чтобы распределить вес. В этом не было ничего плотоядного, но его ладони обжигали в тех местах, где он касался меня.

– Выпрями руку. Полностью. Крепче сожми меч.

Плечи стали затекать, а локти сгибаться. Игнар обходил меня, почти вплотную прижимался ко мне и поправлял. Вторую ладонь он положил на оголенный живот и потянул на себя, меняя угол наклона.

– Ты молодец, – прошептал он мне на ухо. По телу волной разлился жар, и я порывисто выдохнула. – Теперь понимаешь, почему неудобно заниматься в такой одежде?

Паршивец играл со мной и хотел проучить! Я развернулась так, что наши носы почти соприкоснулись. Нас разделяло несколько сантиметров, когда я наклонилась еще ниже и прошептала:

– В следующий раз я надену что-нибудь другое.

Игнар моргнул. Его ресницы опускались так медленно, что я не могла понять, сколько прошло времени. Кто из нас угодил в ловушку? Он? Или я?

Но вот он быстро отскочил, тряхнув головой. А я уловила нотки разочарования, промелькнувшие во мне. Может, тело истосковалось по мужским прикосновениям? Иной причины для этой тяги между нами просто не существовало.

– Повтори позу.

– Не переходи границы! – процедила я, но все же послушно выполнила указание. Правда, теперь Игнар поправлял меня с помощью меча.

– Работы много, но, думаю, при твоем упорстве мы быстро справимся.

Я со стоном бросила деревяшку на землю и потянулась. Игнар, видя мое пренебрежение, поморщился.

– Не играй со мной, Игнар, – неожиданно для него произнесла я.

Что-то в его взгляде щелкнуло, и он, хватая меня за руку, притянул к себе.

Игнар замер, тяжелым взглядом приковав меня к месту. Горячее дыхание опалило кожу, и краска тут же прилила к щекам. Он наклонился ко мне – вновь мое сердце непослушно пустилось в бег – и тихо проговорил:

– Если твой взгляд способен приковать. – Игнар медленно моргнул. – Если голос заставляет подчиниться, а твой аромат сводит с ума. А губы… – он умолк, а я алчно ожидала продолжение, – гипнотизируют, не давая оторвать глаз. – Словно нарочно он прикусил свою нижнюю губу. – Используй это, – мое дыхание стало прерывистым, – против врага.

Холодное лезвие ощутимо кольнуло живот, отрезвляя меня. Досада ударила в голову, а на языке возник горький привкус разочарования.

– Игры кончились, Теодора, – сказал он с долей жестокости в голосе, но в глазах плясала грусть тонкими всполохами фиолетовых ореолов. – Осталась только война.

Игнар отпустил меня или это я оттолкнула его? Не оглядываясь, я сорвалась с места и исчезла в темноте коридора.

Я нашла комнату, которую мысленно называла своей. Злость бушевала. Но не на Игнара, а на себя. Если бы я просто сделала то, что он сказал, ничего бы не произошло! Но я, словно упертый баран, как и всегда, делала глупости.

Игнар вызывал во мне слишком много противоречивых эмоций, хотя знакомы мы всего несколько дней. Отрицать, что меня влекло к нему, – глупо. Это так не похоже на меня.

Довериться кому-то – опасно. Увлечься – смертельно. Влюбиться – самоубийство.

Я уже проходила через это, и кончилось все тем, что…

– Нет! Только не сейчас!

Устало присев на краешек кровати, я подумала, что нужно принести сюда некоторые вещи. Сменное белье, одежду и обувь. Размышляя об этом, я пошла на кухню, желая перекусить.

За столом сидел Имран, увлеченно читая книгу. Его волосы зачесаны в низкий хвост, на глазах тонкие очки, чему я немного удивилась. Сам он одет в бежевую футболку. Засмотревшись на него, отметила, насколько же они разные. Игнар – хищник. Имран – тихая гавань.

– Привет, – неловко сказала я, и Имран вскинул голову. – Любишь романы?

– Теодора, здравствуй. – Такая счастливая, искренняя улыбка трогала до глубины души. – Действительно, люблю. Интересно ознакомиться с вашей культурой через литературу.

– Что за книга?

– «Поющие в терновнике».

– Ох, моя сестра ее обожает. – Пока я говорила, попутно рыскала по полкам. – Она вообще любит читать.

– У тебя есть сестра?

– Не родная, но да.

Имран кивнул, и я заметила, что ему хотелось знать больше, но он сдержался.

В шкафчике целых пять коробок с хлопьями. Вопросительно выгнув бровь, я повернулась к Имрану.

– Игнар, – сказал он, пожимая плечами.

Услышав его имя, я неосознанно скривилась и взяла хлопья. Из холодильника достала молоко, высыпала хлопья в миску и залила молоком.

– Так это нужно есть с… этим?

– Да-а, – неуверенно протянула я. – Сделать и тебе?

Имран кивнул. Его лицо выражало крайнюю озадаченность, пока я готовила для него миску.

– Как прошла тренировка? – осторожно спросил он.

– Ты читаешь мои мысли?

– Нет, – усмехается он. – Просто чую настроение. Мы связаны, Теодора. И это не просто слово. Мы улавливаем, чувствуем друг друга. Скоро ты тоже научишься этому.

Щеки вспыхнули, когда я вспомнила об Игнаре.

Мы молча приступили к еде, лениво перекидываясь фразами, пока меня не привлек кулон. Приятное тепло окутало изнутри. Имран, заметив пристальное внимание, взял его и, насколько хватало шнурка, протянул мне.

– Он такой необычный. Почему у него такой цвет?

– Если бы я знал, – хмыкнул Имран.

Что-то смутно знакомое было в сочетании голубого с золотым.

– Есть легенда, – заговорил Имран, – в которой говорится, что в Нешам заключена частичка души того, кто нам предназначен.

Я вопросительно подняла брови, глядя на него.

– Нешам служит для нас объединяющей нитью. Это наша магия. Именно с помощью Нешама Первый соединил меч, Меках и хранителя. Но когда-то, – Имран сделал паузу, задумавшись, – у него была другая задача. Стоит ребенку появиться на свет, как магия вокруг него кристаллизуется, собираясь в кулон. Раньше по нему искали свою Шеви, или, по-вашему, – пару.

Он смотрел на подвеску, слабо улыбаясь.

– То есть каждому из вас предназначен свой человек? То есть… инуриец? Ты нашел свою пару?

– Нет. И вряд ли когда-нибудь найду. Раньше, во времена, когда наши тела хранили древнюю магию, Нешам сам притягивал Шеви. А теперь нас тянет только к Меках.

Меня это огорчило. Хотя на лице Имрана не было и капли сожаления, я все же сжала его руку в знак поддержки.

– Не стоит. – Он одарил меня теплой улыбкой. – Наш народ доволен своей судьбой. К тому же кому-то везет найти свою Шеви. Как, например, нашим родителям. Другие же просто влюбляются и счастливо проживают свою жизнь.

– Расскажи подробнее о связи.

– Наверное, ты заметила, как быстро доверилась нам и привыкла. Это магия. Теперь все инурийцы, все миллиарды связаны с тобой. – Я смотрела на него с ужасом, но Имран лишь коротко покачал головой, пряча улыбку. – Не волнуйся, такая крепкая связь лишь между нами тремя.

– Мне сложно это понять, прости.

– Все нормально, Теодора. Ты должна спрашивать, чтобы понять наш мир. – Он задумался над тем, что еще стоило мне рассказать. – Части наших душ теперь внутри тебя, а твоя внутри нас. Потому что мы Первые.

Имран сказал это с такой гордостью, что я невольно усмехнулась.

– Получается, мы теперь почти что, – я с трудом произнесла это слово, – семья?

– Хорошая формулировка. Надеюсь, когда-нибудь ты произнесешь это с искренностью и верой.

Я решила сменить тему и рассказала Имрану немного о своей жизни и учебе, о Джессике и друзьях. Рядом с ним мне было уютно и спокойно.

– Здравствуй, брат, – спокойно, но неожиданно для меня вдруг произнес Имран, смотря мне за спину.

Игнар прошел вперед, не глядя в нашу сторону. Но я успела заметить сведенные челюсти и губы, сжатые в кривую линию.

– Я, пожалуй, пойду, – нарочито бесцветно сказала я.

– Теодора, стой! Я хотел тебя кое о чем попросить, – остановил меня Имран. – Как видишь, у нас нет должной еды. Мы…

– Не волнуйся, – я вскинула ладонь, – составлю списки. Я, конечно, не повар, – сразу вспомнилось перекошенное лицо Джессики, когда она попробовала мое рагу, – но что-нибудь придумаю.

– Отлично, тогда Игнар встретит тебя и поможет, – беспрекословно отчеканил Имран, поднимаясь. Он прошел мимо брата и хлопнул того по плечу.

Игнар скривился.

Какое-то время я неловко молчала, глядя на Игнара, который гипнотизировал стол. Когда никаких слов так и не последовало, я развернулась, чтобы уйти.

Но Игнар быстро встал и схватил меня за руку.

– Теодора, я вел себя неверно сегодня. Прошу простить меня.

Злость всегда была моей ахиллесовой пятой. Каждый раз, когда что-то шло не так и не по плану, меня охватывала буря. Но она быстро стихала сама по себе. Я злилась на Игнара, но его извинения быстро помогли унять раздражение.

– Игнар, прекрати хватать меня за руки. Я не вещь.

– Да, ты права. – Он поспешно отступил, и я видела, что ему жаль. Незаметно, как он думал, Игнар стал заламывать пальцы. – Прости еще раз.

– А меня не может тренировать Имран?

Мой вопрос бомбой обрушился на Игнара, стирая все сожаление в глазах. Этими словами я хотела позлить его, но почему-то сейчас мне было уже не до смеха.

– Маленькая Котсани решила, что, раз она Меках, может указывать мне?

– Я не…

– Не перебивай! Теодора. – Игнар едва сдерживал себя, но все же старался говорить спокойно. – Я понимаю, что для тебя это трудно и ты юна… – Я сжала губы в тонкую полоску. – Но ты должна понимать, что наставника нужно уважать. У нас ничего не выйдет, если ты будешь постоянно провоцировать меня.

– Я не провоцировала! Ты первый начал!

Тень улыбки тронула губы Игнара, и я явственно видела в его глазах молчаливый упрек: «Дитя!»

– Я лучший меч Инуры. И тренировать тебя буду только я.

Видя мой надутый вид, Игнар смягчился:

– Но раз я сегодня вел себя слишком грубо, я буду должен тебе услугу.

– Ответы! – не думая, выпалила я.

– Что?

– Я буду задавать тебе вопросы, а ты честно отвечать.

Игнар медлил, взвешивая. Его сомнения только сильнее поджигали меня.

– Боишься?

Уголок его рта дрогнул в той самой ухмылке, что меня злила и притягивала одновременно.

– Только если полная взаимность, Теодора. Мой ответ – твой ответ.

– Договорились!

– Мы можем пойти сейчас, если ты не против.

День выдался свободным, и я легко согласилась.

Мы шли по дороге, тянущейся вдоль пляжа. Шум волн убаюкивал, а солнце согревало. Игнар увлеченно рассматривал все вокруг. Несколько раз мы останавливались в непримечательных на первый взгляд местах. В тени маленького магазинчика Игнар присел, трогая асфальт, сквозь трещину которого пробился маленький зеленый росток.

– Как интересно. Жизнь, так или иначе, нашла путь.

Он рассматривал побег, а я – его. Когда он ухмылялся или дразнил меня, походил на молодого мальчишку, но сейчас же взгляд отдавал прожитым опытом, не подходящим его чертам. Я задавалась вопросом: сколько же ему лет? На вид он немногим старше меня.

После покупок мы сели на деревянную скамейку, смотрящую в сторону океана. Чайки парами кружились в теплых лучах заката. Мягкий оранжевый цвет подчеркивал острые черты лица Игнара и переливался в волнах его волос. Почувствовав мое внимание, он украдкой взглянул на меня, а я приподняла уголки губ и вернула взгляд к океану. Между нами улеглась уютная тишина, подчеркиваемая шумом прибоя.

– Чем ты занимаешься? В чем дело твоей жизни? – первым тишину нарушил Игнар.

– Кем я работаю?

Он кивнул.

– Раньше в ночном магазине, но сейчас ушла. Дайвинг приносит больше. – Выбившийся локон коснулся моего лица, и я убрала его за ухо, заметив при этом, как Игнар следил за моими движениями. Скамейка была длинной, но мы сидели так близко, что наши ладони могли соприкоснуться, если бы я сдвинула свою чуть левее. Я сцепила руки в замок. – Также я учусь в колледже. На психолога, – поморщилась, – но, кажется, придется брать академический отпуск. Ведь теперь у нас тренировки, а еще дайвинг. Кстати!..

Но Игнар перебил меня:

– Зачем тебе это?

– Что? Отпуск? Я же не смогу посещать занятия.

– Нет, эта учеба в целом. Тебе не нравится.

– Так не работает, Игнар. – Я грустно покачала головой. – Иногда просто нет выбора.

– Понимаю.

Сказано это было настолько печально, что я не удержалась и повернулась к нему. Игнар смотрел на горизонт, в зрачках отражалась желтая полоска. Сжатые губы и жесткая линия челюсти снова приковывали мой взгляд.

– Но все же, почему ты не могла заниматься тем, чем хотела? – спросил он, не поворачивая головы.

– Дайвинг – это больше про страсть, а не постоянство. Я постарею и больше не смогу заплывать. – От собственных слов на душе стало горько. – И что тогда? Когда-то я хотела поступить на ихтиолога. Это такой ученый, который изучает рыб. Но все это за гранью. На стипендию я не попала, а оплачивать само́й… Не вышло.

Игнар слушал, и на его лице отразилась смесь грусти и злости.

– Теодора, – он посмотрел на меня, – мне жаль.

– Почему? – На это можно ответить: «Спасибо», «Ничего страшного», «Пошел ты со своей жалостью!» Но мне хотелось знать почему.

– Вся твоя жизнь – неудачи, победы, разочарование… боль. Боги вели тебя сюда. К твоему истинному призванию.

– Хочешь сказать, что вся моя жизнь рассчитана до мелочей? И я не властна над ней?

– Может быть, до войн… Но сейчас, думаю, никто не властен над своей жизнью.

Я ощутила тоску, ту же, что отразилась на лице Игнара. Жить, зная, что у тебя никогда не было права выбора – невыносимо. Проще притвориться, будто ты сам выбираешь то или иное действие. Быть марионеткой – страшно.

– Все не так просто, Теодора. Не думаю, что Боги решают, наденешь ты сегодня платье или штаны или куда поедешь в выходные. Это больше про глобальные цели и события, определяющие тебя как личность. Как, например…

– Жить в детском доме без родителей?

Игнар промолчал, но мне и не нужен был ответ. Но через некоторое время он все же заговорил.

– Может быть, может, и нет. Я не знаю, чем промышляют Боги. Но… мне хотелось бы думать, что такие вещи им неподвластны. – Он умолк, чуть наклонившись ко мне. – А твои…

– Родители? Их нет. – И, предвидя следующий вопрос, не дожидаясь, ответила сама: – Я не знала их. В детский дом попала совсем ребенком.

– Наши погибли, когда я был мальчишкой. Теперь у нас только дядя.

Никто не жалел друг друга. Мы просто разделяли общее горе на двоих. Но все же я поймала себя на мысли: каково это – иметь маму и папу, а потом внезапно потерять их? Своих я не помнила и уже просто смирилась, что я одна. Но если ты видел мать утром, что готовила завтрак, отца, который говорил с тобой вечером, а потом – пустота. Какого носить эту боль в себе? Знать, что именно потерял?

– Мама пыталась объяснить мне, что мой долг – служение. А потом просто исчезла из моей жизни. Нас забрали, не спросив нашего мнения. Лишили выбора. Впрочем, его у нас никогда и не было. Наш дядя – Верховный Мастер Инуры. Он глава всей планеты. Так что, когда судьба отняла у нас семью, дядя отнял свободу.

– Ты жалеешь? – спросила я, чувствуя невероятное желание сжать его ладонь.

– Раньше – да. Сейчас же, – Игнар полностью повернулся ко мне, – когда встретил тебя, Меках, – от его гортанного голоса у меня засосало под ложечкой, – все изменилось.

– Что же? – прошептала я.

– Я обрел смысл. Защищать тебя, быть рядом. Поддерживать и оберегать. Быть другом и братом. – Последние слова он произнес натужно, будто они были ему неприятны. – Отныне мы связаны, Теодора. Хочешь ты того или нет. Мы с Имраном – Первые. Ты – наша, а мы – твои. Мы пойдем за тобой, куда скажешь, сделаем все, что только захочешь. Сейчас ты еще не понимаешь всей силы нашей связи, но, когда привыкнешь, научишься, мы будем рядом.

Мы опасно приблизились друг к другу. Будто кто-то натянул между нами нить и тянул в обе стороны. Запах дикого цитруса окутал меня, пробуждая что-то уснувшее в душе. Взгляд Игнара упал на мои приоткрывшиеся губы и задержался на них. Но лишь на мгновение. Он отстранился, будто не было этого магнетизма. А может, его ощутила только я?

– Знаешь, инурийцы живут намного дольше людей. – Игнар перевел тему, но я не могла понять, рада ли этому. – Наш отчет годов несколько иной, по земным меркам мне, – Игнар задумался, – около семидесяти лет.

– Сколько? – Я поняла, что задала вопрос слишком громко, только когда сидевшие рядом чайки унеслись прочь.

– На Инуре я только завершил юношеский круг. Обучился, получил звание.

– А Имрану? – не опуская взлетевших бровей, спросила я.

– Наверное, по вашим меркам, около восьмидесяти пяти или, может, девяносто. – Глаза Игнара откровенно насмехались надо мной. – Но, Теодора, ты должна понимать, что, пусть мы и старше годами, ментально мы близки по возрасту к тебе.

– Вы старики, – медленно и с ужасом произнесла я.

Игнар не сдержал ухмылки, а потом и вовсе рассмеялся. Ямочка на правой щеке, которой я раньше не видела, сделала его поистине очаровательным.

– У тебя красивый смех, – смело произнесла я.

Игнар тут же запнулся, а его уши покраснели. Он отвернулся и быстро заморгал. Резкая перемена немного отрезвила меня, добавляя каплю обиды.

– Думаю, нам пора. – Игнар встал.

– Что значит «Меках»?

– Госпожа моей жизни.

Он сказал это так буднично и просто, будто это ничего не значит.

Я поднялась, не зная, как дышать, но вдруг в голову ударил незаданный вопрос.

– Игнар! – Он остановился. – Когда вы нашли меня, там было мое оборудование. Акваланг, баллоны и… маленький мешочек. Вы не взяли их с собой, когда вытаскивали меня?

Должно быть, надежда в моем голосе звучала слишком явно. Игнар смутился:

– Нет, Теодора, мы думали только о том, чтобы спасти тебя. Прошу прощения. Это ценно?

– Нет. – Я старалась придать голосу ровность. – Не важно. Спасибо вам. Просто спасибо, что спасли меня.

Сегодня я переоделась в форму, которую выдал Игнар. Я ждала шуток и насмешек, но Игнар молча передал мне стопку одежды и ушел на поле. Теперь на мне примерно тот же костюм, что и сегодня на нем.

Черного цвета водолазка из мягкой ткани, но не из синтетики, штаны того же цвета из тонкого материала неплотно, но все же обхватывали фигуру, при этом не мешая движениям. Но главное – тело было полностью закрыто.

Игнар взял яблоко и с хрустом надкусил. На кончике языка возник дразнящий, призрачный вкус.

– Начнем с разминки. Десять кругов, – скучающе произнес он.

Не пререкаясь, я приступила к заданию. До меня то и дело доносился хруст.

Возможно, Игнар считал, что я забыла о нашей договоренности, но это не так. Именно бег помогал мне обдумать вопросы. Где-то в глубине себя я понимала, что спроси я, Игнар и так бы ответил на них. Без пари.

Когда я закончила, Игнар всучил мне в руки два деревянных меча.

– Почему два?

– Равновесие, – пояснил Игнар, не углубляясь в детали. Будто я и так могла его понять. Выпендрежник!

Сам же он взял связку увесистых палок. Встав напротив меня, он кинул их себе под ноги:

– Я кидаю – ты отбиваешь. Удар от плеча. Представь, что рисуешь восьмерку.

Опустив глаза, я разглядывала свои руки, упорно пытаясь понять, что именно нужно делать. Игнар, не спрашивая, встал позади меня, обхватил обе руки и выполнил взмахи поочередно. Мы проделали так несколько раз, пока он не убедился, что я смогу повторить. От вида моей благодарности Игнар смутился, но тут же исправился, бросив в меня палкой.

– Черт! – зашипела я, потирая место ушиба. – Мы так не договаривались!

– Кидаться?

– Вопросы, Игнар!

– Буду отвечать, пока выполняешь. Вперед.

Он опять кинул палку, я попыталась отмахнуться, но потеряла равновесие и упала вперед, почувствовав боль в плече.

– Не смещай вес тела на носки! – Игнар успел подхватить меня под руку.

Я вернулась на место и постаралась перенести вес на обе стопы, опираясь на правую ногу. В меня полетел новый снаряд, я замахнулась, но не попала. Захотелось все бросить и послать всех куда подальше, однако желание получить ответы на вопросы было слишком велико.

– У вас очень интересные имена. На Инуре у всех… они такие похожие?

Игнар выгнул бровь, кидая очередную палку. Снова промах. Наверное, ожидал чего-то другого.

– На Инуре два солнца. Имес – самое большое и обжигающее. Оно почти никогда не уходит в тень. Моя мама, – если бы я не смотрела на Игнара, то, возможно, не пропустила бы очередную палку, но и не увидела, как его губы дрогнули, – от крови Первого Хранителя. У нее был дар. Все слишком запутанно, но, если кратко, она, как и многие Жрицы, видела обрывки будущего. Мать осталась служить при Храме младшим хранителем. Она нарекла Имрана в честь первого светоча. Светящий жарким пламенем. По словам других, она увидела его будущее, всю его мудрость. А что до меня…

Заметив, что деревяшки опустились в моих руках, Игнар замер. Я поспешно подняла их.

– Игос – второе светило. Оно маленькое и незаметное, чаще уходит в тень. Меня назвали в его честь.

– Красиво, – только и сказала я, не зная, как к этому относиться.

Наконец-то я отбила первую палку, затем вторую. Я радовалась своим маленьким победам, искоса глядя на Игнара. По шее и лбу стекал пот, начинали затекать руки, но я не желала останавливать «допрос».

– А как звали ваших родителей?

– Маму Талита, а отца Ларан. Моя очередь. Ты что-нибудь знаешь о своих?

О «своих». Меч едва не выскочил из рук, а сама я потеряла концентрацию. Я повалилась вперед, но на этот раз Игнар не поймал меня, и падение пришлось на колени.

– Если любая фраза может выбить тебя из колеи, Теодора, то для твоих врагов это будет самая легкая победа. Одно слово – и ты у их ног.

Я скривилась, но приняла его правоту. Игнар протянул мне ладонь, и я поднялась. Кисти налились свинцом, но все же я отбила новый снаряд.

– Нет. Когда мне было четырнадцать, я захотела узнать хоть что-то. Но ничего не вышло. Мне хочется думать, что их нет в живых, – голос подвел меня, но я не поднимала глаз на Игнара, впервые радуясь, что могу сосредоточиться на упражнениях, – в таком случае можно думать, что они бросили меня не по своей воле.

Делиться этим с кем-то столь незнакомым было для меня в новинку. Хотя, когда я смотрела на Игнара, мне трудно назвать его таковым. Рядом с ним вся моя ершистость пропадала, открывая мне новую, неизвестную себя.

– Если в Имране твоя мать видела мудрость, то что в тебе?

Он застыл, в упор глядя на меня. Я видела, он не хотел говорить, и, когда я уже собиралась сказать, что не нужно, он произнес:

– В хронологии, которую я читал, зафиксировали, что она предрекла мне темную судьбу и велела держаться ночи.

Дыхание сбилось, и я пропустила снаряд. Ладони сами разжались, мечи упали в песок, а мышцы свело спазмом.

– Ты долго, – резюмировал Игнар, опуская палку. – Учитывая, что это первый раз. Думал, ты и пяти минут не продержишься. Вышло почти десять.

Игнар подмигнул мне, растягивая губы в ухмылке.

– Ты знал, что так будет?!

– Конечно, – невозмутимо ответил он, и я четко видела перед своими глазами картинку, где душила его за прекрасную шею! – Пройдемся по базовым упражнениям. Брюшные мышцы надо подтянуть.

В комплексе – что Игнар решил показать мне тут же, не дав времени на отдых – оказались ненавистные мне отжимания. Похныкав две минуты, я приступила к выполнению, мысленно браня Игнара всеми известными мне ругательствами.

– У тебя есть пара? – опускаясь на песок, спросила я. Руки ужасно потели, но Игнар сказал, что это часть испытания.

– Что? – Игнар замер, смотря на меня сверху вниз.

– Имран рассказал про ваши кулоны.

– Нет. Нет, – резко проговорил он и запустил ладонь в волосы, отчего те растрепались, предавая ему небрежности. Как же ему шло. – Что за вопросы?

– Интересно, – честно призналась я.

– Прекрати тратить дыхание на слова!

Я покорно закончила с упражнениями и взяла небольшой перерыв перед следующим. Холодная бутылка воды манила к себе. Я сделала жадный глоток. Маленькая струйка предательски стекала с моего рта, продолжая свой путь по шее и впитываясь в ткань одежды, отчего кожа покрылась мурашками.

Игнар наблюдал за мной черным, поглощающим взглядом, провожая каплю. Чувство, будто нас влечет друг к другу с бешеной скоростью, овладело мной. Я отняла бутылку, и его взгляд переместился на мои губы.

– А у тебя есть кто-нибудь? – Вопрос вышел неровным и рваным.

– Нет, – ответила на выдохе. – А ты… с кем-то встречаешься?

Игнар заколебался. Дернул щекой.

– Нет, – прикрыл глаза. – Думаю, на сегодня мы закончили.

Игнар ушел, оставляя меня в непонятном мне напряжении.

Следующие две недели прошли одинаково.

В первый день после тренировки руки совсем не слушались. Ребята позвали меня на дайвинг, и я, с большим сожалением, отказалась. Но Игнара мое состояние не остановило. Десять кругов по полю с гантелями в руках. Когда я закончила, он всучил мне мечи.

Все откровения между нами закончились. Он возвел стену, подвел черту, за которую заходить было нельзя. Больше не прикасался, избегал контакта. Я смирилась, принимая это как данность. И не важно, что в некоторые дни засматривалась на него дольше обычного или иногда думала о нем перед сном. Я также заметила, что головные боли становились все реже и меньше. Будто я невзначай вылечилась от недуга, который преследовал меня всю мою жизнь. Как к этому относиться, совершенно не знала.

Позже я все же вышла на заплыв. И стала уставать еще сильнее.

Но зато взяла отпуск в колледже, объяснив Джесс, что обучаюсь новому направлению. Какое – сюрприз. Джесс насторожилась, но я напомнила ей, что, когда она нашла свое хобби, мы все поддержали ее. И подруга на время отстала. После тренировок я погружалась, возвращалась домой, съедала половину холодильника, молча отдавая выручку за заплыв Джесс. В середине недели Игнар обрадовал меня так сильно, что я не удержалась и кинулась ему на шею. Он мягко, но настойчиво отстранился.

В тот день я пришла, как обычно, но немного расстроенной. У меня был запасной акваланг взамен утерянного, но не лучшего качества. Иногда вода просачивалась в трубку, отчего приходилось завершать заплыв раньше. Друзья молчали, но я видела непонимание на их лицах.

Встав посередине поля, я вдруг наткнулась на сложенные вещи. Мои вещи. Те, что я потеряла. А еще там лежал заветный мешочек.

– Игнар? – позвала, и он вышел из тени. Я даже не сразу заметила его. – Ты…

– Да. – Он определил мой вопрос. – Я вернулся туда и все забрал.

– Спасибо, – искренне поблагодарила. – Спасибо!

После этого я разделила камни поровну на Кевина и Дилана. Сказать, что они были в шоке – ничего не сказать. Пришлось придумать легенду, что в тот день я все-таки собрала эпидоты, но забыла забрать.

Пусть дайвинг и выматывал меня до конца, все же приносил мне то самое чувство спокойствия, в котором я так нуждалась. Глубина успокаивала, дарила безмятежность. Иногда в моменты наблюдения за черепашками или стайками рыб я думала, что смогу устроиться в исследовательский центр. И тогда на глаза наворачивались слезы, которым я не давала пролиться.

Все изменилось.

Если с Игнаром мы стали отдаляться друг от друга, то с Имраном наоборот.

Мы обедали вместе, готовили тоже. В один из дней, когда он увидел, что я, словно полено, перемещаюсь по кухне, Имран немного застенчиво предложил мне размять мышцы. Он начал что-то бубнить о том, что в этом нет ничего такого, товарищи часто помогают друг другу. Имран чесал затылок и краснел, но я посмеялась и хлопнула его по плечу, соглашаясь.

Мне казалось, я получила подарок – старшего брата, о котором всегда мечтала. Пусть иногда мы и спорили, но это скорее походило на тихие баталии. И мы всегда приходили к решению. Имран также обучал меня.

Я узнала больше об Инуре. О ее песках и барханах, о подводных реках и засухах. О шести главных городах и столице – Гарб-Кхалиб, где стоял главный Маяк. И о том, что на Инуре находятся лучшие целители и библиотеки, так как это «дом» Богини знаний и хранительницы судеб – Такал. Но теперь восемьдесят процентов жителей – воины.

– Почему вы не используете огнестрельное оружие, бомбы?

Имран снисходительно, но по-доброму улыбнулся:

– Ваша раса еще не вышла на тот уровень, чтобы познать Богов. То, что ты описала, – это грязная смерть. Боги не любят осквернение. В этом нет чести. Магия и сталь не ранят сосуд души.

Больше об этом мы не говорили, но я не понимала: разве может быть смерть благородной? Или убийство чистым? Какая разница, отчего погибает ребенок – от меча или пистолета? Кровь проливается по твоей вине.

Бывало, Игнар заходил к нам, заставая за беседой и смехом. Вместе с ним комнату накрывало напряжение и тяжесть. Он ничего не говорил, молча обводя нас многозначительным взглядом, и уходил. Даже не ел рядом с нами.

Теперь на тренировках присутствовала неловкость. Мне даже не хотелось с ним препираться. Выполнила задание и ушла. Игнар вел себя точно так же. Но сегодня что-то изменилось. Его нотации стали злее, замечания острее. Несколько дней назад Игнар выдал мне одноручный меч[7]и начал нападать вполсилы. Появилось чувство, будто он хотел наказать меня. Когда в очередной раз он нанес удар, я не смогла устоять и упала на песок.

– У меня ничего не выходит! – возмущенно сказала я.

Игнар потер переносицу и опустился рядом. Я не ожидала от него никакой поддержки. Мы не разговаривали уже несколько дней.

– Это непросто, Теодора. Но с каждым разом у тебя выходит все лучше. Просто нужно время. – Его голос звучал отстраненно, отдавая грустью.

– Правда?

– Сомневаешься в моей искренности?

– Сомневаюсь, что ты вообще со мной разговариваешь! – выпалила я, но тут же скрыла раздражение за улыбкой.

Игнар ничего не ответил. Но вместо ожидаемой злости, когда я увидела, каким печальным он выглядит, пришло сожаление. Он опустил ладонь в песок, набрал горсть и развеял его по ветру, наблюдая за песчинками.

А я, наплевав на гордость, без спроса положила голову ему на плечо. Игнар тут же напрягся, кулак сжался, песок прекратил «полет». Последовал долгий вздох.

– Я думала, мы сможем стать друзьями, Игнар, – почти шепотом произнесла я. – Что же случилось? Ты меня ненавидишь?

– С чего ты взяла это, Котсани?

Игнар наклонился ко мне совсем близко, окутывая своим ароматом. Я встретилась с ним взглядом, и вновь эта чернота поглотила меня.

– Что значит «Котсани»?

Фиолетовый ореол вспыхнул. Его пальцы убрали с моего лица выбившийся локон, нежно очерчивая овал лица. Все затрепетало, стоило ему ко мне прикоснуться. Но я запрещала себе думать об этих чувствах.

– Я скучал. – Он почти выдохнул эти слова.

– Я всегда была здесь.

– Знаю.

– Избегал.

– Знаю.

– Ты был грубым, не разговаривал со мной. Даже когда мы были с Имраном, уходил.

– Да. Это было невыносимо. Видеть тебя такой счастливой с кем-то другим.

Игнар говорил без тени самодовольства, колкости и иронии. Честно и открыто.

– Я не ненавижу тебя, Теодора. Мне непросто находиться рядом с тобой.

Шею обдало жаром, а сердце забилось с удвоенной силой. Хотелось спросить, что конкретно он имел в виду, но нас отвлек неловкий кашель. Я отскочила, заметив грустную улыбку Игнара.

– Надеюсь, я не помешал? – Имран смотрел только на брата.

Игнар поднялся, подал мне руку, а затем стряхнул песчинки с плеча.

– Ей нужен второй меч, – сказал Имран.

Сначала Игнар недоверчиво смотрел на брата, но потом развернулся к стенду. Достал два клинка меньших размеров. Я молча ждала, в голове прикидывая, как смогу управлять сразу двумя, если и один мне не под силу. Игнар мягко всучил мне оружие. Большие пальцы провели по ладоням, вызывая непрошеные мурашки.

На лице Имрана пробежала тень, когда он заметил едва уловимое действие брата.

– И что? – спросила я, с трудом отрываясь от мыслей и подозрений. – Я не умею даже одним пользоваться.

– Сейчас научишься, – пожимая плечами, сказал Игнар.

Он сделал резкий выпад, и я едва успела увернуться.

– Что ты?.. – В этот раз я не успела договорить, избегая очередного удара.

– Нападаю.

– Я же сказала, что не умею!

Игнар задел мое плечо, превратившись в охотника, а меня сделав добычей. Взгляд стал острее, черные глаза сузились до щелочек. До этого я не осознавала, насколько он опасен. Каждая клеточка умоляла меня сбежать, но вместо этого я встала в стойку, вскинув клинки на уровень плеч.

Игнар широко улыбнулся. С разворота его лезвие метнулось в мою сторону, и я скрестила оружие, преграждая путь. Сила удара отдалась в плечи, и я ахнула. Рывком вперед мне удалось оттолкнуть Игнара. Но он не собирался останавливаться, а лишь прибавил скорости, настигая меня. Несколько раз его клинок больно задел, и от боли в глазах посыпались искры. Злость вскипела, и я бросилась на него, не рассчитав силы. Он ловко увернулся – и я рухнула лицом в песок. Кожу засаднило.

– Достаточно! – прервал нас Имран.

Игнар остановился и откинул меч. Он тяжело дышал, но в основном выглядел идеально. В отличие от меня. Я вспотела, волосы прилипли к лицу, которое сильно щипало. Игнар приблизился и протянул руку.

– При ударе ты поднимаешь вторую руку. Я думал сначала, что ты так защищаешься. Но нет, ты нападешь.

– Но Меч, – я сглотнула, – один.

– Сейчас главное найти то оружие, что удобно тебе. Когда привыкнешь к динамике боя, сможем научить управлять и твоим мечом. Ты молодец, – закончил Имран, и я улыбнулась в ответ на его похвалу.

Игнар хмыкнул, покачал головой и ушел с поля.

Быстро приняв душ, я отправилась домой. Игнара я нигде не нашла, поэтому попрощалась только с Имраном. Тот, как и всегда, пожелал мне хорошего дня и вернулся к каким-то бумажкам.

Впервые в жизни я пожалела, что у меня нет машины. Ноги еле слушались, грудная клетка гудела. Недавно, глядя в зеркало, заметила, что похудела. Я становилась крепче, но мышцы не росли, как ожидалось. Ключицы и ребра выпирали, и я каждый день хмуро смотрела на свое отражение.

По пути я зашла в магазин, наполняя тележку продуктами. Особое внимание уделила чаю и шоколаду для Джесс. С тяжелыми пакетами в руках я шла медленнее обычного. Плечи оттягивало вниз, пальцы сводило от напряжения, но я держалась, хотя голова уже немного кружилась. В конце концов, это тоже тренировка.

Наконец-то открыв дверь дома, я бросила пакеты на пол. Ввалившись внутрь, я мечтала только об одном – лечь спать. Но не тут-то было.

Из гостиной на меня смотрели три пары глаз. С осуждением.

Кевин прищурился, увидев пакеты, и резко встал.

– Ты тащила все это сама? Из ума выжила? Всегда! Я всегда тебя встречал, а теперь ты играешь в самодеятельность?!

– Твой дружок тебя до дома не провожает? – встрял не менее раздраженный Дилан.

Кевин, дыша, как бык, отнес все на кухню. Во мне теплилась мысль, что я смогу незаметно ускользнуть, пока не наткнулась на Джесс.

Она сидела тихо во главе стола, сцепив руки в замок. Меня ждала казнь. Кевин сел справа, в то время как Дил занял стул слева. Палачи и главный судья.

– Садись! – скомандовала Джессика. Я подчинилась, чувствуя себя строптивой лошадью: хотелось сопротивляться, но сильнее было желание уснуть. Села, стараясь не обращать внимания на легкую головную боль. Ноги подкосились, но я все же опустилась на стул, будто так и планировала.

В этот раз поднялся Дилан, предварительно пронзив меня ядовитым взглядом. Он подошел к плите и открыл крышку одной из кастрюль. Я внимательно следила за его движениями, вдыхая насыщенный аромат. Он поставил передо мной огромную порцию риса, курицы и салата, а я и не возражала. Во взгляде друга мелькнуло беспокойство.

Все ждали, пока я закончу есть.

– Тео, что происходит? – не выдержала Джессика.

– Что? – спросила я, неприлично долго пережевывая листья салата.

– Что? – почти крича, переспросила она. – Где ты пропадаешь? Тебя нет неделями! Ты бросила колледж!

– Я не бросила, а взяла отпуск.

– Ты ничего не говоришь мне! – Теперь она кричала.

– Джессика, – предупредил ее Кевин.

– Разве ты не сам хотел знать?! Посмотри на нее! Она похудела килограмм на пять, не спит. – Джесс повернулась ко мне. – Ты похожа на гребаного зомби! Ходячий труп!

Ругань из уст Джесс заставила меня скривиться. Все, что она говорила – правда, но обида все равно больно кольнула. Я и сама видела, в кого превратилась. Выглядела как тень самой себя прежней. Худоба, бледность, треснувшие губы. Я много лет боролась за свою безупречность, боясь возвращения насмешек, а теперь она кидает мне это прямо в лицо.

– Ну спасибо, подруга, – процедила я. – Не понимаю, в чем проблема. Погружения я отрабатываю, продукты приношу. А в остальном – это моя гребаная жизнь!

– Дора, – Дилан подался вперед, – ты действительно думаешь, что дело в отработке?

– Никогда не называй меня так, – наклонилась я ниже, чувствуя злую дрожь во всем теле. Друг моргнул, а его глаза расширились. – Что еще вам от меня нужно? То, что я приношу мало?

Они ощетинились. Где-то в глубине я понимала, что перегнула палку и не имела права говорить такое. Кевин покраснел, сжимая кулаки. Джесс опустила взгляд в стол, стараясь сдержать слезы. Только Дилан смотрел прямо, не скрывая гнева.

– Точно, денег ты приносишь достаточно. – Он облизнул губы и покачал головой. – Ведь мы здесь только ради этого. Деньги, нажива, слава. Нас ничего не связывает? Да? – Дилан знатно распылялся. – Мы не должны беспокоиться. Просто спокойно смотреть, как наша подруга убивает себя, а Джесс сходит с ума. Верно?

Он встал, громко пнув стул:

– Я не собираюсь смотреть на это дерьмо. Но ты права, денег ты приносишь достаточно. Жду на пирсе завтра, и только попробуй опоздать. Найти ныряльщицу не так уж и сложно, а учитывая, что ты хиреешь на глазах, даже мой папаша лучше справится.

Дилан вылетел из квартиры, и Кевин собрался за ним.

– Кев, – взмолилась я.

– Мы не хотели тебя обижать, – прошептала Джесс, прикусывая губу. – Мы беспокоимся о тебе. Ты закрылась, стала молчалива, не питаешься, нервная, низкие рукава…

– Что? – Меня передернуло. Атмосфера за столом изменилась. Кевин остался, стискивая спинку стула. – Вот оно что.

– Тео, – быстро заговорила она, – ты должна понять! В прошлом…

– Что в прошлом? – Меня трясло, я хотела кричать, но комок в горле заставлял меня говорить тихо. – Ты знаешь, что я никогда не связывалась с этим. Ты говорила, что веришь мне.

Больно. Как же мне больно.

– Конечно, верю! Просто я беспокоюсь…

– Так перестань, – перебила я ее, чувствуя, как каждое слово пропитывалось ядом. – Не нужно обо мне беспокоиться. Ты мне не мать!

Джессика дернулась. Сначала голова, потом плечи. Я ударила ее словесно. Больнее, чем рукой.

– Теодора! – прорычал Кевин.

– Пошли вы на хрен, – сквозь зубы прошипела я. – Оба, все вы.

Каждый сантиметр тела трясло. Я вскочила со стола, слыша, как Джессика всхлипнула. Хлопнув дверью, я обессиленно зарычала и запустила руки в волосы. Ярость клокотала во мне, требовала выпустить. В стену полетела одна из моих ламп.

Как они могли подумать? Ничего не было! Никогда!

– Сука!

Я так злилась, дрожала, еле сдерживаясь. Но вдруг голову пронзил острый импульс, затылок потяжелел, комната закружилась. Я потеряла опору, проваливаясь в бездонную яму.

Просыпаться не хотелось, но настойчивое урчание в животе заставило потянуться в мягкой постели. Сквозь занавески проступали солнечные лучи, свежий воздух приносил трель птиц и аромат цветов. Больших усилий стоило встать, но я тут же рухнула на пол.

Что за черт?

– Теодора!

В комнату влетела Джессика. Ее лицо бледное, почти серое, голубые глаза покраснели и опухли, а светлые волосы собраны в неаккуратный пучок.

– Хреново выглядишь, – прохрипела я с пола.

– Кевин! Она проснулась, помоги мне!

Кевин появился в дверном проеме. Такой же потрепанный, со спутанными волосами, собранными в низком хвосте. И с отросшей щетиной?

Что за черт?!

Кевин поднял меня, укладывая на кровать.

– Я сейчас принесу поесть! Ты же хочешь есть?!

Не успев открыть рта, я уже смотрела вслед вылетевшей из комнаты подруге.

Кевин сел на краешек кровати и смотрел куда угодно, но не на меня. Я потянулась к его руке и легонько сжала, удивляясь, насколько ослабла.

– Кев, что-то случилось?

– Как ты догадалась? – горько прошептал он. Мне захотелось отдернуть руку, но друг повернулся ко мне лицом, и я увидела его потухший взгляд.

– Ты чего? Что стряслось? – Я огляделась, будто могла найти подсказку. – Погоди, а где Дилан? Что-то случилось с Диланом?!

– Нет, нет, – заверил меня друг. – С ним все хорошо. Он в магазине.

– Зачем? Я только вчера принесла…

– Ты не помнишь? – Он перебил меня.

Джесс вернулась, ставя мне на грудь огромную тарелку, до краев наполненную едой. Тушеные овощи с мясом пахли так соблазнительно, что я тут же принялась есть. Но, заметив, что у Джесс размазана тушь, прекратила.

– Что происходит?

– Сначала поешь!

Как раз, когда я доела, ворвался Дилан. Увидев меня, он вздохнул с таким явным облегчением, будто с него спал невидимый груз.

– Теодора! – Он шагнул ко мне, но замер. – Я думал, та чушь, которую я наговорил тебе, последнее, что ты слышала от меня.

– О чем ты?

В голове уже складывалась картинка, которую я хотела отрицать до конца.

– Ты упала. В обморок, – прерываясь, заговорила Джессика. – Мы вызвали «Скорую», – я напряглась, – у тебя сильное обезвоживание! Забирать в больницу не стали, предложили делать капельницы дома. Я согласилась. Мы меняли по очереди.

Я перевела взгляд на руки, пытаясь разглядеть синяки. Их не было.

– Сколько… сколько я была в отключке? – Я старалась говорить громче, чем бой сердца в ушах.

– Четыре дня, – ответил Кевин.

– Четыре… – глухо повторила и тихо выругалась.

Я начала подниматься.

– Ты что делаешь? – Джессика преградила мне путь.

– Мне нужно уйти. Сейчас же. Я быстро!

Игнар и Имран, наверное, думают, что я сбежала. Бросила. У меня вырвался истерический смешок, пока я рылась в шкафу.

– Ты никуда не пойдешь! – Жестким тоном сказал Кевин. Его рука уперлась в шкаф рядом со мной.

– Кев, – я перехватила его взгляд, – я быстро. Обещаю! Мне нужно кое-что уладить. Мои друзья волнуются!

– А мы? Мы больше не твои друзья? – Его взгляд лихорадочно метался. – Думаешь, мы не волнуемся?! ТЫ БЫЛА В ОТКЛЮЧКЕ!

Я поджала губы. Ложь, недомолвки, ссоры. Скоро меня накроет этой волной и смоет в океан окончательно. Моя семья дежурила возле моей кровати, лечили меня. Возможно, они не ели и не спали. А я? А я, как последняя скотина, сбегала.

Но ведь братья могли также испугаться, искать.

Что же мне делать, как удержать все на плаву?

Я отчаялась и опустила голову, но Джесс неожиданно сказала:

– Пусть идет. Только быстро.

Я посмотрела на нее, благодаря высшие силы, что она у меня есть.

– Спасибо! – Это все, что я смогла произнести.

Кев отступил, качая головой.

Позже. Я объяснюсь позже. А сейчас, натянув поверх футболки первую попавшуюся кофту и не обращая внимания на растрепанные волосы, я выбежала в коридор. Но остановилась и вернулась в спальню.

Дилан так и стоял, потерянно глядя на кровать. Темные синяки от недосыпа совсем ему не шли, да и щетина прилично отросла. Я подошла к нему, развернула к себе. Крепко сжала за плечи.

– То, что ты сказал – полная чушь. Ты думаешь, я хоть на секунду тебе поверила? – Дилан всегда казался слишком агрессивным и закрытым. Но на самом деле он очень многое прятал внутри. Включая и безмерное чувство вины. – А вот я та еще стерва, да? Наговорила ерунды. Дил, я вас очень люблю. Ты даже не представляешь насколько.

Я обняла его, и друг заметно расслабился, хватаясь за меня.

Вот теперь я могла идти.

Второй обморок мне обеспечен.

Это самая долгая и тяжелая дорога в моей жизни. Отдышка тормозила, заставляла останавливаться. Каждый пень или камень выглядели настолько соблазнительными, что я стонала от досады, проходя мимо.

Тревога ощущалась даже в кончиках пальцев, когда я вошла в хранилище. Я помнила, как в минуту отчаяния невидимая нить привела меня к ним, однако сейчас она предательски молчала.

В общем зале показались две фигуры, сидящие за столом, и я облегченно выдохнула. На гигантском экране открыта карта, где несколько зон выделены красными кружками. Повсюду валялись скомканные листы бумаги, перевернутые книги и сломанные карандаши. Один из стеллажей вместе со всем содержимым лежал на полу.

– Что случилось?

Братья одновременно вскочили и обернулись ко мне.

Я неуверенно улыбнулась, ожидая хоть каких-то слов и действий. Но они оба молчали.

– У вас здесь торнадо прошел? – попытка пошутить провалилась. – Я была в отключке, – начала тараторить, чувствуя острое желание оправдаться. – Четыре дня. Не специально.

Снова нервный смешок, и я захлопала ресницами.

Первым подошел Имран, оглядывая меня с ног до головы. Черные глаза замерцали. Я видела – он злился, что для меня было в новинку. На Игнара смотреть не решалась. – В лазарет. Живо! – От холодного тона Имрана по телу прошла дрожь.

Я сжалась, почти рефлекторно, ненавидя реакцию, приобретенную в приюте. Он направился к двери, и стоило ему отойти, как наши с Игнаром взгляды столкнулись. Если его брат старался скрыть гнев, то он открыто его демонстрировал. Кулаки тряслись. Лицо – бледноватое, с серыми кругами под глазами – демонстрировало презрение. Я не могла сдвинуться с места под натиском этой ненависти.

– Теодора, я попросил тебя пройти в лазарет. Не заставляй меня повторять.

Я стояла. Не могла оторвать глаз от Игнара. Не могла уйти из-под его власти. Не могла. Мне казалось, что я упустила что-то важное. Невыносимое желание приблизиться к нему ударило в области ребер. Внезапное, сильное. Я почти сделала шаг, когда Имран рявкнул:

– Теодора!

И я повиновалась. Сдалась. В любой другой раз я бы бунтовала, отчитала Имрана за его тон, за приказы! Но сейчас чувства сплелись коконом, сбивали с толку.

Я села на край кушетки и только сейчас заметила, что Игнар шел за нами. Сердце подпрыгнуло. Имран подключил меня к приборам, символы заполнили экран. Он изучал изображение и хмурился все сильнее.

– Как давно ты чувствуешь недомогание? – первым заговорил Имран. Тон сухой, без капли заботы, к которой я успела привыкнуть.

– Где-то неделю.

От Имрана прошла волна раздражения.

– Почему не сказала?

– Думала, это не так важно…

– Выйди! – Игнар перебил меня, глядя на брата. – Я хочу поговорить с ней наедине.

– Брат… – устало потянул Имран, но Игнар вскинул руку, заставляя того замолчать. Имран раздумывал несколько секунд и, кивнув, вышел.

Вот теперь стало по-настоящему неуютно. Игнар не смотрел на меня и не двигался. А я не могла оторвать от него глаз. Складочка между бровями просила ее разгладить.

Молчание – любимая пытка в детском доме. Одна провинность – и с тобой могли не разговаривать неделю. Сначала кажется, что это ерунда, но чем дольше проводишь дни наедине со своими мыслями, тем сильнее сходишь с ума. С тех пор мы с Джесс не выносим напряженной, затянувшейся тишины. Любую ссору мы обсуждали, кричали, но не молчали.

Сейчас же Игнар пытал меня, сам того не понимая. Лучше бы он спорил, отчитывал, но не молчал. Минута сменяла другую, а тишина проникала в кожу острыми иглами.

– Не молчи, – не выдержала я. Ответом мне стал тяжелый вздох, а затем громкий удар ладонями об стол. Я дернулась. В душе зашевелилось что-то неприятное, темное, оно поднималось из глубин, заполняя меня.

– Ты представляешь, что мы думали? – Голос Игнара до ужаса спокойный и не вязался с суровым взглядом. – Мы не могли найти тебя. Ты просто исчезла.

Игнар отскочил от стола и развернулся ко мне. Во взгляде было столько злобы, что я ощетинилась.

– А ты, дэвол тебя побери, даже не сказала, что тебе плохо. Мы несем ответственность за тебя! Тратим свое время! Мы обязаны все знать о тебе!

Его голос становился все громче, он и не собирался останавливаться. Лицо раскраснелось, жесты становились все активней.

Во мне что-то лопнуло. Я вскочила, обходя кушетку, создавая между нами преграду. Я злилась и не хотела себе признаваться, что совсем немного боялась. Может, это черта всех приютских, может, только моя. Но на любые слишком активные всплески агрессии реакция только одна – защищаться. Неистово, дико. Как в детстве, когда мальчишки колотили меня. Сначала я пряталась, отступала, затаиваясь. А потом нападала. Била между ног, камнем по голове. Но, несмотря на весь настрой, в душе я испытывала липкий, постыдный страх.

Игнар остановился и с недоумением уставился на меня. Секунда, и понимание промелькнуло в черноте глаз. Вторая, и он осунулся, будто сдался.

– Ты боишься?

– Не смей! – прошипела я сквозь стучащие зубы. – Никогда так со мной разговаривай. – Губы подрагивали, и я закусывала щеку изнутри. – Кто ты такой, чтобы так со мной говорить? Ты тратишь свое время? Хорошо.

Наплевав на все, я сорвалась к двери, мечтая оказаться где угодно, но только не рядом с ним. Игнар настиг меня за считаные секунды. Он взял меня за локоть и развернул к себе. Я вырывалась, но хватка становилась сильнее. Я дергалась, кричала и просила отпустить, но Игнар не желал слушать, вынуждая стоять рядом.

Когда я немного успокоилась и выбилась из сил, он сказал:

– Посмотри на меня. Пожалуйста. – Голос тихий, но я расслышала каждое слово. – Прошу, Теодора.

Мольба в его голосе что-то надломила во мне, я сдалась и подняла взгляд.

Ошибка.

Ночь в глазах растворила мой гнев, ублажая огонь, вспыхнувший в душе, превращая в тлеющий уголек.

– Связь оборвалась, мы не чувствовали тебя. – С каждым словом он говорил все тише. – Я не чувствовал тебя. Мне стало так страшно, Теодора. Мне никогда не было так страшно.

– Я не хотела вас оставлять, – прошептала в ответ. Его слова проникали в мою суть, заставляли сердце учащенно стучать.

– Если тебя не станет, меня тоже не будет.

Я задохнулась. Воздух отказывался наполнять легкие.

Мы стояли так близко, крадя дыхание друг друга. Сейчас не было того желания, узлом томящегося внизу живота. Происходило что-то другое, более сильное. Нити наших душ тянулись друг к другу, связывая нас. Это нельзя было контролировать или остановить.

– Я испугался. – Игнар соприкоснулся своим лбом с моим, закрыл глаза и жадно втянул воздух.

– Я тоже, боялась, что вы ушли. Что оставили меня.

Я позволила себе наслаждаться каждой секундой, каждым вздохом Игнара, тихим тембром голоса. Позволила себе раствориться в тепле его тела, в своих ощущениях.

– Вы с Имраном стали так близки. Я так злился на себя, на тебя… За то, что отдалился. Вся моя сущность бунтовала против этого. А потом ты пропала, и я понял, что, возможно, я потерял единственное светлое в моей жизни. Думал, что потерял тебя.

Я не понимала, виновата ли в этом связь между хранителями и хозяином меча, но я ужасно сильно захотела поцеловать его. Я не удивилась своему желанию, но точно знала, что не могу ему поддаться. И как бы ни кровило сердце, вместо поцелуя я крепко обняла его.

Притянула к груди, с силой вжимая в себя. Будто хотела укрыть, спрятать, втянуть, уберегая от страданий. Игнар выше и шире, но меня это не остановило. Мне казалось, будто из моей души выпорхнул шарик, расширяясь и разрастаясь, закрывая нас от всего мира. Я уткнулась носом в его шею и задрожала. Мне было так страшно, так невыносимо, и сейчас я нашла свой оплот. Пусть мои глаза оставались сухими – душа кричала.

В том, как он прильнул ко мне, сжал в ответных объятиях, читалось облегчение.

– Обещай мне, что больше так не поступишь. Обещай, что больше не скроешь свое состояние, Теодора.

– Обещаю.

Он первый ослабил объятия, и я увидела его полуулыбку с ямочкой. Игнар кашлянул, натягивая привычную для меня маску спокойствия.

– Может, от меня ты и смогла легко отделаться, но с Имраном разбирайся сама.

– Легко? – переспросила я, пока он обходил меня.

– И еще, – он успел открыть дверь, но замер, смотря в коридор, – прошу прощения, что позволил себе поднять голос. Этого никогда не повторится. И запомни, как бы я ни злился, чтобы ни делал, я никогда не причиню тебе боль. Не бойся меня, Теодора. Я этого не выдержу.

Он вышел из комнаты, не давая мне шанса на ответ.

Спустя пять минут зашел Имран. Как всегда серьезный, но теперь я отчетливо видела плескавшуюся в его взгляде обиду. Я не стала придумывать ничего нового и вцепилась в Имрана с объятиями. Такого он не ожидал и немного растерянно положил мне ладони на плечи. И если с Игнаром было все сложно и молниеносно, то с Имраном я погружалась в реку спокойствия. Старший брат, которого у меня не было. Старший брат, который у меня появился.

– Прости меня, Имран! Я больше ничего не скрою от тебя!

– Ты пользуешься тем, что я не могу на тебя долго злиться, – пытаясь отлепить меня, проворчал он.

– Я не отстану, пока ты не скажешь, что больше не злишься.

– Я не злюсь.

– Точно?

– Точно. Но теперь ты не только будешь питаться чаще и постоянно проходить тесты, но и пить специальное снадобье. – Имран понурил плечи. Следующие слова он произносил с виноватым тоном. – Мы не можем остановить обучение. Понимаешь? Если бы я мог…

– Я понимаю. Я сделаю все, что должна.

Имран приступил к обследованию. Брал кровь, проверял все возможные показатели. Дал инструкции по питанию и объяснил значение каждой склянки, что выдал мне.

– Мы думали, ты умерла, – между делом, как бы невзначай, сказал он.

– Что? Почему?

– Связь просто оборвалась. Ты не осознаешь глубины нашей привязанности, Теодора. Все хранители не просто связаны с Меках, это… родство. Понимаешь? Но мы еще и твои Первые. Мы привязаны к тебе нашими душами, жизнью. Отныне твой вдох – наша радость, улыбка – благословение, счастье – подарок Богини. Для нас ты не только Меках, отныне ты наше существование.

Он так просто все говорил, а у меня на глазах навернулись слезы.

– А Игнар… С ним все сложнее. Наша жизнь была тяжелой. Но Игнару доставалось больше всех. Он все держит в себе, и его это разъедает изнутри. А потом все бурей выходит наружу.

Мы закончили осмотр, и я ушла домой, обещая братьям скоро вернуться.

Вечер дома прошел шумно. Мы с Джесс запустили марафон сериалов, и я ощутила себя отдохнувшей. Мы смеялись, ели мороженое и пили любимый чай. Я поглядывала на подругу, гадая, сколько еще пробуду рядом. Быть с ней – значит быть дома.

Я положила голову на колени Джесс, и она принялась теребить мою косу.

– Спасибо, сестренка, что ты со мной.

– Куда же я денусь? – Она прищурилась. – Надо надрать задницу твоему ухажеру.

– Что? Ты?

– Да я, забыла, как метко я стреляю?

Я хмыкнула, возвращая внимание к фильму. В голове вертелись образы дорогих мне людей, и Игнар с Имраном вошли в их число.

Утром я приняла настойку под скептическим взглядом Джессики. Вопросы прекратились, подруга устала получать уклончивые ответы. После короткой и странной тренировки меня отправили отдыхать, но я устремилась к пирсу.

Качка лодки, и тепло солнца успокаивали. Здесь я чувствовала себя в своей тарелке.

– Джо сказал, что на той гавани туристы вечно теряют свои побрякушки. Недавно здесь был лайнер. Может, нам повезет? – Энтузиазм Кевина заразителен. – Папаша Джо возил им выпивку из ресторана, так что пока об этом месте знаем только мы. У нас есть пару часов.

– Мелкий Джо? – спрашиваю я, не открывая глаз, подставляя лицо под лучи солнца.

– Нормальный Джо, Тео. Он единственный, кто поставляет нам первым информацию.

– Он надеется, что, когда подрастет, мы возьмем его к себе.

– И что в этом плохого? – спросил меня Кевин.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь шумом волн.

Джо – мелкий паршивец, но он хорошо плавал и был быстр. Для ищейки это лучшие качества. Но у нас уже есть ищейка. Я. Но…

Ведь скоро я уйду. И могу не вернуться.

Сквозь ком в горле я сказала:

– Да, на самом деле, Кев, идея хорошая.

Вновь тишина. На друзей я не смотрела, не хотела, чтобы они увидели боль в моих глазах.

– Думаю, можно как-нибудь взять его с собой. Я… могу поучить его, – выдохнула я через зубы.

– Что? – спросил Дилан, даже бросившись ко мне и потрогав лоб. Я невольно вздрогнула. – Ты кто такая и где моя любимая мегера?!

– Да иди ты!

Я оттолкнула его руку, но улыбнулась, поворачиваясь к парням:

– Серьезно. Две ищейки лучше, чем одна!

Чем никакая.

Они переглянулись и неуверенно кивнули. Не могли понять, куда делась та стерва, что кидалась на них, стоило упомянуть чужака. Я и сама задавалась тем же вопросом. Заглядывала в себя, пытаясь найти озлобленность на весь мир и недоверие, но… Не находила. Может быть, связь с братьями исцеляла, ведь эта магия нерушима и они просто не смогут бросить меня. Как и я их.

Но головой я понимала, чем ты выше, тем больнее падать.

Надевая экипировку, я вспомнила сегодняшнюю тренировку, каждая из которых заканчивалась новым синяком. В этот раз Игнар взял и себе парные клинки. Под моим вопросительным взглядом он объяснил, что владеет всеми видами оружия, как хороший Хранитель.

– Я проверю, что ты успела усвоить, и можешь быть свободна.

Я закатила глаза и встала в стойку. Ну раз он так просит! Одновременно занесла оба клинка с правого бока, но Игнар отбивал так легко, будто я только что не налетела на него всем своим весом.

– Неплохо. Еще раз!

Неожиданная похвала отвлекла, и Игнар тут же сделал подсечку, и я рухнула на землю. Встала, но Игнар повторил прием, и вот я снова на земле.

– Ты вообще учишься на своих ошибках? – Игнар едва сдерживал улыбку, его глаза задорно блестели.

– Учусь! – Мои губы расплылись в широкой ухмылке, когда я ударила ногой в колено Игнара. Он потерял равновесие и упал рядом со мной, не сдерживая смеха. На его щеке появилась ямочка.

Только я расслабилась, как Игнар резко вскочил, поднял меня одной рукой и сразу же напал. Мне недоставало реакции, чтобы уворачиваться, и я схватилась за ушибленное плечо. Он не дал мне времени на жалость, продолжая атаку. Я успела отскочить. Не переставая махать оружием, мы кружили по полю. Злость копилась, мне хотелось закончить все здесь и сейчас. Начав уставать, я резко ударила ногой его грудь, он отлетел, явно не ожидая. Пока Игнар дезориентирован, я направила сразу два клинка под углом. Но Игнар успел встретить мои мечи, мы скрестились. Игнар подмигнул и решил использовать грязный прием. Подняв ботинком гору песка, со всей силы швырнул его мне в лицо.

Мои мечи сразу упали на землю.

– Ты что творишь?! – закричала я.

Я растирала глаза, пытаясь избавиться от песчинок. На щеки легли чужие ладони. Аромат дикого апельсина окружил меня, когда Игнар наклонился ближе и аккуратно провел по ресницам, а затем сдул песок.

– На поле боя никто не будет играть честно, – сказал Игнар виновато. – Не будет щадить тебя, Теодора. Я должен показать тебе все, чтобы ты знала чего ожидать. Чтобы могла защитить себя.

Я разлепила покрасневшие глаза, сталкиваясь с ним взглядом. Зелень и ночь. Притяжение усилилось. Он или я – кто первый сделает шаг? Но Игнар только вздохнул и отступил. В который раз.

– Еще раз! – скомандовал он.

И мне осталось лишь подчиниться.

– Что это за херня?

Возмущенный голос выдернул меня из воспоминания.

– Что?

Кевин был уже рядом со мной. Ладони потянулись к верхней части гидрокостюма и одернули его в сторону. На плече и грудной клетке россыпь мелких ссадин, ниже груди большой набухающий синяк.

– Что это? – срывающимся голосом спросил Кевин. – Кто это сделал?

Привычно мягкие черты лица исказились. Челюсть сжалась, а на лбу проступила пульсирующая вена.

Я быстро встала, застегивая костюм и ругая себя за беспечность.

– Я говорила, что хожу на занятия. – Голос звучал нервно, руки не слушались.

– Не ври. Не ври, Теодора! – Он пытался поймать взгляд. – Все изменилось, да? С того чертова дня, как мы откачивали тебя здесь. Тео, скажи, что происходит! Ты всегда можешь положиться на нас!

– Кевин, все хорошо! Клянусь, просто эти тренировки…

– Какие, к черту, тренировки? Ты вся избита, похудела, теряешь сознание! Ты считаешь, это нормально?

Кевин отошел от меня и зашагал взад-вперед по палубе, словно раненый зверь.

– Я клянусь, Кевин!

– Это все из-за того парня? Джесс рассказала. Он бьет тебя? Принуждает к чему-то?

– Кевин, пожалуйста!

– Я понял. Это не мое дело, верно? Конечно, кто я такой? Парень, с которым ты охотишься за сокровищами. Сколько? Восемь? Девять лет? Кто я?

Кевин обошел меня, наспех надел акваланг и, не дожидаясь меня, спрыгнул с бортика.

Каждый день приносил новые разрушения. Старая жизнь неумолимо ускользала, и пропасть между мной и моей семьей становилась все глубже.

Я работала в своем квадрате, поглядывая в сторону друга, который ни разу не повернулся. Мешочек за час наполнялся несколько раз, и мне приходилось дважды подниматься, чтобы высыпать содержимое. Дилан спросил, не пора ли домой. Я ответила, что еще раз обшарю дно и можно будет уходить. Солнце опускалось, под водой начало темнеть.

Я включила налобный фонарь. Кевин сделал то же самое.

Скрытность убивала меня. Но что будет, если я скажу им? Как они отреагируют? Скорее всего, определят меня в психиатрическое отделение. Уже ведь успели надумать всего самого ужасного.

Ком подкатил к горлу.

Обо мне всегда думают только худшее? Почему?

На расстоянии пары метров раскинулся коралловый лес. Сквозь толщу воды с трудом пробивались последние солнечные лучи, ласково играя с морскими цветами и делая их облик еще более удивительным. Самый большой рыжевато-желтый коралл, похожий на рог, привлекал много мелких рыбешек. Белоснежные актинии плавно покачивались, убаюкивая своих оранжевых жильцов. Мимо меня проплыла мурена, совершенно не боясь чужака, вторгшегося в ее подводное царство. Стайка голубых рыбок с желтыми плавниками проплыла рядом, я потянулась к ним, и они испуганно бросились в сторону. Каждый раз это вызывало во мне детский восторг. Я обернулась в поисках поискать Кевина, чтобы показать свою находку.

Его силуэт маячил в шести метрах. Я посветила фонарем в его сторону.

Что-то не так.

Руки Кевина энергично двигались. Вода вокруг него пузырилась оттого, как много он прилагал усилий. В груди похолодело. Я рывком оттолкнулась и поплыла к нему.

Шланг респиратора, который крепился к баллону с воздухом, оторвался. Он застрял между двумя высокими светло-серыми кораллами с извилистыми очертаниями, сливающимися с каменным массивом поблизости. Скорее всего, Кевин его не заметил.

Я ускорилась, считая про себя секунды, одновременно прикидывая расстояние до него, затем до поверхности. Руки и ноги Кевина забила судорога, движения становились рваными, в панике он выплюнул регулятор, захлебываясь водой.

Мне хотелось кричать. Я ускорилась.

Кевин бился с невидимым противником и не отдавал отчета, что делал. Когда наши глаза встретились, он с силой схватил меня за плечи, но я отработанными движениями отпихнула его.

Вдыхая как можно больше воздуха, я вынула респиратор и надела ему. Кевин сделал жадный вдох, но вода уже в легких, поэтому друг моментально потерял сознание. Трос совсем недалеко, и я потащила Кевина на себе со всем снаряжением, которое нужно было скинуть, но ужас затуманил рассудок. Я не дала ему власти и заставляла себя сосредоточиться. Подниматься быстро нельзя, но и тянуть время тоже.

Легкие загорелись, но я терпела сколько могла. Немного. Совсем немного! Но предательский, неосознанный вздох решил нашу судьбу.

Океан беспощаден к тем, кто нарушает его покой.

Вода обжигала, ледяным огнем заражая тело. Осознанность отдала место первобытному страху, и я отпустила Кевина.

Вокруг нас мрак. Ничего больше нет и не будет.

Я закрыла глаза.

Очнись!

Грохот в голове был столь оглушающим, что я пришла в себя.

Я распахнула веки, когда холодные путы охватили меня, обвивая темными лентами. Они вонзались иглами, принося дикую боль. Я не сдержала крик, но его похоронила морская пучина. Меня будто погрузили в кипяток, а затем в ледяную воду. Сантиметр за сантиметром все немело.

Теперь я возьму контроль.

Я уже слышала этот голос. Кто-то чужой вторгся в мое тело, захватил власть, закидывая меня в темный угол.

Дарин.

Существо, что связалось со мной, когда я коснулась меча. Что подавало свой голос в самые ужасные минуты.

Больше я себе не принадлежала, наблюдая за картинкой со стороны.

Мы вглядывались сквозь толщу воды. Прямо под нами на илистом дне лежал Кевин, и мы стремительно, с небывалой скоростью опустились за ним. Руки уже не были моими, но я видела их – черные, когтистые – прямо перед собой. Неизвестная сила чужеродного существа пламенем разгоралась внутри. Мне больше не нужно дышать под водой. Дарин в этом не нуждалась. Вокруг нас замерцало что-то темное, будто окружая. Возможно, ее сила позволяла нам подниматься без опасений за давление.

Взяв Кевина на руки, мы поднимались наверх, не прилагая усилий. Мне стало страшно, что от столь резкого подъема Кевину станет плохо, но внутри ощутила прилив спокойствия и уверенности. Все будет хорошо.

Вдруг раздались голоса. Шепот, похожий на тот, что я слышала в пещере. Дарин не обращала никакого внимания. Меня же охватил страх смерти, чуждое присутствие, беспомощность и проклятые голоса.

Я одержима? Или это магия меча, та самая темная сторона, что открывается в каждом хозяине?

Поверхность. Долгожданный вдох принес облегчение. Но Дарин все еще сидела во мне.

Мы сорвали с Кевина маску и нежно провели когтистой ладонью по щеке.

До встречи.

Сила, наполнявшая меня, сходила на нет. Она улетала, оставляя меня себе. Тяжелое тело друга все сильнее давило на меня, и я надеялась, что Дилан близко.

Звук мотора принес облегчение, но слезы полились быстрее.

Дилан увидел нас и затащил на катер. Я забилась в угол, говоря, что Кевину помощь нужнее. И пока я тряслась, Дилан действовал как настоящий профессионал. Вызвал «911». Очистил дыхательные пути от воды. Ладони скрепил в замок, поставил на середину груди. Надавливал ровно, глубоко, считая вслух:

– Раз, два, три…

Два медленных вдоха, выдох в чужие легкие. Грудь Кевина чуть приподнялась.

Снова тридцать нажатий. Снова два вдоха.

Меня трясло. Только сейчас полное осознание происходящего накрыло меня с головой.

Кевин почти умер. Из-за меня. Я почти умерла. Что-то захватило мое тело.

Зубы стучали так громко, что мне почти не было слышно, как Дилан просил Кевина очнуться.

– Давай же! – обессиленно крикнул Дилан и с размаху дал ему пощечину.

Друг в ту же секунду открыл глаза и начал откашливаться. Он сжал горло руками, делая крупные частые вдохи, а потом упал обратно на корпус лодки.

– Теодора, ты как? – Дилан повернулся ко мне, задавая вопрос непривычно нежно.

Я не ответила, медленно подползая к Кевину:

– Мне так жаль! Жаль!

– Тео? – спросил Дилан.

– Нет, – ответила я, качая головой.

– Ты чего?

– Мне жаль.

Я отползла обратно в угол, зажмурилась, закрыла уши. Я не могла смотреть на них, не могла слышать, как Кевин пытается восстановить дыхание. Это моя вина! Моя!

Когда мы наконец-то причалили к пирсу, там уже ждали медики. Я быстро поднялась, не обращая внимания на крики Дилана, и сделала то единственное, что умела лучше всех.

Я сбежала.

Луна маячила на горизонте, подгоняя меня. Босые ступни раздирало камнями, по щекам текли слезы, а всхлипы вырывались, смешиваясь с потоками ветра, что ударяли в лицо. Физическая боль меня не волновала, ведь душа кровоточила так, что вытеснила все остальное. Я могла потерять все. Я почти потеряла Кевина.

Ноги принесли меня к Хранилищу. Я ворвалась внутрь, оставляя кровавые следы на полу. Найдя нужную дверь, я стучала и била по ней, пока та поспешно не распахнулась.

На пороге стоял Игнар, и я с рыданиями упала ему на грудь.

Каждая мышца натянута как струна. Бесконечный поток тренировок сделал из меня воина, не знавшего боли и усталости. Любая провинность жестоко каралась. Если ты останавливался, замедляя отряд, то тебя выводили на пекло, когда оба солнца в зените, и оставляли на четыре долгих лунных часа. Ты обязан стоять неподвижно, изнемогая от удушья, зноя и жажды, глотая соленый пот, стекавший по лицу.

Падал – тебя ждала порка. Сдавался – порка. Просил воды – порка.

Все, чтобы выточить идеальное оружие в руках Верховного и будущего Меках.

Это стало частью меня – боль, дисциплина и ненависть.

Переступая порог, я сразу оценивал риски, искал входы и выходы, подмечал каждый изъян и преимущество. Видя незнакомца, я прикидывал самый быстрый способ его одолеть.

Несмотря на свои успехи в военном деле, я ненавидел то, что делало меня мной. Ненавидел правила, свой дом и планету. Каждый раз, стоя на плахе, я проклинал солнца и жизнь. Я молил Богиню снизойти ко мне, но она безмолвствовала, взирая на своего раба с высоты.

В моей жизни всегда присутствовали долг и обязательства. Но я не желал их, не хотел подчиняться. Отвергал всеми силами свое предназначение. Совершал страшные, непростительные ошибки.

Но все изменилось, когда в мою жизнь вошла Теодора. Моя Меках.

Когда она распахнула глаза, пронзая зеленью леса, я понял – Богиня впервые открыла для меня свои объятия. Она протянула мне руку, показывая смысл. Всю жизнь я пытался сопротивляться, но Такал, сплетая нити судьбы, как заботливая мать, возвращала меня на истинный путь.

Впервые за всю мою жизнь я осознал, для чего существую, для чего был рожден.

Для нее.

Это не просто мысли или слова, это нечто большее, наполняющее каждый твой вдох, каждый удар сердца. Твой клинок, ум, сила – для Меках.

Брат ощущал то же самое. Мы трое – неразделимое целое, походящее на единый организм. Первые, разделившие с ней души. В этом вся чистота нашей магии.

Но было кое-что тайное, что будоражило меня по ночам. То, что заставляло меня снова и снова находиться на краю пропасти. То, о чем я не говорил даже родному брату. То, что возносило меня среди прочих.

Запретное, желанное и необъятное. Заставляющее сердце биться чаще, а дыхание прерываться, когда я смотрел на нее. Секрет, что я буду нести, словно бремя, и теплить надежду внутри.

Победил, будучи в проигрыше. Проиграл, будучи победителем.

Сегодня я неимоверно устал. Мой командир от подобного признания пришел бы в ужас. Проявить, а тем более публично объявить о своих слабостях – страшный грех. Скорее всего, я бы стоял на плахе не меньше шести часов.

И как же, дэвол побери, я счастлив, что на Земле.

В стакане мой новый любимый напиток – дымящийся кофе. На Инуре я буду очень скучать без него. На кухню вошел Имран, оглядывая мой небрежный вид – спортивные черные штаны и обнаженный торс.

– Где Теодора? – сощурился он, будто я был виноват, что она пропустила его уроки.

– Не имею понятия.

Я крепче сжал стакан, стараясь сохранить невозмутимость, и сел за стол.

Уроки Имрана походили на дружеские посиделки. Чудовище внутри меня металось в клетке, когда до меня доносились звуки смеха, а если приходилось становиться свидетелем… Такал, прости меня за мои грязные мысли!

– Скорее всего, ушла.

Имран громко вздохнул и сел напротив меня.

– Что у вас произошло?

По глазам брата видно, как ему трудно совладать с эмоциями. Так и хотелось спросить: «Влюбился?» Но я понимал, насколько унизительно и глупо это прозвучит.

Она дорога ему.

Передо мной вновь покрасневшее девичье лицо. Я держал ее, сдувая песчинки с глаз, наслаждался запретной близостью. Запах жасмина, аромат моря. Хрупкость и несгибаемая воля. Я обязан быть жестким, ведь должен всему научить. Только это спасет ей жизнь. И если мне нужно отталкивать Теодору бесконечно количество раз, я сделаю это.

Она взмахнула ресницами и заставила гореть все нутро. Как в замедленной съемке, я смотрел на покрасневших белок, что оттенял изумруд радужки. Мне было так трудно оторваться! Моя магия на Земле намного слабее, но даже так она вопила, рыскала и бушевала рядом с ней. Теодора не отстранилась. Она была в моих руках – беспомощная и податливая. Безоружная. Наверное, так она думала, не понимая: одно ее слово, и я сделаю все, что она скажет.

Но я не достоин. Я лжец, что скрывал правду. Что врал сам себе.

– Игнар! – Имран крикнул и махнул рукой передо мной.

– Что?

Я выпил стакан залпом и поднялся, не желая видеть пытливого и понимающего взгляда.

– Ты не можешь с ней сближаться, Игнар.

Печаль в его голосе добила меня.

– Я знаю, – выговорил сквозь зубы.

– Хорошо. Дома тебя ждет невеста.

Нутро сжалось.

Я выбежал из кухни, накинул на себя первую попавшуюся футболку и ушел. Ноги понесли меня на пляж, который мне показала Теодора.

Теплый закат ласкал кожу, а не обжигал. Перестану ли я когда-нибудь удивляться, что солнце здесь не пытается тебя уничтожить? Волны набегали на пляж, но подходить ближе я не решался. Еще ни разу мне не доводилось встретить шторм. Хотелось увидеть высокие, свирепые волны, знойный ветер и почувствовать капли дождя.

Я пришел сюда очистить мысли, но вместо этого они вновь и вновь возвращались к Теодоре. Каждый день связывал нас все сильнее. Мне нельзя думать о ней иначе, кроме как о Меках и друге. Нас разделяли миры и судьбы.

А еще у меня есть долг. Перед Хранителями и Велассией.

Со всей силы я ударил кулаком об песок, а потом запустил ладони в волосы и стянул до боли. Мне нужно выкинуть это из головы, прекратить думать о ней. Нельзя давать волю чувствам и позволять обвивать корнями душу.

Но может, если отдаться слабости раз… Если позволить вдоволь насладиться греховными фантазиями, надышаться ими, они отпустят?

Я лег на песок и закрыл глаза. Представил, как касаюсь ее длинных волос и нежно провожу ладонью по щеке, как ее теплый взгляд останавливается на моих губах. Горячее дыхание рядом со мной, еще немного, и я попробую ее на вкус.

Я пообещал себе, что это один-единственный раз, когда фантазии будет дана свобода, и полностью растворился в этих мечтах.

Уже было довольно поздно, когда я вернулся домой. Имран спал, и я отправился к себе. Попытка заснуть растянулась, меня тревожило неприятное ощущение и не давало заснуть.

Раздался громкий стук в дверь, за ним еще один.

Мой худший кошмар сбылся.

На пороге стояла Теодора в одном костюме для подводного плавания. Запах крови заставил окинуть ее взглядом, и я наткнулся на кровавые стопы. Она задрожала сильнее и бросилась мне на шею, ища спасения.

Прижав ее к себе, поднял на руки и бережно перенес в комнату, опустив на диван. Теодора продолжала всхлипывать в моих руках, я поглаживал ее по голове, шепча все слова утешения, что знал. Иногда с моих губ слетали фразы на инурийском. Я гадал, что же случилось. С этим ли было связано мое беспокойство?

Я был почти раздет, на мне только спальные штаны, поэтому теплые слезы стекали по моему обнаженному плечу. Мой зверь довольствовался этим. Он упивался тем, что она здесь, рядом со мной. И именно я мог принести ей желанную поддержку. Я гнал его прочь, заставляя замолчать.

Если бы все было так просто.

Плач постепенно стих, всхлипы сделались едва слышными. Лицо покраснело, а глаза опухли. На ресницах осталась влага, и я бездумно провел по ним подушечкой пальца, стирая ее. Ладонь остановилась на лице, поглаживая кожу. Пусть Теодора и выглядела в этот момент растерянной, но уязвимым становился я.

– Мне очень жаль, что я не смог тебя защитить. – Я наклонился к ее уху и произнес шепотом: – Расскажи мне, что произошло.

Сбиваясь, Теодора рассказала. Каждое слово – удар по моему предназначению. Моя прямая обязанность – оберегать ее. И даже с этим я не справился.

В словах слышалась фальшь. Я задал несколько вопросов. Например, как им все же удалось спастись, если тело ее друга потянуло вниз. На каждый вопрос она отвечала дрожью и стиснутыми добела губами. Я решил дать ей время, но все же добиться ответов. Пусть и позже.

Закрыл глаза, не в силах смотреть на нее, но мягкое прикосновение остановило меня.

– Ты не мог. Ты ни в чем не виноват. – Слова звучали искренне, но я знал, что это не так.

– Мы связаны, Теодора. Я обязан все знать. Обязан! – Я тяжело вздохнул, опустив голову. – Но ты смогла. Ты спасла своего друга и себя. Ты справилась.

Теодора смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Это не я. – Она проговорила это так тихо, будто ей было страшно, что я разозлюсь. – Это была…

Теодора осеклась.

– Кто?

– Магия меча. – Она замолчала, рассматривая меня. – Мне кажется, она… прибавила мне сил.

Я молчал, не зная, что ответить. Ее эмоции просачивались через нашу связь. И я знал, что она лжет.

Теодора расценила мое молчание по-своему и, поджав губы, посмотрела в сторону. Ее взгляд остановился на стене, где висела картина, написанная моим отцом. Выжженное озеро. Пока она рассматривала холст, я смотрел на нее. Ее тело задрожало, и я вспомнил о том, что она практически раздета, а ее ноги изранены. Аккуратным движением я отстранил ее от себя, усаживая на диван.

– Там ванная комната, сейчас дам тебе одежду.

Теодора в своей печали ничего не заметила, к тому же в комнате стоял полумрак. Злясь на свою беспечность, я поднялся и, не поворачиваясь к ней спиной, поднял лежавшую на стуле футболку и быстро надел. Затем подошел к шкафу, достал чистую белую и свободные штаны и положил их рядом с ней.

– Я сейчас.

Вылетел из комнаты. Первым делом направился в лазарет. Достал бинты, мазь и антисептик. Дальше кухня. Собрал немного еды, что осталась в холодильнике. Бутерброд, овощи и сок. Поставил чайник.

Руки тряслись.

– Дэвол!

Кружка выпала второй раз.

Выдохнув, я старался отогнать мысли о Теодоре, находящейся в моей комнате и принимающей душ. Я знал, что это неуместно и неправильно – думать о таком после того, что ей пришлось пережить. Пока я вновь пытался налить чай, вспоминал обещание не думать о ней в таком ключе! Но картинки сами всплывали перед глазами: изящные руки под струей воды, капли, стекающие по коже, исходящий пар от тела.

– Богиня! – прорычал я сквозь зубы.

Схватившись за спинку стула, склонил голову, представляя себе Инуру, пустыню, жару, наказания… Освободившись, я поставил все на поднос и положил рядом лекарства.

Но все мои усилия оказались напрасны.

Теодора стояла ко мне спиной. На ней только белая футболка, едва достающая до середины бедра. Она рассматривала картину. Ее длинные волосы мокрыми прядями спадали на спине, доставая до края футболки.

Глаза сами обвели ее фигуру, каждый изгиб, что угадывался в отблеске свечей. Напряжение внизу живота скапливалось, наливаясь кровью. Тело отреагировало быстрее, чем мне хотелось. Я сосчитал до десяти и поставил поднос на стол. Сразу сел на диван, сложив одну на другую ногу, чтобы не выдавать себя.

Теодора не слышала, как я вошел, поэтому подпрыгнула, обернулась, даря теплую, но неуверенную улыбку. Она села напротив меня, ее футболка задралась выше, открывая слишком много и так мало одновременно.

– Спасибо, – тихо проговорила Теодора, а я стал вновь просить Такал дать мне сил.

Вся небрежность в ее виде, улыбка и взгляд, очертание груди, виднеющейся сквозь белую ткань, разжигали во мне огонь. Я сглотнул, стараясь держать глаза на уровне лица. Начал считать про себя от ста и обратно, припоминать все ужасные случаи, что происходили со мной. Но вот Теодора подняла руку, поправила волосы, что упали на лицо. Мелкие мокрые пряди оставили влажные следы, сквозь которые стали видны участки кожи.

Богиня!

Я подскочил с дивана, пятясь назад.

– Игнар? Все в порядке?

– Да, но… Твой вид. – Мой голос прозвучал хрипло, веки отказывались подчиняться, и я жадно впился взглядом в ее оголенные бедра. – Ты не могла бы одеться?

Ее брови взлетели, а глаза широко распахнулись. Щеки тут же залились румянцем, и она поднялась, хватая штаны.

– Прости. Сейчас минуту. Думала, я не привлекаю тебя физически. – В ее голосе слышна легкая усмешка. – Ты же не человек. А я не инурийка.

– Все верно, не привлекаешь. – Ложь слетела с языка быстрее, чем я подумал о значении слов.

Теодора подняла голову, и я ожидал увидеть осуждение, но вместо этого мелькнула хитрая ухмылка. Я не смог понять, проверяла она меня или себя, но отчего-то почувствовал смущение. Меня поймали на лжи?

– Расскажи мне об этой картине. – Теодора перевела тему, поворачиваясь обратно к стене.

Я подошел к ней.

– Это выжженное озеро – Пел. Когда-то на нашей планете было много воды, но затем в череде катаклизм климат изменился. Бо́льшая часть воды высохла, остались только мелкие водоемы и подземные реки. Мой отец хоть и был полководцем, но очень любил рисовать. Он подарил ее маме.

К горлу подкатила горечь, и я закончил рассказ.

– Как они погибли?

Теодора незаметно соединила наши руки. Я опустил голову и посмотрел на переплетение пальцев.

– Ты можешь не говорить, я понимаю.

– Я хочу, – дернув щекой, сказал я. – Просто это…

– Больно, – закончила она за меня.

Мне понадобилась минута, чтобы собраться.

– У них было задание. Они отправились на Райлан. Это планета Дэволов. – При упоминании этих монстров я стиснул зубы. Теодора заметила это и прижалась к моему боку. – Их выбросило не туда. А там… засада. Дэволы жестоко убили их, разорвали тела… И…

Теодора не дала мне договорить. Она притянула меня ближе к себе и, проведя по моей щеке, стерла дорожку слез. Разум сразу нашел покой в ее прикосновениях, о котором даже и не мечтал. Всю жизнь я скитался, ища смысл, пытаясь уйти от предназначения. Но судьба взяла реванш и свела меня с ней. Той, ради которой я готов жить.

Я смотрел на нее, вкладывая во взгляд всего себя, все свои чувства. Она не ушла, не отпрянула. Осталась со мной, даря ласку и нежность. Теодора потянула меня в сторону кровати, и я повиновался, соглашаясь с любыми условиями, что она мне предложит.

– Сон помогает. – От ее шепота по спине пробежали мурашки.

Она легла посреди кровати, подминая под себя подушки, а я любовался ее красотой, взлохмаченными волосами, подчеркивающими ее естественность и чистоту.

Жестом она пригласила меня к себе, и я, поколебавшись, все же лег напротив нее. Мы не касались друг друга, просто смотрели в глаза. Но именно сейчас связь между нами ощущалась так явно!

Я удерживал ее взгляд, пока мои веки не потяжелели. И заснул, смотря на зеленый хвойный лес.

Я пожалею об этом, но уже завтра.

Полумрак мешал определить точное время. Казалось, ночь не закончилась, но я чувствовала себя отдохнувшей. Поискав глазами электронные часы на тумбе, увидела, что уже восемь утра. Надеюсь, что Джесс не будет переживать.

Сладко потянувшись, я упала назад в кровать. Игнара не было, скорее всего, он уже на поле.

Подушка умоляла не покидать ее, растянуть удовольствие. Головная боль не напоминала о себе даже короткими вспышками. Произошедшее со мной и Кевином маячило пугающими картинками перед глазами, но я, к своему стыду, отгоняла их. Мне хотелось уделить несколько секунд только себе. И постараться забыть о чудовище, вселившемся в меня.

Мысли о Дарин согнала более чарующая. Я и Игнар. Мужчина, с которым я разделила постель, открыла себя и свои страхи. Позволила увидеть слабость. Игнар разрушил все барьеры между нами, доказав, что притворяться бессмысленно. С первого дня я поверила им, ему, но вчера… Вчера между нами открылась новая грань.

Нехотя я сползла с кровати и пошла привести себя в порядок. На лице застыла глупая улыбка, кожа будто светилась. Я не удержалась и, стоя под горячей водой, начала напевать песню, покачиваясь ей в такт. Пришлось надеть вчерашнюю футболку. Низ живота защекотало, когда вспомнила, каким взглядом Игнар наградил меня. Глупая ложь лишь все подтвердила. Влечение друг к другу не выдумка, и оно обоюдное.

Сначала я решила собрать волосы в свободный хвост, но все же сделала привычную прическу и подмигнула своему отражению.

Желудок скрутило, и я подумала, что позавтракать с Игнаром – лучшая идея. Я шла по коридорам в приподнятом настроении, словно ребенок, которому вручили желанный подарок. Впервые за долгое время я чувствовала счастье.

Погода встретила меня хмурым, почти черным небом. Ветер трепал волосы, хлыстом проникал под одежду. Я обняла себя за плечи.

Стоя посреди поля, Игнар с остервенением бил соломенное чучело, которое недавно притащили для моих тренировок. Бежевая туника мокрая от пота, волосы взлохмачены. Закусив губу, я любовалась сильным, высоким телом и игрой мышц.

– Игнар! – окликнула я его, и он замер с поднятой рукоятью. Ветер со свистом пролетел мимо меня, будто предупреждая.

Игнар молчал, слегка наклонив в мою сторону голову.

– Здравствуй, – сказала я, все еще улыбаясь, хотя некое смятение клубком закручивалось в груди.

Игнар хрустнул шеей и повел плечами, прежде чем повернуться ко мне.

– Привет, – сухо ответил он.

Внутри что-то оборвалось и рухнуло вниз, улыбка приклеилась к лицу, и я не могла никак избавиться от нее. Тон, вид, взгляд.

Где-то вдали послышались раскаты грома.

– Я хотела тебя поблагодарить, – голос звучал неуверенно, но я хотела это сказать, – за то, что вчера произошло, и ты…

– Что произошло? – Игнар перебил меня, вопросительно выгнув бровь.

У меня вырвался истеричный смешок. Мне приснилось? Это выдумка? Нет! Я проснулась в его комнате, я засыпала рядом с ним! Но тот, кто сейчас стоял передо мной, был чужим.

Видя мое смятение, Игнар сделал то, что разбило мне сердце. Он засмеялся. Липко, мерзко. В груди невидимая рука когтями полоснула по сердцу.

– Мой долг, – он смотрел на меня, как на дурочку, вкрадчиво произнося каждое слово, – защищать и оберегать Меках. Любой ценой. Вчера ты нуждалась в помощи. Я оказал ее.

Снисходительность, насмешливость в глазах не хуже холода. Над нами сверкнула молния, но ни один из нас не дрогнул, не оторвал глаз друг от друга. Хотя я уверена, что Игнар никогда не видел грозы.

Я замерла, как изваяние, ища того, кто еще вчера утешал меня. Хотелось встряхнуть его, ударить и просить вернуть прежнего Игнара. Пелена слез затуманила взгляд, но я не дам им пролиться. Не перед ним.

– Почему? – только и смогла выдавить я.

Игнар сделал шаг назад, отгораживаясь от меня. Это ранило даже больше, чем его слова.

На вершине скал качались деревья, поднимая шум листвы. Гроза надвигалась, тучи сгущались над нами. Морской бриз злого океана, рассерженного погодой, доносился до нас, кружа вокруг вместе с ароматом жасмина. А я стояла здесь, растоптанная и униженная, поверившая его вниманию.

Словно мотылек, летящий на яркое пламя, я желала быть кому-то нужной. Но даже не успев приблизиться к своему свету – сгорела. Я не буду жалеть о своих решениях. Вчерашняя ночь умрет в моих воспоминаниях, а я останусь благодарна мужчине, что спас и укрыл меня от ужасов. Но пришел новый день, и тот Игнар – погиб, исчез, растворился. Передо мной стоял незнакомец. Это существо мне чужое.

– Мы… – Игнар громко выдохнул, выталкивая из себя слова. – Я не могу быть близок с тобой. С кем-либо. Не могу.

Молния ударила снова. Судя по звуку, совсем близко. Еще немного, и пойдет ливень.

– С чего ты взял, что я хочу быть близка с таким, как ты? – Яд пронизывал каждое сказанное слово. – Ты не человек, ты нечто… – Я скривилась, будто сама мысль быть с ним приносила отвращение. – Ты мне неприятен.

Посторонний бы заметил, как дрожали мои губы, как жалко звучал голос. Но Игнар попятился, сжимая собственную шею.

Внезапно меня пронзила гамма эмоций: боль, отчаяние, злость и желание. Это все не принадлежало мне. Это столь удивительно и неописуемо, что не поддавалось никакому определению. Рука потянулась к сердцу, и я крепко зажмурилась. Игнар не понял, что случайно поделился сокровенным, стоял, опустив голову, глядя в песок. Но разбираться мне не хотелось, он все сказал.

Я хотела было уйти, но Игнар опередил меня и пошел прочь, не поднимая глаз.

Первые капли сорвались с неба.

Посреди открытой площадки чувство одиночества настигло меня волной. Ледяные капли падали на лицо, смывая слезы и скрывая их на песке. Земля превращалась в грязь, как и моя душа, которую предали и растоптали.

Передо мной лежало брошенное оружие Игнара. Я подняла его, взвесила в руках. Намного тяжелее и больше привычных мне тренеровочных. Бездумно, на автомате я подошла к чучелу.

Ливень бил стеной, белая футболка намокла, прилипла, открывая скрытое глазу. Но мне было плевать. Я занесла клинок, с силой обрушившись на неподвижного противника. Дождь мешал ясно видеть, заливая глаза. Но я не останавливалась. Кричала, била. Снова и снова. Волосы приклеились к лицу, ветер трепал дрожащее тело.

Я тяжело дышала, глядя, как соломенная фигура почти валилась на части. Мне стало ее жаль. Запрокинув голову, подставила лицо под град капель. Точно так же, как они падали на меня, падала моя жизнь. Друзья отстранялись, ответственность сжала в капкан.

Дождь пропитал ткань. От раскатов грома закладывало уши.

Я чувствовала его руку в своей, теплое плечо и взгляд Игнара. Все на повторе крутилось у меня в голове.

Дождь усилился, издеваясь и напоминая о моей никчемности.

Обида уступала более знакомому, родному чувству. Тому, к чему я привыкла, тому, что всегда меня оберегало. Злость.

Я крепче сжала рукоять. С полуоборота нанесла косой удар. Стойка, положение, верный угол – плевать! Дерево трещало, и я упивалась своей властью, выпуская на свободу все ужасное, скопившееся во мне.

Сильнее! Мне нужно больше!

Дарин?

Темнота застелила глаза, и я наяву увидела улыбку Игнара, услышала смех. А потом все сменилось на его равнодушие.

Дай волю силе. Открой двери. Покажи, на что способна.

Ее голос запустил некий механизм, отчего моя злость усилилась в стократ. Кровь закипела, тело раскалилось, а я загорелась будто спичка. Ударив ногой в грудину чучела, оно отлетело в скалу. Я захохотала, обезумевшая от прилива энергии. Но настойчивый голос вытащил меня из эйфории.

– Теодора! – закричал Имран.

Сердце остановилось – дождь усилился – и помчалось еще быстрее. Видел ли он, что произошло? Понял, что я постепенно схожу с ума, даже не став настоящей Меках?

– Как ты это сделала?

Имран подошел ближе, черные волосы тут же намокли, его глаза держались лишь моего лица.

– Что? – Я постаралась перекричать ливень.

Одежда Имрана намокала все сильнее, но он не уходил, продолжая смотреть на меня в упор.

– Только что. Ты знаешь.

– Тренировки.

Имран усмехнулся, капли градом стекали по мужским чертам.

– Мы намокнем, пойдем, – сказала я, надеясь, что он купится.

– Но тебе это не помешало.

Я стояла молча, не зная, что и сказать. Но Имран заговорил первым:

– Вы так похожи.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Оба импульсивные! – Имран говорил громко. – Резкие на слова. Ищите на поверхности, вместо того чтобы смотреть вглубь. Мне понадобилось пару дней, чтобы увидеть.

Имран приблизился, нависая надо мной. Это был Хранитель. Мудрый и властный. Имес.

– Ты маловерна, Теодора. Но когда твои глаза откроются – обдумай. Не действуй сгоряча. Я все вижу и понимаю. Игнар угасает, он борется с собой, но проигрывает. Груз тянет его на дно. – Я не слышала дождя, только слова Имрана, загадкой оседающие в моей голове. – Вы либо спасете друг друга, либо уничтожите.

Я окинула взглядом поле и грязь. Интересно, видит ли это Игнар? Почувствовал ли он первый дождь на своей коже?

– Бери тренировочную сталь. Но для начала накинь рубашку. Я принес.

У Имрана получалось перекрикивать дождь и звучать даже громче. Я удивленно моргнула. На стеллаже возле входа висела сухая рубашка.

– Но ведь… дождь!

– Война идет в любых условиях. Никто не будет ждать, когда наступит лучшая погода.

Я кивнула и побежала сквозь ливень. Зачем мне рубашка, если и она промокнет? А потом посмотрела на почти прозрачную футболку. Почему-то перед глазами предстала я с клинками, мокрой футболкой и прыгающими грудями без бюстгальтера.

Я не удержалась и прыснула, пока завязывала узлом полы рубашки синего цвета.

Когда гром ударил, я вздрогнула, повела плечами и схватила новые клинки. Они легче деревянных и лучше сбалансированы. Острый кончик пугал.

– А если я раню тебя?

Мальчишеская улыбка стерла всю суровость.

– Тогда можешь гордиться собой.

Дождь не мешал Имрану выглядеть изящно и благородно. Его большой двуручный меч рисовал красивые круги. Если Игнар нападал быстро и молниеносно, то Имран делал это размеренно, но сила удара сбивала с ног. Как и брат, он не давал мне и секунды отдыха. Ноги застревали в размокшей земле, я падала, но поднималась вновь. Однако тренировки принесли плоды. Я смогла достать Имрана несколько раз, «смертельно» раня его. Единожды почти обезоружила.

Дождь постепенно стихал, но гром продолжал грохотать, а в небе вспыхивали молнии.

– Расскажи мне о Дэволах.

Мне пришлось удерживать его меч над своей головой. Мышцы затряслись. Ноздри Имрана раздулись, и он начал давить, отчего мои ноги уходили в грязь. Еще немного, и я упаду лицом вниз. Пришлось отступить и отскочить в сторону.

– Что тебе успел рассказать Игнар?

– Только о ваших родителях.

Дождь слабыми каплями подгонял нас. Имран перешел в атаку, и я едва успевала отбиваться.

– Дэволы, – вдруг он опустил меч и застыл, – монстры. Когда я был ребенком, мать рассказывала нам сказки о существах, что живут в темноте и питаются страхом. Они сама ночь. Укутывают своих врагов тенью и утаскивают в чертоги. Мертвые тянутся за ними, как за королями. Они управляют самой смертью, Теодора.

Мы стояли друг напротив друга, мокрые и разгоряченные. Но сейчас я ощутила такой холод, что пробирался до самых костей.

– Игнар в детстве обожал их. Хотел попасть на Райлан. Пусть война и настигла Инуру уже тогда, родители старались оберегать его от всех ужасов. Поэтому для него они оставались могущественными посланниками ночи, что существовали где-то далеко. – Имран грустно усмехнулся. – Дэволы жили обособленно, никогда не лезли за пределы своей планеты. Они невероятно могущественны, но при этом совершенно не жадны до власти.

– Что же изменилось?

– Далсон – Хозяин, предшествующий тебе, мало пробыл в качестве добродетели. Его темная сторона пробудилась сразу, как только он соприкоснулся с мечом. Постепенно он стал сходить с ума.

Холод добрался до души, беря в ледяной плен. Я старалась сохранить лицо и не выдавать страха.

– Почему, – я сглотнула, – это происходит?

– Никто не знает. Возможно, изначально Меках был слишком жаден и зол. Возможно, дело в слабости духа.

Тучи рассеивались, уступая место лучикам солнца. Но для меня мир по-прежнему оставался темным. Я желала узнать историю. Впервые за все обучение то, что скажет Имран, имело для меня определенный вес.

– Почему дэволы вступили в войну?

Он поежился и мотнул головой, в точности как младший брат.

– Когда основная угроза была устранена, Меках, – Имран отвел взгляд, – прошлый Меках возомнил себе, что дэволы не могут иметь такую силу и их нужно устранить. Всех. Он пришел на Райлан и устроил, – его щека дернулась, – геноцид.

– Что? – Невидимые когти сжали грудь. Ужас, злость и негодование волнами обрушивались на сознание.

– Он вырезал целые города, деревни, уничтожал цивилизацию. – Слова звучали горько, сдавлено, и они насквозь пропитались виной. – Хранители пытались вразумить его, но он не хотел слушать. Наша связь позволяет нам быть с Меках одним целым, но в то же время – мы его рабы. Его слово для нас – закон.

– И его не остановили? Никто?!

– Руун. – Имран наконец вернул взгляд ко мне и смутился от увиденной злобы. – Он один из сильнейших дэволов. Предводитель. Его сила непомерна. Все его существо внушает страх. Его воины – легион смерти. Верные псы. Руун смог одолеть Меках, но только после того, как тот… – Имран громко выдохнул, собираясь с силами, – зарезал дочь и жену у него на глазах. А меч… исчез.

Я закрыла рот руками, чтобы сдержать сдавленный вскрик.

– Боль Рууна была так сильна, что он не смог справиться с ней. Хранители прибыли на Райлан, но это оказалось их ошибкой. Они думали, что смогут помочь, но Руун озлобился, обвинив во всем Хранителей. И стал тем, кого сам ненавидел. Все эти года он уничтожает инурийцев. Желает найти меч и с его помощью опустошить всю Инуру.

– Им правит месть, – выдавила я. – Единственный способ остановить его – убить?

– Боюсь, что так.

Я представила себе Рууна. Монстра, который в один момент лишился всего самого ценного. Видел, как его планета горит, как умирают сотнями ее жители. А потом как умерла его семья. Видела кровь будто бы наяву и сочувствовала.

Но ведь виноваты не инурийцы, не мирные жители. Виноват Меках, а может… сам меч?

Я подняла голову, смотря на чистое небо. Сотня мыслей пронеслась галопом, но шум в ушах от принятого решения заглушил все вокруг.

– Принеси его мне.

Имран не стал спрашивать, что я имела в виду. Лишь дрогнувшие губы выдавали волнение. Он кивнул и ушел. Не стал спорить и отговаривать свою Меках.

Я подняла ладони – все в грязи и ссадинах. Если в моих руках, пусть и слабых, есть крошечный шанс остановить круг крови, я обязана попытаться.

Имран вернулся… с ним. Небольшой длинный ящик. Внутри лежал меч.

Вибрация пронзила тело, символы на руке зазудели. Все во мне откликалось и требовало взять его, почувствовать холод рукояти и силу клинка.

Имран подошел, протягивая ящик. Он выглядел таким покорным и благоговейным. Мне не нравилось видеть его таким трепещущим передо мной. Но, судя по их словам, если я попрошу не вести себя так, оскорблю.

Я сглотнула.

– В прошлый раз, когда я взяла его, я ощутила такую злость. – Я не отрывала глаз от ящика, борясь со всем своим существом. Затаив дыхание, спросила: – Что, если я уже сошла с ума?

– Нет, Теодора. Ты не зло. И никогда им не станешь.

Я усмехнулась. Имран ошибался. Даже со своей связью он не смог заглянуть внутрь меня и увидеть всю гниющую душу – обиженную, злую и брошенную.

– Ты не можешь знать.

– В этом и есть смысл. Никто не знает, что будет завтра. Но я могу надеяться, что ты выстоишь, а мы с братом будем всегда рядом, чтобы помочь.

– Обещаешь? – Наконец я посмотрела на Имрана.

– Клянусь.

– Тогда открывай.

Меч. Идеальный. Блестел в солнечных лучах. Он впитывал свет и возвращал с удвоенной мощью.

Я сомкнула ладонь на рукояти. Холодная дрожь пробежала по кисти и поднялась к плечу. Знаки на руке засветились. Холод побежал выше.

В прошлый раз я испытывала страх. Сейчас – предвкушение. Мысли упорядочились. Я становилась целой, обретала то, чего, казалось, жаждала всю жизнь. Меч стремился ко мне. Мягко и тепло. Не пугая, как тогда.

Разум заволокла пелена, отделяя меня от мира.

Мы вновь встретились.

Острая боль пронзила висок, я втянула воздух. Голос эхом разносился в голове. Мои мысли начинали путаться, я не могла определить, где заканчивалась Дарин и начиналась я.

Кто она? Часть меча? Или, может, тьма, обитающая внутри меня?

Я есть сила! Я есть власть! Я есть тьма! Я есть ТЫ!

Меня захлестывало мощью, глаза вылезали из орбит, я упала на колени.

– Теодора! – Чей-то голос будто пробивался сквозь толщу воды. Я старалась понять, вспомнить, кто это. – Теодора! Ты справишься! Ты контролируешь меч, а не меч тебя!

Имран! Это Имран. Я не одна, он не даст мне погибнуть.

У меня есть цель!

Я найду силы. Я справлюсь. Я смогу.

Дымка понемногу рассеивалась. Я крепче сжала рукоять. Не меч владеет мной! Я владею им!

В тело вонзились невидимые шипы, пытаясь покорить меня. Неожиданным вихрем сотни голосов поднялись и хором окружили меня. Они шептали мое имя, звали к себе. Неясные образы мелькали перед глазами. Но я откинула их, уходя вглубь себя.

Внезапно все стихло. Я оказалась в комнате, где соединялось два цвета. Белый, где стояла я, и черный, где стояло нечто. Высокая тень с черными как угли глазами. Абсолютно голая, лишь тени окружали нагие места. Волосы цвета вороньего крыла доходили до колен, свисая неаккуратными паклями. Кожа бледно-серая, а губы полностью черные. Когтистые пальцы поглаживали меч, словно кота, нежно обводя кончик лезвия.

– Как долго я ждала. – Голос звучал хрипло, тихо, но не менее устрашающе. – Спала в чертогах, дожидаясь, когда ты пробудишься и освободишь. Подойди ко мне.

– К-кто ты?

– Не узнаешь меня? Забыла? – Ее глаза сверкнули.

– Дарин, – прошептала я.

Черные губы изогнулись в лукавой улыбке, когда я подошла ближе. Мы стояли друг напротив друга, жадно рассматривая черты. Ладонь Дарин поднялась и потянулась к моей щеке. К моему удивлению, я не отпрянула, а сама захотела сделать то же самое – коснуться ее. Тени, будто ощутив желание, прильнули и закружились вокруг ног и рук, щекоча.

– Мое дитя. Я так долго спала. Взывала к тебе сквозь сны, билась о клетку, разбивая лед, что сковывал меня. Я ждала, когда ты освободишь, но ты не слышала, не понимала. Дитя земного, глухого мира.

Я хотела понять, но смысл ускользал от меня.

– И только Меч смог разбудить тебя. Нас. – Дарин перевела взгляд на лезвие, но тут же вернула. – Я помогу. Доверься мне. Тебе нужно только принять его и меня. Проснись до конца! Он слишком долго ждал.

– Я не могу! Я не знаю как…

– Ты ошибаешься! Ты никогда не была одна. Я вижу, знаю. Меч хочет тебя. Хочет нас!

И почему-то я поверила ей.

Меч, словно пес, радовался своему хозяину и начал выбрасывать слабые импульсы силы. На лице проскочила облегченная улыбка, но всего на мгновение. Поток усилился, силы приходило все больше и больше. Нарастающая пытка скапливалась в сердце, заставляя склониться перед ней.

Я пыталась разжать руку, но та намертво приросла. Но к моей ладони присоединилась другая. Дарин повторяла мои движения, держа меч одной рукой. Она потянулась ко мне. Наши пальцы переплелись, и я ощутила, как меня наполнило изнутри.

Новая волна пыталась сбить нас с ног, поток энергии, подобный лучам, прошел сквозь нас, соединяясь в кольцо. Мы разделили силу и боль, как одно целое. Яркий свет заполнял комнату, и последнее, что я видела – пылающие глаза Дарин.

Я жадно втянула воздух и задрожала. Но кто-то удержал меня на месте. Я лежала на коленях и, когда подняла голову, увидела Игнара.

Он смотрел на меня с паникой:

– Что случилось?

Но я не ответила. Я снова не я. Но вместе с чужим сознанием и мое. Я должна сделать что-то. Подсказка билась в голове.

– Не поднимайся! – сказал Игнар, но я выставила руку, призывая замолчать.

Меч лежал в центре, и я, поднявшись, пошла к мечу. Видимо, братья отбросили его.

Игнар выражал недовольство, но я не слушала.

Я шла вперед. Мы шли.

Океан внутри закипел, голоса вокруг нашептывали. Меня призывали к действию, и я повиновалась. В голове сложилась картинка того, что я должна сделать. Меч открыл мне тайну, сообщил, как его укротить. Магия стремилась ко мне, а я стремилась к ней.

Словно под гипнозом, я сжала рукоять и подняла высоко над головой. Голоса зазвучали громче, призывнее, злее. Свет вокруг поляны погас, тьма окружила нас. Ураган мрака трепал мои волосы и одежду. Тени хватали за лицо и руки, но я стояла, держа меч.

Я развела ладони в разные стороны, и меч разделился. Тени взвыли и мгновенно рассеялись.

Наваждение прошло, и я покачнулась, держа два разных клинка, объединенных одной силой и магией. Две противоположности одного целого.

Белый, с ветвистыми узорами и черный, с ярко-кровавыми рубинами.

Мы собрались в большом зале. Братья молчали, но я знала, что их терзали вопросы, на которые я не могла ответить. То, что случилось, пришло ко мне извне. Чужой голос и воля. А я лишь инструмент.

Но в то же время это точно была я. Что-то внутри щелкнуло, сдернув пелену с глаз. Мир открылся с другой стороны, стал шире и больше. Ответственность, что лежала на мне, теперь сильнее сдавливала плечи. Одно дело – слышать о магии, другое дело – увидеть своими глазами, почувствовать и пропустить сквозь себя. Но с облегчением пришло и осознание реальности и страх.

Мечи лежали передо мной. Один из белой стали, с рукоятью цвета слоновой кости, и нитями, что узорами обвивали ее. Он источал свет. А второй полностью его поглощал. Металл на нем всасывал в себя каждый блик и лучик, рукоятка черная, матовая, а красные рубины напоминали капли крови.

Что это значит? Почему меч разделился? Символизировал ли он меня? Или мою двойственность? А может, это первая подсказка, что в меня вселилось чудовище?

Я всегда была рядом. Всегда с тобой. Всегда буду.

От неожиданности я дернулась. Делить с кем-то голову и слышать голос ужасало. С каждым днем Дарин говорила громче и четче.

– Как ты разъединила меч? – Имран сел напротив меня за большой стол.

– Я не знаю. Это знание, оно пришло… само.

– Меч говорил с ней. – Игнар облокотился на столешницу, сцепив руки на груди. Я заметила, что его одежда местами не просохла. Значит, он тоже попал под ливень.

– Что значит: меч говорил? – переспросила я.

– Меч не просто оружие, как я уже говорил, у него есть разум. Каждый владеющий им оставлял частичку себя в его магии. Он копит свой опыт и делится с каждым Меках. Таким образом, меч усиливал каждого владельца.

– К тому же он способствует твоему обучению. Ты становишь сильнее и выносливее, – задумчиво закончил Имран. – А еще она быстрее восстанавливается, – глядя на брата, заговорил Игнар. – Если сравнивать первый день и сегодняшний – разница колоссальная.

– То есть меч… сущность меча может общаться? – Конечно, новые магические способности были интересны, но жилец в моей голове волновал куда больше.

– Мы думаем, что да.

Может быть, Дарин это не темная сторона, а нечто… запертое в нем? Она говорила про клетку.

Не принимаешь. Глупая. Слабая. Пока не готова! Времени не осталось!

Я растерянно моргнула, стараясь не упускать нить разговора. Но внезапно мне захотелось спросить совершенно другое:

– Зачем Рууну меч? Он не сможет управлять им.

– Он считает, что сможет.

– Меч не позволит.

– С чего ты взяла? – спросил Игнар.

– Я… – начала уверенно, но запнулась. Действительно, откуда я знала об этом. Но эта мысль казалась правильной и единственно верной. – Я как будто его чувствую, понимаете?

Братья переглянулись, и я поняла, что нет.

– Что за символы на моей руке? Что они значат?

– Мы не знаем, – честно признался Имран. – Мы пытались разгадать шифр, но он не нашего языка.

– Это… это может быть замком? – Я понимала, что, если продолжу допытываться, могу проговориться о Дарин и своем начатом безумии. Верным выбором было бы рассказать прямо сейчас, но что-то – а может быть, кто-то? – удерживало меня.

– Замком? Для чего?

– Не знаю, просто предположение. – Я отвела взгляд, чувствуя интерес Игнара. – Мне пора идти. Я задержалась, и мой друг…

– Ты идешь к нему?

Игнар поднялся и подошел ко мне, сузив глаза. От него исходило раздражение, даже злость. Но я настолько устала, что бороться и спорить с ним сил не осталось.

– Ты только подчинила меч, – продолжил он. – Мы не знаем, чем это обернется!

Несколько секунд я смотрела в его глаза:

– До свидания, Имран.

С Игнаром прощаться не стала и повернулась к выходу. Но не успела выйти за дверь, как он подскочил ко мне, хватая и резко разворачивая к себе:

– Стой!

Губы сжались в тонкую полоску.

– Я говорила, чтобы ты не трогал меня без разрешения! Отпусти!

– Ты должна остаться!

Его взгляд острее, чем нож. Я не выдержала. Ладонь оставила красный след на его щеке, но Игнар даже не дернулся.

– Отпусти, – прошипела я.

Алое пятно тут же вызвало во мне приступ стыда и вины. Я ударила его, не имея на это никакого права.

– Неужели жизнь твоего друга важнее того, что случилось с тобой?

– Да! Я должна знать, что с ним все в порядке!

Мне не нужно оправдываться перед ним, но и уйти просто так не могла. В этой битве лишь один победитель, и это явно не я. Кажется, я давно проиграла ему.

– Так заботишься о нем, – ядовито произнес Игнар. Челюсти сжались, фиолетовый ореол вспыхнул. С утра он пытался мне доказать, что я для него пустое место, а сейчас пылал от ревности.

Кого ты обманываешь, Игнар? Меня? Или себя?

Опустив глаза, я посмотрела на него из-под ресниц невинным взглядом. Игнар держался, только вот венка на шее запульсировала сильнее.

– Я забочусь обо всех, кто мне дорог. А Кевин дорог мне особенно сильно.

Игнар закусил губу и несколько мгновений стоял молча.

– Что же ты тогда не пошла плакаться к нему?

Меня окатило ледяной водой. Вся твердость распалась на куски, а обида взяла верх.

– Поверь мне, я уже тысячу раз пожалела, что пришла к тебе! Что открылась! – Я не знала, ушел ли Имран, или стал свидетелем этой сцены, но у меня больше не получалось держать все в себе. – Лучше бы я осталась там, с теми, кому действительно нужна, чем пришла к тебе!

Я кричала эти слова ему прямо в лицо, упиваясь реакцией. Медленно взгляд менялся. Злоба исчезала, открывая путь сожалению. Плечи немного осунулись, будто он устал держаться. Но чувства победы так и не приходило, взамен громких слов осталась лишь пустота.

– Ты действительно так думаешь? – прошептал он.

– Да.

Горькая ложь так легко слетела с языка.

Я вырвалась и побежала прочь, не давая ему увидеть подступающие слезы.

Мне нужно бежать!

Без оглядки, без слов сожаления. Не оборачиваясь!

Тучи давно разошлись, солнце освещало мне путь. Ноги несли, руки цеплялись за ветви деревьев. Я не разбирала дороги, просто бежала.

Сбегала.

От себя, от правды, что нависла надо мной, словно палач. Бежала от мыслей, которые, словно отравленные стрелы, вонзались в самое сердце.

Лес встретил меня неприветливо и всячески пытался остановить. Все обернулось против меня.

Я ведь желала лишь одного – запереть все в себе и забыть. Не дать этому овладеть мной. Но есть вещи, над которыми мы не властны. Иногда ничего нельзя изменить, лишь покориться, склонив голову. Но я не хотела! Не желала…

Горячие слезы текли по лицу, обжигая кожу. Перед глазами мелькали картинки: я и он. Наша совместная ночь, а потом слова, пропитанные грязью. Чувства, что рождались рядом с ним.

Споткнувшись, я упала на землю. Вставать не хотелось, и я повернулась на спину, не замечая ноющие ушибы. Деревья окружили меня, неба почти не было видно. Я дышала так рвано и быстро, что голова закружилась. Но я не хотела ничего менять, не хотела успокаиваться, проживала эту боль снова и снова, растягивая момент наказания.

Все это только моя вина. Я впустила его в свое сердце, хотя обещала, что никто не сможет проникнуть туда. Я потеряла себя, запуталась. Броня треснула, обнажая тот самый оголенный нерв, которым я и была изнутри. Брошенная, злая, словно цепная собака, которая прыгала к каждой косточке, что кидали в ее сторону. Со временем я научилась распознавать ложную и истинную заботу. И что же случилось теперь?

Я совершенно одна. У меня нет ни матери, что даст совета, ни отца, что наставит.

Лежа здесь, на сырой после дождя земле, я мечтала лишь об одном. Забыть это проклятое чувство, которое основательно поселилось во мне. Выбросить, сжечь, лишь бы не чувствовать эту гадкую и ненужную…

Любовь.

Я ввалилась в квартиру, совершенно без сил. Перед тем как войти, я постаралась стереть все следы своей истерики. Но Джесс, которая сидела на диване и громко говорила по телефону, кажется, со своей подругой Эмилией, повернулась ко мне и нахмурилась. Пальцем она указала на диван, приказывая сесть. Но, когда увидела меня ближе, поморщилась и жестом велела сесть на пол.

– Эм, я позвоню тебе позже, и ты мне все расскажешь!

Джессика отключилась и только потом повернулась.

– Ты вся грязная.

– Я знаю.

– И тебя не было дома ночью.

– Да.

– Дилан заходил.

Я напряглась и задержала дыхание. Но Джесс лишь нежно положила руку мне на плечо и сжала.

– Представляю, как ты испугалась. Надеюсь, он помог тебе?

– Он? – переспросила я.

– Твой загадочный парень. – Джесс тепло улыбнулась, и у меня екнуло в груди.

Она самый близкий человек в моей жизни. Единственный, кто знал меня «от» и «до». А я не могла поделиться с ней самой большой, страшной и опасной тайной. Но я могла сделать кое-что другое. Я могла рассказать ей про Игнара.

И я рассказала.

Все.

Немного меняя факты, я поделилась, что мы познакомились на съезде дайверов и быстро сблизились. Именно к нему я пришла этой ночью, сказала, что получила взамен. Джессика слушала, не перебивая, не читая нотаций. И когда исповедь закончилась, спросила:

– Он тебе нравится?

– Я… я не знаю. То есть… – Я прикрыла веки, собираясь с мыслями. – Может быть, даже больше.

– И в чем же проблема, Теодора?

Джесс всегда была такой. Она никогда не давала советов, она подводила к ответам. Задавала вопросы, что заставляли размышлять и самой находить выход.

– Он не хочет быть со мной. – Я грустно усмехнулась, опустив глаза в пол. – Сначала мы близки, а потом он отталкивает меня. Но душой, как бы глупо это ни звучало, мне кажется, что мы… подходим друг другу? Господи, какая я дура!

Непрошеные слезы вновь навернулись на глаза, и я вытерла их тыльной стороной ладони.

– И что ты хочешь сделать? Отпустить его?

– Я не знаю!

– Хочешь быть с ним?

– Хочу.

– Вот тебе и ответ, Теодора. Иногда за свое счастье нужно бороться. И не просто словами, а побеждать в настоящей схватке. Теодора, которую я знаю, не спугнет надуманная ложь.

– Я каждый раз обжигаюсь! Черт, дай мне платок!

Джесс протянула руку к кофейному столику и вручила мне целую пачку. А потом, как бы невзначай, сказала:

– Завтра я пригласила к нам Кевина и Дилана. Они приведут своих друзей. Нам нужно расслабиться. Будет небольшая вечеринка. Как раньше. Особенно после всего произошедшего хочется почувствовать себя… не знаю… Живыми? – Джесс немного поникла, а я мысленно обругала себя. – Может, пригласишь своего друга?

– Игнар. Его зовут Игнар.

– Вот это имя…

– Еще брат старший есть. Имран.

– Симпатичный? – Джесс вдруг оживилась.

Я улыбнулась:

– Очень.

– Тогда зови обоих!

– Сегодня я объявляю выходной!

Я вошла в гостиную и громко озвучила свои планы. Имран сидел за книгой, а Игнар стоял рядом с компьютером.

Погода сегодня продолжала бушевать. Океан штормило, дождь накрапывал редкими каплями. Осень вступала в свои права, но на нашем полуострове всегда было тепло, только изредка менялись циклоны.

Я надела белый топ, высокие штаны хаки с кучей ремешков и массивные сапоги на шнуровке, поверх накинула легкую куртку бежевого цвета.

Села и дерзко закинула ноги на стол. Прямо перед Имраном. Он посмотрел на меня, опустив оправу очков. Мне стало немножечко стыдно, но я упорно держала маску самоуверенной стервы.

– Что? – Имран переводил взгляд с меня на мои ноги.

– Выходной. Мы постоянно работаем. Нам нужен отдых.

Игнар следил за мной своим ястребиным взглядом. Черная футболка открывала сильные мышцы рук.

– Теодора, я понимаю тебя, – Имран говорил учительским тоном, – но у нас нет времени.

– А я думаю, есть, – вставил Игнар, смотря на меня, но я проигнорировала. – Я порядком устал. А ты знаешь, Имран, как я люблю развлекаться. Один, с друзьями. С дамами.

Мои скулы свело от натянутой улыбки, и я очень старалась, чтобы она не перешла в оскал.

– Тем более, кажется, у Теодоры какие-то планы. Верно?

Имран закатил глаза, прекрасно понимая, что здесь происходит.

– Слушай, – я обращалась именно к нему, – Джессика хочет устроить вечеринку. Познакомиться… с вами. – Я старалась не скрипеть зубами. – Моя сестра, помнишь.

На лице старшего брата промелькнула доля заинтересованности.

– Я заеду за вами в семь. Кевин дал мне машину.

Я широко улыбнулась. Могу поклясться, что спинка стула, за которую держался Игнар, скрипнула. Сохраняя внешнее умиротворенное, я встала и направилась к выходу.

– Как поживает Кевин? – Игнар догнал меня.

– Такал! – взревел Имран и поспешно вышел из комнаты.

– Отлично, ездила вчера к нему, – произнесла сладким голосом. – Собственно, я сейчас от него.

Игнар смотрел на меня странным, почти безумным взглядом. Я испугалась, что перегнула, но вот он моргнул и кивнул сам себе. А потом развернулся и ушел.

Что ты творишь, Теодора?

Погода не желала успокаиваться. Дождь прошел, но ветер стал злее. Кожа покрывалась мурашками каждый раз, как холод прокрадывался под тонкую ткань.

Мое красное платье с изысканным декольте едва доходило до середины бедра, а в сочетании с каблуками выглядело еще короче. Яркий макияж подчеркивал пухлые губы. Волосы я собрала, как и всегда, в высокий хвост, но не стала заплетать косу.

Братья не заставили себя ждать, одинаковой походкой идущие к машине.

Их схожесть сейчас так явно бросалась в глаза. Высокие, стройные, мускулистые. Волшебные глаза, смотрящие в душу, ровная осанка. Имран заколол волосы в низкий хвост, надел бежевую рубашку с черными брюками, в то время как Игнар облачился полностью в черное. Но простая одежда не оттеняла их, наоборот, казалось, они вышли на охоту. Осматривали территорию, будто в глубине затаился враг. И походили на двух полубогов, высеченных из камня, олицетворяя всю суровость.

И когда они наконец обратили на меня внимание, то оба широко распахнули глаза. Мои щеки залились краской. Имран одобрительно покачал головой. Игнар хищно очертил мое тело взглядом, который, как всегда, обжигал, и я непроизвольно свела ноги, чтобы унять пламя внизу живота.

– Вау! Вы выглядите просто великолепно! Но давайте поедем, погода не для прогулок.

Мы ехали по мощеной дороге вдоль пляжа, как вдруг Игнар громко сказал:

– Останови!

Я не поняла, в чем дело, и, испугавшись, затормозила.

– Что случилось? – взволнованно спросила я, но его уже не было в машине. Мы с Имраном вышли вслед за ним. Я перевела на него взгляд, молчаливо задавая вопрос.

– Он всегда хотел увидеть шторм.

Ветер трепал волосы Игнара, раздувал полы рубашки. Океан большими волнами накрывал берег. Темно-синее небо закрывало солнце, нагоняя сумерки. Я смотрела на него, не в силах оторваться.

Кольцо нашей связи натянулось, усиливая магию вокруг нас. Я взяла Имрана за руку и пошла вперед, сделав то же самое с ладонью Игнара. Мы стояли втроем, и лишь звуки бушующего океана нарушали тишину. Природа – невероятная сила. Прекрасная и неукротимая. Ветер впивался в нас, но не причинял вреда. Мы стояли нерушимой скалой, впитывая шторм.

Я и мои Хранители.

На пороге нас встретила громкая музыка. В гостиной царил приятный полумрак. Всюду развешены светодиодные ленты и светильники. Стулья и пуфы мы переставили в другую комнату, освобождая место. На все это у нас с Джесс ушло несколько долгих часов. Мальчики тоже помогали. Дилан переставлял мебель под громкие возмущения Кевина, которого мы заставили отдыхать на правах пострадавшего. Друг был крайне недоволен, но согласился, увидев наши обеспокоенные лица. Собрались почти все наши друзья, а точнее, друзья Джесс, Кева и Дила. Кухня заставлена закусками и алкоголем, которые уже с удовольствием утаскивали гости.

Меня пронизывало легкое смущение. Показать свой дом было весьма личным. Я обернулась, чтобы что-то сказать, но замерла с открытым ртом.

Фиолетовые круги в глазах братьев ярко подсвечивались, словно у котов в темноте. Поспешно схватив их за руки, я оттащила парней к свету. Они одновременно непонимающе выгнули бровь, и я не сдержала улыбку.

– Я сейчас вас со всеми познакомлю! Только… – Я закусила губу и подошла к ним ближе. – Не стойте в полной темноте, у вас глаза светятся!

Они синхронно переглянулись, что вызвало еще одну улыбку.

– Тео!

Я обернулась на голос подруги, и мне стоило огромных усилий удержать челюсть закрытой.

Джессика плавно двигалась к нам навстречу, покачивая бедрами. Платье из синего шелка с белым шифоном поверх делало фигуру невероятно привлекательной. Голубые глаза подчеркивали бежевые тени, а губы – персиковая помада. Светлые волосы волнами струились по спине. Она походила на прекрасную нимфу с бокалом вина и хитрым прищуром.

– Привет, я Джессика. – Она протянула руку Игнару, и тот ответил взаимностью, представившись. Подруга тут же оглядела его таким цепким взглядом, что он даже сглотнул.

– Имран, – представился старший брат, также протягивая ладонь.

Джесс повернулась к нему и оцепенела. Взгляд Имрана рассеялся. Они застыли в нелепой позе с вытянутыми руками. Воздух вокруг них наэлектризовался и начал покалывать. Оба не шевелились и будто не дышали.

В это же мгновение я ощутила толчок внутри. Что-то царапнуло, зашевелилось. Это не было больно, скорее, будто одно из звеньев встало на место. Мы с Игнаром переглянулись, и я поняла, что он почувствовал то же самое.

Имран оттаял первый и опустил глаза, тяжело и часто дыша. Подруга поправила прическу и кашлянула в кулак.

Эту сцену окончил Кевин, появившийся рядом с обворожительной улыбкой. Друг выглядел чертовски привлекательно. Низкий хвост коротких волос, легкая щетина. Футболка поло цвета спокойного моря открывала мышцы.

У меня екнуло сердце. Если бы Дарин не объявилась тогда, я могла больше не увидеть его улыбки.

– Тео, ты очаровательно выглядишь. Треники тебе идут больше, но это платье! – Он стиснул меня в объятиях, и я с удовольствием прильнула к нему.

Затылок закололо. Когда я отстранилась, то наткнулась на прожигающий взгляд Игнара. Кевин вновь окинул меня взглядом, на что кулаки Игнара сжались.

– Кевин, дорогой, если ты так и продолжишь пялиться на мою грудь, мне придется лишить тебя твоего драгоценного достоинства, – промурлыкала я, глядя другу в глаза.

– Оно того стоит, дорогая! – в тон ответил мне он.

Но улыбка исчезла с лица Кевина, когда он пригляделся к гостям. Он превратился в медведя, что защищал свои владения. Протянув руку Имрану, удовлетворительно кивнул, но вот рядом с Игнаром напрягся.

Если Кевин был высок и широк, то Игнар на его фоне походил на пантеру. Гибкую, мощную, пусть и немного уступающую в размерах. В их молчаливом противостоянии рождалась взаимная неприязнь.

– Там Дилан! – вдруг очень громко сказала Джесс, не предвкушавшая ничего хорошего от этой молчаливой баталии.

На диване и вправду сидел Дилан со своей девушкой Кэсси. Заметив наше внимание, они кивнули. Но я знала, что друг присоединился к Кевину в негласной поддержке и не спустит глаз с братьев.

Перед нами появился Кэш и его девушка Колин. Они хорошие ребята, и мы обменялись быстрыми приветствиями. Но моя улыбка скисла, когда к нам подошла Кара – сестра Колин.

С первого дня нашего знакомства мы не ладили. Она стремилась унизить меня при любом случае, но мне было настолько плевать, что ее попытки едва доставали по щиколотку моего самомнения. Однако стерва могла подпортить настроение.

– Теодора, какое милое платье. Помогает скрыть недостатки, – улыбнувшись по-кошачьи, сказала она.

Волосы черного цвета в укладке боб. Блестящее всеми цветами платье. В стиле Кары.

– Спасибо, очень приятно слышать комплимент от тебя.

Она скривилась, но тут же переключилась на братьев. Первым под прицел угодил Имран, но, когда тот удостоил ее лишь парочкой слов и дальше продолжил общаться с Джесс, она громко фыркнула. Но вот внимание Игнара ей удалось привлечь.

Он с плотоядным интересом осмотрел ее снизу вверх.

Как и меня когда-то.

А потом улыбнулся ей. Той самой улыбкой с ямочкой.

Что была только моя.

У меня не было права на эти мысли, но все же, когда Игнар наклонился к ней ближе и что-то прошептал на ухо, меня замутило.

Джессика, как по волшебству, появилась рядом и ободряюще сжала мои пальцы.

– Давайте выпьем! – точно прочитав мои мысли, объявила подруга.

Мы собрались у стола. Имран не сводил глаз с Джесс, а парочка Игнар – Кара ворковали друг с другом. Я вздохнула и натянула на лицо улыбку. Я в кругу родных и друзей – и Кары – ничто не сможет испортить мне вечер!

– Дилан, сделай мне, как всегда!

Подмигнув, он смешал персиковый ликер с водкой, добавил апельсиновый и клюквенный сок, кинул на дно кубики льда.

– Двойная порция, как ты любишь.

Горечь алкоголя переплелась со сладостью. Послевкусие на губах приятно жгло. Я устроилась рядом с Джесс и потягивала коктейль через трубочку. И всеми силами абстрагировалась от смеха Кары за мной.

– Так значит, вы не из этих мест? – спросила Джесс у Имрана.

– Мы здесь проездом.

– И надолго?

– С учетом новых обстоятельств я не против задержаться. – Он обворожительно улыбнулся и подмигнул.

Мое лицо вытянулось. Имран умел флиртовать? Стакан с виски в его руке наполовину пуст. Несколько прядей выбилось из прически, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

Джесс смеялась над странными шутками Имрана, и я подхватила их настрой. Легкость накрыла меня. Может, всему виной алкоголь, а может, мне просто захотелось ощутить себя прежней. Братья вписались в нашу компанию так непринужденно и естественно, что я не могла нарадоваться этому. Пусть даже Игнар выбрал весьма сомнительный объект своего ухаживания.

Левую сторону закололо, и я обернулась. И точно, он стоял рядом, глядя на меня сверху вниз. Его губы застыли в снисходительной ухмылке.

– Давно не слышал, как ты смеешься. Как обычно, это происходит только с Имраном.

В черных глазах появились озорные огоньки, а щеки покраснели.

– Не было повода.

Я присела на стол, медленно поднесла соломинку ко рту и обхватила ее языком. Игнар жадно впился в это движение.

– Ты что-то хотел?

Он сделал полшага вперед, сокращая между нами расстояние. Мое дыхание сбилось, и мне не удалось скрыть это от Игнара. Его ухмылка стала шире.

– Кара попросила принести еще выпить, – прошептал он мне на ухо.

Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы сохранить достойное выражение лица. Вечер превращался в кошмар. Интересно, Игнар догадывался, как подействовали на меня его слова?

Он взял два бокала и направляется к Каре на диван, где они продолжали мило болтать, совершенно забыв обо мне.

Для меня музыка стихла. Я обвела комнату взглядом. Кто-то танцевал, кто-то выпивал и смеялся. Джессика увлеченно болтала с Имраном. Она выглядела такой крохотной рядом с ним. Смотрела ему в глаза, заправляя волосы за ухо. Я искренне радовалась за нее. Имран никогда не обидит ее, не заденет ее чувства.

Я радовалась, но сейчас чувствовала себя по-настоящему одиноко.

– Эй, Тей-Тей, бронепоезд? – протянул данную им мне кличку Кэш. Он возник передо мной так неожиданно, что я вздрогнула.

Даже не думая, я ответила:

– Давай!

Бронепоезд – наша традиция. Шесть стопок крепкого алкоголя на скорость.

– Народ! – громко крикнул он. – Тей-Тей приняла вызов. – Кэш наклонился ко мне. – В этот раз я тебя разгромлю!

– Никогда не получалось, – покачала я головой.

– Она размажет тебя, дружок, – рядом появился Кевин и положил руку на мое плечо. Я привычно прильнула к нему.

– Эх, здоровяк, – Джесс оказалась перед нами, – я украду твою подружку.

Она схватила меня за руку и потащила в комнату, захлопнув дверь.

– Ты уверена, что сейчас подходящее время, чтобы напиться? Я понимаю, что ты расстроена. Кара сучка, но…

– Кара здесь ни при чем! Что она сделала? Заговорила с парнем, который ей понравился?

– Тео…

Иногда ее опека была чрезмерной.

– Слушай, Джесс, я не маленькая и прекрасно разберусь сама! – Подруга задрала подбородок, поджав губы. Только этого не хватало! – Ты хотела, чтобы я отдохнула – я отдыхаю. И разве тебя не ждет Имран? Согласись, он довольно симпатичный?

Щеки Джесс вспыхнули, и я обрадовалась, что получилось сместить тему.

– Я не знаю, что со мной такое! – Она начала ходить взад-вперед. – С ним я похожа на какую-то размазню! То запинаюсь, то краснею. Как идиотка! Но… меня так к нему тянет!

– Эй! Стой. Остановись! – Я поймала ее за руки. – Ты прекрасная, замечательная умница. Ты лучше всех, кого я знаю! Он же с тебя глаз не сводит!

– Думаешь?

– Знаю.

– Эй, девчонки, вас все ждут! – послышался из-за двери голос Кэша.

Мы вновь собрались у стола, на котором уже стояло двенадцать стопок. Я и Кэш встали напротив друг друга.

Джесс достала две банки и поставила между нами.

– Ставлю на Теодору! – сказала она и сунула купюру в банку возле меня.

Колин положила деньги в банку Кэша и чмокнула его в щеку. Дилан, Кэсси и Кевин повторили за Джесс. Кара, стуча каблуками, бросила на меня надменный взгляд и встала к Кэшу, наполнив его банку. Имран достал несколько купюр – я очень удивилась, что он взял с собой деньги – и опустил одну в мою банку. Остался только Игнар.

Я смотрела на него выжидающе. Не знаю почему, но этот выбор очень много значил для меня. Кара, заметив это, надула красные губы и позвала его к себе. Наконец-то Игнар сделал шаг. В сторону Кары.

Банка Кэша пополнилась.

На секунду моя маска треснула, но я быстро взяла себя в руки.

– Один! Два! Три!

Мне понадобилось пятнадцать секунд, чтобы выпить все шесть стопок. Когда я облизнула губы, Кэш только поставил последнюю.

Радостное «Да!» прокатилось с нашей стороны. Джесс забрала обе банки, не забывая показать язык Кэшу, и разделила между нами выигрыш.

Комната закружилась, и я заливисто засмеялась. Захотелось танцевать.

– Кевин! – Я навалилась на него, поскользнувшись на этих ужасных туфлях. Надо их снять, прямо сейчас!

– Теодора, ты сейчас упадешь.

– Да ладно тебе! Пойдем танцевать!

Я повисла на нем, словно безвольная кукла. Но я, конечно же, притворялась. Я могу себя контролировать! Ведь так?

– Ты знаешь, я не могу отказать тебе. – Голос Кевина прозвучал довольно близко.

Яркие огни кружились в такт музыке. Медленными шагами, держа Кевина за руку, мы вышли в центр комнаты. Дилан и Кэсси уже танцевали, и мы присоединились к ним.

Алкоголь разжег меня, и я воспламенилась, словно спичка. Отдавшись ритму, мои бедра двигались, а руки свободно перемещались по телу. Кевин придерживал меня за талию. Я подходила то ближе, то отстранялась. Несмотря на высокий градус в крови, я чувствовала границу дозволенного. Но и еще я доверяла Кевину больше, чем кому-либо. Он никогда не тронет, не сделает что-то против моей воли. Я знала, что, если начну падать, он поймает.

И где-то на краю сознания пронеслась мысль: вот кого нужно было полюбить!

Мне передали бутылку с чем-то пленительно сладким. Я отпила с горла и передала ее дальше. Эйфория овладела мной. Мне казалось, что я летела в бесконечном потоке музыки. Но вот ритм сменился на более спокойный и нежный.

Кевин притянул меня к себе, и я сложила руки у него на плечах.

– Этот парень. Игнар, кажется. Ты ему сильно нравишься. – Голос Кевина согнал краску с лица. Глаза распахнулись шире, алкоголь отпустил, возвращая – пусть и ненадолго – ясность ума.

– Не понимаю, о чем ты.

Я взволнованно сглотнула, почувствовав стыд перед Кевином.

– Я не дурак, Теодора. Вижу, как он смотрит на тебя и как ты смотришь на него.

– Между нами ничего нет, мы с ним… – Кто? Друзья? Союзники? Хранитель и его Меках? – Все сложно.

– Так же, как и у нас с тобой? – спросил Кевин.

Я подняла глаза и встретила его спокойный, без грамма осуждения, взгляд.

– Я… Я, то есть ты должен понять, мы… – Я пыталась подобрать слова, но они будто закончились. Язык стал заплетаться, и я возненавидела себя за то, что выпила.

– Эй, малыш, все хорошо!

Он отстранился, но из рук не выпустил. Его доброта и ласковая улыбка добивала меня.

– Прости меня, Кевин! Прошу, прости. – Слезы полились рекой. Хорошо, что я предусмотрительно использовала водостойкую тушь. – Я не должна была…

Может быть, сейчас во мне говорила выпивка, и я не могла сдержать плач, но в глубине души догадывалась, что Кевин испытывал ко мне нечто большее, чем дружеские чувства. Но я не желала его терять, поэтому просто делала вид, что не замечала.

– Теодора, посмотри на меня.

Я покачала головой.

– Посмотри! – уже настойчивее сказал он, поднимая меня за подбородок. – Ты не должна извиняться. Ты ни в чем не виновата. – В глазах Кевина замерцали огоньки ламп, и я в сотый раз пожалела, что не могу приказывать своему сердцу. – Ты мне нравишься. И уже очень давно.

Он произнес это так легко, так просто, будто не обрушил стену, не сломал что-то во мне. И в себе.

– Сначала я злился, но потом кое-что понял. Я не могу заставить тебя. Мы не можем выбирать.

Слезы бежали градом. Я должна быть с кем-то таким. С сильным, надежным и преданным. Но я не могла поступить так с Кевином. Он заслужил большего, намного большего.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Тео. Ведь тогда и я буду счастлив.

Я уткнулась лбом ему в грудь. Мой Кевин. Мой друг.

– Мне так жаль…

– Я кое с кем встречаюсь.

Я отпрянула. Кевин вспыхнул, но взгляд не отвел.

– Это прекрасно, Кевин! Я хочу с ней познакомиться. Уверена, она просто замечательная! Мы можем позвать ее в гости или…

Кев заткнул мне рот ладонью, не касаясь губ.

– Спасибо, – серьезно сказал он, отняв руку. – Ну что, подразним твоего принца?

– Я не думаю, что интересна ему.

– С тех пор мы вышли сюда, я чувствую, что потихоньку воспламеняюсь. Серьезно, Теодора, присмотрись.

Я не успела ничего ответить, как Кевин закружил меня. Мы сместились, и теперь из-за плеча друга я могла видеть Игнара, который безотрывно смотрел на нас. В нем отчетливо виднелась ярость и гнев. Кара сидела, закинув на него ногу, и что-то шептала ему на ухо. Но Игнар полностью игнорировал ее, глядя на меня. Но все же его рука лежала у нее на бедре.

Я отвернулась. Мы покачались еще несколько секунд, как вдруг рядом со мной раздалось:

– Могу я украсть твою подругу на один танец?

– Конечно, – улыбаясь, ответил Кевин, но на его лице промелькнула едва уловимая печаль.

– Вообще-то, подруга может сама решить, с кем ей танцевать! И нет, с тобой не то что танцевать, я даже рядом стоять не буду!

Я собралась уйти, но что-то пошло не так, и я подвернула ногу на этих чертовых каблуках! Полет длился недолго. Крепкие руки обхватили меня за талию и потянули на себя.

Кевина рядом не было.

– Прошу, потанцуй со мной, Теодора. – Манящий шепот вызвал мурашки.

Без слов я потянула его на себя. Мелодия сменилась на более энергичную. Не отрываясь от его глаз, я начала танцевать. Мне хотелось заставить его умолять меня о прощении. Просить. Злость затмила ясность ума, алкоголь подогревал тело.

Я двигалась медленно, порочно, крутя бедрами и прижимаясь к Игнару. Но стоило его рукам коснуться меня, я отдалялась. Проводя ладонями по изгибам, я наслаждалась жадной реакцией в его взгляде. В очередной раз стоило мне приблизиться, Игнар не выдержал и прижал меня к себе, но я повернулась к нему спиной. Двигала тазом, опускалась, затем поднималась.

Игнару надоели эти игры, и он схватил меня за хвост, потянул и заставил прогнуться.

– Остановись! – Голос обдал вожделением. Он резко развернул меня лицом к лицу. Наши губы находились на опасно близком расстоянии друг от друга.

И в этот миг, когда меня накрыло приятное головокружение, а музыка затихла, я ощутила, как она струится в венах, пульсирует в такт сердцебиению. Миг, когда в мире нет ничего, кроме раскаленных чувств. Когда есть только горячее дыхание и его темные глаза, в которых сосредоточились все звезды вселенной, я испытала сильнейшее притяжение и правильность всего происходящего.

– Ты сводишь меня с ума. – Его голос дрожал.

Взгляд прожигал меня насквозь, внизу живота запылало пламя. Я придвинулась ближе, почти растворяясь в нем. Ладонь Игнара скользнула ниже по пояснице, сминая ткань.

– Тебе очень идет это платье. – Он выдохнул эти слова мне в шею, проводя кончиком носа по коже и вызывая мурашки.

Мои глаза закрывались, но впереди я успела заметить Кару, гневно смотрящую на нас. На уголке губ у нее смазалась помада.

Игнар целовал ее?

Я резко отстранилась:

– Твоя подружка тебя ищет!

К горлу подкатил ком, и я, толкая его, выбежала из квартиры.

Холодный воздух отрезвлял.

Вкус земного пойла все еще горчил на языке. Инурийская выпивка намного мягче. И вкуснее. Разум блуждал, унося мысли так далеко, что я не мог ухватиться ни за одну. Сделав глубокий вдох, я постарался успокоиться.

Когда Теодора сбежала, я кинулся за ней, но меня остановила Кара.

– Куда ты? Может, поедем ко мне? Кажется, ты хотел этого. – Кара блаженно улыбнулась, растягивая красные пухлые губы и хлопая длинными ресницами.

– Прости, но я откажусь.

Кара стояла в полном недоумении. Еще бы. Весь вечер тело этой девушки так и льнуло к моему. Я надеялся, что она сможет избавить от зудящего, ноющего чувства внутри. Думал, она заменит ту, чей образ терзал по ночам. Не вышло.

Кара красива, но это не заставило меня по-настоящему ее захотеть. Я усмехнулся. Раньше мне было достаточно меньшего, а сейчас… Сейчас у Кары есть один решающий минус.

Это не она.

Когда Теодора прижалась к своему другу и я увидел, как она смотрела на него, лишился разума. Чудовище, жившее во мне, выло, металось в клетке. Оно шептало, что Теодора могла смотреть так только на меня, касаться только меня, обнимать только меня. Я старался усмирить его, говорил, что она никогда не будет принадлежать нам… Но зверь не слушал. И тогда, в момент слабости, я поддался.

Алчный дракон освободился и принял игру.

Кара стала отличным способом привлечь Теодору. Я чувствовал неприязнь и досаду, но это не остановило меня. Я заставил эту девушку смеяться, трогать меня и флиртовать. Я не жалел комплиментов и взглядом. Гладил ее кожу. И ликовал, ловя взгляды Теодоры.

Но я понял, что игра кончилась не в мою пользу, когда подошел к Каре, а не к Теодоре во время какой-то забавы. Ее взгляд потух, и она больше на меня не смотрела. Теодора не походила ни на одну девушку Инуры, что я знал. Она не велась на сладкие фразы и флирт. Теодора слишком настоящая, чувствительная, слишком… слишком.

А я вновь и вновь повторяю те же ошибки.

Я желал быть ближе – в любой роли. Обещал себе продержаться, но каждый раз, стоило Теодоре приблизиться, как я понимал, что не выдержу и совершу ошибку.

Но по-настоящему я проиграл, когда она вышла на середину комнаты со своим другом. Меня прошибло током, зверь зарычал. Даже Кара поймала момент перемены и отстранилась.

Я никогда не чувствовал себя хуже, чем когда его руки сжимались на ее талии.

Не мои.

Когда она обнимала его.

Не меня.

Когда она шептала ему свои тайны.

Не мне.

Я готов был отдать все, поклоняться любым богам, чтобы Теодора смотрела на меня так же. Только на меня.

Жгучая ревность кормила мое чудовище. Я не помнил, как подошел и забрал ее. Тогда я еще не понимал, что свою игру вела и Теодора. Движения, взгляды, ее тело и дэволово платье были призваны уничтожить меня. Я держался из последних сил, чтобы не схватить ее и не унести далеко, туда, где смогу показать, насколько она мне нужна. Глупо отрицать, что Теодора дорога мне лишь как Меках. С первой встречи это было нечто большим и значимым. С каждым днем наша связь становилась все сильнее и глубже. Наступил тот самый момент, когда я приготовился переступить сквозь страхи и сомнения, отпустить себя и дать волю желанию, появилась Кара.

Я заметил силуэт слева от меня и напрягся. Тело рефлекторно напряглось, готовое к нападению. Оружие осталось дома, но мне оно и не нужно.

В нос ударил едва уловимый среди прочих запахов аромат. Лес и жасмин.

Теодора.

Я подошел чуть ближе и увидел ее, прислонившуюся к дереву и глядящую на звезды. Ветер трепал платье, и я пожалел, что мне нечем ее согреть. Лунный диск подчеркивал идеальные черты лица.

Я кашлянул в кулак, обозначая свое присутствие. Но наша связь и так дала ей знать, что это я.

Когда Теодора входила в комнату или находилась поблизости, я чувствовал это так явно, будто все время безотрывно находился рядом. Внутри что-то натягивалось, иголками впиваясь в плоть.

Я прислонился плечом к дереву, находясь от нее в каких-то жалких десяти сантиметрах, но и они показались мне безграничной пропастью, которую я не мог преодолеть. Теодора молчала, давая мне рассмотреть ее профиль. Прямой нос, острые скулы, немного впалые щеки, манящие губы.

Я отвернулся, сжимая кулаки. Моя судьба мне известна, пусть я этого не выбирал, но Велассия станет моей женой. С любой другой женщиной – как бы гадко это ни звучало – я мог бы развлечься, но не с Теодорой. Связь – истинная связь с ней – уничтожит меня. И ее. Я ничего не смогу дать взамен, кроме короткого промежутка любви и ласк.

А после этого… Существовать, как прежде, я не смогу.

– Красиво здесь, правда? – Тихий внезапный вопрос утонул в отзвуках волн и шума качающихся платанов.

– Невероятно, – ответил я, не сводя с нее глаз. – Теодора, я хочу извиниться.

– Давай пройдемся по пляжу? Здесь недалеко.

– Но ведь холодно. – Слабая попытка противостоять вызвала лишь ухмылку на женском лице.

– Не страшно, я привыкла к холоду. Ты идешь?

Я никогда не мог и не смогу отказать ей.

Мы медленно шли по узким дорожкам, подсвечиваемым уличными фонарями. Ветер сжалился и только покачивал ветви. Нам встречались пары, что держались за руки, и я бросал на ладонь Теодоры тоскливые взгляды.

Такал, когда же это стало так важно для меня? Когда тот Игнар, что любил развлекаться и нежить красавиц на своих коленях, пропал? Ответ пришел сразу, будто извне: когда Теодора открыла глаза и впервые сцепилась со мной взглядом.

– Я все же хотел бы извиниться.

– За что?

Мы медленно шли по дороге, до сих пор сохраняя молчание.

– За все.

Теодора не ответила, но я услышал тихий смешок.

Наконец-то мы вышли к пляжу. Шторм успокоился, но все еще было холодно. Я огляделся:

– Нет, я так не могу!

– О чем ты, Игнар?

– Жди здесь и никуда не уходи!

Теодора осталась растерянно стоять в одиночестве, а я быстрыми шагами вернулся к тропе. Когда мы шли по освещенной дорожке, я видел несколько туристических магазинов. В таких местах можно найти что угодно.

Вернувшись через десять минут, я с облегчением заметил Теодору на том же месте. Она обхватывала себя руками, защищаясь от холода. Тонкое платье больше не возбуждало, а вызывало раздражение.

– Я здесь.

– Что это? – Теодора обернулась.

В руках я держал два пледа, которые только что купил. Не отвечая на вопрос, я накинул один, который был простого коричневого цвета, но, главное, теплый, на Теодору. А второй расстелил на песке.

– Спасибо, – серьезно произнесла она.

Таким и был каждый наш диалог. Мы не нуждались в лишних словах и объяснениях, обходились тем, что есть.

Теодора тем временем села, накрыв себя и ноги. Я опустился рядом:

– И все же я, правда, жалею.

– Игнар, – глядя на воду, сказала Теодора, – ты можешь не извиняться.

– Но я должен! – Я хотел верить, что опьянение спало, но на деле язык развязался, слова полились рекой. – Сегодняшний день на многое открыл мне глаза. Иногда я действую совершенно не так, как хочу, но когда я увидел тебя с твоим другом…

– То что? – Теперь она повернулась ко мне, впилась зелеными глазами, которые казались уж слишком яркими.

– То осознал, что могу потерять.

– Что ты можешь потерять? – Настойчиво, добиваясь своего, Теодора продолжала давить.

– Тебя.

– Разве ты не говорил мне, что нас связывает лишь меч?

– Я врал.

– Я знаю.

– Знаешь? – Вопрос прозвучал глупо, ведь она только что дала на него ответ, но я не мог понять и сложить факты.

– Конечно. Может, я и младше тебя, но совсем не глупая. Только вот твои игры… Мне это не нужно.

Теодора вновь отвернулась, а я ощутил невероятно сильную потребность прикоснуться к ней, но все же сдержался.

– Я видела ее помаду, – прошептала она.

– Что?

– У нее помада была смазана.

– И?

Теодора вздохнула и на этот раз развернулась ко мне всем корпусом.

– Игнар, ты целовал ее.

Не вопрос, но я ответил:

– Нет.

– Но помада…

– Я никого не целовал и даже не думал: – Я резко перебил ее. – Может, я вел себя как идиот, но только для того, чтобы… для того, – это признание давалось особенно тяжело, – чтобы ты заметила.

Повисла тишина, и она послужила спусковым крючком для следующих слов.

– Теодора, когда я увидел, как ты обнимаешь своего… Кевина, я обезумел. Я не знал, как справиться с этим. И выбрал способ, известный мне. Я посчитал, ревность поможет тебе осознать, что тебе нужен я, а не он. Я понял, что был не прав, и не хочу этого повторять.

– Мы оба были неправы, – сказала Теодора, и я поднял взгляд. – Все произошедшее – вина нас двоих. Мы оба молчали.

– Прости за то утро, – прошептал я. Ее лицо тут же изменилось, и я увидел грусть, которая терзала ее. – Это было так глупо. Понимаешь, я… Ты младше меня, но порой мне кажется, что это не так. Я веду себя, как идиот. Но я просто… Я, правда, не знаю, как иначе. Моя жизнь – обучение и бесконечный бой. С другими и самим собой. Есть правила… Обязанности. Меня учили быть правильным Хранителем – и здесь я не преуспел, – но не объяснили, как быть хорошим инурийцем. – Я пристально смотрел на нее. – Но я хочу научиться. Хочу быть хорошим. Но нам, правда, нельзя сближаться так.

Теодора повела плечами, в глазах будто потухли искры.

– Я понимаю, – грустно улыбнувшись, сказала она. – Расскажи мне что-нибудь о себе.

И я рассказал. О том, как воровал в детстве фрукты с торговых рядов, хотя мог позволить купить их, а бедному Эйпу приходилось составлять мне компанию. Как мама ругалась и заставляла идти к продавцу просить прощения. Как Имран и Касиа вечно прикрывали нас, как я дразнил Кловисса, а затем получал наказания.

Теодора искренне смеялась. Глаза вновь замерцали, и с каждой новой улыбкой я ощущал подъем сил.

– Ты чего? – хихикнув, спросила она.

Я пожал плечами, неспособный дать ей честный ответ.

Песок казался неестественно белым при полной луне, волны бились о берег, лаская слух. Теодора стянула с себя туфли и зарыла ступни в песок.

– У тебя красивый смех, – сказал я и тут же добавил: – И ноги, а еще волосы.

Теодора моргнула и засмеялась.

Я что, сказал про ноги?

– Спасибо за комплимент, – произнесла она и закусила губу. Но тут ее взгляд вновь потух. – Прости, что ударила тебя.

Теперь пришла моя очередь не понимать, о чем речь. Только через время я вспомнил пощечину, что заслужил.

– Мне не привыкать к боли.

– О чем ты? – Теодора насупила брови.

– В другой раз. Я не хочу портить вечер, – криво усмехнулся, понимая, что и так сделал это.

– Хорошо.

Она придвинулась ближе и положила голову мне на плечо. Я напрягся, совсем не зная, как реагировать.

– Что значи: «Костани»?

–Котсани, – поправил я. – Означает – Колючка. Тебе подходит, согласна?

Я положил щеку на ее макушку, вдыхая аромат. Наши ладони почти соприкасались. Сердце колотилось, как сумасшедшее, я и не знал, что когда-нибудь смогу испытывать подобные чувства.

– А для чего тебе этот браслет?

Ее пальцы опустились мне на ладонь и медленно поднялись выше до плеча. От прикосновений по коже прокатились горячие волны. Тело мгновенно откликнулось, желая большего.

– Это специальный прибор. – Я откашлялся, чтобы придать голосу более уверенное звучание. – С его помощью мы меняем облик. Скрываем истинных себя.

Теодора приподнялась, заглядывая в мои глаза. Я сглотнул, чувствуя себя путником в пустыне, что увидел зеленый оазис.

– Покажешь мне? – робко прошептала она. Ее дыхание обожгло кожу.

Показать ей… себя? Настоящего? Непохожего на нее?

А если она не примет, разочаруется? Я не смогу существовать, если увижу отчуждение.

– Игнар. – Ладонь опустилась мне на лицо, и я не удержался и прильнул к ней, наслаждаясь каждым мгновением близости. – Ты не обязан, если не хочешь.

– Я хочу! – Это правда. – Но не могу.

Теодора отодвинулась, и меня обдал холод.

– Так много масок, Игнар.

Опущенные уголки ее губ запустили необратимый процесс. Предварительно оглядевшись, я сжал челюсть, и закрыл глаза, и, не давая себе времени передумать, быстро нажал на кнопку.

Кожу закололо.

Цвет стал меняться от кончиков пальцев и пополз выше, возвращая родной бледно-фиолетовый цвет. Весь спектр инурийских чувств вернулся. Ветер холоднее, звуки четче, краски ярче.

Теодора молчала и не шевелилась. Страх вгрызался в нутро, крича: «Ты ей отвратителен!»

Но вот она вновь коснулась меня, и на этот раз ощущения вспыхнули острее, рассыпаясь сотней электрических разрядов. Я замер, словно пытаясь вобрать в себя каждую искру. А потом, не в силах устоять, распахнул глаза.

На ее лице читался неподдельный интерес вперемешку с детским восторгом. Исследовав правую руку, она взяла левую. Приложила свою ладонь к моей, сравнивая цвет и размер.

– Большая у меня не только рука, – выпалил я, сразу же пожалев. Такал, какой же я идиот! Неловкость заставляла метаться, говорить невпопад. Но Теодора не обратила внимания, продолжая разглядывать меня с научным интересом.

Она подсела ближе, аккуратно обхватила мое лицо двумя ладонями. И я с трудом заставил себя сидеть прямо. Мне по-настоящему страшно увидеть ее реакцию, увидеть отвращение.

По лицу сразу ясно, что я иной. Черные глаза блестели ярче, фиолетовый орел кружил в них. Но даже не цвет кожи, а скорее родовые пятна пугали больше всего. Они занимали половину лица, начинаясь на лбу, очерчивая брови и заканчиваясь на щеках. Темно-бордовый цвет ярко выделял их.

Теодора провела большими пальцами по бровям, глазам, касаясь рисунков, и я судорожно вздохнул, зарываясь руками в песок. Будто это способно меня удержать. Контроль покинул меня, и, когда она провела по губам, я не выдержал.

– Теодора, – прошептал я.

– Я сделала что-то не так?

Она попыталась отодвинуться, но я успел схватить ее за руку и крепче прижал к себе.

– Я не противен тебе?

Ее дыхание так близко к моему. Время остановилось. Только ее взгляд, губы и пышные ресницы, что медленно опускались и поднимались.

– Ты необычайно прекрасен, – тихо сказала она.

Зверь стал ликовать.

И, не в силах больше держаться, я жадно впился в ее губы, обхватив лицо руками. Теодора ответила сразу, давая полную волю, показывая, как сильно ждала этого.

Стоило ей приоткрыть рот, как мой язык проскользнул, углубляя поцелуй. Он перерастал в грубое животное соединение двух тел. Я воровал ее воздух, лишая дыхания, и тут же мощным вдохом возвращал.

Теодора провела кончиком языка по моей нижней губе, и я издал тихий рык, придвинув ее к себе. Покусывал, доводил до истомы. Ее руки в моих волосах. Мои на ее теле. По позвоночнику пробежали мурашки, растворяясь в ладонях. Не разрывая поцелуя, я приподнял ее и усадил к себе на колени. Дыхание горячее и шумное, обжигало кожу.

Внезапно она остановилась и посмотрела в мои глаза.

Я тяжело дышал, желая продолжить сладкую пытку. И вот, найдя то, что искала, Теодора медленно, с опаской вновь дотронулась до моих губ своими. Словно перышко, невесомое касание. Даже мой зверь встрепенулся и тихо заскулил. Так же нежно я ответил ей, чувствуя, что внутри разрасталось тепло.

Я ощущал ее в своих руках, чувствовал внутри. Теплые губы и аккуратные поцелуи говорили то, о чем не смогли донести слова. Но с каждым движением, выдохом движения теряли аккуратность, возвращаясь к тому первобытному, с чего мы начали.

Самообладание улетучилось, и я вжался в нее бедрами.

– Игнар, подожди, – тяжело дыша, попросила она. Теодора хотела остановиться, но ее руки продолжали сжимать и притягивать меня.

Я коротко кивнул, она отстранилась. Холодная тоска заняла ее место, но я всеми силами демонстрировал спокойствие.

– Когда мне было семнадцать, я была настоящей оторвой. Плохая компания, выпивка. Джесс пыталась меня образумить, но я и слушать не хотела. – Теодора начала свою исповедь, усевшись рядом, ее взгляд был обращен к горизонту. – Я встретила парня. Его звали Логан. Я считала его классным, но это было не так. Логан был связан с теневым бизнесом. Знакомился с девочками, затягивал в это, а потом…

Ветер трепал волосы Теодоры, некоторые пряди падали на лицо.

– Я прекратила общение со своими друзьями. Забросила дайвинг, перестала видеться с Диланом и Кевином. Я не знала, как отказать Логану. Он каждый день намекал, что есть способ заработать. Кормил словами о любви и о большем. В день, когда я почти сдалась, в бар, где мы были, пришли Кевин и Дилан. Они искали меня. – Теодора тепло улыбнулась воспоминанию. – Логан стал кричать, требовать от меня выбор, но Кевин сказал: «Если я еще раз увижу тебя рядом с ней, разобью твою жалкую рожу». Он схватил меня за локоть и вывел прочь.

Теодора перевела дыхание:

– Они не поверили мне. Следили за мной, не отпускали никуда одну.

Несмотря на недавнюю ревность, я ощутил огромную благодарность к этим людям.

Теодора повернулась ко мне и переплела наши пальцы.

– Я чувствую, что ты что-то хочешь мне сказать, но не решаешься. Может, это наша связь, а может, что-то еще. Тебе стоит довериться людям, которым ты не безразличен.

Я молчал, а Теодора терпеливо ждала, когда я откроюсь ей. О чем она хотела услышать? О моих чувствах или, может, что я помолвлен с другой?

– Хорошо. – Теодора поднялась, но я успел заметить влажный блеск в глазах.

– Теодора.

– Нет, – холодно произнесла она. – Мне пора идти.

Я тоже встал и протянул к ней ладонь, но она отступила:

– Не нужно.

– Вот, значит, как. – Я скривил губы. – Только что ты льнула ко мне, а теперь не даешь прикоснуться.

– Каждый раз, Игнар, когда мы становимся ближе друг к другу, я натыкаюсь на новую стену. То, что произошло сегодня… Я забыла и пошла тебе навстречу. Я показала, что чувствую!

– А я разве не сделал то же самое? Или тебе нужно выдать все за один раз? Каждую тайну, каждый секрет? – Я завелся и повысил голос, но тут же приструнил себя. – В этот раз все будет по-другому. Я не сделаю тебе больно. Клянусь.

Я и сам не понимал, что именно предлагал ей.

– Мы можем быть вместе, Теодора. Сейчас. А потом мы что-нибудь придумаем!

– Придумаем? Потом? Что ты хочешь этим сказать? – Ее начинало потряхивать, и я ненавидел себя с каждой секундой все больше. – Пока мы здесь? То есть пока не начнется все, – она развела руками, – это?

На ее лице отразилось понимание.

– Что такого ты скрываешь, Игнар? У тебя есть пара? – Последние слова она вздохнула.

– Я ничего не скрываю, – солгал я.

– Ты не ответил на последний вопрос.

– Теодора, послушай.

– Нет! Это ты послушай! Я… Я открылась тебе! Черт! – Теодора топнула ногой от злости. – Ты должен решить, Игнар, чего ты хочешь! Не ходи за мной!

Она схватила каблуки, одарив меня злобным взглядом, и скрылась в темноте.

Я долго стоял, глядя ей вслед, а потом тоже ушел.

Плед, что сохранял тепло наших тел, остался лежать на песке.

Бессмысленно бродя по улицам, я прокручивал весь прошедший вечер в голове.

Вот Теодора, такая страстная и теплая в моих руках, а вот она ускользает, словно песок меж пальцев.

Я застрял в круговороте жизни, в вечном вранье и страхе все потерять. Стоило новой возможности оказаться в руках – ее отнимали. Мечты рушились. Сейчас я вновь на перепутье. Пальцы губ, что продолжали хранить память о ней.

Меня бросило в дрожь от одного лишь воспоминания. Моя Меках, моя… но не моя.

Я должен сказать Теодоре о Велассии, своем долге. Должен, но не мог! И виной этому страх потерять то ценное, что я обрел.

Камень под ногами полетел в сторону.

Между нами ничего не может быть. Для инурийцев Меках все равно что Боги. Их воля – закон. Мы рождаемся, чтобы угождать и сопровождать. Наша магия трепещет, тянется к ней!

Но то, что чувствовал я… Запретное, такое желанное. Оно сильнее меня, сильнее всех сил вселенной. Я не мог признаться ей, сказать всю правду. Для начала мне нужно вернуться на Инуру, отвергнуть брак, и только тогда, с честью, я предложу Теодоре всего себя.

А пока что я должен держаться подальше. Я больше не мог быть причиной ее слез.

Я не расскажу ей, как дикий разряд пробил мое тело, когда она только открыла глаза, как земля ушла из-под ног и весь мир перевернулся. Никогда не скажу, что именно в ту ночь, когда она пришла ко мне, я обрел уверенность. Хотя и знал это с первой секунды. Что именно тогда я все понял.

Теодора – Халев Шеви Нешам. Сердце моей души. Моя истинная пара.

Я не помнил, как дошел до дома. Хотелось быстрее забыться во сне.

Имран сидел, уткнувшись в экран сотового телефона. Клянусь Такал, я даже не знал, что он у него есть.

– Ты лыбишься, как придурок, – бросил я, проходя мимо него.

Имран с неохотой оторвался и обвел меня взглядом.

– Можешь проваливать со своим паршивым настроением в ту дыру, из которой выполз. Что, Теодора вновь отшила?

Обычно брат никогда не опускался до подобных разговоров, но даже Имран менялся.

– Держи язык за зубами, – оскалившись, сказал я.

Гнев требовал выхода, а Имран отлично подходил для роли груши.

– Полегче, – тоном старшего брата сказал Имран, чем вывел меня из себя еще больше. – Ты сам виноват во всех своих проблемах. Время идет, а ты не взрослеешь! – Имран поднялся и навис надо мной. – Если ты обидишь ее, я лично сломаю тебе руку.

Имран опекал Теодору чересчур сильно. Меня это злило, как и мое чудовище. Особенно сейчас. Я приготовился, но запищал телефон, и Имран, забыв всю браваду, улыбнулся, как идиот, и упал обратно на диван.

– Когда ты обзавелся телефоном? – Я уселся на спинку дивана, заглядывая в экранчик. – О, значит, блондиночка!

Имран повел шеей:

– Ее зовут Джессика! Обращайся к ней уважительно!

Я вздохнул и умолк. Не знаю, сколько прошло времени. Вокруг меня вились бессвязные потоки мыслей. Признание жгло горло, и я не выдержал:

– Я погиб, братец.

Лицо упало в ладони, и я с силой потер его.

Имран замер, а потом отложил телефон в сторону и повернулся ко мне. Он выглядел обеспокоенным, а я пожалел о сказанном.

– Забудь!

– Говори.

– Не могу, Имран, – отчаянно протянул я. – Если скажу, то все станет правдой.

– Я понимаю. – Имран положил руку мне на плечо и стал гладить. Совсем как в детстве.

– Нет. Нет! Имран… она моя Шеви!

Наступила тишина. Я ждал реакции брата, но он не выглядел удивленным. Осознание накрыло меня, как буря в пустыне.

– Ты знал.

Он тепло улыбнулся и стал таким похожим на отца. Сердце кольнуло, и я уронил взгляд в пол, чтобы Имран не увидел краснеющие глаза.

– Ты же мой младший брат. Я всегда все знаю. Пусть ты противный, иногда даже мерзкий, – я не удержался и фыркнул, – ты всегда будешь оставаться моим братом.

Имран убрал руку и потер подбородок.

– Тем более я попал в ту же ловушку.

Вновь воцарилась тишина, но теперь более пугающая.

– Что? – Я уставился на брата. – Это… Джессика?

– Тише! – сказал он, будто девушка могла быть здесь.

– Мы одни в этом хранилище, идиот! Как ты это понял?

Имран горько усмехнулся и запустил ладонь в волосы, скидывая резинку, они небрежно упали на плечи.

– Не знаю. То есть нет, знаю. Это сложно объяснить, но будто все в мире обрело смысл. Обучение, жертвы, через которые мы прошли, вообще все! – Он запнулся и посмотрел мне в глаза. – Все это, чтобы я оказался здесь и встретил ее.

Я отлично понимал, о чем он говорил.

– Как только я увидел Джессику… Ее светлые волосы и голубые глаза, как цвет моего кулона, все встало на свои места.

Мы замолчали. Каждый пребывал в собственных мыслях. Два потерянных брата на неизвестной планете одновременно встречают свою пару. Это больше походило на сказку, чем на здравый смысл.

– Думаешь, нам было суждено попасть сюда? – спросил я.

– Да! Определенно. В этом должен быть смысл. Подумай сам. Меч, Теодора, Джессика. В одном месте! И именно нас выбирают для отправки. В место, где мы встретим Халев.

– Безумие, – бросил я. – Думаешь, Кловисс знал?

– Это невозможно.

– Вот именно! Слишком много совпадений, ты не находишь? Тот же дэволов Эрни куда опытнее нас!

– Он не мог знать, – отрезал брат, но я успел заметить сомнение в его взгляде. – Мне нужно идти.

– Куда?

– Мне нужно увидеть Джессику!

– Ты с ума сошел? – Я поднялся и рывком дернул его за рубашку.

Имран нахмурился и перевел взгляд с меня на ладонь, что крепко держала его.

Он что, совсем рехнулся?

– Игнар, убери руку! – процедил он. – Сейчас же.

– Что ты ей скажешь? Что ты сраный пришелец с другой планеты? Расскажешь ей правду о себе? О Теодоре? – Я старался говорить спокойно, преодолевая возрастающий гнев. – Ты не можешь сделать этого, не спросив Теодору!

– Убери. Свою. Руку.

– Скажешь ей, что она твоя долбаная пара? Потому что на нашей планете принято всех клеймить? Думаешь, ей нужно такое чудовище, как ты? – Слова, пропитанные ядом, говорились брату, но откликались во мне.

Я ждал этого удара. Поэтому едва кулак Имрана достиг цели, мой собственный уже летел ему в лицо со всей сдерживаемой ранее силой.

– Ты выжил из ума!

Боль пронзила живот. Я согнулся, но Имран перекинул меня, я рухнул на пол, а он, нависнув сверху, продолжал наносить удары. Он не жалел сил, снова и снова обрушивая кулак. Горький вкус крови на языке, но я терпел, пока Имран не рассек мне бровь.

– Ах ты кретин! Дэволу твою душу на съедение! – крикнул я, что есть мочи, сплюнув вязкую кровь.

Имран замер с вновь занесенным кулаком и растерянно моргнул. Разум возвращался, и он стал осознавать, что натворил.

Я оттолкнул его резким движением, и он рухнул на пол рядом со мной. Повернувшись к нему, я осмотрел его лицо с кровоподтеком на скуле и подбитым глазом.

– Чего ты боишься, Игнар? Что я расскажу Теодоре о Велассии, о том, как ты врал? Дал ей надежду, которой не суждено сбыться? Или что ты трус, который трахал каждую юбку на Инуре?

Агония разливалась по телу, но хуже всего боль в сердце, что с каждым ударом лишь возрастала. Имран прав, именно этого я и боюсь.

Поняв, что ответа от меня не будет, брат поднялся, держась за бок, и подал мне руку. Но я отверг и встал сам. Толкнув его плечом, не оборачиваясь, бросил:

– Катись к дэволам. Рассказывай своей подружке что хочешь, но, когда Теодора проклянет тебя и отречется от связи с тобой, спасать тебя я не буду.

Утром мне едва удалось проснуться. Левый глаз заплыл, и я практически ничего им не видел. На Земле наша магия слабее, отчего исцеление идет куда медленнее.

Вчера, даже не смыв с лица кровь, я упал на подушку и уснул.

После душа я подошел к зеркалу и провел ладонью по запотевшему стеклу. На меня смотрел неудачник и трус, мальчишка – как любил говорить Кловисс. Возможно, он всегда был прав на мой счет – я ничтожество и всегда им был.

В голове замелькал один из самых ужасных дней в моей жизни.

Стоял очень жаркий день. В Гарб-Кхалиб пришла раскаленная буря, сносящая все на своем пути. Оба солнца стояли в зените. В такие дни выходить на улицу крайне опасно, но, когда приходили огненные пески, выйти – верная смерть.

Имя той бури – Кхам-Есш.

На Инуре отлично налажена сеть подземных переходов. Некоторые туннели были столь большими и широкими, что торговцы разворачивали свои лавки прямо там. Инурийцы спускались туда, прячась от смерти, и продолжали жизнь.

В то время я узнал о намерении женить меня на Велассии. Я отнекивался, злился, а когда понял, что все это бесполезно, стал бунтовать. Решив, что Кхам отличный повод улизнуть, я собрал своих друзей, включая Эйпа, и мы отправились гулять и веселиться по подземным улицам. Рыскали, ища дешевую выпивку и свободных девушек. Мы отдавались веселью, несмотря ни на что.

Статус преемника Верховного обязывал меня вести себя подобающе, иметь практику и связь с Богиней, оставаться величественным. Но ничего из этого я не делал. Я не посещал Жриц, их храм и даже Великую матерь-библиотеку, не медитировал, не проводил ритуалов.

Во мне кипела злость, и я хотел сделать все, чтобы опорочить свой статус. Но в тот день все пошло не так.

Мой друг слишком много выпил. Гайса захотел узнать, не кончилась ли буря. Для таких целей существовали специальные приборы, но ему не терпелось сделать это первым. Подъем наверх строго воспрещался.

Я и Эйп пытались его остановить, просили не ходить туда. Эйп побежал за Касиа, надеясь, что его старший брат поможет уладить все тайно. Я же хватал Гайсу за руки и тянул к себе, на что он грубо оттолкнул меня и схватился за дверь. Я не успел.

Друг сорвал тяжелый замок, и двери беспрепятственно отворились. Гайса хотел лишь выглянуть, но горячие пески нахлынули внутрь, выбивая ставни. Гайса тянул дверь на себя, но она резко открылась, и ветер вынес его наружу. Его было уже не спасти.

В голове набатом звучал стук сердца и крики. Я оцепенел, но все же сумел взять себя в руки. Двери нужно закрыть любой ценой! Даже если за это придется отдать жизнь.

Моя магия превосходит силу прочих, но и мне едва хватило мощи, чтобы сдвинуть тяжелую дверь. Я истощал свой предел, наблюдая, как кожу друга разрывало на куски, как плоть горела, как солнца плавили глаза. Кхам-Есш уносил его останки, обращая их в прах. А вслед за телом и его дух присоединился к проклятой буре.

В какой-то момент горе переполнило меня, магия дрогнула лишь на секунду, но этого хватило, чтобы ветра вырвали петли и пронеслись в глубь туннелей. Многие оказались ранены и только потому, что я не смог остановить Гайсу. Как бы Касиа и Эйп ни спешили, они все равно не успели.

– Ты жалок, – сказал тогда Кловисс. Его голос сочился презрением. – Из-за твоей глупости и бравады пострадали другие.

Я стоял перед ним на коленях. Униженный и растоптанный. Я не мог поднять глаз.

– Ты Хранитель! Ты обязан беречь этих людей, а что сделал ты? Жалкий мальчишка.

Весомое кольцо на руке Кловисса рассекло мне губу, я не упал, продолжая смиренно ждать. Я услышал звук поручня, заскользившего по полу. Тело напряглось, задрожало. Оно знало и готовилось, покрываясь липким холодным по́том.

– Раздеть.

Руки стражи стянули с меня верх одежды. Я смотрел в пол, глядя, как фиолетово-синие капли крови падали вниз. Умственно я представлял барьер, маленькую комнатку, где прятал себя.

– Руки на пол.

Я вновь подчинился.

– Девмес, восемь ударов стальным наконечником.

– Как скажете, Верховный.

Даже не видя, я живо представлял улыбку прислужника. Однако продолжал хранить молчание.

Первый удар разорвал почти что зажившие раны от прошлых наказаний. Второй располосовал спину. Третий выбил весь воздух из легких. На четвертом я больше не мог дышать. На пятом я видел, как крови на полу становилось все больше, она текла изо рта от прикушенного языка. На шестом я только и думал о следующем ударе. На седьмом сердце билось так громко и быстро, что казалось, оно вот-вот остановится. Но восьмой удар был самым сильным, самым страшным. Он прошелся по открытым ранам, по торчащей раскуроченной плоти.

Когда все закончилось, я рухнул на пол. Наконец-то смог позволить себе расслабить руки. Я ощущал себя потерянным и очень слабым.

Этого же слабака я видел перед собой и сейчас.

Меня трясло от ненависти к себе, к Имрану и даже к Теодоре. Мне срочно требовалось выплеснуть эти чувства. Тяжелыми шагами я вышел к массивным дверям и с силой распахнув, хотел взять меч, но остановился.

Теодора, такая хрупкая и изящная, в то же время опасная и яростная, металась по полю в боевом танце. Клинки в ее руках пели смертоносную песню. В этот момент я не мог отвести от нее взгляд, даже если бы захотел. На ней черный костюм, зауженный в талии, на боку кожаные ножны. Она полностью сосредоточена на невидимой цели. Поразительно, как за столь короткое время Теодора смогла продвинуться. Меч пусть и передает Меках свои знания, постепенно вливая их, но упорство Теодоры давало не меньший результат.

Я смотрел на нее, и весь гнев растворялся. Я делал вдох на выпаде и выдох на каждом шаге. Она летала по полю, а мой взгляд вместе с ней.

Теодора развернулась и увидела меня. Мои зрачки расширились, когда в ту же секунду она оказалась рядом со мной.

Видимо, Имран хорошо приложил меня головой, иначе как объяснить эту скорость?

– Что с тобой? Что с лицом? – тяжело дыша, спросила Теодора.

По ее лбу стекали капельки пота, грудь быстро вздымалась, но во взгляде горела неподдельная тревога. Мой зверь радостно зарокотал.

– Эй! Привет.

Мы с Теодорой одновременно повернулись.

К нам вышел Имран, неловко улыбался. Его глаз тоже заплыл, а нижняя губа рассечена. Не в силах сдержать ехидную ухмылку, я подмигнул брату.

Теодора обвела нас взглядом, и что-то на ее лице изменилось. Оно стало чужим, незнакомым.

– Что происходит? – Вопрос прозвучал жестко. Но мы с Имраном промолчали. – Мне повторить? Отвечайте!

Властный тон, наполненный магией Меках, вынудил нас подчиниться. Имрану стало не по себе, он покрутил шеей, пытаясь сопротивляться.

– Несущественное разногласие, – сквозь зубы процедил я.

Использовать власть так не похоже на Теодору. Ее лицо исказилось в яростной гримасе, и она повернулась к Имрану. Несколько секунд она рассматривала его, а потом, отступив на несколько шагов, стала расхаживать взад-вперед. Она подняла клинки и начала постукивать ими друг об друга. Неприятный звук бил по ушам, но Теодора не прекращала, ходя вокруг нас, словно тигрица.

– Что ты сказал Джессике, Имран? – спросила Теодора так ласково и неестественно, отчего у меня дернулся кадык.

Она подкинула кинжал, глядя на Имрана. Тот смутился и не сразу нашелся с ответом. Теодора постепенно сужала круг, медленно подтягиваясь к Имрану. Губы подрагивали в оскале.

Моя магия начинала клокотать, зверь забился, предупреждая об опасности. Я оглянулся, пытаясь увидеть угрозу извне, никак не желая признавать, что это может быть Теодора.

– Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? – Видимо, брат почувствовал то же, что и я.

– Все в порядке, Имран. – Теодора засмеялась, растянув губы. – Со мной все хорошо. Но вот с Джессикой – нет.

Ее забила дрожь, в глазах плясало пламя. Еще никогда я не видел ее такой.

– Она мне больше не верит, Имран. Представляешь? Одна встреча с тобой, и все разрушено. – Она замерла и проговорила чужим колючим голосом: – Зачем ты это сделал?

По ее щеке скатилась одинокая слеза.

– Клянусь, Теодора, я ничего не говорил ей. Лишь…

– Что у нас есть тайна, которую я скрываю, – договорила она.

Дэвол! Мне хотелось крикнуть, что он идиот, что именно об этом я и говорил! Но по лицу Имрана и так видно, как ему больно и стыдно.

Теодора смотрела на клинки в руках:

– Я подумала, что пора улучшить наши тренировки. Мне кажется, надо что-то посложнее. Тактика двойного боя. Вы против меня, а я против вас.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Взять. Мечи.

Прямой приказ подействовал в ту же секунду. Мы с братом переглянулись и направились за оружием.

Я все еще несла туфли в руках и шла босиком. Дверь была совсем близко, но я остановилась и глупо улыбнулась в пустоту.

Хотелось оказаться в другом месте. В руках Игнара. Чувствовать его тело, тепло его рук. Видеть все потаенное в его глазах. Теперь я знала о том, что он чувствует, ощущала взаимность. Пусть не словами, но его глаза говорили о многом.

Игнар робел под моими руками, пока я изучала его. И стоило ему поднять свои бездонные глаза, как я растворилась в глубокой, космической тьме, хранившей в себе мерцающий свет.

«Мой звездный принц», – пронеслось тогда в голове.

Поцелуи туманили рассудок, но я смогла остановиться – пусть и с трудом. Вязкая тайна вставала между нами, стоило нам хоть немного сблизиться. Он что-то скрывал, и это каждый раз заставляло его сомневаться.

Но теперь, когда мы оба открылись, я не намерена сдаваться. Жизнь и так отнимала у меня слишком многое. Теперь я держалась зубами за то, что мне по-настоящему дорого.

Пританцовывая, я вошла в квартиру.

Все гости разошлись, воцарилась тишина. И лишь Кевин остался спать на нашем диване. Проходя мимо, я провела ладонью по его спутанным волосам, и он, негромко засопев, перевернулся на другой бок.

Джессика сидела за столом. Она переоделась в домашний костюм серого цвета и собрала волосы в низкий хвост. Ее взгляд был прикован к центру стола.

– Джессика? Ты в порядке?

– Нет, совсем нет, – не глядя на меня, ответила Джесс.

Я села напротив нее, положила ноги на соседний стул. Ступни ныли, но от этого мое настроение не портилось. Джесс не замечала моего возбуждения, не видела, как подрагивают уголки моих губ.

– Мне кажется, – лукаво начала я, – или дело в нашем недавнем госте. Знаешь, очень высокий, с дурацкой прической?

– У него классная прическа! – громко сказала она, и я засмеялась.

Кевин что-то пробурчал, и мы затихли.

– Я сумасшедшая, да? – Джесс потупила взгляд. – Я его только встретила! Не знаю, что на меня нашло. Но он… так понравился мне! И кажется, я ему тоже.

– Понимаю. – И даже очень. – Но будь осторожна, Джессика, не увлекайся. Дай себе немного времени.

Джессика моргнула, и ее взгляд переменился. Что-то недоброе отразилось на лице, и я невольно сжалась.

– Сама разберусь!

– Я просто переживаю. – Я выдавила улыбку и дотронулась до ее руки, но Джесс убрала свою.

– Имран кое-что сказал мне.

– Что же? – спросила я спокойно, но ногти под столом нервно постукивали.

– А сама ты не хочешь сказать?

Джессика расставляла ловушки. Любой ответ мог стать провальным.

– Не понимаю, о чем ты.

Глаза Джесс сузились. Ловушка захлопнулась.

Этот взгляд… Такой взгляд имели лишь те, кто познал полную чашу отчаяния, одиночества и предательства. Так смотрят побитые людьми животные. Люди, которых не единожды предали. Дети, чьи родители предпочли собственную жизнь, а не тебя. Так смотрят те, кто привык все терять. Те, кто будет защищать свое ценой собственной жизни.

Моя Джесс, милая сестра, родная… смотрела на меня как на предателя. С презрением и злостью. Этот взгляд пробил мою защиту, сбил и растоптал все внутри.

– Думаешь, я совсем глупая?

– Я никогда так не считала. – Я не услышала собственных слов.

В ушах громко кричало: «Врунья! Врунья! Врунья!»

– Я подыгрывала тебе, Теодора, относилась с пониманием. – Джесс старалась не повышать голос. – Ты уезжаешь, и в один день наши жизни меняются! Худеешь, теряешь сознание, падаешь в обморок! Потом в наш дом заявляются двое мужчин, похожих на маньяков! Я видела, как они смотрели на тебя! Как будто… будто поклоняются тебе!

– Это не то, о чем ты думаешь, – беспомощно прошептала я.

– В том-то и дело, я не знаю, что и думать! – С голубых глаз сорвались слезы. – Мне страшно, Теодора, – дрожащими губами произнесла она. – Я не хочу, чтобы и тебя забрали. У нас и так никого нет.

– Что он сказал тебе?

Каждая слезинка на глазах Джесс сдавливала удавку на моей шее.

– Что у тебя есть что мне сказать. Что есть тайна, которую ты хранишь. И вы связаны ей. И что я обязательно должна все понять.

Губы скривились.

Как же ты мог, Имран? Зачем поступаешь так с ней и со мной?

– Скажи мне правду, Теодора.

Джессика сама протянула ко мне ладони и обхватила мои, заглянула в глаза, уверенная, что в этот раз я не стану скрывать.

И что я должна сказать? Про магию, пришельцев? Сказать про угрозу миру и Рууна?

– Я… клянусь, я все скажу тебе. Но…

– Я поняла. – Джесс отстранилась. – Прости, Теодора, но больше я не могу верить твоим обещаниям.

Что-то щелкнуло. Настойчиво постучалось внутри. Сердце остановилось, замерло, заплывая кровавой раной. Только не Джесс! Она не может отвернуться от меня. Только не она.

Имран не имел никаких прав говорить ей. Это не его тайна, не его жизнь.

Ослушался приказа! Как он посмел?!

Дарин.

Я чувствовала ее ярость, подстегиваемую… страхом?

В углу комнаты что-то шевельнулось, медленно сползая со стен. Черными тонкими кляксами они стекали с потолка и окон. Сначала легкое шуршание, а потом и крики прорезали уши. Голоса говорили все ближе:

– Наказать! Наказать! Наказать!

Эти голоса не принадлежали Дарин, они иные. Все чувства обострились и вопили только одно: «Беги!»

– Тео, все хорошо?

– Да, да. Все… в норме. – Я тряхнула головой, чтобы отогнать от себя рой голосов. – Мы целовались с Игнаром.

Не знаю, зачем я это сказала.

– Когда?

– Только что, – отстраненно, будто не своим голосом, ответила я.

– Вы вместе?

– Не знаю. Я не хочу вновь обжечься, не хочу чувствовать эту боль.

Никто не причинит тебе вреда. Больше нет.

– Ты его любишь?

– Не знаю.

Мне хотелось схватиться за голову и кричать, лишь бы крики исчезли: наказать! Сила и воля Дарин наполняла меня все больше, а я даже не сопротивлялась. Я здесь и не здесь. Моргнув, я не понимала, кто отвечает за меня. Я или Дарин? Дарин или я?

– Теодора, пока ты не попробуешь, не поймешь, какого это – любить.

Я и так знала, что это больно.

Я не позволю ранить тебя.

– Я не позволю ранить меня, – прошептала в унисон.

Комната почернела, но Джессика не замечала, как вокруг нас сновали тени.

Я повернулась и пошла в свою комнату, не слыша, как подруга звала. Голова закружилась, глаза закатились, и я упала на кровать.

Вся земля окрасилась красным цветом. Кровь ручейками стекалась в лужи. Небо затянулось, оно оттеняло бордовым. Солнце ушло, будто сама природа отвернулась, лишь бы не видеть столь ужасную картину.

В воздухе витал запах железа, который еще много лет будет преследовать тех, кто когда-либо пройдет здесь. Вороны кружили над трупами, сдирая тухлую плоть. Разорванные тела громоздились друг на друге, источая смрад.

Она стояла посреди поля. Черный костюм испачкан кровью. Широко разведенные руки сжимали кинжалы, с которых до сих пор стекали бурые капли. Волосы черными прядями развивались на ветру, а в глазах горело два адских пламени. С лица не сходила широкая, безумная улыбка.

Девушка повернулась. Здесь я была лишь бестелесным духом и могла только наблюдать.

– Они падут от моего меча! Любой, кто посмеет бросить мне вызов! – скалясь, произнесла Дарин.

Мой бестелесный дух согласно закивал и подлетел ближе.

Большой черный ворон пикировал к одному из тел, что лежало под ногами Дарин. Птица не испугалась и принялась выклевывать глаз.

– Чертоги открыты. Я слишком долго спала, но наконец-то проснулась. Пришла моя очередь брать все в свои руки.

Дарин посмотрела на меня, прожигая пламенем.

Смерть близко, ее не избежать.

Грудь придавило, вдохнуть не выходило.

Я резко вскочила, голова запульсировала знакомой болью. Пот холодным градом катился по спине, руки онемели. Я считала до десяти в попытке отдышаться и прийти в себя. Постепенно страх отступал, и я поднялась, держась за живот.

Все казалось таким настоящим и ярким! Образы, запахи. И страх.

Неужели безумие столь близко, что я не могла контролировать себя? Нужно рассказать братьям. Время пришло!

Я подошла к зеркалу и пригляделась, выискивая изменения, не зная, что именно хотела увидеть. На меня смотрела обыкновенная девушка со спутанными волосами, и… Глаза. Глаза смотрели с насмешкой, азартом и почти неуловимым пламенем.

Я раскрыла рот, но не смогла издать и звука. Отражение не двигалось, губы оставались сомкнутыми.

– Ты не принимаешь меня, – раздался голос из зеркала.

Моим ртом! Моим голосом!

Девушка менялась. На коже проступали темные вены, ползущие по всему телу. У глаз они собрались крупными линиями. На руках огромные черные когти. Вокруг ног танцевали тени, клубились и поднимались выше.

– Дарин? – прошептала я.

– Ты не должна бояться меня. Я есть ты, ты есть Я. Узри меня, поверь мне и пойми, кто же я!

– Ты тьма? Из меча.

Дарин оскалилась и рассмеялась. Комната чернела, и тени медленно выползали из-за зазеркалья.

– Слепая! Узри истину!

– Я не понимаю! – что есть мочи крикнула я.

Губы девушки подрагивали, обнажая острые зубы.

– У меня нет времени! Мне нужен Руун! Я жажду мести! Мы жаждем!

Ее волосы поднимались, подхваченные тенями. Глаза зажглись, и я ощутила ужас перед ней.

– Зачем тебе Руун?

И она стушевалась и отвела взгляд.

– Я не помню. Но знаю, что он отнял у меня кое-что важное. Отнял мою свободу! Запер меня! Лишил жизни! Истинной жизни. – Сказав это, она подняла взгляд. И я отступила.

– Не время болтать. Если ты не примешь меня, тебя разорвут.

– Кто? – Голос подвел и дрогнул.

– Они. – Жестко улыбнувшись, Дарин покосилась на тени, что ползли в мою сторону. – Пора открыть глаза.

Кожа загорелась, и крик боли сорвался с губ. Вены на моих собственных руках менялись, становясь черными. Знаки засветились, но их поглотила тьма, ползущая по коже, ногти удлинялись.

– Хватит! Нет! – Мои ладони шарили по лицу, ощупывая выступающие вены.

– Прими меня!

– Нет!

Я упала на пол, пыталась уползти. Но Дарин низко склонила голову и сделала шаг прямо из зеркала. Нога, будто поломанная, опустилась на пол. Рваными движениями она прорывала завесу и выглядела при этом как тряпичная кукла.

Собственный крик оглушил меня, но я не собиралась сдаваться. Дарин надвигалась, шевеля руками и двигая шеей. Она упала передо мной и медленно придвигалась ближе. Когтистая ладонь схватила меня за лодыжку и потянула на себя.

– Отпусти!

Я пнула ее со всей силы. Удар пришелся по челюсти, и она неприятно щелкнула. Дарин замерла. А потом рукой вставила сломанную кость на место.

– Глупая, – только и сказала она, когда тьма устремилась вверх по моей голени и выше.

Дверь отворилась, и в комнату влетела Джессика в одной пижаме. Она оглядела комнату, а потом повернулась ко мне:

– Теодора! Что случилось?

Я неопределенно кивнула. Тьмы больше не было. В отражении только я, но в зрачках мелькнул странный блеск, так походивший на тлеющие угли.

Что-то не так.

Зуд преследовал меня даже в костях. Я сжимала клинки, ощущала, как болезненно впивалась деревянная рукоятка в кожу. Носом втягивала аромат, словно бродячий пес вынюхивает ужин. Но я чуяла лишь слабость.

Я не понимала, это сон или явь. Тени змеями ползли за мной, тянулись от предметов, деревьев, моя собственная будто ожила и намеренно играла со мной, не повторяя движений. В голову прокрался кто-то еще, явно приглушая мой страх. Или, может, менялась сама я?

Сон, Дарин, все это… Несмотря на страх, нереальность происходящего, я четко знала, что это правда. Мировоззрение ширилось с каждым днем, и пришлось принять несколько фактов. Первое: Дарин существует. Она дух, материя или магия из меча? Возможно, она преследует каждого Меках и сводит его с ума. Второе: я должна рассказать братьям правду. Я самонадеянная мелкая дура, раз думала, что смогу справиться с тем, что мне не подвластно и чуждо. Третье: я обезумела. Раньше каждого из предыдущих Меках. Я видела тьму Дарин, тени, иллюзии… И до сих пор продолжала видеть.

Каждый день приносил ужас, открывал меня новую. Я не успевала за собственными изменениями, не поспевала за мыслями. И все больше отвергала себя и ненавидела.

После случая с Дарин я решила отправиться на погружение. Собрала вещи, переоделась, почти вышла из дома, но остановилась. Образ бледного Кевина, идущего на дно, и мои – чужие – когтистые руки тянутся к нему.

Тошнота подкатила к горлу, и я не смогла.

Слабая, хрупкая и злая.

Тогда я отправилась на тренировочное поле. С каждым шагом погода намеренно ухудшалась, голоса стали настолько громкими, что я путалась в шуме. А еще я злилась, и чем сильнее, тем громче становился вой вокруг.

Дарин знала Рууна. По ее словам, именно он заточил ее в «тюрьму». Я не могла связать логическую цепочку. Если Руун запер Дарин, как она связана с мечом? Сколько лет Рууну, если он застал начало меча? Почему Руун запер ее? Кто она?

С каждым новым вопросом становилось яснее, мне что-то недоговаривают, или я не замечаю очевидных вещей.

Подгоняемая ветром, я кружилась по полю. Если вначале оружие выскальзывало, я падала, сдирая в кровь колени и ладони, вышибала суставы, то сейчас крепко держалась и наносила удары. Становилась смертоносной.

Тени кружили вокруг, защищая невидимым коконом. Они тянулись к Дарин, а Дарин… была рядом? Чьи это тени? Ее или мои?

Они наши. Чем ближе ты ко мне, тем сильнее они притягиваются к тебе. Этих бояться не стоит. Они подчиняются нам. Они подчиняются МНЕ!

Что-то странное творилось с моим сознанием. Еще утром я тряслась от страха, а теперь спокойна перед ее голосом.

Глупая! Не признаешь! Отгораживаешься. Мне приходится усыплять тебя. Ты должна привыкнуть ко мне.

Я не должна давать Дарин столько свободы. Тени должны пугать меня. Но я…

Картинка перед глазами изменилась. Силуэт Игнара. Время будто замедлилось. Я видела ссадины и ушибы, синяк под глазом.

Страх вспышкой сбросил оковы, наложенные Дарин. Я вдохнула полной грудью, и в одну секунду вокруг меня собрались тени. Между нами открылся маленький туннель, и я знающим движением зашла в него. И оказалась рядом.

Что произошло?!

Магия течет. Магия влечет. Магия управляет.

– Что с твоим лицом?

Лицо Игнара расслабилось, показывая мальчишескую усмешку с ямочкой. Меня пробила дрожь, скапливаясь внизу живота. Перед глазами замелькали наши объятия, смелые поцелуи и взгляды.

Я почти забыла о тенях, окруживших меня, но по ним прошла рябь. Вновь стук в голове, и я повернула голову.

На поле вышел Имран.

Я словно поезд, слетающий с рельсов на полной скорости. Мне не нужен гнев Дарин, потому что мой собственный застучал в ушах так громко, что стал оглушать.

Моя Джесс. Сестра. Подруга. Она больше не верит мне, потому что Имран не смог сдержать язык за зубами. Потому что посчитал, что имеет больше прав.

Меня трясло, а щеки горели. Адские тени шептали:

– Ослушался. Ослушался. Ослушался.

Эти голоса не принадлежали Дарин, не походили на скрежет тех, кто преследовал меня. Эти – другие – говорили четко и ясно. Каждое слово пропитано ядом и болью.

– Ты могла потерять ее. Покажи им, кто хозяин. Покажи. Покажи!

Никто, кроме меня, не реагировал, а значит, не слышал вопли, что жужжали у самых ушей.

Потому что они часть тебя. Они часть нас.

Я тонула, как Кевин когда-то. Но не в толще воды, а в собственном безумии. Гнев так силен, что я не могла мыслить. Крики были такие громкие, что я терялась. Чужое присутствие внутри столь явное, что я не могла отделить себя.

– Теодора, как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

Ответы – крик. Отчаяние перемешалось в словах. Я доверяла ему, а он предал меня. Все, кто мне дорог, рано или поздно уходят. Даже Джессика доверилась незнакомцу, а не мне.

– Накажи. Накажи. Накажи.

Тени не желали замолкать.

Руки пронзила дрожь, и я крепче сжала кинжалы. Мне не важно, верит ли мне Джессика, не важно, что меня предали. В голове лишь одна мысль…

Наказать. Наказать. Наказать.

Внутри все оборвалось. Борьба с самой собой закончилась. Что-то дремлющее во тьме моей души подняло свою голову, расправило лапы, раскрыло крылья. Дарин умолкла: есть только я и желанная легкость.

– Я подумала, что пора улучшить наши тренировки. Мне кажется, надо что-то посложнее. Тактика двойного боя. Вы против меня, а я против вас.

– Наказать. Наказать. НАКАЗАТЬ.

Имран действовал быстро. Рубящий со свистом летел на меня, и я перекатилась. Не давая опомниться, он вновь пошел в наступление. Я поднялась на ноги и нырнула под меч. С размаха ударила рукоятью ему в предплечье, прямо в мышцу. Рука зашла судорогой, пальцы отпустили меч, но Имран перехватил его второй, а затем оттолкнул меня. Имран стремительно приближался ко мне, целясь в ноги. Он двигался быстро. Но мои кинжалы не уступали, однако Имран ловко отбивал их удары.

А потом с силой заехал мне в лицо.

Мир закружился, словно на карусели. Нос больно заныл, а горячая жидкость потекла по губам. Я облизнула соль с железом и хмуро глянула на Имрана. Тот, видимо, поняв, с какой силой сделал это, отступил:

– Такал! Теодора, прости меня.

Я шумно сморкнулась и сделала шаг к нему. Имран потерял концентрацию, думая, что все кончилось, и поэтому, когда кулак прилетел в его синяк, он опешил. Затем рукоять ударила в висок, а ноги сделали подсечку. Он упал.

Игнар стоял безучастно, наблюдая за каждым движением, чем раздражал. Я хотела пойти к нему, но Имран уже поднялся. Обида затуманила разум, вой теней усилился. Я бросилась на Имрана, и он не успел заблокировать мою пару. Кинжалы опустились ему на грудь, но я не остановилась, а завела второй клинок на правый бок. Он успел отреагировать и оттолкнул меня тяжелым ударом в живот.

Я вновь на земле, но, не обращая внимания на тошноту, поднялась на ноги. Улыбка с кровавыми зубами приклеилась к лицу.

Послышались едва уловимые шаги. Словно рысь, Игнар надеялся подкрасться. Я ударила локтем наотмашь, но промахнулась. Вместо этого Игнар нырнул под меня и оказался перед лицом. Подмигнув, он кругом вывел меч и стал теснить меня. Теперь на поле бились мы втроем.

Бой набирал обороты, музыка стали становилась громче, а мы кружили ей в такт. Сделав обманный маневр, я надеялась достать до него, но Игнар парировал, заставляя свой меч и мои клинки замереть в воздухе. Мы пытались пересилить друг друга. Сквозь собственный рык я слышала довольный рокот теней. Игнар увел меч, проскользнул мне за спину и пнул ногой в спину, заставляя упасть на колени.

Жгучая боль тупой иглой пронзила таз, и я зашипела.

Я медленно обернулась и заметила тень вины в его глазах. Он хотел подойти, помочь встать, но я сделала это быстрее. Врезавшись в его тело своим, я повалила его на землю, нависая. Тяжелое дыхание обжигало легкие.

–Наказать. Наказать. Наказать.

Я отбросила тренировочные клинки. Расправив ладонь, прикрыла глаза. Символы обожгло, и наконец меч лег в руку. Приятная дрожь прошла по телу.

– Теодора! – кричит Имран. – Что ты делаешь?

– Не вмешивайся! – сказала я странным, чужим голосом. Он принадлежал мне и одновременно сотням другим, наблюдающих из тени.

Мой взгляд сосредоточился на Игнаре. Он не выказывал страха и выглядел абсолютно спокойным. Что-то не так. Колокол бил в голове, даже та древность, что пробудилась, не желала этого. Оно стучалось, просило разжать ладонь. Но мне было плевать, я лишь хотела выпустить злость. Хотела…

– Наказать! Наказать! Наказать!

Голоса становились злее и требовательнее. Они хотели крови, просили ее. Умоляли меня накормить их. Руки поднялись, держа острие над сердцем Игнара.

– Теодора, – позвал Игнар. Его голос пробился сквозь шум. – Ты хочешь этого?

Тьма кружила вокруг нас коконом. Теперь отчего-то я знала, что ее видят все. Тени метали песок, трепали волосы.

– Наказать. Наказать. Наказать.

– Все хорошо, Котсани, сделай то, что должна.

Голоса взвыли громче. Не сводя глаз с Игнара, я медлила. Голоса… что не принадлежали Дарин!

Тени… Почему я слушала их? Почему…

Ты не принимаешь меня. Не принимаешь! Они выходят из-под контроля! Ты должна была отдаться мне!

Слова Дарин притупили вой. Она звучала надломленно и угосающе.

Что происходит?

Она не ответила, но я все равно поняла. Дарин дала почувствовать мне, как ее магия боролась с тьмой, как она разгоняла их до последнего, пока я полностью не подчинилась. Но даже так ей не хватило сил, ведь я отвергала ее.

Тени, чуждые миру, неприкаянные. Они услышали зов и пришли. Им хотелось отведать гнева, а я стала лучшим источником. Дарин боролась, ведь она… любила братьев. Это стало таким неожиданным открытием, что внутри меня зародились новые силы.

– Пусти нас! Дай наказать! Мы хотим угодить новой Хозяйке!

Туман чужих мыслей рассеялся, и я вновь увидела Игнара, что терпеливо ждал любого моего решения. Жизнь или смерть. Он примет все от моей руки.

Но я не хочу! Тогда почему же руки медленно опускались, приближая Игнара к смерти? Нет! Нет!

Почему он ждал, почему не толкнул меня, не остановил? Почему дает этому случиться. Чего же он ждет?!

Тебя.

Игнар ждал, когда я справлюсь сама. Он верил в меня.

Если я не смогу справиться с темным зовом, то я не смогу справиться ни с чем.

Меч замер.

Я смотрела в его глаза цвета ночи и думала о том, насколько удивительная жизнь. Мне всегда казалось, что она полна смысла, но только сейчас я по-настоящему его обрела. Будто закрытые двери наконец распахнулись, явили мою истинную суть. Я была зла, никогда никому не доверяла, я боялась брать ответственность и избегала любой привязанности. Но потом в мою жизнь вошли они. Вошел он.

Мы не были друг для друга спасением. Скорее два пламени, что бушевали вокруг и ждали, кто кого быстрее поглотит. Игнар подстрекал меня, при этом наставляя на путь. Он вызывал во мне противоречия, вынуждая расти.

Они заставили меня почувствовать себя подлинно нужной.

А что могла я дать взамен? Слабость? Неуверенность? Я не призналась, что тьма давно терзала меня. Не могла решиться на отчаянный шаг. Всегда сомневалась.

Я простой, слабый человек.

Им нужен другой, более сильный Меках. И это не я.

Меч почти проткнул его грудь. Я улыбнулась дрожащими губами, слеза упала ему на щеку, и зрачки Игнара тут же расширились. Я вложила во взгляд все свои чувства, прежде чем клинок резко вошел мне в живот.

Рот наполнился горечью и кровью.

– Нет! – закричал Игнар.

Но тени опередили его. Они зашипели и отшвырнули меня в сторону скалы. Затылок обожгло, мир завертелся. Вереща от ярости, они хватали меня за руки и ноги, царапали когтями, длинными пальцами заползали в рану, слизывая кровь.

– Не подходите! – крикнула я братьям, но они не слышали. Поэтому я обратилась к ней, к единственной, кто мог помочь: – Дарин, они не должны пострадать.

Я пытаюсь…

Будто эхо, ее голос звучал издали.

– Что мне сделать? Как принять? Как принять тебя, Дарин?

Я держалась за живот, привалившись к скале. Кричать я не могла, сил не оставалось, поэтому лишь наблюдала угасающим зрением, как мрачные чудовища лакомились моей кровью.

Уже слишком поздно. Ты… должна была… сделать это раньше. Теперь только один выход…

– Нет. – Я покачала головой, догадываясь, о чем она. – Не уходи!

Внезапно меня пронзила чужая воля, я больше не была собой. Дарин выпрямилась и скривила лицо в оскале. Ладонь поднялась, и волна темной магии была такой силы, что обрушившись на тени, они рассыпались и превратились в прах.

Также быстро сила угасла, покидая меня уже навсегда.

– Теодора! – Игнар подлетел и обхватил мое лицо.

– Она ушла, ушла…

А я вместе с ней.

Кровь. Кровь. КРОВЬ!

Легкие, склеенные отсутствием воздуха, наполнились. Я вскочила, шипя сквозь зубы. Рука крепко сжимала живот. Целый, без единой раны.

Тусклый свет свечей сказал мне, что я снова в комнате Игнара. Но это не уняло панику. Я сорвалась с кровати, насколько это было возможно после долгого сна.

Освещения не хватало, и я приблизилась к зеркалу вплотную, жадно оглядывая лицо. Мое. Зеленые глаза смотрели ясно, руки были обычными. Я поднялась, задирая футболку – видимо, меня переодели – целая кожа и ни одного шрама.

– Что за?..

Веки захлопнулись. Я нырнула вглубь себя, выискивая ее. Ту, кто спас меня и братьев.

Дарин?

Ответа нет. Губы стали подрагивать. Только теперь я ощутила пустоту. С меня скинули кандалы, голова казалась легкой, и я догадалась, что болей больше не будет. Но я не могла радоваться. Из души будто вырвали кусок и сожгли. Неужели Дарин всю жизнь была рядом? Неужели моя головная боль связана именно с ней? Кто она? Почему?..

Никто не отвечал, и я чувствовала себя маленьким жуком под чьим-то ботинком.

Стоя с закрытыми глазами, я продолжала погружаться в себя. Она не могла уйти. Что-то задребезжало внутри. Я неосознанно дотянулась до этого ощущения, и меня словно ударило в грудь. Глаза открылись, и темнота уже не казалась такой чуждой. Тени. Они были везде. Каждый предмет, пламя свечи отбрасывало свою, и каждая глядела на меня из мрака.

Я отшатнулась, в ужасе забыла, как дышать. Ладонь искала опору, но, не найдя, тело завалилось на бок. Неожиданно меня что-то подхватило. Мягкое, бестелесное, в то же время плотное. Медленно повернув голову, я увидела небольшое черное облако.

– Черт!

Облако – как мне показалось – обиженно фыркнуло и отпрыгнуло. Я упала на пол, больно ударившись задницей. Облако застыло напротив меня.

Ведомая странным желанием, я потянула руку и ощутила ответное прикосновение. В этот раз я благоразумно промолчала, проглатывая страх. От облака разило спокойствием и чем-то знакомым, даже сказать – родным.

– Ты тень? – Глупый вопрос, но не задать его я не могла. Облачко покачнулось, и я приняла это за утвердительный ответ. Вспомнилось, как тени вились вокруг Дарин, словно кошки. – Ты ищешь Дарин? Ее больше нет?

– Мы служим Хозяйке!– Эфемерные голоса наполнили комнату.

Говорящих было с десяток. Сначала меня обуял страх, но он исчез так же быстро, как и появился. В душе теплилось осознание – ни это облако, ни говорящие сейчас не навредят мне.

Но от этих знаний легче не стало. Наоборот, я окончательно теряла себя. Настоящую себя.

Я сидела здесь, видела тени, слышала их и… ничего. Будто так и должно быть. Но это не так! Это не я. Все это не мое! Оно чужое! Оно…

– Дарин здесь нет!

–Мы тень. Мы мрак. Мы чернота мира. Мы служим нашей Хозяйке. Мы явились на зов из Колыбели Мрака. Это честь.

– Дарин здесь нет! – настойчивее сказала я. Меня злило, что они не понимали. Злило, что они вообще здесь! Злило, что я едва не умерла от одних, а теперь здесь другие. Злило, что Дарин нет.

– Кходеш – наша Хозяйка. Кходеш пробудилась. Кходеш воззвала к нам. Матерь открыла Колыбель, дабы мы могли воссоединиться с Кходеш. Отныне чернь и тьма в служении Кходеш.

– Кто такая Кходеш? – Я не хотела принимать того, о чем они говорили. Неужели Дарин действительно больше нет? Она передала мне силы? Но как…

–Кходеш – наша Хозяйка.

Облачко исчезло. Я поднялась с пола, откидывая смысл их слов. Я все равно не понимала. Или не хотела понимать.

Выйдя в коридор, прислушалась к себе и попыталась натянуть нити, соединяющие нас с братьями. Придерживаясь рукой стены, я побрела на кухню. Уже на подходе уловила манящий аромат, пробуждающий голод.

Игнар сидел за столом и помешивал ложкой содержимое тарелки. Он выглядел усталым. Волосы небрежно взъерошены, черная футболка мятая, под глазами синяки. Заметив меня в дверях, он сразу поднялся и за два шага оказался рядом. Прижал к себе, и я без раздумий прильнула к нему, вдыхая аромат. Его тепло окутало, и только сейчас я позволила себе ощутить страх в полной мере. Тело задрожало, и я сильнее вцепилась в него, а он, в свою очередь, в меня. Мы прятались друг в друге, искали поддержки и находили.

– Игнар, мне так жаль, – выдавила я из себя.

Он отстранился, взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза.

– Ты не боишься? – слетело с моих губ.

– Боюсь, – ответил он. Я попыталась отстраниться, сдерживая глухую боль в груди. Но Игнар не дал. Он продолжил: – Я боюсь не тебя, а за тебя. Я готов тысячи раз умереть от твоей руки. – Его голос дрожал, маска надменности, что всегда была с ним, исчезла. Сейчас он показывал мне свою уязвимость. – Но не готов видеть твою. Теодора, я…

Я перебила его, прижимаясь своим лбом к его:

– Я знаю.

Уточнений не требовалось, мы оба понимали кошмар произошедшего. Понимали, что могли погибнуть. Я и должна была, но, видимо, Дарин потратила остатки сил и исцелила меня.

– Я нашел тебя сквозь вселенные, Теодора. Я не готов потерять тебя. Я не могу потерять тебя. Моя жизнь, моя суть – без тебя ничто.

Я зажмурилась, сдавливаемая силой его слов. Ресницы стали влажными, не сумев сдержать поток слез.

– Я не могла позволить тебе пострадать, Игнар. – Неожиданно меня пробило на горький смешок. – Наверное, мы будем бесконечно спасать друг друга, разрушая мир.

– К дэволам мир, если в нем нет тебя.

В этот момент я готова была поцеловать его, отдать всю себя, чтобы смыть все плохое, очиститься. Но на кухню вошел Имран, явно чувствуя себя неловко.

Я отстранилась.

– Садись за стол, – скомандовал Игнар, вновь становясь воином.

Я подчинилась, пытаясь игнорировать нарастающее напряжение.

Имран, в отличие от брата, был настроен менее мягкосердечно. Он подошел ко мне вплотную и навис. Поджав губы на бледном лице, что почти сливалось с бежевой рубашкой, оглядел меня.

– Что это было? – Власть в голосе принадлежала кому угодно, но не Имрану, которого я знала.

– Дай ей хотя бы поесть! – рявкнул Игнар, и старший брат нехотя согласился.

Имран опустился напротив. Его глаза смотрели в сторону, не желая встречаться с моими. Я потянулась к нашей нити и ощутила его растерянность, злость и страх. А еще тонкое предвкушение.

Я проделывала трюк с магией почти так же естественно, как и дышала. Удивительно, как я жила без этого раньше?

Игнар поставил передо мной дымящуюся тарелку из тушеных овощей и мяса, рядом миску с салатом. Пахло изумительно.

– Откуда это?

Игнар немного стушевался, заведя руку в волосы:

– Я приготовил.

– Сам?

– Да.

Это румянец на его коже? Я растерянно вернулась к еде и, немного боясь, поднесла ложку ко рту. Оказалось на удивление вкусно.

– Игнар, у тебя талант!

Его губы непроизвольно дрогнули, но он промолчал и опустился рядом с Имраном. Оба выжидали, пока я прикончу еду.

– Ваши синяки зажили, сколько я спала? – Закончив, я отодвинула тарелку, и Игнар тут же отнес ее в раковину. Я ответила благодарной улыбкой.

– Двое суток, – бросил Игнар.

– Ты расскажешь, что произошло? – не выдержав, спросил Имран. – Как давно это началось?!

– С первого дня, – смущенно сказала.

Я рассказала, что слышала голоса еще в пещере, чувствовала зов. Рассказала о Дарин и обо всех наших встречах. Оба брата разочарованно опустили взгляд, одновременно качая головой. Оба брата в унисон опустили взгляд, покачивая головой. А когда дошло до спасения Кевина, Игнар отвернулся.

– Почему же ты ничего не сказала нам? Неужели не доверяешь? – тихо, с долей обиды спросил Имран.

– С первого дня вы твердили, что все сходят с ума от этого меча. Я… Я боялась.

– Мы твои Хранители! Наша обязанность – оберегать тебя. Представляешь, что могло случиться? Ты почти убила Игнара! Себя!

– Хватит! – властно перебил брата Игнар.

– Ты не хуже меня знаешь, что произошло! Почему же ты ее защищаешь?!

– Потому что тебе никогда не понять этого, – пресек его речь Игнар. А я слушала, внимая каждому слову, благодаря, ведь самой нужных слов найти не сумела.

– Один день все изменил в ее жизни. Решение, которое она не принимала. Чужая власть, а твоя судьба… ее отняли. Добавились чудовища.

– Дарин не чудовище! – выпалила я, но тут же пожалела, когда оба повернулись ко мне с непониманием в лицах. – Она… другая. Дарин помогала, отгоняла те злые тени. Но уже не о чем беспокоиться. Она ушла.

Но Имран не желал успокаиваться:

– А ты не задумывалась, кто она? Твоя Дарин?!

– Имран, тебя несет. – Игнар поднялся и встал за моей спиной.

– О чем вы?

– Мы знаем, – Игнар не дал договорить брату, – что у них не бывает бестелесной оболочки. А их мы бы почувствовали.

– Мы не можем знать наверняка, эти тени…

– Можем!

– О чем вы?

– Ты не слушала меня, Теодора? Неужели не понимаешь?

– Имран!

Игнар навис надо мной, будто щит, отгораживая от собственного брата:

– Теодора, она может быть дэволом! Влиять на тебя!

– Но…

– Этого не может быть, ты сам прекрасно это понимаешь! – Игнар начинал распыляться. – Другое дело, если у нее есть своя магия.

– Магия, – глухо повторила я.

В какой-то степени, я понимала, что все, что произошло со мной за последнее время, по-другому не объяснить. Но это не значит, что это так легко принять. Видеть эти изменения – не значит принимать.

Я усмехнулась. Несколько минут назад сидела в комнате и разговаривала с облаком. Мать его, облаком! А теперь переживала из-за слова «магия».

– У Меках всегда есть свои… особенности, – нехотя начал Имран, видя мое смятение. – Они могут влиять на некие вещи, близкие им по духу. Кто-то мог воздействовать на погоду, воду… Но это большая редкость. Тем более раз ты… человек, – смутившись, сказал он, – мы считали, тебя это обойдет.

Имран задумался:

– Тени. Но почему? И так похоже… И эта Дарин.

– Олицетворение магии под личность, – выдвинул теорию Игнар, пока я сидела, открыв рот.

– Считаешь, ее мозгу было проще признать кого-то извне?

– Нет! – Я опустила ладони на стол. – Дарин… она была реальна… То есть… Я правда слышала голоса и…

– Это мог быть меч.

– Нет, Имран! Это было… другое. И те, что вчера…

– Этому есть объяснение, – перебил Имран вновь. – Руун.

– Что?

– Может, он уже нашел тебя и пытается свести тебя с ума, а возможно…

– Договаривай!

Он вздохнул, Игнар в это время молчал.

– Возможно, твоя воля, – руки Игнара легли мне на плечи, удерживая, – слишком слаба и не может выдержать натиск меча. Психика расшатана и выделяет образы. Меч… сводит тебя с ума.

– Но почему? – пораженно прошептала я. – Зачем он избрал меня, если я не подхожу?

Я опустила голову, разглядывая пол. Получается, я обречена? Грудь сдавило от несправедливости.

– Тогда что это?! – зло прошипела я.

Лампы задрожали, как и мое тело. Зубы крепко сцепились, глаза жгло от обиды.

– Теодора? – Игнар встряхнул меня, но я не шевелилась. – Теодора!

Отовсюду ползли тени, подобно змеям они стягивались ко мне, образовывая воронку. Братья отступили. Тихий шепот ласкал уши, звуча равномерно и не пугающе.

– Что это? – И только когда я услышала в голосе Имрана страх, я отпустила тени.

В комнате снова стало светло.

Я не успела моргнуть, как Игнар резко развернул меня прямо со стулом. На его лице проступали различные эмоции: от злости до негодования и страха.

– Как ты это сделала?

– Когда Дарин ушла, – я сглотнула, – она будто… Я не знаю. Может, это звучит глупо, но она будто отдала мне свои способности.

Игнар перевел взгляд на брата:

– Меч? Открыл потенциал?

– Другого объяснения нет. Она не могла принять магию. Возможно, меч создал проекцию для принятия.

– То есть вы хотите сказать, что Дарин – это… меч?

Имран серьезно кивнул.

– И эта магия… моя?

– Да, – ободряюще кивнул Игнар.

Что-то не сходилось, но я не понимала что. Я хотела задать еще вопрос, как вдруг Имран выпалил:

– Есть еще одна проблема, которая требует решения. Немедленно.

Игнар прикусил губу и отошел, как мне показалось, на безопасное расстояние.

– Есть что-то более значительное?

– Джессика идет сюда, – нараспев ответил Игнар, а Имран бросил на него холодный взгляд.

Минутная тишина становилась все длиннее.

– Что?

– Она переживала за тебя. Звонила. Я объяснил, где ты.

– Что?! – Я поднялась и, обогнув стол, хотела подойти к нему, но Имран обошел его, вновь оказываясь напротив меня. – Зачем ты это сделал?

– Пришло время все рассказать, Теодора.

Мы кружили друг за другом.

– Вы стали такими друзьями? – Я рванула вперед, но Имран перепрыгнул столешницу. Его щеки покраснели.

– Теодора, ты должна успокоиться. Джессика мне действительно нравится! – Он остановился, выпрямился и завел руки за спину. – И не нужно отчитывать меня, словно несносного ребенка. Я старше тебя втрое.

– Ах ты горделивый индюк!

Игнар рассмеялся, а я вскочила прямо на стол ногами и прыгнула перед Имраном.

– Кто ты такой, чтобы решать, стоит подвергать ее опасности или нет? – Я говорила тихо и вкрадчиво, глядя на него исподлобья. – Но ты прав, с враньем пора заканчивать. Но! Если посмеешь подвергнуть ее опасности или обидеть, ты пожалеешь.

Я очень надеялась, что мои глаза опасно сверкнули. И, судя по дрогнувшим губам Имрана, у меня вышло.

Я стояла у зеркала в комнате, что уже называла своей, и разглядывала себя пустым взглядом. Тело стало рельефнее, мощнее, но тощее. Физические изменения соответствовали внутренним. Я стала сильнее, но внутренняя растерянность только возросла. Белая майка открывала тонкие ключицы и крепкие руки, а штаны цвета хаки едва не свисали.

Пришло время раскрыть все секреты.

– Дарин? – неожиданно позвала я. Тишина. – Ты здесь?

Вздохнув, я грустно усмехнулась. Сначала боялась, а теперь…

Чувство одиночества охватило меня, но я не успела поддаться ему, как вдруг появилось знакомое мне облачко. Оно приземлилось прямо на плечо, будто там ему самое место. Я провела рукой по темноте, и оно заурчало.

– Что же ты такое?

Раздался стук в дверь, я разрешила войти, но облачко тут же упорхнуло. В комнату зашел Игнар в облачении. Черный плотный костюм облегал тело, на боку висели ножны с мечом. На правой ноге перевязь кинжалов, а через грудь перекинут пояс с метательными лезвиями. Он выглядел устрашающе, аура власти и силы поражала настолько, что я не могла отвести взгляд.

– Ты выглядишь… пугающе.

– Мы решили показать себя такими, какие есть.

Я перевела взгляд на отражение. Обычная, серая и уставшая. Рядом с настоящим воином я выглядела слабой и блеклой.

– Это не так. – Игнар уловил мое настроение и подошел ближе. – Именно ты объединяешь нас.

– Мне не хватает океана, – тихо сказала я.

– Мы можем отправиться туда в любую минуту, стоит только пожелать.

Его дыхание обжигало шею. Мы так странно смотрелись со стороны. Он – величественный, красивый и гордый. А я?

Он развернул меня к себя.

– Не смей даже думать об этом! Ты невероятная. – Голос звучал интимно. Взгляд то и дело соскальзывал на губы. – И дело не в том, что ты Меках. Каждый раз ты превозмогаешь себя, идешь напролом. Я восхищаюсь тобой.

Мои губы задрожали.

– Я не могу больше погружаться. – Эти слова рвались, умоляли, чтобы их услышали. – Не могу.

Игнар кивнул, не спрашивал почему. Он и так знал ответ.

– Я больше не чувствую Дарин.

– Я обещаю тебе, Теодора, все решится. Мы что-нибудь придумаем.

Я стояла у входа в хранилище, ожидая Джессику.

Ветер трепал волосы, длинная коса хлестала по спине. Облака заволокли солнце. Тревога нарастала, а ладони потели. Когда на подступе показалась хрупкая фигура Джесс, мое сердце загрохотало.

На ней выцветшие джинсы и серая толстовка, волосы завязаны в низкий хвост. Обычно румяные щеки бледны, а круги под глазами говорили о бессонных ночах.

Она встала напротив меня, оглядывая потухшим взглядом:

– Какого черта происходит, Теодора?

– Пойдем, – произнесла я и, развернувшись, пошла в хранилище.

Она не стала спорить, но я ощущала взгляд, что пронзал спину. Мы проходили сквозь коридоры, нигде не задерживаясь. Хотя я знала, что любопытство раздирало ее. Тренировочное поле встретило нас тишиной.

Я развернулась к ней, видя растерянность и озадаченность. Джесс оглядывала стенды с оружием, тренировочные манекены. Не давая себе возможности передумать, я сказала:

– Инопланетяне существуют.

Джессика посмотрела на меня как на умалишенную.

– Имран и Игнар одни из них.

Недоумение сменилось гневом.

– Что за чушь ты несешь? – Она покачала головой и скрестила руки на груди.

– Я обладаю магией. Миру грозит опасность, и моя задача – предотвратить это.

Джессика моргнула, а потом засмеялась. Постепенно смех превращался в хрипы, а затем в плач. Я сделала шаг к ней, но она вскинула руку, останавливая меня. Внутри разрасталась червоточина, крича о том, что я причиняю боль близкому человеку.

– Ты сошла с ума! Ты слышишь, что ты несешь?

– Выходите, – бесцветным голосом сказала я.

Тяжелые шаги заставили Джесс обернуться. Она вскрикнула и сделала шаг ближе ко мне.

Бледно-фиолетовая кожа отчетливо виднелась на фоне черных доспехов. Ромбовидные пурпурные пятна подсвечивались на скупых лучах солнца. Имран высоко зачесал хвост, но ветер успел выбить несколько прядок. Большой двуручный меч закреплен за спиной.

Они выглядели опасно. Если Имран мог заполнить своей статью все пространство вокруг, то Игнар выглядел свирепой силой, прячущейся в тени. Его почти звериный взгляд впивался в меня, будто хотел напугать, указывая на истинную суть. Но во мне разыгралось пламя. Уголок его губ дернулся в полуулыбке, походившей на оскал.

Джессика беззвучно стояла, боясь пошевелиться. Но, будто очнувшись, она потянула ко мне руку, не оборачиваясь:

– Теодора, дай мне руку. Мы уходим.

Даже сейчас моя Джессика, забыв о своем страхе и недоверии, пыталась меня защитить.

– Джесс, обернись, – мягко попросила я.

Будто в замедленной съемке, Джесс увидела меня.

Тени льнули. Облачко появилось первым, обвивая плечи, за ним потянулись и другие. Их щупальца окутали, поползли по рукам. Их были сотни. Меня покрывал защитный панцирь черного цвета. Чешуйчатая, как вторая кожа, броня.

– Это что-то новенькое, – заметил Имран.

– Это… – Я сама оглядывала себя. – Впервые.

Джессика сидела за столом – точно я когда-то. Смотрела на нас диким взглядом – таким же, как у меня в прошлом. Я удивлялась параллели, в то же время она согревала душу. Не скажешь, что прошло всего несколько месяцев. Словно целая жизнь.

Разговор был достаточно долгим, согреваемый кружками чая. Тени расползлись прочь под прищуром братьев, а я не могла дать ответа, ведь сама не понимала, как произошло, что теперь они беспрекословно подчинялись мне. Джессике рассказали о дэволах, инурийцах и войне. Я слушала о себе и мече, то и дело ловя беспокойный взгляд Игнара.

– То есть вы пришельцы? – слишком спокойно спросила подруга.

– Можно и так сказать, – ответил Имран и несмелым движением протянул к ней ладонь, которую Джесс, не раздумывая, сжала.

Уголки моих губ поползли вверх. Я невольно посмотрела на Игнара и сразу же встретилась с ним взглядом. Его лицо оставалось беспристрастным, будто все происходящее сейчас не больше чем шум. Но за этой оболочкой оголялись искрящиеся провода, эхом проскальзывая в зрачках.

– А ты волшебница? – уже повернувшись ко мне, задала вопрос Джесс.

– Не думаю, что это так называется, – ответила я, сдерживая истеричный смешок.

– Ведьма?

– Только вместо метлы – меч.

– Ведьма-убийца?

Имран хмыкнул, и я бросила на него острый взгляд.

– И когда мы отправляемся?

– Мы? – Наши голоса слились в хор.

Я едва не подавилась. Надеюсь, у меня слуховые галлюцинации.

– Вы думали, что после всего я отпущу ее одну? С вами? – Заметив наше недоумение, она добавила: – Я буду помогать. Я отлично стреляю из лука.

До меня только дошло, что она говорит серьезно. Я не успела моргнуть, как в комнате стало темнее, чем прежде. Схватившись двумя руками за столешницу, я наклонилась вперед:

– По-твоему, это игра? То, чем ты занимаешься, даже близко не относится к настоящей войне!

– А ты, значит, стала настоящим воином? Мне кажется, наши шансы равны! Хотя нет, Теодора! Я занимаюсь этим уже несколько лет!

Джесс прожигала меня взглядом.

– Ты не пойдешь с нами, и точка!

Выговаривая каждое слово, я выносила ей приговор и нисколько не жалела. Тени поползли по потолку и стенам, скапливаясь у моих ног. Внутри меня клокотало.

– Теодора, – голос Игнара, оказавшегося рядом, отвлек меня, – тебе нужно остыть.

Я едва не зашипела на него, но Джессика решила меня добить первой. Она словно не замечала опасности. Или же умело делала вид.

– Я пойду с тобой. Ты не имеешь право решать за меня!

– Охренеть!

Ноги сами понесли меня прочь.

Шумно хлопнув дверью, я стала ходить взад-вперед. Тени колыхались вокруг, вторя моим движениям. Рядом встрепенулось нечто. Облачко. Я привычно поманила его к себе, даже не замечая за собой этого автоматизма.

– Точно кошка, – прошептала я в пустоту.

Неужели Джессика не понимает, какой это риск? Не понимает, что я с удовольствием осталась бы здесь, затаилась, будь у меня выбор?

Я сорвала резинку, распустив волосы. Локоны тяжело упали на спину, приятно стягивая кожу головы. Запустив пальцы, я помассировала ее.

– Очень плохо, что к тебе можно подкрасться.

Я подпрыгнула и резко обернулась. Тени запели, обвили его ноги и поползли по телу. Игнар ощутимо напрягся, бегая взглядом по темным лентам.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Это моя комната.

Я стала глупо оглядываться, понимая, что он прав. Тени утекали обратно.

– Прости, я их не контролирую.

– А мне кажется, что наоборот, – ухмыльнулся он и сделал шаг ближе.

– Ты не боишься?

– Я не понимаю и хочу разобраться, но… – Игнар протянул руку, подхватил прядку волос и поднес к своему лицу. Шумный вдох пробрал меня до кончиков пальцев. Темные глаза стали еще мрачнее. Прядь он не отпустил. – Я никогда не буду бояться тебя. Чтобы не произошло.

Я застыла, очарованная его взглядом:

– Так что ты делаешь в моей комнате?

– Я могу уйти!

Кошачья ухмылка с ямочкой подкосила ноги, но я выпрямилась и направилась в сторону двери. Шаги были громкими и медленными, я ждала, что он остановит меня, но Игнар стоял на месте. Я негодующе засопела.

– Прекращай убегать, Теодора. Ты хочешь быть здесь. Зачем убегать, вынуждая меня догонять?

– Я… – Смутившись, я опустила взгляд в пол. Он прав.

Игнар подошел ближе, окружая своим запахом, но мне было этого мало. Я хотела, чтобы он смешался с моим, стал одним целым.

– Что это?! – Вдруг Игнар отскочил.

На его плечи уселась большая объемная тень. Игнар глядел на нее широко распахнутыми глазами и тяжело дышал.

– Успокойся, – с улыбкой сказала я. – Это Облачко. Оно безобидное.

Было странно говорить об этом так спокойно. Словно это нормально. Но все же… я не чувствовала, что это неправильно. Магия не казалась мне чуждой и пугающей, наоборот, наследие Дарин легко нашло место в моей душе. Даже слишком легко. Но я прогнала эти мысли.

– Что? Облачко? Ты назвала это – Облачко? Оно, – Игнар все же выдохнул, немного расслабившись, – пахнет… тобой.

Облачко прыгнуло мне на плечи, кутаясь в них, потерлось о щеку и вернулось к Игнару.

– А ты ему, кажется, понравился.

– Ты его… – Облачко обвивалось на плечах, стараясь потереться и о его щеку. Улыбка невольно прокралась на лицо, когда Игнар старательно отодвигал шею в сторону. – Понимаешь?

– Я не могу объяснить…

– Как давно оно… с тобой?

– Как Дарин ушла. Раньше они, видимо, подчинялись только ей.

Игнар нахмурился. Украдкой глянул на меня.

– Так все же, что ты делаешь в моей комнате? – вдруг перевел он тему.

Тени задрожали.

– Интересно, – с улыбкой сказал он, и даже Облачко встрепенулось от тембра его голоса.

Я понимала, что мне нужно уйти, но ноги приросли к полу. Понимала, что оставаться опасно, но желала этого каждой частичкой себя.

Игнар приблизился вплотную, и я отвернулась к стене. Вновь знакомая картина перед глазами, и я, будто впервые, вглядывалась в мазки. Жалкая попытка сопротивляться себе. Сопротивляться ему.

Но Игнар не был собой, если бы так легко сдался.

Он наклонился к моей шее, пальцами отодвигая волосы. Горячее дыхание коснулось кожи, заставляя меня судорожно выдохнуть. Больше я не слышала теней, не видела Облачко. Все мое естество сосредоточилось на Игнаре. Спину покалывало от близости, позвоночник зажегся огнем, накапливая тепло в области таза.

– Я волнуюсь за Джессику. – Стараясь произносить четко каждое слово, я вытянулась струной. – Это не ее битва.

Игнар убрал руку, и я дернулась вперед, не понимая, хочу ли еще прикосновений или хочу сбежать. Но он не дал мне уйти или решить. Быстрым движением собрал мои волосы в кулак и натянул. Это было не больно, но властно. Хотелось сопротивляться, а я поддалась. Привычная мне надменность ушла, узлом завязываясь внизу живота.

– Она твоя семья. – Шепот прозвучал над ухом, заставляя меня кипеть. – Ей хочется защитить тебя, как и тебе – ее.

Я молчала. Игнар усмехнулся и прижался ко мне, давая ощутить свое возбуждение. Кулак наклонил голову чуть правее, его губы нежно коснулись линии шеи, оставляя невидимые дорожки. С губ сорвался приглушенный стон, на что Игнар отреагировал молниеносно. Он прижал меня ближе, накрывая живот ладонью.

Я должна это прекратить, мне нужно уйти!

Но в этот самый момент я ощущала себя кометой. Горящей, палящей, уничтожающей все на своем пути. Главное – добраться до цели. А сейчас моя цель – он.

Я развернулась в его руках и первой припала к губам. Но не нежно и тихо. А со всей злостью, что копилась внутри. Я терзала его губы, кусала, зализывала раны и вновь наносила новые. Игнар зарычал диким зверем, обвивая своим языком мой. Но я не хотела отдавать ему права на этот поцелуй.

Сейчас он только мой.

Я толкнула его вперед, жадно удерживая нижнюю губу своими зубами. Руками зарылась в волосы и оттянула. Я знала, что ему больно. Знала и продолжала. Но Игнар позволял мне, он отдавал всего себя мне без остатка.

Но стоило теплому вкусу железа появиться во рту, как я отстранилась.

– Прости, – прошептала я. На глазах проступила влага. – Прости.

Он, тяжело дыша, провел языком по ране.

– Я хочу – как хочешь ты. Теодора, покажи себя. Любой. Приму любой.

Его слова возымели эффект бензина на пламя. Но я сдержалась и вместо боли подарила наслаждение.

Сначала – мои губы на его шее. Дразнящие, нежные, ласковые. А дальше – язык. Я водила линии за его ухом, проверяя уровень его терпения. Оно оказалось недолгим.

Схватив за плечи, он приподнял меня, будто я весила всего ничего, и развернул, усаживая на стол за собой. Ладони сжали мои бедра, и я потянулась к его футболке, но Игнар не дал мне этого сделать. Он перехватил мои руки и стянул с меня майку. Потемневший взгляд обратился ко мне, спрашивая разрешения. И я молча кивнула. Но перед тем как спуститься к груди, Игнар вновь поцеловал меня, тягуче и сладко. Вкладывая потаенный смысл, который я отказывалась принимать. Жгучее желание между нами заставило меня обвить его ногами. Вожделение накрыло новой силой, стоило ощутить его возбуждение.

От губ по шее он опустился к груди, оттягивая в сторону черное кружево. Ладонью сжал грудь и сразу же взял губами сосок, обводя круговым движением языка. Блаженство накрыло, и я застонала, не сдерживаясь. Игнар проделал это несколько раз. Он уже не держал себя в руках, уступая место животному.

И я дико захотела его. Здесь и сейчас. Почувствовать его вкус, ощутить в себе. Я потянулась к нему, скользя по животу вниз.

– Теодора, – выдохнув сквозь сжатые зубы, произнес он.

Мое имя – мольба, приглашение.

Но Игнар остановил мою руку. Опустил голову, шумно выдохнув через рот. А потом поднял взгляд. Помутневший, отчаянный.

– Я не могу.

Внутри меня что-то рухнуло. Тело, все еще горевшее от желания, требовало продолжения. Но виноватый взгляд Игнара немного приглушил удары сердца.

Он отступил, создавая между нами большее расстояние. Руки повисли вдоль тела, а на лице было такое выражение, будто он сам не понимал, почему остановился. Приподнятые брови, блестящие глаза и припухшие губы, хранящие остатки моего поцелуя.

– Что-то случилось? – спросила я. Может, он не хотел продолжать в этой форме? Переживал, что я не приму? Но с того дня на пляже, видя бежевый цвет его кожи, я отметила про себя, что хочу сорвать браслет с его руки.

– Я не могу, – повторил он. – Не сейчас. Сначала я должен кое-что решить. На Инуре…

Огонь страсти превратился в пожар гнева. Тени, учуяв перемену, потянулись к нам. Внешне спокойный Игнар внутренне встрепенулся. Наша связь вздрогнула.

– Теодора?

– Вот, значит, как! – Я соскочила со стола, подхватывая упавшую майку и быстро натянула. – Играешь со мной?!

Тени уже кружили вокруг наших ног.

– Успокойся, прошу.

Надломленный голос заставил прийти в себя, но не унял обиды. Мы с Игнаром, как магниты, тянулись друг к другу, а потом резко отталкивались.

– Поверь, – он протянул ладонь, коснулся моей щеки, – будь моя воля, я бы никогда не выпускал тебя из объятий. Я не хочу тайн, лжи. Поэтому, – Игнар прикрыл глаза, – нам не нужно торопиться.

Я кивнула, но, не в силах быть здесь, обогнула и молча покинула его комнату.

Кажется, я не мылась около двух дней или больше.

Эта мысль промелькнула в голове, пока я поднималась с подушки. Тело затекло от неудобной позы и неприятно ныло. Вчера я упала на кровать прямо в одежде и быстро уснула.

Нужно избавляться от этой привычки.

Вода обжигала, прогоняя напряжение.

То, что вчера произошло между нами с Игнаром, вводило меня в ступор. Все ведь так просто! Нас тянет друг к другу, но в то же время есть какой-то барьер, который мы не можем преодолеть.

Кожа предательски вспоминала сильные прикосновения, перед глазами заплясали картинки. Внизу живота запульсировало, и я, выругавшись, вышла из душа. Пока я искала одежду, мои мысли то и дело возвращались к океану и спокойствию, что он дарил.

Аромат кофе привел меня прямо на кухню.

Игнар в домашних штанах и белой футболке, с мокрыми волосами, подогревал турку.

– Проголодалась? – не глядя на меня, спросил он.

На мне мешковатая футболка, никак не походящая на прошлую «вычурную» одежду. Спортивные штаны мужского покроя и белые тапочки. Я не знала, откуда все это в шкафу, но оно приглянулось куда больше, чем топы и лосины.

– Вполне, – ответила и, поддавшись внутренним желаниям, обошла столешницу и очутилась позади Игнара.

Мне захотелось обнять его со спины, прижаться к телу, и, когда мои руки уже потянулись к нему, он ловко перехватил их и вывел меня вперед. Теперь у плиты стояла я.

– Как давно ты научился этому?

– Чему? – мягко и соблазнительно прозвучал его голос.

– Готовка, кофе.

– Было много свободного времени, и, – Игнар на секунду умолк, – я хотел впечатлить тебя.

– Получилось.

Я обернулась к нему, положив руки на шею. Несмотря на наш разговор, на то, что он оттолкнул меня, я не могла больше сдерживаться рядом с ним. К черту все!

– Теодора, – шепнул он мне в губы.

– Да?

– Кофе убежит.

– Что?

Но Игнар уже отвел меня в сторону и снял турку. И в этот момент из коридора прозвучал звонкий смех. Очень знакомый.

Держась за руки, на кухню ввалились Имран с Джессикой, сияя, как два огонька. На подруге висела мужская футболка, доходившая ей до колен, светлые волосы распущены и взъерошены, а губы распухли от поцелуев. Ее ладонь крепко сжимала ворот футболки, будто там таилось нечто сокровенное.

Парочка заметила нас и застыла, словно школьники, которых застукали.

– Кофе? – невозмутимо спросил Игнар, и я позавидовала его самообладанию.

– Пожалуй, – с улыбкой ответил Имран.

Теперь оба брата стояли рядом и переговаривались, когда мы с Джесс синхронно уселись друг напротив друга. Она смущенно отводила глаза, закусывая губу, и пыталась сдержать рвущуюся улыбку.

– Вы с ним?.. – Я не договорила, многозначительно подняв брови.

Джесс покраснела, что стало для меня исчерпывающим ответом.

– Я знаю. Это странно, но у меня чувство, что мы знакомы всю жизнь, и когда я с ним, то, – ее глаза бегали, будто она пыталась подобрать нужные слова, – чувствую себя цельной.

Могла ли я осуждать Джесс, поддавшись магии Игнара едва ли не в первые дни? Могла ли предостерегать после того, как нырнула с головой в чуждый мне мир? Нет, конечно же, нет. Но я могла наконец-то стать ей сестрой.

– Главное, чтобы ты была счастлива. Он прекрасный человек.

– Ну не совсем человек, – лукаво подмигнула подруга.

– Если он обидит тебя, я убью его.

Джесс хохотнула, но, увидев, что мой взгляд оставался серьезным, поперхнулась.

Братья принесли завтрак, и мы провели утро за разговорами. Игнар рассказал, очень смущенно, что готовка напоминала ему медитацию. Джесс тоже любила готовить, и они быстро ввязались в разговор о специях, глупость которого заставляла глаза лезть на лоб. Но внутри словно вспыхнуло тепло, растекшись по всему телу. Имран подхватил мой взгляд, и уголок его губ слегка приподнялся. Он думал о том же.

Интересно, сколь быстрым будет миг счастья?

Капля счастья порой страшнее безумства. Попав на рану, она растекается, давая секундное наслаждение, мнимую защищенность. Но стоит ей впитаться, как прежняя гниль пульсирует сильнее, требуя дозу дофамина. Разлом становится больше и шире. Капли становится мало.

Слушая смех, я ощутила внезапную горечь.

Мой взгляд метался по комнате, когда вдруг столкнулся с Игнаром. Уголок рта задергался. Неспешно, не привлекая внимания, он придвинулся ближе.

– У меня кое-что есть для тебя. Пойдешь?

Я кивнула. Не потому, что мне нечего ответить, а потому, что губы просто не слушались. Мы поднялись, не глядя на Имрана и Джессику, и молча покинули комнату.

Игнар велел надеть что-нибудь легкое. Я достала джинсовые шорты, майку бежевого цвета. Волосы высоко зачесала в привычном хвосте и завязала в косу. Потянулась к косметичке, но так и не взяла в руки.

В отражение на лице – блеклость. Но может, так даже лучше? Может быть, прятаться за великолепным фасадом мне больше не нужно? Какая разница, если я все равно умру?

Игнар стоял возле входа в хранилище. Впервые в жизни я видела его в шортах. Пусть они были удлиненные, черные, но оставались шортами. В простой белой футболке. Он походил на моего ровесника, парнишку с хулиганским прищуром, который позвал подругу погулять.

– Я еще не начал действовать, а ты вовсю улыбаешься.

– Эти шорты… – выдохнула я, приподняв брови.

Игнар покружился, демонстрируя себя во всей красе, отчего я залилась смехом.

– Я хочу кое-куда тебя отвести, но пешком слишком долго, а время, – Игнар грустно усмехнулся, – непозволительная роскошь.

– И что же нам делать? – в тон ему ответила я.

– Воспользоваться тем, что твой парень владеет неземными технологиями?

Это прозвучало как вопрос, хотя не должно им быть. Игнар нахмурился, покусывая нижнюю губу, и опустил взгляд.

– Парень? – нарочно медленно переспросила я.

– Друг.

– Друг?

– Или… парень? – Теперь и он улыбался.

От ямочки на щеке все внутри сжалось. Рефлекторно облизнув губы, я не смогла ответить. А вот Игнар, вновь потешив самомнение, поиграл бровями.

– Так вот, – как будто только что не смутил себя и меня, продолжил он, – с помощью браслета мы переместимся в одно место. Не смотри на меня так, мы уже делали это, но ты была в отключке. Не перебивай меня! Больно не будет, готова?

Я не успела ответить, потому что он сразу же схватил меня за руку, а мир закружился. Вибрации пронзили тело, мы будто бы сжались, превращаясь в частицы. Я успела сделать вдох, но легкие схлопнулись, и выдохнуть я не могла. Казалось, прошла вечность, перед тем как мы вынырнули. Я прикрыла рот ладонью и отбежала в сторону, надеясь удержать завтрак в себе.

– Ты привыкнешь, – с оттенком жалости, но все же уверенно сказал он.

Теплая ладонь легла на поясницу, поглаживая вдоль.

– Я в норме. В норме.

Я медленно разогнулась и огляделась.

Мы стояли на невысоком склоне, густо покрытом растительностью. Позади нас шумно бились волны океана, принося свежий бриз, а впереди раскинулся лес. Сочная зелень разбавлялась цветами пышной плюмерии[8]. Большие листья свисали до самой земли. Бутоны с пятью лепестками: белые, розовые, ярко-малиновые – очаровывали красотой. Аромат кружил голову. Жасмин, ландыши и цитрус. Пестрые птички гнездились на верхушках, и их щебет доносился до нас. Высоко пролетел тукан.

Я прошла дальше, ведомая природой. Моя жизнь прошла на полуострове, но я предпочитала исследовать океан больше, чем сушу. Удивительно, насколько небрежно человек относится к месту своей жизни, считая все это обыденностью. Кончики пальцев касались древесной коры, пока я раздумывала, сколько им лет. Подошва утопала в мягкой почве, но это не мешало наслаждаться каждым вдохом.

Позади прокашлялся Игнар, явно привлекая мое внимание. Я обернулась и заметила в его руках букет свежесорванных лилий.

– Это тебе. – Игнар смотрел прямо, с вызовом. Будто предложение букета – та же война.

Я приняла его, и вдохнула аромат.

– Спасибо. Игнар, – я посмотрела ему в глаза, но не смогла найти нужных слов, – это место… оно…

– Дай мне руку.

Я без колебаний протянула ее.

Мы спускались по тропинке на дикий пляж. Игнар шел уверенно, давая понять, что здесь не впервые. Он выглядел собранным, тихим, кто-то мог даже подумать, что он холоден и отстранен, а еще слишком властен. Но они не понимали. Я и сама не до конца осознавала.

Прямая спина. Глаза, что вечно выискивали опасность, и уверенность, что непоколебимо охватывала тебя. Ему не нужны громкие слова. Он привык показывать. Этот мужчина готов бросить горсть песка в лицо, готов ударить мечом, чтобы показать лучший прием, но только лишь для того, чтобы защитить. Он понимал, насколько рискован наш путь. Понимал и учил. В Игнаре всегда таилось нечто темное, злое и сокрытое. В нем горел огонь. Однажды он сказал, что его имя означает лунную тень, но мне Игнар казался пожаром, таким, что загорается с одной искры. В нем крылись зачатки сильного лидера, но он осознанно скрывал их, давая старшему брату дорогу. С ним не нужно притворяться, не нужно пытаться объяснить сложность чувств. Откуда-то Игнар точно знал, чего я хотела. Мы понимали друг друга со взгляда, с двух слов, прикосновений.

– Мы были здесь, когда впервые прибыли, – заговорил Игнар, вырывая меня из рассуждений. – Тогда мне сразу приглянулось это место.

На песке лежало разложенное покрывало. Плетеная корзинка и ваза, закопанная в песок, ожидающая цветов.

Какая продуманность.

– Ты скучала по океану, и вот я решил составить тебе компанию.

Я встрепенулась, сжав губы. Будто нарочно я не замечала больших сумок с экипировкой. Перед глазами сразу же всплыл образ холодного Кевина. Я тряхнула головой. Игнар оказался рядом, обнимая меня за плечи.

– Если ты не хочешь, ничего не будет. Но если ты решишься, если попытаешься, я буду рядом. Не давай страхам владеть тобой, – прошептал он. – Подчиняй их себе.

Волна паники разбилась о стену уверенности Игнара.

– Хорошо. Сделаем это.

– Только вот я совсем не умею плавать, – проговорил он мне в шею, едва касаясь губами. – Тебе придется научить меня.

– Хорошо, – только и смогла ответить.

Вода оказалась настолько теплой, что я не надела гидрокостюм. Стояла осень, прошли дожди, но климат позволял купаться в солнечные дни.

Взгляд Игнара преследовал меня, особенно после того, как я натянула лиловый купальник. Он же надел более укороченные шорты, и я честно – а может, и не очень – старалась не смотреть вниз, чтобы не видеть реакции на меня. И стоило ему заметить, куда падал мой взгляд, он сразу же отворачивался и что-то бубнил под нос.

– Снимай футболку и заходи ко мне, – крикнула я из воды.

– Я могу остаться в футболке? Не хочу тебя отвлекать, – непринужденно сказал он.

– Никто не купается в футболках.

– Я бы предпочел остаться в ней, ничего?

Было в этом что-то странное. Я прищурилась, не скрывая подозрений, но вслух сказала:

– Конечно, заходи.

Игнар заходил в воду, словно кошка. Он ежился, кривил губы.

– Расслабься! – со смехом сказала я.

– Тебе легко говорить! – огрызнулся Игнар, на что я улыбнулась шире.

Я плавала вокруг него, наслаждаясь теплом воды. Волны били по нам, покачивая, а Игнар ругался на непонятном мне языке.

Чтобы ускорить процесс, я нырнула под воду. Глубина была достаточная, чтобы оставаться незаметной, но при этом не напоминала ту глубину. Холодное течение прошлось по ногам, я зарылась пальцами в песок, заставляя себя оставаться на месте. Если Игнар хищник на суше, то я акула в воде.

Увидев, что Игнар беспокойно двигал ногами и, возможно, уже успел испугаться, я рванула вперед и вынырнула перед ним, обхватив руками. Игнар зашипел, пытаясь скинуть меня, ведь я для него до жути холодная.

– Теодора! – сказал он, а я громко рассмеялась.

– Опускайся. Быстрее!

– Нет!

– Да!

И я потянула его на себя, отмечая, что Игнар легко поддался. Он застучал зубами, погружаясь по шею.

Учить взрослого человека плавать – трудная задача, но я показала, как держаться на плаву и несколько необходимых азов. А потом мы стали плескаться, словно дети.

Игнар смеялся. Впервые по-настоящему. До коликов в животе и слез в глазах.

– Дэвол! – вдруг закричал он и, отвернувшись, стал выплевывать воду.

– Что случилось?

– Вода. Она соленая!

Мне понадобилось пару секунд, чтобы понять, о чем он говорил. А потом я засмеялась так сильно, что пришлось откашливаться. Все это время Игнар смотрел на меня, как насупленный котенок.

– Морская вода соленая и непригодна для питья, – снисходительно сказала я.

Вновь непереводимая брань.

– А где твой Нешам? – Вопрос сорвался с губ слишком резко. Но только сейчас, увидев, как футболка просвечивала очертания его тела, я заметила отсутствие кулона.

Игнар изменился в лице:

– Не хотел, чтобы он потерялся.

Я кивнула, хотя что-то подсказывало мне, что и здесь Игнар увиливал. Но портить настроение разборками не хотелось, поэтому я шлепнула руками по воде со всей силы. Брызги достигли цели, и в глазах Игнара блеснули озорные огоньки.

Я завизжала и рванула вперед, но Игнар схватил меня за ногу и потянул на себя. На долю секунды я провалилась под воду, а когда вынырнула, оказалась лицом к лицу с ним. Капли воды стекали по волосам и лицу. Взгляд стал ясным и серьезным. Тяжелое дыхание подсказывало, что он раздумывал о чем-то серьезном. Как вдруг…

…он бросил меня прямо в воду, предварительно подняв повыше. Вода привычно защипала ноздри. Меня охватило желание задержаться под толщей, прочувствовать давление, услышать скрежет песка.

Бледное лицо. Безысходность. Агония в груди и чувство приближающейся смерти.

Меня развернули.

Игнар нырнул прямо за мной. Это выглядело немного нелепо. Он надул щеки, явно считая, что так воздуха будет больше, часто моргал, не привыкший к ощущению соли в глазах, а еще он плохо держался под водой. Видно, что его немного пугало происходящее, но все же он здесь. Со мной.

Мои ладони сжали его щеки, отчего пузырьки воздуха потянулись к поверхности. Игнар ахнул и поднялся захватить новую порцию воздуха, а я не смогла сдержать улыбки. Когда он вновь опустился, я придвинулась к нему, пальцами обводя контур лица. Глаза метнулись вверх, подначиваемые желанием вдохнуть, но Игнар, положив ладонь мне на макушку, потянулся к губам. И вдохнул в меня воздух.

Возможно, это не самое действенное решение и явно не поможет продержать под водой дольше. Но главное не это. Главное – что он хотел этим сказать. Осознанно или нет.

Игнар готов делить со мной воздух и делить жизнь.

Мы выбрались на пляж, устало падая на покрывало.

– Ты хочешь?.. – Игнар посмотрел на сумку со снаряжением.

– Нет, – сказала, грустно улыбнувшись, – не сегодня. Но спасибо. Ты действительно помог мне.

Мы разглядывали горизонт и ленивые волны. Солнце припекало, но не жгло. Еще немного, и оно скроется, открывая дорогу осенней прохладе. Но сейчас мы нежились под его лучами.

– Игнар, ты до сих пор считаешь меня колючей?

Он хмыкнул:

– Ты определенно самая колючая женщина из всех, что я знал, Котсани.

– А ты многих встречал?

Я хотела лишь поддержать разговор, возможно, подколоть, но реакция Игнара озадачила меня – он насторожился, пряча прежнюю ухмылку, и отвернулся.

– Что? Настолько много? – Внутри пробежала горячая дрожь. С одной стороны, мне все равно, что было до меня, но с другой… Я делилась с Игнаром множеством важных вещей, а он всегда закрывался.

– Теодора, не думаю, что это лучшая тема для разговора.

– Почему? Боишься меня испугать? – говорила шутливо, а сама изводилась.

Опустившись на покрывало, я подняла глаза к чистому голубому небу, а потом посмотрела на сидящего передо мной Игнара. И все мигом вышло из головы. Вопросы о девушках, об их количествах… Все стало неважно. Воздух выбило из легких, горечь подступила к горлу, зарождая немой крик.

– Что… что это?

В голове пронеслись картинки, только ярче и медленнее. Игнар всегда в футболке, никогда без нее. Я тянусь к нему, он осторожно убирает руки. Я обнимаю его со спины, он отводит меня. Игнар на поле никогда не поворачивался спиной, но, если я все же касалась его там, он выходил из себя, пусть и пытаясь все скрыть.

И теперь я смотрела на мокрую белую футболку, что просвечивала кожу. Смотрела, как влажная ткань впадинами лежит на спине. Я видела изуродованную шрамами спину.

Десятки. Их было десятки.

Игнар выпрямился и только сейчас понял, что футболка просвечивала. Сказав очень тихо непонятное мне слово, он замолчал. Я ждала, с ужасом вглядываясь в страшные линии.

– Ты не должна была это видеть, – обреченно прошептал Игнар, не поворачиваясь ко мне. – На Инуре дисциплина превыше всего. Нарушение строго наказуемо. А я слишком часто ее нарушал.

Я не могла пошевелиться, не могла заговорить, только слушала.

– Боль слишком привычна для меня, Теодора. Всю свою жизнь я иду с ней рука об руку. Это все, что тебе нужно знать.

– Но за что?

– О каком разе тебе рассказать?! – вдруг вспылил он, но я знала, что виновник его гнева вовсе не я. – О моих побегах, проступках, о том, как я убил друга?

На последнем предложении Игнар резко повернулся ко мне, его лицо исказилось. Губы изогнулись, фиолетовый ореол кружил.

– Хочешь это узнать? Хочешь понять меня настоящего, Теодора?!

– Хочу! – с готовностью ответила я и уселась напротив него.

Игнар рвано засмеялся.

– Не хочешь! Что ты видишь, смотря на меня? Смазливое лицо! Готовность служить! Разве не так, Теодора? Что тебя привлекло во мне? Ты разве меня знаешь? Поверхность, обертка! – Игнар со злостью сорвал браслет с рук, и его кожа мгновенно изменила цвет, родовые пятна проступили на лбу. – Ложь!

– Это неправда. Игнар…

– Не трогай меня!

Его лицо исказилось, фиолетовые обручи вспыхнули еще ярче в широко распахнутых глазах, губы дрожали – он стал похожим на загнанного зверя.

– Послушай! – Игнар обезумел, отталкивал мои руки, что тянулись к нему. Кричал, пытался вскочить, но я успела ухватиться за него и потянуть на себя. – Пожалуйста, послушай! Я не знаю, что произошло, откуда у тебя эти шрамы, но они – не ты. Это не определяет тебя! Ты единственный из всех, кто понял меня! Кто не стал жалеть! Ты чертов псих! – Я сама перешла на повышенный тон, но мне нужно было, чтобы он понял. Чтобы услышал. – Ты – это опора, это чертовы завтраки по утрам, это нещадные тренировки, Игнар! – Слеза скатилась по щекам. – Игнар, ты веришь в меня больше, чем кто-либо. Ты верил в меня, когда едва не убила тебя. Ты понимаешь? Ты всегда рядом! Даже когда я ненавижу тебя, когда ты выводишь, когда делаешь больно… Даже это в тебе я… Я…

Глаза Игнара, более спокойные, разглядывали меня. Копались в самой сути. Он ждал, жаждал продолжение. Моих слов. Но я не могла. Не сейчас…

Вместо этого, отбросив все, я потянулась к его губам. Мягкий поцелуй со вкусом соли, перемешанный с болью и страхом, кислой горечью и злобой.

Терзающие губы – его. Принимающие, успокаивающие – мои.

– Мне плевать, откуда эти шрамы, – шептала я между прикосновениями. – Больше никто не тронет тебя. Я убью. Я всех их убью.

Игнар зарылся ладонью в мои волосы, потянул еще ближе. Он хотел вобрать всю меня, а я хотела подарить всю себя. Пальцы второй ладони грубо впивались в бедро. Наверняка останется след.

Я простонала. Но Игнар отстранился, прижимаясь своим лбом к моему.

–Котсани, – хрипло произнес он. – Я отдал бы все… Все, поверь мне. Но, – он тяжело вздохнул, – я не хочу так. Хочу разобраться. Во всем.

– Я понимаю.

– Спасибо.

Его пальцы лениво поглаживали мой затылок. Ему не хотелось меня отпускать, а я не хотела уходить. Но Игнар имел право на это желание. Поэтому я просто села поближе и положила голову ему на плечо.

Тишина не продлилась долго.

– Я уже говорил, что не желал быть Хранителем. – Я молчала, не шевелилась. Только полностью обратилась вслух. – Я убегал, воровал… Делал не самые лучшие вещи. Недостойные. Первое время Кловисс закрывал глаза, а потом… Последовали круги наказаний. Я не хочу, – он сглотнул, – рассказывать о них.

– Когда впервые он тебя ударил? – не выдержав, спросила я.

– Через пару лет после начала обучения, – невнятно ответил Игнар.

– Но ты был совсем ребенком.

Игнар повел шеей.

– Как долго это продолжалось?

– Что именно? – спросил он, чуть наклонив ко мне голову.

– До какого возраста тебя наказывали так?

Игнар не ответил.

Во мне зашевелилось то самое, до сих пор неясное чувство. Будто нечто карабкается к поверхности. Огромное и сильное, а еще очень страшное. Тем временем Игнар продолжал, не замечая моих изменений.

– Ты должна понять, что это часть нашей жизни. – Тон, которым Игнар это сказал, говорил, что сам он так и не понял. – Мы так устроены.

– Это ужасно.

– Я убил своего друга, – быстро выпалил он и посмотрел на меня. И очень удивился, не встретив осуждения.

Убийство – страшно и непростительно. Но я должна дослушать до конца.

Игнар рассказал, как его друг, никого не слушая, вышел на поверхность и подверг всех опасности из-за своей глупости.

Игнар винил только себя.

– Если бы я его остановил, он был бы жив. – Я хотела начать возражать, но он еще не закончил. – И когда Кловисс меня наказал, я думал, что самое страшное уже произошло. Меня приволокли под солнца, заставили изнывать от жары и жажды. А затем вывели Эпискейфа и Касиа. Это наши телохранители, с которыми мы очень близки. Они нам почти как братья. Но и это еще не конец. Затем Кловисс… привел Имрана.

Его губы задрожали, и я вцепилась в его ладонь.

– Эйпа и Касиа и раньше наказывали, но не Имрана. Ведь он лучший ученик и приемник. У Имрана была тайна старшего брата – он всегда прикрывал меня. И в этот раз Кловисс узнал. Имрана приковали цепями напротив. И когда первая плеть просвистела, я закричал. Впервые за все время я кричал. Просил, умолял не трогать его. – Игнар дышал, как загнанный зверь, теряясь в воспоминаниях. – Его кровь… стекала по спине, впитывалась в пески. Я боялся, что потерял его, что он возненавидит меня за каждую вспышку боли. – Игнар зажмурился. – Касиа и Эйпа тоже подвергли ударам. Я все смотрел и смотрел, как моих любимых заставляют терпеть адские муки. Для Имрана так вообще все это было впервые. А я ничего не мог сделать, кроме как кричать.

Игнар опустил взгляд на наши руки.

– Но знаешь, что Имран сказал мне после этого? – с печальной улыбкой спросил он.

– Что?

– Что будет покрывать меня лучше. – Но тут кулаки Игнара сжались. – Я ненавижу его.

Кловисс. Я поняла, что он говорил о Кловиссе. И очень стыдился этих мыслей.

– Игнар, посмотри на меня.

Он покачал головой, отказываясь, но я схватила его за подбородок и рывком повернула к себе. На мгновение я опешила, передо мной больше не сидел прежний мужчина – сильный, хитрый и опасный. Теперь это мальчишка, боящийся новой волны боли и ужаса.

– Ты сделал все, что мог! – твердо произнесла я, стараясь, чтобы губы не тряслись.

– Ты не знаешь. – Отчаяние, с которым он говорил, приводило в ужас.

– Ты должен отпустить это, Игнар. Иначе оно сожрет тебя! Что-то можно было сделать по-другому, я не спорю, но это не ты открыл двери, не ты шагнул на поверхность!

– Я должен был остановить его! Разве ты не понимаешь?!

– Понимаю. Но уже ничего не изменить. Игнар, ты не убивал его. Его убило солнце и буря. Ты пытался его остановить, но не смог. Это… ужасно. Я понимаю, правда понимаю, почему ты винишь себя. Но ты не виноват.

Игнар зажмурился. Чтобы я ни говорила, это не поможет. Отвращение к самому себе, ненависть – все это так крепко вцепилось в его суть, что любые слова – лишь способ растормошить рану. Только Игнар может себя исцелить. Только он может дать себе то, в чем он нуждается больше всего.

Прощение.

– Я бы пошла за тобой куда угодно. – Я уткнулась лбом в его плечо. Потому что так было проще говорить, не видя его. – Ни капли не жалея. Даже сейчас, зная все это. Я бы пошла. Я доверяю тебе свою жизнь, Игнар. Целиком.

– Не надо, – сдавленно пробормотал он.

И вдруг случилось кое-что необычное.

Меня пронзило копьем чувств. Вожделением, страхом, привязанностью. Любовью. Связь между нами натянулась, проникая все глубже и обвивая меня изнутри. Мои собственные эмоции смешались с его. Но помимо захватывающих, головокружительных и пьянящих, были другие. Страх разных оттенков. За меня, за себя, и еще другой. Игнар боялся… раскрыться? Умышленно он что-то утаивал от меня, и это тревожило его.

– Что с тобой?

Игнар всполошился, заглянул мне в лицо.

– День удивительно быстро закончился, пора идти.

Конечно, он понимал, что я лгала, но, видимо, у нас это двухстороннее. Но чтобы сгладить ситуацию, я произнесла:

– Жаль, что нельзя продлить этот вечер.

– Мне тоже. Поверь.

И я поверила.

Обратно мы шли пешком, крепко держась за руки.

Ночь прошла в хранилище. Я и Джессика, не сговариваясь, решили остаться.

Лежа в кровати, ворочаясь в ледяных простынях, я немного завидовала подруге. Та нежилась в объятиях Имрана, купаясь в наслаждении. Возможно, я могла бы пойти к Игнару, но он определенно дал понять, что для этого рано, когда на прощание коротко поцеловал меня в щеку, а потом скрылся в коридоре.

– Так вот где ты получаешь свои синяки?

Джессика стояла посреди поля, вглядываясь в окружающие атрибуты. Впервые, когда она попала сюда, ей не удалось все рассмотреть, поэтому сейчас старалась наверстать упущенное.

Подруга светилась, как ночная звезда. Имран нашел ей костюм для тренировок, что не подошел по размеру мне, но прилично сидел на Джесс. Темно-серый, с зауженными штанами и широкой кофтой, которую она смешно подвязала на талии. Светлые волосы она завязала высоко на макушке, но пряди все равно падали на лицо, и она постоянно смахивала их.

Имран вышел чуть позже и просил Джесс сесть отдохнуть, пока идет моя тренировка, на что голубые глаза предупреждающе сверкнули. Джессика изъявила желание заниматься вместе со мной.

Вот так и стали наворачивать круги один за другим. Мои мысли витали далеко, где-то в районе одного инурийского Хранителя, который, как точно я знала, внимательно следил за мной из тени. А потом Джесс ушла к Имрану, а я к Игнару, который уже держал меч наготове.

Все же между нами что-то изменилось. Отсутствовали дерзкие фразы и колкие слова. Сегодня мы вообще предпочитали молчать, меняя удары и чередуя технику. Будто что-то предчувствовали. Большое и страшное, такое, что надвигалось на нас с каждым шагом. Сердце отбивало удары громче и чаще, а в груди завязывался узел. В глазах Игнара я видела тот же проблеск страха. С каждым ударом и отзвуком стали мы действовали резче, опаснее.

– На сегодня хватит, – неожиданно произнес Игнар и отступил.

Он тяжело дышал, опуская глаза.

– Что случилось?

– Не сейчас! – Он вскинул руку и отошел. Мой взгляд последовал за ним.

– Пора показать нам, на что ты способна. – Голос Имрана заставил меня обернуться.

Он стоял, склонившись над Джессикой, которая согнулась пополам, уперев руки в колени.

– А этого… мало? – запыхавшись, спросила она.

Имран усмехнулся. Вся его нежность пропала, теперь он вновь воин и Хранитель. Отойдя к стеллажу, Имран вытащил оттуда лук. Большой и увесистый. Коричневого цвета, с установленными стабилизаторами.

Возможно, он надеялся ее напугать, но вместо этого подруга широко улыбнулась, и, забрав оружие, взвесила, перекинула его в руках, и проверила длину натяжения. Она взяла стрелу, натянула тетиву и прицелилась в невидимую цель.

– Посмотрим.

Имран вынес несколько целей и расставил их на различном расстоянии. Кивнув ей, он отошел. Джессика выдохнула и быстро выпустила первую стрелу.

Точно в цель.

Глаза Имрана заблестели восхищением.

Я ушла с поля и села на скамейку, предпочитая наблюдать. Из ниоткуда ко мне вышел Игнар и опустился рядом.

– Ты всегда так подкрадываешься, будто в тени ходишь!

– Я уже говорил: плохо, что к тебе можно подкрасться. – Игнар покачал головой. – И заклинательница теней у нас ты.

– Не я, а Дарин.

– А она все еще здесь? – Он испытующе глянул в мою сторону.

– Нет.

– Значит, все-таки ты?

– Все сложно! – Я вздохнула. – Сама не знаю, как это объяснить. Помнишь, я рассказывала, как она вышла из зеркала и коснулась меня, – я задрожала от одного только воспоминания, – мне кажется, она отдала часть сил мне.

– Понять бы, что она такое, – задумчиво протянул Игнар. – Мне не нравится это.

– Думаешь, она зло?

Игнар стушевался.

– Я не знаю. – Он запустил ладонь в волосы. – Мы так мало знаем о мече! Я только сейчас понял, насколько наши знания поверхностны. Но почему? Разве не наш предок отдал всю магию Инуры для его создания? Неужели они не понимали природы меча? Что он такое? Сущность, железка, что открывает внутренний потенциал? Силы Богов? Я не понимаю… и это… пугает меня.

Я промолчала. Что я могла сказать? Что и меня? Что мне до чертиков страшно? Что я хочу сбежать?

– Как так вышло, что Джесс умеет стрелять из лука? – Игнар перевел тему.

– Как-то заявила, что хочет заняться чем-то. Не знаю, почему именно лук, хотя я честно пыталась выяснить.

– Удивительно.

– Что?

– То, как все совпало. Меч рядом с тобой, ты дайвер – единственная, кто смогла бы его отыскать. Джессика обучалась стрельбе…

– Ты сам говорил: все предрешено.

Игнар ничего не ответил.

Джесс покорила новую цель. Намного сложнее. Имран приблизился к ней, раздавая советы, а она внимательно слушала.

– Как думаешь, это долго продлится?

Мне не нужно уточнять, он сам все понял.

– Не знаю. Я понимаю, что ты не готова. Что тебе нужно больше времени. Даже… года. Но, с другой стороны, чем дольше мы здесь, тем больше гибнет на войне.

Война. Я совсем забыла об истинной цели. Мысли улетучились, оставляя пустоту. Мой взгляд метнулся к подруге. Она звонко смеялась, пока Имран отвлекал ее щекоткой.

– Теодора. – Игнар позвал меня. – Я знаю, как тебе трудно и страшно. Будь моя воля, я бы спрятал тебя, не втягивал во все это.

– Знаю.

– Никогда не видел его таким счастливым, – сказал Игнар.

Имран в это время продолжал свои попытки отвлекать Джесс. То гладил по рукам, иногда щипал или шептал что-то на ушко.

– Это так странно, они будто знакомы уже… всю жизнь! – сказала я удивленно.

– Так всегда бывает с Халев Шеви, ведь… – Игнар резко замолчал. Его щеки и шея покраснели.

Стрела с прознающим звуком достигла мишени.

– Что это значит?

Сощурившись, я ждала ответа.

Взгляд Игнара метался. Он молчал. Слишком долго.

– Игнар?!

– Они пара, – обреченно произнес он. – Она пара его души, Теодора. Халев Шеви Нешам.

Новая стрела вонзилась ровно в цель.

– Что? Пара?

Обречение? Злость? Негодование? Что я почувствовала, узнав это?

– Ты говорил, что пар уже не бывает! И она человек!

– Не все в мире поддается объяснению. Иногда так случается.

Игнар глядел на меня, будто я что-то должна понять. Будто я что-то знаю.

Я разозлилась.

– Значит, у тебя тоже есть пара? – Вопрос обжег горло, но я должна была спросить.

– Есть, – стойко ответил он.

Ощущение, будто Джесс промахнулась и попала мне в легкое. Даже маленький вдох обдавал жгучей болью.

– Так вот почему его кулон такого цвета. Голубое золото. У Джесс голубые глаза, и волосы… почти золотые. Похоже.

Меня пригвоздило к месту. Я медленно вернулась к нему:

– Игнар, пожалуйста, покажи мне свой кулон.

Тишина.

– Игнар, – почти умоляла я.

Выдохнув, он потянулся к вороту кофты и достал Нешам.

Черный, как ночь.

Где-то есть его пара. С черными глазами, не зелеными. Та, что предназначалась ему. Но не я.

Я сглотнула горечь.

Игнар убрал кулон, ничего не сказав.

– И когда он узнал, что они пара?

– В тот вечер, когда мы подрались. Он хотел пойти и рассказать ей сразу же. Я пытался его остановить.

– Спасибо.

Игнар жадно смотрел на меня. В нем читалось противоречие, будто он спорит сам с собой, будто… Неожиданно он подался вперед, сжал мои плечи и быстро заговорил:

– Теодора, послушай! Я должен кое-что сказать тебе. Нужно было раньше. – Игнар крепко сжал челюсть, следующие слова дались ему с трудом. – Но я не мог! Думал, сделаю лучше! Теодора, я…

Его прервал мерцающий огонек на браслете. Такой же загорелся на руке Имрана.

– Кловисс, – хором произнесли они.

Мы стояли в небольшой комнатке, отведенной для связи. Имран вывел несколько комбинаций. Оставалось ждать. Девушек мы поспешно отправили домой.

Мои ладони сжались на перилах, ограждающих экран. Тревога нарастала. Я знал.

Сегодня, глядя на Теодору, я ощутил смутный укол беспокойства. И чем больше я вглядывался в ее лицо, тем больше напряжение разрасталось во мне, покрывая липким слоем. Тучи сгущались. На Земле я познал, что такое гроза. Воздух становился плотнее, зловеще сдавливая голову. Ветер становился яростным, холодным. И сейчас он будто влезал под одежду, вызывая толпы мурашек, стекающих по позвоночнику.

– Как думаешь, что ему нужно? – глухо спросил брат.

Он переживал. Это видно невооруженным глазом. Только обретя пару, Имран боялся потерять то зыбкое счастье, что оказалось в его руках. У нас с Теодорой были недели. Неопределенные, злые и едкие, но в то же время они были. Имрану выпало всего несколько дней.

– Может, отчет?

– Я только недавно отправлял. Дело не в этом, – успел произнести Имран.

Картинка стала четче. Властные черты Кловисса медленно проявлялись. Взгляд надменного Великого Хранителя Инуры доставал нас через сотни созвездий. Его синий мундир застегнут на все пуговицы, а черная ткань перекинута через плечо.

Кловисс был при полном параде.

– Игнар, Имран. Как слышно?

– Верховный, мы слышим вас! – официально ответил ему брат.

Кловисс ощутимо расслабился и даже позволил себе скромную улыбку.

– Мальчики, как я рад с вами связаться! Но сейчас не время обмениваться любезностями. Я читал ваши отчеты и знаю, что девушка в меру обучена. Верно?

– Мы проводим тренировки каждый день.

– Она готова? – Прямой вопрос сбил с толку. Мы оба молчали. – Не слышу!

– В какой-то мере, – ответил Имран, поведя шеей. Его пальцы хрустнули.

– Игнар, сынок, неужели ты не рад видеть своего дядю? Даже голоса не подаешь.

– Я здесь, Верховный.

«Ты не виноват».

Прости, Теодора, но поверить в это слишком сложно.

– Вам пора домой, мальчики. Время пришло.

Пол покачнулся.

– Но, – я попытался возразить, хотя прекрасно понимал, что любые слова обречены на провал, – Меках недостаточно обучена.

– Это не важно! – отрезал Кловисс. – Все становится хуже с каждым днем. Пора. Вы должны как можно быстрее прибыть на Инуру. Конец связи.

Экран потух, как и наша надежда. Дядя даже не стал слушать.

– Проклятие! – Кулак Имрана прилетел в стену, оставляя вмятину. Его глаза остекленели. Тяжело дыша, он оперся на кулак. – Еще рано. Слишком рано, Игнар.

Я опустил руку ему на плечо и крепко сжал, прекрасно понимая его. Мы только нашли их. Чудовище внутри меня испуганно заскулило, понимая, что конец близко.

– Я поделился с Джессикой душой.

Меня передернуло. Слова брата выбили воздух из легких.

– Что ты сделал? – пораженно прошептал я.

– То, что слышал!

– Кловисс убьет тебя.

Я уронил голову в ладони. Сжал, мечтая содрать кожу.

Раздел души между парами – величайший обряд. Шеви предлагали друг другу сердца, магию и частицу души. Жрицы распевали песни, донося до Такал молитву, и та благословляла союз, делая их едиными.

А потом наступила война. Парам приходилось разделяться, и, если один погибал… второй практически всегда следовал за ним. Боль утраты самого себя и любимого так сильна, что выдержать ее невозможно. Проще сдаться, уйти на покой и встретиться в объятиях Такал.

Обряд запретили, предвидя слишком большие потери. Жрицы протестовали, но Верховный, слишком погрязнув во власти, усмирил их, отправив в закрытые храмы. С тех пор Жрицы редко вмешивались в дела Инуры. О них предпочли забыть.

– А что я должен был сделать, Игнар? – Брат налетел на меня, схватил за плечи. В его глазах отражался безумный страх. – Скажи! Она хочет пойти со мной, с нами. Что будет, если с ней что-то случится?! Если моя Халев… – Его руки задрожали. – Так хотя бы она сможет залечиться и прожить дольше, чем дано человеку!

– А если она умрет? Или ты? Вы оба теперь в большой опасности!

– Она не умрет! – крикнул он, а потом тише добавил: – Не умрет.

Имран отпустил меня, замер. Несколько мгновений его взгляд оставался пустым. А потом он посмотрел на меня, зло прищурившись:

– Ты бы не сделал того же для Теодоры?

Я поджал губы. Я сделал бы что угодно, лишь бы уберечь ее. Имран не знает… не знает, как несколько недель я обдумывал план о том, как спасти ее, уберечь… Я бы сбежал вместе с ней, оставил все позади! К дэволам вселенную!

– Лучше подумай о том, как Теодора отреагирует, когда увидит твою свадьбу с Велассией.

Имран умел резать по самым больным местам.

– Я не женюсь.

Имран хмыкнул, прикусив нижнюю губу.

– Я не женюсь, – твердо произнес я. – Плевать, что думает гребаный Кловисс.

– А ты изменился, – с намеком на усталую улыбку произнес Имран. – Интересно, это она влияет так на тебя?

Я оставил вопрос без ответа и просто вышел из комнаты. Может, это Теодора изменила меня, а может, я наконец понял, для чего живу и что должен делать. Когда под твоими ногами появляется хоть какая-то опора, стоять становится проще.

Мы не удивились, увидев Джессику и Теодору за столом. Конечно, они не ушли.

Имран подсел к Джесс и поднес ее руки к губам. Нежно поцеловал и улыбнулся. Между ними проходил молчаливый диалог. Пытливый взгляд девушки прояснился, погрустнел, а потом она кивнула.

Коротко пересказав слова Кловисса, мы стали ждать реакции.

Теодора устремила взгляд в сторону, молчала. На ее лице читалось безразличие. Я подсел к ней, сжал колено. Никакой реакции.

Может, она слышала о Велассии?

Сердце сделало кульбит, и я не выдержал, двинулся по нашей цепочке магией. Теодора не один раз прощупывала наши эмоции, не до конца понимая, что это достаточно интимная вещь.

Магическое прикосновение походит на поглаживание рукой изнутри. И если Имран чувствовал ее касания пусть и проще, но все равно внушительно, то, когда Теодора врывалась ко мне, казалось, что меня разносит штормом, гигантской волной. Внутренний зверь каждый раз одобрительно рычал, желая получить хоть каплю внимания. Ну а я не был против. Хотел, чтобы она лучше понимала меня.

Не отрывая от нее взгляда, я мягко коснулся связующей нити и направился прямиком по ней. Такие вольности позволяют себе только поделившие душу, но сейчас я слишком волновался за нее, чтобы соблюдать дэволовы правила.

Со стороны я просто сидел, глядя на нее, но мое нутро путешествовало по туннелю, созданному магией.

Я попал в темноту, холодную, пронизывающую до костей. Иногда наше сознание создает подобные стены, чтобы отгородиться от чужого вмешательства. Меня это не испугало. Я двинулся дальше, пробираясь сквозь дымку, и вновь наткнулся на преграду. Дотронувшись, я ощутил отрешенность, отчаяние и страх.

Я стушевался. Нужно покинуть ее голову прямо сейчас. Однако я заметил кое-что необычное. На противоположной стороне была дверь. Высокая, черного цвета. От нее веяло чем-то сторонним, чужим. Старым. Вокруг пульсировали потоки энергии, защищающие то, что внутри. Неведомая сила потянула меня туда, но стоило только коснуться, как меня вышвырнуло прочь.

– Какого черта ты творишь?!

Надо мной стояла Теодора. Ее глаза пылали злостью, и мне даже показалось, что где-то там показались отголоски той силы.

– Я хотел проверить, – сбивчиво попытался ответить я.

– Мог бы спросить, а не копаться у меня в мозгах! – сквозь зубы процедила она. – Тем более без разрешения!

– А ты разве спрашиваешь?

Я понял, что сказал лишнего, когда лицо Теодоры густо покраснело.

– Нам надо собраться, – безэмоционально ответила Теодора, а потом резко поднялась и вышла из комнаты.

Следующие два дня прошли как в тумане. Девушки собирали вещи и заканчивали дела. В университете Джессика взяла академический отпуск, с работы она уволилась. Несколько вечеров они провели дома в компании своих друзей.

С Теодорой после того случая мы не разговаривали. В те редкие разы, когда мне удавалось поймать ее взгляд, она выглядела отрешенной и потерянной.

В последний день Джессика заявилась с опухшими от слез глазами, а Теодора даже не появилась, сразу закрывшись в своей комнате.

– Мы сказали, что мои родители нашли меня. – Влага собралась в глазах Джессики, когда она стала рассказывать, что произошло. – И мы едем к ним. Вместе с Теодорой. Они хотели с нами, готовы были бросить все и пойти с нами! – Она сорвалась на рыдания. Имран уже был рядом, придерживал за плечи и целовал в макушку. – Они не слушали нас! И тогда Теодора… Она… Она сказала, что больше не хочет видеть их. Особенно Кевина, после его слов на вечеринке. Видели бы вы его лицо!

Джессика снова заплакала, закрывая рот рукой.

Я не стал медлить и сразу направился к Теодоре. Постучал. Никто не ответил, но дверь была не заперта, поэтому я вошел.

Теодора сидела на краю кровати, а на ее руках обосновалось темное Облачко. В комнате было мрачно, и даже свечи не разгоняли тьму. Она находила отдушину и покой в бездушных тварях, закрываясь от нас.

– Ты что-то хотел? – Сухой голос ударил меня не хуже пощечины.

– Увидеть тебя.

Облачко перепрыгивало с ее рук на плечи и обратно. Еще на поле я поразился умению пользоваться этой силой. Похожие способности я видел только у одних существ, и, слава Такал, у Теодоры с ними ничего общего.

Я осторожно приблизился. Сел перед ней, опускаясь на колени, и взял холодные ладони в свои.

– Поговори со мной, – умолял я. В ответ молчание. – Я не должен был лезть в твою голову. Прости меня, Теодора. Но я так… волновался. Мне боязно за тебя.

Впервые я позволял себе такое откровение.

Теодора подняла на меня взгляд.

– Я не злюсь, честно. Мне просто… – Она замялась.

– Стало страшно, – закончил я за нее.

Теодора кивнула и пристально посмотрела на меня, ища признаки осуждения. Но она никогда не найдет их, не увидит.

Вдруг ее губы так сильно задрожали, а лицо зашлось судорогой.

– Игнар, – срывающимся голосом пролепетала она, – я не хочу умирать!

Внутри меня что-то надломилось, безвозвратно теряясь. Женщина, что стала дороже жизни, тряслась в моих руках. А я ничего не мог сделать.

– Я не хочу, чтобы ты умирал!

Я поцеловал ее ладони. Такие холодные!

–Котсани, я клянусь тебе, я буду рядом. – Я приподнялся, ловя губами соленую каплю на щеках. – Я буду защищать тебя! – Вновь поцелуй, снова слеза. – Никогда не оставлю.

Секунду мы смотрели друг другу в глаза, а потом я вжался в ее губы. В этом отчаянном поцелуе мы нуждались так же сильно, как в воздухе. Спасательный круг, за который мы ухватились.

Я требовательно разжал ее рот, заставляя впустить меня. На губах осталась соль, и она смешалась со сладостью ее языка. Каждое движение посылало искры в низ живота, заставляя усилить напор. Теодора пьянила похлеще вина.

Возможно, это наш последний поцелуй.

Теодора завела руку мне в волосы и стянула их. Я принял сигнал и навис над ней, заставляя лечь подо мной. Мне хотелось сорвать с нее одежду, войти в нее, заставляя выкрикивать мое имя снова и снова. Хотелось показать ей все, что я умел. Но я не мог. Не сейчас. Пока я не разберусь с Велассией, я не имел права касаться Теодоры.

Такал услышала мои мольбы, и Теодора сама остановилась.

– Все хорошо, все в порядке, – прошептала она. – Просто… Ты мог бы остаться со мной. Просто поспать. Пожалуйста. Я не хочу одна.

– Ты слышишь меня? – Уже в сотый раз я всматривался в лицо Теодоры, пока зашнуровывал на ней черный масс-костюм.

Минувшее утро было самым лучшим в моей жизни. Теодора лежала на подушке, мирно посапывая. Безмятежное выражение лица. Уголки рта расслаблены, длинные ресницы подрагивали во сне. Кончиками пальцев я гладил ее по волосам, перебирая пряди. Ее аромат – жасмин и бриз моря – окутал меня. Я держался так долго, как мог, лишь бы подольше запечатлеть момент истинного счастья.

Теодора слабо покачала головой, давая понять, что все-таки слушала меня. Джессика стояла рядом.

– Сейчас Имран первый отправится через портал, потом ты и Джесс. Вы уснете, а проснетесь уже на Инуре. Я буду здесь, пока вы не прибудете на Инуру, и только потом прыгну за вами. Ничего не бойтесь.

– А мы точно не умрем? – обеспокоенно спросила Джесс. – Нам не будет больно? Это долго?

– Нет. Вы ничего не почувствуете. Эти костюмы – лучшее изобретение Инуры. Между нашими и другими планетами есть Маяки. Они создают между собой пространственные туннели. А костюмы, как маленькие магниты, тянутся к нему. Вы впадаете в стазис.

– Так сколько займет все это? – Джессика нервничала все больше, в то время как Теодора казалась полностью безучастной. Она впала в какой-то эмоциональный ступор. И я очень переживал за нее.

– Чем ближе планеты и, естественно, Маяки, тем быстрее. Земля и Инура очень далеко друг от друга. Поэтому около шести-семи часов.

– Все готово.

Имран вышел в полной экипировке. Подошел к Джессике и поцеловал ее в губы.

– До встречи, – сказал он.

– До встречи, – ответила она.

Имран повернулся к Теодоре, но она на него не смотрела. Взгляд брата переместился ко мне, но я лишь тихо выдохнул и покачал головой.

– Я жду тебя, – сказал Имран мне и ушел в другую комнату.

– Я сейчас погружу вас в сон, чтобы дальше… подготовить к отправке.

Джессика открыла рот, чтобы что-то спросить, но я успел нажать кнопку, и она мгновенно уснула. Я поймал ее, прежде чем она упала на пол, и положил на стол.

Теодора впервые проявила эмоции, глядя на подругу.

– Не беспокойся, смотри. – Я указал на экран, где высветились жизненные показатели Джессики. – Я буду следить за вами.

– Хорошо, – тихо сказала Теодора.

– Не волнуйся.

– Я не волнуюсь.

Я приблизился к ней и сжал ее в крепких объятиях.

Скоро я стану только твоим, Теодора. Осталось немного.

– Засыпай, Котсани.

Даже с закрытыми глазами я чувствовала сильное жжение.

Сон не отпускал. Я попыталась сменить положение, чтобы скрыться от назойливых лучей, но тело отказывалось подчиняться. Дискомфорт усиливался, и мне все же пришлось открыть глаза.

Яркий свет ослепил, вынуждая поморщиться. Я моргала, сгоняя влагу и пытаясь обрести четкость. Все было в белых оттенках: потолки, стены и даже пол. Только колонны по бокам зала обвиты золотыми стеблями. Сознание затопило. Картинки складывались в туманное полотно, постепенно воссоздавая события. Сердце гулко забилось.

Инура! Я на Инуре!

Я задергала руками, пыталась встать, и только сейчас поняла, что прикована. Стало страшно. Где же Игнар?

Повернув голову, я увидела панорамное окно от пола до потолка. За ним сиял огромный солнечный диск, заполняя почти все пространство.

– Не смотрите слишком долго, сожжете глаза, – рядом раздался глубокий утробный голос. – Кайра, позови Хранителя. Меках очнулась слишком рано.

Как я не заметила их раньше?

Мне пришлось приподняться, что было очень трудно, и тогда я увидела двух женщин. Одна из них смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Чертовски фиолетовая! Она убежала, не сказав и слова. Вторая же внимательно вглядывалась в мониторы. Ее кожа цветом походила на спелую сливу, волосы черного цвета заколоты в высокий пучок. Белый медицинский халат полностью закрывал ее, но, когда она нажимала какую-то комбинацию в верхней части монитора, я увидела на ладонях чешую.

Она повернулась ко мне:

– С пробуждением, Госпожа.

Она выглядела лет на пятьдесят. Большие круглые глаза обрамляла паутинка морщин, пушистые ресницы открывали удивительный цвет радужек – золотистый. У нее напрочь отсутствовали брови, и вместо них тонкими полосками, уходящими ниже по щеке и за шею, были родовые пятна.

Я не хотела пялиться, но у меня плохо получалось этого не делать.

– Вы хотите пить? – спросила она, и в горле сразу же вспыхнула жажда. Я кивнула.

Женщина взяла стакан, видимо заранее приготовленный, и подошла ко мне, аккуратно приподнимая голову. Я принялась жадно глотать.

– Вы еще не вышли из стазиса. Мы удерживаем вас, чтобы, когда ваши мышцы начнет спазмировать, вы не ранили себя. Обычно после первого путешествия через масс-маяк сон длится больше девятнадцати часов.

Когда я допила воду, она осторожно уложила меня обратно.

– Меня зовут Даули, я целитель. Сейчас я проверю последние показатели.

Я слабо кивнула, отметив про себя, что пальцы могли сгибаться. Солнце все еще причиняло неудобство, но я не могла полноценно повернуться. Вдруг раздался хлопок, в комнате наступила темнота. Я дернулась, ощущая себя в ловушке. Символы на руке обожгло.

– Госпожа, прошу, успокойтесь. Я всего лишь опустила занавеси.

Вокруг нас слабо замерцали фонари, постепенно увеличивая яркость.

Паника душила, но я делала размеренные вдохи, чтобы успокоиться.

– П-простите, – хрипло произнесла я.

Даули кивнула, но обеспокоенно поглядывала на меня.

– Почему я… понимаю вас? – Вдруг меня осенило. – И в-вы меня?!

– О, это все браслет. – Женщина указала пальцем на мою руку. Я повернула голову вбок и смогла увидеть только кожаную повязку. – Он помогает вам воспринимать нашу речь, а мне вашу. Маленький переводчик. – Даули улыбнулась. – Скоро он вам не понадобится. Синтез уже завершился.

– Что? Я не… не понимаю.

– Вам и не нужно, Госпожа. Все, что необходимо знать: наши технологии позволяют ускорить обучение. Все это время, что мы с вами разговариваем, вы учитесь. Ремешок – временная мера, сам переводчик мы вшили в вас.

– Что? – Я скривилась. – Не спросив?

– Мы посчитали это необходимым.

– Со мной была девушка. Где она?

– В соседней комнате. Вы проснулись слишком рано.

Дверь резко распахнулась, и в комнату тяжелым шагом вошел мужчина. С запинкой я сообразила, что это Игнар в истинном облике. Вместо привычной черной формы на нем темно-синий камзол, украшенный золотом, а на правой стороне груди прикреплена крупная брошь с глазом в центре. Всегда взъерошенные волосы уложены в аккуратное подобие прически.

Лицо Игнара ничего не выражало. Я попыталась ему улыбнуться, но он не ответил. Скучающим взглядом он окинул приборы, выдавая холодное безразличие.

– Она может двигаться? – незнакомым властным тоном спросил он.

– Мы не снимали стазис, – ответила Даули.

– Снимайте.

– Но…

– Снимайте!

Даули нахмурилась, но выполнила приказ. Конечности закололо, волна колючих мурашек прошла от шеи к ногам. Но на этом все и закончилось. Поручни пропали, освобождая руки.

– А теперь можете идти.

Второй раз вступать в спор Даули не стала и молча ушла, напоследок окинув меня обеспокоенным взглядом.

Я попыталась встать, неуклюже покачиваясь. Игнар мигом оказался рядом.

– Мне было так трудно удержать себя на месте, – быстро проговорил он. – Едва не сошел с ума. Хотелось сразу броситься к тебе.

– А я подумала, что ты не хочешь меня видеть, – жалко выдала я свой страх.

Он быстро поставил меня на ноги, хотел возразить.

Что-то изменилось.

Ладонь легла на сердце, стискивая грудь. Раскаленная игла воткнулась в глотку и начала свое движение вниз. Ноги подкосились, и я рухнула на колени.

– И-игн-нар-р… – прохрипела я.

– Теодора! – Игнар кинулся ко мне, схватил меня за плечи и стал трясти. – Теодора!

Все, что я могла, – смотреть на него широко распахнутыми глазами, глотая ужас. По голове били набатом, с каждым разом удар становился сильнее. Звуки пропали, рот Игнара двигался, но я не слышала, что он говорил. Движения замедлились, и, пока я моргала, казалось, проходило несколько часов. За спиной Игнара появилось белое мерцание, оно надвигалось.

Кожу сжигало живьем.

По стенам поползли тени. Они шипели, сжигаемые солнцами Инуры, но все равно двигались ко мне. Возможно, почуяли близкую смерть хозяйки, а возможно, я неосознанно призвала их. Подобно змеям они ползли по полу, стенам и потолку.

Вдруг дверь вновь резко открылась и в комнату влетел еще один инуриец. Я не смогла рассмотреть его, полностью сосредоточившись на Игнаре, что обернулся к незнакомцу, а затем, поджав губы, снова посмотрел на меня и замер.

Инуриец что-то кричал, пытаясь то ли отбиться от теней, то ли спрятаться от них, но Игнар не обращал на него никакого внимания.

Мне стало чертовски страшно. Это выражение… Я его знала. Он собирался что-то предпринять, что-то, что могло стоить жизни. Игнар переместился. Теперь он был четко напротив меня. Его губы шевелились, и я смогла разобрать лишь одно слово: «Прости».

Его ладони обхватили мое лицо. Стало холодно, а потом горячо. Глаза Игнара загорелись белым светом, родовые пятна засияли. Там, где наша кожа соприкасалась, начало печь так сильно, что теперь хотелось сбежать от него.

Позади все еще двигалось мерцание, тени окружили его, нападая на барьер, постепенно закрывая нас от мира в темном коконе. Игнар наклонился ближе, продолжая произносить неслышные мне слова. Внезапно тьма стала настолько плотной, показалось, что я ослепла.

– Иди на мой голос. – Голос Игнара разнесся эхом.

Неожиданно я оказалась… нигде? Вокруг темный купол. Я чувствовала, но не ощущала себя. Словно туман, я двинулась вперед. Боль ушла.

– Иди сюда, – вновь его голос. С той стороны, где он шел, мне почудилось рычание. – Иди…

Путешествие было бесконечным, я блуждала в коридорах тьмы, подгоняемая зовом Игнара. Если бы не он, я бы потерялась.

Передо мной оказался черный океан, а над ним мерцали миллиарды звезд.

– Игнар? Где ты?

– Я здесь, – утробно пророкотал он.

Прямо надо мной загорелись два гигантских глаза и ромбовидные пятна. Кроме них, ничего не было видно, но глазницы были столь огромными, что смотреть в оба глаза одновременно не выходило.

– Игнар? Что?..

– Мы в твоей голове. Мне пришлось воспользоваться магией, чтобы проникнуть сюда.

– Но… почему?.. Как? Ты…

Я запиналась, не в силах закончить предложение.

– На Земле вся моя магия оказалась под замком, но на Инуре стала прежней. Наша связь всегда давала способ связаться с тобой, но сейчас… все происходит по-настоящему, так, как должно быть.

– Почему ты… такой?

– Отданная магия заперта в клетке, теперь она лишь бестелесный дух. Такой я внутри, Теодора.

– Два глаза размером с машину? – истерично хихикнула я.

– Сейчас не время болтать. Но я все расскажу позже. Сейчас мы в твоей голове, – повторил он. – Там за пределами ты сопротивляешься магии Инуры, твоя… тьма защищает тебя.

– Что? Я ничего не понимаю! – Хотелось что-нибудь разбить, закричать, стучать ногами. Но я ничего не могла.

– У нас не так много времени! Чтобы пробиться к тебе, я пользуюсь магией. – Гигантские глаза вспыхнули заревом. – Мне приходится жечь тебя, Теодора. Мы должны закончить как можно быстрей!

– Я не хотела! – отчаянно прошептала я. – Что мне делать?

– Ты Меках. Ты связанная с нашим народом. Мы с Имраном твои первые Хранители, и ты приняла нас в бессознательном состоянии, поэтому не помнишь. Видимо, когда я дотронулся до тебя, магия наконец-то нашла проводник. Пришло время принять всех.

– Всех инурийцев?

– Да, Теодора, мы твой народ. Мы связаны с тобой. Нужно скрепить связь с двух сторон.

– Что… Что мне делать?

– Что ты видишь?

Я еще раз огляделась. Страх потихоньку охватывал конечности, делая меня заторможенной.

– Океан и звезды.

– Это не звезды, Теодора. Это инурийцы. Протяни руку и прими их. Не бойся.

Я кивнула и пошла вперед, под взглядом Игнара. Спину обдало холодом, будто кто-то дунул мне вслед. А потом нечто опустилось рядом со мной. Очертаний не разглядеть, но в подсознании сразу появилась успокаивающая мысль: это Игнар.

Звезды ярко мерцали. И чем дольше я смотрела на них, тем четче видела, что это скорее отдельные вспышки.

– Быстрее! Я не могу долго удерживать нас.

Потянувшись вверх, я обнаружила, что это они летят на меня. Сотни тысяч метеоритов сейчас обрушатся.

– Не бойся! – где-то загрохотал голос Игнара.

Я справлюсь. Не важно, что мне страшно. Я справлюсь.

Метеориты приближались, и я прыгнула им навстречу. Каждая частичка огоньков впивалась в кожу, проникала вглубь и соединялась с моим сердцем. Будто цепи, они сковывались один за другим. Новая цепь, новая нить. Они тянулись в бесконечность, соединяясь во мне.

Вспышки прекратились, но вдруг я увидела две самые яркие линии. Любопытство оказалось столь сильным, рожденным из глубины. Я потянулась к ним и ощутила знакомое тепло. Подхватила одну из линий, подняла выше и пригладила рукой. Она походила на связанный из двух канатов. Откуда-то я знала, что это Имран. И его нить была двойной, сплетенной с другой… с Джессикой! Неужели мы все объединены? Я отпустила ее. Вторая нить сверкала белым чистым цветом. Она манила к себе, заставляла возвращать взор. Я подняла. Сердце заныло, меня будто подкинуло вверх. Дыхание участилось. Это Игнар!

Меня резко выдернуло обратно.

Мир все еще был темным, марево клубилось во тьме. Игнар замер, стискивая зубы. Звуки вернулись, и я услышала дикий рев магии. Щеки так жгло. Возможно, будут ожоги. В груди также болело, дыхание вновь сбилось. Игнар тяжело произнес:

– Поделись… со мной!

– Я не знаю как!

– Просто открой дверь, впусти меня, Теодора!

Игнар выглядел изможденным, свет тускнел, но он пытался удерживать меня в сознании. Что-то внутри завопило и будто подталкивало меня. Оно кричало, требовало просто сделать. Не думать! И тогда я представила дверь, которую настежь открыла. Почему-то мне показалось, что ту самую нить, которая была Игнаром, заволокла темнота.

Его взгляд потух, он стиснул зубы, едва сдерживая боль.

А потом рухнул на пол.

Марево и тени исчезли.

Я упала рядом.

Мы тяжело дышали. Игнар повернул ко мне голову, тоже сделала и я. Он потянул ко мне руку, но передумал. Но я перехватила ее и крепко вцепилась.

– Не боишься?

– Никогда, – с усмешкой ему вернула некогда сказанное им мне слово. – Что ты?

Он разглядывал мое вспотевшее лицо, прилипшие пряди. Он искал мой страх, может быть, отвращение.

Ох, Игнар. Когда-нибудь ты поймешь, что я потерялась в тебе.

– Я покажу тебе. Обещаю. Но для этого фокуса мне нужно долго копить силы. Иногда помогает эмоциональное состояние.

– Например, как сейчас? – Я снова хихикнула. – И прости, ты сказал фокусы?

Игнар молчал, закусив губу.

– Когда ты такая безумная, мне тяжело себя сдерживать, – вдруг тихо, почти угрожающе произнес он.

Комната вновь нагрелась, но жар шел от нас.

– Отчего? – закусив губу в тон, ответила я.

– Чтобы не взять тебя прямо здесь.

Я вспыхнула, загорелась и возжелала этого. Губы Игнара приоткрылись, он опустил взгляд на мои. Еще секунда и…

В груди заболело.

– Ой!

– Что случилось? – Весь игривый настрой моментально исчез с его лица.

– Я… чувствую их. Всех.

– Теперь я буду ревновать.

Игнар грустно усмехнулся. А затем поднялся и помог мне.

– Мы во всем разберемся.

Он крепче сжал мою ладонь, его взгляд потеплел, стирая всю мрачность. Не в силах сдерживаться, я шагнула вперед и мягко поцеловала его. Он прикрыл глаза и обмяк.

– Что же ты делаешь со мной, – нахально ухмыльнулся, – Госпожа.

– Не смей!

– Таковы правила. Но когда мы с тобой вдвоем, – Игнар потянулся к моему уху и прошептал, – это слово имеет совсем другой смысл.

Жгучие мурашки побежали по коже, но Игнар отодвинулся.

– А теперь, когда Господин Хранитель вы… отпустили Меках, будьте добры, объяснить, что за дэвольщина сейчас произошла?!

Я подпрыгнула на месте, совершенно забыв о том инурийце. Он все видел! Щеки вспыхнули, но я придала лицу самое расслабленное выражение и повернулась к нему. Он отвернулся, сделав вид, что изучает узор на полу. В его позе читалась неловкость и глубокая растерянность.

Он выглядел не старше Игнара. Черные волосы в низком хвосте растрепались, глаза горели золотом и притягивали взгляд. Черная рубашка подчеркивала фиолетовый оттенок кожи и желтоватые чешуи. В руках он сжимал длинный меч, острием направленный на… меня?

Заметив, куда я смотрела, инуриец немного нервно опустил меч, но продолжил боязливо поглядывать на меня.

– Кто-нибудь остался в крыле? – резко спросил Игнар.

– Нет, – ответил незнакомец.

Игнар кивнул, явно ощутив облегчение.

– Теодора, это Эпискейф, мой… – Игнар замялся лишь на мгновение, – друг. Эйп, это твоя Меках.

Эпискейф поджал губы, явно ожидая объяснения произошедшему, но, так и не дождавшись, сделал шаг ближе и склонил голову.

– Моя Госпожа.

Вибрация – а по-другому я никак не могла назвать эти странные потоки, исходящие от инурийца – отдавала горечью и… страхом. Его явно напугало увиденное, он желал знать, что это было, но не имел права спросить.

Чтобы немного сгладить напряжение, я сказала:

– Приятно познакомиться, Эпискейф. Игнар рассказывал о тебе много хорошего.

– Мне лестна ваша похвала, Госпожа, – мягко, словно заученно, произнес инуриец.

Игнар скривился:

– Подожди за дверью, пожалуйста.

Эйп кивнул и, не глядя на меня, вышел из комнаты. Игнар проводил его взглядом.

– Сейчас я отведу тебя в комнату, которая временно станет твоим… домом. Затем ты официально предстанешь перед Верховным Хранителем Инуры. – Я содрогнулась. – Вечером будет праздник. Солнца наконец-то уходят, решено провести неофициальный прием в твою честь. А завтра… завтра ты предстанешь перед всей планетой.

– Замечательные планы, – криво улыбнулась я. – Твоему другу я, кажется, не понравилась.

Игнар натянул улыбку, протянул свои руки, обхватил меня за талию. Заглянув в мои глаза, произнес:

– Ты и мне сначала не понравилась.

Я выгнула бровь, и Игнар рассмеялся.

– Он ничего не знает о тебе, кроме того, что ты дочерь Богини. Нас учили бояться, уважать и следовать за Меках.

– Что-то я не припомню, чтобы ты боялся меня.

Я коснулась носом его щеки, и Игнар блаженно прикрыл веки.

– Ты просто не знаешь, в каком ужасе я был перед тобой.

Закатив глаза, я все же позволила себе расслабиться:

– Ну что же, веди меня, Господин. Глаза Игнара вспыхнули, но я уже двинулась к двери.

Игнар коротко попрощался, обещал вскоре прийти и оставил меня у больших полукруглых дверей из красного дерева. Глубоко вдохнув, я вошла.

Помещение было просто королевским. Пятиметровые потолки расписаны вручную, и на них изображено ночное небо. Белые стены странно контрастировали, но при этом выглядели впечатляюще. Свежий воздух гулял по помещению, разнося приятный запах от живых цветов, которые стояли практически везде: на стенах, возле широкого дивана, маленького столика и кресел, рядом с кроватью посреди комнаты, закрытой балдахином. Я не удержалась и подошла ближе к одному из горшков и вдохнула аромат. Бутон пах лимоном, базиликом и еще чем-то мне незнакомым. Дальше по стене шла дверь. За ней оказалась просторная купальня с огромной лазурного цвета ванной. На многочисленных полочках стояли баночки с мылом, маслом и еще невесть с чем.

Я обернулась и вновь увидела окно во всю стену. На этой стороне солнц не было видно, или же они уже скрывались, медленно уступая приближающейся ночи. Если на Земле закатное небо окрашивалось оттенками фиолетового, розового и оранжевого, то здесь небо оставалось сухим, желтым, лишенным красок.

Я подошла ближе. Потолок возвышался и давил, я чувствовала себя не на своем месте. Будто я все еще сплю. Прошлая жизнь где-то там, позади. Кевин и Дилан, океан…

В сердце заныло, и я принялась жадно разглядывать мир, что развернулся передо мной.

Я ожидала увидеть песчаные острова, барханы, как на картине в комнате Игнара, но здесь распростерся скромный городок, окруженный желтыми песками, больше похожий на трущобы. Бедные маленькие домишки плотно стояли друг на друге, улочки казались очень узкими. По ним быстрыми шагами передвигались люди, точнее, инурийцы, одетые в балахоны и головные уборы, похожие на тюрбаны. На всю деревушку четыре низеньких дерева, и те безжалостно сгорали в лучах.

Но все это находилось за высоким забором, отгораживающим Храм.

Здесь же росло огромное количество зеленой травы, кустов, деревьев с остроконечными листьями. За растительностью прямо сейчас ухаживали рабочие храма. Кто-то занимался поливом, кто-то придавал садовыми ножницами форму кустам. Вода разливалась по дорожкам, некоторые шланги просто лежали на земле, теряя драгоценную, как мне казалось, влагу в пустыне. Посреди сквера стоял фонтан, на котором сидели, окуная в него ноги, дети. Видимо, местные ученики.

Несмотря на всю красоту, все это навевало на странные мысли. Я еще раз взглянула на городок. Он чах от жары и бедности, а здесь, за забором, инурийцы проливали просто так ценнейшую воду для этих мест.

Такой контраст становился все более неприятным с каждой секундой. Имран говорил, что идет война и очень много средств уходит на поддержание армии. Но когда я смотрела на сад и золото, которое впихнули в каждую комнату, создавалось впечатление, что Хранители не нуждались в деньгах и их больше чем предостаточно. Тогда же почему город выглядел таким бедным и брошенным?

Мои размышления прервал стук в дверь, а затем осторожные шаги.

Обернувшись, я увидела двух девушек с лиловой кожей. Их одежды показались мне необычайно скромными. Мне вспомнился расшитый золотом камзол Игнара. У девушек же были простые выцветшие длинные юбки и блузы с закрытыми рукавами. Ткань в некоторых местах прохудилась и выглядела затертой от постоянных стирок. Волосы у обеих черные как смоль и завязаны в тугие хвосты, спрятанные за спинами.

Они никак не вписывались в общую картину роскоши. Девушки молча разглядывали меня во все глаза.

– Я могу вам чем-то помочь? – обратилась я к ним.

Их взгляды упали на пол.

– Прошу, простите, что мы отвлекли вас, Госпожа! – протараторила девушка, что выглядела лет на восемнадцать. Но, помня, что Игнар сказал о возрасте, она могла быть старше меня в три раза. Ее глаза цвета темного олова то и дело соскакивали на меня.

– Все в порядке. Зовите меня Теодорой.

– Мы не смеем оскорблять Меках! – заверила меня вторая. Ей на вид было лет двадцать пять, глаза у нее темно-синие, и смотрели они настороженно.

Понимая, что спорить бесполезно, я лишь кивнула:

– И все же, что вы хотели?

Девушки переглянулись.

– Мы здесь, чтобы служить вам, Госпожа. Сегодня праздник в честь прибытия. Нам поручено собрать вас!

– А я не могу сделать это сама? – Мне захотелось прогнать их. Я чувствовала себя жутко неловко, и тем более не хотелось позволять кому-то меня наряжать или что делают в таких случаях.

– Это наша работа, – спокойно продолжила вторая, но я все равно уловила дрожь. – Для нас это честь.

И в подтверждение на меня обрушился шквал чужих эмоций. Они были слабее, чем от братьев, но все же их страх липко опустился на кожу. Я стиснула зубы, отгораживаясь от них. Мне пришлось досчитать до десяти и обратно, и только тогда получилось.

Поняв, что от меня не дождаться распоряжений, старшая девушка заговорила:

– Лайла, подготовь ванну. А затем принеси чистое белье и полотенца.

Инурийка кивнула и, бросив на меня испуганный взгляд, почти бегом метнулась прочь.

– Я могу помочь вам раздеться, Госпожа?

– Думаю, да.

Она указала на туалетный столик и попросила меня присесть.

– Меня зовут Тиша.

Представившись, она стала развязывать завязки костюма, снимая по одной части зараз. Ее цепкий взгляд то и дело внимательно меня изучал. Я не могла стоять без дела, поэтому подняла ногу и стала расшнуровывать.

– Вам непривычно. – Тиша не спрашивала. – У вас такая необычная кожа. Вы не походите на наших женщин. А еще вы скромны.

Только я хотела ответить, как ее ладони задрожали, и она сделала шаг назад, опустив голову.

– Простите меня за мой длинный язык! Я не хотела!

– Все в порядке. Прошу, Тиша, успокойтесь! Давайте… продолжим?

Она кивнула и медленно вернулась. Руки потянулись к волосам, она взглянула на меня через зеркало, спрашивая. А потом потянула резинку, распуская хвост. Волосы упали приятным грузом, захотелось помассировать кожу головы.

– У вас такие чудесные волосы! На Инуре очень ценится длина! Чем длиннее пряди, тем выше статус.

Взгляд сам упал на ее прическу. Обрубки едва собирались в хвост. Внутри неприятно зашевелилось нечто.

– Ванна готова, Госпожа, – позвала Лайла.

Я едва сумела прогнать их, чтобы раздеться самостоятельно и скрыться под пеной. Но больше пяти минут уединения мне не дали. Вскоре девушки уже вовсю ворковали надо мной, намывая и натирая кожу.

– Какие чудесные у вас волосы! – сказала Лайла, восхищенно протягивая длинный локон между пальцев.

– Что ты себе позволяешь?! – Вдруг Тиша рявкнула на нее так громко, что я сама вздрогнула.

Девушка тут же отскочила, вслед за ней и Тиша. Обе стояли у стенки, будто бы ожидая казни. Но Лайла решила рискнуть и заговорить:

– Госпожа, прошу, простите меня! Пожалуйста! Не говорите ничего…

– Замолкни! – прервала ее Тиша.

Я не могла больше сдерживаться. Представив, как между нами рухнули стены, я позволила чужим эмоциям влиться в меня.

Первые секунды мне не хватало воздуха. Страх застыл в поджилках, и даже колени, находящиеся в горячей воде, затряслись. Сердце подпрыгнуло и помчалось галопом. Возможно, магия меча, связывающая меня с инурийцами, или, может, поведение этих запуганных девушек так напоминали меня в детстве, что я невольно прониклась к ним с первой минуты. Прониклась жалостью к маленькому нищему городишке и к его народу, что соединился внутри меня магическими нитями. А также возненавидела всю несправедливость этого места, а еще старые затертые тряпки и покромсанные хвосты.

Не обращая внимания на свою наготу, я поднялась из ванны. Возвышаясь над ними, я понимала, что, возможно, внушаю им больший страх, чем они ведали до этого. Мокрые волосы обвились вокруг обнаженного тела. По груди и бедрам струились капли воды. Босыми ногами я подошла к ним вплотную.

– Кого вы боитесь? – стальным голосом, вживаясь в новую необходимую роль, потребовала я. – Отвечайте!

Первой заговорила Лайла. Ее так трясло, что казалось, она сейчас рухнет на пол.

– Господин Кловисс. Он. – Она запнулась. – Верховный мастер не терпит фамильярности, он чтит порядки и дисциплину. Нам нельзя разговаривать без разрешения. И все остальное.

– Ваши волосы. Что с ними? – не унималась я.

Лайла затихла и сжала кулаки. По ее личику потекли гневные слезы. Каждая капля отдавалась в моей груди.

Вместо нее ответила Тиша.

– Нам их обрезали, наглядно показывая наш статус.

На мгновение мне послышалось, как тени радостно встрепенулись, но резко утихли, когда девушки вжались друг в друга. Теперь они испугались меня. Я взяла себя в руки.

– Этот разговор останется между нами. Никто ничего не узнает, – успокоила я девушек. – Но, когда мы с вами наедине, вы будете меня называть Теодорой. Никакой госпожи. И не нужно обслуживать меня. Просто будьте здесь, чтобы никто ничего не заподозрил. И еще, где моя одежда?

Немного опешив, Тиша первая пришла в себя и подала мне полотенце, затем, подхватив Лайлу за руку, поспешила выйти из ванной. На ее лице зародилась робкая улыбка.

– Я это не надену!

На кровати лежало белоснежное платье. Верхняя часть состояла из больших пушистых перьев. Лиф открывал плечи и декольте. Низ юбки из полупрозрачного шелка, расшитый бусинками. Оно походило на большое пернатое облако.

Меня едва не затошнило.

– Но Госпо… – Лайла осеклась, когда я приподняла бровь. – Теодора, белый цвет в нашем мире символизирует божественность! Вас приняла в свои объятия сама Такал! Сегодня все будут в белом.

– Позовите Игнара. Пожалуйста.

Может, я и поступала сейчас, как маленькая девчонка с капризным нравом, но что-то было в этом унизительное. Особенно после того, как я узнала историю девушек. Кто-то будто намеренно указывал мне мое место: здесь ты спишь, это носишь. А может, мне просто так казалось.

Тиша, сдавшись, мотнула головой в сторону двери. Лайла поспешила исполнить просьбу.

Я стояла в одном полотенце, волосы связаны на затылке в неаккуратном хвосте. Осознание, что мне предстоит остаться надолго, сжимало грудь. До боли хотелось оказаться в нашей уютной квартире. Съесть пиццу с друзьями.

Но я здесь – в чужом мире с чужими традициями и правилами.

– Теодора.

Игнар вошел в комнату громкими шагами, оглядывая покои, всматриваясь в углы. Я закатила глаза. Он застыл, поняв, что я не одета, и неосознанно дернул воротник. Позади послышались сдавленные смешки.

– Ты звала меня.

Я отошла, чтобы он увидел это нечто на кровати. Вожделенный взгляд Игнара не хотел меня отпускать, но, отметив мое нетерпение, покосился в сторону. Он едва сдержал улыбку, чем начинал меня злить.

– Позовите Гайб. И оставьте нас, – скомандовал он, и девушки мигом исчезли.

– Я никогда не надену это.

Рука Игнара легла на мою талию.

– Я знаю.

Наше уединение прервали громким стуком. Как быстро они перемещаются?!

Игнар отступил и натянул на лицо невозмутимую маску.

– Войдите.

В проеме показалась невысокая женщина. Она направилась к нам уверенной походкой, покачивая бедрами. Лицо незнакомки скрывалось под золотым платком. Через тонкую прорезь можно увидеть участок желтой кожи и глаза с узким змеиным зрачком. Округлую фигуру окутала зеленая ткань, за которой легко угадывались очертания. Женщина была боса.

– Здравс-с-ствуй, Гос-с-спожа. – Платок дергался каждый раз, когда она произносила букву «с».

Змея, она змея!

Наверное, мое лицо дрогнуло, потому что я услышала усмешку.

– Чего хочет хозяин от Гайб? – чувственно спросила она, повернувшись к Игнару.

Хозяин?

Я не знала правил этого мира, но меня крайне настораживало здешнее отношение к подчиненным. Или к рабам?

– Госпожа хочет что-то другое. – Игнар кивком указал на лежавшее платье. Его голос сочился непривычным мне холодом.

Гайб начала расхаживать вокруг меня.

– Вы знакомы с-с-с моей рас-с-сой? – Ее язык щелкал без остановки. Игнар безотрывно следил за ней.

– Нет, – выговорила я.

– Я с-с-саури. Я с-с-с другой планеты. Такой же горячей, как эта. Гайб вручили, – она зашипела, – Верховному хозяину. Как подарок. – Я бросила на Игнара гневный взгляд, сбитая с толку. Он никак не отреагировал. – Я умею чувс-с-ствовать натуру, с-с-суть. Такой мой дар. Гайб верная с-с-слуга. – Ее глаза вспыхнули. – Пус-с-сть Гос-с-спожа с-с-скажет, чем Гайб не угодила ей.

Я заметила, что, когда она говорила о себе как о слуге и подарке, то употребляла третье лицо.

– Платье красиво, но оно…

– Не ваше, – закончила за меня Гайб. – Вижу.

Гайб замерла, но ее голова продолжала покачиваться. Она смотрела на Игнара:

– Верховный хозяин будет недоволен.

– Он не указ для Меках.

Они глядели друг другу в глаза. Наконец Гайб кивнула:

– Маленький хозяин может идти, Гайб с-с-сама займетс-с-ся Гос-с-спожой.

Игнар кивнул, ничем не уязвленный. А потом собрался уходить, но я его остановила:

– Игнар, что с Джесс?

– Она в порядке. Еще спит.

Гайб тихо выскользнула из покоев, видимо, пошла за новым платьем.

– Почему я проснулась так быстро? – Я не собиралась упускать возможность задать вопросы.

– Не знаю.

– Где меч?

– У Кловисса. – Игнар скривился. – Он хочет торжественно вручить тебе его.

Я чуть не задохнулась от возмущения:

– Но ведь он и так мой!

– Теодора, это место, тебе еще многое предстоит узнать, а пока…

Гайб вернулась с большим свертком в руках.

– Я скоро вернусь, – сказал он и вышел.

Гайб не разрешила вмешиваться Тише и Лайле, грубо выставив их за дверь. Саури молча стянула с меня полотенце, не обращая внимания на мою наготу. Она вела себя раскованнее, чем Тиша и Лайла. На запястьях у нее постоянно звенели широкие браслеты.

Я надеялась, что это браслеты, а не кандалы.

Когда она закончила, я повернулась к зеркалу.

Платье было черным, с красно-темными вставками. И лишь по самому краю декольте и вдоль линий, сходившихся к поясу, тянулась острая как лезвие полоса ослепительно белого. На плечах ткань держалась на небольших кольцах. Две полоски шелка соединялись в талии широким поясом, украшенным сложным узором из черного, красного и белого, а затем спадали длинным искрящимся потоком, будто сама звездная ночь обвила мое тело. По бокам тянулись разрезы, оголяя ноги, а из-под черного шелка мерцала белая подкладка.

– Оно прекрасно, – прошептала я, разглаживая ткань. – Но не сильно ли оно будет выделяться?

– Гос-с-спожа хотела другое, Гайб дала другое.

– Да, но… просто… – Я кинула взгляд на нее через зеркало. – Не хочу, чтобы у вас были неприятности.

– Маленький гос-с-сподин прав. Никто не имеет права указывать Меках.

– Почему ты так называешь его?

Гайб подошла ближе, и я услышала шипение.

– Я чувс-с-ствую ваш с-с-страх. Он так ес-с-стес-с-ственен, поэтому его аромат невероятен. А еще я чувс-с-ствую другое. – Ее глаза блеснули. – Знаю ваши противоречия. Вы ожидали иного. Но, – мне показалось, что следующие слова произнести саури было крайне трудно, – маленький хозяин другой. Это вс-с-се, что я могу с-с-сказать вам.

Гайб ушла, не оглядываясь, и впустила служанок.

Я стояла в полном смятении. Тиша приступила к прическе. После недолгих разговоров я согласилась оставить волосы распущенными, но подвязанными сверху.

Пока ловкие руки перебирали локоны, я старалась узнать об Инуре как можно больше. Ночь здесь может длиться всего несколько часов или, наоборот, задержаться надолго, а вот солнца могли стоять неделями. Но цикл постоянно меняется. То неимоверная жара, то остужающая ночь. Инурийцы надеялись, что сегодняшняя продлится хотя бы пару часов. Поэтому в каждых комнатах такие плотные шторы, чтобы дневной свет не мешал спать. А еще нам очень повезло, как сказала Тиша, ночь подступает, и поэтому праздник в мою честь будет выглядеть куда интереснее.

Тиша завершила образ черной как ночь вуалью. Она закрепила ее на моих волосах, и та заструилась по локонам. Я не узнавала девушку в отражении и совершенно не знала, как к этому относится.

– Вуаль – важная часть одеяния, – объяснила она.

В дверь постучались, и я внутренне собралась. Зашли братья. Оба надели одинаковые одежды. Белые камзолы и штаны, расписанные золотом. Броши блистали на правой стороне. Когда я закончила их разглядывать, обнаружила, что они делали то же самое.

Игнар застыл и, кажется, перестал дышать. Его взгляд медленно скользил от моих ног и остановился на лице. Я не смогла удержаться и потянула за нить между нами, он почувствовал это и сделал то же самое. Впервые мы делали это обоюдно. Восторг, очарование и дикое желание наполнили воздух между нами. Остальной мир перестал существовать.

Громкий кашель Имрана вернул нас в реальность. Игнар усмехнулся и подмигнул мне.

– Пора.

У дверей нас ждал мужчина. Его грубые черты лица – массивный подбородок и прямым нос – никак не сочетались с праздничным камзолом. Если все остальные инурийцы казались мне необычными и красивыми, то этот мужчина внушал неприязнь. Чешуя на лице занимали место щетины. Будучи слишком большими, они притягивали все внимание. При виде меня он сощурил глаза, и перед тем, как обворожительно улыбнуться, как мне показалось, его губы скривились в отвращении. Он поклонился.

– Приветствую вас. Меня зовут Девмес. – Обводя взглядом братьев, его пурпурные глаза стали остры как иглы. – Имран, Игнар.

– Здравствуйте. – Мой голос разнесся эхом.

Мы двинулись по коридорам. Я разглядывала стены, выкрашенные темно-бежевой глиной. Они устремлялись ввысь. Окон не было, и только под потолками имелись небольшие щели, пропускающие свежесть. Полумрак разгонялся десятками свечей, что стояли в выемках. Воздух стоял сырой.

Перед нами появилась широкая дверь. За ней слышался сильный шум. Кто-то кричал, улюлюкал и смеялся.

Оба брата шли позади меня. Девмес пожелал отправить их вперед, но они сказали, что останутся моей свитой. Инуриец удивился и стал выглядеть очень рассерженным, пока вновь не нацепил свою маску. Не знаю, чего я ожидала, но точно не столь неприкрытой неприязни.

– Теодора, не волнуйся и не слушай, что они говорят. – Игнар наклонился к моему уху и тихо, чтобы Девмес не услышал, продолжил: – Они будут испытывать тебя.

– Ты не мог раньше сказать?! – не поворачивая головы, прошипела я.

– Вряд ли к такому можно подготовиться.

Дверь тяжело распахнулась, и меня ослепило ярким неестественно-белым светом.

Место походило на арену. Мы стояли в самом низу, а над нами возвышались трибуны, полностью заполненные инурийцами. Они выкрикивали: «Меках!»

Мне захотелось сбежать, скрыться и никогда больше здесь не появляться.

Волна чужой радости и восторга обрушились лавиной, и мне с трудом удалось устоять на ногах. От каждого инурийца здесь исходила особая сила надежды и ликования. Я вдохнула полной грудью. Но мой собственный страх перекрыли сильнейшей поддержкой. Мне не нужно поворачиваться, чтобы узнать, что это братья. Оба использовали нашу связь, успокаивая меня. Сильнее всего была магия Игнара. Он будто оградил меня куполом, отрезая от всех.

Стоило мне расслабиться, как меня охватило тягостное чувство. Отвращение и гнев слились воедино. В груди участились удары, я повернула голову, ища источник. В такой толпе невозможно понять, кто это был.

И вдруг я наткнулась на пару угольных глаз с яркой фиолетовой каймой. Мы сцепились взглядами. Между нами зарождалась необъяснимая магия и тяга. Связь меча стала крепче, когда она встретилась со своим главным Хранителем. Кловисс. Мне даже не нужно спрашивать, кто это. Темно-фиолетовая кожа, чешуйчатое лицо. Но все же в нем угадывались черты братьев. Тот же гордый взгляд, прямая осанка, но то, как он смотрел… будто весь мир принадлежал ему.

Он сидел за столом в форме перевернутой буквы «с». Рядом восседало еще восемь мне неизвестных. И все смотрели на меня. Я ощутила себя куклой на показе в черно-кровавом платье.

Нужно было надеть белое.

Девмес отправился к Кловиссу и уселся подле него. Справа сидела женщина и презрительно оглядывала меня. Ее черные волосы обвязаны вокруг головы в форме короны, белый костюм плотно обтягивал фигуру. А глаза такие же, как у Гайб. Еще одна саури.

Стоило Кловиссу поднять руку, как толпа мгновенно утихла. Он поднялся и поклонился.

– Инура приветствует тебя, Великая Хозяйка Меча! – Раскатистый голос прогремел по залу. – Солнца Инуры благословили нас, сама великая Такал снизошла. Не в силах смотреть на наши мучения, она явила нам свою дочь. Приветствуем ее еще раз! Да возвысим ее имя, дотянется оно до самых звезд! А мы преклонимся!

Все инурийцы, включая Кловисса и сидевших за столом, поднялись с мест и поклонились, а потом зал вновь наполнился криками: «Меках! Меках! Меках!»

Я посмотрела на Кловисса, ощущая себя среди урагана, он растянул губы в широкой, теплой улыбке, но при этом оценивая мою реакцию. Я хранила молчание, язык прирос к небу. Внутри нарастало волнение, чужие эмоции проходили насквозь. Наконец зал умолк, когда рука Кловисса опять поднялась.

– Это, – он развел ладони в сторону, – семеро Мастеров Инуры. Они, как и я, твои слуги.

Кловисс стал поочередно всех представлять.

– Это Мастер Девмес. Мой неизменный помощник. Это прекрасная Майкал. – Он указал на саури. – Она Хранительница храма в Парадакши. Это…

Кловисс представил мне еще пятерых. От обилия имен разболелась голова, и они не смогли задержаться в памяти, сразу же ускользая.

Когда Кловисс закончил, неожиданно поднялась Майкал.

Ее белоснежное платье оказалось непозволительно откровенным. Две тонкие полоски едва сдерживали пышную грудь, соединяясь на талии, откуда одна полоса уходила вниз, прикрывая то, что было между ногами. Если же Гайб выглядела как тайна, то Майкал ничего не оставляла воображению. Желтая кожа усыпана рисунками из золота по всему телу. Пышные каштановые волосы до бедра украшены черной диадемой.

Женщина смотрела на меня враждебно и никак не скрывала этого.

– А что, ес-с-сли она не ис-с-стинная Хозяйка?

Воцарилась тишина. Моя спина напряглась. Даже не глядя назад, я ощутила, как подобрались братья. Взгляд скользил с саури на Кловисса.

– Майкал, как ты можешь сомневаться в этом?

Взглядом обведя зал, женщина выдержала паузу, прежде чем повернулась ко мне. Мои щеки запылали. Я сжала кулаки, ногти впились в кожу до боли.

– А вдруг это с-с-самозванка? Наш народ научен горьким опытом! Мы не хотим, чтобы вс-с-се повторилос-с-сь! Прошлые лже-хозяева не раз являлис-с-сь с-с-сюда и устраивали хаос-с-с. Будто ты, Верховный Хранитель, не знаешь этого.

Кловисс нахмурился. Что за цирк?! Они точно знали, кто я! Нас связывала магия!

Я бросила свою жизнь, друзей! А они выставляют меня самозванкой. Ради чего? Ради представления?

Игнар вышел чуть вперед, его глаза вспыхнули, челюсти угрожающе сжались. От него исходил праведный гнев. И будь я проклята, но он выглядел сейчас просто божественно! Я потянула нашу связь, решив попробовать кое-что новое. Представив морской бриз, дыхание океана, шум волн, отправила все Игнару по нитям.

Взгляд затуманился, а потом он удивленно моргнул. Не выдавая себя, Игнар отступил. Но я ощутила волну благодарности в ответ.

Я снова повернулась к саури. Она победно скалилась. Из пухлых губок проскальзывал раздвоенный язык.

Куда бы я ни пришла, мне всегда указывали на место. Чертовы беспризорники славились – по мнению других – гадкими делишками. Я к этому привыкла. Запирала обиду и разочарование. Так было раньше, но сейчас…

Грудь опалило. По венам забурлила сила. Благодаря Дарин за подаренные способности, я поманила к себе чернь, и та неспешно двинулась сквозь преграды. Инурийцы не замечали, как собственные тени покидали их.

До чего же легко стало пользоваться магией. Это ощущалось так правильно.

– Кловис-с-с, что, если эта девушка врет нам? – Майкал не прекращала. Ее тело тряслось от торжества. Рот растянулся в кровожадной улыбке, обнажая заостренные отвратительные зубы.

Теперь уже Имран сделал стремительный шаг к ней. В моем сердце разрасталось тепло от благодарности, но я должна сделать это сама. Должна раз и навсегда поставить точку в этом вопросе.

Помнится, когда я была зла, то смогла оказаться у Игнара через секунду. Я не понимала, как это работает, но знания словно высекли на подкорке. Что, если повторить этот трюк?

Тени-слуги невидимками спрятались в моей собственной тени. Я точно знала, что нужно представить туннель, соединяющий меня и змею, как шагаю ногой в черную бездну и появляюсь рядом с ней.

И вот я стояла прямо перед ней. Глаза саури забегали, она втянула воздух. Все умолкли, даже Кловисс приподнялся. Я подняла руку, глядя гадюке в глаза, и ощутила, как символы загорелись.

Его приближение – песнь. Моя жизнь без него – отныне ничто.

Он стремился ко мне из закрытых ящиков и комнат, пробивал двери и стены, сшибал тех, кто у него на пути. И вот рукоять охладила ладонь.

Меч взбудораженно запульсировал.

Кончик острия приблизился к желтой коже Майкал. Одно осторожное движение, и белое платье окрасилось каплями темно-коричневой крови.

– Да как вы с-с-смеете?! Я член с-с-совета!

Власть опьяняет. Лишает разума. Но приносит ощутимое удовольствие. Хотелось вкусить ее больше. Я могла лишь немного надавить, и кровь польется ручьем, меняя цвет ткани. Я решала, умрет она или будет жить.

Что-то внутри меня отчаянно требовало внимания. Оно билось, призывая ко мне. В голове вспыхнули образы.

Моя рука в его ладонях. Джессика улыбается, сидя на нашем диване в гостиной. Кевин, родной и близкий, обнимает меня. Дилан тянет последний кусок пиццы.

Пульс участился. Игнар, как и я ранее, показывал мне одну картинку за другой. Гнев отступал, оставляя после себя выжженное поле. И стыд. Мне было чертовски приятно видеть страх в глазах Майкал, видеть, как она дрожит.

– Надеюсь, вы больше не сомневаетесь во мне, Майкал, – почти ровным голосом проговорила я, и опустила меч.

Кловисс внимательно изучал меня, пока я возвращалась. Что-то притаилось в его взгляде. Что-то, что мне не понравилось.

– Ну что же, – начал он, – приветствую, Госпожа.

И толпа вновь разразилась ликующими возгласами. Инурийцы поднялись с мест и захлопали. Восторг вновь окутал меня, отчего дыхание сбилось. А посреди этого вновь притаилась гниль.

– А теперь прошу пройти всех на наше скромное пиршество! – обратился к нам Кловисс.

Затем весь совет поднялся и, не обращая на нас внимания, двинулся к двери позади них.

К нам подошла щуплая девочка. На вид ей не больше пятнадцати. Фиолетовая кожа без чешуи, коротко стриженные волосы, но чуть длиннее, чем у Тиши. Скромное белое платье висит мешком на тонкой фигуре.

За ней стоял Эпискейф, заведя руки за спину. Он дружелюбно улыбался всем нам, но при этом не смотрел ни на кого конкретного.

– Госпожа, – едва ли не детский голос, – я пришла сказать вам, что ваша спутница очнулась.

– Отведите нас к ней! – Остальные мысли улетучились, хотелось бросить все и побежать к ней.

– Я не… не могу. П-простите.

К нам приблизился Игнар.

– Госпожа, – я чуть не подавилась, когда он заговорил, – думаю, Лиасе приказано отвести нас на церемонию.

– Но Джессика…

– Я понимаю, – Игнар пристально посмотрел мне в глаза, – но сейчас ты нужна в другом месте.

Он прав. Черт!

– Имран. – Я повернулась к нему. Он выглядел точно так же, как я. Ему тоже хотелось побежать прямиком к ней. – Иди ты.

Он вздохнул, принимая решение.

– Нет, – твердо произнес он. – Мы пойдем туда вместе, Госпожа. Джессика хотела бы именно этого. Чтобы мы были рядом.

Губы дрогнули. Они рядом. Оба рядом.

И мы войдем в этот новый для меня мир вместе.

Я завороженно оглядывалась вокруг.

Наступила долгожданная для Инуры ночь. Мы стояли на вершине лестницы, ведущей из Храма вниз. Над нами висело множество крошечных огоньков, рассеивавших темноту.

Игнар говорил, что Инура – планета-пустыня. Вода – редкий ресурс. Есть подземные реки, которые крошечными оазисами прячутся за барханами, но в основном им приходилось бурить едва ли не до самого ядра, чтобы обеспечить город водой.

Взгляд скользил по пышным кустовым цветам с ярко-оранжевыми бутонами. Небольшие, но раскидистые деревья были украшены белыми лентами. Единственное напоминание, что мы в пустыне, – сухость и жара.

По спине каплями стекал пот, воздуха не хватало, и у меня немного кружилась голова. Меч я отдала Имрану, который предусмотрительно взял вторые ножны и теперь гордо носил его на спине. Но мне то и дело хотелось забрать его назад, чтобы ощутить хоть какую-то долю уверенности.

Когда я смотрела на пышный праздник, легко забывалась картина, что я видела ранее: затхлые улицы, беднота города. Все это казалось миражом. Чем ниже мы спускались, тем громче играла музыка. Мотивы откуда-то были знакомы, и я ощутила приятное чувство ностальгии. Вместе с нами спускались целые семьи, все лучезарно мне улыбались, дети пытались подойти ближе, но взрослые останавливали их. А вот к братьям пускали. Их обнимали, благодарили, что они доставили им Меках. Мне было неуютно от всеобщего внимания, но вид смущенных Имрана и Игнара немного притуплял это чувство.

Эйп окидывал всех внимательным прищуром. Своими повадками – особенно постоянным наклоном головы – он напоминал сторожевого пса. Но когда к Игнару подошла одна из женщин, он открыто улыбнулся и подошел ближе. В черных волосах незнакомки проглядывала седина. Лицо мягко пурпурного цвета с легкими морщинками, не лишено красоты. Золотые глаза смотрели с тревогой.

Я замерла рядом с Игнаром, задев его ладонь своей, на всякий случай выказывая свою поддержку. С недавних пор мне хотелось касаться Игнара постоянно и не отходить от него ни на шаг.

Женщина перевела на меня взгляд, в котором появилось нечто большее, чем почитание. Она сразу же улыбнулась.

– Игнар, я знаю, что сейчас не время, но, может быть, ты попросишь Эйпа пойти со мной?

– Насколько все плохо? – Он сразу же подобрался, впиваясь в женщину взглядом.

– Он больше не поднимается с постели. – На последних словах ее голос задрожал и стих.

Я видела, как она пыталась взять себя в руки, но у нее не выходило.

Игнар крепко зажмурился.

– Брат, – предупреждающе протянул Имран.

Игнар резко повернулся к нему и заговорил тише:

– Ты сам знаешь, что он долго не протянет! Мы должны. Я должен! Останься с Теодорой. Я быстро вернусь!

– Я пойду с тобой! – не раздумывая сказала я. Внутри все взрывалось от калейдоскопа боли, переплетенной с виной. Все это было не моим. Это чувства Игнара. Я просто не могла бросить его, не могла отпустить. И к тому же эта женщина – первая, кто из всей Инуры посмотрела на Игнара с любовью.

Игнар перевел на меня мерцающий взгляд, полный благодарности.

– Игнар! – зашипел рядом стоящий Эйп, но, быстро спохватившись, исправился: – Господин! Ты хочешь увести Меках с ее праздника?

– Мы отлучимся всего ненадолго, а ты с Имраном нас прикроешь!

– Я тоже иду, – спокойно произнес Имран. – Я не могу оставить Меках.

Я протянула к нему ладонь и сжала. Как только я ступила на Инуру, связь между нами тремя будто стала прочнее в несколько раз. Имран улыбнулся.

– Вы сошли с ума! – принимая поражение, прошептал Эйп, но уже смотрел в сторону лестницы, где Лиаса беседовала с одними из служительниц. – У вас очень мало времени! Если Кловисс узнает…

– Не узнает, – уверенно произнес Игнар, кладя ладонь на плечо Эйпа. – Спасибо.

Эйп вздохнул и пошел вниз.

Женщина прошептала слова благодарности, а затем повела нас на развилку. Гости, шедшие в другую сторону, вопросительно смотрели на нас, но мы, сияя решительностью, шли дальше. Будто так и задумано. Ускользнув от ярких огней, мы оказались рядом с оградой, что я видела из окна, а затем скрылись в полумраке.

Игнар шел впереди с женщиной и о чем-то говорил. Имран оставался со мной.

– Ты знаешь, кто она?

Я встретила его прямой взгляд и отрицательно покачала головой.

– Это Кальта. Мать Гайсы.

Внутри все задрожало.

Кальта долгие годы служила при Храме и ухаживала за братьями. Она стала им опорой после того, как умерла их мать. Затем Кальта родила своего первенца – Гайсу. Мальчик сразу же сдружился с Игнаром и Эйпом. Они стали настоящей грозой всего Храма, то и дело творя шалости.

Мальчики росли. Их шалости из детского задора превратились в опасные развлечения мужчин. Одно из них закончилось смертью ее сына и бесконечной виной Игнара. Несмотря на все, Кальта никогда не обвиняла и не злилась на Игнара. Однако после смерти сына женщина покинула Храм и поселилась недалеко со своей семьей. С тех пор Игнар взвалил на себя обязанность помогать и следить за их благополучием.

На этом рассказ оборвался. Во мне зарождалось нехорошее предчувствие.

Мы двигались по темным, неосвещенным улицам мимо захудалых домов. Старость и мрачность сильно бросались в глаза после яркого и дорого украшенного двора. На милю вокруг ни одного деревца или кустика. Казалось, местные трущобы выгорали вместе со своими жителями под палящим солнцем.

Подойдя к одному из таких криво заваленных сооружений, Кальта постучала несколько раз. Дверь приоткрыла маленькая худенькая ручка с бледной пурпурной кожей. Это была девочка в платке, закрывающем волосы, и стареньком коричневом платье. Осунувшееся личико растянулось в улыбке, когда она увидела братьев. Девчушка с визгом прыгнула Игнару на шею, и тот крепко сжал ее в объятиях. Девочка также бросилась к Имрану. Но когда ее взгляд скользнул по мне, а затем перешел на мою руку, она ошарашенно сделала шаг назад.

– Все в порядке, Бильсан, Меках хочет познакомиться с вами, – уверенно сказал Имран и улыбнулся. Но в этой улыбке помимо тихой радости таилась печаль.

Некоторое время девочка молча стояла, а затем сделала решительный шаг ко мне и протянула руку, а второй коснулась своего Нешама. Как только наши ладони сплелись, меня тронули ее эмоции. Такие светлые и чистые. Она была в замешательстве, видя меня, но приход Имрана и Игнара сильно обрадовал ее.

Вдруг из комнаты за ней послышался стук, и эмоции девочки утекли в другое русло. Ей стало страшно. Кальта поманила нас вперед.

Помещение скромное, но чистое. Мебель хоть и старая, но без единого пятнышка или дырки. Видно, что хозяйка в этом доме заботлива. Пахло чем-то вкусным, и у меня свело живот. Я даже не помнила, когда ела в последний раз.

Кальта прошла чуть дальше и приоткрыла занавеску, которая, видимо, служила дверью. За ней небольшая комнатка с двумя кроватями, столом и окном. На удивление здесь оказалось очень много детских игрушек.

На одной из кроватей лежал маленький мальчик лет восьми. В руках он сжимал деревянную игрушку незнакомого мне животного. Мальчик безотрывно смотрел в потолок. Он такой же худощавый, как и его сестра, с кучерявыми волосами, но выглядел как мертвец.

– Травели, малыш, смотри, кто со мной пришел, – ласково позвала его мать.

Мальчик не отреагировал.

– Сынок, посмотри на нас. – В голосе Кальты звучали слезы.

– Ты так и будешь оставлять без внимания друзей, мальчишка?! – строгим голосом спросил Игнар.

Я настолько изумилась, что сама подскочила на месте. Захотелось огреть его чем-нибудь. Но мальчик оторвался от потолка и посмотрел на Игнара. Мгновение его лицо ничего не выражало, а затем с ним произошли изменения. Он кое-как приподнялся, и уголки его губ поползли наверх. Кальта всхлипнула, прикрыв рот руками, но осталась стоять на месте.

– Вы вернулись, – хриплым голосом ответил Травели.

– Конечно. Мы же обещали, что тебя не оставим.

Они оба подошли ближе, но Игнар позволил себе сесть к мальчику на кровать и обнять его.

– А это кто? – настороженно спросил он, оглядев меня с ног до головы прищуренным взглядом. Я невольно улыбнулась.

– Это наша Меках, Травели, – ответил ему Имран.

– Это правда?! Ты пришла спасти нас? Ты вернешь моего папу! Я так скучаю по нему! Он на войне, его долго нет. Но раз ты здесь, значит, он скоро вернется!

Улыбка глупо приклеилась к лицу. Мальчик говорил громко и возбужденно, он засветился радостью. Но мне с каждым его пропитанным надеждой словом становилось все труднее находиться здесь. Маленькая комнатка сжалась, давя на меня со всех сторон. В душе ширилась черная дыра. Кальта тоже глядела на меня, смахивая слезы, а из-за бока матери на меня глядела Бильсан.

Я могла продолжать стоять молча, могла развернуться и уйти, могла сказать, что не все может пойти так радужно, как им видится. Но чего я добьюсь, кроме разрушения? Иногда стоит солгать, чтобы дать возможность прожить еще один день. Пусть слепо, но так есть хоть какой-то шанс выжить.

Я присела на колени, наплевав на красивое платье, что теперь испачкано. И, отбрасывая страх, взяла ладошку Травели в свои.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть твоего папу и остановить эту войну.

Все затихло, мир перестал существовать, и я остро ощутила связь с этим народом. Боль, и отчаяние, и острую потребность их защитить.

Мы вернулись тем же путем. Травели захотел отправиться на праздник, отчего Кальта вновь не смогла сдержать слез. Она благодарила братьев и меня. Мы ушли вперед, чтобы не вызывать подозрений.

Оказывается, у мальчика серьезная болезнь духа. Как мне объяснил Имран, это чем-то напоминало депрессию. Отец Травели и Бильсан ушел на войну. Мальчик сильно скучал. А потом пришел голод. Он каждый день видел, как мать плакала. Отца не было, как и еды. И его дух надломился.

Кальта никому не говорила о состоянии сына, пока не дотошность Игнара не победила. Он хотел знать, почему его больше не впускали в дом, который долгие годы служил ему укрытием. Он силой ворвался в дом и воочию увидел, насколько плохи дела. Кальта скрывала, ведь боялась, что Игнар будет винить себя и за это. Но его упрямство помогло. Братья стали тайно навещать семью по очереди. Они приносили еду и лекарства, одежду и игрушки. Кальта всегда отказывалась от денег, но эти дары принимала. Женщина делилась припасами с некоторыми соседями, но те не знали, откуда Кальта все это берет. Они догадывались о тайном покровителе, но молчали, боясь, что помощь прекратится.

В голове снова и снова прокручивались образы исхудалых детей, скошенных домов. Это вызывало недоумение, и я никак не могла понять, почему Храм не обеспечивал этим людям хоть какую-то помощь. Противоречивые чувства только усилились, когда мы вышли на украшенную поляну. Первое, на что я обратила внимание, – полные столы. Где-то дети доедали последний кусок, а здесь сидела дюжина инурийцев в дорогой одежде. Они смеялись, выпивали и громко кричали, радуясь жизни. Тарелки с остатками еды слуги уносили и выкидывали в большой контейнер, скрытый под лестницей.

Площадь праздника поражала. Столы стояли кругом по краю поляны. В центре горел величественный костер. Столбы пламени поднимались высоко вверх, почти доставая до звезд. Музыканты играли на инструментах различную музыку, под которой кто-то уже кружил в танце.

Все они радовались прибытию их Меках.

Атмосфера сказки с веселыми улыбками, танцами, чарующими ароматами специй и темной пустыни должна пленять и поселить покой в душе. Но я ничего не чувствовала. Пустота внутри меня продолжала расти.

– А вот и они, Лиаса! Я же говорил, что они показывали нашей Меках красоты Храма! К нам подошла Лиаса с перекошенным от волнения лицом и Эйп, что лучился весельем. Проглотив недовольство, девушка произнесла:

– Господа Дарне-Варгу, ваши места рядом с Верховным Хранителем готовы. – Тонкая ручка указала на противоположную сторону поляны, где стоял большой белый стол. За ним восседали Кловисс и Девмес. – Госпожа, пройдемте к вашему столу.

Лиаса, не дождавшись ответа, двинулась в сторону, но Игнар преградил ей путь.

– Мы с братом останемся в свите Госпожи. Подготовь стол, – сказал он непреклонным тоном.

Глаза девушки расширились.

– Но как же? Я…

– Я поговорю с Кловиссом, – сказал Имран, но Игнар остановил его рукой.

– Я сам, – процедил он сквозь зубы. – Эйп.

Эпискейф кивнул и молчаливой тенью вырос рядом со мной.

Лиаса выглядела растерянной, но быстро взяла себя в руки и предложила проводить нас. Места находились ровно напротив Верховного Хранителя, но достаточно далеко, чтобы между проскакивали танцующие парочки.

Лиаса попрощалась, напоследок сказав, что тарелки и приборы сейчас принесут.

Я не слушала ее, все мое внимание было приковано к Игнару, активно жестикулирующему рядом с Кловиссом. Они что-то яростно обсуждали. Даже сидя здесь, я чувствовала исходящие от Игнара негодование и злость.

Кловисса мгновенно нашел меня. Глаза ярко блестели фиолетовым пламенем. Я не отвернулась, и, пока Игнар бросал последнюю фразу, мы не отпускали друг друга. Но стоило ему отойти, как Кловисс повернулся к Девмесу и как ни в чем не бывало продолжил разговор с ним.

Игнар тяжело упал на стул рядом со мной и зажмурился.

– Как все прошло? – первым спросил Имран.

– Все решилось.

Они смотрели друг на друга, ведя молчаливый диалог, понятный только им. Наконец на лице Имрана проступили эмоции. Недоверие сквозило в его глазах, но он слабо кивнул.

– Ты… – заговорил Игнар, находя Эйпа взглядом.

– Уже ухожу, – быстро произнес он. Перед тем как удалиться, он тихо добавил: – Даже поесть не дал.

Игнар усмехнулся.

– Игнар, – тихо окликнула я его.

Он повернулся ко мне с выражением легкости, нежный взгляд ласкал меня сквозь ткань платья. Будто бы тяжелый груз свалился с его плеч. Ладонь Игнара по-свойски легла мне на коленку. Я дернулась, но руку не убрала. Было что-то запретное и глубоко желанное в этом жесте. До этого Игнар держался на расстоянии, а сейчас незаметно для всех его ладонь скользнула немного выше. Я втянула воздух, пытаясь успокоить подскочивший пульс.

Мне не хотелось портить все своими вопросами, но я не могла и дальше закрывать глаза на все, что меня беспокоило.

– Я хочу кое о чем спросить.

Он шумно выдохнул, крепче сжимая ладонь:

– Спрашивай.

– Эти цветы, – я кивнула на копну красных бутонов, оплетающих наш стол, – они настоящие?

– Да. – Игнар выглядел немного растерянным, нежность в глазах сменилась на настороженность.

– Откуда они?

– Девмес заведует делами Храма, он также отвечает за сад, где растет множество растений.

– За служанок тоже отвечает он?

Игнар поник:

– Да.

– Наверное, на воду уходит немало трат, учитывая, что это пустыня. – Я старалась, чтобы голос звучал равнодушно. – Да и, судя по всему, ваши служанки не работницы. Они рабыни.

Игнар встрепенулся, как от пощечины. Ладонь исчезла. Его глаза обратились к танцующим. Сидевший рядом Имран дернулся точно так же, как и младший брат. Значит, я права. За что тогда мне бороться? За рабство, нищету и несправедливость? Нужно ли им вообще спасение?

В мыслях всплыло лицо Травели, Тиши и Лайлы. Маленькой Бильсан и отважной Кальты. Конечно, нужно… Кто я такая, чтобы решать, кто достоин спасения, а кто нет?

– Я понимаю, о чем ты. – Голос Игнара прозвучал грозно. – Но наши миры разные. Здесь есть порядок, который действует сотнями лет. Думаешь, – его ноздри раздулись, а челюсть напряглась, – мне нужны эти цветы?

Знакомая мне свирепость, которая прежде предназначалась только для его врагов, теперь направлена на меня.

– Поверь, многие Хранители с удовольствием разделили бы все это с народом. Многие, как и мы, – добавил он чуть тише, – также помогают. Но есть правила, которые мы пока не можем изменить, Теодора. Пусть и пытаемся. А что касается наших служащих, эта борьба куда продолжительнее. Им платят скудные копейки, которых почти не хватает на проживание. Единственное, чего мы с братом сумели добиться, это контроль над нашим крылом. Наши служащие не подвергаются наказанию и живут более… мягкой жизнью. Но, воспользовавшись нашим отъездом, Девмес, видимо, решил показать им их место и отрубил волосы. И поверь, Теодора, он ответит за это! – Гнев Игнара витал в воздухе. – Поэтому, если ты считаешь нас такими монстрами, я ничего не могу с этим сделать. Видимо, ты недостаточно хорошо нас узнала.

Мои щеки покраснели.

– Игнар, – я потянулась к его руке, он не воспротивился, – я должна была узнать! Должна была спросить. Все так изменилось! Теперь я… ощущаю всех… разом! Это так тяжело. Их страхи, боль, надежда и радость.

Я начала задыхаться. Две пары глаз повернулись ко мне. Вся злость сошла с лица Игнара, сменяясь тревогой.

– Они страдают! Теперь, когда мы связаны, я чувствую… что ответственна за их жизни, понимаешь? Это больше чем долг или спасение. Магия меча связала нас, и теперь мне кажется… кажется, что все это моя вина.

Голос сорвался, но я продолжила:

– Когда мы пришли к Кальте, все, что чувствовали дети, отдалось во мне! Я должна была узнать.

Игнар на секунду замер, а потом развернулся ко мне всем корпусом.

– Ты права. Права. – Он кивал в такт своим словам. Было видно, как он переживал. – Ты только прибыла. Я расскажу все, Теодора. Обещаю.

– Мы разберемся, Теодора, – заговорил Имран. – Вместе.

Но что-то привлекло его внимание, и он обернулся.

По лестнице спускался ангел. Белоснежное платье с россыпью драгоценных камней тянулось за ним длинным шлейфом. Ткань сверкала, отражая свет огоньков. Верхняя полупрозрачная часть плотно обтягивала фигуру, подчеркивая все нужные места. Светлые волосы заколоты сзади большими яркими заколками, а поверх надета вуаль белого цвета. Все останавливались и провожали взглядом эту прекрасную девушку.

Джессика шла с гордо поднятой головой, но сжатые губы выдавали напряжение. Имран молниеносным движением подскочил и направился к ней. Он чуть не споткнулся, когда подавал ей руку. Имран не отрывал от нее восхищенного взгляда, пока вел ее через толпу к нашему столу.

Я поднялась и крепко обняла подругу.

– Я так испугалась, – прошептала она мне на ухо.

– Я тоже! Но теперь мы вместе. – Сказав это, я крепче сжала ее.

Наконец-то мы сели все вместе за стол, Игнар заботливо взял на себя роль хозяина и накладывал столько, что моя тарелка почти лопнула от тяжести. Я так давно не ела, что при виде еды чуть не бросилась на нее с руками. Мясо было невероятно нежным и пахло травами. Странные, но очень вкусные овощи и фрукты, закуски и напитки. Игнар заверил нас, что нам безопасно принимать такую пищу. Для нашего стола приготовили более «очеловеченную еду».

– Я так проголодалась! Я ела последний раз на земле.

– Что? – удивленно спросил меня Имран. Он также наполнил тарелку Джессики, а потом подлил ей вино.

– Я тоже. Кажется, я готова съесть целую лошадь! – поддержала меня подруга, запихивая в рот очередную порцию чего-то, похожего на хлеб.

– Этого не может быть, тебя уже должны накормить не менее двух раз! – Он смотрел на меня осоловелым взглядом. Неужели он успел напиться?

– Но это так, – пожав плечами, сказала я.

– Ты действительно не ела больше суток?

Теперь уже Игнар выглядел злым. Я кивнула, и братья снова переглянулись, ничего не ответив. Только наши тарелки пустели, они вновь и вновь наполняли их.

Вечер шел хорошо, я смогла утолить свой голод и даже попробовала местные напитки, но затем отказалась из-за их крепости. Мне хотелось сохранить трезвость ума. Игнар тоже не выпивал, чем заработал вопросительный взгляд от брата.

Наши руки то и дело касались под столом, и каждый раз меня бросало то в жар, то в холод. И если мы с Игнаром пьянели друг от друга, то наши друзья…

Джесс и Имран веселились от души. Он подливал ей вино, рассказывал местные обычаи, а она увлеченно вслушивалась в каждое его слово. Мне отчаянно хотелось с ней поговорить. Обсудить пробуждение, новый мир. Как прежде. Наша жизнь перевернулась с ног на голову, и мне нужна была моя подруга. Но я решила не отвлекать ее от счастья.

Я следила за парами, весельем, кружащимся вокруг нас, пока не столкнулась с напряженным взглядом Кловисса, буравящим наш стол.

– Что с ним?

– Думаю, он в ярости, – неожиданно громко ответил Имран. Игнар метнул в него предостерегающий взгляд. – Узнал, что моя пара человек. Тем более мы все ушли из его свиты.

Пока Имран говорил, Игнар внимал каждому слову.

– Пойдем со мной, – сказал Игнар и уже поднялся, предлагая мне руку.

– Что? Куда?

– Танцевать, конечно же, – ответил он так, будто я спросила самую настоящую глупость.

Справа от меня послышался смех. Джессика, хохоча, плелась за Имраном прямо к костру.

– Я не могу! Я не умею! – тихо прошипела я.

Улыбка тронула губы Игнара.

– Это необычная музыка. Она волшебная. Любой, даже тот, кто не умеет танцевать, легко сделает это.

Несмотря на раздирающие сомнения, я все же согласилась. Мы вышли на середину. Инурийцы расступались, освобождая нам место. Кто-то удивленно ахнул, когда Игнар положил руку на мою талию.

– Почему на нас все смотрят? – Я опустила глаза, рассматривая песчинки под ногами.

Началась новая мелодия. Мы медленно пошли вперед.

– Они очарованы тобой, – тихо, с хрипотцой проговорил он. А потом наклонился к моему уху и прошептал: – Так же, как и я.

Глаза метнулись к его лицу. Слишком самодовольная ухмылка и дерзкий взгляд заставил меня покраснеть. Внутри все встрепенулось от предвкушения. Хватка на талии стала жестче.

– Если не считать, что ты самая долгожданная защитница, то твоя красота и это черное платье явно не дают им покоя. Мне их жаль.

– Почему? – завороженно прошептала я.

– Потому что я могу сделать так. – Он шумно выдохнул мне в шею. – И так. – Его ладонь прошлась по спине.

Я не успела ответить. Игнар закружил меня.

Волшебство струилось по поляне. Магия ударила в нос, и я глубоко вдохнула, вбирая ее в легкие. Она пахла корицей, зеленью и ночью. Наконец я смогла понять, что за аромат всегда окружал Игнара. Это был запах Инуры. Ее песков, жаркой летней ночи и дразнящей сладости, витающей в воздухе.

Игнар уверенно держался, задавая нужный ритм. Мы кружились вместе с другими парами, изящным образом не задевая друг друга. Быстрота движений захватывала дух, и улыбка невольно появилась на моем лице.

Музыка постоянно менялась, ускоряя темп. Мы развернулись и прокрутились в противоположную сторону. Все казалось мне смутно знакомым, и я точно знала, когда мне нужно отойти от Игнара, когда вернуться в его руки. Ласковый взгляд окутал меня словно кокон, когда я отошла на два шага назад. Отставив носок, он хлопнул руками. Девушки повторили за партнерами, затем мужчины опустились на одно колено, и мы закружились вокруг них. Игнар встал и дернул меня на себя. Я упала в его теплые объятия. Горящий костер не согревал меня так, как это делали его руки.

Мы двигались все быстрее. Вуаль соскользнула с волос, когда я подпрыгнула, а Игнар приподнял меня еще выше. Ноющее чувство внизу живота усиливалось, когда он улыбнулся мне. Смех носился по поляне, смешиваясь с мелодией. Я сама не замечала, как начала хихикать, прыгая вокруг Игнара. Он ни на минуту не отпускал меня. Все трепетало от магии, она оседала на кончике языка. Сердце стучало все чаще, а дыхание становилось глубже. В голове не осталось ничего, кроме мелодии и пустоты. Музыка сняла с меня оковы, освободило тело, а разум очистила. Наши тела и души сплелись воедино. Я не знала, где заканчивалась я и начинался Игнар. Мир слился в единое пятно. Кто-то кричал, где-то женщина смеялась так громко, что в ушах звенело.

Но вдруг сердце замедлилось. Музыка отошла на задний план, а в ушах зазвенело. Улыбка погасла. Все стало чужим. На меня навалилось осознание всего, что произошло. Я в другом мире. Вокруг представители другой расы. Даже еда иная и запах.

Я не дома. Воздух не пропитан влагой и солью, он горячо обжигал и сушил. Вдали нет бушующих волн океана, вместо них километры пустоши. Я здесь не для танцев, не для смеха и улыбок.

Меня доставили сюда, чтобы убивать. Чтобы остановить войну.

Все превратилось в неясное марево. Кружа в безудержном танце, я потерялась.

Мальчик Травели попросил спасти его отца. Но смогу ли я?

Я обычный человек, который никогда никого не убивал. Мне нужно уйти, сбежать и вернуться домой. Месяцы тренировок не сделали из меня бойца, не научили побеждать. Все мои усилия ничего не будут стоить, если я упаду замертво от первого меча.

Я могу умереть… Я так мало жила и теперь в любую минуту могу погибнуть!

– Теодора! Дыши! – приказал знакомый голос.

– Теодора! – Шершавые ладони обхватили мое лицо. – Вернись ко мне!

Вернись. Вернись. Вернись ко мне.

Этот голос звучал везде. Он заглушил музыку, отогнал тяжелые мысли, утихомирил магию. Он спрятал от мира, оградил, дал успокоиться. Рябь в глазах проходила. Первое, что я отчетливо увидела, – это черные глаза, в которых отражались языки пламени. Фиолетовые ореолы обеспокоенно вращались. Я зацепилась за них, как за якорь, и не отпускала.

– Пойдем со мной.

Не дожидаясь ответа, Игнар схватил меня за руку и, не обращая внимания на вопросительные взгляды, повел прочь.

Чем дальше мы уходили, тем проще становилось дышать.

Свет от костра и огоньков померк, и дальше мы шли в полной темноте.

Игнар остановился у низкого ветвистого дерева. Он потянул меня вперед, вжал в ствол и, ничего не говоря, впился в губы. Дико и необузданно, будто не мог себя больше сдерживать. Будто проверял, здесь ли я, или вновь потерялась.

Его руки обожгли мои открытые плечи, погладили кожу.

– Прости, я не смог устоять. – В мрачности ночи его глаза прожигали меня фиолетовым светом. – Тебе лучше?

– Да, – соврала я, но потом поняла, что перед ним не хочу скрываться. – Нет. Все это такое… чужое! Я только сейчас осознала все.

– Ты хочешь вернуться?

Я не видела его лица, лишь очертания. Но я знала, что Игнар беспокоится. Его брови изогнулись, а глаза чуть сощурились. Мне нужно и сейчас ответить правду, но тогда зачем ему верить в меня? Зачем мне верить в себя?

– Нет, не хочу.

Игнар молчал, переваривая мою ложь. Его пальцы погладили меня по щеке, очертили овал лица.

– Пойдем, я кое-что тебе покажу.

От бессилия я задрала голову. И увидела звезды.

Их так много! И кажется, если протянуть руку, их можно коснуться. На Земле, возвращаясь домой, я часто засматривалась на созвездия. Но сейчас все ощущалось иначе. Я повернулась вокруг себя. На какой-то миг мне почудилось, что я дома. Может быть, Кевин с Диланом возвращаются после погружения и также смотрят на звезды? И если я постараюсь, смогу их увидеть?

Ладони задрожали, я сжала кулаки.

Подходя к Игнару, я думала о том, что больше никогда не посмотрю на звезды.

Мы прошли мимо бархана, что спрятал за собой небольшую полянку. В центре догорал костерок, рядом лежали поленья, покрывало и корзинка. Я улыбнулась, несмотря на грусть, поселившуюся внутри. Видимо, Игнар очень любит пикники. После шума и танцев это был настоящий уголок рая.

Игнар стоял поодаль и явно волновался. Он запустил руку в волосы, растрепал их. Его взгляд блуждает по аккуратно разложенной ткани, по подушкам, которые перекладывали не единожды.

Мы совершенно одни. Вдали от всех. Меня охватило предвкушение.

– Это ты сделал?

– Мне помог Эйп, – отрывисто произнес он. – Тебе нравится?

Кивая, я сдерживала смех. Игнар, всегда самоуверенный и игривый, сейчас робел передо мной.

– Так… он сейчас где-то здесь? – От мысли, что из-за какого-нибудь бархана за нами наблюдают, неприятно щекотало нервы.

– Нет, конечно, нет! Он вернулся на праздник. Так. Здесь есть сладости. – Игнар нахмурил брови. – Много сладостей.

Я закусила губу, стараясь не рассмеяться от его растерянности.

– Закуска, фрукты. Что же, это куда лучше. – Его тон кажется обманчиво расслабленным, пока он не достал какой-то пузырек. – Такал! Зачем же ты его так явно положил!

– Что там? – придвинувшись, спросила я.

– Ничего. – Заметив, что я наклонилась и пытаюсь разглядеть, Игнар сразу же засунул бутылочку в карман. – Здесь есть вино и вода. Ты хочешь пить?

Игнар начал торопливо говорить, но я остановила его поцелуем.

Вначале неуверенным касанием я спросила: «Хочешь?»

Игнар притянул меня к себе, положил ладонь на затылок и углубил поцелуй, отвечая: «Хочу!»

Он обвил мой язык, неспешно смыкая и размыкая губы. Мы никуда не спешили, у нас все время мира. Его пальцы спускались по позвонкам, вызывая волнами дрожь, столь сильную, что меня начинало потряхивать. Мои пальцы скользили по щекам, притягивая его еще ближе.

Я хочу большего, этого мало.

Наша связь ощущалась так сильно. Она горела внутри белым чистым огнем. Воздух пропитался желанием, нашей страстью. Но было что-то еще, ожидающее своего часа. Оно усиливалось от каждого прикосновения Игнара, от мазка его губ. Уже в первую встречу меня тянуло к нему, но мы не спешили, давали время друг другу. Учились быть рядом, понимать. Доверять.

Но то самое чувство росло во мне с каждым днем, оно поглощало все мысли, владело мной ночами. Столь мощное, что окрыляло.

Любовь.

Я поняла, как сильно люблю его.

Люблю. Люблю. Люблю.

Я пыталась передать эти слова каждый прикосновением, каждым касанием губ. И Игнар понял, услышал мой внутренний крик. Он приподнял меня и усадил к себе на колени, уже жадно крадя дыхание. Его ресницы дрожали. Он сгорал вместе со мной.

– Теодора, – сбивчиво прошептал он.

Но я не смогу выдержать, если он сейчас прервется. Я рассыплюсь, превращусь в пыль. Мне нужен он. Весь целиком.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать. – Игнар говорил с закрытыми глазами, борясь с моими ласками. – Это важно. Ты должна… должна…

Мои губы рисовали дорожки на его шее. Я прикусила влажную кожу, вынуждая его замолчать. А потом залечила рану своим языком.

– Такал! Котсани…

И случилось то, чего я жаждала всем существом. Игнар сорвался.

Его ладони резко проникли в разрезы моего платья и сжали ягодицы. Стон сорвался в его губы, властно заткнувшие мне рот. Он воровал дыхание, крал голос. Он хотел владеть всем.

Внизу живота разгорался пожар, отдавая пульсацией. Я привстала и вжалась в Игнара, отчего он сразу подался вперед и глухо зарычал, прикусывая губу. Моя рука оттягивала его волосы, открывая вкус его шеи.

– Я могу, – Игнар не мог держаться, его ладони сжимались и разжимались, постепенно отодвигая резинку белья, – могу использовать браслет.

Эти слова остановили меня. Я невольно залюбовалась его мужской красотой, затуманенным взглядом, распухшими губами и алыми светло-пурпурными щеками.

– Что ты имеешь в виду?

– Могу вернуть земную внешность. – Уголок его рта дернулся в усмешке.

Я долго молчала. Неуверенно взяла его лицо в свои ладони, провела большим пальцем по губам. Я не знала, что еще должна сказать или сделать, чтобы убедить его. Мне нужен именно он. Именно таким.

Настоящим.

Губами я коснулась его бровей, затем поцеловала в уголок глаза, в щеки и подбородок. Вновь оттянула его голову, держа за волосы. Я продолжила свой путь, целуя кадык. Он дернулся, а ладони на моем теле сжались крепче.

– Мне нужен весь ты. – Я прикусила его шею.

– Такой, какой есть. – Отодвинув края камзола, я обвела языком его ключицы.

– Настоящий. – Расстегнув пуговицы, я оттянула ткань и прижалась губами к коже. Моя ладонь опустилась на его сердце, которое отбивало быстрый ритм.

Игнар поднял меня, чтобы смотреть мне в глаза. Они лучились счастьем.

– Ты удивительная девушка, Теодора. Это я должен боготворить твою красоту и улыбку, за твое усердие и упорность. И, наконец, хвала Такал, за твою фигуру!

Я улыбнулась, хотела ответить, но Игнар уже наклонился к моему уху и прошептал:

– А теперь я сделаю так, что ты забудешь свое имя. И пока твой голос не охрипнет от того, как громко и долго ты будешь стонать мое имя, теряясь в блаженстве, я не остановлюсь.

Горячие губы вновь завладели мной. Уверенным движением Игнар скинул лямки моего платья. Рваными касаниями покрывал мои ключицы поцелуями, попутно опуская ткань к бедрам.

Он рассматривал меня, и от его взгляда я рассыпалась на миллион кусочков.

– Невероятная, – прошептал он, прежде чем наклониться к груди.

Горячим языком он обхватил один сосок, ладонью сжимая другой. Я не сдерживалась, выпуская вздох наслаждения на свободу. Волна жара прокатилась по телу, завязывая узел внизу. Огонь внутри шипел, пока Игнар чередовал поцелуи с легкими покусываниями.

Он разгорался не меньше меня, двигая бедрами, прижимая меня сильнее. Я чувствовала его желание. Не в силах больше держаться, он опустил меня на плед и скинул с себя одежду. Затем снял мое платье через низ и, нисколько не жалея, бросил скомканным в сторону.

Я безотрывно следила за ним, рассматривая его торс, пресс и кончики шрамов, заходящих на плечи. Игнар тоже разглядывал меня и будто не верил, что я здесь. Сомнение в себе открыто читалось в его глазах. Не давая ему возможности передумать, я положила ладонь ему на живот, мышцы которого уже напряглись. Я провела пальцами вниз, растягивая желание. А потом обхватила бархатную кожу. Игнар шумно выдохнул сквозь сомкнутые зубы.

Я двигала рукой дразняще медленно. Но сил и воли у Игнара не осталось. Он оторвал мою ладонь, жадно впился губами. Его пальцы поспешили вниз, раскрывая мои бедра. Я задрожала от предвкушения, мысленно моля Игнара ускориться.

Он отодвинулся от меня, заглянул в глаза. А потом опустился к шее, провел языком до ключиц, поцеловал живот. Я тяжело задышала. Порыв, и его язык стал рисовать узоры на моем клиторе. Спина выгнулась, грудной стон нарушил тишину ночи. Огонь собирался между ног, желая унести последние крупицы самообладания. Но я хотела большего.

Я пыталась вырваться, но сильная ладонь опустилась на живот и вынудила не двигаться. Я стонала громче, изнывая в сладкой истоме, шептала его имя. Я думала, что лучше быть не может, но Игнар добавил два пальца, превращая все в более изящную пытку. Уверенными движениями он заставлял меня просить его, умолять.

Мои мышцы сжались, дыхание стало рваным, и наконец я взорвалась. Его губы тут же поймали звук истинного наслаждения. Собственный вкус заставил меня вновь загореться. Моя ладонь втиснулась между нашими телами, обхватывая его. Игнар зашипел, он уже изнывал. Я развела ноги пошире, и Игнар порывисто потянулся вперед, но я не отпустила руку и не дала ему сделать то, чего он так хотел.

Он поднял взгляд на меня.

Я же ухмыльнулась и принялась водить головкой между своих ног, не давая проникнуть внутрь. Я наслаждалась нетерпением, дразнила его. Игнар жмурился, сопротивлялся. И когда желание достигло апогея, я отпустила ладонь, и Игнар рвано вошел в меня.

Весь мир потемнел, но затем вновь обрел краски, обрушиваясь на меня новой волной. Сладкое чувство между ног помутило рассудок, заставляло издавать чувственные звуки, вторя каждому движению Игнара. Я изогнулась под ним, возвышая бедра, давая больший доступ. Мое имя слетало с его губ вперемешку с глухими стонами. Игнар растягивал меня, заставлял просить большего.

Он поднялся, держа меня на руках. И я оказалась у него на коленях. Игнар тяжело дышал, по лицу стекали капельки пота, сильные мышцы рук обхватили меня кольцом. Мы замерли. Я не могла насмотреться на черные, затуманенные страстью глаза.

– Я не перестану благодарить богов за то, что встретил тебя, Теодора. Ты послана либо спасти меня, либо погубить, – прошептал Игнар.

Я хотела ответить, но новый толчок не дал этого сделать.

С каждым разом он проникал все глубже. Наше слияние было таким естественным и самым правильным в этом мире. Казалось, что не только наши тела, но и души сливались в единое целое. Мир сузился до его глаз, его рук, до горячих поцелуев и шепота у моего уха.

Я впилась ногтями в его спину, быстрыми движениями поднимаясь и опускаясь на его длину. Не сдерживалась, я отдавалась страсти целиком. Как и обещал Игнар, до хрипоты выкрикивала его имя. А потом вторая волна наслаждения накрыла меня. Я дрожала, кутаясь в его объятиях.

Когда он вышел из меня, я ощутила небывалую пустоту. Мне захотелось возразить, но Игнар уже перевернул меня на живот, приподнял мои бедра, чтобы я стояла на коленях. Мне под голову он положил подушку.

Одно резкое, быстрое движение, и я вновь ощутила его в себе. Колени подкосились, но Игнар удержал меня. Он проникал в меня грубо и быстро. Так, как хотел он. Так, как желала я. Его пальцы легли на чувствительную точку, водя кругами. Он навалился на меня, дыша в шею.

Я терялась в удовольствии и выпадала из мира, становясь ничем и никем, а потом вновь обретая. Жар скапливался тугим узлом, а затем взорвался и рассыпался по телу. Я почти рухнула, но Игнар удержал меня. Он задвигался быстрее, и оргазм настиг и его. С моим именем он достиг пика удовольствия. А потом мягко поцеловал мою спину и аккуратно вышел.

Теплая жидкость стекала по ногам, но Игнар уже достал полотенце и заботливо вытер меня. А затем лег рядом со мной. Мы молчали, пытаясь прийти в себя. Мне захотелось заплакать, засмеяться. Хотелось прижаться к нему.

– Игнар. – Я позвала его.

– Да?

– Я люблю тебя.

Так просто эти слова сорвались с моих губ. Но стоило сказать их вслух, как это показалось мне самым правильным и верным решением.

Каждый день мог стать последним, и я хотела, чтобы он знал.

Игнар приподнялся на локтях и посмотрел мне в глаза. Эмоции на лице быстро сменялись с неверия на нежность. И он поцеловал меня. По-другому.

Невесомо, как перышко. Он пытался передать то, что чувствовал. И когда мои губы уже стали изнывать, я мягко отстранила его и улыбнулась.

– Отдыхай, Теодора.

Я засыпала, ощущая такое сильное счастье, что не могла до конца в это поверить.

Игнар разбудил меня за час до рассвета. Он объяснил такой ранний подъем тем, что сегодняшняя ночь очень короткая и, как только солнца покажутся за горизонтом, мы просто не сможем добраться обратно. Утренние лучи могли привести к сильным ожогам и тепловым ударам.

Мы шли, держась за руки. Тело приятно ныло, и я постоянно улыбалась. Глядя на Игнара, я понимала, что его преследовали те же чувства. Он выглядел свободным, расслабленным, счастливым. Теперь я знала разницу. Раньше он сдерживал себя, прятал эмоции. А сейчас там плескалось так много, что моя улыбка становилась еще шире.

Иногда мой взгляд соскальзывал на камзол, где прятался Нешам. Где-то там должна быть его пара. Но мне это казалось невозможным. Вчера мы так идеально подошли друг другу, и подумать, что ему предназначен кто-то еще, немыслимо. Однако…

Перед отлетом мы успели поговорить с Джессикой.

Дома за горячей чашкой любимого чая подруга рассказала мне один секрет. Когда они с Имраном впервые соединились не только душами, но и телами, она ощутила на коже огонь. Сначала Джесс безумно испугалась, но Имран успокоил ее, и вместе они наблюдали сотворение магии.

Огонь струился по жилам, скапливаясь в районе груди. И наконец появился камень цвета оникса. Между собой они провели церемонию, во время которой Имран повязал ей ее собственный Нешам. Правда, на Инуре они решили его не надевать, чтобы раньше времени не травмировать Кловисса.

Утром первым делом, пока Игнар отвернулся, я ощупала шею. Я знала, но до последнего отказывалась верить.

Я не пара Игнара.

– А что ты такое вчера прятал от меня? – спросила я, желая отвлечься.

Игнар замешкался, но все же ответил.

– Эйп подложил мне настойку. Мужчины пьют ее перед близостью, – Игнар посмотрел на меня, поиграв бровями, – чтобы женщина не забеременела.

– Мы ведь разных видов! Разве возможно, что я?..

– Нет ничего невозможного, Теодора.

Мы распрощались у дверей Храма. Игнар поцеловал меня, запустив руки в мои распущенные волосы. И, едва сумев оторваться, пообещал, что зайдет за мной и мы вместе отправимся на церемонию. Как пара.

В комнате никого не было, чему я несказанно обрадовалась. Решив сразу направиться в ванную, я замерла напротив зеркала и усмехнулась себе.

Волосы растрепались, и мне вспомнилось, как руки Игнара обхватывали их. Проводя пальцами по коже, я повторила путь, который проложили его губы. Застыла на своих припухших, растянутых в глупой улыбке.

Платье помялось и испачкалось, но мне нисколько не жаль. Не после того, чтобы было, когда Игнар его снял.

Я покрутилась и скривила губы отражению. Во мне пульсировало тепло, рвалось наружу. Я светилась.

Когда пришли Тиша и Лайла, я уже сидела в банном халате и расчесывала волосы. Тиша обошла меня и, протянув руку, безмолвно попросила расческу. Взглянув на нее, я увидела подрагивающую улыбку.

Пока Лайла наводила порядок, Тиша показала мне платье, которое мне предстоит надеть. В этот раз я не упиралась. Пусть оно и было белым, но достаточно скромным. Плотно прилегающая к телу ткань подчеркивала все преимущества фигуры. Верхняя часть полностью закрывала руки и шею, но сзади немного открывала спину. Затем девушки нанесли мне легкий макияж и занялись волосами. Я настояла на своей привычной прическе. Высокий тугой хвост, собранный в косу.

Лайла то и дело поглядывала на меня.

– Я вижу, как ты то открываешь, то закрываешь рот. Спрашивай, – добродушно сказала я.

Смутившись, девушка все же набралась смелости:

– Вы вчера так неожиданно пропали. Мы были в Храме, но нам рассказали, что вас искали. Вы с кем-то ушли?

– Лайла! – рявкнула Тиша.

– Все в порядке! – засмеялась я, а потом закусила губу. – Ушла. С Игнаром.

Девушки встрепенулись, бросили друг на друга быстрый взгляд:

– Что?

– Н-нет, все хорошо! Давайте уже заканчивать, вам нужно идти! – быстро проговорила Тиша.

Против воли внутри зародилось беспокойство. Тихий голосок шептал мне, что здесь что-то не так. Их реакция крайне странная. Но потом я отмахнулась от этих мыслей. У меня все хорошо. У нас с Игнаром все хорошо!

Я смотрела на дверь, ожидая, когда та распахнется и Игнар улыбнется, показывая ямочку. Он подаст мне руку, и мы выйдем отсюда вместе. Как он обещал.

Время шло. Игнар не приходил.

Тихий голосок превратился в навязчивый крик, но я старалась его не слушать. Ситуацию также ухудшали девушки, вставшие спинами к стене и молча буравившие меня взглядом.

– Госпожа, боюсь, вам нужно уже идти…

Я кивнула, старательно скрывая досаду. Медленно поднявшись, я разгладила несуществующие складки и направилась к двери. В коридоре меня ждал Девмес. Фальшиво улыбнувшись, он повел меня по уже знакомым коридорам.

Беспокойство змеей окутало мою душу.

Может быть, что-то случилось? Что-то очень важное.

Несомненно, так и есть. Сейчас я зайду в зал и увижу расстроенного Игнара, который все мне объяснит, и напряжение отступит. Все вновь будет хорошо.

– Госпожа! – окликнул меня знакомый голос.

Я вскинула голову и увидела направляющегося мне навстречу Кловисса, а рядом с ним девушку с длинными черными волосами, которая приветливо мне улыбалась.

Змея внутри предательски зашипела, словно знала нечто, скрытое от меня.

Мы стояли посреди небольшого округлого зала, соединенного сетью коридоров. Как и во всем дворце, здесь преобладал белый цвет с золотой росписью. Дополняли картину массивные мраморные колонны, поддерживающие потолок. Здесь было светло благодаря длинным, но узким окнам прямо под потолком. Свет мягко обрамлял скудные предметы: несколько напольных цветочных горшков, подсвечники по всей стене и мелкие предметы декора, такие как вазы и скульптуры. Но главное, что все это, так или иначе, откидывало тени, которые дрожали с каждым их шагом.

Неизвестно, откуда взялось это странное чувство, но я натянула приветливую улыбку, которой мог позавидовать сам Девмес.

Девушка действительно прекрасна, хотя этого слова недостаточно, чтобы описать ее красоту. С беленой кожей, темными карими глазами и хрупкой фигурой, она напоминала фею. Шаги сопровождались перезвоном колокольчиков, прикрепленных к ее платью. Красивый лиф прикрывал грудь, широкие штаны на бедрах подчеркивали округлости.

Я вгляделась в ее лицо и не заметила никаких скрытых эмоций, только радость, искрящуюся в глазах. И мне снова стало стыдно за свою внезапную вспышку злости.

– Здравствуйте, Госпожа, – произнес Кловисс и поклонился.

– Здравствуйте, Госпожа, – мягко повторила девушка и подошла ко мне ближе, предлагая неловкие объятия.

Знакомый, уже так сильно полюбившийся мне запах цитруса и пустыни ударил в нос. Сердце остановилось, пропуская удар, а затем застучало галопом.

Я отстранилась и не могла оторвать глаз от незнакомки. Почему-то я до ужаса не хотела опускать взгляд на ее Нешам. Боялась увидеть его цвет. Руки похолодели, охваченные мелкой дрожью.

– Познакомьтесь, Госпожа, это Велассия. Жена Игнара.

Нам пришлось разойтись, но мне не хотелось этого. Все внутри сжималось от желания вновь вкусить ее, ощутить. Я шумно выдохнул, прогоняя возбуждение. Нужно закончить дела.

Вчера мы с Кловиссом разругались прямо на церемонии, перед всеми наместниками. Хотя я старался держаться себя в руках, выражение лица Верховного, обещающее мне расправу, вывело меня из себя.

– Я один из первых Хранителей, связанных напрямую с Меках. И ты знаешь, что это значит, Кловисс. Ты сам писал эти законы.

– Не забывайся, мальчишка! – передо мной появился Верховный Хранитель, затмевая родную кровь. Магия забурлила вокруг, вынуждая меня подчиниться. Но у меня было то, что отныне вырывало меня из-под его власти.

– Ты знаешь, Кловисс. Хранитель, напрямую соединенный с Меках, считается выше по статусу любого инурийца, включая Верховного. А в давние времена я бы мог потребовать твой пост, и ты ничего не смог бы сделать.

Угроза нависла между нами. Рот наполнился горечью.

Я ждал, что Кловисс взорвется, начнет кричать или решит публично наказать, но он лишь широко улыбнулся, а его глаза озорно блеснули. Будто он давно ждал от меня этих слов. Верховный был доволен, и это завело меня в тупик.

– Хорошо, мой мальчик. Желание моих детей превыше всего.

Всего одно предложение вернуло могущество в его руки. Теперь все выглядело так, будто дядюшка с широкой руки уступил капризному ребенку. Его советники одобрительно покачали головой. Но у меня в запасе еще одна новость.

– Я не женюсь на Велассии. Решение окончательное.

Улыбка Кловисса переросла в оскал.

– Поговорим завтра, – процедил он сквозь зубы. – Сейчас праздник, не будем портить Меках настроение, как и нашим гостям.

– Не о чем разговаривать. Мое сердце отдано другой.

Я пытался заставить свои глаза следить за дядей безотрывно, но на этом моменте они предательски метнулись к Теодоре. Конечно же, Кловисс заметил:

– Что же. Иди, Игнар. Иди!

Я решил вновь поговорить с Кловиссом, чтобы у него не оставалось сомнений.

Верховному принадлежало целое крыло, а его покои походили на маленький замок.

Когда-то святое место гнездилось лишь над землей. Пара первых служителей, внуки того самого инурийца, что соединил душу с хозяином меча, построили из деревянных досок место, чтобы укрыться от солнца. Время шло, служителей прибавлялось, Храм рос. Вокруг него останавливались караваны, затем пришли торговцы, и так потихоньку он обрастал деревушкой, а потом и полноценным городом. Когда отстраивать уже было некуда, храм стали расширять под землей. Так появилось множество крыльев, подземный городок и туннели.

Покои Верховного всегда отличались роскошью. Чтобы в них попасть, нужно миновать охрану, вооруженных до зубов первоклассных воинов. Здесь много растений. Даже слишком. Листья напоминали те, что я встречал на земле. Запахи тоже похожи. Это на минуту остановило меня, и я глубоко вдохнул, позволяя памяти оживить забытые образы.

Послышался неуверенный шаг, затем звук оборвался. Натренированная годами реакция не заставила себя ждать. Мышцы натянулись, рука легла на эфес[9].

– Г-господин, прошу прощ-щения!

У стены, почти сливаясь с бледным цветом, стоял юноша. Его кожа потеряла здоровый ярко-фиолетовый оттенок, чешуйки в районе бровей не сверкали. Щеки впали, что говорило о постоянном недоедании, а одежда латалась не меньше десяти раз.

– Как тебя зовут? – Кажется, я заговорил слишком громко и грозно, отчего мальчишка вздрогнул.

– Клаид, Г-господин.

Он прикрыл живот в характерном защитном жесте, который я видел уже не раз. Моя кровь вскипела от злости.

– Клаид, – начал я более мягко, – на чьем ты попечении?

Его заметно трясло, глаза остекленели. Я и так знал имя ублюдка, но мне нужно подтверждение. К тому же, если я сейчас сорвусь с места, Клаид испугается еще больше. А это мне совсем не нужно.

– Мой хозяин – Господин Дев-вмес. – Слова сорвались на выдохе, в голосе послышалась обреченная смиренность. Клаид уверен, что сейчас его ждет наказание.

– Слушай сюда, Клаид, как ты знаешь, на Инуру прибыла сама Меках. Ей недостает слуг. Отныне ты работаешь на Меках и подчиняешься мне, а также Хранителю Имрану. Сейчас ты пойдешь на кухню и найдешь Тишу Бар-ла-Ан и Лайлу Пиракс. Скажешь, что тебя взяли под их ответственность. Они покажут, что ты будешь делать.

Глаза юноши расширились и наполнились слезами.

Он понял, что это значит. Уже десятки слуг ушли на наше попечение. Мы с братом платили им из своих карманов, чтобы не вмешивать Кловисса. Девмес будет в ярости и, как я надеюсь, совершит необдуманный шаг, что даст мне возможность его прикончить законно.

Первыми, кого мы забрали, стали служащие Теодоры – Тиша и Лайла. Теперь они помогают остальным. В их обязанности, помимо заботы о Меках, входит ввести в курс дел вот таких мальчишек и девчонок, как Клаид. Сейчас его ждет обустройство. Ему выделят место в нашем крыле, выдадут одежду, накормят. И повысят жалованье.

Стоило нам уйти, как Девмес занял наше место. Он остриг всех служанок и приказал физически наказать их. В назидание нам, конечно. Как только я узнал об этом, пытался застать Девмеса одного и убить. Паршивый переродок знал, что его ждет, поэтому нигде не ходил без сопровождения.

Клаид хотел подойти, но я остановил его, указывая пальцем на ухо. Тогда он низко поклонился и побежал к своему спасению. У меня же радость отсутствовала. Такое должно быть нормой, а не актом милосердия.

Я без стука ворвался к Кловиссу.

Комната Верховного Хранителя на первый взгляд не блистала дороговизной. Но стоило присмотреться к обстановке, так сразу понятно, сколько богатства было потрачено.

Стол, стулья, кресло, комод – это только то, что видно при входе – выполнено из редкого дерева с оливковым стволом. Эти гиганты не росли на Инуре, их нам поставляли из самого Барэля. Древесина десятилетиями насыщалась влагой, прежде чем дерево срубали. Стоимости мебельных изделий из этой комнаты хватило, чтобы отстроить заново весь город.

До отбытия на Землю меня не сильно это волновало. Я был таким же. Тратил баснословные суммы на выпивку, развлечение и девиц. Меня мало заботило состояние инурийцев вокруг. Я считал, раз хорошо мне, хорошо и другим.

Первые изменения произошли, когда я стал помогать Кальте и ее детям, но самые крупные, когда в мою жизнь ворвалась Теодора, разметая все мои устои и домыслы. Сама того не ведая, она открыла мне глаза. Показала, как жить и любить. Поэтому ее замечание о бедности и страхе служанок так больно кольнуло меня. Мне стало противно от самого себя.

– Зачем пришел, сынок? – Кловисс даже не оторвал взгляда от документов, которые читал.

По всему столу педантично сложены груды вещей, которые в общей картине создают хаос. Всюду валялись открытые карты, личные пометки, ежедневники, книги учета и прочее. Но в центре стола, там, куда обычно упирался взгляд дяди, на тонкой железной подставке висел ярко-красный Нешам.

Возраст Кловисса я уже и не помнил, он жил задолго до меня. Раньше свою пару искали и, пока не находили, семьей не обзаводились. У дяди своих детей не было, что наталкивало на определенные мысли. Свою пару он не нашел. Но что-то в его взгляде, когда он цеплялся за кулон, говорило мне, что я ошибался.

– Я забрал еще одного слугу на свое попечение.

Садясь напротив Кловисса, я с грохотом опустил ладони на стол.

– Девмес расстроится. – Снова этот снисходительный тон. Будто я малое дитя, что беснуется.

– Он избивает их, не кормит. Но ты отлично знаешь об этом и ничего не делаешь. – Теперь же дядя посмотрел на меня, его глаза опасно блеснули. – Ты видишь их страдание и до сих пор никак не приструнил этого дэволова сына!

– Так уж прям не приструнил?

– Раз он продолжает издевательства, то нет.

– А ты все знаешь, ведь так?

Я крепче сжал руки, пытаясь успокоиться.

– Ну тише, сын. Поверь мне, Девмес не раз подвергался кругу. Более того, он знает: если ты встретишь его, то убьешь. Я дал тебе на это право.

Кловисс ухмылялся, его все это забавляло.

– Так вот какие нынче законы у Хранителей, – процедил я.

Кловисс вздохнул и отложил свои дела. Его взгляд говорил: «Осторожнее, Игнар, ты играешь с огнем».

Я ненавидел себя в такие моменты. Мое тело покрывалось едва заметной испариной, которую я не мог контролировать. Грозный зверь, живущий во мне и желающий крови, превращался в испуганного ребенка, которого пороли до потери сознания у всех на виду. Но я учился бороться с этим. С раннего детства каждому инурийцу говорили, что страх нужно уметь укрощать. Дэволы питались им и становились сильнее. А еще им питался мой дядя, поэтому, натянув самую равнодушную маску, я посмотрел ему прямо в глаза.

– Закон таков, каким и должен быть в военном положении. Любой Хранитель на счету у Меках, и ты знаешь это, – строго произнес Кловисс. – Я не могу убивать обученных солдат, но, напомню, при этом разрешил сделать это тебе. Это все?

– Я пришел напомнить тебе о вчерашнем разговоре. О браке, которого не будет.

– Ах, действительно! – Он откинулся на спинку стула, и только сейчас я заметил, что на дяде нет привычного камзола. Он сидел в простой белой рубахе и штанах. – Как же я мог забыть? Позволь спросить, не виновна ли в этом наша прекрасная Меках?

– Здесь нет виноватых, и ты это знаешь, дядя. Я не люблю Велассию.

Я не стал говорить, что Теодора моя пара. Не сейчас.

Прежде чем ответить, Кловисс бросил быстрый взгляд на кулон:

– Любовь ничего не решает.

– Любовь решает все!

– И ты хочешь расторгнуть столь выгодный брак из-за мнимой любви к Меках? А ты не думаешь, что это такое же короткое увлечение, как и твои прошлые похождения?

– Нет, – сглотнув, сказал я. – Все намного сложнее.

Пусть я старался храбриться, мой голос звучал опустошенно.

Я ожидал, что после ночи, проведенной вместе, у Теодоры появится Нешам. Но этого не случилось. Дело в том, что магия не терпела лжи. Я не рассказал Теодоре всей правды. О магии, что связала нас, о моих тайнах. Поэтому связь не обрела форму. Но внутри я ощутил отклик буйной силы.

Это как прыгнуть с большой высоты, и внизу живота затягивается узел, сродни тому, что найти в разгоряченной пустыне холодный источник. Как если видишь стаи птиц, взлетающих в небо, навстречу рассветным лучам. Так ощущается чистая любовь.

Сегодня я все расскажу Теодоре, и мы примем связь, как я и хотел.

Кловисс долго рассматривал меня, ища ответы на свои вопросы. Его взгляд опустился на мой Нешам. Он прищурился, и на его лице появился намек на улыбку.

– Что же, как вижу, я ничего не могу поделать! – Он поднял руки и шумно положил на колени. – Разве что ты можешь выполнить одну мою просьбу.

– Какую?

– Не говори ничего Велассии. – Я собрался возразить, но Кловисс жестом заставил меня умолкнуть. – Я сам поведаю ей об этом. Скажу, что брак больше невыгоден нам по политическим соображениям. Это не так сильно разобьет сердце девочке.

Я проглотил комок вины:

– Не понимаю, чем это поможет.

– Сын, ты собираешься расторгнуть договор, заключенный десятилетиями назад. Позволь сделать все правильно, избегая проблем для Храма. И еще кое-что, твоя невеста, – видя, как меня перекосило, он с ухмылкой исправился, – бывшая, разумеется, Велассия здесь и очень хочет тебя видеть. Иди к ней и поприветствуй.

– Мне нужно проводить Меках на церемонию.

Сегодня одно из самых значимых событий для Инуры. День знакомства со своей защитницей. Тысячи инурийцев соберутся на главной площади. И когда два солнца достигнут зенита, Теодора должна выйти на пьедестал, освещенная лучами. Инурийцы откроют свою душу, пропуская связь через себя. Так наш народ приветствует и принимает свою Меках.

Уверен, площадь уже заполнилась и все ожидали нашего прибытия. А после будет большое празднество, все города и поселения соберутся вместе по всей Инуре и будут праздновать несколько дней. Благо на эти цели деньги выделяют Храмы. Впервые за долгое время бедняки смогут насытить свои желудки. А я отведу Теодору в большой цветочный сад. И там расскажу ей всю правду.

– Велассия тоже заслужила твоего внимания, мальчик. – Кловисс вырвал меня из грез. – Она не виновата, что ты передумал жениться. Поприветствуй ее, а затем я сам приду за ней и все расскажу.

Я согласился, переступив через себя. Хотелось уйти, но у меня остался еще один нерешенный вопрос.

– Я бы хотел обсудить после праздника наши траты и состояние города. Это больше не может продолжаться.

– Неужели я дожил до того момента, когда Игнар стал интересоваться своим назначением. Я с удовольствием обсужу это с тобой сразу же, как закончится церемония. А сейчас иди, сын мой.

Закрыв за собой дверь, я на мгновение замер, прикрывая глаза.

Я сделал это! Я разорвал помолвку, сбросил с себя оковы и стал свободен! В это до сих пор верилось с трудом, но улыбка все равно прокралась на лицо.

– И чего ты лыбишься?

Распахнув веки, я встретился взглядом с Эйпом, что подпирал стену напротив.

– Даже не стал ждать меня и вызывать. Что же с вами случилось, Господин Хранитель? После возвращения вы не уделили мне и пары минут, а теперь, кажется, решили освободить меня от обязанностей?

Друг говорил ровно, но я видел скрытую обиду в золоте его глаз. Он прав. После прыжка я сразу же отправился проверить Теодору, после я перекинулся с Эйпом парой слов, будучи уверенным, что позже найду время.

Не раздумывая, я подошел к нему и притянул в объятия, похлопывая по спине.

– Я тоже скучал!

– Ты светишься ярче Имеса. – Эйп отстранился и оглядел меня. – Что произошло?

– Я освободился, Эйп, – с улыбкой прошептал я. – Наконец-то!

Эйп неверяще ответил на мою улыбку. Однако продлилось это недолго. Вновь нахмурившись, он прислонился к стене.

В груди нарастало неприятное волнение.

– Это из-за Меках? Верно?

Первым, кому я хотел рассказать абсолютно все, был Эйп. Но теперь, когда видел странную реакцию, слышал разочарования в его тоне, желание пропало.

– Да, – твердо ответил я.

Друг молчал, явно ожидая продолжения. Но, поняв, что его не будет, покачал головой и придвинулся ко мне.

– Игнар, что это было тогда? Я видел! Видел, – Эйп огляделся, понимая, что выбрал не лучшее время и место для этого разговора, но, судя по всему, сдерживаться он больше не мог, – я видел тени.

Его зрачки бешено бегали по моему лицу, ища любые изменения. Но их не было. Я оставался безразличен. Тогда Эйп поджал губы и заговорил со мной как с маленьким ребенком. Так, как любил говорить со мной Кловисс.

– Игнар! Эта магия… Эти тени! Такал! Ты разве не понимаешь, о чем я?! Это же… Это же магия…

– Хватит! – властно прервал его я. Глаза Эйпа округлились. Подняв руку, я ткнул пальцем ему в грудь. – Ты чувствуешь это? Связь. Это твоя связь с Меках! Это твоя обязанность, твоя суть! Ты родился ради этого, Эпискейф. Родился, чтобы служить своей Меках, а не сомневаться в ней.

Я отошел на пару шагов, лицо Эйпа застыло в изумлении.

– Теодора не дэвол и никак не связана с ними. Надеюсь, этот вопрос больше не поднимется между нами.

Других слов не нашлось, и я просто развернулся и двинулся дальше по коридорам. Эйп за мной не пошел.

Сегодня на удивление прохладный день. Так бывает только после долгих ночей, когда земля успевает остыть. Наверное, Богиня решила почтить нашу Меках.

Разговор с Эпискейфом не отпускал, но я постарался сосредоточиться на другом. На ум пришла еще одна мысль. Я заранее позаботился о завтраке для Теодоры. Вчерашняя новость о том, что их не кормили, повергла нас с братом в ступор. Позже Имран узнал, что всем служанкам сказали, что люди едят раз в несколько суток и Теодора еще не голодна. Это было похоже на детское озорство, и я не мог понять, кому и для чего это нужно. Неужели Девмес настолько сильно искал смерти?

Продолжая размышлять, я постучал в ярко-золотую дверь. Она сразу отворилась.

Увидев меня, Велассия широко улыбнулась, ее лицо засветилось счастьем, когда она прыгнула мне на шею и начала осыпать лицо поцелуями. Я напомнил себе, что девушка ничего не знала и считала себя почти моей женой, но я все равно отстранил ее от себя.

Неловко улыбнувшись, я прошел к ней в покои. Здесь заметно прибавилось вещей. На туалетном столике стояли различные баночки. Большая кровать с зеленым балдахином завалена одеждами. Широкие кресла уставлены коробками, и в каждом углу стоит по маленькому мешку с вещами.

– Ох, Игнар, знал бы ты, как я скучала! Я каждый вечер думала о тебе! Расскажи, как все прошло.

– Хорошо. Все прошло хорошо.

Велассия, не теряя времени, схватила меня за руку и потянула в сторону кресел. Небрежным движением она скинула все коробки и усадила меня напротив себя. Ее глаза горели задорными огоньками.

– А я вот, видишь, – девушка пожала плечами, – обживаюсь. Привезла свои вещи. Конечно, пока я буду жить здесь, но после свадьбы…

– Вела. – Я попытался прервать ее. Впервые я увидел ее с другой стороны. Эта девушка, некогда мой лучший друг, безответно влюблена, и мне жаль разбивать ей сердце.

– Конечно же, мы будем жить вместе. Девмес уже показал мне несколько комнат в вашем крыле. Я пока не определилась, но…

– Вела, – умоляюще прошептал я.

– Думаю, скоро решу. Ох, Игнар, я так жду этого момента. Только ты и я.

– Вела! – не выдержав, рявкнул я. – Остановись, Вела. Пожалуйста.

– Что такое, Игнар? – Ее лицо приняло боязливое выражение, и мне стало тяжело оттого, что я сейчас скажу.

– Я не люблю тебя, Вела. Я всегда тебе говорил. Всегда. Прости меня.

Мне пришлось сдержать оставшийся порыв слов, чтобы не сказать о свадьбе.

Велассия напряглась, бледные щеки приняли пурпурно-розовый оттенок. Она сглотнула, а потом расслабилась, натягивая на себя свою будничную улыбку.

– Игнар, я давно это знаю. Не переживай, я уверена, все наладится. – Велассия взяла меня за руку и накрыла своей ладонью.

– Нет. Вела. – Я закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Я должен сказать все как есть, иначе она и дальше будет питать надежды о нас. Она должна освободиться от меня и быть счастливой. – Я люблю другую.

– И это я знаю.

– Что? – В потрясении я поднялся, вырвав ладонь, на что Велассия стала смеяться.

– Ты влюблен в нашу Меках. Все это знают.

Она не выглядела расстроенной или потерянной, напротив, излучала радость.

– Игнар, в этом храме у меня тоже есть уши и глаза. Думаешь, никто не видит, как ты смотришь на нее? Словно она единственная звезда на ночном небе. – Она понизила голос и отвернулась к окну. – Но ты слеп, Игнар, если не видишь, что ты не один такой.

– О чем ты?

– Каждый второй инуриец влюблен в нее. Даже я, не видя ее, чувствую в груди тепло и надежду. Что же тогда происходит с мужчинами? – Велассия покачала головой. – Было бы удивительно, не влюбись ты в нее.

– Я говорю о другой любви.

– Сегодня приходил мой брат Рейлас, он рассказывал, что не может спать по ночам. Его терзают образы после встречи с Меках.

Я стиснул зубы. Инурийцы благодаря своей магии тесно связаны с Теодорой. Но то, что говорила Велассия, пробуждало во мне ревнивца.

– Так что не волнуйся, Игнар. Мы справимся с этим.

Я не знал, что сказать. Множество раз я повторил Велассии, как сильно не хотел этого брака, что желал расторгнуть его. Сейчас же я сказал, что не люблю, и даже это ничего для нее не меняло.

Во мне боролись два разных желания. Мне хотелось сказать ей все прямо. Что все кончилось и свадьбы не будет, но потом я вспомнил слова дяди. В конце концов я развернулся к двери.

– До свидания, Вела. Меня ждут дела.

Я ушел, не дожидаясь ее слов.

Я замерла. Не двигаясь, в упор смотрела на Кловисса, неспособная даже моргнуть. Легкие отказывались подчиняться.

Горячими губами Игнар покрывал мою кожу поцелуями. Я выгнула спину, даже не сдерживая стона. Мир исчез, но только для того, чтобы загореться новыми красками, когда Игнар сделал толчок.

– Ну что вы, дядя, – девушка широко улыбнулась, – будущая! Церемония состоится только на этой неделе.

– Велассия, неужели Игнар вам до сих пор не сказал? Он же только что был у вас! – Он плутовски улыбнулся. Мой желудок сжался, из последних сил стараясь унять тошноту. – Сегодняшним утром мой ненаглядный племянник почтил меня своим присутствием и попросил ускорить процесс.

Его рука легла мне на живот. Глаза, полные страсти, смотрели на меня, пока он опускался ниже и целовал внутреннюю сторону бедра.

Я медленно, словно в трансе, перевела взгляд на Велассию. Она излучала счастье. Прямо как я этим утром. Внутренности перекрутились. Я старалась взять себя в руки, смотреть прямо, даже пыталась улыбнуться. Но ничего не получилось, кроме кривой ухмылки. Прикусив щеку до крови, я сдерживала слезы.

– Госпожа, что с вами? – обратилась ко мне Велассия, сочувственно взяв мою ладонь. Ее прикосновение льдом сковало мое тело. Она не знала. Она не понимала, кого держит за руку. Не знала, как ее будущий муж шептал чужое имя в минуты блаженства.

Но все же у меня не было жалости к этой девушке. Злость, опустошенность, боль. Вот что я испытывала в эту секунду.

Я вырвалась из ее рук и, несмотря на недоумение, сделала шаг назад. Никто не замечал, как тени вокруг стали меняться. Они густели, собирались в скопления, шипели и пели песни гнева. Они хотели кусаться, хотели навредить.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это важно. Ты должна… должна…

Но он так и не сказал. Скрывал, утаивал до последнего. Трус.

Я люблю тебя, Игнар.

Он промолчал, ничего не ответил. Он заткнул меня поцелуем, желая отвлечь. А я? А я, как наивная дура, снова и снова верила ему.

– Госпожа? – приблизилась на шаг Велассия.

Кем я была для тебя, Игнар? Завоеванием, игрушкой? А может, ты просто искал утешения и нашел его во мне?

– Что? Настолько много?

– Теодора, не думаю, что это лучшая тема для разговора.

Я молчала. Но мне хотелось кричать, упасть на колени и дать волю слезам. Сердце разбилось. Боль нарастала, грозилась разорвать и поглотить меня. Тело немело, отказывалось подчиняться. Собирая себя по кусочкам, склеивая оставшиеся части, я запихнула свои чувства в дальний ящик сознания. Мечтала избавиться от этой тупой боли в районе груди, сжечь свою сущность дотла, только бы меня отпустило. Мое лицо наконец приняло равнодушное выражение, когда я услышала шаги и обернулась.

Игнар шел чуть впереди, весело рассказывая что-то Имрану, а с ними шла Джесс. Подруга одета в красивое васильковое платье, так хорошо подчеркивающее ее очарование. Но во мне не осталось жизни, чтобы хоть немного порадоваться. Больше я ничего не замечала, кроме одного лица, которое так сильно любила. Теперь оно приносило только муку.

Он почувствовал мой взгляд и повернулся. Посмотрел с нежностью прямо в глаза. Через мгновение в его взгляде прошла рябь.

Их процессия замерла всего в нескольких метрах, но мне показалось, что нас разделяло сотни километров. Лицо Игнара вытянулось, когда он увидел, кто стоит рядом со мной. Нежность сменилась настороженностью, а потом… жалостью.

Самообладание, за которое я так держалась, трещало.

Ну давай же, Игнар! Скажи мне хоть что-то! Подойди ко мне. Скажи, что это ошибка! Ну же! Ты обещал!

Злоба исказила лицо. Я чувствовала, как подрагивали уголки губ, обнажая оскал. Но Игнар не двигался, он просто смотрел на меня с выражением ужаса.

– Трус! – выплюнула я.

Но это слово утонуло в радостном визге Велассии, которая кинулась ему на грудь.

Я знала, Игнар услышал меня. Он не отогнал Велассию, не прервал ее радости. Этот мужчина разрешал ей виснуть у него на шее и целовать его щеку.

Сердце так сильно билось о ребра, что мне захотелось согнуться пополам. Но я стойко выдерживала, заставляла себя смотреть. Я должна запомнить урок, который жизнь преподносила мне каждый раз.

Нельзя! Никому! Верить!

Гнев вулканом разжигался во мне, глаза заволокла темная пелена, и я услышала, как громко поют тени.

Накажи! Накажи! Накажи!

Как соблазнительно они звучали, но я отказывалась их слушать. Мысленно одергивая себя, я заставляла их подчиняться. Они дрожали, мурлыкали, звали.

Джессика первая отошла от шока. Сначала она посмотрела на Игнара с полным недоумением, потом перевела взгляд на меня.

– Ты знал? – прошептала она Имрану, и тот лишь коротко кивнул. Он выглядел таким же изумленным. Но он знал. И молчал.

Джессика напряглась, что-то обдумывая, а потом с силой вырвала руку, отстраняясь от него. Имран ошарашенно посмотрел сначала на ладонь, а потом на Джесс.

Подруга отличалась смелостью, она была храброй и всегда вставала на защиту семьи. Здесь и сейчас она вышла перед ними, ограждая меня. От них. Джессика сделала свой выбор. Предательская слеза скатилась по моей щеке, но не от боли, а от любви к ней. Единственная семья, что у меня есть.

– Ты! – прошипела она, смотря на Игнара и Велассию, которая отошла, но все еще стояла слишком близко. – Объяснись сейчас же, или, клянусь, тебе конец!

Мне захотелось подойти и обнять, сжать ее со всей силы и поблагодарить. Я сделала порывистый шаг к ней навстречу.

Но не успела.

Раздался оглушающий грохот. В затылке и висках запульсировала острая резь. Пол под ногами накренился, и я рухнула на него. В ушах отчетливо слышался крик Игнара, зовущий меня по имени.

Открой глаза! Открой глаза! ОТКРОЙ ГЛАЗА!

Я должна была это сделать.

Но не помнила зачем.

Слабая попытка подняться, и меня охватывала адская режущая боль.

Я сглотнула. Металлический привкус ощутился во рту. В ушах стоял звон, мешавший сосредоточиться. Мне нужно встать! Корчась, со скрежетом, я все же смогла приоткрыть глаза. Зрение затуманилось или это дым вокруг не давал ничего разглядеть?

Запах гари и горелой плоти вызвал спазмы в желудке, и мне с трудом удалось сдержать рвотный позыв. Кто-то тряс меня за плечи. Холодная ладонь легла мне на лоб, затем на щеки. Меня ощупали, проверяя, нет ли повреждений.

– Ну, очнись же! Давай! – Мольба в голосе запустила какой-то механизм. Внутри все оживилось, принялось крутиться и пробуждать меня.

– Теодора!

– Игнар?

– Такал! Ты жива!

Игнар припал лбом к моему, и я позволила себе отчаянно утонуть в нем, вдохнуть запах и успокоиться.

– Где Джессика? – Язык плохо слушался.

– Она в порядке, Имран помогает ей. Все живы. Ты сможешь встать?

Я неуверенно кивнула.

Игнар крепко прижал меня к себе. В висках стучала боль, череп разрывало на части. На лице Игнара кровь, стекавшая из раны на виске. Я могла только смотреть на нее, не в силах пошевелиться.

– Игнар?.. – сдавленно прошептала я.

– Это просто царапина, Котсани. Все хорошо. Нужно найти остальных, Кловисса и Велассию отбросило дальше.

Велассия. Твоя почти что жена.

– Дальше я сама. – Выкрутившись из его рук, я старалась игнорировать тяжесть в груди.

Игнар застыл. Чтобы не встречаться с ним взглядом, я осмотрела себя.

Белое платье – символ надежды – испачкано. Большая дыра красовалась вдоль левой ноги. Недолго думая, я схватилась за края и дернула в стороны. Теперь мои ноги свободны, и, если будет нужно, я смогу убежать.

Некогда красивые колонны теперь лежали обломками. Стена напротив полностью развалилась, открывая вид перед нами. Повсюду разгорался пожар, и столбами поднимался дым. Дыхание пустыни обжигало щеки, делая смрад вокруг еще отвратительнее. Безоружные, ни в чем не повинные инурийцы сейчас умирали. В подсознании всплыли имена: Кальта, Бильсан и Травели, Тиша и Лайла.

Нет, не время поддаваться эмоциям. Они живы! Живы…

Правое крыло, куда мы направлялись, превратилось в руины. Где-то там под завалами похоронено неимоверное количество инурийцев.

Глаза предательски защипало, и я отвернулась, вновь посмотрев на Игнара. Все это время он глядел туда же, куда и я. Вероятно, наши мысли сходились. Его потерянное, полное ужаса лицо будет преследовать меня в кошмарах.

– Нужно идти, – тихо, но твердо сказала я. Игнар моргнул. Он вновь потянулся ко мне, но я отошла, качая головой.

– Теодора! Не глупи! Сейчас совсем не время! – крикнул Игнар.

– Я сказала тебе: я сама! – Не удержавшись, я рявкнула. – Не смей ко мне прикасаться!

Он медленно моргнул, что-то сломалось в его взгляде, и привычный, так ярко горевший фиолетовый ореол потух. По телу прошла дрожь, мне захотелось обнять его, сделать все, чтобы он не был таким обреченным. Но я сдержалась.

– Что случилось?

– Дэволы! – ненавистно ответил он.

Заметив движение слева, я повернулась. Джессика подбежала к нам и вцепилась в меня.

– Тише. Все обошлось, – успокаивала я ее, хотя сама едва стояла на ногах от страха.

Подруга кивнула, вытерла слезы тыльной стороной ладони. Кловисс и Велассия тоже были здесь. Девушка заметно хромала, но успешно дошла до Игнара и повисла у него на плече. Он не убрал ее рук.

Нет, Теодора, не сейчас.

– Насколько все плохо? – спросил Имран у брата.

– Не знаю. Эта часть Храма полностью разрушена. – Игнар повернулся ко мне. – Они знают о тебе.

– Пришло твое время, Меках. – Властный голос Кловисса прозвучал как приговор.

Меня обдало холодком. Настал ключевой момент. Вместо прилива храбрости меня заполняла липкая тревога и страх. Я знала, что рано или поздно это произойдет, но все равно оказалась не готова.

Сегодня смерть воспарила над нами, раскрывая объятия. Кого-то она уже унесла в небытие, а других зазывала в свою обитель. Я обвела стоящих глазами. Никто из них не заслуживал смерти, но разве Рууну есть дело до этого? Думаю, нет. Но может, я все же смогу что-то изменить? В мече таилась великая магия, я стану ее проводником и буду бороться до конца.

Возможно, я умру. Эта мысль не принесла за собой привычной паники, скорее опустошенность и правильность происходящего. Разве не лучшей будет смерть, принять бой за любимых и свои идеалы?

Джессика, такая родная, только нашедшая счастье в Имране. В друге, брате, которого приобрела я. Игнар, который, несмотря на всю боль, все же принес мне крупицу тепла и счастья. Даже Велассия… Ради него я спасу и ее. Или попытаюсь.

Стальная решимость потихоньку заполняла меня. Внешне, как я надеялась, выглядела спокойно, но внутри цвела обреченность. Пусть я умру, но я сделаю все, чтобы спасти их.

– Да. Пора.

Вытянув руку, я почувствовала покалывание в ладони.

Пролом, к которому мы шли, вблизи выглядел еще больше. Оттуда на нас смотрел полуразрушенный город. Большинство домов полыхали, местами уже тлели угли.

Белоснежный храм изуродован кровавыми следами. Кто-то, серьезно раненный, из последних сил пытался найти спасение и шествовал вдоль стены, ища опоры. Здесь его путь и закончился. Одинокое тело инурийца, державшегося рукой за живот, неподвижно застыло в сидячем положении. Стеклянные глаза смотрели вдаль. Меня замутило. Еще никогда я не видела смерть так близко.

Всюду бегали инурийцы. Одни, серьезно раненные, ждали помощи, кто-то помогал, другие отдавали приказы. Нас никто не останавливал, но каждый бросал на меня умоляющий взгляд, полный надежды.

Кловисс покинул нас, отводя Велассию в безопасное место. Она коротко попрощалась с Игнаром, поцеловав его в щеку, а я отвернулась. Как ни странно, внутри ничего не болело. Просто стало пусто. Перед уходом Кловисс сказал, что соберет всех Мастеров и те, в свою очередь, приведут войска как можно скорее.

Джессика долго, насколько позволяла ситуация, спорила с Имраном. Он настаивал, чтобы та ушла вместе со всеми, но подруга отказалась. Прислонившись лбом к Имрану, она что-то шепнула ему, и тот улыбнулся. Когда Джесс повернулась ко мне, я не встретила ее решимостью.

– Ты уходишь в укрытие.

Я не просила, не умоляла. Я приказывала, даже не допуская иного.

Джессика тепло улыбнулась. На ее лице кровило несколько царапин, на левой руке растекался синяк. Подруга приблизилась ко мне, взяв мои ладони в свои.

– Я останусь и присоединюсь к лучникам.

Ее голос оставался таким… умиротворенным, что меня внутренне передернуло. Как?! Как она могла стоять и решительно заявлять нам, что никого не будет слушать? Почему она не боялась?! Почему не хотела сбежать… как хотела я?

– Ты не понимаешь? – Я вырвалась. – Ты не боец! Я знаю, что ты скажешь! И я не боец, но Джессика, у меня нет выбора! – Опустив взгляд на меч, я увидела отражение своих глаза, в которых ярко горела обреченность. Снова посмотрела на подругу. – А у тебя есть. Спасись! Я прошу тебя! Умоляю.

Джессика, моя прекрасная, любимая, храбрая подруга, вновь нежно улыбнулась и провела ладонью по моей щеке.

– И у меня нет выбора, сестренка. Мы всегда вместе. Как обещали. Как клялись. Если ты будешь там сражаться, бояться… пытаться выжить, значит и я буду рядом. Теодора, я должна сделать все, чтобы защитить себя. Я никогда не смогу стоять в стороне и наблюдать. Я с тобой. Я рядом. И я защищу тебя. Ты не одна.

Это было последнее, что она сказала, прежде чем скрыться в обломках Храма.

К братьям подбегали инурийцы. Вскоре показался и Эйп, принеся с собой все обмундирование братьев. Он бегло осмотрел Игнара и, покачав головой, что-то зло прошептал ему, на что Игнар коротко, но с долей горечи рассмеялся. Затем к ним присоединился еще один инуриец, которого я не знала. Игнар и Имран, не стесняясь, облачились в броню прямо здесь. Моя же появилась сразу же, оплетая тело тенями, как только рука коснулась меча. Они тут же, не теряя ни секунды, начали что-то быстро обсуждать. До меня долетали лишь обрывки, тонувшие в гуле крови в ушах: «…удержим проход…», «…Кловисс приведет резерв с востока…», «…стрелки займут позиции на обломках…». Слова не складывались в смысл. Я просто смотрела на гигантский разлом, думая о том, что же нас ждало впереди.

Имран и Игнар отослали незнакомца и Эйпа, что упорно сопротивлялся, но все же покорился. Мы остались втроем.

Моя свита.

Я усмехнулась. Они не были просто наставниками или друзьями. Они стали семьей. Настоящей, крепкой и дружной. Имран стал мне братом, которого мне так не хватало. А Игнар… Игнар – моей первой любовью. Никакая боль не вырвет его из сердца.

Мы преодолели разлом, спускаясь по валунам и обломкам.

Солнца, как ни странно, не пекли, будто бы понимая, что произошло ужасное горе, и решили пощадить обитателей.

– Они там, – сказал Игнар тихим голосом.

В двадцати метрах от нас стояла стена тьмы. Такого я не могла и представить. От нее веяло холодом и смертью. Существ – дэволов – так много. Мне пришлось вертеть головой, чтобы найти им конец. С каждым шагом к ним мое дыхание тяжелело, сердце билось отчаяннее, стараясь наверстать упущенное время. Ладони потели, но крепко сжимая рукоять.

Во главе молчаливого теневого авангарда стоял высокий мужчина.

Дэвол поистине ужасен. Бледная кожа, переплетенная темными венами, облачена в тонкую броню. В руках два изогнутых серпа. Длинные черные, как смоль, волосы заплетены в тугую косу. Грубые черты лица, крупный нос и массивный подбородок. Вокруг глаз собрались большие черные вены. А еще были рога. Ужасные, длинные, как у оленя, только мощнее. Весь его вид вызывал отвращение.

Я поняла, что это Руун.

Я тихо сглотнула, но даже это не ускользнуло от его внимательных глаз, полных праведного презрения и ненависти. Я крепче сжала свой меч. Ответом послужила приятная вибрация. Я не одна. Со мной опыт множества воинов, владевших мечом. А еще два лучших воина Инуры. И скоро сюда примчится огромная армия. Все будет хорошо. Проще простого! Ведь так?..

Рууна окружали такие же чудовища, как и он. Нет, их не так много, как я подумала изначально. Дэволы возвели вокруг себя плотную стену из тьмы. Их сотня, может, чуть больше. Всего-то сотня. Трое против сотни…

Каждый обладал рогами, каждый смотрел убийственным взглядом, у каждого кожа отравлена черным ядом, струящимся в крови.

– Как ты посмел явиться к Храму, Руун? – первым заговорил Имран.

Я наткнулась глазами на одного из дэволов. Он подмигнул мне и ухмыльнулся.

Руун посмотрел на Имрана, а затем вновь на меня.

– Значит, ваш Верховный прислал троих щенков, – выплюнул он. Его голос звучал, как раскат грома. Я заставила себя твердо стоять на ногах. – А это, – кончиком своего серпа он указал на меня, – ваша Меках.

Он хохотнул, и от этого грубого звука по телу пробежали липкие мурашки.

– Че-ло-век, – произнес он, растягивая слоги. Лицо скривилось, будто его тошнит.

– Так и есть! – наконец произнесла я, собравшись с силами. Голос не дрогнул. Я подняла выше клинок, чтобы мои символы на руке, которые ярко горели сквозь броню, стали ему видны. Я пыталась выглядеть храброй и казаться сильной.

Взгляд Рууна переместился, жадно оглядывая меч. Все дэволы встрепенулись и заулюлюкали. Теневая завеса, защищающая их, дрогнула, а затем и вовсе исчезла. Но я не успела обрадоваться. Теперь она превратилась в броню, опустившуюся на тела каждого дэвола. Они приготовились к нападению.

– Дитя, ты так мала для смерти. Ваша раса – пустое расточительство ресурсов, – притворно-ласковый голос резал ножом. – В вас нет силы, ума, магии. Удивительно, как такое убожество, как ты, смогла заполучить меч? Ты насекомое, которое жаль. Я проявлю благородство. Отдай мне меч, и я отпущу тебя.

Я не успела ответить. Игнар вышел вперед и закрыл меня собой. Его глаза засветились, как и родовые пятна. То же случилось с Имраном.

Тени над дэволами сгустились, все они разом зашипели. Руун же криво усмехнулся. Он не торопился.

– Мальчишки Варгу. Смотрю, старый осел совсем выжил из ума, отправляя на бойню детей. А кем ты будешь? Принцем? Защитником? Любовником?

Игнар никак не отреагировала. Он сверлил взглядом Рууна, а Имран кого-то искал среди них. Я чувствовала через связь их нетерпение. Наконец Имран замер и весь напрягся. Я проследила за его взглядом и наткнулась на одного из дэволов, стоящего рядом с Рууном. Чудовище также не сводило глаз с Имрана.

– Ты хочешь меч? Так попробуй забрать! Незачем убивать невинных! – крикнула я. Нам нужно потянуть время, пока армия не подоспеет. По классике жанра идиоты из фильмов любят болтать. И я очень надеялась, что Руун как раз из таких.

– Невинных?! – рявкнул Руун. От ненависти в его голосе задрожала земля. Какой же силой он обладал? – Эти ублюдки по локоть в крови, маленькая Меках. Сколько дэволов полегло от их рук? Сколько детей гниют в могиле? Что ты знаешь о войне и смерти?

Тьма вокруг него завибрировала от напряжения. Глаза сверкнули злостью.

Неожиданно раздался свист. По воздуху прошла рябь. В одного из дэволов попала стрела. Меткий выстрел угодил прямо в сердце, мгновенно лишая жизни. Руун повернул голову посмотреть на мертвого соратника. Легкая улыбка легла на его лицо, когда он вновь повернулся ко мне.

– Ты слишком долго болтаешь! – Я обнажила меч, когда позади меня земля затряслась от топота множества сапог.

Пора начинать.

Даже безупречные пески Инуры под потоками крови становились обычной грязью. Пожары догорали, выбрасывая в небо клубки дыма, смешиваясь со смрадом смерти и горящих внутренностей.

Крики, стоны и лязг слились воедино.

Таково было дыхание битвы.

Стрелы пронзали воздух, нанося смертельные раны. Завеса мрака, сотворенная дэволами, заживо удушала. Теневые псы, что создал Руун, носились вокруг, кусая и топча инурийских солдат.

Бой шел тяжело.

На нашей стороне численный перевес, но ряды сокращались поминутно. Дэволы сражались, как первобытные монстры из старых кошмаров. Они использовали все: мечи, кинжалы, длинные когти и даже зубы, но хуже всего – темная магия. Дэволы хватали за шеи черными щупальцами, перекрывали дыхание, затуманивали зрение. Самые сильные утаскивали своих жертв прямо под землю. Дэволам было не страшно умирать. Они шли на бой с маниакальной улыбкой, таща с собой тьму. Разрывая инурийцев собственными руками, напарываясь на меч врага, они растягивали черные губы в усмешке.

Но инурийцы старались не отставать. Пусть и магии на их стороне нет, но зато есть тактика, дисциплина и боевые умения. Работая слаженно, они теснили врагов. Фланги держали лучники, занявшие уцелевшие здания. Мужчины и женщины стояли в оконных проемах, разрушенных балконах и просто на имеющихся возвышенностях. Где-то среди них яростно сменяла заряды Джессика. Лучники стреляли волнами, предупреждая громким сигналом. Инурийцы вскидывали щиты, но стрелы все равно предательски задевали своих. Это казалось неизбежным.

Руун и три его генерала стояли вдали. Они не участвовали в битве, просто наблюдали. Один из них – тот самый дэвол, которого искал Имран, второй, что подмигнул мне.

Единственное решение, как мне казалось, – это двигаться прямо к ним напролом. Страх ушел куда-то на край сознания. Телом уже давно руководил чистый адреналин. Меня знобило. Каждый раз я думала, что мои руки упадут, но я отбивала новый удар. Действия, подсказанные крошечным опытом и отголосками прежних хозяев меча, придавали мне уверенности. Братья двигались за мной по пятам, унося с собой жизни дэволов.

А потом случилось это.

Первая кровь, первая смерть.

Когда все началось, мы ринулись в бой, условившись искать Рууна, пробивая себе путь. Мозг отключился, и я наносила удар за ударом, но никого не добивала. Я откидывала своих противников в сторону, а братья заканчивали дело. Таким тандемом мы шли по головам.

Вдруг дэвол с яростным криком кинулся на меня. Весь в крови, один глаз рассечен, черная субстанция стекала по лицу. Ослепленный гневом, он сам же напоролся на меч. Лезвие легко пронзило чужую плоть. Сталь запела, она давно не отнимала жизни.

А вот я оцепенела. Смотрела, как единственный глаз дэвола расширился и оторопело глядел на дыру в груди. Он был выше и тяжелее, и, когда повалился на меня, мы упали на землю. Глаз остекленел, черная кровь стекала по губам прямо на мою щеку. Мне хотелось закричать. Дрожь усилилась, зубы бились друг от друга. Только с третьей попытки у меня получилось откинуть тело. Я встала на четвереньки, и желудок выплюнул все, что я съела за утро.

Я убила его. Убила. Отняла жизнь впервые. Запах крови не давал спазмам прекратиться. Так продолжалось, пока чья-то рука не легла мне на спину. Я испуганно отпрянула, вытирая тыльной стороной ладони рот.

Игнар обеспокоенно смотрел на меня, что-то говоря, но я не слышала. Я внимательно оглядела его на наличие ран и смогла выдохнуть, когда не обнаружила серьезных. Он выглядел уставшим и грязным. Смоляные волосы измазались, лицо все в подтеках, правый глаз подбит, а в уголках губ собралась кровь.

– Теодора, дыши со мной!

Хаос вокруг нас растворился. Остался лишь родной голос и горящие глаза. Я смотрела на него, слушая и повторяя за ним. Паника отступала.

– А теперь поднимайся. Пора закончить этот кошмар. – Он подал мне руку, и я с благодарностью ее приняла. – И Теодора, никогда не оставляй оружие.

Отдав мне мой меч, Игнар растворился в толпе, но я знала, что он находится рядом.

Задушив на корню все сомнения, я двинулась вперед. Теперь я действовала еще решительнее. Я не знала, в чем было дело. Может, с первой смертью мои руки развязались, или какая-то часть сознания запихнула все благородство и человечность куда подальше. Рукоять вибрировала, вбирая в себя чужую кровь. Уже не я вела меч, а он меня. Мое тело стало сосудом, проводником, оно подчинялось незримым приказам. Я убивала, убивала и убивала.

Я парировала удар дэвола, он развернулся и толкнул меня. Я почти потеряла равновесие, но смогла удержаться. Внезапно ногу пронзила острая боль. Стрела, прошедшая слишком близко, задела мне мышцу на голени.

Минутное отвлечение дорого стоило.

Меч противника зазвенел надо мной, кое-как я успела остановить его, но колено подвело, и я упала. Лезвие соскользнуло, глубоко полоснув мою правую руку. Усмехнувшись, дэвол занес оружие для смертельного удара. Наплевав на жгучую боль, я резанула обе ноги противника одним скользящим движением. Он покачнулся и зарычал. Опираясь на меч, я поднялась и с силой вонзила клинок ему в сердце. Не думая, отпихнула ногой в живот. Когда меч с чавкающим звуком покинул тело мертвеца, я получила удар рукоятью в висок.

За ним последовал другой в живот, и я покачнулась. Кровь слишком быстро заливала глаза, я пыталась стереть ее ладонью, но ничего не получалось. От бессилия я вновь повалилась на землю.

– Великая Меках сдохнет от моего меча! – мерзко растягивая слова, произнес дэвол. Но, занося клинок, он замер. Из его рта вышли булькающие звуки, когда Имран вынул свой меч из его шеи и толкнул в спину.

– Вставай! – Он резко дернул на себя. Меня замутило, все вокруг кружилось. Стоять прямо было почти невозможно. Жизнь вытекала из меня поминутно. Руку саднило, тупая боль в ноге мешала полностью выпрямить тело.

Подняв ладонь, я надавила себе на глаза. Сейчас не время, не время! Мне нужно еще немного продержаться, совсем чуть-чуть…

– Ну, вот мы и встретились лицом к лицу, человечек.

Этот голос вывел меня из тумана, заставляя кровь в жилах двигаться быстрее. Я открыла глаза и заставила весь мир замереть только на одном существе.

– Руун, – прохрипела я.

Все это время дэволы оттесняли нас, создавая кольцо. Они загнали нас в ловушку. Я резко повернула голову, пытаясь придумать план побега. С удивлением я заметила Кловисса, сражающегося бок о бок со своими бойцами. Лицо, запачканное кровью, с волнением смотрело на нашу троицу. Эйп тоже был здесь, прикрывая спину братьев. Другие солдаты тоже пытались пробиться, но дэволы умело держались, используя оружие и магию. Руун широко улыбался. Он знал, что побеждает. Вблизи он выглядел еще ужаснее. Тело полностью соткано из мышц, покрытое шрамами и венами. Руун задержал на мне взгляд, посмотрел на мои раны, из которых струилась кровь, а затем бегло окинул братьев, что стояли позади меня.

– Избавься, – лениво бросил он.

Дэвол, которого искал Имран, почти не уступал Рууну. Высокий, хорошо сложенный, с рогами чуть тоньше, чем у их предводителя. Глаза светились безумием и плохо контролируемой яростью. В руках он держал двустороннее копье. Брони совсем не было. Только штаны из кожи и небольшая вставка, крепящаяся веревками, на груди. От его тела исходил пар, тьма скапливалась вокруг. Она вибрировала, окутывая коконом. Дэвол подходил ближе, широко скалясь.

– Бальд мой, – твердо сказал Имран тоном, не терпящим возражений.

Игнар кивнул, не отводя глаз от Рууна. Внутренне сжавшись, я собрала последние силы для решающего боя. Тело трещало по швам, сознание опустело, лишь магия меча поддерживала во мне жизнь. Я хотела сделать шаг вперед, но Игнар, крепко сжав меня, удержал на месте.

– Что ты делаешь? – стушевалась я.

– Я выйду с ним один на один, – послышались мне слова Имрана. – Этот дэвол должен мне кровь!

– Интересно! – прорычал Руун. – Ну, раз такое твое желание, щенок, мы насладимся зрелищем! – Он хлопнул в ладони, и по земле прошла тряска, воздух наполнился запахом магии. – Всем остановиться! Пройдет поединок крови!

К моему изумлению, дэволы и инурийцы – все беспрекословно подчинились. Они застыли, опустив оружие, но все еще напряженно поглядывали на противника. Минуту назад здесь шла ожесточенная битва, а сейчас даже звуки застыли.

– Почему все остановились? – Я старалась говорить как можно тише, но Руун все равно услышал меня. Он по-отечески нахмурился и покачал головой, что еще больше вывело меня из себя.

– Вы даже не объяснили человеку элементарных правил! – Пока он говорил, Бальд и Имран медленно обходили друг друга, присматриваясь. Пусть я и смотрела на Рууна, но краем глаза следила за каждым их шагом. – Есть древнее правило, закон. Поединок крови, несмотря на то, в каком месте он проходит, должен быть один на один. Никто не смеет мешать. Начинайте!

Внимание всех присутствующих переключилось на бой.

Меня же наполняли сомнения. Что за чертовщина здесь происходит? Почему в самом начале я не могла просто вызвать Рууна на поединок? Почему вообще мы должны подчиняться глупым правилам, когда вокруг гибнут невинные? Игнар словно прочел мои мысли и ответил на вопросы:

– Только связанные кровавым обещанием могут вызвать друг друга на бой, Теодора. Бальд убил наших родителей. – Игнар замолчал, а я в растерянности повернулась к нему. Его глаза горели неподдельным огнем, пока жадно следили за братом. – Никто не может нарушить связующую древнюю магию. А перечить Рууну стоит слишком дорого.

Почему никто не сказал мне о столь важном факте? Почему не обговорили заранее все возможные сценарии происходящего? Они надеялись, что все это произойдет намного позже, но разве можно быть настолько беспечными?

Игнар опустил голову. Рука, которая держала меня, немного расслабилась, но вторая сжимала клинок так сильно, что костяшки побелели.

– Чушь! – выпалила я, вновь вернувшись к Имрану.

Бальд со смехом парировал каждый выпад, иногда переходя в атаку. Он ждал, пока Имран выдохнется. Но он экономил свои силы, делая провокации, заставляя Бальда балансировать на краю спокойствия. В глазах дэвола изредка проскальзывало удивление, но оно тут же затягивалось гневом.

– Посмотри на них, – тихо прозвучал голос Игнара, чтобы никто не мог нас услышать. – Это Аастор.

Игнар указал на того самого дэвола, что мне подмигнул.

На вид мой ровесник. Хорошо сложен, высокий, но все равно явно уступающий в физической силе всем остальным генералам. Его лицо искажали те же черные линии, как и у всех дэволов. Острые черты придавали ему странное, устрашающее очарование. Тонкие рога росли множеством отростков и были меньше, чем у остальных. Волосы светлого оттенка, собраны в тугой короткий хвост.

– Не обманывайся на его счет, его магия немногим уступает Рууну. Этот купол – его заслуга. Он управляет сумраком, делая из него прочные щиты или защитные покровы. Аастор может утащить десятки наших солдат одним движением руки.

– А это… – продолжал Игнар, показывая глазами на древнего на вид дэвола, стоящего рядом. Лицо покрыто морщинами, которые видно даже отсюда. – Это Тарг. Самый старый дэвол из ныне существующих, он прошел сотни битв. Его боевой опыт помогает выигрывать каждое сражение. И главное, эти двое полностью преданы Рууну. А про его силу я даже не буду говорить, уверен, ты сама все чувствуешь. Те снаряды, все эти пожары и тряска земли – дело его магии. Поединок – крайняя мера. Мы не знали, согласился бы на это Руун. Но, видя, что…

Игнар замолчал и посмотрел на меня, на мои раны. Слов было не нужно. Они пытались выиграть время, дать мне любую лишнюю секунду, чтобы я могла восстановиться за счет магии. Имран рисковал жизнью, потому что я слишком слаба.

Меня все больше захватывала обреченность. В этой битве мне определенно не выиграть. Но я могла сделать все, что в моих силах. Например, дать следующему приемнику меча больше возможности. Быть может, если я лишу их хотя бы одного генерала… Эта мысль воодушевила меня. Послав мечу молчаливый посыл, я помолилась, чтобы следующим хозяином стал кто-то намного сильнее.

Спасти братьев любой ценой и расправиться с кем-то из приближенных Рууна. Отличный план.

Бальд резким движением вскинул оружие в сторону Имрана. Ему надоело ждать, и он решил закончить все быстро. Размахивая копьем, он заставлял инурийца отступать, тесня его. Бальд обрушил всю силу в один удар. Колени Имрана подогнулись, но меч выдержал натиск дэвола. И тогда Бальд пнул его ногой прямо в лицо. Имран упал на землю и успел перекрутиться. Копье вонзилось совсем рядом с его головой. Имран, не теряя времени, рубанул по дэволу, метя в сердце, но тот успел отвернуться.

Грохот в моем сознании заглушил все звуки. Я огляделась в поиске поддержки и заметила, что ряды изменились. Дэволы пробрались обратно к своим командирам, в то время как инурийцы сгруппировались в противоположной стороне. Кловисс безотрывно следил за Имраном, я видела страх и в его глазах, но он ничего не делал. Просто смиренно ждал окончания.

– Это чушь! – крикнула я, попыталась вырвать руку, но Игнар отказывался отпускать меня.

– Послушай меня! Нельзя этого делать! – В его голосе сквозило отчаяние. Он смотрел на брата. Его эмоции такие сильные, что пропитали воздух.

Несмотря на происходящее, ничто не помешало мне почувствовать злость на Игнара.

– Кто ты такой, чтобы указывать мне?! – вырвалось у меня. Глаза Игнара расширились, и он отшатнулся, как от пощечины, но руку не отпустил.

Во мне разгоралась дилемма. Я не знала, как мне поступить.

Моей ошибкой было посмотреть на Рууна. Все это время он взирал на меня и усмехался. Его забавляла моя реакция и наивность. Дэвол ощущал свое превосходство. В этот раз меня захлестнул гнев, а не страх. Меч завибрировал, чувствуя смену настроения. Такой я ему нравилась куда больше, чем мученица, отправляющаяся на смерть.

Громкий крик выбил из меня дух.

Имран стоял на одном колене, держа меч высоко над головой. Над ним нависал Бальд с рычанием, давя всем весом на копье.

Он убьет его! Убьет!

Не позволю!

Я с силой дернулась, но Игнар перехватил меня второй рукой, и тогда я вбила рукоятью ему прямо в живот. Он согнулся и на секунду ослабил хватку, чем я и воспользовалась.

Бальд взревел и пнул Имрана коленом. Послышался хруст. Имран завалился, прикрывая глаза, смирившись со смертью. Дэвол замахнулся, неся с собой последний удар.

Оглушающий звон разнесся по всему полю, когда мой меч встретился с копьем Бальда.

С минуту он смотрел на меня, не в силах понять произошедшее, а потом накинулся. Я увернулась и, не думая, крутанувшись, перерубила шею дэвола. Кровь брызнула мне на лицо, попадая в рот. Меня передернуло, и я сплюнула горькую жидкость.

– Как ты посмела? – Раскатистый голос поглотил все звуки.

Подняв взгляд, я увидела разгневанного Рууна. Теневые псы у его ног оскалились, готовые к рывку.

Рогатая голова дэвола, с закатившимися глазами и выпавшим языком, лежала у моих ног. Пройдя два шага, все еще не отпуская глаз Рууна, я со всей силой пнула ее, словно мяч. Она покатилась прямо к его ногам.

Аастор подался вперед, Тарг напряг руку на своем эфесе, а Руун молча смотрел на меня. Тьма вокруг нас сгущалась, она ожила и двигалась к ногам хозяина. И без того темные глаза Рууна приобрели еще более устрашающий оттенок.

– Дрянь.

Руун пошел мне навстречу.

Игнар помог Имрану подняться, и теперь они стояли по бокам от меня. Я подняла выше меч и крепче сжала. Волна магии растеклась по телу, и я молила чужую Богиню, чтобы этого хватило.

На поле, где только что шли смертельные бои, где лежали трупы врагов и друзей, царила обреченность.

– Отпусти своих воинов, Кловисс, – неожиданно заговорил Руун, остановившись. – Пусть простятся со своими семьями. Как только девчонка умрет, я пройдусь по твоей земле. Но я милосерден. Пусть мужи поцелуют детей и женщин, пусть сделают то, чего я не смог.

Сотни раскатистых выдохов разлетелись повсюду. Я ошеломленно обернулась и увидела, как Кловисс кивнул. Большинство опустили оружие и стали пятиться.

Руки дрогнули, готовые сдаться.

Зачем мне сражаться за тех, кто уже сдался? Зачем рисковать жизнью, умирать…

Сам Кловисс и небольшая группа инурийцев все же остались. Проводить нас в последний бой? Я посмотрела на Игнара. На его лице виднелись те же чувства, подкрепленные предательством своего народа.

– Как просто они отказались от тебя, Меках. Ну, покажи мне, девчонка, чему тебя научило инурийское отребье.

За два шага Руун оказался рядом. Занес два острых серпа и обрушил их вниз. Плечевые суставы выбило со своих мест от отдачи. Сердце стучало где-то в области горла. Сил не осталось, и лишь страх ужасной смерти заставлял меня двигаться и отбиваться.

– Молодец! Еще! – улыбнувшись, сказал дэвол. Он бился вполсилы, открываясь специально для меня. Укоризненно смотрел, когда я совершала ошибки.

Дэвол откинул один серп, покачав головой, и повел второй к моему боку. Отведя руки, я отбила удар, чем заслужила похвальный кивок. Я обошла противника, стараясь не показывать своей усталости. Позади нас бились Имран и Тарг, Аастор с Игнаром.

Аастор сражался короткими кинжалами, ловко меняя руки и быстро чередуя атаки с помощью магии и оружия. Но Игнар не отставал ни на шаг. Я никогда не видела его настолько сосредоточенным. Только глаза с ярко горящей каймой выдавали его кипящие чувства.

Заметив, что я отвлеклась, Рууном овладел праведный гнев. Полукруглое лезвие вошло насквозь. Я взвыла, прикусив язык до крови. Удар тыльной стороной ладони заставил меня упасть наземь. Кажется, мой нос сломан, но даже эта боль – лишь фон среди всех ощущений. Дышать становилось трудно, хрипы вперемешку со свистом не давали сделать полный вдох. Я не могла встать и молча ожидала смерть.

Но она не приходила.

– Поднимайся! – сквозь зубы прорычал Руун. – Я сказал: поднимайся!

Опираясь на локти, затем на колено, я все же встала.

Сделала шаг – за Джессику.

Второй – за Кевина.

Подняла голову – за Дилана.

Крепче схватила меч – за Имрана.

Глубокий вдох – за Игнара.

Замах – за Травели и его сестру, Бильсан.

Агония заполнила сознание, но я вложила всю силу, стараясь не терять равновесия с почти омертвевшей ногой, и напала. Руун успел увернуться, но я заметила блеск удовольствия в его глазах.

Теперь наступала я, старалась загнать в ловушку, делала обманные выпады, но все тщетно. Ловко уводя мой меч, Руун толкнул меня. Я зашипела от боли в руках.

– Ты слаба, – установил Руун, одновременно отбиваясь от моих ударов. – Как мог меч выбрать тебя? Знаешь, что я вижу в твоих глазах? Боль! Ненависть, что течет по венам! Я вижу, как отголоски предательства кружатся в твоей крови! Тебе не говорили, как сильно такие эмоции питают нас?

Мы кружились по полю, сопровождая каждый шаг перезвоном стали. Я теряла много крови. Движения уже не отличались резкостью, и меч все тяжелее ощущался в руке. Понимая, что силы уже на исходе, я в отчаянной попытке припала к земле и направила лезвие в его живот. Руун бросился блокировать удар, а я, перекинув меч в другую руку, резанула им по ногам.

Руун зарычал, из сухожилий брызнула вязкая кровь, но он остался стоять. Ошарашенная, я подняла на него взгляд. Исказившее лицо – последнее, что я увидела перед тем, как тяжелый ботинок ударил мне в грудь.

Я упала на спину. Тупая боль в висках, на затылке и в носу пульсировала, я судорожно открывала и закрывала рот. Очередная попытка подняться принесла еще больше мучений. Поперхнувшись кровью, я стала кашлять. И вдруг внезапно пронзило затылок. Я закричала и открыла глаза. Руун схватил меня за волосы и поднял над землей.

– Ты жалкая мерзость всей этой вселенной! Ты бесполезна!

Он швырнул меня на землю, словно мешок:

– Ты недостойна меча!

Я попыталась подняться на четвереньки, но удар пришелся мне в живот, и я вновь перекатилась на спину.

– Ты дерешься, как инурийка.

Глаза затуманились пеленой слез, которые я не могла сдержать. Хрипя, я попыталась отползти от него, держа меч одной рукой. Левый глаз полностью заплыл. Кажется, он превратился в кашу, и зрение к нему не вернется. Захотелось рассмеяться. Какое, к черту, зрение? Вряд ли я смогу выбраться живой. Изо рта хлынуло еще больше крови, и она стекала под шеи вместе со слюной.

– Ты держишь меч, как инурийка! Даже дохнешь так же мерзко, как и они!

Очередной удар пришелся в левое колено. Послышался хруст переломной кости. От боли я сжалась в комок. Меня начало рвать кровью, а крик перешел в хрип.

Кто-то прокричал мое имя. Голос пробрался сквозь туман сознания. Игнар. Это был Игнар. Я так и не успела с ним попрощаться. Не успела сказать ему, как сильно он меня ранил, как разбил мое сердце и предал доверие. Не успела сказать, как сильно люблю.

– Пошли вон! Я сам с ней разберусь. Уберите их прочь. Я хочу, чтобы никто не мешал мне вершить судьбу.

Руун опустился ко мне, присев на корточки, его лицо перекосилось от гнева и отвращения. Стиснув меч, я подтянула его ближе к себе и сжалась.

– Но ты не инурийка, – почти жалобно сказал он. – Ты человек. У тебя не было шанса. Они отдали тебя на убой. Они знали, что тебе не выстоять, знали, что ты умрешь. – А потом его голос зазвенел властью. – Подними ее, Аастор. Хочу смотреть ей в глаза.

Невидимая сила, схватив за шею и талию, потянула наверх. Все тело заныло. Всхлипнув, я не видела смысла больше храбриться. Я повисла в воздухе, глядя затуманенным взглядом на очертания дэвола. Внезапно агония прекратилась, и от облегчения мне захотелось заплакать, но даже на слезы у меня не хватило сил.

– Ты знаешь, кто я, дитя? – ласково заговорил Руун. Мое обморочное состояние мешало трезво мыслить, и я неопределенно покачала головой. Дэвол расценил это по-своему.

– Твои инурийцы выставили тебя против меня, даже не обучив должным навыкам. Они не сказали тебе, кто твой враг. Я видел это по твоим глазам. Ты даже не знала силы нашей магии. Я не хочу тебя убивать, человек, но мне придется. Перед смертью я раскрою тебе глаза на правду, и, может, Богиня смилуется, когда будет принимать в свои чертоги.

Мне было плевать на слова Рууна. Я старалась слушать, но мысли ускользали, и мне никак не удавалось запереть их. Мне просто хотелось, чтобы все кончилось. Я просто желала умереть.

– Наш вид создала сама Богиня Дальшах – владычица смерти и Бираль – Бог войны и разрушения. Они так сильно любили друг друга, что пожелали себе детей. Они сотворили их из подчиненных им материй созданий темноты. Но те, будучи созданными в любви, умели жить и чувствовать, не уходя целиком во тьму. Назвали их боги – дэволы.

Но этого Дальшах было мало, она хотела настоящий плод любви и родила Биралю ребенка. Богосотворенного дэвола. Имя его – Тандар Дал-Бираль. Не было сильнее существа во вселенной, кроме Богов. Но он не упивался властью, лишь жил в согласии и гармонии в своем мире вместе с родителями. Но время шло, богам нужно было уйти, а Тандар старел. Он обзавелся семьей, и сила его перешла потомкам. С тех пор прошло уже тысячи лет, но его мощь цветет и передается из поколения в поколение. И так вышло, что я его прямой потомок и сила его – сила самой Дальшах и Бираля – течет во мне.

Я почувствовала зловонное дыхание у своего лица. Руун подошел ко мне вплотную.

– Моя сила – их сила – должна была идти дальше и хранить наш народ. Мои дети должны были нести ее дальше. Но в наш мир пришла война. Чужая и никак нас не касающаяся. Твои инурийцы принесли столько крови, убили столько дэволов, детей и женщин. Наша планета тонет в крови. – Его голос звучал у моего уха. – Они зарезали мою жену и убили маленькую дочь прямо в кровати. Когда я смог добраться до них, нашел лишь окровавленные останки. А ты, – растянул он, – бьешься за них.

Руун отошел. Потрясение от его слов разбудило меня. Это не может быть правдой! Чудовище здесь только Руун.

– Но я милостив. Видит Дальшах, я дам тебе умереть быстрой смертью.

Он оглядел меня, занес серп. Я же закрыла веко и ждала. Больше не хотелось бороться. Боль не возвращалась, а это все, чего я желала. Еще секунда, и все кончится.

Сдавленный хрип заставил меня поднять глаз на Рууна.

Длинная стрела торчала из его плеча, почти пронзая сердце. Посмотрев на свою рану, он нарочно медленно повернулся в сторону стрелка.

Какая-то сохранившаяся часть моего сознания завопила и принялась лихорадочно соображать. Я знала. Тело постепенно оживало под бегущими ударами сердца. Еще одна стрела пронзила воздух, найдя свою цель. Рука Рууна, держащая серп, дрогнула, но оружие не отпустила. Звуки стали возвращаться, как и прочие чувства. Со стоном я повернула голову. И даже с такого расстояния увидела голубые глаза на бледном лице, полные решимости.

Джессика стояла на развалинах старого здания. Одетая в коричневый кожаный костюм, с большим колчаном и громоздким луком, она выглядела как настоящая валькирия. Подруга невозмутимо достала следующую стрелу, зарядив лук. Спуск тетивы, но в этот раз Руун успел отмахнуться. Дэвол улыбнулся и неоднозначно хмыкнул, покачав головой. Затем он свистнул, и вокруг него появилось четверо псов, сотканных из тьмы. Мое лицо засаднило. По нему потекли слезы.

– Привести, – приказал он.

Псы с нетерпением сорвались с места, вырывая клочки земли под ногами.

– Нет! – завопила я.

Адреналин разогнал мою кровь, дыхание участилось, и я рванула руки, несмотря на боль.

Невидимые путы пропали, и я упала на землю. Кости, казалось, лопнули внутри меня, но времени жалеть себя не осталось. Рукоять меча приросла к ладони. Послышались яростные крики мужчин, но мне нельзя отвлекаться. Я поднялась и кинулась к подруге. Я не знала, как сломанные конечности несли меня по земле. Не знала, откуда взялась сила перебирать ногами, но я делала это. Я должна успеть! Должна…

Джессика прицелилась и выпустила стрелу в одну из гончих. Стрела прошла насквозь, никак не повредив твари. И тогда Джессика бросилась бежать. Я почти нагнала одну из собак, сама того не понимая, как развила такую скорость. И когда я готовилась положить этому конец, я услышала за спиной голос:

– Остановить.

Черные щупальца появились из-под земли и сдавили мне горло, вышибая дыхание и опрокидывая меня на спину. Грубо развернув лицом к земле, меня поволокли обратно. Я сопротивлялась. Хваталась руками за комки грязи, вырывала ногти. Цеплялась ногами. Кожа на лице полностью стерлась, и я чувствовала каждый камешек, раздирающий мясо. Меня поставили на прежнее место. Словно живой труп без кожи, я осмотрелась единственным оставшимся глазом.

Руун стоял в паре метрах от меня и безразлично глядел на происходящее. Рядом Аастор вскинул руки в мою сторону. Из его пальцев рождался сам мрак.

Я стала искать братьев, надеясь, что они уже спешат на помощь Джессике. И тогда я их увидела. В тот миг во мне что-то окончательно умерло. Они стояли по другую сторону, за высоким барьером из теней, вместе со своей оставшейся армией и Кловиссом. Оба молотили кулаками по черноте, пытаясь прорваться.

Мертвенно-бледное лицо Игнара, с застывшими слезами в глазах, вызвало очередную волну головокружения. Мне нужно успокоить его и обнять. Нужно сказать, что со мной будет все хорошо. Мне не хотелось умирать, помня его таким. Я желала увидеть его улыбку и ямочку на щеке. В последний раз.

Пусть это предназначалось для другой.

Я попыталась улыбнуться, но вряд ли у меня получилось, потому что подбородок Игнара сильнее задрожал. Он хотел собраться, быть сильным ради меня, но не мог. Его взгляд разрывал и так покалеченную душу.

Я наткнулась на лицо его брата, и меня окатило ледяной водой. Имран громко вопил, бил стену так сильно, что кулаки покрылись буро-фиолетовыми пятнами. Я проследила за его взглядом, зная, что увижу. Мой мозг, понимая, что мне остались считаные минуты, решил отгородить меня от страданий. Но я не могла себе этого позволить. Не могла дать Джессике умереть.

Мою сестру тащили псы. Один из них вцепился ей в ногу, прогрызая плоть до кости. Двое тянули за некогда почти золотистые, но теперь уже измазанные алые волосы. Джессика истошно вопила. Мне захотелось закрыть уши, лишь бы не слышать этот звук. Ее волочили прямо к ногам Рууна.

Я попыталась встать, заставляя каждую мышцу работать до предела, разрывая их в клочья. Путы сжимались сильнее, но я смогла поднять одну ногу с колен. Крик от усердия разрывал горло.

– Не сопротивляйся, будет только больнее, – сказал Аастор. Я видела, как сжались его руки. Магия отозвалась и сдавила, прижимая к земле.

Я бросила на него взгляд, вкладывая всю ненависть, всю боль, что я испытывала. Аастор лишь скривил лицо. Но я продолжила сопротивляться. По коже стекал пот, попадая прямо в свежие раны, отчего те начали ныть. Аастор грубо развернул меня к Рууну.

Джессика боролась даже тогда, когда псы кинули ее к хозяину. Она брыкалась, отбивалась уцелевшей ногой. Дэвол грубо схватил ее за шею, поднимая над землей. Она била его по руке, стараясь разжать его пальцы, но все бесполезно. Ее ноги метались, ища опору.

Волна дикого ужаса окатила меня, и я предприняла еще одну попытку встать. Глаз пронзило острой болью от лопнувших капилляров. Я кричала и вырывалась, щупальца под моими руками дрожали и рвались, но на их место приходили другие. По горлу текла горячая кровь, но я даже не могла ее сплюнуть. Руун посмотрел на меня, победная улыбка не покидала его лицо.

– Интересно.

Вновь вернув взгляд к Джессике, он стал всматриваться в нее, ища потаенный смысл. А следующие слова произнес, не глядя. Но я знала, что они для меня.

– Еще раз дернешься, и я сверну этой малышке шею за доли секунды.

Я затряслась от безысходности, а затем тяжело вздохнула и опустилась на землю, принимая поражение. Тьма, держащая меня, ушла, но я знала, стоит мне дернуться, она вернется.

Голубые глаза Джесс сверкали ненавистью. Слезы скатывались по щекам, пропитывая руку Рууна солью. Рот сжался, но тихие всхлипы все равно прорывались.

– Все мужи Инуры с удовольствием спрятались за завесой, что я создал. Все молча наблюдали, как их Меках прощалась с жизнью, терпя адские муки. Только двое верных щенков пытались что-то сделать, но даже этого недостаточно. А вот одна маленькая, слабая, не имеющая никаких способностей девчушка не побоялась действовать. Это восхищает.

Руун развернулся так, чтобы Джессика стала видна в его руках всем, а сама она оказалась прямо передо мной. Я могла смотреть ей в глаза.

– Смотрите, собратья! Инурийцы – гнусные твари – заставили детей бороться за них. – Руун вернул взгляд ко мне. – Удивительно, как два слабых человека с такой легкостью отдали свои жизни на растерзание. Твой проигрыш, Меках, предрешен. Тот, кто отправил тебя сюда, знал, что ты умрешь. Но, как видишь, я питаю некую слабость к таким ничтожествам, как вы, поэтому задам тебе один вопрос. Один вопрос, который может решить все здесь и сейчас. Это девчонка. – Он тряхнул рукой, и Джессика застонала. – Я вижу, она тебе дорога. И ты ей, судя по всему. – Дэвол ухмыльнулся. – Ты можешь позволить ей умереть. А можешь отдать мне меч добровольно, и в эту же секунду я отправлю вас обратно на Землю! Я даже дам вас подлатать, чтобы вы не сдохли по дороге.

Горькие слезы бежали по моим щекам. Несправедливость разрывала изнутри. Бросить всех этих существ на верную смерть и спасти свою сестру или же дать Джессике погибнуть.

А какие у меня шансы? Я уже почти мертва! Какая-то сила заставляла мое сердце биться, но вот моя душа… Ей уже никогда не оправиться. Но если я отдам меч, я смогу хотя бы спасти ее…

Выбор настолько очевиден. Я хотела кивнуть, отдать ему этот чертов меч, но мой взгляд скользнул к подруге. Посиневшее лицо, бледные губы, но глаза полыхали. Она смотрела на меня, пытаясь передать свои мысли. Джессика, как могла, двигала головой в немом: «Нет!»

За что, Джессика? Разве ты не любишь меня достаточно, чтобы бросить все это? Бросить всех их?

Она просила меня отказаться от нее.

– Я не могу, – еле слышно прохрипела я, смотря ей в глаза.

Джессика приподняла уголок губ. Она так старалась! Настолько, насколько возможно, она улыбнулась, а потом прошептала:

– Про… шу, спа… си их. Спа… си… ег… го.

Мои всхлипы перешли в душащие рыдания. Вокруг не было ни одного звука. Даже воздух наэлектризовался.

Нет! Нет! Нет! Я не брошу ее. Как она может думать о других? А как же она? Как же я?!

Но меч в моей руке предательски потянулся к груди. Я не могла ослушаться. Не могла. Это последнее желание моей сестры. Мы всегда поддерживали друг друга и давали принимать решения самостоятельно. Джессика прошла со мной почти весь мой жизненный путь. Она всегда была рядом. В горе и печали, в радости и счастье. Она единственный человек на всем свете, кто всегда был со мной. Она даже сюда отправилась из-за меня. Я не могла ее подвести. Я нехотя оторвала глаза от Джессики, переводя взгляд на Рууна.

– Прошу! – взмолилась я.

Отвращение исказило его лицо. Ноздри раздулись, черный дым, исходящий от него, закружил вокруг рогов. Он бросил укоризненный взгляд на Джессику, прежде чем произнес:

– Жаль.

Движение руки. Щелчок. Самый громкий, самый страшный звук в моей жизни резанул по ушам. Сердце остановилось, и я поняла, что проиграла. Я потеряла все.

– Нет…

Некогда голубые глаза потускнели. Рот раскрылся, испуская последний вздох. Она обмякла.

– Нет.

Я отрицательно покачала головой и рассмеялась.

Руун разжал руку. Тело Джессики с громким звуком шлепнулось на землю в неестественной позе. Ноги прогнулись в обратные стороны. Перелом. Ничего, это можно восстановить.

Зачем? Она ведь мертва.

– Нет!

Я закричала.

Она не двигалась, замерла. Просто лежала, покинутая. Одна.

Я кричала. Громко. Долго.

Связки неизбежно порвались. Крик перешел в хрип, но я все равно надрывала горло. Кровь заполняла рот, стекая по коже, смешиваясь с землей. Внутри что-то лопнуло, взорвалось на множество осколков и вонзилось в плоть, органы, прорывая чертовы вены. Они никогда не зарастут, никогда не перестанут болеть.

Я лежала лицом на земле, открывала рот в безмолвном крике, вгрызаясь губами в песок. Била кулаками, пока не почувствовала, что некоторые пальцы сломались. Рыдания перешли в вой, тихий, протяжный.

Мы даже не успели поговорить после прилета на эту чертову Инуру! Я не спросила, как она перенесла все это! Не спросила ее, как прошел первый день здесь! Я полностью сосредоточилась на себе. Но тогда, в зале, она выбрала меня, несмотря ни на что, а сейчас… умерла ради меня, ради них. Чем они заслужили?

Я никогда не услышу ее смех. Не посмотрю в теплые глаза. Не возьму ее за руку. Не поем вкусных блинов, которые она готовила. Не посмотрю в обнимку фильм. Ничего! Нет, это не может быть правдой. Это какая-то магия, иллюзия. Точно! Отвлекающая иллюзия.

Я повернула голову, стараясь не смотреть на Джесс.

Имран, припав к завесе, уже не бился. Он не кричал, не молил остановить этот ужас. Он просто стоял и глядел в одну точку. Смотрел на труп моей Джессики. Рот застыл в немом крике, глаза полны слез. Наверное, так выглядят люди, горящие живьем в огне. Только пожар Имрана нашел начало в душе. Он вынужден был смотреть, как его любимую убили.

– Нет, Имран! – Мой голос оказался совсем тих, и никто не слышал, что именно я говорила. – Она жива. Не плачь, все хорошо!

Но слезы полились рекой из глаз инурийца. Он не вытирал их, не пытался скрыть. Из него медленно уходила жизнь. Чужая рука легла ему на плечи и сжала. Это Игнар. Он смотрел только на меня.

– Джессика, – прошептала я, вновь ища ее глазами.

Она лежала там же. Холодная, застывшая, как статуя. Перепачканная, в крови. С разорванными ногами и вырванными волосами. Руун убил ее.

Слезы кончились.

Что-то, что я не раз ощущала. Древнее, могучее. Такое родное. Такое темное. Что-то, что давно жило во мне, скреблось в закрытые стены подсознания. То, что я так упорно не замечала, отмахивалась. Не принимала. Старалась забыть.

Отчаяние и боль ушли, их место заняли гнев и ярость.

Я не могла остановить Рууна! Я не защитила Джессику! Не оправдала надежд Имрана и Игнара! О чем я думала, соглашаясь на это? О чем думали они?! Меня здесь не должно быть, не должно быть Джессики. Она только начала жить… Она мертва.

Темные, такие чужие мысли проскакивали в голове. Чужие ли?

Это не моя война. Зато может стать моей местью.

Вокруг зазвучал рой голосов. Они жужжали, мешая сосредоточиться, но то, что они говорили, мне нравилось.

Дарин! Ты нужна мне!

Ее темнота нахлынула на меня. Она успокаивала, пробуждала. Будто никуда и не уходила, не покидала меня. Уходила ли?

Ярость, такая сильная, что выжигала все сомнения, оставила лишь пепел. Дарин откликнулась на мой зов так быстро, что я невольно улыбнулась своими порванными мышцами на лице. Ты принимаешь? Отдаешь контроль?

Тогда я все потеряю! У тебя больше ничего нет.

У меня есть Игнар и Имран… Игнару ты не нужна, у него есть невеста. Имран потерял смысл жизни, свою пару! Отомстим за него.

Месть…

Это слово отдавало сладостью на языке. Но что я могу? Мы сможем вместе. Мы отомстим вместе. Прими меня! Прими нас!

Мы убьем его и омоемся в его крови!

Мы отомстим за хозяйку!

Уничтожим, сожжем его кости!

Чужие слова, чужие мысли заполнили все вокруг.

Игнар стоял рядом с братом, шепча мое имя. Он звал меня, просил вернуться к нему. Я смотрела на его лицо, пытаясь запомнить каждую черту. Насладиться им в последний раз. Я чувствовала, как тьма просачивается в меня, заполняя все вокруг. Чувствовала, как жизнь покидала меня. И я согласна с таким раскладом. В этом мире мне больше нет места, я и так умирала. Но теперь у меня есть цель. Я сделаю это. Отдам себя Дарин. Она отомстит.

Боль отступала. Я уже совсем далеко отсюда. До последнего мгновения я смотрела в глаза цвета черного оникса с фиолетовым ореолом.

Я умерла, любя в последний раз своего неземного принца.

Я проснулась не в настроении.

Да, пусть сегодня мой день рождения, но я никогда не любила этот день. В первые годы, находясь в детском доме, я думала, что родители наконец-то вспомнят обо мне и придут! Как-никак я появилась на свет в этот день. Но этого не случалось. Ни тогда, ни сейчас.

Я в одиночестве бродила по площадкам и смотрела, как играют другие дети. Со мной они не водились. Никто не принимал меня. Сама не знаю почему. Я старалась улыбаться, но тогда все смеялись, что у меня большие зубы, называя зубастиком. Когда я играла с ними в мяч, они говорили, что я дылда и кидать им неудобно. Когда лазила с ними по деревьям, говорили, что я мальчик в юбке.

Сначала я обижалась, плакала на своей кровати, но потом мне стало все равно. Я больше не пыталась ни с кем познакомиться и всегда была одна. А потом появилась Джессика. Мы тут же сдружились. Она поддерживала все мои интересы, а я ее. Мы стали больше чем просто подруги. Мы ели, гуляли, спали, играли, все делали вместе. И мои дни рождения становились с каждым разом все лучше. Джессика всегда что-то придумывала, и даже в такой грустный день я ждала подругу. Сегодняшний раз не стал исключением.

– Тео-до-ра! – прокричала она мне в ухо, да так громко, что я подскочила в кровати. Кажется, я уснула после обеда. Я нахмурилась, но, когда увидела, что Джессика что-то скрывает за спиной, улыбнулась.

На пухлых щеках красовался яркий румянец. Собранные в хвост нерасчесанные волосы выбились и прилипли от пота ко лбу. Она явно бежала сюда.

В душе потеплело, и ощущение пустоты ненадолго отступило. Стоило проявить кому-то немного внимания, и я сразу чувствовала себя лучше, но потом, в темноте ночи, я плакала, уткнувшись в подушку. И тогда, в этой темноте, со мной кто-то заговаривал. Тихий голос в голове, который утешал… или звал?..

Пока в мою жизнь не ворвалась Джессика. Она научила меня улыбаться, а потом смеяться во весь голос. Научила доверять и показала, каково это, когда ты кому-то нужен. Джессика стала моим проводником, лучиком света в этой бесконечной череде горя.

– Закрой глаза! – приказным тоном сказала она. Джесс всегда любила командовать.

Я немного побурчала, но сделала так, как сказано.

Она положила что-то мне в руки. Я сразу догадалась, что именно это было. Потому не решалась открыть глаза. Мне страшно показывать свои слезы.

– Ну же! Смотри! Смотри! – Она подпрыгивала от нетерпения, ей хотелось узнать, понравился ли ее лучшей подруге подарок.

Медленно раскрыв глаза, я улыбнулась еще шире. Это ролики! Они немного старенькие и потрепанные, но зато колеса быстро вращались!

– Где ты их взяла? – спросила я дрожащим голосом.

– Попросила воспитательницу поспрашивать у старших девочек, может, у кого-то есть. Одна девочка согласилась… продать. Я работала две недели на нашей кухне, мыла посуду, полы.

Она говорила это с такой гордостью, задрав нос.

– Кстати! – Она хитро прищурилась и достала еще одну коробку, где лежали почти такие же ролики. – Мы же с тобой теперь сестры, поэтому у нас должно быть все одинаковое!

Я не выдержала и обняла ее со всей своей силой. Она такого маленького роста, что мне страшно ее раздавить.

– Спасибо.

– Ну что? Пошли пробовать? – спросила меня подруга, размыкая объятия.

– Да!

Мы быстро нацепили куртки и сбежали по лестнице, смеясь и дурачась, играя кто быстрее, за что получили неодобрительный шик от нашей воспитательницы. Но нам было все равно. Нам не терпелось добраться до замерзшего озера на территории детского дома.

Зимой было прохладно, и я вздрогнула, когда мы вышли на улицу. Я коснулась плеча Джесс и, показав ей язык, побежала. Подруга бросилась за мной, и несколько минут мы бегали друг за другом, громко хохоча.

Впереди на небольшом стадионе ребята играли в футбол.

Свои прошлые ролики мне пришлось выкинуть. Они были такие старые, что разваливались от каждого движения, к тому же мои ноги так быстро росли!

Завязав шнурки, я помогла Джесс, и мы вместе рука об руку вышли на местами треснувший асфальт. Я засмеялась, прокатившись вперед. Мой лучший день рождения, и я уверена, что запомню его на всю жизнь.

– Тео!

Джессика стремительно приближалась, даже не думая останавливаться. Она врезалась в меня, и мы вместе упали на траву, попутно вышибая из легких весь воздух. Подруга звонко рассмеялась, разрушая мои попытки сопротивляться ее напору. Мы неловко поднялись, почти что снова падая. Схватив меня за руку, она потащила меня на небольшой забетонированный островок.

– Мы же с тобой стали сестрами, да? – Лицо Джессики сияло, когда она задавала вопрос. Тонкая шапка с помпоном постоянно скатывалась на лоб, и она, двигая бровями, старалась поднять ее выше.

– Угу.

– И мы всегда будем дружить и жить тоже будем вместе?

– Обещаю!

– И умрем вместе, как в сказках?

– Да, – серьезно сказала я.

Потому что представить мир и свою жизнь без нее я не могла.

– Клянешься?

– Клянусь!

Она снова звонко рассмеялась, и взяла меня за обе руки, и принялась кружиться. Да так, что захватывало дыхание. Голубые глаза источали счастье, пока я, не отрываясь от лица подруги, смеялась во весь голос.

– Кружись, Теодора! – кричала подруга. – Кружись!

Кружись!

Бальд. Стоило мне увидеть его, как все существо приготовилось к нападению. Зверь завыл, прося крови.

Я был мальчишкой, когда Имран, мрачный и взрослый не по годам, рассказал о наших родителях. Как они выполняли задание и попали на Райлан. Как на них жестоко напали. Имрану сообщили, что знают, кто это сделал. Дэвол, который стоял сейчас напротив моего брата.

У Имрана всегда имелся запасной план. Он видел, что Теодора не справляется и одной магии мало. Поэтому он вызвал Бальда на бой. Он надеялся испытать удачу.

Я ненавидел инурийцев, ненавидел Кловисса за их трусость. Но больше всего – себя.

Но когда Теодора пнула ту голову, как бы я внутренне ни ликовал, как бы ни гордился ей, в эту самую секунду я понял – нам конец.

Я пытался подобраться к ней изо всех сил. Готов был бросить в бой магию, силу – все, лишь бы помочь! Но передо мной вырос Аастор. Мы сражались, но я хотел сбежать от него. Впервые в жизни мне было плевать на этого дэвола! Только бы успеть!

Но я не успел.

Когда Руун понял, что мы мешаем его «уроку» Теодоре, он велел Аастору убрать нас с братом. Удар магической силы пронзил грудь, и я отлетел, ударившись головой. Имран уже был рядом со мной. Кловисс помог подняться Имрану. Эйп протягивал мне руку, которую я не сразу принял, полностью сосредоточившись на Теодоре.

Я бился о барьер, стучал, но ничего не выходило.

– Ты не пройдешь! – крикнул мне Кловисс. В его голосе не было и намека на сожаление.

– Я должен! Она там! Одна!

– Мы все перепробовали, сынок. Магию, оружие. Ничего.

Руки безвольно повисли, и я мог только наблюдать. Глаза жгло, но я смотрел. И когда серп взметнулся над Теодорой, я отправил Богине молитву, чтобы она забрала и меня.

Я не мог отвести глаз от истекающей кровью Теодоры, не мог перестать питать армию Рууна своим ужасом. Я ничего не мог сделать. Я беспомощен. В глупых детских сказках, что читала мне мама, всегда говорилось: сила любви побеждает зло, помогает затерявшимся путникам совершать отважные поступки.

Моя любовь к Теодоре неукротима. Она шумела в венах, распаляло сердце. Но это не помогало мне пробиться к ней.

Мне нужно было схватить ее и бежать, бежать подальше от этой войны, но я снова не смог. Уверенный в своем долге, в Кловиссе, я, как наивный дурак, полагал, что все получится. Глупый мальчишка поверил в слова своего дяди и даже не удостоился поставить их под сомнения.

Руун прав. Прав в каждом своем слове.

За три месяца невозможно стать воином, особенно встать против Рууна и победить его. Невозможно совладать с магией меча и научиться ей пользоваться.

Все это лишило меня рассудка. Передо мной пронеслась ее счастливая улыбка, влюбленный взгляд и слова: «Я люблю тебя», от которых у меня защемило сердце, а в глазах защипало. И я спрятался, передавая в поцелуе все свои чувства, которые не сумел произнести.

А потом взгляд, от которого внутри меня что-то погибло. Она посмотрела так, что земля под ногами исчезла и я приготовился упасть. Велассия стояла рядом с ней, счастливо улыбаясь своему жениху. Кловисс глядел снисходительно, а Теодора смотрела на меня, будто я давно для нее умер.

Я хотел броситься к ней, упасть в ноги, все объяснить и молить о прощении.

Когда я решился сделать шаг, земля под ногами задрожала, и осталась только одна мысль: «Прошу, только живи! Умоляю. Возьмите меня вместо нее!»

А теперь все повторялось. И надежды больше не было.

Когда Руун рассказал о богине смерти, меня прошибло током.

Я никогда не слышал об этом. Возможно, будь я ответственнее к своей роли, я бы знал! Но когда я посмотрел на Имрана, увидел, что мои скудные знания ни при чем. Но вот Кловисс не выглядел ни удивленным, ни ошеломленным.

Он знал. И ничего не сказал. Кловисс отправил свою Меках на погибель.

А потом начался настоящий кошмар.

Руун подозвал свистом своих темных лакеев. Из пастей тварей текла слюна. Теодора, лежа лицом вниз, начала шевелиться. Меня обуздал дикий, первобытный ужас. Она медленно вытянула одну руку, затем другую, из которой торчала кость и разорванное мясо. Сопя, она поднялась, будто не чувствуя боли, подтянула меч и быстрым шагом пошла следом за псами. Ее шатало из стороны в сторону, я видел, как ее нога подгибалась в месте перелома.

– Нет. Нет! – Голос меня подвел, губы затряслись, не давая четко произнести слова.

– Остановить! – вмешался Руун.

Аастор взмахнул рукой. Теодора упала на землю, с нее живьем срывали остатки кожи. Я не смог сдержаться, и меня вывернуло при виде ошметков плоти на ее лице.

Руун сжал шею Джессики. Ее лицо серело с каждой секундой. Она посмотрела на Имрана. Даже я ощутил силу любви и привязанности, которую старалась передать Джессика одними глазами.

Я молил всех известных мне богов, нашу Богиню Такал. Просил спасти их любой ценой. То, что осталось от лица Теодоры, перекосилось от гнева. Вся правая сторона была уничтожена и превращена в кровавое месиво. Возможно, она никогда не сможет видеть.

Если останется жива.

Она попыталась встать. Медленно сгибая одну ногу за другой, ухватившись руками за темные путы, она старалась оторвать их от шеи. Аастор сильнее сжал кулаки. Дэвол перекосился от напряжения. Неужели его сила уступала ей?

Теодора кричала, рвала черные ленты, но они сжимались с каждым разом сильней. У нее ничего не выходило. И когда Руун предложил ей сделку, я послал по нашей связи тысячи сигналов. Я просил ее согласиться! Плевать на всех нас! Плевать на Инуру! Прошу, только скажи: «Да!»

Щелчок.

Имран взвыл. Он ударил барьер со всей силой. А я не мог пошевелиться. Я смотрел на Теодору, которая вопила от боли. Не той боли, что можно вылечить или справиться со временем. Нет. От этой боли нет лекарства, от нее ты разлагаешься медленно, гниешь изнутри. Становишься ничем.

Руун ждал, когда она простится. Великодушие ничего не трогало в моей душе. Я хотел только избавить Теодору от боли.

Но вдруг она замолчала.

Солнца Инуры находились высоко в зените. Стояла неимоверная духота. Смрад тел витал в воздухе. Голову нещадно пекло, но вдруг издалека подул слабый ветерок.

Я отпрянул от барьера. Ветер в пустыне не обещал ничего хорошего. Неужели надвигалась песчаная буря?

Но что-то было в этом неестественное, чужое.

Имран ничего не замечал, а вот Кловисс изменился в лице, встретив мой взгляд.

Ветер усилился, поднимая в воздух колючие песчинки. Оставшиеся воины покачнулись.

Раздался треск.

– Теодора! – крикнул я, надеясь привлечь ее внимание. Надвигалось нечто ужасное.

Теодора услышала. Она медленно повернула голову. Что-то в ее взгляде заставило меня замереть. Я замотал головой. Так яростно, как мог.

Теодора прощалась.

Я увидел ускользающий блеск. А потом что-то изменилось. Теодора посмотрела на Рууна.

Стоя на четвереньках, она забилась в конвульсиях. Барьер, отделяющий нас от нее, начал потрескивать. Появилась одна трещина, а потом она разрослась лесом по всему периметру. Грохочущий звук ударил по ушам.

Аастор? Нет, он безотрывно смотрел на Теодору. Одна из его щупалец поползла к ней, но тут же отпрянула. Дэвол ошарашенно поглядел на тени.

Барьер рухнул. Все замерло. Никто не смел шелохнуться или издать хоть какой-то звук.

Сами боги сошли с пьедесталов, наблюдая за происходящим.

Из недр земли потянулся протяжный гул, сотрясая ее. Озираясь по сторонам, оставшиеся солдаты во главе с Наулем схватились за мечи, но не могли понять, откуда исходила опасность. Аастор стоял растерянным, Руун же выглядел обеспокоенным. Он тряхнул головой.

– Такал! – воскликнул кто-то из солдат.

Я обернулся на крик и обомлел.

Прямо на нас с сумасшедшей скоростью надвигался туман. Он полз по небу, поглощая лучи, закрывая от нас солнца. Чем ближе он подбирался, тем темнее становился. Такая сильная магия!

Неужели Руун решил покончить сразу со всеми? Я не знал ответа на этот вопрос.

Нужно схватить Теодору и увести ее подальше как можно скорее!

Не успел я сделать шаг, как земля снова содрогнулась, не давая мне продвинуться. Кто-то мешал.

Дэволы разошлись по отрядам, ожидая приказов от своих генералов. Кловисс подошел к нам, и остатки воинов собрались позади, образуя плотное кольцо. Эйп замер рядом с Верховным.

Тьма неумолимо приближалась. Какое-то движение привлекло мое внимание, я попытался сфокусировать зрение, чтобы разглядеть, что же мелькает среди темноты.

А когда понял, то почти что не сумел устоять на ногах.

Лица… Это лица! Искаженные, без глаз, прогнившие участки кожи, просвечивали обугленные от жары кости. Они перебирали ногами и руками, стараясь как можно быстрее достигнуть своей цели. Внутри все похолодело, а волосы встали дыбом. Кто-то из воинов кинулся бежать.

Задул ледяной ветер, принося с собой голоса мертвецов, мчащихся на нас.

Они выли и кричали. По спине градом катился пот.

– Нужно убираться отсюда! – Я вышел из ступора. – Надо как-то вытащить Теодору!

Я говорил это Кловиссу, но он не смотрел на меня.

– Души. Души идут к ней, – с широкими глазами пробормотал он.

– Что? – Я был уже на пределе. – Плевать! Я ухожу.

– Стой! – Кловисс опомнился и схватил меня за руку. – Это она. Она призвала их!

Громкий треск раздался совсем близко, и земля раскололась, образуя гигантскую трещину в несколько метров. Новый разлом разверзся прямо под отрядом дэволов. Они с криками провалились, похороненные заживо.

– Богиня… – Мое сердце ускоренно билось. Догадка пронзила меня, и я вновь посмотрел на Теодору.

Она застыла. Разодранное лицо выражало ярость. К ней медленно подплывали тени. Они обвивали ее, нежно лаская ноги и руки. Поднимаясь по конечностям, они полностью поглощали Теодору.

Я уже видел это и раньше.

Все вокруг заволокла тьма, но я все еще четко видел ее силуэт, стоящий на коленях. И Рууна, с ужасом смотрящего на нее.

Вихрь полностью закрыл Теодору.

– Наша! Наша!– завопил голос из тьмы.

Мгновение. Все прекратилось. Дымка рассеялась, но небо все еще закрывал мрак, когда силуэт в клубящейся тьме выпрямился и изящно шагнул вперед

.

Ровную светлую кожу, без синяков и ссадин, без переломов и открытых ран, теперь плотно обтягивала черная ткань, вокруг которой извивались, словно змеи, тени. Некогда русые волосы стали черны как ночь. Разодранный глаз цел, но вместо хвойных оттенков там купалась бездонная тьма. Чернеющие вены проступили на лице, собираясь вокруг глаз. Пухлые губы скривились в оскале. А кончики пальцев превратились в длинные когти, сжимающие рукоять меча.

Я стоял пораженный. До боли в груди я всматривался в женщину передо мной, ища родные черты. И дэвол меня побери, я их нашел. Сквозь эту личину я чувствовал ее. Наша связь все еще жила во мне, а значит, жива и Теодора.

Убитая горем и печалью, она решила отдать свою душу тьме, покориться ей. Если другие Меках постепенно поддавались темной сущности, живущей в них, то Теодора мгновенно погрузилась в нее. Мне следовало это предвидеть, понять, что так будет. Она человек, и магия меча слишком сильна. Справиться с такой тьмой она не в состоянии. Я должен это исправить.

– Я должен вернуть ее! – твердо произнес я.

– Она дэвол, – сказал Кловисс, и я замер на месте. Его голос звучал обреченно.

– Что ты несешь? – Я повернулся к нему, готовый воткнуть в него меч, если он еще раз скажет нечто подобное.

Кловисс вцепился в мой воротник, встряхнув меня. В глазах дяди бушевал настоящий ужас.

– Открой глаза, Игнар! – закричал он мне в лицо. – Она дэвол! Демон! Чудовище! Одна из них!

– Она – наша Меках! – Мой голос дрогнул.

Пелена медленно сползала с глаз. В душе я понимал правдивость слов. дяди, но признать не этого мог. Я еще раз взглянул на Теодору.

Смольные глаза. Тьма, кружившаяся вокруг нее, как домашний питомец.

Еще тогда, когда она нависла надо мной с кинжалом в руке, я заметил схожесть, но отмахнулся. В моей голове не могло уложиться, что женщина, которую я люблю, наша защитница и наша Меках из рода темных тварей – дэволов. Но сейчас было глупо это отрицать.

– Она дэвол. Как мы могли так ошибаться?! – покачав головой, сказал Кловисс.

– Нет! – Я откинул его руки и сделал шаг назад.

– Ты настолько слеп из-за своей любви, мальчик? Ты забыл, как они годами убивали наших детей? Ты не видишь того, что вижу я?

– Я поклялся защищать ее жизнь ценой своей. Мы обязаны следовать за Меках!

Пусть я и чувствовал пустоту и внутренний разлад, о это моя Теодора! Сомнения кромсали душу, но я стиснул зубы. Я не отпущу ее. Ее связь – наша связь все еще цвела во мне. Значит, все настоящее. Глаза Кловисса сузились, он крепче сжал меч, и, клянусь, если бы не крик Рууна, он бы напал на меня.

– Пайран? – Руун, грозный воин, которым пугали инурийских малышей, чья мощь разрушала целые города, рухнул на колени. – Ты жива?

Его губы задрожали, и он отрицательно покачал головой, сильно зажмурив глаза. Но вдруг они распахнулись, зрачки бешено завращались, а рот раскрылся в немом крике.

– Дарин, – тихо, словно пораженный, произнес Руун. – Это ты.

Грохот, еще громче прежнего, заставил землю содрогаться. Теперь уже землетрясение было такой силы, что немногие из нас смогли устоять на ногах.

– Я убью тебя, – скрипучему голосу Теодоры вторили сотни других. Они были мужскими, женскими, старыми и молодыми. – Я убью всех вас. Вы пополните гробницы Дальшах, но никогда не найдете покой. Вы падете от моей руки, проклятые на вечные муки. А твои плоть и кости, Руун, даже богиня отвергнет, настолько я опорочу твой храм Души.

В то же мгновение Имран очнулся и подбежал ко мне, схватив за горло, заговорил четко и уверенно:

– Послушай. Нам нужно попасть к ней. Но она не дает этого сделать. Как только я приблизился к краю разлома, она тут же расширила его. Она еще здесь и понимает, что делает. Поэтому, возможно, – он вздохнул, – возможно, мы сможем вернуть ее. Но нужно понять, как попасть к ней!

Я слышал брата. Отчасти я соглашался с ним, но другая моя часть не могла пошевелиться. Я будто заперт в собственном теле. Моя любимая Теодора оказалась дэволом. Но как это может быть? После Облачка и тех паутин тьмы, что стали следовать за ней, я должен был понять! Может, я уже догадывался? Нет. О таком я даже не думал.

Знала ли она?

Нет. Конечно, нет. Но как можно объяснить такое? Меняет ли это что-то? Могу ли я любить дэвола? Странный вопрос. Ведь я уже люблю. Как и мой брат. Узнав ее истинную сущность, несмотря на боль от потери, он мгновенно принял ее.

– Игнар! – Звонкая пощечина привела меня в чувство. – У нас нет времени! Нельзя дать ей уйти! Как только она полностью от нас отвлечется, нам нужно будет действовать. Ты понял? Он убьет еще и ее! – Его передернуло. – Ты знаешь, у меня мало времени.

Он разделил душу с Джессикой, а теперь она мертва. А это значит…

– Ты умираешь! – воскликнул я, схватив брата.

– Игнар! Послушай меня, нельзя отвлекаться! Нельзя! Мы должны спасти ее. Должны!

Я кивнул, мысленно отбросив все страхи и сомнения, все свои переживания и чувства. Я стал солдатом. Тело натянулось как струна, готовое к бою. Есть только я, мое оружие и Меках, которой я поклялся служить.

Но, прежде чем уйти, я обернулся. Остатки нашей армии – те крохи, что остались – замерли. Даже Эйп, который всегда следовал за мной, поддерживал и защищал, смотрел на Теодору – свою Меках – с презрением и ужасом. Я мог одернуть его, мог позвать с собой. Но сейчас на это не было времени. Каждый сделал свой выбор.

Медленно, не привлекая внимания, мы стали обходить разлом.

В воздухе разлилась магия. Такая сильная, что нас пронзило ее волнами.

Высоко подняв меч двумя руками, Теодора с силой воткнула его в землю.

Характерный треск вызвал новые трещины на поверхности. Рев и гул заблудших душ только усиливались. Оскалившись, Теодора развела руки в сторону, разделив меч на два парных кинжала. Орудие отличалось оттого, что я видел на тренировках. Кинжалы вытянулись, стали острее. А их эфесы обрамлялись черным ободком теней. Белая рукоять источала свет такой силы, что мне жгло глаза, но второй притягивал к себе этот свет, вбирая его. Вокруг рук Теодоры пульсировало кольцо света и тьмы.

Первым опомнился Тарг. Он кинулся к своему генералу, поднимая его с колен. Внимательно всмотревшись в лицо Рууна, он выкрикнул приказ об отступлении. Минутное неверие проскользнуло на лицах остальных дэволов, но ослушаться они не могли. Двигаясь назад ровной цепочкой, они стали открывать порталы.

Руун перебирал ногами, нехотя шагая в сторону, но при этом не сводил глаз с Теодоры и повторял одно и то же слово:

– Дарин, Дарин, Дарин.

Аастор, давая время своей армии на побег, вышел вперед с маленьким отрядом, состоящим из дюжины дэволов. Я старался оставлять разум холодным, но страх, поселившийся в сердце, не отступал. Справиться с таким количеством дэволов во главе с Аастором невозможно для человека. Для дэвола – поправил я себя, но расклада это не меняло. Мы ускорили шаг, когда услышали ровный приказ из уст Аастора:

– Убить.

– Нет! – закричал Руун, и дэволы покачнулись, но под резким взглядом Аастора двинулись вперед.

Эта заминка стоила им всего.

Теодора широко улыбнулась, обнажая ровные зубы. Вокруг нее клубилась тьма, вторя ей при каждом шаге. Неспешная поступь играла контрастом с бегущими на нее дэволами. Но Теодора не замечала злобных оскалов своих противников. Держа опущенные клинки в каждой руке, она размяла шею и посмотрела вниз на темных собратьев, тянувшихся из расщелин плотным туманом. Наклоном головы она отдала приказ.

Дэволы даже опешили, когда тонкая струйка потянулась к ним. Кто-то улыбнулся, другие же откровенно рассмеялись слабому потоку. Они обошли ее полукругом.

Теодора обвела всех взглядом, блаженно закрыв глаза.

– Как я этого ждала, – промурлыкала она.

И тогда все началось.

Тени зарычали и обвили нескольких дэволом, молниеносно поднимаясь по их телу, заползая в рот и ноздри. Они упали на колени, схватились за горло. Немного дерганых движений, и они безжизненно упали.

Мы дошли почти до кромки трещины, когда Теодора с яростным криком кинулась на дэвола. Перерезав ему горло двумя клинками одновременно, она с поворота воткнула кинжал в шею другому. Она не думала, не рассуждала, ее тело умело и отточенно наносило удары, пропуская через себя магию меча. Нырнув под чью-то руку, девушка перекатилась по земле и распорола живот врага. Не теряя времени и резко вытащив оружие из дэвола, что с вываленными кишками стоял на коленях, она схватила одного из них за горло и воткнула кинжал прямиком в глаз. Лезвие, будто совсем не встретив препятствий, вышло с другой стороны черепа. Черная кровь брызнула ей на лицо, когда она, вынув кинжал, снова вогнала его в глазницу. И снова. И снова.

Несколько дэволов застыли, с ужасом наблюдая за тем, как лицо их товарища превращается в месиво. Клокочущий гнев, исходящий от Теодоры, звенел в воздухе и действовал опьяняюще. Через связь Меках она передавала нам свои ощущения, чувства и силу.

Инурийцы, что остались позади, стали сходить с ума, и, как зачарованные, будто не замечая гигантские размеры разломов перед ними, перепрыгивали их, и бежали на дэволов с оглушающими криками. Некоторые падали прямо в них, прощаясь с жизнью.

Злость, передававшаяся через связь, заставляла и мою кровь бурлить. Хотелось бросить все и присоединиться к собратьям, разрывая дэволов голыми руками. По лицу брата я видел, что его разум поддавался тем же чувствам. Но мы держались. Ради Теодоры мы упорно шли, стараясь не думать о резне, проходящей перед нашими глазами. Она чувствовала нас, не знаю как, но именно когда я и Имран делали шаг навстречу к ней, разлом увеличивался. Теодора не подпускала нас.

Уцелевшие дэволы злобно сверкали глазами, но даже отсюда я видел их сомнения. Теодора расправлялась с ними жестоко, но быстро. Она не останавливала свой танец смерти, ни на минуту не мешкая, убивала одного за другим. Аастор, видя крушения солдат и то, как вся армия пытается покинуть поле боя, вышел вперед. Расправив руки, он собрал черный шторм вокруг себя и пустил на Теодору.

По запутавшимся волосам девушки стекали капли крови. Лицо в грязи, мелкие порезы на щеке и безумная широкая улыбка. Затуманенный черной дымкой взгляд был направлен на марево, что с бешеным ветром неслось навстречу.

Танцующей походкой она пошла прямо к нему. Подняв свою когтистую руку, испачканную в крови, Теодора замерла и разразилась хохотом. Поднеся палец к губам, она облизала его и блаженно закрыла глаза.

– Прекрасно! – Мягкий голос на фоне столь отвратительного зрелища вводил меня в ступор.

Рвотный позыв сжал желудок, но я приказал себе успокоиться. Нас разделяло небольшое расстояние, и я не должен привлекать внимания.

Шторм подошел вплотную, трепля волосы Теодоры, но резко врезался в невидимую стену с громким глухим стуком. Открыв глаза, Теодора оскалилась. Аастор направил теневые щупальца. Она сжала когти в кулак, вскидывая руку в сторону противника. Прямо под дэволом образовался черный круг, и несколько пар разложившихся обрубков вырвались из разлома, хватая его и прижимая к земле. Ни один мускул на лице Теодоры не дрогнул, когда она, разворачивая руку, заставляла невидимых слуг сомкнуться на шее Аастора.

– Не могу тратить свое время на падаль. – С этими словами она откинула дэвола в сторону, приложив его головой.

Сдерживать свой страх и сомнения давалось все труднее. То, какой магией обладала Теодора, не укладывалось в голове. Половина войска Рууна открывала порталы. Другая прикрывала отряды, которые покидали Инуру. Руун же не хотел уходить, он сопротивлялся, пока Тарг силой волок его прочь.

– Этого не может быть. Только не она! – мямлил дэвол, но ветер разносил его слова по округе.

Теодора, заметив, что большая часть дэволов сбежала, а Руун уже и сам почти скрылся в портале, пришла в бешенство. Магия вокруг нее затрещала, воздух загустел, тени, собравшись у ее ног, радостно запели.

Она ускорила шаг, стараясь успеть перехватить Рууна.

Оставшиеся бойцы Аастора встали у нее на пути. Не желая тратить на них время, она махнула рукой, и из-под земли выросли тени. Их крики и смех чудовищных существ достигли моего слуха.

– Этого не может быть. Не может быть! – продолжал Руун.

Теодора двигалась быстро.

Она почти достигла цели, когда один из уцелевших дэволов нагнал ее и ударил в спину. Теодора упала, нога противника наступила ей на кисть, ломая кости и вынуждая отпустить клинок.

Глухой рык вырвался из ее горла, когда дэвол воткнул меч ей в живот. Время замедлилось. Я больше не мог ждать и следовать нашему плану. Я поднялся и со всех ног побежал к ней. Имран последовал за мной.

Мой взгляд столкнулся с черной бездной. Из ее рта хлынула темная вязкая кровь. Учащенное дыхание перешло в громкое сопение, губы скривились. Будучи еще пригвожденной к земле, наверняка испытывая адскую боль, она пнула ногой дэвола и выбила ему колено в обратную сторону. Он упал прямо на нее. Охватив голову руками, она резко дернула и сломала ему шею. Дэвол сразу же обмяк.

Я подбежал первым.

Откинув мертвеца, я на секунду замешкался, когда посмотрел ей в лицо. Все вокруг померкло. Облизнув пересохшие губы, я искал знакомые черты, теплые глаза и улыбку. Но передо мной лежала незнакомка, безжалостно убивающая врагов.

– Игнар! – Брат вывел меня из ступора.

– Сейчас будет больно, – предупредил я.

Теодора смотрела на меня пустым взглядом.

Я вынул меч. Прикидывая, как быстро мы сможем доставить ее в лазарет, я хотел было поднять ее на руки, но Теодора встала без чьей-либо помощи. Слегка поморщившись, придерживая ладонью колотую рану, она посмотрела мне в глаза. Сквозь непроглядный мрак что-то встрепенулось.

– Теодора, – отчаянно позвал я и поднял ладонь, чтобы прикоснуться к ней. Она дрогнула, но искра в глазах никуда не исчезла. – Пойдем со мной. Нам нужно уходить. Прошу.

Раздался громкий звук. Все, что успело возродиться в ней, мгновенно исчезло. Приняв суровое выражение, она равнодушно глянула на меня, прежде чем вновь отвернуться. Сердце болезненно сжалось.

– Смотри, Игнар. – Имран стоял рядом со мной.

Большая часть дэволов успела пройти сквозь порталы. Руун вернул прежнюю злобную маску и подгонял солдат, намереваясь уйти вместе со всеми.

– Не так быстро! – Скрипучий голос Теодоры наполнился силой.

Вокруг нас образовалась ветряная воронка. Хромая, приложив руку к животу, она шла к ним. Магия потрескивала, собираясь за Теодорой. Мы с братом переглянулись.

– Так просто ты не уйдешь! – уже громче крикнула Теодора. С каждым ее шагом дрожь усиливалась. Ее гневу вторила земля, и все, что похоронено под ней. Вопли и крики душ, ползущие навстречу, звучали все громче. Она взывала к ним, тянула со всех уголков Инуры. Все погибшие в пустынях и жгучих песках. Потерянные души, уносимые ветрами. Все они откликались на ее зов.

Руун обернулся. Он застыл, глаза наполнились болью, но сразу же собрался. Дэвол двинулся к порталу.

– Нет! – закричала Теодора, чей голос эхом разнесся над поляной.

Она подняла руки вверх, из них вылетел мощный поток энергии. Ее голос утонул в гуле магии. Земля затряслась, а воздух задрожал. Сильный вихрь пронесся мимо нас. Лицо исказила болезненная гримаса. Из ушей, рта и уголков глаз полилась черная кровь. Ее тело изогнулось от судороги, но она не прекращала, сжимая кулаки до хруста костей.

Каждый открытый портал захлопнулся. Того, кто переходил сквозь него, нещадно перерубило на части. Дэволы в ужасе отскакивали. Кто-то лишился ног и рук, кто-то головы, кто-то выл от боли с половинчатым телом. Тех, кто стоял слишком близко, отшвырнуло, накрывая останками сослуживцев.

– Богиня! – взмолился Имран.

Мы оба стояли, окоченевшие от ужаса, наблюдая за происходящим, не в силах поверить. Дэвол, коим оказалась Теодора, неописуемо могуществен. Я даже не уверен, что ей в этом помогала магия меча. Ни в одном учебнике или писании не сказано ничего о столь сильных Меках.

Теодора опустила руки. Она выглядела изнеможенной. Ноги девушки подкосились, но я оказался рядом и подхватил ее.

Мое тело мгновенно откликнулось. Всякий раз, когда она касалась меня, меня пробивал разряд. Я мысленно восторжествовал. Несмотря ни на что, моя любовь к ней всегда будет жить. В груди полыхало, пока я смотрел на ее истекающее кровью лицо. Я должен видеть в ней монстра и чудовище. Ни один дэвол не мог обладать такой силой.

Но я смотрел и видел лишь ее. Теодору. Я неосознанно положил руку ей на лицо и провел большим пальцем по щеке. Могу поклясться, она немного прильнула ко мне, отчего моя нижняя губа задрожала. Она здесь. Сейчас. Со мной.

– Джесс… – Тихий голос Имрана раздался совсем близко.

Теодора вздрогнула, ее взгляд обратился к Имрану, а потом к тому, на что он смотрел.

На краю поляны лежало бездыханное тело. Там, где его и оставили, там, куда так упорно пыталась попасть Теодора. Глаза были открыты и безмятежно смотрели на небо.

Все еще держась за меня, Теодора на незнакомом языке произнесла короткую фразу. Темная вуаль подползла к телу Джессики. Я напрягся и почувствовал, как то же самое сделал Имран. Но тени бережным коконом накрыли девушку, приподняли в воздух и медленно понесли к нам. Очень нежно туман вложил тело прямо в руки Имрана, окутывая и его.

Их взгляды встретились. По щеке брата скатилась слеза. Поджав губы, он резко кивнул. Затем Теодора, отпрянув от меня, отошла. Я ощутил жгучий холод. Последний раз посмотрев на Джессику, она взмахнула рукой.

Нас откинуло обратно за разломы. Там же оказались и все инурийцы. С помощью магии Теодора одним махом избавилась от нас.

– Теодора! – крикнул я.

Я бросился вперед, но наткнулся на завесу. Теодора на нас больше не смотрела.

Я огляделся и насчитал около пятнадцати бойцов, включая Кловисса и Эйпа. Взгляд Верховного был прикован к Меках.

– Вам нужно уходить, – сказал я, повернувшись к брату.

Тот не реагировал. Имран держал изуродованное, переломанное тело своей возлюбленной. По его лицу бежали дорожки слез. Сжав его плечо с ощутимой силой, я повторил:

– Послушай, брат. Сейчас ты заберешь наших людей и отправишься в Храм! Ты понял?

Прилагая большое усилие, он смог оторвать взгляд и посмотрел на меня. Его зрачки были ненормально расширены. По лицу скользнула тень сомнения, но стоило его тяжелой ноше напомнить о себе, как брат вновь сосредоточился на Джессике.

– Уходите. В Храм. Сейчас же! – сказал я тоном, не терпящим возражений. Кто-то встрепенулся и посмотрел на Кловисса. Они явно ждали приказа именно от него.

– Выполнять приказ! Немедленно! – рявкнул я.

В этот раз подействовало. Они собрались в строй и побрели в сторону, Имран шел позади и не оборачивался. Тяжелый взгляд Кловисса упал на меня.

– Ты должен ему помочь, дядя. Слышишь?! Ты должен! – Я вцепился ему в плечо, практически выплевывая слова в лицо. После того, что он наговорил о Теодоре, мне не хотелось даже смотреть в его сторону, но я знал, что он единственный, кто, кроме меня, способен помочь Имрану.

– А что будешь делать ты?

Кловисс повернулся ко мне, отчего моя рука упала с его плеча. Он выглядел обеспокоенным. В его глазах мелькнул… страх?

Я моргнул и вернул взгляд к Теодоре, что неуклонно шла к дэволам, еще немного, и она настигнет их.

– Сынок, послушай меня! Она не та, кем была раньше. Не та кого ты, как ранее думал, знал! Она дэвол! И ее сила… Такого не бывает, понимаешь! Тьма ластится вокруг нее, исходит из нее. Она из самой бездны, разве ты не видишь этого? Она монстр! Мы должны молиться, чтобы Руун смог убить ее! Иначе… иначе нам не выжить.

Я отшатнулся от его слов, как от пощечины:

– Уходи, Кловисс. Иди!

Верховный Мастер закрыл глаза. Сейчас он выглядел стариком, несущим свое неподъемное бремя. А потом развернулся и бегом поспешил нагнать ушедший отряд.

Остался только Эйп.

Мой друг, мой названный брат… Он смотрел на меня как на предателя.

– Она дэвол.

– Она наша Меках.

Звуки битвы, крики, вопли душ накрыли нас куполом, но мы стояли здесь, глядя друг другу в глаза. И кажется, прощались навсегда.

– Они убили моего брата, – беспомощно прошептал Эпискейф.

– Теодора этого не делала, – в тон ответил я.

– Ты сделал свой выбор.

– А ты свой.

Эйп кивнул, перевел взгляд на поле битвы и поджал губы. А затем, ничего не сказав, ушел вслед за остальными.

Губы сжались. Но я прогнал все лишнее прочь.

Теперь я знал, что должен делать. Теодора не видела меня, она была полностью поглощена битвой, разрывая очередного врага своими кинжалами, добираясь до Рууна. Дэволы, воспользовались моментом, когда Теодора отвлеклась на Джессику, и снова потихоньку открывали порталы, но по одному за раз.

Отойдя на нужное расстояние, я сделал глубокий вдох. Разогнавшись, крепко вцепившись в свой меч, я перепрыгнул гигантскую пропасть, там, где барьера не было.

– Руун! – Громкий, полный боли голос сорвался на крик.

Дэвол медленно обернулся. Темнота, которая кружилась вокруг него, давно рассеялась. Лицо приобрело страдальческое выражение.

Они поменялись местами. Теперь Теодора выглядит как истинное воплощение зла. Темные материи кружили вокруг в урагане, раскидывая длинные полосы тьмы в разные стороны. Глаза застелены мраком, черные вены пульсируют на коже, а губы обнажали зубы. Она замерла, не обращая внимания ни на что вокруг.

Я следовал за ней. Добивая тех, кого она не заметила. При прыжке нога повредилась. Неправильно рассчитав расстояние, я сильно ударился о камни головой и соскользнул в пропасть. Я двигался медленнее, чем мне бы хотелось.

– Ты трусливая псина! – прорычала Теодора. – Не смей сбегать от меня.

Руун дернулся, но промолчал. Тарг пытался увести его, но он оставался неподвижен.

– Ты ответишь за все, чего лишил меня. Ответишь за все свои преступления.

И Теодора сделала то, чего я никак не мог ожидать. Она бросила кинжалы в стороны.

До последнего во мне жила надежда, что ее сила все-таки происходила от меча, но теперь, когда оружие откинуто, а она осталась прежней и даже выглядела еще злее, сомнения растворились.

Новая дрожь сотрясла землю. Я едва устоял на ногах.

Лицо Теодоры исказилось, по нему прошла судорога, и еще одна. Уголки губ задергались. Она широко развела руки, и ее тело приподнялось над землей. Послышался глухой вой. Ветер усилился. Ее глаза распахнулись, рот расширился, словно что-то вырывалось изнутри. Пугающая темень кружилась, проникая в глаза, рот и нос, создавая непрерывный поток.

– Богиня!

Я таки остался стоять с задранной головой, смотря на все это. Ветер нещадно царапал лицо мелкими песчинками. Они попадали в глаза, сушили губы, но я не мог отвернуться.

– Остановись! Ты не можешь вобрать в себя столько! Ты не выдержишь!

Это… Руун? И действительно. Оставив своих людей, он практически бежал к Теодоре.

Я напрягся, вскинув меч. Но Руун забыл обо всем. Все его движения, взгляд отражали неподдельную тревогу. Он пытался докричаться до Теодоры, но звуки поглощались гулом и ревом ветра.

Раздался громкий лающий смех. Теодора опустилась на землю, и теперь она выглядела еще более устрашающей и непохожей на себя. Ее манера стоять, держать и даже смотреть изменилась. Повадки напоминали больше животные, чем человеческие.

По спине пробежала дрожь. Я испытал страх. Пусть мое сознание и не считало Теодору чудовищем, тело не обманешь: оно напряглось, приготовившись к опасности. Впервые я почувствовал поражение. Теодора ускользнула от меня. Я не удержал громкий резкий вдох.

Теодора зашипела. Может, она почувствовала мою безысходность?

– Ты не выдержишь! – прогремел голос Рууна.

Теодору тряхнуло, и лицо искривилось в широкой полуулыбке.

– Нет, я не забирала. Не забирала! – Ее речь стала неразборчивой. Голос звучал очень низко и вместе с тем отдавал глухим эхом. – Они ластятся ко мне. Они выбрали меня! Дальшах благословила, а Бираль поцеловал. Я взяла то, что давно предназначалось мне! То, чем ты не смог воспользоваться. Теперь они склонились передо мной! Теперь я властвую над ними!

Она со скоростью рванула на Рууна.

Аастор, появившийся из тени прямо перед своим генералом, кинулся и выпустил силу, ударив со всей мощью. Послышался звонкий смех. Теодору отбросило на приличное расстояние, но она быстро поднялась, припав к земле, как дикое животное, и вновь помчалась вперед.

Связь Меках и первого Хранителя тряхнуло. Чужой клокочущий гнев проник в сознание, и я упал на землю, пораженный. Голову разрывало на части. Кровь полилась из носа. Меня прижало, я рычал и метался, но не мог это прекратить.

Каким-то образом гнев Теодоры передавался мне. Точно так же, как и тогда, когда она почувствовала всех инурийцев разом, когда их эмоции разрывали ее. Ей ничего не оставалось, как поделиться со мной сознанием. Так могут лишь истинные Халев. Настоящие пары.

Ярость, которая поселилась в душе Теодоры, оказалась настолько разрушительной, что ее собственное сознание не смогло выдержать. Она отправила часть мне, чтобы не умереть самой. Барабанные перепонки лопнули, зрение медленно покидало меня. Сердце звучало так глухо, что, кажется, совсем скоро оно остановится. Но если это поможет Теодоре выжить, это меньшее, что я мог сделать. Поэтому, лишенный способности двигаться и медленно умирая от мучительной агонии, я лишь наблюдал за происходящим.

Теодора не оставляла попыток добраться до Рууна. Стало ясно, что дэволы использовали это как отвлекающий маневр. Пока она занята им, остальные, не теряя времени, исчезали в порталах. Аастор выдохся. Он шатался, пару раз почти упал, но все равно крепко стискивал ленты темноты, сдерживая Теодору. С каждой секундой она становилась все злее.

Я это чувствовал. Может быть, ее цель – вывести Аастора из игры, заставить его потерять силу, а может, у нее вообще нет плана. Ее лицо преобразилось. Оскал сменился хитрой ухмылкой. Несмотря на огромные кольца, державшие ее прижатой к земле, она медленно поднялась, никак не реагируя на пыхтения Аастора, чьи глаза расширились. Одной рукой она обернула потоки, как поводки, и резко потянула на себя.

Аастор упал лицом вниз, и на него обрушился черный кокон из душ. Они верещали, как дикие. Разрывали его когтями на куски. Дэвол кричал. Тарг бросился к нему, но его отшвырнуло в другую сторону. Между Теодорой и Рууном никого не осталось.

Я ждал, когда же дэвол призовет свою силу и уничтожит Теодору. Ждал с замиранием сердца и даже сквозь ужаснейшую боль чувствовал страх за ее жизнь. Но Руун стоял. Опустил голову и ссутулив плечи.

Теодора втянула носом его отчаяние и блаженно облизнула губы, а потом она побежала. С такой скоростью, что мои глаза не смогли уследить за ее движениями. Мгновение, и она всем телом набросилась на Рууна.

Теодора не использовала оружие. Она раздирала его лицо своими когтями, вырывая глаза.

До этого Руун не пытался сражаться с ней, сейчас же инстинкт самосохранения взял верх. Он хотел скинуть ее с себя, отводя лицо из последних сил. Теодора раскрыла расширившуюся пасть, порвавшую ей кожу, и зубами вцепилась прямо в шею дэвола. Тот пронзительно закричал.

Теодору откинуло. Она упала на землю, но быстро перекатилась, сплевывая в сторону кусок кожи с кровью.

Аастор вытянул руки и из последних сил пытался удержать ее. Тарг поднялся и побежал к оцепеневшему Рууну, смотрящему на рычащую Теодору с сожалением. Тарг навалился на него, тянув к открытому порталу. Наконец, подцепив Аастора по пути, они ушли. Оставляя нас одних.

– Нет!

Удерживающая сила исчезла. Теодора вскочила и начала метаться, схватившись за волосы. Несмотря на все, сейчас она становилась похожей на себя прежнюю. Лицо приобрело светлый оттенок, черные вены побледнели. Угольные глаза не исчезли, но сократились до круга радужки.

Я все еще лежал на земле, истекая кровью. Мои глаза медленно закрывались, хоть я и старался держать их открытыми до конца. Дышать становилось все тяжелее.

И тогда Теодора обернулась. Может, меня сразили галлюцинации, но я заметил в ее глазах промелькнувший страх. Она сделала один неуверенный шаг ко мне, но замерла. Прошла минута, прежде чем она снова сдвинулась.

Теодора опустилась на колени и провела надо мной рукой. Рокот в голове наконец-то затих. Боль отступила, и я глубоко вздохнул. Приложив неимоверные усилия, я поднялся:

– Ты должна пойти со мной.

Пустой взгляд устремился в меня. Теодора тоже встала. Вокруг нее вибрировал воздух, и стоять вот так, рядом с ней, было тяжело. Все инурийское нутро кричало и молило меня развернуться и бежать. Нам внушали ужас перед этими существами, мы воевали с ними. Мы убивали их, а они нас.

И сейчас я ощущал себя на краю горящего жерла вулкана, который вот-вот поглотит меня. Но все же я стоял, собирая все остатки своего мужества, заставляя сердце успокоиться, а руки прекратить дрожать.

– Послушай, я понимаю, ты не хочешь. Не хочешь быть рядом со мной, я понимаю, – говорить приходилось сквозь тяжелый ком в горле, но я заставлял себя. Она должна понять, должна остаться. – Я обманул тебя, скрыл правду, и все это безумие произошло из-за меня.

Теодора молчала, но слушала. Это придало мне сил говорить дальше.

– Несмотря ни на что, я люблю тебя. Только тебя. Мне больше никто не нужен. Прошу. Слышишь, я прошу тебя! Я помогу тебе. Пойдем, пожалуйста.

Сделав порывистый шаг вперед, я уперся в невидимый барьер, созданный Теодорой.

– Теодора, – умоляюще прошептал я, не сводя с нее взгляда, молчаливо передавая все, что чувствовал.

Ничего не произошло. Она молчала. Но потом сделала шаг ближе, еще один и еще. Воздух стал плотнее. Пульс ускорился, но я заставил себя стоять прямо. Ее рука потянулась ко мне. Спину прошиб озноб, и я внутренне упрекнул свое тело, которое реагировало именно так. Толстые когти подцепили что-то на моей шее. Я даже не сразу понял, что именно. Нешам.

Ее хищное лицо, наполовину лишенное человечности, наклонилось ближе, и я затаил дыхание. Кулон висел на одном коготке, и Теодора, смотря на него, усмехнулась. Резко отдернув руку, Нешам упал мне на грудь, а дэвольские глаза, нисколько не напоминающие зелени лесов, впились в меня.

– Боишься. – Не вопрос, утверждение. Такой знакомый до боли голос резанул душу.

Я молчал, потому что пообещал себе больше никогда не врать. Но как объяснить ей, что именно она меня не пугала. Я уже собирался все объяснить, как Теодора отступила.

– Ее больше нет. – Резкий, странный, чужой голос прозвучал как приговор. – Мое имя Дарин.

– Послушай… – начал было я, охваченный паникой.

– Молчать! – Она заговорила, вложив в слова приказ Меках. – Теодора умерла. – Взгляд существа, смотрящего на меня, был пуст. – Она умерла с мыслями о тебе, ты знаешь?

Она снова приблизилась и усмехнулась, услышав бешеный стук моего сердца.

– Теодора думала о той ночи, что вы провели вместе. – Улыбка стала еще шире. – А потом думала о твоем предательстве. О боли, что ты причинил. Вспоминала, как ты ее растоптал и уничтожил. – Слова произносились шепотом, но били сильнее плети, что мне приходилось испытать. – Умирала и жалела, что позволила прикоснуться к ней.

С каждым словом она отдалялась на шаг, а мое нутро окончательно ломалось.

– Думаешь, мне нужна твоя помощь? Думаешь, ты можешь помочь мне? Запомни, как только я убью Рууна, я приду за тобой. Лучше тебе быть к тому времени очень далеко.

С этими словами она резко развернулась и прыгнула в портал позади себя, который успела открыть, пока говорила.

Она исчезла.

А вместе с ней исчезла моя душа.

Холодный ветер обжигал кожу. Он отрезвлял после битвы, выводил из состояния транса.

Харсун – ледяная планета. Мертвое и гиблое место. Здесь можно запросто замерзнуть в вечно ледяных горах, можно затеряться в снегах, можно умереть под морозным дождем.

Дэволы использовали Харсун как перевалочный пункт. Откуда бы они ни пришли, всегда прибывали сюда, чтобы сбросить преследователей и оставить их умирать на заснеженной планете или передохнуть.

Каждый прыжок через портал, даже не говоря о его открытии, давался ценой большой потери сил. Но сейчас об отдыхе не шло речи. Второй раз за свою историю дэволы боялись. Они бежали, и не все до конца понимали почему.

Те, кто старше, кто видел начало войны, догадывались.

Те, чьи предки вели писания от сотворения времен, от снисхождения самой Дальшах, знали.

Но молодые, неопытные терялись. Они считали себя могучей армией, а во главе с таким лидером, как Руун, – и вовсе несокрушимыми.

Но что-то изменилось. Даже они понимали.

Сегодня все рассчитывали на победу. На окончательную и жестокую. Они думали, это будет одно из самых простых сражений. Ведь сегодня с ними их герой, воин, отец – Руун. А также второй по силе дэвол, любимый и глубокоуважаемый генерал. Такой похожий на них, молодых, – Аастор, тот, с кем стоит считаться.

Когда они увидели армию инурийцев, возглавляемую слабой девчонкой, то все дружно посмеялись, предвкушая скорую победу и возвращение домой. Пышное празднование и конец бесконечному кровопролитию.

Даже молодые понимали, война – зло. Она не щадила никого. Забирала молодых, старых, детей, женщин. Сильных и слабых. Для нее нет разницы, кто ждал тебя дома. Войне нет дела до достижений и мечтаний. Поэтому когда они поняли, что им выпала возможность все это закончить, то каждый из них приготовился сделать все, что в их силах.

Но что-то пошло не так.

Девчонка оказалась не смертной. Она дэвол! Одна из них. Но билась против. Убивала своего собрата без сожалений и страданий. Убивала жестоко, разрывая на части когтями и мечами. Она оскверняла тела, чтобы те не смогли попасть во владения Дальшах.

Ее магия поднималась из недр земли, принося с собой давно погибшую плоть. Она повелевала душами, что охранял сам Бираль. Могла ли она делать все это без их благословения? Это один из самых частых вопросов, проскальзывающих в мыслях дэволов.

И они бежали. Как трусы, поджав хвосты, бросая тела друзей на волю инурийцев. Никогда в истории дэволы не опускались до такого.

Но был ли у них выбор?

Зная, убегать – это низость, они осознавали: дома их ждут, и они должны вернуться, чтобы защитить свою землю. Они знали – она придет за ними и за их вождем.

Руун вышел последним из портала. Он держал руку на истерзанной шее. Ужасная рана, нанесенная диким животным, оскверняющая плоть.

Умирать в бою от оружия – это честь. Умирать в схватке тоже. Но когда твое тело терзали когтями, прокусывали зубами, подаренными Дальшах, – это грешно.

Такие тела отвращали богиню, и душу не пускали в ее владения. Только специальный ритуал очищения, проведенный шаманкой, мог помочь восстановить целостность и очистить тебя от позора. Но тела они бросили.

Но даже не это заботило Рууна. Его большое черное сердце билось с дикой силой, отбивая глухие удары в ребра. Мысли путались, бегали только вокруг одного лица.

Лица, которое он не видел многие годы.

«Этого не может быть. Это не могла быть она».

Он присел на мерзлый сугроб. Старый Тарг корпел у его раны. Промывал кровь, просил дать возможность зашить. Но Руун отказался. Он хотел этой боли. Хотел напоминания, что это реальность.

«Я заслужил. Заслужил быть убитым. После всего, что я сделал… Если это действительно она».

Самое могущественное существо Райлана. Монстр, внушающий страх. Чудовище, приносящее ужас. Сейчас же он был просто стариком, на лице которого отражена великая опустошенность и горе. Он думал много. Решал, что делать дальше.

То Тарг уже знал. Он понимал, чем все кончится. Был ли это подарок или наказание?

Тарг понимал друга, даже лучше, чем себя самого. Поэтому он стал отдавать некоторые распоряжения. Он отправлял дэволов на Райлан небольшими группами. Первые должны были предупредить и подготовить Райлан. Оставшиеся здесь – следить, не появится ли погоня. Тарг был уверен, что она объявится. Тогда у них будет время скрыть отбывших и задержать нападавшую.

– Я должен найти ее, – прохрипел Руун.

Тарг усмехнулся. Он знал.

– И что тогда? – Тарг не стал спрашивать подробностей или отговаривать. Это ничего не изменит. Казалось, весь лагерь замер, слушая и ожидая. Аастор напрягся. Он хотел вернуться, закончить начатое, но понимал, что сейчас не время. Но он что-нибудь придумает. Как и всегда.

– Не представляю, но знаю, что должен.

Тарг кивнул, положив крепкую руку на плечо Рууна:

– Иди. Мы справимся.

Руун ответил ему кивком. Благослови Дальшах и Бираля за такого друга. Тарг всегда выручал его. И Руун сейчас так благодарен старому дэволу.

Он поднялся с камня и, не оборачиваясь, побрел вперед, навстречу ледяному шторму. Впервые за долгое время его не волновала армия, уцелевшие или мертвые, его не волновала месть.

Он думал только об одном.

Все мысли вертелись вокруг хрупкой человеческой фигуры, превратившейся в дэвола. Руун думал о ее силе и магии. О такой знакомой красоте и глазах, таких родных, горящих праведным гневом, который он вызвал.

Он думал только об одном.

О том, как найти давно потерянную.

Думал, как увидел мертвую жену, обнимающую пустую колыбель.

Думал о кровавых простынях.

Он думал, как вернется и найдет свою дочь, которую назвал Дарин.

Косяк – это скоординированная стая рыб, которая движется как единое целое, чтобы защититься от хищников или найти пищу.

Вернуться

Эпидот – камень, который имеет фисташковый оттенок и относится к классу силикатов. Довольно часто встречаются желтые, темно-зеленые, коричневые и серые минералы.

Вернуться

Катушка – элемент снаряжения, представляющий собой намотанный на корпус прочный шнур (линь) с карабином на конце.

Вернуться

Гаа калба. Перевод с инурийского – горделивая сука.

Вернуться

Таа Аверта – большой червь на Инуре, который обитает под землей. Он слепой и неуклюжий. Дословный перевод: слепая ящерица.

Вернуться

Платан – это высокое листопадное дерево с мощным стволом и широкой кроной, относящееся к семейству платановые. Он известен долголетием, устойчивостью к городским условиям и красивой отслаивающейся корой, напоминающей пятнистый или «хаки» окрас. Его часто используют в городском озеленении, а также для создания тенистых аллей.

Вернуться

Одноручный меч – разновидность меча, который удерживали одной рукой. Одноручный меч, как правило, короче и легче двуручного меча, который нужно держать двумя руками, чтобы нанести удар. В среднем одноручные мечи имеют массу 0,9–2 кг и длину от 40 до 100–105 см. Одноручные мечи предназначены для нанесения колющих, рубящих, режущих и рубяще-колющих ударов.

Вернуться

Плюмерия – это род тропических деревьев и кустарников, известных своими красивыми и ароматными цветами. Она так же известна как «франжипани» или «храмовое дерево» и получила свое название в честь французского ботаника Шарля Плюмье. Растение ценится за свою декоративность и часто используется в культуре, особенно на Гавайях, где она символизирует позитив и счастье и является элементом традиционных цветочных гирлянд.

Вернуться

Эфес – это рукоятка холодного оружия (сабли, шпаги, меча и т. д.), за которую его держат рукой. Он включает в себя рукоять, навершие (или «яблоко») и гарду (или крестовину), которая защищает руку.

Вернуться